Стрелко Андрей

Завещание сталкера - Багряные сны

Стрелко Андрей

Завещание сталкера — Багряные сны

ПРОЛОГ

Это утро начиналось с обрывков сна, непонятного и странного, пустого и ничего не значащего. Мертвый город, темные окна-глазницы, растрескавшийся асфальт покинутых улиц и дикое карканье ворон, тонувшее в шуме дождя, шагов и порывов ветра. Одиноко стоящий на перекрестке человек всматривался вперед, в мглу, пытаясь вычленить из вороха звуков что-то полезное для себя. Но в ответ приходила только одна мысль — осознание того, что там, впереди, его ждет смерть. Она смотрела на него уже давно не человеческими глазами, не таясь, как будто все уже давно решено, решено кем-то сверху. Но даже осознание того, что это будут последние шаги в его жизни, не могло остановить сталкера. Нужно было идти вперед, а смерть не имела значения.

Потом мертвый город преобразился, полуразрушенные слепые дома превратились во вполне внятные очертания заводских строений. Слева располагалось огромное здание с уходившими ввысь колоннами-трубами, справа тянулся ряд полуразрушенных кирпичных боксов. А прямо впереди — легко узнаваемая проходная бывшего завода. Вдруг налетел ветер и понес сталкера внутрь, и не было сил ему сопротивляться, мертвый страх сковал руки и ноги, теперь этот холодный ветер мог делать с ним все, что захочет. Алекс знал, что жить ему оставалось несколько минут, но страха не было, был только холод в висках и едва уловимая боль в сердце. Бежать не хотелось, хотелось кричать, но скулы свело, и сталкер не издал не единого звука.

На полу лежало распростертое тело человека. Хотя нет, на человека он походил только на первый взгляд, тело было гораздо крупнее человеческого, и рот окаймляли какие-то странные присоски, свисавшие вниз уродливой бородой. Это уже давно перестало быть человеком, это был кровосос. Ветер понес Алекса дальше, теперь он оказался в каком-то узком коридоре, слабо освещаемом сетью тонких искрящихся нитей, аномалия недовольно затрещала, когда ветер проносил сталкера мимо, но сразу же умолкла, когда человек миновал отвоеванный ею участок. На секунду перед глазами возник большой зал, играющий всеми цветами радуги — по залу плавали над землей десятки искрящихся клубков, Алекс не успел рассмотреть их, потому что ветер потянул его дальше, вглубь. Он очутился в длинном, пропахшем плесенью коридоре, и разглядел два темных силуэта на фоне слабого голубого свечения, исходящего из дальнего конца тоннеля. Странный свет приближался к людям, но те, казалось, не ощущали исходящей от него опасности. Алекс напряг зрение и неожиданно для себя узнал в одной из фигур знакомые черты.

— Маша! — Алекс вдруг дернулся и на мгновение оказался отпущен ветром, не ожидавшим от сталкера такой прыти, но мощные руки быстро подавили сопротивление. Девушка оглянулась.

— Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

Алекс не смог выдавить из себя ни единого звука, ветер был сильнее его.

— Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! — Девушка оглянулась, голубой свет подобрался к первой фигуре и за доли секунды поглотил ее. — Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить! — Она развернулась и медленно пошла дальше, прямо в объятья аномалии. Второй фигуры уже не было видно. На самом краю голубой дымки сестра повернулась.

— А, впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а, значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный сталкер Мэг, находясь в твердом уме и здравой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

Найти в Зоне «душу» — большая удача, а найти сразу две — счастье. Конечно, это всего лишь мимолетное счастье, которое быстро но, все-таки, это было счастьем, по-детски наивным, сопровождающимся самым настоящим щенячьим восторгом.

«Душа» была всего в трех метрах от Ван Гога и издевательски подпрыгивала над поверхностью земли, будто играла со сталкером в кошки-мышки. Ох, уж эта Зона, до чего она любит игры, когда один неосторожный шаг разделяет большой хабар и маленькую кучку пепла, в которой тебя никто не опознает. Желто-красные грани артефакта заметно поблескивали на солнце, а мутное марево вокруг выдавало в нем большую энергию, заложенную в «душу» аномалией.

Николай Ракитянский, по прозвищу Ван Гог, забрел в эту котловину почти три месяца назад, когда стая слепых псов, ведомых крупным одноглазым чернобыльцем, загнала в этот глухой район его и ныне покойного Батона. Бой тогда получился, что надо, два ствола чиркали, будто спички, посылая свинец во врага, куски собачьего мяса летели во все стороны, а косой чернобылец метался в прицеле, громко и протяжно завывал, но убить себя так и не позволил. Батон был опытным бойцом, Ван Гогу иногда казалось, что и в Зону-то он пришел только для того, чтобы все время иметь возможность нажать на курок, освобождая из плена гильз убивающую силу. Собак они, хоть и с трудом, но перебили — из полутора десятка ведомых чернобылец уволок за собой только трех подранков, да и тех сталкеры просто не стали добивать, пожалев патроны.

После боя Ван Гог и Батон решили осмотреть местность, раз уж судьба загнала их в эту тьму-таракань, и о, чудо! В небольшой котловине, огороженной тремя холмами, они обнаружили скопление каруселей — одна из которых оказалась плодородной. Волею судьбы, котловина оказалась вдалеке от основных сталкерских путей, в неблагополучном и радиоактивном районе Зоны, поэтому раньше сюда никто не забредал. А, между тем, аномалии нарожали аж десять артефактов — «душу», два «ломтя мяса» и семь относительно дешевых, но не менее приятных для глаз артефактов «кровь камня». Иногда такой улов и за неделю не насобираешь, а «душу» в свободном полете Ван Гог вообще увидел впервые в жизни. И вот, когда они, довольные собой и благосклонностью зоны, возвращались назад, Батон пропал, как салага. Просто слишком поздно заметил контактную пару, расставившую сети в густой траве.

Это был тот самый случай, когда детектор аномалий предательски смолчал, а разомлевший от большого улова сталкер проявил неосторожность. И Зона-матушка его не простила, наказала, в один миг превратив заключенное в защитный комбинезон тело в обгорелый остов. Ван Гог только и успел, что зажмуриться от ужаса и закрыться рукой от яркой вспышки: был Батон, и нет его. Лишь легкий дымок прощальным приветом поднявшийся в небо от кучки обожженных углей.

Вместе с Батоном в кучку пепла превратилась и половина улова, в том числе и «душа». С тех пор Ван Гог успел завести себе нового напарника Кирилла — просто выбрал из молодняка парня потолковее и понемногу подпускал его к делу. Прозвище Кириллу Ван Гог решил придумать сам, оказалось, что тот два года прожил с семьей в Праге, и неплохо владеет чешским языком.

— Будем звать тебя — Чех. Пусть все думают, что ты и вправду иностранец, — хохотнул Ван Гог, — наш брат иностранцев любит. У него еще со времен Совка почтение к иностранцам осталось, тем более из ближнего, дружественного лагеря.

— Да какой же я иностранец? — Возразил Чех. — Я на иностранца и не похож даже.

— А это не важно. С тебя ж паспорт никто требовать не будет. А иностранцы они, брат, разные бывают, я здесь и негров видел, и шведов, и даже индейцев. Самых настоящих, из Австралии.

— Индейцы в Южной Америке живут, — авторитетно сообщил Чех. — В Австралии живут папуасы.

— Да мне все равно, кто, где живет. Я тебе про то, брат, толкую, что иностранцев здесь до жопы, так что еще одному чеху никто не удивиться, а пользы от этого можно поиметь много. Для иностранцев у торговцев даже цены другие, и поверь мне, брат, не в худшую сторону. Потому что каждый из них в тайне надеяться выйти на международный рынок продажи артефактов, и в каждом иностранце они видят потенциального партнера по бизнесу, понял?

В общем, Кирилл не стал спорить, хотя позиции Ван Гога не разделял, особенно после того, как в баре один из местных хлопцев зарядил ему в глаз с криками: «Понаехали тут!». Хлопца утихомиривали впятером, Чеха же успокоили, мол, не обращай внимания: у парня товарища ООНовский конвой положил, за то, что тот дань не заплатил, вот он и злится.

«Ничего себе не обращай внимания!» — думал Чех, потирая отекающий глаз. Драчунов помирили и даже усадили за один стол, предложив выпить мировую, но глаз еще три дня ничего не видел. Чех плавно превратился в Фонаря, не спасло даже то, что на третий день Ван Гог повел его в Зону, новая кликуха уже прижилась и, в конце концов, даже сам Ван Гог называл его теперь только так.

Котловину Ван Гог с тех пор больше не посещал, но и не забывал о ней. Он знал, что рано или поздно «карусели» родят «душу», но случиться это, наверняка не скоро, а значит, и торопиться не надо. Если слишком часто наведываться в неприметный и заброшенный район, то туда протопчется тропа. Это только кажется, что зона тиха и безлюдна, а на самом деле здесь каждый шаг на виду. Заметит кто-то, что трава примята в стороне от сталкерской дороги, заинтересуется, кто и зачем пошел в глухую чащу, пройдет по следам и приметит доходное место. И уж тогда точно «души» не видать, а иметь ее ой, как хочется.

На ожидание Ван Гог отвел себе три месяца, и, когда они истекли, с чистой совестью пошел за добычей. И, оказалось, ждал он не зря: аномалии родили всего два артефакта, но какие! Карусели выродили целых две «души», за каждую из которых Сидорович дал бы по семь тонн, а умники — минимум, по десятке. Вот только продавать их Ван Гог не собирался. Если «душу» еще раз обкатать в «карусели», потом протопить в «жарке», снова окунуть в «карусель», и, наконец, доработать в аномальной гравитационной ловушке, можно получить артефакт класса «максимум» — «кристальную душу Бенгала». С таким артефактом можно хоть к черту в пекло соваться. Правда, есть вероятность, что на одном из этапов исходный артефакт коллапсирует и превратиться в «булыжник» — но это тоже не беда, умники за них по восемь тонн отваливают. Уж одна-то из двух «душ» доживет до финиша и тогда…

Ван Гог так размечтался, что даже не сразу услышал сигнал Фонаря. Тот отчаянно махал ему с пригорка, заросшего колючим кустарником, Ван Гог сам оставил его там, чтобы он стоял на стреме. Похоже, что-то стремное как раз надвигалось на их сталкерской тандем, поэтому сбор артефактов пришлось отложить на неопределенный срок.

Фонарь стучал себя по левой руке как раз в том месте, где у Ван Гога находился персональный портативный компьютер, и сталкер, наконец, сообразил, что к чему. Кирилл сообщал, что надо погасить ПДА, а это означало только одно — идут самые страшные мутанты Зоны, люди. Отключив ПДА, он бросился наверх, туда, где скрывался его товарищ.

— Чего там? — Спросил он, когда оказался рядом.

— Бандиты идут. — Ответил Фонарь и указал рукой направление. Из подлеска в двухстах пятидесяти метрах на восток приближалась группа из четырех человек без опознавательных знаков, хотя и так было ясно, к какой категории людей Зоны они относятся. Фонарь явно не ошибся, это были мародеры, подстерегающие сталкеров на безлюдных тропах и потрошащие их уже мертвые тела. Выходило, что Ван Гог дал маху, не смог незаметно свернуть с тропы и оставил за собой читаемый след, а шагающие в поисках добычи пираты этот след углядели и теперь ни за что не выпустят сталкеров из тупика, в котором они оказались.

Котловина на то и котловина, что со всех четырех сторон окружена возвышениями — тремя холмами с юга, севера и востока, плавно переходящими друг в друга, и небольшой сопкой, перевалив через которую и можно было попасть внутрь. Холмы представляли собой засыпанные грунтом кучи радиоактивного мусора и чрезмерно фонили, даже в противорадиационном костюме ботаников подниматься на них не рекомендовалось. Поэтому вход и выход здесь были только в единственном экземпляре — справа и слева от сопки, заросшей колючим кустарником.

— Так, Фонарь, слушай меня внимательно! — Быстро заговорил Ван Гог, снимая с руки свой детектор. — Беги в котлован, вставай рядом вон с тем камнем, видишь? Да не туда смотришь, вон, справа!

Ван Гог с усилием повернул голову товарища в нужном направлении.

— Вон, увидел? Молодец! Положишь мой ПДА за камни и делай вид, что пытаешься достать «душу», только от валуна далеко не отходи. Бандюков ты должен заметить только когда они покажутся в твоем поле зрения, понял? Они не должны думать, что ты о них знаешь.

— А потом?

— А потом, когда они начнут в тебя стрелять, прыгай за камень и сиди не высовывайся!

— Будем ловить крупную рыбу на живца?

— Ты у меня поумничай еще! — Сурово сказал Ван Гог, отмечая, однако, что напарник не запаниковал и не задал лишних вопросов, а это хороший признак. Будет из него толк.

Фонарь рванул с места, а Ван Гог с опозданием вспомнил, он забыл сказать Фонарю, чтобы тот обязательно включил свой ПДА, когда окажется на диспозиции. Ведь бандиты ищут двух человек, и их сильно удивит, если они увидят на своих экранах только один сигнал с детектора, передающего, что его хозяин мертв. К счастью, Фонарь и сам догадался, еще и показал Ван Гогу на детектор и поднял указательный палец вверх, жест, означающий, что прибор работает. Ван Гог кивнул и отправился готовить бандитам сюрприз.

Примерно за пятьдесят метров до начала сопки, на которой и притаился Ракитянский, ведущий мародеров поднял руку вверх — засек датчики на дне котлована. С минуту они переговаривались, решая, как поступить, после чего растянулись в линию и пошли вперед редкой цепью — обычная мера предосторожности, на их месте Ван Гог поступил бы так же. Главное было сейчас, чтобы детекторы живых форм на ПДА бандитов не засекли его, схоронившегося в самой гуще колючки, заполонившей всю поверхность сопки. Для того, чтобы его не запеленговали тепловые датчики, сталкер укрылся с головой спальным мешком, не пропускающим тепло, и смотрел на панораму внизу через узкое отверстие в нем. Двоих огибающих заросли бойцов он снял бы легко, прямо из своего укрытия, вот только потом двое оставшихся спрячутся за растущими у подножия сопки деревьями и так накормят его свинцом, что мало не покажется — укрытие из кустов хуже некуда. Поэтому пока что он просто ждал.

Соваться в чащобу из страшного на вид кустарника бандиты не стали, мало ли какую опасность таит в себе флора Зоны, уж она-то на выдумку хитра, растения в ней такие же хищные, как и животные. Поэтому то место, где прятался Ван Гог, они обошли на почтительном расстоянии. Кстати, самому Ван Гогу эти кусты тоже на первый взгляд не понравились, так и веяло от них злобой, так и норовили уколоть острые и длинные шипы. Но Батон, в прошлой жизни выпускник медицинского училища, заявил, что хищные растения, наоборот, должны выглядеть безобидно и даже привлекательно, иначе, к ним никто не подойдет. Отсюда вывод: если растение тебя пугает с первого взгляда, на деле оно безобидно, и грозный вид — не что иное, как защитная реакция.

И все-таки, для верности он сначала запустил в кусты свежим трупиком вороны, которую подстрелил тут же из дробовика. Кусты никак не отреагировали, и Батон уже более смело сам вошел в заросли. Оказалось, что даже шипы у кустарника не настоящие, бутафорские, мягкие и легко гнущиеся при соприкосновении. Теперь этот опыт очень помог Ван Гогу, давая возможность без опаски укрыться в страшных на вид кустах.

Между тем, один из бандитов так и остался на восточном склоне, вроде часового, обеспечивающего защиту с тыла. Трое других прошли мимо вжавшегося в землю Ван Гога, после чего он переполз немного к западу, чтобы хорошо видеть этот склон сопки. С одиноким часовым придется разбираться уже после.

Бандиты спустились вниз метров на тридцать и спрятались от предполагаемого противника за большим кустом. Один из них долго смотрел вниз в бинокль, потом долго переговаривался с двумя другими, Ван Гог даже слышал их шепот, но слов разобрать не смог. В конце концов, один из них сместился чуть в сторону и, примостившись за камнем, начал наводить на противника автомат.

Из того, что Ван Гог видел своими глазами, выходило, что противник повелся на его подставу, и действительно решил, что один из сталкеров погиб, а второй слишком занят, чтобы обратить на них внимание. Пришло время действовать.

Ван Гог, стараясь не совершать лишних движений, вынул из РГД-5 чеку, выждал две секунды и легким движением руки отправил ее точно в тот куст, за которым прятались два бандита. Один из них успел разобрать, что именно шмыгнуло мимо него и застряло в сплетении веток кустарника, он даже успел что-то выкрикнуть, но его голос тут же потонул в грохоте взрыва, и два тела разлетелись в разные стороны. Третьего бандита, оглушенного взрывом, Ван Гог добил в упор из автомата, тот даже не успел развернуть в его сторону ствол.

С последним членом банды пришлось повозиться. Поняв, что его товарищи нарвались на засаду, и он остался один, бандит отошел к подножию сопки и спрятался за деревом. Ван Гог вообще не имел бы ничего против, если бы тот просто ушел, перестрелка все равно привлечет внимание любопытных и сохранить в тайне «грибное место» уже не удастся, так что сталкер дал бы ему уйти, но четвертый номер уходить не торопился. Похоже, он, во что бы то ни стало, решил получить свое. «Ну что ж, — подумал Ван Гог, — тебе же хуже».

Бандит был хорошо прикрыт деревом, но совершенно не видел врага, Ракитянский, с точностью до наоборот, был совсем не виден за плотными рядами кустарника, который не мог служить хорошей защитой от пуль. Теперь все зависело от терпения и хитрости, которыми обладали противники, и в этом заочном споре победу одержал более опытный сталкер. Спустя десять минут, нервы бандита не выдержали, и он позволил себе выглянуть из-за своего укрытия, чтобы осмотреться. Этого времени Ван Гогу хватило, чтобы прицелиться и сделать всего лишь один, но очень точный выстрел.

— Вот так-то! — Весело сказал Ван Гог, сегодня Зона была щедра на удачу.

Быстро обыскав трупы, и не найдя ничего особо ценного — в рюкзак Ван Гога перекочевали только немного продуктов и пара аптечек с антирадиационными препаратами, — сталкер направился к товарищу, который зря времени не терял и успел достать одну из «душ». А вот вторая висела внутри плотного кольца «каруселей» и было ясно, что достать ее будет очень нелегко.

— На, держи. — Ван Гог вложил в руки Фонаря две гранаты, экспроприированные у мертвых бандитов. — Патронов для наших пушек у них нет, так что улов небогатый. Иди на склон, карауль, если что кричи.

— Будет сделано! — Фонарь стукнул штиблетами, козырнул и отправился занимать рекомендованные позиции. Глядя ему в след, Ван Гог усмехнулся одними губами, прошептал: «Цирк по тебе плачет, клоун», — и приступил к делу.

Потратив почти двадцать минут на извлечение «души» из карусельного плена, Ван Гог приблизился к Фонарю. «Все в порядке» просемафорил тот. Ван Гог положил перед собой оба артефакта, один из них был чуть больше, но зато второй светился ярче и Ван Гог был готов поспорить, что размер здесь не главное.

— Сколько за них дадут? — Не удержался от вопроса Фонарь.

— Дадут много, но мы их продавать не будем.

— Почему?

— Попробуем превратить их в более дорогие артефакты.

— А, бабушкины рецепты. — Не радостно сморщился Фонарь, уж больно не любил он совать артефакты в аномалии. — Так их можно и лишиться, не всегда артефакты мутируют в то, что надо.

— А то я не знаю! Ты иди, учи жену щи варить, а я как-нибудь без лишних советов обойдусь!

— Да ты что, Ван Гог? Какая муха тебя сегодня укусила? Я ж разве против? Рецепты, значит, рецепты. Ты только объясни толком, чего ты хочешь.

Ван Гог смотрел на «души», не поднимая глаз на напарника. Он понимал, что зря разозлился на него, но сдержать свой порыв не смог. Еще больше он боялся сказать Фонарю, чем он был весь день расстроен. Но после того, как он не смог совладать с нервами, молчать было бессмысленно.

— Ладно, Фонарь, замяли. Ты меня прости, просто мысль тут одна есть. Я даже не знаю, как тебе это объяснить, но… Короче, ты только не смейся. Ты в Зоне человек новый, а я по ней уже пять лет сандалии тру, и к таким вещам привык относиться серьезно… — Ван Гог в очередной раз замолчал.

— Ну, давай, не тяни ты кота за хвост. Говори уже.

— В общем, сон мне приснился. Вчера, когда мы около «100 рентген» в бункере прилегли. Как будто стою я в темном длинном тоннеле, а напротив стоит сталкерша, из ботаников, в тумане таком голубоватом, а я, как будто знаю, что она сейчас туда шагнет и все, с концами. И она, короче, говорит: …

— «Алекс, я погибаю и мне «поле артефактов» уже не к чему, а тебе они пригодятся. — Перебил Фонарь. — Так?

— Так.

— А точнее: «Я, научный сталкер Мэг, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату… Верно?»

— Тебе тоже это приснилось?

— Отсталый ты все-таки человек, Ван Гог. Об этом с сегодняшнего утра вся «сеть» говорит, ты бы заходил иногда в новости, общался с людьми. А то одичаешь. Этот сон приснился всем, кто в это время спал.

— Всем, кто спал где? — Уточнил Ван Гог.

— Везде. Говорят, даже за кордоном.

— За кордоном? — Ван Гог с сомнением покачал головой. — За кордоном вряд ли. А вот, то, что его здесь многие видели, это действительно странно. Хотя, странного в зоне не бывает.

— А чего в этом странного? Здесь же часто людям одинаковые сны сняться.

— Не скажи, брат. — Ван Гог быстро пролистал последние сообщения сталкерской сети за последние три часа. — Здесь одинаковые сны сняться только тем, кто в определенных локациях ночует. Например, около Агропрома часто крысы сняться. Будто стоишь ты под самым саркофагом, а на тебя полчища крыс бегут, ты в них стреляешь, а только понимаешь, что они тебя все равно сметут. А потом они мимо тебя пробегают, а ты дальше стоишь…

— А потом тебе кричат: «Стрелок! «. Я эту сказку еще на кордоне слышал.

— Сказки-то сказками, только сон этот снится только тем, кто недавно на Агропроме побывал, видимо осталось там что-то после Стрелка, энергия какая-то или еще чего. А новый сон, получается, по всей зоне видели?

— Ну, на счет всей Зоны я не уточнял, но Свалка, Припять и Агропром точно упоминались. И Кордон, и Чернобыль. Так что определенной локации точно нет.

— А ты сам-то его видел?

— Нет. Я к тому времени уже проснулся, это ты дрыхнешь, пока тебя не растолкаешь. А ты что, реально в это наследство веришь?

— Все может быть… — Задумчиво пробормотал Ван Гог.

— Я что-то не пойму, почему так народ засуетился? В завещании ясно сказано: «Поле артефактов завещаю своему брату Алексу». Ты у нас что, Алекс?

— Когда речь идет о «поле артефактов», на такие мелочи внимания не обращают. Место кто-нибудь узнал?

— Если и узнали, то сам понимаешь, никто не напишет. Наоборот, соврут, чтоб другие туда не лезли. «Поле артефактов» — это ж, какие деньги! Да и не верят сталкеры в эту сказку. Сколько уже про это «поле артефактов» говорили, а в живую его никто никогда не видел.

На лице Ван Гога появилась кривая ухмылка. «Поле артефактов!» Вечерняя сказка всех сталкеров. Мечта, в которую никто и никогда не верил. Есть ли она на самом деле? Сталкер не знал этого, но уже знал, что он обязательно проверит данные, так щедро подаренные погибающей сталкершей. Зона, конечно, мастерица на разные подставы, но этот сон, как будто не был сном, слишком он был реален. И главное — Ван Гог прекрасно рассмотрел лицо девушки и отлично помнил, где он видел ее раньше. Мэг — так, кажется, ее звали.

Фонарь долго глядевший на задумчивое лицо товарища вдруг прозрел:

— Ты узнал место?

— Не узнал, — честно признался Ван Гог, — И никто не узнал, это я тебе гарантирую. Но я знаю, где поискать тех, кто это место знает. Собирайся, брат, идем за баблом. Только, чтобы провернуть это дельце, нам придется попробовать трансформировать наши «души» в «Кристальные души Бенгала».

Часть первая. ЗАВЕЩАНИЕ СТАЛКЕРА

1. ЗОНА

В отличие от других снов, этот снился Алексу всего один раз. Начало его потонуло в тумане и не запомнилось. Была там какая-то стрельба, гибли люди, но осознание выхватило четкую картинку, лишь, когда три человека ворвались под купол огромного здания, похожего на мешок. После дневного света внутри оказалась почти полная темень, тусклое свечение неба над головой и мерцание далеких аномалий не давали нормально оглядеться, кое-как просматривались контуры строений и прочих препятствий, но не более. Край контура зиял в виде яркого разноцветного свечения, а сразу за ним было что-то вроде пролома в стене. Троица юркнула за бетонное заграждение и остановилась. Один из сталкеров, с мощным автоматом в руках, пропустил товарищей вперед, выглянул из-за заграждения и приготовился стрелять — любой, кто выберется через дыру внутрь контура, сразу попадет под свинец.

Алекс наблюдал картину, будто находился рядом, всего в десятке метров от людей, но ни поговорить с ними, ни приблизится к ним не мог. Его держала та же сила, что и в первом видении про странный подвал и гибель Маши. Вдруг картинка подернулась, пошла рябью, навалился туман, и люди стали ближе, теперь можно было разглядеть их лица. Алекс не сомневался в том, кто эти люди на самом деле. Он много раз видел то, что случится с ними потом. Но пока он чувствовал то же, что они, каждой клеточкой спящего тела.

Первое ощущение, которое свалилось на вошедших в контур людей, была тишина — звуки снаружи доносились, но их было гораздо меньше, чем полминуты назад. Контур пропускал звук только сквозь разлом, как и все остальное. Так что после канонады звуки внутри периметра были почти неуловимы.

Сталкер, стоя на изготовке, отсчитывал секунды, готовый в любой момент разорвать тишину, вдавив курок, пусть только сунуться. Когда внутренние часы уже отсчитали положенное, в пролом ввалился-таки человек в черном и громоздком комбинезоне, но сталкер даже не успел выстрелить. Монолитовец успел войти в контур только на половину, после чего огненная струя оторвала от него оставшуюся за гранью часть — так контур захлопнулся. Опаленная и будто отрезанная скальпелем фигура ввалилась внутрь, пачкая траву черной жижей.

«Хаммер» притормозил около большого дерева, развесившего ветви далеко над дорогой. Военный выскочил из машины и огляделся. Тишина казалась зловещей, такой Александр не слышал никогда. Зона. Из всех птиц в зоне выжили только вороны, остальные вымерли, и даже с приграничных районов крылатые на территорию зоны не залетали, издали чувствуя ее дыхание. Насекомые тоже, не смотря на свою живучесть и, казалось бы, неограниченную приспособляемость зону покинули. Исключением были вездесущие тараканы и несколько видов жуков, но привычного стрекотания кузнечиков и сверчков, жужжания мух и стрекоз Александр не услышал. Едва уловимо прошелестела трава где-то за дорогой, но американец на этот звук внимания не обратил.

Осмотр местности его удовлетворил, и он махнул сталкеру рукой. Несмотря на заграничное происхождение, по-русски он говорил чисто, без акцента:

— Пойдешь прямо туда, через лес. Минут через двадцать выйдешь к заброшенному поселку. Дальше разберешься.

— А аномалий здесь много? — Спросил сталкер, выходя из автомобиля.

— Нет почти. И тварей нет, так что дойдешь. — Американец прыгнул в «Хаммер» и машина двинулась дальше по дороге. Александр остался с зоной один на один.

Первые несколько шагов дались тяжело. От каждого шага он ожидал подвоха, в каждом шорохе видел притаившегося монстра. Влететь в какую-нибудь аномалию прямо за входом в зону было бы верхом невезения и глупости. Но постепенно он осваивался, шаги становились все смелее, с каждым движением происходящее становилось все более похоже на прогулку по обычному лесу, разве что звуки были слишком скудными. Спустя пять минут ходьбы, Александр встретил первого обитателя зоны — нечто смутно напоминающее зайца проскочило в пяти метрах от него и скрылось в кустах. Псевдокролик, что ли?

А через две минуты он увидел в Зоне первых людей. Их было двое. Один был щупленьким пареньком с мелкими бегающими глазками, ежиком взъерошенных волос, торчащих из-под накинутого капюшона, и длинной подвижной шеей. Он шел, размашисто перескакивая через поваленные деревья, и, отчаянно жестикулируя, разговаривал со своим напарником. Напарник был прямой противоположностью первому сталкеру — выше Александра на пол головы, шире его в плечах, приплюснутый нос выдавал в нем любителя подраться, на широкий лоб свисала челка из влажных волос, смотрел он под ноги, поэтому его глаз Александр не разглядел.

Когда до Александра оставалось метров пятьдесят, худой заметил его и резко остановился. Александр смотрел на них, не зная, как себя повести: он, конечно, знал, что каждый встреченный человек может оказаться врагом, что в зоне орудуют мародеры и банды, но не стрелять же в первого попавшегося навстречу человека. Ситуация разрешилась после того, как худой признал в Александре новичка по новой, еще не затасканной камуфляжной форме:

— Оба-на! Бомба, гляди свежее мясо идет. — Хохотнул он и, видя замешательство сталкера, добавил. — Мясо, иди сюда, не бойся.

Глаза парня превратились в узкие щелочки, презрительно оглядывая новичка. Таким взглядом смотрит шпана, поздним вечером зажавшая тебя в темном переулке. Смотрит, упиваясь моментом, когда каждый может ощутить себя сильнее, чем он есть на самом деле.

Александр шагнул на встречу, сжимая кулаки. Мелкий, как бы невзначай, скинул с плеча на локоток короткий полуавтомат и с ухмылкой пялился на сталкера. Второй парень, казалось, был вообще безразличен к происходящему.

— Чего искал-то, мясо? — Прокряхтел мелкий.

— Слышь, мелкий, еще раз назовешь меня мясом, голову сверну, — ответил Александр, подходя на расстояние удара.

— Кто мелкий, ты? — Рассвирепел мелкий, вскидывая автомат. — Ты че, мясо? Для тебя я Сергей Борисович, понял?

— Не кипятись, Шкет, — вставил толстяк, — видишь, человек только в зону пришел, не наезжай. Чего ищешь парень, деревню что ли?

— Деревню, — ответил Александр.

— Вон туда иди, вон видишь высокое такое дерево? Метров через сто увидишь деревню.

— Спасибо, братан.

— Не спасибо, а червонец с тебя, — вставил мелкий, — спасибо себе в жопу засунь!

— Успокойся, Шкет, чего тебя сегодня несет? — Толстяк с размаху саданул мелкого по спине, так, по-дружески. От дружеского толчка тот пролетел метра три.

— Ты че, Бомба, совсем что ли еб…ся?! Щас как дам!

— Ладно, не ворчи, Мелкий, — засмеялся Бомба.

— Какой я тебе Мелкий?!..

Александр пошел по направлению к высокому дереву и впрямь очень скоро достиг заброшенной деревеньки. Два десятка домов стояли близко друг к другу, разделенные двумя небольшими улочками. Окон в домах не было, кое-где были разрушены даже стены, а заборы давно уже разобрали на дрова. Несколько сталкеров сидели на дальней окраине поселка вокруг костра, еще один встретил Александра около первых домов.

Невысокий парень лет двадцати пяти, конопатый, рыжий, с АКМом в руках шагнул ему навстречу.

— Из-за кордона? — Довольно дружелюбно спросил он.

— Оттуда, — ответил Александр.

— Ну, и чего там нового?

— Да, все, как всегда, — неопределенно сказал Александр. — Мне сказали, выброс скоро.

— Да не бойся, до выброса еще часов восемь, не меньше. Видишь, еще небо даже не заволокло. — Парень говорил с небольшим акцентом, белорус — догадался Александр. — Здесь даже выброс не такой сильный, очуметь только можно, а зомбяком не станешь. Ты здесь жить собираешься или сразу в Зону пойдешь?

— Не знаю еще.

— Понятно, значит, сначала здесь будешь. Тогда тебе надо к Семену подойти, он у нас за главного. Он тебя где-нибудь поселит. Если что, просись вон в те крайние дома, соседями будем. Меня Лукеем кличут, — представился парень и протянул Александру руку.

— Саня. — Представился тот.

— Военный что ли? — Почему-то полушепотом спросил белорус.

— А что заметно?

— Да есть немного. А вообще-то, военных здесь как-то не очень… короче, не любят. Тебе бы с Кнутом поговорить, он тоже из бывших спецов, он бы тебя в отмычки взял. Только его сейчас нет, пять дней назад в Зону ушел и до сих пор не вернулся. Если к сегодняшнему выбросу не придет, то может и еще неделю пропадать.

— Да ладно, разберемся, — махнул рукой Александр.

— Ну, ты тогда вон к мужикам подойди, они скоро в убежище пойдут, и ты можешь с ними. Семен тоже туда придет, там с ним и потолкуешь. Только ты это… если Патроном будут прозывать, не отзывайся. Патрон это неприятное прозвище, его всем спецам сначала дают, а один раз отзовешься — считай, прилипнет.

— Понял, спасибо. — Поблагодарил Александр. — Ну, тогда давай, увидимся.

Когда-то давно, когда зона еще не успела раскинуться на десятки километров, бар был всего один — назывался он «Сталкер» и располагался в подвале бывшего универмага в черте бывшего города. Добраться до него было не так сложно, поэтому новички, попадая в зону, шли к бару, чтобы прикупить недостающего снаряжения у тогдашнего бармена по кличке Крыс, побольше узнать о зоне от бывалых бродяг, и, может быть, напроситься к кому-нибудь из них в ученики. Тогда считалось, что те, кто добрался до «Сталкера» прошли крещение зоной, это значит, что она их приняла. Славные, говорят, были времена.

Только теперь зона разрослась. И бар «Сталкер» на окраине Чернобыля теперь находится слишком далеко от края зоны, чтобы кто-то из новичков добрался до него в одиночку. Да и не зачем теперь этого делать. Несколько лет назад бар подмяли под себя «темные сталкеры», люди, которых зона отметила особым знаком. Собственно, это уже были только на половину люди. В их организмах произошли изменения на клеточном уровне, в результате чего «темные» будто срослись с зоной. Они отлично ориентировались в пространстве, чувствовали аномалии и приближение опасных мутантов, но уже не могли покинуть зону. Никогда. За ее пределами они погибали в течение нескольких часов от непонятных и неизвестных болезней. Поговаривают, что зона подпитывает их организмы своей аномальной энергией, так же, как кровососов, поэтому и те и другие за ее пределами быстро погибают от истощения. Так что теперь бар «Сталкер» место не особо приятное, но от того не менее известное.

Бар стал перевалочным пунктом в глубине зоны, и, если тебе вдруг в вылазке понадобится пополнить запасы провизии или оружия, подлечиться, найти напарника для похода или проводника, или просто немного отдохнуть — смело иди в «Сталкер». «Темные», конечно странные ребята — непонятно чем занимаются, чего хотят и кому служат, но в бар пускают всех. Только оружие отбирают. Так что на территории бара всегда перемирие — даже если ты встретишь там злейшего врага или представителей враждебного клана, никаких стычек и боев там не происходит. Этакая нейтральная зона.

Зато на краю Зоны теперь появилось несколько других заведений. То, к которому вышел Александр, называлось просто — убежище. Это, в общем-то, даже не название, а, скорее, назначение. Убежище располагалось в темном затхлом подвале полуразрушенного трехэтажного здания. Еще во времена холодной войны здание было научно-исследовательским центром сельскохозяйственных культур и играло важную роль в работе местного земледелия. И, как тогда было принято, на случай ядерной атаки противника в подвале здания было оборудовано убежище — укрепленное помещение с толстыми стенами и мощным потолком. Во времена распада союза обороноспособности страны уделялось все меньше внимания и, как результат, убежище пришло в запустение, а когда взорвалась ЧАЭС, здание было брошено. Теперь от самого здания остался обшарпанный остов, одна стена была пробита насквозь — месяц назад между группой сталкеров и военными произошла стычка, и те для профилактики выпустили по базе вольных бродяг две ракеты. Но подвал выдержал, как выдерживал и многократные выбросы — мощные атаки зоны.

Вход в здание был заколочен, сохранившиеся окна тоже были завалены хламом или забиты. Таким образом, предполагалось предостеречь новичков от попытки проникновения в убежище с черного хода. Под одной из стен Александр обнаружил углубление, вымощенное крупными камнями в виде ступенек. Импровизированная лестница вела к железной двери, навешанной на крупные шарниры. Часть стены вокруг двери была разбита — Александр сделал вывод, что когда-то дыра в стене была меньше и являлась окном, а потом уже кто-то поработал и сделал здесь дверь. За дверью был небольшой коридорчик метр на два, и еще одна дверь, на этот раз гораздо более массивная. Александр потянул ее и оказался внутри подвала.

Как и положено бару, дым стоял коромыслом. Полтора десятка грязных немытых мужиков курили, пили пиво и разговаривали, сидя на самодельных лавках за грубо сколоченными столами. На неизвестного сталкера почти никто не обратил внимания, а те, что обратили, очень быстро потеряли к нему интерес. Поэтому он, молча, прошел в зал и сел за крайний, никем не занятый, столик. Место ему не нравилось — вход в помещение оставался в мертвой зоне за его левым плечом, да и стена рядом со столиком была обильно покрыта каким-то мхом, но все остальные столики были заняты, а подсесть к кому-то из бывалых Александр не решился. Зато была возможность осмотреть подвал.

Помещение было довольно просторным — десять на пятнадцать метров, в центре его высилась толстая металлическая колонна, закрывая Серому часть импровизированной барной стойки из толстой доски. Никаких стульев или лавок около стойки, вдоль которой резво бегал молодой парень-бармен, не было, значит, сидеть и пить пиво здесь принято за столами. Стены были грубо выкрашены синеватой краской, в некоторых местах штукатурка отвалилась, обнажая бетонно-кирпичный каркас здания. Недалеко от входа, с противоположной от Александра стороны, часть стены была покрыта таким же коричневатым мхом, как и около его столика. Там стола не было, и у Александра даже возникло предположение, что этот мох не совсем безопасен, раз никто не сел за стол рядом с его порослью. Но здравый смысл тут же уверил в обратном — вряд ли сталкеры будут отсиживаться в помещении по соседству с опасностью.

Справа от Александра через три столика — дверь. Судя по тому, как часто за ней скрываются, там отхожее место. Рядом с барной стойкой еще одна дверь — маленькая деревянная калиточка. Время от времени бармен забегает туда и через секунду выходит с чем-нибудь в руках. Ясное дело — там подсобка. А вот в самом дальнем углу есть еще один ход. Дверь такая же тяжелая, как на входе, на уровне глаз решетчатое оконце, закрытое изнутри заслонкой. Около нее со скучающим видом стоят два амбала — даже со своей подготовкой Александр не справится и с одним из них. Значит, там живет хозяин заведения. Убежище освещено четырьмя тусклыми лампами, но этого хватает, электричество в зоне не проблема — несколько вечных батареек легко справятся с задачей освещения даже такого просторного зала. Заканчивая беглый осмотр убежища, Александр отметил, что, при желании, зал можно сделать чище, красивее и уютнее, но кому это надо? Где гарантия, что завтра мощный выброс не пойдет в эту сторону и не откинет край зоны на несколько километров отсюда.

Размышления Александра прервал уже знакомый и до смерти неприятный голос Шкета-мелкого:

— Оба-на, — сзади на плечи сталкера навалилась тощая фигурка, — сидим, скучаем, Мясо?

Шкет бесцеремонно завалился на скамью рядом с Александром, закинув ноги так, чтобы непременно зацепить его новый комбинезон грязными подошвами. Бомба сел с другой стороны стола, медленно пережевывая кусок синтетической армейской колбасы. К Александру он был абсолютно равнодушен.

Ну что ж, решил Александр, с таким дерьмом по-другому нельзя. Он сделал все очень быстро — его тренер был бы доволен. Левая рука мгновенно оказалась возле узкого горла камуфляжной формы Шкета, и, захватив край, намотала ткань на пальцы. Одновременно он с силой потянул захваченную, как удавкой, шею Шкета к столу. Звонко стукнувшись о столешницу лицом, Мелкий оказался между доской и локтем Александра.

— Я тебя предупреждал, что я тебе шею сломаю? — Очень спокойно спросил сталкер. Шкет только засвистел сдавленным голосом. Сидящий напротив Бомба даже не пошевелился, так и сидел, недоуменно глядя на Александра, с полупережеванной колбасой во рту — ничего подобного он от новичка не ожидал.

Автомат Мелкого свалился на пол в первую же секунду после атаки Александра, поэтому его рука потянулась к поясу, где, судя по всему, имелись пистолет или нож. Сталкер это заметил и правой рукой в пол силы саданул противника в бок, после чего перехватил его руку и вывернул кисть. Армейский нож с зазубринами со звоном упал на каменный пол, разбивая образовавшуюся тишину. В эти несколько секунд все посетители бара, равно как бармен и вышибалы, уставились на дерущихся. Мельком уловив взгляды окружающих, Александр понял, что осквернять драками бар в зоне не принято. Но дело уже было сделано.

От дальней двери к нему медленно зашагал один из бугаев хозяина, лицо его было бесстрастным, но намерения четкими. Он должен любыми путями навести порядок, и Александру явно не будет от этого хорошо. Гробовую тишину нарушал только хриплый стон прижатого к столу Шкета. Чем все закончилось бы, неизвестно, но обстановку разрядил вошедший вслед за Шкетом и Бомбой сталкер. Александр уже начал понемногу отпускать ворот Мелкого, когда на плечо ему легла тяжелая рука.

— Не кипятись, парень. — Александр повернул голову и увидел темноволосого сталкера примерно сорока лет. Обычное лицо с небольшой каймой черных волос вокруг бороды, прямым носом, спокойными глазами. Хорошими глазами. Он был в темном плотном комбинезоне из непромокаемой ткани. И это было очень кстати, потому что комбинезон был мокрый с головы до ног — хотя дождей не было несколько дней. — В баре не принято драться, — добавил он, — особенно перед выбросом.

Почувствовав, что Шкет перестал сопротивляться и затих, Александр отпустил его. Тот повалился на лавку, тяжело дыша и скуля.

— Шкет, сядь где-нибудь в другом месте. — Не обращая на мелкого никакого внимания, сталкер сел рядом за один стол с Александром. — И отдай оружие Дылде. Успокоишься — получишь обратно, а то я тебя знаю.

Дылдой оказался тот самый здоровяк, что подошел к столику для наведения порядка. Подобрав автомат Шкета, он неласково поднял самого хозяина оружия и грубо обыскал его на предмет других опасных вещей. Шкет, естественно, не сопротивлялся и пистолет с ножом тоже оказались у вышибалы.

Когда обыск окончился, Шкет хотел, было, уйти к одному из дальних столиков, но темноволосый сталкер поймал его за руку.

— Шкет, принеси-ка нам по пиву.

— Сам сходишь, — огрызнулся Шкет.

— Десятка. — Прорычал сталкер, и Шкет сразу стал сговорчивее.

— Он мне тоже десятку должен, — указал на Александра мелкий, хотя, если уж на то пошло, должен был Александр Бомбе. Но Бомба, который по обыкновению флегматично вылезал из-за стола, возражать не стал.

— Тогда две десятки, — вяло бросил сталкер, и Шкет, потирая побывавшую в захвате Александра кисть, побрел к стойке.

Нихрена себе дела, подумал Александр. Это что же получается, спросил один раз дорогу и уже тебя вот так за пивом послать могут. А напросишься к кому-нибудь в ученики, так вообще в рабство спишут?

— Тебя как звать то? — Прервал его размышления сталкер.

— Александром.

— А меня Максом. Только Александр — это слишком длинное имя. Прозвище у сталкера должно быть коротким и резким. К тому же здесь не принято называться своими именами.

— Тогда зови Алексом, меня так в детстве звали.

— Алекс — это тоже не слишком удачный выбор. — Усмехнулся ветеран.

— Почему?

— Потому что все будут думать, что ты за наследством пришел.

— За каким еще наследством?

— Да есть тут одно наследство неприкаянное, все знают, что оно есть, но никто не знает, где. Наследников — туча, а добраться никто не может. А ты что, не в курсе дела? — Удивился Макс. — Обычно это первая история, которую рассказывают новичкам.

— Пока нет.

— И сколько ты в Зоне?

— Три часа.

— Ясно. Это тебе Серж костюм подкинул? — Чуть не захохотал Макс, припомнив имя торговца, снабжающего молодняк снарягой.

— Да, а что?

— Совсем скурвился торгаш. Сколько ж ты ему отвалил?

— Две тонны.

— Ну, ладно, бывает и хуже. Значит, трудится Серж на благо Зоны, не покладая рук. Молодец! Только в такой «защитке» ты далеко не уйдешь. Разве что до сюда добраться можно, а так…

Шкет уже тащил от барной стойки четыре пол-литровых банки пива в алюминиевой упаковке. Серый искоса глянул на них: там, за зоной, такое пьют только опустившиеся алкоголики, а здесь все подряд — на столах вокруг стояло такое же баночное пиво. Видимо, его удобнее доставлять в зону.

Подойдя, Шкет не сказал ни слова, поставил пиво и ушел за дальний столик, где его уже ждал Бомба, потягивая мутноватую жидкость из пластиковой бутылки.

— Я пока не особо разбираюсь в здешних правилах, — начал Александр, — получается, я теперь вам должен десятку. И я бы не хотел, чтобы меня вот так погнали за пивом. Так что, может быть, я могу рассчитаться деньгами, пока у меня есть.

Макс посмотрел заинтересованно, усмехнулся.

— Будем считать, что ты мне ничего не должен. — Сказал он после паузы, открывая банку. — Это только такие как Шкет на новичках десятки шибают. Ты на Шкета внимания не обращай. Гнилой он человек, Зона таких не терпит, вот он и шарится по краю — «стекловату» катает да к новичкам пристает. А так он сачкливый — бодлива корова, да бог рогов не дал. Нашел вон себе товарища, а то бы его давно уже прибили. Бомбу-то действительно жалко. Хороший парень, но пришибленный малость. Под выброс полгода назад попал, его Правда с Жигой у болота нашли полумертвого, оттащили к Болотному Доктору, тот его на ноги поставил. Живой он остался, но ничего, что было с ним до выброса, не помнит, и в зону больше не ходит — боится. Вот с этим чудом по краям и бродит. Но на будущее запомни — все, что есть в зоне, стоит денег. Включая услуги.

— И что, спросить, правильно ли я иду к деревне, стоит десятку?

— Десятка в зоне — понятие растяжимое. — Сталкер обтер рукой край бороды, на котором остался пивной след. — Иной раз за нее можно жизнь купить, а иной раз только пару банок пива. Так что, если у тебя в кармане еще одна тонна в иностранной валюте, то, сколько это в местных рублях, тебе только сама Зона объяснит. — Макс в очередной раз сделал глоток. Александр тоже пригубил из своей банки. Пиво, как он и ожидал, оказалось дерьмовым. «Буратино» — с удивлением прочитал он. Классное у кого-то чувство юмора. Это, типа, напивайтесь в доску? А Макс продолжил.

— Бывают такие случаи, когда в центре зоны остаются с одним рожком на двоих. И тогда один говорит: «Ты мне должен штуку. Отдай мне рожок — и мы квиты». Хотя у бармена рожок стоит всего сотню. И второй отдает ему рожок, потому что долги надо платить — Зона должников не любит. И вот идут они, а навстречу им кабаны. Тот, у кого автомат заряжен, своего зверя укладывает, а второго, безоружного, кабан на рог насадил. И вот скажи мне после этого, стоит рожок штуки или нет?

Александр согласно кивнул.

— А бывает наоборот. Зажмешь кого-нибудь из враждебной группировки, а он выходит с поднятыми руками и говорит: «Ты мне пять лет назад десятку задолжал». Ты давно уже про этот долг забыл, а он помнит. И вот стоишь ты, и прибить бы его надо, а нельзя. Пока долг не оплатил, сам его убить не можешь — Зона накажет.

— А здесь что, группировки между собой воюют?

— Бывает, — махнул рукой Макс, — но это, как правило, ближе туда, к центру. Поживешь — разберешься.

Бар постепенно набивался народом. Какие они, сталкеры? Уж, какие страшные сказки поют про них газеты — прямо не люди, а мутант на мутанте. Нет, обычные мужики — отчасти похожие на геологов, небритые, немытые, уставшие, но довольные жизнью. Довольные тем, что могут вот так сесть за столик невзрачного, притулившегося в подвале, бара, потрепаться за жизнь, обсудить новости сталкерской сети. Довольные тем, что после выброса снова отправятся бродить по ней, по Зоне, самой странной и загадочной земле в мире.

Через пол часа Александр уже разговаривал с Максом, как со старым знакомым, оказалось, что они почти земляки, а земляки в Зоне, по словам Макса, это все равно, что родственники. За их столик подсело еще три человека — Борода, получивший свое прозвище за соответствующую растительность на лице, в сравнение с которой трехдневная щетина Макса казалась лысиной, Сильвер, кажется прихрамывающий на одну ногу и худощавый мужичонка по имени Крок. Все они с интересом слушали новости о том, что происходит за периметром — ведь другого источника информации здесь нет, только новые люди. И Александр с удовольствием рассказывал обо всем, что их интересовало.

— Что говорят-то, войны не будет? — Спросил Борода. — А то военные у нас совсем с ума посходили — дерут с зоны все, что могут, торопятся. Наши ребята говорят — верный признак войны.

— Не знаю, — ответил Александр, — пока все тихо. Неделю назад подписали мирный договор.

— Да, начнут воевать, здесь станет совсем туго. — Сказал Макс, глядя сквозь собеседников. — Военные нас пока потому не трогают, что добываемые нами артефакты им на руку попадают. А как война прижмет, они за месяц порядок наведут — артефакты на нужды Родины, сталкеров — в штрафбаты.

— Да ладно, не пугай, — усмехнулся Крок. — Пуганые. Что Зона без сталкеров — ничего. Военные за каждого своего погибшего родственникам такие компенсации платят, что о-го-го. А сталкеров кто считает — никто. Правительству дешевле у нас артефакты покупать, чем вояк гробить.

— Тоже верно.

Вот так и трепались люди, ни о чем, просто, чтобы провести время. Через два столика группа из бывалых засыпала вопросами еще одного новичка — высокого худощавого парня примерно двадцати лет. Он, как и Серый выделялся из всех своей еще не поношенной формой, чистой головой и отсутствием растительности на лице. Он так же, как Александр опасливо озирался по сторонам, когда сталкеры забывали про него, увлекшись очередным собственным спором. Когда парень встретился взглядом с Александром, он чуть заметно махнул ему рукой — мол, давай, держись, все будет путем. Тот кивнул в ответ.

В процессе разговора Александр незаметно для остальных вернулся к теме наследства, на что бывалые сталкеры отреагировали очень энергично: что может быть приятней для старого сталкера, чем поведать новичку одну из легенд зоны.

— В общем, как-то раз, — перехватил инициативу у товарищей Сильвер, который, судя по всему, вообще был не прочь потрепаться, — Приснился всем спящим сталкерам один и тот же сон, в одно и то же время. Я, мол, такая-то-такая-то, сталкер-умник, завещаю своему брату Алексу «поле артефактов», которое обнаружила…, а вот где, хрен ее знает. Не сказала. Тоннель какой-то, вроде как свечение за ее спиной было, но места доподлинно никто не опознал. Народ-то, конечно, забегал, «поле артефактов», это знаешь, что такое?

— Ну, наверное, место, где артефактов много. — Предположил Александр.

— Много! — Всплеснул руками Сильвер. — Не много, а очень много. До сих пор «поле артефактов» существовало только в теории. Вычислили умники, что рано или поздно при выбросе образуется такая комбинация аномалий, что они будут рожать самые редкие и дорогостоящие артефакты. Я в подробности не вдавался, но, как объяснили умники, это участки концентрации какой-то там энергии, и эта энергия плодит артефакты с невиданной скоростью. Так вот, «поле артефактов» — это место усыпанное «артами», при чем самыми лучшими.

— Так она ж ботаник, она, поди, и артефакты-то видела только, когда ей их сталкеры приносили. С чего она взяла, что это именно «поле артефактов»?

— Э-э, дурья твоя башка! — Разочарованно всплеснул руками хромой. — Поле артефактов — это не наличие артефактов, как таковых, это физическое явление, но очень, черт подери, приятное явление, если до него добраться. А название — «поле артефактов» — именно умники и придумали, обозначив таким образом место, где сконцентрирована эта самая энергия. Теперь кумекаешь?

