К. А. Пензев

Арийская теорема

Пусть тот, кто ищет, не перестает искать до тех пор, пока не найдет, и, когда он найдет, он будет потрясен…

Евангелие от Фомы

ОТ АВТОРА

До начала эпохи Великих географических открытий (конец XV — половина XVII вв.) западные европейцы находились на задворках человеческой цивилизации и имели весьма смутное представление о мире вообще и об азиатской истории в частности. Восточная граница Европы тогда проходила по Дону, и все народы, которые проживали восточнее этой границы, сливались в сознании западных европейцев в один безбрежный человеческий океан под общим названием «татары». В Европе также слышали о загадочной Индии, обладающей несметными богатствами, но где конкретно эта страна находилась, предки современных французов, немцев и англичан представляли себе смутно. Естественно, что, когда в Индию наконец-то попали достаточно образованные европейцы, образованные в том числе и в области филологии, удивлению их не было конца. Оказалось, некоторые слова санскрита совпадали с некоторыми словами из немецкого, итальянского и английского языков как по звучанию, так и по значению. Первым, кто заметил данное сходство, оказался флорентийский купец и путешественник Филиппо Сассетти (1540–1588 гг., находился в Индии в 1583–1588 гг.), который, сравнивая итальянские слова sei, sette, otto, nove, Dio, serpe с санскритскими sapta, nava, devas, sarpan, понял, что их сходство не случайно, о чем и сообщил в письмах на родину (опубликованы в 1855 г.)

Первыми приступили к научному изучению санскрита англичане, тем более что им это оказалось гораздо удобнее, поскольку начиная с XVIII века индийские области перешли под контроль британской Ост-Индской компании, а затем, после подавления восстания сипаев в 1859 году, под непосредственный контроль британской короны. Затем к изучению данного вопроса подключились еще и немцы, чей вклад в области сравнительного языкознания оказался весьма велик. В XIX веке германскими учеными был выпущен целый ряд значительнейших трудов в области индоевропеистики, однако именно этот век приходится на становление единого немецкого национального самосознания и формирование общенемецкого государства, которое закончилось при канцлере Бисмарке. Естественно, данное обстоятельство послужило источником ряда, грубо говоря, «перегибов и перекосов» в изучении языков индоевропейской семьи, и немецкими лингвистами было заявлено о существовании в прошлом неких «индогерманцев». Вступившие в дело немецкие «расологи» оповестили мир о существовании высшей «нордической расы» и полном превосходстве германцев над кем бы то ни было в этом мире — вследствие одного, как им казалось, самого главного показателя, а именно: формы черепа. Долихокефальные черепа объявлялись образцовыми, но и тем немцам, чья форма головы оказалась далекой от идеала, предлагалось утешиться принадлежностью к великой германской нации, которая говорила на великом и могучем арийском языке.

Между тем нашлись некоторые несознательные граждане (кое-кто из них евреи), которые засомневались в арийских корнях языка древних германцев. О нелепости подобных сомнений немецкая наука заявила со всей прямотой, присущей только истинным арийцам. «Нашлись ученые, которые объясняют первый и второй фонетические сдвиги заимствованием германцами языка негерманского народа. Такую гипотезу высказали Зигмунд Фейст[1] и Браун. Согласно теории этих лингвистов, которая противоречит всем известным фактам, германцы, которые первоначально говорили на неиндоевропейском языке, заимствовали свой индоевропейский язык от народа, пришедшего с Востока, произвели потом в этом чуждом им языке сначала первый фонетический сдвиг, а позже, продолжает Фейст, в Южной Германии подверглись таким языковым влияниям, что язык германских племен испытал второй фонетический сдвиг. Лингвист Бехагель считает эту теорию несостоятельной (История немецкого языка, 1916)»[2].

Любопытно, что русских переводов Зигмунда Фейста по вышеуказанной проблематике, как я понимаю, не существует, хотя они, пожалуй, явились бы весьма действенным оружием против нацистской пропаганды. Однако, судя по засилью в поздней советской исторической науке так называемых норманистов, это упущение выглядит вполне закономерным. Впрочем, здесь я могу определенным образом ошибаться и окончательных выводов делать не стану.

Итак, я буду краток и выскажу только свое личное мнение по данному поводу. Как мне представляется это дело, под утверждениями Фейста и Брауна есть основания, и эти основания очень веские. Тем не менее начнем по порядку.

О ТЕРМИНАХ

Начнем с самого известного и, пожалуй, важнейшего термина — арии. Историческая наука XIX века придавала данному термину несколько значений. Арии (или же еще арийцы) (от санскритского Aryas — достойные), есть, во-первых, название в Ведах индусов из Ирана, которые переселились в Пенджаб и оттуда распространились по всей долине Ганга, навязав свою религию (брахманизм), государственный строй (касты) и язык (санскрит) всему подвластному местному населению; во-вторых, наименование в Индии трех высших классов в отличие от низшего (шудры), потомков первоначального населения; в-третьих, термин для обозначения индоевропейцев или индогерманцев. Так трактуется данный термин в словаре Брокгауза и Ефрона.

Большая советская энциклопедия в лице Э. А. Грантовского, отталкиваясь, очевидно, от опыта Великой Отечественной войны, предложила свою трактовку значения слова арии и считала единственно оправданным и принятым к настоящему времени в науке применение термина арии лишь по отношению к народам, говорившим на индоиранских языках. Этим самым советская историческая наука, а вслед за ней и современная российская стремились и стремятся задвинуть столь взрывоопасную лексему куда-нибудь подальше, желательно к тем народам, чьи возможности по завоеванию мирового господства, мягко говоря, не особенно велики. Однако в данном случае дело, похоже на то, выходит по поговорке «Куда ни кинь, всюду клин», особенно учитывая тот факт, что санскрит имеет настолько много лексических и грамматических соответствий в славянских языках, что их игнорирование выглядит как минимум странно.

Между тем Э. А. Грантовский определенно прав, утверждая, что именно в древнейших литературных памятниках индоиранской общности присутствует наименование арии, каковое обозначало полноправных людей, в отличие от соседних или покоренных народов. От данного слова происходит целый ряд географических и этнических названий, например название страны Иран, т. е. страна ариев. В ряде случаев термин арии стал племенным самоназванием (к примеру, мидийское племя аризанты, сарматское — аланы, равно как и самоназвание осетин в фольклоре «аллен», — от древнеиранского aryana и т. д.). Таким образом, прошу отметить это особо, слово арии может иметь, опять же, два смысла — один этнический, другой, более расширенный, социальный, обозначая правящий слой того или иного народа, изначально неиндоевропейского происхождения.

В настоящее время вместо вышеуказанного термина в исторической литературе повсеместно используется термин «иранцы», что вызывает определенное недоумение. Дело в том, что иранец — это, прежде всего, житель Ирана, по определению той же БСЭ, или официальное название населения Ирана. В состав данного населения, по крайней мере на сегодняшний момент, кроме персов, входят еще и азербайджанцы, курды, луры, туркмены, армяне, ассирийцы, евреи и др. Кроме того, когда древние индоевропейцы вторглись на территорию будущего Ирана, они вовсе не обнаружили здесь необитаемую пустыню, а встретили здесь доарийское население, о составе которого сейчас сложно судить. Смешение пришлых ариев и туземного населения, в конечном итоге, и дало народ, который можно назвать иранцами (персами). Однако, утверждая зачастую о присутствии иранцев в той или иной части Евразии, к примеру в Центральной Азии, авторы не особенно утруждают себя объяснением, кого все-таки они имеют в виду, персов или кого-то еще.

Здесь следовало бы выслушать мнение известнейшего английского историка Гордона Чайлда: «При изучении этого вопроса исследователя подстерегают многочисленные трудности. В один прекрасный момент филологи могут заявить, что термин «арии» является ненаучным. Конечно, традиционно он распространяется только на индусов и иранцев. Но какой термин должен быть применен для условного обозначения языковых предков кельтов, тевтонов, римлян, греков и индусов, если словом «арий» обозначать только индоиранцев? Безусловно, термин «индоевропеец» в данном случае не совсем удачен, и его даже нельзя считать научным, тем более теперь, когда точно установлено, что санскрит не является самым восточным форпостом индоевропейской семьи языков. Термин «носители», предложенный доктором Джайлсом, в определенном смысле более точен, но он кажется таким неуклюжим, что может вызвать усмешку. Вместе с тем термин «арий» кажется емким и вполне привычным. Поэтому я предлагаю и в дальнейшем употреблять его в привычном нам смысле»[3].

Вслед за Гордоном Чайлдом я предлагаю использовать термин арии в привычном для нас смысле. Но каков же будет этот «привычный смысл»? Привычным смыслом здесь может быть то положение, что арии — это представители «унитарного пранарода» А. П. Богданова или первичной индоевропейской общности до ее распада. Естественно здесь возникает следующий вопрос: можно ли считать славянские народы арийскими? Против подобного отождествления резко выступает, к примеру, д.и.н. Н. Р. Гусева, автор книги «Славяне и Арьи. Путь богов и слов»[4], в своей статье «Язык времени»: «предки славян в глубочайшей древности были безусловно очень сближены с предками арьев, но отождествлять две эти этнолингвистические общности ни в коем случае нельзя, поскольку такое сближение является ненаучным и может служить почвой для опасных политических спекуляций». По мнению Н. Р. Гусевой, арии являются уже отколовшейся от единой праиндоевропейской общности группой, что в принципе не вызывает особых возражений, поскольку предки будущих ведических и авестийских ариев действительно откололись и ушли. Однако нет каких-то особых оснований утверждать, что языковое членение в данном случае состоялось уже в пределах индоевропейской прародины. Тот ведический язык, который мы знаем, известен нам уже в поздней передаче, очевидно, после смешения с местным населением. К тому же, если все-таки и разделить ариев и славян, то, так или иначе, они все равно будут иметь общих предков, условных праиндоевропейцев. Таким образом, мы просто уходим от проблемы путем некоторой словесной эквилибристики, причем только с той целью, чтобы не дай бог не возбудить в славянских народах какое-то чувство гордости за своих предков под совершенно смехотворным предлогом борьбы с «опасными политическими спекуляциями». Извините, но те люди, которые считают, что достаточно присвоить народу наименование «истинные арийцы», как тот тут же встанет на путь агрессии и еврейских погромов, по меньшей мере, придают преувеличенное значение отдельным словам или просто неумны. Причины Второй мировой войны были несколько серьезнее болтовни министерства пропаганды доктора Й. Геббельса.

Итак. Я считаю, что под термином арии следует понимать: 1) ранних индоевропейцев, 2) правящие социальные слои индоевропейского происхождения, которые управляли изначально неиндоевропейскими народами. На резонное в принципе замечание о том, что ариями себя называли только индоиранцы и потому только их мы имеем право так называть, отвечу не менее резонным образом на примере Китая. Вообще-то эта великая страна, на самом деле, именуется Chung-hua Jen-min Kung-ho-kuo, а этническое большинство этой страны именует себя хань. Во всем мире Китай называется обычно Чайна (China). Китаем же (или Хитаем) и китайцами (хитайцами), на самом деле, именовались в Средние века, соответственно, государство и народ киданей. В соответствии с данной исторической правдой я категорически бы рекомендовал, хотя бы для начала, всем историкам прекратить наконец путать два совершенно различных государства и народа. Однако поскольку мой голос останется «гласом вопиющего в пустыне», то и я не стану в случае с ариями строго следовать последним инструкциям академической науки СССР и РФ.

Далее я очень коротко, на уровне определений, понятных даже неискушенному читателю, должен упомянуть о понятиях раса и этнос. Относительно первого скажу только, что раса — это система биологических параметров, служащих для лучшего приспособления к определенному типу климата. Расовые признаки передаются по наследству, и главной причиной их формирования являются условия окружающей среды того первичного ареала, в котором раса и зародилась. Относительно второго скажу, что этнос — это культурно-историческая общность людей. Расы и этносы интерферируют между собой, но связи между формой носа и уровнем культуры нет.

А вот на воззрениях немецких расологов, ярчайшим и можно даже сказать талантливейшим представителем которых являлся Ганс Ф. К. Гюнтер, следует немного остановиться. В последнее время в России эти темы набирают популярность. Так, «Расология немецкого народа»[5] дает следующее определение расе: «Раса представляет собой группу людей, которая по свойственному ей сочетанию физических признаков и душевных качеств отличается от любой другой и всегда воспроизводит только себе подобных». В соответствии с данным определением строится и описание расовых разделов Европы, т. е. вслед за описанием формы головы «нордического человека» идет и описание его психического и умственного строя. Так, главным признаком душевной организации восточно-балтийской расы (с ней, по умолчанию, нацисты ассоциировали и великороссов) является неспособность к принятию решений, тогда как нордический человек решения принимает легко и всегда правильные. Отсюда делается основной вывод: немецкий народ должен руководить славянами для их же пользы.

Между тем народ (этнос) и раса являются различными понятиями, и, как ни странно, немецкие расологи, тот же Г. Ф. К. Гюнтер, кажется, хорошо это понимали теоретически, и последний вполне четко указывал, что нельзя употреблять в качестве названий рас названия этносов, такие как германская для нордической расы и славянская для восточно-балтийской, иначе на славянина или финна нордического типа будут смотреть с недоумением. «Язык, гражданство, вероисповедание, народные обычаи, все эти вещи не имеют ничего общего с расой, точнее, не связаны с ней непосредственно. Гражданство — правовое понятие, народ — исторически-цивилизационное, раса — термин естествознания, термин описательной антропологии. Расовые исследования это, в первую очередь, изучение физических особенностей людей или отдельных человеческих групп. Народ включает в себя людей, имеющих один язык и одинаковые обычаи, государство — определенную сферу власти…»[6].

Подобные, чрезвычайно правильные теоретические положения в реальности трансформировались в нечто совершенно иное, а именно, под флагом расового превосходства нордиков над всеми остальными разделами европеоидов (про каких-то китайцев никто и не вспоминал), культивировалось понятие именно этнического превосходства немцев над всеми остальными народами. Что же касается действительной расовой политики, то известно, что в войсках вермахта, по некоторым данным, воевало около 150 тыс. так называемых мишлингов, евреев-полукровок[7]. Так, я лично смотрел по ТВ передачу с неким Л. Млечиным в качестве ведущего, в которой тот жаловался, что плохие германские расисты зачастую ущемляли своих сослуживцев-мишлингов, не давая им заслуженных высоких воинских званий и железных крестов за храбрость, проявленную на Восточном фронте. Таковы гримасы не только нацистской, но и еврейской расистской пропаганды.

Увы, но дело представляется таким образом, что этнос сильнее расовых предрасположений, более того, гораздо предпочтительнее иметь в боевых товарищах бурята, патриота России, чем расово близкого латыша, чьи предки сначала охраняли Ленина, а затем служили в подразделениях СС.

Так вот, расизм начинается не с того момента, когда человек начинает изучать особенности человеческой морфологии, а с того момента, когда человек, подобно Гансу Ф. К. Гюнтеру, начинает утверждать, что определенному расовому типу присуща определенная психология. А такие перлы, вроде высказываний следующего порядка: «в возбужденном состоянии взгляд нордических глаз становится «ужасным», вообще проходят по разряду кретинизма, свойственного, здесь следует быть объективным, некоторым идеологам вне зависимости от расы, вероисповедания и народности.

Нет сомнения, что, к примеру, формирование этноса на территории с жестокими климатическими условиями, приводит к формированию тяжелого национального характера, в котором покорность судьбе сочетается с повышенной агрессивностью и развитой смекалкой, однако говорить о том, что причиной данной психологии являются расовые признаки, нет никаких к тому оснований.

Однако, как я уже сказал выше, тот же Ганс Ф. К. Гюнтер, при всех своих заблуждениях, делал часто весьма интересные наблюдения и приходил к любопытным выводам, ознакомиться с которыми я бы порекомендовал всем горячим поклонникам «германства унд арийства». Так, в статье «Религиозность нордического типа»[8] наш автор вполне определенно пишет о том, что многое в германском боге, вернее боге, который считается германским, Одине (Бодан, Вуотан) представляется, по тогдашней терминологии, не индогерманским и не характерно германским. «Один со своей «смесью возвышенности и обмана» это не индогерманский и не германский образцовый бог, а его почитание не характеризуется чертами индогерманской и исконно германской религии. В этом боге есть нечто чужое, не нордическое». Здесь следовало бы сказать: «Браво!» — за столь замечательную догадку и высказать то мнение, что, если бы некоторые западноевропейские народы не цеплялись за миф о своем арийстве, а сосредоточились на поиске действительных корней, они бы гораздо лучше понимали бы себя и меньше допустили бы ошибок, которые стоили им миллионы жизней и бездну потерянных ресурсов.

Интерес к расам и расовым различиям вполне оправдан наукой. Дело в том, что расовые признаки самым непредвзятым и самым объективным образом указывают, хотя бы и в весьма общем виде, на ареал зарождения первичных человеческих обществ. Культура и язык являются более поздними феноменами человеческого существования и не могут привести нас к ответу на вопрос об истоках человечества. С точки зрения вопроса о происхождении рас главными факторами, на которые следовало бы обратить внимание, являются форма носа и пигментация кожи, волос и глаз. Форма черепа (сказать точнее, головной указатель) не служит для лучшей адаптации к среде обитания, а объем и вес мозга еще не свидетельствуют об умственных способностях. Отличительной особенностью большой европеоидной расы следует считать выдающийся вперед нос, хорошо согревающий воздух при дыхании. Это означает, что родина данной расы может находиться только в северных широтах. Родину большой монголоидной расы (здесь самым многочисленным разделом будет дальневосточная малая раса) есть основания локализовать в междуречье Янцзы и Хуанхэ, т. е. в тропических и субтропических широтах, а родину негроидов следует располагать в экваториальных областях. Таким образом, за счет наличия расовых признаков человечество расселяется от экватора до полярных широт. Определенная агрессивность и подвижность европеоидов большей частью обусловлена проживанием в зоне климатических рисков. Монголоиды и негроиды могут быть также чрезвычайно агрессивными, тем не менее, их тяга к территориальной экспансии значительно ниже, что весьма определенно можно уяснить из истории Китая или той же Индии, которые стабильно находятся в одном и том же ареале вот уже несколько тысяч лет.

Здесь для нас весьма важным делом стало бы ознакомление с таким понятием, как «генератор народов». Вообще-то данный термин тесно связан с понятием «прародины», т. е. такой местности, которая послужила исходной точкой и местом начального формирования группы народов. Говорят о прародине славян, о прародине тюрков, китайцев и пр. Можно сказать, что генератор индоевропейских народов есть территория зарождения и первичного формирования индоевропейцев, откуда и берут начало первые миграции ариев. Можно также утверждать о наличии «вторичных генераторов», или точках «ретрансляции», ИЕ народов. К примеру, некая арийская общность, однажды выступив с общей ИЕ прародины, после миграции в какую-то местность организовала в совокупности с местными племенами некий этнос (предположим латины), данный же этнос стал исходным материалом для формирования новых этнических образований, сыграв, таким образом, роль «ретранслятора».

Темой генератора ИЕ народов занимался Л. С. Клейн[9]. В его статьях[10], кстати, была дана критика выведения культур боевого топора (шнуровой керамики) из катакомбных и вообще из северопричерноморских степей (отсутствие генетических корней-прототипов и переходных звеньев, а также поздняя хронология) и выдвинуты аргументы в пользу противоположного направления миграции, приведшей к образованию самих катакомбных культур.

Между тем Л. С. Клейн, утверждая о лесной ИЕ прародине в принципе не подвергает сомнению возможность существования степного «генератора народов», подкрепляя эту возможность еще и ссылками на письменные источники, на примере могольского степного генератора. Однако прирост численности кочевого племени сверх его продовольственных возможностей может быть скомпенсирован локальной войной за пастбища с соседними племенами, что может привести к двум вариантам развития событий: или, таким образом, будет снят излишек населения, или захвачены новые пастбищные территории, с сокращением численности населения враждебного племени. Скорее всего, легче сделать именно так, чем менять образ жизни, осваивая новый вид хозяйствования. Впрочем, все эти рассуждения имеют вид скорее теоретический, а что же мы наблюдаем на практике?

На практике мы наблюдаем аргументы скорее против степных генераторов, нежели за. Как я уже отмечал в книге «Земли Чингисхана»[11], разговор, к примеру, о «монгольском степном генераторе» как о генераторе народов монголоидной расы лишен всякого смысла, поскольку численность говорящих на монгольских языках к 2000 году едва ли достигала 7 млн. человек, в то время как численность одних только ханьцев, принадлежащих к дальневосточной малой расе (халха-монголы относятся к североазиатской малой расе), к этому времени достигала 1,2 млрд. человек, при этом не учитывается еще и то обстоятельство, что к данной дальневосточной расе относятся японцы и корейцы.

Таким образом, мы имеем все основания полагать, что в качестве генераторов народов могут выступать только земледельческие районы, а рассуждения о степях, из которых изливаются бурные потоки кочевников-агрессоров, есть, скорее всего, отражение давних мифов о «кочевой угрозе». Здесь следовало бы выдвинуть тот тезис, что «подобное замещается подобным», т. е., не отвергая наличия войн между кочевыми и оседлыми народами (их невозможно отвергать), следует считать, что войны с последующим завоеванием и переселением на территорию побежденного народа, более всего возможны между двумя земледельческими или двумя кочевыми общностями, рассматривая обратный вариант (войну с переселением между кочевым и оседлым народами), скорее, как исключение, подтверждающее правило. Гораздо легче провести удачный грабительский набег или даже разорить какую-то земледельческую область, нежели выиграть войну и заняться земледелием.

Практические наблюдения показывают, что население земледельческих районов, сравнимых по площади с соответствующими степными районами, всегда гораздо многолюднее, организованнее и стоит на более высоком технологическом уровне, нежели население последних. Так, население русских княжеств в XIII веке составляло около 8,5 млн. человек,[12] в то время как численность кипчаков, населявших просторы Дешт-и-Кипчака, составляла не более 400 тыс. человек[13].

Есть еще один нюанс, который нельзя обойти вниманием, если уж мы собираемся, а мы определенно собираемся, заглянуть в древние времена. Говорить об этносах мы, очевидно, имеем право только с определенного момента человеческой истории, а именно: начиная с неолита или даже с энеолита, т. е. со времени появления производящего хозяйства. Почему? Дело в том, что палеолит и мезолит характеризуются охотничье-собирательским хозяйством, которое не требует широких контактов между людьми, здесь отсутствует какое-либо значительное разделение труда, нет особой необходимости в торговле, какой-то социальной структуре, короче говоря, в эти времена господствует самый настоящий пещерный коммунизм, не признающий этнических различий, да и понятия о них не имеющий.

В эпоху неолита ситуация резко изменилась, и это изменение условно обозначается ВНР, т. е. Великая Неолитическая революция. Для начала определимся с временными рамками неолита и энеолита. Неолитом называется период около VIII–III тысячелетий до н. э. В эту эпоху орудия из камня уже шлифовались и сверлились, также появились глиняная посуда, прядение и ткачество. Появилось какое-то разделение труда, торговля, социальная структура усложнилась, начали образовываться этносы. Энеолитом называется период IV–III тыс. до н. э., в это время начался переход от каменных орудий к бронзовым, и эта эпоха является для нас важнейшей, поскольку, как считает Г. Чайлд, «индоевропейцев в эпоху палеолита еще просто не существовало, они появились в эпоху энеолита или неолита»[14]. Бронзовый век длится, в общем, до XI в. до н. э., когда ему на смену приходит век железный. Все вышеуказанные даты являются, конечно же, весьма приблизительными и в основном усредненными, поскольку конкретные даты для каждой из археологических культур могут быть различными.

Сейчас прошу читателя быть достаточно внимательным. Времена неолита в Европе не освещены какими-либо письменными источниками. Основными источниками информации по данному периоду являются археологические и лингвистические данные, при этом ни лингвистические, ни археологические методы, взятые по отдельности, не могут дать ответа на вопрос, какие народы проживали в той или иной местности, в тот или иной период. Лингвистика однозначно определяет языковую принадлежность, но не может определить каких-либо дат, археология способна определить время, но черепки молчат. Совокупность данных лингвистики и археологии способна достаточно определенно ответить на многие вопросы, но дело будет зависеть еще и от точности методов датировки. Мы здесь не будем обсуждать этот вопрос, по которому издано немалое количество литературы и в Сети можно найти достаточное количество информации на этот счет.

Каким образом археология может ответить на вопрос об этнической принадлежности некоей человеческой общности, проживавшей на определенной территории? Во-первых, по сходству материальной культуры определяется контур территории этноса. Во-вторых, этноопределяющими признаками материальной культуры в археологии считаются:

1. Обряд погребения.

2. Лепная керамика, изготовленная для внутреннего употребления, а не на продажу.

3. Характер жилища.

Как может помочь определить этническую принадлежность лингвистика?

В данном случае решающую роль играют данные топонимии, а в особенности гидронимии. Выдающийся специалист в области индоевропейского языкознания В. Георгиев (1908–1986) писал в свое время, что географические названия являются самым важным источником для определения этногенеза данной области. «В отношении устойчивости эти названия неодинаковы, наиболее устойчивы названия рек, особенно главных». Здесь читатель, возможно, вспомнит, что он когда-то слышал или хорошо знаком с таким термином, как субстратный топоним, так обозначается наименование какого-то географического места, оставшееся от народа, прежде населявшего данную местность. Так, интересно, что гидроним Клязьма (река в Московской и Владимирской областях) не объясняется из славянских, балтийских и финно-угорских языков и, по-видимому, представляет собой более древний субстратный гидроним[15]. В научной литературе были попытки сопоставить название Клязьма с некоторыми топонимами на Русском Севере, однако убедительного словообразовательного и этимологического анализа предложено не было. Это обстоятельство тем более странно, что для российской исторической науки чрезвычайно привычно выводить все топонимы Северо-Восточной Руси из финно-угорских языков и я где-то встречал даже этимологию гидронима Карповка от финского карпи, т. е. лес. Впрочем, все может быть.

Сейчас нам стало бы полезным ознакомиться с такими лингвистическими терминами, как адстрат, который обозначает сосуществование и соприкосновение языков (обычно в пограничных районах); суперстрат — данным словом именуют язык, наслаивающийся на язык коренного населения и растворяющийся с течением времени в этом последнем, и, наконец, субстрат — под этим термином понимают язык-подоснову, который растворяется в наслоившемся на нем языке, т. е. явление, обратное суперстрату[16].

Субстрат связан с переходом с одного языка на другой, а этот процесс предполагает в качестве переходного этапа достаточно продолжительный период двуязычия, которое создает предпосылки для перехода на «язык-победитель». Этот переход далеко не всегда решается в пользу языка народа, одержавшего военную победу. Безусловно одно: «лингвистическую специфику субстрата можно объяснить только на почве двуязычия»[17].

Сейчас в связи с понятием лингвистического субстрата стоит вспомнить о Зигмунде Фейсте, который утверждал, что немецкий язык изначально не являлся индоевропейским, а стал таковым под влиянием некоего народа, пришедшего с Востока. Академик О. Н. Трубачев писал в свое время: «весьма распространенной является теория германского этногенеза как напластования индоевропейской шнуровой керамики на доиндоевропейскую мегалитическую культуру»[18]. Как видно, в спекуляциях немецких расологов содержалась определенная доля истины, и современные немцы являются какой-то частью, потомками древних ариев, вот только погоня за арийским миражом отвлекла, как следует полагать, немецкую науку от выяснения действительных корней германского народа, да еще лишила ее определенного уважения. Таким образом, возможно, что первый и самый ранний фонетический сдвиг в немецком языке произошел под влиянием коренного доиндоевропейского населения, которое подчинили себе пришлые индоевропейцы. Откуда пришли те индоевропейцы, ответить несложно, хотя бы и самым общим образом. Они пришли с Востока. О значении неиндоевропейского субстрата в формировании немецкого языка существует множество мнений, как это отмечает акад. О. Н. Трубачев[19], одни лингвисты просто признают этот субстрат, другие относят к нему 30 % германской лексики[20], третьи считают, что он огромен[21], тогда как четвертые уверены, что он вообще маловероятен[22].

Интересно замечание одного из столпов сравнительного языкознания Антуана Мейе (1866–1936 гг.) об английском языке, который также входит в германскую группу. «Современный английский, — утверждает Мейе, — является индоевропейским лишь постольку, поскольку он связан с индоевропейской преемственностью через непрерывный ряд поколений, которые всегда ощущали себя говорящими и желали говорить, как их предшественники. Но если рассматривать лингвистический тип как. таковой, отвлекаясь от непрерывной преемственности, которая является историческим фактом, не обладающим в настоящее время реальностью (курсив мой. — К.П.), нет ничего более далекого от индоевропейского типа, чем современные английский или датский языки. Очень трудно было бы доказать, рассматривая только современный английский и забыв о его прошлом, что английский — это индоевропейский язык»[23].

В связи со словами Мейе об историческом факте, не обладающем в настоящее время реальностью, я хотел бы отметить, что в XIV–XV вв. в английском языке произошел так называемый великий сдвиг гласных, исторические причины которого в настоящее время весьма не часто объясняются широкой публике. Суть этого сдвига в следующем. Различия в произношении долгих гласных являются основополагающими в разнице современного английского и среднеанглийского языков, а великий сдвиг гласных это тот рубеж, который разделяет эти два языка друг от друга. До сдвига произношение гласных было сходно с произношением в латинском языке, а строй английской письменности соответствовал среднеанглийскому фонетическому строю. После сдвига две долгих гласных стали дифтонгами, а другие пять стали звучать иначе. В данном обстоятельстве и лежат причины того явления, которое так удивляет многих русских учащихся, т. е. несоответствие английской письменности и современной английской фонетики, что вызывает определенные трудности при изучении данного языка, поскольку написание некоторых слов приходится попросту запоминать, как китайские иероглифы. Любопытно, что именно с ростом всеобщей грамотности, которая последовала за принятием в 1870 году Закона об образовании, обыденное произношение многих слов стало вытесняться «произношением, обусловленным написанием» («spelling pronunciation»). Данное обстоятельство в некоторой степени способствовало устранению несоответствия между разговорным и письменным английским.

Кроме того, есть еще ряд признаков, по которым английский язык или удаляется от индоевропейской семьи или он к ней никогда не принадлежал изначально. Однако данный вопрос достаточно сложен и связан с определенными историческими событиями. Есть смысл поговорить об этногенезе английской нации и о становлении ее языка, но сделаем мы это позже при рассмотрении вопроса об обстоятельствах формирования некоторых индоевропейских этносов.

Поскольку речь зашла о лингвистике, то стоит все-таки дать определение термину индоевропейцы. Так вот, данный термин не несет на себе никакой расовой или этнической нагрузки, а обозначает исключительно лингвистическую общность, равно как, к примеру, и тюрки.

В индоевропейскую языковую семью входят, по меньшей мере, двенадцать языковых групп. В частности: кельтская, германская, балтийская, славянская, тохарская, индийская, иранская, армянская, хетто-лувийская, греческая, албанская, италийская (включая латынь и произошедшие из нее романские языки, которые иногда выделяют в отдельную группу). Три группы (италийская, хетто-лувийская и тохарская) полностью состоят из мертвых языков. К числу мертвых индоевропейских языков относятся палайский, лувийский, лидийский, ликийский, фракийский, фригийский и иллирийский.

К наиболее распространенным индоевропейским языкам мира принадлежат (число говорящих в млн. человек, 1975 г.): английский (350), русский (240), испанский (210), хинди и близкий ему урду (200), бенгальский (125), португальский (115), немецкий (100), французский (90), итальянский (65), украинский (45)[24].

Наиболее значимыми по степени распространенности и числу носителей, кроме индоарийской языковой группы, в настоящее время являются романская (языки, восходящие к латыни, французский, испанский, португальский, итальянский, румынский и др., ок. 550 млн. носителей[25]), германская (английский, немецкий, скандинавские и др., ок. 600 млн. носителей[26]) и славянская (русский, украинский, белорусский, польский, сербский и др., ок. 440 млн. носителей[27]) группы. Если посмотреть на карту распространения языков в Европе, то та картина, которая откроется взгляду, будет иметь достаточно системный вид и представлять из себя нечто отдаленно напоминающее пирог с тремя слоями. На Востоке Европы находится мощный славянский слой, на Западе, до Атлантического океана, — слой романских стран, и в центре, между двумя этими конгломератами, оказывается зажат слой германских народов. На деле, какой-то особой системы в таком расположении нет или она есть, но гораздо сложнее, нежели весьма упрощенная схема единой прародины с исходящими от нее волнами переселенцев. Дело в том, что еще известнейший немецкий ученый Рудольф Вирхов, который многие годы трудился над описанием древних взаимоотношений и передвижений народов и над определением их расовых типов, согласно данным археологии и современным измерениям черепов, к концу XIX века отказался от этих бесплодных попыток: расы с этносами связать не удавалось. Это и немудрено. Так, измерения черепов финских народностей России в XIX веке преподнесли немало сюрпризов, о некоторых из них сообщает энциклопедия Брокгауза и Ефрона: «Вогулы… обладают громадным процентом долихокефалов, оправдывающим мнение Риплея, что даже Северная Германия не обладает большим процентом длинноголовых». Подобные антропологические факты, а также лингвистические изыскания уже в то время заставляли некоторых ученых строить предположения, казавшиеся тогда фантастическими. По сообщению того же Брокгауза: «можно указать на книгу Исаака Тейлора «The Origin of the Aryans», впрочем, отличающуюся слишком фантастическими выводами; Тейлор, между прочим, пытается доказать первоначальное единство арийских и финских языков». Надо признать, что Тейлор своими изысканиями предвосхитил появление на свет ностратической теории.

Однако вернемся к распределению индоевропейских языков по территории Европы. Н. С. Трубецкой, один из замечательных филологов новейшего времени, отмечал особую структуру распространения и генетических связей языков славянской группы и определял ее сетевидное или цепевидное членение. «Здесь почти каждый язык является как бы связующим звеном между двумя другими, и связь между соседними языками осуществляется переходными говорами, причем нити связи тянутся и поверх границ, между группами»[28]. Между тем там, где заканчиваются границы распространения славянских языков, там заканчиваются и какие-либо плавные переходы к языкам других групп, и хотя германцев и славян обычно числят как группы народов с общими предками (так называемая, первичная германо-балто-славянская общность), никакого переходного элемента между немцами и славянами не наблюдается (если, конечно, не считать тех славян, что были онемечены и таким образом вошли в состав германской нации).

Итак, относительно славянских языков вполне логично предполагать, что все они произошли от единого праславянского языка и все славянские народы произошли от единого славянского пранарода, с теми или иными этническими и антропологическими включениями в каждом отдельном случае. Романские языки также являются одним из примеров развития группы языков из праязыка. Впрочем, как считает Н. С. Трубецкой, пример этот не вполне удачен потому, что праязыком в данном случае служил государственный язык с письменной традицией.

Что же касается германцев, то существуют и такие мнения, что германцы не только не являлись индоевропейцами, но и не принадлежали к числу автохтонного доиндоевропейского населения Европы. Во-первых, по утверждению А. Г. Кузьмина[29], на территории Германии вообще нет исконной германской топонимики, в то время как негерманская представлена довольно обильно[30]. Таким образом, культура шнуровой керамики, традиционно сопоставляемая с праиндоевропейцами, никакого отношения к германцам не имеет. Во-вторых, судя по лингвистическим данным, непосредственный контакт германцев со славянами был установлен очень поздно, может быть, не раньше нашего летоисчисления[31], о чем, кстати, утверждает также и Г. Ф. К. Гюнтер. В-третьих, в Скандинавии основная масса скандинавской топонимики сближается не с германской, а с кельтической (или «кельто-скифской»)[32], а в Южной Скандинавии, которая рассматривается в качестве возможной германской прародины, наблюдается разрыв в культурах между эпохами бронзы и железа, что заставляет предполагать вмешательство внешнего фактора (в этот период не обязательно германского)[33]. Т. е., судя по всему, уже даже не стоит выбор между германцами как арийцами, которые выходили из европейских германских земель и покоряли все народы вплоть до Индии, и между германцами как доиндоевропейскими автохтонами Европы. Основной вопрос, кажется, уже заключается в том, откуда и когда германцы в Европу пришли. В конечном итоге, я не удивлюсь, если историческая наука обнаружит их тюркские корни, но какова же будет в этом случае ирония истории? Дело в том, что по времени (середина I тыс. н. э.) второй фонетический сдвиг в немецком языке увязывается с временами, непосредственно следующими за гуннским вторжением в Европу и Великим переселением народов, а уж кто там и куда переселялся в тот период, есть сложный и очень интересный вопрос. Как считает А. Г. Кузьмин: «весьма показательно, что из славян ближе всего к германцам по антропологическим данным стоят болгары. Эта близость убедительно объясняется антропологами влиянием фракийского субстрата, родственного основному компоненту германцев»[34]. Между тем фракийцы в данном случае это все-таки субстрат, а вот о тюркских корнях болгар историки спорят уже достаточно давно. А. Г. Кузьмин также отмечает, что германцы уверенно прослеживаются только начиная с ясторфской культуры, которая возникла в районе Нижней Эльбы около 600 г. до н. э., а с эпохой бронзы эта культура не связывается[35]. Между тем около середины I тыс. до н. э., как то было указано выше по тексту, немецкий язык испытывает первый фонетический сдвиг.

По поводу германского этногенеза Е. Прокош считает неоспоримыми следующие хронологические факты: «Восточно-германский и северогерманский, прежде других ответвлений общегерманского переселившиеся на новую родину, пережили только 1–4 ступени передвижения согласных и лишь в небольшой степени 5 ступеней. Западногерманские диалекты, расположенные к северу от линии Бенрата (идущей от Аахена и Дюссельдорфа к Франкфурту-на-Одере), показывают более значительные изменения по пятой ступени. Верхненемецкий, особенно южнонемецкие диалекты, т. е. диалекты племен, переселившихся последними, завершают изменения пятой ступени и добавляют шестую и седьмую. Соответствие это слишком явное, чтобы быть случайным»[36].

Т.е. Е. Прокош считает, что на территории Германии носители германских языков являлись пришельцами. Здесь я напомню читателю, что широкоизвестный в определенных кругах Густав Косинна помещал индоевропейскую прародину в Северной Германии. Здесь он помещал исходную точку 14 завоевательных маршрутов «истинных арийцев», которые якобы индоевропеизировали пол-Евразии, а последователи Косинны связывали с завоеваниями германцев еще и известнейшую Фатьяновскую культуру. (Кстати, некоторые наши российские ученые, что довольно любопытно, в этом вопросе с Косинной согласны. Впрочем, здесь идет речь об особой категории российских «ученых»). Отсюда делались выводы о культуртрегерской миссии северных прагерманцев, наследниками которых, конечно же, являлись современные Косинне северные германцы, оставшиеся на коренной территории и потому, дескать, сохранившие чистоту расы. Сейчас же выясняется, что автохтонность носителей германских языков весьма и весьма сомнительна. Но здесь надо четко определиться, что тот же Е. Прокош понимает под «германским» языком? Под ним он понимает некий индоевропейский язык, чьи носители вторглись с Востока, затем смешались с автохтонами, которые населяли территорию Германии, и навязали его последним. Автохтонное население и произвело как первый, так и второй фонетические сдвиги (фонетический сдвиг — это, проще говоря, акцент). Пришельцы явились в Германию двумя волнами, одна около середины I тыс. до н. э., вторая около середины I тыс. н. э. Т. е. вторая, гуннская волна пришла уже на частично индоевропеизированное население.

Сейчас, читатель, обратите внимание на следующее обстоятельство. Г. Ф. К. Гюнтер, который обвинил еврея Фейста во лжи, писал по поводу германских фонетических сдвигов следующее: «В результате этого изменения звуков, которое произошло около 500 г. до н. э., германские языки как особая группа четко отделилась от других индоевропейских языков. После него каждой индоевропейской согласной р, t, k стали соответствовать германские f, ф (произносится как английское th) и h, а согласным b, d, g — р, t, k»[37]. И вот здесь лично я совершенно отказываюсь понимать, что же «истинный ариец» Г. Ф. К. Гюнтер имел в виду. Во-первых, он совершенно правильно разделяет германскую фонологию и индоевропейскую. Во-вторых, действительно, индоевропейским языкам звук «ф», к примеру, не свойственен. Все слова на «ф» в том же русском языке, как-то: флот, фишка, фантом и т. д. являются заимствованными. Т. е., согласно его же словам, Зигмунд Фейст все-таки прав. И в то же время Г. Ф. К. Гюнтер утверждает, что Фейст не прав. Впрочем, попробовал бы Г. Ф. К. Гюнтер, в свое время, утверждать что-то обратное…

Однако каков же будет вывод?

Вывод следующий. Похоже на то, что германская группа языков не является результатом естественного развития первичного ИЕ языка. Между тем у нас имеется в Европе еще и группа романских (италийских) языков, которые произошли от латинского, а также греческая.

Начнем с греческой.

Индоевропеизация Греции начинается с древнейших времен, но, тем не менее, индоевропейцы и здесь являются пришельцами. Данный факт не является какой-либо новостью в исторической науке. Индоевропейцы мигрировали, кроме Греции, также еще и в Индию, Италию, Францию, на Британские острова, заселенные до того момента неиндоевропейским субстратом.

О начальных временах ИЕ миграции в Грецию говорить весьма сложно. С конца XIX в. лингвисты безусловным образом считали, что греки не были первоначальным населением Греции, им предшествовали пеласги, лелеги и другие народы, которые говорили на неиндоевропейских языках. «Однако, — как сообщает А. Л. Монгайт[38], — предпринятые в XX в. попытки установить и датировать по данным топонимики и археологии наличие догреческого слоя — сначала неиндоевропейского, потом индоевропейского — пока не увенчались успехом». Здесь, в основном, речь идет о более или менее точной датировке первого индоевропейского появления на юге Балканского полуострова. Многие ученые желали бы видеть здесь греков, начиная чуть ли не с энеолита, но это желание упирается в некоторые археологические сложности. «Иное дело, — указывает А. Л. Монгайт, — предположение о вторжении на территорию Греции новых индоевропейских племен около 2000 г. до н. э… В пользу этой гипотезы мы имеем больше археологических данных».

Одними из первых мигрантов в Грецию были ахейцы, которые пришли сюда из района Придунайской низменности или из степей Северного Причерноморья[39] (как следует полагать, в районе указанной А. Л. Монгайтом даты), где они обитали первоначально и основали здесь Микенскую цивилизацию. В документах из столицы Хеттского царства[40] Богазкея упоминается государство Аххиява (возможно, одно из ахейских государств), которое упоминается наряду с сильнейшими державами той эпохи: Египтом, Вавилоном и Ассирией.

Ахейцев сменили, вернее разгромили, дорийцы, жившие до того в районах Северной Греции и очевидно говорившие или на одном языке с ахейцами или на близком к нему. Они основали Спарту и, что характерно, не смешивались с местным населением, илотами, установив что-то вроде режима сегрегации и апартеида, наподобие индийских ариев с их кастовой системой. О дорийцах Геродот сообщает следующее: «Так, ионяне первоначально были пеласгийского происхождения, а дорийцы — эллинского. Ионийское племя никогда не покидало своей земли, дорийское же — очень долго странствовало. Ибо во времена царя Девкалиона оно обитало в земле Фтиотида, а затем при Доре, сыне Эллина, — у подошвы Оссы и Олимпа, в области под названием Гистиеотида. После изгнания из Гистиеотиды кадмейцами дорийцы поселились у Пидна и назывались теперь македнами. Отсюда это племя снова переселилось в Дриопиду, а оттуда прежде всего в Пелопоннес, где и приняло имя дорийцев»[41]. Еще Геродот упоминает в своей «Истории» «азиатских дорийцев»[42], очевидно имея в виду дорийские племена, проживавшие в Малой Азии.

По особенностям грамматики и лексическим параллелям греческий стоит ближе к индоарийскому, армянскому и славянским языкам, нежели к группам языков западной Европы. Особенностью греческой фонологии является переход индоевропейских звонких придыхательных в соответствующие глухие (*bh, *dh, *gh > ph, th, kh), которые уже на закате античности, в свою очередь, переходят во фрикативные согласные (спиранты). Кроме того, в начале слова и между гласными исчезли индоевропейские звуки *s, *w, *у, оставив лишь придыхание. По обилию грамматических форм имени и глагола греческий язык, безусловно, вне конкуренции. Все древние индоевропейские языки — флективные, флективный же строй в греческом языке античной эпохи был доведен до крайности. Так, каждый глагол спрягался по лицам и трем числам, имел особые окончания в настоящем времени, перфекте, аористе, имперфекте, повелительном, желательном, сослагательном наклонениях — и все те же формы выглядели совершенно особенно в среднем залоге. Таким образом, общее возможное количество форм одного глагола в древнегреческом языке доходило до ста двадцати.

Итак. Греческая группа индоевропейских языков в своей основе, равно как и германская, это продукт языкового взаимодействия пришлых ИЕ мигрантов и местных, доиндоевропейских народов. Романские (италийские) языки, основой которых послужила латынь, также попадают под эту категорию.

История Рима идет от маленького племени латинов, которые появляются в Лации, очевидно не раньше конца II тысячелетия, именно этим временем датированы первые местные постоянные поселения. До возвышения латинов господствующим этносом на Апеннинах являлись этруски, по поводу происхождения которых сломано немало копий в исторической науке, а вообще-то этнический состав полуострова того времени был весьма и весьма пестрым. Обитатели ранних поселений в Лации являлись носителями культуры Виллановы[43] (ранний железный век) и сжигали своих покойников, что есть весьма примечательный факт, поскольку одним из главнейших этноопределяющих признаков являются именно погребальные обычаи, которые пребывают в постоянстве тысячи лет. Например, славянский обряд кремации просуществовал где-то с середины II тыс. до н. э. до времен Владимира Мономаха, т. е. больше двух с половиной тысяч лет. Существующая в римских источниках легенда об основании города утверждает, что троянец Эней, который уцелел при разрушении Трои ахейцами, бежал вместе со своим сыном Асканием (или Юлом) и после долгих странствований прибыл к берегам Лация. Там правил тогда Латин, царь местного племени «аборигинов»[44]. Он дружески принял Энея и выдал за него замуж свою дочь Лавинию. Дальнейшие события описаны во множестве книг.

Древнейшие памятники латинского языка относятся к VI в. до н. э. и представляют собой короткие надписи на предметах и надгробиях, а также отрывки салических гимнов. В III в. до н. э. начинается объединение населения Апеннинского полуострова под властью Рима и интенсивные контакты с греческой культурой Южной Италии, именно к этому времени относятся первые сохранившиеся памятники художественной литературы написанные на латыни.

Есть в Европе еще одни языки, которые больше напоминают лингвистический казус, нежели полноценную языковую группу. Речь идет о так называемых балтах. В настоящее время к этой группе принадлежат литовцы[45] и латыши[46]. В 2003 г. население Латвии насчитывало 2349 тыс. чел. При этом латыши составляли лишь около 58 % всего населения своей страны. Население Литвы к 2001 году насчитывало 3,6 млн. чел. Из них литовцами себя считали 81 %.

Следует отметить, что и латыши и литовцы издавна находились под немецким влиянием. Очевидно поэтому они и были отмечены расовой наукой III рейха как лица арийского происхождения, восходящие непосредственно к праиндоевропейцам. Так Г. Ф. К. Гюнтер отмечал: «Но, наконец, и чисто лингвистическим путем было установлено, что греческий язык во многих отношениях древней древнеиндийского, а ближе всего к индоевропейскому праязыку литовский язык. Это позволило и правильней определить прародину индоевропейцев. Ею была центральноевропейская область от Балтийского до Северного моря»[47].

Между тем не все так просто, как это представлял себе титан германской расовой мысли Г. Ф. К. Гюнтер. Дело в том, что в середине III тысячелетия до н. э. на территории той же Латвии была распространена культура ямочногребенчатой керамики. (Узор на посуде напоминал отпечаток гребня). Современные археологи склонны считать, что носители этой культуры пришли с востока — возможно, это были предки финских племен. А культура шнуровой керамики и боевых топоров появилась здесь во 2 тыс. до н. э. Т. е. в принципе, как и во многих других регионах, плюс-минус неточность датировки и время на расселение из условного центра, если таковой вообще существовал в отношении к этой культуре.

В принципе Г. Ф. К. Гюнтер прав, когда пишет о том, что в современную эпоху именно литовский язык ближе всего к праиндоевропейскому языку. Дело в том, что и литовский, и латвийский языки — это языки-изолянты, или, как еще их можно назвать, «маргинальные» языки, и те значительные изменения, которые происходили в языках народов, ведущих активную внешнеполитическую и внешнеторговую деятельность, в языках балтских народов не происходили. Разве что происходило некоторое онемечивание. Здесь следовало бы привести мнение известного итальянского языковеда Витторе Пизани, который считал (впрочем и не он один), что языковые факты, распространенные на большем ареале, старше фактов, распространенных на меньшем ареале, и что факты, распространенные на боковых (латеральных, маргинальных) ареалах, старше фактов, распространенных на центральном ареале, и что все эти нормы перекрываются нормой «изолированного» ареала, который, будучи наименее подвержен воздействиям со стороны других языков или диалектов, обычно в наименьшей степени захватывается и новообразованиями[48].

Так вот. Дело в том, что так называемые балтские языки наиболее близки именно к славянским, причем близки настолько, что говорят даже о «балто-славянской» группе[49]. Как я понимаю, балты, как бы там ни было, это все те же славяне, однако немецкое влияние на их культуру отдалило их от славян, и они не хотят признавать свое «неблагородное» происхождение. Известно, что до конца XIX в. в том же латышском обществе господствовали прибалтийские немцы, которые находились в привилегированном положении и под властью России и под властью Швеции и Польши в более ранние времена. Много немецких родов вело свое происхождение от крестоносцев XII–XIII веков. Впоследствии в социальную верхушку латышского общества вошли еще и русские чиновные люди и некоторая часть польской аристократии. Все это иноплеменное засилье, кажется, закончилось в 1918 году, когда латышский народ получил независимость из рук нового коммунистического правительства, которое, правда, через двадцать с небольшим лет эту независимость и ликвидировало. Известно, что кто отдает, тот и отбирает.

Однако, как бы там ни было, но признанная всеми лингвистами, в том числе и III рейха, архаичность литовского языка в совокупности с тем здравым соображением, что литовский — это в прошлом не более чем язык-маргинал, отколовшийся от славянской группы достаточно рано, чтобы претендовать на оформление его и других «балтских» языков отдельной группой, так вот, эта архаичность наталкивает на вполне разумную мысль, что прямым продолжателем лингвистической традиции единого праиндоевропейского языка является не болеее и не менее как славянская группа. Более того, возможно, что, говоря о славянской прародине, мы говорим и о прародине индоевропейцев. Таким образом, славяне — это не кто иные, как поздние арии, в этническом смысле этого термина, поскольку выше мы уже договорились подразумевать под ариями еще и правящий индоевропейский слой некоторых народов, подвергшихся индоевропейской экспансии. Но почему же «поздние»?

Дело в том, что и сам термин «славяне» очень поздний. Тот этноним, под которым, как принято считать, славянские народы вышли на историческую арену, вовсе не является тождественным термину «славяне». Речь идет о «склавенах», чье наименование (sklaboi, sklabhnoi, грен. Σκλαβηνοι, Σκλαβηνοι, Σκλαβοι) впервые встречается у византийцев, в частности у Прокопия Кесарийского, и которое некоторые историки связывают с латинским словом sclavus, означающим раб. Дело в том, что еще во времена Прокопия и Иордана (V–VI вв.) славяне представляли собой целую группу этносов, называемых венедами, склавенами, антами и др., которые разговаривали хотя и на очень близких друг другу диалектах, но тем не менее давно уже представляли из себя вполне определенные и отдельные этнические единицы. Некоторые из этих народов позже назывались еще и словенами, словинцами и т. п., каковое название, несомненно, происходит от слова и только много позже родилось общее для всех этих народов название «славяне» — от слава. Таким образом, sklaboi — это византийское именование, возможно и злобно-презрительного характера, не группы, а одного из славянских народов, и этимологически данное наименование не связано с лексемами славяне и словене никоим образом.

Итак. Сейчас вполне допустимо сформулировать следующую теорему, которую мы назовем арийской.

Арийская теорема. Первичная арийская общность (индоевропейский унитарный пранарод), образовавшаяся в результате распадения ностратической общности, не делилась в первичном ареале своего зарождения (Северо-Восточная Европа) на лингвистические разделы иранцев, германцев, кельтов и пр. Только много позже, к началу Средневековья, она стала разделяться на ряд этносов, именуемых впоследствии и по совокупности общим термином славяне.

Механизм же образования других индоевропейских общностей, как-то: иранцы, индоарии, греки, латиняне и пр. следующий. Миграции ариев (т. е. представителей индоевропейского унитарного пранарода) на восток в Сибирь, Дальний Восток, Центральную Азию; на юг в Малую Азию, Иран, Индию; на запад в Западную Европу приводили к завоеванию местных неиндоевропейских народов и образованию новых этносов, в которых арии представляли из себя господствующий социальный слой. Таким образом и появились более поздние индоевропейцы как ответвления от главного арийского ствола.

Картина, которая здесь, в теореме, представлена, конечно же, самая схематичная и самая упрощенная, но, как я понимаю, она дает представление о разделении индоевропейских народов на две группы: 1-я группа, этносы возникшие в результате распада первичной арийской общности, их языки развивались более или менее, естественным путем (к примеру, сегодняшние великороссы, белорусы и др.); 2-я группа, этносы, возникшие в результате арийских завоеваний, их языки, исконно неарийские, претерпели изменения под арийским влиянием (к примеру, сегодняшние немцы, иранцы и др.).

Читатель может законно поинтересоваться следующим обстоятельством. Так, те же великороссы, а это несомненно один из славянских этносов, по составу не так просты, хотя и выглядят очень монолитно. Их язык практически не имеет диалектов, а только немногочисленные говоры. Однако известно, что великороссы впитали в себя некоторое количество финского субстрата и их так же, как и германцев, нельзя назвать «истинными арийцами». Но дело в том, что на это звание никто особо и не претендует, кроме разве что субъектов, находящихся под влиянием геббельсовской пропаганды, изрядно распространившейся сейчас в России. Весь интерес, в наличии этого финского субстрата, как раз и состоит в том, что он четко определяет восточную границу ИЕ прародины, каковой является Волга. Согласно Ригведы, название Волги — Rasa, Авесты — Ranha, Птолемея — Ra, каковые подтверждаются еще и мордовским названием для Волги — Ravo. Но самое главное состоит в том, что соседство с финнами здесь совершенно не случайно. Финны являются соседями индоевропейцев по ностратической семье, и у них с ариями явно были общие предки.

Впрочем, опять же, начнем все по порядку.

В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ…

Все дело в том, что самый животрепещущий вопрос ИЕ истории, т. е. вопрос об ИЕ прародине, в настоящее время невозможно решать, не принимая во внимание так называемую ностратинескую теорию. Многие читатели должны уже быть в курсе дела, тем не менее, я считаю необходимым очень коротко объяснить ситуацию.

Вполне логично предположить, что ИЕ праязык не развился с абсолютного нуля, будучи дан Господом совершенно изолированной группе людей при сотворении им человечества. Поскольку ИЕ праязык дал начало целому семейству языков, то вполне оправдано полагать, что и он сам, первоначально, был частью некоего лингвистического семейства. В 1931 году в работе «Linguistic Science in the Nineteenth Century» датский лингвист X. Педерсен выдвинул гипотезу о древнем родстве индоевропейских, уральских (куда входят финноугорские), семитских, юкагирского, алтайских и эскимосско-алеутских языков и предложил называть их праязык «ностратическим» (от латинского noster — наш), а макросемью, объединяющую данные языковые семьи, соответственно, «ностратической». Научная обоснованность концепции X. Педерсена была аргументирована выдающимся русским лингвистом В. М. Иллич-Свитычем, который значительно расширил рамки ностратической макросемьи, включив в ее состав картвельскую и дравидийскую семьи, и присоединил к алтайской семье корейский язык. Между тем объединение тюркских и монгольских языков в единую алтайскую семью вызвало шквал критики со стороны лингвистического сообщества, и от этого объединения, кажется, уже отказались, тем не менее и тюркские и монгольские языки, хотя и раздельно, входят в ностратическую общность, так или иначе. Также ряд русских лингвистов (А. Ю. Милитарев, С. А. Старостин и др.) высказали сомнения в правильности отнесения к данной общности семито-хамитских языков (афразийские), не отрицая их генетических связей с ностратическими на более древнем уровне.

В 1987 г. американцем Дж. Х. Гринбергом была предложена несколько иная классификация, названная им «евразийской». С его точки зрения, евразийская макросемья состоит из следующих семей: индо-хеттской (та же индоевропейская), уральско-юкагирской, алтайской (без корейского и японского языков), корейско-японской (с айнским) и чукотско-эскимосской.

По приблизительным подсчетам, на языках, принадлежащих к ностратической макросемье, сейчас общается около 56 % населения мира, в том числе на языках индоевропейской семьи — 45 %, алтайской — 6 %, дравидийской — 4 %, уральско-юкагирской — 0,5 %, картвельской — 0,1 %, эскимосско-алеутской — около 100 тыс., то есть 0,002 % населения мира. На языках афразицской макросемьи (к которым принадлежат семито-хамитские) сейчас говорит около 5 % населения мира, в том числе на языках семитской семьи — 4 %, чадской — 0,6 %, кушитской — 0,6 %, берберской — 0,2 %[50].

Время начала распада единой ностратической общности обычно датируется около XII–XI тыс. до н. э. Данный результат получен лингвистическим методом глоттохронологии, который был разработан американцем М. Сводешем. Метод глоттохронологии сводится к следующему (в изложении акад. С. А. Старостина[51]):

1. В словаре каждого языка можно выделить специальный фрагмент, который называется основной, или стабильной, частью.

2. Можно указать список значений, которые в любом языке обязательно выражаются словами из основной части. Эти слова образуют основной список (ОС). Через N_0 обозначим число слов в ОС.

3. Доля р слов из ОС, которые сохранятся (не будут заменены другими словами) на протяжении интервала времени t, постоянна (т. е. зависит только от величины выбранного промежутка, но не от того, как он выбран или какие слова какого языка рассматриваются).

4. Все слова, составляющие ОС, имеют одинаковые шансы сохраниться (соответственно, не сохраниться, «распасться») на протяжении этого интервала времени.

