Питер Джеймс

Идеальное убийство

Идеальное убийство то, о котором никто никогда не узнает.

Мартин Ричардс, начальник полиции графства Суссекс

1

Мысль убить жену пришла в голову не в результате внезапного озарения. Виктор Смайли практически никогда не действует по мгновенному побуждению. Он тщательно планирует, поочередно обдумывая каждый ход.

Шаг за шагом, шаг за шагом.

Фактически принимает любое решение лишь после досконального рассмотрения любого возможного варианта. Это бесит до чертиков его жену Джоан. Почти так же бесит, как мужнин храп. Она шутит, что в один прекрасный день на его могильном камне выбьют девиз: «Шаг за шагом». И добавляет, что он, видимо, будет и умирать шаг за шагом.

В сорок три года Виктор — диабетик с заметным брюшком и редеющими волосами, зачесанными на проплешину длинной прядью. Сорокалетняя Джоан — толстушка с двойным подбородком. При первом знакомстве она признала его привлекательным и энергичным. Он в ней увидел ходячее олицетворение секса.

Живут они в тихом квартале Брайтона в маленьком доме, примыкающем одной стеной к соседнему, откуда через плотную застройку открывается вид на зеленые холмы Южного Даунса, вздымающиеся вдали. Когда оба супруга дома, они почти всегда скандалят. Если не между собой, то с соседями.

Виктор был на ножах со всеми, с кем когда-либо жил по соседству. И это среди многого прочего бесит Джоан. Она практически каждый день ссорится с мужем по самым разным поводам. Вчера ругала его за покупку огромного телевизора, который занял половину гостиной, а он еще сильнее ругал ее за микроволновку стоимостью в целое состояние. По его мнению, старая еще послужит.

Вечером вспыхнул новый конфликт из-за ее намерения обновить пол на кухне. Прежний его вполне устраивает. Не так долго жить осталось.

Ночью снова повздорили из-за храпа. Раньше Виктор никогда не храпел. Теперь Джоан его расталкивает почти каждую ночь, упрекает и объявляет, что лучше было бы спать со слоном. Все чаще и чаще уходит в свободную комнатушку, чтоб хоть чуть-чуть соснуть. Вылезает из постели, накинув на себя одеяло, сворачивается калачиком на жесткой односпальной кровати.

Они познакомились в джазовом танцевальном кружке в брайтонском церковном зале, когда Виктору стукнул двадцать один год. Он учился на компьютерных курсах в техническом училище, жил с овдовевшей матерью. Джоан работала диспетчером в службе такси, жила с родителями. Один приятель известил Виктора, что в танцевальном кружке полно классных телок. Подружка известила Джоан, что в танцевальном кружке запросто можно найти подходящего парня.

Виктор показался вполне подходящим, несмотря на определенную робость и неуклюжесть на танцплощадке.

— У тебя обе ноги левые, — подшутила Джоан, когда он пригласил ее на очередной тур.

«А у тебя классные сиськи и обалденные ноги», — мысленно заявил он, стараясь не вжиматься в нее окаменевшим членом.

Джоан сочла его забавным, милым, очень симпатичным. Есть в нем какая-то искорка. Пожалуй, удачный выбор. Плевать, что отец назвал его лентяем, а мать утверждает, что у него жадный взгляд.

Виктор сроду не видел такой потрясающей девушки, как Джоан. Девушка прямо с обложки глянцевого журнала. Подростком он наклеивал такие обложки на стены и пускал сладострастные слюни. Конечно, он оценил и ее широкие плодовитые бедра. Когда Джоан согласилась прийти на свидание, он никак не мог в это поверить. Познакомившись позже с ее родителями, Виктор внимательно присматривался к матери. Прочитал где-то, что каждая женщина с возрастом все больше и больше походит на мать. Ничего страшного. Мать почти в пятьдесят аппетитная. Беспокоиться нечего. Мать с дочерью отвечают всем требованиям.

В день свадьбы Джоан представляла себе Виктора будущим влиятельным бизнесменом. У них будет четверо детей — два мальчика и две девочки. Они будут жить в огромном доме с плавательным бассейном. Виктор представлял себе, что Джоан и через двадцать лет останется стройной, будет с ним дважды в день бешено кувыркаться в постели. Дети тоже неплохо, пока не слишком отягчают жизнь, и особенно сексуальную.

В итоге он застрял в карьерном тупике, они оба застряли на девятнадцать лет в скромном домике, детей нет и не предвидится. Живут с рыжим котом по имени Грегори. Кот к обоим относится неприязненно.

Джоан не желает примириться с мыслью, что это навсегда. Обоим плохо. Разве это жизнь?

Они практически ни в чем не согласны. Каждую ночь злобно спорят, закрыть окна или открыть. Он не может спать в духоте, она не может заснуть в холоде.

Хуже всего походы в ресторан. Ужины по субботам, давно ставшие ритуалом, все больше и больше пугают Джоан. Она всегда старается зазвать другую пару, чтобы не сидеть за столиком с глазу на глаз с Виктором, но из-за непрерывных супружеских пикировок все друзья и знакомые отвалились со временем. За исключением Теда и Мэдж, у которых тоже нет других друзей и знакомых.

В каждом ресторане Виктор долго читает меню, требует подробных объяснений у официанта, после чего, как правило, заказывает то, что в меню не указано. Почти всегда одно и то же: креветочный коктейль и стейки с жареной картошкой. Фактически все бывают довольны. Но и в китайских ресторанах, обожаемых Джоан и Мэдж, и в индийских, до безумия обожаемых Тедом, Виктор упорно заказывает распроклятый коктейль из креветок и стейки с жареной картошкой. При отказе бормочет сквозь зубы расистские замечания.

— В ресторане обязаны подавать то, чего дома не подают, — громко провозглашал он, подмигивая Теду, подталкивая локтем Мэдж, добавляя: — Позор, что в меню нет орального секса, которого я дома тоже не получаю!

— Для нас это не проблема, правда, детка? — ухмылялся Тэд, крепко тиская под столом бедро жены.

Та заливалась румянцем и с гордостью провозглашала:

— Мой Тед просто гадкий маньяк.

Джоан краснела, извинялась перед официантами, желая добавить: «Мне стыдно приходить сюда с этим жирным, лысым и самодовольным ничтожеством с безобразным зачесом на лысину, в кричащем костюме с жутким галстуком. Правда, когда я за него выходила, он был симпатичным и стройным…» Впрочем, она никогда не осмелилась бы на такую тираду.

Вместо этого шипела на мужа:

— Попробуй что-нибудь другое для разнообразия. Хоть раз отважься!

— Зачем, если мне нравится именно это? — неизменно спрашивал Виктор. — Зачем пробовать то, что может не понравиться? Вдруг я завтра умру?

Дай-то Бог, чаще и чаще думала про себя Джоан.

* * *

То же самое с книгами и с телевизором. Виктор читает одни детективы и смотрит одни детективы. Любимый герой — Шерлок Холмс. Каждый рассказ о Шерлоке Холмсе читан и перечитан, каждый кинофильм и телесериал просмотрен и пересмотрен. Лучший исполнитель роли Шерлока, по его мнению, — Бэзил Рэтбоун. Именно тот мужчина.

У Виктора есть твердое мнение по любому вопросу, включая вождение автомобиля. Он никогда не разговаривает за рулем, без конца объясняя, как это опасно.

— Притормози, — приказывает ему Джоан.

— Заткнись, — огрызается он. — Мне мешает твоя болтовня. Это очень опасно.

Дома Виктор курит сигары, почему-то не видя в них никакой опасности, утверждая, что вредны не сигары, а сигареты, отмахиваясь от возмущенных замечаний, что у него изо рта воняет, как из пасти огнедышащего дракона. Прежде, когда они любили друг друга, для нее это значения не имело. Она называла его ненасытным развратником, признавалась, что любит запах дыма. В дальнейшем воскресные утра, когда он с пятницы не брился, стали поистине невыносимыми. Все равно что заниматься любовью с дикобразом, наглотавшимся огня.

Ни одна хорошенькая девчонка из брайтонского салона «Киска» не упрекает Виктора за табачную вонь изо рта. Они с большой охотой угощают его всеми разновидностями орального секса, которого он всегда жаждет, привязывают к спинке кровати, хлещут кнутом, называют гадким-прегадким мальчишкой.

После каждого визита в салон он едет домой, заползает в постель к спящей жене, которая с каждым днем прибавляет в весе, читает очередной детективный роман, обдумывает просмотренные днем сайты о ядах и видит во сне счастливое будущее.

Первую работу Виктор получил в фирме в окрестностях Брайтона, которая выпускала краски для автомобилей. Среди прочих химикатов в процессе производства использовался смертельный цианид. Однажды, допоздна задержавшись, он украл пузырек с ядом. Много лет прятал его в садовой сторожке среди банок со средствами от сорняков и прочего хлама.

В последнее время, окончательно пресытившись семейной жизнью, посиживал там, глядя на пузырек и мечтая пустить его в дело.

Таким образом, мысль об убийстве жены вызревала не день, не неделю, не месяцы, а два с лишним года. Не знал Виктор лишь того, что Джоан два с лишним года планирует убить его.

2

Если бы Виктор был повнимательней, то заметил бы признаки. Они накапливались шаг за шагом.

Совместная жизнь дала трещину из-за того, что Джоан не смогла родить ребенка. Они долго старались, получая взаимное удовольствие. Потом пошли по врачам, которые объявили, что слизистые оболочки ее яичников отторгают сперму Виктора. Оба обвиняли друг друга. Она его обзывала неполноценным, презрительно замечая, что у настоящего мужчины член работает подобающим образом. Он насмешливо отвечал, что полноценной женщине не требуются шестьдесят пять миллионов сперматозоидов, хватит и одного.

Занимались они любовью все реже и реже, потом вообще перестали, только по утрам в воскресенье, и то не каждую неделю.

Виктор искал утешения в салоне «Киска», Джоан завела любовника. Когда мужа не было дома, налегала на шоколад и пирожные с кремом, иногда допьяна напивалась белым вином по специальной цене, которое приносила с работы из супермаркета.

Первым признаком появления в ее жизни другого мужчины была новая прическа. Но Виктор поначалу ее даже не замечал, стараясь пореже смотреть на толстевшую жену.

Сидел с банкой пива перед телевизором под кислым взглядом кота. Смотрел, как мисс Марпл раскрывает убийство в доме викария. Джоан пришла, села рядом, читая излюбленный макулатурный любовный роман. Он добрых полчаса раздумывал, что изменилось в ее внешности, но так и не разобрался.

Потом в голове что-то щелкнуло. Нет больше длинных темных волос, которые он видел со дня их свадьбы девятнадцать лет. Их сменила современная стильная стрижка бритвой. На его замечание, что она выглядит мужеподобно, Джоан ответила, что он ни хрена не смыслит в моде.

Второй признак — покупка нового белья — тоже был упущен до подведения баланса на кредитной карточке в конце месяца. Дорогое шелковое белье. Затем последовали наряды, каждый месяц отмеченные на их кредитке. Точнее сказать, на его кредитке, за все платится его деньгами. Она получает сущие гроши за повременную работу кассиршей в супермаркете. Он обругал ее за расходы, она сообщила, что решила заняться благотворительностью, отдавая долг обществу. На собраниях надо прилично выглядеть.

Бесконечные собрания проводятся каждый вечер. По ее утверждению, ради общего блага. Ради помощи обездоленным и несчастным. Поэтому она все чаще задерживается допоздна. Оставляет готовые блюда в микроволновке, пока он смотрит любимые детективы и спортивные передачи. И очень хорошо. Только в счетах нет ничего хорошего.

Она тратит больше, чем он зарабатывает, поэтому приходится пополнять недостачу из сбережений. В долгосрочной перспективе этого не планировалось. Деньги копятся не на покупку новых тряпок, а для осуществления гораздо более важных планов.

Джоан уверяла, что супругам полезно иметь разные интересы, любовно поглаживала его по голове, разрешала смотреть телевизор, пока она спасает мир.

Сначала Виктора все устраивало, кроме ее расходов. Он дослужился до менеджера по компьютерным технологиям в компании «Стэнли Смит и сын», которая занимает девятое место в Англии по производству ячеечных коробок для яиц. Теперь, когда Джоан занята по вечерам, можно, выйдя из офиса, праздно выпить пару пинт пива, выйти с курящими собутыльниками, подымить, от души поболтать.