— То есть она не могла ошибиться и назвать «полем артефактов» другое место?

— Молоток. Суть уловил.

— Так там, наверное, и аномалий полно?

— Х-м, без аномалий и артефактов бы не было, но, видишь ли, загвоздка в том, что «поле артефактов» всегда относительно чистое, аномалии на нем постоянно мигрируют и, создав артефакт, исчезают. Получается, что аномалий там хватает, но, между ними завсегда пройти можно.

— Ты прямо рассказываешь, как будто сам там был, — поддел товарища Крок.

— Эх, если б я там был, я бы сейчас с вами не сидел, а валялся где-нибудь на Канарах с титястой красоткой под крышей самого дорогого бунгало.

— И что, так никто его и не нашел? — Не дал помечтать Сильверу Александр.

— Ни хрена! — Стукнул кулаком по столу Сильвер. — Облапошила она всех. После этого сна Алексы в зону так и поперли, каждый хотел куш отхватить, а торговцы приграничные давай всем карты рисовать с указанием места, где это «поле артефактов» находится, и продавать — бизнес. — Сталкер развел руками, в какой-то мере оправдывая торговцев, хотя, наверняка, сам попался на их удочку. — Короче, тут, как во времена золотой лихорадки было — столько наследничков собралось, что шагу ступить было некуда. Но от дураков-то Зона избавляться умеет, это ей только на завтрак. Другое дело — опытные сталкеры. Они ж не дураки, все известные тоннели в первый же день просмотрели, а, когда ничего не нашли, пошли к умникам.

Раз уж она сама из ботаников, то и знать они должны, где она загнулась. Тем более, что во время сна несколько человек ее опознали — точно, была такая сталкерша на Янтаре, и имя совпадает — Мэг. В общем, ломанулся народ на Янтарь, сначала хотели по-доброму место выведать, то есть купить, а умники, как один говорят, что вертолет, в котором эту самую Мэг в последний раз видели, гробанулся за Рыжим лесом, и больше о ней ничего неизвестно. А Рыжий лес — место недоброе, радары там работают, которые военные бросили, ну, те, которые людей в зомби превращают… — Сильвер сделал большущий глоток, поморщился и с удовольствием продолжил. — Да еще Монолит там оборону держит, никого к реактору не пропускает. Сначала народ, кто в одиночку, кто парами, пытались туда просочиться, но до цели никто не дошел, а потом кто-то скинул в сеть предложение навалиться на сектантов всем разом. Мол, если все вместе навалимся, то Монолиту не устоять, порвем их, а потом уже, пошарим там, поищем, может, кому и повезет «поле» отыскать.

— Да, Монолиту тогда досталось — будь здоров. — Подхватил Крок.

— Ага, чуть их не раздавили. Впервые за пять лет им пришлось Рыжий лес бросить, даже выжигатель мозгов не помог — прорвали их оборону прямо по блокпостам, задавили живой силой. А потом народ опомнился — совсем рядом Припять, Саркофаг, меньше двух километров — и, кто на Саркофаг двинул, Исполнитель желаний искать, кто дальше пошел, на север новые земли открывать. Опять же «поле артефактов» в «Юпитере» искали. Но в итоге, все остались не у дел. Монолит все свои силы стянул к Саркофагу и выжигатель над ЧАЭС врубил на полную мощность — так что все нападавшие или в зомби превратились или под пули попали — до четвертого энергоблока никто не дошел.

А за Рыжим лесом народ все обшарил. Из тех, кто на север ушел — никто не вернулся, а за самим лесом только несколько «консервов», одна на добрых три километра тянется, весь бывший бетонный завод под собой похоронила. Черная такая, свет от ее поверхности не отражается, в народе ее «мешком» зовут или «куполом». Короче говоря, никто ничего не нашел, кого-то потом твари растерзали, кого-то свои же сталкеры положили, когда стало ясно, что до «поля артефактов» никто не доберется. А тех, кто остался, Монолит добил, когда в Рыжий лес вернулся. Так что, «поле артефактов» так и осталось легендой.

— Выходит, ни у кого не было настоящей карты?

— Не было. Да и не откуда ей было взяться, настоящей-то? Говорят же тебе, это — легенда.

— Но ведь сталкерша-то была. — Возразил Александр. — И ведь людям приснился ни абы кто, а именно она! Реальный человек. А значит, должно быть этому какое-то объяснение.

— Должно быть. — Согласился Крок. — Но его никто не нашел. После того как попытки найти «поле артефактов» под «Юпитером» провалились, участились случаи пропажи ученых с Янтаря. Мыслишь, почему?

— Все подумали, что ученые скрыли настоящее место пропажи сталкерши, — сделал вывод Александр.

— Макс, а он не глуп, — усмехнулся Сильвер. — Точно. Пытались добыть информацию по-плохому. Особенно мародеры старались, говорят, больше пятнадцати человек украли. Но ничего нового не получили. Мы по своим каналам тоже узнавали — где-то там, под Рыжим лесом Мэг пропала. В общем, мы порешили, что Призрак это.

— Что еще за Призрак?

— Ну, — уклончиво ответил Крок, — поживешь — увидишь. Бывает тут такое — людей уже давно нет, а души бродят. Прицепиться кто-нибудь, так потом не сбежишь.

— Шутите? — Не поверил Александр.

— Да какие тут шутки. — Ответил за всех Сильвер. — Поживешь в зоне, поймешь. Здесь столько всего необычного, что со временем начинаешь и в сказки верить. Я у умников по этому поводу спрашивал, они говорят, что это, скорее всего, фантом — артефакт такой, если хотите, или аномалия. Этот сон, кстати, регулярно повторяется — и всегда на второй день после выброса, если в определенное время спать ляжешь, то и ты увидишь.

— Так что имя ты себе другое подбери, а то всерьез никто воспринимать не будет, ни сталкеры, ни, что для тебя гораздо более важно, торговцы. Вон видишь, парень в углу сидит? — Макс указал на самый дальний столик. — Тоже бывший Алекс, когда пришел, говорил, что он и есть тот самый. Пол года потом всем доказывал, что чего-то стоит, пока химеру не завалил. Тут уж и уважение пришло.

— И как это сделать?

— Имя-то сменить? Ну, если не возражаешь, мы тебе подберем, для начала. А потом Зона сама подскажет, как тебя называть.

Александр неуверенно пожал плечами.

— Значит так, — захмелевший Макс со стуком ударил жестянкой по столу. — Патроном если будет кто-то называть, сразу бей в пачку, ты это умеешь. Патроном хорошего человека не зовут. Штыком или Макарычем, еще куда ни шло, но только не Патроном. А вообще, ты здорово шею щенку своротил, по матерому, давай мы тебя Волкодавом назовем или Волком.

— Не, Волк уже на свалке около барьера есть, — возразил Крок, — а Волкодав тоже был, но два месяца назад загнулся, да так паршиво, что лучше и не вспоминать. Давайте что-нибудь другое придумаем.

Александр быстро пораскинул мозгами, чтобы самому подобрать себе имя.

— Вообще-то, у моей матери фамилия была Волчек, меня во дворе Серым звали, ну, типа Волк, — признался он. — Может, Серым буду?

— О! — Удовлетворенно хлопнул его по плечу Сильвер, а Макс добавил.

— Ну, вот и славно, есть повод выпить. Крок, крикни, чтоб водочки принесли.

Сталкеры все чаще поглядывали на ПДА. Портативные детекторы аномалий — приборы изобретенные умниками для более безопасного освоения зоны. Не смотря на то, что механизмы даже таких распространенных аномалий, как комариная плешь и карусель, не были выяснены до конца, умники пришли к одному выводу: все смертельно опасные аномалии в основе своей содержат уже известные человеку явления. Например, та же «карусель» есть не что иное, как сгусток столь знакомого электричества. Отчего он образуется, и что там внутри «карусели» с этим электричеством происходит до сих пор не выяснено. Не понятно, почему, например, тело, оказавшееся в аномалии разрывается на куски, хотя по всем законам физики оно должно сгореть от напряжения. Но факт остается фактом — «птичья карусель» имеет электрическую природу, а, значит, ее можно засечь на безопасном расстоянии.

То же самое с комариной плешью. Это хоть и аномальная, непонятная, но все ж таки гравитация. А засекать гравитацию умники научились. В общем, придумали они прибор, предупреждающий об опасности. При приближении к определяемым аномалиям ПДА, или в простонародье «ДАшки», начинают издавать негромкий писк. Удобно. Только не «железно». Иначе не погибали сотнями сталкеры, военные и умники.

Ни один ПДА, даже самый современный «Спрут» не гарантирует тебе того, что проверенный им участок чист. Сколько раз бывало, что самые мелкие и трудноопределимые аномалии засекались издалека, а огромные ловушки-убийцы почему-то не фиксировались вообще. Поэтому сталкеры, даже имея «ДАшку», всегда проверяют свой путь болтом на веревочке. Так надежнее. Хотя тоже не гарантированно.

В «Справочнике сталкера» — самиздате, который Серому продал вместе с барахлом Серж написано: ПДА определяет примерно семьдесят процентов аномалий. Метод болта так же помогает определить примерно семьдесят процентов ловушек. В сочетании же ПДА и болт вскрывают около девяноста процентов опасных зон. А остальные десять процентов сталкер должен уметь находить сам, иначе долго он в зоне не протянет.

И все-таки, ПДА Серому очень хотелось. С ним было бы гораздо спокойней, пока он сам научится определять опасности. Вот только в свободной продаже их, естественно, не было. «Де юре» — ПДА секретная разработка и иметь их никому кроме умников и военных не полагается. «Де факто» — умники и военные лихо обменивали ПДАшки на хабар, и каждый уважающий себя сталкер имел такой прибор. Кроме того, умники снабдили детекторы передающими и принимающими устройствами, в результате чего его можно было использовать для связи с практически любой точкой зоны. А некие умельцы, используя эти возможности «ДАшки» организовали в зоне сталкерскую сеть, наподобие Интернета. Сбросив туда сообщение, можешь быть уверен, что его прочтут все, кто имеет ПДА.

Многоголосый писк прокатился по залу — с небольшими перерывами подали сигнал все ПДА, настроенные на сталкерскую сеть.

— Опять Семецкий погиб, — проворчал кто-то за соседним столиком. — Четвертый раз за три часа. Я что-то такого и не припомню.

— Да нет, было уже такое. — Ответил мужик в рваном костюме, прислонившийся к одной из колонн. — Лет шесть назад, помню, за час три сообщения пришло. А после этого такой выброс был: о-го-го!

— Да не шерсти, ты, Леший. — Откликнулись с другого конца зал. — Шесть лет назад еще и сеть-то нормально не работала, сообщения по десять часов шли.

— Да я тебе говорю, было уже такое! — Леший даже пиво пролил от возмущения. — Я как раз только в зону пришел. А на следующий день выброс, и зона шагнула почти на километр. А перед этим несколько раз Семецкий погиб.

— Большого выброса не обещали. — Подал голос молодой сталкер, Серый давно его приметил: наверное, и двадцати нет, а держится со всеми, как с равными.

— Внеочередного месяц назад тоже не обещали, верно? — Это уже Крок вставил словечко, после чего пьяным глазом подмигнул Серому.

— Это точно, — подхватило несколько голосов.

— Слышь, Леший, а ты же вроде с Милитари вернулся? — Серый не разобрал, кто кричал, спрашивали из-за столика, скрытого колонной.

— Ага.

— Там, говорят, военные совсем жить не дают?

— Да на самом Милитари еще ничего, а вот монолитовцев за Копачами долбают — будто заноза у них в жопе без этого зудит. Много их там.

— Да, у монолитовцев в последнее время совсем крышу снесло. Только и делают, что с военными воюют. — Тихонько сказал Сильвер, а Крок ответил:

— Фанатикам все равно, с кем воевать, они ж за «правое дело».

Леший между тем продолжал:

— Да и нечего там, на Милитари, сейчас делать — умники туда зачастили, а где умники, там и военных много и взять, как правило, нечего.

— О, — выкрикнули из центра зала, — Байкер передает, что большого выброса не будет.

— А он откуда знает?

— Сейчас спрошу. — И через двадцать секунд ожидания голос добавил. — Говорит, умники сказали. Они даже обычную защиту не ставят.

— Ну вот, а ты, Леший, говоришь, что сильный выброс будет.

— Я не говорил, что сильный выброс будет. — Парировал тот. — Я говорил, что, когда прошлый раз Семецкий несколько раз подряд умер, был сильный выброс.

Серый легко тронул Макса за рукав:

— Слышь, Макс, а кто такие монолитовцы?

— Монолитовцы? Ну, брат, этого так сразу и не объяснишь. Ты про группировки что-нибудь слышал?

— Немного. Знаю, что есть Долг, Свобода, когда-то Шпильки были.

— Были. Только не Шпильки, а Каблуки. Вон Леший, наверное, еще застал, он по зоне почти семь лет ходит. Бабы такие были эмансипированные, мужиков к себе не брали. Толи воевали они с зоной, толи изучали — хрен их разберет. Но ходили исключительно на каблуках — в знак того, что убегать в зоне ни от кого не следует. Пару лет удачно выживали, а потом распались. А сейчас есть несколько группировок — Грех, Свобода, Долг, Искатели, несколько мелких групп, и вот Монолит. Долг воюет с зоной — уничтожает ее физически, Искатели ищут Исполнитель Желаний, чтобы всем принести счастье, Грешники считают зону карой Божьей, а монолитовцы наоборот, поклоняются зоне. В общем, у каждого свои гуси в голове.

— А что такое Исполнитель Желаний?

— Ну, якобы, в Реакторе, том самом, откуда зона энергию берет, лежит некий кусок непонятной материи — Монолит. И, если до него добраться, то он выполнит любое твое желание.

— Только никто еще до него не добрался, — вмешался Сильвер.

— Почему никто, а Семецкий? — Усмехнулся Крок.

— То, что он дошел до Исполнителя Желаний не доказано! — Выговаривая каждую букву сказал хромой, видимо, это был далеко не первый подобный разговор.

— Но желание-то его исполнилось.

— Исполнилось, только боком вышло.

— Это как? — Не понял Серый.

— А так, — Сильвер открыл новую банку пива. — Говорят, он дошел до Монолита и загадал желание стать бессмертным. Бессмертным он стал, но и живым перестал быть. И непонятно, кто теперь Семецкий, как выглядит — не живет он в нашем понимании. Но и не умер — это точно.

— А, если и умер, то опять воскрес. — Крок хохотнул. — Вот и выходит, что желание его исполнилось, но от смерти он тоже не спасся.

— А монолитовцы, выходит, имеют к этому монолиту доступ?

— Да ничего они не имеют. Если бы имели, то уже бы, наверное, давно загадали что-нибудь эдакое, типа пусть вся земля превратится в зону. Просто они никого стараются к реактору не пускать. Фанатики — дескать, нечего своими грязными просьбами тревожить высшую силу.

— А Искатели чего тогда ищут, если известно, что Монолит в реакторе?

— Ищут дорогу, чтобы любой желающий мог безопасно пройти к Монолиту и загадать самое заветное желание.

— А еще они хотят доказать, — Сильвер сделал очередной глоток, — что Монолит — это выход в другое измерение. И что стоит только это понять, как все сразу изменится, и Зона превратиться из страшного места в земной рай.

— Да, с башкой тут, похоже, у многих нелады, — прокомментировал услышанное Серый.

— А чего ты хотел, — опять засмеялся Крок, — сюда никто с нормальной головой и не полезет. Верно, Сильвер?

Сильвер в ответ кивнул.

Как открылась сзади дверь, Серый не услышал, зато увидел, что все взгляды устремились к выходу. На пороге стоял невысокий худой человек в длинном плаще с капюшоном, накинутым на голову. В руках он держал посох из неизвестного материала — то ли необычного пластика, то ли обработанного специальным образом дерева. За спиной его висел небольшой рюкзачок, оружия не было.

К гостю поспешил бармен, почему-то звавшийся Немым, хотя Серый видел, что он вполне сносно разговаривает. В воцарившейся тишине он принял у мужчины посох и рюкзак, а мужчина, наконец, сбросил закрывающий лицо капюшон. На вид ему было около пятидесяти лет, худое узкое лицо с длинным носом, широким лбом и выступающими скулами. Длинные седые волосы, зачесанные назад, открывали залысины на висках, а сеть неглубоких морщин придавала лицу усталый вид. Пригладив небольшую бородку, человек оглядел зал. Не меньше тридцати пар глаз смотрели на него широко раскрытыми глазами.

Несколько сталкеров, видимо те, кто уже имел честь встречаться с этим человеком ранее, глубоко кланялись ему, когда взгляд гостя устремлялся на них. Остальные тоже делали приветственный жест головой. Макс оказался одним из тех, кому мужчина послал индивидуальное приветствие небольшим кивком, затем его взгляд остановился на Сером, всего на секунду, но за это время Серый почувствовал такое давление, что едва не свалился со скамьи. Будто кто-то схватил его за самую душу, выудил оттуда все сокровенные тайны и желания и бросил, не потрудившись вернуть все в прежнее состояние. Через секунду он заговорил, и голос его был тихим, но очень глубоким и понятным:

— Всем доброго дня.

— Доброго дня, — хором ответил зал, после чего снова наступила тишина.

Мужчина вслед за суетящимся барменом прошел в подсобку, дверь за ними закрылась.

— Кто это? — шепотом спросил Серый, в гробовой тишине его голос раздался на половину зала.

— Болотный доктор, — так же шепотом ответил Сильвер.

Серый услышал, как за другим столом кто-то дает такие же пояснения другому новичку.

— А чего это он пришел? — Пошептал Крок, он сюда уже сто лет не заходил.

Зал понемногу, оправившись от потрясения, оживал. Правда, говорить в голос, пока никто не решался, зато шепот полностью заполнил образовавшуюся пустоту.

— И выброс он уже давно здесь не ждал. — Подхватил Сильвер.

— Это тот самый Болотный Доктор, который здесь всех лечит? — Проявил осведомленность Серый. О Докторе, легенде зоны, он слышал еще в поезде.

— Не всех, — все громче шептал Крок, шепот понемногу перерастал в гул, — а только тех, кто попал в беду. Если ты порежешь палец, то к нему лучше не суйся, а вот если, не дай Бог, ты при смерти, то он единственный, кто вытянет тебя с того света. Кстати лечит он не только людей, но и монстров. Говорят, он одному сталкеру сердце кровососа пересадил.

Глядя на широко раскрытые от удивления глаза Серого, Крок расхохотался, а Сильвер, улыбнувшись, сказал:

— Шутит он, не пугайся, человеку сердце кровососа не подойдет, но чудеса Док творит, это точно. Так что, если понадобиться реальная помощь, тебе или еще кому-нибудь смело дуй к болоту.

— И не дай Бог тебе при нем кому-нибудь за зря вред причинить, даже, если это будет какая-нибудь тварь. Для Доктора в зоне все равны — и человек и мутант.

— А он что, без оружия ходит?

— Да его здесь ни одна тварь не тронет. Он даже сквозь аномалии может ходить, и ничего ему не станется, заговоренный. Говорят, он один из тех, кто дошел до Исполнителя Желаний.

— И что ж он загадал?

— Чтобы все в мире были здоровы, — усмехнулся в бороду Крок. — Теперь он может любую болезнь вылечить, даже если тебя по частям к нему принесут, но еще живого, он тебя обратно соберет — будь уверен.

Разговор постепенно возвращался на прежний уровень громкости, неожиданный визит легенды обсуждали до сих пор, но уже не в пол голоса, а во весь рост. Правда, некая скованность еще чувствовалась, например, сталкер в грубом шерстяном свитере поверх легкого бронежилета неустанно смотрит на дверь, за которой скрылся Док. Серый тоже посмотрел на дверь подсобки — чуть приоткрыта, сквозь щель пробивается тусклый свет. Охранник загородил просвет широкой спиной и пристально разглядывает зал, готовый ко всему — ему эксцессы при Докторе не нужны. Когда за одним из столиков началась мелкая перебранка, он громко цикнул на ссорящихся, и уровень агрессии мгновенно упал до ноля.

Теперь народ в баре прибавлялся крайне медленно, все, кто оказались поблизости уже пришли в подвал, а те, кто оказался далеко от бара, искали защиту в других местах. За последние полчаса в бар вошел только один человек — невысокий, морщинистый мужчина с залысиной на голове. Он сразу же обосновался за одним из столиков, где ему заранее подготовили место. До Серого донеслось:

— Все, скоро уже рванет, — усевшись на место, сталкер принял от кого-то из друзей пиво, — на улице чисто, ни людей, ни мутантов.

И через секунду его удивленный шепот:

— Доктор здесь? Какого хрена ему здесь надо?

Что ему ответили, Серый не услышал, но Доктор появился очень скоро. Он, не торопясь, вышел из подсобки, рюкзак на его плече заметно потяжелел. Зал просто пропах вопросом: что же так остро понадобилось Доктору, что он лично поперся в Убежище, да еще и перед самым выбросом. Бармен семенил сзади, вытирая руки засаленной тряпкой.

— Может, лучше переждете? — Услышал Серый вопрос бармена. — Посидели бы, я бы приготовил мясо, настоящее, только вчера ребята привезли.

Док только вяло отмахнулся.

— Неужели домой пойдет? — Прошептал рядом Сильвер.

— Похоже, ему и выброс ни по чем, — поддержал друга Крок, а, по большей части молчавший Макс, добавил:

— Значит, есть где-то рядом еще место, где можно выброс пересидеть.

Уже на пороге Доктор вдруг резко обернулся. Пробежав взглядом по посетителям, он остановился на Максе, подошел. Долго, не отрываясь, смотрел, потом сказал, ни к кому не обращаясь, скорее самому себе:

— Очень интересно. Макс, если не ошибаюсь?

— Так точно. — По-военному ответил Макс. — Вы меня год назад спасли.

— Помню, помню, — ответил Док. — Интересный был случай. И Борода?

Борода явно польщенный вниманием тоже поклонился Доктору.

— Как там солдат? — Спросил он.

— С ним все в порядке, спасибо, что помогли ему. — Доктор широко улыбнулся. — Теперь я называю его Санитаром, он помогает мне на операциях.

— Да, Зона слухами полнится. — Улыбнулся сталкер. Доктор же повернулся к Максу.

— Я бы хотел попросить вас, Макс…

— Да? — С готовностью согласился тот.

— В ближайшее время загляните на Янтарь. Возможно, это принесет пользу.

— С огромным удовольствием.

— И еще: не отказывайтесь от помощи медика, когда вам ее предложат. Она вам понадобится.

— Хорошо, Док, — Ответил Макс, явно ничего не понимая.

— Желаю удачи, — Доктор горячо пожал Максу руку, чем вызвал удивление у всех, кто присутствовал в зале, такие тонкости не в его манере. Два десятка пар глаз завистливо смотрели на сталкера. А Доктор уже потерял к нему интерес, он смотрел на Серого, сверлил его взглядом.

Серый почувствовал, что руки и ноги немеют, голова начинает плыть. Вот уже потерялась дальняя часть зала, погасла лампочка на потолке, глуше стали голоса. «Да он же самый настоящий контроллер» — промелькнуло в голове, но дурман тот час рассеялся, а в тело вернулась обычная легкость. Только дыхание немного сбилось, но тренированное тело Серого быстро восстанавливало привычное состояние.

— Когда твой проводник встанет перед выбором: убивать или не убивать, — теперь Док смотрел на Серого самым обычным взглядом, — пусть поступает вопреки логике.

После чего Болотный Доктор развернулся и молча вышел из помещения. Бармен закрыл за ним дверь и громко, на весь зал, сказал:

— Выброс будет только через четыре часа.

По залу пронесся неодобрительный гул. Ждать еще четыре часа, сидя в душном подвале никому не хотелось, однако и покинуть помещение никто не решился. Больших дел за четыре часа не сотворишь, лучше уж пивка попить в хорошей компании.

Дальше был треп ни о чем. Серому объяснили, что Доктор умеет по глазам судьбу читать — то, что ему интересно. Бывали случаи, когда он расписывал сталкерам жизнь на год вперед, и почти никогда не ошибался. Нет, даже когда ошибался, это связывали с тем, под действием предсказания эти люди начинали действовать по-другому, не так, как поступили бы, не имея предсказания. Сбивали свою судьбу с проторенной дорожки, и дальше предсказание круто уходило в сторону и отличалось от реальных событий. Правда, делал такие предсказания Доктор крайне редко. Вот и сегодняшние его слова, обращенные к Серому, все восприняли не как предсказание, а как совет. Мол, когда будет возможность, зазря никого не убивай. В его духе.

— А что он мне про проводника говорил?

— Подпишешь кого-то на дело. — Отозвался Борода. — Кто-то тебя куда-то поведет, и вот тогда не забудь проводнику совет доктора передать, он зазря предупреждать не будет.

Гораздо серьезней сталкеры отнеслись к просьбе доктора, обращенной к Максу. Доктор вообще мог попросить кого угодно, когда угодно и о чем угодно, и отказать ему не решился бы ни один человек зоны. Денег за свои услуги эскулапа он не брал, но мог в любую минуту попросить об одолжении. Иногда просьбы были пустяковыми, иногда требовали больших физических и финансовых затрат, но в любом случае к ним относились с большим вниманием. Тем паче, что просьба к Максу была из разряда пустяковых. Вот только Макс, по его собственному признанию, идти до Янтаря в ближайшее время не собирался.

— Придется планы перекроить, — в очередной раз усмехнулся Крок. — если Док просит, значит, надо сходить.

В последующей болтовне пара фраз, прозвучавших между Максом и Бородой, осталась незамеченной:

— Что там, кстати, за Санитар? А то слухов о нем много, а подробностей никаких. — Спросил Макс.

— Да вытащил я одного чудика, а он чем-то сильно заинтересовал доктора, я тебе потом расскажу.

Тряхнуло и в правду только через четыре часа. Сильно тряхнуло, даже штукатурка с потолка посыпалась. Серый инстинктивно пригнул голову, со столика свалилась открытая банка пива, содержимое потекло на пол. Через несколько секунд тряхнуло еще раз, теперь чуть слабее, но волны, пробегая по всей зоне, одна за другой накатывали на здание, в котором засели сталкеры. Серый слышал, как матерились бывалые ходоки, гремела посуда, кому-то стало плохо. Еще один толчок, за ним еще. В юном возрасте Александр побывал в Узбекистане в гостях у своих родственников и там ощутил на себе, что такое землетрясение. Всего три с половиной балла, но, в отличие от привыкших к подобным тряскам аборигенов, ему было очень страшно. Нынешние ощущения очень напоминали те, только трясло землю не снизу, а сверху.

Кончилось все довольно неожиданно: после сильного толчка раздался глухой треск, слышно который было даже сквозь толстые стены убежища, землю последний раз толкнуло, и наступила тишина. Поднять голову Серый решился только спустя десять секунд, когда зашевелились все остальные посетители бара. Бармен стал лихо сметать разбитые бутылки, как будто ничего и не было, в дальнем углу несколько человек склонились над неподвижным телом.

Оказалось, это Бомба потерял сознание и теперь несколько бывалых сталкеров приводили его в чувство. Странно, но Шкета среди них не было, хотя он должен был быть в первых рядах тех, кто оказывал Бомбе помощь.

Другие сталкеры, убедившись, что ничего серьезного с Бомбой не произошло, стали пробираться к выходу: время после выброса для сталкеров — все равно, что осень для хлеборобов, самое урожайное. За первыми покинувшими здание раздались автоматные очереди, кто-то несколько раз пальнул из дробовика. На встревоженный взгляд Серого Макс объяснил:

— Мутантов отстреливают. Их сейчас после выброса много. Сюда опасные твари редко заходят, чаще собаки да кабаны, но и их сейчас остерегаться надо. Так что ты лучше немного пережди, пока территорию подчистят, а то с твоим оружием тебе даже от собачьей стаи не отбиться.

— Ладно, давайте, ребята, — поднялся Крок. Он вышел из-за стола и махнул Серому и Максу, — мы потихоньку пойдем. Удачной охоты.

Вслед за Кроком поднялся Сильвер, дружелюбно кивнул Серому, похлопал по плечу Макса и пошел к выходу вслед за другом. Борода тоже не стал задерживаться, за столом остались только Серый и Макс. Они посидели еще с минуту, ожидая, пока рассосется пробка в дверях, потом Макс поднялся. Серый пошел следом.

Оказавшись на улице, он огляделся. Небо заволокло тучами, мелко накрапывал дождь, очертания зданий вдалеке казались несколько размытыми, видимо, с выбросом в воздух поднялось много мелкой пыли. Густо пахло озоном — это новые электрические аномалии поработали над кислородом. Со стены здания-убежища отвалился большой кусок шпатлевки, до выброса он точно был на месте — это Серый помнил, а немного в стороне лежало два десятка слепых псов, отстрелянных несколько минут назад. Крупные собаки преимущественно коричневого цвета с длинными острыми клыками, тела немного приземистые, мощные задние и слегка укороченные передние лапы, а главное заросшие за ненадобностью глазные яблоки. Зрение в общепринятом понятии этим порождениям зоны оказалось ни к чему, они вполне сносно обходятся и без него, ориентируясь на местности, благодаря каким-то дополнительным органам чувств. Даже сейчас, в уже мертвом варианте они наводили на Серого состояние дрожи, что-то было, когда они были живы и по-настоящему опасны.

Сталкеры разбредались кто куда. Некоторые в одиночку, кто-то парами. Одна группа состояла из пяти человек. Скорее всего, им просто в одну сторону, потом они разойдутся. Вольные искатели вышли на охоту — после выброса зона артефактами богата, и надо поторапливаться, пока другие урожай не собрали. Но и аномалий с выбросом народилось — будь здоров: там, где всегда чисто было, теперь может непролазная сеть быть. А уж мутантов сколько — без автомата в дебри и соваться нечего. Подтверждая размышления Серого, то впереди, то сзади стрекотали очереди АКМ-ов, гулко грохотали дробовики — сталкеры расстреливали тварей.

А вот у Серого ни автомата, ни дробовика не было, только слабенький ПМ. Поэтому он никуда не спешил. До следующего выброса на пропитание денег должно хватить, а за эту неделю надо максимально изучить зону, пообтесаться, научиться определять аномалии, и уж тогда только в путь, артефакты добывать.

— Ну что, какие планы? — Спросил Макс, осматривая прилегающие территории.

— Зону узнать. Поброжу, аномалии поищу. — Ответил Серый.

— Да, аномалии здесь еще никто не искал. Все как-то больше артефакты ищут.

— Ну, надеюсь, что и я со временем до артефактов доберусь

— Значит так, дружище. У меня сейчас дело на одного — ты уж извини — часов, примерно, до семи. А к семи подойдешь вон туда, — Макс указал сторону, — там старая сушилка. Заберешься на крышу и будешь меня ждать, лады? А до семи у тебя есть время. Иди к Бармену, скажи, что хотел бы подзаработать. У него будет для тебя пара заданий, которыми старые сталкеры брезгуют. После выброса здесь много молодых псов и прочей неопасной швали, а Бармен любит, чтобы вокруг было чисто и тихо. Зачистишь для него территорию — получишь немного денег, прикупишь кой-чего. А то с таким обмундированием долго здесь не протянешь. Лады?

— Лады.

— Ну, вот и славно. Давай тогда, до вечера. — И Макс очень быстро зашагал в сторону ближайшей лесополосы.

В баре уже почти никого не осталось. На прежнем месте сидел старик — он доедал свой ужин, ковырялся в рюкзаке молодой сталкер, да еще один полупьяный мужичок смотрел прямо перед собой, ни на что не обращая внимания. Бомбы не было видно, значит, пришел в себя и укатил на промысел, Серый даже не заметил, когда.

Бармен поднял глаза на подошедшего к стойке Серого:

— Тебе чего, паренек?

Серый немного замялся:

— Мне Макс сказал, что у вас найдется для меня работа.

— Макс? — Бармен что-то прикинул. Его масляные глазки пробежали по кругу, остановившись на Сером. — Ну что ж. Раз нужны деньги, берись. Оружие есть?

— Вот. — Серый достал ПМ.

— Сгодиться. Как выйдешь, налево будет рощица. Там всякой падали хватает, а аномалий мало, поэтому после выбросов туда молодые псы сбегаются. Если их сейчас не пострелять, через три дня будет сильная стая. Зачистишь место — получишь денег.

— О-кей, — согласился Серый.

— И еще, — Бармен ухватил Серого за руку. — Подожди, вот возьми. — Он протянул Серому дробовик. — И четыре патрона. Когда расчистишь собак, сходи к оврагу. Там недавно два псевдокабана приблудились, землю роют, как бы водопровод мне не поломали. Мне все не до них было, сходи разберись. Убьешь их, потом приходи, рассчитаемся, — и бармен вернулся к своим делам, давая понять, что разговор окончен.

Собаки были молодые — это Серый понял сразу. Они держались небольшими группами, были меньше ростом и опасливо смотрели по сторонам. Матерые псы, о которых Серый слышал от других сталкеров, признавали в людях сильного врага и близко к бару подходили только сразу после выброса, когда запахов и мыслей человека в округе еще не так много. Да и держались они всегда большими стаями, нападая организованно. Теперь расстрелянными телами собак, неосмотрительно оказавшихся на пути людей, была усеяна вся территория вокруг — это сталкеры расходились от бара, веером распространяясь вглубь зоны. До сих пор со всех сторон то и дело слышалась стрельба — люди расчищали дорогу от тварей, заброшенных сюда выбросом. На молодняк им толи было жалко патронов, толи просто испуганные щенки побоялись вступить в схватку с людьми и предпочли трусливо просочиться сквозь их ряды, но, как бы то ни было, около десятка щенков-подростков схоронилось в рощице чуть в стороне от дороги.

Серому без особых проблем удалось подобраться к первой кучке из трех невысоких собак. Стрелять он решил в голову. «Бах» — пес, казалось, даже не заметил выстрела, мотнул головой, будто отгонял назойливую муху, и пуля прошла мимо.

«Ни хрена себе» — подумал Серый. Осталось двадцать три патрона и десять собак. Если так пойдет дальше, то припасов не хватит. Убегать псы и не думали, только настороженно подняли слепые головы, ожидая от человека следующего хода. Бармен должен был догадаться, что патронов у Серого мало, значит, их можно убить в один-два выстрела, надо только знать, как это сделать. Перебирая информацию о слепых мутантах, Серый припомнил, что они слабые псионики и могут считывать часть мыслей с мозга человека, особенно тех, что касаются прицеливания. За секунду до того, как ты нажмешь на курок, собака снимает информацию о точке прицела и уводит уязвимое место из под пули, не давая себя убить. И в справочнике было написано, что, целясь в слепого пса нельзя думать ни об оружии, ни о твари, а, стреляя навскидку, попасть в них гораздо легче, чем, выискивая жертву в прорезь прицела.

Серый прицелился в нижнюю часть живота ближнего пса, тот поднялся на ноги и засеменил на месте. В последний момент Серый закрыл глаза и позволил себе потерять мутанта из вида, а потом быстрым движением перевел ствол в сторону другой особи и выстрелил не целясь.

Собака припала на задние лапы, заскулила, но снова поднялась. Еще выстрел не целясь, пес ковыльнул и с ужасающей для подранка быстротой кинулся на Серого. Дальше сработали инстинкты. Серый выстрелил в тот самый момент, когда оскаленная пасть была в нескольких сантиметрах от руки, готовая вцепиться во врага: тут уже было не до раздумий — стреляй, как получится. Пес, будто ударившись о стену, запрокинул голову, и о сталкера стукнулось уже мертвое тело.

Серый стоял над поверженным противником, его здорово трясло. Романтика зоны вмиг разлетелась на куски, раскрывая ее злобную сущность. Что же тогда должно ждать за барьером, если убивать этих слепых тварей сталкеры считают слишком простым, а потому зазорным для себя делом. Серый вдруг ясно понял, что расслабляться нельзя ни на секунду. Наверное, не зря Макс отправил его на заработки. Может быть, главное в его работе сегодня даже не заработок, а опыт. Бесценный опыт общения с зоной, где каждая самая безобидная на вид вещь, таит в себе опасность. Присев на корточки, и контролируя ситуацию вокруг, Серый осмотрел тело убитой собаки. Две раны на животе слепые, но крови почти нет, значит, живот не слишком слабое место. А вот третья пуля угодила в глаз, точнее в то место, где этот глаз должен быть. Видимо это Серого и спасло. И теперь Серый знал, по крайней мере, одно наверняка уязвимое место. Однако, попробуй в него попади.

Потеря сородича почти никак не сказалась на поведении других собак, они лишь отбежали на пол сотни метров и снова улеглись на траву, как обычные дворняги на асфальт городских улиц. Серый приблизился, готовый выстрелить в любой момент, но псы со все тем же недоумением обратили к нему свои головы и замерли, не шевелясь.

Следующего пса Серый уложил с одного выстрела — вместо головы собаки он представил мячик и очень спокойно нажал на курок. Пуля прошила голову пса, как если бы это в действительности был резиновый детский мяч, мутант даже не шелохнулся, более того, на выстрел никак не отреагировал третий пес, он сидел с нерешительным видом, пытаясь понять, откуда здесь этот мяч взялся, и почему разлетелась на куски голова товарища.

Слепые псы — самые распространенные представители местной фауны, и, наверняка, Серому еще не раз придется встретиться с ними в гораздо более горячей обстановке. И лучше иметь о них побольше информации, поэтому с оставшимися псами Серый решил поэкспериментировать. Он стрелял навскидку, представлял себе самые разные картины, чтобы отвлечь внимание собак от оружия и, в конце концов, представил, что пистолет в его руках игрушечный и никакого вреда собакам не причинит. Псов это устраивало до того момента, пока их головы не превращались в винегрет, после чего переосмыслить происходящее они уже не могли. На борьбу с собаками у Серого ушло семнадцать патронов и почти час времени.

Овраг, где обустроили себе логово кабаны, находился в обратной стороне от бара. Поэтому по пути туда Серый прошел мимо заведения. Сначала у него была мысль зайти и получить вознаграждение за собак, и купить на эти деньги дополнительных патронов для дробовика — кто знает, как пойдет дело с кабанами. Но, поразмыслив, Серый решил этого не делать. Раз Бармен дал четыре патрона, значит, этого должно хватить.

Бой с кабанами дался Серому легче. Твари оказались огромными, но тупыми и не особо живучими. На подходе к логову Серый услышал шум ломающихся веток и увидел зверя, несущегося в его сторону, но, не добежав до человека метров десять, кабан вдруг остановился, и, искоса глядя на Серого, стал рыть копытом землю — пугал. Серый сделал пару шагов вперед и выстрелил. Толи величина «свинки», толи память о нападении раненной собаки рефлекторно заставили палец нажать на курок дважды, не дожидаясь реакции на первый выстрел, хотя кабан дернулся и упал замертво уже после первого. Второго зверя Серый застрелил, подобравшись почти вплотную. Кабаниха недовольно хрюкала, кружила вокруг, но не нападала, искоса глядя на поверженного супруга — может даже надеялась, что тот одумается и встанет, чтобы ей помочь. В конце концов, ее терпение иссякло, и она остановилась на месте, глядя приближающемуся Серому в глаза.

Серый почувствовал, что она, наконец-то, решилась на атаку, но никак не может выбрать момент. Оказавшись в пяти метрах от зверя, он поднял ружье и выстрелил прямо в морду твари, не оставив ей ни единого шанса: кабаниха повалилась на бок, как подкошенная, дрыгнула задней ногой и покинула мир. Серый сделал на всякий случай контрольный в голову из пистолета и пошел обратно.

Бармен не задавал никаких вопросов, более того, не сказал ни слова — вот что значит деловой человек. Молча принял дробовик, заглянул в патронник, ухмыльнулся и вернул оружие Серому.

— Это тебе за кабанов. За собак двадцать патронов к дробовику и чекушка. Только сразу не пей. Она тебе еще пригодиться.

Серый так же молча взял заработанное. До семи часов еще оставалась уйма времени. Сидеть в баре просто так не хотелось, а тратить остатки денег на пиво не входило в его планы. Уже на выходе его окликнул Бармен:

— Слышь, Серый. Если пойдешь к границе зоны, найдешь много мелких недорогих артефактов. Их после выброса там всегда навалом. Много за них не дам, но хоть что-то.

Серый в ответ кивнул, отмечая про себя, что своего нового имени бармену он не называл, но тот, как настоящий торговец знал всех, кто приходит в его бар, и уж тем более просит работу.

В условленное время Серый ждал под крышей сушилки. Место себе Макс облюбовал хорошее: недалеко от деревни, куда сходились на ночлег многие сталкеры, стояло обшарпанное здание, раньше служившее сушилкой для зерна. Потом часть здания была разрушена каким-то взрывом и теперь в стене зияла большая дыра, а прямо перед дырой слабо искрился электрошар — не смертельная, но довольно болезненная аномалия.

Серый достал болт и кинул его в центр шара, так сказать с экспериментальной целью. Аномалия на непрошеного гостя почти не отреагировала, несколько тонких, чуть заметных рукавов потянулись к болту от периферии на время полета, окутали его слабым свечением и, спустя мгновение вытолкнули за пределы аномалии в неизмененном виде.

Электрошар — многократно ослабленное подобие электры, отличается от своей родственницы тем, что электрические заряды в нем невелики, свечение почти не заметно, он никогда не мигрирует и слишком слаб, чтобы вырабатывать артефакты. Убить человека, он тоже не может, но зато оставить на коже термический ожог — это всегда пожалуйста. Кстати, электрошар никогда не перерождается в полноценную электру, как например жадинка в комариную плешь. В общем, по меркам зоны, аномалия вполне безобидна.

Следующий болт полетел в десяти сантиметрах над шаром — на этот раз без какой-либо реакции со стороны аномалии. Серый повторил попытку несколько раз, выясняя размеры опасного участка: в итоге получилось около метра в ширину и восьмидесяти сантиметров в высоту — на поверку шар оказался не совсем шаром. В длину он оказался еще короче — чуть больше полуметра, так что, если прыгнуть ласточкой, то не заденешь. Серый бросил еще несколько болтов внутрь комнаты, чтобы убедиться, что там его не поджидает никаких сюрпризов, и остался доволен проверкой.

Если верить справочнику зоны, купленному у торговца, семь из десяти известных смертельных аномалий выявляются при помощи болта. Хотя, говорят, в зоне меняется все, даже аномалии — одни исчезают, другие появляются. С надеждой на то, что ничего смертельного внутри не ждет, Серый разбежался и прыгнул. Прыгать в костюме защиты, даже таком легком было непросто, мешали рюкзак и дробовик. Поэтому прыжок оказался не таким высоким, как ожидал Серый. В левой ноге что-то больно кольнуло — по пятке побежали мелкие иголки и растеклись в разные стороны: зацепило краем поля — понял Серый. Это ничего, скоро пройдет.

Внутри здание было еще более обветшалым, и казалось, что оно вот-вот рухнет. Перемычки между этажами не было, видимо не выдержала того взрыва, который проделал дыру в стене. Частично сохранился деревянный каркас, Серый потрогал его рукой — он оказался довольно прочным. По нему удалось забраться на второй этаж, а потом еще выше — под навесом, на высоте примерно пяти метров был деревянный помост два на два метра. Видимо, Макс велел ждать здесь. Серый осмотрелся — с этого места окрестности были видны, как на ладони. Слева, насколько хватало глаз, вдаль убегали железнодорожные пути, две обветшалые линии шпал и рельсов, которые знавали и более удачные времена. Когда-то по этой дороге везли кирпич и цемент для строительства городка атомщиков — Припяти, позже — щебень и гравий для ликвидации последствий аварии на ЧАЭС. Теперь полотно было искорежено ямами и выбоинами, в некоторых местах рельсы изогнулись или оторвались от земли — результат работы мощных аномалий. Откосы превратились в радиоактивные свалки, а небольшой мост над тоннелем просел почти до земли. За полотном начинался редкий лес из причудливо вывернутых елей и лиственниц, говорят, что так их повыворачивало в момент самого первого выброса, или, как здесь принято говорить, во время второго взрыва, а в целом, этот район вполне безопасный. Куда опасней места справа: болотистые леса, заселенные не столь многочисленными, зато очень агрессивными стаями слепых псов и кабанов. Днем они уходят подальше от обжитых людьми районов, чтобы не вступать в бой с сильным противником, а ночью делают партизанские набеги на территорию лагеря.

И, наконец, прямо впереди располагалась, так называемая, пересеченная местность — смесь густой растительности с обширными проплешинами, которая через пару километров плавно переходит в радиоактивную свалку. Именно за ней начинается настоящая зона, там плотность аномалий и количество мутантов в разы превосходит территорию вокруг лагеря, идти туда одному без должных знаний и умений — все равно, что верная смерть.

Завершив обзор местности, Серый переключился на внутреннюю обстановку. В углу под доской он обнаружил аккуратно сложенный пакет. Было ясно, что это кладка Макса, но удержаться и не посмотреть что там, Серый не сумел. В пакете оказалось две аптечки стандартного образца, коробка патронов к АК и защитный комбинезон на поколение новее, чем тот, что был на Сером. Выходило, что Макс доверился Серому настолько, что не испугался открыть свою лежку, де еще и с оставленным в ней пакетом. А ведь такой костюм был бы сейчас Серому, как нельзя, кстати, или Макс специально его проверяет? Да нет, вряд ли — он понимает, что Макс сейчас нужен Серому больше, чем Серый Максу. Макс сейчас нужен Серому больше, чем этот пакет.

Сложив все обратно, и, по возможности, не оставляя следов взлома, Серый уселся на пол и принялся изучать справочник, проданный ему Сержем. Глава «Мутанты» начиналась с уже знакомых Серому слепых псов:

«Слепые псы — собаки-мутанты, около восьмидесяти сантиметров в холке. Слепые, однако прекрасно ориентируются на местности за счет развития паранормальных способностей — телепатического зрения. Слабые псионики: считывают информацию с мозга человека, сбивая прицел. Псионические способности усиливаются, если стая достаточно большая (десять особей и больше). Ведомые чернобыльским псом способны к загонной охоте. Без чернобыльского пса атакуют в лоб. Не чувствуют ловушек. Встречается повсеместно».

2. ЗАСТАВА

Сон не шел, в голове проносились обрывки последнего дня, мешая расслабиться. Хотелось чего-то простого и понятного — спокойствия и равновесия, уюта и домашней теплоты. Алекс закрыл глаза и постарался отвлечься от окружающего мира. Усталость взяла свое, медленно растворились звуки, стерлась порядковость мыслей. Шаг, еще шаг. Темнота.

В ангаре было темно, сквозь узкую полоску запыленных окон и без того тусклый свет купола проникал слабо, а несколько аномалий типа «электра» внутри здания света почти не давали. Первые метры сталкерам приходилось идти почти на ощупь, потом глаза немного привыкли, но видимость не превышала пяти метров. Монгол сделал еще шаг и огляделся.

На секунду Алекс увидел картину его глазами. Металлический хлам из брошенных агрегатов и машин походил на скелеты давно погибших крупных животных. Будто неведомая сила подкосила стадо слонов, и торчат теперь во все стороны остатки бивней и челюстей. Крыша уцелела, не смотря на все катаклизмы и передряги, кое-где, под потолком свисали длинные черные нити ржавых волос. Стены разделены пополам окружным металлическим балконом с лестницей.

— Попробуем включить свет, — сказал Монгол и направился вдоль стены, туда, где по плану находились рубильники. Долл и Маша шли за ним, сжимая в руках оружие. Алекс был так близко к сестре, что мог дотронуться до нее, но руки по-прежнему не слушались, Зона позволяла ему только наблюдать, не вмешиваясь в происходящее.

Добравшись до щитовой, Монгол заглянул внутрь, здесь ничего странного не было — рубильник вывернут с корнем, кто-то целенаправленно постарался лишить ангар освещения, зато рядом к стене был прикручен выключатель, который выглядел работоспособным. Монгол зажмурился и нажал на рычажок. Все верно, загорелась небольшая лампа, вкрученная под балконом, в двух метрах над головой, она освещала закуток, в котором оказались сталкеры. Глаза еще не привыкли к свету, а над головой что-то затрещало.

Монгол инстинктивно попятился назад, закрывая собой товарищей, один за другим раздались два выстрела, и военный сталкер упал, держась за ногу. Зомби стоял на балконе, скрытый бетонной колонной, не смотря на помутившийся рассудок, он сообразил, что стрелять надо из-за укрытия. Долл поднял многозарядный SPAS, и дважды выстрелил, картечь с визгом ударила по железным прутьям, зомбяк припал на ногу, но почти сразу поднялся и, перезарядив свою двустволку, снова выглянул из-за столба. К тому времени Монгол отполз за укрытие — стол с каким-то агрегатом непонятного назначения, Мэг и Долл скрылись за металлическим шкафом.

В почти закрытом ангаре звуки выстрелов раскатились громким эхом, на то, что стрельба останется незамеченной для обитателей мешка, можно было не надеяться. Долл выглянул из-за угла и тот час отпрянул назад, а рядом в шкаф дважды ударил дождь из картечи. Зомби вооружен двустволкой, после каждой пары выстрелов ему приходилось перезаряжаться, поэтому Монгол, не таясь, поднялся из-за стола и выстрелил из подствольника.

«Хаммер» несся по кочкам, заставляя недовольных пассажиров крепко держаться в седлах. Лишь Ципик не мог нарадоваться американскому подарку — железный конь исправно слушался водителя и беспрекословно выполнял все его пожелания, не замечая погрешностей дороги. Сидевший рядом Капитан Непряев радости подчиненного не разделял — на каждой кочке он едва не задевал головой за главное орудие машины — тяжелый станковый пулемет. Оттого и мысли его сводились к тому, что на обратном пути нужно будет посадить на переднее место третьего члена смотровой группы пулеметчика Шастина — и плевать на все инструкции. Шастин же действительно чувствовал себя более комфортно — он хоть и подпрыгивал на кочках выше всех, биться ему было не обо что, так как конструкция автомобиля предоставляла ему простор, необходимый в случае ведения огня из боевого орудия. Вот так и ехали, пока впереди не показался другой автомобиль — отечественный УАЗ без крыши. Эдакий, а-ля «Хаммер», только отечественного производства. Внешне он действительно был похож, но добиться аналогичных иностранному собрату ходовых и комфортных показателей отечественный автопром так и не смог.

— Ну, что тут у вас? — С радостью покидая авто спросил Непряев. Встретивший его командир передового патруля старший лейтенант Куляш, бросил взгляд в сторону перетяжки.

— Да вроде взлом. Следов не видно, но колючка на участке порвана. Видно недавно, еще скрутиться, как следует, не успела.

— Порвана или разрезана?

— Похоже, порвана, или разрезана плохими ножницами.

— Думаешь новичок? — Недовольно спросил Кэп. Уж он то знал, что опытные сталкеры всегда берут с собой откупные, на случай, если их поймает патруль, а с новичка и взять то нечего, разве что премию за него получить.

— Не знаю: лапша на месте, крови нет. Если бы зверь уходил, порезался бы.

— Может, собаки перегрызли? — Предположил из «Хаммера» Шастин. — Они с голодухи могут и за периметр полезть.

— Ты еще скажи, что это псевдоежики диверсию устроили, — рявкнул Непряев, разглядывая «лапшу» — тончайшую, но необычайно прочную витую проволоку, которая, при неправильном обращении, обязательно цеплялась за одежду и кожу и оставляла на теле глубокие порезы. Заградчасти обильно сеяли ее вокруг колючки второй линии, пытаясь до предела усложнить сталкерам-самоходам задачу проникновения в Зону и мешая аномальной фауне периметра выбираться наружу. Однако сталкеров не пугали ни кордоны, ни «лапша», ни сигнальные растяжки, ни даже минные поля.

— Человек это прошел, — заключил Непряев. — Работаем по плану «В». Шастин на пулемете, Леша впереди, Смирнов за ним, я замыкающий. Лейтенант и пулеметчик прикрывающие. Пошли.

Ципик осторожно пошел вдоль тропы, загоняя патрон в ствол. Здесь, конечно, еще не зона, зона будет там за первой линией обороны, но и здесь можно вляпаться в какое-нибудь дерьмо. За три недели его службы это была первая подобная тревога. Северо-западная окраина Зоны вообще круто отличается от остального периметра и не в лучшую сторону. Никто не знает причины, но самые большие толпы мутантов прут именно сюда, гонимые неведомой силой, ежедневно наседая на первую линию обороны, а частенько и прорывая ее. А уж когда случается выброс в северо-западном направлении, то — совсем держись. Спецвойска, конечно, потом обрабатывают и зачищают территорию, но где гарантия, что одна из тварей не укрылась вон там, в болотце справа, и не ждет своей жертвы.