5. Вероятность для слова из ОС праязыка сохраниться в ОС одного языка-потомка не зависит от его вероятности сохраниться в аналогичном списке другого языка-потомка.

По совокупности вышеприведенных постулатов и выводится основная математическая зависимость глоттохронологии:

N(t)=N_0e-λt,

где время, прошедшее от начала момента развития до некоторого последующего момента, обозначается как t (и измеряется в тысячелетиях); N_0 есть исходный ОС; X есть «скорость выпадения» слов из ОС; N(t) есть доля слов исходного ОС, сохранившихся к моменту t. Зная коэффициент λ и долю слов, сохранившихся в данном языке из ОС, мы можем вычислить длину прошедшего промежутка времени.

Здесь обязательно следует подчеркнуть, что надежность результатов, полученных по методу глоттохронологии, оставляет желать лучшего, однако, за неимением более качественного метода, приходится довольствоваться тем, что есть.

Еще одна важная информация. У читателя могут возникнуть сомнения в правомочности объединения под крышей единой ностратической семьи народов совершенно различных рас, в частности тех же японцев, наряду, к примеру, с великороссами. Однако в данном случае я позволю себе напомнить, что в настоящее время на языках той же индоевропейской семьи говорят как и славяне, так и негры США. Таковы исторические коллизии, без которых не обошлось и в случае с ностратиками. Здесь я рекомендую читателю ознакомиться со статьей акад. П. И. Пучкова (ИЭА РАН) «Дивергенция языков и проблема корреляции между языком и расой», расположенной в Сети по адресу http://www.cbook.ru/peoples/obzor/div1.shtml.

Из данной статьи можно сделать один немаловажный вывод: ностратический язык, как следует понимать, может быть соотнесен, хотя и с определенной долей осторожности, с большой европеоидной расой. Дело, впрочем обычным образом, осложняют семито-хамиты, которые претендуют на прародину в Палестине и не собираются принимать участия в ностратическом единстве, несмотря на то, что выпирающие семитские носы, так или иначе, как биологический признак приспособленности к холодному климату, указывают на их северное происхождение. Впрочем, как и в случае с «самостийными» балтами, никто здесь не настаивает на признании родства.

О конкретном местонахождении ностратической прародины, на данный момент, можно только гадать, несомненно одно: ностратики были хорошо знакомы со снегом, льдом, метелью[52]. Интересно, что ностратическое слово *bura «снежная (* — знак реконструкции) (песчаная) буря» присутствует в следующих языках: сем. — хам. *bwr «песчаная буря, ветер» (араб, barih «горячий ветер с песком, сомали fora «сильный ветер с пылью»), индо-евр. *bher «буря, бушевать» (рус. буря, исланд. byrr «попутный ветер»); урал. *pura «вьюжить» и *purka «метель» (фин. purku «метель, вьюга»); алт. *bura/bora «буря, метель» (татар, buran «метель», эвенкийск. borga «вьюга, пурга»)[53]. Состав праностратической лексики относится к самым древним человеческим понятиям, как-то: местоимения, термины родства, части тела, свойства, простейшие действия и т. п.[54].

По типу хозяйственной деятельности носители ностратического языка являлись, конечно же, охотниками и собирателями, каковая деятельность, как следует понимать, возможна более всего в лесной зоне, тогда как переход в степь стоит соотносить уже со временем, последующим за одомашниванием скота. Одомашнивание скота и начало занятий скотоводством и земледелием приходится на неолит, тогда как существование ностратической общности относится к мезолиту и палеолиту.

Как считают М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал[55], «носители ностратического праязыка принадлежали, по всей видимости, к европеоидной расе и обитали на территории Восточной Европы и, возможно, сопредельных районов Азии.

Затем в результате миграций предки современных алтайских народов передвинулись далеко на восток, достигнув берегов Тихого океана; дравиды уже в историческое время переселились на территорию Индостана (начало этого переселения датируется 4–3 тысячелетиями до н. э.). Пракартвелы очень давно обосновались на Кавказе, а носители семито-хамитских языков продвинулись еще дальше на юг, в глубь Аравийского полуострова и Северной Африки. Праиндоевропейцы и прауральцы оставались, вероятно, на прежних территориях проживания носителей ностратического праязыка, причем индоевропейские племена занимали более южные области. В процессе переселения происходило постоянное смешение носителей ностратических языков с местным населением. В результате образовались те семьи языков, которые ныне входят в большую надсемью ностратических языков».

С вышеприведенной гипотезой смыкается и гипотеза Р. Доманского, который считал Фатьяновскую культуру (Ивановская, Ярославская, Костромская, Московская области) исходной для индоевропейцев, к востоку от Волго-Окского междуречья он помещал прародину финно-угров, а прародину тюрков — в Среднем Поочье, от Каширы до Мурома[56]. Так или иначе, как мне представляется, наиболее целесообразно размещать ностратическую прародину в Евразии, причем в одной из лесных зон Евразии, учитывая еще и тот факт, что ностратики — это европеоиды, а европеоидная раса — это северная раса.

Итак. Сейчас читатель, хотя и очень кратко, посвящен в некоторые аспекты дела, касающегося времен более ранних, чем время распадения ИЕ общности. Главное, что следует отметить, это то, что в настоящее время в связи с появлением ностратической теории любая гипотеза о локализации ИЕ прародины должна выдвигаться и согласовываться с гипотезой о локализации прародины ностратической общности.

Здесь читатель может задать вопрос: «Хорошо, предположим, мы доверимся мнению, которое высказали М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал, и прародина ностратиков находится в Восточной Европе, причем в ее лесной зоне, но ностратики жили в мезолите и палеолите, где же археологические данные о палеолитических и мезолитических стоянках на территории той же Московской области?»

Такие данные есть, и их вполне достаточно.

К настоящему времени можно уже утверждать, что, к примеру, территория Москвы и Подмосковья оказалась освоена уже в эпоху палеолита. Человек к тому времени умел добывать и хранить огонь, строить жилища, шить одежду, что и позволило ему продвинуться далеко на север. В эпоху валдайского оледенения край ледника находился всего в 100 км к северо-западу от территории современной Москвы. Среднегодовые температуры на этом участке приледниковой зоны составляли около -10 градусов по Цельсию, а климат отличался сухостью и малоснежными зимами, что создавало условия для круглогодичной пастьбы оленей, бизонов и мамонтов.

Как сообщает А. В. Трусов[57], в Подмосковье к палеолитическому времени относятся две стоянки, Заозерье 1 и Зарайская, последняя, и самая древняя, находится на территории г. Зарайска. Для последней наиболее близки по материальной культуре стоянка Костенки 1 (с. Костенки под Воронежем) и Авдеевская стоянка (около Курска). Происхождение данной культуры связывается с Центральной и Восточной Европой. Что касается даты ее существования, то она, как указывает А. В. Трусов, находится в пределах от 17 до 22 тысяч лет назад. Между тем в рамках проводимой ныне программы фундаментальных исследований РАН «Этнокультурное взаимодействие в Евразии» (координаторы программы ак. В. И. Молодин и чл. — корр. В. А. Тишков) выяснено следующее: «Проведенные археологические исследования в Костенках, подкрепленные новыми данными лабораторных анализов естественнонаучных дисциплин, подводят к выводу о концентрации здесь древнейших на всей территории Европы (45–35 тыс.л.н.) памятников верхнепалеолитической культуры, характерной для человека современного физического облика»[58].

На территории, к примеру, Вологодской области, а она севернее Москвы, обнаружено свыше 200 (!) мезолитических стоянок, они полностью покрывают территорию области от Вытегры и Чагоды на западе, до Великого Устюга и Никольска на востоке[59]. Как сообщает А. Н. Башенькин, руководитель Северорусской экспедиции Вологодского государственного педагогического института и Череповецкого краеведческого музея, «в период IX–VI тысячелетия до н. э. происходило полное освоение человеком территории области, и с этого времени он уже никогда не покидал ее»[60]. Впрочем, материала о палеолите и мезолите на территории древних великороссийских областей, в настоящее время вполне достаточно, и его размещение в Сети не редкость. Что за люди населяли тогда территорию нынешнего Центрального ФО? Предки нынешних угро-финнов? Однако дело в том, что двадцать тысяч лет назад утро-финны, как таковые, очевидным образом отсутствовали в качестве лингвистической общности, впрочем, равно как и «балты» и славяне. На каком языке они общались между собой? Возможно, они говорили на ностратическом и даже на праностратическом языке.

Несколько иначе смотрит на проблему раннего языкового евразийского единства Н. Д. Андреев. На его взгляд, к ностратическим, вернее, по его терминологии, бореальным языкам относятся только индоевропейская, финно-угорская и алтайская языковые семьи. Н. Д. Андреев сравнил 203 раннеиндоевропейских корня с лексемами алтайских и уральских языков. «Выяснилось, что из 203 корневых слов 198 присутствуют как в составе уральских, так и в составе алтайских производных форм, а 5 слов обнаруживаются в одной из этих двух языковых групп… для раннеиндоевропейских и алтайских корневых согласных найдены вполне строгие законы звуковых соответствий»[61]. Таким образом автором был сделан вывод о существовании бореальной лингвистической общности, разделившейся впоследствии на раннеиндоевропейский, ранне-уральский и раннеалтайский языки. Раннеиндоевропейский язык являлся, как полагает Н. Д. Андреев, «главной ветвью бореального праязыка»[62].

Н. Д. Андреев выделил в общем словаре евразийцев ряд лексических признаков, указывающих на климатические характеристики ареала их прародины: 1) «зима», «снежное время»; 2) «холод», «стужа»; 3) «лед»; 4) «иней», «тонкий лед»; 5) «ледяная корка»; 6) «скользить по льду», «снегу»; 7) «метель», «холодный», «одеваться»; 8) «пурга», «холодный ветер», «дуть воя»; 9) «ветер», «дуть», «северный»; 10) «замерзать», «окоченевать»[63]. Климат в зоне данной прародины был холодным, с долгими зимами и жестокими метелями.

Взгляды Н. Д. Андреева лично мне импонируют более всего. Почему? Дело в том, что авторы ностратической, равно как и евразийской, теории, кажется, не учитывают многих исторических обстоятельств. Не могу утверждать ничего в отношении Н. Д. Андреева по этой части, но, как я понимаю, он оказывается ближе всех к истинному положению дел.

Так, к примеру, Дж. Х. Гринберг зачисляет в одну евразийскую общность корейский, японский и айнский языки, к ностратической семье относит и нивхский, но вот что интересно. И японский, и нивхский исторически объединяет одно обстоятельство, и та и другая национальная группа связаны с айнами, которых акад. В. Е. Ларичев относил к моцзе мохэ[64], жившим на Хоккайдо. Еще известно, что айны жили на Сахалине, это, как следует понимать, кушо мохэ, они же жили в низовьях Амура, а в районе г. Комсомольска-на-Амуре проживали сымо мохэ[65]. Сейчас же следует сказать, что вышеупомянутые нивхи, носители нивхского языка, не есть чисто тунгусский народ, а есть результат смешения байкальского и айнского компонентов. Они образуют локальный расовый комплекс — амуро-сахалинский антропологический тип. Но и это еще не все, нивхский язык занимает изолированное положение по отношению к языкам других народов Амура.

Что же касается корейцев, то они тесно контактировали с «нюйчжэнями на подворьях Хэсугуань»[66] или же с «хуантоу нюйчжи», т. е. с желтоголовыми нюйчжэнями. Корея в эпоху чжурчжэньской империи Цзинь граничила с цзиньскими округами Посулу, Хэланьлу, а также с округом Хэсугуань (Хэсугуаньлу). Нюйчжи вели свое происхождение от уцзи (уги), одного из разделов мохэ.

Сейчас сложно что-либо сказать о мохэсских языках, их обычным образом причисляют к тунгусским или, точнее, к тунгусо-маньчжурским (маньчжурский язык также причисляют к ностратической макросемье, нюйчжи считаются предками маньчжуров), но если айны есть одна из мохэсских народностей, то можно сделать некоторые обоснованные предположения. Дело в том, что В. Д. Косарев, автор одной из крайне малого числа (в России единственная) монографий об айнах[67], на своем персональном сайте http://kosarev.press.md приводит около шестидесяти айнских слов, имеющих аналогии в русском, латинском, вообще в индоевропейских языках. Здесь, в тексте, я публикую только некоторые из них:

sine один — sin- (грен.) составление воедино, sina связывать, соединение

tu два — duo (лат.), two (англ.), два (русск.)

re/tre три — treis (грен.), три (русск.) и др.

vakka/vaxka вода — aqua (лат.) вода

mat/max женщина — mater (лат.), мать (русск.), materis (лит.) женщина

kamure скрывать, закрывать — camera (лат.) свод; то, что под сводом, накрыто

itak слово, речь, разговор — talk (англ.) говорить, толк(овать) (русск.)

mon рука — manus (лат.) рука

kasi дом — casa (лат.) дом

kem/gem кровь — haima/gema (грен.) кровь

ре/be предмет, существо — be (англ.) быть, существовать, быти (др. — рус.) бе, бяше

han жениться, выйти замуж — gamos (грен.) брак

uari варить — virti/verdu (лит.) варить, варить (русск.)

ru путь, дорога; след — route (англ.) путь, дорога; рух (укр.) движение

siri земля; гора — sierra (исп.) горный хребет, terra (лат.) земля

sanu нрав, обычай, поведение, порядок — sanction (лат.) постановление

ko- префикс соединения, слияния, совместного действия — со- из cum (лат.) с, вместе с — префикс соединения, слияния, совместного действия; пример: co-operatio

u- объединительный префикс — unio (лат.) объединение

e- префикс переходного, направленного вовне действия — е- (лат.) то же значение; примеры: e-missio изливание, e-manatio излучение

i- префикс, показывающий действие в отношении 3-го лица — i- (рум.) частица, показывающая действие в отношении 3-го л. мн. ч. муж. р.

han из ha an отрицательная частица; не, без — а-(греч.) отрицательная частица: не, без; а- (санскр.) отрицательная частица: не, без

va прийти, прибыть, достигнуть; перейти; переправа, брод — vad-, vag- (ром. языки) корни, связанные с движением, переправой; примеры: Quo vadis? Куда идешь? (лат.); vadear переходить вброд; vado брод на реке; vagar бродить (исп.)

hon/gon живот — goneios (греч.) рождение, корень «hon/gon» связан genus (лат.) род с понятием деторождения

hokui жечь, гореть — focus (лат.) огонь

poni кость — bone (англ.) кость

pet река — pet (греч.) течет

kata по, вдоль по — kata (греч.) по

para широкий — para- (лат. из греч.) около, вокруг

ta ударять, бить — tak (греч.) выбивать; делать и т. д.; см. Приложение 1.

Таким образом, ни о какой случайности здесь не может быть и речи. Очень важным обстоятельством, в этом списке является то, что кроме многочисленных лексических соответствий в айнском языке имеются еще и грамматические, т. е. мы имеем дело с языком, сходным с индоевропейскими по структуре, а не только по словарному запасу.

Следует также, внимательно прислушаться к мнению B. Д. Косарева, который отмечает глубокую давность обитания айнов на Японском архипелаге. Впрочем, эта давность, кажется, уже общепризнана в сегодняшней науке и связь культуры дземон с предками айнов обычно не отрицается. А. Ю. Акулов в статье «К истории вопроса о цорпок-куру. Связи культуры айну с культурой Дземон»[68] приходит к следующим выводам. 1. Антропологические данные свидетельствуют в пользу отождествления предков айнов с культурой дземон, о чем свидетельствуют данные как ранних исследователей данного вопроса[69], так и современных, к примеру, М. Г. Левина[70], Б. Ямагучи[71], К. Ханихара[72]; 2. Данные топонимики свидетельствуют о широком распространении айну и их языка на всем Севере Японии[73].

Культура дземон («След веревки») получила свое название по характерному шнуровому орнаменту на глиняной посуде, ее иногда называют японским неолитом. Обычно она датируется VIII — серединой I тыс. до н. э. Однако многие современные ученые, в том числе и В. Д. Косарев полагают, что ее начальный этап формировался гораздо ранее, даже ранее X тыс. до н. э. Тем не менее, несмотря на столь внушительную древность, предки айнского народа на Японских островах являются пришельцами, поскольку прямой последовательности между дземоном и предшествующими палеолитическими культурами не прослеживается[74].

Сейчас дадим читателю очень краткое представление о культуре дземон (так и тянет иногда назвать ее культурой шнуровой керамики), более полную информацию можно найти, например, у М. В. Воробьева[75].

1. Керамика. В наиболее общем виде о ней можно сказать следующее. В начале периода на сосуд наносился вертикальный узор посредством наложения на сырую глину отдельных нитей растительного волокна; затем волокна стали сплетаться, узор наносился горизонтальными полосами в виде елочки. Узор наносился в результате вращения веревки или обмотанной веревкой палочки вокруг тулова сосуда. В среднем периоде узор становится диагональным, а в позднем преобладает геометрический узор с разнонаправленным расположением веревочных отпечатков. Обжиг осуществлялся в ямах, на дне которых разводился костер. Температура обжига была незначительной (600–800 °C), и керамика отличалась хрупкостью.

2. Жилища. Обычно дома дземонцев, предков айнов, располагались по окружности вокруг центральной «площади» селения. Обычный план жилища представляет собой прямоугольник, чаще круг диаметром 4–5 м. Пол, заглублялся от 50 см до 1 м, иногда покрывался каменным настилом. В центре жилища находился каменный или керамический очаг. В самом начале периода дземон очаг выносился за пределы дома. Деревянный каркас жилья покрывался корой или листьями.

3. Погребения. Захоронения периода дземон обычно располагались в непосредственной близости от стоянок, иногда неподалеку от «раковинных куч» (кучи мусора, оставшиеся от поедания моллюсков). Как правило, отмечаются коллективные погребения. Костяки в захоронениях находятся как в скорченном положении, на спине, на боку или на животе, с ориентацией головы на юго-восток, так и в распрямленном и без определенной ориентации. Погребальный инвентарь включал в себя гребни, серьги, ожерелья, браслеты и др.

Переход к производящему хозяйству в Японии относится к середине V тыс. до н. э., именно к этому периоду относятся первые обнаруженные следы земледелия (возделывание гречихи). Следы возделывания проса найдены на рубеже II–I тысячелетий до н. э. К 1000 г. до н. э. основной схемой земледелия стала подсека.

Безусловно, к моменту предполагаемого прибытия айнов на Японские острова никаких индоевропейских, финно-угорских и тюркских языков, как таковых, не существовало. Речь в этот период может идти о ностратическом языке или о каких-то его диалектах. В. Д. Косарев по этому поводу пишет: «Итак, я отстаиваю давно известную гипотезу: «исход» протоайноидных групп из мест первоначального обитания и прибытие их в пределы Айнумосири происходили из внутренней части азиатского материка около или ранее 12 тыс. л. н., в эпоху ностратической языковой общности. Тогда и принесли они на устах столь узнаваемые слова: sine, tu, tre, hon, mat, rus, vakka, ton, kas, itak, kem, poni… Эта хронологическая привязка соответствует современным данным о существовании сухопутных мостов между Азиатским континентом и дальневосточными островами. В голоцене, т. е. после 10 тыс. л. н., Японский архипелаг оказался в длительной изоляции от материка»[76].

Но откуда, айны пришли в Японию? Маршрут с материка угадывается без проблем — с низовьев Амура, на Сахалин, с Сахалина на Хоккайдо. Но где же находится исходная точка? Если присутствует известная связь между айнами и мохэ (мохэ — это поздняя, историческая общность, отраженная в китайских источниках), вернее их отождествление, то исходной территорией айнской миграции является территория, лежащая в пределах исторической Маньчжурии, Приморского края, южной части Хабаровского края, Амурской области и ЕАО. Может быть эта территория и есть территория ностратической прародины или прародины индоевропейцев? Возможно, в вышеуказанную область когда-то пришла группа ностратиков, большей частью осела здесь, язык ее распался на диалекты, одним из которых был протоиндоевропейский, однако часть пришедших сюда ностратиков продолжила свою миграцию до Японских островов.

Т.е. к чему я все это пишу? Не может ли быть такого, что ИЕ прародина находится где-то в районе междуречья Сунгари и Уссури и на прилегающих к нему территориях? Здесь есть один нюанс. Известна поговорка: «Откуда автор, оттуда и арии», посему данную гипотезу я определенно рассмотрю, но настаивать на ней не буду.

Сейчас следует указать на то, что предками нюйчжи, а значит и мохэ, были сушени. По утверждению «Цзинь ши»: «Предки нюйчжисцев произошли из поколения мохэ, которое прежде называлось уцзи. Владение уцзи в древности составляло страну Сушень»[77]. Обычно считается, что племенной союз сушэнь, известный по китайским источникам V–IV вв. до н. э., образовался на территории Северной Маньчжурии. Но самое интересное состоит в том, что первое письменное упоминание об этом народе относится к такой головокружительной древности, что поверить в нее достаточно сложно. Итак. Впервые имя народа сушень (или же сишень и цзишень) упомянуто в записях о событиях времен легендарного императора Шуня («Шицзи», гл. Уда бэньцзи; «Хуайнаньцзи», гл. Юаньдао-шунь; «Дидай лицзи», гл. Шаоцзянь). Сообщение весьма лаконично: в 2021 г. до н. э. (естественно, дата приведена к современной системе летоисчисления) ко двору прибыло посольство племени сушень и преподнесло подарки в виде стрел с грубыми каменными наконечниками[78]. Как бы там ни было, но сушеней вспоминал еще Конфуций (ок. 551–479 г. до н. э.) при ответе на вопрос Цзай Во о годах правления Шуня.

Трудно, конечно же, представить себе, чтобы в энеолитические времена у ханьцев уже существовала какая-либо письменность, но что есть, то есть. Однако вернемся к нашим ностратикам.

В ностратическую семью входит также и монгольский язык, вернее, современный халха-монгольский. Какие же исторические обстоятельства следует учитывать в данном случае? Дело в том, что вообще-то известные всему миру татани (дадани), т. е. первая половинка этнонима «татаро-монголы», есть не кто иные, как хэйшуй мохэ, или чернореченские мохэ[79], и данное отождествление сложно оспорить. Под Черной рекой обычно имеется в виду Амур, но также и река Сунгари могла пониматься под этим именем. Акад. В. Е. Ларичев считает, что клан хэйшуй мохэ расселялся по берегам р. Амур от устья р. Сунгари и до устья р. Уссури[80]. Любопытнее всего, что и вторая половинка этнонима «татаро-монголы», а именно мэнгу, имеет достаточно оснований быть причисленной к мохэсскому народу, каковое причисление и отстаивал в свое время Н. Я. Бичурин[81].

Между тем все эти вышеперечисленные обстоятельства относятся уже к временам Средневековья, но дело состоит еще и в том, что и формирование халха-монгольского этноса, как бы там ни было, ранним не назовешь. Он сформировался очень поздно. Скорее всего, в те времена, к которым и относится происхождение этнонима «халха», т. е. конец XV — начало XVI вв., время правления Даян-хана[82].

Откуда же в языке монголов-халхинцев, народа монголоидной расы, взялись слова из ностратического (а может быть из индоевропейского) лексикона? Скорее всего, данные слова имеют просто-напросто суперстратное происхождение, причем необязательно из ностратического, может быть даже из индоевропейского словаря.

Точно так же, как туманна древность монгольской языковой семьи, так же туманно и происхождение тюркских языков. Обычно тюркскую историю возводят еще к хунну, народу, который сложился в Центральной Азии в начале I тыс. до н. э. из монголоидных аборигенов и европеоидных выходцев из Северного Китая (ди). Являлся ли язык хунну тюркским? Сложно сказать, но скорее всего, нет. Один из крупнейший специалистов по тюркской истории С. Г. Кляшторный в недавнем интервью, помещенном на Центральноазиатском историческом сервере, прямо утверждает: «Сюнну (гунны) не были тюркоязычны, об этом можно прочитать в сборнике «Зарубежная тюркология». М., 1986. Т.1, где я выступал составителем этого издания. Однако в составе гуннского имперского объединения значительную роль играли тюркские племена, особенно в поздний период существования гуннских государств»[83]. Как утверждает Л. Н. Гумилев, «хунны впервые упоминаются в китайской истории под 1764 г. до н. э. Следующие упоминания о них идут под 822 и 304 гг. до н. э.». Выше, при упоминании предков нюйчжи сушеней, мы уже удивлялись великой древности китайской письменности, сейчас следует удивиться еще раз. Вообще-то, более или менее достоверная история Китая начинается с эпохи Шань-Инь иди, скорее, с Чжоу, иноземной династии, которая правила Древним Китаем с 1122 по 255 (по другим данным, 249) г. до н. э. Первый же значительный китайский исторический труд принадлежит перу Сыма Цяня (около 145 или 135 — около 86 до н. э.), который оставил после себя грандиозный свод «Ши цзи» («Исторические записки»).

В настоящее время общепринято считать прародиной тюрков Южную Сибирь, что, кажется, подтверждается данными тюркской ландшафтной лексики и лексики, относящейся к растительному и животному миру. Так же, как сообщается в одном из релизов программы фундаментальных исследований «Этнокультурное взаимодействие в Евразии»: «Полностью верифицированы данными лексической реконструкции представления о пратюркском этносе как народе скотоводов отгонного типа, с двумя типами поселений — стационарными зимними и кочевыми летними. Установлено, что хорошо развита ремесленная терминология. Лексика социальной организации относится к предгосударственному обществу с наметившейся имущественной дифференциацией, с развитыми торговыми отношениями. Система родства указывает на структуру патрилокального и патрилинейного типа. Специфические особенности мировосприятия выявлены на основании реконструкции представлений, связанных с числами, фрагментов ритуально-поэтической и поэтической речи, проекции наивной космологии на антропонимическую систему»[84]. Вся эта лексическая реконструкция восходит к сравнительно позднему времени, т. е. ко времени с уже развитым производящим хозяйством, что, впрочем, нисколько не препятствует утверждению о происхождении тюркской семьи из ностратической общности.

Что же касается уральцев, к которым относятся финно-угры, то их прародина в период с V по III тыс. до н. э. находилась в северной части Западной Сибири, в районе между нижней Обью и Уральскими горами. В общем и целом данная локализация вызывает ряд возражений со стороны некоторой части ученых, но эта ситуация не является уникальной в научном мире. После распада уральской общности финно-угорская ветвь мигрировала к западу, и в дальнейшем, как можно предполагать, прародина финно-угров занимала территорию к западу от Уральских гор[85].

Сейчас отметим еще одно обстоятельство.

В. А. Сафронов и Н. А. Николаева считают, что: «Древнейшие истоки мифотворчества индоевропейских, уральских, финно-угорских и тюркских народов находятся в евразийских мифах, напетых впервые на одном, едином евразийском языке, на заснеженных просторах евразийской прародины 12–11 тысяч лет назад»[86].

Обоснованы ли их слова?

Очевидно да. Здесь, к примеру, можно обратиться к прекрасной книге Г. М. Бонгард-Левина и Э. А. Грантовского «От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история»[87], посвященной разбору мифологии ведических и авестийских ариев и сравнению ее с мифологией северопричерноморских скифов и финно-угров. Во всех случаях наблюдаются многократные схождения мифов, поверий и легенд, которые объяснить простой случайностью никак нельзя. Например, один из мифологических сюжетов скифского эпоса, связанный с легендами народов Севера, — могучий Северный ветер. «У угорских народов Зауралья было распространено поверье о существовании двух персонифицированных ветров — Южного и Северного; последний, соответствующий «скифскому Борею», назывался Луи-Вот Ойка — «старик Северный ветер». Слово «вот», или «ват», — «ветер», входящее в это имя (как и в имя Южного ветра), арийского происхождения: «вата» — ветер, Вата — божество ветра. В иранской традиции засвидетельствовано представление о разных персонифицированных ветрах и противопоставление Северного ветра Южному»[88].

Г. М. Бонгард-Левин и Э. А. Грантовский приводят множество подобных примеров схождения арийской и финно-угорской мифологий, которые, как они считают «показывают, насколько глубокими и тесными были взаимосвязи древних индоиранских и финно-угорских племен, что получило отражение в их мифологических и религиозных воззрениях». Между тем вышеуказанные авторы утверждают, что сходство, а может, и родство мифологии скифов и финно-угров обусловлено только лишь широкими торговыми и культурными их связями, с чем довольно трудно согласиться. Дело в том, что скифы, как о том сообщает Геродот, крайне негативно относились к заимствованию чужой культуры: «Скифы, как и другие народы, также упорно избегают чужеземных обычаев, притом они сторонятся не только обычаев прочих народов, но особенно эллинских. Это ясно показала судьба Анахарсиса и потом Скила. Анахарсис повидал много стран и выказал там свою великую мудрость». Далее Геродот повествует о том, как Анахарсис отправлял обряд, усмотренный им у чужеземцев, и вот чем все это закончилось: «Царь (скифов. — К.П.) сам прибыл на место и, как только увидел, что Анахарсис справляет этот праздник, убил его стрелой из лука.

И поныне еще скифы на вопрос об Анахарсисе отвечают, что не знают его, и это потому, что он побывал в Элладе и перенял чужеземные обычаи»[89].

Таким образом, вряд ли следует полагать, что арии заимствовали мифы и легенды у финно-угров, равно как и обратное. Здесь, как мне представляется, следует говорить не о заимствованиях, а о глубоком родстве арийской и финно-угорской мифологий, корни которых уходят в общую мифологию ностратической эпохи.

Любопытно, что такое родство мифологий ощущается до сих пор, по прошествии нескольких тысячелетий. Например, посол РФ в Индии A. M. Кадакин сообщает в интервью журналу «Бизнес Матч»: «Не так давно у меня состоялся разговор с одним бригадным генералом индийской армии, работавшим несколько лет назад в Москве в должности помощника военного атташе. В свободное от службы время он увлекается изучением истории. Этот офицер рассказал мне, как он был удивлен, когда в ходе служебной поездки в Ханты-Мансийский автономный округ обнаружил, что коренные народы севера России, живущие в Сибири по берегам реки Обь (курсив мой. — К.П.), имеют много общего с населением древней и современной Индии в том, что касается их мифологии, культа и религиозных обрядов. Полушутя он пообещал, что, выйдя в отставку, посвятит себя изучению этой феноменальной историко-культурной связи, существующей между двумя великими евразийскими цивилизациями»[90].

Здесь следует остановиться на одном из арийских преданий, а именно на представлениях ариев о своей северной родине, которые отражены как в Ведах, так и в Авесте. Так, к примеру, в Авесте Ахура-Мазда говорит Спитамиду Заратуштре: «Я, я, о Спитамид Заратуштра, превратил безрадостное место в мирный край. В качестве первой из лучших местностей и стран создал я, Ахура-Мазда, Арианам-Вайджа у прекрасной реки Датия. Но там создал злокозненный Анхра-Манью в качестве бича страны [выводок] рыжеватых змей и ниспосланную дэвами зиму. Там — десять зимних месяцев и два летних месяца, и они холодны для воды, холодны для земли, холодны для растений, и это — середина зимы и сердцевина зимы, а на исходе зимы — чрезвычайные паводки»[91].

Есть сведения об исходе ариев из своей северной родины в связи с наступающим сильным похолоданием. Так, в Видевдате присутствуют следующие строки[92]: «Собрание устроил Творец Ахура-Мазда вместе с небесными божествами на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. Собрание устроил Йима великолепный, владетель добрых стад, вместе с лучшими смертными на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. На это собрание пришел он, Творец Ахура-Мазда, вместе с небесными божествами на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. На это собрание пришел он, Йима великолепный, владетель добрых стад, вместе с лучшими смертными на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. Так сказал Ахура-Мазда Йиме:

«О Йима прекрасный, сын Вивахванта, на этот плотский злой мир придут зимы, а от них сильный смертельный холод. На этот плотский злой мир придут зимы, и сначала тучи снега выпадут снегом на высочайших горах на глубину Ардви. Третья же часть, о Йима, скота останется в живых в ужаснейших местах, которые на вершинах гор или в долинах рек в крепких жилищах. Перед зимой будут расти травы этой страны, потом из-за таяния снегов потекут воды, и чудом, о Йима, для плотского мира покажется, если увидят где след овцы. И ты сделай Вар[93] размером в бег[94] на все четыре стороны[95] и принеси туда семя мелкого и крупного скота, людей, собак, птиц и красных горящих огней. Сделай же Вар размером в бег на все четыре стороны для жилья людей и размером в бег на все четыре стороны для помещения скота. Там воду проведи по пути длиною в хатру, там устрой луга, всегда зеленеющие, где поедается нескончаемая еда, там построй дома, и помещения, и навесы, и загородки, и ограды. Туда принеси семя всех самцов и самок, которые на этой земле величайшие, лучшие и прекраснейшие. Туда принеси семя всех родов скота, которые на этой земле величайшие, лучшие и прекраснейшие. Туда принеси семя всех растений, которые на этой земле высочайшие и благовоннейшие. Туда принеси семя всех снедей, которые на этой земле вкуснейшие и благовоннейшие. И всех сделай по паре, пока люди пребывают в Варе. Пусть там не будет ни горбатых спереди, ни горбатых сзади, ни увечных ни помешанных, ни с родимыми пятнами, ни порочных, ни больных, ни кривых, ни гнилозубых, ни прокаженных, чья плоть выброшена, ни с другими пороками, которые служат отметинами Анхра-Манью, наложенными на смертных».

Иногда некоторые исследователи утверждают, что в этом тексте нашел свое отражение миф о всемирном потопе. На самом деле, здесь вполне определенно и однозначно говорится о мерах по эвакуации арийского народа с какой-то северной территории в связи с резко изменившимися климатическими условиями. Ни о каком потопе речи не идет.

Но где находилась эта северная арийская (скорее даже ностратическая) прародина?

На этот счет написано уже множество научных и популярных книг, и вдаваться здесь в рассмотрение всех выдвинутых версий не имеет смысла. Тем не менее географические координаты этой прародины, по меньшей мере по широте, установлены уже давно и совершенно точно. Выдающийся индийский санскритолог и историк Бал Гангадхар Тилак опубликовал в 1903 году исследование «Арктическая родина в Ведах»[96], в котором на основе анализа «Вед» установил, что для прародины ариев характерна полярная ночь длительностью около 100 суток, отсюда соответствующая ее расположению географическая широта равна приблизительно 78 градусов[97].

Данная широта проходит через архипелаги Щпицберген, Земля Франца-Иосифа, Северная Земля. Одним из наиболее возможных вариантов прародины ариев, на мой взгляд, является Северная Земля. Во-первых, она отделена от материка достаточно узким проливом, тогда как другие архипелаги находятся от материка на весьма большом удалении. Во-вторых, даже если предположить поднятие суши в соответствующие времена, то, так или иначе, изучение характера глубин вокруг всех вышеуказанных групп островов, безусловным образом, свидетельствует в пользу Северной Земли.

Итак. Во-первых. Предания ариев об арктической прародине наиболее логично отнести ко временам ностратического единства. Во-вторых. Ностратический (евразийский, бореальный) язык должен быть гораздо ближе к протоиндоевропейскому нежели к прототюркским, протомонгольским и другим протоязыкам ностратической семьи. Почему? Потому, что во множестве этих случаев явственно видно сильнейшее языковое влияние народов монголоидной расы, изначально говоривших на совсем других языках, с которыми в некоторых регионах (Южная Сибирь, Монголия, Дальний Восток) стали смешиваться ностратики (евразийцы).

Таким образом, представляется следующая, хотя и очень общая, картина. Евразийцы проживали в районе Северной Земли и п-ова Таймыр, конечно же, при том условии, что это позволял тогдашний климат. Затем под воздействием резкого похолодания группы евразийцев начали спускаться с района 78-й параллели вниз, расходясь веером во все стороны. Одна группа пошла в район Северной Маньчжурии и Приморского края, оттуда часть, преодолев Татарский пролив, двинулась на Сахалин, затем, преодолев пролив Лаперуза, на Хоккайдо. Вторая группа поселилась на границе леса и степи в Монголии. Третья группа осела на Алтае. Четвертая группа сначала передвинулась несколько западнее Таймыра, а затем, очевидно пройдя с юга Уральских гор, явилась в Восточную Европу, возможно расходясь двумя потоками. Один поток пошел в леса европейского Северо-Востока, другой осел, возможно, на границе леса и степи в Юго-Восточной Европе. Все миграционные группы евразийцев, очевидно еще очень долго, может быть даже до наступления Средневековья, а может и позднее, так или иначе, поддерживали связь друг с другом.

Конечно же, гипотеза о ностратической прародине на Северной Земле гипотезой и является, не более того. Выдвинута она только с одной целью: попытаться каким-то образом объяснить упоминание Вед о стосуточных ночах. Безусловно, арии были хорошо знакомы с полярными и приполярными явлениями, т. е. с северными сияниями и многосуточными ночами, другое дело состоит в том, что полярные сияния могут наблюдаться и южнее 78-й параллели, а стосуточные полярные ночи могут быть просто некоторым преувеличением. Так, например, на широте Мурманска полярная ночь длится сорок дней, с 1 декабря по 11 января, однако первый день после данного периода длится всего 19 минут. Праздник «Здравствуй, Солнце!» (который следует давней традиции, заимствованной у коренных жителей Кольского полуострова — саамов) по этому поводу проводят во всех городах и поселках Кольского полуострова только в последнее воскресенье января. Интересно также географическое положение Новой Земли, где полярная ночь длится в среднем с 17 ноября по 26 января, а самая северная точка находится около 77-й параллели, не дотягивая до заветной 78-й всего только один градус. Причем на Новой Земле есть возможности выживания людей даже при нынешнем климате. А вообще-то первые письменные свидетельства о пребывании и промысловой деятельности русских на архипелаге относятся к XVI веку (1596–1597 гг.) и содержатся они в дневниках Де-Фера — участника голландских экспедиций под руководством Виллема Баренца. Русских поморов привлекали на Новую Землю разнообразные богатые промыслы. Они добывали: песцовые, медвежьи, моржовые, тюленьи и оленьи шкуры; моржовые клыки; моржовое, тюленье, белушье и медвежье сало; гагачий пух, птицу, рыбу. В 1872 г. на Новую Землю были привезены несколько ненецких семей. В 1877 г. было организовано становище Малые Кармакулы, куда по распоряжению администрации были переселены 6 ненецких семей в количестве 24 человек. Сейчас их проживает на архипелаге около сотни.

Между тем, если посчитать ту же Северную Землю или же Новую за прародину евразийцев, с теми только оговорками, что во времена существования ностратической общности климат на этих территориях был гораздо мягче, то, так или иначе, остается еще вопрос о прародине собственно индоевропейцев. Его-то мы и рассмотрим в следующей главе.

О ПРАРОДИНЕ АРИЕВ

Данный вопрос является, без преувеличения сказать, самым острым во всей индоевропейской истории. За все время существования индоевропеистики ИЕ прародину размещали в различных местах, и в настоящее время проблема ее локализации продолжает оставаться весьма дискутируемой. Здесь я не стану повторять материал и выводы десятков изданий на этот счет и рекомендую читателю самостоятельно ознакомиться с превосходной монографией В. А. Сафронова «Индоевропейские прародины», выпущенной в г. Горьком (ныне Нижний Новгород) в 1989 году. В Сети она присутствует в свободном доступе.

А вот ознакомить читателя с требованиями, которые предъявляются к прародине индоевропейцев как по характеристикам ландшафта, составу животного и растительного мира, так и по другим показателям, стало бы весьма полезным делом. Здесь мы обратимся к книге «Индоевропейский язык и индоевропейцы»[98], написанной акад. Т. В. Гамкрелидзе и акад. В. В. Ивановым, которую следует отрекомендовать в качестве основного источника, и к вышеуказанной работе В. А. Сафронова (гл. 3), которую следует использовать как дополнительный материал. Итак. Характеристическими признаками территории ИЕ прародины являются:

1. Климат. Согласно общим лингвистическим данным ИЕ языков, климат ареала первичного проживания индоевропейцев характеризуется как названиями зимнего времени: «зима», «снег», «холод», «лед», так и летнего «жара», «дождь», «тепло»[99]. В. А. Сафронов определяет его как умеренный.

2. Ландшафт. Ландшафт ИЕ прародины включал в себя как гористую местность (общие ИЕ лексемы: «вершина горы», «гора, скала, камень», «гора, возвышенность», «высокий» (о горе), «горный северный ветер»)[100], так и участки низменности (общая ИЕ лексема: «болото»[101], а также некоторые виды флоры и фауны, к примеру бобер, который в горах, естественно, не живет). Кроме того, древние индоевропейцы были знакомы с горными реками, на что указывает восстанавливаемый образ «быстротекущей реки»[102], и, что очень важно, с морем, как «бушующей водной стихией», причем именно не как с большим пресноводным озером, а морем как «соленым»[103].

3. Флора. Флора ИЕ прародины представлена следующими деревьями: 1. осина (тополь); 2. ива (ветла); 3. береза; 4. сосна (пихта, ель); 5. дуб; 6. тис; 7. граб; 8. бук; 9. ясень; 10. ореховое дерево; 11. яблоня; 12. кизил (вишня); 13. тутовое дерево (шелковица, ежевика, темная ягода), а так же растениями: 14. мох; 15. вереск (вечнозеленый кустарник); 16. роза (шиповник), 17. виноград[104].

4. Фауна. Фауна ИЕ прародины представлена общими для всех индоевропейцев названиями: 1. медведь; 2. волк; 3. лиса (шакал); 4. рысь; 5. дикий кабан (вепрь), 6. олень (лось, антилопа); 7. дикий бык (тур, зубр), 8. заяц; 9. белка (хорек, горностай), 10. лев, 11. слон (слоновая кость), 12. обезьяна; 13. леопард (барс, пантера); 14. бобер (выдра); 15. мышь (крот); пресмыкающихся — 16. змея; 17. черепаха; ракообразных — 18. краб; земноводных — 19. лягушка (жаба), 20. рыбы (лосось); птицы — 21. орел; 22. журавль; 23. ворон; 24. дрозд (скворец, воробей), 25. дятел (зяблик, маленькая птичка); 26. гусь (лебедь, утка); 27. тетерев (глухарь); насекомых — 28. оса (шершень); 29. гнида (вошь); 30. муха (овод)[105]. Здесь следует отметить, что, как это видно из вышеперечисленных названий, под «слоном» может подразумеваться еще и слоновая кость и даже, как указывает В. А. Сафронов, верблюд, что, естественно, придает этому слову весьма размытое значение, а по поводу причисления обезьяны к ИЕ словарю существуют большие сомнения[106].

Выше я выдвигал некоторые регионы Дальнего Востока в качестве претендента на звание области первичного формирования индоевропейцев или, что тоже вероятно, области проживания некоей поздненостратической общности. Сейчас мы попробуем проверить на соответствие условиям ИЕ прародины ареал, включающий в себя историческую Маньчжурию, Приморский край, Амурскую область, ЕАО и южную часть Хабаровского края (Приамурье) (условимся, для простоты, называть данный ареал Приморским регионом). Начнем по порядку.

1. Климат. Климат на территории исторической Маньчжурии (ныне Дунбэй) умеренный, на юге переходный к субтропическому, континентальный муссонный. Осадков от 400–700 мм в год на севере, до 1000 мм на юго-востоке; их максимум летом. Климат Приморского края, который примыкает к Маньчжурии с востока, умеренный, муссонный, более холодный из-за влияния Японского моря. Средняя температура января: -25,8 °C. Средняя температура июля: +18,8 °C. Поделюсь своими личными впечатлениями, зима в Приморье была бы достаточно сносной, если бы не довольно сильные зимние ветра, лето здесь теплое и особенно жарко становится в июле-августе, когда стоит невыносимая подчас духота. Климат Амурской области, она расположена севернее Дунбэя, благодаря значительной удаленности от Тихого океана имеет резко выраженные черты континентальности: большие колебания суточных и годовых температур, низкие зимние и отрицательные годовые температуры. Годовые амплитуды составляют 60–70 °C. Минимальные температуры воздуха в южных районах Амурской области колеблются от -45° до -48 °C, в центральных — от -48 до -52 °C, в северных — от -50 °C до -55 °C. Максимальные температуры воздуха на территории всей области — от +33 °C до +38 °C. Абсолютный максимум, наблюдавшийся в 1907 году в г. Благовещенске и г. Шимановске, составил + 41 °C, в с. Константинова +42 °C. Таким образом, если учесть крайние значения, то температурная амплитуда увеличивается почти до 90 °C.

Более детально с климатом дальневосточных районов можно ознакомиться посетив соответствующие сайты, например http://www.fegi.ru/primorye/, это что касается Приморья, или, http://www.amurobl.ru/index.php?m=24596&r=4, это Амурская область, или http://www.khabkrai.ru/, это Хабаровский край и т. д. В общем случае, следует очевидно признать, что климат Приморского региона соответствует условиям ИЕ прародины.

2. Ландшафт. Большая часть территории исторической Маньчжурии представляет собой аллювиальную равнину высотой 50–200 м. На западе Маньчжурии находится хребет Большой Хинган (наибольшая высота 2034 м), на северо-востоке — хребет Малый Хинган (высота до 1150 м), на юго-востоке — Маньчжуро-Корейские горы (высота до 2750 м). Основными крупными физико-географическими подразделениями Приморского края являются Сихотэ-Алинский хребет, Восточно-Маньчжурская горная область и также разделяющая их Западно-Приморская равнина, составляющая 20 % территории края. На территории данной равнины находится крупное озеро Ханка, вокруг которого располагается Приханкайская низменность, представляющая из себя заболоченные пространства, разделенные широкими речными долинами. Таким образом, болота, на территории Приморского региона, представляют из себя обычную разновидность ландшафта. Амурская область также представляет из себя горноравнинную территорию. Горы и возвышенности занимают 60 % ее площади, они относительно невысокие, наибольшей высоты достигают горы в восточной части Станового хребта — 2312 м. Поскольку Приморский регион представляет из себя преимущественно гористую местность, то и горные речные потоки представляют здесь заурядное явление. К примеру, в Приморском крае отвесные склоны гор обычно подступают к руслам в верхнем течении, бурные речные потоки прорываются через пороги и перекаты. Уклоны на этих участках достигают 3–5 м на 1 км. В среднем и нижнем течении уклоны уменьшаются, течение рек становится спокойным[107]. Неотъемлемую часть географического положения Приморского региона составляет его соседство с Японским морем.

Итак. Относительно ландшафта Приморского региона также следует признать, что он полностью соответствует требованиям к ИЕ прародине.

3. Флора. В данном случае мы возьмем одну только область Приморского региона, к примеру Приморский край (поскольку здесь автор и проживает), и будем проверять наличие каждого растения отдельно. В случае отсутствия такового в данной области можно будет заглянуть на сопредельные территории.

1. Осина (тополь). Осина, в частности Populus davi-diana, присутствует, образуя осиново-ольховые леса, в чем можно убедиться, посмотрев на карту растительности Приморского края по адресу: http://www.fegi.ru/PRIMORYE/GEOGR/rast.htm. Карта предоставлена Биолого-почвенным институтом и Тихоокеанским институтом географии ДВО РАН (в основном я буду использовать их информацию). Кстати говоря, «аргумент осины» исключает из зоны поиска ИЕ прародины Переднюю Азию с Армянским нагорьем, почти все евразийские степи, кроме их северных окраин, и южную половину Западной Европы, включая Балканы, южные склоны Альп, большую часть Франции, Апеннинский полуостров и Пиренеи[108]. Что же касается тополя, то в Приморском крае растут тополи (Populus coreana, P. maximoviczii, P. suaveolens), из которых формируются ивово-тополевые леса, занимающие преимущественно средние уровни речных пойм[109].

2. Ива (ветла). Род ива — самый большой из родов дальневосточной дендрофлоры. На территории Приморского края встречается 26 его представителей, одним из довольно обычных и распространенных видов является ива козья (Salix carpea)[110]. Ветла (белая ива, Salix alba) растет в европейской части России, на Кавказе, в Западной Сибири и Средней Азии. В Китае присутствует в составе флоры Северного Китая, а именно Внутренней Монголии, которая частью занимает территорию исторической Маньчжурии, также АР Синьцзян, АР Тибет, провинций Ганьсу и Цинхай[111].

3. Береза (Betula platyphylla, В. mandshurica, В. costata, В. dahurica, В. schmidtii) присутствует во множестве, образуя в Приморском крае целые леса[112].

4. Сосна (пихта, ель). Семейство сосновых делится на три трибы: пихтовые (Abieteae), лиственничные (Lariceae) и сосновые (Pineae). Подавляющее большинство родов сосновых произрастают в умеренной зоне Северного полушария. На Дальнем Востоке наибольший ареал у пихты белокорой (A. nephrolepis). В этот ареал входят Хабаровский и Приморский края, восток Китая и полуостров Корея. В этом районе распространены также и другие виды пихт: на полуострове Корея — пихта корейская (A. koreana); на Курильских островах, Сахалине и Хоккайдо — пихта сахалинская (A. sachalinensis). Пихта цельнолистная (A. holophylla) обитает на юге Приморского края, на востоке Китая, полуострове Корея.

Из сосен на Дальнем Востоке, а именно в Хабаровском, Приморском краях, ЕАО, на юге Амурской области, в Корее и Китае распространена сосна корейская, Pinus koraiensis (маньчжурская кедровая сосна), источник ценного продукта — кедрового ореха. Кедровый орех, годный в пищу, дает также и сосна кедровая сибирская, Pinus sibirica, ареал которой занимает две части света: северо-восток европейской части и Западную и Восточную Сибирь, частично выходит за пределы России в Северную Монголию и Китай. Ареал кедра сибирского целиком расположен в Евроазиатской таежной области. Этот факт очень интересен, и интересен он тем, что, по сообщению Геродота, «будины — коренные жители страны — кочевники[113]. Это — единственная народность в этой стране, которая питается сосновыми шишками[114]. Вся земля их покрыта густыми лесами разной породы. Среди лесной чащи находится огромное озеро, окруженное болотами и зарослями тростника. В этом озере ловят выдру, бобров и других зверей с четырехугольной мордой»[115].

Таким образом, исходя из описания Геродота и информации об ареале распространения кедровой сибирской сосны, мы можем поместить будинов только на северо-востоке Европы, т. е. на землях Великороссии. Кроме того, мы имеем право предположить, что упомянутые Геродотом будины есть народ, родственный динлинам, о которых писали китайские источники. Дело в том, что дин-лин — это русская транскрипция китайского слова ting-ling (белка), т. е. речь идет о «поедателях сосновых шишек». Однако эта транскрипция неточная. Все слова в китайском языке, независимо от диалекта, односложные. Слог в китайском языке имеет определенную структуру, а именно СГ (согласный-гласный). Он состоит из двух основных элементов. Первым элементом является согласный звук в начале слога, который принято называть «инициаль», вторым элементом является гласная часть в конце слога, которую называют «финаль». Инициаль всегда выражена только одним согласным звуком, который, тем не менее, может быть сложным, вроде — z, ch (в латинской транскрипции). Финаль может быть как простым гласным, состоящим из одного звука, так и дифтонгом или трифтонгом. Кроме того, допустимо отсутствие начального согласного в слоге, наподобие yi, ai, yu… Характерной особенностью китайского языка являются так называемые назалированные финали, которые содержат конечный носовой элемент: liang, mian… Между тем назалированная финаль не является согласным, и, строго говоря, в русской транскрипции она не должна обозначаться буквой «я» или, тем более, буквами «яг». Поэтому более корректно записывать не дин-лин, а ди-ли или тили (ting-ling), а произносить окончания слогов в нос. Это обязательно следует иметь в виду. Кроме того, как указывает Л. Н. Гумилев «Ди и дили действительно варианты одного этнонима в фонетической передаче»[116], а по словам Л. П. Потапова[117], наиболее видные современные ориенталисты склонны сводить название теле, группы племен Центральной Азии, к названию ting-ling (динлины). Впрочем, разговор о динлинах (ди, дили, дилинь) отдельный и очень занятный. Сейчас же вернемся к нашим деревьям. Ель в Приморском крае представлена, в частности, видом Picea ajanensis, которая вместе с пихтой Abies nephrolepis образует пихтово-еловые леса.

5. Дуб. В Приморском крае дубы образуют целые леса, в частности, на восточных и западных склонах Сихотэ-Алиня, в южном и среднем Приморье, на западных и юго-западных предгорьях Сихотэ-Алиня, на отрогах Черных гор, проникающих на юго-запад Приморья из Маньчжурии, и на увалах, окружающих Ханкайско-Уссурийскую равнину[118]. На Дальнем Востоке вообще распространены два вида: Quercus mongolica (этот, кстати, используется в озеленении Москвы) и Quercus dentata, последний распространен на Дальнем Востоке и в Восточной Азии. Quercus mongolica (дуб монгольский) дико произрастает в средней и южной частях Дальнего Востока, в Восточной Сибири и Восточной Азии.

Между тем В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе указывают на связь семантики слова «дуб» с семантикой слова «гора», «скала», тогда как В. А. Сафронов указывает на скальный (горный) дуб как на неотъемлемую часть флоры ИЕ прародины, что само по себе не одно и то же, поскольку В. А. Сафронов понимает под «скальным» дубом конкретный вид, очевидно Quercus petraea[119], тогда как В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе понимают под ним весь род Quercus, т. е. листопадных или вечнозеленых деревьев, реже кустарников, семейства буковых. В частности, они нисколько не возражают против Quercus robur и прямо указывают: «др. — инд. parkati (вариант plaksa) «священное фиговое дерево», ср. панджаби pargai «каменный дуб» (Quercus robur)»[120]. A Quercus robur, это дуб черешчатый, или обыкновенный. Северная граница его ареала проходит по линии С.-Петербург — Вологда — Вятка — южнее Перми, в Предуралье уходит на юг и от Оренбурга идет почти параллельно государственной границе России. Черешчатый дуб является основной породой широколиственных лесов Русской равнины, где он растет обычно с липой, кленом, ясенем, грабом, а в поймах рек — с черной ольхой. Заходит на север в подзону тайги, часто в соседстве с сосной, осиной, реже с елью[121].

6. Тис. На Дальнем Востоке произрастает Taxus cuspidata (тис остроконечный). Распространен на Южном Сахалине, Южных Курилах, на юго-востоке Хабаровского края по Амуру и на восточном макросклоне хребта Сихотэ-Алинь на территории всего Приморского края[122]. Вне России тис остроконечный встречается в Китае, на п-ове Корея и в Японии. В России есть еще один вид тиса, тис ягодный, и произрастает он на Кавказе.

7. Граб. На юге Приморского края произрастает граб сердцелистный (Carpinus cordata), который обитает во втором, а иногда и в третьем ярусе кедрово-широколиственных и чернопихтово-широколиственных лесов. Представляет из себя красивое и очень своеобразное листопадное дерево до 15 м высотой.

8. Бук, на территории российского Дальнего Востока отсутствует, однако на сопредельных территориях, таких как Корея, Китай, Япония[123], он представлен весьма широко. Так, в Японии, а именно на о. Хонсю и в южной половине о. Хоккайдо, произрастают широколиственные листопадные леса, в которых доминируют бук японский (Fagus japonica) и бук городчатый (Fagus crenata). В Китае наличествуют бук Энглера[124] (Fagus engleriana) и бук южнокитайский (Fagus longipetiolata). На Тайване растет тайваньский бук (Fagus hayatae).

9. Ясень. В Приморском крае достаточно широко распространен ясень маньчжурский (Fraxinus mandshurica), он же произрастает на территории исторической Маньчжурии, Кореи, Южного Сахалина, Амурской области и др.[125].

10. Ореховое дерево. В. В. Иванов, Т. В. Гамкрелидзе и В. А. Сафронов понимают под этим деревом грецкий орех. Однако на Дальнем Востоке растет его ближайший родственник — маньчжурский орех (Juglans manshurica), практически ничем от европейского собрата не отличающийся, кроме как более толстой и крепкой скорлупой. Он представляет из себя листопадное однодомное дерево семейства ореховых. Плоды костянковидные, с зеленой или буроватой мясистой наружной оболочкой. Растет в Северном Китае и Корее, а также в России (в Приморье и Приамурье), в смешанных кедрово-широколиственных лесах по долинам рек и в нижнем поясе гор.

11. Яблоня. Яблоня (Malus), род деревьев семейства розовых, насчитывающий около 35 видов. Родина — северная умеренная зона. В Приморье, к примеру, встречается яблоня маньчжурская (Malus mandshurica). Общее географическое распространение этого вида охватывает северо-восточные районы Китая, Корею[126].

12. Кизил (вишня). Кизил. Дерен (Chamaepericlymenum), род растений семейства кизиловых. Невысокие полукустарники с подземными ползучими деревянистыми корневищами и травянистыми однолетними стеблями. Три вида, в Европе, на Дальнем Востоке и в Северной Америке. Дерен шведский (Ch. suecicum) растет на севере европейской части России и на Дальнем Востоке; дерен канадский (Ch. canadense) и дерен уналашкинский (Ch. unalaschkense) — на Дальнем Востоке. Роды дерена, кизил (Cornus), свидина и некоторые др. часто объединяют в один род под названием дерен или кизил. В Маньчжурии, к примеру, произрастает Cornus alba[127] (также и в Корее) и Cornus bretschneideri, в Корее и на российском Дальнем Востоке, Cornus canadensis[128].

Вишня. Группа древесных и кустарниковых в основном листопадных видов рода Prunus семейства розовых, часто выделяемая в особый подрод Cerasus. На российском Дальнем Востоке, в Китае, Корее, Японии произрастает вишня войлочная, или китайская (С. tomentosa), — небольшой кустарник высотой 1–2,5 м.

13. Тутовое дерево (шелковица, ежевика, темная ягода). Наиболее известны Morus alba и Morus nigra, листья первого вида идут на откорм шелковичных червей (тутового шелкопряда). В Маньчжурии произрастает вид Morus mongolica[129]. Он же произрастает в других провинциях Китая, в Корее и Японии. Кстати говоря, дикий тутовый шелкопряд водится в Северном Китае и южных районах Приморского края. Также вид Morus bombycis растет на юго-западе Сахалина. Что же касается Morus nigra, как шелковицы с темными ягодами, на которых настаивают В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе, то таковая культивируется в Синьцзяне и провинции Хэбэй, а ее родиной, считается Передняя Азия. Между тем слова «тутовое дерево» и «ягода тутового дерева» предполагаются В. В. Ивановым и Т. В. Гамкрелидзе в форме *moro-, которая в некоторых ИЕ языках означает еще и ежевику и восходит к образу «темная ягода»[130], а раз так, то, собственно говоря, нет необходимости упираться в прародину именно Morus nigra, здесь, на мой взгляд, вполне корректно утверждать о любой дикой темной ягоде, которой в Приморском регионе, равно как и во многих других, найдется достаточно.