Напиваясь дважды в неделю для храбрости, он заскакивал в «Киску» рядом с Силвуд-стрит, быстренько с кем-нибудь перепихивался и шел домой. В ожидании писка микроволновки измерял содержание сахара в крови, делал вечерний укол инсулина. Потом с большим удовольствием пересматривал сериал с Пуаро или с инспектором Морсом.

В салоне «Киска» его все сильней привлекала стройненькая Камилла с пышной гривой белокурых волос. Она призналась, что сбежала в Брайтон от своего дружка Каспара, который ее бил. Виктор слушал признания в крошечной комнатке на кровати с розовыми простынями, с пришпиленным к стене прейскурантом (мастурбация, хлыст, секс по полной программе, оральный за особую плату), с квадратным телевизором, где крутятся порнофильмы. Однажды, лежа с ней рядом после десятиминутного сеанса, объявил, что хочет помочь.

Камилла объявила, что он ей нравится. С таким мужественным мужчиной она себя чувствует в безопасности. Виктору было очень приятно. Джоан не признает его мужественным.

Хочется дать Камилле больше денег, чтобы она начала в Брайтоне новую жизнь. Хочется оградить ее от бугая Каспара. И для себя спланировать новую жизнь вместе с ней.

Перед каждым оральным сеансом Камилла рассуждала о будущей райской совместной жизни. После каждого сеанса Виктор увеличивал чаевые.

В результате усугубились финансовые заботы. Уже приходится напрягаться, выплачивая взносы по ипотеке на приобретение дома. Из-за растущих потребностей Джоан давно превышен банковский кредит. Она слишком много тратит в последнее время на соблазнительное белье, на новые наряды и парикмахеров. До сих пор особых проблем не возникало благодаря услужливому банковскому менеджеру, который оказывал всяческое содействие после случайной встречи с Виктором в салоне «Киска». Теперь его уволили, а новый менеджер с глубоким сожалением объявил, что кредит исчерпан полностью, ничего не поделаешь. Никаких больше денег.

Придется выбирать — либо реже посещать салон, меньше платить Камилле, либо не позволять Джоан пускать деньги на ветер.

Безусловно, не бином Ньютона.

Виктор закрыл общую кредитную карточку, не поставив в известность жену. Вернувшись домой в тот вечер, она с порога заорала, что карточку не приняли в обувном магазине и ей никогда в жизни не было так стыдно. Обозвала жирной ленивой задницей. Мама с папой были абсолютно правы, чертовски глупо, что она их не послушала.

Виктор не обращал внимания, глядя по телевизору очередную экранизацию Агаты Кристи. Интересно, что будет, если влить в чай цианистый калий? Будет ли Джоан в агонии корчиться на полу вроде актрисы, умирающей в данный момент на экране?

Он только не догадывался, что Джоан тоже мысленно видит его в агонии.

3

Жена никогда не знает, где находится таксист Дон Бакстер. И прекрасно, так как он в последнее время барахтается с чужой женой в постели. Трахает ее днем, а частенько и ночью в квартирке приятеля, который работает на нефтяной вышке в Эмиратах.

С ним Джоан снова чувствует себя молодой.

Жена Дона отказалась от секса после рождения второй дочки двенадцать лет назад. С Джоан он наверстывает упущенное время. За последние три месяца сполна возместил потерянные годы. Не может ей насытиться, и она им тоже. Ему нравится пышное тело, нравятся пухлые сиськи, нравится ее зрелость.

Дон сильный мужчина в любом смысле этого слова. Лежа в постели с Виктором, Джоан усмехалась, думая о нем. Мечтала, как завтра опять будет с ним. Прежде чем стать таксистом, Дон был боксером, потом каменщиком. До сих пор штангу качает, поэтому живот плоский, упругий, а бицепсы крепкие. Причем крепкие не только бицепсы, лукаво припоминала она.

С Виктором Дон никогда не встречался, но не упускал случая сказать о нем какую-нибудь гадость. В первую очередь о работе. Дон не выносит жестокости по отношению к животным, а компания, где служит Виктор, выпускает ячеистые коробки для яиц. Птицефабрики аморальны, значит, Виктор дурной человек.

Джоан страшно влюбилась в Дона. Обожала его за моральные принципы, которых нет у Виктора. Хорошо, что Дон смотрит дальше ячеистых коробок. Гораздо дальше.

Дон любит выпить, и как-то вечером Джоан пришла домой пьяненькая, объявив Виктору, что безнравственно зарабатывать деньги на жестоком обращении с животными. Интересно было знать, что он на это скажет.

— Я не стою на страже общенациональной нравственности, — ответил Виктор. — Если уйду, на мое место придет другой. — И добавил, что при нынешнем сокращении производства многие теряют работу, а значит, не совсем подходящее время подыскивать другую.

Все больше влюбляясь в Дона, Джоан все больше ненавидела выходные, особенно воскресенья, когда он сидит дома с женой и детьми, а она с Виктором. Невозможно ускорить ход времени, но можно, по крайней мере, окончательно извести мужа. Она купила лазерный диск с фильмом про сбежавшую с птицефермы несушку и ставила его вместо детектива и футбольного матча.

Виктор жутко злился. Поэтому она его крутила все чаще и чаще.

4

В последние годы Виктор тоже не выносит воскресенья, не имея возможности по воскресеньям встречаться с Камиллой. Целый день копается в саду, возится в теплице, сидит в садовом домике, глядя на запылившийся пузырек с цианидом. Убивает время. Мысленно убивает Джоан. В воскресеньях хорошо только то, что за ними идут понедельники.

В этот февральский понедельник он, как обычно, проснулся в половине седьмого утра. Джоан еще спала. Виктор принял душ и побрился, мыча про себя мелодию песни «Бетонщик», которую всегда напевает в приподнятом настроении.

Теперь по утрам в понедельники у него неизменно приподнятое настроение.

Он старательно смазал подмышки дезодорантом, спрыснул одеколоном дряблое белое тело, зачесал на плешь волосы, надел чистые трусы, самый лучший костюм и красивейший галстук.

Известно, что мелодия песни «Бетонщик» почему-то особенно раздражает Джоан. Поэтому Виктор мычал еще громче, подавая ей чашку чаю в постель и включая для нее телевизор. Потом потребовал урезать расходы и запретил дальнейшие траты. Надо связать концы с концами. Ушел, напевая, пока она окончательно не проснулась и не успела ничего ответить.

Фабрика «Стэнли Смит и сын» располагается в двухэтажном строении в северном промышленном районе Брайтона. Виктор поприветствовал встретившихся коллег, налил себе кофе, утащил печенье из оставленного кем-то пакета и радостно протопал к себе в кабинетик.

Оставшись один в тишине и покое, застраховал на оставшиеся сбережения жизнь Джоан, неведомо для нее. После смерти получит хорошие деньги. Хватит и на оплату долгов и останется на новую жизнь.

На счастливую новую жизнь с Камиллой.

Хотя в представительской карточке Виктора Смайли значится «менеджер по компьютерным технологиям», титул действительности не совсем соответствует. Он ведет счета, подводит ежемесячный баланс и составляет ведомости по зарплате. Фактически часто вообще без дела сидит. Ячеистые коробки для яиц производят машины. Почти все служащие компании следят за этими машинами. Никто не замечает, что Виктору Смайли на службе практически нечего делать. Он старательно притворяется занятым.

И действительно занят. Целыми днями сидит в Интернете. Отыскивает все, что касается задуманного плана. Скажем, примеры мошенничества со страховками.

Быстро выяснилось, что страховые компании не дураки. Если муж застраховал на крупную сумму жизнь жены, которая скончалась через две-три недели, страховая компания начинает расследование. Многих мужей обвиняют в убийстве.

Поэтому Виктор решил обождать, как ни тяжко. Придется потерпеть. Разумно выждать год. И Камилла пусть тоже потерпит. Даже хорошо — будет время подумать и детально разработать план.

Есть целый год на подготовку плана идеального убийства.

Поэтому каждый день, покончив со срочными служебными делами, Виктор просматривал сайты, вводил в поисковую систему Гугл ключевые слова «идеальное убийство». Потом «яды». Потом «обнаружение отравления ядами».

Там все можно найти за один щелчок мышкой. Он подробно записывал, составляя досье. Наконец возник длинный перечень правил, которым необходимо следовать при идеальном убийстве. В целом пятьдесят пять. Среди них следующие.

Правило первое: не иметь криминального прошлого.

Правило второе: не иметь очевидного для всех мотива.

Правило третье: тщательно спланировать.

Правило четвертое: не оставлять следов крови, которые полностью удалить невозможно.

Правило пятое: не пользоваться ядами, которые при вскрытии может обнаружить патологоанатом.

Правило шестое: удушение пластиковым мешком не оставляет следов. Быстро и чисто.

Правило седьмое: избавиться от трупа.

Правило восьмое: никогда никому не рассказывать!

Правило девятое: помнить, что тысячи людей ежегодно пропадают без вести.

Правило десятое: приготовиться все отрицать. Нет трупа — нет доказательств.

Правило одиннадцатое: изображать тоску по пропавшей жене.

Правило двенадцатое: не слишком скоро после убийства появляться на людях с новой подружкой.

Он абсолютно готов исполнить каждое условие, когда придет время. План идеально складывается в голове. Виктор начал записывать шаг за шагом, шаг за шагом. Перечитывал, гордо мыча про себя. Хороший план. Можно сказать, гениальный.

Он назвал его «планом А».

Потом в один прекрасный день в его кабинет без предупреждения вошел босс. Тот самый «сын», что значится в названии фирмы «Стэнли Смит и сын» — Родни Смит, огромный противный придурок, который ездит в золотом «порше». По слухам, трахается со своей секретаршей. Родни Смит с сожалением сообщил, что продажи сокращаются, издержки растут, надо экономить. Виктору придется уйти. Его должность сокращается.

Ему выплатят выходное пособие за срок службы в компании: полторы недельные зарплаты за каждый из шестнадцати лет, что равняется заработку за полгода.

Ошарашенный, Виктор выпил после работы пять пинт пива и пять порций виски. Он не собирался оповещать Джоан, но, добравшись до дому, спьяну выложил новость.

Она всю ночь злобно орала, обзывала его ничтожеством.

* * *

Сидя на следующее утро за письменным столом, Виктор страдал жутким похмельем. Подсчитал, сколько раз можно сходить в салон «Киска» на полугодовое жалованье и оставшиеся сбережения. Сообразил, что можно ходить туда чаще и больше платить Камилле, прекратив оплачивать домашние расходы.

Для сокращения расходов Джоан должна исчезнуть скорее, чем планировалось. Выбора не остается. На осуществление «плана А» нет времени. Придется принять «план Б».

Одно плохо — «план Б» не готов.

А у Джоан готов.

5

Решение пришло ночью.

Теперь Виктор практически каждую ночь просыпается часа в два оттого, что Джоан тычет его локтем в грудь и шипит: «Кончай храпеть!»

В этот раз разбудила в четыре утра, вылезла из постели.

— Ну, это уже вообще никуда не годится. У тебя не нос и не глотка, а медные трубы!

Он сонно извинился, услышал, как она вышла из комнаты, хлопнула дверью. И вдруг взволнованно проснулся. Возникла идея.

Джоан вечно жалуется на каморку, куда идет спать, раздраженная храпом. Чувствует себя там как в могиле. И правда — стены цвета ила, тонкие занавески изъедены молью. После покупки дома они не обустроили только ту комнату. Там по-прежнему стоит односпальная кровать, оставшаяся от прежних владельцев. Сплошное убожество.

Джоан давным-давно требует ремонта — вдруг кто-нибудь останется ночевать, или пусть хотя бы для нее постарается, сил нет без конца слушать храп.

Вот решение обеих проблем. Отделать для нее комнату и осуществить «план Б».

Поняв, что он уже не заснет, Виктор накинул халат, направился в кухню. Не желая будить жену, тихонько налил чашку чаю. Был неимоверно взволнован. Поднялся к себе в кабинетик, включил компьютер, вошел в Интернет, ввел в поисковую программу ключевое слово «цианид».

Как всегда, открылись сотни страниц, посвященные отравлению цианидом. Сегодня он постепенно сужал поиск. «Пары цианида». «Цианистый газ». Внимательно прочел каждое слово, все сильнее возбуждаясь. Кое-что перечитывал множество раз, ибо лучше запоминать, чем записывать.

Правило пятьдесят второе: не оставлять следов.