Когда войска ООН, российская и украинская армии делили зоны охранения, ООНовцы отчего-то не захотели брать на себя этот участок, поэтому, как всегда, самую страшную и опасную территорию забрали братья-славяне. Здесь, где уже почти месяц служил по контракту Ципик, и нес службу российский спецбатальон охранения Зоны. Четыре линии обороны вокруг врага — даже в великую отечественную таких кордонов не устраивали, хотя, конечно, и враг нынешний посильнее Вермахта будет. Зона.

Два десятка армий — от местной украинской до экзотической новозеландской — вот уж кому здесь делать нечего — поделив периметр и окружив Зону в кольцом, выполняют две основные задачи.

Первая — оградить остальной мир от Зоны, ибо населена она такими жуткими тварями, что от одних названий волосы дыбом встают. Кровососы, псевдогиганты, контроллеры, бюреры, изломы, зомби, крысиные волки, припять-кабаны, мутировавшие слепые псы, псевдоплоть и куча других псевдо живут в зоне, борются за существование, жрут друг друга и мечтают выйти на свободу. Примерно раз в неделю вся эта живность, повинуясь неведомому зову, пытается вырваться наружу, освобождая жизненное пространство для вновь рожденной нечисти. Такое явление солдаты именуют «прорывом», а в зоне называют «выбросом».

Северо-западный участок как раз и славится тем, что выбросы в этом направлении бывают куда чаще, чем в других. Например, легче всего живется англичанам, канадцам и тем же новозеландцам — за последний год в направлении их расположения не было ни одного выброса. Правда, палка эта о двух концах: не так давно разбалованные спокойной жизнью итальянцы получили выброс большой мощности, и оказались к этому не готовы. Как результат, полег почти весь гарнизон, а мутанты, прорвав все четыре основных кольца и наспех сформированное пятое, выбрались на открытое пространство. И, если бы не своевременная помощь все тех же российских и украинских военных, организовавших шестой кордон, твари расползлись бы по всем окраинным деревенькам, а там уже было бы крови. Пойди-ка, отлови два десятка химер на открытом пространстве. Пришлось отнести границу зоны назад на целый километр, чтобы была уверенность, что за спиной не осталась врага.

Российским и украинским войскам приходилось куда хуже. Каждый третий выброс приходился на них, немного реже доставалось германскому гарнизону, стоящему чуть к западу от российских войск. Поэтому здесь никто не расслаблялся — здесь была настоящая война.

Первый кордон выглядел более, чем солидно: бетонный бруствер с множеством укрепленных пулеметных гнезд, широкий ров перед кордоном, который при необходимости можно быстро заполнить напалмом, широкая полоса минных полей. Для солдат, служивших здесь, наипервейшим был приказ: «Стрелять во все, что движется — будь то хоть монстр, хоть зверь, хоть человек». Все, что идет с зоны — враг, увидишь ребенка — стреляй в ребенка. А иначе с Зоной нельзя. Все, что идет с той стороны — смерть.

И орудия старались на славу — крошили в мелкий винегрет все, что подавало признаки жизни или пыталось приблизиться к охраняемому участку. И днем и ночью то с одного, то с другого участка раздавались очереди, рвались снаряды на минных полях у подступов к линии обороны. Но и этого иногда оказывалось мало для того, чтобы остановить мутантов.

Кабаны и слепые собаки довольно быстро выучили, что выходить на открытое пространство перед линией номер один не безопасно для здоровья и на рожон не перли. И, если уж и забиралась какая-то изголодавшаяся особь на разделительную полосу в поисках еды, то делала это ночью, когда шанс попасть на глаза стрелкам меньше. Днем же постреливали исключительно по заплутавшим зомби или тупым псевдогигантам, которые опасности не понимали, а потому перли на верную смерть.

Но случались и более организованные атаки, когда руку к этому прикладывал контроллер. Ведомые им зомби, слепые псы, псевдогиганты и кровососы слаженно накатывали на определенный участок оборонительного редута и, порою прорывали его. Как правило, в случае удачной атаки весь состав дежурной смены погибал, потому что шансов на победу в ближнем бою против монстров зоны у человека просто нет. А дальше за дело принимались спецчасти особого назначения. Экипированные и вооруженные по последнему слову техники военные сталкеры наводили на участке порядок, добивая раненых и разрозненных тварей, брошенных контроллером, который к тому времени сбегал подальше от опасного района в поисках новых ведомых.

Еще бывали прорывы. Чем сильнее предстоящий выброс, тем сильнее гон, и тогда на кордон волнами накатывает море обезумевших, невероятно агрессивных порождений зоны. Их может быть так много, что самые скорострельные и тяжелые орудия не успевают остановить надвигающуюся жуть. Как правило, при сильных выбросах шансов удержать первый редут нет. Его используют лишь для того, чтобы приостановить атаку и проредить волну, после чего с большими потерями отходят на вторую линию, а первую нещадно обрабатывают из тяжелых артиллерийских орудий и вертолетов, выжигая все дотла.

Потом, уже по выжженной земле проходит особая группа зачистки из военных сталкеров, и только потом солдаты вооруженных сил возвращаются на прежние позиции, восстанавливают защитную линию и снова сдерживают зону. Это, если зона не сделала шаг и не напичкала ранее чистую территорию аномалиями-ловушками. В этих случаях военным приходиться и вовсе отодвигать защитные линии на несколько сотен метров назад, создавая новые оборонительные сооружения.

Еще солдаты должны охранять зону от людей. В том смысле, что запрещен не только выход из зоны, но и вход в нее. И, если с первым пунктом военные более-менее справляются, то со вторым все обстоит гораздо сложнее. Выпускать из зоны, действительно, никого не хотят, считая, что все побывавшие там в свободном поиске, как минимум, больны. Больны зоной. Такого объяснения оказалось достаточным, чтобы расстреливать всех, идущих с той стороны, будь ты, хоть зомби, хоть человек.

А вот пройти внутрь зоны гораздо проще. Проще, потому что это выгодно. Вы спросите, кому? Да человеку же. Даже из такой мерзкой штуки, как зона, оказывается, можно извлекать прибыль. А там, где прибыль, там найдутся и люди. Все дело в том, что помимо разной мерзости, при каждом выбросе зона раскидывает по земле артефакты. Это разного рода камушки, стеклышки, кристаллы, металлические предметы и прочие обычные на первый взгляд вещи, которые, однако, при правильном применении оказываются весьма полезными. Их то и достают из зоны сталкеры, которые, не боясь ни мутантов, ни аномалий, ни прочих страшных вещей зоны тащат артефакты со всех ее концов, продают их скупщикам или напрямую солдатам, а те вывозят их во все концы света, перепродавая уже с выгодой для себя. Бизнес поставлен по крупному, в него втянуты большие люди из тех же войск НАТО, российской и украинской армии, а потому в зону все-таки пропускают. Хотя за это тоже надо платить.

Кто-то ходит в зону сам. Это делают матерые сталкеры и контрабандисты. Для них зона — это работа. Первые ищут в зоне артефакты, водят в зону туристов, решивших поразмять кровь адреналином или просто посмотреть воочию на самое страшное творение рук человеческих. Вторые занимаются вывозом из зоны артефактов, на чем и имеют свою долю, а так же обеспечивают зону всем необходимым от пищи до оружия и медикаментов. У тех и у других давно протоптаны тропы, расставлены метки, прорезаны норы, сквозь которые они попадают в зону и выходят обратно. Каким бы не было плотным кольцо вокруг зоны, ходы всегда найдутся.

Гораздо сложнее попасть в зону, если ты собрался туда в первый раз. Но и эта проблема разрешима — были бы деньги.

Российский участок периметра самый простой и самый сложный для перехода одновременно. Простой, потому что, имея деньги, сделать это очень просто. Ну, нет у нас людей, которые рисковали бы жизнью за здорово живешь. В спецбатальонах служба и так не сахар — того и гляди при выбросе монстр схавает или свои же арт-огнем накроют, так еще и платят копейки, а про обеспечение вообще говорить нечего. В общем, как тут будешь наказывать офицеров, которые хотят, рискуя шкурой, хоть что-то и заработать. Вот и пропускают патрули за определенную плату в зону всех желающих. А начальству вроде бы и поймать их на этом деле не сложно и наказать есть за что, но вот беда — кто ж тогда работать будет? Не дашь заработать — все солдаты разбегутся, и сторожить зону будет некому, а так и армия на месте и начальству с «пропускных» кое-что перепадет — в общем, всем выгодно.

С иностранными же патрулями договориться куда сложнее, оттого и любят сталкеры «русско-украинскую» дорогу. Но минус этой дроги в том, что, пройдя по ней, попадаешь в один из самых сложных районов зоны — слева Припять, справа — проклятый лес, дальше болото. Да и проходить задарма здесь куда опасней, чем в другом месте. Американцы, например, если поймают сталкера при попытке незаконного проникновения в зону, зачитают ему права, накормят и далее с комфортом отправят в гарнизон для выяснения обстоятельств. В конце концов, может, даже и отпустят, взяв обещание никогда не повторять попыток проникновения в зону — ну, уважают они права человека, что тут сделаешь. С нашими такое не пройдет. В тюрьму, конечно, не сдадут — не тот менталитет. Но, во-первых, отлупят так, что лучше бы убили, а во-вторых, и вправду убьют, если не сможешь откупиться. В общем, нашим — лучше не попадаться.

И все-таки находятся такие, кто делает попытки пройти по русскому коридору сам. Один из таких смельчаков уже преодолел три кордона, не смотря на все охранные системы, и теперь для того, чтобы оказаться в Зоне, ему осталось пройти всего лишь один барьер. И Алексей знал, в каком месте он попытается это сделать — через лесополосу.

Начинающийся на территории Зоны проклятый лес был самым спокойным участком российской заставы. Он выходил далеко за пределы Зоны, и, когда пришло время организовывать кордон, перед начальством встала дилемма, где поставить первую линию. Провести ее через лес было сумасшествием — проклятый лес оттого и проклятый, что помимо расставленных на каждом шагу аномалий-ловушек здесь полным полно тварей, особенно химер в последнее время много расплодилось. Крайне злобное, очень сильное и быстрое животное, с дублированными жизненно-важными органами — настоящая машина для убийств. При этом убивает химера не ради еды, а ради удовольствия и, завидев человека, будет преследовать его, пока не убьет или пока не погибнет сама. Попробуй, повоюй с такими в лесу, где пространство просматривается только на тридцать-сорок метров. Каждую ночь придется новых людей на заставу собирать. От предложения выжечь разделительную полоску метров сто шириной отказались: во-первых, даже сто метров — слишком мало в случае организованной атаки тварей. Во-вторых, выжечь на нет полоску густого леса сто метров шириной и три километра длиной — дело не простое, дорогое и ненадежное. По прежним временам замечено — восстанавливается проклятый лес очень быстро. И, наконец, проклятый лес — одно из самых подвижных мест зоны: при каждом выбросе в западную сторону, Зона отхватывает хоть малую толику новой территории.

В общем, было принято решение отдать Зоне лес. И, как оказалось, это решение себя полностью оправдало. Потенциально опасную растительность обнесли забором с колючей проволокой, проходящим через природную проплешину, заполненную естественным барьером — болотом, а прилегающие территории густо заминировали. Твари не особо жалуют болото, так что здесь оно было, как нельзя, кстати, а если кто-то из них и добирался до края леса, то, как правило, минное поле делало свое дело. Кроме того, из-за обилия в лесу мелкой живности крупные хищники всегда находили здесь достаточно пропитания и не особо стремились за его пределы. При сильных выбросах в направлении леса мутанты почему-то обходили его стороной и прорывались через Припять в сторону русского гарнизона.

В результате, этот участок зоны не требовал особой охраны — мутанты наружу не прорывались, люди, проходившие внутрь, оказывались в кишащем тварями проклятом лесу. Вдоль второй линии регулярно следовали военные патрули, в состоянии боевой готовности были вертолеты. В случае срабатывания сигнальных ракет на первой линии они взмывали в воздух и прожаривали окраину леса.

Изредка патруль находил в заборе из колючки дыры, образовавшиеся в результате работы «спецов» — специальных сталкерских ножниц — это значит, что, либо в Зону, либо из нее, прошли контрабандисты — этих не пугает ни проклятый лес, ни болото, ни патрули. За большие деньги они покупают у военных карты минных полей и известных ловушек и относительно свободно добираются до леса, а там уже, как бог даст.

Но в этот раз через колючку второго кольца прошел не контрабандист — проволока была не перерезана «спецами», а перебита обычными кусачками.

Не смотря на небольшой опыт в ловле «ходоков», Алексей понимал суть происходящего. Раз не было специального инструмента, значит, пройти в Зону решил какой-то новичок. Раз проволока еще не успела смотаться, значит, разрезана она максимум десять минут назад. А, не имея карты минного поля и не зная топей болот, он вряд ли проберется за последнюю линию живым. Значит, достать его — дело не слишком сложное, главное — не натворил бы глупостей. Если начнет отстреливаться, кэп его мигом уложит — премия одинакова, что за живого «самохода», что за мертвого.

Алексей выбрался на сухую тропку и прибавил скорости. Сзади поспешали капитан Непряев и водитель патрульного УАЗа рядовой-срочник Смирнов, худой и длинный детина с прыщавым лицом. Вдали, на пригорке, стояли два авто с пулеметами, готовые в случае чего прощупать лесополосу впереди.

Вокруг было тихо. Прощупав взглядом лесополосу и не заметив в ней опасности, Ципик вошел в зеленку, сразу за ней — болото, если впереди и вправду новичок, то в болоте он непременно завязнет. Теперь Смирнов и Непряев поравнялись с ним, и все трое оказались у края болота в одно время.

То, что в Зону шел зеленый, новичок, было видно сразу — самая обычная кожаная куртка, едва закрывавшая талию, жиденький рюкзак, никакого крупногабаритного оружия, автомата. В руке длинная палка, которой он прощупывал болото впереди себя. Даже если у него и был пистолет, с ним соваться в проклятый лес — это верная смерть, даже от стаи собак не отбиться. Но самое интересное было в том, что парень за столь короткое время прошел почти все болото, перебрался через заграждение из колючки и уже подходил к окраине леса, где его уже было бы не достать.

Ципик видел, как поднялся автомат Непряева — тот мгновенно оценил ситуацию: если окликнуть парня, он быстро нырнет в лес, и тогда плакала премия. Но Ципик вдруг сделал то, чего от него никто не ожидал — он выскочил на пространство перед Непряевым, перекрывая ему линию огня, и дал очередь.

Пули срезали листву над головой беглеца, парень от неожиданности поскользнулся, выронил шест, но страх быстро сделал свое дело, и он одним прыжком оказался на сухой земле.

Сзади грозно рычал капитан:

— Леша, ты что делаешь? Отойди! Отойди, я говорю!

Но было поздно, спина человека в кожаной куртке уже скрылась в лесу, а вторая очередь Ципика явно прошла выше и ни в кого не попала. А еще через секунду послышались автоматные выстрелы с той стороны. Сразу четыре ствола ударили по Алексею и его товарищам, но, к счастью, пули прошли чуть выше. Алексей упал в траву, ощутив, как что-то зажгло в правой щеке. Непряев рухнул за ближайшее дерево, а, оторопело наблюдавший за всем происходящим, Смирнов развернулся и побежал прочь.

Ципик лежал в траве, боясь пошевелиться. Уползти в зеленку он решился только тогда, когда в небе зарокотали «Фоксы» — тяжелые армейские вертолеты огневой поддержки. Три машины пролетели в сторону леса, и вскоре тяжелые орудия летающих боевых машин начали обработку территории.

— Ну что, стрелок, ты живой? — С усмешкой спросил Непряев.

— Живой.

— Как думаешь, уйдут? — Капитан выглянул из-за дерева и поглядел на дымящийся лес. Тем, кто в них стрелял, сейчас не сладко.

— Не знаю, — честно ответил Алексей.

Спустя еще двадцать секунд стало ясно, что для них бой закончился и Непряев тяжело поднялся.

— Да, Леша, плакала наша премия.

Алексей не ответил, потрогав щеку, он ощутил на ней что-то липкое, глянул — так и есть, кровь. Одна из пуль угодила в дерево, около которого он стоял, и в щеку попала одна из отлетевших щепок. И все-таки странно, что они не попали, ведь Непряев и сам Алексей были, как на ладони — с четырех стволов не попасть не возможно.

Со стороны второй линии уже слышались голоса, это спешила на помощь поддержка, а над самым лицом сидящего Ципика неожиданно навис капитан Непряев:

— Леша, зачем ты это сделал?

Глаза у Непряева были спокойные, и от этого они казались еще более жесткими. Они будто сверлили насквозь, проникали в мозг. Кто-то в части, кажется, сержант Хмыль, сострил по поводу Непряева — «Глядит в глаза, как будто насквозь видит, может он того, контроллер? «

— Ну что тут у вас, живы? — Услышал Ципик запыхавшийся голос Куляша. Рядом с ним тяжело дышал Шастин.

— Живы. — Наконец, капитан отвернулся от Ципика. — Смирнов где?

— Там, около машины блюет. — Махнул рукой лейтенант.

— И в штаны, походу, насрал, — захохотал Шастин, но, встретившись с грозным взглядом Непряева, сразу осекся.

— Ладно, пошли. Потом с ним разберемся. — Проворчал кэп. — Ципик — замыкающий.

Алексей побрел вслед за боевыми товарищами, понимая, что серьезный разговор еще впереди — если кэп назвал тебя по фамилии, то он тобой сильно не доволен.

Рана на щеке оказалась не слишком глубокой, но три шва док все-таки наложил. Боли почти не было — сказывалось действие обезболивающих таблеток, что дали ему в полевом госпитале, сильно хотелось спать. Все-таки, когда по тебе стреляют, это страшно. Переживший стрессовую атаку организм через несколько часов обязательно напоминает о себе в виде смертельной усталости. Но спать было нельзя. Несколько минут назад из санчасти принесли Смирнова, кэп два с половиной часа разъяснял ему, что солдат без приказа командира не имеет права покидать поле боя и бросать своих товарищей, даже если по нему стреляют из крупнокалиберной пушки.

Жалко парня — зеленый еще совсем, необстрелянный, оттого и струхнул — с каждым может случиться. Но заступаться за него, во-первых, бесполезно, во-вторых — себе дороже. Сегодня Алексей уже пожалел одного — не дал расстрелять молодого «сталкера», и чем теперь для него это закончится, неизвестно.

Непряев вызвал его только через пол часа. Маленькая комнатка в обычном деревянном деревенском домике служила начальнику патрульной службы личным кабинетом. Удобств никаких — ржавый умывальник, диван-кровать, полуразвалившийся шкаф, да принесенный из кладовки маленький журнальный столик. На столе стояла початая бутылка настоящей водки, хотя большая часть солдат и командиров предпочитала значительно более дешевую местную сивуху, нехитрая закуска из тушенки, палки колбасы, двух огурцов и надломленной буханки хлеба.

Кэп полулежал на диване, держа в руках личное дело Ципика. Лицо его раскраснелось от выпитого, но речь и мысли были вполне трезвыми, будто он и не пил вовсе. Сначала он предложил Алексею выпить, чем немало его удивил, и только потом перешел к делу.

— Ну что, Леш, давай поговорим? Начистоту. — Непряев хитро улыбнулся и даже подмигнул Алексею.

— Как скажете.

— Я вот дело твое посмотрел. — Кэп выдержал вполне театральную паузу. — Еще раз, внимательно. У нас ведь тут не прогулки при луне, у нас тут война. А война — это значит враги, правильно? А врагов, Леша, жалеть нельзя.

Алексей промолчал.

— Я ведь, когда тебя к себе брал, внимательно твою жизнь изучил. Не беру я, понимаешь, кого попало в свою команду, оттого и не потерял за последний год ни одного человека. Раненых много было, это да, но ведь все живы остались — и не одного инвалида, все полноценные люди. И Смирнов тоже хорошим солдатом будет, он еще на моем месте посидит, когда нас с тобой на пенсию спишут. Вот ты у нас человек новый, и я тебе честно скажу: если бы мне за тебя Свириденко не поручился, не взял бы я тебя к себе. Кто он тебе, сослуживец?

— Сослуживец, — подтвердил Алексей.

— Знаю я его хорошо. Он здесь уже два года лямку тянет. Хороший парень. Так вот он мне тебя порекомендовал, не смотря на все твои ранения, и я хочу спросить у тебя, в голову у тебя ранений не было?

— Не было.

— А ведешь себя, как будто было! — Кэп уставил в Серомя указательный палец. — Зачем ты поверх головы стрелял? Ты думаешь, я не понял, что ты мне его специально собой загородил? Не пойму я, Леша, на контрабандиста ты не похож, так зачем же ты тогда им помог? А? Пожалел, выходит? Думал, зеленый сталкер в Зону путь ищет? Пусть его лучше химера съест, чем мы уложим? — Кэп налил еще по одной и, предварительно забросив в рот кусок шпроты, выпил, не чокаясь. — Нельзя так, Леш, понимаешь? Не здесь. Там, в мире — да. А здесь нельзя. Здесь — война. Странный это был человек. Неопытный, не похож на контрабандиста, но там его ждали. Не знаю, зачем и кому он понадобился, но кто-то его встречал. Когда наши после «Фоксов» лес обыскали, три трупа нашли, но его среди них не было. Выходит, спас ты его. И нас заодно — во как бывает.

— Это как?

— А так. — Непряев налил еще, только себе, потому что Алексей еще не выпил предыдущую, и перешел не шепот. — Если бы ты в него попал или дал мне попасть, нас бы с тобой положили. С четырех стволов нас бы в на мелкий винегрет — чик, чик, чик. Но, поскольку ты в него не целил, тебе на добро добром ответили — не стали тебя убивать, и меня заодно. Значит, нужен был тот человечек Зоне. Но с тобой она за него — уже рассчиталась. А мне просто аванс выдала, и хрена с два мне это нравится. Я теперь перед ней в должниках, а капитан Непряев в долг никогда не жил и жить не будет! И очень уж мне интересно, кого мы с тобой упустили.

3. МАРОДЕРЫ

В полутьме Алекс узнал все тот же ангар. На этот раз он отчетливо понимал, что видит только моменты опасности, когда нервы Маши на пределе. Каждый сон — отдельная история, неизменно ведущая к печальному концу, что-то случается, когда она в опасности, и картинка с доброй воли Зоны передается в его сон, точно так же, как в тот, самый первый раз.

Стая псов подобралась сзади — полтора десятка беспородных дворняг, вымахавших ростом с немецкую овчарку, не слепых и не плешивых, совсем не похожих на тех мутантов, что ныне населяют Зону. Хотя, нет, один мутант в стае все-таки был, но ни Монгол, ни его товарищи особенного щенка не видели. Его видел только Алекс, глядевший на происходящее со стороны балкона.

Мутант и еще с десяток малышей притаились в дальнем углу и тихо подскуливали, не пытаясь покинуть укрытия. А свора готовила западню. Первым из укрытия выбросился здоровенный кобель, ощетинившись и оскалив пасть, он начал медленно загребать вокруг Мэг. Рядом оказалось еще несколько псов, зажимая людей в узком пятачке между рядами станков и агрегатов. В принципе, было куда убежать, но вряд ли бегство было выходом из создавшейся ситуации.

Монгол, прихрамывая развернулся и навел ствол «Вала» на вожака, SPAS Долла тоже уставился на самую крупную особь. Псы кружили вокруг, но не нападали.

— У них там гнездо, — догадался Долл.

— Мы не можем обойти выход из ангара. — Возразил военный сталкер.

— А через балкон? Там есть выход на наружную стену, можно пройти через крышу, тогда они нас не тронут.

— И что, оставим их за спиной?

— Давай попробуем, их слишком много, — подала голос Мэг.

— Мы почти дошли. Нам придется возвращаться назад почти до середины и не факт, что лестница до сих пор в порядке.

Собаки пританцовывали на месте, будто ожидая, какое решение примут вторгшиеся на их территорию люди. Их терпение понемногу таяло, надежд на благополучный исход становилось все меньше.

— Все хорошо! Мы уходим! — Объявил им Монгол, будто псы понимали человеческую речь. — Мы никого не трогаем.

Сталкер спиной вперед попятился к лестнице, ведущей на балкон, стоящие на пути собаки начали медленно расступаться.

Макс пришел на два часа позже, чем обещал. Сначала Серый услышал звуки выстрелов, не одиночных щелчков, какими разгоняют назойливых мутантов, а настоящей канонады. Кто-то отвечал выстрелом на выстрел, длинные очереди перекрывали друг друга, и не было сомнений, что отношения выясняют люди. Звуки доносились со стороны дороги, проходившей в двухстах метрах от сушилки, Серый выбрался на край помоста и выглянул в окно.

Макс, перебегая от дерева к дереву, двигался в его сторону. От кого он прятался, Серый углядел не сразу. Только спустя несколько секунд за насыпью по ту сторону дороги замелькали вспышки автоматных очередей. Стреляли по Максу! До здания ему оставалось метров сто пятьдесят, вполне достаточно, чтобы уложить его автоматной очередью. Серый видел, как Макс остановился, укрылся за деревом и сделал ответный выстрел.

Длинной очереди не получилось, пули со свистом раскрошили дерево, за которым скрывался Макс, но один из тех, кто стоял по ту сторону дороги упал. Оставалось еще, как минимум трое. Серый понимал, что мало чем может помочь Максу — если бы у него была винтовка или автомат, то он спокойно бы расстрелял нападавших из своего укрытия, но винтовки и автомата не было. Были только ПМ и двустволка, из которых не то что в человека — в слона с такого расстояния не попадешь.

Серый бросился вниз, действуя скорее по наитию, чем, соответствуя здравому смыслу. Прыжок из здания дался ему гораздо легче, чем прыжок внутрь — сказался адреналин и маленькая ступенька, имевшаяся внутри. Когда Серый выскочил из-за сушилки и рванул к Максу, очереди с той стороны на мгновение прекратились, но, когда стало ясно, что Серый идет на помощь к засевшему за деревом человеку, зарокотали с новой силой.

И все-таки, Серому хватило времени, чтобы добраться до Макса, и очень во время. Его левая рука свисала вниз — из плеча хлестала кровь, левая нога чуть выше колена тоже была повреждена, но, похоже, не пулей — длинная, тонкая рана с зазубринами по краям. Когда Серый оказался рядом, Макс безуспешно пытался одной рукой вставить в автомат новый рожок. Серый проделал эту процедуру с легкостью, после чего выхватил автомат и, сделав кувырок, оказался за соседним деревом. В пределах его видимости оказался только один из нападавших — тот, что пытался обойти Макса справа. Зато, как на ладони. Короткая очередь — и еще на одного нападавшего стало меньше.

Дальше наступило затишье. Меткий и здоровый стрелок — это совсем не то, что раненый Макс. С той стороны это оценили, и теперь либо обходят где-то еще, так, что Серый их не видит, либо затаились. Может, даже уйдут. Две минуты было тихо, никаких движений Серый не заметил. Тишину нарушил Макс.

— Они ждут, когда ты пойдешь потрошить трупы. Или уйдешь. Нападать они больше не будут. — Сталкер осмотрел свою руку, попробовал подвигать плечом, сморщился от боли. — Их было четверо, осталось двое, так что атаковать они больше не захотят. Но и обчистить своих тебе не дадут. Так что нам лучше уйти.

Просматривая территорию вокруг, Серый попятился к Максу. Все было тихо.

— Уходим за сушилку. В нее не заходи — выдашь место. — Предупредил Макс. — Уйдем за нее — подумают, что мы ушли в деревню. Часик отсидимся — полезем наверх.

— Тебе перевязаться бы, — сказал Серый, беря товарища на плечо.

— Потом, у меня аптечка есть.

Уйти им действительно дали, хотя цель из них была довольно заметная, но, толи позиция у стрелков была неподходящая, толи просто решили, что двое на двое — это уже не тот расклад. Через несколько минут Макс и Серый сидели, прислонившись спиной к стене сушилки. Макс сам — Серый только кое-что придерживал — сделал себе перевязку и вколол обезболивающее и антибиотик из большой армейской аптечки. Серый видел такую впервые.

— Это армейская, — пояснил Макс. — Не то, что наши. Наши только помереть без боли дают, а на такой можно и выжить. Получается, Серый, я теперь твой должник. Если бы не ты, прищучили бы меня.

Серый промолчал, покраснел, как девица. Он и раньше то не любил, когда его хвалили, а теперь смущению вообще не было придела.

— Ты где стрелять так научился? — Спросил Макс.

— Дома. В тире пострелял.

— Да, брат. Если бы того парня не снял, туго бы нам пришлось.

— А как ты первого снял. С одной-то рукой.

— Тоже верно, — согласился Макс, глаза его заволакивало легкой пеленой, начинали действовать наркотические анальгетики. Как же он столько терпел, подумал Серый. А Макс продолжил. — Выходит, повезло нам сегодня, а?

— Выходит, — согласился Серый.

Прыгать через электрошар с Максом на руках было не реально. Он отрубился через пять минут после того, как вколол себе ПМТ — наркотик на основе морфина. В стандартных аптечках такого нет. Сейчас ему грезились прекрасные сны — он блаженно улыбался.

Серому было не до улыбок. Надвигалась ночь, сумерки веяли холодом, костра разводить нельзя — мало ли кто забредет на огонек. А затащить Макса наверх, да что там, даже просто втянуть внутрь сушилки не представлялось возможным. Пришлось сидеть под открытым небом, оберегая сладостный сон сталкера. За это время Серому успело померещится многое — со стороны деревни раздалось несколько выстрелов, где-то рядом прошелестела трава — то ли псевдокролик толи гигантская крыса искали пропитание. Потом сквозь сумерки проплыло неясное облако какого-то пара, всего в пяти метрах от лежанки сталкеров, Серый даже хотел сняться с места, но облако, постояв секунд пятнадцать в непосредственной близости, продолжило путь по своим делам. Что это было — неизвестная аномалия или галлюцинация, он так и не понял. Стая собак в количестве пяти штук приметила сталкеров уже в сумерках, несколько минут покружила в тридцати метрах, но Серый дал из автомата короткую очередь, подстрелив самую борзую из тварей, и стаю, как ветром сдуло.

Макс пришел в себя через два часа, когда вокруг уже была глубокая темень. Прекращалось действие ПМТ, возвращалась боль. За несколько минут до пробуждения Макс начал постанывать, ворочаться, и Серый уже подумывал, не сбегать ли в деревню за подмогой: возможно, у Макса начиналась лихорадка и без квалифицированной помощи ему не обойтись. В этом случае его придется тащить до болота — там обитает доктор, приходивший сегодня в бар. Кстати, может, он даже еще не далеко ушел.

Но ни помощи, ни доктора не потребовалось. Макс пришел в себя неожиданно, резко сел, огляделся.

— Макс, все в порядке. — Успокоил его Серый.

— Я что, уснул? — спросил он.

— Еще как, — усмехнулся Серый, — сопел, как паровоз.

— А чего не разбудил?

— Ага, разбудишь тебя. Ты как себя чувствуешь?

— Если до сих пор не помер, то жить буду, — бодро ответил он, ощупывая раненую руку, — а вот рука пару дней работать не будет.

— Говорят, главное, чтобы кость не была задета, — поделился Серый медицинскими познаниями.

— Кость? — Макс даже засмеялся. — Да моя кость столько раз была задета, что тебе и не снилось. Главное, чтобы руку не оторвало. Вот тогда совсем хреново. А это заживет. Было бы, чем лечиться. Ладно, давай подниматься наверх, не всю ночь же здесь торчать.

— А как ты с раненой рукой и ногой прыгать будешь? — Спросил Серый, глядя на Макса — тот, хоть и крепился, время от времени морщился от боли.

— Вон там, у стены, ящик лежит. Неси его.

Серый аккуратно дошел до цели и принес ящик. Макс здоровой рукой перевернул его, встал на крышку и легким прыжком преодолел электрошар. Серый хотел уже, было, последовать его примеру, но был остановлен Максом.

— Э, ты что, совсем что ли? Отнеси ящик на место и прыгай так. Ты ж так всем укажешь, где мы, и как к нам проникнуть. Соображать надо.

Прыгать через шар в темноте Серому совсем не хотелось. Его ориентиры были весьма приблизительными — едва заметно светился только центр шара, так что габариты пришлось дорисовывать в уме. Хорошо хоть Макс ненадолго зажег фонарик и Серый сумел сориентироваться во внутренней обстановке и приземлиться на достаточном удалении от обломков стены и камней. И все равно приземление не вышло гладким — в бок воткнулся небольшой, но твердый булыжник, эта боль даже заглушила электрический удар в правом колене — Серый опять зацепился за край поля.

Макс не поинтересовался здоровьем товарища — вежливость, видимо, не входит в рацион сталкеров — а молча полез наверх. Серый последовал за ним, припадая на правую ногу и растирая бок.

Когда они, наконец, расположились на помосте на самом верху, Макс принялся за свои раны. Из-под края доски — этот тайник Серый не обнаружил — он извлек еще одну аптечку, вроде бы стандартную, но содержимое в ней оказалось иное. Рану на ноге он смазал жидкостью из крупного флакончика и залепил пластырем. В область плеча он сделал еще одну инъекцию из какого-то синего шприц-тюбика. Затем обработал рану той же жидкостью и наложил повязку.

— Ну вот, — проговорил он, — теперь пусть попробуют меня скушать паразиты мелкие. Хрена вам, а не Макса. Правильно говорю? — Макс улыбнулся Серому.

— Правильно, — согласился тот. — А что это за лекарства?

— Это, брат, запасы мои. Доктор презентовал. Тот самый, что сегодня в бар приходил. Редко он к нам заглядывает.

— Слушай, а почему он здесь? Почему за периметр не идет?

— А ты почему? А все почему? Кто за деньгами, кто за славой, кто за романтикой приходит, а дальше уже зона держит. Если уж она тебя приняла, то назад не отпустит. Доктор этот многим здесь жизнь спас, и ведь не за деньги, а просто ради жизни. Я к нему попал чуть не труп, не понятно в чем жизнь держалась, а он, видишь, заштопал. Две недели меня колол, артефакты вокруг раскладывал, и ведь вытянул. И лицо поправил, ты вот, небось, и не заметил, где у меня шрам.

Это было правдой — Серый представил лицо Макса и не мог вспомнить места, где у него мог сохраниться шрам.

— И снадобий всяких мне надавал с собой, до сих пор вот спасают меня. Так что, Серый, жизнь здесь не сахар, но живем помаленьку. — Макс немного помолчал. — Я вот смотрю на тебя: интересный ты парень! Какой-то весь вежливый, интеллигентный, не зонный в общем, а зона к тебе благосклонна. Почему? — Вопрос прозвучал безадресно, риторически, но Серого зацепил.

— Это почему это благосклонна?

— Да потому что со мной свела: для молодых сталкеров это мечта — найти опытного земляка. Да от бандитов отбиться позволила, это тоже, брат, не мало. Первый месяц в зоне только каждый пятый проживает из новичков, понял? Такая вот статистика. Протянешь месяц-другой, опыту наберешься — считай, первый класс прошел. Но я чую, что ты протянешь. Счастливчик ты, понял?

— Ладно, не сглазь, — ответил Серый. — расскажи лучше что-нибудь про зону.

— А что про нее рассказывать, зона сама все расскажет и покажет, — только успевай смотреть да запоминать. Что тебя конкретно интересует?

— Ну, например, кто на тебя напал?

— Да хрень какая-то, толи псевдоовца, толи еще кто. — По своему понял вопрос Макс. — Тут после выбросов такого насмотришься, эти твари на глазах меняются. В общем, какое-то копытное с рогами, выскочило прям как из-под земли и рогом мне по ноге. А потом когти рвать. Я даже пальнуть вслед не успел — раз кого-то испугалось, значит, думаю, здесь еще кто-то есть. И начал сюда забирать. Сначала медленно, потом быстрее. Слышу, точно — идут за мной четверо. Пришлось бежать. Они сначала окружить меня хотели, потом видят, что ухожу, и стали стрелять. Чуть бы в сторону и все — нет меня.

— А что это за люди?

— Да бандиты. Ты что и о бандитах не слышал?

— Немного.

— Полно их здесь. Здесь ведь много тех, кто с земли из-за неладов с законом сбежал. Убийцы, насильники, беглые. Кому деваться некуда, сюда прут, а здесь сколачиваются в шайки, нападают на сталкеров, грабят. Работа сталкера трудная и опасная, куда проще отбирать то, что уже кто-то нашел и достал из огня. Вот они и плодятся, как тараканы. Одно радует, военные их не любят не меньше нашего, поэтому периодически бьют их с вертушек или десантом. Ну и мы периодически с ними воюем. Давно они сюда не заходили, придется завтра поднимать ребят, выбивать их со стоянки. Поможешь?

— А что за стоянка?

— Да есть здесь недалеко свалка, а около нее заброшенная техника лежит — военные во время первого выброса бросили. Место в стороне от дорог, мимо мало кто ходит, вот эти волчары себе там стойбище и организовали. Собираются в бригады, потом делают оттуда вылазки. Опытные сталкеры опасные места видят и стороной обходят, а молодежь часто попадается. Но далеко от стоянки мародеры редко отходят, только, когда туго становится. Значит, много их уже там накопилось, пора разгонять.

— А как?

— А вот завтра увидишь. Ладно, давай спать — завтра трудный день будет. У тебя, кстати, какие на завтра планы?

— Да я еще не думал.

— Нет, ну ты точно не зонный. У молодежи здесь всегда все кипит, не успели прийти, а уже к реактору надо, сани впереди лошади бегут. А ты еще и не думал, чем завтра заниматься будешь. Короче считай, что завтра у тебя день расписан.

Через минуту Макс уже во всю сопел, отвернувшись к стене, а Серый думал, с чего начать поиски, ради которых он сюда и приехал.

— Серый, вставай. — Голос Макса пробивался сквозь сон. — Хорош спать. У нас сегодня много дел.

Серый открыл глаза, в помещении было темно и сыро, утренняя роса смачно покрыла доски капельками воды, отчего предрассветный холод проникал под одежду, вызывая дрожь. В углу слабо светилась зеленым цветом какая-то пленка, Серый заметил ее еще при первом осмотре — толи местная мутировавшая плесень, толи какой-то нарост, но сейчас этот естественный источник света позволял глазам различить обстановку внутри здания. Макс выглядел бодрым, отдохнувшим, о том что он ранен, говорила только повязка, фиксировавшая руку к туловищу. А в здоровой руке он держал направленный на Серого обрез. Собственного обреза у Макса не было, значит, он позаимствовал оружие у Серого, при чем, машинально пошарив по поясу, Серый не обнаружил и ПМ-а, на месте остался только нож, но против картечи это все равно, что ничего.

— В чем проблема? — Спросил Серый, поднимаясь.

— Не шевелись, — предупредил его Макс. — Разговор есть.

— А без ствола нельзя?

— Можно, но я лучше подстрахуюсь, а то рука, знаешь ли, плохо работает.

— Знаю, я ж тебе вчера и спас. А ты в меня сегодня стволом тычешь?

— Извини, приходится.

— Сколько времени?

— Пол пятого, — ответил Макс, не взглянув на часы.

— И что за эти пять часов изменилось?

— Сон мне приснился, а сны в зоне имеют обыкновение сбываться.

— Сон? — Серый аккуратно перенес тяжесть тела на другую руку, теперь его положение позволяло более быстро подняться в случае необходимости, но ситуация по-прежнему была сложной. — И что же тебе такое приснилось, что ты на меня так осерчал?

— Ни что, а кто. Доктор мне приснился.

— Так это, наверное, из-за руки. — Решил перевести разговор в шутливое русло Серый, хотя обстановка к этому не располагала.

— Нет, брат, рука тут ни при чем. Ты вспомни-ка, что мне вчера Доктор сказал?

— Про Янтарь что-то.

— Вот именно, про Янтарь. А я ведь ни к какому Янтарю идти не собирался, это вообще не мое место, я там и был-то всего четыре раза. Моя вотчина — по другую сторону, восток: Свалка, Темная Долина. Так чего ж мне на Янтарь-то переться?

— Не хочешь — не ходи, я-то тут при чем?

— А при том, — Макс сделала паузу, — что Доктор вчера из-за тебя приходил.

— С чего ты взял? Я его в первый раз вижу.

— Я поначалу подумал, что это каприз такой у дока, у него бывает: пошлет куда-нибудь, куда ты по доброй воле бы век не ходил. Ну, приспичило ему, чтобы я до Янтаря смотался, может, я найти там что-нибудь полезное должен, а потом вдруг сопоставил факты и понял, что дело то не такое простое, как на первый взгляд кажется. Ты знаешь, когда к нам в последний раз доктор захаживал?

— Ну?

— Да уже почитай с пол года не было. А тут пожаловал, да еще и перед самым выбросом, с чего бы это? Почему ни днем раньше, ни днем позже? Почему именно вчера, перед самым выбросом?

Серый пожал плечами, он и в самом деле не понимал, что Макс ему предъявляет.

— Молчишь? — Продолжил сталкер. — А я тебе скажу: потому что днем раньше тебя в баре не было. Он специально пришел в глаза твои посмотреть, судьбу твою глянуть и меня заодно к тебе прицепить. Ты ведь собирался к Янтарю, верно?

Серый молчал. Легенда летела к чертям собачьим, вот только хорошо это или плохо?

— Ты уж не обессудь на него, но сдал тебя Доктор, не знаю, специально или нет, но сдал. Так что колись: чего ради тебя в зону принесло?

— Я знаю, где «поле артефактов». — Серый посмотрел в ухмыляющееся лицо Макса. — Вы почти нашли его. Совсем немного не хватило.

— Кто это мы?

— Сталкеры, те, что прошли сквозь Рыжий лес и добрались до западного края Припяти. Мэг действительно высадилась недалеко от Рыжего леса. Ей и еще двум ученым удалось проникнуть в консервы вокруг железобетонного завода. Вы их называете «мешок» или «купол». Никакой она не фантом, обычный живой человек, работала на умников. Просто никто из вас не знал, как попасть внутрь.

— И чего же ты хочешь?

— Мне нужен проводник, который доведет меня до Янова.

— Янов? Железнодорожная станция? Ох, ты, куда хватил! Янов — это в двух километрах от ЧАЭС. Это все равно, что просить довести тебя до Монолита.

— Это невозможно?

— Если бы это было просто, то и легенды про Монолит не было бы. Янов, это за Рыжим лесом, за всеми заставами «монолита», туда суются только самые отмороженные ребята. И уж поверь мне, тебя туда никто не поведет.

— Даже за «поле артефактов»?

— Жизнь, дороже артефактов. Даже, если их будет целое поле.

— И что мне делать?

— Серый, ты все это серьезно?

— Серьезней не бывает.

— Никто не подпишешься. Это бесполезно.

— Тогда мне придется идти самому.

— Да ты в зоне и дня не протянешь. Лично я до Рыжего леса доходил всего три раза, и того хватило, чтобы понять, что там делать нечего. Только поэтому я до сих пор жив. Не потому что я слишком крут, а потому что я не лезу на рожон. А у тебя нет ни денег, ни нормального комбинезона, ни аптечек. Тебе на то, чтобы собрать нужную сумму, надо год по зоне ходить, а про то, сколько стоит проводник в эти места, я вообще молчу. И запомни, здесь за фантомы никто не работает, а уж тем более проводники.

— Почему же тогда Доктор верит, что я найду проводника?

От такого вопроса Макс даже онемел. Действительно. Доктор что-то говорил о проводнике.

— Я могу добыть несколько артефактов, которые можно будет хорошо продать. Не простые, а, как вы говорите нестандартные, но это только на Янтаре.

— До Янтаря еще нужно добраться. Да и не стоят твои артефакты таких денег.

Ствол обреза опустился, а Макс заметно расслабился.

— Ладно, солдат, извини. Ствол разряжен, так что ты не обижайся, я бы в тебя по любому не выстрелил. Просто больно уж загадочная история. Ты не знаешь, с каких это пор Болотный Доктор помогает искать клады?

Серый не ответил.

— Док никогда бы не стал помогать кому-то в поисках материальных ценностей. Тут есть что-то еще. Не хочешь говорить — не надо, да мне, в принципе, все равно, ты только меня в это дело не впутывай.

— Так я, вроде как, и не собирался. Я тебя с собой и не звал.

— Ты не звал, — согласился Макс, — а вот Доктор настоятельно советовал. А с Доктором лучше не спорить. К тому же я перед тобой в долгу — ты меня вчера спас, а долги надо платить.

Протестующие жесты Серого Макс перебил:

— И не спорь. Дойдешь до Янтаря, получишь свои артефакты, а там, как знаешь. Только есть еще пара вопросов общего характера, если не хочешь, не отвечай.

— Спрашивай. — Согласился Серый.

— Раз ты идешь в лагерь, значит, ты как-то связан с умниками?

— Я когда-то работал в Центре Изучения Зоны, правда, за периметром, был спецом из охраны. Поэтому стреляю и воюю я действительно хорошо, а вот опыта общения с Зоной у меня — кот наплакал.

— То есть ты — военный спецназ?

— А что в этом удивительного?

— Удивительно, что ты здесь. Удивительно, что ты зашел в зону с периметра, чтобы дойти до Янтаря, хотя мог бы напроситься в поездку в лагерь и сбежать оттуда — проще и безопасней. Какой в этом смысл?

— Мне ведь нужен проводник. Никто из них не подпишется на контракт к военному, охраняющему лагерь. Найти проводника можно, только если зайти в Зону с периметра.

Слова Серого отличались логичностью. А логику Макс уважал. Поэтому, кое-что прикинув, сталкер задал неожиданный для Серого вопрос:

— Чисто теоретически, сколько я получу, если пойду с тобой?

— «Поле артефактов» поделишь сам, как посчитаешь нужным, на всех членов экспедиции.

— Что за безграничное доверие?

— Я пока не знаю, как и на кого делить добычу. А у тебя больше опыта в этом вопросе.

— Кроме тех, кого я посчитаю нужным взять с собой, нам придется еще кого-то брать?

— Умника с базы на Янтаре. Без него в консервы не войти, так что это обязательное условие.

Макс замолчал, теперь уже надолго. Он раздумывал, облокотившись на здоровую руку и глядя в пол, Серый ждал, уставившись в потолок, понимая, что сталкеру нужно время, чтобы принять решение. Наконец, Макс пришел к какому-то выводу и выдохнул:

— Все равно, это гнилое дело, Серый. Для похода к Припяти, кроме двух бойцов нужны еще снайпер и проводник. Какого-нибудь сумасшедшего снайпера мы еще можем найти, а вот с проводником точно будут проблемы. Проводнику нужно платить вперед, за хабар они не работают.

— Так ты со мной или нет?

— Вот что я тебе скажу. До Янтаря нам по пути. До лагеря я тебя доведу, а дальше посмотрим… За Рыжим лесом я ни разу не был, поэтому стать твоим проводником не смогу. А настоящего проводника, боюсь, тебе не найти. Так что у твоей затеи мало шансов.

— Мало — ты не сказал «нет».

— В зоне никто и никогда не говорит «нет». В зоне случается такое, что… Короче, поживем — увидим. Доктор ведь сказал, что ты его найдешь, а он редко ошибается. Кстати, что ты знаешь о Санитаре?

— Санитар? Если это имя, то в первый раз его слышу. А в ЦИЗе, конечно, санитары были.

— Нет, это солдат с периметра, который теперь живет у доктора. Отношения к ученым он не имеет.

— Тогда ко мне он тоже не имеет отношения.

— Да. Не к добру это… — Проворчал Макс. Что именно не к добру, Серый уточнять не стал.

Повисло молчание. Макс начал доставать из пакета на полу съестные припасы. Серый, немного поразмыслив, хотел заняться тем, но Макс не дал.

— Подожди, Серый. Позавтракаешь попозже. Мы и так заговорились. Сейчас надо сходить в лагерь, найти Семена. Он там за старшего. Передашь ему записку, вот я написал. — Макс протянул ему сложенный вчетверо листок. — Пока они готовятся, поешь и поспишь еще немного. Потом вместе со всеми пойдешь к лесу, там и увидимся. Сделаешь?

— А почему нельзя просто послать ему сообщение?

— Так надежнее. Да и тебе все равно придется идти в лагерь.

Видя, как заколебался Серый, Макс добавил:

— Серый, я тебя прошу, еще один раз помоги мне. Надо выбить бандитов со стоянки, иначе поляжет много хороших молодых, но глупых парней. Ты потом поймешь, что тебе это нужно не меньше, чем мне. А потом — я обещаю — займемся твоим делом. Без снаряжения все равно выдвигаться нет смысла, а достать его мы можем только на базе бритоголовых. Это ведь не просто война с бандитами, это крестовый поход — все, что мы там найдем после разгрома банды — наше по праву. Так и живем: они грабят нас — мы их. А потом: до Янова я тебя не доведу, но до Янтаря уж так и быть — я ж твой должник. Разобьем мародеров и в дорогу, идет?

— Ладно, — Согласился Серый, — давай, кого, где найти, что передать? Только при условии, что все, что я сказал, останется между нами.

— Идет. — Макс отдал Серому лист. — Там все, что надо написано. Если хочешь, можешь прочитать. Найти надо Семена. Его там все знают. Обязательно поспи хоть чуть-чуть. А потом выдвигайся вместе со всеми. Да, и камуфляж поменяй. Я тебе вон там положил, — Макс показал рукой на перекладину рядом с головой Серого. — Свою сбрось, положи туда же. Этот камуфляж поудобнее, и полегче.

Серый не мог рассмотреть детали нового комбинезона, но был уверен, что это та самая «защитка», что лежала в тайнике под доской. На левой груди должна быть дырочка с палец толщиной — точно, вот она. Понятное дело, снят с покойника, но здесь этим никто не брезгует. «На войне, как на войне».

Серый вспомнил, как при зачистке на окраине одной деревушки они с Петрухой Гришиным нашли тело боевика. На его руке висел «Ролекс». Самый настоящий, поблескивал золотом в лучах восходящего солнца. Петруха бросился его снимать, и в этот момент прозвучал выстрел. Из ближайшей зеленки — снайпер выстрелил не в стоящего в полный рост Серого, а в почти лежащего Гришина, рискуя промазать и выдать себя зазря. Но рискнул и наказал его за жадность, а Серого пожалел. «Ролекс» потом все-таки сняли — комбат не дал пропасть, и снайпера накрыли, но наука Серому была на всю оставшуюся жизнь.

Хреновое место зона, когда кругом темно, хоть глаз коли. Это в городе, даже если фонари кругом разбиты, так хоть свет из окон идет, рекламный огонек, нет-нет, да и просочится сквозь частокол домов. И глядишь, даже в самом темном переулке, глаза привыкают, начинают выхватывать контуры фигур. А если еще и луна подсвечивает, то совсем хорошо.

Но здесь — другое дело. Двигаться пришлось на ощупь. Сразу за порогом сушилки Макс указал направление, куда должен идти Серый. Надо было идти, никуда не сворачивая, пока под ногами не зашуршит гравий — это дорога. Потом повернуть направо и идти, не выпуская дорогу из-под ног, пока не покажется деревня.

«Там увидишь отблески костра по правую руку, — напутствовал Макс, — и уже не ошибешься. Смертельных аномалий здесь нет, зверье да твари всякие, если и подходили сюда, уже обратно в зону да в лес умотали. Под утро близко к человеку никому неохота быть». И Серый пошел сквозь тьму, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Иногда ему казалось, что Макс его просто испытывает, или издевается, или просто использует. На хрена, спрашивается, надо было тащиться в деревню сейчас, нельзя было до рассвета подождать? Через полчаса светать начнет, и, если уж не светло, как днем будет, то, по крайней мере, дорогу можно будет разобрать. Дались ему эти полчаса?

Серый шел. Теперь, когда, приоритеты поменялись, слух работал, а глаза почти не видели, казалось, безмолвная ранее Зона заговорила на своем языке. Едва уловимый шелест травы, треск аномалий, визг дерущихся неподалеку крыс создавали особый фон, не позволяющий забыть, что ночью битва за жизнь кипит похлеще, чем днем. А битва за жизнь это и есть самая настоящая война. Как там шутил их начвзвода: «Третьей мировой войны не будет. Но будет такая борьба за мир, что камня на камне не останется. «Это уж точно. Ничто так не заставляет воевать, как желание выжить.

Серый держал дробовик наизготовку — если что любую тварь с такого расстояния в клочья разнесет. Но, когда справа, буквально в трех шагах, что-то взвизгнуло, да так, что ноги Серого сами заплясали на месте, о стрельбе не было даже мысли. Куда стрелять, в темноту? Хорошо Макс подсказал опорожниться перед выходом, а то точно налил бы в штаны нового комбинезона. В траве громко зашуршало — все дальше и дальше, кто-то испугался Серого еще больше, чем Серый его. Зверя уже и след простыл, а сердце до сих пор бешено колотилось. Серый чуть прибавил шаг: хотелось, как можно скорее, добраться до места. Раз Макс гарантировал безопасность, значит, бояться нечего, хотя, конечно, кто его этого Макса знает. Они и знакомы-то всего сутки, даже меньше. Хотя Серый и успел уже спасти ему жизнь.