Ситуация с остальной растительностью выглядит следующим образом.

14. Мох. В Приморском крае произрастают мхи Aulocomnium, Polytrichum, Rhytidium, Rhacomitrium, Dicranum и др.[131].

15. Вереск (вечнозеленый кустарник). Вроде вереск всего один вид — вереск обыкновенный (Calluna vulgaris), представленный несколькими десятками сортов. Распространен в европейской части России, по всей Западной Европе, встречается в Западной Сибири, в Малой Азии, на севере и западе Африки, на Азорских островах. На Дальнем Востоке отсутствует. Впрочем, по утверждению БСЭ, иногда вереском называют также представителей рода ерика, или эрика (Erica), а это меняет дело, поскольку представители семейства вересковых (Ericaceae) распространены от северных арктических районов до субтропиков. В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе считают, что «определить, какую (или какие) из этих многочисленных разновидностей могло обозначать древнее индоевропейское слово, не представляется возможным»[132].

16. Роза (шиповник). Шиповник (Rosa), род обычно колючих кустарников семейства розовых. Насчитывает около 200 видов, естественный ареал которых охватывает зону умеренного климата Северного полушария, и южные высокогорья вплоть до Мексики и Индии. Некоторое, относительно небольшое, число этих видов было изменено цветоводами и послужило началом всем сортам садовых роз. Самым распространенным в Приморье и Приамурье видом шиповника является шиповник даурский (Rosa davurica). Присутствуют также шиповник морщинистый (Rosa rugosa), шиповник Максимовича и др.[133].

17. Виноград. Виноград относительно хорошо растет во всех районах Приморского края. Самый зимостойкий сорт здесь «Альфа», выращивают также сорта «Таежный изумруд», «Хасанский боуса» и др. Кроме того, в Приморском крае, на юге Хабаровского края, в Амурской области растет еще и дикий амурский виноград (Vitis amurensis Rupr.).

Таким образом, из семнадцати представленных наименований деревьев и растений ИЕ прародины в Приморском регионе одно только не встречается в самом регионе, но встречается непосредственно на его границах, бук (Fagus engleriana). Сейчас рассмотрим фауну ИЕ прародины и соответствие ей фауны Приморского региона. Коротко, не вдаваясь в особые подробности, отметим.

1. Медведь, в Приморском крае, бурый медведь — Ursus arctos, гималайский медведь — Ursus thibetanus[134].

2. Волк, в Приморском крае, Canis lupus, а также красный волк — Сиоп alpinus Pallas[135].

3. Лиса (шакал), в Приморском крае, Canis vulpes[136].

4. Рысь, в Приморском крае, Felis lynx, это реликтовый вид, кроме того, водится рысь обыкновенная, Lynx lynx Linnaeus[137].

5. Вепрь, он же свинья дикая, Sus scrofa Linnaeus, присутствует в Приморском крае, Амурской области и др.[138].

6. Олень (лось, антилопа). Олень, в Приморском крае, уссурийский пятнистый олень — Cervus (Cervus) nippon hortulorum Swinhoe, северный олень — Rangifer tarandus Linnaeus[139].

Лось, в Приморском крае — Alces alces[140].

Антилопа, это общее название для многих парнокопытных, отнесенных к семейству полорогих (Bovidae), но отличающихся от других его представителей более изящным телосложением и рогами, направленными в основном вверх и назад, а не в стороны. Греческое antholops означает рогатое животное, не имеет таксономического значения и применяется более чем к 100 заметно различающимся видам и подвидам (географическим расам) полорогих. Антилопы были широко распространены в Европе, Азии и Африке с начала плиоцена (ок. 5 млн. л. н.) до конца плейстоцена (10 тыс. л. н.). Таким образом, знакомство древнейших обитателей Приморского региона с с какими-то видами антилоп несомненно, поскольку даже в наше время на территории соседней Монголии (причем именно на ее востоке) обитают такие животные, как дзерен. В принципе, если учесть, что пять тысяч лет назад люди понятия не имели о современной научной классификации полорогих, то они могли называть антилопами и каких-нибудь косуль.

7. Дикий бык (тур, зубр). Тур, он же Bos taurus primigenius, первобытный дикий бык, который считается прародителем современного крупного рогатого скота, за несколько тысячелетий до н. э. был распространен на всей территории Европы, Азии и Африки.

8. Заяц, в Приморском крае, заяц-беляк Lepus timidus, маньчжурский заяц Lepus mandshuricus[141].

9. Белка (хорек, горностай). Белка, в Приморском крае присутствует маньчжурская белка, Sciurus vulgaris mantchuricus, являющаяся особым крупным подвидом белки обыкновенной[142], а также и сама белка обыкновенная, Sciurus vulgaris Linnaeus[143].

Хорек, степной хорек, Mustela eversmanni, на западе встречается от Югославии и Чехии, а далее к востоку по лесостепи, степям и полупустыням России, Средней и Центральной Азии до Дальнего Востока и Восточного Китая[144]. Встречается в Амурской области.

Горностай (Mustela erminea), проживает практически на всей территории России, в частности, в Приморском, Хабаровском краях[145], а также на северо-востоке Китая, на севере Японии.

10. Лев, по сообщению энц. Кругосвет[146], в конце плейстоцена, от 100 до 10 тыс. лет назад, львы жили по всему земному шару, а их ареал охватывал всю Европу, Азию от Передней Азии до Индии и к северу до Сибири, практически всю Африку, а также оба Американских континента от Юкона до Перу. Впрочем, каких-либо твердых оснований утверждать, что жители ДВ региона могли встречаться со львами, у меня нет, и потому льва в данном случае, мы исключаем.

11. Слон (слоновая кость, верблюд), индийский слон Elephas maximus indicus, в настоящее время обитает в сильно фрагментированном ареале в Южной Индии, предгорьях Гималаев, Северо-Восточной Индии; встречается в Китае (пров. Юньнань), Мьянме, Таиланде, Камбодже и на Малайском полуострове. В Древнем Китае слон был очень хорошо известен, отсюда могла поступать на север слоновая кость. Что касается верблюда, то он был хорошо знаком жителям ДВ региона, поскольку ареал распространения двугорбого верблюда Camelus bactrianus доходит до северо-востока Китая.

12. Обезьяна, это животное вряд ли было неизвестным для жителей Дальнего Востока, поскольку в Азии она распространена и в Японии (Масаса fuscata), и в Центральном Китае, во всяком случае в районе среднего и нижнего течения Янцзы макаки водятся совершенно точно.

13. Леопард (барс, пантера). Леопард, в Приморском крае, амурский леопард — Panthera pardus orientalis Schlegel[147].

14. Бобер (выдра). Бобер. Бобер обыкновенный, Castor fiber Linnaeus, распространен в бореальной части Евразии от Атлантического побережья до Прибайкалья и Монголии[148], его присутствие зафиксировано в низовьях Амура. Кроме того, в исторических документах утверждается, что и в давние времена бобер на Амуре водился. Так, в донесении нерчинских служилых людей агенту Л. Лангу в Селенгинске от 21.01.1726 говорится: «А пахотных мест по оной реке Амуру по обе стороны и сенных покосов, також и звериных промыслов, а именно соболиных, рысьих, лисичьих и протчих всяких зело много и гораздо довольно было, такожде барсов и бобров было ж, токмо не гораздо довольно»[149].

Выдра, в Приморском крае, Lutra lutra[150].

15. Мышь (крот). Мышь, таковых в регионе имеется преизрядное количество и различных видов.

Крот, в Приморском крае, уссурийский крот Mogera robusta и др.[151].

16. Змея, присутствует в Приморском регионе во множестве и различных видов.

17. Черепаха. Дальневосточная черепаха, Trionyx sinensis, встречается в пределах России спорадично по бассейну Амура почти от устья и на юг до западной части Приморья и границы с КНДР. Вне России населяет Восточный Китай, КНДР, Японию, а также о-ва Хайнань, Тайвань и Гавайские[152].

18. Краб, на побережье присутствует во множестве и различных видов.

19. Лягушка (жаба), присутствует во множестве и различных видов.

20. Лосось, присутствует во множестве и различных видов, заходит на нерест в реки Приморского края. К примеру, горбуша (Oncorhynchus gorbuscha), кета (Oncorhynchus Keta) и др.

21. Орел, в Приморском крае присутствует орлан-белохвост, Haliaeetus albicilla, впрочем он присутствует практически на всей территории России, кроме, пожалуй, тундры[153].

22. Журавль, в Приморском крае присутствует журавль маньчжурский, Grus japonensis, и другие виды.

23. Ворон, Corvus corax Linnaeus, присутствует.

24. Дрозд (скворец, воробей). Дрозд, в Приморском крае присутствует пестрый дрозд, Zoothera dauma, сизый дрозд, Turdus hortulorum Sclater, и др.

Воробей, присутствует.

25. Дятел (зяблик, маленькая птичка). Дятел, присутствует во множестве и различных видов, например, дятел пестрый большой, Dendrocopos major.

Зяблик, Fringilla coelebs Linnaeus, отсутствует.

26. Гусь (лебедь, утка, водяная птица). Гусь, в Приморском крае присутствует серый гусь, Anser anser, и другие гусеобразные. Из уток гнездится, к примеру, кряква, Anas platyrhynchos.

27. Тетерев (глухарь), в Приморском крае присутствует тетерев, Lyrurus tetrix.

28. Оса (шершень), присутствует.

29. Гнида (вошь), присутствует.

30. Муха (овод), присутствует.

Общий итог. Против локализации ИЕ прародины в Приморском регионе (Маньчжурия, Приморье, Амурская обл., ЕАО, юг Хабаровского края) может работать только «аргумент льва». Впрочем, здесь также не все однозначно, дело в том, что понятие «лев» выражалось не только основой ieu- (к примеру в хеттском), но и др. — инд. simha-, которой этимологически соответствует армянское inj «барс» из *sing[h]o-[154]. В Приморском крае же обитает, как выше было упомянуто, амурский леопард, так же называемый еще и амурским барсом, а вообще в БСЭ пишется следующее: «Барс, леопард [Felis (Pardus) pardus], хищное млекопитающее семейства кошачьих». Также в свое время Г. Чайлд высказывался вполне однозначно: «Отсутствие в индоевропейских языках слова для обозначения льва (название этого животного было заимствовано греками у семитских народов и уже от них попало в другие европейские языки) позволяет исключить из района поисков Малую Азию, Месопотамию и Африку»[155].

Пограничные значения имеют аргументы бука, слона, обезьяны. Всего аргументов представлено сорок семь, если убрать сомнительные слон, обезьяна, то сорок пять. Практически мы наблюдаем схождение по всем сорока пяти аргументам.

Следует признать, что абсолютно полного совпадения реалий Приморского региона с реалиями ИЕ прародины, которые получены по данным лингвистического анализа, нет. Но его, этого абсолютно полного совпадения, и не должно быть. Его нет и в случае с Малой Азией, которую выдвигают в качестве ИЕ прародины авторы вышеуказанного лингвистического анализа академики В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе. Однако есть одно очень любопытное обстоятельство. Дело в том, что природа Малой Азии сочетает в себе как некоторые черты умеренного северного климата, так и черты климата южного. Именно это сочетание характерно и для того же Приморского края, который отличается своеобразием климатического режима, поскольку располагается на границе Евразии и Тихого океана. Широкая амплитуда его экотопов, от горных вершин до широких речных долин равнинной части края, создает здесь условия для существования очень разнообразной растительности и экзотических сочетаний ее элементов. Еще Н. М. Пржевальский отмечал, что в Приморье южные лианы обвивают северные ели. С другой стороны, на сравнительно небольшой территории Приморья присутствует сочетание высокогорной растительности, а также лесов, лугов и болот.

Между тем Приморский регион, на мой взгляд, вряд ли может претендовать на звание прародины индоевропейцев, и вовсе не потому, что размещение прародины некоей части белой расы на Дальнем Востоке выглядит абсурдно и фантастично. Ничего абсурдного, экзотического и фантастического здесь вовсе нет. Предположение о существовании загадочной белой расы на территории Северного Китая и Южной Сибири перестало быть только предположением уже в XIX веке. Еще Поль Топинар[156] в те времена писал: «Можно считать доказанным существование в былые времена в Центральной и Северной Азии расы с зелеными глазами и рыжими волосами». Советская антропология вовсе не отрицала наличия европеоидного элемента в древнейшем населении южносибирского и северокитайского регионов. Акад. Г. Ф. Дебец утверждал, что данная раса восходила здесь к верхнему палеолиту и кроманьонцам, причем он утверждал, что она развивалась здесь совершенно независимо[157].

Так что же такое этот самый Приморский регион и какое место он может занимать в нашей истории? Скорее всего, на мой взгляд, есть два варианта ответа. Первый: данный регион есть территория расселения поздних ностратиков (евразийцев) после их ухода с прежнего, северо-сибирского, ареала под воздействием резкого похолодания. Поздненостратический язык был максимально близок к протоиндоевропейскому, и потому в айнском, корейском, японском, монгольском, тюркском, финском языках сохранились языковые соответствия, которые можно еще трактовать как ИЕ соответствия. Второй: белая раса в Северном Китае и Южной Сибири есть результат позднего расселения части индоевропейской общности из Восточной Европы.

В пользу как первого, так и второго вариантов есть определенные и весьма веские доводы. В первом случае, древность айнов и отнесение начала их истории к ностратическим временам сомнений практически не вызывает. Причем посмотрите, читатель, если довериться мнению того же В. Д. Косарева и др., то айнская история насчитывает около 12 тыс. лет, и за это время айны не превратились совершенно в монголоидов и сохранили весьма явные европеоидные черты. Между тем тезис о существования ностратического языка и его единстве для предков великороссов, поляков, японцев, корейцев, халха-монголов, казахов и пр. предполагает и расовое единство этих народов в древнейшие времена, а этот тезис, как бы там ни было, крайне сомнителен.

Здесь нельзя не обратить внимания на один важнейший факт, а именно: на соответствие наименования лошади в кельтском языке и наименования лошади в «алтайских» языках, т. е. в монгольском, маньчжурском, корейском и тибето-китайских языках, т. е. в китайском, бирманском и тибетском. Так, в кельтских языках «лошадь» обозначается как marc (древнеирландский), march (валлийский), μαρχαν (галльский), каковые наименования восходят к праформе *mark[h]o-[158]. Из кельтского данная форма была заимствована в германские языки: marrlmerr, конь/кобыла (древнеисландский), marahlmariha, конь/кобыла (древневерхненемецкий), mearh/miere, конь/кобыла (древнеанглийский). Данное название лошади распространено во многих языках Евразии: morin (монгольский), murin (маньчжурский), mal (корейский), каковые лексемы имеют праформу *mor-[159]. В тибето-китайских языках данная праформа оказалась изменена в *mran, откуда китайское слово ma, древнебирманское mran, древнетибетское rman.

Между тем, по утверждению В. В. Иванова и ТВ. Гамкрелидзе, кельтская праформа *mark[h]o- не находит себе соответствий в других ИЕ языках и ее происхождение может быть объяснено заимствованием «из какого-то восточноазиатского источника»[160]. «Слово (кельтская основа *mark[h]o. — К.П.) представляет собой, очевидно, миграционный термин, распространившийся во всех языках Центральной и Восточной Азии, откуда оно могло попасть в кельто-германские диалекты»[161]. Таким образом под гипотезой о дальневосточной прародине индоевропейцев (или поздних ностратиков) появляются весьма веские основания. Получается, что исходная точка кельтской миграции находится на Дальнем Востоке, и это утверждение вовсе не является фантастическим на фоне «татаро-монгольской» теории, а также теории о тождественности европейских гуннов и азиатских хунну. Однако есть серьезные сомнения по этому поводу.

Дело в том, что предком современной лошади не является лошадь Пржевальского (Equus przewalskii), которая в диком виде была распространена в степях Центральной Азии. Данное положение подтверждает хромосомный анализ: у лошади Пржевальского в наличии 66 пар хромосом, а у домашней — 64. Хотя следует отметить, что Equus przewalskii скрещивается с домашней лошадью и дает плодовитое потомство (БСЭ). Таким образом, наиболее оправданно считать предком домашней лошади тарпана, т. е. европейскую дикую лошадь, подвид домашней лошади. Степной тарпан (Equus caballus gmelini) был широко распространен как в степях европейской части России так и в ее лесной части, его ареал занимал степи и лесостепи на север до р. Оки и от восточной Румынии до Урала. В ряде стран Европы был распространен лесной тарпан, Equus caballus silvaticus, который водился на территории Западной и Юго-Западной Белоруссии, Литвы, Польши, Германии и в некоторых других странах Западной Европы. Тарпаны вообще отличались небольшим ростом (высота в холке 116–136 см), плотным телосложением, серой «мышастой» окраской с черной полосой вдоль спины и черными же стоячей гривой и хвостом. Дольше всего степные тарпаны сохранялись в причерноморских степях, где они были многочисленны еще в начале XIX века, но уже к концу этого столетия они были практически полностью истреблены. Главную роль в их исчезновении сыграла распашка целинных степей, основного места их обитания. Считается, что предковой формой тарпана была его степная разновидность[162], которая выглядела несколько мощнее развившейся от нее лесной. Г. Чайлд замечает на этот счет: «… поскольку индоевропейская лошадь была «быстрой» (ср. 6sva, ίππος equus и asu ώκνς, acer — «быстро»), кажется более вероятным, что это могла быть степная лошадь Пржевальского либо лошадь, водившаяся в пустыне и останки которой были обнаружены в Анау (Equus caballus Pumpellyi), чем тучная германская лесная лошадь (Equus cab. Nehringi Duerst). В последнем случае нам пришлось бы переместить поиски колыбели индоевропейцев в восточном направлении»[163]. Лошадь Пржевальского, кажется, отпадает по аргументам генетического характера, а вот степной тарпан, Equus caballus gmelini, вполне подходит на роль прародителя домашей лошади, Equus caballus.

И все-таки, как же связать монгольское слово morin, маньчжурское murin с древнеисландским marrlmerr и верхненемецким marahlmariha? Понятно, что через кельтов, но тогда следует признать, что кельты пришли с Дальнего Востока или кто-то пришел с Дальнего Востока и научил кельтов коневодству, каковое они передали германцам. Но этот таинственный кто-то не мог обучиться коневодству на Дальнем Востоке, поскольку лошадь явно была одомашнена в ареале обитания степного тарпана, а это южнорусские степи плюс лесостепи и даже леса к северу от этих степей. Следовательно, какие-то кельтические народы должны были мигрировать на Восток и там передать народам монголоидной расы, тем же китайцам, как сведения о коневодстве, так и собственно саму лошадь как предмет коневодства. Дело еще и в том, что и в Западной Европе кельты, более чем вероятно, являлись пришельцами и завоевателями. Последнее заявление может вызвать у читателя недоверие, поскольку общеизвестно, что кельты первоначально обитали в 1-й половине I тысячелетия до н. э. в бассейнах Рейна, Сены и Луары и верховьях Дуная и только позднее заселили территорию современной Франции, Бельгии, Швейцарии, юга Германии, Австрии, северной Италии, северной и западной Испании, Британских островов (бритты), Чехии, частично Венгрии и Болгарии. В I в. до н. э. германцы оттеснили кельтов за Рейн, а в 58–51 гг. Юлий Цезарь овладел всей Галлией (территории будущей Франции), после чего местное население подверглось романизации.

Так кто же такие эти кельты? Греки называли их Keltoi и Galatoi, римляне — Celtae, Galli, Celtici.

Во-первых, на первую половину I тыс. до н. э., очевидно, приходится начало периода кельтского могущества или периода широкой кельтской экспансии (вряд ли можно отрицать кельтское присутствие в более ранние времена) и на это же время, во всяком случае около того, приходится первый фонетический сдвиг в немецком языке. Т. е. исторически этот сдвиг связан с кельтизацией Германии или, что будет, очевидно, точнее, с первой ее массированной индоевропеизацией.

Во-вторых. О происхождении кельтов известно очень мало, однако наиболее вероятно предполагать их очень древнее и северное происхождение. Как считают видные кельтоведы Запада Кристиан Гюйонварх и Франсуаза Леру: «События, наиболее чреватые последствиями для истории человечества, свершались вне рамок обозримой истории, происходили четыре или пять тысячелетий назад, когда массы завоевателей, говоривших на родственных языках, а то и на одном языке (факт маловероятный и не поддающийся проверке), по неизвестным причинам (изменение климата, перенаселение, политические битвы, религиозные распри?) покинули северные районы Евразии, которые не стоит пытаться точно определить на карте. Согласимся лишь с тем, что воспоминание об этой арктической прародине сохранилось, с одной стороны, в мифах о северном происхождении ирландских Племен богини Дану, а с другой — в названии гипербореев, которым греки обозначали кельтов (или германцев) северо-запада Европы»[164].

В-третьих. Очень трудно дать антропологическое и этническое описание кельтов. Несомненно одно: их роль в ранней истории Западной Европы аналогична роли авестийских и ведических ариев, которые пришли в Индию и Иран в виде этносов, а затем преобразовались в социальную надстройку над местным обществом, в которую со временем оказались включены и местные влиятельные роды. Система организации кельтов в этом социальном образе практически полностью копирует трехчленную систему каст индоиранцев, за тем только исключением, что жесткой сегрегации у кельтов, скорее всего, не было из-за отсутствия каких-либо реальных расовых различий между ними и покоренными этносами. По мнению вышеуказанных авторов «в своих государствах кельты были всего лишь аристократическим и воинским меньшинством. Именно такое впечатление оставляет ирландский эпос… такое же впечатление остается при внимательном рассмотрении и от множества других эпосов, таких, например, как индийский эпос «Махабхарата» и германский «Песнь о Нибелунгах».

Итак. Если кельты есть пришлый элемент Западной Европы, то где находится исходный пункт их миграции? Неужели действительно на Дальнем Востоке? Для меня лично, как жителя Дальнего Востока, было бы весьма соблазнительно вывести кельтов именно из этих мест, исходя из принципа местного патриотизма. Однако, вместо того чтобы в очередной раз гнать орду завоевателей от Тихого океана до Атлантического, я предпочел бы искать более экономный способ расселения индоевропейцев по территории Евразии. Возможно, что исходная точка кельтской миграции находится где-то в ареале обитания степного тарпана, приручив которого кельты получили неоспоримое преимущество в военном деле. Надо сказать, что тарпан, хотя и представлял собой весьма малорослое животное по сравнению с сегодняшними ахалтекинцами, тем не менее, отличался великолепной быстротой передвижения, изумительной выносливостью и крайней неприхотливостью. По всей видимости, родиной кельтов являлась Восточная Европа, из которой миграционные потоки шли как на Дальний Восток, так и в Западную Европу. Но вот вопрос. Восточную Европу можно разделить на лесной Север и степной Юг, откуда же конкретно вышли кельты?

В последнее время историческая наука склоняется к той мысли, что прародиной ариев являлось Северное Причерноморье и оттуда, словно из рога изобилия, выходили свирепые рыжебородые воины на завоевание евразийских земель. Легче перечислить те народы, которые не подверглись арийской экспансии, нежели те, что ей подверглись. В принципе для меня, как великоросса в частности и славянина вообще, нет особой разницы, куда будет помещена прародина ариев, в волго-донские степи или в московитские леса. Ни в том ни в другом краю я сроду не гостил, тем не менее вполне обоснованно считаю эти земли своими. Даже если ученые со всей определенностью докажут, что ИЕ прародиной является территория Польши, то и в этом случае мое самолюбие будет полностью удовлетворено, поскольку поляки, равно как и я, славяне, как бы их русофобствующие элементы ни доказывали финно-угорское происхождение великороссов и как бы их правящий класс ни лизал сапоги натовскому начальству, Все проходит, и это пройдет, а славянское родство, несмотря на все междоусобные драки, останется неизменным.

Впрочем, вернемся к нашим кельтам. Во второй раз зададимся вопросом: как же связать монгольское слово morin, маньчжурское murin с древнеисландским marr/merr и верхненемецким marah/mariha? Отвечаю. Нет ничего проще. Все эти слова можно легко увязать между собой с помощью известнейшего русского слова мерин, которое обозначает, конечно же, лошадь, вернее коня. Интересно, что латинское слово caballus — это не более и не менее как русское слово кобыла. Ничего удивительного, это и есть индоевропейское родство в действии. Интересно только одно, каким образом старославянское kobyla оказалось в составе древнетюркского (keval, kevil — скакун) и персидского (kaval — быстрая лошадь) языков?[165]При этом слово лошадь считается в русском языке заимствованием из тюркского, (a)lasa[166].

Дело в том, что и вышеназванное, очень русское слово мерин считается заимствованием из монгольского[167].(Явный анахронизм и прочие сложности здесь демонстративно не принимаются во внимание). Какие же факты положены в основание данного утверждения? Основание в данном случае довольно шаткое и ни разу не подвергавшееся хоть сколько-нибудь значимой научной критике, а соответственно оно не может быть доказательством. Речь идет об известнейшей «монголо-татарской» теории. Вот эта-то «теория» и положена в основу утверждения, что русское мерин — это монгольское morin.

Здесь необходимо сразу расставить все точки над «i». «Монголо-татарская» теория, равно как и «норманская», относится к числу политико-идеологических конструктов. Одна из них призвана воспитывать в русском народе ненависть к людям с узкими глазами, а вторая призвана воспевать культуртрегерскую миссию германских уберменшей, принадлежность которых к числу арийских народов вызывает большие сомнения в настоящее время.

Давайте ответим на вопрос, как могли пришельцы с Дальнего Востока передать кельтам слово morin, если эти пришельцы понятия не имели о коневодстве? Коневодство, вместе с наименованием лошади, пришло на Дальний Восток с запада. С запада же пришли и другие весьма важные понятия. «Лингвисты установили ранний вклад индоевропейцев в формирование китайской культурной лексики, преимущественно терминов скотоводства, причем Конради[168] подтвердил заимствование анализом ситуаций с реалиями»[169]. Л. С. Клейн[170] считает, что в этом индоевропейском вкладе можно выделить два пласта. Один пласт состоит из названий лошади (о том см. выше), гуся (япон. gan, в. — нем. gans, др. — исл. gas, рус. гусь, и др.), кисломолочного продукта или масла (lac<*klac, где знак < означает внутреннюю реконструкцию, без обращения к другим языкам). Второй пласт содержит названия собаки (кит. k'uan, др. — кит. k'iwen) от тохарского В (ku, вин.п. kwem) и меда (др. — кит. miet) от тохарского В (mit<*miat). Данный пласт выводит нас на тохар, чье влияние в Центральной Азии невозможно переоценить.

Л. С. Клейн восстанавливает миграцию тохар следующим образом. Исходной для них являлась известнейшая фатьяновская культура, в которой выделяются две части — балановская и атликасынская. Тохары довольно долго жили в контакте с финно-уграми о чем свидетельствуют как финно-угорские заимствования в тохарском (обычно считаемые субстратом), так и тохарские заимствования в финно-угорских языках[171]. Затем часть тохаров мигрировала в Южную Сибирь, где оставила после себя карасукскую культуру, после чего, разделившись на две части, наши непоседливые родичи (а в этом вряд ли можно сомневаться) мигрировали в Западную Монголию и Синьцзян (и там и там обнаружены находки карасукского типа)[172]. Последователи небезызвестного Косинны, а также некоторые российские норманисты связывали фатьяновскую культуру с завоеваниями германцев, поскольку германцы всех и всегда завоевывали (после Второй мировой войны это мнение несколько пошатнулось), а сторонники самостийности и величайшей древности балтов считали ее несомненно балтийской, хотя, как указывает Л. С. Клейн, полоса «балтской» топонимики проходит гораздо южнее и объясняется поздним расселением балтов[173]. Впрочем, следует признать, что в подобного рода вопросах следует быть весьма осторожным с этнической терминологией, поскольку спекуляций здесь присутствует достаточно. Тот же тохарский нам известен по документам середины I тыс. из Синьцзяна, а балтийские языки мы знаем в очень поздней письменной традиции, когда же речь заходит о временах II тыс. до н. э., то что же мы пытаемся сравнить?

Тохарские языки (их два диалекта: А — это «восточно-тохарский» самоназвание — «арси», и В — «западно-тохарский» — самоназвание «кучан», он более архаичный) имеют одну интересную особенность. Как отмечают В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе, кельто-италийские, иллирийские, германские, балтийские и славянские языки, все они обнаруживают ряд лексических изоглосс, общих с тохарскими, что наши авторы объясняют «совместными миграциями» носителей этих языков с тохарами[174]. На деле речь, конечно же, не идет о «совместных миграциях», хотя это также позволяет обосновать славянское присутствие в Монголии, речь, скорее всего, идет о разновременных миграциях из одного центра, т. е. с территории занимаемой в древности фатьяновской культурой. Таким образом и объясняются как кельтские заимствования в монгольском и маньчжурском языках, так и кельтские заимствования в германских. Т. е. если мы все-таки постараемся следовать, насколько это возможно, принципу Оккама, то увидим, что многие исторические загадки решаются достаточно просто и логично.

Как указывают В. В. Иванов и ТВ. Гамкрелидзе, существуют слова, сближающие тохарский со всеми «древнеевропейскими» языками или с частью из них. Например, в тохарском А есть слово wal, обозначающее царь, то же и в тохарском В walo (ср. русск. волость): в древнеирландском это fol-n- «господствовать», flaith «господство», в латинском ualere «быть сильным», в готском waldan «управлять», в древнеисландском valda, в древневерхненемецком waltan (нем. walten), в литовском veldu «правлю», в прусском вин. п. мн. н. waldnikans «королей», в старославянском vlado «владею»[175]. Соответственно, в современном русском это слово звучит как владетель или же в форме волод, например в имени Всеволод.

Как бы там ни было, но в настоящее время в исторической науке установилось вполне определенное мнение, что в Центральной и Западной Европе индоевропейцы явились пришельцами и завоевателями. Так, В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе, чья работа «Индоевропейский язык и индоевропейцы» вызывает неподдельное восхищение глубиной проработки колоссального массива информации, утверждают, что ИЕ прародиной является Передняя Азия, из которой носители «древнеевропейских» диалектов мигрировали сначала в Среднюю Азию, а затем уже в район Северного Причерноморья, откуда и отправились на покорение Европы, чья восточная граница при Геродоте проходила по Дону (Танаису). В Центральной и Западной Европе они встретились с исконным европейским населением (мегалитические культуры) и подчинили его себе, навязав здешним аборигенам ИЕ язык, который в совокупности с местными доиндоевропейскими языками образовал ряд языков Западной Европы, в том числе и немецкий. Исключение составили баски, «язык которых чудом устоял перед натиском и экспансией в историческую эпоху индоевропейских языков — потомков «древнеевропейских» диалектов»[176]. Таков начальный этап общей схемы событий, которую предлагают вышеуказанные авторы и с которой, несмотря на проделанную ими огромную работу, совершенно не обязательно соглашаться. Так, «курганная» гипотеза М. Гимбутас, отвергает Переднюю Азию в качестве ИЕ прародины и утверждает, что территорией зарождения ИЕ общности является район Северного Причерноморья.

В. А. Сафронов выделяет целых три ИЕ прародины. Раннеиндоевропейскую в Южной Анатолии (Чатал Хуюк, что согласуется с переднеазиатской теорией В. В. Иванова и ТВ. Гамкрелидзе), VII–VI тыс. до н. э., Среднеиндоевропейскую на Северных Балканах, с культурой — эквивалентом Винча V–IV тыс. до н. э., и Позднеиндоевропейскую прародину, занимающую территорию культуры шнуровой керамики и боевых топоров (КШК). К общности культур шнуровой керамики и принадлежит фатьяновская культура. Безусловно, кроме вышеназванных гипотез, подчеркиваю, гипотез, существуют и другие предположения относительно локализации прародины индоевропейцев.

Сейчас зададимся вот каким вопросом: а могут ли данные современной археологии служить верной опорой в решении вышеуказанного вопроса? Самая главная здесь проблема — насколько они, эти данные, полны и насколько полна обработка полученного к настоящему времени, археологического материала? Так, к примеру, Вологодская область (а это важно в свете теории об арктической прародине ариев) стала подвергаться детальному археологическому изучению только в 80-е годы XX века[177]. Когда оказался открыт Аркаим (Синташта)? И не находятся ли в той же Сибири еще сотни подобных Аркаимов, сведения о которых способны резко перевернуть наши представления об арийской истории? Археология, к сожалению, выработала только ничтожную часть всех возможных исторических источников, которые еще предстоит весьма долгое время осмысливать.

Не более чем сотню лет назад весь ученый мир называл древних ариев «индогерманцами» и выводил их из Северной Германии, сейчас ученый мир тащит родину наших древнейших предков в сторону Ближнего Востока и Грузии, совершенно не обращая внимания на письменные свидетельства авестийских и ведических ариев о своей северной прародине. До сих пор не изучен вопрос об арийском присутствии в Северном Китае, Южной Сибири, а уж про Дальний Восток и говорить не приходится. Не изучено арийское присутствие в районе Северо-Восточной части Европейской России. До сих пор древнейшая история Великороссии выводится учеными от кривичей, а постулат об изначальном заселении данного региона финно-уграми принят без всяких на то оснований, практически без критики и в угоду неким темным политическим соображениям. Увы, концепция Северо-Восточной Европы в качестве индоевропейской прародины, как отмечал в свое время Л. С. Клейн[178], и в советские времена оставалась неразработанной, и в настоящее время ситуация нисколько не поменялась в лучшую сторону. Кроме того, попытки вести об этом речь большей частью напоминают шовинистические построения того же Косинны.

Сейчас, читатель, давайте просто посмотрим на те археологические факты, что у нас есть в отношении Центральной России. Возьмем новейшие обработанные данные по керамике (2007 г.), они позволяют выделить 11 этапов этнокультурного развития населения центра Русской равнины (Волго-Окское междуречье) в эпоху неолита и энеолита[179].

I этап (последняя четверть VI тыс. до н. э.). Волго-Окская культура.

II этап (первая половина V тыс. до н. э.). Появление в центре Русской равнины носителей верхневолжской культуры, которые постепенно ассимилируют местное волго-окское население.

III этап (третья четверть V тыс. до н. э.). Верхневолжская культура.

IV этап (последняя четверть V тыс. до н. э.). В заключительный период развития верхневолжской культуры здесь появляются носители культуры с ямочно-гребенчатой керамикой, которые постепенно ассимилируют, или частично вытесняют носителей верхневолжской культуры.

V этап (конец V — первая четверть IV тыс. до н. э.). Культура с ямочно-гребенчатой керамикой.

VI этап (вторая четверть IV тыс. до н. э.). Появление здесь носителей культуры редкоямочной (тонкостенной) керамики, которые вступают в культурные контакты с носителями культуры ямочно-гребенчатой керамики.

VII этап (третья четверть IV тыс. до н. э.). Выделение из среды носителей культуры с редкоямочной (тонкостенной) керамикой группы носителей культуры также с редкоямочной, но более толстостенной керамикой с примесью крупной дресвы. Эту традицию они заимствовали от носителей культуры с ямочно-гребенчатой керамикой. Сосуществование трех культурных групп.

VIII этап (последняя четверть IV — начало III тыс. до н. э.). Появление носителей волосовской культуры, которые активно контактировали как с носителями культуры с ямочно-гребенчатой керамикой так и с носителями с редкоямочной (тонкостенной) керамикой. Ассимиляция культуры с редкоямочной керамикой племенами культуры с ямочно-гребенчатой керамикой.

IX этап (начало — середина III тыс. до н. э.). Ассимиляция племенами волосовской культуры всех проживающих здесь племен.

X этап (третья четверть III тыс. до н. э.). Волосовская культура.

XI этап (последняя четверть III — первая четверть II тыс. до н. э.). Контакт волосовской культуры с фатьяновской. В поздневолосовских слоях появляется керамика фатьяновской культуры. (Необходимое примечание к данной хронологической последовательности культур. Собственно говоря, у нас нет никаких оснований утверждать, даже если речь действительно идет об ассимиляции одними культурными носителями других носителей, что общности, вступавшие во взаимодействие, являлись разноязыковыми. Известно, что носители различных материальных культур могут и говорить на одном языке, и иметь одинаковые антропологические параметры. «Если посмотреть на донцов и рязанцев XVIII–XIX вв. глазами будущего археолога, то можно безошибочно предсказать, что он убежденно отнесет их к разным культурам. Наше преимущество в том, что мы знаем язык, обычаи, песни как рязанских крестьян, так и донских станичников и можем установить этническое тождество»[180].)

Фатьяновская культура в вышеприведенном хронологическом порядке определяется археологами как определенно индоевропейская. Какова же этническая принадлежность более ранних культур? Возьмем, к примеру, культуру ямочно-гребенчатой керамики. Традиционно ее относят к финно-уграм, поскольку если не относить ее к финно-уграм, то к кому же тогда? Однако носители культуры ямочно-гребенчатой керамики (КЯГК) не оставили после себя каких-либо письменных документов, а материальная культура далеко не всегда дает однозначные ответы на вопросы об этнической принадлежности тех или иных народов. Так, за время своего соседского существования литовцы, латыши и эстонцы выработали сходную материальную культуру, однако их языки принадлежат даже не то чтобы к разным группам, а вообще к разным языковым семьям. Здесь поможет найти ответ топонимика, а в особенности гидронимика Волго-Окского бассейна.

Так вот. В бассейне Оки присутствуют сотни гидронимов «балтийского» происхождения[181]. Более того, некоторые исследователи считают, что в этом ареале практически нет финно-угорских гидронимов, а если и есть, то их можно считать отдельными случайными совпадениями[182]. Б. А. Серебренников, к примеру, утверждал со всей определенностью: «Топонимика Волго-Окского междуречья при помощи финно-угорских языков необъяснима»[183]. И отмечал, что истоки всей массы топонимов этого ареала следует искать в балтийских языках.

Так, гидроним Волга вполне можно вывести из литовского и латышского valka «небольшая, заросшая травой река» (в верхнем течении это соответствует действительности). Гидроним Ока может иметь происхождение от балтийского akis/okis. Названия более мелких рек также могут быть выведены из балтских языков: Нара (левый приток Оки) — «поток», Лама (правый приток р. Шоша) — «низина, узкая долина», Лобня (левый приток Клязьмы), Лобца (левый приток р. Истра), Лобъ (правый приток р. Шоша) — «долина, русло реки», Руза — «узкий луг с ручьем», две реки Сетунь (обе правые притоки р. Москвы) — «глубокое место реки, середина реки» и т. д.

Однако более всего поразительно тождество гидронимов Волго-Окского междуречья и названий криниц в индийском эпосе «Махабхарата»[184]: (Криница/Река в Поочье) — 1. Агастья/Агашка, 2. Акша/Акша, 3. Апага/Апака, 4. Арчика/Арчиков, 5. Асита/Асата, 6. Ахалья/Ахаленка, 7. Вадава/Вад, 8. Вамана/Вамна, 9. Ванша/Ванша, 10. Вараха/Варах, 11. Варадана/Варадуна, 12. Кавери/Каверка, 13. Кедара/Кидра, 14. Кубджа/Кубджа, 15. Кумара/ Кумаревка, 16. Кушика/Кушка, 17. Мануша/Манушинской, 18. Париплава/Плава, 19. Плакша/Плакса, 20. оз. Рама/ оз. Рама, 21. Сита/Сить, 22. Сома/Сомь, 23. Сутиртха/ Сутерки, 24. Тушни/Тушина, 25. Урваши/Урвановское, 26. Ушанас/Ушанец, 27. Шанкхини/Шанкини, 28. Шона/ Шана, 29. Шива/Шивская, 30. Якшини/Якшина.

Как же можно соотнести «балтийскую» гидронимику региона и «индоарийскую»?

Как весьма осторожно отмечал выдающийся отечественный языковед Ф. П. Филин (1908–1982): «Общеславянский язык во второй половине I тыс. до н. э. имел безусловные схождения с древнебалтийскими диалектами и несомненные ощутительные связи с северно-иранскими языками»[185].

Таким образом, все эти так называемые балтийские, северо-иранские, общеславянские и проч. языки на самом деле где-то в середине II тысячелетия до н. э. представляли собой единый язык. Через тысячу лет в этом языке стали выделяться некоторые диалекты, связанные с миграциями отдельных ИЕ групп и влиянием неиндоевропейского населения, особенно в зоне удаленных миграций, где арии оказывались «в подавляющем меньшинстве».

Еще раз повторю, балтийские языки сохранили определенную архаичность за счет своей маргинализации. Их менее всего затронули изменения, произошедшие на более широких территориях, где политическая и торговая жизнь кипела вовсю, где создавались обширные племенные союзы, велись войны, переселения и т. д. Балтская топонимика Волго-Окского междуречья весьма очевидна, также очевидно и присутствие здесь древнейших «балтов». Но где же сейчас их потомки, неужели они размножились и составляют ныне часть населения Москвы? Почему бы и нет? В Ипатьевской летописи под 1147 годом указывается голядь, которая жила в бассейне Верхней Оки к юго-западу от Москвы и которая историками обычно отождествляется с балтами. Пойдем далее. Как указывает М. Гимбутас: «Белорусский физический тип сходен с балтийским: долихоцефалический (удлиненный) лицевой тип с средним размером черепа, не похож на мезоцефалический (широколицевой) тип людей, живших на Западной Украине»[186]. Между прочим, и сам этноним литва должен, если говорить прямо и честно, принадлежать белорусам, достаточно только вспомнить полное название Великого княжества Литовского, Жемойтского и Русского, где жемойты и есть собственно балты, а литва здесь — это не кто иной, как сегодняшние белорусы; недаром та же М. Гимбутас отмечает, что «распространение балтийских названий рек, типов погребений и физического типа ограничивается границами Белоруссии»[187].

На мой взгляд, именно М. Гимбутас наилучшим образом охарактеризовала проблему балто-славянского единства: «проблема единства или параллелизма (существование двух родственных языков (т. е. балтийских и славянских. — К.П.) до дифференциации) является только вопросом терминологии и хронологии»[188]. Вопросы же терминологии как раз обычно и рождают наибольшее число спекуляций.

Таким образом, следует признать, что в гидронимии (очень важно!) Волго-Окского междуречья существует сплошная арийская (или индоевропейская, кому как нравится) традиция, берущая свое начало со времен глубочайшей древности, и утверждать, что до вторжения сюда кривичей здесь проживали одни финно-угры, было бы не оправдано ничем, кроме некоей тенденции к «финно-угризации» всего и вся.

Между тем именно соседство с финскими племенами является наиболее показательным фактом в поисках ИЕ прародины, поскольку финны являются ближайшими родственниками ариев по ностратической семье. Как бы там ни было, но в европеоидности финских народов сомневаться не приходится, тогда как и японцы, и корейцы и те же халха-монголы ровно столько же напоминают европеоидов, сколько В. М. Иллич-Свитыч напоминал африканского негра. Европеоидные признаки сегодняшних ностратиков в Евразии уменьшаются с запада на восток, постепенно заменяясь монголоидными, и это лишний раз свидетельствует в пользу размещения ИЕ прародины в Восточной Европе. Еще Н. С. Трубецкой по этому поводу писал: «Между русским, с одной стороны, и бурятом или самоедом — с другой, различие очень велико. Но характерно, что между этими крайними точками существует целая непрерывная цепь промежуточных переходных звеньев. В отношении внешнего антропологического типа лица и строения тела нет резкой разницы между великорусом и мордвином или зырянином; но от зырянина и мордвина опять-таки нет резкого перехода к черемису или вотяку; по типу волжско-камские финны (мордва, вотяки, черемисы) близко сходны с волжскими тюрками (чувашами, татарами, мещеряками); татарский тип так же постепенно переходит к типу башкир и киргизов, от которых путем таких же постепенных переходов приходим к типу собственно монголов, калмыков и бурят»[189].

Между тем множество историков, в том числе и такие известнейшие, как В. О. Ключевский в «Курсе русской истории», безусловным образом утверждали, что до прихода славян на территорию того же Волго-Окского междуречья в Центре и на Севере Великороссии обитали сплошь финские племена, которых славяне ассимилировали. В. О. Ключевский полагал колонизацию Северо-востока с середины XII века, затем следующие поколения историков возложили ее на племена кривичей, которые пришли сюда в VI веке. Соответственно и формировался впоследствии взгляд на этногенез великороссов. В обществе утверждалось, вернее пропагандировалось, мнение, причем с известной долей пренебрежительности, что наш народ финского происхождения. Данный постулат насаждался и насаждается с какой-то болезненной назойливостью и сейчас, и за всем этим явственно видна определенная тенденция. Эта тенденция настораживает и отталкивает, хотя в финских родственниках, лично я, к примеру, не вижу ничего зазорного, к тому же, повторюсь, они наши ближайшие родственники по ностратической семье в отличие от некоторых семито-хамитов, которым крайне необходимо, чтобы от них произошло все человечество.

Насчет финского участия в этногенезе великороссов высказано немало мнений, между тем, если в «славянизации» финских племен, проживавших в Восточной Европе в древние времена, никто, собственно говоря, не сомневается, то о «финно-угоризации» здесь ариев, похоже на то, и речи никогда не шло. Однако есть кое-какие данные, которые позволяют заподозрить подобные случаи.

Известно, что этимология гидронима Москва весьма туманна. Его сопоставляли с финским словом musta «черный», с кавказским этнонимом Μόσχοι, марийским moskà «медведь», коми mösk «корова», русским мостки, мордовским мушка «конопля», славянскими основами моек-, мозг-, мож-, мощ-, мост- или балтийскими mask-, mazg-, так-, mast-[190]. Дело в том, что первоначально следовало бы определиться именно с историческими обстоятельствами, которые могли привести к появлению данного гидронима, а здесь наиболее логично было бы предположить, что гидроним Москва связан с этнонимом мосхи (моски).

Якоб Рейтенфельс, автор конца XVII века, в труде которого перечислено 24 античных, византийских и средневековых автора, среди которых: Геродот, Плиний, Иордан, Герберштейн, Поссевино, Буссов, а также использованы труды Я. Длугоша, М. Меховского, М. Стрыйковского и др., считает мосхов одной из составляющих тогдашнего московитского народа, наряду с готами и скифами, и указывает: «Всякий, ни мало не задумываясь, скажет совершенно определенно, что Мозоху, сыну Иафета, принадлежали в качестве первых поселений (колоний) в мире Каппадокия и вся область Трапезунтская и Колхида, ибо Иосиф Еврей утверждает, что Каппадокия некогда называлась Мосхой, и всякий ясно видит из свидетельств Геродота, Плиния, Страбона, Птоломея и других, достоверных и надежных древних писателей, что мосхи, мосхины и мосинокки занимали как Каппадокию, так и известные кавказские ущелья близ Черного моря». Отсюда, как видно, и происходит вышеупомянутый кавказский этноним Μόσχοι. Далее Рейтенфельс описывает предполагаемую им миграцию мосхов на земли Великороссии (направление этой миграции есть спорный вопрос, поскольку источники, как правило, фиксируют только пребывание того или иного народа в некоей местности), однако наибольший интерес вызывает следующее его утверждение: «Как бы ни было, но имя мосхов, сохранившееся в названии одного древнейшего божества и реки Москвы в небольшом уголке Европы, начало в позднейшие века после долгого забвения все шире и шире распространяться, ибо моксами стали уже называться народы за Казанью»[191].

Постараемся проверить данное утверждение. Во-первых, действительно существует древнейшее женское божество Мокошь, которое включено в состав языческого пантеона в Киеве князем Владимиром Святославичем. Память о Мокошь в России и на Украине сохранялась вплоть до XIX века, отчасти слившись после принятия христианства с образом Параскевы Пятницы. Во-вторых, что касается «моксов за Казанью». С Рязанской областью на востоке граничит Мордовия, а мордва имеет два раздела: эрзя и мокша. Там же протекает река Мокша, правый приток Оки.

Но самое любопытное состоит в том, что мокша (санскритское moksa) есть одно из центральных понятий индийской философии и религии индуизма, высшая цель человеческих стремлений, состояние «освобождения» от бедствий существования с его бесконечными перевоплощениями (сансара) и т. д.

Таким образом, если слово moksa финское, то вполне понятно, из какого региона арии пришли в Индию, тем более что в языке коми mösk это еще и корова, а в Индии корова является животным священным. Если же слово moksa арийского корня, то какие могут быть сомнения в том, что народ мордва-мокша изначально являлся индоевропейским и только впоследствии оказался «финно-угризирован», вследствии того, что продвинулся на восток и оторвался от основной массы мосхов? Впрочем, нельзя забывать и об общих финно-арийских корнях в ностратическом языке.

Итак. Продолжающий господствовать в настоящее время в исторической науке и общественном сознании постулат о господстве финского населения в Северо-Восточной Европе до прихода сюда кривичей выглядит как минимум странно. Вернемся к упомянутой выше Фатьяновской культуре. Ее индоевропейская принадлежность установлена прочно, хотя тот же Г. Косинна в свое время считал ее финской, но тенденциозность Косинны более чем очевидна (в этом плане его побивает только доктор Й. Геббельс). Фатьяновская культура на территории Волго-Окского междуречья считается пришлой и у любителя истории, читающего исторические труды, именно такое впечатление и складывается, тем более что формулировки по этому вопросу иногда весьма туманны. К примеру, Д. А. Крайнов пишет: «Происхождение фатьяновцев связывают с продвижением из междуречья Вислы и Дуная воинственных племен культур шнуровой керамики и боевых топоров, которые, продвигаясь с запада на восток, поглотили местные культуры»[192]. Кто, кого и с кем связывает происхождение фатьяновцев — это вопрос вторичный. Нас больше всего интересуют факты, а факты свидетельствуют следующее: «Наиболее ранние памятники (фатьяновской культуры. — К.П.) расположены на западе по рекам Ловать и Западная Двина, наиболее поздние — в Ярославском Поволжье и на Средней Волге»[193]. Смотрим по карте, где у нас находится река Ловать. Река Ловать находится у нас в Новгородской области и впадает в озеро Ильмень. Западная Двина протекает по территории Валдая, а это, знаете ли, Тверская область. Сия географическая позиция, как вы сами, читатель, догадываетесь, весьма далека от Вислы, а тем более от Рейна, откуда некоторые современные германофилы пытаются вывести предков фатьяновцев. Реальное положение дел к настоящему времени, выглядит следующим образом: «Для лесной полосы Восточной Европы наибольший интерес представляют племена среднеднепровской и фатьяновской культур, близость которых объясняют общим происхождением. Но указать «общего предка» не удается»[194].

Считается, что фатьяновцы, «продвигаясь в западном направлении», заняли территорию волосовских племен, которые сами считаются здесь пришельцами (впрочем, как уже наверное читатель догадался, термин «пришельцы» может иметь весьма относительный смысл). И здесь интересно вот что, «пришлые» фатьяновцы строили точно такие же дома, что и волосовцы, а жилище является в археологии одним из этноопределяющих признаков. Посему иногда считается, что на территории, занимаемой до фатьяновцев волосовцами, фатьяновских жилищ не обнаружено (!). Пока читатель пытается как-то осознать данную информацию, скажу, что «чисто фатьяновские» жилища обнаружены на территории более поздней балановской (средневолжской) культуры, которая входит в состав фатьяновской общности. Здесь же обнаружены и некоторые «чужие» антропологические типы, но… «Но последние исследования установили, что металл средневолжской группы не отличается от металла других фатьяновских памятников, а чужие антропологические типы в них редки. В средневолжской группе известно несколько десятков поселений. Они находятся на высоких холмах, где обнаружены четырехугольные полуземлянки и инвентарь. Вещи, найденные в этих землянках, не отличаются от найденных в могилах. На остальных территориях чисто фатьяновских поселений нет. Фатьяновские вещи встречаются на стоянках волосовской культуры, причем они продолжают на них изредка встречаться до конца бронзового века, когда на этих поселениях уже появляется керамика, типичная для раннего железного века. Поэтому считают, что фатьяновцы не исчезли бесследно, а в соединении с населением местных культур явились основой населения следующей эпохи»[195].

Таким образом, следует сделать предположение, что наши фатьяновцы — это просто-напросто поздние волосовцы, шагнувшие в новую технологическую эпоху. Однако следует задаться вопросом, имеем ли мы право относить фатьяновцев к числу наших предков? Ну конечно же! Не просто имеем право, а должны относить. Поймите правильно, я ничего не имею против финнов, угров, тюрков, даже индейцев-карибу, и уж тем более не имею ничего против великих и могучих кривичей, которые прочно окопались в начале нашего исторического периода, но, помилуй Бог, пора уже и взглянуть фактам в глаза, тем более когда они давно известны и опубликованы в издании вроде представленного здесь курса «Археология СССР», который ни в малейшей степени не отличается экстравагантностью рассуждений.

Итак. Каковы же будут выводы? Я думаю, что в случае с Приморским регионом мы имеем дело с ареалом компактного сосредоточения носителей позднего ностратического языка, который, опять подчеркну это, был максимально близок именно к протоиндоевропейскому. В случае с Северо-Восточной Европой мы имеем дело или с прародиной ИЕ, или, по меньшей мере, с ареалом сосредоточения пра- или даже протоиндоевропейцев. Я не считаю, что мне удалось определенно доказать истинность высказанных здесь постулатов, но я думаю, что лучше предъявить на суд общественного мнения некоторые факты и хотя бы попытаться остановить поток современной брехливой исторической пропаганды, которая утверждает, что наш великорусский народ является пришельцем на своей праисторической родине. И Приморский регион, и лесной Север Восточной Европы были в древности каким-то образом связаны между собой (что подтверждается примером с распространением домашней лошади), пусть эти связи являлись, возможно, и нерегулярными, но они, вне всякого сомнения, присутствовали. В любом случае их возможность нельзя отрицать, мотивируя данное отрицание дальностью расстояний, находят же, к примеру, и на Алтае, и в Вологодской области украшения из Египта или сделанные по египетским образцам[196].

Сейчас же продолжим изучение древней арийской общности и поговорим о некоторых особенностях языков ИЕ семьи с той целью, чтобы лучше понять механизм образования многих ИЕ народов.

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ЛИНГВИСТИКА

Вас никогда, читатель, не интересовал один простой вопрос: а на каком, собственно говоря, основании тот или иной язык причисляется к индоевропейским? К примеру, тот же английский? Причем ответы вроде «это общеизвестно» не принимаются во внимание. Общеизвестно, к примеру, что английский принадлежит к группе германских языков, однако более половины его словарного состава имеет романское происхождение[197]. Этот факт может объясняться тем, что норманские завоеватели XI века, как это обычно отмечается, разговаривали на французском, вернее на диалекте французского (если так можно выразиться в отношении к XI веку), который и начали в свое время активно усваивать покоренные норманнами англосаксы. Как сообщает в середине XIV в. английский монах-бенедектинец Ранульф Хигден в своей всеобщей истории (Polychronicon): «…дети благородных людей учились говорить по-французски с того времени, когда их еще качали в колыбели… а сельские люди подражали благородным людям и также изо всех сил старались говорить по-французски, чтобы быть на виду»[198].

Причисление английского к группе германских языков (пока поговорим об этом) может быть оправдано, исторически, исходя из причисления англов и саксов к германским племенам, но не из сложившихся стереотипов о скандинавском влиянии на население Британских островов. «Как только дело доходит до того, чтобы установить, какие же конкретно грамматические элементы или конструкции (курсив мой. — К.П.) перешли из скандинавского в древнеанглийский, их невозможно обнаружить. Все то немногое, что в данном случае ставится в связь со скандинавским влиянием (вроде расширения употребления окончания множественного числа имен существительных — as или отмирание глагола weorpan — «становиться» в пассивных конструкциях), носит весьма сомнительный характер»[199]. При этом следует отметить, что грамматический строй является наиболее устойчивой к каким-либо воздействиям или изменениям системой. Грамматика — это панцирь, силовая и несущая конструкция любого языка.

Согласно современной грамматической типологии, сегодняшний английский относится к аналитическим языкам, в то время как индоевропейский праязык, а так же современные русский, литовский, отчасти немецкий и др. относятся к синтетическим языкам. Расшифруем данное утверждение. В синтетических языках грамматические значения выражаются в пределах слова с помощью аффиксов и флексии (т. е. с помощью приставок, суффиксов и окончаний (флексий). Данные языки противопоставляются аналитическим, в которых грамматические значения образуются при помощи определенного порядка слов в предложении, при помощи служебных слов или интонации. К аналитическим принадлежат все изолирующие (корневые, односложные, вроде китайского и вьетнамского) языки. Есть еще полисинтетические языки, в которых предложение стремится составить одно слово (чукотский).

По типу морфологической структуры английский принадлежит к изолирующим языкам, как и вышеупомянутый китайский, а вообще надо отметить, что изолирующие языки фактически совпадают с аналитическими, поскольку выражение грамматических значений посредством служебных слов в реальности есть то же самое, что и максимальная отделенность морфем (морфема это словообразующая единица, т. е. корень, суффикс, окончание и т. д.) друг от друга. Индоевропейский праязык принадлежал к флективным языкам, к которым относится немецкий, русский, другие славянские (пример, красив-ая, где окончание — ая одновременно передает значение трех грамматических категорий: рода (женский), числа (единственное) и падежа (именительный). Для них характерны многофункциональность грамматических морфем, большое число фонетически и семантически не мотивированных типов склонения и спряжения и пр. Флективные языки противопоставляются агглютинативным, в которых морфемы семантически и формально отделимы друг от друга, но объединяются в слова. В этих языках (тюркские, к примеру) для образования слова к корню как бы приклеиваются аффиксы (ата-лар-ымыз-да «отец + мн. число + 1-е лицо мн. числа обладателя + местный падеж», то есть «у наших отцов»).

Таким образом, по принципу устройства грамматической системы английский язык сходен с тем же китайским и развивается в сторону грамматики китайского языка, что может показаться совершенно невероятным. Однако ничего невероятного лично я здесь не вижу и вполне может быть, что еще через тысячу лет кому-то покажется совершенно диким утверждение, что английский был когда-то (и чем-то) похож на русский (для многих это утверждение уже сейчас представляется диким). Объяснение данному явлению, кажется, есть и оно несложное, но об этом поговорим несколько позднее. Пока же следует отметить одну тенденцию: в аналитических языках, к которым принадлежит и английский, слова обычно состоят из небольшого числа слогов[200], и, в идеале, такие языки, что не очевидно, но вероятно, стремятся к односложным (китайский). Есть еще один нюанс, в английском языке грамматические значения выражаются не только порядком слов и служебными словами, но и интонацией, что при определенной эволюции может, в принципе, привести к образованию тональной системы аналогичной китайской. Впрочем, не буду больше пугать читателя лингвистическими ужасами из постапокалиптического будущего, скажу только, что при рассмотрении какого-либо языка, тем более при его взаимодействии с другим языком, особенное внимание следует уделять именно грамматике, а не лексике. Почему? Потому, что даже 100 % индоевропейская корневая база какого-либо языка не делает его индоевропейским. Данный тезис выглядит как экстремистский, тем не менее, принципиально, он верен.