А запомнилось вот что.

Степень отравления цианидом зависит от количества принятого яда.

Особенно опасно вдыхание газа.

Цианистый газ особенно опасен в замкнутом пространстве.

Иногда ощущается запах горького миндаля.

Цианид присутствует в некоторых красках — например, в берлинской лазури.

Тут Виктор от души улыбнулся. Берлинская лазурь — любимый цвет Джоан.

6

Джоан гадала, что стряслось с Виктором. В нынешние выходные не смотрел детективы по телевизору, не сидел в кабинетике, не уходил в теплицу. Провел все выходные в маленькой комнатке, занимался ремонтом.

— Для тебя, ангел мой, — объявил он. — Ты права. Комната слишком долго находится в ужасающем состоянии. Сейчас я приведу ее в божеский вид.

Во время работы он ее туда не пускал. По его словам, хочет сделать сюрприз ангелу. То и дело выскакивал в маске и белом комбинезоне с капюшоном, забрызганном краской, кашляя и отплевываясь. Глядя на него, она вспоминала криминалистов на месте преступления в телевизионных новостях.

— Твой любимый цвет! — восклицал Виктор.

— Берлинская лазурь?

— Как догадалась? — сиял он улыбкой. — Подглядываешь?

Она хмуро тыкала в него пальцем.

— Весь перепачкался.

— И жалюзи новые ставлю.

— Наверняка упадут, — ворчала Джоан. — Что бы ты ни поставил, со временем падает. — В том числе твой жалкий, никуда не годный член, мысленно добавляла она.

Виктор на грубости не реагировал. Это уже не имеет значения. Проспав несколько ночей в перекрашенной комнатушке с закрытыми окнами, она навсегда перестанет хамить.

Конечно, цианид обнаружат при вскрытии. Конечно, обвинят изготовителей краски. У них возникнут крупные неприятности в связи с превышением содержания цианида в одной партии. Надо лишь постараться, чтобы жестянки не были обнаружены, но от банок очень легко избавиться.

Закончив работу воскресным вечером, Виктор оставил окно нараспашку, предупредив Джоан, что краска должна высохнуть. С понедельника она сможет там спать, если он захрапит. А захрапит он завтра же, черт побери! Захрапит так, как еще никогда не храпел в своей жизни. Захрапит на всю Англию!

На другой день Джоан наблюдала, как Виктор в обычном для понедельника приподнятом настроении отправляется на службу. Даже веселее обычного, признала она, несмотря на то что работает последнюю неделю.

Но не стала над этим раздумывать, озабоченная другими мыслями. Занялась домашним хозяйством. Успеет на автобус ко второй смене в супермаркете. Надо вести себя абсолютно нормально, поэтому она собрала белье мужа для стирки. Несколько удивилась, не увидев запачканного комбинезона. Поискала и не нашла.

Ну и ладно. Она коварно усмехнулась. При ее плане комбинезон больше ему не понадобится. Там, куда он отправится, комбинезон не нужен.

7

У каждого есть слабое место. У Виктора — диабет. Чуть больше сахара — и он засыпает, храпит, как слон, не давая ей спать всю ночь. План простой. Стоит лишь заменить инсулин в шприце на сахар — и он крепко заснет. Очень крепко.

Пока спит, добавить еще сахара. Потом еще.

Пока не перестанет храпеть. Пока не перестанет дышать.

План продуман идеально.

Вечером в последний рабочий понедельник Виктор приехал домой и открыл ключом дверь. Изумился при виде жены в кружевном черном лифчике, таких же трусиках и красных туфлях на высоких каблуках. Вдобавок от нее разило духами.

— Не замерзла? — осведомился он. На дворе середина февраля.

— Думаю, моему драгоценному мужу понравится оральный секс.

— По правде сказать, не очень. — Он не признался, что пару часов назад получил свою долю в салоне «Киска». — Я бы лучше пива выпил. А у тебя гусиная кожа.

— Могу тебя согреть, дорогой, — предложила Джоан.

— Мне не холодно, — ответил он. — Я просто о тебе беспокоюсь.

Она соблазнительно подскочила к нему и стиснула мошонку.

— Ляжем в постель, ангел мой.

— Спасибо большое, но в девять часов Пуаро.

— Можно записать.

— А я хочу сейчас посмотреть.

Она его поцеловала.

— Скажи, ангел мой, если б тебя утром повесили, что бы ты съел напоследок?

Он минуту подумал и дал ответ:

— Коктейль из креветок, стейк с грибами, помидорами, горошком и жареной картошкой. Потом горячий шоколадный пудинг с горячим шоколадным соусом. А что?

— Какое совпадение! — воскликнула она. — Угадай, что у нас на ужин?

— Неужели…

— Для любимого мужа ничего не жалко.

Пожалуй, горячий шоколадный пудинг с горячим шоколадным соусом замаскирует излишек сахара.

Виктор задумался, не напилась ли она, или, может быть, наглоталась таблеток, или хочет получить собственный автомобиль…

Не думай, не мечтай, мысленно предупредил он.

После ужина Виктор крепко заснул на диване, пока Пуаро раскрывал преступление.

Джоан, как было запланировано, отправила сообщение Дону.

Через двадцать минут Дон подъехал к парадному. Только хмурая физиономия в план не входила.

— У нас проблема, — объявил он.

8

— Я сейчас смотрел Си-эс-ай, — сообщил Дон, стряхнув с шеи руки Джоан.

— Мне тоже нравится этот канал, — улыбнулась она. Потому что Виктору не нравится. На его вкус, чересчур современный.

— Нынче вечером не понравился бы. Речь шла о диабетиках. Ясно?

Джоан что-то почуяла в его тоне и содрогнулась.

— Рассказывай.

— Многие умирают от передозировки. Иногда получают лишний инсулин, иногда лишний сахар. Теперь применяется новый анализ. Нельзя рисковать. Труп придется прятать.

— Нет, — вскричала она, — это в план не входит. Мы условились, что я утром вызову врача к уже остывшему трупу. Такой план.

— Такой план уже не годится, — заявил Дон. — Сразу обнаружится передозировка сахара.

— Я объясню, что он впал в депрессию, лишившись работы. Можно подделать предсмертную записку…

— Слишком опасно.

— Никто не узнает, — заверила она. — Откуда?

— Почерковедческая экспертиза покажет, — прошипел Дон, взглянул на лежавшего Виктора, вдруг с испугом увидел, что тот пытается открыть глаза, и быстро выскочил из поля зрения.

— А куда труп девать? — пробормотала Джоан.

— Ты что-то говорила насчет орального секса, моя дорогая? — пробормотал Виктор.

— Ах, проснись, дорогой муженек! — воскликнула она. — Через две минуты получишь небывалое наслаждение.

Побежала на кухню, натянула желтые резиновые перчатки и бросилась в гараж с аккуратно развешанными по стенам инструментами. Выбрала молоток-гвоздодер, поспешила обратно, пряча его за спиной.

— Еще хочешь орального секса, милый?

— М-м-м… — кивнул Виктор.

Дон даже не успел разглядеть, что у нее в руках. Джоан с силой хрястнула молотком в висок Виктора. Никогда раньше никого не била в висок молотком-гвоздодером, поэтому не знала, чего следует ждать.

Глядя на него, подумала, что в другой раз не надо бить с такой силой. Желудок перевернулся, она застыла в шоке. Еще раз посмотрела, выбежала на кухню, ее вырвало в раковину.

Вернувшись, уставилась на Виктора. Ни он, ни любовник не шевелились. Дон застыл на месте с широко открытыми глазами и еще шире открытым ртом.

— Черт побери, — выдохнул он.

Виктор лежал неподвижно с расколотым, как кокос, черепом, откуда во все стороны брызгала кровь. Невидящие глаза вылезли из глазниц, язык вывалился наружу, из раздробленного виска вытекали оранжево-серые мозги.

— По-моему, черствый, — заключил Дон.

Джоан вспомнила сленг из гангстерских фильмов. Черствый значит мертвый.

И ничего не сказала.

На головке молотка остались волосы и кровь. Она смотрела на орудие так, будто только что показала фантастический фокус. Вот у меня в руках чистый молоток. Раз, два, три — и он в крови!

Тук-тук-тук — и муж труп.

Из мертвого мужа кровь и мозги текут на диван.

Вытекают вещественные доказательства.

Джоан бросила молоток на пол и дико затряслась, осознав, что наделала.

В отчаянии оглянулась на Дона. Он не сводил глаз с Виктора, разинув рот и тряся головой, бормоча:

— Боже… Господи Иисусе…

Неизвестно, о чем думает.

— Зачем… ты его так сильно ударила? — спросил он, взглянув на нее.

— А ты бы не сильно ударил?

Помолчав, Дон ответил:

— По-моему, не время спорить.

9

В кухонном чулане стоит большая морозильная камера, втиснутая между стиральной машиной и барабанной сушилкой. Виктора разозлила покупка морозильника — пустая трата денег, и куда его ставить, черт побери? Джоан возразила, что траты окупятся благодаря распродажам в ее супермаркете.

Теперь она встала перед морозильником, подняла крышку, откуда пошел ледяной пар, и принялась вытаскивать накопленные за год запасы. Бараньи котлеты по специальной цене, огромная упаковка с горошком, огромная банка с ванильным мороженым, три шоколадных творожных пудинга, которые планировала съесть сама, — слишком вкусные, чтобы делиться с Виктором. Передавала продукты Дону, который клал их на пол.

Она то и дело поглядывала на окно. На всех окнах нижнего этажа на всякий случай опущены занавески. А жалюзи на кухонном окне давно упали. Лодырь Виктор так и не потрудился поставить их на место.

Видны освещенные окна домов в долине, темные очертания холмов вдалеке, звезды и восходящая луна, почти полная. В лунном свете видно теплицу в саду. На миг вспомнились посаженные Виктором помидоры. Он их уже никогда не увидит, никогда не съест. Даже дневного света больше не увидит.

На краткую долю секунды перехватило горло. Все-таки Виктор был не так плох, подумала Джоан. Было в нем что-то хорошее, правда?

В сознание врезался хриплый голос Дона:

— Давай дальше, уже почти все.

Она достала с донышка замороженный бисквитный торт в коробке и рубленую свинину, купленную со скидкой.

— Теперь все. — Нервно заглянула внутрь, плохо соображая.

А вдруг он не войдет?

Через пять минут они сняли с Виктора одежду, часы, обручальное кольцо.

— Нечего пропадать хорошим вещам, — заметила Джоан.

С трудом поволокли тяжелое обмякшее тело на кухню и дальше в тесный чулан, оставляя за собой кровавые пятна и мозговую жидкость.

Хорошо, что Дон сильный, она совсем обессилела. Поднатужившись, завалили тело в морозильник, после чего оно, к ее огромному облегчению, легко ушло на дно. Пришлось лишь придержать руки-ноги, чтобы не зацепились за крышку. Джоан старалась не смотреть в выпученные глаза. Фактически старалась вообще ни на что не смотреть. Впрочем, не смогла не взглянуть на крошечный сморщенный пенис. Вот о чем никогда сожалеть не придется. И она принялась забрасывать его замороженными продуктами.

— Надеюсь, не проголодается, когда проснется, — сказал Дон, захлопывая крышку.

Джоан в ужасе посмотрела на него.

— Ты думаешь…

Он положил ей на плечо мясистую руку, крепко стиснул.

— Не бойся, мертвее не бывает.

Дальше весь вечер они отмывали квартиру, вычистили ковры на лестнице и кухонный пол, отскребли также стены в гостиной. Капли крови и мозгов попали на потолок, на один абажур, на экран телевизора.

— Будем надеяться, Пуаро не заметит, — пошутил Дон, смахнув каплю с экрана.

Джоан не улыбнулась.

10

Вскоре после полуночи Дон, устав от уборки и вздрючившись до дрожи от бессчетных кружек кофе, отправился домой, пообещав вернуться самым ранним утром.

Джоан долго сидела внизу, тупо глядя на продавленное кресло, где сидел Виктор, когда она его ударила молотком-гвоздодером. В доме тихо, душно, спертый воздух давит. Время от времени слышен щелчок морозильника. Войти в кухню страшно, тем более сегодня, тем более в темноте.