Дорога, если так можно назвать покрытое густой травой мокрое от росы поле, подалась вверх. Значит, уже шоссе. Теперь, по крайней мере, в аномалию не вляпаешься — почему-то шоссе они не трогали — главное не сходить с твердой поверхности. Странное все-таки место — Зона. В иных местах трава асфальт в клочья разломала, как сквозь мягкую землю проросла, Серый сам видел. А эту дорогу не трогает, бережет даже. Столько лет ей, а будто вчера асфальт положили — ровнехонька.

Теперь идти было легче, по-прежнему и справа и слева кипели бои звериного значения, периодически кто-то перемахивал дорогу в трех-четырех метрах, но приближаться к человеку никто не решался. Серому казалось, что прогулка его длилась не менее получаса, когда в полной темноте показалось какое-то зарево. Будто верхушки деревьев вдали подсвечивает снизу слабенький прожектор. Это костры в деревне. Серый свернул в сторону света и опять оказался в траве по пояс. Из-под ног врассыпную бросилась мелкая живность, комбинезон начал пропускать влагу, и стало совсем прохладно. Единственной радостью стало то, что глаза понемногу начали вылавливать в темноте какие-то очертания, значит, начало светать, и через минут пятнадцать видно станет совсем хорошо.

На подходе к деревне Серый встретил двух незнакомых сталкеров, копошившихся под гнутой березой. На Серого они бросили недоверчивый взгляд и вернулись к своим делам. Обогнув их стороной, Серый пошел дальше к деревне, периодически оглядываясь. Вряд ли бандиты рискнут так близко подойти к логову сталкеров, но все-таки береженого бог бережет — бояться людей зона Серого уже научила. Перед самым входом в лагерь Серого встретил еще один человек в хорошем утепленном камуфляже с накинутым на голову капюшоне — часовой. Он наматывал круги на небольшом пятачке и размахивал руками, видимо, пытаясь разогреться.

На Серого он взглянул искоса, но остановить не попытался. Серый остановился сам.

— Слушай, друг, мне Семен нужен, — сказал он.

— Семен? — Парень прекратил упражнения и сплюнул. — Семен спит. Пойдешь к центру, по дорожке, там большая изба без окон и дверей, наверху еще петух резной стоит — там найдешь Семена, только он не любит, когда его будят по пустякам.

— Мне один сталкер для него весточку передал. Макса знаешь?

— Макса? Знаю. А ты что у него на побегушках?

— Почему на побегушках, — обиделся Серый. — У него рука прострелена, он меня и попросил сходить.

— Да ты не обижайся, — процедил часовой, доставая сигарету. Серому, естественно не предложил — не принято, — огоньку не найдется?

— Не курю, — ответил Макс.

— Ты новенький что ли? — Сталкер принялся вертеть в руках какой-то зеленоватый кристалл, через секунду в нем засветился маленький огонек. Парень долго и старательно прикуривал, но толи сигареты отсырели, толи огонь был не достаточным, пламя никак не хотело раскуривать табак. Наконец, ему это удалось, и артефакт спрятался в карман. — Не люблю я с зелени прикуривать, — пояснил он, — не слушается она меня. Так ты, значит, новенький?

— Вроде того, — неопределенно ответил Серый.

— А с Максом что случилось?

— Бандиты вчера напали, на дороге. Хотели ограбить.

— Это здесь что ли? — Парень указал точное направление, откуда пришел Серый и даже перестал курить. — Это он вечером отстреливался?

— Да.

— А я говорю ребятам: кто-то в перестрелку попал. Не похоже, что по мутантам стреляют. Мы даже хотели сбегать, посмотреть, но стрельба прекратилась, мы и не пошли. А это, значит Макс. Ну совсем бандиты оборзели.

Из деревни вышла группа из четырех человек и направилась к ним. Трое были в добрых защитках, лица, скрытые капюшонами Серый рассмотрел только когда они подошли совсем близко. Двоих он видел вчера в баре во время выброса — кажется, Смола и Кудрявый, в противовес прозвищу не имевший на голове ни одного волоска. Третий был ему не знаком. А вот четвертого, молодого сталкера Серый узнал сразу. Камуфляж у него был простенький, рюкзак почти пустой, зато в руках LR-300, американская полуавтоматическая винтовка, довольно дорогая и удобная. Он тоже был тогда в баре, и держался со старыми сталкерами, как с равными. Серый еще отметил тогда, что ему и двадцати то, наверное, нет, а гляди-ка, уже бывалый.

— Слышь, братва, — обратился к ним Часовой, — Макса вчера вечером прямо на дороге бритые обстреляли. Вот, человек говорит, руку пробили.

Компания остановилась. Все уставились на Серого.

— Что, отбился Макс? — Спросил неизвестный.

— Отбился, — ответил Серый. О своем участии в отражении атаки он промолчал. — Сказал Семена найти, записку передать.

— Записку? — Кудрявый посмотрел на Серого с интересом. — И что пишет?

— Не знаю, не читал.

— Подожди, Егор, не парь человека, — сказал незнакомый сталкер, Кудрявый недовольно сплюнул, но послушался. — Что за записка?

— Вот. — Серый достал сложенный листок. Макс ничего не говорил по поводу секретности информации в ней. Хотя, может быть, он считал это само собой разумеющимся. Но что-то подсказывало Серому, что показать ее незнакомцу можно.

Незнакомец отбросил всякое стеснение относительно неприличия чтения чужой почты и развернул листок. По мере того, как он читал, лицо его менялось от любопытства до серьезного. Тоже самое происходило, с лицами остальных, кто как пытавшихся заглянуть через плечо сталкера, державшего лист.

— Что, Белый, планы на сегодня меняются? — сказал Смола, обращаясь к нему.

— Что ж ты стоишь-то, бестолочь? — Спросил Белый Серого, который от этой фразы растерялся. — Человек тебя за делом послал, а ты тут лясы точишь.

Серому стало даже обидно — он вообще не обязан был тащиться сюда через тьму зоны, рискуя быть съеденным какой-нибудь полоумной хищной тварью. А теперь еще он и виноват.

— Куля, — обратился Белый к часовому, — быстро веди его к Семену, Макс крестовый поход собирает. Он уже ушел к кордону. Через три часа надо быть у стоянки.

Куля быстро подобрался, крикнул Серому: «пойдем» — и двинул в центр деревни.

— И скажи всем, чтобы не расходились, — крикнул им в след Белый.

Дальше все завертелось не хуже, чем на войне перед рейдом. Заспанный Семен — сорокалетний мужик с военной выправкой, коротко стриженый, со слегка отечным лицом — быстро отдавал приказания, сталкеры вокруг засуетились, кто-то недовольно ворчал, что такие дела вот так, с бухты-барахты не делаются, что у них мол, на сегодня уже были планы, короче, в армии таких называют сачками. Но их было меньшинство. В этой суете Серый не знал, куда приткнуться: о каком сне говорил Макс, тут и присесть-то некуда.

— Что, постреляем? — Деланно спокойно спросил Серого сидящий недалеко парень, тот самый новичок, который был вчера в баре. Он перекладывал вещи из одного рюкзака в другой, доставал аптечки, складывал их в пакет, потом снова доставал, опять перекладывал. Несколько раз проверил видавший виды обрез, положил его справа, потом переложил налево. Серый понял, что парень находится в состоянии нервного возбуждения: предстоящего боя боится, но вида подавать не хочет.

— Постреляем, — спокойно ответил Серый. К этому вопросу он уже начал привыкать. — Слушай, ты не знаешь, где тут можно на часик прилечь? Спать хочу — не могу.

Парень посмотрел на Серого с уважением. Ему спать перед боем нервы не позволяли. Он ответил:

— Вон в домик зайди, там матрас лежит. — И, когда Серый вошел в дом. — Тебя разбудить через час?

— Если не трудно. — Ответил Серый и мгновенно уснул.

Серый сидел на траве около небольшого леса. Вокруг тишь да благодать. Будто нет никакой зоны, будто нет никаких аномалий, никаких артефактов, никаких бандитов и сталкеров. Кажется, что только загляни в лесок, и увидишь там грибников, самых, что ни на есть обычных, с пакетами и лукошками. И птицы поют слабенько, будто боясь нарушить умиротворение. И ветра нет.

А потом появился молодой сталкер. Он вышел со стороны леса и окликнул Серого.

— Вставай, дружище, пора в поход. — Серый открыл глаза и увидел над собой того самого парня с дрожью в руках. Он был чисто выбрит и притворно весел. Что ж, подумал Серый, если ему так легче, пусть.

— Тебя как зовут? — Спросил он.

— Серый.

— А меня Данила. Воевать-то пойдешь?

— Наверное, — неопределенно ответил Серый, хотя знал, что выбора у него нет. Сделать дело, ради которого он сюда пришел, без Макса ему не под силу. Значит, придется сначала помочь ему. А потом уже просить о помощи самому.

— Выход через полчаса. И тебя Семен просил зайти.

Сначала Серый поел. Ему до одури надоело куда-то бежать. О зоне много чего говорили, в основном те, кто к зоне и близко не был, но очень уверенно трепали о ней всякие байки. И в одном сходились все — зона, это то место, где шагу ступить нельзя без должного внимания. Аномалии на каждом шагу, поэтому прежде чем сделать этот шаг, надо семь раз все обдумать и просчитать. А на деле здесь только и делали, что носились, сломя голову.

Запасы еды Серого были невелики, но сейчас он твердо решил хорошо поесть. Поэтому достал свой единственный само разогревающийся паек, который только вчера выменял у Бармена на горсть «красных камней» — очень дешевых артефактов, найденных недалеко от убежища. НАТОвская каша оказалась невкусной, зато голод утоляла сносно, доев ее в прикуску с сухарями отечественного производства, Серый запил все это водой из фляги, после чего почувствовал себя намного лучше. Теперь можно было и поиграть в войну, и плевать, что из этой игры можно живым не выйти. Ввязался в драку — жалеть поздно, надо действовать. Серый четко обозначил для себя цели. Помочь Максу в его крестовом походе, а за это получить от него, наконец, помощь и хотя бы разведать путь до лагеря на Янтаре.

Семена он нашел в компании Белого. Они стояли на самом краю поселка и негромко переговаривались. Чуть дальше в полном походном снаряжении стояла группа из двух десятков сталкеров. Среди них были уже знакомые Серому Куля, Борода, Крок, с Сильвером, молодой парень, встретившийся ему утром в компании с Белым, Данила. Последний, увидев Серого, махнул ему рукой, приглашая в компанию, но Серый не пошел. Остановился чуть в сторонке, разглядывая окрестности.

Через минуту Белый пошел к сформированному отряду, а Семен, увидев Серого, подошел к нему.

— Ты где так долго? — Недовольно проворчал он. Серый не ответил. — Ты как на Макса-то вышел?

— Случайно, — ответил Серый с вызовом. Необоснованно грубое отношение ему порядком поднадоело.

— В общем, так. Макс меня попросил тебя к себе в пару взять. Пойдешь со мной рядом. От меня не отставать, приказы мои выполнять без раздумий. Стрелять ты должен уметь. Верно?

— Приходилось, — неопределенно ответил Серый.

— Держи. — Сталкер протянул Серому один из двух АКМ-ов, висевших на плече, и четыре магазина к нему. — Это тебе в пользование от Макса в счет какого-то долга, он сказал, ты знаешь.

Серый взял оружие. Отказываться не имело смысла, в любом случае, решать вопрос о расчетах нужно с Максом.

Семен закинул второй ствол себе за спину и развернулся.

— Все, Белый, вводную дал? Сбор через сорок три минуты перед лесом. Там все остальное.

Они что же, так колонной и пойдут? Серый даже усмехнулся. Такую колонну сверху можно одной ракетой накрыть. А ведь все эти люди находятся здесь незаконно. И по всем статьям подлежат уничтожению. Правда, вертушки здесь, почему-то летают редко, но все-таки устраивать парад — лишнее. Кстати, одного пулемета на той же сушилке будет достаточно, чтобы положить всю группу, идущую по дороге или даже по ее склону. Но Серый ошибся. Отряд вдруг резко разбежался во все стороны. Кто-то даже в противоположную сторону ушел. Несколько человек осталось на месте, закурило. То есть, добираться до места всем придется парами-тройками. Вон Данила пошел с Кроком и Сильвером — командой недовольны все трое, но приказ есть приказ. Надо же, как будто снова на войну попал, только гор вокруг нет.

— Пошли, — рявкнул Семен и рысцой побежал в сторону оврага, где только вчера Серый разбирался с псевдокабанами. Через невысокий лес.

Тренированный Серый едва поспевал за проводником, стараясь не сбивать дыхание. В руках Семена периодически пищал детектор аномалий, тогда он делал вираж и продолжал движение в другом направлении. Серый хотел купить такой прибор у Бармена, но единственный имевшийся у того в наличии был неисправен. Да и с финансами была напряженка. Если бы купил ДА, пришлось бы отказываться от запаса еды и патронов. А без них здесь еще хуже.

Серый так задумался, что едва не снес по инерции внезапно остановившегося проводника. Вернула его к жизни автоматная очередь: Семен стрелял. Меж кустов мелькнула тень, спустя мгновение расстрелянные Семеном ветки посыпались вниз. Еще одна тень — справа. Но Семен выстрелил в другую сторону.

Теперь уже Серый пришел в себя и занял позицию. Выстрелил он не туда, где мелькнуло огромное тело, а туда, где атаковать зверю было удобнее всего. И вовремя — похожее не то на собаку, не то на волка животное уже выходило на позицию для атаки. Очередь — оскаленная пасть щелкнула в сантиметрах от лица и повалилась на землю. Сзади тарахтел автомат Семена. Серый хотел, было, повернуться к нему и помочь, но тут же услышал приказ:

— Спину держи!

И через секунду Серый понял, что командир был прав. Еще две твари неслись на них. Серый дал очередь, один из мутантов припал на ногу, но продолжал бежать. Палец сам надавил на спусковой крючок. Некстати вспомнилось, что на войне командир учил экономить патроны и стрелять короткими для кучности стрельбы — сюда бы его. Когда кончился рожок, только одно из нападавших животных было мертво. Перезаряжать АК не было времени, но Серый ловко сбросил ставший ненужным автомат и ударил летящее на него животное прикладом дробовика. Тварь оказалась тяжелой и от удара лишь соскользнула в сторону, но этого хватило Серому, чтобы выстрелить. Первый выстрел снес мутанту половину морды, но не убил. Второй оказался более точным — в центр черепа. Третий выстрел — на всякий случай — Серый уже не контролировал, руки сами собой перезарядили ружье и надавили на курок. Лишним не будет. Внезапно вокруг стало очень тихо, но Серый знал, что это лишь заложило уши от стрельбы, и слышимость притупилась. Оба сталкера стояли, вглядываясь в заросли, сейчас доверять можно было только глазам. Через несколько секунд раздались еще выстрелы, но где-то далеко, с другой стороны лагеря — тоже кто-то отбивается от зоны и ее тварей.

— Вроде, отбились, — проговорил Семен тоном, будто речь шла не о злобных монстрах, а о кучке назойливых ребятишек.

Серый еще раз подумал, что о зоне он еще ничего не знает, и кидаться в центр к ЧАЭС при его-то знаниях и опыте — дело не просто рискованное, а, скорее, бессмысленное. Нужен проводник, а для этого нужны деньги, а чтобы раздобыть деньги, надо раздобыть артефакты. А для этого нужно залезть в центр зоны. Вот такой замкнутый круг получается. Черт, поневоле задумаешься, не ограбить ли кого-нибудь в целях быстрой наживы. Из других вариантов — только пообжиться в зоне, познакомиться с ее правилами и кошмарами, медленно и аккуратно зарабатывать на снаряжение и потом только двинуть к цели. Но, сколько для этого нужно времени, Серый не мог себе даже представить. И не было у него этого времени.

Серый, наконец-то, смог обернуться и посмотреть на результаты работы напарника. А тот потрудился на славу — Серый насчитал семь животных. Надо же, когда ж он успевал автомат перезаряжать.

Поинтересоваться этим Серый не успел, так же, как и рассмотреть напавших на них животных — Семен выкрикнул: «Пошли» — и побежал дальше. Они бежали еще с полкилометра, потом вышли на открытое пространство, и, внимательно оглядывая окрестности, устремились к холму. Местность Серому была совершенно незнакома — так далеко в зону он еще не заходил. Но Семен ориентировался здесь, как у себя дома. Спустя двадцать минут от начала путешествия, они уже оглядывали ближайший лес из развалин какого-то невысокого здания. Серый понял, что это и есть место сбора — можно было отдышаться.

— Что это были за зверюги? — Спросил он Семена.

— Те, что на нас напали? Псевдособаки, не встречал еще?

— Я в зоне второй день. От бара дальше, чем на пол километра не отходил.

— А стреляешь неплохо, — задумчиво произнес Семен, глядя в импровизированное окно — на самом деле дыра в стене была пробита взрывом. — Хвосты у них бывают полезными, если хвост без повреждений, его можно умникам продать, они из них какую-то херню делают, вроде как раны она хорошо заживляет.

— А у этих были плохие хвосты?

— Эти все в радиационных язвах были, видать не здешние. Наверное, с выбросом из зоны пришли, откуда-то из зараженного района. Скорее всего, со свалки.

— Слушай, а какие здесь еще монстры водятся?

— Собаки водятся, — сплевывая, ответил Семен, — но здесь они тупые и незлобные. Вот там, — он кивнул в сторону центра зоны, — они уже и организованней и хитрее. Потом еще кабаны, но с кабанами та же история. Это они там плодятся, как мухи, а сюда редко доходят. Да и те, не опасны. Здесь им жратвы хватает — трупов навалом, так что здесь они на людей не нападают. Псевдособаки вот рыщут. Правда, к лагерю тоже редко подходят. Они не очень быстрые — человеку не соперник. Только если большой стаей нападут. Но ближе к центру, говорят, тоже бывают экземпляры о-го-го.

Серый хотел высказать удивление по поводу «не слишком быстрых тварей» — по его мнению, они были очень быстрые, но последняя фраза Семена показалась ему более важной.

— Ты сказал, «говорят»? Ты что, сам там не был.

— А ты думаешь, мы через день туда ходим? Центр, это тебе не проспект Комарова, — о каком проспекте говорил Семен, Серый не знал. Мало ли их, в его родном городе такой тоже есть. — В центр отсюда только одна дорога. А обратно редко кто приходит.

— А я думал, что вы идете в зону, в центр, набираете артефактов, возвращаетесь назад.

От такой наивности Семен даже захохотал.

— Запомни, парень, зона такая штука, идти в ней можно только в центр. Многие так и делают. Собирают артефакты, зарабатывают деньги, покупают более совершенное обмундирование и идут к центру, пока всего этого хватает. Там останавливаются, и все по новой. Артефакты, новое обмундирование, новый поход. И так до бесконечности. Пока след их не теряется. Нет у зоны конца, понимаешь. Поэтому дойти до него не получится. Кто-то верит в Исполнитель желаний, кто-то в Монолит. А я в бесконечность. Сколько не иди, все не дойдешь. А зачем же тогда трепыхаться? Сиди здесь, на хлеб всегда заработаешь, и живи, сколько Зона позволит.

— Слушай, Семен, а зачем ты тогда сюда пришел? Не для того же, чтобы с бандитами воевать. Воевать и там можно было.

Семен нервно почесал небритый подбородок:

— Хороший сегодня бой будет. Чувствую. Ты вот спрашиваешь, зачем? Романтики хотелось. Денег. Думаю: заработаю, вернусь, женюсь, только на такой девчонке, чтобы все с ума сходили от зависти. А теперь…

— Слушай, Семен, а тебе сколько лет? — Серого вдруг осенила внезапная догадка.

— Тридцать пять, — усмехнулся Семен, — а ты сколько думал?

Серый смолчал. Только теперь он понял, откуда в этих глазах столько тоски. Война. Такие глаза были у людей, которых забрала война, у тех, кто не выдержал ее, сдался, позволил сожрать. Она позволила выжить, но не отпустила. И он сбежал от нее сюда. На новую войну. Чтобы убить старую. Так алкоголики, пытаясь бросить пить, садятся на иглу и переходят из одного плена в другой. А теперь его сожрала другая война, еще более сильная — зона.

— Здесь зона сама раздает года, кому, сколько посчитает нужным. — Семен посмотрел на пространство перед лесом. — Наши почти собрались. Надо потихоньку выдвигаться. А на счет тебя, Макс тебя специально ко мне прислал, чтоб я на тебя посмотрел: чувствую — дело у тебя, иначе не полез бы ты в зону.

Семен положил руку на плечо Серого.

— Не зонный ты человек. А я, — он замолчал, отвернулся и сказал с горечью, — пошел я один раз в центр, год готовился. Не приняла зона. При выбросе достала. Много нас там было в подвале. По всем показателям должны были выброс спокойно перенести. И все перенесли. Кроме меня. Меня потом ребята на руках вынесли, хоть и думали, что я уже не жилец. Сюда притащили, а здесь как раз доктор был, тот, что на болотах живет. Он меня и выходил. Так что теперь я дальше вот этой стоянки не хожу — зона не пускает. Теперь здесь лагерь сторожу, за порядком приглядываю. Бармен мне предлагал еще один бар соорудить, чуть севернее, чтобы я там хозяйничал, но не мое это.

— А уйти из зоны не хочется?

— А ты видел там кого-нибудь, кто из зоны вышел?

— Нет.

— Тогда, может быть, слышал, что кто-то из зоны вернулся? Только не с периметра, где коалиция сидит, а из самой зоны?

— Нет. Но кто-то же возит сюда оружие, продовольствие, увозит отсюда артефакты. Значит, есть отсюда выходы.

— Забудь. Нет их. — Сказал Семен, как оборвал. — Пора идти. Держись меня, что делать, потом скажу.

— Семен, последний вопрос. Ты где воевал?

— В спецотряде я был. Везде нас возили. Пока однажды весь взвод не полег. Один я тогда выжил.

— И не можешь себе простить?

— Какая разница. Теперь-то уже все равно. Теперь я уже за себя не решаю. Только знаешь, не жалею я, что так вышло. Моя это зона. И ничего другого мне не надо.

Серый шел за Семеном чуть ли не в след. У края опушки собирался очередной воинский совет, Макс и Белый уже поджидали их. Рука у Макса была все так же перевязана, хотя двигал он ею довольно активно. Когда начался совет, Серого отойти не попросили, он и остался.

— Ну что там? — спросил Семен, обращаясь к Белому.

— Крот с пулеметом засел у выхода. С ним еще семеро, так что, если захотят уйти — они их не выпустят.

— Что с вертушками?

— Обещали четыре ракеты по гнездам, — ответил Макс, — остальное — сами.

— Вот суки, — выругался Семен, а Белый, морщась, сплюнул под ноги. — Ладно, хоть это дают. В лесу что?

— Чисто, одна группа ушла — четыре человека — мы пропустили, не стали шуметь. Горчица с братьями проследят, чтобы не вернулись с тыла, но не дураки ж они в пекло лезть, так что ушли и хрен с ними. Главное — гнездо распотрошить. А так, ребята уже готовы выйти на позиции, вертолетов ждем.

— Через шестнадцать минут, — сказал Семен, глядя на часы. — Через тринадцать занимайте места. Инструктаж провел?

Белый, которому был задан этот вопрос ничего не сказал, просто кивнул головой.

Серый слушал и ушам не верил — вертолетов ждем? Это что же, коалиция со сталкерами заодно?

— Давай, Серый, — обратился к нему Макс, — я сегодня не боец. Но, как смогу, прикрою. После боя встретимся, поговорим. Держись Семена.

И бойцы разбежались. А Семен и Серый прошли небольшой пролесок и залегли в теньке куста, отсюда хорошо просматривалась площадка размером с половину футбольного поля, обнесенная бетонным забором. Забор имел множество прорех, залатанных металлическими прутьями и листами. Кое-где дыры заткнули кузовами стареньких автомобилей, брошенных во вторую аварию. В центре площадки высилось трехэтажное здание с двумя рукавами, обгорелое и порядком разрушенное. Но остов был цел, и выглядел вполне прочным. Пространство за забором с той стороны, видимо, уходило вниз, поэтому разглядеть тамошний пейзаж Серому не удалось. Зато удалось разглядеть два пулеметных гнезда, оборудованных на крышах рукавов. И еще одно гнездо на крыше по центру. Там Серый даже смог разглядеть стрелка. Если стрелок бы увидел их сейчас, то мог бы и зацепить. Например, Серого бы куст точно не спас. Поэтому он аккуратно сменил позицию, загородившись толстым деревом. Теперь было поспокойнее, хотя пулемет на крыше — очень неплохая позиция для обороняющихся. За забором по периметру были расставлены остатки КамАЗов, когда-то стоявших во внутреннем дворе. Стоянкой это место, видимо, прозвали именно из-за них. Серый прикинул, можно ли будет, в случае чего, спрятаться между ними от пуль и решил, что надежной защитой они не станут. Недалеко от здания лежал разбитый армейский вертолет — неужели сбили?

— Значит так, — начал Семен. — Пулеметные гнезда видишь?

— Вижу.

— Когда прилетят вертушки коалиции, они ударят ракетами по гнездам. Четыре ракеты. Там, сзади есть еще одно гнездо, но нам оно не страшно. Нас волнуют вот эти три. Дальше группа огневой поддержки садит по окнам, а основная группа заходит под ее прикрытием в периметр. Вон там, — Семен указал рукой на небольшой лаз, заваренный металлическими прутьями. — Там есть, где укрыться. Потом перебежками атакуем здание с тыла, там есть вход. Слева у нас останется крыло, туда забросим дымовухи, чтобы подойти. А дальше зачистка. Остальное по ходу. На рожон не лезь, особо не геройствуй — никто спасибо не скажет. Мы идем с тобой в паре, так что держишь мою спину, а я твою. И слушай меня. Все ясно?

— То есть мы в группе атаки?

— Почти. В ее заднем эшелоне. Войдем в периметр, когда ребята туда уже зайдут. А начинаем с огневой поддержки.

— Сколько их там?

— Точно никто не знает, но по приблизительным подсчетам десятка два.

— А нас?

— А нас двадцать с копейками, плюс группа Крота. Но позиции у нас на возвышении, а это преимущество — мы весь периметр видим. Патронов то у тебя много?

— Три рожка осталось, да дробовик.

— Мало. Ладно, войдем в здание — подберем. На, держи еще два, — еще два рожка легли в руку Серого. — Но зазря не пали.

Через несколько минут все было готово к штурму, Семен и Серый отошли чуть в сторону от того места, где знакомились с местом операции, вокруг рассредоточивались остальные бойцы. У одного Серый увидел гранатомет, даже такое оружие здесь имелось. Вот только вертолетов не было.

— Семен, а что если вертушки не прилетят? — Задал напрашивающийся вопрос Серый.

— Прилетят, — нервно ответил тот. — Деньги получили, значит прилетят.

Серый только присвистнул — коалиция продает услуги сталкерам.

— А, что там за стоянкой?

— Там радиоактивное поле. Почему радиоактивное никто не знает, чистое поле, а радиации навалом. Но оно четко ограничено, так что до стоянки радиация не доходит. Но и заходить на него не советую — никакие таблетки не спасут. Поэтому там только мутанты и шастают. А справа — болото. Аномалий полно, в общем, без должного камуфляжа не пройдешь. Так что, если они побегут — только влево. Но там их Крот со своим отрядом ждет, так что не уйдут.

— Слушай, а коалиция что, услуги вам продает?

— Коалиция все продает. Те еще суки. Для них здесь рай. Ты думаешь, куда все наши артефакты уходят. Через коалицию и уходят. Они нас потому сюда и пропускают, что это выгодно. Иначе бы давно расстреляли пару солдат, которые в зону новых людей проводят, и навели порядок. Но не хотят. Желаешь в зону — пожалуйста, а вот обратно — хер. Мы ж здесь все чуть ли не чумные. Хотя я думаю, те, кто надо, знают, что ничем мы не больны, просто не хотят рабов терять. Пока человек в зоне, будет артефакты носить, а иначе здесь не выживешь. Разве только устроишься на работу, как я. Но это трудно.

— А ты за артефактами не ходишь?

— Говорю же, не могу. Если бы не нашел себе занятие, пропал бы. А так — за лагерем слежу, ребята мне на жизнь скидываются, все честно.

— А купить выход у коалиции можно?

— Серый, — Семен безнадежно покачал головой. — Про выход забудь. Были такие, что пытались уйти, только для солдат запустить человека это одно, на это сквозь пальцы смотрят. А вот выпустить — это совсем другое, за это сразу расстреляют. Так что про этот вариант забудь. Они даже барыг своих, которые караваны возят, дальше границы не пускают. Пришли, товар положили, обратный груз взяли и назад. С зоны не выходит никто. Может быть, на других участках периметра, но не у нас. О, ну, наконец-то, летят.

Воздух будто пропах будущим боем. Нервы напряглись до предела, Семен смотрел на часы, бормоча что-то себе под нос. На объекте зашевелились и сразу ожили пулеметные гнезда — толи заметили отряд сталкеров, толи атака сверху — верный признак их присутствия. Пулеметы застрочили, над головами засвистели пули. Серый вжался в землю и ушел за ствол, а очереди не жалея патронов шарили вокруг.

Ответные выстрелы раздались только тогда, когда небо заволокли две белые полосы, первые две из четырех обещанных ракет пошли к цели. Серый разобрал, что несколько человек выбежали из здания и попытались занять позицию сразу за забором, максимально затрудняя проникновение на базу. Ответный огонь уложил одного из них, как минимум двое, проскочили. Два мощных взрыва сотрясли крылья здания, одно гнездо замолчало. Если не снимут оставшиеся гнезда двумя оставшимися ракетами, о прорыве и думать нечего.

Из окон здания вели прицельный огонь, отряд сталкеров вяло отстреливался — скорее для порядка, чем по существу. Ждали, когда замолкнут пулеметы. Сбоку бабахнуло — кто-то выстрелил из гранатомета, дым окутал верхнее гнездо и оно замолчало. Третья ракета пошла с вертушки к последнему работающему орудию. Полетела пыль, и Серый увидел, как пулемет выскочил из окна и упал вниз. Готово! Теперь очередь за сталкерами, правда, еще один снаряд за военными остался, было интересно, как они поступят.

Вертолет пошел на очередной вираж, и вдруг белая полоса прочертила путь в обратном направлении — от крыши здания к вертолету: бандиты обстреляли летающий танк из гранатомета. Машина качнулась и в самый последний момент ушла от снаряда, едва не зацепив его хвостом — Серый смотрел на происходящее, открыв рот. Подобная ситуация явно не понравилась пилоту и он ответил более чем адекватно: вниз одна за другой полетело сразу три ракеты, тот, кто стрелял в воздушный корабль, сильно разозлил военных. Крыша здания разлетелась в щепки, в разные стороны полетели горящие обломки, а дымовая завеса пропитала верхний этаж, вынуждая защитников крепости спуститься вниз. В результате, плотность огня из здания резко упала, что, безусловно, было на руку атакующим.

Все, коалиция свое дело сделала, даже перевыполнила план. Теперь надежда только на свои силы, но без пулеметных очередей было уже проще, хотя автоматные выстрелы не прекращались ни на секунду. А справа снова выстрелили из гранатомета, на этот раз в решетку стены, в то самое место, где группа атаки должна проникнуть на территорию объекта. Тут же заработало три пулемета из зарослей слева и справа от Серого. Один из защитников стоянки вывалился из окна — кто-то попал в цель. Началась вторая стадия операции. Пулеметы нещадно садили по окнам, не давая высунуться, двое ребят из сталкеров шмыгнули к ограждению, забрасывая за него гранаты. Семен периодически постреливал по зданию, но главное для него было в другом — он просматривал ход операции. Еще двое проскочили к забору, потом еще двое.

За забор упало столько гранат, что там все должно было превратиться в щепки. Неожиданно оттуда прилетел ответный «подарок» — гранаты имелись и у обороняющихся, правда всего лишь РГ-5, граната малой мощности. Но атаку уже было не остановить: группа проникновения уже входила в периметр и, когда граната взорвалась, ей достались только голые стены. За забором сразу зарокотали выстрелы — там добивали уцелевших после гранатной атаки бандитов.

— Пошли, — выкрикнул Семен и, пригнувшись, двинулся к забору. Серый побежал за ним. Ответного огня уже почти не было. По прикидкам Серого, в результате вертолетного обстрела и первой фазы операции обороняющиеся потеряли, как минимум, половину бойцов. И огонь пулеметов с этой стороны был настолько плотным, что стрелять из здания по лесу становилось себе дороже. Теперь обороняющимся нужно было держать вторую линию обороны — само здание.

Проникнув на территорию, Семен и Серый заняли позицию за полуразрушенным бронетранспортером, остальная команда уже заняла позиции вдоль забора. После короткой и неинтенсивной перестрелки несколько гранат полетели в окна первого и второго этажей обращенного к атакующим крыла здания. Из окон полетели «обратки», но Серый уже ждал этого — когда «Ф-1» упала в непосредственной близости от него, они вместе с Семеном выскочили на безопасное пространство, готовясь открыть, в случае необходимости, огонь по противнику. Под прикрытием мощного огня сталкеры начали продвигаться к стене здания, в одном из окон мелькнула фигура — раздался выстрел, и один из нападавших упал.

Серый на рефлексах зацепил бандита на мушку и выстрелил прежде, чем это сделали другие. Еще минус один! Семен тоже пошел в атаку, не прекращая стрелять, в числе первых Серый с напарником оказались у стены здания. Семен махнул рукой, давая приказ прикрыть его, и полез в окно, затем это сделал Серый, подоспели остальные сталкеры, прикрывая их огнем.

И в этот момент что-то стукнулось о стену. Из коридора, в последних попытках сопротивления была брошена очередная РГ. Граната закрутилась в метре от Семена и Серого, прыгать обратно в окно времени не было, поэтому Серый шагнул в другую сторону — на гранату. Потянувшись ногой, он по футбольному стукнул ее, отправляя обратно в коридор. Раздался взрыв, из четверых человек, успевших забраться в комнату, зацепило только одного. Раненого оттащили в угол комнаты, Серый и Семен уже контролировали коридор сквозь дверной проем. Еще один сталкер с дробовиком наперевес ворвался в смежную комнату, но стрельбы не последовало — она была пуста. И в этот момент где-то с противоположной стороны здания раздались выстрелы. На автоматные очереди ответили из пулеметов.

— Все, нарвались на Крота. — Весело сказал Семен. — Бегут.

Еще несколько минут звучали выстрелы, отряд сталкеров выжидал, оставаясь на прежних позициях. Потом на руке Семена запищал ПДА.

— Ну вот, еще семеро на Крота налетели, ребята их зажали, теперь не выпустят. — Прокомментировал он. — Четверо ушли еще до боя. Минимум трое в гнездах было, у забора — четверо, да так человека четыре мы завалили. Уже двадцать два. Так что, может, здесь никого и не осталось.

Но Семен ошибся. Здание действительно оказалось почти пустым, при зачистке на этажах сталкерам никто сопротивления не оказал, потому что было некому — троих полумертвых мародеров сталкеры добили с благородной целью — чтоб не мучались, а вот в подвале кто-то забаррикадировался.

Подвал закрывал тяжелый металлический люк, створки люка были грубо, но широко запаяны ручным способом — кто-то поработал уже после того, как зона стала зоной. Легким движением руки такой не свихнешь, но если устроить, например, направленный взрыв, люк непременно даст трещину и тогда захват подвального помещения станет всего лишь делом техники.

Семен постучал прикладом автомата по крышке и, наклонившись к самому люку, позвал:

— Эй, ребята! Даю вам две минуты, чтобы открыть люк, или мы его взорвем.

— Семен, это ты? — Прорвался сквозь заслонку голос.

— Крюк, ты что ли? — Семен даже подпрыгнул от удивления. — Давненько тебя слышно не было. Мы уж думали, ты подох.

— Не дождетесь. — Ответил Крюк. — Я еще вас всех переживу.

— А ты оптимист. С каких это пор ты с мародерами связался?

Вместо ответа под люком заскрипел засов, несколько человек попятились подальше от крышки, только Семен остался на месте.

— Открывай, Семен, — раздался голос снизу, на этот раз он был гораздо тише. Семен осторожно положил руку на крышку, но усилий не приложил. Крюк снова прокричал:

— Открывай, не бойся. Разговор есть.

Теперь Семен медленно и осторожно потянул металл на себя.

— Отойди, парень, — шепнули Серому сзади. Серый оглянулся — это был незнакомый лысый сталкер. Видимо Крюку не очень-то доверяли. Серый отодвинулся на метр назад, а Семен уже почти полностью открыл люк.

— Семен, слышишь? — Теперь Крюка было слышно гораздо лучше. — Я говорю, разговор есть.

— Слушаю тебя, Крюк.

— Ты знаешь, что такое ГВБ?

Серому эта аббревиатура ничего не говорила, а вот Семен, судя по всему, с такой штукой был знаком, потому что лицо его стало сразу серьезным. Слишком просто Крюк открыл люк, значит, козыри у него на руках действительно есть.

— Откуда он у тебя?

— Хороший вопрос, — захохотал бандит. — Что я получу, если отвечу на него?

— Я тебя быстро убью! — Выкрикнул присевший сзади лысый.

— Ответ не правильный. Будет еще один такой же — взорву эту ферму нахрен вместе со всеми цацками.

— Дашь честный ответ — получишь от меня такой же. — Предложил Семен.

— Идет, — сразу согласился Крюк. — ГВБ мы отбили у группы умников, которые полезли в водонапорную Башню около Новошепеличей. Перед тем, как ее в последний раз развалило.

Сердце Серого учащенно забилось.

Семен сделал знак Белому — уводи людей. Серый понял, что угрозы Крюка Семен воспринимает всерьез. Комната вокруг люка опустела через три минуты. Остались только Семен, Серый, лысый сталкер и подошедший Макс. В здоровой руке он держал «Магнум».

— А теперь ты мне ответь, сколько вас там осталось?

— Четверо, — ответил Семен. О том, что из Макса боец никудышный, он промолчал.

— И подумай, стоит ли моя жизнь ваших?

Семен выдержал театральную паузу.

— И что ты предлагаешь?

— Ты даешь мне честное слово, что отпустишь меня, а я отдам вам подвал.

— Другие варианты?

— Другой вариант один: вы штурмуете подвал, мне, конечно, не устоять, но всех штурмовиков я утащу с собой. И все добро, что здесь находится, тоже. Оно вам надо?

— Я до сих пор не уверен, что у тебя есть Глубокий Вакуум.

— Так в этом и заключается мое предложение: я даю тебе честное слово, что он у меня есть, а ты даешь слово джентльмена, что отпустишь меня. Если я соврал, то ты с полным правом меня прикончишь.

Семен размышлял, но по его взгляду Серый понимал, что решение уже принято, осталось только его озвучить.

— Даже если я тебя не трону, я не могу гарантировать, что так же поступят остальные. Ты же знаешь, у тебя здесь мало друзей.

— Если ты скажешь им, что дал мне слово, они не ослушаются.

— Тогда они просто пойдут за тобой.

— Я знаю. Я не требую от тебя невозможного. Скажешь им, что я должен спокойно дойти до Свалки, а дальше пусть делают со мной, что хотят.

— Хорошо, — ответил Семен, — какие условия?

— Ты меня отпускаешь, и даешь возможность унести все, что вместится в мой рюкзак, плюс АКМ. Обещаю взять не больше трех артефактов.

— Не многовато ли ты хочешь?

— Все, что останется, или ничего. Хорошая сделка.

— Все, что уместится в рюкзак, минус три вещи, которые я выберу.

— Минус две.

Семен уже хотел сказать: «Согласен», и даже начал говорить, но Серый так резко схватил его за руку, что фраза мгновенно оборвалась, а Семен едва не свалился вниз.

Серый подполз к Семену вплотную и зашептал ему на ухо:

— Мне нужна информация про Башню. Все, что он знает.

Семен молчал, глядя в глаза Серого.

— Ну что там? — Не дождавшись ответа, который был очевиден, Крюк занервничал.

— Хрен с ним, пусть будет две, — ответил ему Семен, — только есть еще одно условие. Тебе оно ничего не будет стоить. Расскажешь моему парню, как добыл у умников заряд.

— И про Башню, — шепотом добавил Семену Серый.

— И все, что знаешь про Башню, — эхом повторил тот.

Теперь пришел черед Крюка замолчать. Секунд двадцать от него не было ни слуху, ни духу. Потом он ответил:

— Не вижу подвоха.

— А его и нет, — усмехнулся Семен, — просто один из моих ребят жутко интересуется Башней, зачем, я и сам не знаю.

— Ладно, — сказал Крюк. — Договорились. Я выхожу.

Крюк оказался высоким парнем лет тридцати, довольно крепкого сложения, с длинными грязными волосами черного цвета, узковатыми глазами и морщинистым лбом. Семену он улыбнулся, как другу, с которым давно не виделся — понимал, что слово начальника сталкерского лагеря что-то значит, и потому пока Семен не прикажет, его не тронут. Семен на дружескую улыбку не ответил, но за протянутую руку Крюка подхватил. В руках тот держал большой походный рюкзак, набитый доверху, на плече болтался автомат «Абакан», по меркам приграничной территории довольно дорогое оружие.

Семен без особых церемоний забрал у него рюкзак, вытряхнул все его содержимое на пол: во все стороны покатились коробки и герметичные контейнеры. Сначала Семен собрал с пола несколько упаковок с едой и запихал их обратно в рюкзак, но сделал это крайне неаккуратно, из-за чего Крюк остался недоволен. Он выхватил рюкзак из его рук и стал укладывать пакеты по-своему.

Дальше Семен стал рассматривать контейнеры. Некоторые он аккуратно открывал, другие просто, осматривал снаружи и протягивал Крюку. Когда от кучи скарба, что отсчитал себе Крюк, оставалась треть, в руки «таможни» попался контейнер необычной формы — приплюснутый цилиндр ярко зеленого цвета и очень тяжелый. Когда Семен приоткрыл его, Серый мельком увидел несколько стеклянных пробирок, закрытых пробками, на каждой пробирке стояла печать и надпись на латинице. Прочитав что-то на дне контейнера, Семен отложил его в сторону:

— Это тебе не нужно, — просто сказал он, а Крюк согласно кивнул — мол, этого и ожидал.

Второй ненужный по мнению Семена Крюку предмет нашелся в самом конце осмотра — обычная на вид коробка с красным крестом. Спокойно наблюдавший за всем досмотром Крюк усмехнулся, когда из нее сталкер извлек обычную флешку с двумя красными пометками на поверхности.

— Откуда у тебя это? — Спросил Семен.

— Выменял на «золотую рыбку». — Честно ответил Крюк. — Твоего человека они убили на месте, но я не имею к этому никакого отношения. Ты знаешь, я врать не стану.

— Я это заберу, — просто сказал Семен и дозволительно махнул Крюку рукой, — остальное твое.

В помещении, между тем стало людно. Дождавшись удачного окончания переговоров с Крюком, сталкеры возвращались в здание.

Несколько молодых и не очень молодых, однако, не слишком опытных, сталкеров глядели на него с явным любопытством, так смотрят провинциальные прохожие на заезжую звезду телеэкрана, свалившуюся на них, как снег на голову. Бывалые же сталкеры, вроде Белого, Кули и Крока относились к нему с откровенной злобой, а сталкер по имени Шурик сжимал автомат до побелевших в костяшках пальцах.

Крюк между тем, ни на кого не обращая внимания, закончил собирать с пола остатки того, что мог унести — магазины к автомату, несколько гранат, пара аптечек, пара неизвестных Серому артефактов.

— ГВБ где? — недовольно спросил Семен.

— Там, — ткнул пальцем в лаз Крюк, — не потащу же я его с собой, он тридцать килограмм весит.

Около Крюка уже образовалось большое, плотное кольцо из сталкеров, создавалось ощущение, что каждый из них хочет прикончить Крюка лично, если тот своим действием даст к этому повод. Крюк выражал к происходящему полное безразличие. Даже на мелкий толчок вставшего за ним лысого сталкера отреагировал слабым движением указательного пальца — мол, не надо.

Между тем, Семен и еще несколько человек вовсю шарили по подвалу отвоеванного здания, и по их довольным возгласам Серый понял, что охота оказалась удачной. Вскоре на поверхность подняли баллон, похожий на пятилитровый бочонок пива. На боковой поверхности мелкими буквами было что-то написано — Макс, Семен и еще двое парней долго разбирались в надписях и разглядывали кнопки на дне бочки.

— А как она работает? — Спросил, наконец, Семен.

— А я знаю? — С отрешенным видом проговорил Крюк.

— А как же ты хотел нас схлопнуть? — Разъярился командир лагеря, но на Крюка это совершенно не подействовало.

— А я и не клялся тебе, что знаю, как его взорвать. Я дал тебе слово, что он у меня есть. О том, что я знаю, как он работает, речи не было, — теперь Крюк уже веселился во всю, он бы, наверное, и заржал в полный голос, но благоразумно сдержал смех, потому что тогда бы его точно отлупили.

— Тут кодовый замок, — сказал Макс, — Он его не может знать.

— А ты дал в ответ слово, — продолжил Крюк, — что я спокойно уйду.

— Зато я не давал тебе слово, что никто не пойдет за тобой, — пошипел Семен, недовольный тем, что его обвели вокруг пальца на глазах у всего лагеря. Выходит, можно было Крюку ничего не отдавать — сам бы сдался. — Вали отсюда! Быстро вали, пока я не взял грех на душу!

— Грех хромого человека в зону выгонять, — вяло процедил Крюк. — Нога у меня после собаки еще не зажила, потому и к мародерам пришел — больше идти было не куда, свои ведь в спину готовы стрелять.

— Свои тебе эти вот! — Крок махнул рукой на тело мертвого бандита. — Мы их сегодня сладко угостили, и до тебя, значит, очередь дойдет.

— Что, неужели раненого выгоните? Семен? Ты ж у нас закон чтишь, а по закону что? Если раненый сталкер просит помощи, то выгонять его — грех!

— Так то сталкер! — Упавшим голосом сказал Шурик. Серый понимал, что Крюк опять что-то выгадал по пока еще неизвестным ему неписаным сталкерским правилам, вот только что, пока понять не мог.

— А меня пока от СТАЛКЕРа никто не отлучал, так, кажется? А то, что вы мне предъявляете, так это только ваши домыслы, не подкрепленные никакими доказательствами. Вот выйдем в чистое поле, там зона сама решит, кто из нас прав, а пока, я такой же сталкер, как вы. Неудачники! Вы потому меня и ненавидите, что я завсегда лучше любого из вас был, так что как минимум день у меня еще есть. Рана на ноге до завтра будет гноиться, и покуда это так, выгнать вы меня не имеете права.

Только теперь Серый заметил, что Крюк немного припадает на правую ногу, вот почему он не ушел с остальными бандитами и не нарвался вместе с ними на засаду, устроенную Кротом.

— А ты покажи ногу-то! — Потребовал лысый. — А то, мож, ты картину гонишь.

Крюк довольно ловко подтянул вверх штанину, обнажив грубо зашитую толстыми нитками рану чуть выше голеностопа, даже сквозь защитную повязку из медицинской пены проглядывали почерневшие края мышцы, порванные какой-то тварью.

— Чтоб Крюка собаки порвали, где ж это видано? — Подал голос кто-то из стоящих позади Серого сталкеров. — Теряешь квалификацию.

— А по мне, так это мне свезло по крупному, — лаконично ответил Крюк, — если б меня собаки не порвали, я бы сейчас вместе с Кабачком да Боцманом лежал, а так видишь — и жив пока, и на ночлег есть, где остаться.

— Слышь, Семен, надо его запереть до завтра. — Посоветовал все тот же голос.

— Точно. — Оживился Шурик. — Этого нам закон не запрещает.

— В чулан его! — Подхватило несколько голосов.

Крюк молча поднялся, закинул на спину рюкзак, взял автомат.

— До завтра мне и чулан подойдет. Хоть высплюсь раз в жизни.

— Ага, в последний, — поддел Шурик.

— Надо было у него «Душу» отобрать! — Поделился поздним наблюдением Лысый. — А то он завтра, как огурчик будет.

— Хитрая сволочь! — Подал очередную реплику голос с галерки. — Специально «пробы» и «флешку» взял, чтобы мы на артефакты внимания не обратили.

— Ну что мне вас долго ждать? — устал от пустой болтовни Крюк, — Говорите, куда идти.

— Он мне еще рассказ про Башню должен, — Напомнил Серый.

— Ах, да. — Вспомнил Семен. — Вот посадим в чулан, тогда и поговорите. Сева, отведешь?

— С удовольствием. Только пусть оружие сдаст. — Ответил один из незнакомых Серому сталкеров.

— Точно, Крюк, автомат скинь. — Подхватил лысый.

Вместо ответа Крюк показал Севе средний палец, что вызвало неуемный гнев сталкера, и Сева непременно вцепился бы ему в глотку, если бы сзади его не подхватили за руки Шурик и Макс.

— Тише, тише — успеем еще, — успокоил его Шурик.

— Успокойся, Сева, никуда он не денется, — подхватил сзади Крок. — Он свое получит.

— Да ладно, не дурак же он здесь с нами воевать. — Подал голос лысый. — Не сбежит.

— Я его на ночь с автоматом не оставлю, — Кипел сталкер. — Я его тогда лучше сейчас пристрелю.

— Я вам автомат оставлю, а вы мне боек подточите? Ищи дурака! — Отмахнулся Крюк. — Запрете и хватит с вас. Рюкзак при мне останется.

— Тогда пусть в ящике оружие оставит. — Не унимался Сева. — А ящик в каморке под замок запрем, чтоб он до него добраться не мог. А когда уходить будет, Семен ему ящик откроет.

— Так тебя устроит? — Спросил Семен. — Для всеобщего спокойствия.

— Ладно, — махнул рукой Крюк. — Ящик у меня на глазах будет, а ключ у Семена. Так будет справедливо.

— Веди. — Скомандовал Семен Севе. — Серого с собой возьмешь, пусть побеседует, если ему так интересно.

Помещение было прекрасно знакомо сталкерам, это Серый понял по тому, как уверенно они ориентировались в обстановке. Крюка повели в одно из подвальных помещений, освещенных электрическими лампочками, питавшимися, наверняка, от вечных батареек. Конвой опальному сталкеру составили Сева, Крок, Шурик и лысый, похоже эта четверка была зла на Крюка больше других, и, соответственно они больше других не хотели давать ему шанса сбежать. Макс тоже последовал за компанией, но шагал отстраненно сзади — с больной рукой он был не самым лучшим помощником в данной ситуации. Серый отметил про себя, что надо будет обязательно поинтересоваться у Макса, кто же такой на самом деле этот Крюк, и почему он находится не в фаворе у остальных сталкеров.

Между тем Крюка определили в маленькую комнатку, судя по всему служившую для подобных дел — здесь в изобилии валялись спальные принадлежности в виде двух стареньких протертых одеял, импровизированной подушки из тряпок, остова раскладушки, скорее всего, принесенной сюда из какой-нибудь окрестной деревеньки и раскатанный рулон мешковины, служившей пленнику подстилкой. В этой части подвала вообще было сыро и промозгло, кроме тусклого электрического света лампочек, других источников тепла и уюта не наблюдалось, однако, Крюка это совсем не смутило. Он с удовольствием повалился на мешковину, сложил рядом оружие и рюкзак и принялся ждать, пока Крок и Шурик приволокут в чулан деревянный ящик с толстыми стенками, чтобы временно обезоружить Крюка. Ящик оказался довольно большим и тяжелым, похоже, тары поменьше не нашлось, Серый отдал Максу свой автомат и помог сталкерам донести ящик до комнаты, в которой он занял едва ли не половину площади. Крюк очень аккуратно уложил в него все свои пожитки, за исключением нескольких банок тушенки, пачки хлебных сухарей, ложки и нескольких аптечек. Кроме того, при нем осталось два контейнера с уложенными внутри артефактами, скорее всего, той самой «душой», которую Крюк хитро оставил при себе, и еще чем-то полезным для него в данный момент.

— Кто останется его охранять? — Спросил Сева, запирая решетку на замок. Слова относились прежде всего к Шурику, Кроку и лысому, Серого в расчет никто не брал — слишком зелен он для охраны Крюка, да и нужной степени доверия молодой сталкер пока не заслужил. Серый, конечно, показал себя в бою с лучшей стороны, и все такое, но кто знает, может, он знакомец Крюка и пришел сюда, чтобы ему помочь, в зоне всякое случается — видимо так рассуждал Сева.