Как писал в свое время А. Мейе: «Чтобы установить принадлежность данного языка к числу индоевропейских, необходимо и достаточно, во-первых, обнаружить в нем некоторое количество особенностей, свойственных индоевропейскому, таких особенностей, которые были бы необъяснимы, если бы данный язык не был формой индоевропейского языка, и, во-вторых, объяснить, каким образом в основном, если не в деталях, строй рассматриваемого языка соотносится с тем строем, который был у индоевропейского языка. Доказательны совпадения отдельных грамматических форм; наоборот, совпадения в лексике почти вовсе не имеют доказательной силы»[201].

Отсюда следует вывод: даже несколько сотен лексических совпадений, в двух сравниваемых языках не свидетельствуют об их генетическом родстве, грамматические же формы, хотя бы и совсем малое количество, устанавливают это родство. Выше я упоминал о лексических соответствиях в русском и тохарском языках, которые, сами по себе, могут, в лучшем случае, свидетельствовать о культурных и торговых связях. Однако между тохарским и русским есть еще и грамматические соответствия. Например. Наличие и в том и другом известного суффикса —ишк.

«О достаточно древних параллелях к таким фольклорным (по истокам) построениям в славянских традициях говорит тохарский Б поэтический текст Джатакамалы 352а 2–3[202], где в 2 строках соединяются 4 подобные уменьшительные формы: kokalyiśkam yäkwaskam «повозочки (и) лошадки», säsūśkam [pjaiyyiśkam «сынков ноженьки» (все 4 формы образованы от слов индоевропейского происхождения и могли бы быть древними, хотя это не обязательно; подчеркнутые мной уменьшительные тохарские суффиксы типологически, а возможно и генетически, сходны со славянскими»[203]. Таким образом, можно вполне обоснованно утверждать, что тохарский язык в ИЕ семье наиболее близок славянским и балтийским[204], а скорее всего, если говорить прямо, он имеет общие с ними корни.

Выше по тексту я приводил фрагмент ИЕ соответствий в айнском языке, среди которых присутствуют и грамматические формы, префиксы е-; i-; u- и пр. Именно они наилучшим образом свидетельствуют о принадлежности айнского языка к праиндоевропейской или поздненостратической общности.

Как писал в свое время Р. Раск: «При общении народов друг с другом невероятно большое число слов переходит из одного языка в другой, независимо от характера происхождения и типа этих языков… Грамматические соответствия являются гораздо более надежным признаком родства или общности происхождения, так как известно, что язык, который смешивается с другим, чрезвычайно редко или, вернее, никогда не перенимает форм склонения и спряжения у этого языка, но, наоборот, скорее теряет свои собственные»[205].

Сейчас подумаем над тем, как человек усваивает иностранный язык, особенно при том обстоятельстве, что он не имеет возможности пойти на языковые курсы, где квалифицированные преподаватели помогут ему в обучении, причем помогут, используя какую-то систему. При отсутствии ученых-преподавателей (а кто бы стал в Средние века открывать курсы для английской деревенщины?) система овладения языком пришлых завоевателей-норманнов выглядела бы следующим образом. Сначала прогрессивный англосаксонский крестьянин усваивает минимально необходимый словарный запас чужого языка, жизненно важный при общении с новым начальством, например beat, что в переводе на русский означает, просто-напросто, бить и имеет в современном английском еще и значение дозор, обход. Т. е. придет дозор и будет beat физиономию (прошу прощения за черный юмор). Далее усваиваются и другие жизненно необходимые лексемы: be — быть, nose — нос, goose — гусь, eat — есть, brow — бровь, crook — крюк, cheek — щека, widow — вдова, talk — толковать, beard — борода, stream — стремнина, grab — грабить, deal — дело, pastor — пастух, three — три, guest — гость, dale — дол, долина, stall — стойло. Здесь прошу читателя не обращать внимания на подозрительную похожесть данных английских слов и их русских соответствий. Эти слова могут быть и общеиндоевропейского происхождения, и в том числе, к примеру, латинского (впрочем, я не проверял). Все-таки английский еще не окончательно превратился в подобие китайского.

После усвоения минимально необходимого словарного запаса (вроде есть, гусь, господин) на повестку дня выходит овладение грамматической системой языка свирепых пришельцев. Это уже сложнее, сложнее еще и при том, что пришлые норманны самым безжалостным образом уничтожили местный правящий слой, который, надо полагать, хоть как-то поддерживал местных же интеллектуалов. «Среди дворян и особенно среди непосредственных вассалов короля вскоре не оказалось ни одного англичанина. Так, например, в 1072 г. из 12 графов только один был англичанином, но и тот был казнен в 1078 г.»[206]. Овладение же грамматикой требует немалых лингвистических способностей и/или постоянного и тесного общения с пришельцами или учителя. Ни того, ни другого, ни третьего у простых англосаксонских землепашцев никак не могло быть. Соответственно, язык завоевателей, который пошел в массы (а он пошел, о чем свидетельствует вышепроцитированный Ранульф Хигден), получил распространение в этих массах в виде пиджина (т. е. языка типа «моя-твоя-понимай»). При этом, как читатель может догадаться, о правильном произношении никто из крестьян особо и не думал. Известно, что от акцента очень трудно избавиться. Зачастую труднее, чем выучить грамматику. Таким образом, мы приходим к фонетическому вопросу.

На этот счет существует большое количество мнений, одни ученые, и вполне справедливо, указывают на высокую устойчивость фонетической системы, другие, например А. Мейе, объясняют фонетические сдвиги воздействием субстрата. Однако ни то ни другое мнение, как я понимаю, не противоречат друг другу.

Во-первых. Действительно, фонетическая система очень устойчива и, по мнению видного русского языковеда В. А. Звегинцева, «можно, очевидно, установить следующую общую градацию: наиболее устойчивым является грамматический строй (морфология) языка, далее идет фонетическая система и синтаксис»[207].

Во-вторых. В рассматриваемом нами случае с английским языком местное англосаксонское население как раз и сыграло роль субстрата, который произвел так называемый великий сдвиг гласных. Т. е. широкое распространение норман-пиджина среди массы английского крестьянства не могло быть произведено на фонетической системе пришельцев-норманнов. Распространение нового языка шло только на фонетической платформе основной массы туземного населения. Норманны же изначально представляли из себя военно-аристократическую верхушку и не были многочисленны.

На каком же языке говорили эти пришельцы? Вроде бы выше мы упоминали о французском языке. На деле все оказывается не так просто. Здесь мы воспользуемся материалом из книги В. А. Звегинцева «Очерки по общему языкознанию»: «Взяв произвольные 1000 французских слов, вошедших в английский язык после норманнского завоевания, О. Есперсен[208] распределил их по периодам проникновения в английский язык. Получилась такая картина:

до 1050 года… 2

1301–1350… 120

1601–1650… 69

1051–1100… 2

1351–1400… 180

1651–1700… 33

1101–1150 … 1

1401–1450… 70

1701–1750… 24

1151–1200… 15

1451–1500… 76

1751–1800… 16

1201–1250… 64

1501–1550… 84

1801–1850… 23

1251–1300… 127

1551–1600… 91

1851–1900… 2

Данные весьма поучительные». Действительно, вышеприведенная информация заставляет крепко задуматься, особенно при том, что в 1362 г. судопроизводство в Англии было переведено на английский, т. к. французский язык оказался слишком мало известен.

Дело, некоторым образом, запутывается.

Здесь неплохо было бы немного вспомнить историю. Норманны отправились на завоевание Англии в 1066 году, и получается, что за первые сто лет своего пребывания в Англии их язык практически не взаимодействовал с туземным. Причем нельзя однозначно утверждать, что данные норманны говорили на каком-либо из скандинавских диалектов. Во-первых. До вторжения в Англию они более ста лет проживали в Нормандии, которую отвоевали у французской короны. Завоевание Нормандии было закреплено договором между Карлом Простоватым и вождем норманнов Ролло в 911 году. За сто лет своего пребывания на континенте вояки Ролло должны были несколько «офранцузиться», если, конечно, так можно выразиться. Кроме того, именно скандинавское нашествие было успешно отражено 25 сентября 1066 г. при Стамфорд-Бридж (близ английского города Йорка). В этот день англосаксонское войско Гарольда II Годвинсона разгромило высадившихся в Британии норвежцев во главе с Харальдом Сигурдарсоном Суровым. Но уже через девятнадцать дней, 14 октября, англичане потерпели поражение при Гастингсе, столкнувшись с армией Вильгельма Завоевателя. Во-вторых. Общепринято считать норманнов Вильгельма скандинавами, однако, как отмечает историк английского языка К. Бруннер: «Трудно определить влияние скандинавского завоевания на развитие морфологической системы английского языка. Общая тенденция к отпадению падежных окончаний, проявившаяся в первую очередь в северной и восточной Англии, возможно, была обусловлена этим влиянием: при усвоении языка другим народом появляется обычно тенденция упростить падежные окончания. Но доказать скандинавское влияние на отдельные проявления этой тенденции к упрощению и унификации невозможно»[209].

Между тем стоит задаться одним вопросом. Если не находится веских доказательств в пользу образования норман-пиджина из французского и скандинавских языков, то нельзя ли предположить его образование из другого языка-основы? Хотя бы просто предположить. В следующей главе мы поговорим на эту тему.

Выше я упомянул термин пиджин и не дал его определения. Памятуя о том, что не все читатели могут иметь лингвистическую подготовку, я хотел бы привести здесь очень общую информацию об этом языковом казусе. Пиджином называется язык с радикально упрощенной грамматикой и сокращенным словарем, который ни для кого из говорящих на нем не является родным. Для него характерны такие построения, как лес человек (в случае с английским woodman), пиджак вата, дом пища, при этом порядок слов имеет большое значение, поскольку дом пища — это, скорее всего, столовая, а пища дом может означать просто еду, приготовленную дома, домашнюю. Пиджины обычно имеют очень низкую функциональность, и разновидностью пиджина с более широкими возможностями является койне. В некоторых случаях пиджин становится родным языком для какой-то группы населения, в этом случае он значительно расширяет круг своих функциональных возможностей и становится креольским языком, каковых сейчас в мире имеется свыше шестидесяти и разговаривает на них около 30 млн. человек. Кстати, большинство креолов возникли из развития пиджинов на базе западноевропейских языков. Таким образом, нынешний английский есть, не более и не менее, как креол на индоевропейской основе. Именно поэтому А. Мейе был абсолютно прав, когда утверждал (см. выше по тексту), что «очень трудно было бы доказать, рассматривая только современный английский и забыв о его прошлом, что английский — это индоевропейский язык».

Итак. Креолы, койне и пиджины суть есть одно и то же явление, только с разной степенью функциональности. Их отличительной чертой является разрушенная ИЕ грамматика. Они могут быть отнесены еще и к так называемым лексикологическим языкам, которые противопоставляются грамматическим. Образцом ультралексикологического языка является китайский, а образцом ультраграмматического — санскрит и индоевропейский праязык. Так, во всяком случае, считал Ф. де Соссюр[210]. Он увязывал данную классификацию с «мотивированностью» или «немотивированностью» языка (чем меньше в языке произвольных языковых знаков, тем более он мотивирован).

В связи со всем вышесказанным следовало бы, пожалуй, задаться одним вопросом. Но английского языка он касаться не будет. Не представлял ли современный китайский язык (основной диалект — путунхуа) в своей глубокой древности какой-то пиджин? В общем, устройство китайского языка вполне умещается в схему «один слог — одно слово — один иероглиф», в которой грамматические отношения выражаются служебными словами и порядком слов. В древнекитайском грамматическая ситуация выглядела, в принципе, той же самой, однако, как указывает С. Е. Яхонтов, в отличие от современной формы, в нем обнаруживается «довольно много элементов флексии»[211].

Следует отметить, что и тональной системой, и грамматикой, подобной китайской обладают еще и, к примеру, гвинейские языки (языковые группы: кру, западные ква, йоруба и др.), распространенные в Либерии, на востоке Республики Кот-д'Ивуар, в Гане, Того, Бенине и юго-западной и восточной Нигерии. Естественно, поскольку китайский язык и язык йоруба не являются родственными, они объединяются типологически, но не генетически, что может свидетельствовать о том, что механизм образования изолирующих языков различных семей имеет один и тот же принцип.

Несмотря на то, что для аналитических и для изолирующих языков существует одно определение, к первым относят языки Европы, ко вторым — языки Азии[212], хотя, подчеркну, разница здесь условная, чисто терминологическая. Из европейских, кроме английского, в эту категорию попадают французский, испанский, итальянский, скандинавские и др.[213], а из славянских — только болгарский, в котором поворот от синтетического строя к аналитическому, как и в английском, связан с рядом исторических обстоятельств. К данной категории, в той или иной степени, принадлежат и современные иранские языки. Степень аналитичности (т. е. степень разрушения исходной ИЕ грамматики и морфологии) у каждого из вышеперечисленных языков различна.

Исторические обстоятельства развития, к примеру, испанского языка следующие. Пиренейский полуостров изначально был заселен иберами, местным доиндоевропейским населением. Затем, в начале I тыс. до н. э., сюда пришли первые индоевропейцы — кельты, которые, совместно с иберами образовали келътиберскую общность. Во время 2-й Пунической войны (218–201 гг. до н. э.) римляне принесли на Пиренейский полуостров народную латынь, которая была усвоена местным населением. В V веке сюда пришли племена свевов, вандалов, вестготов и аланов, однако они, как это обычно утверждается, не оказали большого влияния на язык аборигенов. VIII век ознаменовался вторжением мавров (берберов), кайситов и кальбитов (арабов), после чего в испанском языке появилась масса арабских заимствований, которые особенно заметны в государственной, военно-морской и научной терминологии. Например, alcalde (горожанин, мэр), alcazar (крепость), almirante (адмирал) и др. На юге Испании даже образовался особый мосарабский диалект (аль-джамия). Язык жителей северных областей подвергся меньшему воздействию арабского и заимствовал в основном лексику. С 718 года началась эпоха Реконкисты, а особую роль в образовании нового независимого испанского государства сыграла Кастилия, поэтому кастильский диалект стал основой испанского литературного языка. Интересно, что при арабском владычестве в Испании достигли привилегированного положения некие «сакалиба», которых современная историческая наука отождествляет со славянами[214], каковой термин (сакалиба), как мне это представляется, наиболее вероятным образом, не обозначал из себя всех славян, а только какой-то южный или юго-западный славянский народ. Эти славяне часто занимали важные посты при дворе (кравчие и сокольничие), из них формировалось особое подразделение халифской гвардии. Славяне халифа представляли из себя военно-аристократическую прослойку, которая имела то же значение, что и русъ в славянских этносах. Они неоднократно принимали активное участие в решении важных политических вопросов. Абдаррахман III значительно увеличил численность славянских отрядов, и они стали ядром его войска. По сведениям арабских авторов, в X в. насчитывалось 13 750 человек «сакалиба»[215]. Абдаррахман III выделил им земли в кормление и предоставил ряд важных должностей.

Современный испанский язык (тот, что употребляется в самой Испании, а не за ее пределами) представляет из себя набор диалектов, кастильский, андалузский, галисийский (близкий к португальскому) и др., которые достаточно сильно отличаются друг от друга в лексике и грамматике. Самый «арабизированный» из них — андалузский.

Сейчас посмотрим, очень коротко, как обстояло дело с языком ариев в Иране. Древнеперсидский язык, от которого берут начало пехлеви (среднеперсидский), таджикский и дари, как вы уже, читатель, наверное, догадываетесь, был языком синтетическим, флективным, в диалектном отношении однородным. В его морфологической структуре присутствовали корни, аффиксы (т. е. приставки и суффиксы) и флексии. Существительные и прилагательные, как это вообще положено для приличных ИЕ языков, характеризовались категориями рода (мужск., женск., средн.), падежа (восемь падежных форм) и числа. У глагола имелись категории лица, числа, залога, наклонения, времени.

Непосредственным потомком древнеперсидского языка и предком новоперсидского стал пехлеви (средне-персидский, букв, парфянский), ок. III в до н. э.[216] — VIII–IX вв. н. э. А вот уже пехлеви являлся языком в основном аналитического типа. Древние категории рода и падежа в нем были утрачены. Категория определенности/неопределенности у существительных выражалась с помощью артиклей, связь слов в предложении осуществлялась с помощью предлогов и послелогов, порядка слов и специальной относительной частицы (изафетный показатель). И т. д. и т. п. Современный персидский язык (фарси) в настоящее время можно назвать аналитическим с полным на то правом.

Каковы же причины перехода синтетической структуры древнеперсидского языка к аналитической структуре новоперсидского? Вернее будет поставить вопрос другим образом, каковы причины разрушения грамматики языка авестийских ариев? Данные причины следует искать в исторических событиях. Известно, что Иран неоднократно подвергался разного рода нашествиям и завоеваниям. Так, к примеру, именно арабское завоевание Ирана и включение его в состав Халифата послужило причиной глубоких изменений в иранском языке. Арабское господство оставило большой след в иранской грамматике и фонетике и, в конечном итоге, привело к образованию фарси. За арабским завоеванием последовало вторжение тюрок-сельджуков в середине XI века и т. д., все это привело к тому, что в настоящее время в тюркских, иранских и арабских языках насчитывается большое количество общих лексем, что, конечно же, не дает оснований для признания их генетической близости. Короче говоря, как пишет Д. И. Эдельман: «Различная социолингвистическая ситуация в разных регионах древнеиранского мира породила и различные результаты в структурах разных языков, включая стремительное упрощение древней флективной системы древнеперсидского языка, которое можно расценить как его пиджинизацию (курсив мой. — К.П.) (подробнее см. Эдельман Д. И. К реконструкции социолингвистической ситуации древнеиранского мира[217]), ср. также сходные преобразования индоарийской системы[218]»[219].

Как известно, авестийские арии (иранцы) и ведические (индоарии) имели общих предков, пришедших в Пенджаб около 1500 г. до н. э. Более чем очевидно, что и санскрит (развившийся из общеарийского язык Вед) ждала та же участь, что и древнеперсидский, т. е. постепенное разрушение и разложение под воздействием языка местного населения и последующих волн завоевателей. Однако произошло следующее. В период от VI до II вв. до н. э. (точнее установить невозможно) гениальный древнеиндийский филолог Панини составил первую в истории Индии нормативную грамматику санскрита, «Аштадхьяи», в которой исчерпывающе описал фонетику, морфологию и синтаксис санскрита. И сейчас мы можем утверждать со всей определенностью, что индоевропейский праязык являлся, во-первых, синтетическим, во-вторых, флективным языком. Грамматически санскрит характеризуется богатством словоизменения. В нем существует восемь падежей, три числа в именах (единственное, двойственное и множественное), множество глагольных форм, мощное словообразование и прочие инструменты, с помощью которых можно описать все что угодно, от любовных чувств до технического устройства сложного механизма.

Итак. Сделаем следующее предположение. Разделение в семье ИЕ языков, скорее всего, можно провести по линии синтетичность-аналитичность. ИЕ языки, сохранившие свою синтетическую структуру, являются прямыми наследниками и продолжателями единого арийского праязыка. Аналитические же ИЕ диалекты, просто-напросто, созданы на основе ИЕ языков, их отличием является разрушенная исходная ИЕ грамматика и морфологическое устройство.

Таким образом, у нас в наличии имеются две лингвистические ИЕ группы: 1. Славянские языки, кроме болгарского, из древних — санскрит, латынь, древнегреческий и др. языки, сохранившие ИЕ синтетизм и флективность; 2. Английский, французский, болгарский, различного рода креолы, койне и пиджины и пр. аналитические диалекты созданные на индоевропейской словарной базе.

Что касается германских языков вообще, а не только английского, то в настоящее время все они приближаются к изолирующе-аналитическому структурному типу и удаляются от синтетического-флективного индоевропейского прообраза, хотя и в разной степени. Так, современные немецкий, фарерский и исландский еще сохраняют флективность. Причину разрушения исходной ИЕ грамматики в германских языках можно приписать действию неарийского субстрата, влияние которого особенно заметно также в общем сдвиге артикуляции и в лексическом составе, который содержит ряд слов неиндоевропейского происхождения. Как писал Антуан Мейе: «Германский язык, столь резко порвавший с индоевропейскими навыками, является индоевропейским языком, на котором говорит новая народность, принявшая индоевропейский, но произносящая его частично на новый лад; завоеватели, принесшие с собой индоевропейский язык, не были ни достаточно многочисленны, ни достаточно могущественны, чтобы навязать свой способ произношения; население, покоренное ими и принявшее их язык, способствовало распространению типа произношения, отличного от старого, и новых тенденций»[220].

Здесь следует сделать важное замечание. Образование аналитических ИЕ диалектов всегда связано с какими-то историческими обстоятельствами, а в их создании участвуют как минимум две разноязыковые группы. Обычно данными обстоятельствами являются завоевание, колонизация и т. д., хотя иногда образование пиджинов может быть вызвано торговыми контактами.

Так, к примеру, известен русско-норвежский пиджин, руссенорск, который представлял из себя язык, использовавшийся при общении торговцев и рыбаков на русском и норвежском побережье. Когда возник руссенорск, не известно, известно, что в начале XIX века он существовал. Вышел он из употребления после закрытия границы в 1920-х годах. Руссенорск отличался тем, что доля русской и норвежской лексики в его словаре была приблизительно одинакова. Одной из особенностей морфологического оформления лексики руссенорска следует отметить суффикс — от- непонятного происхождения и совершенно не имеющий какого-либо смыслового значения. Он присоединялся как к русским, так и к норвежским корням: smottrom «смотреть, видеть», robotom «работать», kralom «воровать», betalom «платить» и т. д.

Что еще следует отметить? А. Мейе не зря упоминает тот факт, что, для того чтобы навязать побежденному населению свой способ произношения, завоеватели должны быть весьма многочисленными по сравнению с местными общностями. Можно задаться вопросом, а зачем вообще завоевателям навязывать свою фонетику и грамматику? Дело в том, что им это, собственно говоря, не надобно, однако фонетические искажения языка (акцент) и неправильная речь (что-то вроде слющай, дарагой, конь убрать, да?) провоцируют на насмешки, а при определенном психологическом отпоре и на прямую агрессию. Таким образом, искажение и упорствование в этом искажении чуждого для германцев арийского языка могло быть для них знаком противопоставления завоевателям, свидетельством глубокой чуждости арийской и германской культур. Тогда как фонетическое сближение может свидетельствовать о стремлении к приспособлению под чужую речь и о комплиментарности этносов.

На этот счет есть любопытная теория видного английского лингвиста Р. Якобсона, который считал, что могут существовать даже целые межэтнические фонетические союзы. «Так, противоположение палатализованных (или мягких) и непалатализованных (или твердых) согласных ощущается как фонологическая доминанта русского и соседних с ним языков… Языки, обладающие последовательно проведенным противопоставлением палатализованных и непалатализованных согласных, образуют обширную и непрерывную область. Этот тип сродства расщепляет многие языковые семьи (курсив мой. — К.П.). Так, из славянских языков к палатализующим языкам относятся русский, белорусский и украинский, большая часть польских диалектов и восточноболгарские говоры; из германских и романских языков ни один не принимает участия в этом противоположении, за исключением румынских диалектов, с одной стороны, и языка идиш в Белоруссии — с другой; из индийских языков сюда принадлежат лишь говоры цыган в России и Польше; из угро-финских языков сюда относятся мордовский, марийский, удмуртский и коми-зырянский, восточные говоры саамского ([стар.] лопарского), финского и эстонского, южные диалекты карельского и вепсского»[221].

H. С. Трубецкой в одном из примечаний к книге «Наследие Чингисхана» указывал о любопытном сродстве балканских языков, болгарского, румынского, албанского и новогреческого: «принадлежа к совершенно разным ветвям индоевропейской семьи, они тем не менее объединяются друг с другом целым рядом общих черт и детальных совпадений в области грамматического строения».

На формирование нации из различных субэтносов указывает и развитое диалектное членение. Оно весьма характерно для того же немецкого языка. Кроме литературного языка, Hochdeutsch, он включает в себя еще и региональные обиходно-разговорные языки — берлинский, северонемецкий, верхнесаксонско-тюрингенский, вюртембергский, баденский, баварский, пфальцский, гессенский. Любопытно, что в языке русского народа, несмотря на всю его многочисленность и разбросанность, нет такой диалектной разобщенности и разнообразия, как в немецком, французском, испанском и др.

Однако какие же особенности все-таки при всех глубоких различиях продолжают объединять ИЕ языки в одну семью? Н. С. Трубецкой выделяет шесть признаков, которые, по его мнению, являются основанием для этого объединения[222].

1. Отсутствие гармонии гласных. Состав гласных непервого слога слова в индоевропейских языках никогда не определяется составом гласных первого слога (в отличие от языков алтайских и многих угрофинских).

2. Число согласных, допускаемых в начале слова, не беднее числа согласных, допускаемых внутри слова. В этом отношении индоевропейские языки сильно отличаются от большинства угрофинских и алтайских языков.

3. Слово не обязано начинаться с корня. Индоевропейских языков без префиксов не существует.

4. Образование форм осуществляется не только при помощи аффиксов, но и при помощи чередования гласных внутри основы. Например, мелет — молотый, петь — пой, тень — ток.

5. Наряду с чередованиями гласных известную роль при образовании грамматических форм играет и внешне не обусловленное чередование согласных.

6. Подлежащее непереходного глагола трактуется совершенно так же, как подлежащее глагола переходного.

Исходя из вышеперечисленных структурных особенностей и наличия/отсутствия их соответствий в других языковых семьях, Н. С. Трубецкой определяет первоначальное положение арийских языков (или праязыка) как промежуточное между языками урало-алтайской (финно-угорские и др.) и средиземноморской семьи (представленная ныне языками севернокавказскими, южнокавказскими, семитскими, баскским, может быть, также и берберскими языками, а в древности еще и вымершими языками Малой Азии). Его вывод таков: «Индоевропейский языковой строй является связующим звеном между строем урало-алтайским и средиземноморским, и потому возникновение индоевропейского строя естественнее всего локализовать где-то между областью урало-алтайских языковых семейств, с одной стороны, и средиземноморских семейств — с другой»[223]. А поскольку между дравидскими языками и языками урало-алтайской семьи обнаружено соответствие целого ряда структурных признаков, то и область Ирана (как находящаяся между ними), по мнению Н. С. Трубецкого, не подходит для зарождения ИЕ строя.

Каков же будет вывод из всего вышесказанного? В настоящее время из всех существующих живых ИЕ языков наиболее близкими к исходному ИЕ праязыку следует признать балтийские и славянские (с определенными оговорками вроде болгарского), поскольку они в большей степени сохранили структуру древней арийской речи.

Хочу предупредить читателя, что данный вывод, конечно же, может быть оспорен и он не является истиной в последней инстанции. В том же великорусском языке, безусловно, присутствуют некоторые незначительные элементы аналитизма, и вообще, если сказать прямо, измерить степень распадения первичного грамматического ИЕ строя со всей точностью вряд ли возможно. Сложно также доказать, что аналитизм является следствием распадения грамматики исходного языка, потому что есть и такие мнения, что аналитизм является прогрессивным явлением, особенно в связи с тем обстоятельством, что некоторые народы, носители английского, являются, в настоящее время военными и экономическими гегемонами. Однако я думаю, что читателя это обстоятельство не должно сильно заботить. Короче говоря, выше по тексту я привел ряд рассуждений, которые способен уяснить человек хотя бы и с неполным средним образованием. Если же кого-то заинтересовал этот вопрос, то он может продолжить изыскания в данном направлении самостоятельно. На одном только моменте сейчас следует остановиться, а именно на явлении «сулейменовщины», или же (что то же самое) «норманщины», в российской исторической литературе.

Многие из вас, уважаемый читатель, быть может, помнят давний скандал с казахским писателем и лингвистом Олжасом Сулейменовым, отголоски которого до сих пор слышны в Сети. Уважаемый О. Сулейменов нашел в великом древнерусском литературном произведении «Слово о полку Игореве» ряд заимствований из тюркского. По этому поводу разгорелись нешуточные страсти и были построены разнообразнейшие гипотезы самого смелого рода, вплоть до того, что великороссы, объявленные ранее финно-уграми, стали причисляться к тюркским народам.

В реальности, как это представляется лично мне, подобные открытия мало чего стоят. В русском языке можно найти не только тюркизмы, иранизмы, арабизмы, германизмы и «финноугризмы», но если хорошо покопаться, то даже и некоторое количество китаизмов. Поясняю. Я проходил срочную службу на Дальнем Востоке (так что за запад России не ручаюсь), и в мою бытность одно из популярнейших армейских слов кушать имело еще и очень распространенный синоним чифанить. Глагол чифанить, конечно же, свободно спрягался, а существительное чифан (еда) не менее свободно склонялось. Семантика данного слова была, безусловно, понятна даже бойцам, призванным из отдаленных районов Азербайджана, которые до службы не говорили по-русски и попали под рекрутский набор случайно спустившись с гор за солью. Из армии я демобилизовался в 1986 году, когда перестройка еще толком не началась, но Чернобыльскую АЭС уже взорвали. Каково же было мое удивление, когда я не так давно, штудируя книгу по грамматике китайского языка, наткнулся на слово чи-фан, что означает кушать.

Какие из этого будут выводы? Да абсолютно никаких.

Скажу читателю прямо, писатели исторической литературы довольно часто злоупотребляют его доверием, когда на основании обнаруженных в русском языке или в каком еще другом некоторых лексических заимствований (особенно лексических) начинают строить бог знает какие теории. Лексические заимствования, сами по себе мало что значат, а может быть, не значат ничего. Возможно, в лучшем случае, они являются свидетельством того, что между носителями языков существовал когда-то и какой-то контакт, но не более. Без уяснения конкретных исторических обстоятельств суть этого контакта и его обширность не может быть установлена в точности.

В качестве иллюстрации. Сейчас у меня на жестком диске находится любопытная статья от 1877 г., отпечатанная в типографии К. Н. Милевскаго, на Крещатике. Называется статья «Причина ненависти англичан к славянским народам», соч. Платона Лукашевича, дозволено цензурой 8 марта 1877 года (в Сети она есть, поищите на Натахаусе). Автор статьи обнаружил в современном ему английском языке 56 (!) лексических соответствий с монгольским, маньчжурским и тунгусским языками (использован Монгольско-русско-французский словарь, сост. Ковалевский, 1844, а также другие словари). Например, curb, узда, цепочка у мундштука (англ.), то же в монг. кюрбэкю, повертываться, поворачиваться. Или: cut, резать (англ.), то же в монг. китуху, резать, couteau, нож (франц.), то же в монг. хитуга, нож или кото, нож (тунгус), cling, высушить, изнурить (англ.), то же в монг. килунг, высохший, сухой, лишенное коры дерево, duck, кивок, наклонять голову (англ.), то же в монг. докиху, склонить голову, кивнуть головой и т. д. и т. п. Затем автор, П. Лукашевич, делает выводы, от которых Мурад Аджи просто бы позеленел от зависти. Монголы-то, однако, завоевали все-таки Англию. Но это еще что! Эту многострадальную страну (а ее действительно, вплоть до Вильгельма Нормандского, только ленивый не завоевывал) возможно, завоевывали еще и казахи, поскольку казахское слово тис (казах. mic)[224] — зуб, зубы, в точности соответствует английскому слову teeth (tooth) — зубы. А каково происхождение форманта ман/мен, который и в тюркских, и в германских языках обозначает человек? Не правда ли интересное соответствие? А откуда пришел древнегерманский бог Один? Скандинавские саги, в частности «Сага об Инглингах», утверждают, что у Одина были владения «в стране турок»[225]. Вот оттуда он и пришел.

И вот после всего этого норманистская историческая братия утверждает, что слово русъ происходит от искаженного финского ruotsi, а это, в свою очередь, означает, что русъ — это шведы (!), что шведы научили славян государственности и что шведы должны управлять якобы неполноценным народом России и пр. и др. Видите, читатель, какие выводы можно сделать (или, вернее, наделать) из похожести финского слова ruotsi и славянского русъ. И после этого кто-то смеет жаловаться на акад. А. Т. Фоменко?

Итак. Первое. Лексические заимствования, равно как и заимствования технологий, искусств, предметов культуры и быта, сами по себе ни о чем не говорят. Они не говорят ни о глупости какого-либо народа, ни о его слабости, ни о культуртрегерстве отдельных богоизбранных национальностей. «Индоевропейцы нередко заимствовали, а заимствование ни в одном историческом периоде не было формой интеллектуальной неполноценности: благодаря тому, что во втором тысячелетии до нашей эры хетты усвоили клинопись, мы можем теперь знакомиться с их архивами; точно так же греческий алфавит, от которого происходит алфавит латинский, имеет финикийское происхождение»[226].

Второе. Если все-таки лексическое заимствование и установлено, то гораздо интереснее, чем издавать вопли о чьей-то мнимой отсталости, попробовать установить путь этого заимствования и обстоятельства, с которыми оно может быть связано.

Что мы отчасти и попробуем сделать в следующей главе.

О МЕХАНИЗМЕ ОБРАЗОВАНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ

Однажды меня заинтересовала этимология русского слова доля. Почему заинтересовало именно это слово? Я думаю, читатель, вы сейчас все поймете. Дело в том, что слово доля имеет два значения, в смысловом отношении друг с другом, на первый взгляд, не связанные. 1-е значение: доля — это часть чего-то целого. 2-е значение: доля это — участь, судьба, рок. Каким образом судьба и, к примеру, часть, долька апельсина могут быть связаны, остается только догадываться, но те же самые смысловые значения могут выражаться еще и словами часть и участь, также имеющими общий корень. Наши древние предки явно видели между судьбой и частью чего-то целого прямую связь. Возможно, что связь здесь осуществляется через участие в каком-то предприятии, по результатам которого человек получал долю, если предприятие оказывалось слишком рискованным и участник вместо доли получал вражескую стрелу в грудь, то такова была его доля, в смысле участь, судьба. Впрочем, я не настаиваю на этом объяснении. Слово доля, безусловно, общеславянское и, очевидно, восходит к праиндоевропейским временам. Этимология его, по мнению М. Фасмера, выглядит следующим образом.

Доля — укр. доля, польск. dola. Сюда же одолеть, ст. — слав. одолети. Родственно лит. dalià, dalis часть, доля, лтш. daja, dalis, др. — прусск. dellieis и т. д., повел, дели, др. — инд. dalam кусок, часть, половина, dálati трескается, разрывается, лат. dolăre обтесывать, обрабатывать, ср. — нж.-н. tol, tolle ветка, дюйм, ср.-в.-н. zol м., zolle ж. колода, кляп, дюйм (из *dlno-). Изменение знач. часть > доля, судьба, ср. греч., μοίρα: μέρος, греч. αισα, род. п. ед. ч. partis[227].

Отсюда вполне понятно происхождение слова доллар, но немного непонятна связь между греческими богинями судьбы Мойрами и долей, если только не предположить, что греч. μοίρα: μέρος; имеет общий корень с русским мера, отмерять. Известно, что Мойры это три дочери Зевса и Фемиды, богини судьбы, следящие за ходом человеческой жизни. Клото (греч. Κλωθώ, Пряха) прядет нить жизни, Лахесис (греч. Λάχεσις, Судьба) распределяет жизненные жребии, Атропос (греч. Ατροπος, Неотвратимая) в назначенный час обрезает нить. Так вот Зевс, отец Мойр, называется еще и Мойрагетом (греч. Μοιραγέτης). У Гомера он взвешивает (измеряет) человеческие судьбы на золотых весах[228].

Здесь прошу читателя также заметить, что слово одолеть, однокоренное с доля, имеет смысл победить, и подразумевает борьбу, битву. В этой связи интересно было бы ознакомиться с замечанием российского языковеда д.ф.н. И. Г. Добродомова, который писал: «К булгарским диалектам восходит древнейший слой тюркизмов в славянских языках. Исчезновение этих диалектов и неизученность в прошлом чувашского языка привели к тому, что булгарское наследие в славянских языках не только не выделялось, но зачастую даже в состав тюркизмов не включалось. Среди них было и слово русь, произошедшее из тюркского языка: орус в казахском, урус в татарском, вурус в чувашском языках, что означает «битва, боръба\ доля; русский»[229]. Конечно, мнение И. Г. Добродомова по поводу происхождения слова русъ из тюркского очень спорное, но здесь следовало бы отметить, что есть версия (и есть все основания для этой версии), согласно которой булгары произошли от скифов-ариев[230].

Каким образом звучит слово доля в современных западноевропейских языках, в смысле часть целого? В английском — lot, part, portion, allotment; share (при дележе); quota. В смысле участь, судьба — lot, fate. В немецком: как часть целого — teil, как судьба — los, schicksal, если же на нашу долю выпала честь, то uns ist die Ehre zuteil geworden. Во французском часть — part, lot, судьба, участь — lot; sort. В итальянском — (часть) parte, frazione, (пай) quota, parte; (участь, судьба) destino, sorte. В испанском — (часть) parte, lote, porcion; (судьба, участь) suerte; destino. Слово del (очевидно, однокоренное с доля) в шведском языке имеет одно значение — часть, например — en del av semestern (часть отпуска), motorn delar (часть двигателя), stadsdel (район города). Синонимом del в шведском является слово inslag. Если же переводить русское доля на шведский, то оно обычно переводится как lott — arvslott (наследственная доля), kolonilott (земельный участок под огород), levnadslott (доля, судьба, жребий, участь). В этом случае слово lott имеет также двойное значение — часть и судьба[231].

Сейчас прошу у читателя внимания. Дело в том, что кроме того, что в английском, как и в других германских (и не только в германских) языках, присутствует слово lot в двух значениях: и как часть, и как участь, судьба) в английском же именно в этом двойном значении присутствует и слово dole (доля): как часть целого и как судьба. Причем слово dole в английском имеет оттенки, такие как небольшое материальное вознаграждение, подачка и как горе, скорбь[232]. Значение судьба для dole считается устаревшим.

Похоже на то, что слово dole в английском языке все-таки является заимствованием из славянского, и это заимствование происходило при печальных для англосаксов (скорее всего для них) обстоятельствах, а заимствованием из романских (латинского, французского), очевидно, следует считать lot. В предыдущей главе мы задались следующим вопросом. Если не находится веских доказательств в пользу образования норман-пиджина из французского и скандинавских языков, то нельзя ли предположить его образование из другого языка-основы? Сейчас мы попробуем дать на него ответ.

Рассмотрим вкратце общий ход английской истории. Нас будут интересовать обстоятельства, при которых слово доля (и далеко не одно оно, разумеется) могло попасть на Британские острова.

Первое, что нам следует уяснить со всей определенностью, это то, что индоевропейцы на Британских островах, как и во всей Западной Европе, являлись пришельцами и завоевателями. Первыми арийскими народами, которые принялись заселять Туманный Альбион около 800–700 гг. до н. э., очевидно, следует считать кельтские племена бриттов (от кельт, brith — пестрый, разный), которые составляли основное население Британии до середины I тыс. За ними последовали гэльские (галлы, гойделы) племена, к коим относились скотты[233], они заселили Ирландию, смешались с местным доарийским населением и составили впоследствии ирландскую нацию. Затем прибыли пикты, которые поселились на территории центра и севера современной Шотландии. До момента арийского вторжения Британия и Ирландия заселялись, скорее всего, иберами. Англосаксонская хроника сообщает о раннем индоевропейском населении Британии следующее: «Первыми обитателями острова (Британия. — К.П.) были бритты, которые пришли из Арморики (Бретань, в некоторых рукописях пишется «Армения» — К.П.) и сперва заселили юг Британии. Потом случилось так, что с юга, из Скифии, явились пикты на нескольких кораблях и прибыли сперва на север Ибернии. Они попросили у скоттов позволения поселиться среди них, но те сказали им, что вместе они там жить не смогут. «Однако, — сказали скотты, — мы можем дать вам полезный совет. К востоку от нас лежит другой остров, где вы можете поселиться, если захотите; если же вы встретите сопротивление, то мы придем вам на помощь». Пикты отправились туда и расселились в северных областях Британии, юг которой, как мы уже говорили, занимали бритты. Пикты попросили у скоттов жен и получили их на условии, что будут выбирать королей не по мужской, а по женской линии; так они поступают до сих пор, спустя много лет»[234].

О происхождении древних пиктов и скоттов сообщает «Cronica de origine antiquorum Pictorum»[235], компиляция созданная на основе извлечений из «Этимологии» Исидора Севильского и «Истории Британии» Ненния, которая сохранилась в так называемом манускрипте Поппелона, MS. COLB. BIB. IMP. PARIS, 4126, кодексе документов XIV в.

«Пикты называются пиктами, потому что на их языке так обозначаются разрисованные тела, которые они разукрашивают с помощью железных приспособлений и краски, они наносят картинки разной формы. Скотты, которых сегодня неправильно называют ирландцами, — это (по сути) скифы, потому что они пришли из Скифии и происходят от них».

0 расположении Скифии автор хроники пишет следующее: «Текут там (в Скифии. — К.П.) великие реки, Оскорим, Фасис (река в Грузии. — К.П.) и Араксис (река между Азербайджаном и Ираном. — К.П.). Нижняя Скифия — первый район Европы, который простирается от болот Меотиды, беря начало между Дунаем и Северным океаном вплоть до Германии: как правило, эту землю называют варварской, так как там обитает множество диких племен. Первая часть этой земли называется Аланией, она простирается до болот Меотиды (Азовское море. — К.П.).

После этого начинается Дакия, или также Готия. Дальше — Германия, которую в основном населяют свевы (кочевые племена, относимые к германцам. — К.П.). В некоторых регионах азиатской Скифии живут люди, которые считают себя потомками Ясона: они рождаются с белыми волосами из-за непрекращающихся снегов».

Вслед за бриттами, в V в. до н. э., в Британию пришли другие кельтские племена из бассейна Роны, которые принесли с собой гальштадскую культуру периода раннего железного века. В начале III в. до н. э. в Британию прибыла новая кельтская волна представителей латенской культуры позднего железа из Бретани. Последними кельтскими пришельцами стали белги, которые прибыли в Британию из северной Франции в 75 г. до н. э. и продолжали поддерживать контакты с соплеменниками на территории континентальной Европы.

В 55–54 гг. до н. э. в Британию вторгался Юлий Цезарь, но настоящее ее завоевание римлянами состоялось в 47 г. при императоре Клавдии, о чем «Англосаксонская хроника» сообщает: «Клавдий вторым из королей римлян явился с войском в Британию и завоевал этот остров, подчинив всех пиктов и валлийцев римской власти. Эта война завершилась на четвертом году его царствования, в год великого голода в Сирии, предсказанного в деяниях апостолов мудрым Агавом. Потом после Клавдия царство получил Нерон, который по своей беспечности едва не потерял остров Британию»[236].

Римляне находились в Британии несколько веков, и юго-восточные части острова были ими значительно романизированы. В конце концов, Западная Римская империя ослабела под натиском варваров, и к началу V в. римляне отказались от своего присутствия в отдаленной провинции, о чем «Англосаксонская хроника» и сообщает под 410 годом: «Готы захватили Рим, и с тех пор ни один римлянин не управлял Британией. Всего они правили ею четыреста семьдесят лет со времени первой высадки Юлия Цезаря на этом острове»[237].

Находясь под римским протекторатом, бритты определенно разучились воевать и стали терпеть поражения от наседавших с севера пиктов. Бриттские правители обратились за помощью к англосаксам, и вот что из всего этого вышло:

«449 г. Маркиан и Валентиниан наследовали царство и правили семь лет. В то время англы, приглашенные королем Вортигерном, явились в Британию на трех ладьях и высадились у Иппинесфлита[238]. Король Вортигерн дал им земли на юге-востоке своих владений с условием, чтобы они сражались против пиктов. Они сделали это и повсюду одержали победу. Тогда они послали к англам за помощью, сообщив о негодности[239] бриттов и о богатстве земли. Скоро оттуда на помощь им прибыло большое войско, в котором были люди трех германских племен — старых саксов, англов и ютов. От ютов пошли жители Кента и острова Викт[240]; это тот народ, который до сих пор живет на Викте среди западных саксов и зовется ими ютским. От древних саксов пошли восточные, южные И западные саксы. От англов пошли восточные англы, срединные англы, мерсийцы и нортумбрийцы, в то время как их страна между ютами и саксами с тех пор опустела. Вождями их были два брата, Хенгист и Хорза, которые были сыновьями Виктгильса. Сперва они перебили или прогнали врагов короля, но потом обратились против короля и всех бриттов, истребляя их огнем и острием меча»[241].

Таким образом, англы и саксы утвердились в Британии, кельты были вытеснены к северу Британии и на ее запад, в Уэльс, а территория юго-востока оказалась под контролем новых пришельцев и получила название Англии. Доныне население Уэльса (валлийцы) имеет свой язык, самоназвание кимры и считает оскорблением наименование их англичанами.

Лингвистическая ситуация на островах перед вторжением норманнов, как показывает «Англосаксонская хроника», выглядела следующим образом: «На этом острове пять языков: английский, бритто-валлийский[242], скоттский, пиктский и латинский»[243]. Все это языковое богатство, очевиднейшим образом, базировалось еще и на доарийском субстрате, и для полного Вавилона здесь не хватало только языка норманнов. В 1066 году явились и они.

Итак. Выше мы уже рассмотрели этимологию слова доля согласно версии замечательного немецкого филолога Максимилиана Фасмера. Посмотрим, как толкуют этимологию слова dole его английские коллеги, для чего я воспользовался услугами Online Etymology Dictionary[244] (сетевого Этимологического словаря английского языка) по адресу (http://www.etymonline.com/). Результат оказался следующим: Dole О.Е. dal «sharing, giving out», shortened from gedal «portion», related to dcel «deal» from P.Gmc. *dailiz. Meaning of «charitable portion» (1362) led to verb «hand out charity» (1465). On the dole is 1920 s., где аббревиатуры означают следующее: О.Е. Old English, the English language as written and spoken c. 450-c.1100; P.Gmc. Proto-Germanic, hypothetical prehistoric ancestor of all Germanic languages, including English.

Таким образом, этимология слова dole не выводится из кельтских диалектов Британии, а восходит к древнеанглийскому (450–1100 гг.) и далее к «протогерманскому» (гипотетическому языку, это следует помнить). Если же учесть то обстоятельство, что носители «протогерманского» (если иметь в виду ИЕ язык) пришли на германские земли с Востока, то ничего особо удивительного в данной этимологии нет. Между тем этимология dole, в смысле судьба (fate), не рассматривается вовсе. Похоже, что в древнеанглийском второй ипостаси данного слова просто не существовало. Т. е. если к настоящему времени его значение как fate считается устаревшим, то очевидно, что слово dole, существовавшее в среднеанглийском (1100–1500 гг.) как часть, во втором своем значении, как участь, пришло вместе с норманнами. Тогда становятся понятны его смысловые нюансы, такие как подачка и как судьба-злодейка, горькая участь.

Соответственно возникает вопрос. Могли ли норманны Вильгельма Завоевателя принести с собой в Англию, некоторое количество слов из славянских языков, да еще и тюркское слово тис (зубы)? Почему бы и нет? Очень даже возможно, если поближе приглядеться к некоторым историческим обстоятельствам.

Дело в том, что на севере Франции (в пресловутой Нормандии) вышеуказанные «норманны» также были пришельцами и завоевателями, а начальный пункт их эпической миграции находился нигде иначе, как в Нижней Скифии, которая издревле считалась одним из крупнейших экспортеров бандитствующих группировок и воинствующих орд. Саксонский анналист по этому поводу сообщает следующее (1053 год): «Норманны зовутся на варварском языке «северными людьми» потому, что пришли поначалу из этой части света. Отправившись почти 166 лет [назад] во главе с неким герцогом по имени Ролло из нижней Скифии, что лежит в Азии (курсив мой. — К.П.), от реки Дунай на север и плывя по океану, они часто по пиратскому обыкновению тревожили набегами и германские, и галльские берега этого океана, пока наконец не проникли в ту Галлию, что обращена в сторону Британии, — Францией тогда правил Карл по прозвищу Простоватый, — и не овладели в ней городом Руаном; вплоть до сего дня [эта территория] зовется по их имени Нормандией. Позднее, укрепившись там, они пытались и далее протянуть свои руки»[245].

Вообще-то норманны назывались данным термином в пределах Священной Римской империи, и никакого этнического значения это слово не имело, а обозначало военные разбойничьи корпорации, которые то нанимались на службу, то занимались грабежом и мародерством по собственному усмотрению. Об этом свидетельствует и тот факт, что в разных странах они и назывались по-разному и зачастую вполне определённо. Так, во Франции их звали просто пиратами, у испанских арабов они были известны под именем Madschus, т. е. язычников, у кельтических иров — под именем остманнов. Дело в том, что под именем норманнов также запечатлелась в исторических анналах и всем известная русь. Лиутпранд Кремонский в свое время писал: «Город Константинополь, который ранее назывался Византий, а теперь зовется Новым Римом, расположен среди самых диких народов. Ведь на севере его соседями являются венгры, печенеги, хазары, руссы, которых мы зовем другим именем, т. е. норманнами… Королем этого народа был [тогда] Игорь; собрав более тысячи судов, он пришел к Константинополю»[246].

Присутствовали ли среди этих руссо-норманнов в IX–X вв. скандинавы, есть вопрос вторичный, вполне возможно, что и присутствовали, поскольку список имен под договором Игоря с греками самый интернациональный и включает в себя в том числе и тюркские имена (к примеру, Алдан). Несомненный факт заключается в том, что данные руссо-норманны поклонялись Перуну и Велесу и говорили на славянском языке[247], а именно последнее обстоятельство нас и интересует.

Таким образом, как показывает Саксонский анналист, в 887 году, или около этой даты, славяноговорящие норманны в компании с некоторыми тюркоязычными бойцами поднялись от Дуная на Север, вышли на Балтику и приступили к усиленному грабежу германского и французского побережий, затем осели на северном берегу будущей Франции, который им благоразумно уступил Карл Простоватый в 911 году. Здесь они немного поуспокоились, но, как видно, ненадолго, поскольку характер у данных норманнов был явно не германо-бюргерский, о чем и писал в XI веке очевидец, итальянец Жоффруа Малатерра: «Норманны — это хитрый и мстительный народ, красноречие и скрытность представляются их наследственными качествами; они могут кланяться ради лести, но если их не сдерживать силой закона, то они отдаются буйству природы и страстей. Их правители любят воздавать хвалу людской щедрости. В людях сливаются крайние степени жадности и расточительности, и, страстно стремясь к богатству и власти, они презирают все, что бы ни имели, и надеются на все, что бы ни возжелали. Оружие и лошади, роскошь одеяний, охота верховая и соколиная — все это услады норманнов, но при стесненных обстоятельствах они могут с невероятным терпением переносить суровость любого климата, и тяготы, и лишения военной жизни». Ордерик Виталий добавляет: «Когда у норманнов есть сильный правитель, они — самые храбрые люди, и в умении встречать трудности и бороться за победу со всеми врагами им нет равных. Но при всех других обстоятельствах они рвут друг друга и губят сами себя»[248].

Уважаемый читатель, я думаю, что по этнической принадлежности вы относитесь к славному великорусскому народу, а в общем плане — к славянам. Прочитайте, пожалуйста, вышеприведенную характеристику внимательно, ибо о вас это написана И сделайте выводы. Нет сомнения, наши предки арии были людьми диковатыми, безалаберными и все, что им иногда было небходимо, так это только крепкая рука какого-нибудь свирепого вождя, и кто мог тогда устоять?

Как следует полагать, красноречие и скрытность в виде «наследственных качеств» не являются чертами «нордических арийцев» образца 1941–1945 гг., ибо, как гласил нацистский циркуляр этого времени, «русского вы никогда не «переговорите» и речами его не убедите. Говорить он умеет лучше вас, поскольку он прирожденный диалектик и унаследовал «склонность к философствованию»[249].

Руссо-норманны хозяйничали в Нормандии с 911 года, а затем, в 1066 году, «протянули свои руки далее», к Англии. Как я понимаю, за полтораста лет господства над французским севером они хотя и несколько «офранцузились», но полностью славянского языка не утратили, очевидно используя его в общении между собой. Во многих обстоятельствах подобное двуязычие весьма удобно. После же 1066 года с различными славянизмами пришлось познакомиться и британским англосаксам. Так, в английский язык и попало слово доля, возможно, что так в английский язык попал и тюркизм teeth (tooth), поскольку праиндоевропейская основа понятия зуб/зубы совсем иная, а именно *dont-/*dent-, к примеру ср. санскр. danta, греч. odontos, лат. dens, литовск. dantis, ст. ирландск. det, валлийск. dent. Здесь обратите внимание, соседние с англосаксами кельтские народы (ирландцы и валлийцы) использовали индоевропейскую основу для понятия зубы.

Читателю может показаться, что я придал слишком уж сильное значение одному какому-то слову и на основе его этимологии сделал какие-то исторические выводы. На самом деле я вовсе не придавал никакого значения в данном случае каким-либо лингвистическим казусам, которые здесь послужили чисто иллюстративным материаллом. Реальное же значение имеют, прежде всего, сообщения источников, поскольку если бы не было сообщения «Саксонского анналиста», то все рассуждения по поводу слова dole в английском языке являлись бы просто-напросто спекуляциями, каких множество.

Между тем этимология тех или иных слов в том или ином языке, хотя она сама по себе и не дает ответа на многие исторические вопросы, тем не менее может натолкнуть на определенные размышления, которые в совокупности с историческими свидетельствами позволяют приоткрыть завесу некоторых весьма таинственных событий. В качестве иллюстрации приведем здесь этимологию слова телега[250].

Телега, укр. телiга, др. — русск. телега (СПИ), цслав. телега, болг. талига, сербохорв. тальиге мн. «повозка, запрягаемая одной лошадью», словен. toliga, taliga «одноколесная тележка, тачка». Стар. точка зрения о происхождении из тур. talika — тоже (Mi. ТЕl. 2, 169; см. также Младенов 628) сомнительна, поскольку последнее, согласно Крелицу (53), следует считать заимств. из слав. *telěga. По мнению Менгеса (Orient. Elem. 50 и сл.), слав, слова происходят из формы, близкой алт., тел. täyäräk «круг, кольцо», леб. tägäläk, тат. tägärämäk «катить» (Радлов 3, 1031 и сл.), тур., крым. — тат. täkär «колесо телеги» (Радлов 3, 1017). Сомнительна попытка исконно слав, этимологии с допущением чередования гласных *tel-: *tol- и сближение со стелю, вопреки Ильинскому (ИОРЯС 24,1, 117 и сл.). [Согласно Поппе («Word», 9, 1953, стр. 97 и сл.), заимств. из монг., ср. telege(n) «повозка» в «Сокровенной истории» 1240 г., от монг. tele- «переносить, перевозить». — Г.] (выделено мной. — К.П.).

Здесь сложно сказать, сомнительна попытка исконно-славянской этимологии или нет, потому все сомнения мы сейчас вынуждены будем оставить за рамками повествования. Наиболее интересным упомянутым фактом является присутствие слова телега в «Тайной истории монголов» (Mongrol-un Niruca tobciyan или же Moŋğolun Niuča Tobčaan, упомянутая «Сокровенная история»). Напомню, что этот сборник сказаний о ранних временах Дома Чингис-кагана является одним из основных источников по могольской истории, и написан он, по мнению того же Н. Н. Поппе, на каком-то восточно-среднемонгольском диалекте в 1240 году, во времена правления Угедей-кагана.

Однако является ли слово телега в славянских языках заимствованием из некоего восточно-среднемонгольского диалекта? Определенно — нет. Дело в том, что в «Повести временных лет» (ПВЛ), которая является составной частью списков почти всех русских летописей, есть следующая весьма известная запись: «Аще будеть поехати Обрину (обры — это авары. — К.П.), и не дадяше въпрячи коня, ни вола, но веляше въпрячи 3 или 4 или 5 жонъ в телегу (выделено мной. — К.П.) и повести Обрина»[251].

Относительно ПВЛ, в настоящее время известно, что ее первая редакция относится ко времени около 1113 года, автором ее считается Нестор, монах Киево-Печерского монастыря, а заказчиком — князь Святополк II Изяславич. Вторая редакция составлена в 1116 году Сильвестром, игуменом Киевского Выдубицкого монастыря, по заказу князя Владимира Мономаха. Третья редакция относится к 1118 году, автор не известен, заказчик князь Мстислав Владимирович. Возможно, в 1119 году пресвитер Василий редактировал текст ПВЛ, и в таком виде он вошел в Ипатьевскую летопись.

Между 1119 годом и 1240-м все-таки 121 год. Каких-либо оснований утверждать, что текст ПВЛ был составлен после 1240 года, нет. Нет также никаких оснований утверждать, что сообщение о злых обрах (аварах) было добавлено после 1240 года. Согласно общепринятой версии истории о «татаро-монгольском иге», первое знакомство славян с моголами состоялось не ранее 1223 года, при битве на Калке. Причем контакт, состоявшийся в это время, можно назвать скорее тактильным, нежели вербальным.

Слово телега также упоминается и в сообщениях русских летописей от 1240 г. о погроме г. Киева. «В то же лето прииде безбожный Батый къ Киеву в силе тяжце и окроужи градъ: и обседе его сила Татарскаа, и бысть градъ въ обдержании велице, не бе бо слышати въ граде дроуга кь дроугу глаголюща въ скрипани телегъ его и въ множестве ревеньа вельблоудъ его и отъ рзаниа стадъ конь его»[252].

Таким образом, как и в случае со словом мерин, невозможно однозначно утверждать, что слово телега пришло в русский язык из монгольского, тем более, что общепринятая историческая теория о татаро-монгольском завоевании русских княжеств в 1237–1240 гг. никак не может свидетельствовать в пользу данного предположения.