Со временем она пошла наверх. В ванной пахнет одеколоном Виктора, его лосьоном после бритья. В спальне тоже, хотя не так сильно. В раковине осталась пара длинных волос из зачесанной на плешь пряди. Это ее тоже всегда раздражало. Ленивый неряха вечно роняет и оставляет волосы, даже не думает подобрать. Джоан их подхватила салфеткой, слегка радуясь, что делает это в последний раз, открыла крышку мусорного ведра, нажав на педаль, выбросила туда салфетку с волосами. Крышка громко захлопнулась, она вздрогнула.

Боже мой, нервы ни к черту. Ничего удивительного.

Опустила занавеску в ванной, направилась в спальню и там занавесила окна, надеясь, что досужие соседи не подглядывают и не увидят ничего странного в том, что она в два часа ночи опускает шторы. Обычно они с Виктором ложатся в одиннадцать.

По инструкции Дона сняла с себя все, сунула в черный пластиковый мешок для мусора. Утром Дон увезет его на муниципальную свалку, заберет одежду Виктора и молоток-гвоздодер, который он спрятал на самом дне своего ящика для инструментов.

Надев ночную рубашку, Джоан проглотила две таблетки аспирина, сбросила на пол с кровати полосатую пижаму Виктора, забралась в пустую постель, сохранившую его запах, выключила свет, сразу снова включила. Сегодня в темноте очень страшно. В голове гудит. Завтра у них с Доном очень много дел.

Она тупо смотрела на слепой экран телевизора, стоящего на полке за изножьем кровати. Смотрела на шлепанцы Виктора из коричневой кожи, на роман Агаты Кристи на его тумбочке, вслушивалась в молчаливую ночь. Ночь звучит очень громко. В ушах стоит тихий звон, где-то вдали воет сирена, то ли полицейская, то ли медицинская, то ли пожарная. Вопят коты в драке. Возможно, в ней участвует Грегори.

На часах 2.59. Потом 3.00. Потом 3.01.

Джоан включила телевизор, увидела знакомого медиума, беседующего со зрителями в студии.

— Со мной на связи некая Мэри, — говорил он. — Кто-нибудь из присутствующих потерял недавно женщину или девушку по имени Мэри?

Джоан всегда нравились такие шоу, но теперь она встревожилась и переключила канал. Два парня и девушка сидят в огромной пепельнице и курят. Она прислушалась к их болтовне, снова нажала на кнопку пульта. Старый фильм. Гленн Клоуз в своем доме, вдруг кулак в черной перчатке разбивает окно, открывает дверь.

Она снова поспешно сменила канал, опять взглянула на часы. 3.14.

Захотелось в туалет — чертов кофе!

Вылезла из постели, прошлепала в ванную, села на унитаз, помочилась, пошла к раковине вымыть руки.

И заледенела.

В раковине лежали два длинных черных волоса Виктора.

11

— Тебе померещилось, — заявил Дон, приехавший в девять утра.

— Нет. Не померещилось. — Руки тряслись так, что Джоан с трудом открыла банку кошачьих консервов.

— Конечно, померещилось. Все это от нервов.

Глаза у нее воспалились после бессонной ночи, на голове тугая повязка.

— Не померещилось. Я заглядывала в мусорное ведро, там вчерашние волосы в салфетке.

Она выложила вонючий корм в миску, поставила на пол. Грегори, как всегда, мрачно взглянул на еду, а потом на хозяйку, словно подозревая, что его хотят отравить.

— Видно, вчера ты просто их не заметила, — продолжал Дон. — Мы оба устали. — Обнял ее, стиснул, ткнулся носом в ухо. — Пойдем в постель. Я с ума схожу.

Джоан оттолкнула его.

— Я их не могла не заметить. В постель мы не пойдем. Ты сам говорил, что я должна пойти в полицию. И я должна пойти на работу. Ты сам говорил, что мы должны вести себя нормально.

— Правильно. Поэтому пойдем в постель. Это будет нормально.

— Ни за что, пока Виктор лежит в морозильнике.

— Пойдем, ангел. Ведь мы сделали это, чтобы вместе быть.

Она взглянула на него.

— Не могу. Это нехорошо. Я не в настроении. Ясно?

Они молча смотрели друг на друга.

— Хорошо тебе — уехал домой к своей женушке, а я осталась одна с мужем в проклятом морозильнике.

— Ну и что?

— Ну и что? — злобно повторила Джоан. — Больше ничего сказать, мать твою?

— Я люблю тебя, — сказал он.

— И я тебя люблю. Только мы должны…

— Что?

Она затрясла головой, по щекам потекли слезы.

— Ты должен мне помочь.

— Надо сохранять спокойствие.

— Я спокойна, черт побери!

Он поднял руки — воплощение мужественности: крупный, высокий, в коричневой кожаной куртке и белой футболке, в джинсах и замшевых мокасинах.

— Все в порядке. В полнейшем.

— Ничего не в порядке.

— Ну, так приведем все в порядок. Ладно? — Он опять ее обнял.

— Ладно, — шепнула она. — Будем придерживаться плана.

— Будем, — согласился Дон. — Поэтому не пугайся двух волосинок в раковине. Договорились?

— Договорились, — угрюмо кивнула Джоан.

* * *

Через полчаса она ехала в полицейский участок в фиолетовой «астре» Виктора с откидным верхом, купленной три года назад на интернет-распродаже. Остановилась на парковке и вошла в переднюю дверь, за которой оказалась другая с надписью «вход». Перед этой дверью выстроилась небольшая очередь.

Джоан встала в шеренгу, рассматривая в ожидании плакаты на стенах. На одном под заголовком «Разыскиваются» фотографии крупным планом, и под каждой написано:

«Всех, кто видел этого человека, просим обратиться в ближайший полицейский участок».

Джоан никого не узнала, прочла другие плакаты о злоупотреблении алкоголем и о вреде наркотиков. Наконец, подошла к столу в приемной. Дежурная лет тридцати в белой рубашке с черным галстуком спросила, чем может помочь.

Хорошо, что женщина не видит дрожащие ноги.

— Я хочу сообщить о пропавшем.

— Хорошо, — кивнула дежурная. — Расскажите подробно.

— Мой муж… Виктор… вчера не вернулся. Я встревожилась… потому что… такого еще не бывало… то есть… он всегда домой возвращается… вечером после работы. — Джоан чувствовала, что лицо разгорелось. Она запиналась, сбивалась, ей было страшно жарко. — Понимаете… я имею в виду… он никогда… мой муж… обязательно возвращался домой.

Последовало недолгое молчание. Во время паузы Джоан ни о чем не смогла думать, кроме волос в раковине.

— Понимаю, — кивнула женщина, беря ручку. — А вы?..

— Его жена, — глухо сообщила Джоан дрожащим голосом. По спине текла струйка пота.

— Имя, фамилия? — терпеливо спросила дежурная.

— Джоан… Джоан Смайли.

Она записала.

— Если подождете минутку, я вызову старшую, и она вас детально расспросит.

Джоан отошла в сторону. Женщина направилась к телефону, ее коллега занялась следующей в очереди молоденькой девушкой, растерянно сообщившей о пропаже мобильного телефона.

Джоан сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, понаблюдала за продвигавшейся очередью, но не слушала разговоров, мысленно повторяя то, что велел сказать Дон.

— Миссис Смайли!

Оглянувшись на голос, увидела крепкую коренастую молодую женщину с короткими светлыми волосами в черном форменном коротком пиджаке с белой блузкой и в черных брюках, которая оглядывала присутствующих.

Джоан махнула рукой.

— Это я.

— Пройдемте сюда, — предложила женщина. В нагрудном кармане торчит радиотелефон, на одном значке эмблема полиции Брайтона и Хоува, на другом надпись: «Поддержание общественного порядка».

Джоан прошла за ней в дверь, потом по коридору в тесную комнатушку без окон, где стоял только железный стол и два стула.

— Сержант Уоттс из дружины по поддержанию общественного порядка, — любезно, но серьезно представилась женщина.

— Очень приятно, — выдавила Джоан, обливаясь потом.

Сержант Уоттс из дружины по поддержанию общественного порядка предложила ей сесть, сама уселась за столом напротив, открыла большой блокнот с бланками.

— Как я понимаю, у вас муж пропал?

Джоан кивнула.

Сержант Уоттс взяла шариковую ручку.

— Для начала имя и фамилия?

— Виктор Джозеф Смайли.

Сержант очень медленно записала.

— Возраст?

— Сорок три года.

— Вы забеспокоились, когда он вчера не вернулся домой, правильно?

Джоан кивнула. Неприятно, что женщина чересчур пристально ее разглядывает, словно видит насквозь.

— Случай необычный, — пояснила она. — То есть, если вы меня понимаете, более чем необычный.

Женщина нахмурилась:

— Не совсем понимаю.

— Никогда не бывало, чтоб Виктор не вернулся. Ни разу за все время нашей совместной жизни.

— Сколько лет вы женаты?

— Девятнадцать с половиной, — ответила Джоан и могла бы добавить: три недели, четыре дня, шестнадцать часов и еще семь минут. Слишком долго.

Следующие четверть часа она как будто провела в суде на допросе. Друзей обзвонили? Тед и Мэдж не видели Виктора, не получали от него известий. А родственники? У него только сестра в Мельбурне.

Сержант Уоттс записывала мучительно медленно.

Джоан изо всех сил старалась выдержать тон любящей жены. Виктор идеальный мужчина во всех отношениях. Она его обожает. Он ее обожает. Они за все время ни на день не расставались. Конечно, всякое бывало, как у любой супружеской пары. Он сильно переживал, попав под сокращение. Страшно переживал, совсем упал духом.

Но всегда обязательно возвращался домой. До вчерашнего вечера.

Даже после этого сержант Уоттс снова переспросила, не случалось ли такого раньше. Джоан снова заверила, что не случалось, и повторила, что муж жутко расстроился, узнав о сокращении.

Сержант Уоттс из дружины по поддержанию общественного порядка проявила полное сочувствие.

— Вы звонили ему на мобильный?

Джоан на миг побледнела, в желудке заработала бетономешалка, сержант Уоттс расплылась в глазах.

Какой же ты дурак, Дон! Почему не велел позвонить, будь ты проклят? Почему я сама не подумала?..

— Конечно… Постоянно звоню.

— Думаете, увольнение с работы задело его гордость?

— Он гордый человек, — подтвердила Джоан. Все лучше, чем объявить его самолюбивым кретином.

— У вас есть его фотографии, которые мы смогли бы размножить и распространить?

— Отыщу.

— Это поможет.

— Принесу.

— Слушайте, — продолжала сержант Уоттс, — понимаю, вопрос неудобный, но не было ли у него романа на стороне?

Джоан затрясла головой:

— Нет. Он любит меня. Мы были очень близки. Мы очень-очень близки.

— Вас тревожит его психическое состояния после потери работы?

— Ужасно тревожит. — Дэн велел подчеркивать тревогу. Дэн велел внушить полиции мысль, что Виктор мог решиться на самоубийство. — Он гордый человек. Получив известие, пришел домой в слезах, выплакался от всей души.

Вранье, конечно. Пришел домой в стельку пьяный, советуя боссу сунуть его должность себе в задницу.

— Подозреваете, что он мог покончить с собой, миссис Смайли?

— Подозреваю…

Джоан уехала из участка, довольная собой. Кажется, убедительно изобразила отчаявшуюся и горюющую жену исчезнувшего мужа.

У сержанта Уоттс из дружины по поддержанию общественного порядка было другое мнение.

«Эта женщина мне не понравилась», — записала она в протоколе.

12

Да, Джоан вполне довольна собой. Держалась хорошо, разыграла грандиозный спектакль. Главное, что сержант Уоттс ей поверила. И особенно, что причислила Виктора к группе высокого риска.

Успех!

Невозможно дождаться встречи с Доном.

Прежде всего, надо вести себя нормально, поэтому она нормально отработала смену в супермаркете. Только думала о другом, и поэтому без конца допускала ошибки. Ровно в шесть поехала домой. Замечательно, что не надо автобуса ждать.

Повернув на свою улицу, заледенела от страха при виде белого фургона на подъездной дорожке, стоявшего задом к дверям гаража.

Остановила «астру» на дороге и бросилась в дом. В прихожей стоял Дон в засаленных джинсах и грязной пропотевшей футболке, весь в пыли, похожий на привидение.

— Ну, как? — спросил он.

— Что там за фургон? Чей? — нервно выпалила Джоан.

— Успокойся, милочка. Не поцелуешь папочку?