Вот только с охранниками у Севы вышла промашка — желающих охранять Крюка среди бывалых сталкеров не нашлось. Серый сначала подумал, что они просто бояться оставаться с ним один на один, но очень скоро все встало на свои места: причина оказалась настолько банальна, что Серый о ней сначала даже не подумал. Наверху начинался дележ награбленного, и каждый хотел участвовать в ней непосредственно по одной очень веской причине: добыча хоть и делилась поровну на всех, кто принимал участие в налете на гнездо бандитов, всегда оставались недовольные своей долей. На самом деле, процесс дележа был отработан от начала до конца и многократно проверен во время прошлых набегов: Семен, на правах главного, делил всю добычу на равные по стоимости части, соответственно количеству человек, принимавших участие в рейде. Потом он же определял кто и какой вклад внес в процесс завоевания этих самых ценностей и раздавал номера выбора, от которых зависело, каким по счету ты будешь выбирать свою долю. Вот тут то была зарыта собака.

Каждая кучка была примерно равна по стоимости, но нужность ее конкретному сталкеру в конкретный момент могла сильно различаться. Дело в том, что очень часто сталкеры работали в зоне под заказ, то есть искали для конкретного покупателя конкретный артефакт, отчего его стоимость резко возрастала, иногда в десятки раз. И, если такой артефакт оказывался в одной из кучек, приготовленных для разбора, то желание заполучить именно эту кучку было для сталкера естественным. Или, например, автомат может стоить столько же, сколько и две сотни патронов, а, спрашивается, зачем тебе еще один автомат, если он у тебя уже есть, а с патронами к нему как раз напряг? Сдавать «машинку» бармену за цену в десять раз меньше номинальной, это почти что потерять всю добычу, а таскать с собой, пока на него найдется покупатель — слишком большой шик по местным меркам, здесь лишний груз, это всегда потеря в маневренности, а значит в деньгах. С другой стороны, у кого-то автомат уже дышал на ладан, и получить новенький АКМ, в смазке, при крестовом походе гораздо выгодней, чем покупать у скупщика по тройной цене.

Иногда желающих получить одну и ту же кучку достигало нескольких человек и порой дележ превращался в кровавую свару со стрельбой и человеческими жертвами. Семен первым придумал и ввел в дело такой способ дележа, который все посчитали честным и оспорить его никто не счел нужным. Показал себя с лучшей стороны — честно забирай, что тебе нужно. Впоследствии, если у кого-то будет желание, он предложит тебе поменяться на выгодных для тебя условиях, хочешь — соглашайся, хочешь — нет, никто в спину стрелять не станет. Вот только был среди правил дележа еще один интересный пункт: если в момент дележа кто-то отсутствует по уважительной или не очень уважительной причине, например, ранен или вышел по нужде и в данный момент не может сделать выбора сам, то это право перепоручается Семену, который хоть и выберет честно самую ценную по его мнению часть добычи, но навряд ли попадет в нужную.

Поэтому поучаствовать в разделе добычи лично желали все четверо сталкеров, включая Севу. После короткой перепалки Шурик внес неожиданное предложение:

— А, может, Серый его покараулит? Ему с ним как раз побеседовать надо, вот пусть и беседуют себе на здоровье.

— Ага, Серый в сегодняшнем дележе первым номером будет, он сегодня, будь здоров, воевал, несколько человек от смерти спас. — Ответил Сева.

— Так он в зоне второй день, — парировал Шурик, — у него, небось еще и потребностей особых нет, ему все с пользой будет. А Семен уж его не обидит.

— Точно, Серый, — влез Крок. — У тебя автомат есть, а всего остального нет, так что мы скажем, что тебе что угодно, только чтоб автомата не было. Пусть тебе Семен что-нибудь стоящее подберет, что всегда в ходу, тебе ж все равно покупать сталкерский набор придется. Так лучше уж здесь, чем у бармена в три дорога.

— Да это и не мой автомат, — сказал Серый, — это мне Макс временно дал, так что мне все равно, у меня и автомата тоже нет.

— Да автомат тебе еще отдадут, — отрезал Крок, — мы там прикинем, что тебе в добро будет, в обиде не останешься. Ты скажи, в целом: ты согласен на такой расклад?

Определенная логика в их словах была, поэтому Серый уже хотел, было, согласиться, поставив условие, чтобы в добыче непременно были и патроны к автомату, поскольку пустой ствол здесь ни при каких условиях не нужен, но Сева снова не дал ему высказаться:

— Нет, опасно его с Крюком оставлять, эта сволочь все, что угодно придумать может.

Развалившийся на полу комнаты Крюк на это замечание отреагировал: поднял голову и, сверкнув глазами, ответил:

— Ты на себя посмотри, кретин.

— Ладно, ребята, идите, — прекратил спор Макс, — я с Серым останусь, присмотрю за ними. Мне все равно сегодня в конце выбирать, с меня сегодня боец был не ахти, так что мне там все равно делать нечего. А Серому патронов побольше возьмите, они всегда в цене, без них здесь делать нечего. И гранату, если будет.

Такой поворот событий устраивал всех, и сталкеры с радостными воплями, подобно детям бегущим за получением новогодних подарков, устремились наверх.

— Давай, спрашивай, что ты хотел, пока ушей лишних нет, — посоветовал Макс Серому. — Здесь иная информация тоже денег стоит, так что, чем меньше человек ее узнает, тем она полезней.

— Это точно, — подтвердил через решетку Крюк, — давай быстрее, спрашивай, да я спать лягу. Завтра намечается большая охота, вот твой друг знает.

Серый огляделся, действительно ли никого лишнего в подвале не осталось, а потом долго собрался с мыслями, не зная, с чего начать.

— Ты резину-то не тяни, — поторопил Макс, — спрашивай давай, да пойдем, у нас еще тоже дела есть.

— Давай, не стесняйся, — подзадорил Крюк.

— Все, что знаешь о Башне. — Осторожно начал Серый. — Что вокруг, много ли зверья?

— Странные вопросы задаешь. — Крюк подумал всего секунду. — Старая водонапорная башня — на вид ничего особенного, но много раз падала, а после каждого выброса опять, как новая становилась. Аномалий вокруг навалом, место гиблое. Ты вон у кореша спроси, он тебе не хуже меня расскажет.

— Кореш около Башни никогда не был, а ты был.

— Так я там и был-то всего один раз. Короче, был среди наших один чудак — Фермером звали. Слух у него был идеальный. Мог за километр услышать, кто стреляет, где, сколько народу, и кто победил. А потом ходил к полю боя и собирал то, что не смогли унести оставшиеся в живых. И неплохо жил, потому что к месту схватки всегда приходил первым. Остальные сталкеры от стрельбы подальше бегут, а он, наоборот — туда. В общем, встретил я как-то недалеко от Проклятого леса Фермера, и он мне говорит, что недалеко от башни пять минут назад вертолет умников гробанулся. Выстрелов он не слышал, значит, дело в аномалии, а не в людях. Не хочу ли я с ним сходить помародерствовать.

Ну и пошли мы. Действительно, научно-исследовательский борт, не знаю, что уж они там искали, но погибли все четверо. Мы, что могли унести собрали и ушли. Фермер мне ГВБ отдал за мою долю, так что никакого криминала.

— Башня от Янова недалеко?

Макс, жевавший конфету, чуть не подавился. А вот Крюк отреагировал довольно спокойно:

— Ну, это, как посмотреть, а что?

— Раз ты ходил за Рыжий лес, сможешь довести меня до станции Янов? — Спросил Серый.

— Чтобы пойти к Припяти, надо иметь веские причины. А чтобы заставить меня провести тебя к ней, еще и много веских доводов. Они у тебя есть?

— Э, фрайер! — Одернул Серого Макс. — Хочешь, чтобы они тебя рядом с ним положили? Его завтра завалят, когда он до свалки дойдет, хочешь рядом лежать?

— Ну, это мы еще посмотрим, кто кого, — философски ответил Крюк.

А до Серого вдруг дошло, что имел в виду Крюк, когда говорил про большую охоту. Это будет охота на человека, и дичью будет Крюк. Он пока еще ничего не выиграл, а только взял паузу в игре, где ставкой будет человеческая жизнь, его жизнь. Этакое сафари, где будут догонять его, при чем силы будут заведомо не равны, а точнее, шансов на спасение у Крюка почти нет, и ведь он это прекрасно понимает. Все, что ему удалось сделать, это выиграть время и сохранить артефакт «душа», который поможет ему привести в нормальное состояние ногу и на долю процента повысит его шансы на спасение. Это что же такое должен был сделать Крюк, что на него ополчилась вся сталкерская братия.

А Макс, между тем, схватил Серого за куртку и потянул за собой, в уголок, остановился так, что край решетки, за которой сидел Крюк, ему осталась видна и, приперев Серого к стенке, еле слышно зашептал:

— Ты что творишь! Я тебе что сказал, спрашивай, а не предложения вноси, понял?

— Он может довести меня до Янова, от водонапорной башни это всего в трех километрах, — попытался вырваться Серый, но Макс не ослаблял хватки, даже одной рукой.

— Он тебя до могилы доведет. Крюк уже почти что мертв, так что на него не надейся. А водонапорная башня от станции хоть и близко, только их вся Припять разделяет, а ее обходить в пол Зоны станет. — Макс немного ослабил хватку. — Но в одном ты прав…

Серый перестал вырываться.

— В Зоне напролом переть нельзя, а то без головы останешься. Если ты собрался идти к Янтарю со мной, то слушай меня. — Макс выждал, найдется ли у Серого что-либо возразить, но тот промолчал. — Сейчас они добро делить закончат — тебе замену пришлют. От меня не отходи, делай все, как я скажу, без лишних вопросов. Понял?

— Понял. — Согласился Серый.

— Ну, вот и славно. — Макс покосился на лестницу. — Все, а теперь сиди и молчи, с Крюком больше не разговаривай.

Крюк в разговоры больше и не вступал, лишь один раз поинтересовался, закончен ли допрос, и, получив утвердительный ответ, отвернулся к стене.

Серому же пришлось провести полчаса в собственных мыслях. Макс молчал, за это время он перевязал себе руку, лишь однажды обратившись к Серому за помощью, нужно было придержать конец бинта, а остальное время тоже прибывал в размышлениях. Когда сверху послышались шаги, Серый вздохнул с облегчением, поскольку молчание ему порядком надоело, а вопросов накопилось, выше некуда.

— Вот это добыча! — Радостно потирая руки, сбежал по лестнице лысый, имени которого Серый до сих пор не узнал. — Что за день сегодня такой удачный — тьфу-тьфу, не сглазить — и Крюка взяли и добычу подняли.

— Ладно, давай, карауль его, — махнул Макс в сторону Крюка.

— Мы вам там по доле отложили! — Крикнул вдогонку сталкер.

Наверху дележ награбленного уже подошел к концу, довольные бродяги рассовывали по закромам свою часть добычи, некоторые прямо тут, на месте, обменивались товаром или попросту продавали его друг другу — дело обычное. Семен и еще несколько приближенных к нему сталкеров, вроде Белого, который, скорее всего, является здесь правой рукой начальника лагеря, упаковывали добрую часть припасенного бандитского барахла, в основном, оружие, патроны, аптечки и еду. Серый сразу догадался, что это и есть общак, туда попадали особо стоящие и неделимые ценности. Общак принадлежал всем сталкерам лагеря, на эти ценности жили те, кто присматривал в лагере за порядком, лечили нуждающихся, оплачивали услуги болотного доктора, когда он что-либо просил, закупали необходимый инвентарь и оружие. С необходимостью сдавать в общак часть добычи никто не спорил, но, помимо этого при налетах на бандитские группировки существовало еще одно правило: десятина боевого крещения.

Когда молодой сталкер шел в бой в первый раз в жизни, имелась в виду только жизнь внутри периметра, ему полагались некоторые подъемные, а если быть точным, десятая часть от того, что заработал в набеге каждый сталкер. Иногда доля получалась не слишком большой, иногда достаточной для безбедного начала существования в зоне, сегодня же она была просто огромной. Серый и без того получил немало — в его кучке оказались АК-74 в почти идеальном состоянии, пять полных рожков к нему, два артефакта — ломоть мяса и каменный цветок, ПМ и обрез охотничьего ружья с целой кучей патронов к обоим, пистолет «Форт» с четырьмя магазинами, две гранаты РГ-5, одна оборонительная «Ф-1», новенький ПДА, правда, самый что ни на есть простенький, четыре аптечки, три коробки антирадиационных таблеток и полный рюкзак еды, так еще ему и десятина причиталась.

И без того немалая доля стала расти на глазах, когда к сталкерам обратился Макс:

— Так, братва, не расходитесь. У Серого сегодня боевое крещение — он свою долю честно заработал.

— Далеко пойдешь, братан, если это твой первый бой. Ты сегодня круче Семена воевал, а это трудно. — Крок отсчитал десятину. — Честно заработал, держи.

Около рюкзака Серого он аккуратно сложил часть награбленного, какую именно часть, каждый сталкер был волен выбирать самостоятельно, поэтому десятина Серого стала складываться в основном из распространенных и оттого дешевых пистолетов ПМ, патронов к ним и прочей легкодобываемой ерунды. Серый вопросительно посмотрел на Макса, но тот успокаивающе кивнул — все в норме.

К рюкзаку стали сбрасывать добро — честно, десятую часть.

— Держи, — вперед выступил Семен, укладывая свой автомат, — ты мне сегодня жизнь спас, так что за мной должок.

— Семен, это же твой счастливый, — прошептал кто-то.

— Ничего, парню он нужнее. Я чувствую.

Сказал, как отрезал — больше вопросов не было. Доверять чувствам здесь, похоже, дело привычное.

Нажитое в результате первого боя добро Серого росло на глазах, Серый даже испытал некое неудобство перед остальными за столь большую добычу: в итоге набралось семь обрезов охотничьих ружей, два пистолета-пулемета HK MP5N-K, еще шесть «Фортов», прекрасный образец семейства пистолетов «Беретта» с емким магазином в двух экземплярах, один «Кольт», три ПМ, немного патронов к автомату, аптечки, противорадиационные таблетки, шесть ПДА и целая куча еды. При желании этим можно было вооружить целый взвод бойцов, но, к сожалению, у Серого пока был только один помощник, а лишнее оружие предстояло продать. И вдруг он завертел головой во все стороны:

— Ребята, а с нами же еще один молодой сталкер был, ему ж тоже надо часть десятины отдать, он же тоже в первый раз… или его убили?

— Да живой он, — ответствовал Крок, — только десятины не заслужил. Как мародеры стрелять начали, так за кустами и пролежал, ни разу не выстрелил. Так что вся десятина твоя по праву.

— А что теперь с ним будет?

— Не знаем, мы ему не няньки, чтоб за него решать. Знал, куда идет, так что пусть теперь сам думает, что дальше делать.

— Как-то не по-человечески это.

— А что здесь по-человечески? Здесь — Зона, а она человека не любит. А то, если каждому, кто от страха в кустах прятался, десятину отдавать, себе ничего не останется.

— Да ладно, не волнуйся ты за него, — успокоил Семен. — Многие так начинают, а потом до центра зоны добираются. Не дадим пропасть, на то я здесь и поставлен.

Дальше стоянка стала похожа на постоялый двор во время переезда. Пока Семен расставлял посты, сталкеры обедали, травили байки, играли на неизвестно откуда взявшейся гитаре, пили водку и продолжали меняться добром. Охранять объект осталось около полутора десятка сталкеров, вряд ли разгромленные бандиты так скоро мобилизуются, чтобы сходу отбить потерянный аванпост, но все-таки такую возможность никто не исключал. Выставив несколько наблюдателей, Семен отдал распоряжение остальным прочесать местность на счет тайников и закладок, в которых могли содержаться особо ценные артефакты и оружие. Чес шел полным ходом, а временно арестованного Крюка остался охранять Крок.

Данилу Серый нашел во дворе, он стоял чуть поодаль от входа и неумело мял в руке сигарету. Видно было, что курение для него занятие новое и незнакомое, оттого после каждого затяга он сдавленно кашлял, при чем пытаясь скрыть сей факт, только больше обращал на себя внимание.

— Курить в зоне — последнее дело. — Серый сказал это поучительно, но без лишнего пафоса. Данила лишь махнул рукой в ответ.

— Нет, я серьезно. — Продолжил Серый. — Во-первых, это дорого, во-вторых, запах табака всяких тварей приманивает, так что курить в зоне — накладно вдвойне.

— А еще курить — здоровью вредить, так что ли? — Сказал Данила, усмехнувшись. Раз шутит, стало быть, не все еще потеряно, решил Серый.

— Данила, ты б, правда, курить не начинал, не подходящее это занятие для сталкера.

— Да, какой я сталкер? — Данила бросил недокуренную сигарету, в зоне это непозволительная роскошь. — Я с собой специально сигарету взял, решил, что как только первого монстра завалю, обязательно попробую, что это такое. Я ведь ни разу в жизни не курил.

— И не начинай, а монстра еще успеешь завалить.

— Да не в монстре дело, понимаешь? Я ведь не испугался! Я просто не смог выстрелить в человека, посмотрел сквозь ствол и понял, что сейчас его убью, и не смог нажать на курок.

— Это не человек, это бандит, мародер, он, не задумываясь, нажимал на курок, когда грабил сталкеров.

— Нет, Серый, он человек. Он плохой человек, но человек.

— А они по тебе стреляли?

— Еще как.

— Так чего ж ты не ответил? Или ты из тех, кто подставляет вторую щеку, когда тебя ударили по первой? Здесь война, Данила, при чем не война с монстрами, а война, прежде всего, между людьми.

— Значит, мне здесь не место.

— Поедешь домой?

— Нет у меня дома. — Ответил Дан. — И уезжать мне отсюда некуда. Так что буду как-нибудь здесь.

— Может, Семен тебе найдет какую-нибудь мирную работу в лагере. Ты кем был в мирной жизни?

— Студентом.

— Что изучал?

— Математику. Да я и проучился-то всего два курса, так не студент, а одно название.

— Ну, тогда научись еду готовить, будешь в лагере поваром, повара в любое время и в любом месте — первые люди.

— Да нет, — Данила гордо покачал головой, — унизительно. Не хочу.

— И что будешь делать?

— Может, к ученым пойду. Глядишь, подыщут мне какое-нибудь дело. У периметра не останусь.

— Вот, держи. — Серый поставил к ногам Данилы рюкзак с добром: обрез ружья и ПМ с патронами, новенький ПДА, свою куртку, полученную утром у Макса, несколько аптечек и антирадиационных наборов.

— Не надо, я не возьму, — запротивился Дан, но Серый отрезал:

— Бери, говорю. Сталкеру нужно в зоне с чего-то начинать. Ты же сталкер?

— Да, какой я сталкер…

— Сталкер, сталкер. Раз сюда пришел, значит сталкер, здесь все — сталкеры. Бери, мне от этого тоже польза будет.

— Какая?

— Говорят, зона все видит, за каждый поступок плюс или минус ставит, так что будем считать, что я перед ней выслуживаюсь.

— Ладно, спасибо, Серый.

— Только там магазин к ПМ всего один, ты еще себе на патроны сменяй, ладно?

Данила кивнул.

— Ладно, бывай, сталкер, — Серый по-дружески стукнул Данилу по плечу, — а то, что ты в людей не стреляешь, может быть, даже лучше. Зона, она все видит, так что тебе это тоже зачтется.

— Спасибо за все, Серый.

Макс поджидал Серого на выходе из здания, и, когда он появился, схватил за рукав и потащил к баррикадам из полуразрушенной техники, за которыми можно было укрыться от лишних глаз.

— Часть оружия придется здесь загнать, — быстро заговорил он, — отнести все к бармену за одну ходку не получится, а ходить два раза все равно времени нет. Можно, конечно, нычку сделать, но, во-первых, могут проследить и все выгрести, а во вторых, деньги нам сейчас не помешают.

— А, может, сталкера этого зеленого попросим помочь, Данилу, ему все равно налегке идти, а так мы ему заплатим, и сами в выигрыше останемся.

— Так, ты мне тут детский сад не разводи, не хватало нам еще всяким соплякам сопли подтирать. Здесь у нас так: либо в Зону идти, либо с молокососами нянчиться. Ты его сейчас один раз пригреешь, потом не будешь знать, как от него отделаться, будет за тобой, как за мамкой таскаться.

— Что с ним будет?

— Если ум есть, найдет себе занятие в лагере.

— А если нет?

— Не задавай дурацких вопросов!

— Ладно, проехали. Что ты придумал по нашему делу?

— Есть одна идея на счет проводника.

— Крюк?

— Он самый, только делать надо все очень аккуратно, иначе, если наши узнают, они нас с тобой на ленточки порежут.

Первым делом, Серый и Макс расстались с ненужным и неподъемным добром, сдали по дешевке то, что им самим в предстоящем походе было бы только обузой: лишние патроны к ПМ и ружьям, кое-что из оружия и еды, а «каменный цветок» очень просил продать сталкер по имени Сыскарь, так что Макс с радостью отдал его за три с половиной тысячи — на тысячу дороже, чем взял бы бармен. Себе Серый оставил одно ружье с улучшенными характеристиками, ПДА, новую сталкерскую куртку, «Абакан», щедро подаренный Семеном, гранаты, медицинские принадлежности и часть еды. На АК-74, доставшийся Серому при дележе награбленного у бандитов, нашелся покупатель — Макс слил его за шесть штук, все равно бармен больше четырех не даст, а продавать потом будет за все двадцать, так уж лучше помочь кому-то из своих собратьев, да и не тащить, опять же, лишний вес до бара. Вдобавок, покупатель еще и два литра водки выставил, которые были тут же распиты всей честной компанией, Серый так же не стал жмотиться и накрыл из добытых съестных продуктов поляну, благо еды у него оказалось столько, что утащить все с собой было не реально. Из легкого оружия и Макс и Серый оставили себе по Беретте, которая, как нельзя лучше подходила для их миссии, отличаясь большой вместительностью магазина и хорошим повреждающим действием с короткой дистанции.

Все остальное они, натужно пыхтя, отволокли-таки в бар, где расстались с пожитками за пятую часть от их реальной стоимости. Ничего не поделаешь, хочешь быстро продать — скидывай цену, а в зоне точек приема оружия — раз-два и обчелся. Можно было бы, конечно, дождаться, когда через кордон переберется кто-нибудь из новичков, и продать им стволы по более высокой цене, но это будет не раньше, чем вечером, а то и, вообще, завтра, а такой роскоши, как ждать, Серый и Макс не могли себе позволить. К тому же, после нынешнего налета количество продаваемого оружия на данном участке зоны резко возрастет, отчего неизменно пострадает и цена. Выходило, что жадничать не имело смысла.

Всего же в результате войны с бандитами на руках у Серого осела довольно крупная по местным меркам сумма — больше двадцати тысяч. Еще семь выручил за свою долю Макс, плюс неплохой арсенал боеприпасов, аптечек и еды. Все необходимое для начала похода на руках было, поэтому тратить деньги на покупку недостающего не пришлось, финансы приберегли до будущих времен.

Макс и Серый торопились вернуться, поскольку в зоне мало мест, где можно выспаться, не ожидая внезапного нападения бандитов или мутантов, и не бояться, что тебя запрет в логове блуждающая аномалия. Чувствовать себя относительно спокойно можно разве что в убежище, где бармен сдает небольшую комнатенку всем желающим, да еще на трех-четырех крупных стоянках сталкеров, где всегда кто-то несет дежурную вахту и сторожит сон отдыхающих. Поэтому шанса выспаться в тишине и спокойствии Макс упускать не хотел, тем более перед таким выходом, как тот, что предстоял.

4. ПРОРЫВ

Одним прыжком пес оказался рядом с Мэг и ухватил ее за рукав. Долл развернулся, но стрелять не стал, боясь попасть в девушку, вместо этого он попытался сбить пса прикладом. Прихрамывающий Монгол хотел развернуться, но сзади на него бросилось еще две собаки, тихо заработал «Вал», одна собака упала, другая бросилась назад.

Доллу, наконец, удалось попасть прикладом по собачьей голове и освободить Мэг, пистолет в ее руке выпустил две пули. Брызнула кровь, еще на одного пса стало меньше, но свора не думала сдаваться. Сразу три собаки нырнули в проем и, виляя, скользнули к людям, с другой стороны показалась вздыбленная тень, а спустя секунду, она обрела ясные очертания. Трудно было поверить, что обычные дворняги способны на такую агрессию и скорость, из троих человек выстрелить успел только Монгол, тут же две собачьи челюсти сомкнулись на его руках, пытаясь порвать комбинезон из плотного металлопластика. Внезапно пламя охватило коридор в десятке метров от пятака, на котором происходили события — одна из шавок угодила в «жарку». Вспышка огня резко повысила видимость, что позволило людям оглядеться и сгруппироваться.

Долл и Мэг шагнули назад, так, чтобы за их спинами оказалась колонна, окруженная стеллажами, теперь атаки сзади можно было не опасаться. Монгол сумел отбросить одного пса и Долл тут же дал по отлетевшей собаке двойной залп из ружья. Мэг присела на колено и одну за другой отправила несколько пуль в остатки стаи, которая пошла в массированное наступление.

Военный сталкер завалился, поджимая под себя вожака, самую крупную особь, что имелась в наличии у стаи, выхваченный нож трижды проткнул тело, заставляя собачье сердце остановиться. Долл и Мэг, поверх него выпустили из стволов остатки магазинов, в сухую защелкали курки.

На этом лимит везения оказался исчерпан. Только что выданный кредит фортуны в виде спасительного света от «жарки» Зона тут же вернула себе с процентами. Пламя горящей аномалии погасло, и для уже привыкших к свету глаз наступившая тьма показалась абсолютно непроглядной. Хорошо было лишь то, что людям противостояли обычные дворняги, а не слепые мутанты Зоны. Их глаза, как и человеческие, нуждались в адаптации к изменившейся ситуации.

Наступило время неведения, Алекс ничего не видел, зато слух наполнился дикой какофонией звуков, в которых смешались скрежет собачьих лап, визг и рычание, человеческие крики и глухие удары. Невозможно было понять, что происходит и кто берет верх, громкая возня отдавалась в помещении, оставляя возможности для фантазии.

А потом снова сработала «жарка». Огненные языки ударили вверх, озаряя поле боя. Долл за прошедшие секунды, казалось, даже не пошевелился, так и стоял, держа пальцы на спусковом крючке разряженного оружия. Монгол лежал на полу, закрывая горло руками, а сразу восемь собак рвали его на части, пытаясь добраться до слабых мест в защитной форме. Несколько псов тянули свои огромные клыки к сонной артерии, прикрытой лишь руками сталкера и с каждой долей секунды были все ближе к цели. А Мэг, вместо пистолета уже держала в руках нож, одним прыжком она оказалась рядом с Монголом и ударом клинка сбила с него одну из наседавших собак.

Долл опомнился и тоже ринулся к месту схватки, ударяя прикладом по собачьим телам. Двум псам пришлось развернуться в его сторону, рассредоточивая силы, а у Монгола появилась возможность вздохнуть свободней и подобрать потерянный нож, который валялся всего в полуметре от него. Противостояние переходило в завершающую стадию, люди медленно, но верно брали ситуацию под контроль. Хорошая атака удалась Монголу, еще один пес потянул за собой кровавый след и вышел из боя, отползая в сторону. Сразу две собаки атаковали девушку, им удалось сбить ее с ног, но один из псов тут же напоролся на острие.

Когда в очередной раз погасла «жарка», звуки, услышанные Алексом, сильно отличались от тех, что он слышал в первый раз. Рычание было не таким боевым, в общий фон вплеталось жалобное подвывание подранков, да и звуки борьбы отражали не сумбурную вакханалию, а несколько локальных стычек.

Через минуту, когда глаза, наконец, привыкли к сумеречному зрению, определилась окончательная победа людей. Жалкие остатки стаи попытались отступить сначала к выходу из ангара, а, когда стало ясно, что люди идут следом, повернули в угол строения. Еще через минуту все было кончено, подобравший свой «Вал» Монгол и перезарядившийся Долл в две руки добили остатки своры, чтобы не оставлять их за своей спиной, а Мэг, отвернувшись и сжимая в руках окровавленный нож, ждала окончания расправы.

— Где твой пистолет? — Окликнул ее военный сталкер, когда дело было сделано.

— Бросила в «жарку», чтобы мы могли видеть.

— Молодец! — Похвалил Долл. — Ты нас спасла.

— Точно, — подхватил его напарник, — я бы, наверное, не додумался.

Долл достал свою «Беретту» и протянул Мэг.

— Держи. И патроны тоже, — к девушке перекочевали заряженные магазины к пистолету, — а мне давай свои, у меня еще «Форт» остался, пригодятся.

Монгол, не теряя времени, попытался привести свою амуницию в порядок, хотя сделать это было нелегко. В нескольких самых уязвимых местах зияли огромные дыры, фактически лишая обладателя защиты, даже и не верилось, что обычные, пусть и здоровенные дворняги могли так распотрошить тяжелых армейский комбинезон.

— Ты в порядке? — Спросила Мэг, глядя, как военный сталкер вытирает кровь с открытых частей тела.

— До свадьбы заживет. — Усмехнулся тот. — Однако, я должен сказать, что нас изрядно потрепали. И я думаю, без посторонней помощи здесь не обошлось.

— В каком смысле? — Не понял Долл.

— А вот сейчас и посмотрим. Идете за мной, медленно и аккуратно. — С этими словами сталкер двинулся к выходу, постепенно загребая вправо, туда, куда упорно не пускали людей взрослые псы. То, что он искал, обнаружилось через тридцать метров, под большим складом крупного строительного мусора. Сука с обвисшими сосками была облеплена дюжиной притихших щенков, все они были разного цвета, одни еще слепые, другие с широко открытыми глазами, маленькие пушистые комочки прижимались к теплым бокам матери.

Монгол подошел почти в плотную, его взгляд встретился со взглядом собаки. Сосунки беспокойно заерзали, заскулили, понимая, что прятаться больше нет смысла.

— Вот он, — прошептал сталкер, выделяя из копошащейся массы одного щенка, черного с белесой пунктирной линией вдоль всей спины. — Будущий чернобылец.

Сталкер повернул голову к попутчикам.

— Он ведь специально одну из шавок в «жарку» бросил, понимал, что мы ослепнем, когда она погаснет. А он поможет псам видеть нас в темноте, считывая наши мысли. Если бы ни ты, Мэг, он бы нас по одному перегрыз.

Долл и Мэг, стояли сзади, никак не комментируя слова Монгола. Не верилось, что на столь хитрый план способен этот маленький комок шерсти с едва открывшимися глазами. Будто шахматист, жертвуя пешки для выигрыша инициативы.

Монгол вернулся к щенкам:

— Значит, твоя мамка согрешила с прародителем тех чернобыльцев, что живут теперь. Ты бы тоже мог стать вожаком, если бы не попал в мешок…

— Оставь их, Монгол. — Попросила девушка. — Они нам больше не помешают.

— Они все равно погибнут, когда падет контур.

— Оставь их. Они имеют право на шанс.

В зоне редко снятся хорошие сны, чаще снятся монстры, неизвестные аномалии, непроходимые болота и полчища крыс. Почему-то крысы, самые, казалось бы, безобидные из всех обитателей зоны, наводят на человека нескончаемый ужас. Грязные, серо-черные потоки мелких подвижных тел, поглощающие своей численностью. Море крыс, как одно целое живое существо, способное проглотить зазевавшегося сталкера, сорвать с него кожу и переварить в своем чудовищном несуществующем желудке. Оно движется, играя волнами, под темным небом Зоны, и это страшнее, чем приснившиеся кровосос или химера.

Странно, но один и тот же сон здесь снится многим сталкерам. Будто ты стоишь под самым сводом огромного, черного саркофага, и с этого расстояния можно разглядеть на его поверхности каждую трещинку, каждый виток спирали стального каркаса, обнимающего строение. Будто стоит протянуть руку, и ты дотронешься до самой сокровенной тайны всей вселенной, заглянешь в ее суть и исчезнет навсегда эта Зона, со всеми ее страшными преступлениями и чудовищами. Но в этот момент начинается самое главное: со стороны Припяти, рассекая пространство большого пустыря огромной лапой, стремится к тебе то самое, живое море маленьких серых тел, жаждущих твоей крови. И нет сил ни бежать, ни бороться. Остается лишь поднять автомат и забрать с собой как можно больше этих порождений зоны. Со страху ты нажимаешь на курок и вдруг понимаешь, что это гон. Крысам не нужен ты, им нужна только Зона, которая хочет уйти навсегда.

Снам в Зоне верят. Это почти как предсказание, если знать, где искать. Но Алексею снился другой сон. Самый обычный, смутный и непонятный, но настолько спокойный и добрый, что его никак не хотелось отпускать. Он сидел на берегу огромного синего моря, самого обычного моря, с волнами темно-зеленого цвета и кружащими над ним чайками. Белая пена шипела возле ног, заставляя желтый песок, то выбегать на берег, то снова прятаться в пучину. Тишь безлюдного пляжа нарушали лишь редкие крики встревоженных птиц да шум прибоя, а голубое небо вдали заволакивало едва заметным дымком, выходящим из труб океанского лайнера.

Увы, как это часто бывает, сон оборвался внезапно, возвращая в унылое бытие.

— Шеф, вставайте! — Кто-то тряс Алексея за плечо. Подняв голову, Ципик увидел Шастина. — Прорыв будет! Умники говорят, очень сильный, они лагерь на Янтарном консервируют.

— Так это ж в другой стороне, — пытаясь отойти ото сна, проговорил Алексей, — и выброс должен только в субботу быть.

— Должен в субботу, а будет сегодня. Внеочередной.

Ципик быстро оделся и собрался в походном варианте. За пределами казармы царила тихая паника — на передней линии вели спешное переоборудование: в каждом окне оставляли только по одному крупнокалиберному пулемету, остальные места занимали портативные ручные орудия. Это для того, чтобы, отступая на вторую линию, сохранить максимальную боеспособность. В повреждающем действии ручные пулеметы, конечно, значительно уступают стационарным собратьям, но при таком прорыве, как предстоящий, это не главное. Удержать первую линию все равно не удастся, так зачем же терять такую мощную силу. Поэтому снятые с места станковые машины устанавливали на кузова КАМАЗов, образуя современный вариант знаменитой тачанки.

Сценарий предстоящего противостояния Алексей представлял относительно неплохо. С первыми, редкими и нестройными рядами будут бороться с брустверов. Задача будет не только в том, чтобы не подпустить врага к себе, но и максимально сохранить в целости минное поле, которое принесет гораздо больше пользы, когда начнут атаковать основные силы. Так что пулеметчикам придется потрудиться. Одновременно авиация и артиллерия начнут обрабатывать окрестные территории тяжелыми боезарядами. Совместными усилиями первые атаки мутантов будут остановлены, но, к сожалению, это будет только начало.

Когда толпа мутантов превратиться в сплошной поток, командование даст приказ отступать. Не демонтированные ранее станковые пулеметы придется бросить, а солдаты займут места в КАМАЗах. Дальше основную работу по уничтожению нечисти возьмут на себя авиация, артиллерия и минное поле, а перебравшихся через первую линию тварей будут добивать отступающие части. Вот тут то и начнутся основные потери: как правило, вовремя оставить позиции и отойти на безопасное расстояние удается не всем, и уж если до тебя не доберутся монстры, то точно получишь по голове осколком артиллерийского снаряда. Обычно волна гасится где-то между первой и второй линией, хотя бывали случаи, когда приходилось оставлять и второй эшелон, ну а дальше за дело примутся спецвойска зачистки, которые добьют оставшиеся отряды нечисти.

В настоящий момент подготовка шла согласно уставу — солдаты занимали позиции и готовили оружие, командиры еще и еще раз проверяли боеготовность, а начальство спешно улепетывало на безопасное расстояние для, так сказать, спокойного руководства процессом.

Патрульному отделению, в котором числился Ципик, согласно уставу, отводилась особая роль. Три патрульных группы по четыре человека в каждой занимали позицию между первой и второй линиями вдоль болот около Проклятого леса. Место знакомое, задача относительно простая — следить, чтобы после прорыва первой линии часть монстров не откололась от основной группы с целью прорваться через вторую заградчерту в районе Проклятого леса. Такое происходило чрезвычайно редко, и с поставленной задачей отделение всегда справлялось.

С некой жалостью глядя на солдат, готовящихся к бою — до следующего утра доживут не все — Алексей направился к избушке Непряева. Там уже собрались все, включая опухшего от побоев Смирнова. Кэп давал вводную. Мельком глянув на Ципика и Шастина, он бросил:

— Входите быстрее. Итак, всем все ясно?

Ему ответило дружное хоровое «да».

— Ципик, проходи в комнату, у тебя будет отдельное задание. Все остальные свободны, готовьтесь. Шастин, получишь вводную позже, пока займись пулеметом.

— Есть, — гаркнул Шастин и вслед за всеми покинул помещение.

— Леша, смотри сюда, — Непряев склонился над картой. — Что нас ждет, представляешь?

— Примерно.

— Вот все, что представляешь, умножь на пять, а то и на десять.

— Так серьезно?

— Серьезнее некуда. Это будет один из самых мощных прорывов за всю историю зоны. Такие случаются раз в год, а то и реже. Есть подозрения, что зона далеко шагнет, примерно вот до этого уровня, — капитан очертил на карте линию около второй полосы защитного кольца. — Поэтому готовится эвакуация основных частей.

— Это примерно на километр? — Прикинул Алексей.

— Да, до второй линии защиты. Решено отвести основные силы вот сюда — за вторую линию, ее придется держать до конца — за ней артиллерия, ее убрать не успеют. На первой линии останутся только десяток пулеметчиков и три взвода саперов. Но хорошо заминировать территорию все равно не успеют. Основная задача по уничтожению мутантов ляжет на авиацию, они сейчас готовятся, через два-три часа уже начнут боевые вылеты и постараются максимально сократить их численность. НАТОвцы тоже, по мере сил, помогут. Однако, поскольку прорыв будет сопровождаться расширением зоны, за полтора часа до предполагаемого выброса вертушки отзовут, чтобы никто из них, не дай бог, не попал под выброс.

Да, Алексей представил, что может натворить один зомби за рулем боевого «Фокса».

— Примерно за час до прорыва монстры начнут накатывать на первый барьер. При поддержке артиллерии пулеметчики будут держать барьер до конца. До самого конца.

Ципик поднял глаза на Непряева, но тот ответил очень спокойно:

— Да, Леша, иначе никак. За пулеметы сядут только добровольцы. Шансов уйти будет мало. Когда линия прорвется, мы попробуем спрятаться в подвале — вот здесь. — Капитан указал на карте один из домов. — Здесь глубокий погреб, попытаемся там забаррикадироваться, если успеем.

— Вы пойдете туда? — догадался Алексей.

— Ну, должен же кто-то. К тому же, когда в нас с тобой стреляли, тебе зона долг вернула, а мне аванс дала. А я должником быть не хочу — если выживу, с долгом рассчитаюсь, а нет, так значит, все на место встанет.

— Бред какой-то. Вы пойдете на смерть только потому, что кто-то не стал в вас стрелять?

— Дурак ты, Леша. Ты до сих пор не понял? Нет здесь ничего случайного, понимаешь? Зона, она ведь здесь всем и всеми командует, без ее ведома здесь ничего не происходит. Кроме того, приказ дали сверху — по одному человеку от отделения посадить за пулеметы на первой линии. От нашего пойду я.

— Тогда надо жребий бросить, — не унимался Ципик.

— Бросили уже. По этому поводу разговор окончен. Слушай, что тебе надо сделать. Возьмешь Шастина и Смирнова, сядете вот здесь, — Алексей глянул на карту, место знакомое, возвышение чуть в сторону Проклятого леса. — С этого места весь участок, как на ладони. Центральную зону заминируют, а вот здесь оставят коридор. Когда придет время уходить, мы все по этому коридору двинем к погребу.

— Твари от вас не отстанут.

— Вот для этого и нужны вы. Для отхода нам потребуется около минуты, тогда есть шанс, что мутанты пройдут мимо нас. Вы возьмете «Хаммер», два гранатомета, СВД и встанете на возвышении. Когда мы будем уходить, прикроете нас, отсекайте тех тварей, которые выйдут позади нас — только у них будет возможность догнать нас по коридору. Те, что пойдут справа и слева, попадут на минные поля.

— Вас все равно попытаются достать.

— Попытаются, конечно, но первая волна здесь долго не задержится, они пойдут дальше на выход. Для нас самое главное, чтобы нас не засекли контроллеры и кровососы, эти твари могут и запор сломать. С кровососами попроще, они если не засекут нас напрямую, то пройдут мимо, а вот контроллеры твари хитрые, осторожные, так сразу их не увидишь. В первых рядах не пойдут ни за что — подождут, пока другие зачистят территорию, так что начнете с пулемета — отсекайте всех по коридору, чтобы у нас было время уйти. А вот минут через десять как раз их время — скорее всего они останутся вот здесь, — капитан опять ткнул пальцем в карту, — в укрытии, сразу за бруствером. Так что смело садите по одной гранате в каждый из отсеков, а потом уходите на заранее установленные позиции, ребята вас прикроют. Я думаю, за вами увяжется немало тварей, так что пострелять на этот раз придется. Схема боя в принципе не меняется: в первую очередь класть чернобыльцев, контроллеров, химер и кровососов — это задача снайпера, бронебойные патроны в избытке возьмете в оружейной, я распорядился. Остальные твари хоть и сильные, но, в большинстве своем, тупые. Задача ясна?

— Более-менее.

— Тогда готовьтесь. — Непряев свернул карту и махнул рукой, отправляя Ципика за двери. — О готовности доложите лично через час.

— Есть! — По-шастински гаркнул Алексей и отправился выполнять задание.

На самом деле времени на подготовку уходило бы куда меньше, если бы не было столько суеты. Примерно полчаса у Ципика ушло на получение дополнительного вооружения в виде двух РПГ и десятка боеприпасов к ней, а так же снайперской винтовки. В сложившейся обстановке боеприпасов никто не жалел. Здесь же опустошали склады от прочего оружия, перекидывая его в большие бортовые машины, в общем, работа кипела.

Вся посторонняя суета Алексея интересовала мало, нужно было заняться своими обязанностями. Отделение еще раз собралось в сторонке и скорректировало план предстоящего боя.

— Смирнов, Шастин! Ко мне! — Скомандовал Ципик. — Поступаете в мое распоряжение. Задачи сообщу дополнительно. Остальные под командование Третьякова. Удачи ребята!

К пяти часам количество вылетов авиации начало спадать. Все говорило о том, что прорыв начнется через час-полтора. Возвращающиеся с боевых вылетов машины воздушного боя снабжали штаб все новыми сведениями, которые оттуда доходили до командиров. Пять минут назад Ципик получил последнее сообщение — первая плотная волна мутантов находится в районе железнодорожного моста и придет к первой линии обороны примерно через час.

На самом бруствере пулеметы работали уже почти беспрерывно — всех, кто только оказывался в пределах видимости валили, не жалея патронов, стараясь не запускать на минное поле. Его берегли для потока мутантов с большой плотностью. Подняв бинокль, Алексей рассматривал дальние подступы. У края леса вдали болтались, будто на привязи, два десятка слепых псов, не выходя на открытое пространство, еще дальше копошилось несколько припять-кабанов и пара зомби. Скопление разных форм нечисти в одном месте — верный признак того, что их пасет контроллер, наверняка прячется где-то вон в тех зарослях, ждет основной волны. Хлопнуть бы его сейчас, — подумал Алексей, — и на одну организованную банду меньше. Все-таки отбиваться от злобных, но бестолковых тварей легче, чем от скоординированного отряда. И, будто подслушав мысли Ципика, пилот одного из вертолетов высадил в район предполагаемого укрытия контроллера две ракеты. Над зарослями вздыбилось два фонтана из земли и обломков деревьев, полетели в стороны тела собак и зомби, а уцелевшая часть стада тот час разбежалась в разные стороны. Значит, выстрел достиг цели.

Алексей удовлетворенно кивнул и вернулся на свою точку. Шастин в очередной, уже, наверное, десятый раз, смазывал свой пулемет, проверял крепления, осматривал прицел — сержант хоть и раздолбай, каких мало, к военному делу относится крайне серьезно. Смирнов проделывал то же самое со вторым станковым пулеметом, установленным прямо на землю, и по его хмурому виду Алексей понял, что Шастин уже двинул подопечному пару раз по уху. Неуставных отношений Ципик не принимал, а после недавней воспитательной работы Непряева трогать Смирнова запретил строго-настрого, но Шастина это, похоже, не особо волновало. В другой раз Алексей непременно сделал бы ему внушение, но не теперь. Чтобы не терять время даром, Алексей тоже занялся работой — еще на раз осмотрел свой АКМ, гранатометы и снайперскую винтовку.

Дело началось в начале седьмого — заметно опустел гарнизон, закрылись склады, КАМАЗы-тачанки отъехали на безопасное расстояние. Только теперь Алексей начал понимать, что здесь будет твориться через пару часов — там, где стояли люди, будут во всю расхаживать зомби и химеры, псевдоплоти и кровососы. И почти сразу послышались первые канонады — заработала артиллерия, призванная докончить дело, начатое авиацией — максимально проредить и задержать волну мутантов. Пулеметы на бетонных возвышениях работали без скидок на усталость, ребятам, среди которых был и кэп, в ближайшие полтора часа придется очень несладко, да и потом будет не все просто. Даже если удастся дойти до подвала и укрыться там, даже если твари не захотят терять время на поиск схоронившихся людей, после прорыва выжившие окажутся в глубине зоны примерно на километр. А поскольку территория окажется новой территорией Зоны, зачистки не предвидится, землю просто бросят, и выбраться за пределы зоны будет ой как нелегко.

Спасательный отряд, конечно, пошлют, как и договаривались, но сделают это не раньше, чем оборудуют вновь образованную первую линию, прочешут местность вертолетами, зачистят территорию с воздуха, а на это уйдет пара-тройка дней. Просидеть двое суток в тесном невентилируемом помещении с минимальными запасами еды и то нелегко. А если вход в укрытие разобьет случайный снаряд при обстреле или разломает кровосос, то уж точно никто не выживет.

Зарево вдали разгоралось, как адское пламя, и стало ближе. Теперь уже рвались не только снаряды артиллерии, но и мины на земле. Это значило, что мутанты медленно, но верно подходили, их было слишком много, чтобы первая линия стала для них непреодолимой преградой. Шастин заметно нервничал, ему было бы гораздо проще, если бы он уже стрелял — драки боишься куда меньше, когда она уже началась. А вот Смирнов был спокоен, и это волновало Ципика куда больше — понятно, что он старается держаться из последних сил, не перегорел бы. Алексей задумался, почему именно его велел взять на точку Непряев, воспитывает?

— Идут, — прервал размышления командира Шастин.

Алексей глянул в бинокль. Видимость, хоть и ограничивалась бетонными заграждениями, была сносная. Картина точь-в-точь из кинофильма про великую отечественную: немцы идут, слегка прячась за танками — наши бьют из окопов. И все в дыму — хрена что разглядишь. Пулеметчики уже били просто, без прицеливания, толпа мутантов была настолько плотной, что целить было не обязательно. На мгновение Алексей даже увидел псевдоовцу, совершенно безобидную тварь, в любое другое время ее бы съел любой из соседей — хоть псевдогигант, хоть стая псов, но в этот миг они все стали братьями, детьми зоны, и у всех был только один главный враг — первая линия обороны. За ней будут вторая, а, если повезет, то и третья, но это позже, а сейчас…

— Ну что там? — Нетерпеливо спросил Шастин.

— Идут, — Ответил Ципик и посмотрел на Смирнова. Тот почувствовал взгляд, повернулся и спустя пару секунд сказал:

— Я не побегу, товарищ старший лейтенант, слово даю. Дайте мне снайперку или гранатомет, я в учебке очень хорошо стрелял.

— Верю, — ответил Алексей, — пока возьми СВД, куда стрелять, я скажу.

— Идут, — снова сказал Шастин.

И действительно, взрывы раздавались уже гораздо ближе, чем раньше, а некоторые вообще едва не цепляли бруствер. Волна мутантов преодолела не меньше трети расстояния до первой линии обороны, такими темпами через двадцать минут они будут здесь.

Запищала рация, Алексей откликнулся.

— Леша, слышишь меня, это Непряев? — голос раздавался сквозь грохот очередей, но разобрать слова удавалось. Через пять минут отступление — будьте готовы. Как понял?

— Понял, все понял, — ответил Ципик, — мы готовы.

Все происходило гораздо быстрее, чем предполагалось, но план оставался прежний. Шастин приготовился к работе за пулеметом на «хаммере», Ципик взялся за орудие, укрепленное на земле. Ровно через пять минут стали стихать очереди на бруствере и вскоре показались отступающие люди. Их было восемь — на двое меньше, чем пошло. Одного товарищи несли на руках — видимо зацепило осколком от снаряда, Непряева среди них не было.

Сразу за бруствером ярко вспыхнуло зарево — зажгли напалм, пламя потекло по специальному руслу, часть монстров сгорит заживо в этом адском огне. Алексей напрягся, всматриваясь в заграждение. Кто-то должен был остаться, чтобы поджечь смесь. И действительно, спустя несколько секунд появился Кэп, пока что живой и невредимый. Одного бойца Ципик так и не досчитался.

Когда основная группа уже преодолела две трети пути, через бруствер перевалили первые мутанты. Как и предполагалось, это были собаки. Слепые псы вообще составляли более половины мутантного моря, а в скорости уступали только химерам и кровососам, но поскольку отличались от оных отсутствием какого-либо страха и понимания ситуации, во время прорывов были всегда в первых рядах наступления. Еще сорок процентов нападавших представляли собой смесь из разного рода псевдо: — плоти, — овцы, — кабаны, — кролики и прочая шелуха, боящаяся людей и кровожадных монстров не меньше, чем сами люди. А вот оставшаяся часть была действительно опасной и суровой.

Для многих переход через горящий ров не прошел даром — десятки горящих монстров осоловело носились по кругу, сгорая заживо.

Шастин застрекотал из пулемета так, что бедный «хаммер» то и дело подскакивал, первые перебравшиеся через бруствер собаки полетели назад, будто их смело невидимой волной. Ципик принялся зачищать правый фланг — при желании монстры смогут обойти минное поле с этой стороны и взять их точку в тиски. Собственно для этого здесь и приладили второе орудие. Но одним глазом Алексей смотрел на Непряева. С каждой секундой становилось ясно, что пулемет Шастина не сможет сдерживать такую волну нечисти, твари только слегка запнулись под выстрелами пулеметчика, но их количество тут же стало брать верх над плотностью стрельбы и становилось понятно — капитану не успеть добраться до подвала. Непряев это тоже понял, и принял довольно рискованное, но, безусловно, правильное решение — он ушел в сторону от коридора и забрался на минное поле.

Площадка за бруствером, между тем, стала напоминать настоящее поле боя. Сюда переместила часть своего огня артиллерия. Там, где мутантов никто не встречал пулеметным огнем, начали разрываться боеприпасы минных полей. Твари рванувшиеся, было, по коридору, увидели перед собой потенциального врага — капитана Непряева, и двинулись вслед за ним. Отвлекая на себя внимание монстров, капитан давал остальным возможность забраться в подвал и забаррикадироваться.

Непряев бежал, как по пляжу Капакабаны, будто и нет под ногами заряженных фугасов, опытным глазом отмечая свежие закладки. Мутанты, бежавшие за ним, закладок не видели, а потому позади беглеца рвались снаряд за снарядом, и даже собаки, лапы которых не могли с достаточной силой надавить на взрыватель, вырвавшись вперед основной волны падали, изрешеченные догонявшими их осколками. Более удачливых, тех, кого осколки обходили стороной осаживали с двух пулеметов Шастин и Ципик. Один из псов смог продраться и через мины и через плотный огонь пулеметов и едва не достал капитана, но уже в прыжке вдруг перевернулся вверх ногами и отлетел в сторону. Если бы он сбил кэпа с ног, Непряева бы уже порвали. Алексей поначалу даже не поверил, что стрелял Смирнов, но оказалось, что больше не кому.

По правому флангу, ответственность за который нес Алексей, пошла разномастная гвардия из собак, зомби и прочей шушеры — слишком организованный марш выдавал умелое руководство. Явно маневрировал контроллер, но и отвлекаться на этот заход Ципик не мог, даже вдвоем с Шастиным им едва удавалось прикрывать отход командира. Снова выручил Смирнов: не дожидаясь приказа, он схватил гранатомет и начал стрелять по возможным местам укрытия контроллера. После пятого выстрела стройные ряды обходивших точку монстров распались, превращая диверсионный отряд в кучу тупой нечисти.