Между тем есть свидетельства источников, согласно которым контакт между славянами и моголами состоялся несколько ранее 1223 года или около того времени. Так, папский посол Плано Карпини сообщал в 1246 году: «И также много других тайн вышеупомянутого императора мы узнали через тех, кто прибыл с другими вождями, через многих Русских и Венгров, знающих по-латыни и по-французски, через русских клириков и других, бывших с ними, причем некоторые пребывали тридцать лет на войне и при других деяниях Татар и знали все их деяния, так как знали язык и неотлучно пребывали с ними некоторые двадцать, некоторые десять лет, некоторые больше, некоторые меньше; от них мы могли все разведать, и они сами излагали нам все охотно, иногда даже без вопросов, так как знали наше желание»[253].

Далее мы должны совершенно точно уяснить, о каких моголах идет речь в «Сокровенном сказании». Для чего внимательнее прочитаем оригинальное название текста. В «Сокровенном сказании» речь идет о моголах-нирунах[254] или же в транслитерации С. А. Козина[255] — Niuča, что в русской транскрипции звучит как ниуча (или же ни'уча[256]). Здесь следует напомнить, что Н. М. Карамзин в своей «Истории государства Российского» (см. гл. VIII) писал о татарах-ниучах: «В нынешней Татарии Китайской, на юг от Иркутской Губернии, в степях, неизвестных ни Грекам, ни Римлянам, скитались орды Моголов, единоплеменных с Восточными Турками. Сей народ дикий, рассеянный, питаясь ловлею зверей, скотоводством и грабежом, зависел от Татар Ниучей, господствовавших в северной части Китая, но около половины XII века усилился и начал славиться победами»[257].

Я не один раз уже упоминал в своих книгах о «желтоголовых нюй-чжи», которые проходят в исторических трудах еще и под именем чжурчжэней, а также о том, что якуты до сих пор зовут русских нуча, а айны русских называли писа. Также я доказывал в книге «За китайской стеной»[258], что так называемые татаро-монголы есть не кто иные, как выделившиеся из клана хэйшуй мохэ кланы мэнгу и дадань, а родоначальниками нюй-чжи были узци, один из мохэсских кланов. К мохэсцам относились и айны. Все это, как я понимаю, арийские народности.

Слово «телега» могло быть усвоено славянами от авар, но и здесь есть ряд любопытных обстоятельств. Участие славян (вернее склавен, что далеко не одно и то же, о чем ниже) в жизни аварского каганата было настолько огромным, что их или часто путали с аварами, или принимали за авар, или же они аварами и являлись, что следует из показаний ромейского императора Константина Порфи-рогенита, который писал: «…славянские безоружные племена, которые называются также аварами», «…и славяне по ту сторону реки, называемые также аварами…» или «засим славяне, они же авары…»[259]. Отождествление славян (склавен) с аварами встречается также у Иоанна Эфесского, в Монемвасийской хронике и других раннесредневековых источниках. Необходимо отметить, что вопрос о происхождении авар весьма дискуссионен, и на этих страницах мы не станем его обсуждать, скажу только, что аварский титул каган, усвоенный ими, возможно, от жужаней, скорее всего, имеет вовсе не тюркское происхождение, а изначально принадлежал к социальной лексике арийских кочевых народов[260].

Очевидно, что Клио, муза истории, является весьма ироничной особой. Эти самые моголы, которых все историки описывают как кровожадных узкоглазых и плосколицых субъектов, проявляют сквозь века вполне привычные европеоидные черты — светлые волосы и синие глаза[261], а вот этногенез немцев как «истинных арийцев», и в особенности «индогерманцев», вызывает большие сомнения. Смотрите сами.

Как считают М. Б. Щукин и В. Е. Еременко[262]: «Во времена Страбона (на рубеже новой эры), Плиния (вторая половина I в. н. э.) и Плутарха (II в. н. э.) германцы были хорошо известны римлянам: под этим именем выступали все племена к северу от верхнего и среднего Дуная и к востоку от Рейна, вплоть до Балтики и Скандинавии. Но иначе обстояло дело на рубеже II–I вв. до н. э. Современник нашествия, Посидоний из Апамеи, побывавший и в Галлии, не называет кимвров и тевтонов германцами. Для него германцы — это лишь небольшое племя, живущее в верховьях Рейна и имеющее странный обычай запивать жареное мясо смесью молока с вином[263]. Ф. Шлетте, специально исследовавший все свидетельства источников о первых упоминаниях германцев, пришел к выводу, что до галльских войн Цезаря термин «германцы» не был известен или был малоупотребителен и лишь после этого стал саморазумеющимся. Все же предшествующие упоминания у Пифея, в источниках о восстании Спартака, являются или более поздними вставками, или фальсификатами, как, например, акт о триумфе Клавдия Марцелла 222 г. до н. э.[264]».

Итак, если появляется какая-то общность людей, то появляется и термин, отражающий существование этой общности, которая, чтобы отделить себя от чужаков, присваивает себе какое-то самоназвание, и, наоборот, чужаки, чтобы выделять данную общность, дают ей название стороннее. Между тем «germani» — не самоназвание, племена, ныне причисляемые к германцам, именовали себя по-разному. Ф. Шлетте принципиально не открывает ничего нового, а только лишь подтверждает то, что было уже давно и хорошо известно в исторической науке, та же БСЭ вполне однозначно заявляла: «… лишь Юлий Цезарь (I в. до н. э.) увидел в них (германцах. — К.П.) особую этническую группу, отличную от кельтов». Таким образом, время формирования германской общности следует относить ко временам I в. до н. э., что же касается «индогерманцев», то этот термин представляет из себя, мягко говоря, гиперболу.

«Первые определенные археологические свидетельства о германцах не ранее середины I тысячелетия до н. э., и лишь тогда «германцы» становятся археологически ощутимы, но и в это время нельзя всю территорию позднейшего расселения германцев рассматривать как некое археологическое единство[265]. Мало того, ряд племен, которых древние относили к германцам, по-видимому, таковыми или вовсе не являлись, или же представляли собой смешанное кельто-германское население. В качестве своеобразной реакции на прежнюю националистическую тенденцию возводить происхождение германцев к глубокой древности и прослеживать их непрерывное автохтонное развитие начиная с мезолита ныне раздаются голоса ученых о неопределенности этнических границ, отделявших германцев от других народов. Резюмируя связанные с проблемой германского этногенеза трудности, видный немецкий археолог вопрошает: «Существовали ли вообще германцы?»[266]

Впрочем, это не самый интересный вопрос, который задают себе западноевропейские ученые. Герхард Херм поставил его следующим образом: «Значит, мы все — русские?»[267]

По территории нынешней Германии прошли как минимум две массированные волны арийских завоевателей с Востока, первая кельтская и вторая «гуннская», т. е. связанная с движением гуннов на запад, в Центральную и Западную Европу. Арии оказались победителями, а побежденными мало кто может заинтересоваться, тем более мало кто захочет выводить от них родословную своей нации. Нет сомнения, что германцы явились смешением индоевропейских пришельцев и местного населения, в той или иной пропорции, образовав тем самым различные германские ветви. Что же касается упомянутого «местного населения», то, увы, о доарийских народах Европы известно очень мало, кажется гораздо больше энергии ушло и уходит на обоснование некоторых сомнительных исторических теорий о германских уберменшах и «монголоидных славянах».

Безусловно, один из самых значительных вопросов в индоевропейской истории это вопрос о славянах. Дело в том, что очень интересно выяснять, в какие уголки Евразии забирались арийские племена, кого они завоевывали и какие этносы создавали со своим участием и с участием местного населения. Однако при этом неплохо было бы выяснить, какие же народы, в конце концов, являются прямыми потомками этих самых ариев и которые не явились продуктом их смешения с туземными племенами в конечных точках миграционных маршрутов.

В настоящее время таковыми народами, прямыми потомками ариев, являются славянские народы. Вообще-то, с термином славяне связано немало домыслов. В настоящее время под этим словом понимается группа индоевропейских народов, связанных определенной общностью происхождения и языковой близостью. Данная языковая близость выражается, в первую очередь, в грамматике, ведущей свое начало от ИЕ праязыка, а также в фонетике и в общности лексического фонда. По определению С. С. Бернштейна, славянские языки «отличаются большой степенью близости друг к другу, которая обнаруживается в корнеслове, аффиксах, структуре слова, употреблении грамматических категорий, структуре предложения, семантике, системе регулярных звуковых соответствий, морфонологических чередованиях. Эта близость объясняется как единством происхождения славянских языков, так и их длительными и интенсивными контактами на уровне литературных языков и диалектов»[268].

Различия же славянских языков обусловлены длительным самостоятельным развитием славянских народов в различных историко-культурных условиях и их контактами с родственными и неродственными этническими группами.

Есть, однако, вопросы. Считается, что одно из первых упоминаний о славянах присутствует у Иордана в его труде «О происхождении и деяниях гетов» (доведенном до 551 г.), где он упоминает о народе склавенов: «Склавены живут от города Новиетуна[269] и озера, именуемого Мурсианским[270], до Данастра, и на север — до Висклы; вместо городов у них болота и леса. Анты же — сильнейшие из обоих [племен] — распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов»[271].

Современная историческая наука однозначно и вполне обоснованно утверждает, что склавены во времена Иордана составляли западную группу южной ветви славянских племен. Склавены никогда не являлись названием всей массы славянских (скорее арийских) народов в начале Средних веков. Это обстоятельство подтверждают, в частности, и слова Иордана: «Эти [венеты]… происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов. Хотя теперь, по грехам нашим, они свирепствуют повсеместно, но тогда все они подчинились власти Германариха»[272].

Однако далее, обычно и повсеместно, в исторической науке господствует та точка зрения, что склавены (Sclaveni, Sclaveni, Σκλαβηνοι, Σκλαυηνοι) является названием, распространившимся на все славянские племена. И здесь возникает вопрос: каким, собственно, образом этноним склавены и название целой группы народов, славяне, связаны между собой? Это совершенно разные слова, у них разные корни и разные значения[273].

Нельзя забывать, что этноним склавены не является самоназванием, он взят от ромеев и может быть выведен как от латинского sclavus, означающее «раб», так и от общеиндоевропейского корня *k'leu-, *k'lou-, означающего «быть чистым, непорочным», что, честно говоря, не вяжется с характером отношений ромеев и склавенов. Поскольку племена, которые относились ромеями к склавенам, весьма часто воевали и разбойничали в ромейских землях, то их, как следует полагать, достаточно часто и захватывали в плен и они были широко представлены на невольничьих рынках. Кстати, нельзя забывать, что многие воинские контингенты различных азиатских государей именно так и пополнялись, с рынков рабов, в этом плане широко известен способ комплектования мамелюков. Дело, однако, не в этом. Самоназванием некоторых (именно некоторых!) славянских народов было словене, что безусловно выводится от слова.

Правда в том, что, к примеру, «Повесть временных лет», а это начало XII века, вообще не употребляет названия славяне, а говорит только о словенах, при этом речь идет, опять же и очевидно, не о всех будущих славянских народах, а о достаточно узкой этнической группе: «По мнозехъ же временехъ сели суть Словене по Дунаеве, где есть ныне Угорскаа земля и Болгарьскаа земля, и отъ техъ Словенъ разидошася по земли и прозвашася имены своими, где седше на которомъ месте: яко пришедше седоша на реце именемъ Морова, а дроузии нарекошяся Чеси, а сеи ти же Словене: Хорватии Бели и Сербь и Хорутане. Волохомъ бо нашедшимъ на Доунайскиа Словены и седшемъ имъ в нихъ и насиляющимъ имъ. Словене же пришедше седоша овии на Висле реце и прозвашяся Ляхове, а отъ рехъ Ляховъ прозвашяся Поляне, Ляхове же дроузии Лутицы, инии Мазовшане, инии Поморяне. Такоже и ти Словене, пришедше, седоша по Днепру и нарекошяся Поляне, а друзии Древляне, зане седоша в лесехъ, а ини седоша межди собою Припетью и Двиною и нарекошяся Дреговичи, а инии Полочане, речкы ради Полоты, яже течеть въ Двину. Словене же, пришедше съ Доунаа, седоша около озера Илмеря и прозвашяся своимъ именемъ и сделаша градъ и нарекоша Новъгородъ и посадиша старейшину Гостомысла; а друзии седоша по Десне и по Семе и по Соуле и нарекошяся Севере»[274].

Вот потому, что словене вовсе не тождественны славянам, а являются только частью более широкой будущей славянской общности, мы и не можем найти в вышеприведенном списке ПВЛ ни скифов, ни готов, ни, что самое интересное, мосхов. А ведь именно из этих народов, как полагали некоторые историки прежних лет вроде Якова Рейтенфельса, и оказались составлены великороссы. Посему более поздние историки XIX–XX вв. и склонны причислять готов к германцам, скифов к иранцам, а о мосхах, как о предках великороссов, вообще, большей частью, умалчивать. Однако великороссы из словен не выводятся никак и их, непонятно из каких побуждений, выводят от финно-угров, при этом совершенно не утруждая себя объяснением, каким образом эти таинственные «финно-угры» взялись разговаривать на одном из арийских языков, с чисто арийской же грамматикой.

Термин славяне очень поздний, он, скорее всего, относится уже ко временам окончания Средневековья. Так, Киевский Синопсис[275] от 1674 года объясняет наименование славяне следующим образом: «И от славных дѣлес своих, найпаче воинских, славянами, или славными зватися начаша. Такожде и язык славенскій един от седъмидесят и двох, от столпотворенія по размѣшаніи языков изшедшій, им же даде бог племени Афетову глаголати, от славы имени славянов, славенск наречеся. Сего ради въ память славы народа славенска и древній россійскіи князів сыном своим имена припрязающе къ славѣ даяху: яко же Святослав, или Свѣтослав, Ярослав, Мстислав, сиречь «Метайся о славѣ», Мечислав, яко «Славен бѣ от меча», и прочіи сим подобная». Т. е. здесь уже термин славяне трактуется в современном смысле.

Между прочим, Синопсис выводит славяно-русские племена от сарматов: «Откуду под тѣм сармацким именем всѣ прародителѣ наши славенороссійскіи — москва, россы, поляки, литва, поморяне, волынци и прочіи (курсив мой. — К.П.) заключаются, понеже и сарматов такожде, яко и россов, от мѣста на мѣсто преносящимися и роспрошенными и россѣянными гречестіи древній лѣтописцы с россійскими и съ прочіими согласно нарицают».

Итак. Если учесть, что граница между Европой и Азией в Средние века проходила по Дону, то термин индоевропейцы трудно назвать правильным, поскольку носители данного термина и в Центральной и Западной Европе, и в Индии, и в Иране являлись пришельцами. Термин арии является единственным приемлемым вариантом для обозначения наших предков. Много позже, скорее всего, к концу Средних веков, арийские народы стали называться (и самоназываться) славянами.

Основной ошибкой некоторых историков, по моему мнению, является то, что, гоняясь за древностью термина славяне, они возводят его только к склавенам и тем самым искусственно сужают круг древнейших народов (говоривших на весьма близких диалектах), которые являлись нашими предками. И все это ради некоего филологического миража. Склавены являются только одной из групп арийских племен. Выводить исключительно от них все нынешние славянские народы, просто-напросто, некорректно.

О чем мы и поговорим в следующей главе.

МАЛЕНЬКИЕ УСЛОВНОСТИ БОЛЬШОЙ ИСТОРИИ

Сейчас, читатель, попробуем немного порассуждать о некоторых странностях в исторической науке. На каких-нибудь конкретных примерах. Так, А. Е. Супрун в книге «Введение в славянскую филологию»[276] доводит до нашего сведения: «Письменная история о славянах до нашей эры ничего не сообщает». Это очень верное и важное замечание, поскольку письменная история также ничего не сообщает о каких-либо индоевропейцах до нашей эры. Кроме того, письменная история ничего не сообщает и о каких-то китайцах до нашей эры. Представьте себе, читатель, что письменная история стала сообщать о китайцах начиная где-то с XIX века, и то в России, во всяком случае еще в издании 1768 года «Родословная история о татарах» Абул-гази (пер. В. К. Тредиаковского, СПб.) пишется о хинцах и Хине. Письменная история также ровным счетом ничего не сообщает о тюрках до н. э. Однако в свет выходят солидные научные труды, в которых утверждается, что хунну — это тюрки, между тем, опять же повторюсь, письменные источники не сообщают о тюрках до нашей эры. Т. е., с одной стороны, их, тюрков, нет, а с другой — они есть, но уже в виде хуннов. Между тем та логика, которой пользуются историки в отношении тюрков, допуская их существование до нашей эры в виде хуннов, сразу же признается порочной, когда дело доходит до славянской истории. Существование славян до нашей эры не признается ни в каком виде. Почему? Потому, что письменная история ничего не сообщает о славянах. Но еще раз повторяю, письменная история ровным счетом ничего не сообщает об индоевропейцах, о чем тогда спорят историки?

Посмотрим же, когда письменная история начинает сообщать о славянах. «Этноним славяне впервые встречается у византийских авторов VI в., которые именовали их «склавены». Это слово связано с греческим глаголом «клуксо» («омываю») и латинским «клуо» («очищаю»). Самоназвание славян восходит с славянской лексеме «слово» (то есть славяне — те, которые говорят, понимают через словесную речь друг друга, считая чужеземцев непонятными, «немыми»)». Так пишет для широкого круга пользователей Л. Пушкарев в современной интернет-энциклопедии «Кругосвет», и, естественно, не он один. Почти слово в слово об этом пишут сотни авторов.

Сейчас попробуем осознать полученную информацию.

По схеме, практикуемой Л. Пушкаревым, и, конечно же, не им одним, можно утверждать, что «этноним гунны впервые встречается у китайских авторов, которые именовали их хунну». Однако многие историки вполне справедливо возражают: «Простите, но что связывает, только конкретно, европейских гуннов и китайских хунну, кроме похожести их этнонимов. И то на русском языке». На других это может звучать и как сюнну, хуни, хоны, хиониты, хины и еще бог знает как. Таким образом, существует даже целая научная дискуссия «об утверждении родственности сюнну и гуннов»[277].

А сейчас давайте спросим себя, что мы знаем о дискуссии по поводу тождественности этнонимов славяне, словене и склавены? Разве этноним славяне происходит от греческого глагола «клуксо» («омываю») и латинского «клуо» («очищаю»)? И каким образом от этого греческого глагола происходит этноним словене?

Самое интересное, что хотя этноним склавены и не имеет ничего общего с этнонимом славяне, кроме некоторого созвучия под ним все-таки в VI веке скрывался славянский народ. Это явственно следует из последующего его распространения. Австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн в своих «Записках о Московии» сообщает в 1549 году:

«Славянский язык, ныне искаженно именуемый склавонским (Sclavonica), распространен весьма широко: на нем говорят далматинцы (Dalmatae, Dalmatiner), босняки (Bossnenses, Bossner), хорваты (Chroati, Chrabaten), истрийцы (Istrii, Isterreicher) и далее вдоль Адриатического моря до Фриуля, карны (Carni, Carster), которых венецианцы (НГ[278] и итальянцы (Waelhisch)) называют карсами (Charsi), а также жители Крайны (Carniolani, Crainer), каринтийцы (Carinthii, Khaerner) до самой реки Дравы (Dravus, Traa), затем штирийцы (Stirii, Steyrer) (НГ в четырех милях) ниже Граца (Graetz) вдоль Мура (Muer) до Дуная (НГ и далее по Драве и Саве (Saw)), мизийцы (Mysii, Mysy), сербы (Servii) (НГ которых мы теперь обычно именуем Sirven и Raetzen), болгары (Bulgarii) и другие, живущие до самого Константинополя; кроме них чехи (Behemi, Beham), лужичане (Lusacii, Lausitzer), силезцы (Silesii, Schlesier), моравы (Moravi, Marher) и обитатели берегов реки Вага (Vagus, Waag) в Венгерском королевстве, а еще поляки и русские [властвующие над обширными территориями] и черкесы-пятигорцы (Circasi-Quinquemontani, Circassen in fuenff pergen) у Понта и, наконец, остатки вандалов (Vandali, Wenden), живущие кое-где на севере Германии за Эльбой. Все они причисляют себя к славянам, хотя немцы, пользуясь именем одних только вандалов, называют всех, говорящих по-славянски, одинаково вендами (Wenen), виндами (Windi) или виндскими (народами) (Windische)»[279].

Из сообщения Герберштейна мы со всей определенностью узнаем, что в его времена славянские народы в Западной Европе (по крайней мере в Австрии) называли склавонами, практически точно так же, как и тысячу лет назад при Иордане, а немцы называли славян вендами, а вандалы, все-таки, говорили на славянском наречии. Почему же Герберштейн считает слово склавонский искажением от славянский, можно объяснить тем только фактом, что в Московии XVI века термин славяне был уже в ходу (если, конечно, перевод абсолютно точен).

Итак. О чем все-таки речь? Речь идет о том, что всякий окунь это рыба, но не всякая рыба это окунь. Таким образом, всякие склавены это славяне, но не всякие славяне это склавены, точно так же всякие словены — это славяне, но не всякие славяне — это словены. Все эти термины интерферируют, но они не тождественны.

Сейчас посмотрим, какая странная ситуация сложилась в исторической науке. По общему соглашению, которое есть продукт непротивления сторон, термины склавены и славяне отождествляются. Отсюда следуют практические шаги, как-то: соответствующие переводы источников. Так, византийского автора VI века Прокопия Кесарийского переводят следующим образом: «Эти племена, славяне и анты…», тогда как следовало бы: «Эти племена, склавены и анты…». В первом случае читатель разумеет дело так (сообразно переводу), что анты это не славяне, тогда как анты это не склавены. Здесь присутствует огромная разница. Прокопий далее пишет об этих народах: «У тех и других один и тот же язык, достаточно варварский. И по внешнему виду они не отличаются друг от друга. Они очень высокого роста и огромной силы. Цвет кожи и волос у них очень белый или золотистый и не совсем черный, но все они темно-красные. Образ жизни у них, как у массагетов, грубый, без всяких удобств, вечно они покрыты грязью, но по существу они не плохие и совсем не злобные, но во всей чистоте сохраняют гуннские нравы. И некогда даже имя у славян и антов было одно и то же»[280].

Т.е. склавены и анты говорили на одном языке, ничем по внешнему виду не отличались и имели общее происхождение (общее имя в прошлом). Но самое любопытное, что анты, несмотря на прямое указание Прокопия, не относятся некоторыми историками к славянам (например, Г. В. Вернадский относил их к «иранцам»), несмотря на то что слова Прокопия подтверждает, повторюсь, Иордан: «…происходят от одного корня и ныне известны под тремя именами: венетов, антов, склавенов».

Как бы там ни было, первое упоминание, но не о славянских народах вообще, а о склавенах, т. е. об отдельном славянском народе, действительно относится к VI веку. А первое упоминание о других славянских народах, как-то: венетах и антах (ими перечень, конечно же, не исчерпывается) — относится к более ранним временам. Читателю достаточно просто посмотреть в БСЭ, чтобы лично в этом убедиться. По мнению этого легкодоступного и уважаемого издания, «венеты, венды (лат. Venedi, Veneti) — древнейшее наименование славянских племен, по-видимому, относящееся к их западной ветви»[281].

Опять же, посмотрите сами, в случае с венетами, как и в случае со склавенами, речь идет только об отдельных, причем западных, славянских народах. О восточных славянах византийцам мало что известно или известно, но они в их описаниях фигурируют под иными названиями, которые на сегодняшний день не отождествляются историками твердо со славянством.

Если название склавены встречается в письменных источниках с VI века, то название венеты встречается уже с I в. н. э. Они, по свидетельству некоторых авторов, проживали по Висле и побережью Балтийского моря, по свидетельству других, к северу от Карпат и на Нижнем Дунае. Не исключено, что часть венетов вошла в состав восточных славян, а именно в состав вятичей, чей этноним произносился как вентичи. Финны по сию пору именуют русских venaja.

Однако венетский вопрос не разрешен удовлетворительно и по настоящую пору. Во-первых, территория на которой отмечен как этноним венеты (венеды), так и группы топонимов, связанных с этим этнонимом, огромна. Это позволяет некоторым историкам усомниться в том, что мы имеем дело с одним и тем же народом. Во-вторых. В литературе зачастую можно встретить мнение, что есть указания и на якобы неславянское происхождение венетов, к примеру, Тацит (ок. 58 — ок. 117 гг.) в «Германии» сомневался, куда их причислить, к германцам или сарматам: «Здесь конец страны свевов. Относительно племен певкинов, венетов и феннов я не знаю, причислить ли мне их к германцам, или к сарматам… Более похожи венеты на сарматов по своим нравам и обычаям»[282]. Плиний Старший (23 или 24–79 гг.) писал о венедах в своей «Естественной истории» следующее: «Некоторые писатели передают, что эти местности вплоть до реки Вистулы (Вислы) заселены сарматами, венедами, скифами, гиррами»[283]. На основании данных слов Плиния некоторые историки почему-то утверждают, что он считал венедов сарматами, каковое утверждение, при здравом рассмотрении текста, выглядит экзотически[284]. Птолемей (ок. 90 — ок. 160 гг.) помещал венедов в Сарматии: «Сарматию занимают очень большие племена: венеды вдоль всего Венедского залива; над Дакией господствуют певкины и бастарны; по всей территории, прилегающей к Меотийскому озеру, — языги и роксоланы; в глубь страны от них находятся амаксобии и аланы — скифы»[285].

Во-первых, то, что имя венетов отмечается на огромной территории, еще ни о чем, собственно, определенно не говорит. Точно так же мы отмечаем на огромной территории и имена руси и кельтов. Следует отличать три обстоятельства: 1. Существовали собственно венетские народы. Иордан утверждает: «От истока реки Вислы на неизмеримых пространствах основалось многолюдное племя венедов. Хотя названия их изменяются теперь в зависимости от различных племен и местностей, однако главным образом они именуются склавенами и антами»[286]. Отсюда явственно следует, что уже во времена Иордана этноним венеты имел обобщающее значение и под этим названием имелась в виду целая группа этносов, распределенная, кстати, по словам Иордана, на огромных пространствах. 2. Могли существовать народы, в которых венеты играли роль правящего слоя (то же справедливо и в отношении к кельтам и руси). Эти народы, чуждые венетам этнически, могли называться их именем. 3. Под именем венетов могли выступать и просто этнические торговые группы, раскиданные по всей Европе и группы пиратов и различных наемников.

Во-вторых, то, что Тацит в «Германии» сомневался, причислить ли венетов к германцам или сарматам, также ни о чем еще не говорит. К сожалению, сомнения Тацита, вообще-то, свидетельствуют не только о его нетвердом знании венетов, но еще и о его нетвердом знании сарматов и германцев.

Однако вот что здесь следует отметить особо. Судя по последнему сообщению Иордана, венеты как раз и являлись более широкой, суперэтнической общностью, в которую входили склавены и анты и др. народы. Точно такую же смысловую нагрузку несет на себе в настоящее время и суперэтноним славяне, который включает в себя и русских, и поляков, и сербов, и пр. Данное обстоятельство вкупе с тем обстоятельством, что одних только склавенов нельзя считать предками славян, дает нам полное право утверждать, что постулат о появлении славян на исторической арене в VI веке есть не более чем домысел, спекуляция, основанная на нарушении элементарной логики и на пренебрежении к фактам, и похоже на то, что к настоящему времени историческая наука от этого постулата отказывается. Так, акад. В. В. Седов в своем капитальном труде «Происхождение и ранняя история славян» отмечает: «Своим именем славяне в античных источниках не называются. Античные авторы знают венедов, и имеются все основания считать, что под этим этнонимом скрываются славяне»[287]. В принципе, некоторое удревнение славянской истории за счет венетов немного что решает и на многие вопросы не дает ответов, однако здесь снимается «синдром VI века», а склавены перестают претендовать на исключительную роль славянских предков. Тем не менее венеты, анты и склавены — это только лишь западная часть раннесредневековой славянской общности, но еще не вся эта общность. И здесь, прежде чем продолжить раговор о раннесредневековых славянах, следовало бы взглянуть в сторону Востока.

Есть вопрос, который, как я думаю, не имеет в данный момент верного решения. Это вопрос о так называемых «иранцах», вернее сказать о скифах как «иранцах». В настоящее время принято утверждать, что скифы говорили на одном из диалектов северной подгруппы восточной группы иранских языков, доказательством чему обычно считается «Словарь скифских слов» В. И. Абаева, опубликованный им в очерке «Скифо-сарматские наречия»[288]. По поводу методов составления данного словаря есть достаточное количество критических замечаний, высказанных, в частности, Г. И. Дреминым в статье «Скифо-сарматские» наречия и «скифский» словарь В. И. Абаева»[289]: «Абаев для своей реконструкции отбирал только такой словарный материал, который имел очевидное «иранское» происхождение. Мы видим, что такой подход оставляет за бортом около 70 % лексики, не имеющей «иранских» корней, но которая, несомненно, является скифской. Так из семи имен скифского пантеона богов Абаев ссылается только на имена бога Папая и богини Табити. Из 60 имен скифских царей и знатных скифов, приведенных в перечне, он упоминает только 18 имен. Таким образом, пытаясь воссоздать скифскую лексику исключительно на «иранской» основе, Абаев, с одной стороны, проигнорировал значительную часть действительно скифских слов, а с другой стороны, интенсивно использовал иноязычный ономастический материал сарматского и аланского происхождения».

И далее: «Очевидно, что скифская лексика, даже в том виде, в каком она сохранилась до наших дней, не укладывается целиком в прокрустово ложе представлений об ее исключительно «иранском» происхождении. Ситуация со скифским языком оказывается более сложной, чем это представляется сторонникам «ираноязычия» скифов. Оперируя «иранскими» именами из эпиграфических памятников Северного Причерноморья, Абаеву удалось воссоздать часть сарматской или аланской лексики. Однако нет никаких оснований называть словарь, составленный из полученных подобным образом лексем, «Словарем скифских слов».

Между тем дело заключается еще и вот в чем. Словарь В. И. Абаева включает в себя чуть более двухсот слов, из которых три четверти имеют соответствия в языке авестийских ариев, но много ли лингвистические данные В. И. Абаева содержат какой-то информации о грамматике и морфологии скифского языка? Между тем, к примеру, в книге видного российского индолога Н. Р. Гусевой «Славяне и арьи. Путь богов и слов»[290] собран впечатляющий лингвистический и топонимический материал, свидетельствующий о связи великорусского языка и санскрита и который может в том числе свидетельствовать об их общих корнях, однако никто не торопится зачислять эти два языка в одну группу. Впрочем, касаясь темы иранских языков, следует отметить, что и сам В. И. Абаев понимал определенную ограниченность доступного ему материала, так он отмечал, что «наш очерк о некоторых явлениях скифской речи весьма далек от того, чтобы его можно было назвать описанием языка. Он дает не более полное представление о всей системе скифской речи, чем несколько уцелевших обломков от разных частей тела могут дать представление о действительном строении древней статуи. Достаточно сказать, что из нашего описания почти полностью выпадает такой фундаментальный раздел грамматики, как морфология. Ограниченность и специфичность материала — почти исключительно собственные имена, — полное отсутствие фразеологии, ставят исследователя в тесные рамки. А дефектность передачи вносит во многие предлагаемые разъяснения элемент неуверенности и гадательности»[291]. По большому счету, мы не имеем достаточно оснований отнести «скифский» язык к ИЕ языковой семье даже общим порядком, не говоря уже о его принадлежности к какой-то конкретной группе, тем более что далеко не всегда в том или ином народе могут иметь хождение имена собственные только лишь туземного происхождения. Так, имя автора этой книги греческое, но он не является греком.

Здесь, кстати, уместно задаться вопросом, а что же представляет из себя группа иранских языков? Если язык есть инструмент мысли, то можно ли утверждать, что иранские языки являются инструментами арийской мысли? Безусловно, в моих словах присутствует некоторый элемент иронии, тем не менее, по большому счету, он вполне корректен. Как считает видный языковед Д. И. Эдельман: «Совершенно очевидно, что в отличие от славянских и других индоевропейских языков Европы, о прародине которых ведутся дискуссии, но которые все же распространены в относительно компактном ареале — Европе, иранские языки ни в одном из регионов их нынешнего бытования не являются автохтонными»[292]. При этом если древнеиранские языки в той или иной мере могут быть причислены к ИЕ языкам, с учетом субстратного влияния местного неарийского населения, то новые иранские языки имеют в большей степени вид пиджинизированных языков, креолов на ИЕ основе. Впрочем, говорить в данном случае об основе, было бы, возможно, определенным преувеличением.

Что же касается тех же скифов (греч. Skythai), то следует сказать, что скифский вопрос очень сложен, как и все вопросы кочевых ариев, племена которых были распространены от Дуная до тихоокеанского побережья Дальнего Востока. Скифы заселяли степи Северного Причерноморья, а Северное Причерноморье, при беглом рассмотрении его истории, представляется этаким проходным двором. В различные времена здесь отмечены собственно скифы, готы или же геты (зачастую бывает довольно сложно различить тех и других), сарматы, аланы, гунны, хазары, половцы, моголы и т. д. Однако при ближайшем рассмотрении возникает впечатление, что, несмотря на обилие этнических наименований, перед нами все время предстает или один и тот же народ, или группа близкородственных этносов. Именно это имел в виду Г. В. Вернадский, когда писал: «В то время как народы, осевшие в Южной Руси, обозначаются в различные эпохи несхожими именами, мы не можем быть уверены, что каждое изменение имени сопряжено с миграцией целой этнической группы. Оказывается, что время от времени новые правящие роды захватывали контроль над страной и, несмотря на то что некоторые группы эмигрировали, большинство местного населения оставалось, лишь принимая примесь крови пришельцев»[293].

К этому еще следует добавить мнение выдающегося антрополога акад. В. П. Алексеева: «…скифы не появились в южнорусских степях с юго-востока, как можно думать в соответствии с археологическими и лингвистическими наблюдениями, не появились они и с юго-запада, как заставляет думать приводимая у Геродота легенда об их происхождении, а сложились они на том же месте, где их застает история. Антропологический материал не исключает инородных этнических включений в состав скифов, но преимущественное значение придает все же местным истокам их этногенеза»[294].

А также и следующее его замечание: «Несомненно, что большая часть населения, проживавшая в южнорусских степях в середине I тыс. до н. э., является физическими предками восточнославянских племен эпохи Средневековья»[295].

Посему уверения исторической науки в том, что история скифов закончилась с разгромом их готами, следует воспринимать с осторожностью, т. к. эти самые готы могли быть, просто-напросто, одним из скифских народов, который получил известность в определенное время в связи с определенными же событиями. Также стоит скептически воспринимать и утверждения о германоязычии готов, равно как и утверждения об ираноязычии скифов.

Дело в том, что попытка определить, на каком языке говорили скифы, выглядит сомнительной по определению, т. к. из Геродотовой «Истории» достаточно явственно следует, что уже в его времена скифы представляли из себя целый конгломерат народов. Ко временам Аттилы (V в.) ситуация в корне не изменилась и скифами продолжали называть различные этносы, в том числе и готов и гуннов. Как пишет Приск Паннийский, лично наблюдавший скифскую жизнь того времени: «Скифы, будучи сборищем разных народов, сверх собственного своего языка варварского охотно употребляют язык уннов, или готфов, или же авсониев в сношениях с римлянами; но нелегко найти между ними человека, знающего эллинский язык, исключая людей, уведенных в плен из Фракии или из приморской Иллирии»[296].

Иордан, который писал свою «Гетику» в том числе и по мемуарам Приска Паннийского, отождествлял готов и гетов: «А геты эти, как мы уже показали выше, то же, что и готы[297], — и добавлял: — Готы же преимущественно заимствуют имена гуннские»[298].

Но самую интересную информацию можно почерпнуть у византийского автора Феофилакта Симокатты: «Войска гетов, а иначе говоря, — толпы славян, сильно опустошали область Фракии…»[299]. Очевидно, что здесь имеются в виду склавены, которых переводчик текста, в соответствии с общепринятой точкой зрения, именует славянами, впрочем немногим погрешив против истины.

Далее Симокатта дает некоторые подробности о тактических навыках склавенов-гетов: «Они столкнулись с шестьюстами славянами, везшими большую добычу, захваченную у ромеев. Еще недавно были опустошены Залдапы, Акис и Скопис, и теперь они вновь ограбили несчастных. Они везли добычу на огромном числе повозок. Когда варвары увидали приближающихся ромеев и в свою очередь были ими замечены, они тотчас же бросились убивать пленных. Из пленников мужского пола были убиты все бывшие в цветущем возрасте. Так как это столкновение для варваров было неизбежным, то они, составив повозки, устроили из них как бы укрепление лагеря и в центре этого лагеря укрыли женщин и детей. Приблизившись к гетам (так в старину называли этих варваров), ромеи не решились вступить с ними в рукопашный бой: они боялись копий, которые бросали варвары в их коней с высоты этого укрепления»[300].

Прошу читателя обратить внимание на две детали. Способ обороны склавенов-гетов характерен для степных скифских народов. Это первое. Второе состоит в том, что Симокатта сообщает чрезвычайно важную информацию, склавены назывались гетами в древние для автора времена. Таким образом мы получаем как бы мост в еще более далекое прошлое, нежели конец VI века.

Так вот, вполне может быть, что именно информация Симокатты позволяет пролить свет на некоторые моменты происхождения тохар, о которых много выше по тексту уже говорилось. Каким образом? Ю. Рерих указывает, что гети передается в китайской транскрипции как юэчжи[301]. А с юэчжи обычно и отождествляют тохар. Здесь мы вступаем на скользкую дорожку созвучий этнонимов, вроде склавены-славяне, гунны-хунну, однако в данном случае мы не собираемся ничего определенно утверждать и рассуждать будем чисто гипотетически.

На этническую принадлежность юэнжи существует два взгляда. Такие видные исследователи древней Азии, как Намио Эгами, Кадзуо Еноки, Г. Хэлоун, связывают юэчжей со скифо-сакской этнокультурной общностью. С тохарами их связывает один из крупнейших лингвистов современности В. В. Иванов, а также Э. Пулиблэнк.

Любопытно, что войско тохар, по словам С. Г. Кляшторного, было устроено по десятичному принципу — «стотысячная армия подразделялась на отряды в десять тысяч воинов (тохарское A tmäm, тохарское В tumane — «десять тысяч», «десятитысячный отряд»). Позднее эта военная структура была полностью заимствована гуннами и от них унаследована тюрками (древнетюркское tümen), а затем от тюрков — монголами»[302].

Здесь следовало бы добавить, что под тюрками С. Г. Кляшторный имеет в виду народ туцзюэ (тукюэ, тукю, тупо), который общепринято считается тюрками и, кстати говоря, в большей степени именно на основании некоторого созвучия тюрки-тукю. В реальности данное отождествление, на мой взгляд, далеко не бесспорно, о чем я и писал в своей книге «Арии Древней Руси». Что же касается упомянутых С. Г. Кляшторным монголов, то, по мнению византийских и армянских авторов (Магакия, Пахимер, Акрополит), это и есть тохары. Пахимер прямо пишет: «… из туземных тохарцев (τοχάριοι — К.П.), которые назывались монголами (μογούλιοι)[303]».

Вывод отсюда следует немаловажный: поскольку язык тохар максимально близок именно славянским языкам, то слово тумен (десять тысяч) есть не более чем слово однокоренное с древнерусским тьма, также означавшим десять тысяч. Также становится понятным и происхождение слова орда, которое, очевидно, ведет свое начало от индоевропейского корня орд- (ср. орден, ордер и пр.). Эта этимология тем более вероятна, что процесс формирования тюркских орд полностью копировал таковой у арийских кочевых народов[304]. Из арийских языков, и в частности тохарского, выводятся не только орда и тумен, но, как ни странно, и широкоизвестное шаман (в тохарском samane = «буддийский монах» и в согдийском smn = saman) и сейчас, кстати, я рекомендую читателю превосходную книгу М. Элиаде «Шаманизм: Архаические техники экстаза», откуда эта информация и получена.

Здесь возникает весьма интересный момент. Дело в том, что теория индоарийского единства, т. е. теория происхождения авестийских и ведических ариев от одного народа, доказана в настоящее время. Таким образом, и древнеперсидский, и санскрит являются производными от некоего протоиндоарийского языка. Но что мы можем предложить в качестве данного первичного языка? Некую очередную искусственную реконструкцию? Я предполагаю, что в роли протоиндоарийского языка в свое время выступил тохарский, вернее древнетохарский, так будет точнее. В конечном итоге, данное предположение нельзя назвать таким уж фантастическим.

Однако это, как говорится, еще не все. Если встать на скользкую дорожку фонетических созвучий (впрочем, по этой дорожке ходили и ходят многие, в том числе и такие исторические зубры, как Г. В. Вернадский и др.), то следует отметить, что первое упоминание о юэчжи можно отнести ко временам 645 г. до н. э., когда китайский автор Гуань Чжун в трактате «Гуаньцзы» описывает народ ючжи, или нючжи, который поставляет нефрит ко двору императора Поднебесной. Данное известие интересно еще и тем, что нючжи (нюйчжи) — это одно из названий хорошо известных чжурчжэней, и сам этот этноним в русском языке, быть может, пошел от еще одного их названия, жучжи (жучжэнь)[305], но любопытнее всего, что в Синьцзяне, в частности в эпоху Хань, также жили некие жоучжи, которых зачастую отождествляют с юэчжи.

Итак. Выше по тексту я уже указывал: очень возможно, что племена мэнгу и дадань (пресловутые татаро-монголы) происходят из клана хэйшуй мохэ, т. е. от тех же нюйчжи. Таким образом, нет ничего необычного в том, что моголы унаследовали армейскую организацию тохар. Практически это один и тот же народ, что, собственно, и утверждают византийские авторы и армянский инок Магакия.

Однако и это еще не все. Как пишет С. Г. Кляшторный: «Не позднее IV в. до н. э. на территории Внутренней Монголии, близкой к Ордосу, в непосредственном соседстве с гуннами, появились юэчжи, что засвидетельствовано и археологически. Как показала Эмма Банкер, только с юэчжами можно соотнести многочисленные находки во Внутренней Монголии блях с изображенными на них сценами борьбы мифических хищников, вполне пазырыкского облика, хорошо датируемых IV в. до н. э. Юэчжи вели активную военную политику не только на западе от Алтая, о чем свидетельствуют некоторые «трофеи» пазырыкских вождей, но и на далеком востоке Великой степи (курсив мой. — К.П.)»[306]. Таким образом, связь между нючжи-юэчжи Синьцзяна и нюйчжи Маньчжурии вовсе не выглядит невероятной.

Наша скользкая дорожка фонетических созвучий началась со склавенов-гетов, гетами же мы ее и продолжим. Известно, что во многих языках звук г трансформируется в дж, к примеру, Гог и Магог, они же Яджудж и Моджудж. Логично было бы поискать упоминание не только о гетах, но и о джетах. Такие упоминания в истории Азии есть, и они относятся хотя и к поздним, но весьма интересным для нас временам, и, главное, они относятся к событиям, которые близки нашей теме. Л. Н. Гумилев пишет в книге «От Руси к России» о временах Тимура (конец XIV — начало XV вв.): «Последние монгольские ханы боролись со своими эмирами, а эмиры — с джетэ (слово «джетэ» означает «разбойничья банда», «партизанский отряд»). Джетэ, составлявшиеся из всех желавших жить грабежом и не слушать никакого начальства, имели немалые успехи. Они создали отдельное от Джагатайского улуса государство Могулистан в Семиречье…»[307]. Я уж, право слово, и не знаю, правда ли, что слово джетэ имело в те времена именно и только такое толкование[308], как утверждает Лев Николаевич, но то, что джетэ организовали государство Могулистан, хоть о чем-то, но говорит.

Между прочим, хотя и не гетами, но готами еще называли половцев, причем так называли их западноевропейские авторы: «Половцы — это племя, обитавшее по северному берегу Эвксинского моря, за Меотидскими болотами, которое другие называют готтами (Gotthos)»[309]. Если же кто-то станет утверждать, что половцы — это германцы, то я буду несказанно рад, поскольку проблема германского этногенеза в этом случае становится значительно более захватывающей.

То обстоятельство, что сегодняшние историки в большинстве своем считают готов германцами, принципиально еще не означает, что они таковыми и были в реальности. Кого мы все-таки имеем в виду под этими «германцами»? Те неарийские местные племена, что проживали на территории современной Германии, которые вместо индоевропейских звуков р, t, k произносили германские f, ф (произносится как английское th) и h? Или индоевропейские племена, что пришли в Германию с востока?

М. Гимбутас в книге «Славяне. Сыны Перуна»[310] приводит любопытную картину лексических заимствований из готского в славянские языки. (Правда, при этом она, что свойственно для всех пропагандистов культуртрегерской миссии немецких юберменшей на диком Востоке, подает данные заимствования в соответствующем идеологическом ракурсе). Итак. Заимствованиями из готского в славянские языки считаются, подчеркиваю, считаются слова hlevu — «конюшня», загон для скота, возможно полуподземный, от готского hlaiv «могила»; hlebu — «хлеб, буханка», bljudo — «блюдо», от готского biuls; kotilu — «котелок»; dulgu — «долг»; lihva «интерес, доход, ростовщичество», от готского *leihve — «заем»; meci — «сабля»; старославянское «шлемъ», древнерусское «шеломъ», от готского helm, возможно восходит к hulmu — «гора, холм»; osilu — «осел» и velbodu — «верблюд»; vino — «вино» и vinogradu — «виноградник»; useredzi — «серьга», от готского *ausihrigg; buky — «письмо, писать» от готского boka — «книга»; kupiti — «покупать», соответствующее готскому kaupon.

Сами по себе данные заимствования, если предположить, что таковые и были, мало о чем говорят, как бы М. Гимбутас ни убеждала читателя в обратном, дескать, «германские заимствования в славянском свидетельствуют, что пришельцы стали своего рода донорами, способствующими развитию культуры». Все пассажи подобного характера я уже слышал многократно, и лично для меня, если говорить прямо, они пустой звук. Между тем если бы М. Гимбутас работала пропагандистом в ведомстве доктора Геббельса, то это был бы один разговор. Другой же разговор заключается в том, что М. Гимбутас имеет репутацию ученого с мировым именем, однако вслед за утверждениями о готских заимствованиях в славянских языках она утверждает о наличии заимствований в славянских из германских языков и утверждает вот что: «pila — «пила» (режущий инструмент с зубцами), ср. немецкое «feile», или вот это — «pulku (т. е. полк. — К.П.) — «военное образование» из общегерманского *fulkaz — «группа вооруженных людей».

Так вот, русское слово полк не может быть заимствованным германским словом *fulkaz просто потому, что р(п) это звук из индоевропейской, т. е. арийской фонетической системы, a f это и есть звук из фонетической системы германцев, которых и завоевали пришедшие с Востока индоевропейцы. Арийское слово полк на германской почве и стало звучать как *fulkaz, а слово пила — как feile. Соответственно немного стоят и другие, подтянутые германскими историками за уши, примеры лексических замствований из германских языков в славянские.

Здесь, однако, вот что самое интересное. Заимствования (если только речь идет о заимствовании) вида kupiti — покупать, от готского kaupon, позволяют предположить в готском не пресловутый германский язык с характерным для него акцентом, а язык индоевропейских завоевателей, которые покорили германские племена. Сейчас же впомним процитированного выше Иордана, который утверждал, что готы и есть геты. Этого же мнения придерживался и автор схолии (заметки на полях) к труду Адама Бременского «Деяния архиепископов гамбургской церкви»: «Римляне называли готов гетами. Это о них, очевидно, писал Вергилий: «…и быстрые также гелоны, в бегстве к Родопе несясь, в пустыни ли гетские, — Кислое пьют молоко, смешав его с конскою кровью». Говорят, что готы и сембы до сих пор поступают подобным образом. Известно, что они используют для опьянения молоко вьючных животных»[311].

Готов и гетов отождествляли не только Иордан и схолиаст Адама Бременского (Адам Бременский ум. после 1081 г.), но и севильский архиепископ Исидор (570–636 гг.), который писал в своей «Истории готов»: «Несомненно, что племя готов очень древнее; некоторые возводят его происхождение к Магогу, сыну Иафета, судя об этом по сходству последнего слога и заключая так, главным образом, из слов пророка Иезекииля. Ученые, напротив, привыкли чаще называть их «геты», чем «Гог и Магог». Их описывают как очень храбрый народ, который стремился опустошить даже Иудею»[312]. Мирча Эли аде, который занимался вопросом отождествления готов и гетов в исторических источниках, указывает: «Юлиан Апостат, кажется, был первым, кто употребил имя «геты» в качестве эквивалента «готов», но это вовсе не означает, что он путал два народа, поскольку сообщал о победе гетов над готами (впрочем, у него есть упоминание и о даках). В VI веке Пруденций усвоил этот эквивалент, который стал очень популярен, несмотря на то, что этническая специфика гетов не была позабыта. Однако начиная с Клавдиона (начало V века) утвердилась традиция называть готов getae. Его современник, Оросий, писал: «те, кто сегодня готы, во время оно было гетами». Клавдий Рутилий Намациан, Проспер Аквитанский и многие другие писатели приняли эту контаминацию. Кассиодор (ок. 487 — ок. 578), главный источник Иордана, лишь продолжил уже утвердившуюся традицию. В свою очередь, Иордан использовал имя getae, когда говорил о древней истории, и, за редкими исключениями, применял имя gothi, сообщая о более новых событиях»[313]. Похоже на то, что здесь наблюдается определенная преемственность и корни готов, как бы там ни было, находятся все-таки в гетской общности.

Самое раннее упоминание о гетах принадлежит Геродоту (р. между 490 и 480 до н. э. — ум. ок. 425 до н. э.). «Отец истории» писал о них как о фракийском народе: «… геты, самые храбрые и честные среди фракийцев, оказали царю (Дарию. — К.П.) вооруженное сопротивление, но тотчас же были покорены»[314]. Об идентичности обычаев, в том числе и погребальных, геродотовых фракийцев и славян (о последних спустя полторы тясячи лет, писали арабские авторы Аль-Бекри, Ибн-Фадлан, Ибн-Руст, Аль-Масуди, Ибн-Хаукаль и др.) я уже упоминал в своей книге «Князья Рос», к которой и отсылаю читателя, здесь я не стану повторяться, отмечу только любопытную особенность свойственную как славянам, так и фракийцам и, что самое интересное… моголам.

Геродот: «Только обычаи при рождении и кончине у них особенные. А именно вот какие. [При рождении] родные усаживаются вокруг новорожденного младенца и горюют о том, сколько бедствий ему предстоит еще перенести в жизни. При этом перечисляют все людские горести и заботы. Напротив, погребение покойников у них проходит с шутками и весельем. Ведь мертвые [по мнению гетов] уже избавились от всех жизненных зол и печалей и ведут радостную и блаженную жизнь».

Аль-Бекри (ум. в 1094 году): «И у них (у славян. — К.П.) обычаи подобные обычаям индийцев. Они граничат с востоком и далеки от запада. И они радуются и веселятся при сожигании умершего и утверждают, что их радость и их веселость (происходят) от того, что его (покойника) Господь сжалился над ним»[315].

У Хань, китайский историк XX века, пишет об обычаях, установленных после свержения могольской династии Юань: «Раньше на похоронах играли на музыкальных инструментах и веселились возле покойника… Все это также было изменено (при национальной ханьской династии Мин. — К.П.)»[316].

Лично для меня в этом совпадении, которое вряд ли является просто совпадением, нет ничего удивительного. По моему мнению, моголы — это тохарский народ, а тохарский язык, кроме того что он близок к балто-славянским языкам, возможно, близок еще и к фрако-фригийскому[317].

Таким образом образуется цепочка этнонимов, так или иначе связанных друг с другом: склавены — геты — фракийцы — тохары — юэчжи — нюйчжи — моголы — джетэ — готы — половцы. Здесь же: мэнгу — дадань — хэйшуй мохэ — мохэ. Возможно, хотя и не очевидно, что это этносы одного корня, выступавшие в различные времена на различных территориях под различными же именами.

Сейчас же вернемся немного назад, к джете и государству Могулистан, о которых упоминал Л. Н. Гумилев. Следует отметить, что во многих источниках монголы называются моголами или же мугулами, как это присутствует у Рашид-ад-Дина[318]. Почему так? Кажется, в тюркском языке звуки н и г не соседствуют[319]. Еще одно. Как уже было показано выше, византийцы считали моголов частью тохар. Между тем кроме синьцзянских тохар известны еще и западные тохары, основавшие государство Тохаристан. О нем известно следующее (коротко).

Тохаристан занимал историческую область Средней Азии и Афганистана, которая охватывала юг современного Узбекистана, Таджикистан и север Афганистана. На севере границей Тохаристана являлся Гиссарский хребет, на юге — Гиндукуш, на западе его граница доходила до рек Мургаб и Герируд, на востоке — до Памира. Тохаристан входил в I–IV вв. в состав Кушанского царства, будучи его первоначальным ядром, а царями Кушанского царства, кстати говоря, были небезызвестные Васишка, Канишка и Хувишка. Суффикс — ишк в их именах типологически а может быть и генетически, связан со славянскими языками (здесь рекомендую к прочтению работу В. В. Иванова «Лингвистика третьего тясячелетия»[320]). Таджикские и арабские авторы IX–XIII вв. пользовались термином Тохаристан, описывая события с V до XIII вв. Обычно считается, что западные тохары говорили на каком-то иранском диалекте, однако Пулиблэнк[321] привел некоторые данные в пользу предположения, что восточные тохары (арси и кучан) переселились в Среднюю Азию с северной периферии Китая и уже здесь восприняли иранскую речь. Некоторое время Тохаристан находился под властью эфталитов[322] («белых гуннов»), каковые представляли из себя объединение европеоидных кочевых и оседлых народов (V–VI вв.).

Что же касается Могулистана, то он находился на территории Семиречья (Джетысу), одного из древнейших цивилизационных центров Средней Азии. Семиречьем данная территория называется по количеству главных рек протекающих в этом районе: Или, Каратал, Биен, Аксу, Лепсы, Баскан, Сарканд. В исторической литературе в состав Семиречья входит также и долина реки Чу. Слово Джетысу обычно выводят от казахского жеты — семь и су — вода. Однако можно попробовать вывести его от джетэ, т. е. из наименования могульского народа и того же су — вода. Сейчас посмотрим, нет ли у нас в источниках какого-либо упоминания о водных монголах? Оказывается есть, причем не у кого иного, как у Плано Карпини, который писал в свое время: «Есть некая земля среди стран Востока, о которой сказано выше и которая именуется Монгал. Эта земля имела некогда четыре народа: один назывался Йека-Монгал, то есть великие Монгалы, второй назывался Су-Монгал, то есть водяные Монгалы (курсив мой. — К.П.), сами же себя они именовали Татарами от некоей реки, которая течет чрез их страну и называется Татар; третий народ назвался Меркит, четвертый — Мекрит. Все эти народы имели одну форму лиц и один язык, хотя между собою они разделялись по областям и государям»[323].

Что касается «формы лиц», упомянутой Карпини, то следует признать, что она была далека от монголоидной. Вкратце этническая и политическая история Семиречья такова: в I тыс. до н. э. здесь жили племена саков, затем китайские источники отмечают присутствие здесь усуней (II в. до н. э. — V в. н. э.). В середине VI в. эта территория входит в состав Западного Тюркского каганата, в VIII в. — в состав государства тюргешей (до 758 г.) и карлуков (766–940 гг.). В конце X в. Семиречье вошло в состав государства Караханидов, а с 30-х гг. XII в. — государства Каракитаев. В начале XIII века оно входит в состав Империи Моголов, а именно в улус Чагатая. И, наконец, только в XVI в. здесь образуется казахский Старший жуз.

Что касается саков, издревле заселявших данный регион, то это индоевропейский народ, как и усуни, которые в расовом отношении характеризуются китайскими источниками как светлокожие и светловолосые люди[324]. Усуни обычно отождествляются историками, в частности Г. В. Вернадским, с асами, а по сообщению Помпея Трога, асы (асианы) были царями тохаров[325]. О тюргешах и карлуках есть разные мнения, здесь можно посмотреть статью Л. Н. Гумилева «Три исчезнувших народа»[326], который пишет, что «среди тюргешей отмечен род мохэ (курсив мой. — К.П.). Э. Шаванн[327] доказал, что это китайская передача названия «мукри», того самого, к которому бежали абары от тюркютов в 557 г.». Если же читатель уже забыл, то я напомню, что мохэ это группа дальневосточных народов, к которым относятся очень хорошо известные мэнгу и даданъ (т. н. татаро-монголы). Мохэ, как я понимаю, в расовом отношении, являлись европеоидами и даже сохранили во множестве к началу XIII века светлые волосы и светлые глаза[328]. Дальнейшее упоминание о карлуках в Семиречье связано, просто-напросто, с подчинением тюргешей политической власти карлукских государей. Как считает Л. Н. Гумилев: «Тюргеши, подчинившиеся карлукам, стали карлуками, подчинившиеся уйгурам, — уйгурами»[329], и если продолжить далее сей логическийряд, то можно сказать, что, подчинившись моголам они и сами стали моголами, тем более что корни у тех и других были явно общие.

Что касается Караханидов, то это наименование династии, происхождение которой очень туманно, какие-либо конкретные указания в письменных источниках фактически отсутствуют. О. И. Прицак считал Караханидов карлуками. В. В. Бартольд склонялся к тому, что Караханиды происходили из уйгурского племени ягма. Уйгуры, кстати, также не монголоиды, их происхождение следует возводить к динлинам[330].

Каракитаи пришли в Семиречье во главе с Елюем Даши после разгрома дальневосточного государства Хитай (династия Ляо, о чем до сих пор напоминает название современной китайской провинции Ляонин и Ляодунского п-ва) в 1125 году. Собственно китаи проживали несколько южнее чжурчжэней (мохэсский народ нюйчжи) и принадлежали к шивейским племенам, среди которых самыми сильными одно время считались желтоголовые (хуантоу) шивей, а те вряд ли относились к каким-либо тунгусам или монголоидам вообще.

Итак. Сделаем некоторые выводы. Арии, которые мигрировали в Индию и Иран признаются, как западноевропейскими, так и российскими учеными, родственниками европейских народов. За них даже идет определенная борьба, германские ученые причисляли их, например, к «индогерманцам». Арии, которые подчинили себе Западную Европу и организовали там новые индоевропейские народы, завоевывали европеоидное население, и в принципе нельзя сказать, что между славянами, прямыми потомками ариев и западными европейцами, как боковой арийской ветвью, существуют какие-то серьезные расовые отличия.