Пропустив вопрос мимо ушей, она взволнованно повторила:

— Что это за фургон? — одновременно оглядываясь на столик в прихожей в поисках мобильника Виктора.

— Успокойся. Я его позаимствовал у приятеля. Потом расскажу зачем. А пока ты рассказывай.

— О чем?

— О том, что было в участке.

— Ветерком пронесло.

— Настоящая кинозвезда! — Он схватил ее, хотел поцеловать, она отвернулась, поцелуй пришелся в щеку.

— Ты весь в поту, — проворчала Джоан, вырвавшись из объятий.

— Пахал, пока ты изображала кинозвезду.

Она себя не чувствует кинозвездой. Очень хочется выпить стакан вина. Потом еще и еще.

— Я должна Виктору позвонить.

— Ошалеешь, если ответит.

— Не смешно. В полиции спрашивали, звонила я ему или нет. Надо было подумать насчет телефона. Как глупо. Почему ты не подумал?

Дон только пожал плечами.

— Не пришло в голову.

— Очень хорошо, — едко заметила Джоан. — А о чем мы еще не подумали? Ты говорил, что все под контролем, все спланировано. Идеальное убийство…

— Так и было, — кивнул Дон. — Пока нам не стало известно про сахар и пока ты его молотком не прибила.

— Про сахар надо было раньше узнать, — буркнула она.

— Ладно, теперь что есть, то есть. Не беспокойся, я все устрою.

Джоан вытащила из сумки мобильник, набрала номер Виктора. Телефон на столике в прихожей прозвонил шесть раз и умолк. Через пару секунд в трубке раздался голос: «Здравствуйте, это Виктор Смайли. Простите, не могу ответить. Оставьте, пожалуйста, сообщение, и я перезвоню».

Как странно его слышать… Джоан напряглась, растерялась, но твердо проговорила:

— Привет, дорогой. Где ты? Перезвони, пожалуйста. Я волнуюсь, скучаю. Люблю тебя.

— Врешь, — сказал Дон, когда она разъединилась. — Ты его не любишь.

Лицо Джоан горело огнем.

— Мертвецам не врут, правда?

— Телефон надо похоронить, — решил он. — Напомни, чтобы я его забрал и где-нибудь закопал. Не надо было оставлять сообщение. Это глупо. Очень глупо.

— Глупее было бы не оставлять.

— Глупо, — повторил Дон. — Ты в панике. Паниковать нельзя.

— Я хочу выпить, — сказала она.

Он потребовал сначала пойти в гараж. Доделать дело.

* * *

Джоан последовала за ним, вошла в дверь, ведущую из коридора в гараж. По гаражу гуляет сквозняк, бетонный пол под ногами холодный. В душном пыльном помещении почти ничего не видно. В горле запершило, она закашлялась.

Обычно по ночам здесь стоит «астра», а теперь места нет для машины — посреди гаража выкопана яма длиной в шесть футов и в три шириной. По обеим сторонам от нее груды земли и бетонной крошки. У дальней стены мешки с товарной бетонной смесью, лом, две садовые лопаты и прочие инструменты.

— Вот, — гордо объявил Дон. — Я нынче поработал. Один за всю бригаду.

— За какую бригаду?

— За похоронную.

— Не смешно.

— Брось, моя дорогая. Ты же хотела от него отделаться. Попросила помочь — я помог.

Джоан заглянула в могилу глубиной в пару футов.

— Мелковато.

— Я еще не закончил. Закопаем на добрых шести футах, чтоб вонь не просочилась, когда начнет гнить.

Она привыкла любить Виктора, спать с ним в одной постели, поэтому ее чуть не стошнило при мысли о разлагающемся трупе.

— Ты серьезно? Действительно собрался здесь его похоронить?

— Конечно.

— В моем гараже?

— Идеально! Не забудь, я был каменщиком. И бетонную стяжку сделаю на славу. Никто никогда не узнает.

— А я? — спросила Джоан. — Ведь я-то буду знать.

Прозвонил дверной звонок.

Оба застыли, глядя друг на друга.

— Кто там? — вымолвил Дон.

— Не знаю. — Джоан прижала к губам палец, приказывая ему молчать, вышла в коридор, закрыла за собой гаражную дверь, вновь закашлялась от пыли. В дверь опять позвонили.

Она взбежала по лестнице в рабочий кабинет Виктора и выглянула в окно.

У дверей стояли двое полицейских.

13

Разглядывая мужчин в черных форменных куртках и полицейских фуражках, Джоан заметила их нетерпение, бросилась вниз, приказав Дону сидеть в гараже тихо. Открыла парадную дверь с натянутыми до предела нервами.

— Простите, что заставила ждать, я… была в ванной.

— Миссис Смайли? — осведомился полицейский постарше и предъявил удостоверение. — Сержант Роуз и констебль Блэк из брайтонской полиции.

— Здравствуйте, — кивнула Джоан и поспешно добавила: — Есть известия о Викторе? Нашли моего мужа?

— К сожалению, нет, мадам. Видимо, вы о нем тоже ничего не слышали?

— Нет.

— Разрешите войти?

— Разумеется. Проходите, пожалуйста. Спасибо, что пришли.

Джоан посторонилась, пропустив полицейских в прихожую. Оба сняли фуражки. Сержанту Роузу за сорок, короткая стрижка, волосы черные с легкой проседью, лицо симпатичное, движения резкие, хотя держится дружелюбно. Его напарник лет двадцати пяти, высокий, довольно костлявый, смазанные гелем светлые волосы стоят дыбом.

Ведя их в гостиную, Джоан заметила на столике в прихожей телефон Виктора, на миг перепугалась, потом сообразила, что им неизвестно, чей это мобильник.

Она указала им на диванчик, визитеры уселись, держа фуражки на коленях. Джоан села в кресло напротив, всеми силами изображая грусть и печаль.

Сержант Роуз вытащил блокнот, констебль последовал его примеру.

— На дорожке стоит ваш фургон, миссис Смайли? — осведомился сержант.

— Э-э-э… Белый? — уточнила Джоан, как будто на дорожке стояли фургоны самых разных цветов.

Полицейские быстро переглянулись, и она еще сильнее занервничала.

— Именно, — подтвердил сержант Роуз.

— Нет… не мой… не наш… сантехника…

— Проблемы с канализацией? — осведомился констебль.

Джоан вспотела. Вспомнила, как Виктор смотрел сериал про маньяка-убийцу Денниса Нильсона, который убивал молодых людей, мелко изрубал на кухне, частично спускал в раковину, частично в унитаз. Его поймали, когда сантехники обнаружили в засорившихся трубах человеческие останки.

Из перехваченного от ужаса горла вырвался слабый писк.

— Нет… ничего подобного… просто меняем смесители и ставим новый душ… решили с Виктором переоборудовать ванную…

Сержант кивнул, наступило молчание, потом констебль заметил:

— А ваш сантехник тихо работает.

— Правда, — подтвердила Джоан. — Золотой парень, его вообще даже не замечаешь.

— Если бы не фургон перед домом, — вставил сержант Роуз.

— Ну да, — кивнула Джоан.

Опять наступило молчание, дольше и хуже прежнего. Наконец сержант Роуз сказал:

— Мы зашли, миссис Смайли, потому что забеспокоились о вашем муже.

— Спасибо. Я очень признательна. — Она вытащила платок из сумочки, промокнула глаза. — Мне так плохо, так страшно…

Он заглянул в блокнот.

— По сведениям отдела розыска пропавших, ваш муж диабетик. У него были с собой лекарства?

— Э-э-э… наверное, — кивнула она. — Он их всегда с собой носит.

— Вы проверяли, что вчера они были при нем? Вы ведь в последний раз его видели вечером в воскресенье, правильно?

— Да, — подтвердила Джоан. — Вечером в воскресенье. В последний раз.

— Повторите, пожалуйста, что было в воскресенье.

Щеки вспыхнули, тело стало липким от пота. Надо точно повторить сказанное в полицейском участке.

— Я неважно себя чувствовала… Виктор был дома… Я пораньше легла, он смотрел телевизор внизу. Утром я его не увидела. Подумала, что на работу уехал, и удивилась, поскольку перед отъездом он всегда приносит мне чашку чаю в постель.

— А как он отреагировал на потерю работы? — поинтересовался констебль.

— Ужасно. Был в полном шоке. Отдал проклятой компании лучшие годы. Увольнение его просто убило. Он совсем сломался. Сидел каждый вечер в этой самой комнате и плакал.

Джоан сделала паузу, чувствуя себя чуть-чуть увереннее. Успокоилась и продолжала:

— В последнее время не раз повторял, что больше жить не хочет. Не может смириться, что больше никому не нужен. Совсем сломался, отчаялся.

Сержант нахмурился.

— Мы побывали сегодня в компании «Стэнли Смит и сын» в промышленном районе Холлингбери. Там ведь служит ваш муж?

Джоан кивнула. Тон сержанта ее не обрадовал.

— Побеседовали с его коллегами, спрашивали, в каком он был настроении. Все заверили, что в приподнятом. — Сержант вновь заглянул в блокнот. — По их утверждению, вчера, на последней неделе перед сокращением, он напевал про себя, без конца улыбался. Сказал, что впервые в жизни чувствует себя свободным. Сказал, что будет наслаждаться жизнью. Что жизнь чересчур коротка, чтобы просиживать ее в офисе.

— Мой Виктор был очень гордым… — Джоан крепко зажмурилась, стараясь заплакать или хоть выдавить пару слезинок.

— Был? — насторожился констебль.

— Ох, что это я говорю? Посмотрите, в каком я состоянии! Мой Виктор всегда был и навсегда останется гордым. Никогда не позволил бы этим мерзавцам чувствовать себя победителями. — Она снова прижала платок к глазам. — Разумеется, разыграл перед ними спектакль, продемонстрировал, что ему глубоко наплевать. А в душе совсем сломался. Вернувшись домой, плакал, плакал и плакал. Пожалуйста, отыщите его. Умоляю. Верните мне любимого мужа. Страшно подумать, вдруг он решился на какой-нибудь отчаянный поступок… Милый мой, бедный Виктор… Как мне жить без него?

— Постараемся отыскать, — пообещали полицейские перед уходом.

В тот момент из телефона Виктора раздались трели. Джоан закрыла дверь, бросилась к столику, схватила трубку. На дисплее надпись: «Номер не определяется». Она не посмела ответить, мобильник еще позвенел и умолк.

Звонивший сообщения не оставил.

14

В подвальном помещении салона «Киска» устроена комната отдыха с удобными креслами и телевизором, где девушки переводят дух, ожидая клиентов.

В семь часов вечера Камилла отложила мобильник, закурила сигарету, прихлебнула кофе, беспокоясь о Викторе. Ни прошлым вечером, ни сегодня весь день не звонил и не присылал сообщений.

Постоянно звонит и шлет сообщения. Как правило, две-три эсэмэски вечером, по утрам обязательно звонок из офиса. Такое молчание на него не похоже. А ей срочно надо с ним поговорить. Бывший дружок Каспар узнал, что она в Брайтоне, раздобыл даже адрес. Оставляет угрозы на автоответчике. Виктор обещал ее защитить.

Виктор нравится ей. Симпатичный, забавный. С ним она чувствует себя в безопасности. Главное, что он очень богатый. Сумеет отделаться от Каспара. Обещал. У него есть связи. Каспар уйдет в прошлое.

Остается лишь надеяться, что сам Виктор не ушел в прошлое. Камилла не посмела оставить сообщение на телефоне, что он ей строго-настрого запретил.

Она нервно высосала сигарету до фильтра, собралась закурить другую, когда ее по интеркому вызвала сверху дежурная:

— К тебе клиент!

Камилла поспешно взлетела по лестнице, надеясь увидеть Виктора. И не увидела.

15

После ухода полиции Дон отогнал фургон, объяснив, что нельзя оставлять его на всю ночь на дорожке, — соседи заинтересуются. Поставил на другой улице, вернулся пешком, одетый в черное, почти невидимый в темноте.

В одиннадцать Джоан вошла в гараж с десятой кружкой кофе. Он уже закопался почти с головой. Насыпь по сторонам от ямы сильно выросла, земля рассыпалась по всему полу. Пыли стало меньше, но сильно пахло сыростью.

Джоан замерзла, устала, запачкалась грязью, на ладонях вспухли волдыри от лопаты, которой она пару раз орудовала, давая отдохнуть Дону.

Ей по-прежнему не нравится идея похоронить Виктора в их гараже.