Откровенно говоря, пора было делать ноги: артиллерия уже не стесняясь садила в непосредственной близости от бригады Ципика и шанс попасть под родной огонь становился все вернее. Группа, отход которой они должны были прикрывать, уже несколько минут была в безопасности, и, если уж и успел кто-то из тварей засечь их схрон, то вины Ципика и компании в этом не было — все, что могли, они сделали. Из общего плана выбивался только один человек, их непосредственный командир, который удирал по минному полю от разъяренных тварей. Бесконечно это продолжаться не могло — его просто обязаны были достать — либо осколки мин, рвущихся позади, либо огонь артиллерии, либо один из прорвавшихся монстров.

— Смирнов, оружие в машину! — Скомандовал Ципик, подкрепляя свой приказ жестами, так как в окружающем их грохоте трудно было что-либо услышать. Ухватив рядового за рукав, Алексей проорал ему в ухо: «Попробуем забрать капитана!»

Смирнов кивнул головой в знак согласия и запрыгнул в кабину автомобиля, на ходу заправляя очередной заряд гранатомета. Пока Шастин продолжал стрелять, Ципик бросил свое орудие и завел «хаммер», намереваясь обогнуть минное поле со стороны Проклятого леса и подобрать Непряева. Но здесь везение кончилось.

Первый взрыв прогремел в двадцати шагах позади капитана, взрывной волной тело, будто щепку, отбросило на тридцать метров вперед. В обратном направлении полетели куски вырвавшихся вперед тварей, а через секунду рвануло где-то позади «хаммера». На мгновение машина встала на два колеса, Алексей ощутил мощный толчок и едва не выпустил руль. Автомобиль крутанулся на месте, по корпусу со звоном прошлись осколки. Смутно понимая, что происходит, Ципик надавил на газ и вывернул руль, направляя машину туда, где упало тело командира. Сзади, даже сквозь грохот канонад слышались стон Смирнова и ругань Шастина. Это хорошо — подумал Алексей — значит живы.

Пулемет за спиной заработал, только когда машина остановилась возле распростертого тела, хотя сам Алексей уже смутно представлял, где находится враг. Все вокруг превратилось в сплошное пламя, отовсюду ухало, грохотало, выли раненые монстры, сыпались с неба осколки и ошметки уродливых тел. Где-то рядом один за другим прогремели еще три взрыва, теперь территорию жгли со всей злостью, кто не спрятался — сам виноват.

В плечо ворвалось что-то острое, обожгло болью, но для Ципика сейчас в мире не было ничего, кроме капитана — бросить его он не мог. Уже не чувствуя руки, Алексей рванул тело вверх, забрасывая его на себя, обмякшее, оно оказалось слишком тяжелым и Алексей ни за что не справился бы с ним, если бы кто-то не подтянул его сверху. Валясь с ног, Ципик чудом зацепился за машину, когда она рванула с места, и в тот же миг на руке сомкнулись челюсти собачьей пасти, едва не вырвав его из автомобиля. Один из псов все-таки добрался до цели.

На то, чтобы что-то предпринять сил у Ципика просто не осталось, крича от боли, он просто вцепился свободной рукой в поручень, изо всех сил пытаясь не выпасть. Собаку волочило по земле не меньше десяти секунд, самых долгих в жизни Ципика, и только потом тело пса кубарем полетело под колесо. Последнее, что запомнил Алексей, перед тем как провалиться во мрак — сладостный миг мести, когда диск заднего колеса «хаммера» крошил кости твари, причинившей ему столько боли, и ему даже казалось, что он слышал хруст.

* * *

Так часто бывает, прежде чем память возвращается, она кубарем прокатывается по всему своему содержимому, извлекая из загашников рваные обрывки событий, превращая их в одну нелепую путаницу. Алексей пришел в себя от острой боли в руке, мутный калейдоскоп событий остановил падение и сфокусировался на последних запомнившихся моментах. Прорыв, бегство капитана, бешеные скачки на раздолбленном «хаммере», собака… Ах, да, собака, которая чуть не отгрызла руку. Потом куда-то летел, и что-то грохотало прямо в ухо. И сверкало. И било по голове. Боль в руке понемногу стихала, но движения все еще были затруднены. И все это время кто-то бесцеремонно бил Алексея по щеке, пытаясь привести в чувство.

— Очнитесь, шеф, слышите меня? — Сквозь муть подсознания Алексей отделил от других звуков голос Шастина. Ципик открыл глаза, огляделся: день, самый обычный день, самый обычный лес вокруг, как будто и нет никакой зоны, хоть грибочки иди собирай. Только тишина вокруг необычная, не бывает так в простом лесу.

— Ну, слава Богу! — прошептал Шастин. — Хоть один живой.

Постепенно уходили посторонние звуки, оказывается в лесу действительно тихо, а все, что слышалось Алексею, это всего лишь шум в голове. Алексей попытался подняться, поначалу закружилась голова, но подхваченный Шастиным, Алексей все-таки сел. В десяти метрах позади лежал на боку раскуроченый джип, рядом с ним совершенно неподвижно лежал Смирнов, голова перевязана, рукав на куртке разорван — видимо Ципик не первый, кого Шастин пытался привести в чувство. Сам Шастин выглядел еще хуже: лицо в обильных порезах и ссадинах, на ухе рваная рана, сверху донизу перевязана правая рука, перемотаны обе коленки, из одежды на верхней части туловища осталась только изрешеченная тельняшка — предмет гордости Шастина, выдававший в нем отношение к частям ВДВ, где он начинал служить. Под ней Алексей так же рассмотрел бинты и кровоостанавливающие пластыри.

— Где мы? — Спросил Алексей.

— В Проклятом лесу, где ж еще. Вы что ничего не помните?

— Собаку помню, — ответил Ципик и машинально покосился на руку. Рука представляла собой жалкое зрелище — на глубоких ранах запеклась кровь, кожа ошметками свисала в нескольких местах, но пальцы шевелились, значит, кости целы. Боль снизошла до умеренной, сказывалось действие анальгетиков, введенных Шастиным. Учитывая, что при неудачном стечении обстоятельств слепой пес может и руку оторвать, легко отделался.

— А больше ничего? — Уточнил Шастин.

— Потом ничего.

— Не много потеряли, — усмехнулся сержант. А потом, помолчав, добавил. — Выброс был. Смирнову вон спасибо сказать надо, что живы до сих пор. Это он нас сюда вывез.

— Он живой?

— Живой, только в себя не приходит.

— А Непряев?

— Не знаю, рядом его нет, а далеко я не отходил, не могу — колено перебито.

— Сильно?

— Сильно. Сам до наших не дойду. Да и где они теперь, наши?

— Метров триста-четыреста, как минимум.

— Интересно, вторая линия устояла?

— Не знаю, но придется узнать. — Ципик вспомнил о рации, но при беглом осмотре ее не обнаружилось.

— Нет ее, — сказал Шастин, — я уже посмотрел.

— Да, хреново дело. — Ципик потихоньку, опираясь на плечо Шастина поднялся, это оказалось не так сложно, как ожидалось. Слабость, конечно, была, однако мышцы слушались и, кроме левой руки, ничего не болело. Плечо задето по касательной, а кисть на месте, большего и желать трудно. Оглядев себя, Алексей обнаружил несколько небольших ран, которые не угрожали жизни, и остался этим очень доволен.

— А еще говорят, броники не помогают, — проскрипел Шастин, оглядывая раны на теле, — если б не броники, покрошило бы нас на лапшу.

Бронежилету Алексея досталось гораздо меньше, чем защитной форме Шастина. Защитный комбинезон сержанта, лежавший неподалеку, сейчас больше походил на тряпочку, а Ципик насчитал в своем лишь четыре повреждения, что с учетом мясорубки, в которой они побывали, несказанно мало.

Далее в течение десяти минут они пытались привести в чувство Смирнова. Выглядел он, опять же в сравнении с Шастиным, очень неплохо — кроме рваной раны на голове, которую Шастин успел немного замотать, особых повреждений не было, не считать же повреждением синяки и кровоподтеки. Но приходить в себя он отказывался. Шастин пояснил, что, когда он сам полчаса назад пришел в себя, Смирнов был в сознании, но поговорить с ним Шастину не удалось — Смирнов только стонал, держась за голову и на вопросы не отвечал. Тогда Шастин сделал ему укол противошокового и переполз к Алексею. Кроме того, Шастин успел поведать, как развивались дела вчера после того, как Ципик отключился.

Когда Алексей остановил машину около Непряева, чтобы подобрать его, Шастин и Смирнов попытались дать бой набегающим монстрам. Шастин успел пустить пару очередей по тварям, которые были уже совсем близко, в десяти шагах, а Смирнов удачно выстрелил из гранатомета, рассеяв ближний поток и, бросив пустой ствол, кинулся на место водителя. Все рвалось и горело уже под боком, и после очередного разрыва крупный осколок врезался в крепежный элемент пулемета. Сам пулемет выбросило из машины, а другими осколками Шастину разворотило весь бронежилет и повредило обе ноги. От смерти его спало только то, что за доли секунды до этого его самого отбросило взрывной волной на заднее сидение. Здесь-то он и увидел, поднимающееся тело Непряева, подтянул его в машину и едва не вылетел из нее, когда Смирнов дал по газам.

Собаку, повисшую на руке Ципика, он видел, но сделать уже ничего не мог. Смирнов давил на газ так, что машина едва не переворачивалась на неровностях дороги, непонятно, как она вообще не развалилась на части — колеса были не просто пробиты и спущены, а буквально разорваны. Ориентироваться в пространстве было уже совершенно невозможно, поскольку все вокруг горело. Добраться на таком транспорте до своих было не реально, и вот тут Смирнов оказался молодцом: он развернул машину к болоту и, выжимая из тачки последнее, на полной скорости проскочил топь и продавил линию колючки. Обратно в зону монстры не пошли, они рвались туда, наружу, поэтому за машиной не побежали, а «хаммер» проехал еще секунд десять, не разбирая дороги, пока не врезался в дерево. Пассажиров разбросало по окрестностям, а потом шарахнул выброс. Ахало и бухало так, что, казалось, грохот порвет голову на части, в конце Шастин запомнил яркую вспышку, после которой и отрубился.

Когда пришел в себя, застал все вот в таком виде. Вокруг светло и тихо. У самого ноги перебиты, поэтому вколол в себя все, что было в аптечке, потом перевязался и дополз до Смирнова. Дальше все ясно, оказал помощь ему, добрался до Алексея. Поскольку радиационный дозиметр пришел в негодность, вколол всем и по дозе радиоантидотов, на всякий случай, после выброса наверняка фонит. Оружия найти не удалось, только два рожка рядом с «хаммером».

«Хаммер» был в плачевном состоянии, ни ремонту, ни временной эксплуатации не подлежал. Все-таки надо было похвалить американскую технику, поскольку только благодаря ее характерным свойствам группе удалось добраться до безопасного участка. Резины на колесах не было вообще, фар, бамперов и стекол тоже, колесные диски зазубрились, как пила, но округлость форм не потеряли. Упрочненные борта автомобиля приняли на себя основной удар от артиллерийских снарядов и их осколков, а вывороченная с корнем дуга для крепления пулемета говорила о том, что именно она спасла Шастина от главной беды.

Задняя часть багажника лежащего на боку автомобиля была взломана — это уже успел постараться Шастин в поисках медикаментов. Слава богу, еще целых три аптечки оказались не тронуты — хороший запас.

Растормошить Смирнова им так и не удалось, неизвестно, сколько времени он провел в полуобморочном состоянии, и теперь, когда тело получило помощь в виде антишока, он банально уснул. Бросив это бесполезное занятие, Алексей аккуратно совершил обход ближайшей территории и, к величайшей радости, в тридцати метрах от того, что когда-то было «хаммером» нашел свой АКМ. Он был в рабочем состоянии и с полным рожком.

— Ну, что делать будем? — спросил Шастин, когда Алексей вернулся и присел рядом.

— Надо выбираться отсюда. — Ответил Алексей, на что Шастин только усмехнулся:

— А как? — Показал он на свои ноги. — Я в таком виде никуда не дойду.

— Ты антибиотики вколол? — Вдруг спросил Алексей.

— А как же. Всем, себе и вам по лошадиной дозе, а то, небось, в зоне раны часа за два в гангрену превратятся. Смирнову только много колоть не стал — у него больших ран нет.

— Молодец. Значит так, нам все равно, ждать, пока Смирнов отойдет. Я пока территорию вокруг разведаю. Вокруг, далеко отходить не буду.

Шастин даже если и подумал, что Ципик хочет сбежать, виду не подал. А ведь наверняка такая мысль в голову пришла, Алексею бы точно пришла. Нет, сидит, смотрит вперед, ничего против не говорит. Видимо тоже понимает, что выход у него в любом случае один — довериться Алексею.

— Мы ведь не могли далеко в лес заехать, точно? — Алексей коснулся плеча Шастина. — Значит, здесь до края леса метров сто, не больше, вон там светится — это конец леса. А от края леса до места, где нас должны были ждать капитан Третьяков и его отряд, метров двести. Как думаешь, они сейчас там?

— Да с чего бы, — отмахнулся Шастин, — если монстры до них добрались, то они бы ушли глубже, к немецкой зоне, а, если нет, то все равно ушли, когда прорыв кончился. Там теперь зона, чего им там стоять-то?

— Да не скажи, зона на наш гарнизон пошла, а они в стороне на триста метров стояли, так что до туда зона могла и не шагнуть. И место, как правило, спокойное. Можно попробовать до него добраться, да помощь вызвать.

— Можно, — согласился Шастин, — только, если ты не доберешься, нас здесь безоружных схавает на завтрак какая-нибудь паскудная тварь.

— У тебя есть другие предложения?

— На разведку действительно надо сходить, — согласился сержант, — но пока только недалеко.

— Ладно, давай так. Я дойду до края леса, осмотрюсь, а дальше видно будет.

С этими словами Алексей медленно двинул в сторону предполагаемого края проклятого леса, туда, где совсем недавно была первая линия. Первый привет от зоны Алексей увидел уже через минуту: неведомая сила наклонила несколько деревьев и примяла траву на участке диаметром примерно в пять метров. Те деревья, что потоньше, просто сломались, не выдержав напора, а те, что оказались покрепче, изогнулись в немыслимые формы.

— Так вот ты какая, «комариная плешь», — прошептал Алексей. Раньше, не смотря на близость зоны, он видел подобное только один раз, когда на специальном вертолете его и других новобранцев, в порядке ознакомления с местом службы, провезли по охраняемому заповеднику и показали наиболее распространенные аномалии — «плешь», «карусель», электру», «холодец». Тогда Алексей не увидел в аномалиях ничего страшного, но вот теперь, когда они оказались рядом и не сулили ничего хорошего, кожа вдруг покрылась потом.

Обойдя опасный участок, Алексей, очень внимательно разбирая дорогу, двинулся дальше. Место, где их джип прорвал колючку, он нашел сразу, а рядом обнаружилось тело Непряева. То, что ему уже не помочь, Алексей понял сразу — его лицо лежало в воде, а значит, он уже не дышал. Тело было изуродовано множеством ран, многие из которых были смертельными. И все-таки, когда Непряев вывалился из машины, он был еще жив. Он даже смог проползти пару метров, пытаясь выбраться на сухое место, но не смог. А когда понял, что умирает, оставил послание. Членам патрульного отделения не полагалось детекторов аномалий, но у кэпа он был. Его личный ПДА до сих пор работал в режиме записи звука. Алексей снял браслет и переключился на прослушивание. Сквозь грохот и шум послышалось едва различимые слова:

— Смирнова спаси, чтобы я не зря… ему выпало на бруствер идти… — И все. Слова предназначались Ципику, и он вдруг понял, что это значит. Жребий действительно был брошен, как и сказал капитан, и не повезло именно Смирнову. Но кэп спас его, взяв черную метку на себя. Выходит, ради жизни Смирнова он пожертвовал своей и в последний миг перед смертью очень боялся, что его жертва станет напрасной.

Ципик сидел и думал, что очень жаль, что модель ПДА Непряева работает только на прием, как бы было уместно, если бы с него можно было отправить сигнал «SOS» и вызвать вертолет, но увы…

Кэп оставил не только послание. В куртке Алексей нашел еще один рожок к АКМ, карманную аптечку с минимальным набором препаратов экстренной помощи и две пастилки «энергетика» — еще одного изобретения НАТОвских ученых. Что уж она в себе содержала неизвестно, но силы восстанавливала мгновенно. Принявший такой «энергетик» человек, моментально переставал чувствовать усталость, ощущал легкую эйфорию и получал ясность сознания на ближайшие пять-шесть часов, после чего наступал эффект последействия и выжатый, как лимон человек, падал без сил, если не получал необходимой помощи. В сложившейся ситуации пастилки могли пригодиться.

Но главное — Ципик нашел на теле рацию. Она была прикреплена к застежке одного из карманов, и, благодаря этому, не потерялась, но, пролежав несколько часов в воде, могла быть неисправной. Дрожащими руками он включил рацию, и услышал в ней сигнал. Алексей чуть не закричал от радости, ликованию его не было предела — все-таки попытка спасения кэпа, пусть и неудачная, отлилась им добром. Он даже забыл о цели своей вылазки и бегом направился к раненым товарищам.

Вынырнув из кустов, Ципик наткнулся на испуганное, но явно обрадованное лицо Шастина. Он ожидал увидеть кого угодно, все-таки — Проклятый лес, зона. Где гарантия, что на раненного солдата не набредет какая-нибудь тварь. В таком состоянии даже от псевдоплоти отбиться не реально. Но ликовавшая физиономия Ципика одарила его надеждой.

— Рация, Серега, рация! — Выкрикнул Ципик.

— Откуда? — Шастин едва не подскочил на ноги и даже не обратил внимания на боль в коленях.

— Там у колючки Непряев лежит, готовый.

Шастин мотнул головой:

— Жаль мужика, значит, все наши попытки были напрасными.

— Если бы мы его не вытащили, не было бы у нас рации. — Привел довод Ципик. — Непряева, конечно, жаль, но нам сейчас о себе надо думать, его потом помянем, если сами выживем.

— Ты связывался? — Шастина тоже личная судьба волновала больше, чем уже случившаяся смерть командира.

— Сейчас попробуем. — Ответил Ципик и включил связь. — Всем, кто меня слышит. Всем, кто меня слышит. Я — командир первой бригады патрульного отделения российского гарнизона охраны зоны Ципик Алексей Георгиевич. Личный номер «2-7-2-345». Бригада в составе сержанта Шастина и рядового Смирнова находится примерно в квадрате С-4-5. требуется помощь, есть раненые, передвигаться самостоятельно не можем. Прием?

И тут же в рации заговорили:

— Старший лейтенант Ципик, ваше сообщение принято Центром поиска. До особых распоряжений, местоположения не меняйте, по возможности оставайтесь на связи. Меры по оказанию помощи и эвакуации принимаются. Как поняли, прием?

— Все понял, — ответил Ципик, — остаемся на месте. Ждем.

Наступила расслабленность. Та самая, когда доверяешь свою жизнь кому-то всецело, когда сам уже не помышляешь о сопротивлении. Как будто и нет уже вокруг зоны, как будто уже находишься в безопасности. Опасное и почти смертельное в зоне чувство, любой мало-мальски опытный сталкер посмеялся бы над стрелками-недотепами и, наверное, решил бы, что они уже не жильцы. Нет в зоне ничего опасней, чем расслабленность и безволие, но военные не были сталкерами, они были просто солдатами, поэтому, усевшись на траву, стали просто ждать.

Ждать пришлось почти два часа. За это время удалось разбудить Смирнова, он хоть и был в порядке в плане физическом, в психологическом почти отсутствовал. На вопросы отвечал не раньше, чем с третьего раза, взгляд выглядел бессмысленным, а речь была едва понятной. После долгих попыток узнать его состояние, Ципик решил оставить это дело на спасательную службу.

Когда, наконец, в рации послышались внятные звуки, терпение начинало заканчиваться.

— Волна 3-7-9, Ципик, вы меня слышите? — заговорил все тот же приятный женский голос.

— Я на связи, — бодро ответил Алексей.

— Ситуация не простая. — Ответили на том конце. — Район, где вы находитесь, закрыт для полетов. Спасательная группа не может к вам добраться, слышите?

— Слышим, — ошарашено ответил Ципик, косясь на потемневшего Шастина.

— Надо попытаться выбраться в квадрат С-2-5, там есть коридор, где мы сможем вас подобрать. В ваш район помощь сможет прибыть не раньше завтрашнего вечера.

— Центр, мы до завтрашнего вечера не доживем, нас здесь съедят, это же Проклятый лес!

— Мы все понимаем, но над этим районом большая активность высотных аномалий. Полеты над данным участком строго запрещены до полной проверки информации.

— Да какие аномалии, — прорычал в рацию Шастин, — нет здесь ни хрена, мы тут сидим.

— Ничего не можем сделать. Единственный выход: выбраться в квадрат С-2-5.

— Да это ж полкилометра по зоне, — возразил Ципик.

— Девушка, у меня ног нет, понимаете? — Просипел Шастин, который, судя по всему, находился на грани истерики. — Я через три часа от гангрены помру!

— У вас есть аптечки, оружие? — Поинтересовались оттуда.

— Есть, — ответил Ципик, — аптечек хватит до вечера, противорадиационное и антибиотики вкололи, обезболивающее пока тоже есть, из оружия один АКМ и четыре рожка патронов.

— И нож, — вдруг вставил, приходящий в себя Смирнов. Он по-прежнему смотрел в одну точку, но уже пытался соображать. С Шастиным дела обстояли хуже, похоже, он больше не мог держать себя в руках и теперь сполз на землю и бессильно стучал кулаками по грунту. Если Ципик и Смирнов еще смогут дойти до нужного места, то ему это точно не под силу.

На том конце послышалась возня, и уже мужской голос пробасил:

— Алексей, слышишь меня?

— Да, слушаю.

— Говорит командир поискового центра полковник Седых. Сколько человек способны передвигаться самостоятельно?

— Двое.

— Вы сможете вынести третьего в указанный квадрат?

— Не знаю, но попробуем. Но это далеко. И там теперь зона.

— Это триста пятьдесят метров от края зоны. Туда может долететь небольшой спасательный вертолет. Когда дойдете туда, мы укажем точное место. Там есть большая поляна, вот там вас и подберут. Идти лучше через болото. Тяжелее, конечно, но через лес вам обязательно что-нибудь серьезное попадется, а на болотах сейчас тварей почти нет, а те, что есть не голодные — после вчерашней резни жратвы им хватает. Так что на живых они нападать не будут — зачем лезть на рожон, если вокруг навалом еды. Есть там один участок, куда от вчерашнего артобстрела кучка живности забралась, но ничего серьезного — собаки да плоти. Если будет тяжело пройти, мы их пуганем — дадим пару залпов по точке — они разбегутся, и вы спокойно пройдете. — Седых замолчал. Ципик обдумывал план спасателя: по его выходило, что все просто.

Но даже просто дойти с Шастиным на руках и то не просто, да еще и Смирнова, походу, контузило. Седых ждал, Ципик думал. В конце концов, решающее значение сыграли пастилки «энергетика», в случае чего, решил Алексей, зажуем со Смирновым по одной, даст бог, дотянем.

— Ладно, что нам делать?

— Выдвигайтесь, дойдете до края леса и идите по болоту на немецкую территорию. Только на сушу не выходите — целее будете. Где засада патрульного отделения вчера была, помните?

— Да.

— Вот обогнете это место левее, а там метров сто и поляна.

— Это колхозное поле перед деревней? — припомнил Ципик.

— Да, да, да! Оно самое. Вот там, на поле, вас и подберут.

Алексей вспомнил карту местности: бывшее, полу заросшее колхозное поле — это уже край немецкой территории, там Алексей не бывал. По прямой это метров шестьсот, не меньше, а по болоту почти в километр выйдет. Шастин, поняв, что его бросать не будут, успокоился и даже принял участие в обсуждении плана выхода к точке. Оказалось, что он частенько захаживал на немецкую территорию, поэтому и саму деревню, и территорию вокруг знает неплохо, правда тогда там еще не было зоны. Смирнов тоже все больше походил на человека, но идею выхода на старое поле воспринял все так же безэмоционально. Мол, надо, значит надо — и все.

Еще пригодные бронежилеты Ципика и Смирнова бросили, так как весили они много, а толку от них в сложившейся обстановке почти никакого — от аномалии или монстра не спасут, а перестрелка маловероятна. Из багажной сумки «хаммера» сотворили не очень вместительный, но довольно удобный рюкзак. Побросав туда все нехитрые пожитки и взяв автомат, Ципик пошел первым. В его задачу на первоначальном этапе входило идти впереди и вести разведку местности. Сзади, посадив себе на плечи Шастина, пошел Смирнов. Времени было достаточно, чтобы с несколькими привалами добраться до нужной точки, поэтому решили особо не спешить, идти аккуратно, делая привалы каждые сто — сто пятьдесят метров.

Авантюрность затеи выявилась уже через пятьдесят метров пути. До забора из колючки дошли, как по бульвару, вот только нести Шастина Смирнов уже не мог. Шастин весил добрых девяносто килограммов, а в Смирнове, дай бог, было семьдесят, и то с учетом его длинного роста. Рядовой не скулил, честно пер товарища, сколько мог, но на границе леса просто свалился. Измотанный организм идти дальше был не в состоянии, тем более с ношей на руках. Первый привал получился гораздо раньше, чем предполагалось.

Только здесь Алексей сообразил, что до края леса Шастин мог доползти и сам. Пусть они потеряли бы время, но сэкономили бы силы для марш-броска по болоту, где сам Шастин точно идти не сможет. В итоге, решено было пойти на риск и проделать часть пути по лесу, вопреки совету центра. Пока Смирнов отдыхал, Ципик прошелся по краю зарослей с целью разведать дорогу. Поднимая мелкие камни и ветки, он бросал их перед собой, чтобы вычислить невидимые глазу ловушки-аномалии. В голове отчетливо всплывали знания, полученные в учебке как раз для таких ситуаций, оказывается, не зря в них целый месяц вдалбливали правила выживания в условиях зоны.

Пройдя вперед около пятидесяти метров, Алексей обнаружил на пути две аномалии, которые квалифицировал, как «плешь» и «воронка», и, сделав небольшой вираж, определил тропу для прохождения опасного участка. Потом он вернулся назад, и вся троица двинулась по проложенной тропе. Шастин старался изо всех сил, греб руками и, хотя это давалось ему нелегко, довольно быстро двигался. Как только группа миновала опасный участок с аномалиями, Ципик отправился на разведку очередного участка пути и, когда вернулся, Шастин уже немного отдышался и был готов продолжить движение. Идею с перемещением раненого по-пластунски решено было признать успешной, поэтому следующие полсотни метров Шастин снова вызвался проползти. К этому времени действие обезболивающих начало проходить — у Алексея снова появилась боль в раненой руке, а Шастин к концу отрезка морщился и стонал при каждом движении.

— Смотрите, — Смирнов одернул Ципика за рукав.

В двадцати метрах от того места, где находилась группа, что-то ярко светилось в траве. Несколько секунд все смотрели на подозрительные заросли, пока Шастин не сказал:

— Это артефакт.

— Откуда ты знаешь? — Удивился Алексей.

— Знаю, когда патрулировали зону в районе немецкой деревни, там по краю первой линии периодически выбрасывало артефакты. Всякие камни, стекляшки, некоторые вот так светились. Но они всегда рядом с аномалиями бывают. И, кстати, вот такие, светящиеся, самые дорогие. За них умники хорошие деньги дают.

— Что-то многовато ты об артефактах знаешь. — Ципик оглянулся на сержанта. — Нам ведь запрещено сбывать артефакты.

— Так это, товарищ старший лейтенант, запрещено, когда ты здесь только три недели, как вы, а когда с полгода повоюешь, так все заеб…ет, что начинаешь думать, почему начальству можно, а нам нельзя. Мы тут башкой рискуем, в шалашах живем, одной гречкой питаемся, оружие вон старое, обеспечение ни к черту, а они, то, что мы находим и сдаем на «научные цели», потом контрабанде загоняют. — Шастин пополз дальше, — Это, по-вашему, как? Подберите, чего добру пропадать.

Про торговлю артефактами налево Алексей, конечно, слышал, и сейчас он колебался между желанием поднять свой первый артефакт и желанием не рисковать.

— А он не радиоактивный? — Спросил он, наконец.

— Всяко может быть, — философски ответил сержант, — но надо рискнуть. Мы сейчас в такой жопе, что нам он лишним не будет. Может, сталкера какого по пути встретим, он нам за артефакт поможет до точки дойти. Так что не поленитесь, сходите, только осторожно.

Спустя минуту, Алексей уже стоял перед небольшим металлическим диском в десять сантиметров диаметром, издававшим свечение. Около минуты он просто изучал предмет, пытаясь определить степень опасности. Наличие артефакта — верный признак аномалии, так как большинство из них являются именно продуктами жизнедеятельности оных. Алексей даже припомнил, что, например, артефакт «кровь камня» образуется в аномалии «карусель». Чем был образован найденный артефакт, Ципик определить не смог: как он не старался, ему не удалось найти по близости ни одной ловушки. В конце концов, он аккуратно подцепил диск палкой и выкатил его себе под ноги, а потом медленно, будто боясь обжечься, поднял его. Оказалось, что диск, имел две не похожие друг на друга стороны: одну гладкую и блестящую, которая и издавала свечение, и вторую — шершавую, с сероватым оттенком. Почти сразу Алексей обнаружил одно из свойств добычи — диск все время стремился перевернуться гладкой стороной вверх, будто имел с поверхностью земли одноименные заряды. Он не раз слышал о довольно диковинных артефактах, которые приносили из зоны сталкеры, но о вещице с подобными свойствами раньше не слышал.

Однако Шастин, как оказалось, был более осведомлен о подобных вещах:

— Неваляшка, — сказал он, как только смог разглядеть находку в руках подошедшего Ципика. — Только те, что находили раньше, не светились.

— Так может, она радиоактивная? — Алексей отодвинул артефакт подальше от себя — на вытянутую руку.

— Вряд ли. Те, которые находили раньше совсем не фонили. Если бы они были радиоактивными, то в них оставались бы хоть какие-то следы. А что светится, так это даже хорошо, дороже стоить будет — нестандартная. Правда свечение может и потухнуть по пути, так часто бывает: найдешь артефакт — он с одними свойствами, а с места сорвешь — свойства меняются, иногда сразу, иногда через некоторое время.

Ципик еще раз удивился дюжим познаниям Шастина в артефактах, видать, он занимался этим делом всерьез. Ладно, сначала надо выбраться, разбираться, кто, в чем виноват, будем позже, если вообще это будет нужно. Шастина, похоже, догадки командира ни сколько не волновали, его вообще сейчас волновало только одно — своя жизнь, поэтому он медленно, но упорно полз к цели. Пока Ципик ходил за «неваляшкой», он успел вколоть себе еще одну дозу анальгетиков и теперь был готов продолжить путь. Завернув найденное в пакет от аптечки, Ципик спрятал его в рюкзак и пошел вперед.

За два часа им удалось пройти примерно половину пути. Шастин полз, Ципик шел впереди, Смирнов оглядывался назад — так и шли, пока из очередной разведмиссии Алексей не вернулся бегом.

— Все, ребята, — прошептал он, — игры кончились. Во-первых, дальше заросли — не проберешься. Во-вторых, впереди пять Припять-кабанов.

— И что, не пройти? — Прошептал Смирнов.

— Не пройти. Если я даже и успею положить двух-трех из них, а остальные испугаются и убегут, то на звуки выстрелов обязательно придет кто-нибудь посерьезнее. Химеры, говорят, всегда на выстрелы бегут — знают, что там люди, а для химеры человек — самая желанная добыча. А химеры в этом лесу водятся. Давайте-ка выбираться из леса. Дальше по болоту пойдем. Смирнов, возьмешь сержанта на горб, я прикрываю. Выйдем из леса, поменяемся. Пошли.

Ципик держал под прицелом окружающие заросли, готовый в любой момент открыть огонь. Смирнов довольно резво подхватил товарища на плечи и двинул к окраине леса, а когда сзади раздался громкий звериный рык, даже припустил бегом. Алексей, медленно попятился за своими сослуживцами, там, откуда он недавно вернулся, нещадно трещали кусты — кабаны почуяли живое мясо и пошли следом. Алексей оглянулся: Смирнов уже донес Шастина до забора и пытался ножом переломить проволоку, чтобы раненый мог переползти на другую сторону. Уйти без шума не удалось — из кустов высунулась огромная голова свиньи-переростка и, издав очередной громкий рык, бросилась на добычу.

Вообще-то, Припять-кабаны не самые страшные обитатели зоны. Встречаются в основном в средних широтах, славятся всеядностью, хотя и предпочитают свежее мясо. Благо, жратвы в этих широтах хватает, а силой их бог зоны не обидел, так что, сбившись в стаи по десять-пятнадцать особей, они представляют собой очень боеспособный коллектив. Еще одной отличительной чертой данного вида является потрясающая скорость взросления особи — новорожденный кабаненок через месяц достигает половой зрелости. Как результат, по численности среди обитателей зоны они уступают разве что собакам да крысам. Но существует ряд причин, по которым Припять-кабаны так и не стали хозяевами зоны. Самая главная — они глупы. Агрессивны, сильны, но глупы. Они довольно часто попадают в ловушки-аномалии, завидев врага, предпочитают прямую атаку хитрости и часто нападают на самых сильных обитателей зоны — людей. От того и гибнут. Нередко Припять-кабаны попадают на удочку контроллеров, которые безжалостно используют их в своих целях. Во время мощных выбросов попавшие под удар особи захватываются общим потоком и пытаются прорваться через барьер вместе со всеми, но, как правило, погибают в первых рядах. Вот и этот отряд кабанов, видимо, остатки большой стаи, пытавшейся выбраться вчера за пределы зоны.

К Алексею стремительно приближался зверь, позади которого уже показалась вторая туша и вслед за вожаком двинулась на жертву. Ципик выстрелил короткой очередью, отходя в сторону от того места, где сидели его товарищи. Поймав несколько пуль, первое животное слегка запнулось, но не остановилось. Один из выстрелов пробил череп, и глаза твари будто прикрылись, но теперь уже обезумевший кабан продолжал бежать. Вторая очередь была длиннее, у Ципика сдавали нервы, и автомат послал во врага чуть больше свинца, чем того требовалось. Кабан, не добежав чуть больше двух метров, перекинулся через себя и взрыв клыками землю, упокоился под корявой березой. Грохот выстрелов и неожиданная смерть вожака поубавили прыти в остальных членах отряда, четыре пары глаз, налитых кровью, остановились в десятке метров и, недоумевая, смотрели на мясо, неожиданно давшее отпор.

Меж тем Алексей мелкими шажками отступал назад, косясь в сторону товарищей. Кабаны видели в отступлении признак слабости, но неподвижное тело первого номера отряда все-таки наводило на мысль об опасности. Краем глаза Ципик видел, что лаз в ограждении из колючки уже готов, и теперь Шастин пытается сквозь него перебраться на ту сторону. Было это ох как нелегко: двигаться приходилось близко к земле, где в изобилии вилась «лапша», цепляясь за одежду и кожу. При неосторожном обращении в ней можно запутаться, как в сети, и, либо остаться здесь навсегда, либо лишиться большей части кожных покровов. Поэтому перед тем, как ползти, Шастин подстелил на землю ветровку Смирнова, но и теперь двигаться ему приходилось очень осторожно, а значит медленно.

С минуту Ципик и кабаны играли в гляделки. Животным, оставшимся без вожака, не хватало решительности, никто из них не мог сделать первый шаг. Они негромко перехрюкивались, лили на землю сопли и слюну, рыли копытами и клыками землю, но с места не двигались. Шастин уже перебрался на другую сторону, а Смирнов последовал за ним, когда одна из свинок-переростков сделала робкий шажок вперед, проверяя реакцию человека. Остальные повернули голову в сторону нового вожака, принимая его, как главного. Ципик видел теперь только одно животное, он, как можно размашистей, передернул затвор, давая понять, что в руках у него не просто палка. Еще несколько секунд длилась эта дуэль взглядов, и вот когда Алексей уже был готов сдаться и проиграть — то есть развернуться и побежать к подготовленному для него проходу в заборе, вожак отступил. Недовольно мотнув головой, он рванул последний клок земли и, развернувшись, направился в лес, давая понять, что лучше несвежее, но безопасное мясо, чем смерть.

Когда первые мутанты, встретившиеся Алексею в зоне, скрылись с глаз, стало понятно, что до смерти здесь всего-то два шага. Одно дело стрелять в кабанов с высокого бруствера из крупнокалиберного пулемета, и совсем другое — встретиться с ними лицом к лицу посреди Проклятого леса. Было ясно, как день, что, если бы кабаны не испугались, а бросились в атаку, то для Ципика это был бы последний в жизни бой. Что же там дальше-то твориться, если Припять-кабанов сталкеры за опасность не считают?

Идти по болоту, да еще и с Шастиным на плечах было почти невозможно. Почти, потому что, сам не зная как, на каких немыслимых резервах, Ципик его все-таки нес. Как и обещал, сразу за забором он поменялся со Смирновым ролями — теперь рядовой с автоматом в руках шел впереди, выполняя одновременно роль и разведки и прикрытия и проводника. Шастину было очень больно, Алексей чувствовал это, но сержант не подавал вида. Ему было еще тяжелее, чем командиру, который его нес — приходилось держаться за плечи несущего ранеными руками, ноги почти не работали, поэтому он постоянно соскальзывал вниз, а Ципик останавливался и подбрасывал его обратно, причиняя невыносимую боль. Бинт на правой руке пропитался свежей кровью в районе запястья — Шастин все-таки зацепился за «лапшу».

Но очередные семьдесят метров все же удалось пройти без привалов. Алексей остановился только тогда, когда в центре болотистой местности появилась сухая проплешина, на которой можно было перевести дух, не ожидая внезапного нападения. Надо сказать, живности здесь вообще было немного. Пару раз по краю болота пробежали одинокие псы, не обращая никакого внимания на людей, по краю лесной опушки с обеих сторон теперь, то там, то там проскакивали мелкие зверушки, вроде псевдокроликов или крыс. Был момент, когда Алексей почувствовал на себе очень злобный взгляд, но оглядеться, чтобы определить его источник, не мог. Через секунду ощущение опасности исчезло, толи это была галлюцинация, навеянная усталостью и страхом, толи зверь просто ушел, посчитав невозможным напасть.

Теперь вдали уже виднелась окраина деревеньки, поле, где их должны были подобрать, еще ближе. Да и болота-то оставалось всего лишь около ста пятидесяти метров, а дальше Шастин снова сможет ползти.

На чуть больше половины пути ушло три часа времени, и, судя по солнцу, день подходил к трем-четырем часам. Если не случится ничего непредвиденного, то к семи должны быть на точке, до десяти, когда начнет темнеть, остается еще большой запас. Поэтому решили отдохнуть основательно — может так статься, что привалов больше не получиться. Ципик связался с базой, доложил результаты продвижения и получил в ответ несколько ободряющих слов.

Забросивший себе на спину Шастина Смирнов, едва не свалился на первой же топи, после чего Ципик рискнул угостить его энергетической пастилкой. На уставший, но не выжатый организм она действует около шести часов, на организм в состоянии, в котором находился Смирнов, будет действовать часа три-четыре, а потом Алексей получит два не способных двигаться тела. Теперь надо было поторапливаться. Энергетик подействовал, Смирнов, хоть и не с крейсерской скоростью, но шел, для облегчения ему задачи Ципик рискнул сместиться немного к краю болотистой местности, где топи были поменьше и почва потверже. И, хотя активность живности вокруг немного возросла, и контролировать территорию Алексею стало сложнее, до конца болота они дошли за тридцать с небольшим минут.

На краю болота обнаружилось две «карусели», которые пришлось обходить по небольшой дуге, после чего Ципик и компания засели в островке леса, состоящем из трех деревьев и двух ветвистых кустов. Пока младшие сослуживцы отдыхали, Ципик изучал обстановку вокруг. Поле было обильно усеяно трупами кабанов, плотей и слепых псов — вот до куда добралась пошедшая за их «хаммером» волна. Две небольшие стаи оставшихся в живых собак потрошили тела более невезучих монстров, выглядели они сытыми и не опасными. На всякий случай, Алексей связался с центром спасения, и по его просьбе артиллерия дала по центру участка пару залпов. Собаки бросились в рассыпную, и вскоре дорога выглядела совершенно свободной. Половину оставшегося пути Смирнов и Ципик протащили раненого товарища на себе, потом он немного прополз сам, и вскоре они добрались до нужной точки. Вокруг было тихо, оставалось только дождаться вертолета.

Не смотря на то, что до спасения оставались считанные минуты, и вот-вот должен был появиться вертолет, спокойствия не приходило. Во-первых, они все еще были на территории зоны, во-вторых, опасность очень любит подкрадываться в самый последний момент, когда расслабленность не позволяет дать достойный отпор. Алексей ходил вокруг сидевших без сил товарищей, глаза Смирнова блестели, выдавая недавнее употребление допинга.

— Ребятки-и-и! — Алексей обернулся на голос, тело покрылось мелкой дрожью. Со стороны Проклятого леса в их сторону бежал старик. Среднего роста, худой, голова покрыта капюшоном, в одной руке палка, на которую он едва заметно опирался. Из-под капюшона выглядывал лысый череп с родимым пятном, почти как у Горбачева. — Ребятушки, родные вы мои! Я уж и не думал с людьми встретиться! Родненькие мои!

Все трое уставились на него в полном недоумении. Остановившись недалеко от компании, старик попросил:

— Дайте чего-нибудь пожевать, а? Сутки ничего не ел.

— Мы тоже. — Грубо ответил Шастин.

Ципик стоял, решая, как поступить. С одной стороны, их учили, что в зоне все опасно. В том числе и люди. В первую очередь люди. Где гарантия, что под плащом у него нет оружия, второй руки он не показывает.

Автомат Алексей навел на старика машинально, сразу, как только тот показался. Старик это видел, поэтому подходить очень близко не решался, стоял метрах в семи, давая понять, что оружия побаивается.

— Ты кто такой? — спросил Алексей.

— Федор я, в немецкой деревне живу, — поспешно ответил дед, — меня там все знают.

— А здесь что делаешь?

— Пошел вчера утром, чудовинок понабрать. Артефактов по-вашему.

— Перед прорывом?

— Так перед прорывом немчура совсем границу не охраняют — кто ж перед прорывом в зону полезет. Вот мы и пользуемся помаленьку.

— Как по грибы? — Вставил Шастин. Его настроение резко улучшилось с приближением вертолета, звук которого уже слышался позади.

— Где ж вы перед прорывом артефакты берете, их все собирают?

— Это здесь, на поле собирают, а в лесу много всякого остается, сталкеры туда не любят ходить, а там есть места не опасные, зверей нету — чудовинки есть. Дешевые, конечно, но нам на жизнь хватает.

— Руку вторую покажи, — громко сказал Ципик. Сзади уже буквально рокотал вертолет, перекрывая его слова.

Старик начал что-то отвечать, но на руке Алексея заработал передатчик.

— Почему вас четверо? — Раздалось из динамика. Спрашивал пилот.

— Нас трое, и здесь какой-то старик к нам вышел.

— Какой старик?

— Говорит, из немецкой деревни.

— У меня приказ забрать троих, пусть отойдет.

Алексей опустил руку от уха и, продолжая держать старика на прицеле, показал ему: мол, извини, но тебе надо отойти. Старик все понял, на его глазах даже выступили слезы, умоляюще глядя в глаза Ципику, он повалился на колени. Позади уже садился легкий разведывательный вертолет.

Алексей оглянулся: так и есть, «стрекоза», там и места-то всего четыре — два пилота, плюс два пассажирских кресла. Еще одного человека можно разместить за пассажирскими сиденьями, в багажном отсеке. Но, если даже потесниться и посадить старика в вертолет, то он не взлетит: максимальная грузоподъемность «стрекозы» — пятьсот килограммов, на превышение предела пилот не пойдет. Шастина Смирнов уже погрузил, потом забрался сам. Алексей начал медленно отступать к вертушке, а старик, поняв, что его бросят, закрыл голову рукой и заплакал. У самой двери Ципик притормозил, из чрева «стрекозы» ему что-то кричал Смирнов — Алексей не слышал: не мог он сейчас уйти и бросить старика здесь. На руке снова заработал передатчик.

— Садись быстрее! — заорал в динамике пилот.

— Заберете старика с собой, вместо меня. Я попробую выбраться через деревню к немецкой границе.

— У меня приказ забрать троих военнослужащих, — заупрямился пилот. — Решай быстрей: ты летишь или нет?

— Ну, мы же не можем его здесь бросить!

— Я его не возьму! У меня приказ!

— Запроси центр, — не сдался Ципик.

— Уже запросил, приказ остался прежним: левых пассажиров не брать!

— Тогда я остаюсь. У меня хоть автомат есть, а его здесь сожрут, как только мы улетим.

— Как хочешь.

Подтянув к себе за рукав Смирнова, Алексей проорал ему в ухо:

— Скажешь на базе, что я повел гражданского к немцам. Обойдем деревню и выйдем на границу, пусть предупредят, чтобы нас там встретили.

Ципик уже хотел отойти, но теперь уже Смирнов поймал его за руку:

— Я пойду с вами.

— Куда, — Алексей раздраженно оттолкнул рядового, который уже начал выгружаться из машины. — Тебе приказ какой был дан? Лететь в центр.

— Нет!

— Ты что, рядовой, совсем нюх потерял? Чтоб духу твоего здесь не было! Ты через час от энергетика свалишься — не хватало мне потом еще тебя тащить. И запомни: раз и навсегда — твоя жизнь очень дорого стоит — это тебе выпало на бруствер к пулеметам во время прорыва идти. За твою жизнь Непряев свою отдал, а я ему обещал, что его смерть не напрасной будет. Так что живи и делай добрые дела, понял?

Пока ошарашенный Смирнов обдумывал услышанное, Алексей отошел от вертолета и махнул рукой: пока. Пилот все понял и пошел на взлет, оставляя Ципика один на один с зоной. Конечно, еще оставался старик, но он не в счет.

Алексей так засмотрелся на улетающий вдаль спасительный вертолет, что не заметил, как старик подошел к нему. «Вывалился ты на мою голову, — подумал Ципик, — летел бы себе сейчас домой».

— И чего те… — поворачиваясь, Алексей хотел сказать, мол, чего тебе дома не сиделось, но по автомату ударила такая сила, что оружие отлетело метров на двадцать, а сам Ципик упал на землю в трех метрах от старика.

Старик уже не выглядел жалким и нуждающимся в помощи. Он вдруг стал выше ростом, а на самодовольном лице красовалась довольная ухмылка. Даже следов от пролитых слез не было. Теперь Алексей прекрасно видел, что прятал старик под полой плаща: вместо левой руки была длинная мускулистая клешня с несколькими перегибами — результат мутации.

— Излом, — едва выговорил Ципик. Лицо старика скривилось, как от боли — не любит он это слово.

— Точно, — старик наклонился над поверженным врагом.

Учитывая, с какой силой был нанесен первый удар мутированной конечностью, драться с изломом было бесполезно, даже с учетом всех навыков Алексея в боевых искусствах. Уверенности в исправности автомата не было, да и находился он слишком далеко. Как на последнюю надежду, Алексей посмотрел в сторону улетающего вертолета. Излом сделал то же самое.

«Стрекоза» была в ста метрах от точки последней посадки, возможно, кто-то из пассажиров даже видит, что происходит, но помочь они уже не в силах. Излом за секунду свернет Алексею шею и безнаказанно уйдет в лес. Вертушка уходила.

Пользуясь тем, что излом отвлекся, Ципик резко подпрыгнул туловищем и нанес удар ногой, но старик очень легко отскочил назад, и нога ударила воздух. Мутант громко и злобно засмеялся, а потом шагнул вперед, чтобы одним ударом оборвать человеческую жизнь. На сопротивление у Алексея не оставалось ни сил, ни возможности.

Блок Ципик поставил машинально, осознавая, что он не сможет остановить летящую с невероятной мощью клешню, и был очень удивлен, когда конечность мутанта легко толкнула его в голову. Звук пришел позже, когда ничего не понимающий Алексей упал на землю, а рядом повалился старик, давно переставший быть человеком — теперь его телу недоставало половины головы.

Стреляли из деревни, понял Алексей, едва пришел в себя. Спустя мгновение его догадка подтвердилась — из разрушенной подворотни крайнего дома выбежал бородатый мужик в балахоне и быстро направился к спасенному им человеку.

— Ты живой? — выкрикнул он, поднимая Алексея, и не дав ему опомниться, потянул за собой. — Бежим!

Ципик думал, что это просто страшный сон: когда, казалось, спасение было рядом — садись и улетай, он не ушел, едва не погиб, и вот теперь снова бежит назад от края зоны в ее глубину. Бородач впереди несся, не сбавляя шаг, Ципик, выбиваясь из сил, бежал следом. Догнать его он смог только когда сталкер сбавил ход перед болотом — его ПДА просигналил наличие впереди аномалий — тех самых «каруселей», которые обходили Ципик и компания. Потом они снова бежали, Ципик дважды падал, поднимался, опять бежал, снова падал, казалось, это будет длиться вечно. На том самом островке посреди болота, где два часа назад Ципик, Смирнов и Шастин отдыхали перед последним рывком, бородатый остановился, помог Алексею выбраться на берег и оглянулся.

Ципик повалился на землю, тяжело дыша, но на него тут же прикрикнул бородач:

— Тише ты! — Взяв свой автомат наизготовку, он выставил его в ту сторону, откуда они только что пришли.

Алексей старался дышать, как можно тише, но получалось с трудом. Бородач недовольно морщился, вслушиваясь в окружающие звуки. Спустя минуту, он медленно опустил оружие:

— Неужели не пошла?

— Кто? — Спросил Ципик.

— Химера. Слыхал о такой?

— Слыхал.

— А об изломе, значит, не слыхал? — Спросил бородач, намекая на казус со стариком-мутантом.

— И об изломе слыхал, только не видел.

— А теперь увидел? — Сталкер надсмехался над Ципиком, поэтому тот ничего не ответил, а мужик досадливо добавил: — Чему вас только учат.

Еще через минуту бородач спросил, уже без злобы:

— Отдышался?

Алексей молча кивнул. Порывшись в полах своего плаща, сталкер извлек на свет небольшой полуавтоматический пистолет и протянул его Ципику:

— Держи. Пользоваться умеешь?

— Да.

— Три обоймы. — Продолжая всматриваться вдаль, он протянул Алексею патроны. — Вон она.

В ста пятидесяти метрах от них, на краю леса, стояла химера — самая жестокая и опасная тварь зоны. Химеру Ципик видел уже не в первый раз, при последнем прорыве «на волю» шло, по меньшей мере, с десяток химер, но тогда его и их разделяли стволы крупнокалиберных орудий, и в числе переваливших через бруствер тварей, Алексей увидел только одну химеру. Да и та пала под пулеметным градом Шастинского «станка», как только показалась в поле зрения. Но чтобы вот так, в природе, с химерой он встретился впервые.

Высотой химеры едва превосходили крупного дога, но по праву заслужили звание машин-убийц. Передвигаясь по зоне, они без разбору убивают все живое, что попадается им на пути, но делают это не ради еды, а ради удовольствия. Никто и никогда не видел, чтобы химеры поедали свою добычу, более того, никто не знает, чем они вообще питаются. По пятам за ними, держась на почтительном расстоянии — чтобы самим не стать добычей — всегда следует большая свора слепых псов, подбирая останки убитых химерой жертв.

Убить химеру очень сложно, так как она имеет дубликат каждого жизненно важного органа, очень быстро двигается, и в один ствол это еще никому не удавалось сделать. Потому-то бородач и отдал Алексею имевшийся в запасе пистолет — хоть и не слишком скорострельное и точное оружие, но в бою с химерой лишним не будет. В том, что бой будет, сомневаться не приходилось: завидев жертву, химера не успокоится, пока не убьет или не погибнет сама, а к людям у нее особая нелюбовь. В голове Алексея всплывали знания, полученные на курсе обучения в центре подготовки, и, проанализировав ситуацию, он пришел к выводу, что шансов выжить у них не так уж и много. Химера на них обязательно нападет, убежать от нее невозможно, а один автомат и один даже полуавтоматический пистолет для нее не помеха.

Приходят химеры откуда-то из глубины зоны, даже в средних участках встречаются редко, а на периметре вообще почти не появляются, но эта пришла вчера с прорывом и теперь ищет новые жертвы. Говорят, им чем-то полюбились дальние подступы проклятого леса. «Вот и шла бы туда» — подумал Алексей. На всякий случай Ципик поинтересовался, хотя ответ прекрасно знал сам:

— Она не уйдет?

— Теперь нет, — раздраженно ответил сталкер.