Однако существовали еще и многочисленные арийские группы, которые уходили на Восток и Юго-Восток от Восточной Европы. Эти смешивались с народами монголоидной расы. Однако узкоглазые и желтолицые граждане Земли в настоящее время распропагандированы исторической наукой как головорезы и разрушители, носители тоталитаризма, чуждые высокогуманистическим идеалам демократического Запада. Безусловно, после такой психологической обработки обычный человек, воспитанный в рамках теории «татаро-монгольского ига», будет шарахаться от каких-либо упоминаний о своих древних родственниках-азиатах.

С другой стороны: а не пора ли начать кое-что вспоминать? История-то повторяется, а наш великорусский народ немного забывчив в историческом плане, и мало кто уже в наше время помнит, что в том же Казахстане в 1999 году насчитывалось порядка 4,48 млн. этнических великороссов, в Узбекистане 1,15 млн. (1999), Киргизии 603 тысячи (1999), Туркмении 240 тысяч (1999), Азербайджане 141,7 тысяч (1999), Грузии 140 тысяч (1999), Таджикистане 68,2 тысячи (2000)[331]. После сего момента, конечно же, многие великороссы вернулись в Россию, но и осталось их немало. Как я понимаю, через сотню лет, если не произойдет воссоединения стран СНГ в новый Евразийский Союз, вроде СССР, наши соотечественники будут весьма удивлены, открывая для себя казахов с голубыми глазами и светлыми волосами. Как и сейчас, большинство российских граждан не могут поверить, что моголы, в том числе и уруг Чингис-кагана, представляли из себя светловолосых и светлоглазых людей. Все повторяется, и то, что повторилось два раза, обязательно повторится и в третий. Между тем некоторые явления происходили уже многократно.

Сейчас же посмотрим, являются ли именно народы монголоидной расы носителями «тоталитарного сознания» и «восточного деспотизма» или все-таки наши люди приложили свою руку и здесь? Стоит ли списывать Московское Великодержавие на пресловутое «татарское иго»? Мы также постараемся ответить на вопрос, совместимы ли демократия и расизм и просто поговорим о некоторых актуальных проблемах.

ТРИУМФ ДЕМОКРАТИИ

Орден Британской империи — это символ рыцарского достоинства британской демократии.

«Независимая газета», № 4308[332]

Взгляд на историю очень часто зависит от текущего политического момента. Ныне в России наблюдается определенное оживление интереса к ее прошлому и, в частности, наблюдается еще и повышенное внимание к «арийскому вопросу», а самые известные толкователи этого «вопроса», как известно, проходили по ведомству доктора Й. Геббельса. Отсюда и все перегибы и перекосы.

Нынешнее поколение «истинных арийцев», кажется, подходит к делу весьма немудреным образом. На их взгляд, теории партайгеноссе Йозефа верны, только следует поменять в произведениях ариософов слово германец на слово русский — и все станет на свои места. Другое дело состоит в том, что миллионы замученных гитлеровцами русских граждан какгто не вписываются в теории западноевропейских уберфилософов в виде представителей «высшей расы». Что касается записных либералов и гуманистов, то их обычной реакцией на любое упоминание об ариях является истерика, хотя следует отметить, что эта публика сама определенно заражена расизмом, несмотря на все их декларации, только этот расизм обычно проходит под лозунгом «борьбы с азиатчиной». Обычно данный «малый народ» действует по отработанному сценарию и по отлитым еще двести лет назад штампам. Однако случаются иногда и оригинальные подходы к арийскому вопросу, так, один автор недавно утверждал, что древние арии являлись приверженцами т. н. гражданского общества, ну и, как следует полагать, провозвестниками Всеобщей декларации прав человека.

Основоположником теории гражданского общества является не кто иной, как Аристотель (384 до н. э., Стагира, полуостров Халкидика, Северная Греция — 322 до н. э., Халкис, остров Эвбея, Средняя Греция). Это был великий ученый, и очень долгое время западноевропейская научная мысль находилась под его безусловным влиянием, однако он же еще и был учителем и воспитателем никого иного, как Александра Македонского, одного из величайших завоевателей в человеческой истории и героя Востока, которого там называли Искандер Зулкарнайн. Нет сомнения, что многие арийские государства начинались как республики, но вот заканчивались они почему-то как империи.

Вообще-то, справедливости ради, следует признать, что арийская политическая мысль отличалась не приверженностью к монархическим формам правления или, наоборот, к республиканским, а скорее отличалась известной гибкостью и умением подлаживаться к местным условиям. Арии, как известно, являлись более всего завоевателями-экспансионистами, нежели мирными домоседами. Однако мы знаем, что все завоевания когда-нибудь заканчиваются, а далее начинается государственное строительство, в котором мнение и нравы покоренного населения должны быть обязательно учтены, если только есть стремление построить более или менее устойчивое общество.

Весьма показательной являлась политика Хеттского царства, одного из древнейших известных нам государственных образований индоевропейцев. Хеттское царство располагалось в центральной части Малой Азии в XVIII — нач. XII вв. до н. э., сами же хетты (поздн. неситы) пришли сюда, как это обычно считается, с северо-востока на исходе III тыс. до н. э. До определенного времени о них мало что было слышно, пока в XVIII в. до н. э. царь Анитта не объединил разрозненные племена в единое государство. Хетты во внешней политике отличались умеренностью экономических требований к завоеванным территориям, не покушались на их внутреннюю политику, оставляли у власти местные правящие династии, которые даже допускались к принятию общегосударственных решений, и предпочитали устраивать все дела на определенной долговременной договорной основе, устраняя тем самым большинство возможных недоразумений и облегчая, таким образом, все политические отношения. В ведение центральной власти хетты забирали всю внешнюю политику и требовали отчисления налогов на содержание армии и общегосударственные нужды. В религиозной области они отличались чрезвычайной веротерпимостью и даже практиковали «импорт» богов завоеванных городов-государств в свой пантеон, перенося захваченные статуи чужих божеств в собственные храмы. В принципе подобную политику проводили моголы, в отличие от, к примеру, западных европейцев с их принципами «куйюс регио, эйюс религио» («чья власть, того и религия») и «хороший индеец — мертвый индеец». Склонностью к чрезмерным жестокостям, в отличие от тех же ассирийцев, хетты не страдали, и потому их экспансия никогда не вызывала особого сопротивления со стороны окружающих государств и народов, кроме тех, которые сами претендовали на доминирование в регионе.

Внутренняя власть у хеттов была устроена следующим образом. Во главе государства стоял царь, который, как утверждают исследователи этого вопроса А. Волков и Н. Непомнящий[333], служил государству, а не владел им, в отличие от, к примеру, египетского фараона, бывшего неограниченным частным собственником всей своей страны с ее людьми и имуществом. Царю помогала решать государственные вопросы тулия (совет старейшин), в которую входили его братья и сыновья, обычно исполняющие обязанности министров, советников и командующих армией. Несколько ниже во властной иерархии стоял панкус (собрание воинов). Впрочем, все эти органы власти комплектовались, конечно же, не путем демократических выборов, а на основании родовых связей. Хеттское государство особенно примечательно тем, что, кажется, это самый ранний, из известных в истории, случай существования конституционной монархии. Как указывают А. Волков и Н. Непомнящий: «Первая известная нам конституция также появилась в стране хеттов. Именно этим словом — «конституция» — можно назвать указ царя Телепину, реформировавший систему передачи власти в стране, детально описавший действующие органы управления и четко разграничивший их полномочия. Сделано это было для того, чтобы избежать братоубийственной вражды среди хеттов, прежде ослаблявшей их»[334].

Вышеприведенная информация для современного представителя белой расы не выглядит такой уж необычной, а, скорее, даже вполне логичной, более того, само понятие «конституция» современному обывателю, даже не обязательно белому, кажется одним из синонимов цивилизации. Сейчас трудно назвать государство, которое бы не имело конституционных законов, даже если его правители время от времени занимаются ритуальным каннибализмом. Ибо традиции традициями, но и соответствовать общепланетарному мейнстриму в политике также необходимо.

Тот же Китай в настоящее время имеет все атрибуты современной политической машины: конституцию, парламент, выборы, разве что партийная система в Китае состоит из минимально возможного числа партий, но ведь никто никогда и не оговаривал их необходимое число. Между тем именно Поднебесная издревле славилась как воплощенный идеал имперского устройства и так называемого тоталитарного государства, короче говоря, как эталон восточной деспотии со всеми присущими ей особенностями, т. е. зажимом свободы слова и битьем бамбуковыми палками по пяткам. Однако, и вот это любопытнее всего, может статься, что китайская императорская система власти с ее мощным бюрократическим аппаратом вовсе не является собственным изобретением ханьцев, т. е. китайцев. Возможно, ее принесли сюда наши арийские предки вместе с лошадьми и боевыми колесницами. И то и другое, как уже доказано к настоящему времени, попало в Поднебесную с Запада, но не в смысле с Западной Европы или, упаси Господь, из Северной Америки, а с Запада в смысле из Северного Причерноморья или Малой Азии, так, очевидно, будет точнее.

Читатель, как я думаю, согласится со мной, что в обществе, а в особенности древнем, власть принадлежала тем, у кого в руках находилась военная сила. В районе же II тысячелетия до нашей эры она явно находилась в руках командиров отрядов боевых колесниц, каковые (колесницы) и были изобретены ариями.

Однако откуда в глубокой древности в Китае (!) могли присутствовать индоевропейские племена, причем в количестве достаточном для того, чтобы иногда захватывать власть над ханьскими княжествами? На это я могу ответить, что это вообще не вопрос. Северный Китай, т. е. территории выше Великой стены, в древности был просто набит арийскими кочевниками. Впрочем, и не кочевниками тоже. О чем можно узнать даже из вузовских учебников истории, вроде «Истории Китая»[335] под редакцией А. В. Меликсетова.

Так вот, в конце 20-х годов в районе Аньяна, который расположен в средней части бассейна реки Хуанхэ, на территории современной провинции Хэнань, археологами были открыты городище и могильники эпохи бронзы. При раскопках оказался обнаружен огромный архив надписей на гадательных костях, а их расшифровка позволила отождествить обнаруженное городище (район дер. Сяотунь) с хорошо известным по древним письменным памятникам государством Шан-Инь (1766–1122 гг. до н. э). Далее я предоставляю слово авторам учебника «История Китая», иначе боюсь, что читатель заподозрит меня в фантастических вымыслах.

«Письмо в аньянском архиве предстает в виде гадательных надписей со многими сотнями идеограмм-иероглифов и хорошо продуманным календарем с циклическими знаками. Раскопки же свыше десятка царских гробниц (курсив мой. — К.П.) поразили специалистов неожиданными находками: рядом с царственным покойником и многими сотнями сопровождавших его на тот свет сподвижников, жен и слуг были обнаружены великолепные изделия из бронзы, камня, кости и дерева (оружие, украшения, сосуды с высокохудожественным орнаментом и горельефными изображениями) и, что самое важное, великолепные боевые колесницы с тонкими и прочными колесами со множеством спиц, а также запряженные в эти колесницы боевые лошади. Ни колесниц, ни повозок, ни просто колес, за исключением гончарного круга, китайский неолит не знал. Не было в неолитическом Китае и одомашненной лошади, не говоря уже о том, что пригодные для колесниц породы лошадей вообще не водились и поныне не водятся в степях Сибири — они были выведены на Ближнем Востоке митаннийцами и хеттами, которые, к слову, изобрели и боевые колесницы, куда запрягались прирученные ими лошади. Обнаруженные археологами в царских гробницах Аньяна колесницы по своему типу являются копией хетто-митаннийских и вообще индоевропейских. Можно упомянуть также, что значительная часть бронзового оружия шанцев была снабжена украшениями в весьма специфическом, так называемом «зверином стиле» — с изображением животных в позе стремительного рывка, широко распространенном в зоне сибирских и евроазиатских степей»[336].

Сейчас я напомню о высказанном мной выше по тексту предположении. Не может ли быть такого, что китайский язык (впрочем у него много диалектов, но, тем не менее, предположим, диалектное членение состоялось много позже) есть креол на основе какого-то чуждого ханьцам языка? В данном случае можно предположить за язык-основу какой-то ИЕ язык, тем более опять же, выше я упоминал, что в древнекитайском обнаружены следы флексии.

В приведенном отрывке из учебника упомянут так называемый звериный стиль. Тот, кто интересуется арийской историей, при этих словах должен сразу понять, о чем идет речь. Так называется стиль древнего искусства, отличительной чертой которого являлось изображение как сложных композиций из нескольких животных, так и отдельных животных и частей их тела. Возник он в бронзовом веке, а наибольшее распространение получил в железном. Древнейшие образцы вещей, выполненных в этом стиле, известны в Закавказье и на Северном Кавказе, Египте и Месопотамии, в Поволжье, Приуралье, Средней Азии, Южной Сибири, Передней Азии, Индии и Китае — начиная с III–II тыс. до н. э. Звериный стиль дожил до поздних времен, так, известны древнерусские ювелирные изделия, резьба по камню, заставки рукописных книг и пр. с изображениями различных зверей, птиц и фантастических существ.

Перенос культурных традиций данного стиля, как следует понимать, осуществлялся индоевропейскими кочевыми племенами, да и само появление его было обусловлено некоторыми реалиями арийской кочевой жизни. Для кочевников охота, в частности облавная, была и средством существования, и спортом, и развлечением. Как пишет В. Кореняко[337], в древности, равно как и в Средневековье, существовал запрет применять оружие во время облавной охоты. Зверей не полагалось убивать, их только связывали. Пойманным копытным просто связывали вместе четыре конечности, а хищному зверю приходилось связывать не только четыре лапы, но и привязывать к этому узлу морду с завязанными челюстями. Свернутый таким образом в кольцо хищник мог скалить зубы, и именно эти особенности свойственны звериному стилю.

Следует признать, что аньянский археологический материал дает представление о впечатляющей жестокости шаньского правящего слоя. Так, в могилах умерших ванов (князей шаньцев) найдены сотни скелетов сопогребенных людей, рядом — целые погребальные поля с тысячами обезглавленных военнопленных и ямы с их отрубленными головами. Найдено около двух тысяч записей на гадательных костях о жертвоприношении людей (до 1500 человек одновременно). В фундаментах дворцов и храмов обнаружены сотни захоронений заживо погребенных. В поисках «материала» для человеческих жертвоприношений шаньцы предпринимали военные походы в радиусе нескольких сотен километров.

Общественно-политический строй в эпоху Шань-Инь можно было бы условно назвать древнейшим социализмом, при этом правитель, ван, выступал главным организатором производства. Он непосредственно возглавлял крупные земледельческие работы на государственных землях, причем работа коллектива общинников на этих землях считалась общественно полезным трудом и даже частью ритуально-магического обряда. Ван контролировал запасы продовольствия, которые делились на страховой, обменный, семенной и жертвенный фонд всей общины. Кроме труда общинников в ванском хозяйстве широко использовался труд захваченных холопов-военнопленных. Работы на государственных землях производились по велению шаньского оракула и в назначаемые оракулом сроки. Орудия труда, скорее всего, принадлежали государству, о чем могут свидетельствовать найденные под Аньяном склады, в которых хранились по несколько тысяч серпов и прочих орудий рядом с храмом предков вана[338].

Эпоха Шань-Инь считается самым древним периодом китайской истории, который подтвержден археологическими данными, более ранние династии можно пока считать легендарными. Государство Шань-Инь разгромили чжоусцы, по имени которых названа следующая эпоха в китайской истории, Чжоу (1122–255 гг. до н. э.). В эпоху Чжоу окончательно сложилась политическая система китайского общества, просуществовавшая с определенными модификациями до Синьхайской революции 1911 года. «Сыну Вэнь-вана, прославленному Чжоу-гуну, традиция приписывает если не создание, то как минимум оформление всей китайской машины управления и базовых принципов фнкционирования китайской культуры. В 196 году до н. э. император Гао-цзу, основатель династии Хань, провозгласил Вэнь-вана величайшим из всех правителей»[339]. Именно в эпоху Чжоу родилась идея о «Небесном Мандате», т. е. о поддержке Небом высшей государственной власти. В принципе эту идею можно выразить формулой «всякая власть от Бога». Гибель династии означала, по мнению чжоусцев, утрату ею Небесного Мандата.

Однако чжоу, равно как и шаньцы, не являлись ханьским народом. Были ли они индоевропейцами? Возможно. По крайней мере, их обычаи приближались к арийским, а цари этой династии были рыжеволосы[340]. Данным вопросом интересовался еще Г. Е. Грумм-Гржимайло, известнейший исследователь Азии и видный историк, чью книгу «Описание путешествия в Западный Китай»[341] можно рекомендовать читателю для ознакомления с проблемой.

Арийские народы, вне зависимости от их приверженности к монархическим и республиканским формам правления, всегда были подвижны, легки на подъем и склонны к экспансии. Нет ничего удивительного в том, что они в основном и являлись организующим элементом и связующими звеньями так называемых империй, громадных территориально-политических образований, вроде Британской империи, Российской и других, не менее примечательных организаций. Само понятие империя, широко используемое в настоящее время, довольно неопределенно и допускает широкий спектр толкований, а зачастую и недобросовестных спекуляций. Известно, что Российскую империю либералы всякого рода именовали «тюрьмой народов», а Великобританию, которая также являлась империей, данные либералы считали «оплотом демократии», что вызывает определенное недоумение, хотя нельзя не признать, что и «оплот демократии» в отношении народов «третьего мира» может выступать сущим людоедом. Впрочем, в большинстве своем все эти так называемые либералы являлись (и являются) заурядными русофобами, отсюда и привычный в наше время двойной стандарт Запада в отношении России.

Слово империя происходит от лат. imperium — власть, государство, а император — от лат. imperator — повелитель. Под империей обычно, в самом общем смысле, понимается обширное государство, включившее в свой состав территории других народов и государств путем завоеваний или же путем дипломатии. Вхождение в состав империи вовсе не обязано быть непременно насильственным. Известно достаточно случаев, когда слабые в военном отношении народы и государства сами просились под защиту русской монархии, чтобы уберечься от возможной резни со стороны соседей. Так, например, попала под российский скипетр Грузия. Сейчас (2008 г.) она ищет себе нового хозяина, очевидно полагая, что это для нее будет лучшей долей.

В общем и целом, как бы парадоксально это ни звучало, империя не обязана быть монархией, также и республику не стоит непременно отождествлять с демократией. Великобритания, как метрополия Британской империи, представляла из себя, как принято утверждать, конституционную монархию, в которой власть монарха ограничена законодательно. Однако справедливости ради следует отметить, что отличительной характеристикой британской конституции является ее отсутствие, вернее отсутствие какого-либо единого документа, который можно было бы назвать данным термином. Если сказать больше, то не существует даже точного перечня документов, которые бы относились к конституции как основному закону Великобритании. Тем не менее в принципе можно утверждать, хотя все это и выглядит достаточно странно, что Великобритания являлась в имперские времена демократическим государством, поскольку ее политическая система подразумевала не только выборность определенной части властных структур, но и действенность этой выборной части ее политической системы, в отличие от стран, в которых парламент представлял из себя или фикцию, или совещательный орган при короле.

Государство, в котором власть является выборной, называется республикой от латинского res publica, «общественное дело». Республикой являлся и Древний Рим, вернее сказать, что в начале им правили цари, но после изгнания Тарквиния Гордого (ок. 510 г. до н. э.) он стал республикой и пребывал в этом качестве, пока при Октавиане Августе (63 г. до н. э. — 14 г. н. э.) не превратился в империю. Между тем далеко не всегда республика, т. е. формально демократическая форма правления, может выражать волю народа. Зачастую власть в таких псевдовыборных государствах принадлежит узкому кругу несменяемых народом лиц, в то же время нельзя сказать, чтобы в той же Российской империи русский самодержец оставался глух к народному мнению. Любопытно, что если англичане имели выборное и демократическое устройство в метрополии, тогда как их колонии управлялись назначенными чиновниками и местными князьками-авторитаристами, то в России, наоборот, в тех регионах, которые, вроде бы, должны считаться колониями, а именно в Финляндии и Польше, существовали парламенты, несмотря на то, что собственно великорусское управление являлось полностью монархическим и самодержавным. Более того, крепостное право, существовавшее в Великороссии, не распространялось на большинство окраин, а некоторые инородческие окраины пользовались значительно большей свободой, чем жители «метрополии».

Такова жизнь.

Здесь необходимо заметить, что крепостное право не является следствием какой-то особой любви великороссов к рабству и тоталитаризму, в которой, с завываниями и пеной у рта, нас обвиняют разного рода вольнодумцы, карбонарии и страдальцы за народ. Увы, как мне представляется это дело, великорусская нация склонна как раз не к рабству и подчинению, а к своеволию, бунтарству, вечной неудовлетворенности и вечной же тяге к скитанию и поиску лучшей доли. Вообще же очень хорошо писал по поводу крепостного права Сергей Михайлович Соловьев в своей «Истории России»: «С начала нашей истории мы замечаем в России явление, ведущее ко многим очень печальным последствиям, — это несоответствие обширности страны с количеством народонаселения. Небольшое народонаселение разбрасывается в обширной стране, все более и более увеличивающейся пустынями. Рук недостает для дела, и никакое дело не спорится при отсутствии деятельности сообща. Земля дешева, работник дорог, его едва стает на удовлетворение первых нужд общества, о промышленном развитии нечего и думать по недостатку рук, государство осуждено оставаться земледельческим, сельским, бедным. Работник дорог, его приманивают и переманивают; наконец, чтоб небогатый служилый человек имел на своей земле постоянного работника, которого бы не мог переманить от него богатый сосед, работника прикрепляют к земле. Крепостной работник бежит, его продолжают переманивать, укрывать, засылать подальше, где бы его не нашли; владельцы бежавших вопят, требуя помощи правительства в поимке беглых, и Россия представляет любопытное зрелище гоньбы за человеком, за рабочею силою, стремления приобрести, поймать, усадить, прикрепить работника»[342].

Почему закрепляемый на земле крестьянин, хотя и скрепя сердце, соглашался на ограничение своих прав и почему все-таки государство вынуждено было прибегать к подобным мерам? А как еще было обеспечивать в российских условиях прокормление служивых людей, которые обороняли отечество? А без армии-то куда? Встречать врагов чтением «Всеобщей декларации прав человека»? Долго вы проживете с такими понятиями…

В 1762 году дворянство в России добилось освобождения от обязательной воинской и гражданской государственной службы; дворянство перестало подвергаться телесным наказаниям (!), освобождалось от рекрутской повинности. В стране начались волнения. Интересна их причина. Как пишет С. Ф. Платонов: «Волновались и крестьяне: в них ясно жило сознание того, что они обязаны государством работать на помещиков именно потому, что помещики обязаны служить государству; в них жило сознание, что исторически одна обязанность обусловлена другой. Теперь снята дворянская обязанность, следует снять и крестьянскую. Но крестьяне видели, что правительство, разрешив дворянский вопрос, не замечает связанного с ним вопроса крестьянского. Поэтому начались крестьянские волнения»[343].

«Указ о вольности дворянской», изданный Петром III, являлся явной ошибкой. Очевидно, с него и началось общее разложение дворянского слоя. Однако следует признать, что до 1762 года принципы общественного устройства России не предусматривали никакого паразитизма. Заметьте, читатель, насколько ясно представляло себе русское крестьянство причины своего крепостного состояния. Так вот, может быть и то, что именно последующий за этим указом раскол в обществе и отдаление его правящего слоя от народной основы и привело к событиям 1917 года и к полному истреблению властных верхов.

Однако вернемся к самой демократической из всех демократических империй — к Британской. Всякого рода русофобствующие граждане обвиняют Россию в империалистическом хищничестве и непреодолимой тяге к захвату территорий. И кто же обвиняет? Все как один — приверженцы западных ценностей. Но что там Россия! Не хотите ли посмотреть на Империю Британскую? А она, между прочим, является самой крупной из всех когда-либо существовавших на этой земле империй за всю человеческую историю. В период между Первой и Второй мировыми войнами она занимала до четверти всей земной суши и контролировала до четверти населения планеты. Куда там до нее России, территория которой в советские времена достигала 1/6 мировой, и на этой территории максимально проживали 288 млн. человек к 1989 году.

Британская империя развалилась после войны, вернее, развалила ее Россия, и, как ни странно, России немного помогали в этом деле США, у этих оказались свои планы. Тем не менее Британское содружество наций не испустило дух окончательно. Оно трансформировалось в Содружество наций (вроде нашего нынешнего СНГ), объединенное в языковом (английский здесь в большом ходу), экономическом и культурном плане. Общая численность населения стран Содружества на начало XXI века составляла 1,8 млрд. человек, или что-то около 30 % от общемирового. Не следует забывать еще и тот факт, что Великобритания всегда находилась и находится в особых отношениях со своей бывшей колонией, США, чтобы наконец начать осознавать, куда мы попали. Сейчас русский читатель должен понять одно немудреное обстоятельство — единственный народ, который на равных может соперничать с разросшимся до полного неприличия англосаксонским спрутом — это великороссы. Не так уж и плохо для потомков недавних крепостных. Читатель может спросить: «А зачем нам, собственно говоря, бороться с этим гадким октопусом, разве он нам мешает?». На что можно ответить: «В этом мире все мешают друг другу, и русский империализм ничуть не хуже и не лучше других, однако у англосаксонского в частности и у западноевропейского империализма вообще есть ряд пугающих особенностей, с которыми русскому народу пришлось столкнуться в 41–45 годах прошлого столетия».

Речь пойдет о расизме, который если уж и не является изобретением западной цивилизации (по С. Хантингтону), но именно ею он наиболее активно эксплуатировался. (Здесь отмечу, что все попытки приписать русской нации какой-либо геноцид или этноцид при расширении ее имперского владычества заранее обречены на провал, потому что ничего подобного, просто-напросто, не существовало.)

Не знаю, какая зараза проникла западному человеку в мозги, но, кажется, именно после открытия Нового Света расизм стал прогрессировать в умах новоявленных колонизаторов. Трудно описать зверства испанцев в открытой ими Америке, в результате которых целые народы оказались стертыми с лица Земли, однако испанцы, кажется, не додумались до разработки научных и идеологических систем, обосновывающих господство «избранной испанской расы»[344]. Куда как большую поддержку идеологии расизма оказал англосаксонский мир, это можно объяснить как и тем, что Англия с некоторого времени стала ведущей колониальной державой Европы, так и некоторыми особенностями британского мировоззрения. Как писал в свое время А. Тойнби, представлять которого нет необходимости, в своем «Исследовании истории»: «расовые предубеждения, порожденные английским протестантством… к несчастью, стали определяющим фактором в становлении расовых отношений во всем западном мире».

Между тем первое сколько-нибудь значимое сочинение в области расовой теории было написано во Франции Жозефом-Артуром де Гобино (Gobineau) (1816–1882), французским дипломатом, социологом, писателем и публицистом. Называлось оно «Опыт о неравенстве человеческих рас», где он, кстати, отмечал следующее: «Этот религиозный кодекс индусов («Манава-Дхарма-Шастра». — К.П.), составленный после появления великих поэм, но основанный на очень древних документах, упоминает, что Маха-Цин, большая страна Китай, была завоевана племенами отколовшихся кшатриев, которые перешли Ганг, некоторое время бродили в Бенгалии, затем прошли через горы на востоке и рассеялись в южной части Поднебесной Империи. Так они цивилизовали местные народы»[345]. Де Гобино помещает местообитание вышеназванных кшатриев на территории китайской провинции Хо-Нань (так в переводе), однако несколько непонятно, какую конкретно он имеет провинцию в виду, поскольку в Китае есть Хэнань, она дальше к северу и Хунань, она ближе к югу. Впрочем, известный советский этнограф С. А. Токарев, издеваясь над де Гобино, излагает его гипотезу следующим образом: «Китайская цивилизация была создана «ветвью белых людей», которых на то уполномочило «провидение»; они прибыли-де некогда из Индии, поселились в Хунани и там смешались с местным населением»[346]. Не могу сказать, насколько в этом деле замешано провидение, однако выше я уже приводил сведения, вовсене относящиеся к труднодоступным, о результатах раскопок в Аньяне (пров. Хэнань), согласно которым индоевропейское присутствие, да еще на положении царствующих родов, в Китае в древнейшие времена имело место. Так что издевки издевками, а де Гобино в чем-то определенно прав, если, конечно, не считать некоторого недоразумения с Хо-Нанью.

Здесь следует отличать исторические изыскания расологов и ариософов от их собственно расистских воззрений. А в этих воззрениях при ближайшем рассмотрении оказывается множество чрезвычайно любопытных моментов. Всем любителям истории и антропологии должен быть известен так называемый поперечно-продольный индекс, известный под наименованием головного или черепного (при измерении на черепе) указателя[347]. Так вот, Отто Аммон и Жорж Ваше де Ляпуж первыми выдвинув ли гипотезу о зависимости психических качеств и социального положения какого-либо человека от величины головного указателя. Т. е., по их мнению, долихокефалы, как правило, одареннее, энергичнее, у них сильнее развиты волевые качества, а потому и достигаемый ими социальный статус выше. Вообще-то данная гипотеза, при здравом ее рассмотрении напоминает в большей мере так называемый стеб, нежели что-то серьезное. Если расовые признаки служат для лучшего приспособления к климату изначального ареала проживания, то каким образом этому приспособлению может служить форма черепа? Однако и Аммон, и Ляпуж постарались подкрепить свою гипотезу практическими наблюдениями, один — обследовав 30 тыс. новобранцев в Бадене, а второй — обследовав 20 тыс. французов. При обобщении материала получилось так, что головной индекс и социальное положение обследуемых коррелировали между собой.

Однако Отто Аммон не успокоился на этом и предположил, что европейские брахикефалы (Homo alpinus) — это потомки древнего местного населения Европы, занимающие в целом более низкое общественное положение, а долихокефалы (Homo europaeus) — это потомки пришлых арийских завоевателей[348]. Откуда пришли эти арийские завоеватели в Германию и вообще в Европу, мы сейчас даже и не станем гадать, поскольку Европа со всех сторон света окружена морем и только на востоке она граничит с землями, которые ныне занимают славянские народы. Славянские же народы как раз и говорят на индоевропейских синтетических флективных языках в отличие от западноевропейских ИЕ народов, говорящих на ИЕ креолах (моя-твоя-понимай).

Де Ляпуж также не успокоился на достигнутом и объявил, что превосходство арийской расы, в той же Европе, связано не с историческими обстоятельствами, а с социальным отбором. Таким образом, короткоголовые оказались дважды проклятыми, по одной версии в качестве покоренного населения, по другой — просто в качестве закоренелых простофиль.

Между тем в XIX веке начинается эпоха Бисмарка (1815–1898 гг.), князя и политического деятеля Пруссии, который, опираясь на прусскую же армию, осуществил к 1871 году объединение Германии, как это написано в БСЭ, на «прусско-милитаристской основе». Скажем прямо, вот эта так называемая прусская основа вовсе не являлась германской по своей крови, про которую любили рассуждать «истинные арийцы». Основа прусских земель — это южное побережье Балтийского моря, т. е. земли, издревле заселенные славянами, которые были, просто-напросто, онемечены в ходе очередного этапа «дранг нах остен». Начало натиска германцев на западных славян относится ко временам Генриха I Птицелова, первого представителя Саксонской династии на германском престоле (919–936 гг.). А уже в 30-х годах XIII века Тевтонский орден приступил к завоеванию пруссов, относимых обычно к балтам, каковое и закончил к 1283 году. Предки «истинных арийцев» сунулись и далее на Восток, однако 5 апреля 1242 года Александр Невский на некоторое время отбил у них охоту к перемещению в данном направлении. За что и поныне (спустя более чем 700 лет!) ненавидим российскими европеизаторами до судорог.

Впрочем, вернемся в XIX век. Объединенная Бисмарком Германия, кажется, начинает понимать, что пока она была разделена на мелкие княжества, а ее лучшие сыновья, вроде Клаузевица, служили тоталитарной Московии, Франция, а более всего Англия захватили чуть ли не все территории слаборазвитых папуасов и индейцев и сейчас пожинают плоды колониальной политики. Германия спешно строит военный флот, Германия захватывает колонии в Африке и Океании, Германия нуждается в идеологии, которая бы обосновывала верховенство белой расы. Поскольку в этом вопросе французы и англичане продвинулись уже далеко вперед, то немцы не стали изобретать велосипед и воспользовались как сочинением де Гобино, так и трудами англичан, в частности Хьюстона Чемберлена (1855–1927).

Значение трудов Хьюстона Стюарта Чемберлена, английского аристократа, женатого на дочери Вагнера, в деле формирования нацистской расовой идеологии переоценить невозможно. Как писал в свое время Георг Шотт, первый биограф Гитлера: «Немецкий народ, не забудь и всегда помни, что это «иностранец» Чемберлен назвал «иностранца» Адольфа Гитлера твоим фюрером… Сто лет назад таким же был англичанин Карлейль… Сегодня именно англичанин Чемберлен с первых шагов Адольфа Гитлера понял, что тот избран судьбой»[349].

Здесь читатель может решить, что расистские идеи одного экстравагантного англичанина еще не говорят о зараженности расизмом англосаксонского сознания, а влияние идей этого англичанина на мышление вождей Третьего рейха еще не говорит о влиянии англосаксонского шовинизма на мировоззрение немецкого народа. Однако давайте зададимся вопросом: а каким образом в сознании немецкой нации, две тысячи лет своей истории окруженной европейскими народами, могла вообще возникнуть какая-либо база для расизма? Т. е. чем похожи поляки, чехи, словаки, с коими граничили германцы на востоке, на негров? Или, к примеру, чем похожи французы, отгрызавшие куски немецкой территории с запада, на китайцев?

Дело еще и в том, что Германия ступила на путь колониальных захватов очень и очень поздно, в конце 80-х годов XIX века, в это время ею были приобретены колонии: в Африке — это Того, Камерун, Руанда, Бурунди, Танганьика, Намибия; в Азии — порт Циндао, арендованный у Китая на 99 лет; в Океании — Германская Новая Гвинея, Науру, Палау и др. После 1-й мировой войны колонии у Германии были отторгнуты. Откуда бы за такое короткое время германцу осознать себя белой расой и вообще озаботиться расовой проблемой? Что же касается так называемой еврейской расы, которой А. Гитлер изрядно возмущался в «Майн кампф», то не могу удержаться от одной истории, рассказаной неким Львом Гудковым (центр Ю. Левады) на сайте Полит. Ру: «Совсем недавно у меня была встреча с одним китайским евреем. Не знал, что он еврей. Он говорил, что в Китае жуткий антисемитизм. Я как-то осторожно спрашиваю: а как, собственно, опознают? Он говорит: но неужели по мне не видно?»

Основным рассадником расизма в Европе явились, что ни говори, англичане с их наработанной веками практикой общения с низшими расами. Если читатель мне не доверяет в этом моем суждении, то могу порекомендовать ему к прочтению хорошую книгу М. Саркисянца «Английские корни немецкого фашизма: от британской к австро-баварской расе господ», которая представляет собой курс лекций, прочитанный в Гейдельбергском университете. В Сети она присутствует.

Между тем корни англосаксонского расизма находятся не в пространстве каких-то расовых антагонизмов, а более всего в экономической сфере. Т. е., как всегда, красивыми поэтическими творениями о «бремени белой расы» оказались прикрыты волосатые уши капиталистических мародеров. Сейчас же зададимся вопросом, почему идеология расового превосходства с необходимостью должна была сопровождать сохранение рабской рабочей силы в колониях? Ответ, конечно же, есть, и здесь мы обратимся к статье Н. Г. Скворцова «Этничность, раса, способ производства: неомарксистская перспектива»:

«Несомненно, европейские государства имели достаточно экономической и военной мощи в колониях, и идеологическая гегемония, казалось, была излишней. Режим Римской империи, например, основывался на рабском труде и нуждался в нем, но расистской идеологии не имел. По мнению Р. Томпсона, дело заключается не только в экономических потребностях, но и в культурных основаниях европейского общества в XVII–XVIII вв. Становление капитализма и его экспансия происходили в контексте господства философии «естественного права» Просвещения в интеллектуальной атмосфере Европы. Эта философия исходила из того, что все люди созданы равными и, следовательно, обладают равными правами (в первую очередь — правом на владение собственностью). Поддержание такой идеологии было очень важным для подрыва феодальных привилегий, основывавшихся на правах наследования. Из этой философии логически следовало, что различия, существующие между людьми в их образе жизни, привычках, обычаях, являются результатом различий в условиях окружающей среды и в исторической ситуации, а не неизменных биологических (расовых) характеристик. «Инвайронменталистская точка зрения на человека, — пишет Р. Томпсон, — пришла в явное противоречие с формами контроля труда в колониях, особенно с рабством в Америке»[350].

Капитализм, основанный на использовании труда свободного от крепостной или рабской зависимости работника, вполне соответствовал идеям «естественного права» и опирался на них. Капиталистические производственные отношения в корне подрывали организацию труда, построенную на труде рабов или крепостных. Но, с другой стороны, экономическая выгода, которую сулила эксплуатация «цветных» рабочих в колониях, стимулировала появление и широкое распространение «теорий» о превосходстве одной расы над другими»[351].

Отсюда следует, что Германия не могла являться родиной европейского расизма ни в коем случае. Для прорастания подобных теорий в массе людей требуются годы и годы колониальной практики с тесным контактом с представителями иных рас, а этот опыт у Германии был ничтожен, он не имел такого масштаба, как у Великобритании, Испании, Франции и т. д.

Самое интересное, что еще одним народом, искушенным в колониальных делах, чей опыт превосходил даже опыт англичан, являлись великороссы, но… Российские власти хотя и сажали бунтующих поляков на штыки, вовсе не намеревались загонять их, как негров-рабов, на кофейные плантации или, за неимением таковых, на картофельные поля. Зададимся вопросом, чем же сознание великороссов отличалось от сознания англосаксов? Становление капитализма в России произошло в более поздние сроки, чем в Англии, и в совсем других условиях. Как Петр I ни пытался превратить Православную Церковь в департамент по делам религий, этого превращения все-таки не произошло, и великоросс по своему образу мышления в XIX веке очень сильно отличался от англичанина-протестанта с его специфической этикой.

Таким образом, отсутствие в современной России религиозного православного духа и насаждение принципов западноевропейского либерализма создают в нашей стране условия и для широкого распространения расизма, благо что недостатка в контакте с инородцами на территории России не наблюдается. Причем разносчиками расизма в России будут граждане с так называемым «европейским» мышлением, преданные идеалам демократии и пр. Если все будет идти так, как оно идет сейчас, то уже через три-четыре десятилетия расизм прорастет сквозь российское общество и накрепко соединится с его организмом. Таковы мои прогнозы, а насколько они могут быть исполнены, покажет будущее.

Вернемся, однако, к Германии, население которой в начале XX века увеличивалось ударными темпами, по 900 тыс. человек в год, как это указывал А. Гитлер в своем супербестселлере «Майн кампф». Это сейчас Германия приглашает турок подметать улицы своих городов, а в те времена она и своих граждан не знала, куда пристроить, ее же попытка захватить колонии и тем самым расширить экономическую базу германского народа провалилась из-за неуемной жадности англосаксов и их союзников французов. Если бы Россия вошла с Германией в блок, то ситуация, конечно же, поменялась бы самым радикальным образом, но правительство Николая II выбрало иной путь и этот путь привел к гибели династии, поражению России и Германии и торжеству Британской империи. Почему русский истэблишмент принял самоубийственное для себя решение, остается только гадать, но, скорее всего, дело было не только в глупости или измене.

После окончания 1-й мировой войны вопросы, которые стояли перед Германией, решены не были. Предпринимать вторую попытку войны с Англией за колонии, не заручившись поддержкой России, было невозможно. Это в фатерлянде понимали прекрасно, но по этому поводу имелись различные предложения. Так, А. Гитлер уже к 1924 году исключил войну с Англией из своих внешнеполитических планов, а это исключение автоматически означало войну с Россией. М. Саркисянц в своей книге указывает: «После того как в НСДАП победила ориентация Гитлера на Англию (в противовес ориентации Отто Штрассера на Россию[352] и колониальные народы), судьба Германии во Второй мировой войне геополитически была предрешена. Была предрешена роль Германии, которую Ханс Гримм определял не в последнюю очередь как роль «британского форпоста на Востоке»[353].

Сейчас давайте зададимся вопросом: кто же способствовал приходу А. Гитлера во власть? Конечно же не товарищ Сталин.

Между тем и внутри английского истеблишмента после 1-й мировой войны шли ожесточенные, хотя и скрытые, дебаты. Одна часть правящего класса Великобритании, во главе которой находился лорд Чемберлен, хотела, если и не открытого союза с Германией, то хотя бы тайного сговора. Эта часть всячески поощряла фюрера, способствовала его внешнеполитическим акциям и т. д., надеясь тем самым уберечь Британскую империю от германской угрозы. Другая часть ей противодействовала. Мотивы оппозиции в точности указать сложно, скорее всего, здесь присутствовали, по крайней мере, две группировки, одна из них проамериканская, которая хотела торговли США с английскими колониями на условиях фритредерства. Здесь, кроме всего прочего, рекомендую читателю ознакомиться с Приложением 2 к этой книге, которое может помочь ему разобраться с некоторыми вопросами по началу 2-й мировой войны.

Однако нас сейчас интересует не это.

У Германии был выбор — драться за колонии, заселенные папуасами, или за земли на востоке, населенные великорусским народом, который предполагалось отчасти перерезать, отчасти превратить в рабов. Идеологическая база принципиально была уже готова с XIX века, т. е. со времен колониального соперничества. Этой базой являлась расовая теория, заимствованная у англосаксов и переработанная под немецких пользователей. Германия сделала свой выбор в пользу Гитлера в 1933 г., Гитлер окончательно сделал свой выбор в 1924 г., ну а результаты нам сейчас известны. Кстати говоря, в документе подписанном 27 апреля 1942 г. Э. Ветцелем — начальником отдела колонизации 1-го главного политического управления Восточного министерства, предлагалось еще и следующее:

«Чтобы избежать в восточных областях нежелательного для нас увеличения численности населения, настоятельно необходимо избегать на Востоке всех мер, которые мы применяли для увеличения рождаемости в империи. В этих областях мы должны сознательно проводить политику на сокращение населения. Средствами пропаганды, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей.

Нужно показывать, каких больших средств стоит воспитание детей и что можно было бы приобрести на эти средства. Нужно говорить о большой опасности для здоровья женщины, которой она подвергается, рожая детей, и т. п. Наряду с этим должна быть развернута широчайшая пропаганда противозачаточных средств. Необходимо наладить широкое производство этих средств. Распространение этих средств и аборты ни в коей мере не должны ограничиваться. Следует всячески способствовать расширению сети абортариев. Можно, например, организовать специальную переподготовку акушерок и фельдшериц и обучать их производить аборты. Чем качественнее будут производиться аборты, тем с большим доверием к ним будет относиться население. Вполне понятно, что врачи также должны иметь разрешение производить аборты. И это не должно считаться нарушением врачебной этики.

Следует пропагандировать также добровольную стерилизацию, не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней. Следует сократить до минимума подготовку русских врачей по этим специальностям, не оказывать никакой поддержки детским садам и другим подобным учреждениям. Наряду с проведением этих мероприятий в области здравоохранения не должно чиниться никаких препятствий разводам. Не должна оказываться помощь внебрачным детям. Не следует допускать каких-либо налоговых привилегий для многодетных, не оказывать им денежной помощи в виде надбавок к заработной плате»[354].

Увы, все, что планировали сделать нацисты после своей победы, сделали российские власти после 1991 года. Задумайтесь об этом, читатель.

«РЕЛИГИОЗНОСТЬ НОРДИЧЕСКОГО ТИПА»

Прежде всего выясняется, что индо-германская религиозность не коренится ни в каком страхе, ни в страхе перед божеством, ни в страхе перед смертью.

Г. Ф. К. Гюнтер[355]

Сложно назвать человека, который совершил бы для белой расы больше, чем И. Христос, и сложно найти человека, на которого бы вылилось больше, чем на Христа, грязи и клеветы. Здесь читатель может усомниться, почему именно для белой расы, под которой обычно подразумеваются европейские народы, разве он не указал путь к Богу для всего человечества?

В том-то все и дело, что по пути, указанному Христом, пошли в основном именно европейцы, в число которых, так или иначе, входят и славянские нации. Китайцы, как известно, стараются держаться подальше от «авраамистических» религий, у индусов свое мировоззрение и верования, хотя и круто замешанные на арийском ведизме, арабы и тюрки идут по пути Мухаммеда, что касается африканских негров, то тут, к сожалению, трудно что-то утверждать в общем.

Между тем сторонники «нордической идеи» не жалуют христианство, считая его еврейским изобретением, предназначенным специально для «охмурения гоев». Какие основные претензии выдвигаются в данном случае? Если коротко, то следующие:

1. Бог, упоминаемый в Ветхом Завете, есть бог евреев. Например: «…и пойдешь ты и старейшины Израилевы к царю Египетскому, и скажете ему: Господь, Бог Евреев, призвал нас…» (Исх. 3,18) и т. д.

2. По словам Матфея, Христос утверждал: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Матф. 15,24).

3. Ап. Павел утверждал: «…какое преимущество [быть] Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче [в том], что им вверено слово Божие» (Рим. 3, 1–2).

4. Христианство в России в настоящее время чуть ли не официально начинают называть иудеохристанством, а Патриарх РПЦ Алексий II в речи от 13 ноября 1991 года в центральной синагоге г. Нью-Йорка сказал иудейским раввинам: «Дорогие братья, шолом вам во имя Бога любви и мира! Бога отцов наших…»[356].

Достаточно серьезные упреки в адрес христианства высказывались и известными ариософами, слова которых можно было бы и отбросить, как мнение «мерзких наци», но если честно, то лучше не отбрасывать, а постараться ответить на них. Так, Г. Ф. К. Гюнтер писал: «Верноподданническое, рабское отношение человека к Богу особенно характерно для религиозности семитских народов. Имена Ваал, Адон, Мелех, Раббат и другие все подчеркивают власть Бога как господина над склоняющимся перед ним человеком-рабом, его творением. Для индогерманцев почитание бога, молитва божеству означали развитие достойных почета побуждений: римляне называли это «колере», эллины — «терапевейн». В семитских языках слово «молиться» восходит к корню «абад», что означает «быть рабом». Анна дарует Яхве, особому еврейскому богу, своего сына, сына его рабыни (1-я Самуила, 1, 11). Давид называет себя рабом своего бога (2-я Самуила, 7, 18); то же делает Соломон (2-я Царств, 3, 6). Яхве вызывает «ужас» (2-я Моисея 23, 27; Исайя 8, 13). Индогерманцы никогда не воспринимали так своих богов. И в христианстве поведение человека по отношению к Богу часто обозначается термином «смирение», религиозность сводится к осознанию себя «рабом Божьим». Это не по-индогермански, здесь сказывается влияние восточной религиозности»[357].

Итак, вывод из всего этого делается простой: раз бог еврейский, то пусть сами евреи и веруют в своего еврейского божка Яхве, а нам, ариям и потомкам ариев, необходимо поклоняться арийским богам, Сварогу, Перуну и Велесу, и исповедовать религию родноверия. Кроме того, арию не пристало быть рабом, арии — это отважные, бесстрашные воины, что они неоднократно доказывали делом, а страх живет у воина в кулаке, а не в сердце.

Все это так.

Но есть некоторые нюансы.

Редкий автор, пишущий по арийской тематике, не противопоставляет ариев и евреев, и зачастую бывает так, что он только потому удерживается от валяния евреев в грязи, что сам принадлежит к ним. Слово «еврей» действует на любого арийского националиста словно красная тряпка на быка, в то время как слово «арий» может довести еврея до исступления, благо отзвуки нацистских маршей до сих пор еще гуляют по планете, то затихая, то явственно становясь громче.

Многие люди задавались уже вопросом (впрочем, и будут еще задаваться): «почему евреев так упорно ненавидят многие народы и почему эта ненависть не утихает»? Сами евреи зачастую отвечают на него приблизительно в том духе, что всякое гойское быдло, которое в подметки не годится богоизбранному народу, и не может любить великих еврейских уберменшей из злобного чувства неполноценности, каковое объяснение, естественно, не добавляет разрядки в отношениях.

Что касается меня, то я бы и вовсе не упоминал об этой любопытной, с научной точки зрения, человеческой общности, если бы не было разговора о верованиях арийских народов и, что самое главное, не было бы разговора о Христе, про которого обычно утверждают, что он был евреем по национальности. Причем евреи, при всей их злобной ненависти к Спасителю, назойливо утверждают окружающим народам, что Спаситель — еврей, конечно же еврей и безусловно еврей. Хотя при таком-то отношении что, казалось бы, стоило списать Христа с еврейского баланса, если уж так он застит солнце Израиля. Тем более что евреи отдали Христа на смерть в руки римлян, и вот после такого подлого предательства (предательства при том условии, что Христос был евреем) как может еще поворачиваться язык что-то утверждать о какой-то его еврейской национальности? Давайте просто задумаемся, что означает передача своего соплеменника в руки иноземных поработителей для расправы, даже если этот соотечественник в чем-то, возможно, был, по мнению сынов Иуды, глубоко не прав? Кроме того, национальность, принадлежность к этносу есть понятие культурное и основывается еще и на самоопределении, и в той и в другой категории принадлежность Христа к еврейству, мягко говоря, не является безусловной и, более того, отвергалась им.

Но вот в чем еще состоит проблема. Много ли людей задавались вопросом: а так ли уж бесспорно причисление еврейства к числу наций? Национально ли интернациональное сообщество журналистов, финансистов, маклеров, сутенеров, спекулянтов, торговцев, политиканов, ученых, писателей, преподавателей и аферистов. Где здесь, собственно говоря, нация? Здесь у нас цыганщина какая-то, но цыганки не выходят замуж за славян с целью получения фамилий, заканчивающихся на — ов, — ев или, на худой конец, хотя бы на — айс, а цыгане не лезут управлять русской культурой, довольствуясь продажей некачественного спирта.

О формировании еврейской общности достоверно известно лишь то, что это формирование или состоялось уже в Египте, или же, что более вероятно, по выходу из него. Книга «Исход» возводит еврейскую генеалогию к семейству патриарха Иакова, вошедшего в Египет в количестве семидесяти душ. Однако эта генеалогия имеет столь же исторически правдоподобный характер, что и происхождение поляков от Ляха, а тюрков от Огуз-хана. На деле, накануне исхода мы застаем евреев в виде двух групп строительных рабочих, трудящихся на постройке складских сооружений в Пифом и Раамсес. (Исх. 1, 11). Как отмечает Электронная еврейская энциклопедия (ЭЕЭ)[358] Пер-Рамсес (библейский Раамсес) и Пер-Атом (библейский Пифом) были построены в царствование Рамсеса II (правил ок. 1290–1224 гг. до н. э.) и, следовательно, при нем и состоялось закрепощение евреев. Однако, по моему мнению, наиболее вероятными версиями по поводу обстоятельств оргнабора вышеупомянутых строителей являются следующие: 1. Возможно, что евреи не представляли из себя иноэтнической группы в Египте, а были египтянами, мобилизованными на стройки древнеегипетского народного хозяйства. В этом случае получает обоснование присущий евреям обычай обрезания (египтяне обрезались). В эту версию входит также и та догадка, что данными египтянами оказались репрессированные за веру сторонники религии Атона (бывшей государственнойпри Эхнатоне (правил ок. 1365–1348 гг. до н. э.). 2. Возможно, что данные рабочие группы были сформированы из числа военнопленных. Дело в том, что Рамсес II вел большую войну с хеттами, в ходе которой он совершал походы в Финикию, Южную и Северную Сирию, захватил несколько палестинских городов и т. д. 3. Третья версия представляет из себя комбинацию двух первых версий и состоит в том, что в трудовые лагеря в Раамсес и Пифом, которые заполнялись захваченной на войне рабочей силой, ссылались еще и «внутренние враги» государства — сторонники религии Атона. Так в эти лагеря попал и египетский принц Мозес[359] (Моисей) вместе со своими единомышленниками. Увы, в те времена шла война с хеттами и Рамсес II, в решительности которого можно не сомневаться, предпочел избавиться от возможных поползновений «гидры внутренней контрреволюции».

Наиболее логичной кажется третья версия, еще и потому, что рабочих безжалостно изнуряли, что менее вероятно в случае их комплектования из числа добропорядочных единоплеменных египтян, даже и в условиях войны. Следствием дурного обращения явились повальные заболевания, охватившие вышеозначенный пролетариат. Дальнейший поворот событий рисует римский историк Корнелий Тацит: «Большинство писателей сходятся на следующем. Некогда на Египет напала заразная болезнь, от которой тело человека становилось безобразно. Царь Бокхорис обратился с мольбой о помощи к оракулу Аммона и услышал в ответ, что страну следует очистить, выселив в чужие земли людей, навлекших на себя гнев богов. Когда их разыскали, собрали отовсюду и вывели в пустыню, они впали в отчаяние и не в силах были двигаться. Тогдаодин из изгнанников, по имени Моисей, стал убеждать остальных не просить помощи ни у богов, ни у людей. «И те и другие, — говорил он, — отступились от вас. Положитесь же на самих себя и знайте, что вождь небесный направляет ваш путь; едва лишь он подаст вам помощь, как вы тут же сумеете избавиться от нынешних бедствий». Все согласились и, не зная пути, побрели по первой попавшейся дороге»[360].

То, что еврейское сообщество в библейские времена, до т. н. «Вавилонского пленения» (586–539 гг. до н. э.), не являлось узкоэтническим, подтверждает, в принципе, так же и ЭЕЭ, согласно которой: «В библейский период евреем являлся всякий, кто принадлежал к еврейскому национально-религиозному сообществу — даже если он не происходил от одного из колен Израилевых»[361]. Я согласен, что фраза энциклопедии на этот счет составлена довольно двусмысленно, но где вы, собственно говоря, видели еврейский источник, лишенный определенной двусмысленности?

Таким образом, еврейская общность до начала VI в. до н. э., т. е. в течение практически пяти веков от начала своего оформления, представляла собой не более и не менее как религиозную корпорацию, в чем, собственно говоря, нет ничего необычного, поскольку подобные объединения в человеческой истории имели место и отличались они подчас чрезвычайной устойчивостью. Необходимо отметить, что в еврейской среде не существовало публичной власти как таковой, в полном объеме полномочий, какую мы привыкли видеть у традиционных этносов. Еврейская власть — это скорее теократия, чем прямая и непосредственная княжеская власть, к примеру, того же египетского фараона, над жизнью, имуществом и душой подданных.

Обособление евреев по этническому принципу, вернее преобразование еврейской корпорации в касту-корпорацию, началось после возвращения из Вавилонского пленения (после 539 г. до н. э.), при Эзре (Ездра), который прибыл в Иерусалим в середине V в. до н. э. Во времена Эзры были проведены религиозные реформы и запрещены смешанные браки. В чем состояла суть предпринятых тогда изменений? Если в религиозную корпорацию открыт доступ всем желающим, согласным принять корпоративные правила, то в касту-корпорацию идет набор, в основном по наследственному признаку, однако в случае людских потерь или иных обстоятельств может быть допущена компенсация этих потерь за счет некоторого прозелитизма (так называемые герим), что иногда и происходило, а в ограниченном, строго дозированном виде, происходило всю еврейскую историю.

Между тем включение еврейской общности в орбиту эллинистической цивилизации приводило к тому, что множество евреев подпадало под ее влияние, что конечно же, порождало и ответные меры, такие как восстание Маккавеев (167 г. до н. э.). К тому времени евреи активно применяли в качестве разговорного греческий язык, а иврит постепенно вытеснялся из повседневного общения. Дольше всего иврит сохранялся в качестве разговорного языка в Иудее (до II в. н. э.).

Здесь я не собираюсь описывать всю еврейскую историю, хочу только отметить одно важное явление, которое имело широкое распространение ко времени рождения Христа. ЭЕЭ об этом явлении пишет в свойственной для еврейских изданий двусмысленной манере, тем не менее приведем его полностью: «Однако наиболее характерным для этого периода (конца I тыс. до н. э.) было быстро увеличивавшееся число так называемых себоменой («почитатели» на греческом) — неевреев, признававших основы еврейской веры (в первую очередь, монотеизм), но не перешедших в иудаизм и не соблюдавших еврейских религиозных предписаний. КI в. н. э. их, по некоторым данным, насчитывалось несколько миллионов (курсив мой. — К.П.). С точки зрения выработанных к тому времени в иудаизме критериев, себоменой не считались евреями».

Итак. Если перевести с еврейского русского на русский русский, то себоменой не были евреями (т. е. членами еврейской касты-корпорации), не были иудаистами (т. е. поклонниками еврейского культа Яхве), но были монотеистами. Вот с этого, как говорится, и следовало бы всегда начинать. И, кроме того, что это еще за критерии упоминаемые ЭЕЭ, и с каких пор критерии национальной принадлежности вырабатываются какой-либо религией?

Вернемся к 1-му пункту претензий «истинных арийцев» к христианству. Т. е. к тому, что Бог — это якобы бог евреев Яхве. В реальности данная претензия есть нонсенс, что абсолютно ясно со всей определенностью. Почему?

Здесь определенно придется вторгнуться в область богословия. Дело в том, что как только вы, уважаемый читатель, поставите к слову Бог какое-то ограничивающее определение, вы тем самым автоматически попадаете в число многобожников-еретиков-идолопоклонников, ибо конкретизирующее и, что самое скверное, ограничивающее определение типа бог евреев автоматически низводит Бога из абсолюта в разряд племенных тотемов.

Если допустить, что существует бог евреев, то следует допустить, что есть боги славян, индусов, папуасов, индейцев-карибу, а бог евреев среди них может быть только первым среди равных, и то в представлении самих евреев, но не в представлении индейцев-карибу. Дело в том, что монотеистическая вера отвергает существование других богов в принципе. Для верующего в Бога Единого все остальные так называемые боги есть только лишь идолища поганые и кумиры ложные, а то, что вы поклоняетесь одному богу, совершенно не означает того, что вы поклоняетесь Богу Единому. Кроме того, единобожие не совместимо с магией, волхвованием, каббалой, спиритуализмом и прочими милыми вещами, которыми любят заниматься на досуге еврейские равви, в свободное от изучения Талмуда время. Это первое замечание.

Второе замечание состоит в том, что Бог как Творец, Законодатель и Высшая власть не заключает с людьми договоров (заветов), даже если эти люди невесть что о себе воображают. Бог доводит до сведения людей свои установления различными путями, обсуждение этих путей является отдельной темой, а люди, как существа со свободной волей, могут их выполнять или отвергнуть их, принимая соответствующие последствия как последствия своих решений.