— Лучше не придумаешь, — твердил Дон. — Можешь мне поверить. Убийц чаще всего уличают, найдя где-нибудь труп, скажем, в лесу в неглубокой могиле, или на берегу, выброшенный волнами, или вообще застают в тот момент, когда они пытаются избавиться от тела. Когда трупа нет, то полиции нечего делать. Никого ни в чем не заподозришь, правда?

— Правда, — согласилась Джоан.

Похоже, полиция все-таки что-то заподозрила. Хотя в рассуждениях Дона есть смысл.

Поэтому она стояла, глядя, как он зарывается глубже и глубже. Медленно и уверенно, шаг за шагом, шаг за шагом.

В первом часу ночи Джоан помогла Дону вытащить тело из морозильника. Виктор был твердый, холодный, кожа серая, с пятнами инея. Она старалась не смотреть в лицо, боясь встретиться с ним взглядом. Они вытащили его в коридор, а оттуда в гараж. Переволокли через горы нарытой земли, свалили в узкую длинную яму.

В один жуткий момент ей показалось, что яма слишком узкая. Тело провалилось на пару футов, а потом плечи и живот застряли.

Дон сел на край ямы, толкнул ногами, и Виктор рухнул, как гигантское чучело Гая Фокса[1], тяжело ударившись о сырую землю на дне.

— Имей уважение, — бросила Джоан. — Не надо было ногами пинать.

— Извини, — буркнул Дон. — Может, звякнешь, пригласишь викария? Пускай чин чином заупокойную службу отслужит.

Джоан промолчала, глядя на обнаженную неуклюжую тушу, которая была когда-то любимым мужчиной. Она испытывала самые разные чувства: скорбь, вину, страх.

Кроме радости.

Думала, что будет радоваться с самого момента его смерти. Думала, что гораздо сильнее любит Дона. Теперь совсем не любит. Фактически, хочется, чтобы он ушел, оставил ее одну. Хочется попрощаться с Виктором наедине.

Она опустилась на колени, набрала горсть земли, бросила на труп. Прошептала неслышно для Дона:

— Прощай, любимый. Было не так плохо, правда?

Встала и принялась помогать Дону забрасывать яму.

Через час закончили. Джоан на ногах засыпала.

— Жена не забеспокоится, что тебя нет? — спросила она.

Дон взглянул на часы.

— Мэнди спит. Я сказал, что работаю допоздна. Рано утром должен забрать пассажира в аэропорту Хитроу, поэтому предупредил, что ночью не приду. — Он чмокнул ее в щеку. — Не волнуйся.

Джоан сгребла на могилу рассыпанную по полу землю, и Дон принялся ее утаптывать, пока не сровнял с полом.

Еще выпили кофе. Дон открыл первый мешок с бетонной смесью. Джоан принесла ведро воды, и он начал старательно цементировать пол. Шаг за шагом, шаг за шагом.

К четырем утра все было кончено. Инструменты и мешки занесены в коридор. Потом Дон за ними приедет в фургоне.

— Ну, что скажешь? — спросил он, обнимая Джоан.

Она задумчиво глянула в дверь на мокрый блестевший бетон. Невозможно разглядеть могилу. Пол идеально ровный и гладкий. Кивнула:

— Да, хорошо.

— До завтра нельзя заходить.

— Конечно.

— И Виктор вряд ли выйдет, — добавил Дон.

Они взглянули друг на друга, он стиснул ее в объятиях и заверил:

— Все будет в полном порядке. Только сохраняй спокойствие, и никто не догадается. Завтра, когда вернешься с работы, выпьем, отпразднуем. Ладно? В постели…

Джоан закусила губу. Непонятно, как будет себя чувствовать, когда Виктор лежит под полом гаража. Она кивнула со слабой улыбкой.

Дон открыл парадную дверь, нырнул в ночь. Джоан заперла ее на засов. Оглянулась с неприятным ощущением, что за ней наблюдают.

Виктор стоял на лестнице и смотрел на нее.

16

Она закричала — из горла бесшумно вырвался воздух. Снова взвизгнула, снова не издала ни звука. Трясясь всем телом, зажмурилась и попятилась к двери. Нашарила за спиной створку, толкнула, открыла глаза.

Виктор исчез.

Поднялся наверх? Наверх?

Сердце выскакивало из груди. Джоан глотала ртом воздух, вглядывалась в темную лестницу, вслушивалась…

Тишина.

На кухне что-то грохнуло, и она чуть из кожи не выскочила. Потом сообразила, что это кот. Грегори выскользнул в коридор, сердито на нее глядя, как бы желая знать, что она так поздно делает на его территории.

— Виктор! — окликнула Джоан. Голос вдруг вернулся, хоть звучал слишком резко, визгливо. — Виктор!..

Тишина.

Разумеется, тишина. Она его только что похоронила. Просто воображение разыгралось. Правда?

Пошла на кухню, зная, что не заснет. В любом случае в данный момент не посмеет подняться наверх. Необходимо выпить.

Вытащила из холодильника бутылку вина и налила стакан. Осушила до дна и налила еще. Принялась за второй, кот толкнул ее лапой в ногу.

— Чего тебе? — спросила она шепотом, хоть шептать не было необходимости. — Голодный?

Он смотрел на нее. Ей никогда не нравилось, как Грегори на нее смотрит, а сейчас вообще не понравилось. Словно знает, что она сделала. Джоан открыла банку, выложила в миску консервы, поставила на пол.

Грегори, отойдя, оглянулся и снова уставился на нее. Джоан допила вино и плеснула еще. Через несколько минут спиртное подействовало, стало чуточку лучше.

Виктор ей привиделся, вот и все. Нервы от усталости шутки выкидывают. Слишком много пришлось пережить за последние двадцать четыре часа.

Вдруг почувствовался запах сигары. Знакомый запах сигар Виктора. Через секунду запах усилился. Раздалось непонятное призрачное шипение. Страх пронзил ее электрическим током.

Это шипел Грегори. Стоял, выгнув спину, подняв дыбом шерсть. Скалился и шипел в открытую дверь слева.

Оттуда в коридор выплыло крупное сизое кольцо сигарного дыма.

17

Джоан выскочила из дома в сад и на улицу. За ней захлопнулась парадная дверь.

Она стояла, задыхаясь, в слабом фонарном свете. Сердце колотилось, рот заглатывал воздух. Потом услышала машину. На секунду почувствовала искушение выбежать на дорогу, остановить ее, позвать на помощь.

Это был полицейский патруль.

Джоан поспешно отступила в тень под кустами, помня, что с головы до ног перепачкана и возникнут вопросы. Полицейские пожелают узнать, что она делает тут в такой час. Почему убежала из дома?

Господи Боже, думала она, глядя на окна, как бы ожидая увидеть высунувшегося Виктора.

Виктор не верил в привидения. Джоан любила смотреть шоу с медиумами, а он вечно фыркал. Всегда говорил: «Причуды воображения, вот и все призраки. Игра фантазии, ничего больше».

Воображение показало его на лестнице? А кольцо дыма? А волосы вчера в раковине?

Хвостовые огни полицейской машины исчезли за углом. Джоан содрогнулась. Ветер ледяной. На щеку упала дождевая капля. Она отрезана от дома. Призрак запер перед ней двери ее собственного дома.

Проклятие.

Телефон дома. Всё дома. Возвращаться не хочется, а куда еще пойдешь в такое время? Можно было бы к Теду и Мэдж, но до них почти три мили.

Вдруг вспомнился запасной ключ. Виктор прячет его под кирпичом у задней двери. По крайней мере, раньше прятал. Будем надеяться, что он там и лежит.

Она протиснулась мимо мусорных баков, поднялась по ступенькам к кухонной двери, нащупала кирпич в темноте, приподняла, пошарила. К счастью, ключ оказался на месте. Джоан его вытащила, пошла к парадному, отперла и вошла. Закрыла за собой дверь, громко объявила:

— Игра воображения, вот и все. Фокусы.

Подниматься наверх слишком страшно, поэтому шмыгнула на кухню и там закрылась. Кот куда-то ушел. Ночное животное, в ночи ему самое место.

Включила для компании телевизор и села за стол. Через двадцать минут прикончила бутылку.

18

Камилла легла лишь в четыре утра. В восемь тридцать проснулась от звонка мобильника.

Открыла один глаз, глядя сквозь челку на телефон, надеясь, что это Виктор. Или Каспар? Пожалуйста, только не он! В такую рань невозможно выслушивать злобную ругань.

На дисплее нет номера, только надпись: «Входящий звонок».

Она нервно схватила трубку. Виктор звонит с нового телефона? Или Каспар блокирует свой номер?

Незнакомый мужской голос сказал:

— Здравствуйте. Говорит констебль Блэк. Полиция Брайтона и Хоува.

Последовал укол паники. Неприятности из-за работы в салоне?..

— Да… — тревожно пробормотала Камилла.

— Мы разыскиваем мистера Виктора Смайли, пропавшего в понедельник вечером. Проверили звонки на его телефон и установили, что с вашего номера поступил вчера вызов в восемнадцать пятьдесят пять.

— Виктор пропал? — переспросила она.

— Да. Мы за его жизнь опасаемся. Вы его подруга?

— Очень близкая, — подтвердила она на ломаном английском.

Виктор пропал? Камилла на секунду зажмурилась, охваченная отчаянием. Что это значит? С ним что-то случилось?

— Мы хотели бы побеседовать с вами, — продолжал констебль. — Можно заехать? Или сами зайдете в участок?

По пути на работу Камилла каждый день проходит мимо участка. Всегда пешком ходит, экономит на автобусе. На работе надо быть к полудню, когда начнется ленч.

— Могу зайти около половины одиннадцатого. Годится?

— Отлично. Назовите, пожалуйста, ваше имя и фамилию.

Она назвалась.

— В приемной спросите констебля Блэка.

— Пожалуйста, скажите, с Виктором… все в порядке?

— Мы не знаем. Стараемся отыскать. Опасаемся за его жизнь.

Камилла поблагодарила, разъединилась и встала. Теперь уж не заснешь.

Опасаются за жизнь…

Виктор единственный мужчина, который был с ней добр. Единственный, кто предложил избавление от ужасной жизни, в которой она погрязла. Теперь полиция опасается за его жизнь.

Она сделает все возможное, чтобы помочь. Вновь уставилась на телефон. Позвони, Виктор! Позвони!..

Тут в голову ударила мысль. Виктор часто рассказывал о жене. Говорил, она плохая. Испортила ему жизнь. Надо ли сообщать об этом полиции?

19

— Дерьмово выглядишь, — объявил Дон.

— Спасибо, очень любезно. Умеешь поднять настроение девушке.

Джоан сидела за кухонным столом без макияжа, страдая тяжелым похмельем. Спала всего час. Не только выглядит, но и чувствует себя дерьмово.

На ее мобильнике три сообщения. Все от Мэдж с прошлого вечера, когда Джоан работала в гараже с Доном, не слыша звонков. Мэдж сообщает, что к ним заходила полиция, говорят, Виктор до сих пор не найден. Как у нее дела? Почему не звонит? Может, к ней заскочить?

— Дон, — сказала Джоан. — Виктор ночью был здесь, в доме. После твоего ухода.

— Значит, сменил фамилию на Гудини[2], — хмыкнул Дон. — Раз уж вылез из-под шести футов земли и бетонной плиты.

— Виктор был здесь, — повторила она.

— Римский папа тоже? — уточнил Дон.

— Я серьезно.

Он погладил ее по голове.

— Будет трудно, любовь моя, но мы должны хранить спокойствие. Ясно? Успокойся, ладно?

— Легко сказать. Тебя тут не было.

— Привидений не бывает, — заявил он.

Джоан вытаращила на него глаза, разозлившись на недоверчивость. Смотрела через стол, видя перед собой совсем не того великого могучего героя, каким он был два дня назад. Обыкновенный слабак с обветренным загорелым лицом, короткой стрижкой, в кожаной куртке, футболке и джинсах. Виктор, несмотря на все его недостатки, вдруг стал казаться вдвое сильнее Дона.

Дон поднялся, хотел ее поцеловать, но она не далась.

— Ну, милая, в чем дело?

Джоан промолчала и отвернулась, глядя в сад. На газон, за которым ухаживал Виктор, на садовый домик Виктора, на теплицу, где Виктор выращивал помидоры, на цветочные клумбы, с которых Виктор выпалывал сорняки.