Черная тварь стояла неподвижно, сливаясь с надвигающимися сумерками, а уже через секунду Алексей потерял ее из виду. Двигаются химеры молниеносно, текуче, бесшумно, скользя на мягких кошачьих лапах, после каждого перемещения химера неподвижно замирает на месте, сливаясь с окружающим пейзажем. За эти способности их нередко называют ниндзями, умевшими быть такими же невидимыми.

— Где она? — Спросил Алексей.

— Вон, в подлеске, боится ноги замочить, сука!

Действительно, если не знать, что искать, химеру трудно обнаружить: только на секунду мелькнет невидимая тень, и, будто бы и не было ничего. Когда сутки назад химеры вместе с другими тварями шли на прорыв, их гнала мощная сила зоны. Они шли, не прячась и не боясь смерти, сливаясь с обезумевшей толпой ничего не слышащих и не понимающих мутантов, для которых в тот момент не существовал только зов зоны. Но это было сутки назад, а сейчас все было иначе.

— Что делать будем?

— Пока не знаю. Там что? — Сталкер кивнул, показывая на землю, где еще вчера была самая обычная земля, там начиналась первая линия обороны.

— Теперь зона. А вчера стояла наша часть.

— Зона далеко шагнула?

— В том направлении с полкилометра. А за деревней немецкая граница почти сразу, меня там должны встречать, может, рискнем туда прорваться? Нам бы только на открытый участок выбраться, а там ребята с пулеметами — разнесут эту химеру к чертовой матери.

— Сильно умный, да? — Зло посмотрел сталкер. — Я что, по-твоему, дурак? Если бы у меня был шанс туда уйти, я бы сюда не побежал. Но тебе буду премного благодарен, если ты рискнешь: тогда у меня хоть маленький шанс будет, пока химера будет тобой заниматься. — Бородач помолчал, потом, слегка успокоившись, добавил, — не даст она нам уйти, дождется темноты и нападет.

Химера сделала очередной ход. На какое-то мгновение Ципик увидел между деревьями легкую тень, которая тотчас исчезла. Видимо, на этот раз и сталкер потерял ее из вида, потому что заметно занервничал. От края леса, где пряталась теперь тварь, их отделяло сорок метров неглубокой воды, и, хотя воду химеры не жалуют, непреодолимым препятствием это для нее не будет. Расстояние было достаточно большим, чтобы успеть заметить химеру на открытом участке и успеть дать достойный отпор, но это только пока светло. Ночью она сумеет подойти достаточно близко, чтобы сделать последний для человека прыжок.

Надо было уходить, хоть куда, но как можно быстрее, через час совсем стемнеет, и тогда исчезнет последнее преимущество, химера станет совсем невидимой и неуязвимой.

— Может, туда? — Спросил Ципик, показывая на противоположный берег. — Я эту местность знаю, как раз там патрулировал. Там до края зоны должно быть метров четыреста. Пока она болото обойдет, может, оторвемся?

— Ты эту местность знал, когда там зоны не было, теперь там все по-другому. — Парировал бородач. — К тому же, это для тебя там дом родной, а мне к вашему брату попадать не с руки — я нелегал.

— Я скажу, что ты мне жизнь спас — тебя никто не тронет, у нас тоже понятие о чести есть.

— Даже, если меня отпустят, то в черный список все равно занесут, а для нас это почти смерть. Кто ж с засвеченным сталкером работать захочет? Да и хабар отберут. Так ведь?

— Тебе что, хабар дороже жизни?

— Для меня хабар и есть жизнь. Да и пустое это — не даст она нам уйти, как только наш страх чувствовать перестанет — и болотом не побрезгует. А в лесу нам от нее не отбиться. Для нас сейчас единственный шанс — засветло до вашей заставы добраться и там на ночь спрятаться. А уж утром, как бог даст — повоюем.

— От края болота до заставы метров четыреста будет. Она нападет раньше, чем мы дойдем.

— Этого я и добиваюсь, — неожиданно согласился бородач, — для нас единственный шанс выжить, это повоевать с ней в чистом поле, чтобы можно было издалека по ней прицельно стрелять. Она хоть и быстрая, но, пока до нас добежит, мы ее в два ствола свинцом накормим. Может, и успеем прежде, чем она нас сожрет.

В проеме деревьев совсем близко появились два светящихся, горящих ненавистью кошачьих глаза, неестественно ярко-красного цвета. На секунду меж изогнутых челюстей, способных передавить железный лом, как спичку, показался язык, затем тварь издала чуть слышный рык и замерла. Ципик глядел в глаза смерти, настолько явной и безжалостной, что, захлестываемый волной ужаса, едва не побежал прочь. Человеческий организм в непосредственной близости от химеры, не говоря уже о взгляде глаза в глаза, охватывает волна неуправляемого панического страха, и чем она ближе, тем труднее не поддаться панике. Если бы в этот момент химера все-таки решилась на атаку, Алексей не сделал бы ни единого выстрела.

Из ступора его вывел бородач, который, не жалея патронов, расстрелял в подлесок целый магазин, быстро перезарядил оружие и приготовился повторить процесс. Алексею даже показалось, что несколько пуль зацепили мгновенно исчезнувшую тварь, но, может, он просто выдал желаемое за действительное. Во всяком случае, ни подтверждения, ни опровержения этому факту он не получил. Показываться снова химера не рисковала, решив, очевидно, все же дождаться темноты. А вот сталкер, наконец, принял решение.

— Значит так, тебя как зовут, служивый?

— Алексеем, — ответил Ципик, медленно приходя в себя.

— А меня зови Бородой. Выходим на берег с той стороны, — он указал свободный от химеры край болота, — идем вдоль берега, чтобы она нас не теряла из виду, а когда выйдем на простор, попробуем отбиться. Только ты не стой, как истукан, я тебе для чего ствол дал. Когда она нападет, стреляй в область груди, голову ты ей из своей пукалки не пробьешь. Сердца у нее два или три, если попадем во все, то выживем, а если нет, то желаю не сильно мучиться.

Ципик молча кивнул.

— Пошли, — скомандовал Борода, — я впереди, ты за мной — след в след.

И они пошли. Стометровая разделительная полоса из болота спасала от немедленного нападения, но не от чувства опасности. Алексея не покидало ощущение, что химера где-то совсем рядом, стоит только повернуть голову, оглянуться, как тебя снова пронзит этот ненавидящий и обезоруживающий взгляд.

Борода довольно быстро шел впереди, время от времени его ПДА давал знать о приближении ловушек. Некоторые Алексей успевал обнаружить, другие так и оставались за спиной незамеченными. Один раз сталкер остановился и, прежде, чем пойти дальше, проверил дорогу болтом на веревочке. Пару раз он смотрел на другой берег, убеждаясь, что все идет по плану. В эти короткие передышки Ципик только-только успевал перевести дыхание, химеру глазами не искал за бесполезностью — в этом он полностью положился на попутчика.

Очередная, на этот раз внеплановая остановка случилась, когда в лесу на том берегу раздался громкий звериный вой. Борода остановился так резко, что Ципик едва не сшиб его с ног. Глядя на другой берег, бородач пытался разобраться в ситуации, но ему помог Алексей:

— Кабаны нарвались. Там четыре кабана утром были, хотели на нас напасть, но мы отбились.

Кабаны, конечно, для химеры не соперники, даже вчетвером. Это все равно, что четверо сильных, но толстых и неповоротливых амбалов против вооруженного мечом ниндзя — вопрос времени, не более. И, хотя раздражитель из кабанов для химеры далеко не такой сильный, как двое убегающих людей, пройти мимо она просто не в состоянии. Ясно, что со свинками она постарается разделаться, как можно быстрее, чтобы не потерять сталкеров, и все-таки минуту-другую это у нее займет.

Поняв, что к чему, Борода рванул с места, как будто его только что ужалила огромная пчела — в их положении не воспользоваться таким подарком было бы верхом неблагоразумия. Ципик рванул следом, прислушиваясь к звукам борьбы двух порождений зоны. И судя по нарастающему жалобному визгу кабанов, дело там шло к концу.

По прикидкам Алексея, на уничтожение противника из четырех туш химера потратила не больше тридцати секунд и теперь должна была бросится в погоню за ускользающими жертвами. Уйти далеко не получилось, за это время беглецы пробежали едва ли сотню метров и оказались на краю болота. Дальше перед ними лежало выжженное артиллерией поле, покрытое трупами участников вчерашнего прорыва. Уцелевшие собаки, вовремя почуяв неладное, со всех ног уносились прочь, не обращая на людей ни малейшего внимания.

— Все, не успели, — хрипло просипел Борода. — Готовься к бою.

И в этот момент в лесу заработали автоматы. Ципик насчитал три — два АКМ и пистолет-пулемет Hekler and Koch. В ответ раздался вой химеры — глубокий, страшный, разрывающий на части, и один из стволов замолчал. Первой мыслью Алексея было желание бросится на помощь, и всем вместе одолеть-таки опасную тварь. Но Борода его порыва не разделял. Поняв в чем дело, он закинул на плечо автомат и, уже не позвав за собой попутчика, рванул подальше от страшного места. Мгновение поколебавшись, Алексей последовал его примеру.

Бежать след в след не получалось, потому что сталкер оторвался от Ципика уже метров на двадцать, теперь приходилось выбирать дорогу самому. Через сто метров силы полностью иссякли и, в очередной раз зацепив ногой мертвого мутанта, он упал окончательно. К этому моменту стрельба в лесу прекратилась, при чем два ствола умолкли одновременно, из чего Алексей сделал вывод, что химера, наконец, была мертва. Бородач, видимо, был такого же мнения, потому что в определенный момент почувствовал: Ципика сзади нет. Досадливо мотнув головой, он развернулся и подбежал к нему:

— Вставай, Леха, вставай, немного осталось.

— Там……. люди, — тяжело выговорил Ципик.

— Поверь, нам от тех людей лучше держаться подальше. Вставай, пошли!

Медленно поднимаясь с помощью Бороды, Алексей достал из кармана последний энергетик. Бородач посмотрел неодобрительно, но промолчал.

После этого до гарнизона Борода и Ципик добрались довольно быстро. Ловушки здесь определялись без всяких ПДА: там, где трупы мертвых монстров вдавило в землю — «Грави», там где чудесным образом оказалось чистое пространство — «карусель», там, где туши зажарились до углей — «жарка». Кроме того, «чистую» территорию можно было вычислить по крысиным тропам — этих вездесущих грызунов здесь было невообразимо много — тоже пришли поесть дармового хлеба. От людей крысы далеко не отходили, при их приближении неохотно отбегали на метр-другой, а потом вновь бежали по своим делам. Среди бывших сородичей копошилось и несколько кенгов — нового подвида крыс. Передвигались они исключительно на задних лапах, длинными прыжками, а передние конечности использовали для хватания различных предметов — нечто подобное когда-то произошло и с далекими предками людей, когда они вдруг стали ходить на двух ногах, а их руки превратились в более полезные конечности. Кто знает, может через десяток лет, если зона по-прежнему останется зоной, они составят конкуренцию людям.

— Где лучше всего спрятаться? — Спросил бородач.

Об этом Алексей уже думал. Наилучшим местом был бы тот самый подвал, в котором укрылись защитники бруствера во время вчерашнего прорыва. У Алексея даже теплилась надежда, что их еще не забрали. В этом случае дверь им, конечно, не откроют, но тогда, дождавшись спасательной экспедиции где-нибудь поблизости, можно будет с ее помощью вернуться домой.

Но уже издали он увидел, что на месте бывшего здания склада теперь глубокая воронка — один из снарядов угодил прямо в дом. Из четырех стен сооружения уцелела только одна, а, подойдя поближе, Алексей обнаружил, что люк убежища открыт настежь. Не разрушен снарядом, а именно открыт, а внутри — семь человек, которые уже никогда не вернутся домой.

— Сколько их было всего? — Быстро спросил Борода, нервно оглядываясь вокруг.

— Восемь, вроде бы. — Неуверенно ответил Ципик, оглядывая погибших — создавалось ощущение, что причиной их гибели был взрыв ручной гранаты.

— Посмотри оружие, — скомандовал бородач. — Я на стреме.

Спустившись вниз, Алексей попытался отогнать от трупов крыс, которые орудовали здесь без зазрения совести. В ответ на действия Ципика крысы в полном недоумении глядели на него, не понимая, почему их отгоняют от еды, когда ее здесь с лихвой хватит на всех, и только сообразительный кенг, понурив голову, сразу выпрыгнул наружу.

В подвале обнаружилось два вполне пригодных АКМ, Алексей хотел взять оба, но Борода велел выбрать один. Рожков набралось аж двенадцать штук и еще пол ящика патронов. А в углу оказалась коробка с провизией, воспользоваться которой сослуживцы не успели. Всех их Алексей знал по именам, с некоторыми даже дружил, поэтому, вытряхивая их карманы, все время мысленно просил у них прощения. В итоге, Алексей разжился научным ПДА, правда, без связи, несколькими комплектами аптечек первой помощи, шестью гранатами, тремя пастилками энергетика и прочими полезными мелочами. Все это время Борода регулярно покрикивал на Ципика и поторапливал его, было ясно, что сталкера что-то сильно беспокоит.

Вооружившись покруче, чем Рембо, и заполнив оставшееся в рюкзаке место провизией, Ципик выбрался наружу.

— Борода, по-моему, ребят взорвали гранатой, а тех, кто не умер сразу, добили из автоматов.

— Я знаю, только не из автоматов, а из одного автомата.

— Кто?

— Тот, кого среди них нет, восьмой.

— Но почему, Борода?

— Потому что его накрыло пси-ударом, люк у них был не достаточно толстым, вот его и достало выбросом. Так бывает, просто он оказался более чувствительным к психоудару, чем остальные.

— Он теперь зомби?

— Он теперь зомби, при чем при оружии и достаточно свеженький, чтобы прикончить еще кого-нибудь, так что сейчас нам лучше спрятаться.

К этому времени сумерки стали настолько густыми, что видимость ограничивалась разве что сотней метров. Поэтому приближающийся вертолет Ципик сначала услышал, а только потом увидел. «Фокс» шел довольно низко, темный силуэт на потемневшем небе выдавали только бортовые огни. Алексей выбежал на открытое пространство и замахал руками, сзади на него орал сталкер:

— Куда, дурак! Назад!

«Фокс» сделал небольшой вираж, после чего в сторону Ципика полетело что-то, оставлявшее за собой белый дымовой шлейф. В сторону он прыгнул на рефлексах, мозг не хотел понимать, что по тебе стреляют свои же, а вот тело сработало правильно. Алексей успел укрыться в развалинах ближнего дома, заставив запищать крыс, на которых упал, и сразу же сзади рванул снаряд, поднимая вверх кучу земли и пыли. Дожидаться, пока пыль осядет, чтобы проверить результаты своей работы, пилот вертушки не стал, взял в сторону и через минуту уже скрылся из виду.

— Слушай, ты что, совсем идиот? — Подал из укрытия свой голос Борода. — Ты куда полез?

— Я думал, они нас подберут.

— Кого нас? Для них все, кто не вышел из зоны сразу, в первые часы, уже не люди. Ты думал, они зомби спасать будут?

— Я не зомби.

— Для них уже зомби. Ты сколько уже в зоне?

— Чуть меньше суток.

— Да, по их мнению, человек, — Борода сделал ударение на слове «человек» и сразу уточнил, — обычный человек, в зоне больше двух часов не протянет. А, если ты выжил, значит, ты уже и не человек, а тварь зонная. Я ведь почему к периметру не захотел идти? Да потому то они тебя даже близко к себе не подпустят, ты бы им даже не смог объяснить, что ты свой. Дадут по тебе из пулемета на дальних подступах, так, на всякий случай, и все. И я их даже пойму. Так что ты теперь для них зомби, как, впрочем, и я. Темно уже, давай ночлег искать.

Обосноваться пришлось в погребе какой-то разрушенной избенки. Что это было за здание, теперь уже было определить трудно. Артиллерия свое дело знала, — садила по территории очень кучно, поэтому уцелевших домов не осталось совсем, лишь кое-где торчали недоразрушенные стены. Теперь, когда вокруг была полная темень, Ципик совсем потерял ориентацию в пространстве, поэтому особо выбирать было некогда. Нашли первый же уцелевший подвал, вход в который не был разрушен и спустились вниз. Лестница вела в комнатку два на два метра, где когда-то хозяева хранили свои нехитрые запасы. На ближайшую ночь, она превратилась в убежище для двух людей.

Борода, как смог, заблокировал вход, потом спустился вниз. В погребе было холодно и сыро, а Алексей был одет в легкий военный камуфляж, рука, на которую он в пылу погони не обращал внимания, теперь безбожно болела — предстоящая ночь обещала быть очень долгой.

При свете тусклого фонарика Борода осмотрел руку Алексея и удивленно щелкнул языком.

— Это кто? — Спросил он.

— Собака.

— Как это она тебе руку не оторвала? Ладно, кости почти все целы, а остальное поправим.

Ципик вколол себе еще одну дозу обезболивающих и антибиотиков, а Борода около получаса колдовал над распухшей рукой, срезая ножом омертвевшие участки. Потом он присыпал раны каким-то порошком, смазал кисть мазью из стеклянной банки и туго перемотал.

— До завтра хватит, — наконец сказал он, — к доктору бы тебе.

— Где ж его взять?

— На болоте. У нас здесь один доктор. Он людей из запчастей собирает, твои раны для него — тьфу.

— А как к нему добраться?

— Добраться можно. Ты, кстати, что вообще делать-то планируешь? К своим идти охоту отбило?

— Да уж не хочется пулю получить, на дальних подступах.

— Послушай меня, служивый. Ты, кстати, имя себе подбери, какое-нибудь — кликуху. Негоже зоне все время имя свое настоящее называть, раньше времени знакомиться. Пусть сначала поищет тебя. Так что над новым именем подумай, а я вот о чем. Ты, конечно, не сталкер, но раз уж с нами связался, обычаи наши должен блюсти. В зоне все денег стоит, не бумажных, конечно, виртуальных, но все-таки.

Я тебе сегодня жизнь спас, а это тысячи на две потянет. Я, конечно, это не ради денег делал, и рассчитаться немедленно тебя не прошу, но… просто мало ли тебе ночью в голову придет. Захочешь хабар забрать, или еще чего. Так вот зона, она «крыс» не любит. Не вернуть должок — здесь верная смерть, а убить того, кому должен, еще вернее.

— Ну, на счет убить, это вряд ли — ты мне куда больше нужен, чем я тебе. А на счет долга, это я теперь у тебя в рабстве, что ли?

— Да нет. Нет здесь рабства и ничего подобного. Рассчитаешься, когда бог даст, главное, чтобы, когда мне помощь понадобиться, ты меня не бросил.

— Кстати, у меня знаешь, что есть? — Алексей вынул из рюкзака светящуюся неваляшку.

— Хороший нестандарт. У умников рублей на восемьсот потянет, у Клеща рублей на пятьсот.

— А ты за сколько возьмешь?

— А я не возьму. Я за нее больше трех сотен дать не могу, а за эти деньги брать не буду. Дойдем до Клеща — сам решишь, продавать или нет.

— То есть дальше идем к Клещу?

— Ну, раз другого выхода нет.

— Почему нет? Ты ведь собирался через деревню за периметр выйти, через немецкую линию, правильно?

— Ну.

— Почему бы ни пойти завтра утром туда и не выйти по-тихому, как ты хотел?

— Да, парень, — грустно, проворчал Борода, — сидел бы я сейчас где-нибудь в баре, тискал девок, пил водку. Нет, пришли вы, всю малину мне обоссали.

— А при чем тут мы?

— А при том, что я химеру эту издали увидел и спрятался от нее на чердаке. Думаю, пережду, пока она тихо-спокойно уйдет — и на волю. Химера уже почти ушла, но тут вы со своим вертолетом. На нее человеческий дух — хуже любого наркотика действует: химера всегда идет туда, где люди. Пока вы там садились в вертушку, она к деревне подошла и меня почуяла. Так что мне оставалось только бежать. Ну, и тебя я по пути прихватил — вдвоем веселее.

— Но теперь ведь химеры нет, можно тем же путем дойти завтра утром до деревни и выбраться наружу.

— Запомни, сталкер: в зоне ни при каких обстоятельствах нельзя возвращаться тем же путем, каким ты пришел сюда. Никогда. Это такая же верная смерть, как пустить себе пулю в лоб.

— Почему?

— Не знаю, почему, но то, что это так и есть — сто процентов.

— Это предрассудки какие-то.

— Это правила, проверенные временем и человеческими жизнями, понял?

— А, если нет другого выхода, кроме как идти назад?

— Я же говорю: проще самому застрелиться.

— И ты видел тех, кто так сделал?

— Нет, но я и не видел тех, кто после этого долго прожил.

5. КРЮК

Сны не приходили больше двух недель. Алексу уже стало казаться, что ночные кошмары больше не будут его тревожить, но Зона не собиралась отпускать его покой. Алекс провалился в еще один сон.

Первое, что бросилось в глаза — это мешковатая фигура в зеленом комбинезоне на плечах Монгола. Именно фигура, иначе долговязое тело Долла сейчас назвать было нельзя. Что-то, что осталось за снами Алекса, вынудило военного сталкера тащить на себе раненого ученого.

Дробовика видно не было, автомат оказался в руках Мэг, поскольку он мешал Доллу размещаться на плечах Монгола, при себе военный сталкер оставил лишь многозарядную «Беретту», да и ту пришлось разместить на поясе, а не держать в руках — прямо скажем, хреновая диспозиция в случае внезапного нападения. Военный сталкер то и дело опасливо оглядывался, и время от времени косил глаза на ношу.

Сталкеры снова пробирались через ангар, типовую бетонную коробку с плоской крышей, узкими окнами и небольшим балкончиком по периметру на уровне второго этажа. Строение было копией того первого ангара, через который двое умников и военный сталкер уже проходили, разве что разруха здесь была на порядок выше, чем в предыдущем строении. Балкон почти везде был оторван от стен и завален, крыша зияла частыми дырами, а стены почернели от огня. Зато здесь было гораздо светлее, мерцание около двух десятков аномалий типа «электра» и пламя десятка безостановочно горящих «жарок» сливались в одно сплошное зарево, освещавшее весь блок от начала и до конца. Наверное, здесь было очень жарко, но Алекс не чувствовал тепла. Уже пройденная сталкерами часть ангара была обильно завалена техногенным мусором, как будто кто-то специально стащил сюда остовы машин, остатки огромных агрегатов и обломки бетонных плит. Выходов из строения было два — один в торце, слева, другой сбоку, всего в десяти метрах от людей. Поход через второй ангар подходил к концу.

От созерцания строения Алекса отвлек хриплый голос умника.

— Монгол, — еле слышно протянул Долл, — бросай меня.

Тело ученого содрогалось при каждом движении, а лицо походило на предсмертную маску. Долл был выше военного сталкера, из-за этого его ноги не висели в воздухе, а волочились по земле. И вдруг, Алекс понял, в чем проблема — ноги. Точнее нога, левая нога ученого походила на оплавившийся комок, вытянутые обрывки пластика свисали длинными тонкими нитями с голени, оставляя за собой пахучий след. Теперь более-менее прояснилась ситуация, Долл угодил в один из студней, которые активно бурлили позади.

Уж лучше бы электра или мясорубка — быстро и без проблем для окружающих, никого тащить не надо. А студень, что? Для Долла это означает одно — та же смерть, только долгая и мучительная. Студень, это тебе не «фунт изюма» — пол ноги сварил в бесформенную массу, не понять, где пальцы, где пятка

Долл собрался с силами и продолжил: — Я все равно труп, а вы уходите.

— Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Идут все или не идет никто. — Отрезал Монгол, хотя сказать, наверняка, хотелось совсем другое.

— Тогда пристрелите меня. Нет сил больше терпеть.

— Долл! Перестань! — Мэг достала шприц-тюбик с наркотическим анальгетиком.

— Не надо, Мэг. Это все зря. Просто убейте меня, только быстро.

Было видно, что Монголу подобное расточительство тоже не нравилось, но он смолчал. Машка ведь упрямая, если уж что решила, то назад не отступит. Не обращая внимания на слова Долла, девушка сделала инъекцию. Теперь боль отпустит его на несколько минут.

— Отдохнем здесь. — Решил Монгол, усаживая Долла на пол рядом с погрузчиком, одной из желтых машин, брошенных внутри полуразрушенного цеха, сразу после второй катастрофы.

Долл коротко застонал и закрыл глаза. Монгол склонился над телом и похлопал его по щеке. Нет, было видно, что умник все еще жив, толи потерял сознание, толи уснул от лекарств.

— Почему здесь? — Спросила Мэг.

— Нам нужен отдых, дальше мы так идти не сможем. Держать под контролем два входа в корпус легче, чем пребывать в постоянном напряжении на открытом пространстве.

— Ждешь, когда он умрет? — Девушка говорила холодно, как-то отстраненно. Их взгляды встретились. Впрочем, Монгол быстро отвел глаза.

— Надо установить растяжки на тропе, чтобы никто не зашел в тыл. Я быстро. Ты следи за правым выходом, ну и в дальний конец не забывай поглядывать. Если что, кричи, автомат я тебе оставляю.

— Да, я справлюсь.

— Хорошо. Я быстро. — Ответил Монгол и убежал.

На обратном пути Макс поведал Серому, отчего же Южный клан сталкеров так ненавидит Крюка, и в чем заключается придуманный им план. Шагать по лесной тропинке было приятно и легко, за два дня аномалии успели пометить, мутантов пострелять, теперь окраина Зоны походила на мирные земли, и Макс легко вел товарища к месту ночевки, изредка сверяя путь с данными ПДА.

— Понимаешь, Серый, здесь — зона. Это один маленький замкнутый мир, который живет по своим понятиям и законам. То, что за его пределами естественно, здесь противоречит всем правилам. Ты ворвался в этот мир и хочешь решить свои проблемы, как можно быстрее и любым способом. Твоя беда в том, что ты не умеешь ждать, а в зоне это плохо, слишком плохо. С военной подготовкой у тебя все в порядке, это я сразу понял, вот только в зоне этого мало. Знаешь, сколько здесь было таких, как ты — молодых и горячих, пришедших покорять зону. Все они были хорошими бойцами, многие прошли через войны, страшные, человеческие, но война в зоне, это не совсем та война, к которой они привыкли. А потому, почти все они не вернулись из первой же ходки. Исключение — разве что Крюк.

Прежде чем идти в зону, надо ее почувствовать, понять, дать ей принять тебя. В зоне нельзя нахрапом, это очень плохо кончается. Я в зоне уже четвертый год, знаю лично почти всех сталкеров южного приграничья, а в зону с малознакомыми людьми никогда не пойду. А ты Крюка в первый раз видишь и начинаешь предлагать ему такое дело. Ты на войне в разведку ходил?

— Ну, бывало, конечно.

— А тех, кто шел рядом с тобой, ты хорошо знал?

— Да.

— И на них можно было положиться?

Серый кивнул.

— А здесь полагаться можно только на себя, понимаешь? Здесь нет друзей, здесь есть только партнеры. Появилось дело, которое нельзя сделать в одиночку, берешь в напарники проверенного партнера, и, пока вы в одной связке, тяните друг другу руки. Но, когда запахнет жареным, настолько, что твою жизнь можно будет спасти только ценой собственной, никто даже пальцем не пошевелит, чтобы тебя спасти — в зоне каждый сам за себя.

— И как же вы здесь живете, если нельзя положиться даже на тех, с кем идешь?

— Вот так и живем. Кто-то сбивается в пары, в тройки и бороздят зону группами. Когда прошел с человеком десять ходок, складывается ощущение, что ты с ним срастаешься, хоть какая-то надежда, что тебя не бросят в трудную минуту, хотя, никаких гарантий нет. В общем, ходить в зону с малознакомыми людьми, дело неблагодарное, а в такой компании, как Крюк, так вообще, врагу не пожелаешь.

— Но, я так понимаю, других проводников нет?

— Это верно, других нет, — согласился Макс, — но с чего ты взял, что он тебя туда поведет?

— У нас теперь есть деньги, мы можем ему заплатить.

— Крюк не работает за деньги. С его-то везением он бы себе уже давно миллион накопил. Нет, Крюк из тех парней, что живут в зоне не ради наживы, а ради риска. Ради… Я даже не знаю, как это тебе объяснить. Ну, кем бы он был там, за периметром? Шпаной. Может, мелким хулиганом. Конечно, можно было накопить в Зоне денег и купить себе маленький остров в океане и наслаждаться безбедной жизнью, но Крюку нужно не это. Здесь — он легенда. Почти, как Доктор, по крайней мере, на Южной окраине. Вот что его привлекает. Так с чего ты решил, что он возьмется тебя куда-то вести? Подписать Крюка на это дело очень не просто. Да и ребята, боюсь, не поняли бы, положили бы тебя завтра вместе с Крюком — и все дела.

— Его хотят убить? — Глупо спросил Серый, хотя и сам понимал, что к чему.

— Хотят. И у него, очень мало шансов остаться в живых. А ты хочешь лишить его последнего. Крюк здесь многим насолил, так что за ним пойдет человек десять, не меньше, а это знаешь ли, много, даже, если ты Крюк. Он, конечно, везучий сукин сын, но не до такой же степени.

— А за что его сталкеры не любят?

— А что он, баба, что ли, чтоб его любить?

— Ну, я не в этом смысле.

— Да я понял. В общем, как я уже говорил, Крюк — это что-то вроде еще одной легенды зоны. Слышал что-нибудь о сталкере-вредителе?

— Сталкер-вредитель? — Серый покопался в загашниках памяти и ничего схожего не нашел. — Нет.

— Было тут одно явление. Короче, если с самого начала рассказывать, то все началось четыре года назад. Я тогда еще только-только в зону пришел, и вот появляется в деревне молодой сталкер, тогда еще просто сталкер Жека. Парень, как парень, молодой, заносчивый, деловой, горячий — вроде тебя. На гитаре играл, как бог, хохмил удачно.

Его Сковорода с ходу приглядел, хотел к себе в команду взять, очень уж он гитару любил, а сам играть не умел. Здесь особо на гитарке брякать некогда, но у бармена инструмент всегда припрятан, чтоб народ после ходки расслабился. Какая-никакая, а культура. Парень был, по всему видно, из бывших вояк, значит и с оружием обращаться умеет, тоже польза. А Сковорода тогда в авторитете ходил, отмычек терял редко, так что ему было только свистнуть — очередь из молодняка выстроиться. Когда он Жеку к себе позвал, мы не сомневались, что тот согласится, а он заартачился — нет, говорит, я буду сам в зону ходить. Ну, мы, естественно, посмеялись, видали мы таких, самостоятельных, вон они все по зоне лежат, из первой ходки один из двадцати возвращаются. В общем, пожали мы плечами, мол, дело твое.

А он из следующей ходки живым вернулся, да не просто живым, а с таким хабаром, с каким бывалые сталкеры не приходят. И со следующей так же. И еще со следующей. А знаешь, что такое для сталкеров, когда ты в зону трех отмычек ведешь, а возвращаешься с одной, да еще и хабару — кот наплакал, а кто-то один в зону ушел и возвращается, контейнерами обвешанный, как бусами. Крюка Крюком после второй ходки окрестили. Когда он с хабаром вернулся, объяснил нам, мол, он лучше лишний раз крюк сделает, чем в опасное место полезет, оттого и удача к нему лицом. В общем, стал Крюк в зону раз за разом ходить, да с хабаром возвращаться. А зависть людская, она, сам понимаешь, чужую удачу не любит. Стали мужики на Крюка косится недобро, да еще и как раз в это время объявился в нашем районе сталкер-вредитель.

Пойдет группа в поход, за хабаром, как обычно, сталкер и три-четыре отмычки. И вроде бы все, как всегда, только у всех такое ощущение, будто кто-то по твоим следам идет. Оглянешься — нет никого, а шагаешь дальше — опять кто-то в спину дышит. И самое главное — твари продыху не дают, будто специально их кто-то на тебя наводит. Сталкеры ведь мутантов загодя слышат — по звуку, по запаху, по следам, а иногда просто нутром. Почувствуешь опасность — обойдешь стороной, а тут обходи — не обходи, если мутант поблизости есть, обязательно на тебя нападет. В общем, если сталкер-вредитель прицепился, то от тварей всю дорогу отбиваться будешь. А это и патроны и люди в минусе, так что возвращаются из таких ходок без хабара и дай бог живыми.

Ну, и стали люди гибнуть по чем зря. А потом Бычок заприметил, что как только Крюк в зону уходит, так и сталкер-вредитель появляется. Народ назад идет с пустыми руками, а Крюк с полными карманами. И стали в баре поговаривать, что вовсе это не призрак людям козни строит, а Крюк за группой цепляется и так умело тварей от себя отводит, что они всегда на отряд выходят, и приходится сталкерам вместо него с мутантами драться. Пройдет, мол, Крюк следом за группой, даже патроны не тратит, до куда ему надо, наберет хабара, и назад за кем-нибудь другим цепляется. Оттого и легко ему в руки навар дается. Стали мужики на сталкера-вредителя охоту устраивать, а толку никакого. Чуют, будто ходит кто-то рядом, прочешут лес вокруг, а никого поймать не могут.

В общем, ярость на Крюка понемногу зрела, кто-то в ходке из-за сталкера-вредителя друзей потерял, как вон Шурик, кто-то без хабара вернулся, народу это надо? И после очередной ходки Крюка ждали. При чем не мародеры или бандиты, а свои, сталкеры. Бизон как раз в последней ходке со сталкером-вредителем шел, еле ноги унес — из шести человек только двое вернулись, он да еще отмычка одна, а Самарчик, друган его в той ходке псам достался. Ну и без хабара, естественно, пришли, тут уж не до хабара, когда задница горит. В общем, с горячей головы Бизон и отмычка его подбили Самеда и Державу, которых тоже не так давно вредитель потрепал, устроить засаду на Крюка. Козырь, хозяин убежища, тогда из-за вредителя убытки немалые терпел — народ гиб, хабар не носил. Ну и нового бармена взял, племянника своего, а тот решил инициативу проявить, к делу руку приложил, подсказал Бизону где и когда Крюка ждать.

Только вместо того, чтобы просто убить его, Бизон и компания обобрали Крюка до нитки и бросили посреди леса без оружия. Для любого другого сталкера — это была бы верная смерть, но Крюк умудрился добраться до бара почти голый — видно, вправду его сама зона стережет. Когда он пришел в бар, то прямо обвинил бармена в подставе, после чего в том же виде, в каком пришел, вышел из помещения. Бармен с перепугу отмычку Бизона вдогонку послал, поскольку ни самого Бизона, ни Державы с Самедом на месте не было. Но Крюк опять выкарабкался, а спустя два часа вошел с пистолетом в руке и в упор засадил в бармена весь магазин.

— В общем, — продолжал Макс, — Козырь тогда под Долгом ходил, и Долг за голову Крюка пообещал награду — очень большие деньги по тем временам. Мол, знайте, что мы за своих каждому жопу порвем. Деньги предлагались очень большие, а профессиональных охотников за головами, как те, что сейчас живут на Милитари, тогда еще не было. Кстати, именно после большой охоты на Крюка они и появились.

Опытные сталкеры, те, что давно топтали зону, понимали, что Крюк, в общем-то, был вправе поступить так, как поступил, но и среди них желающих отхватить большой куш было в достатке. Про молодежь и говорить нечего, кто ж не хочет начать жизнь в зоне с хорошего улова и прикупить хорошего оружия и снаряжения. Началась настоящая травля.

Крюка гоняли по зоне больше месяца, но без толку. Его редко видели, а если и видели, то быстро теряли из виду. Крюк чувствовал себя в зоне, как рыба в воде, уходил из-под носа у охотников и очень умело подставлял их самих. Затянет погоню в язык, а сам, неизвестно как улизнет, и на охотников еще тварь какую-нибудь наведет. Народ даже стал поговаривать, что Крюк и не человек вовсе, байки про него всякие травили, чуть ли не каждый в зоне его видели, а поймать не могли. Большинство врали, конечно, Крюк просто где-то отсиживался, потому его и видно не было. И от погонь уходил, когда они, конечно, были на самом деле, только потому, что местность хорошо знал. Но потери охотников оказались слишком большими — искать Крюка оказалось намного опаснее и дороже, чем просто ходить за хабаром. К концу первого месяца ажиотаж понемногу спал, а еще через неделю Долг объявил о реабилитации Крюка и снятии с него всех обвинений. Заметь, не о прощении за искуплением вины, а именно о реабилитации. То есть, Долг полностью признавал, что его действия были обоснованными, а за причиненные неудобства обещал выплатить Крюку неустойку — мера со стороны Долга беспрецедентная. Уж не знаю, как Крюк доказал им свою правоту, но факт на лицо.

Держава и Самед пропали еще до того, как Крюка оправдали, будто растворились, даже сигнала с ПДА не пришло. Отмычку Бизон потерял, когда тот за Крюком пошел, а сам он слег спустя неделю от выстрела в упор возле входа в «убежище». И надпись на обрывке бумаги — «крыса» — была под руку подложена.

— То есть, он рассчитался со всеми.

— Да в том-то и дело, что не со всеми. Долг с Крюком полностью рассчитался, а вот те, кто его по зоне гонял — нет. Крюк каждому из них прислал черную метку — мол, помни, что ты мой должник. А потом с каждого хабар снял, за моральный вред. Как только сталкер нестандартный артефакт в зоне добудет и идет, руки потирает в ожидании награды, так Крюк тут как тут. Поставит под ружье и счет предъявляет: ты, мол, меня ни за что хотел убить, по зоне гонял, в меня стрелял, так будь добр, рассчитайся за моральный вред. А людям это, ясное дело, не нравится, вот с тех пор тут у многих на Крюка зуб чешется.

— А ты?

— А что я? Я, как все. Тоже было дело, Крюка ловил. Даже вспоминать не хочется. Может, как-нибудь расскажу. А вообще, эта история так давно тянется, что уже и не разберешь, кто виноват, и кто кому должен. Кто-то долг перед Крюком с себя скинул и пошел довольный, что хоть и без хабара, зато долгов нет. А кто-то себя должником перед Крюком и не считал, поэтому, когда Крюк у него под автоматом хабар изымал, посчитал, что тот не имеет на это права. Кто-то вроде бы и с долгом согласен, но сумму, отобранную Крюком считает завышенной. Кто-то из-за этой истории друзей недосчитался и простить Крюку не может, а кто-то и долг признает и рассчитаться готов, только Крюк не спешит брать, и приходится сталкерам зону топтать с грузом на спине, ожидая, что Крюк в любой момент потребует должок вернуть.

— Ну хорошо, а сталкер-вредитель то как? Крюк к нему отношение имеет?

— Да нет, скорее всего. Бывает такое, конечно, что зона у одного удачу отбирает и другому отдает, но это не тот случай. Крюка зона почему-то бережет, но сталкер-вредитель здесь ни при чем. Просто его появление примерно совпало с появлением Крюка, везение которого требовало объяснений. Сталкер-вредитель после того, как Крюк в зону ушел, еще месяца три приходил, обычный призрак зоны, здесь таких навалом, а потом растворился. Бывает, что молодняк рассказывает, как на них монстры с разных сторон перли, да как они от них отбивались, мол, не вернулся ли сталкер-вредитель? Но это они просто в штаны от страху наложили и каждую тварь на пять умножили, или просто для авторитета городят, уважения добиваются — нормальное явление.

— И Крюк до сих пор один по зоне ходит?

— Сначала он вроде как, говорили, к грешникам подался, почти год с ними жил, пока их не разбомбили. Опять же, с нашими кланами повоевал, у Витьки Гамадрила в перестрелке напарника положил, если бы тот сейчас жив был, я думаю, он бы за Крюком завтра в первых рядах побежал. Честно говоря, мне его иногда даже жалко. Он и к бандитам-то от безысходности прибился, когда его отовсюду погнали. Он с ними особенно не якшается, так, хабар им по дешевке скидывает, а тем и хорошо. Но это ведь до поры до времени, пока кто-то из них не плюнет на свои страхи перед заговоренным Крюком и не подвесит его за ноги в надежде выведать все его тайники. Сколько веревочке не виться…

Но приходиться ему снаряжение где-то добывать, патроны, еду. Долг, говорят, его тоже привечает, но сам я этого не видел. А в наших местах он теперь редко появляется. Наши с ним несколько раз в зоне сталкивались, хотели поквитаться, но везучий он, всегда чуть-чуть чего-то не хватало, чтоб его завалить.

— А теперь его прижали?

— Именно. Крюк, конечно, хитер, собака. Ты знаешь, почему он до завтра себе срок попросил?

— Нет.

— Потому что завтра за ним народу вдвое меньше пойдет, чем сегодня пошло бы. Здесь тех, у кого на Крюка зуб — человек семь: Крок другана своего первого потерял, с которым они в зону пришли, еще когда Крюка по зоне всем миром гоняли. Крок ему отомстить поклялся, до сих пор его искал. Сева и Лысый, на него злы, из-за того что он хабар у них отобрал. Шурик, Горняк и Мясник друзей потеряли, когда на них сталкер-вредитель напал. Сильвера тоже вредитель потрепал, с тех пор и хромает. А еще с пяток сталкеров за ним бы пошли просто так, из солидарности. Короче, полтора десятка человек наберется. Вот только ждать, когда Крюк соизволит в зону выйти, не каждый захочет. До завтрашнего утра еще сутки, а это потеря хабара, может быть, на несколько тысяч, а кто захочет деньги терять? Вот и выходит, что человек пять на Крюка плюнут и пойдут по своим делам.

— Семеро на одного тоже много.

— Да, но ты послушай дальше. Днем у Крюка шансов на спасение — ноль целых, ноль десятых, потому что он тогда у преследователей, как на ладони будет, днем здесь ходить легко, если ты хорошо местность знаешь. А вот ночь в зоне — время особое, ночью на охоту самые страшные твари выходят, даже здесь, у кордона. Поэтому Крюк со стоянки утром пойдет, пока еще темно, но когда самые кровожадные твари уже в подвалы уходят, так только всякая мелочь остается. Крюк хороший проводник — места знает лучше, чем другие, аномалии чует, мутантов слышит за долго до их приближения, поэтому скорость его передвижения по пересеченной местности всегда выше, чем у его преследователей. Его поэтому и поймать не могли, когда ловили. Да и тропы у него свои, он по сталкерским тропам не ходит, свои прокладывает, вот и получается, что он по своим тропам побежит к Свалке, а охотникам придется почти по новым местам идти, отчего их скорость совсем упадет. И «душа» у него при себе имеется, умники за такой артефакт, не задумываясь, десятку выложат, а то и больше. Она регенерацию усиливает, повреждения заживляет, а главное — силы придает, если душу на пояс повесить, ты стометровку с мировым рекордом пробежишь. Так что на Свалке Крюк по любому раньше будет, чем Лысый с компанией.

— А если на свалке заранее спрятаться?

— Да в том-то и дело, что негде там спрятаться. Крюк почему границей своей безопасности Свалку выбрал? Потому что на этом направлении засаду устроить негде. Места в том направлении глухие, необжитые, радиация, зверья навалом, а строений почти нет, да и те кишат крысами, которым на свалке жратвы вдоволь — с собак ростом вымахивают. А еще дальше на север радиация такая, что даже с таблетками живьем сварит. Туда без «Севы» и чемодана антирадия даже и соваться не стоит.

— Какого «Севы»?

— Ну, костюм такой у умников есть, с замкнутым циклом дыхания и всеми прибамбасами, он половину радиации глотает и инактивирует, только стоит столько, что на него в здешних местах и за десять лет не скопить.

— Так, может, он у Крюка есть?

— Наверняка есть, только где-то ближе к центру заныкан, сюда его тащить — все равно, что лишний груз, здесь он, как правило, без надобности. Не мог же Крюк знать, что мы на мародеров войной пойдем. Значит, собирается другим путем удрать, через край свалки. Это та дорога, по которой сам Боцман уйти хотел, то место, где его Крот со своими ребятами встретили. Там есть юго-западный край Свалки, радиация небольшая, горы мусора с трехэтажные дома, если по знакомой дорожке идти, можно или на болото за свалкой выйти, или по краю периметра на русло Припяти. Хоть там, хоть там, Крюка уже будет не найти, он в этих местах, как рыба в воде.

Так вот дорога по которой Крюк пойдет, с одной стороны свалкой радиоактивной ограничена, с другой болотом, ночью близко к этим местам не подойдешь, а с утра Крюк туда первым доберется. Выйдет часа в четыре ночи, когда тьма редеть начнет, а самые страшные твари уже вдоволь нажрутся, но и люди ему дорожку перерезать не успеют, вот и доберется он до свалки раньше, чем его преследователи. Так что к Свалке Крюк будет минут пять форы иметь, а вот там его уже попробуют зажать. Перекроют все выходы из лабиринта и начнут кольцо сжимать, рано или поздно Крюка найдут, если он что-нибудь не придумает.

— А что он может придумать?

— Может подмогу за ночь вызвать, только это вряд ли: Крюк одиночка, друзей у него нет, он может только кого-то за долги призвать — мол, должен, давай выручай меня. Но сам понимаешь, кому за чужую шкуру рисковать охота, тем более, что если Крюк сдохнет, то и долги сами собой спишутся. Так что спешить к нему никто не будет, а нанять кого-то за хабар он вряд ли сможет — стоянку мы разбомбили, а другие бандиты за Крюка под пули не полезут, им жизнь дороже хабара.

— И на что Крюк надеется?

— На то и надеется. На удачу свою, на «душу», на то, что зона поможет. Дождемся утра, а там видно будет.

Никто в зоне не знал и не догадывался, что Крюк был одним из пятисот солдат, командированных на охрану ЧАЭС, когда уровень радиации здесь опустился до предельно допустимой нормы. Его взвод располагался немного дальше от эпицентра второго взрыва, чем первый край образовавшейся зоны. Поэтому его не зацепило самым первым выбросом, к сожалению, подарив солдатам не вторую жизнь, а только отсрочку. Беда была в том, что опасности зоны тогда никто не представлял, и взвод в числе прочих был направлен в самое пекло этой новой непонятной катастрофы. Многие из тех, кто оказался в эпицентре взрыва, при первом выбросе погибли или превратились в зомби, еще больше погорело в аномалиях и от рук все тех же зомби, когда правительство, не разобравшись, погнало солдат на устранение последствий второго взрыва. А те, кто выжил, через неделю попали под новый выброс — тогда ведь никто не предполагал, что теперь выброс это не разовая акция непонятного происхождения, а еженедельная разрядка зоны.

Крюка, а тогда еще просто сержанта Евгения Гумиленко, спасло одно рядовое вроде бы событие. В момент второго взрыва он заболел. Обычная простуда, не вылеченная вовремя из-за вечного пофигизма и разгильдяйства, привела к осложнениям — обширной пневмонии, на лечение которой он был отправлен в областной военный госпиталь в Киев.

И, если всем его сослуживцам зона принесла смерть, то Крюку она принесла неожиданное увольнение в запас раньше срока. В образовавшейся вокруг зоны суете, кто-то подмахнул ему подпись в листе с рецензией «уволить в запас по состоянию здоровья», и он оказался свободен. Не будучи от рождения сентиментальным, Крюк не особо грустил по погибшим товарищам, вернулся домой, устроился на работу и даже собирался жениться. Вот только по ночам ему снились очень странные сны. Сны о неведомой земле, где все загадочно и интересно, где опасность подстерегает на каждом шагу, и адреналин разгоняет кровь, где на ровном месте растут дорогие артефакты и бродят невиданные животные-монстры.

А потом стали приходить сообщения о зоне. Как не старалось правительство, скрыть само ее существование от населения они не смогли. Слухи, один страшнее другого, переполняли города— в окрестных деревнях и поселках началась паника, и руководству не оставалось ничего другого, кроме как раскрыть карты. Чтобы пресечь слухи, было решено обнародовать большую часть информации, скрыв лишь некоторые подробности. Многонациональные войска окружили зону кольцом, ограждая население от опасности, и предотвращая самовольное посещение зоны, в целях безопасности самих же посетителей.

Тогда еще мало кто возвращался из зоны живым, слишком мало знали о ней те, кто входил внутрь периметра, но уж если кто возвращался, то богател прямо на глазах — за вечные батарейки, брызги, грави и прочие артефакты торговцы выкладывали огромные деньги. Это были первые сталкеры, чьи имена нынешние искатели приключений почитали, как божественные, но почти никого из них, а может даже и вовсе никого, не осталось в живых. Потому что, сбыв хабар, они снова устремлялись в зону, уже не из-за денег, а за драйвом, адреналином и чем-то еще, необъяснимым и прекрасным. Они, как первые пионеры-первопроходцы, как великие мореплаватели пробивали пути в льдах зоны, прокладывали дороги и великие сталкерские пути, изучали и испытывали ее, давая знания тем, кто шел за ними.

И однажды Крюк не выдержал, бросил родителей, работу, красавицу-невесту и сорвался прочь от постылой мертвой жизни, где его сверстники не знали других развлечений, кроме горилки и обжиманий с соседскими потаскушками. Он ушел туда, где его ждала зона.

Вот уже четыре года он ходил по ее мертвой траве, мертвой, потому что трава здесь давно уже умерла, а то, что он каждый день топчет ногами, это уже что-то другое. Это уже трава зоны — мутант, который может за день покрыть пятьсот квадратных метров голой земли, или оставить на теле глубокий разрез тонким и, казалось бы, таким не прочным стебельком. Здесь можно было встретить траву-убийцу, траву серебристого или синего цвета, траву с ядовитым запахом или траву, способную переходить с места на место. Зона потрудилась, создавая мир, в котором не было ничего невозможного.

Для Крюка зона уже давно стала чем-то большим, чем просто территория, как и он для зоны был больше, чем просто человек. Он стал ее частью, в своем роде еще одним монстром зоны. Как иначе объяснить, что Зона сделала его избранным. Поначалу ему просто везло, везло так, как не везет всем сталкерам Зоны вместе взятым, и Крюк воспринимал это, как должное, легко и непринужденно пользовался благосклонностью Зоны и верил в бесконечно светлое будущее.

Сначала он, как и все собирался добывать и продавать артефакты, чтобы заработать. Но чудные вещицы так и ложились ему в руки. Пока другие обшаривали километры зоны ради одного-двух артефактов, Крюк из каждого похода приносил в пять-шесть раз больше. Очень быстро разбогатев и прикупив себе самое лучшее обмундирование и оружие, он стал самым удачливым сталкером среди завсегдатаев бара. Вот только своим он здесь не стал. Кому понравится, если ты рвешь зад ради горстки дешевых бирюлек, да еще и сталкер-вредитель объявился, покоя не дает, а твой сосед по столику не успевает добычу тратить? Зависть людская терла сердца, поэтому однажды на Крюка напали.

Четверо людей в камуфляже поставили его под стволы, когда он возвращался из зоны, методично обшарили карманы, забрали хабар, велели снять дорогой защитный костюм и ушли, оставив его безоружного один на один с зоной. Его и не пристрелили только потому, что где-то рядом рычали кабаны, а мародеры хотели уйти по-тихому, не привлекая внимания тварей. Лиц Крюк не видел, все они были в масках, и говорили очень мало, больше обмениваясь знаками, но последняя фраза засела в голове отчетливо. Один из нападавших сказал:

— Я слышал, ты у нас везунчик. Посмотрим, повезет ли тебе теперь живым из зоны выйти. — И поддав на прощание в спину Крюку хорошего пинка, побежал за остальными.

А Крюк вышел. Ни одна тварь даже близко не подошла к нему, и легко обогнув все аномалии, уже через шесть часов Крюк появился в баре. Бармен покачал головой, поцокал языком, посочувствовал Крюку и даже предложил дать ему оружие в долг — за половину хабара со следующей ходки, но неожиданно для всех Крюк отказался:

— А ты знаешь, что крысы в зоне долго не живут? — Прошипел Крюк, глядя в лицо бармена.

— А я тут при чем? — Ответил тот.

— А притом, что ты и есть самая настоящая крыса.

С этими словами Крюк повернулся и вышел из бара в тонкой рубашке и без оружия. Несколько человек, наблюдавших эту картину, видели, как он уходил в сторону леса, кто-то даже порывался его вернуть, но в итоге никто так этого и не сделал.

Крюк уходил в лес, где у него была сделана заначка на черный день — ПМ и несколько магазинов к нему. Не ахти какое оружие, но на безрыбье и рак, как говориться, щука. Крюк и сам не знал, откуда, но точно знал, что бармен замешан в деле — ему хватило для этого одного взгляда. В тот момент Крюк решил, что он не оставит этого дела просто так — крысы не должны жить долго и, поглощенный планами мести, он даже не сразу понял, что над головой просвистела пуля. Громко жужжа, она слегка зацепила волосы и раскрошила дерево, мимо которого он проходил. Стрелявший еще не знал, что, промахнувшись, он совершил самую большую ошибку в своей жизни. Крюк укрылся за деревом и определил траекторию полета пули, вычислив расположение стрелка. Не теряя место из вида, он нырнул в кусты, а затем сразу перепрыгнул за укрытие из большого валуна. Длинная очередь прошла по кустам, срезая ветки — Крюк замер. Результата своей стрельбы противник видеть не мог, поэтому рано или поздно он подойдет, чтобы узнать, добился ли он своей цели.