Третье замечание состоит в том, что вера в Бога Единого, Творца всего сущего, появилась среди людей задолго до того, как евреи уверовали в свою избранность. Выше по тексту я упомянул фараона Эхнатона (Аменхотепа IV), который первым в известной нам человеческой истории попытался внедрить единобожие в качестве государственной религии. Каким образом Эхнатон пришел к мысли о Творце-Вседержителе, мы, к сожалению, не знаем. Вполне возможно, что данные воззрения уже существовали в определенных кругах, но существовали неявно. Дело в том, что поклонение Богу Единому в принципе не требует постройки храмов и жертвоприношений, и потому иногда очень сложно бывает определить материальные следы единобожия.

Так вот, около 1356 г. до н. э. Атон (под ним Эхнатон имел в виду Господа) окончательно провозглашается единственным богом, и к 1353 г. до н. э. в Египте начинается зажим всех национальных, местных и каких-либо еще культов. Прекращается строительство языческих храмов, и даже искореняются сами слова «бог» и «боги». Как следствие этого Атон начинает именоваться не иначе как Властитель.

Узнать подробнее о фараоне Эхнатоне и его деяниях читатель может из книги Артура Вейгала «Эхнатон. Фараон-вероотступник»[362]. Вейгал непосредственно принимал участие в археологических раскопках материалов данного периода. Между тем есть основания считать, что идея единобожия, хотя и не оформленная в виде какой-то определенной религии, несомненно могла быть известна человечеству и помимо Эхнатона. Здесь я хотел бы обратить внимание читателя на Упанишады (записаны ок. VII–III вв. до н. э.), благо что возможности Сети позволяют сделать это без всяких препятствий. Упанишады представляют собой часть Вед, считается, что в них отражена самая суть ведической мысли, и поэтому их еще называют Ведантой (завершением Вед). Учение Упанишад сложно, довольно запутанно и лишено определенной логической ясности для конечного потребителя, очевидно еще и в связи с тем, что выход на массового «пользователя» не предполагался, а может быть и в связи с тем, что к тому времени многие ответы на некоторые вопросы не достигли степени «гениальной простоты».

Однако в Упанишадах поднимается главный вопрос — это отношение Бога как Вселенского Духа и Человека, как носителя Индивидуального Духа. Если Вы, читатель, решите ознакомиться с Ведантой, то обращайте внимание, прежде всего, именно на эту сторону ее учения (будьте, кстати, осторожнее, не сломайте мозги). На этот счет в Екклесиасте, кстати, есть совершенно изумительная по простоте и ясности формула отношения Бога и Человека: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его». (Екк. 12:7). Это изречение и изречение из книги Бытия, как-то: «И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его» (Быт. 1, 27) позволяют нам сформулировать три постулата для монотеистической религии:

1. Есть Бог. Бог есть Дух-Отец. Бог есть Законодатель и Творец всего сущего. Всемогущий и всепроникающий, обитающий вне времени и пространства, единственный и всеобъемлющий.

2. Есть Человек. В Человеке есть Дух-Сын, подобный Духу-Отцу и данный ему Духом-Отцом.

3. Дух-Сын стремится к соединению с Духом-Отцом.

Данные постулаты, без всякого сомнения, выглядят очень просто, однако вызывают множество вопросов. Например, всякий ли дух человеческий является Духом-Сыном? Нет, не всякий. Для того, чтобы превратиться в Духа-Сына (не путать с Сыном Божьим), человеческому духу требуется как минимум испытать Духовное Рождение или Пробуждение, т. е. осознать бытие Духа-Отца, только тогда он встает на путь, ведущий к Богу, и Бог, в любом случае, не оставит его. Таким образом, какая-либо монотеистическая религия есть Путь, дорога к Богу (всякий ли путь истинный или нет, вопрос другой). Можно искать этот Путь самому, но можно и воспользоваться указаниями Господа, которые он дал христианам через своего Сына, Иисуса Христа, и прийти к Богу через веру в Христа.

Что же касается еврейского бога и еврейского духа, то, вне всякого сомнения, еврейских дух и отправится к еврейскому богу. Кто же такой этот самый «еврейский бог»? Христос на этот счет выразился весьма определенно: «Ваш отец диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял вистине, ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи» (Иоан. 8, 44).

Здесь критики Христа могут возразить: «Иисус много чего говорил, в том числе и это: «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» (Матф. 15,24). Таким образом, мы переходим ко второму пункту из списка, указанного выше.

Для того, чтобы ответить на второй пункт критического списка, следует уяснить следующее. Не все то, что написано в Евангелии, от Бога. Есть кое-что и от людей, которые Евангелия писали или правили.

После смерти Христа его последователи разделились на две группы: назаряне (ноцрим, так евреи зовут христиан до сих пор, по месту рождения Христа) и евиониты, последние и были самыми настоящими иудеохристианами. Назаряне считали Христа Сыном Божьим, а евиониты считали его сыном еврея-плотника Иосифа и пророком, предвестником так называемого машиаха, царя, который принесет народу Израиля «освобождение» и власть над гоями[363].

Вот эти две абсолютно противоположные точки зрения и были, в той или иной мере, отражены в Евангелиях. Поэтому мы и встречаем в их текстах утверждения, которые противоречат друг другу, да так, что впору только дивиться.

Матфей в самом начале своего Евангелия описывает родословную Христа от Давида («Родословие Иисуса Христа, Сына Давидова, Сына Авраамова» (Матф. 1, 1), утверждая тем самым еврейство Христа, и буквально на той же странице мы читаем, что Иосиф «не знал Ее» (Матф. 1, 25), т. е. Марию, и таким образом вся эта еврейская генеалогия отправляется туда, где ей и должно быть, а все несуразности подобного рода говорят об определенной редакторской работе. Весьма топорной работе, следует признать.

О человеческом родословии Христа, как Сына Человеческого, спорить можно, почему бы и нет, нельзя только спорить о его родословии духовном, а оно от Бога. О чем у того же Матфея сказано ясно и определенно.

«Когда же Он еще говорил к народу, Матерь и братья Его стояли вне [дома], желая говорить с Ним. И некто сказал Ему: вот Матерь Твоя и братья Твои стоят вне, желая говорить с Тобою. Он же сказал в ответ говорившему: кто Матерь Моя? и кто братья Мои? И, указав рукою Своею на учеников Своих, сказал: вот матерь Моя и братья Мои; ибо, кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь». (Матф. 12, 46–50).

Отсюда совершенно определенно следует, что Христос не знал никакого другого родства, кроме духовного, его абсолютно не заботило чье-то еврейство или арийство, родословные от Адама, психоанализ от доктора Фрейда и мнение ребе Каиафы. Прошу обратить внимание, что в Евангелиях на каждую цитату находится контрцитата, но все эти «контры» и противоречия группируются вокруг одного вопроса: «был ли Христос евреем?». Просто давайте подумаем, для чего в Евангелии, к примеру от Матфея, упоминается Бог как «бог Израилев»? Здесь присутствуют следующие варианты: или Матфей, ученик Христа, так и не понял, о чем говорил его учитель, и писал о Боге ересь, низводя его к уровню племенного тотема, или все-таки в Новом Завете присутствует евионистская правка. Кстати, именно у Матфея, а это он в течение 15 лет после смерти Христа проповедовал среди евреев, и наблюдается наибольшее количество «евионизмов» в тексте Евангелия. То ли это он адаптировал текст к воззрениям публики, то ли «публика» впоследствии «адаптировала» текст, кто это сейчас разберет?

Для того, чтобы ориентироваться в букве Нового Завета, следует, прежде всего, ориентироваться в его духе, т. е. следует со всей определенностью понимать, что Христос знал Бога-Отца как Единого Бога, т. е. единого для всех людей, а не кастово-корпоративного еврейского бога Яхве. В соответствии с этим положением он не мог быть мессией, т. е. еврейским царем, никоим образом он не имел национальности, по определению, поскольку был сыном Единого Бога, т. е. Бога всех людей. Впрочем, была ли у самих евреев эта пресловутая национальность, тоже есть большой вопрос.

Однако возникает естественное недоумение, а зачем вот это все было необходимо, все эти утверждения о еврействе Сына Божьего, все эти родословные и все эти «заблудшие овцы» дома Израилева?

Ответ очень прост.

Тогда, две тысячи лет назад, равно как и сегодня, стимул был один.

Деньги.

Для того, чтобы понять сущность иудеохристианства, стоит, просто-напросто, вспомнить об иудеокоммунизме. Сейчас о засилье евреев в коммунистическом движении конца XIX — начала XX вв. принято помалкивать, поскольку как же это так, евреи, да вдруг могли возглавлять пролетариев всех стран? Особенно если ныне они ярые либералы и плюралисты, сторонники демократических свобод, рынка и частного предпринимательства, хотя еще не так давно они экспроприировали экспроприаторов и горланили «Интернационал» с пеной у рта. Действительно. Вряд ли есть что-то менее совместимое, чем еврей с его торгашеством и коммунизм с его общим имуществом. Даже пророк коммунизма Карл Маркс и тот как-то не вытерпел и написал работу по еврейскому вопросу, в которой мрачно резюмировал следующее: «Поищем тайны еврея не в его религии — поищем тайны религии в действительном еврее (курсив мой. — К.П.). Какова мирская основа еврейства? Практическая потребность, свое-корыстие. Каков мирской культ еврея? Торгашество. Кто его мирской бог? Деньги». И далее: «Химерическая национальность еврея есть национальность купца, вообще денежного человека»[364].

Так почему же евреи ринулись всей массой в коммунизм и является ли коммунизм детищем евреев? Если вы, читатель, решитесь доказывать, что коммунизм — это изобретение «диавольского» еврейского ума, то собрать доказательства в пользу этого утверждения вам совершенно не составит никакого труда, особенно когда имеются такие перлы, как одно из творений И. Эренбурга, писавшего в свое время:

Мы часто плачем, слишком часто стонем,

Но наш народ, огонь прошедший, чист.

Недаром слово «жид» всегда синоним

С великим, гордым словом Коммунист[365].

Тем не менее, несмотря на большой соблазн приписать изобретение коммунизма евреям, следует все-таки отметить, что коммунистическая идея существовала с древнейших времен и в умах представителей других народов, причем совершенно независимо от еврейского участия. Евреи же шли в коммунистическое движение не ради освобождения рабочего класса от гнета буржуазии, а ради революции, т. е. передела собственности, говоря просто, грабежа. Если вы видите другие причины, то объясните, зачем иудеокоммунисты в 1922 году экспроприировали иудеохристианские церкви в России? Ради помощи голодающим? Да ничего подобного.

1 июня 1922 года член президиума ЦК Помгола А. Н. Винокуров в беседе с корреспондентом РОСТА огласил предварительные результаты изъятия церковных ценностей. В гохрановский фонд поступило более 17 пудов золота и 11 415 пудов серебра, бриллиантов и алмазов — 13 581 штука весом 1165 каратов, 3835 жемчужин и 9 жемчужных ниток весом 2 пуда и 11 фунтов, других драгоценных камней — 31 282 штуки весом 1 пуд 19 фунтов, монет по номинальной стоимости в рублях — 7116 серебром и 772 золотом, а также «много разных ценных предметов». Однако, как сообщает доктор исторических наук О. Ю. Васильева, руководитель Центра истории религии и церкви Института российской истории РАН: «Данных о реальной помощи несчастным на сегодня разыскать не удалось… В Совнаркоме делиться с голодающими даже на равных не собирались»[366].

Так вот, все эти сегодняшние рассуждения в СМИ о некоем иудеохристианстве есть только лишь способ прикрыть широкое присутствие жидовского элемента в РПЦ, причем этому элементу глубоко безразлична евангельская вера, его интересуют, прежде всего, немалые материальные ресурсы Церкви, а все остальное… Ну хотите слушать «поповские сказочки», будет вам пресловутый опиум для народа, пожалуйста. Вот и вся «тайна беззакония».

Именно эта «борьба за ресурсы» и наблюдалась со стороны «князей жидовских» и до и после убийства Христа. Все эти убогие попытки доказать еврейство Спасителя и еврейство, подумать только — Господа Бога! — являлись просто-напросто, идеологической платформой для захвата руководящих должностей в новом перспективном движении, которое обещало немалые дивиденды.

Так вот, именно в этом и заключалась основная причина убийства Сына Божьего, который к определенному времени стал помехой в широкомасштабном бизнес-плане. А в том, что это было преднамеренное и тщательно спланированное убийство, сомневаться не приходится.

Представим себе, уважаемый читатель, что часть нашей Российской земли находится под какой-нибудь оккупацией, к примеру «индогерманской». И вот что происходит. Некоторые добропорядочные русские граждане ловят русского агитатора, который подстрекал население к освободительной борьбе, и сдают его бургомистру как мятежника и бунтовщика. Бургомистр агитатора вешает, но перед этим говорит добропорядочным гражданам что-то вроде: «Вы, мужчины, по форме, конечно, правы, но в душе меня от вас воротит, хотя мне, как истинному арийцу, конечно плевать. Хайль Гитлер!» На что добропорядочные добродушно соглашаются: «Зиг хайль; вашбродь, лишь бы великому фюреру жилось хорошо». Не правда ли мы имеем дело с любопытной разновидностью национальной мысли? Потом приходит Красная Армия, и злые сатрапы из НКВД вешают добропорядочных русских граждан за шею.

Представьте себе, что именно такая же ситуация случилась около 33 г. н. э. в городе Иерусалиме, в оккупированной римлянами Иудее. Добропорядочные еврейские граждане схватили и поволокли на расправу римскому обер-оккупанту Пилату некоего «бродячего проповедника» Иисуса, еврейской же, как они потом утверждали, национальности.

«В тот час сказал Иисус народу: как будто на разбойника вышли вы с мечами и кольями взять Меня; каждый день с вами сидел Я, уча в храме, и вы не брали Меня» (Матф. 26, 55).

Какие же обвинения были представлены в адрес «соплеменника»? Во-первых, что Христос был Сыном Божьим. «Иудеи отвечали ему: мы имеем закон, и по закону нашему Он должен умереть, потому что сделал Себя Сыном Божиим» (Иоан. 19, 7). Во-вторых, что Христос есть Царь Иудейский. «Пилат говорит им: Царя ли вашего распну? Первосвященники отвечали: нет у нас царя, кроме кесаря» (Иоан. 19, 15). И далее евреи проявляют трогательную заботу о фюрере, прошу прощения, о кесаре: «Иудеи же кричали: если отпустишь Его, ты не друг кесарю; всякий, делающий себя царем, противник кесарю» (Иоан. 19, 12). После чего Пилат выразился приблизительно в том же духе, что и вышеупомянутый гипотетический бургомистр, но вот только не нашлось в те времена доблестной Красной Армии и вдумчивых следователей из НКВД.

Таков задокументированный фактический материал.

По первому пункту Синедрион не имел права предъявлять Христу никаких претензий, во-первых, просто потому, что любая претензия к Господу делается не от великого ума, во-вторых, потому что Христос был Сыном Бога Единого, а не еврейского племенного божка Яхве, и юрисдикции Синедриона не подлежал. Христос проповедовал совсем другую веру. Было бы странно, если бы папуасы изжарили христианского миссионера на костре за извращение папуасских же верований. И это обстоятельство рождает версию, что Христос был подведен под убийство как религиозный конкурент иудаизма, грозивший отбить у иудаистского священства паству. Однако в данном случае интересно то обстоятельство, что во времена Христа никакого иудаизма как религиозной системы в реальностине существовало. Как утверждает ЭЕЭ, только «в Средние века впервые — под влиянием христианской и мусульманской теологии — предпринимается попытка сформулировать основные принципы иудаизма (см. Маймонид, Иосеф Альбо)»[367]. Здесь, как говорится, ни убавить, ни прибавить, непонятно только, как этот самый несуществовавший «иудаизм» в начале I тыс. до н. э. мог стать исходной религией для ислама и христианства.

Над вторым пунктом обвинения, т. е. о самовольном присвоении Христом звания Царя Иудейского, обрыдался даже печально известный Ирод. «Первосвященники же и книжники стояли и усильно обвиняли Его. Но Ирод со своими воинами, уничижив Его и насмеявшись над Ним, одел Его в светлую одежду и отослал обратно к Пилату. И сделались в тот день Пилат и Ирод друзьями между собою, ибо прежде были во вражде друг с другом» (Лук. 23, 10–12).

Фактически, чтобы там ни писали впоследствии ученые профессора-библеисты, вроде А. П. Лопухина[368], о юридической правомерности применения к Христу смертной казни, то позорное судилище состоялось под давлением возбужденной первосвященниками еврейской толпы. Того самого народа Израилева, который орал, захлебываясь в предчувствии кровавого зрелища: «Распни Его!»

Убийство Христа состоялось на горе Голгофе, что находилась в непосредственной близости от Иерусалима, а Иерусалим являлся главным городом Иудеи. Севернее Иудеи находилась Самария, жители которой евреями не являлись, а севернее Самарии находилась область Галилея, обычная этимология этого топонима возводится к ивр. галил — область. Возможна также этимология от галлов (кельтов), в Новом Завете они фигурируют под наименованием галаты. Известно, что около 280 до н. э. кельты подчинили себе Македонию и Фессалию, достигли Фокиды, но через год были выбиты из Греции. После чего они, при поддержке союзных племен вторглись во Фракию, переправились через Геллеспонт и захватили большую часть Малой Азии. В 232 г. до н. э. царь Пергама Аттал I вытеснил кельтов в северо-восточные малоазиатские области, получившие наименование Галатии. Оттуда впоследствии часть кельтов мигрировала в Северное Причерноморье. Во всяком случае, такова общепринятая версия, и в данном случае мы не будем заниматься выяснением подробностей. Интересно, что в галльской религии, несмотря на скудость данных о ней, известны три божества: Тей-тат, Таранис и Езус[369]. Что, конечно же, само по себе ни о чем еще не говорит, но, согласитесь, здесь присутствует любопытное созвучие. Дело в том, что само имя Иисус (ивр. Иешу), по умолчанию считающееся еврейским, может таковым вовсе и не быть, его заимствование исключить нельзя. Что же касается другого Иисуса, т. е. Навина (ивр. Иехошуа бин Нун), то его имя совпадает с именем Христа только в православной традиции, у католиков он Josua. Так вот, родиной Христа была Галилея, родился он в городке Назарете, потому еще и называется часто Иисус Назарянин или Галилеянин. Галилея не была еврейской, хотя о проживании здесь евреев в Ветхом Завете упоминается, в частности у Исайи (проп. 733–01 гг. до н. э.): «Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет» (Ис. 9, 1–2).

Ранние даты жизни Исайи (его пророчества относятся к периоду 733–700 гг., Второисайя — VI в. до н. э.) и, соответственно, столь раннее упоминание Галилеи, кажется, отвергают связь между данным топонимом и наименованием галлов. Впрочем, кельты в это время были уже известны, а утверждать, что мы абсолютно все знаем об их миграциях, невозможно. Кроме того, Малая Азия всегда являлась местом сосредоточения арийских племен, из которых самые ранние из известных, хетты. Здесь стоит напомнить о том, что акад. В. В. Иванов и Т. В. Гамкрелидзе даже помещают в Малую Азию прародину индоевропейцев. Короче говоря, утверждение о заселении Галилей ариями с древнейших времен до рождения Христа и далее выглядит вполне обоснованным.

Исайя упоминает колена Завулоново и Неффалимово, некогда приживавшие в здешних местах, это два из двенадцать колен израилевых. Они относятся к исчезнувшим коленам, которые после увода их в места пленений ас-' симилировали с местным населением и в Израиль более не вернулись. До появления евреев в Галилее, по выходу их из Египта, на этих землях (XIV–XIII вв.) жили хетты. В 732 г. до н. э. Царь Ассирии Тиглатпаласар III захватил Галилею, превратил ее в ассирийскую провинцию, и угнал в плен проживавшее там еврейское население.

Пророчество Исайи повторяется и в Новом Завете: «на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, [где] народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет» (Матф. 4, 15–16), откуда следует, что со времен Исайи здесь мало что поменялось.

Впрочем, вернемся к убийству Христа.

Выше я привел три постулата монотеистической религии, которые я постарался сформулировать на основании положений Ветхого Завета. Здесь читатель может поймать меня на противоречии, дескать, я утверждаю, что бог евреев это просто племенной божок и языческий кумир, а с другой стороны — строю на тексте Ветхого Завета постулаты монотеизма. Здесь я могу сказать читателю, что текст Ветхого Завета не так прост, как может показаться. В нем, как и в Новом Завете, борются две тенденции — одна Моисеева, монотеистическая, другая, языческая, культа Яхве, о чем, кстати, хорошо изложено у того же Зигмунда Фрейда в его книге «Этот человек Моисей». Моисею, т. е. египетскому принцу Мозесу, пришлось бороться с данным языческим культом Яхве, и, как кажется, Моисей проиграл и, возможно, был убит. Однако находившиеся при нем последователи не позволили вере в Бога Единого угаснуть окончательно, и его слово явствует из слов пророков (их книги не входят в Тору, т. е. Пятикнижие), пытавшихся иногда образумить «жестковый-ную» еврейскую религиозную корпорацию.

Однако, перед тем как рассмотреть некоторые моменты смерти Христа, неплохо было бы немного поразмышлять над тем, что же все-таки означает понятие «Сын Божий». По этому вопросу сломано громадное количество богословских копий, и те, кто желает, могут изучить соответствующую литературу, здесь же я хотел бы высказать свое мнение так, как лично я понял сущность данного понятия. Дух человеческий после пробуждения, т. е. после осознания бытия Духа-Отца, перерождается в Духа-Сына (т. е. в бодрствующего духа) и встает на Путь воссоединения с Господом, которое может быть достигнуто только после смерти. При жизни человека его дух, как непробужденный, так и Дух-Сын, может соприкасаться с Духом-Отцом, и такое соприкосновение называется Озарением или Просветлением. Между прочим, как я понимаю, чувство Озарения испытывает достаточно большое количество людей, даже те, чей дух не пробужден, просто они не всегда осознают, в чем его суть. Дело в том, что их дух заявляет о себе, а он проявляется еще и в творчестве. Так вот, Дух-Сын в состоянии общения и общности с Господом, т. е. с Духом-Отцом, и представляет из себя Сына Божьего. А поскольку любой Дух дается Человеку Господом и к нему же возвращается, то можно утверждать, что Сын Божий существовал всегда, так как он един с Господом. Но что же такое Дух Святой, может спросить читатель? Что касается мнения тех или иных богословов, то здесь вы, опять же, можете обращаться к соответствующей литературе, лично я понял, что Дух Святой — это не какой-то отдельный дух или нечто отдельное от Бога, это, как бы выразиться точнее, такое состояние или явление. Т. е. состояние соприкосновения с Господом, не зря же пишется о снисхождении на кого-либо Духа Святого, или это еще и явление Господа. Господь явил себя во Христе, оттого мы и называем его Сыном Божьим. Еще одно замечание. Дух-Сын приходит к Духу-Отцу по собственной воле, но стать Сыном Божьим по собственной воле нельзя, поскольку здесь главенствует воля Господа.

Короче говоря, Христос прекрасно знал, что после его физической смерти его Дух воссоединится с Богом. Вряд ли кто-то вздумает утверждать обратное. Соответственно Христос был готов вручить Богу свой Дух. Сейчас же посмотрим, что приписывал Христу тот или иной евангелист в качестве последних слов.

Матфей.

«От шестого же часа тьма была по всей земле до часа девятого; а около девятого часа возопил Иисус громким голосом: Или, Или! лама савахфани? то есть: Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Некоторые из стоявших там, слыша это, говорили: Илию зовет Он» (Матф., 27, 45–47).

Марк.

«В шестом же часу настала тьма по всей земле и [продолжалась] до часа девятого. В девятом часу возопил Иисус громким голосом: Элои! Элои! ламма савахфани? — что значит: Боже Мой! Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? Некоторые из стоявших тут, услышав, говорили: вот, Илию зовет» (Марк. 15, 33–34).

Лука.

«Было же около шестого часа дня, и сделалась тьма по всей земле до часа девятого: и померкло солнце, и завеса в храме раздралась по средине. Иисус, возгласив громким голосом, сказал: Отче! в руки Твои предаю дух Мой. И, сие сказав, испустил дух» (Лук. 23, 44–46).

Иоанн.

«Когда же Иисус вкусил уксуса, сказал: совершилось! И, преклонив главу, предал дух» (Иоанн. 19, 30).

Евангелия от Матфея, Марка и Луки — это так называемые синоптические Евангелия, написаны они после смерти Христа, но перед разрушением Иерусалима римлянами. Авторы синоптических Евангелий явно использовали общие источники или даже один источник, т. е. некий протограф, дополнив его или по своему усмотрению, или по согласованию с одним из апостолов. Текст Иоанна, ученика Христа, в Новом Завете стоит особняком и представляет из себя, в большей степени, литературное произведение, вернее литературно обработанное.

Сейчас, читатель, давайте подумаем, кто же из евангелистов ближе к истине?

Правильно передает слова Христа Лука. Иначе получается, в трактовке Матфея и Марка, что у Христа не было веры даже с горчичное зерно. Хочу читателю напомнить, что в истории христианства известны тысячи случаев, когда люди шли на смерть за веру не моргнув глазом, поскольку далее их ждало вечное блаженство. Если же кто-то думает, что Христос был кем-то вроде пугливого и вечно ноющего российского либерала, то смею вас заверить, он сильно ошибается, приписывая Сыну Бога собственное ничтожество. Но дело даже не в этом, признать версию Матфея и Марка практически означает признать, что Дух-Сын не воссоединяется после смерти Человека с Духом-Отцом, а это уже подозрительно попахивает серой.

Между тем во всей этой сцене казни Христа особенное недоумение вызывает то обстоятельство, что окружающие не понимают последних его слов. Дело в том, что Лука пишет следующее: «И была над Ним надпись, написанная словами греческими, римскими и еврейскими: Сей есть Царь Иудейский» (Лук. 23:38). Таким образом, предполагалось, что собравшиеся вокруг Христа зрители владели как минимум одним из этих языков. Но ни один из носителей этих языков не понял смысла его предсмертной фразы, посему пришлось и Матфею и Марку приводить слова Христа в оригинале.

Как родилась версия о том, что Христос перед смертью отчаялся и потерял связь с Богом, совершенно понятно. Окружающие его граждане как могли уловили общее звучание его слов и пошли к первосвященникам за толкованием и переводом, тем же совершенно не было необходимости понимать, что сказал Христос. Они, пользуясь моментом, состряпали совершенно замечательную для них версию, что, дескать, Иисус в последний момент понял как он заблуждался в своей божественности, и пал духом.

Фразу «Или, Или! лама савахфани?» обычно переводят с арамейского, что не добавляет ясности в ситуацию. Дело в том, что арамейский язык был одним из важнейших и наиболее распространенных языков Ближнего Востока на протяжении более чем полутора тысячелетий, вплоть до эпохи арабских завоеваний в VII веке и создания Халифата. Он начал распространяться на стыке I–II тысячелетий до н. э. как язык торговли и затем быстро превратился в интернациональный, вытеснив другие семитские языки и превратив их в местные наречия. В послебиблейские времена арамейский, наряду с древнееврейским, был распространен среди иудеев, более того, часть Ветхого Завета, как и некоторая часть талмудистской литературы, написана именно на арамейском языке. Иисус Христос проповедовал по-арамейски, таким образом, совершенно не ясно, как он мог быть непонят, если в последний миг говорил на этом наречии.

В Сети я нашел два альтернативных перевода слов Иисуса (подозреваю, что их может быть и больше). Первый от проф. Е. А. Климчука[370], который использовал «Тибетско-русский словарь с санскритскими параллелями» Ю. Рериха и «Санскритско-русский словарь» Р. Шмидта. Далее цитирую: «Звук «Э» в санскрите «первый» или «один». Образование «Элои» означает «Наипервейший», «Изначальный». Слово «Ламма» означает «Небесный», «Представитель Бога на Земле». «Савахфани» (правильнее — «савахвани») означает принесение себя в жертву, самопожертвование. Таким образом, фраза Иисуса Христа: «Элои! Элои! Ламма савахфани?» переводится с санскрита как «Изначальный, Бог-Творец! Твой представитель на Земле приносит Себя в жертву!».

Есть еще второй перевод, от К. Г. Нагапетяна[371], члена Союза художников России: «Переводя слова, их исказили и придали совсем другой смысл. Если эти слова разделить на части, получится: «Эл ой! Эл ой, лам маг савах-фани (вани)». На армянском языке, архаичном грабаре, они, как это ни удивительно, означают: Эл — племя, ой — возглас, лам — оплакиваю, маг — смерть, савах — непонимающие, фани (вани) — гони. А все это вместе означает: «О племя! О племя, оплакиваю Вашу смерть и изгнание непонимающих!» Христос, оказывается, оплакивал не свою трагедию, а трагедию племени, которое, не поверив Ему, предало Его на распятие и было изгнано из Израиля».

Безусловно, К. Г. Нагапетян не профессор филологии, но и Матфей и Марк тоже не были академиками. Речь идет о том, что имеющийся в руках лингвистический материал чрезвычайно скуден, что не позволяет нам сделать совершенно определенные выводы. Таким образом и перевод с арамейского или с какого-нибудь иного языка будет не более чем версией.

В реальности еврейское происхождение Христа также есть не более чем домысел, версия, и эта версия выглядит чрезвычайно натянутой. На этот счет в Интернете можно найти весьма интересную книгу Дж. Коннера «Христос не был евреем»[372], с которой я рекомендую ознакомиться всем, кто интересуется данной темой.

К примеру, чего только стоят две еврейские родословные Иосифа от Матфея и от Луки, которые не совпадают ни в малейшей степени. Согласно Луке Иисус был сын Иосифов, Илиев, Матфатов, Левиин, Мелхиев, Ианнаев, Иосифов, Маттафиев, Амосов, Наумов, Еслимов, Наггеев и т. д. до Адама включительно. Согласно Матфею, Иисус был сын Иосифов и дедом у него был не Илия, а Иаков, затем Матфан, Елеазар, Елиуд, Ахим и т. д. Т. е. еврейские генеалогии Христа не только не являются доказательством, но с точки зрения доказательности лучше бы их и вовсе не было, поскольку уж очень сильно они напоминают неумелый подлог. Кроме того, откуда у плотника могла быть царская родословная? Может быть, генеалогия от Луки — это генеалогия Марии, матери Христа? Может быть, почему бы и нет. Все возможно в этом мире. Но число возможностей, в таком случае, становится просто неограниченным.

Вопрос о рождении Христа тоже чрезвычайно интересен. Матфей пишет, что Иисус родился в Вифлееме Иудейском, Марк вообще о детстве Иисусовом не сообщает, Лука пишет, что Христос родился в Назарете, в Галилее, Иоанн говорит об Иисусе, сыне Иосифа, из Назарета. (Иоан. 1:45). Надеюсь, что вы, читатель, не будете возражать против того утверждения, что попытка подкорректировать биографию Спасителя налицо. От кого она исходит, сразу понять со всей ясностью нельзя. Но…

Факт остается фактом, и здесь я повторюсь — сразу после смерти Христа среди его последователей разгорелось острейшее соперничество. Одни (евиониты) считали, что перед принятием христианства человек должен быть принят в иудаизм, соответственно всячески утверждали, что Христос еврей, еврейский Мессия, выводили веру Христову через иудаизм, для чего доказывали связь и преемственность Нового и Ветхого Заветов. Другие же (назаряне) считали, что Христос — Сын Божий и что Бог Единый един для всех, а Яхве может оставаться тем, кем он и был.

Подумайте, читатель, кто из них был прав, и по результатам размышления своего читайте Благую Весть. В конце концов, вы должны отдавать себе отчет, что знакомство с христианской доктриной и поход в супермаркет — не одно и то же. В Евангелии духовные дары не разложены по полочкам, не обернуты упаковочкой и не снабжены ярлычками, вроде «свет истины очищенный — 30 у.е.». Думайте.

Сейчас перейдем к третьему пункту списка претензий к христианству от «истинных арийцев», т. е. к утверждению Павла: «…какое преимущество [быть] Иудеем, или какая польза от обрезания? Великое преимущество во всех отношениях, а наипаче [в том], что им вверено слово Божие» (Рим. 3, 1–2).

Казалось бы, вот оно, прямое указание на то, что евреи должны руководить христианской церковью. Однако не все так просто. Как известно, существует такой прием «надергивания цитат», умело применяя который можно и А. Гитлера представить иудеем, а Маймонида — антисемитом. В реальности речь идет об увещевании некоторых представителей «богоизбранного народа», уверенных в том, что место в раю уготовано им по рождению, и о полемике с ними. Здесь Павел, просто-напросто, взывает к идеалам, совести и благоразумию, чтобы привлечь часть иудеев на сторону Христа. Однако, в принципе, Павел в «Послании к Римлянам» не уступает ни на йоту, поскольку четко и однозначно утверждает: «Ибо нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2:11) и далее: «и [то] обрезание, [которое] в сердце, по духу, [а] не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога» (Рим. 2:29). Более того, Павел настолько радикален в отношении обрядовой стороны и внешней религиозности, что утверждает следующее: «…потому что не слушатели закона праведны пред Богом, но исполнители закона оправданы будут, ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон: они показывают, что дело закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их и мысли их, то обвиняющие, то оправдывающие одна другую» (Рим. 2:13–15).

О чем говорят слова Павла?

О том, что никто из вас, уважаемые читатели, не потерян для Бога. Вы можете обратиться к нему в любое время и в любом месте, и даже если вы не обращаетесь к нему, он помнит о вас.

Что же касается четвертого пункта списка претензий (этих претензий может быть и больше, но в данной книге тема христианства не является основной), то здесь следует заметить, что человек слаб и Патриарх Алексий II, увы, не является исключением. В 1991 году многие думали, что России пришел конец и антихрист уже вступил в этот мир. Некто Бжезинский в своей книге «Великая шахматная доска» делил российскую территорию, другие же репетировали перед зеркалом фразу: «Шолом вам, братья». Однако Россия стояла, стоит и стоять будет, то же касается и Русской Церкви. Так что многим деятелям следовало бы почаще вспоминать слова Христа: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом…». А вот претензии ариософов к якобы «духовному рабству» христиан, того же Г. Ф. К. Гюнтера, выглядят несколько серьезнее галлюцинаций г-на Бжезинского.

Вообще-то утверждать, что «христиане все рабы», можно или от большой злобы, или скудости мысли. Обычно тезис о христианстве как «религии рабов» обосновывается довольно экзотически, зачастую на том только основании, что христиане называют себя «рабами Божьими» и призывают к смирению и покаянию.

Что тут можно ответить? Во-первых, лучше быть рабом Господа, чем рабом суеверий или, того хуже, на побегушках у человеков. Во-вторых, скромность человека украшает и вызывает доверие, в отличие от еврейской тяги к дешевой популярности и фиглярству. И в-третьих. Именно христианство дает человеку свободу, почему оно и вызывает такую злобу и бешеную ненависть у всех, кто претендует на власть в миру.

Давайте говорить об элементарных вещах. Что делает человека рабом?

Ответьте на этот вопрос. Что делает человека рабом?

Ответ известен. Рабом делает человека страх. Страх рождает ненависть и злобу. Ненависть и злоба порождают насилие и убийства, хаос и смуту. Если когда-то человечеству и суждено погибнуть, то причиной этой гибели будет именно страх. Почему проповедь Христа получила такой глубокий отклик, почему христианство так быстро начало распространяться по свету? Потому, что Христос говорил людям: не бойтесь!

В чем причина страхов? Причина страхов в неуверенности, и в первую очередь в неуверенности в завтрашнем дне, которая во времена Христа могла быть только тотальной, поскольку государство как социальное учреждение не было известно обществу в те далекие времена. Что же говорит Христос по поводу завтрашнего дня?

«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту [хотя] на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, Как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры!

Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний [сам] будет заботиться о своем: довольно для [каждого] дня своей заботы» (Матф. 6:25–34).

Давайте, читатель, не будем лукавить, вы прекрасно знаете, хотя, может быть, не хотите иногда себе в этом признаться, что рабом нас делают повседневные нужды и волнения, жалкая суета в погоне за мелкой выгодой и раболепство перед ничтожнейшим из начальников за кусок хлеба, который вы и так заработаете, если говорить прямо. Рабом человека делает не Христос, а страх будущности. Не бойтесь, все будет хорошо.

Существует много страхов, но главный же из них — страх смерти. И что же делает Иисус? Он своим примером показывает, что смерть — это не конец всему. Что смерть — это не самое худшее, что может произойти с человеком. Именно Христос пришел, чтобы избавить Человека от самого страшного из страхов — от страха смерти. Ну кто, если не он, несет Человеку освобождение от ига тысячелетнего рабства? И какая вера может быть настоящей верой ария, воина и вечного землепроходца?

Как может быть рабом человек, не боящийся смерти?

Сейчас следует повторить слова Г. Ф. К. Гюнтера, приведенные выше по тексту в качестве эпиграфа к данной главе: «Прежде всего, выясняется, что индогерманская религиозность не коренится ни в каком страхе, ни в страхе перед божеством, ни в страхе перед смертью».

Именно о том речь и идет. Иисус говорил о Боге как об Отце, а смерть он презирал, разве это не является благородным способом мышления, который присущ ариям? Потому я и утверждаю, что христианство это настоящая религия ариев, религия, столь ненавистная «князьям жидовским». Вера, которая делает человека свободным.

Однако к чему я затеял весь этот разговор о Христе? В принципе этот разговор бесконечен, на тему христианства написано неимоверное количество книг, одни из них превозносят эту религию, другие опровергают. Сотни исследователей разобрали Евангелия по буквам, и на каждую букву есть десять толкований, сотня мнений и тысяча версий. Если вы, читатель, думаете, что доказать арийское происхождение Иисуса было бы сложным делом, то вы ошибаетесь. Это далеко не так сложно, как может показаться. Однако встает вопрос: а зачем?

Дело в том, что сама постановка вопроса о происхождении Спасителя говорит о духовном невежестве, а зачастую и о духовной низости, таким образом, нет более очевидного индикатора для идентификации духовного уровня человека, пишущего на эту тему. Единственно возможным вариантом действий для разумно мыслящего человека в этом вопросе может быть только отрицание национальной принадлежности Христа. Эта позиция логически оправдана еще и тем, что национальная принадлежность — это культурно-историческая категория, а любая культурно-историческая категория есть категория духовности, духовность же от Бога. Не может господин быть рабом самому себе.

Затеял же я разговор о Христе еще и затем, чтобы как-то противостоять всей той ариософии по Геббельсу, которая в последнее время занимает умы многих моих сограждан. Первое, что я хотел бы сказать, что моя голова не забита авраамами и иаковами, второе — я с большой симпатией отношусь к языческим верованиям своих арийских предков и считаю, что данная культурная традиция не должна находиться в забвении, третье — что истина, тем не менее, за Богом Единым, если уж пошел разговор о вере.

Вот в этом-то все и дело.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Сейчас, читатель, давайте попробуем ответить на вопрос: чем отличаются друг от друга англосаксы, великороссы и немцы в расовом отношении? Есть ли какой-то специфический англосаксонский генотип[373] и фенотип[374], присущий только немцам? И что такое вообще эта пресловутая кровь, о которой так любят говорить поклонники расовых теорий?

Хочу напомнить некоторым читателям, что истинные (!) расисты ставят культурно-исторические факторы ниже признаков расы. Если внимательно читать того же Г. Ф. К. Гюнтера, то достаточно быстро можно прийти к выводу, что ему было в принципе глубоко наплевать на германский этнос как таковой. Это справедливо и в отношении других приверженцев нордической идеи. В тех же предложениях к генеральному плану «Ост» говорилось: «Что касается литовцев, чьи общие расовые данные значительно хуже, чем у эстонцев и латышей, и среди которых поэтому имеется очень значительное число нежелательных в расовом отношении людей, то следовало бы подумать о предоставлении им пригодной для колонизации территории на Востоке»[375]. Короче говоря, литовцев следовало выселить, эстонцев же оставить, но литовцы-то по языку индоевропейцы, а эстонцы относятся к финно-уграм! Между тем русофобы всех мастей что-то жалко лепечут о финно-угорском происхождении великороссов. Здесь я хочу напомнить, что и финно-угры, и индоевропейцы, и тюрки — все это есть лингвистические общности, а не расовые. Пора бы уже это как-то осознать.

Что касается великороссов, то здесь дело обстояло следующим образом: «Абель видел только следующие возможности решения проблемы: или полное уничтожение русского народа, или онемечивание той его части, которая имеет явные признаки нордической расы»[376]. Но опять же, все дело упиралось в великоросский этнокультурный монолит, и нацисты это хорошо понимали: «Эти очень серьезные положения Абеля заслуживают большого внимания. Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается, скорее всего, в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».

И что же сейчас мы имеем?

А мы на текущий момент имеем то, что хотели сделать гитлеровцы после своей победы, т. е. разобщить великороссов по расовому признаку: круглоголовые направо, длинноголовые налево, мезоцефалов расстрелять сразу, чтобы не усложняли теоретическую картину. Именно этого и добиваются в Интернете нынешние пропагандисты от белой расы. Бьюсь об заклад, что многие из этих пропагандистов представляют из себя низкорослых черноволосых брахицефалов, чем-то похожих на своего усопшего кумира Геббельса.

От всяких таких расовых теорий с их практикой выведения особой породы людей недалеко и до печально известной евгеники[377]. Смешно и жутко, вернее, жутко смешно, но сторонником евгеники являлся и небезызвестный Лев Троцкий, чья фамилия в «девичестве» — Бронштейн. Этот деятель, в свойственной только ему манере, порол такое, что только диву даешься:

«Человеческий род станет — под собственными пальцами — объектом сложнейших методов искусственного отбора и психофизической тренировки. Это целиком лежит на линии развития. Человек сперва изгонял темную стихию из производства и идеологии, вытесняя варварскую рутину научной техникой и религию — наукой. Он изгнал затем бессознательное из политики, опрокинув монархию и сословность демократией, рационалистическим парламентаризмом, а затем насквозь прозрачной советской диктатурой. Наиболее тяжело засела слепая стихия в экономических отношениях, — но и оттуда человек вышибает ее социалистической организацией хозяйства. Этим делается возможной коренная перестройка традиционного семейного уклада. Наконец, в наиболее глубоком и темном углу бессознательного, стихийного, подпочвенного затаилась природа самого человека. Не ясно ли, что сюда будут направлены величайшие усилия исследующей мысли и творческой инициативы? Не для того же род человеческий перестанет ползать на карачках перед богом, царями и капиталом, чтобы покорно склониться перед темными законами наследственности и слепого полового отбора!..Человек поставит себе целью овладеть собственными чувствами, поднять инстинкты на вершину сознательности, сделать их прозрачными, протянуть провода воли в подспудное и подпольное и тем самым поднять себя на новую ступень — создать более высокий общественно-биологический тип, если угодно — сверхчеловека»[378].

Таким образом, кроме сверхчеловека и истинного арийца Адольфа Гитлера, мы едва отбились от сверхчеловека и истинного еврийца Льва Бронштейна. Как говорится, чума на оба ваших дома.

В общем, как я понимаю, этнос бьет расу.

Практика это подтверждает.

Сейчас подумаем вот над чем. Кто же все-таки у нас истинный ариец — немец, англосакс или славянин?

Великоросс на своем флективном и синтетическом языке говорит: «одна булочка», немец, говорит это с неиндоевропейским акцентом, а англосакс говорит с тем же акцентом: «один булка маленький». Может быть, это и не слишком удачный пример, но надеюсь, что читатель сейчас понимает, что именно я хочу сказать.

Конечно же, славянские народы — это и есть, собственно говоря, арийские народы. Язык есть инструмент мысли и орудие духа. Славяне сохранили язык своих арийских предков, а это значит, что они сохранили и арийский дух.

А что еще, собственно говоря, необходимо?

ПРИЛОЖЕНИЕ 1

В. Д. Косарев

Из статьи «Опасное сходство: айнско-индоевропейские параллели»

Айнский язык признан изолированным. На протяжении многих десятилетий делались попытки сопоставить его с языками соседних и даже очень далеких народов — палеоазиатских, сибирских, аустронезийских, американо-индейских, кавказских и даже басков Испании. Было много предположений, в том числе довольно экстравагантных. Под воздействием теории Л. Я. Штернберга («Айнская проблема») интенсивно велся поиск параллелей и аналогий с малайско-полинезийскими языками.

На мой взгляд, это был совершенно напрасный труд.

Язык айнов моносиллабический, с элементами агглютинации. В нем весьма развита система суффиксов и префиксов; кроме того, можно усмотреть и определенные признаки инкорпорации. В фонетическом отношении обращают внимание обилие гласных, закономерности чередования их с согласными, особая звучность, музыкальность тона и, соответственно, «плавающая» акцентуация. Это резко отличает айнский язык от типично северных — палеоазиатских, тунгусо-маньчжурских и приближает к японскому. Однако в звучании и сочетании звуков между ними есть столь серьезные различия, что японцы с трудом осваивают айнскую фонетику. Резко отличаются и морфология, синтаксис, весь грамматический строй. Помимо всего прочего, айнский язык, на мой взгляд, сохранил ряд весьма архаических черт; в частности, они позволяют представить, как создавались слова (и стоящие за ними понятия) путем слияния «элементарных частиц» первобытного общения (протоязыка)…

Результаты, которые у меня получились, удивляют и требуют объяснения. Каким оно может быть? Не стану вдаваться в воспоминания о давней и маловероятной гипотезе насчет принадлежности айнов к европеоидам, к «белой расе», якобы некогда населявшей ныне исчезнувший материк в Океании, а их языка — к «кавказоидным», «арийским» и т. д. Но уместно заметить, что есть немало оснований предполагать праистоки айнского народа на континентальном Востоке, да и в мифологии айнов содержится смутное свидетельство о приходе их предков с неизвестной земли на западе. И если искать самые древние следы предков айнов на материке Азия, то это может быть весьма обширный ареал — от Енисея и Алтая до Гималаев, от Тибета до Средней Азии, может быть, от Урала до Кавказа.

Отмечу, однако, глубокую давность обитания айноидного населения на Японском архипелаге. Связь культуры дземон с предками айнов ныне в науке общепризнанна. Эта культура, хотя ее иногда называют японским неолитом, по недавним представлениям, зарождалась от 7 до 8 тыс. л. н. Но теперь установлено, что ее начальный этап формировался ранее 12 тыс. л. н. Эпоха дземон длилась более 10 тыс. л., преемственно развиваясь главным образом на собственной основе. И есть ряд неоспоримых свидетельств об органической связи этой первобытной культуры с историческими и этнографическими айнами. Таким образом, предки айнского народа появились на Японских островах еще в палеолите, в эпоху, примерно соответствующую западноевропейскому мадлену. Это должно было случиться не позже, но, видимо, и не многим ранее 12 тыс. л. н., поскольку прямой последовательности (континуитета) между дземоном и предшествующими палеолитическими культурами не прослеживается[379].

Я не думаю, что 12 тыс. л. н. уже существовали индоевропейские языки. С учетом столь почтенного исторического срока можно лишь предполагать, что протоайнский или праайнский язык некогда выделился из предшествующего языкового массива. А в обозначенное время это была ностратическая общность (ностратический праязык, ностратическое языковое единство). Если предки айнов отделились от какой-то палеолитической межплеменной общности, мигрировали и затем оказались в длительной изоляции на островной периферии Азии, то это хорошо объясняет реликтовый характер айнского языка, законсервировавшего весьма архаические лингвистические черты.

Из этого следует, что в нем вероятны элементы, присущие ряду других, помимо индоевропейской, языковых общностей, носители которых (вернее, их отдаленные предки) населяли указанный выше гипотетический регион, где полагается искать прародину айнов. В ностратическую макросемью объединяют такие ныне разные, некогда «разведенные» языки, как индоевропейские, тюркские, угро-финские, картвельские. Исследователи, трактующие ностратическую общность еще шире, полагают, что в нее входили и нынешняя семито-хамитская, и дравидийская группы, а иные авторы сюда же подключают юкагиро-чуванскую и чукотско-камчадальскую группы. В иных из этих языков стоило бы поискать соответствующие параллели. Вспомним, что даже южные арии (индоиранцы) пришли в Индию с более северных территорий. Южная Сибирь, Алтай, Иранское нагорье, Средняя Азия и Тибет — зона, ставшая колыбелью множества народов, впоследствии растекшихся по огромным пространствам на север и восток, юг и запад. Один из примеров — литовцы, сохранившие в языке поразительные параллели с санскритом и хинди.

Итак, я отстаиваю давно известную гипотезу: «исход» протоайноидных групп из мест первоначального обитания и прибытие их в пределы Айнумосири происходили из внутренней части азиатского материка около или ранее 12 тыс. л. н., в эпоху ностратической языковой общности.

1. sine один, sina связывать — sin- (греч.) составление воедино, соединение.

2. tu два — duo (лат.); two (англ.); два (русск.). Отмечено Нисудзуру Т., Карафуто айну. № 5. Тоехара, 1945 (на яп. яз.).

3. re/tre три — treis (греч.); три (русск.); tragah (санскр.); erekh (арм.) и др. Отмечено Нисудзуру Т., Карафуто айну. № 5. Тоехара, 1945 (на яп. яз.).

4. hon/gon живот — goneios (греч.) рождение; genus (лат.) род. Корень hon/gon связан с понятием деторождения.

5. vakka/vaxka вода — aqua (лат.) вода. Отмечено Нисудзуру Т., Карафуто айну. № 5. Тоехара, 1945 (на яп. яз.).

6. mat/max женщина — mater (лат.); мать (русск.); materis (лит.) женщина.

7. hokui жечь, гореть — focus (лат.) огонь.

8. patum kamui, pa kor kamui божество эпидемии (оспы) — pathos (греч.) страдание, болезнь.

9. se/sex гнездо, нары, место сидения — set (англ.) установка, стойка, нора; сид(еть) (русск.). В др. — русск. «сидеть» значит «жить, пребывать, находиться».

10. kamure скрывать, закрывать — camera (лат.) свод; то, что под сводом, накрыто

11. itak слово, речь, разговор — talk (англ.) говорить; толк(овать) (русск.).

12. топ рука — manus (лат.) рука.

13. kasi дом — casa (лат.) дом.

14. poni кость — bone (англ.) кость.

15. re имя; называть — (на)речь (русск.).

16. sanu нрав, обычай, поведение, порядок — sanction (лат.) постановление; sancire постановлять; делать священным, обязательным.

17. kem/gem кровь — haima/gema (греч.) кровь.

18. ре/be предмет, существо — be (англ.) быть, существовать; быти (др. — рус.) и производные: бе, бяше.

19. ruru море — jura (лит.) море.

20. pet река — upe (лит.) река; pet (греч.) течет.

21. kes конец, край — galas (лит.) конец.

22. etoko исток — ток, течь, исток (русск.) См. ниже о частице «е-».

23. rus/tus шкура, кожа, мех — руно, рухлядь, рубище (др. — рус.). Все слова в русск. яз. относятся: 1) к одежде; 2) к шерсти, меху. То же в айнск.: корень «rus» в названии халата из луба «ах» (прежде из шкуры) — «axrus/artus».

24. kam мясо, плоть — саго (лат.) мясо; kama (санскр.) плотское чувство, плоть, телесное наслаждение. В айнск. — замена конечного г на п или т.

25. undzi огонь, очаг — agni (санскр.) огонь; ignis (лат.) огонь или: очаг (общеслав.) оджах (арм.) очаг. В индоевр. яз-х «огонь» представлен формами: agn/ign/ing/ ogn; одж = og/ag//ig; айнск. dz = дж.

26. re имя — rhema (греч.) сказанное; слово, речение.

27. uturu между — antar (иранск.) между; inter (лат.) между.

28. tane вытянутый — ten (индоевр.) тянуть; tanaos (греч.) вытянутый; тетива (рус.) из тентива.

29. keu/kev череп — kefalos (греч.) череп.

30. upsoro/ussoro запазуха, чрево, лоно — uter- чрево или: uxor (лат.) жена.

31. kata по, вдоль по — kata (греч.) по.

32. retar белый — ruad (древнеирл.) белый; rodr/ rudhirah (санскр.) красный; рудый (укр.) красный, рыжий. Понятия «красный-белый» в ряде древних языков отождествляются.

33. rok сидеть, находиться в данном месте, жить — loc(us) (лат.) место; лог, лог(ово), (бер)лог(а) (слав.). В айнск. яз. нет звука «1», он заменяется на «г».

34. han жениться, выйти замуж — gamos (греч.) брак.

35. cip лодка — skafe (греч.) лодка.

36. horokeu волк — vorkah/vrokah (санскр.) волк; vilkas (лит.) волк; бирюк (укр., русск.) волк. Налицо «звукоряд» vrk — vlk — brk — hrk.

37. uari варить— virti/verdu (лит.) варить; варить (русск.).

38. asikin(ne) пять — cinco (исп.); cinci (рум.) пять.

39. rup(a itak) разорванные слова (речитатив) — (cor)rup(tion) (лат.) разрушение, разламывание.

40. ta ударять, бить; собирать, заготавливать — tak (греч.) выбивать; делать; отрабатывать.

41. kotan селение; место/местность; земля — ko-to-na (крито-мик.) земля общественной собственности.

42. met(otuspe) среди (гор) находящееся существо (бог-медведь) — mes(os) (греч.) средний; med(io) (лат.) среди, посреди.

43. pen- относящийся к верху тела, истокам реки, передней части животного — pen- (англ. из лат.) пред-(шествующий).

44. pan- относящийся к низу тела, устью реки, задней части животного — pan- (англ. из лат.) все-(общий).

45. ara/ari настоящий, подлинный; совсем, совершенно — ar (ностр.) понятие старшинства, превосходства, верховенства.

46. ko- префикс соединения, слияния, совместного действия — co- из cum (лат.) c, вместе c — префикс соединения, слияния, совместного действия; пример: со-operatio

47. u- объединительный префикс — unio (лат.) объединение

48. е- префикс переходного, направленного вовне действия — е- (лат.) то же значение; примеры: e-missio изливание, e-manatio излучение

49. i- префикс, показывающий действие в отношении 3-го лица — i- (рум.) частица, показывающая действие в отношении 3-го л. мн. ч. муж. р.

50. han из ha an отрицательная частица; не, без — а-(греч.) отрицательная частица: не, без; а- (санскр.) отрицательная частица: не, без.

51. va прийти, прибыть, достигнуть; перейти; переправа, брод — vad-, vag- (ром. языки) корни, связанные с движением, переправой; примеры: Quo vadis? Куда идешь? (лат.); vadear переходить вброд; vado брод на реке; vagar бродить (исп.).

52. para широкий — para- (лат. из греч.) около, вокруг.

53. ru путь, дорога; след — route (англ.) путь, дорога; рух (укр.) движение.

54. siri земля; гора — sierra (исп.) горный хребет; terra (лат.) земля.

ПРИЛОЖЕНИЕ 2

Герберт Уэллс

Мистер Лайонс защищает от моих «нападок» Гитлера — главу великой дружественной державы

Мистер Лайонс, австралийский премьер-министр — этот типичный британский политический деятель, хоть он и родом из Тасмании, — впутался в пустяковый, но очень показательный спор с автором этих строк. Порой случайный жест полнее раскрывает идейную позицию и умонастроение, чем пространное заявление, и мистер Лайонс бесхитростно и прямо высказал все, что он думает, тем самым обнажив всю нерешительность, неискренность и опасность, которая таится в нынешнем руководстве Британского содружества.

Лайонс — крайний сторонник чемберленовского курса, ультрачемберленист, если можно так сказать. В нем, как в капле воды, отразилось все, что препятствует развитию смелой, благородной и прогрессивной политики, общей как для стран английского языка, так и для всех демократических государств мира.

Наверное, самым губительным из всего когда-либо случавшегося в жизни британского общества была выдвинутая Джозефом Чемберленом фантастическая идея тарифного барьера вокруг Британской империи. Было что-то дьявольское в этой идее. Она была обращена к самым низменным стремлениям любителей легкой наживы в нашем индивидуалистическом британском обществе.

До этого времени претензии Британской империи на величие были в какой-то мере оправданы. Она простиралась по всему миру как добрая и дружеская рука. Конечно, ей были присущи и слабости, и лицемерие, пример тому Чэдбэнд и семья Дедлоков[380], но тем не менее честный либерал мог верить в ее миссию. Но первый же из нашей злополучной династии Чемберленов все изменил. Это был человек с кругозором торгаша, рвущегося к монополии. Он взирал на мир из закутка скобяной лавки и видел его не с позиций интересов человечества, а с точки зрения барышей от преференциальной торговли. Он выдвинул подлый и коварный лозунг «изоляции», который, подобно недугу, ослабляет и подтачивает весь мир, говорящий по-английски.

«Оставьте нам наши привилегии и делайте что хотите по ту сторону нашего забора», — говорят британские изоляционисты, а их коллеги в Америке и доминионах вторят им.

Противоречие между этой гнусной и в настоящее время нереальной изоляционистской теорией «наций и империй», согласно которой страны, смотря по тому, какая из них сильнее, делятся на платящих и взимающих дань, и пониманием того, что мир стал единым целым, составляет основу нынешней мировой политики.

Точку зрения на мир как на единое целое можно назвать идеей современного общества. Современного в том смысле, что лишь в наше время оно стало, во-первых, осуществимым и, во-вторых, крайне необходимым. Как изначальное стремление эта идея так же стара, как буддизм или христианство.

Но в прошлом трудность общения мешала этой великой мечте человеческого братства осуществиться; кроме того, всегда находились препятствовавшие ей силы, будь то католический мир, ислам или татаро-монгольское нашествие.

Теперь положение в корне изменилось. События в России, Германии или Южной Каролине касаются англичанина в такой же мере, как и то, что происходит в Кардиффе или Найроби.

Рост вооружений в целях агрессии, организованная жестокость, духовная и физическая зараза, все усиливающиеся за рубежом, делают идею изоляции смехотворной.

Я считаю своим долгом относиться к немцам так же, как к моим согражданам лондонцам или австралийцам. Я утверждаю, что обладаю таким же правом судить об умственных способностях немецкого вождя, как немцы — обсуждать интеллект Чемберлена, нашего короля или президента Рузвельта.

И не только правом; в силу демократических традиций, все еще господствующих в странах английского языка, я обладаю еще и свободой суждения, я могу судить о вещах, которые не смеют обсуждать десятки тысяч моих сограждан в Германии.