— Забери то, за чем приехал. Забери и куда-нибудь выброси.

— Я люблю тебя, — сказал Дон.

Она смотрела мимо него в открытую дверь, откуда несколько часов назад выплывало кольцо сизого дыма, и думала: «Что я наделала, черт побери? Черт, черт, черт…»

Зазвонил телефон. Номер Мэдж на дисплее.

Джоан ответила.

— Дорогая! Неужели правда? Виктор тебя бросил? Я тебе целый вечер звонила! Как ты?

Она тяжело сглотнула и всхлипнула.

— Я сейчас приеду. Тебе нельзя одной оставаться! — кричала Мэдж.

— Нет-нет, все в порядке…

— Уже еду. Мы с Тедом сейчас приедем. Тед отгул возьмет на утро. Через полчаса будем. Для чего еще нужны друзья?

— Очень мило с твоей стороны, но… — Джоан замолчала, сообразив, что Мэдж разъединилась, и выругалась: — Чтоб тебя!..

Вдруг почуяла странный запах, принюхалась. Ничего странного. Слишком знакомый запах.

Сигарный дым.

— Чувствуешь? — обратилась она к Дону.

— Что?

Она закрыла глаза.

— Запах. Должен чувствовать.

— Ничего не чувствую.

— Боже мой, что с тобой?

— Со мной? — Дон с недоумением уставился на нее. — Ты должна успокоиться.

— Я спокойна! — заорала она. — Забирай все вчерашнее и уходи! Проваливай отсюда! Тед и Мэдж едут… Давай, убирайся!

Дон забрал мешки, инструменты, погрузил в фургон, снова стоявший задом к двери гаража.

— Попозже позвоню, любимая.

Джоан не слышала, стоя под душем и яростно растираясь.

Вышла, вытерлась, села за туалетный столик у кровати и принялась накладывать макияж. Подкрашивая губы, заметила, как в зеркале что-то мелькнуло.

Оглянулась — в дверях стоял Виктор и улыбался.

Не разжиревший Виктор, с редеющими прядями, зачесанными на плешь, а молодой, симпатичный, за которого она вышла замуж. Юный стройный Виктор, с гладкими темными волосами и великолепной улыбкой.

— Прости меня, — сказала она. — Не понимаю, что с нами случилось…

В дверь позвонили.

Виктор исчез.

Джоан сбежала по лестнице, непричесанная, с наполовину накрашенным лицом, и распахнула дверь. На пороге стояли Мэдж с Тедом. Оба крепко ее обняли.

— Бедняжка! — вздохнула Мэдж.

— Куда же старый хрен подевался? — задумчиво проговорил Тед. — Может, ты его на куски искромсала и завалила под пол на кухне?

— Не смешно, — одернула его Мэдж.

— Не стыжусь признаться, я сам не раз подумывал расправиться с женушкой, — продолжал он.

— Ох, злодей! — воскликнула Мэдж. — Не слушай его. Давай ставь чайник и рассказывай.

Джоан поставила чайник, изложила историю. Утаила фрагмент о любовных играх с Доном, фрагмент об убийстве Виктора, фрагмент о похоронах в гараже. Поведала почти все остальное.

То есть ничего.

— Значит, его сократили, и он впал в депрессию? — резюмировал Тед.

— Именно, — подтвердила Джоан.

— Почему же олух нам ничего не сказал? — спросил Тед.

Джоан пожала плечами.

— Должно быть, из гордости.

— Гордыня до добра не доводит, — некстати заметила Мэдж.

— При встрече я ему мозги прочищу, — посулил Тед. — Делать драму из такой ерунды! Что значит в наше время потерять работу? Я сам ее в любой момент могу потерять.

— Лучше не надо, — сурово предупредила жена.

— Шучу, — рассмеялся он, чмокнув ее в щеку.

— Какой шутник!

Невозможно дождаться, когда они уберутся отсюда. Совершенно не хочется, чтоб торчали на кухне в ее доме, ели ее печенье и пили ее кофе. Не хочется слушать любовную перепалку.

А они все сидели, сидели, сидели. К полудню кофе и печенье практически кончились. Сказать было нечего.

— Он вернется, — заверила Мэдж.

— Конечно, вот увидишь, — подтвердил Тед.

— Виктор вовсе не склонен к самоубийству, — добавила она.

— Ни в коем случае, — согласился он.

В дверь позвонили.

Джоан открыла, не выглянув в окно.

На лестнице стояли двое мужчин в штатском.

Один представился сержантом Миком Бреттом, другой констеблем Полом Баджером. Попросили разрешения войти.

20

Джоан познакомила детективов с Тедом и Мэдж, добавив, что те уже уходят.

Мэдж обещала вечером позвонить, узнать, как дела.

Тед чмокнул Джоан, велел не беспокоиться — Виктор вернется.

— Обязательно, — горячо воскликнула Мэдж.

— Я бы предложила вам кофе, да молока нет, — обратилась Джоан к детективам. — Если согласитесь на черный…

— Спасибо, миссис Смайли, не хлопочите, — сказал сержант Бретт, крупный мужчина с бритой головой в форме мяча для регби.

Веселый улыбчивый констебль Баджер, с мальчишеской физиономией и современной стрижкой, тоже отказался.

Она усадила их на диван в гостиной, унесла поднос с кофейными чашками и блюдом с крошками от печенья, громко извинилась с кухни:

— Даже печеньем не могу угостить. Если вечером зайдете, куплю новую пачку.

Вернулась и села напротив них.

— Из местного отделения обратились к нам, в уголовную полицию, с просьбой провести следствие по делу об исчезновении вашего мужа, — начал сержант Бретт.

— Ох… Очень хорошо, правда?

— Ну, — промычал он, — хорошо, что полиция забеспокоилась насчет мистера Смайли.

Джоан демонстративно вытерла глаза и зашмыгала носом.

— Я ужасно волнуюсь. Ужасно боюсь за бедного любимого Виктора. С ума схожу.

Сержант Бретт вытащил блокнот.

— Мы хотим задать несколько вопросов.

— Пожалуйста, — кивнула она.

— Первый насчет мобильного телефона вашего мужа. Вчера при заполнении официального бланка в брайтонской полиции вы говорили, что с вечера понедельника неоднократно пытались до него дозвониться. Помните?

Во рту вдруг пересохло.

— Д-да…

— Получена распечатка звонков на его телефон. Зарегистрирован лишь один вызов с вашего мобильника. Прошлым вечером. А с домашнего телефона ни одного. Как это объяснить?

Голова пошла кругом, кожа покрылась липким потом, глаза стрельнули на открытую дверь. Там что-то точно мелькнуло. Детективы тоже взглянули, ничего не увидели.

— Э-э-э… Дело в том… — Джоан помолчала. — Понимаете, тут какая-то ошибка. Я без конца звонила. Должно быть, в телефонной компании ошиблись.

Констебль Баджер опять посмотрел на открытую дверь. Джоан удержалась и не посмотрела. Не стоит проявлять беспокойство. Слегка отвлекшись, констебль вновь обратился к ней:

— В данный момент в доме еще кто-то есть?

Джоан затрясла головой.

— Никого.

— Точно?

— Абсолютно. — Она еще раз покосилась на дверь.

— Может, у вашего мужа есть другой телефон с другим номером? Может быть, вы на него звонили?

Джоан опять помолчала, лихорадочно подыскивая нужный ответ. Желудок подпирал к горлу, как в скоростном лифте.

— Другого нет. Я просто не понимаю…

Сержант Бретт сделал пометку в блокноте, перевернул страницу.

— Приходившие к вам прошлым вечером полицейские спрашивали о белом фургоне на вашей подъездной дорожке. Вы ответили, что это фургон сантехника. Правильно?

Желудок скрутил спазм. Видно, все оборачивается против нее.

— Да. Он принадлежит сантехнику.

Сержант просмотрел свои записи.

— Этот фургон принадлежит фирме «Майл оук», выпускающей электрическое оборудование. Она и сантехникой занимается?

— Возможно, сантехник взял его напрокат, — с дрожью в голосе пролепетала Джоан. — Поэтому так поздно работал, — добавила она. — Его фургон сломался, он поздно приехал.

На лбу выступил пот, нахлынуло облегчение. Похоже, вранье прозвучало правдиво.

Сержант что-то еще записал, переглянулся с коллегой и вновь посмотрел на Джоан.

— Хорошо. Боюсь, следующий вопрос вас слегка огорчит. — Он помолчал и снова взглянул на констебля.

— Правда? — пробормотала Джоан.

Сержант продолжал:

— Вам известно, что у вашего мужа Виктора была любовница… и что он собирался уйти от вас?

Оба детектива внимательно наблюдали за ней.

Джоан окаменела. Наконец переспросила:

— Любовница?.. У моего Виктора?.. Никогда не поверю. Только не у него… То есть кто бы, скажите на милость… — Она спохватилась и умолкла на полуслове.

Констебль Баджер опять оглянулся на дверь.

— Продолжайте, — попросил сержант.

— Извините, я просто не верю.

— Имя Камиллы Вальчак вам ничего не говорит?

— А должно?

— Прошлым вечером она звонила вашему мужу.

— И что?

— Свой номер заблокировала, сообщения не оставила.

Сразу вспомнился звонок на телефон Виктора. Номера на дисплее не было, сообщение не оставлено. Та самая неведомая Камилла?

— Никогда о такой не слышала. Кто это?

— Официантка в одном брайтонском клубе.

— Видно, ошиблась номером. Виктор не ходит по клубам.

Детективы обменялись взглядами, и Бретт продолжил:

— Даже не знаю, как лучше сказать, миссис Смайли… Если откровенно, то это секс-клуб. А девушка обслуживает посетителей.

— То есть проститутка? Девушка по вызову? Шлюха?..

— К сожалению, да.

— Мой Виктор ходит к проститутке? Это невозможно! Для начала, где бы он деньги взял?

— На этот вопрос ответить не могу. Могу только сказать, что мисс Вальчак пришла к нам недавно. Сильно волновалась. Сказала, что они с вашим мужем решили начать новую совместную жизнь.

Джоан опять затрясла головой.

— Не может быть. Она его с кем-то спутала.

Констебль оглянулся на дверь и сказал:

— Мы показали ей фотографию вашего мужа. Она его опознала без всяких сомнений.

— Может, что-то скрывает? — предположила Джоан. — Может быть, что-то сделала с Виктором?

— Эта версия обязательно будет проверена следствием.

— Мой Виктор и шлюха? Не верю!.. Не могу поверить.

— Мы заговорили об этом только потому, что у него могли быть и другие женщины. Вдруг он сейчас у какой-то из них?..

— Абсолютно исключается! — громко провозгласила Джоан. Голова еще кружится от потрясения. Виктор шляется к проституткам! Давно ли? Сукин сын. Как он смеет?..

— Вы точно знаете, миссис Смайли? — спросил констебль.

Что-то заставило ее задуматься. Вдруг открылось — полиция преподнесла ей подарок. Идеальное объяснение исчезновения Виктора. Другая женщина.

Она изобразила фальшивую улыбку и снова протерла глаза.

— Хорошо ли мы вообще кого-нибудь знаем? Я была уверена, что знаю Виктора. Считала его совершенно счастливым. Очевидно, ошиблась, если он бегал к шлюхе. Вы правы, могут быть и другие. Может, целая армия. Может, даже в других странах. А я-то удивлялась, что он мне денег почти не дает…

— Случайно, не проверяли, не взял ли он с собой паспорт? — спросил сержант Бретт.

Джоан кивнула и вновь соврала:

— Знаете, действительно проверяла. Он его забрал. В столе паспорта нет. Это я почти первым делом проверила.

— Почему не сообщили сержанту Уоттс?

— Наверно, забыла… Была в ужасном состоянии. Представляете, что значит потерять любимого человека?

Она снова заплакала.

Вскоре детективы вышли, долго сидели в серебристом «форде», беседуя друг с другом, и, наконец, уехали.

Десять минут первого. Надо поторапливаться, чтобы не опоздать на работу. Вместо этого Джоан стояла, глядя в окно, кипя злобой. Виктор ее обманывал. К шлюхе бегал. С каких пор? Сколько денег угрохал?

Она направилась к внутренней двери в гараж, отперла, распахнула, глядя на гладкий бетонный пол. И выкрикнула:

— Сукин сын!

21

Сержант Бретт вел «форд» к полицейскому участку. Констебль Баджер разглядывал фотографию Виктора Смайли, лежавшую у него на коленях, ту самую, которая помещена на плакатах, разосланных по всем полицейским отделениям страны.

— По-моему, тут что-то не так. Как считаешь? — спросил сержант.

— Она из-за чего-то нервничает, — ответил Баджер. — Все на дверь оглядывалась. По-моему, что-то скрывает. Если заявила о пропаже мужа, а он в нашем присутствии в дверях маячит, значит, над нами кто-то решил посмеяться.

— Думаешь, игру ведет? Какую?

— Возможно, мошенничество со страховкой. Надо проверить, застрахована ли его жизнь. Одна пара когда-то такое проделала. Как их?.. Дарвины. Муж имитировал гибель в каноэ, страховку выплатили, а он пять лет на чердаке сидел.

— Почему ты ее не спросил про страховку?

— Не хотел обнаруживать подозрения. Она ведь сказала, что никого нет дома, правда?

Бретт кивнул.

— Думаешь, муж жив-здоров и прячется в доме?

— Не исключаю, шеф. Известно, что она соврала нам про телефон. А еще про что?

— Вижу, на что намекаешь, — пробормотал сержант.

22

Вечером в шесть с небольшим Джоан повернула фиолетовую «астру» на подъездную дорожку, остановилась перед гаражом. В багажнике лежали две бутылки вина из супермаркета, пачка печенья, упаковка с коктейлем из креветок, у которого кончается срок годности, и два стейка.

Дон приедет выпить, отметить событие. Не сильно хочется его видеть в данный момент, но и одной сидеть дома не хочется. Решила приготовить ужин. Странно, что он любит ту же еду, которую любил Виктор. Она где-то читала, что муж часто уходит к молоденькой подружке, выбирая похожую на жену. Должно быть, и женщина выбирает нового мужчину с такими же вкусами, как у старого.

Досконально припомнила все беседы с полицией за последние дни, стараясь разобраться, правильно ли держалась и говорила. Трудное дело. Впрочем, кажется, сохраняла спокойствие. Надо сегодня подробно обсудить ситуацию с Доном. Убедиться, что ничего не упустили, спланировать дальнейшие действия.

Джоан вышла из машины в слабеющем свете. Был сильный ветер. У некоторых соседей колыхнулись шторы на окнах. Наблюдают. Лучше завести машину в гараж, чтоб не видели бутылок, вынутых из багажника.

Дон велел выждать еще несколько дней, пока бетон схватится. Хотя, кажется, пол уже отвердел.

Она подняла дверь, осмотрела гладкую поверхность, попробовала ногой. Отлично. Твердый, как камень.

Завела машину, рванула вниз дверь с таким лязгом, что еще долго слышалось эхо. Понесла покупки на кухню, сразу сунула вино в холодильник, включила телевизор и свет во всем доме, опасаясь внезапного появления призрака Виктора. Поднялась в спальню, сбросила одежду, освежилась, спрыснулась любимыми духами Дона, разложила на кровати короткое черное платье.

И услышала звонок в парадном.

В одних трусиках и лифчике бросилась в кабинет Виктора, выглянула в окно, задохнулась. На улице стоят две полицейские машины и полицейский фургон. На лестнице уже знакомые детективы.

Вновь зазвонил звонок.

— Иду! — прокричала она, стараясь не нервничать.

Глубоко вдохнула, опять натянула одежду, в которой вернулась с работы, сбежала вниз.

Открыв дверь, увидела в руках сержанта Бретта лист бумаги. За его спиной маячат полицейские в желтых жилетах и констебль Баджер.

— Миссис Смайли, — сказал сержант Бретт, — у нас ордер на обыск вашего дома. — И предъявил бумагу.

Джоан задрожала, ничего не видя сквозь туман в глазах.

— На обыск?..

— Да, мэм.

— А зачем?

Мимо нее прошли полдюжины полицейских.

— Кто-нибудь выпьет чаю, кофе? — спросила она. — Теперь и печенье есть.

Никто не ответил. В каждой комнате вдруг оказалось по полицейскому.

— Гостей ждете? — осведомился сержант Бретт, видя на кухне два сырых бифштекса.

— Это мне и коту, — объяснила она.

— Повезло вашему коту. Стейки на косточке, высший сорт, — заметил он, натягивая латексные перчатки.

— Он очень привередливый, — неудачно пробормотала Джоан.

— Садитесь, — кивнул сержант на стул. — Мы тут у вас пробудем какое-то время.

Наверху констебль Баджер толкнул дверь в крошечную комнатушку — видимо, гостевую спальню. По ней гулял сквозняк, сильно пахло свежей краской. Он не почуял легкого запаха горького миндаля.

Включил свет. Похоже, комнату недавно отделали заново. Стены выкрашены в синий цвет. Белые жалюзи с дребезгом трепещут на ветру, дующем в открытое настежь окно. Констебль отметил односпальную кровать с кремовым покрывалом. Постель приготовлена, но никто в ней не спит. У кровати тумбочка с лампой и небольшой комод. Он полез в ящики.

Внизу на кухне Джоан тупо смотрела по телевизору очередную серию про Пуаро. Переключив канал, снова попала на Агату Кристи. На этот раз мисс Марпл. Вновь поспешно переключилась. Джон То в роли инспектора Морса стоит над открытой могилой. На очередном канале Бэзил Рэтбоун изображает Шерлока Холмса.

Кончай, ублюдок, мысленно рявкнула она и перешла на Би-би-си. Как раз должны заканчиваться шестичасовые новости.

Вместо этого с экрана улыбался Виктор. Она собралась опять щелкнуть пультом и услышала голос диктора:

— Суссекская полиция серьезно озабочена исчезновением несколько дней назад Виктора Смайли, страдающего диабетом.

Джоан выключила телевизор. Сердце больно билось о ребра.

Через минуту в кухню вошел констебль Баджер, держа в руках, по-прежнему обтянутых перчатками из латекса, темно-красную книжечку.

— По-моему, это паспорт вашего мужа. Я нашел его в письменном столе в той комнате, которая, судя по всему, была рабочим кабинетом мистера Смайли.

— Ах, прекрасно! — вскричала Джоан. — Какое облегчение… Я повсюду искала.

— Похоже, не слишком старательно, — заметил констебль.

Она не успела ответить — вошел другой полицейский в черном форменном жилете с жетоном на груди и с мобильником Виктора.

— Миссис Смайли, это телефон вашего мужа? Я уже сверил номер.

— Потрясающе! Где вы его нашли?

— В ящике стола в прихожей.

— Я там смотрела, — тихо пробормотала она.

— Видимо, невнимательно.

— Наверное. А вы молодец!

Под пристальным взглядом констебля Баджера внутри все сжалось от страха.

Вернулся сержант Бретт.

— Надо вывести из гаража машину. У вас есть ключи?

Ключи лежат перед ней на кухонном столе рядом с упаковкой коктейля из креветок.

— Думаю, муж их с собой забрал, — сообщила Джоан и увидела, что детективы смотрят на ключи. — Ах! Вот они… Удивительно!

— В высшей степени, — согласился сержант.

Она остановилась в коридоре у внутренней двери в гараж, наблюдая, как детектив отпирает наружную дверь и выводит задом машину. Застыла в шоке перед открывшейся картиной.

Бетон просел под колесами. Могила вспучилась в центре. Из-под пола как бы вылезло жирное брюхо. Цемент вокруг потрескался.

Ошеломленная Джоан увидела четырех полицейских с лопатами и пятого с ломом. Они сняли желтые жилеты и стали копать.

В ушах вдруг замычал ненавистный мотив «Бетонщика», который всегда мычал Виктор, находясь в приподнятом настроении.

Мотив мычал в ушах еще час, пока она стояла и смотрела.

Мычал, пока полиция постепенно, упорно раскапывала могилу. Шаг за шагом, шаг за шагом.

23

Через четыре дня в шесть часов вечера Джоан выпустили под залог. Три ночи она проспала в камере, а днем отвечала на бесчисленные вопросы разных детективов.

Поехала домой в такси. Естественно, не в такси Дона. Ему не так повезло — он остался в заключении, подозреваемый в убийстве Виктора.

Джоан страшно радовалась, ловко справившись с делом. Вполне достойна «Оскара»! Кажется, детективы поверили ее версии. Она рассказала, как Виктор вернулся домой и застал ее с Доном. Бросился на любовника, Дон ударил его молотком. Велел ей молчать, угрожая сообщить полиции, будто это она убила собственного мужа. Закопал тело в гараже под полом. Последнее — хоть какая-то правда.

Полиция, видно, приняла за правду. Откопав труп Виктора, нагрянула к Дону. В его ящике с инструментами нашелся окровавленный молоток с его же отпечатками пальцев.

Поверенный предупредил Джоан, что ей все-таки грозит опасность. Наверняка предъявят обвинение в сокрытии убийства. Вероятно, через пару недель. Впрочем, он знает хорошего адвоката. Ее посадят, но ненадолго, если посчастливится убедить присяжных в справедливости ее версии. Поверенный не объяснил, почему присяжные могут в нее не поверить.

Во всяком случае, пока она свободна.

На свете полным-полно других мужчин, заверила себя Джоан, шмыгнув в дверь собственного дома. Скорее всего, Дон до конца жизни просидит за решеткой. Ну, ему же хуже. Есть агентства знакомств, кружки танцев. Лучше всего, что на свете нет Виктора.

Если адский призрак по-прежнему будет являться, можно вызвать медиума и покончить с кошмаром.

Дом в любом случае надо продать. Слишком много воспоминаний. Фактически он никогда ей не нравился. Всегда был четырьмя стенами с крышей, а не настоящим домом.

В данный момент это вообще не дом. Полицейские все перевернули вверх дном. Сняли ковры, вскрыли полы, кое-где пробили стены, частично перекопали сад в поисках орудия убийства, впоследствии обнаруженного у Дона.

Джоан сразу направилась к холодильнику, налила стакан вина до краев, в два глотка осушила, снова наполнила и проглотила, налила в третий раз, опустошив бутылку. В хорошем опьянении проговорила громко и смело:

— Виктор, если ты еще тут, катись в задницу.

Посмотрела на дверь, выглянула в пустую прихожую. Взгляд не сфокусировался.

Еще хлебнула. Язык стал заплетаться.

— С-слышь, Виктор?..

Полное молчание.

Джоан икнула, сама перед собой извинилась, допила до конца.

До чего приятно надеть свою одежду после жуткого хлопчатобумажного комбинезона не по размеру в камере предварительного заключения!

Жутко хочется есть и еще чуть-чуть выпить. Слава богу, в холодильнике нашлась другая бутылка.

Через час она была пьяна в доску. С трудом поднялась в спальню по лестнице, разделась, почистила зубы, свалилась в постель. Спьяну не имеет никакого значения, что подушки и простыни пахнут Виктором. Джоан закрыла глаза и провалилась в сон.

Почти сразу проснулась от неслыханного храпа. Сжала пальцы в кулак, по привычке изо всех сил хрястнула Виктора. Кулак ударил в пустой матрас с его стороны.

Храп продолжается. Громче и громче.

Вдруг перепугавшись до смерти, она включила свет.

Ничего. Тишина.

Видно, приснилось. Погасив лампу, мгновенно услышала храп.

Снова зажгла свет, снова храп прекратился. Полежала с колотившимся сердцем, потом объявила:

— Ладно. Все ясно. Пойду в новую комнату. Храпи до опупения.

Завернулась в пуховое одеяло, зашлепала из спальни, крепко захлопнула дверь за собой, прошла через лестничную площадку в крошечную комнатушку и там тоже хлопнула дверью. Закрыла распахнутое окно, опустила новые жалюзи.

Выключила лампу на тумбочке, влезла на односпальную кровать, улеглась, пробормотала:

— Как любезно с твоей стороны, дорогой, затратить столько трудов на ремонт…

Чувствуется легкий миндальный запах. Очень приятный. Гораздо приятнее запаха Виктора.

Джоан медленно и неуклонно погружалась в сон. В очень глубокий сон.

Шаг за шагом, шаг за шагом.

Примечания

1

Чучело Гая Фокса, активного участника Порохового заговора 1605 г. против короля Якова I, ежегодно сжигается 5 ноября.

2

Гудини Гарри (1874–1926) — американский иллюзионист, обладавший способностью освобождаться от любых оков, из тюремных камер и пр.

Content

Питер Джеймс
Идеальное убийство

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

Примечания