Я настаиваю на том, что средний немец является обыкновенным человеком, просто пойманным в дипломатическую ловушку, и я не стану осуждать или карать его за те политические просчеты, которые привели его, беспомощного, с заткнутым ртом, в руки нынешнего чудовищного руководства.

После 1914 года я изо всех сил доказывал, что война была войной против Гогенцоллернов и их бредовых идей, а не против немецкого народа. Но наиболее бесчестные представители победившей стороны требовали, чтобы Германия расплачивалась. И сейчас вовсе не народные массы враждующих стран жаждут второй мировой войны.

Единственной искупающей чертой чемберленовской политики является предоставленная простым людям Италии и Германии возможность выразить свое страстное стремление к миру. Поэтому изучение неистового бреда Гитлера, анализ «Моей борьбы», обсуждение проблемы спасения человечества от нацистского наваждения должны стать не просто объектом любопытства, а долгом всех культурных людей.

Эти мысли я высказал в беседе с журналистами города Перта. Я осмелился заявить, что склонность Гитлера к сентиментальному садизму в свете его расистских галлюцинаций и обращения с евреями дает мне право считать его законченным сумасшедшим. Здесь я попросту повторил сказанное мною в статье о перспективах на 1939 год, напечатанной в «Ньюс Кроникл».

До тех пор, пока мы не начнем открыто и прямо высказывать то, что является тайным убеждением большинства интеллигентных немцев, бесполезно надеяться на установление какого-либо постоянного взаимопонимания с немецким народом. В противном случае все наши потуги дать сколько-нибудь рациональное объяснение выходкам Гитлера будут рассматриваться как надувательство и оппортунизм.

Вот тут-то и появляется наш сверх меры британский мистер Лайонс. Он бы не заметил этих неофициальных заметок, если бы не жара и не крики разносчиков газет. «Премьер-министр осуждает Г. Уэллса», — запестрило в заголовках. Я оскорбил главу дружественной державы. А если это прогневит его, что будет с нами?

Лайонс, по-видимому, живет в мире, где государством управляют головы, лишенные либо мозгов, либо тел. Мой ответ был краток и сводился к тому, что премьер-министр, как и всякий другой, имеет право высказывать свое мнение. Он не успокоился и пошел еще дальше, заявив, что мнение правительства Британского содружества в корне отличается от моего.

И тогда-то в Австралии началось столь бурное, свободное и широкое обсуждение этого вопроса, что для министра стало невыносимым что-либо слышать или читать об этом.

Я понял, что вторгся в страну, где проблема подавления общественного мнения стоит еще острее, чем в Англии. Лайонс, как и Чемберлен, явно преувеличивает собственную дальновидность, полагая, что изоляционистские сделки следует совершать путем подмигиваний, кивков и тайных переговоров. Факиры-изоляционисты до окончания работы должны быть избавлены от оскорбительных запросов и раздражающих комментариев.

Лайонс, как Рейт в Англии, воплощает в себе лицемерное, инстинктивное, по существу, защитное нежелание признавать огромные изменения, происходящие сейчас в жизни человечества. Нет, они не хотят подавлять людей, они хотят их парализовать. Они хотят скрыть действительность. Хотят, чтобы все делалось влиятельными людьми без шума, и чем меньше будут болтать об этом, тем лучше. Они до смерти боятся жизни. В Австралии, как и в Англии, идет борьба не просто между умами, но и в самих умах с целью задушить всякое проявление свободы и бесстрашия.

Реакция не начинается и не кончается с мистером Лайонсом. Она, как эпидемия, охватывает всю общественную жизнь Австралии. Лайонс лишь наиболее яркое ее проявление. В целом Австралийская радиовещательная корпорация прогнила меньше, чем Би-би-си, которая дает передачи специально для Австралии, но и здесь так же преследуют уличных ораторов, пикетчиков и забастовщиков, как в Англии. Скандально растут иммиграционные ограничения, чтобы не впустить этот жупел трусливых изоляционистов — «иностранного агитатора». Мне говорили, что ограничивается и свобода слова, так как печать превращается в коммерческое предприятие и собственность на нее концентрируется в немногих руках.

Но в самых нелепых и возмутительных чертах эта мелкая нетерпимость проявляется на таможнях. Заслон безграмотных полицейских и чиновников ограждает нежные умы австралийцев от так называемой подрывной литературы. С их точки зрения, «Священный Тупик» А. П. Герберта, например, неприемлем в приличном обществе.

Систематически подавляются попытки австралийских рабочих выразить свое отношение к вопросам внешней политики. В то время, как правительство открыто обсуждает предложение о бойкоте Японии, владельцы пристаней Порт-Кэмбла за отказ грузить для нее металлический лом подвергаются жестоким преследованиям. Эта борьба, по-видимому, расширится и примет более сложные формы с введением всеобщей воинской повинности. Так в Англии страх перед воздушной войной используется для того, чтобы насильно надеть на людей форму и принудить народ к военной дисциплине.

Приятно не иметь ни прошлого, ни будущего в Австралии и быть настолько свободным, чтобы высказывать эти крамольные замечания. Я повторял их где только мог и каждый раз в ответ получал взволнованные письма читателей. Это так похоже на Англию: не простая организованная тирания, а сложная система обскурантизма тайком душит и разрушает у нас живой дух свободы.

Из книги «Путешествия республиканца-радикала в поисках горячей воды», 1939.

КОММЕНТАРИИ

1 Фейст (Feist) Зигмунд (12.6.1865, Майнц, — 1943, Копенгаген) — немецкий языковед. Основные труды посвящены проблемам сравнительного изучения индоевропейских языков. Проблемы происхождения индоевропейских языков Фейст Зигмунд рассматривает в тесной связи с данными первобытной истории и археологии. Своеобразие отдельных индоевропейских языков, в частности германских, Фейст Зигмунд объяснял воздействием иноязычных субстратов. Подвергал сомнению возможность реконструкции диалектного членения индоевропейской языковой общности на основе древнейших изоглосс. Автор «Этимологического словаря готского языка» (1939).

2 Ганс Ф. К. Гюнтер. Расология немецкого народа. Мюнхен — Берлин, 1942.

3 См.: Чайлд Гордон. Арийцы. Основатели европейской цивилизации. М., 2005.

4 М., ФАИР-ПРЕСС, 2002.

5 Ганс Ф. К. Гюнтер. Расология немецкого народа. Мюнхен — Берлин, 1942.

6 Ганс Ф. К. Гюнтер. Расология немецкого народа. Мюнхен — Берлин, 1942.

7 См.: С. Веревкин. Вторая мировая война: вырванные страницы. М., 2006.

8 5-е издание. Лейпциг — Берлин. 1943.

9 См. Генераторы народов // Бронзовый и железный век Сибири // Материалы по истории Сибири. Древняя Сибирь. Вып. 4. Новосибирск, 1974. С. 126–134.

10 Л. С. Клейн. Новые данные о хронологических взаимоотношениях ямной и катакомбной культур. ВЛУ, 1960, № 20, стр. 144–148; Он же. О хронологических и генетических взаимоотношениях локальных вариантов катакомбной культуры. «Исслед. по археологии СССР». Сб. статей в честь профессора М. И. Артамонова. Л., 1961, стр. 69–79; Он же. О так называемых ямных погребениях катакомбного типа (к вопросу о происхождении донецкой катакомбной культуры). СА, 1961, № 2, с. 49–65; Он же. Краткое обоснование миграционной гипотезы о происхождении катакомбной культуры. ВЛУ, 1962, № 2, с. 74–87; L. S. Klejn, Obecnosc' elementow poludniowo-wschodnich w póznoneolitycznych kulturach Malopolski. «Archeologia Polski», 1964, t. IX, zesz. 2, c. 371–399; Он же. Прототипы катакомбных курильниц и проблема происхождения катакомбной культуры. АСГЭ, 1966, № 8, стр. 5–17.

11 М., Алгоритм, 2007.

12 См.: Г. В. Вернадский. Монголы и Русь, любое издание.

13 См.: Л. Н. Гумилев. Древняя Русь и Великая степь, любое издание.

14 Чайлд Гордон. Арийцы. Основатели европейской цивилизации. М., 2005.

15 Названия рек, ручьев, озер, прудов и оврагов Москвы: http:// moscow.gramota.ru/dict.shtml

16 См.: Звегинцев В. А. Очерки по общему языкознанию. М.: изд. Московского университета, 1962.

17 Абаев В. И. О языковом субстрате. «Докл. и сообщ. Ин-та языкознания АН СССР», вып. IX, с. 59.

18 О. Н. Трубачев. Этногенез славян и индоевропейская проблема. Этимология. 1988–1990. М., 1992. С. 12–28

19 О. Н. Трубачев. Этногенез славян и индоевропейская проблема, Этимология. 1988–1990. М., 1992. С. 12–28.

20 Milewski Т. Dyferencjacja jezykow indoeuropejskich // I Miedzyn-arodowy kongres arche ologii slowianskiej. Warszawa, 1965. Wroclaw etc., 1968, 67.

21 Gimbutas M. Primary and secondary homeland of the Indo-European studies, vol. 13, № 1–2, 1985, 200.

22 Polome E. Op. cit., 60.

23 Мейе А. Основные особенности германской группы языков. Перевод с французского. Изд. 2-е, 2003, с. 30.

24 С. И. Брук. Вяч. Вс. Иванов. БСЭ. Т. 30. М., 1978. С. 467–470.

25 http://www.krugosvet.ru/articles/82/1008210/1008210al.htm

26 http://www.krugosvet.ru/articles/81/1008101/1008101al.htm

27 http://www.krugosvet.ru/articles/82/1008222/1008222al.htm

28 Трубецкой Н. С. Избранные труды по филологии. М., 1987. С. 44–59

29 Из предыстории народов Европы http://www.zlev.ru/59_45.htm

30 H. Bahlow. Namenforschung als Wissenschaft. Deutschland Ortsnamen als Denkmaler keltischer Vorzeit. Neumunster, 1955; E. Roht. Sind wir Germanen? Das Ende eines Irrtums. Kassel, 1967

31 Н. С. Чемоданов. Место германских языков среди других индоевропейских языков. Сравнительная грамматика германских языков. Т. 1, М., 1962. Ф. П. Филин. Происхождение русского, украинского и белорусского языков. Л., 1972. С. 14–15.

32 G. Johansson. Svenska ortnamnslandelser. Goteborg, 1954.

33 А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. С. 324.

34 В. П. Алексеев, Ю. В. Бромлей. К вопросу о роли автохтонного населения в этногенезе южных славян // VII Международный съезд славистов… С. 226–229.

35 А. Л. Монгайт. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. С. 327, 329.

36 Е. Prokosch. A Comparative Germanic Grammar. Philad., 1933, p. 57. Цит. по: B. A. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию.

37 Ганс Ф. К. Гюнтер. Расология немецкого народа. Изд. Ю. Ф. Леманс Ферлаг, Мюнхен — Берлин, 1942.

38 Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. Наука, 1974, с. 38.

39 История Древней Греции / Под ред. Кузищина В. И. М., Высшая школа 1996 с. 51.

40 Хетты, индоевропейский народ, населявший центральную часть Малой Азии. О путях переселения хеттов в Малую Азию существуют различные точки зрения: «западная» — через Балканы, «восточная» — через Кавказ. Судя по заимствованиям из языка хеттов и собственным именам, встречающимся в документах на староассирийском диалекте аккадского языка, найденных в торговых центрах Анатолии, где были колонии ассирийских купцов, хетты к рубежу 3–2 тыс. до н. э. уже находились в Малой Азии.

41 Геродот. История. В 9 кн. М., Науч. — изд. центр «Ладомир», 1999

42 Этот Крез, насколько я знаю, первым из варваров покорив часть эллинов, заставил платить себе дань; с другими же он заключил союзные договоры. Покорил же он ионян, эолийцев и азиатских дорийцев… (Геродот)

43 Культура Виллановы, археологическая культура раннего железного века в Северной Италии (900–500 гг. до н. э.). Названа по селению Вилланова (Villanova) близ Болоньи, где в 1853–1855 гг. были обнаружены характерные погребения — колодцеобразные могилы с трупосожжением.

44 Ковалев С. И. История Рима. Курс лекций. Л., Издательство ЛГУ. 1986, с. 51–52.

45 В прошлом племена аукштайтов, жемайтов (жомойть, жмудь), скальвов (шалавы) и надравов.

46 В прошлом племена куршей, земгалов, селов и латгалов.

47 Ганс Ф. К. Гюнтер. Расология немецкого народа. Мюнхен — Берлин, 1942.

48 Пизани В. Общее и индоевропейское языкознание. Сб. «Общее и индоевропейское языкознание». ИЛ, М., 1956, с. 112–113.

49 Впрочем, на этот счет существует много теорий. О них можно узнать, например, у О. Н. Трубачева (см. Трубачев О. Н. Языкознание и этногенез славян. Древние славяне по данным этимологии и ономастики. — Славянское языкознание, IX Международный съезд славистов (Киев, 1983). Доклады советской делегации. М., 1983, с. 238). Основные гипотезы выглядят следующим образом: 1) существовал единый балто-славян-ский праязык; 2) близкие балтийские и славянские диалекты развивались независимо и параллельно; 3) существовала единая балто-славянская общность, затем она распалась, после произошло обратное сближение и т. д. С. Б. Бернштейн (см. Бернштейн С. Б. Очерк сравнительной грамматики славянских языков. [Введение. Фонетика]. М., 1961, с. 27 и далее) считал балтийские и славянские языки лингвистическим союзом, исключая генетическое родство между ними. Есть и другие мнения.

50 И. И. Пучков, (ИЭА РАН). Дивергенция языков и проблема корреляции между языком и расой http://www.cbook.ru/peoples/obzor/div1.shtml

51 С. А. Старостин. О древе языков (обзор мнений) // http://www.ntv.ru/gordon/archive/10802/

52 И. Луговской (ред. проф. А. Долгопольский) Родство языков и древнейшая история http://www.elektron2000.com/lugovskoi_0020.html

53 В. М. Иллич-Свитыч. Опыт сравнения ностратических языков М., 1971, с. 188–189.

54 В. М. Иллич-Свитыч. Опыт сравнения ностратических языков М., 1971, с. 6–37.

55 М. Т. Дьячок, В. В. Шаповал. Генеалогическая классификация языков. Новосибирск, 2002.

56 Доманский Р. Горнило народов // «Наука и жизнь», № 7, 1999 г.

57 Трусов А. В. Москва в эпоху камня и бронзы, портал «Археология России», 2000 г. http://www.archeologia.ru/Library/Book/2f3c1201270f/Info.

58 http://eurasia.iea.ras.ru/reports/2003/1.html.

59 Башенькин А. Н. Вологодская область в древности и средневековье // Вологда. Краеведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997; www.booksite.ru.

60 Там же.

61 Андреев Н. Д. Раннеиндоевропейский язык М., 1986. С. 1.

62 Там же. С. 2.

63 Карпато-Полесская прародина евразийцев… Приложение к книге: Н. А. Николаева, В. А. Сафронов. Истоки славянской и евразийской мифологии. М.: Белый волк, 1999.

64 См. В. Е. Ларичев. Предисловие. В кн… История золотой империи. Новосибирск: Российская академия наук. Сибирское отделение, 1998.

65 Там же.

66 См. Е. Лун-ли. История государства киданей / Пер. B. C. Таскина. М.: Наука, 1979.

67 Таксами Ч. М., Косарев В. Д. Кто вы, айны? Очерк истории и культуры. М.: Мысль, 1990.

68 Акулов А. Ю. К истории вопроса о цорпок-куру. Связи культуры айну с культурой дземон // Этнографическое обозрение, № 2, 2007. C. 150–157.

69 Munro N. G. Prehistoric Japan Yokohama. 1909.

70 Левин М. Г. Некоторые проблемы этнической антропологии Японии // СЭ. № 2. 1961.

71 Yamaguchi В. Skeletal Morphology of the Jomon People // Transactions of International Symposium on Japanese as a member of the Asian and Pacific population / Ed. K. Hanihara. September 25–29 1990. Kyoto.

72 Ханихара К. Нихондзин но тандзе. Дзинруй харука нару ре (Рождение японской нации. Долгое путешествие человеческой расы). Токио, 1996 (на яп. яз.).

73 Munro K. G. Prehistoric Japan Yokohama. 1909.

74 См. Васильевский Р. С. По следам древних культур Хоккайдо. Новосибирск, 1981. Деревянко А. П. Палеолит Японии. Новосибирск, 1984 и др.

75 Воробьев М. В. Древняя Япония. Историко-археологический очерк. М., 1958

76 http://kosarev.press.md/ai-in1.htm

77 История золотой империи. Новосибирск: Российская академия наук. Сибирское отделение, 1998, с. 88.

78 См. В. Е. Ларичев. Предисловие. История золотой империи. Новосибирск: Российская академия наук. Сибирское отделение, 1998. С. 35.

79 Н. Я. Бичурин [Иакинф]. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.-Л.: АН СССР, Институт этнографии им. Миклухо-Маклая, 1950 с. 377.

80 История золотой империи. Российская академия наук. Сибирское отделение. Новосибирск. 1998. с. 51.

81 Н. Я. Бичурин [Иакинф]. Собрание сведений о народах, обитавших в Средней Азии в древние времена. М.-Л.: АН СССР, Институт этнографии им. Миклухо-Маклая, 1950 с. 376–380.

82 См. Бичурин Н. Я. (Иакинф). Историческое обозрение ойратов или калмыков с XV столетия до настоящего времени. Элиста: Калмыцкое книжное издательство, 1991; также см.: Златкин И. Я. История Джунгарского ханства (1635–1758). М.: Наука, 1964.

83 http://www.kyrgyz.ru/?page=276

84 http://eurasia.iea.ras.ru/reports/2004/5_9.html. Палеокультура, прародина и внешние связи тюрков по историко-лингвистическим данным (рук. д.фил.н. Э. Р. Тенишев, д. фил.н. А. В. Дыбо, ИЯ РАН).

85 Основы финно-угорского языкознания: Вопросы происхождения и развития финно-угорских языков. М., 1974. с. 36.

86 Карпато-Полесская прародина евразийцев…, приложение к книге: Н. А. Николаева, В. А. Сафронов. Истоки славянской и евразийской мифологии. М., Белый волк, 1999.

87 2-е издание, исправленное и дополненое М., Мысль 1983.

88 Г. М. Бонгард-Левин, Э. А. Грантовский. От Скифии до Индии. Древние арии: мифы и история.

89 Геродот. История в девяти томах. М.: Ладомир, ACT, 1999.

90 Интервью Чрезвычайного и Полномочного Посла Российской Федерации в Республике Индия A. M. Кадакина журналу «Бизнес матч», 6 июня 2003 года: http://www.india.mid.ru/sp_18_r.html

91 Брагинский К. С. Из истории таджикской и персидской литератур. Избранные работы / Отв. ред. Б. Г. Гафуров. М., 1972. С. 48.

92 Авеста. Избранные гимны; Из Видевдата / Пер. с авест. И. Стеблин-Каменского. М., 1993. С. 176–180, 196–197.

93 Вар — авест. Вара, глинобитная крепость или замок, служащий убежищем для людей, скота, растений и огней во время смертельных холодов зим, снегопадов и наводнений. Судя по приводимому описанию, Вар, построенный Йимой, состоял из трех концентрических кругов стен, во внешнем из которых было девять проходов, в среднем — шесть и во внутреннем — три. Вар этот напоминал, таким образом, по планировке жилища-поселения древних ариев, включавших круговые концентрические стены, открытые археологами на севере Афганистана и в Южном Приуралье. В русских говорах встречается слово вар, варок, означающее скотный двор, родственное древнерусскому воръ — забор и связанное с авестийским вара. (И. Стеблин-Каменский).

94 Бег (букв.: лошадиный бег) — согласно пехлевийскому комментарию, два парасанга (= две авестийских хатры). (И. Стеблин-Каменский).

95 Ранее традиционно (и, по-видимому, ошибочно) переводили: «по всем четырем сторонам», описывая, таким образом Вар как сооружение квадратной формы. (И. Стеблин-Каменский).

96 М., ФАИР-ПРЕСС, 2001.

97 См. H. P. Гусева. Славяне и Арьи. Путь богов и слов. М., 2002.

98 Тбилиси. Изд. Тбилисского ун-та, 1984.

99 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси. 1984. т. 2, с. 677–683.

100 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси. 1984. т. 2, с. 665–669.

101 Там же 672–673.

102 Там же с. 670.

103 Там же с. 673–674.

104 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси. 1984. т.2 с. 612–665.

105 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984, т. 2, с. 492–543; Мейе Л. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. М.-Л., 1938. с. 397–398.

106 Дьяконов И. М. Фригийский язык // Древние языки Малой Азии. М., 1980. с. 24.

107 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/RIVER/riv_tot.htm

108 См. В. А. Сафронов. Индоевропейские прародины. Горький, 1989, с. 46–55

109 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/BIOLOGY/lesl2.htm

110 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/SAD/flaver.htm

111 Портал Flora of China http://www.efloras.org/flora_page.aspx?flora_id=2

112 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/GEOGR/rast.htm

113 Подсечно-огневое земледелие, кажется, предполагало неполную оседлость.

114 Эта ошибка Геродота возникла, быть может, оттого, что в названии племени содержалось слово «белка», которая называлась на языке племени «поедатель сосновых шишек». «Белка» как имя племени встречается у алтайских народностей (ср. китайское название одного кочевого племени «тинг-линг», указывающее также на слово «белка». — Прим. к тексту).

115 Геродот. История в девяти томах. М.: Ладомир, ACT, 1999.

116 1 См.: Динлинская проблема // Известия Всесоюзного географического общества СССР. 1959. № 1.

117 См.: Потапов А. П. Этнический состав и происхождение алтайцев. Л., 1969.

118 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/BIOLOGY/les8.htm

119 Скальный (горный) дуб. Quercus petraea. Дико произрастает на Северном Кавказе, в Северном Крыму, на юге Прибалтики, в западной части Украины. Имеется во многих заповедниках Кавказа, Крыма, европейской части России. На Дальнем Востоке и в Сибири отсутствует.

120 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси. 1984, т.2, с. 614.

121 http://www.forest.ru/rus/basics/glossary/articles/dyb.html

122 http://www.botsad.ru/006.htm

123 Деревья и кустарники, т. II, с. 404.

124 Его ареалом в Китае являются провинции: Аньхой, северная часть Гуанси-Чжуанского АР, южная часть Гуйчжоу, Хэнань, северо-западная часть Хубэй, Хунань, Шэньси, восточная часть Сычуань, Юньнань, Чжэцзян.

125 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/BIOLOGY/lesl3.htm

126 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/SAD/flaver.htm

127 http://www.efloras.org/florataxon.aspx?flora_id=2&taxon_id=242314415

128 http://www.efloras.org/florataxon.aspx?flora_id=2&taxon_id=242443972

129 http://www.efloras.org/florataxon.aspx?flora_id=2&taxon_id=200006382

130 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984, т.2 с. 645–646.

131 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/BIOLOGY/rastl.htm

132 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т.2, с. 662.

133 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/SAD/flaver.htm

134 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.html

135 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.html

136 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/ANIMALS/mammal5.htm

137 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

138 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

139 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.html

140 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.htmi

141 http://ww.fegi.ru/PRIMORYE/ANIMALS/mammal3.htm

142 http://www.fegi.ru/PRIMORYE/ANIMALS/mammal3.htm

143 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Manimals/232.html

144 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

145 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

146 http://www.krugosvet.ru/articles/118/1011878/print.htm

147 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.html

148 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

149 См.: Русско-китайские отношения в XVIII веке, т. 2. М., Наука, 1990 г. или АВПР, ф. Сношения России с Китаем, 1726 г., д. № 2, л. 39–40 об.

150 http://www.fegi.ru/ecology/zv_nature/rb_zhiv.html

151 http://www.cultinfo.rU/fulltext/l/001/008/066/608.htm

152 http://www.inf.tsu.ru/tomsk/3_l.htm

153 http://www.sevin.ru/vertebrates/index.html?Mammals/232.html

154 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т.2, с. 507.

155 См. Чайлд Гордон. Арийцы. Основатели европейской цивилизации. М., Центрполиграф, 2005.

156 Франц. антрополог, родился в 1830 г. «L'ataxie locomotrice» (1864), «L'anthoropologie» (1876, русск. перев.), «Elements d'anthropologie generale» (1885), «L'homme dans la nature» (1891).

157 Палеоантропология СССР. М.-Л., 1948, с. 83.

158 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2. С. 554.

159 Там же.

160 Там же.

161 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2. С. 554.

162 Ветуляни Т. (1952): Проблема тарпана на фоне новейших работ Академии наук СССР по истории лошадей в Старом свете. // Зоол. журн. 31 (5): 727–735.

163 См. Чайлд Гордон. Арийцы. Основатели европейской цивилизации. М.: Центрполиграф, 2005.

164 Кристиан-Ж. Гюйонварх, Ф. Аеру. Кельтская цивилизация. М., 2001

165 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т.2. С. 556.

166 Там же.

167 Там же.

168 Conrady А. 1925. Alte westöstliche Kulturwörter // Berichte über die Verhandlungen der Sächsischen Akademie der Wissenschaften zu Leipzig, phil.-hist Klasse 77 (3), 3–19; Jensen H. 1936. Indogermanisch und Chinesisch // Germanen und Indogermanen. Festschrift für H. Hirt. Bd. 2. Heidelberg: Carl Winter: 139–143.

169 Л. С. Клейн. Миграция тохаров в свете археологии // STRATUM plus, № 2, 2000, с. 178–187.

170 Там же.

171 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т.2. С. 936–938.

172 Новгородова Э. А. Центральная Азия и карасукская проблема. М.: Наука, 1970.

173 Л. С. Клейн. Миграция тохаров в свете археологии // STRATUM plus, № 2, 2000, с. 178–187.

174 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2. С. 938.

175 Там же.

176 Гамкрелидзе Т. В., Иванов В. В. Индоевропейский язык и индоевропейцы. Тбилиси, 1984. Т. 2. С. 954.

177 Башенькин А. Н. Вологодская область в древности и Средневековье // Вологда. Краеведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997.

178 Л. С. Клейн. Генераторы народов. Бронзовый и железный век Сибири. / Материалы по истории Сибири. Древняя Сибирь. Вып. 4. Новосибирск, 1974. С. 126–134

179 Ю. Б. Цетлин. Неолит центра Русской равнины. Орнаментация керамики и методика периодизации культур. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук. М., 2007.

180 Рыбаков Б. А. Язычество древних славян. М.: Наука, 1981.

181 Откупщиков Ю. В. Древняя гидронимия бассейна Оки // Балто-славянские исследования XVI. М., 2004.

182 Серебренников Б. А. Волго-Окская топонимика на территории европейской части СССР // ВЯ, 1955, № 6.

183 Там же.

184 С. Жарникова, А. Виноградов. Восточная Европа как прародина индоевропейцев; http://www.cultinfo.ru

185 Ф. П. Филин. Происхождение русского, украинского и белорусского языков: историко-диалектологический очерк. Изд.2 2006.

186 М. Гимбутас. Славяне: Сыны Перуна. М., 2007.

187 Там же.

188 М. Гимбутас. Славяне: Сыны Перуна. М., 2007.

189 Н. С. Трубецкой. Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока; http://www.kulichki.com.

190 Н. Топоров. «Балтика» Подмосковья // Балто-славянский сборник. М., 1972, с. 230.

191 Якоб Рейтенфельс. Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии / Пер. А. И. Станкевича. В кн.: Утверждение династии. М., Фонд Сергея Дубова. 1997; http://www.vostlit.info

192 Д. А. Крайнов. Древнейшая история Волго-Окского междуречья. Фатьяновская культура 2-го тысячелетия до н. э. М., 1932.

193 Авдусин Д. А. Археология СССР, «Высшая школа», 1977; Портал «Археология России», 2004; http:// www.archeologia.ru/Library/book/Ie8daa7a4998

194 Там же.

195 Авдусин Д. А. Археология СССР, «Высшая школа», 1977.

196 Пензев К. А. Арии Древней Руси. М., 2007

197 См. В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию, М., 1962.

198 Цит. по: В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию, М., 1962.

199 В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию, М., 1962.

200 Очень многие слова, состоящие из нескольких слогов, к примеру statecraft (управление государством), можно считать механическим составлением двух самостоятельных лексем state (государство) и craft (ремесло), что в принципе не отличается от китайского словосоставления типа го-юй, где го — государство, юй — язык, вместе — государственный язык.

201 А. Мейе. Введение в сравнительное изучение индоевропейских языков. Соцэкгиз, М.-Л., 1938, с. 69.

202 Код Городской библиотеки Берлина ТНТ 352; текст оригинала, написанного курсивным брахми, можно видеть на сайте TITUS. — Вян. Вс. Иванов.

203 В. В. Иванов. Лингвистика третьего тысячелетия: вопросы к будущему. М., 2004.

204 В. Георгиев. Исследования по сравнительно-историческому языкознанию. М., 1958 с. 55; Б. В. Горнунг. Из предистории образования общеславянского единства. М., 1963 с. 25, 80.

205 Р. Раск. Исследования в области древнесеверного языка. В кн.: «Хрестоматия по истории языкознания XIX–XX веков». Учпедгиз, М., 1956, с. 37.

206 К. Бруннер. История английского языка. Т. I. М. 1955, с. 132.

207 В. А. Звегинцев. Очерки по общему языкознанию. М., 1962.

208 О. Jespersen. Growth and Structure of the English Language. Leipzig, 1935, p. 87.

209 К. Бруннер. История английского языка, ч. 1. М., 1955, с.127.

210 Ф. де Соссюр. Курс общей лингвистики, с. 129.

211 С. Е. Яхонтов. Древнекитайский язык. М., Наука, 1965, с. 12.

212 Там же.

213 См. Воронцова Г. Н. Очерки по грамматике английского языка. М., 1960.

214 См. Д. Е. Мишин. Сакалиба (славяне) в исламском мире в раннее средневековье. М., 2002.

215 См. Рафаель Альтамира-и-Кревеа. История средневековой Испании; СПб.: Евразия, 2003.

216 Как считает Д. И. Эдельман: «Живое» состояние древнеперсидского завершается к IV в. до н. э.; надпись Артаксеркса III (359–338 гг. до н. э.) характерна обилием тяжелейших ошибок, свидетельствующих о том, что древнеперсидский язык был к этому времени мертвым». Д. М. Эдельман. Иранские и славянские языки. Исторические отношения. М.: Восточная литература, 2002, с. 156.

217 Вопросы филологии. 2000, № 2.

218 Елизаренкова Т. Я., Топоров В. И. Язык пали. М., 1965, с. 150–155.

219 Д. И. Эдельман. Иранские и славянские языки. Исторические отношения. М.: Восточная литература, 2002, с. 199.

220 Мейе А. Основные особенности германской группы языков. Перевод с французского. Изд. 2-е. М., 2003, с. 31–32.

221 Якобсон Р. Избранные работы. М., 1985. С. 92–104.

222 Трубецкой Н. С. Избранные труды по филологии. М., 1987. С. 44–59.

223 Трубецкой Н. С. Избранные труды по филологии. М., 1987. С. 44–59.

224 Русско-казахский словарь. Алматы, 2002.

225 http://norse.ulver.com/heimskringla/h1.html

226 Кристиан-Ж. Гюйонварх, Ф. Леру. Кельтская цивилизация. М., 2001.

227 М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка М.: Прогресс, 1986. Т. 1, с. 526.

228 К. Королев. Энциклопедия сверхъестественных существ. М.: Эксмо, 2002, с. 236.

229 Добродомов И. Г. Из булгарского вклада в славянские языки. В кн: Этимология. М.: Наука, 1971, с. 371; Баскаков Н. А. Имена половцев и названия половецких племен. В кн: Тюркская ономастика. Алма-Ата, Наука, 1984, с. 71. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. М.: Прогресс, 1986. Т. 3, с. 523.

230 В византийской истории Никифора Грегора говорится о болгарах, как одном из скифских племен: «Теперь я объясню, откуда получила имя Болгария. Есть страна, лежащая по ту сторону и севернее Истра, а река через нее протекает Волга, от нее и сами туземные жители получили название болгар, а сначала были они скифы. Оттуда с детьми и женами переселились они сюда в то время, когда язва иконоборства нападала на благочестивых. Перешли они реку Истр в громадном числе и распространились по обеим Мизиям». Далее, говоря о скифах, Грегора пишет: «Названия различные дают им древние мудрецы: Гомер называет их киммерийцами, Геродот разнородными скифами, Плутарх — кимварами и тевтонами»… Упоминания об этих племенах встречаются и в работах Прокопия, Агафия и Менандра, для которых они известны под именем утургуров и кутургуров. Из перечисленных свидетельств древних авторов явствует, что болгары были автохтонами степей Приазовья и входили в число алано-сарматских племен, долгое время по литературной традиции называвшихся скифами (А. П. Смирнов. Волжские булгары. М., 1951 с. 10)

231 Здесь я пользовался возможностями службы Яндекс — «Словари».

232 Англо-русский словарь. М.: Госиздат, иностранных и национальных словарей, 1954, с. 251.

233 Скотты, или скоты (позднелатинское Scotti, Scoti) впервые упоминаются в IV в. Аммианом Марцеллином в связи с набегами скоттов и пиктов на римскую провинцию Британию. Первоначально жили в Ирландии (отсюда одно из названий Ирландии — Скоттия), позднее (вероятно, в середине 1-го тыс. н. э.) часть скоттов переселилась на север Британии, где, подчинив пиктов, в середине IX в. основала королевство Шотландию (Scotland, буквально — страна скоттов).

234 Беда Достопочтенный. Церковная история. М.: Алетейя. 2001, с. 220–221.

235 http://www.ulfdalir.narod.ru/sources/Britain/Picti.htm

236 Беда Достопочтенный. Церковная история. М.: Алетейя. 2001, с. 221–222.

237 Беда Достопочтенный. Церковная история, с. 222.

238 Ныне Эббесфлит в Кенте.

239 В оригинале nachtnesse (ничтожество).

240 Ныне остров Уайт.

241 Беда Достопочтенный. Церковная история. М.: Алетейя, 2001, с. 223.

242 Бритты еще именуются валлийцами; сами они называли себя «кимры» (cymri), или «сородичи». Слова «валлийцы» и «Уэльс» происходят, вероятно, от англосаксонского vallis (стена). В VIII в. король Мерсии Оффа отгородил Уэльс валом или, скорее, рвом («ров Оффы»), остатки которого сохранились до наших дней (комментарии к тексту).

243 Беда Достопочтенный. Церковная история. М.: Алетейя, 2001, с. 220.

244 На основе — Dr. Ernest Klein's A Comprehensive Etymological Dictionary of the English Language (Amsterdam, 1971), Oxford English Dictionary (second edition), the Barnhart Dictionary of Etymology (1988), and Etymologisches Wörterbuch der Englischen Sprache (Ferd. Holthausen, Leipzig, Bernhard Tauchnitz, 1927) и др. Составитель эл. версии Douglas Harper.

245 Текст переведен по изданию: Annalista Saxo. Herausgegeben von Georg Waitz. MGH. Scriptores VI. Hannover 1844. S. 542–777. Электронное издание текста в собрании: Fortsetzung der Quellensammlung zur mittelalterlichen Geschichte (Continuatio). http://www.vostlit.info/

246 Лиутпранд Кремонский. Книга воздаяния (Антаподосис) / Пер. Дьяконова И. В. по изданию Liutprands von Cremona Werke // Quellen zur Geschichte der saechsischen Kaiserzeit. Ausgewaehlte Quellen zur deutschen Gechichte des Mittelalters. Bd. 8. Darmstadt. 1977 http://www.vostlit.info

247 «…a Словенескъ языкъ и Руский единъ есть, отъ Варягъ бо приидоша, прозвашяся Русью, а пръвое беша Словени» (Типографская летопись).

248 Цит. по: Дэвид Ч. Дуглас. Норманны: от завоеваний к достижениям 1050–1100 гг. М., 2003.

249 Ганс-Адольф Якобсен. 1939–1945. Вторая мировая война. Хроника и документы. В кн.: Вторая мировая война: Два взгляда. М.: Мысль» 1995; http://militera.lib.ru/

250 М. Фасмер. Этимологический словарь русского языка. М., 1986. Т. 4, с. 37.

251 Типографская летопись. Полное собрание русских летописей, т. XXIV. М.: Языки русской культуры, 2000.

252 Типографская летопись. Полное собрание русских летописей, т. XXIV.

253 Д. дель Плано Карпини. История монгалов. М., 1957, с. 78.

254 Нируны — так в русском переводе «Сборника летописей» Рашид-ад-дина, могольская ветвь, к которой принадлежали род и племя Чингис-кагана.

255 http://altaica.ru/SecretH.htm

256 Чулууны Далай. Монголия в XIII–XIV веках. М., 1983, с. 11.

257 http://www.kulichki.com/inkwell/text/special/history/karamzin/kar03_08.htm

258 М., Алгоритм 2008.

259 Константин Багрянородный. Об управлении империей. М., 1989. С. 111.

260 См. Пензев К. А. За китайской стеной М., Алгоритм 2008.

261 Рашид-ад-дин. Сборник летописей. Т.1. Кн. 2. М.-Л., 1952, с. 48.

262 К проблеме кимвров, тевтонов и кельтоскифов: три загадки // АСГЭ, 1999, № 34, с. 134–160.

263 Die Germanen. Berlin, 1976, с. 40–41.

264 Schlette F. Frühe Völker in Mitteleuropa. Archäologische Kulturen und ethnische Gemeinschaften des I. Jahrtausends v.u.Z. // Frühe Völker in Mitteleuropa. Berlin, 1988, c. 11.

265 Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Бронзовый век, М. 1974. с. 325; Die Germanen. Berlin, 1978, с. 55.

266 Гуревин А. Я. Избранные труды. Том 1. Древние германцы. Викинги. М.-СПб, 1999. С. 25–80.

267 G. Herm. Die Kelten. Das Volk, das aus dem Dunkel kam, Weltbild, 1989, c. 132.

268 Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С. 460–461.

269 Новиетун (civitas Novietunense) — название, многократно встречавшееся в местах расселения кельтских племен. Само слово состоит из nov-ios (новый) и кельтского термина dun-on (укрепление). В древней Галлии, на территориях племен эдуев, битуригов, диаблинтов, гельветов (Caes., De bello Gallico), были рассеяны поселения, которые назывались Новиодунами. Галлы же занесли это название в северную Италию, так как на правом берегу реки По, около Пьяченцы, судя по надписи 104 г. н. э. (CIL, XI, 1147), было селение Новиодун. Самым восточным и наиболее отдаленным от указанного скопления Новиодунов был Новиодун в области племени бастарнов, в Нижней Мезии, на правом берегу Дуная, немного выше его дельты. Теперь это городок Исакча. Также в области кельтизированного населения возник Невиодун в пределах Верхней Паннонии, расположенный на правом берегу р. Савы (собственно, на берегу ее высохшего старого русла), ниже города Эмоны (нын. Любляны), на римской дороге от Дуная к Аквилейе и в Италию, прим. к тексту)

270 См. Е. Ч. Скржинская. О склавенах и антах, о Мурсианском озере и городе Новиетуне.

271 Иордан. О происхождении и деяниях гетов. СПб.: Алетейя, 1997, с. 67.

272 Там же, с. 84.

273 Существует, однако, и та точка зрения, что для латинского и греческого языков сочетание звуков «с» и «л» неприемлемо и древние авторы вставляли между ними «к» (см. Анфертиев Иордан // Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. 1. М. 1991 с. 127). Между тем и в этом случае отождествление славян и склавенов некорректно, к примеру, сейчас существует народ словенцев, который населяет Словению, однако отсюда не следует, что их предки являлись предками всех славян или что ПВЛ, упоминая словенов, говорит только о предках словенцев.

274 Типографская летопись Полное собрание русских летописей, т. XXIV, М.: Языки русской культуры, 2000.

275 http://litopys.org.ua/

276 Минск, 1989. С. 135–155.

277 Подробнее об этой дискуссии см. статью Юй Тайшаня «Дискуссия об утверждении родственности сюнну и гуннов» на сайте Чувашского ГУ http://www.human.cap.ru/

278 НГ — немецкая редакция.

279 Сигизмунд Герберштейн. Записки о Московии. М.: МГУ. 1988.

280 Прокопий Кесарийский. Война с готами. О постройках / Пер. С. П. Кондратьева. М., Арктос, 1996; www.vostlit.info

281 Третьяков П. Н. Восточнославянские племена, 2 изд., М., 1953: Ляпушкин И. И. Славяне Восточной Европы накануне образования древнерусского государства, Л., 1968; Иордан. О происхождении и деяниях гетов. Getica, М., 1960, с. 209–210.

282 Хрестоматия по истории Средних веков. Т.1. Цит. по: Вестник древней истории. 1941, №>. 1, с. 230.

283 Хрестоматия по истории Средних веков Т.1. Цит. по: Вестник древней истории. 1941, №. 1, с. 230.

284 Вот оригинальный текст, можете перевести его сами: Incipit deinde clarior aperirifama ab gente Inguaeonum, quae est prima in Germania, mons Saevo ibi, inmensus пес Ripaeis iugis minor, inmanen ad Cimbrorum usque promunturium efficit sinum, que Codanus vocatur, refertus insulis, quarum clarissima est Scatinavia, inconperatae magnitudinis, portionem tantum eius, quod notum sit, Hillevionum gente quingentis incolente pagis: quare alterum orbem terrarum earn appellant, пес minor est opin-ione Aeningia, quidam haec habitari ad Vistulam usque fluvium a Sarmatis, Venedis, Sciris, Hirris tradunt, sinium Cylipenum vocari et in ostio eius insulam Latrim, mox alterum sinum Lagnum, conterminum Cimbris, promunturium Cimbrorum excurrens in maria longe paeninsulam efficit, quae Tastris appellatur, http://krotov.info/history/09/3/schukin.html

285 Хрестоматия по истории Средних веков. T.l Цит. по: Вестник древней истории. 1941, №. 1, с. 231.

286 Хрестоматия по истории Средних веков Т.1. Цит. по: Вестнику древней истории. 1941, №. 1, с. 232–233.

287 Седов В. В. Происхождение и ранняя история славян М.: Наука, 1979, с. 29.

288 Абаев В. И. Скифо-сарматские наречия / Основы иранского языкознания. М., 1979. Т. 1. С. 272–366.

289 http://www.abaev-a.ru/deyateli_nauki/abaev_vasilij_ivanovich/istoriya/101/3/index.htm

290 М., ФАИР-ПРЕСС, 2002.

291 Абаев В. И. Скифо-сарматские наречия / Основы иранского языкознания. М., 1979. Т. 1, с. 359.

292 Д. И. Эдельман. Иранские и славянские языки. Исторические отношения. М.: Восточная литература, 2002, с. 11.

293 Г. В. Вернадский. Древняя Русь. Тверь: ЛЕАН-АГРАФ, 1996, с. 69.

294 В. П. Алексеев. Историческая антропология и этногенез М., 1989, с. 177.

295 В. П. Алексеев. Палеоантропология и история. Вопросы истории, 1985, № 1, с. 35, 38–39.

296 Приск Паннийский. Сказания Приска Паннийского / Г. С. Дестунис. СПб.: Императорская Академия Наук, 1860, с. 52.

297 Иордан. О происхождении и деяниях гетов. СПб.: Алетейя, 1997, с. 73.

298 Там же.

299 Феофилакт Симокатта. История. Кн. 3, IV, 7. М., 1996.

300 Там же. Кн. 7, II, 2–5.

301 Ю. Рерих. Тохарская проблема. // Народы Азии и Африки, 1963, № 6, стр.123.

302 С. Г. Кляшторный. Степные империи: рождение, триумф, гибель // Кляшторный С. Г., Савинов Д. Г. Степные империи древней Евразии… СПб., 2005. с. 24

303 Георгий Пахимер. История о Михаиле и Андронике Палеологах / Под ред. проф. Карпова. СПб.: В типографии департамента уделов, 1862.

304 Проблема становления среднесарматской культуры // Доклад, прочитанный на семинаре «История и культура сарматов», проведенном 1 марта 2005 г. Институтом археологии РАН и НИИ археологии Нижнего Поволжья при Волгоградском госуниверситете.

305 Г. Г. Левкин. Вал Чингисхана — государственная граница империи Айсинь Гурунь // Наука и природа Дальнего Востока, 2006, № 2.

306 С. Г. Кляшторный Степные империи: рождение, триумф, гибель // Кляшторный С. Г., Савинов Д. Г. Степные империи древней Евразии. СПб., 2005. с. 24–25.

307 http://www.kulichki.com/~gumilev/R2R/r2r02c.htm

308 «Джетэ» — означает не только «разбойники», но и «скитальцы». Таким пренебрежительным именем называли осевшие в Мавераннахре чагатаи могулов за то, что те сохраняли кочевой, «варварский», «разбойничий» образ жизни. Мухаммад Хайдар неоднократно употребляет название «джете» в I части «Та'рих-и Рашиди» как синоним Могулистана.

309 Матвей Меховский. Трактат о двух Сарматиях. М.-Л.: АН СССР, 1936, с. 47.

310 М., Центрполиграф, 2007.

311 Из ранней истории шведского государства. М., 1999; Латиноязычные источники по истории Древней Руси. Германия IX — первая половина XII вв. М.-Л. 1989, с. 96.

312 Цит. по: Средневековая латинская литература IV–IX вв. М. 1970; http://www.vostlit.info/.

313 Мирна Элиаде. От Залмоксиса до Чингисхана // Кодры, 1991, № 7.

314 История. Кн. IV п. 93. М.: ОЛМА-ПРЕСС Инвест; 2004.

315 Известия аль-Бекри и других авторов о Руси и славянах. Часть 1 // Записки Императорской Академии наук. Том 32. Приложение № 2. Спб., 1879; http://www.vostlit.info.

316 См. У Хань. Жизнеописание Чжу Юаньчжана. М.: Прогресс, 1980.

317 Pokorny J. 1923. Die Stellung des Tocharischen im Kreise der indoger-manischen Sprachen // Berichte des Forschungsinstituts fůr Ost und Orient in Wien, III.

318 Рашид-ад-дин именует наших «монголов» мугулами и пишет «… о тех тюркских племенах, которые в древности назывались монгол [мугул]». (Рашид-ад-дин «Сборник летописей» Т.1. Кн.1. М.-Л., 1952, с. 53). Страну же мугулов он именует соответственно Мугулистан, например: «Заместителем его был Такучар-нойон… Его область и юрт находились на северо-востоке в отдаленной части Монголии [Мугулистан]». (Рашид-ад-дин «Сборник летописей» Т.1. Кн.2 М.-Л., 1952, с. 56).

319 «Себя они называли «могулами», т. к. на тюркском языке буквы «н» и «г» не связываются, и с тех пор восточная часть улуса Чагатая стал называться Могулистан. По этой причине и династия Бабура в Индии называлась могольской». Хидоятов Г. A. http://www.postsoviet.ru/page.php?pid=758

320 В. В. Иванов. Лингвистика третьего тысячелетия: вопросы к будущему. М., 2004.

321 Pulleyblank Е. G. Chinese and Indo-Europeans // Journal of Royal Anthropological Society, 1966, pt. 1–2: 9–39.

322 Л. Н. Гумилев. Эфталиты и их соседи в IV в. // Вестник древней истории. 1959,№ 1, с. 129–140. http://gumilevica.kulichki.net/articles/Article30.htm

323 Д. дель Плано Карпини. История монгалов. М., 1957, с. 37.

324 «Усунь из всех жунских [племен] Западного края особенны, их вид наиболее отличен. Те из нынешних ху, которые имеют синие глаза, красную (рыжую) бороду, а наружностью похожи на михоу, это собственно [и есть] потомки племени [усунь]». Кюнер И. В. Китайские известия о народах южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М.: Издательство восточной литературы, 1961.

325 См. комментарии к «Аланика. Сведения греко-латинских, византийских, древнерусских и восточных историков об аланах-ясах» / Сост. и комм. Ю. С. Гаглойти // Дарьял. 1999 № 1–4, 2000. № 2–3.

326 Л. Н. Гумилев. Три исчезнувших народа // Страны и народы Востока: География, этнография, история. М., 1961. Вып. II. С. 103–111; http://gumilevica.kulichki.net/articles/Article105.htm

327 Chavannes Е. Les pays d'Occident d'apres Weilio. — «Tong Pao». ser. II, vol, VI, 1905. p. 230.

328 См.: Пензев K. A. Князья Рос. Алгоритм М., 2007.

329 Л. Н. Гумилев. Три исчезнувших народа // Страны и народы Востока: География, этнография, история. М., 1961. Вып. II. С. 103–111; http://gumilevica.kulichki.net/articles/Article105.htm

330 Динлины — европеоидный народ, проживавший в том числе и в долине реки Хуанхэ в III т. до н. э… Тип их, восстановленный на основании сведений китайских документов, «характеризуется следующими признаками: рост средний, часто высокий, плотное и крепкое телосложение, продолговатое лицо, цвет кожи белый с румянцем на щеках, белокурые волосы, нос, выдающийся вперед, прямой, часто орлиный, светлые глаза» (Т. Е. Грумм-Гржимайло. Белокурая раса в Средней Азии; http://rusograd.hotmail.ru).

331 Цифры взяты из статьи «Русские» (Большая электронная энциклопедия Кирилла и Мефодия).

332 http://www.ng.ru/saturday/2005-05-27/14_orden.html

333 А. Волков, Н. Непомнящий. Хетты. Неизвестная империя Малой Азии. М., 2004.

334 Там же, с. 192.

335 История Китая. М., 2002.

336 История Китая. М., 2002, с. 15.

337 К проблеме происхождения скифо-сибирского звериного стиля // «Российская археология», № 4, 1998.

338 См.: История Востока. «Восточная литература». М., 1997.

339 Х. Г. Крил. Становление государственной власти в Китае. Империя Западная Чжоу. СПб., 2001.

340 «Гун-лю удалился к «ди», где и принял их полукочевой образ жизни, «претворился в жуна», по выражению Иакинфа. Его потомки положили основание уделу Чжоу, а засим и китайской династии Чжоу (1122-225), которая была рыжеволосой. Так как Гун-лю был китаец, то светлый цвет волос у царей династии Чжоу мог явиться только как результат метисации с инородцами «ди». О случаях подобной метисации говорит нам и история. Китайский иероглиф «ди» составлен из двух иероглифов: огонь и собака. Но не проще ли передать этот иероглиф словами «огненные (то есть рыжие) собаки»? Что «ди» принадлежали к белой (и, вероятно, белокурой) расе, подтверждается и тем обстоятельством, что среди них были великаны (чанди)» Г. Е. Грумм-Гржимайло. Почему китайцы рисуют демонов рыжеволосыми? (К вопросу о народах белокурой расы в Средней Азии). С.-Петербург: Типография «В. С. Балашев и К°». 1899.

341 Гл. VIII «О рыжеволосых автохтонах Центральной Азии». СПб., 1899, с. 236–289.

342 http://www.krotov.info/history/solovyov/solv27p2.htm

343 Платонов С. Ф. Полный курс лекций по русской истории, изд. 10-е; http://www.magister.msk.ru

344 По мысли О. Кокса (Сох О. Caste, Class and Race. New York, 1959, p. 335), расовый антагонизм берет свое начало в европейском завоевании Нового Света и работорговле в Африке. Однако, отмечает он, использование труда индейцев и африканцев как рабов в шахтах или на плантациях первоначально не было связано с идеологией расового неравенства и идеей превосходства представителей одной расы над другой. Все определялось экономически — «исторической доступностью», как выражается О. Кокс, труда африканцев (такая «доступность» была результатом применения европейской военной силы, экспансионизма и последующей работорговли). Только потребность в использовании «цветного труда» и поддержание его статуса как рабского труда в целях увеличения прибыли постепенно развили идеологию расового превосходства. О. Кокс указывает на испанского теолога Гайнеса де Сепульведа, писавшего о «варварской природе» индейцев, как на одного из самых ранних идеологов расизма, но добавляет при этом, что лишь гораздо более поздние мыслители из европейских стран начали «доказывать», что «примитивные народы» менее способны «творить культуру», чем европейцы (Н. Г. Скворцов. Этничность, раса, способ производства: неомарксистская перспектива (http://fox.ivlim.ru/showarticle.asp?id=1734).

345 Ж. А. де Гобино. Опыт о неравенстве человеческих рас. http://www.velesova-sloboda.org/antrop/gobineau-inequality-of-human-races-ru.html

346 Токарев С. А. История зарубежной этнографии. М., 1978; http://historia-site.narod.ru/library/ethnology/tokarev_6.htm

347 Дело в том, что если взглянуть сверху на голову, а лучше на череп человека, то обнаружится, что черепа могут иметь в этой проекции различную форму, а именно: совершенно круглую, это брахикранные черепа, овальную удлиненную — долихокранные, и промежуточной формы, т. е. удлиненные, но не сильно, — мезокранные. Продольно-поперечный индекс есть процентное соотношение поперечного и продольного диаметров, т. е. (М8)/(М1)х100 %, где поперечный диаметр это максимальная ширина черепа (М8), а продольный — его максимальная длина (Ml). Индекс был впервые введен еще в 1842 г. шведским анатомом А. Рециусом.

348 См.: Токарев С. Л. История зарубежной этнографии. М., 1978 ссылка на: Аттоп О. Die naturliche Auslese beim Menschen. Jena, 1893, S. 313–315.

349 Георг Шотт. X. С. Чемберлен, провидец Третьего рейха. 1934 г. Цит. по: М. Саркисянц. Английские корни немецкого фашизма. Академический проект. СПб., 2003, с. 159.

350 Thompson R. Theories of Ethnicity: A Critical Appraisal. Ney York, 1989, p. 153.

351 Н. Г. Скворцов. Этничность, раса, способ производства: неомарксистская перспектива; http://fox.ivlim.ru/showarticle.asp?id=1734

352 Ориентация на Россию соответствовала тогда представлениям именно национальных, консервативных мыслителей Германии — таких, как Освальд Шпенглер, Эрнст Юнгер, Меллер ван дер Брук (прим. автора) (Меллер ван дер Брук, Артур (1876–1925) — нем. писатель, автор книги «Третий рейх» (прим. перев.).

353 М. Саркисянц. Английские корни немецкого фашизма. СПб., 2003, с. 321.

354 «Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichie», 1958, № 3.

355 Религиозность нордического типа. 5-е издание. Лейпциг — Берлин, 1943.

356 «Московские новости», № 4, от 26 января 1992 г.

357 Религиозность нордического типа. 5-е издание. Лейпциг-Берлин, 1943.

358 http://www.eleven.co.il/ Ст. Израиль Земля Израиля (Эрец-Исра-эль). Исторический очерк.

359 О египетском происхождении Моисея утверждает Зигмунд Фрейд в книге «Этот человек Моисей», ее достаточно легко найти в Сети, например http://lib.ru/PSIHO/FREUD/moisej.txt

360 Корнелий Тацит. История, кн. V п. З; по изданию: Сочинения в двух томах. М., 1993; http://www.krotov.info/acts/02/01/tacit_21.htm

361 http://www.eleven.co.il/?mode=article&id=11501&query=

362 М., 2004.

363 ЭЕЭ; http://www.eleven.co.il/article/11885

364 К. Маркс. К еврейскому вопросу; http://www.hrono.ru/libris/evr_vopr.html

365 Цит. по: А. Дикий. Русско-еврейский диалог; http://www.rusprav.org/biblioteka/dialog.htm

366 Trud.ru № 35 28.02.2002 http://www.trud.ru/trud.php?id=200202280350801

367 Ст. Иудаизм; http://www.eleven.co.il/article/11877 или КЕЭ, том 3, кол. 975–977

368 А. П. Лопухин. Суд над Иисусом Христом рассматриваемый с юридической точки зрения. М.: Право и закон, 2004.

369 Брокгауз и Ефрон, ст. Галлы.

370 http://slavonic.narod.ru/

371 http://khando.ucoz.ru/Bogomat_.html

372 http://telo-sveta.narod.ru/New/neiudey.htm

373 Генотип — совокупность генов данного организма, который, в отличие от генома, характеризует вид, а не особь. Вместе с факторами внешней среды определяет фенотип организма.

374 Фенотип — совокупность всех внутренних и внешних признаков и свойств особи, сформировавшихся на базе генотипа в процессе ее индивидуального развития (онтогенеза). Фенотип — вариант нормы реакции организма на действие внешних условий. При относительно одинаковых генотипах в определенных пределах возможны многие варианты фенотипов.

375 «Vierteljahreshefte fur Zeitgeschichie», 1958, № 3.

376 Там же.

377 Евгеника (от греч. eugenes — хорошего рода) — теория о наследственном здоровье человека и путях его улучшения. Принципы евгеники были впервые сформулированы Ф. Гальюном (1869), предложившим изучать влияния, которые могут улучшить наследственные качества (здоровье, умственные способности, одаренность) будущих поколений. Идеи евгеники нередко использовались для оправдания расизма (например, фашистская расовая теория).

378 Л. Д. Троцкий. Литература и революция; http://ihtik.lib.ru

379 См. обзор проблемы: Васильевский Р. С. По следам древних культур Хоккайдо. Новосибирск, 1981; Васильевский P. C., Лавров Е. Л., Чан Су Бу. Культуры каменного века Северной Японии. Новосибирск, 1982; Деревянко Л. П. Палеолит Японии. Новосибирск, 1984. Среди более свежих данных: Yamada R. Jomon Earthenwear. 2003.

380 Персонажи романа Ч. Диккенса «Холодный дом».

Content

К. А. Пензев
Арийская теорема

ОТ АВТОРА

О ТЕРМИНАХ

В БОЛЬШОЙ СЕМЬЕ…

О ПРАРОДИНЕ АРИЕВ

ЗАНИМАТЕЛЬНАЯ ЛИНГВИСТИКА

О МЕХАНИЗМЕ ОБРАЗОВАНИЯ ИНДОЕВРОПЕЙСКИХ НАРОДОВ

МАЛЕНЬКИЕ УСЛОВНОСТИ БОЛЬШОЙ ИСТОРИИ

ТРИУМФ ДЕМОКРАТИИ

«РЕЛИГИОЗНОСТЬ НОРДИЧЕСКОГО ТИПА»

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ПРИЛОЖЕНИЕ 1 В. Д. Косарев Из статьи «Опасное сходство: айнско-индоевропейские параллели»

ПРИЛОЖЕНИЕ 2 Герберт Уэллс Мистер Лайонс защищает от моих «нападок» Гитлера — главу великой дружественной державы

КОММЕНТАРИИ