Место было хорошо знакомо Крюку, поэтому план созрел в голове довольно быстро. В десяти метрах позади располагался небольшой овражек, вырытый кабанами. В полметра глубиной — для человека в амуниции места не хватит, а для почти голого Крюка — в самый раз. Он пятясь задом свалился в прореху в земле и по ней прополз тридцать метров, оказавшись теперь совсем в другом месте. Под прикрытием густого кустарника он выбрался из убежища и огляделся. Высокий парень в комбинезоне, точно таком же, как был на тех, что напали на него, медленно, с автоматом наперевес, приближался к кустам, где Крюк укрылся в первый раз, по всему выходило, что перемещения Крюка прошли для него не заметно. Парень, приближаясь, брал немного в сторону, чтобы увидеть тело за кустами издалека, тем самым он все больше приближался к Крюку, засевшему в засаде.

Не дойдя до него десяти метров, парень остановился и замер: тела за кустами он не обнаружил, ни живого, ни мертвого. Осознав, что дичь потеряна, парень стал медленно озираться по сторонам, водя стволом автомата в разные стороны. Десять метров — слишком большое расстояние, чтобы пытаться напасть, поэтому Крюк просто вжался в землю, пытаясь срастись с зеленью. Шансов было не много, но пока не все потеряно, главное — не паниковать. Вот если бы их было двое, то шансов не было бы совсем, тогда они бы давно, прикрывая друг друга, прочесали местность и отправили его на небеса. А так…

На какое-то мгновение Крюку показалось, что ствол автомата направлен прямо на него, тело пробила дрожь, до умопомрачения хотелось вскочить и бежать, но усилием воли он заставил себя не двигаться. Через несколько секунд автомат отвернул в другую сторону, и волна облегчения пробежала по телу, подарив какую-то небывалую легкость и эйфорию. Крюку вдруг показалось, что не так уж важно, чем закончится их противостояние. Рука сама потянулась к камню, лежащему рядом — еще не зная, для чего он ему нужен, Крюк сжал находку в ладони. Камень был увесистым и очень удобно располагался в руке.

Собака появилась так неожиданно, что даже опытный Крюк не понял, откуда она взялась, а у парня опыта было еще меньше. Между ней и стрелком оставалось не больше пятнадцати метров — она приближалась к человеку широкими прыжками, рассекая пространство мощным уродливым телом. Парень повернулся к ней и начал стрелять, оказавшись спиной к Крюку.

В мозге что-то болезненно кольнуло — пора, и Крюк, пригнувшись, вылез из укрытия. Взбесившейся дикой собаке почти удалось добежать до жертвы, она упала к ногам стрелка, только когда автомат защелкал уже в холостую — опустел магазин. В оцепенении стрелок продолжал давить на курок, глядя на распростертое у ног тело, и по-прежнему пятился назад. После стрельбы на какое-то время перестаешь слышать — закладывает уши, поэтому в первые секунды надо вертеть головой во все стороны, чтобы не проспать неожиданную атаку, но стрелок пренебрег и этим правилом. Крюк очень ловко подобрался к нему и ударил камнем в затылок.

АКМ у стрелка оказался стареньким и плохо пристрелянным, оттого он и промахнулся первым выстрелом, зато с патронами был полный порядок — целых четыре полных рожка, по меркам зоны немало.

Нести его на себе не хотелось, а вот побеседовать — очень, поэтому Крюк привел его в чувство и под дулом автомата велел идти к заброшенной ферме неподалеку. Свои шансы на выживание парень оценил правильно, поэтому сразу запричитал. На вид ему было еще меньше, чем Крюку, под маской скрывалось прыщавое лицо с крупным носом и пухлыми губами.

— Не убивай меня, пожалуйста, — бубнил он сквозь слезы, — я тебе все расскажу, кто нас к тебе послал, только не убивай! Слышишь, друг, ну пожалуйста, не убивай! Я не хотел за тобой идти, честное слово. Я бы ни за что не пошел, это бармен приказал. Сказал, что, если я за тобой не пойду, он меня сам пристрелит. Ну, что тебе стоит, не убивай, а? У меня мама больная в деревне, сестренка в Москву поехала, проституткой стала, чтобы меня поднять, а я сюда приехал, чтобы денег заработать и ее вытащить. Не убивай, прошу тебя, не убивай. — Он упал на колени и на коленях пополз к Крюку. — Не убивай! Я больше никуда не пойду! Ты убьешь меня! Я никуда не пойду!

Вместо уговоров Крюк больно подцепил его ногой в бок — помогло. Через несколько секунд он отдышался и теперь уже плакал тихо, без вскриков и слов.

— Вставай, — спокойно сказал Крюк, — ты — крыса, а крысы в зоне долго не живут. Даже если я тебя не убью, то зона тебя убьет.

— Но мы же тебя отпустили, — прошептал он.

— Вы меня оставили без оружия посреди кишащего тварями леса, а это значит, почти что убили. Да и не убили вы меня, потому что боялись шуметь. Но, если хочешь, я тоже оставлю тебя здесь без оружия. Хочешь?

Он отрицательно покачал головой.

— Лучше убей, только быстро.

— Дойдем до фермы, расскажешь мне все, а там посмотрим. Пошли, здесь недалеко осталось.

Убить безоружного он так и не смог, получив всю необходимую информацию, Крюк довел его до края периметра и сказал:

— Все, что я могу для тебя сделать, это сдать. Ты в зоне недели две, не больше, так что сильно тебя прессовать не будут, дадут года два и отпустят за хорошее поведение. Выйдешь к военным и скажешь, что после того, как пробрался в зону, ходил вдоль периметра, хотел встретить людей. Сам идти в зону без оружия боялся, но все, кого ты встречал, тебя прогоняли, понял? В общем, коси под дурачка — у тебя получится. Теперь ты хочешь обратно, легенда ясна?

— Ясна.

— Все, иди, я за тобой наблюдаю, если повернешь обратно — пристрелю. Стой, — Крюк остановил собравшегося уже уйти парня, — Адрес матери оставь.

— Зачем?

— Письмецо ей черкну, чтобы не волновалась.

Вечером того же дня сталкер, известный всем, как Крюк, вошел в бар «Убежище» и со словами: «Я же говорил, что крысы долго не живут,» — в упор расстрелял бармена. Выбежавшая на шум охрана Крюка уже не застала, а наспех организованная погоня достать беглеца не смогла.

А ровно через месяц в дом номер семь по улице Садовой в маленьком городке Тишково, где жила одинокая больная женщина, чья дочь уже три года, как отправилась на заработки в Москву, а сын уже месяц сидел в тюрьме, пришло письмо, написанное неизвестным ей почерком. К письму прилагался перевод — десять тысяч долларов, а на листке было нацарапано всего несколько слов: «Пусть ваша дочь вернется домой, а сын больше никогда не приходит в зону. Крюк».

Фарт дело хорошее, но, чем дальше залезал Крюк в дебри везения, тем отчетливее понимал, какую шутку сыграла с ним Зона.

Вроде бы открыв неограниченный кредит везения, Зона тут же скрадывала большую его часть. Так уж выходило, что она сначала делала все, чтобы сунуть Крюка в глубокую задницу, а потом широким жестом благодати вытаскивала его же из западни. Да, Зона расщедрилась, отгрузив Крюку миллионы гигаватт везения, но делала все, чтобы, как можно быстрее вернуть себе потерянное.

Так ощущает себя человек, которому выдали на мелкие расходы миллиард долларов, но на деле оказалось, что замшелый бутерброд с колбасой стоит миллион. И, как не голодай, запас карманных денег иссякнет гораздо раньше, чем ты рассчитывал.

Зона поссорила Крюка со вторым по мощи кланом — Долгом, а потом обернула ссору выгодой, заставила его прятаться в гиблых и непролазных чащах, но так и не позволила никому из врагов до него добраться. Его трижды смертельно ранили, но каждый раз рядом оказывалось чудесное спасение. Когда его затянуло в карусель, неведомая сила пригнула стоящее рядом дерево, чтобы, пролетая мимо, Крюк мог ухватиться за его ветки и выбраться из ловушки. А когда сталкер с погонялом Хазар выстрелил в него в упор из «Беретты», пуля чудесным образом прошла между рукой и телом, хотя Крюк мог поклясться, что траектория ее полета должна была пройти по-другому.

И тогда Крюк решил во чтобы то ни стало научиться экономить. Для этого только и нужно, что стать аккуратным и осторожным, не быть ленивым и не жалеть себя. А еще не быть никому должным.

Последний постулат выработался как-то сам, что называется, в процессе эксплуатации. Об этом знает каждый сталкер, проживший в Зоне достаточное время, чтобы связать себя с кем-нибудь долговыми и имущественными отношениями. Не выполнить обещание или украсть в Зоне верный способ навлечь на себя беду, а уж Зона постарается, придумает, как наказать виновного.

Со временем, опыт Крюка позволил ему свести потери везения к минимуму, в тайниках на территории Зоны осели тысячи артефактов, облегчавших жизнь, легко добытый хабар так же легко обменивался на нужное оружие и обмундирование. Крюк мог позволить себе сдать артефакты по изрядно заниженной цене, но получить в ответ эксклюзивный автомат или бронежилет, усовершенствованный ПДА или прокачанный экземпляр артефакта. Отречение от нескольких кланов, которым подвергся Крюк, и поначалу так его тяготившее, стало восприниматься не более, чем досадным недоразумением, тем более, что торговцы большинства из них не гнушались торговать с Крюком, понимая свою выгоду.

За последний год Крюк почти ничего не потерял, разве что пятеро мародеров, ходивших под Боцманом, у которого Крюк как-то «купил убежище», захотели, вопреки приказу шефа, выудить из него информацию о тайниках. И, когда связанного Крюка тихо выволокли из логова бандитов, он торжественно пообещал, что с минуты на минуту на помощь ему придет пара кровососов. И Зона, оценив шутку, подыграла.

Кровососы в количестве двух единиц напали на бритых, в результате скоротечного боя мутанты погибли, но на звуки выстрелов подоспел сам Боцман, и его ребята в момент сцапали оставшихся в живых ослушников. На допросе и показательной казни Крюк не присутствовал, но после оных бандиты испытывали перед Крюком благоговейный ужас. Ведь все трое выживших ослушников в один голос утверждали, что Крюк силой мысли навел на них мутантов, а значит, он есть ни кто иной, как призрак. Разубеждать Крюк никого не стал, лишь в приватном разговоре намекнул Боцману, что нужен Зоне для особой миссии, и до того никто не сможет его убить. Боцман, был человеком отмороженным, жестоким, но крайне суеверным, поэтому словам Крюка поверил. С тех пор мародеры всех мастей старались не связываться с заговоренным Крюком, а сам Крюк частенько этим пользовался.

И вот то, что случилось сутки назад, рухнуло на Крюка, как снег на голову. Он шел себе спокойно к болотам, в одно из самых укромных мест Зоны, чтобы переждать выброс в своем укрытии. Но, не дойдя километра до Свалки, на него напала псевдособака, всего одна, но вынырнула она из чащи так неожиданно, что Крюк не успел ничего сделать, прежде чем челюсти сомкнулись на ноге. Клыки вопреки логике прошли между защитными пластинами, разорвали кевлар и впились в кожу чуть ниже колена.

Крюк, пересиливая боль, приставил ствол к голове мутанта и тремя одиночными выстрелами разнес собаке череп, снимать с ноги пришлось мертвое тело, разжимая пасть кинжалом. Рана оказалась глубокой. Ничего подобного в периферийном районе Зоны Крюк не ожидал, под рукой не нашлось ни хорошей аптечки, ни заживляющего артефакта, и даже кровь удалось остановить далеко не сразу. Хромая, Крюк попытался дойти до Свалки, но очень скоро понял, что не успеет до выброса.

Выход оставался один — идти на поклон к Боцману, тому самому, с которым у Крюка в последнее время сложились теплые взаимовыгодные отношения. Еще бы, Крюк сдавал ему ненужный хабар за четверть истинной стоимости. Вот и сейчас Крюк имел при себе достаточно добра, чтобы не быть потом обязанным главарю шайки, а, поминая прошлую историю, в берлоге мародеров можно спокойно отсидеться, пока не заживет нога. Главарь в убежище не отказал, взяв за услуги, как обычно, в тройном размере, так сказать, за конспирацию и уверенность в собственной безопасности. Более того, остатки своего хабара Крюк сменял на «душу» и еще несколько ненужных Боцману трофеев, что принесло мародеровскому генералу немалую выгоду.

Приняли Крюка, по меркам Зоны, как дорогого гостя, ожидание выброса и следующий день Крюк провел за бутылкой водки с Боцманом и его телохранителем Гоблином, «душа» штопала раны на ноге, а Крюк все раздумывал, чего же такого придумала Зона на этот раз.

Ответ пришел на второе утро после выброса, как раз тогда, когда Крюк уже собирался покинуть временное пристанище. На стоянку напали вольные бродяги.

Этим утром у Крюка был только один путь к спасению: добраться до свалки раньше, чем до туда доберутся охотники, а там уж, как бог даст. Мазай и Шершень на связь не вышли, вполне возможно, уже знают, что Крюк попал в капкан, потому и не отвечают, хотят чужими руками кредитора убрать. Значит, помощи ждать не откуда, оставалось надеяться только на самого себя, да еще на зону, которая выручала его столько раз.

Когда бригадир мародеров Боцман со своей кодлой принял решение бросить стоянку и уйти по западной дороге, Крюк с ними не пошел. Боцману и его друзьям встреча со сталкерами ничего хорошего не сулила, если бы они заперлись в подвале, их бы оттуда выкурили и обязательно положили в землю, а вот Крюку с большинством из них делить нечего. У сталкеров за главного Семен, ему Крюк ничего плохого не сделал, а значит, склад с бандитским добром для него куда важнее, чем смерть опального сталкера. В подвале бандюки побросали почти все свои пожитки, за исключением самых дорогостоящих артефактов, которые были беглецам не в тягость — хороший залог для ведения переговоров. Поэтому Крюк отстал от остальной группы и спрыгнул в подвал, где и заперся до подхода нейтралов. В качестве ответного жеста, Зона тут же подбросила Крюку хорошую идею, на видном месте стоял сданный Крюком на хранение Боцману ГВБ, который мог снести всю стоянку вместе со всем ее добром. Правда, Крюк не знал кода для его активации, но при правильном подходе к делу знать его вовсе не обязательно — Семен, конечно, отличный боец, во всей округе такого не сыщешь, но в плане ведения переговоров ему до Крюка, как младенцу до мамки.

Так все в итоге и вышло, Крюк выторговал у Семена целый рюкзак добра, в том числе хороший автомат и достаток патронов, несколько гранат, еды на первое время, аптечки с антирадием, необходимые для пересечения радиоактивной местности, а главное — иммунитет от агрессивных действий обиженных им сталкеров до границ Свалки. Это гораздо меньше, чем ощущение полной безопасности, но дальше влияние Семена на сталкеров-нейтралов не распространялось, и даже его приказ для Крока, Лысого и некоторых других недовольных за краем свалки переставал быть приказом, а значит, защитить Крюка уже не мог. Кроме того, Крюк умудрился обвести Семена вокруг пальца и еще в одном деле — сберег «душу», лежащую в основе его пути к спасению. Только с ее помощью было возможно восстановить работоспособность раненой ноги, а так же увеличить скорость своего передвижения во время побега. «Душа» — предмет воистину дорогой и, само собой разумеется, что Крюк лишился бы этого артефакта, если бы не одно но.

Когда стало ясно, что удержать стоянку не удастся, и Боцман собрался бежать, Крюк выменял у него флешку гонца, которого сутки назад взяли подручные головореза. Взять то они его взяли и флешку нашли, но вот прочитать, что на ней написано, так и не смогли, вся инфа была профессионально зашифрована, и кусок пластика с микросхемами пятого поколения превратился в бесполезный кусок пластмассы. Однако, Крюк, в отличие от главаря бандитов был прекрасно осведомлен, к кому шел гонец и знал, что Семена флешка очень заинтересует. Поэтому Крюк сменял ненужную Боцману флешку на «золотую рыбку», найденную им не за долго до несчастного случая с собаками, и остался доволен обменом.

Вторым предметом для «минуса» Крюк сделал коробку с «аномальными» пробами. Что это такое и для чего эти пробы существуют, он и сам не знал, они были лишь составной частью какого-то сложного аппарата. Где, когда и как их добыли бандиты, оставалось неизвестным, да и мало кому интересным, главное, что использовать их они не могли. Продать — тоже. Все дело было в том, что использовать их для назначения могли лишь военные или умники, имевшие для этого те самые аппараты, но первые на контакт с бандитами не шли, а вторые находились довольно далеко, аж на самом Янтаре, да и мародеров тоже не жаловали.

В общем, пролежала в подвале коробка больше месяца, а к делу ее так и не приспособили, но теперь она дождалась своего часа. Стоила она много, в этом Крюк был уверен, но весила больше десяти килограмм, поэтому Боцману даже мысль в голову не пришла, чтобы взять ее с собой, а вот Крюку она пригодилась. Семен, как и предполагал Крюк, пробы опознал, и, в отличие от бандитов, с вояками он дружил, а значит, и продать или обменять пробы на что-то полезное для себя сможет.

Третьим по стоимости в его рюкзаке была та самая «душа», которую Крюк непременно хотел сохранить, она, как и ожидалось, осталась на месте, наряду с остальным скарбом. Время до утра и право на безопасный ночлег Крюк тоже умело получил, и теперь предстояло обдумать план дальнейших действий. Основная мысль побега от жаждущих мести сталкеров была выработана давно, оставалось только проработать некоторые детали, но их обдумыванию мешали мысли о странном молодом сталкере. Крюку он сразу понравился: была в нем какая-то целеустремленность и сосредоточенность, чему в зоне долго приходится учиться. Плохо было то, что он оказался в компании с Максом, которого Крюк когда-то обобрал в счет морального ущерба, причиненного ему во времена большой охоты. Макс вроде бы и не сильно возражал против расчета и был готов погасить долг разным мелким хабаром, но Крюк отобрал у него кое-что другое. Вряд ли Макс об этом забыл.

Проснулся Крюк в три часа ночи. Убегать на голодный желудок не хотелось, к тому же следующий раз перекусить в спокойной обстановке удастся очень не скоро. Нога почти зажила — все-таки, «душа» свое дело знает, поэтому Крюк снял ее с голени и прицепил чуть выше пояса. Теперь она будет помогать Крюку быстрее соображать и позволит не обращать внимания на мелкие раны, получаемые во время движения. Рядом он повесит два «бенгальских огня», оставшихся в рюкзаке, они позволят ему двигаться быстрее и уставать меньше. Эх, были бы у него вместо «огней» «вспышки», а еще лучше «лунный свет», преследователи отстали бы от него через двести метров пути. Напоследок, Крюк засунул руку подмышку, где в потаенном кармашке ощутил прохладный камень величиной с грецкий орех.

— Эй, охрана! — Громко позвал Крюк, когда все было готово. — Открывай ворота!

— А? — Спящий в углу часовой поднял голову.

— Ворота открывай, говорю! — Рыкнул пленник. — Жрать хочу!

Часовым оказался тот самый сталкер, что выпытывал у Крюка про Башню.

— Надо у Семена спросить, — сказал охранник. — Слышь, Макс, выпускать что ли?

Макс дрых в дальнем, темном углу подвала, поэтому Крюк его не сразу разглядел. Усевшись на подстеленный матрас, он потянулся и неохотно встал на ноги:

— И чего тебе, Крюк, не спиться? Отоспался бы, тогда б и пошел.

— Обойдусь без твоих советов. Семена зови — время дорого!

— Ну, как знаешь, — ответил Макс и ушел наверх. Молодой сталкер, кажется, его звали Серый, скромно стоял около клетки, теперь он не был похож на сосредоточенного и целеустремленного человека, а скорее походил на голодного и замерзшего пса, зябко ежился и укутывался в сталкерскую куртку.

— Что, сталкер, как житуха? — Весело спросил Крюк. Но Серый ничего не ответил, только еще больше забрался под воротник одежды.

— Ну, нет, так нет. — Так же легко согласился с молчанием Крюк. Тем более, что сверху уже спускались Семен и Макс.

— Люди ждут, — хохотнул последний, перепрыгивая через ступеньки, — спрашивают, завтракать ты будешь, или налегке пойдешь?

— Скажи, пусть не торопятся, — успокоил Крюк. — Пятнадцать минут у них есть.

— И то дело, — ответил Макс. — Серый, а ты есть будешь?

Серый, похоже, начал согреваться и от этого заметно повеселел.

— Да хотелось бы.

— Тогда пошли. Семен, ты сам справишься?

Начальник лагеря утвердительно кивнул головой, и Макс со своей отмычкой пошли на выход из подвала. На одну секунду Макс задержался:

— Крюк.

— Чего?

— Ничего личного. Я на тебя не в обиде. Но клан порешил, что ты принес нам слишком много вреда. Извини…

Вот даже как. Крюк усмехнулся, значит, клан проголосовал и объявил его вне закона. Теперь убить Крюка имеет право любой член Юго-западного сообщества, даже тот, кто не имеет к нему личных претензий. Это несколько осложняло и без того непростую ситуацию.

— Забирай. — Семен, между тем, успел отпереть сундук. — Можешь идти спокойно до Свалки, дальше полагайся только на себя.

— И на том спасибо, — ответил Крюк, размышляя о чем-то своем.

Потратив почти четверть часа на еду, Крюк приступил к подготовке рюкзака. Из него прямо на пол были выгружены лишние вещи: несколько банок с едой и коробок с патронами. На самом деле Крюк специально нагрузил вчера рюкзак тяжестью, чтобы у преследователей сложилось ложное впечатление о его скорости передвижения. Патроны, конечно в зоне вещь необходимая, но не стоит запасаться ими на год вперед, если ты можешь не дожить до следующего вечера. В длительную перестрелку Крюк вступать не собирался, его козыри — это скорость и знание местности, поэтому он оставил себе всего лишь десять рожков к автомату. Если повезет выбраться со Свалки, этого хватит, чтобы добраться до схрона. «Бенгальские огни», повышающие выносливость, Крюк прицепил на пояс, выбросив контейнеры, чтобы они не стесняли движения, а ремень автомата сделал покороче, чтобы он удобно ложился на спину. В карманах оказались четыре гранаты, при чем две — с большим радиусом поражения — имели прикрепленные к кольцу тонкие нити, чтобы была возможность быстро установить растяжку, хотя времени на это могло и не оказаться. В руки Крюк взял только емкий и мощный «Вальтер», удобный в ведении ближнего боя, для путешествия через утренний лес — самое то, на краю свалки Крюк планировал выбросить его, чтобы не мешался. На всякий случай, запасной магазин для «Вальтера» поместился в нагрудный карман. И, наконец, самое главное — аптечки и противорадиационные таблетки, вот уж без чего не обойтись. Первую дозу придется принять минут за десять до пересечения границы свалки — наибольший фон как раз на краю — а минут через пятнадцать добавить вторую. Еще через полчаса, если все будет в порядке, не помешает закрепить успех из шприц-тюбика, и тогда, если позволит Зона, можно отделаться легким испугом, двумя клоками волос и токсическим ударом по печени. Не помешали бы, конечно, артефакты вроде огненного шара или кристалла, но ничего такого в торбе не было, приходилось уповать на химию.

Когда приготовления были закончены, Крюк вышел из подвала, увешанный, словно новогодняя елка, разве что гирлянды да звезды на голове недоставало. Тяжелый рюкзак давил на плечи, а в складках мятого сталкерского комбинезона висели «душа» и два «бенгальских огня». Два десятка глаз искоса поглядывали на дичь, которая ни на кого не обращая внимания, прошла мимо и скрылась за входной дверью.

Начиналась «большая охота».

Тьма начала редеть. Пока Крюку везло на монстров, а точнее на их отсутствие — на пути оказалось лишь два раскормленных кабана, которых Крюк отогнал тремя выстрелами из «Вальтера», да одинокая фигура чернобыльского пса. Последнего явно кто-то успел потрепать, даже в предрассветной мгле Крюк успел разглядеть глубокую рану на голове в области уха, поэтому связываться с самым опасным соперником в зоне — человеком — мутант не стал, а заранее обогнул его по небольшой дуге. К тому же эти твари неплохие псионики, наверняка, пес считал с головы Крюка информацию о том, что ему сейчас не до стрельбы, а значит им обоим нужно одно и то же — разойтись. К счастью, новых аномалий после последнего выброса тоже не образовалось, ПДА молчал большую часть пути, подавая признаки жизни только в ранее обозначенных местах.

Крюк шел по дороге, проложенной им лично больше года назад, пользовался он ею не часто и только тогда, когда шел один, подобными тропами в Зоне не принято разбрасываться. За год выбросы лишь два раза изменили здесь расположение некоторых аномалий, оставляя путь в целом в чистоте и порядке. Единственным минусом дороги оставалось то, что попасть на нее можно было лишь протиснувшись между двумя «каруселями» средней мощности, в полном сталкерском снаряжении сделать это было не так уж и просто… После этого вроде бы непроходимый участок превращался в довольно удобную тропу, огороженную с двух сторон полосами аномалий.

Сейчас Крюк проскочил между «каруселями» с легкостью и грациозностью лани, потому что шел налегке. Тяжелый рюкзак со всеми ненужными вещами он скормил первой же попавшейся на пути «жарке» — пусть горит, а преследователи останутся в неведении, что беглец уже потерял свою ношу. Аномалия с готовностью приняла подарок, но вместо благодарности потянулась за добавкой — самим Крюком, правда, его к тому времени уже и след простыл.

Теперь оставалось одно — бежать. ПДА преследователей были включены, в этом не было ничего удивительного, поскольку пока никто ни от кого не прятался. Тринадцать точек, разделенных на четыре группы, передвигались следом. Первый этап противостояния беглеца и гончих заключался в том, чтобы первыми добраться до края Свалки, поскольку только там охотники имели право стрелять на поражение. До этого Крюк был в безопасности, а после имел шанс затеряться между горами мусора.

Между краем леса, за которым начиналась территория свалки и первыми горами отходов была широкая, метров в сто пятьдесят полоса чистой и ровной земли, на которой не росла даже мутная трава зоны. Вот она-то и должна была превратиться в «зону Ч», арену, на которой решиться судьба Крюка. Если он доберется до мусора раньше, чем преследователи до края леса, то у беглеца будет шанс, а если они выйдут к нему одновременно с Крюком, то расстреляют его, как в тире. Поэтому сейчас Крюк бежал, не обращая внимания на точки, обозначающие тех, кто хочет его убить, а те, в свою очередь понимали, что никуда от них Крюк не денется, выход с тропы у него только один — край леса.

Все вроде бы было просто и понятно, однако, у охотников было еще одно преимущество — холм. Небольшая возвышенность чуть в стороне от леса с обрывистым западным краем и пологим восточным, поросшая низким колючим кустарником. Холм этот знаменит тем, что его трижды взрывали — по разным причинам, то бандиты, то военные — однако, он всегда вырастал снова, ветер наносил на него землю, а неизвестные силы заставляли ее оставаться на месте. Каждый раз после взрыва за три-четыре месяца холм достигал прежней высоты и вздымался на окружающим рельефом. Для Крюка этот холм был сейчас, как заноза в заднице, потому что с него открывался прекрасный вид на ту самую разделительную полосу между лесом и непосредственным краем свалки.

Как ни крути, добраться до края леса раньше, чем охотники пройдут мимо холма, шансов у Крюка не было. А это означало одно — сталкеры посадят на вершине одного, а лучше двух снайперов, которые не позволят Крюку перебежать через разделительную полосу. Сто пятьдесят метров — слишком много, чтобы преодолеть их под прицелами двух автоматов с оптикой и не получить пулю в зад. Правда, от самого леса до ближайшей кучи мусора тянулись перевернутые железнодорожные вагоны, давно проржавевшие и вросшие в грунт, однако, пригнувшись, под их прикрытием вполне можно было просочиться через полоску голой земли. Но так уж устроена жизнь, что, если есть плюс, то обязательно найдется и минус. Ползти вдоль вагонов — значит потерять драгоценное время и оказаться в той части свалки, где и спрятаться-то особо негде. Плюс, к тому времени, как Крюк доберется до мусорных куч, преследователи доберутся до края леса и шквальным огнем заставят его забраться в одну из ловушек.

И все-таки другого шанса у опального сталкера не было. Была надежда на везение. Чтобы как-то увеличить свои шансы, Крюк вышел даже раньше, чем ожидали сталкеры, он рискнул сунуться в еще не остывшую от ночи зону, заставляя их идти сквозь опасную тьму. Идти было трудно, но все находились в одинаковых условиях, а значит, роптать не было смысла.

В итоге, после двух третьих пути Крюк опережал преследователей на три-четыре минуты, слишком мало, чтобы чувствовать себя спокойно. Оставалось пройти еще примерно с пол километра, не по прямой, а по длинной дуге, на это уйдет еще минут десять. Холм остался слева сто пятьдесят метров назад, через минуту-другую сталкеры отрядят на его вершину двух человек — самых метких. Начиналось самое главное.

Крюк как раз огибал большую электру, когда ПДА завибрировал в режиме вызова. На долю секунды ему показалось, что это разряд тока дотянулся до его руки, но прибор продолжал жужжать и спустя несколько метров за аномалией. Пришлось переложить пистолет в другую руку и посмотреть, кто же это заглянул в гости к Крюку в столь не подходящий момент. Щелкнув по тумблеру, Крюк вывел на экран сообщение:

«Снайперов беру на себя. Беги к лабиринту. Друг».

Не то чтобы сообщение Крюку не понравилось, скорее наоборот, сулило подмогу в столь ответственный момент, но на самом деле ничего хорошего в сообщении не было. Хотя бы потому, что его мог прислать, кто угодно — да хотя бы кто-то из охотников, если они добыли позывной Крюка. Сделать это было не особенно сложно, в ПДА некоторых убитых мародеров этот позывной значился, приложи немного усилий — и результат не заставит себя ждать. Другое дело, что вряд ли кто-либо из охотников мог посчитать Крюка настолько наивным и понадеялся вывести его под пулю таким нехитрым способом.

Предложение было слишком уж наивным, а значит, как не парадоксально, к нему стоило прислушаться. В конце концов, что дает Крюку выход к левому краю свалки? Возможность укрыться где-нибудь среди мелких куч мусора и никаких гарантий, что его не найдут. Скорее, даже наоборот, его там обязательно отыщут, придется вступать в неравный бой с очень небольшими шансами на победу. Но до этого момента другого варианта не предлагалось, а значит, и думать было нечего. Теперь же, неизвестный союзник предлагал прикрыть Крюка от снайперов. Везение, подаренное Зоной?

Каким способом он это сделает, все равно, главное, чтобы Крюку не всадили пулю в спину, когда он будет перебегать открытое пространство. А там лабиринт — два десятка высоченных холмов из крупнокалиберного мусора, верхушки которых фонят так, что без «Севы» и пары «морских ежей» за пять минут облысеешь и навсегда потеряешь надежду стать отцом. Зато в нижней части холмы куда менее радиоактивны и имеют достаточно много укрытий. В лабиринте шансы на выживание многократно возрастают, так что, если это не ловушка, то неизвестный друг — единственный шанс на спасение.

Пока Крюк рассуждал, тропа вышла к густым зарослям, сразу за которыми начиналась свалка, особо размышлять больше не было времени, но решать дилемму самому Крюку не пришлось. Левый край зарослей потонул в плотном синеватом мареве, которое клубилось между листьев, превращая их в желтые высохшие тряпки — там расстилал свои сети кислотный туман — довольно редкое, но очень опасное проявление аномальной активности зоны. Пары кислоты плотной ограниченной массой проходили по какому-то участку зоны, превращая все на своем пути в обожженные угли. Попав в центр такого тумана можно остаться без кожи, не спасет ни защитный костюм, ни аптечки. Говорят, что через него можно проскочить, если покрыть тело или скафандр «пленкой», артефактом, изредка встречающимся на Янтаре, но сам Крюк не проверял и другим бы не посоветовал. Хорошо было только то, что образовывался туман исключительно ночью, когда большинство сталкеров прячутся от Зоны, и почти всегда рассеиваясь к утру. На этот раз Зона сделала исключение, не оставив Крюку выбора, то есть еще раз подтолкнула его к спасению. Крюк вдохнул полной грудью и рванул с места.

Бежать по рыхлой черной земле, опасаясь в любой момент получить пулю в голову — не слишком веселое занятие. Двадцать секунд, каждая из которых могла стать последней, тянулись нескончаемо долго, Крюк бежал, но выстрела все не было, сердце бешено колотилось. Сзади уже приближались охотники, их точки на ПДА уже минут пять, как пропали, но Крюк ощущал приближении погони буквально кожей. Каким-то пятым чувством он понимал, что пробраться вдоль вагонов он не успел бы: выигрыш во времени оказался на порядок меньше, чем он рассчитывал. Да, на всей юго-западной окраине не сыщешь проводника лучше, чем Крюк, но и загонщики не первый день в зоне, к тому же сюрприз в виде «кислотного тумана», преподнесенный зоной, заставил потерять слишком много времени.

Выстрела не прозвучало, даже когда Крюк скрылся за первым холмом. Кто бы ни был этот самый неизвестный друг, он свое обещание выполнил, и, чем бы ни закончился сегодняшний день, у Крюка появился неоплаченный должок.

Теперь шансы остаться в живых многократно возросли, однако, и до полной победы было, как до центра Зоны. Уже скрываясь за краем мусорного холма Крюк увидел удивленные лица охотников — Крок и Шурик первыми оказались на опушке леса, но, чего они никак не ожидали увидеть, так это убегающего от них в полном здравии Крюка. Воевать с отрядом охотников в планы Крюка благоразумно не входило, поскольку через пять минут несколько бойцов тупо зайдут одинокому Крюку в тыл и накормят железом, но и позволить им резво бежать следом Крюк не мог. Поднявшись на кучу метра на три, Крюк выглянул из-за укрытия и для острастки два раза пальнул в них из «Беретты», чтоб чего доброго не рванули за ним напрямки.

Теперь предстояло выбраться из лабиринта по узеньким тропкам между горами мусора, которые собственно этот лабиринт и составляли. Двадцать с гаком холмов образовались здесь еще во время второй катастрофы и совпавшего с ней первого выброса. Кладбище тяжелой техники, подобных которому в Причернобылье много, искорежила невиданная сила зарождающейся зоны, превратив его в непонятную рельефную структуру. Левая, если идти с юга, половина осталась обычной свалкой из разного рода слабофонящего мусора, а справа образовалось два десятка мощных магнитных аномалий, притянувших к себе все, что было вокруг. Теперь холмы, некоторые из которых достигали размера пятиэтажного дома, были разделены между собой дорожками разной ширины и проходимости. Во время каждого выброса аномалии смещались, каждый раз перекраивая рисунок лабиринта, за несколько недель изменяя его до неузнаваемости.

К северу от лабиринта пролегало широкое болото, в котором Крюк чувствовал себя абсолютно комфортно, поскольку в свое время исходил его вдоль и поперек. Уж где-где, а там его никто не достанет, да чего там, в добром уме охотники туда и не сунуться, а значит — там спасение.

Оставалось пройти между радиоактивным мусором и скрыться в топях, вот только сделать это не так— то просто. Охотники тоже прекрасно понимают, что путь к спасению у него всего один и постараются перекрыть все выходы из лабиринта, тем более, что их, выходов, всего-то с десяток. А, как только лабиринт будет оцеплен, кольцо начнет сжиматься вокруг Крюка, и другого выхода, кроме как принять бой уже не будет. Шаг за шагом Крюк углублялся внутрь Свалки, чтобы выйти с другой стороны.

Через пол часа брожения по лабиринту Крюк понял, что окончательно заблудился. То и дело на его пути вставали скопления аномалий — дважды «каруселей», по разу — «гравитационных плешей», «трамплинов» и «воронок», наглухо перекрывая проход между холмами, заставляя поворачивать назад и искать другую дорогу, оправдывая название местности. Крюк каждый раз делал крутой вираж, чтобы, следуя сталкерскому закону, не идти обратно по своим следам, теряя драгоценное время. Не радовали даже три «ломтя мяса» и «медуза», подобранные по пути. Получаса охотникам вполне достаточно, чтобы закрыть все выходы из лабиринта и отрезать все пути к спасению, но ничего поделать с очередной заподлянкой зоны Крюк не мог. Все чаще терзал вопрос: не для того ли зона столько раз выручала его из беды, чтобы вот так бесславно утопить его на радиоактивной свалке?

Крюк остановился и сунул руку в потайной карман. Прохладно, но еще не холодно.

Вибрация детектора аномалий вывела его из грустной задумчивости. Еще до того, как сообщение появилось на экране, Крюк понял, от кого оно.

«Все выходы перекрыты. Начинаем сжимать кольцо. Включи локацию ПДА на 1 сек., чтобы я смог понять, где ты. Друг».

Причин не доверять у Крюка больше не было, другого выхода тоже. Он молча сделал то, что его просили, и почти сразу получил ответ: «Иди на север. За большим холмом направо. У тебя две минуты».

Крюк впервые в жизни бежал по зоне. Бежал, запинаясь о мусор, не боясь нарваться на мутанта и вляпаться в аномалию. В его ситуации оставалось только одно — бежать. Не смотря на это, в указанную точку он успел с опозданием в несколько секунд, ПДА уже выдал новое сообщение: «Выход на болото. Не стреляй».

До выхода оставалось еще около ста метров, чтобы попасть на болото, нужно было нырнуть в узкий проем между двумя извилистыми горами и проскочить через перешеек третьей, именно оттуда должен был пойти один из бойцов, закрывая путь Крюку. Тут уж либо пан, либо пропал — либо идти до конца и довериться неизвестному спасителю, либо погибнуть в жарком, но скоротечном бою с заранее известным исходом. Крюк плюнул на все и пошел.

Человека в камуфляже он увидел как раз там, где и ожидал — на вершине перешейка. Его автомат был поднят и смотрел прямо на Крюка, но нажимать на курок сталкер не торопился. Лишь на одну секунду их глаза встретились, но и за это время Крюк успел рассмотреть за маской лицо человека, которому Крюк был обязан жизнью, и только бог знает, чего ему это стоило.

Разбираться в мотивах было не к месту и не ко времени, нужно было закончить начатое — убежать, а в остальном сомневаться не приходилось. Крюка вытащили не ради любви к ближнему, а ради какой-то, пока непонятной цели, и спасение скоро придется отработать.

Уже через минуту кольцо смыкалось не вокруг Крюка, а за его спиной. Дюжина сталкеров сужала круг, в котором никого не было, рыбка выскользнула-таки из сети, и скоро они будут ломать голову, как же это произошло. Но никто не будет знать правильного ответа. А Крюк просто бежал по болоту, разгоняя тину и радуясь тому, что зона вновь оказалась на его стороне. Через пару минут он получил последнее сообщение от Макса: «Жди на развалинах. Конец связи».

Крюка искали почти четыре часа, хотя уже в начале второго часа стало понятно, что он снова удрал. Два раза, пока сжималось кольцо, все охотники получали сигнал тревоги — это означало, что кто-то из них видит жертву, но оба раза получалось «молоко». В первый раз Данила, которого прицепили к Севе, заметил какое-то движение и известил об этом напарника. К ним тут же подтянулись находящиеся недалеко Сильвер и Муха, но оказалось, что в норе между двумя полуразвалившимися КамАЗами прятался трех— четырехдневный зомби. Оружия у него не было, поэтому три сталкера расстреляли его почти в упор, после чего продолжили поиски. Во второй раз тревогу поднял Серый, однако, тот и вовсе спутал с Крюком, находящегося в темном слепом тоннеле мертвого кровососа.

По пути сталкеры изрядно почистили свалку от мутантов — слепых собак и плотей здесь стало намного меньше, но и только. Искомого они так и не нашли, хотя заглядывали в каждую ямку, каждую расщелину, за каждый плохо лежащий лист железа. Все, за чем мог укрыться Крюк, нещадно срывалось и изучалось на предмет пребывания дичи. Два раза команда из трех человек углублялась в прилежащее болото в поисках следов Крюка, но оба раза, побродив по краю, возвращалась обратно без положительного результата. Забираться внутрь малообследованного болота около свалки не было смысла — Крюк знал его гораздо лучше любого из сталкеров, если он смог проскочить его окраину, то дальше уйдет от любой погони. К тому же лезть в неизвестные топи никому не хотелось, мало ли там кто обитает.

Время шло. Хотя, бродить по радиоактивной свалке в поисках того, кого здесь давно нет — занятие не из приятных, внести предложение свернуть охоту самым активным ее участникам — Шурику и Кроку никто не осмеливался. Те, во чтобы то ни стало, хотели достать Крюка, хоть из-под земли, если это понадобиться. Поэтому лабиринт, а заодно и остальную часть свалки прочесали вдоль и поперек несколько раз, но все без толку. Найденные в небольшом количестве артефакты душу уже не радовали, поскольку усталость брала свое, а разогретый радиоизотопами организм решительно требовал разгрузки. К тому же, противорадиационные запасы подходили к концу, на долгое брожение по металлолому никто не рассчитывал.

К концу второго часа Куля набрался смелости и внес предложение прекратить это бесполезное занятие. Под сдавленный скрежет зубов Шурика и Крока предложение было поддержано еще тремя участниками. После недолгой перепалки было решено остатки медикаментов поделить между теми, кто захочет остаться и продолжать поиски, остальные отправились поправлять здоровье в убежище без противорадиационных препаратов. Еще через час, когда оставаться на свалке стало опасно для жизни, было решено свернуть поиски, теперь уже общим решением.

Собравшись там, где и начинались поиски, у края леса, все шестеро нервно теребили в руках оружие. Те, кто жаловал никотин, нервно курили, остальные глотали из фляжек последнее оставшееся на руках средство от радиации — водку, не смотря на то, что это могло затормозить рефлексы и снизить боеспособность. Идти обратно предстояло компанией из шести человек, надеялись на то, что количество будет важнее качества.

— Кто же ему помог? — Бросая окурок, процедил Шурик. — Кто-то же снайперов прижал?

— Вот именно, — ответил Крок. — Странно это все. Сначала гранату бросили без запала, чтобы Белый и Смола от нее шарахнулись, но никого из них случайно не убило. А потом аккуратненько, чтобы никого из них не зацепить, стреляли по их укрытию. Просто зажали и не давали носа высунуть, чтобы Крюк спокойно перебежал через поле.

— Боялись своих зацепить? — Сева почесал переносицу. — Стало быть, помог ему кто-то из наших?

— А, может, пытались нас с толку сбить. — Возразил Шурик. — Кому из наших надо Крюку помогать?

В неловкой тишине Серый почувствовал, как на нем сошлись взгляды. Пока не злобные, но очень настороженные, теперь он будет, если не на плохом, то не на хорошем счету, это точно. Да и попасть к кому-нибудь в команду в убежище теперь будет практически невозможно — никто не захочет идти по зоне рядом с ненадежным человеком. То же самое чувствовал в этот момент Данила, опустив глаза, он заметно подрагивал всем телом.

— За Дана я ручаюсь. — Прикрыл его Сева. — Он не мог этого сделать. Он всю охоту рядом со мной был.

— А за Серого я ручаюсь, — последовал примеру товарища Макс. — Он тоже все время рядом со мной был.

— Я по карте смотрел, — добавил Крок, — все наши были на месте. Одиннадцать человек. А Белый и Смола говорят, что их обстрелял кто-то с неопознанным детектором. Если это был кто-то из наших, то этот кто-то из тех, кто отказался идти с нами.

— Вот, Сука, неужели Крюк кого-то перекупил? — Взбрызнул Сева.

— Кого? Он мог это сделать только, когда его сторожили — я, ты, Крок, Серый, Макс. Больше один на один с ним никто не оставался. Кто из нас мог пойти против клана? Разве что Серый, — при этих словах Шурика, достающего новую сигарету, Серый вздрогнул, но, оказалось, напрасно, — но опять нестыковка: он не мог помочь Крюку, рядом с ним в этот момент был Макс, а уж ему-то мы доверяем, ведь так? Вот и выходит, что это кто-то из корешей Крюка подтянулся, а не стрелял на поражение, чтобы нас сбить с толку.

— Что-то очень уж сложно, — с сомнением покачал головой Макс. — А почему тогда он не помог ему выбраться из лабиринта? Прижал бы кого-нибудь из нас и выпустил Крюка.

— А то он сам не ушел? Нет, Крюк специально все так подстроил, это в его стиле. Может, у него какая-нибудь нора на такой случай была приготовлена? Тогда ему и надо-то было только до лабиринта добежать. Вот он и попросил его прикрыть, но так, чтобы и нам потом помучиться, а?

— Какая у тебя, Шурик, изощренная фантазия, — впервые за день улыбнулся Крок. — Ладно, чего теперь гадать. Наших подозревать некого, а до чужих нам дела нет. Если кто-то взялся помогать Крюку, значит, его Зона накажет.

Вечером, когда рассеялся хмель от принятого для очищения организма пойла, Макс и Серый вышли из убежища, только и обсуждавшего очередное спасение Крюка. Спасение, безусловно, чудесное, но на самом деле никакого чуда не было. Макс и Серый знали это лучше других, потому что чудо это было их рук делом. Если бы кто-то из приверженцев клана знал, откуда в этом деле растут ноги, то двух сталкеров ждала бы быстрая и бесславная смерть, но Макс постарался сделать все максимально аккуратно.

Во-первых, они с Серым заранее пристроились в хвост к трем остальным группам охотников и шли в сотне метров позади них, якобы Макс по пути обучал своего нового напарника премудростям выживания в Зоне. Около холма Макс отстал от своего товарища, которому пришлось впервые в жизни идти по территории в одиночку, правда, шел он по заранее проложенному маршруту, обозначенному в его ПДА. Детектор Макса Серый надел на свою вторую руку, оставляя тем самым на мониторах других ПДА две активные точки, чтобы никто не заподозрил предательства. Во время ожидания Макс сбросил Крюку свое первое сообщение, предлагая ему свою помощь. Крюк был вправе отказаться, но в итоге посчитал, что помощь не будет лишней, и поступил так, как ему советовал пока неизвестный друг.

Серый, меж тем, успешно шел по следам движущихся впереди групп до того момента, пока Крюк не оказался на окраине леса, и его точка пропала с экрана. Это означало, что он готов бежать, и Серый дал команду Максу. Сначала Макс бросил к ногам, засевших на высоте Белого и Смолы заранее подготовленную гранату, в которой был испорчен запал, чтобы, не дай бог, никого из них не зацепило осколками, иначе, для Макса путь назад, в клан, был бы навсегда закрыт. Не ожидавшие такого поворота событий снайперы в миг забыли про Крюка и откатились за единственное имевшееся рядом укрытие — ложбинку на другой стороне возвышенности. Про стрельбу в район Свалки из этого положения можно было забыть, тем более, что неизвестный не давал головы поднять, всаживая буквально у голов сросшихся с землей сталкеров пули. Нападение продолжалось всего с десяток секунд, но этого хватило Крюку, чтобы перемахнуть препятствие из разделительной полосы и скрыться в лабиринте. Когда стрельба прекратилась, снайперы, наконец, выдохнули и попытались пойти вслед за стрелком. В ответ на сообщение о том, что их обстреляли, Серый и Макс откликнулись предложением помочь отыскать около холма следы негодяя, позволившего улизнуть Крюку, но поиски оказались безрезультатными.

В итоге, пришлось искать Крюка в лабиринте, окружив его со всех сторон и закрыв все известные выходы. Крюку же пришлось идти к болотам через лабиринт, плутая и обходя препятствия, в то время, как охотники обогнули его с двух сторон по относительно чистой территории, что позволило им закрыть все двери до того, как Крюк прошел по свалке насквозь и исчез на болотах. У Крюка, по-прежнему, оставалось мало шансов, но Макс снова пришел ему на помощь. Серый «организовал тревогу», сбросив сообщение, что он нашел Крюка, чем отвлек внимание остальных охотников. В это время Макс запеленговал Крюка и нарисовал ему путь к спасению, чем беглец не преминул воспользоваться. А дальше были долгие и бесполезные поиски, за которые Максу было очень стыдно, но иначе он поступить не мог.

Теперь сталкеры направлялись в заранее обозначенную точку, где их ждал Крюк — развалины на другой стороне болота. Путь предстоял неблизкий, тем более, что местность была не особенно знакома Максу, а других проводников под рукой не было. Маршрут, пролегающий через стоянку, лес и Свалку пришлось отставить, чтобы не вызывать подозрений, до развалин добирались, обходя болота с другой стороны. Большую часть пути бродяги шли спокойно, не встречая сопротивления зоны — два десятка собак и стая кабанов не в счет, неприятности начались на краю болота. Сначала, прямо из под ног выросла псевдоовца, пугливое и неопасное животное, но беда была в том, что испугалась она не людей. Следом за ней из кустов вынырнул вооруженный зомби и едва не изрешетил Серого, одна из пуль угодила аккурат в пластину, защищавшую печень сталкера. Следующая, вполне могла бы достигнуть цели, но автомат зомбяка защелкал в холостую и Серый остался жив. Спустя минуту, Макс, который уже давно почуял неладное, нашел подтверждение своей догадке — сзади один за другим раздались два выстрела из ружья, после чего кто-то с криком ломанулся в их сторону. С треском ломая по пути сучья, на поляну выскочил Данила, которого едва не цеплял длинными изогнутыми клыками здоровенный кабан. Дана спасало только то, что кабан прихрамывал на одно копыто, отчего его скорость была вдвое меньше стандартной для особей такого вида.

Узрев двух вооруженных людей, кабан мгновенно сориентировался и потерял интерес к беглецу, переключившись на более опасного противника. Макс, на которого в итоге и бросился кабан-переросток, не дожидаясь, пока его размажут по траве, открыл огонь. Рядом загрохотал автомат Серого, и они быстро, в два ствола разобрались с мутантом. На этот раз обошлось без потерь.

— Ты что тут делаешь? — Спросил Макс трясущегося от пережитых волнений Данилу.

— Я… Я за вами шел. — Заикаясь ответил тот.

— Зачем?

— С в-в-вам… хочу п-пойти…

— А с чего ты взял, что мы хотим взять тебя с собой? — Уточнил Макс.

— М-мне б-больше нек-куда идти. Меня в-в отмычки… ник-то не возь-мет. Я од-дин умру…

— А мы тут при чем? — Макс не на шутку завелся, и было не понятно, на кого он больше зол: на Данилу, за то, что он пошел за ними, на себя, за то, что поздно заметил слежку, или на Серого, за то, что он взялся помогать хиляку и дал ему надежду на свое расположение.

— Мен-я никто боль-ше с соб-бой не возьмет…

— А с чего ты взял, что мы возьмем?! — Продолжал наседать сталкер.

— Я в-вас не выдал…

Макс чуть сбавил прыть.

— Ты о чем?

— Я не п-потому… чтобы вы м-меня взяли… За Серого.

Макс тяжелым взглядом посмотрел на напарника, тот лишь развел руками.

— Что ты знаешь?

— Что в-вы…

— Что мы? — Переспросил Макс.

— П-помогли Крюку.

— Откуда?

— Я не с-пециально. Я просто пошел за Серым… чтобы попросить его взять меня с с-собой. А вы за машиной раз-зговаривали. Я случайно услышал…

Макс припомнил: свою идею он изложил Серому именно за разбитым КамАЗом, предварительно оглядевшись, чтобы никто не мог их подслушать. Рядом никого не было, кроме… нет, Дана он не видел, но его не было и около здания, хотя за минуту до этого — Макс мог поклясться — Дан сидел на крыльце. Просто тогда на его отсутствие Макс внимания не обратил— он следил только за тем, чтобы далеко были все сталкеры клана.

— Где ты прятался?

— Под колес-сом… вы стояли в двух метрах от меня. Я б-боялся, что вы подумаете, что я специально подслушиваю.

Пожалуй, такая информация стоила больших денег. По крайней мере, клан бы ее купил. Для новичка, вроде Данилы, эти деньги были бы не лишними — за них и автомат можно получить и заплатить кому-нибудь из бывалых, чтобы взяли в рейд, хотя бы в виде отмычки. А там, глядишь, получиться вернуть потерянное доверие и снова попасть в обойму. И все-таки, раз он этого не сделал, это его проблемы, законы зоны вовсе не обязывали Макса брать его в команду. О чем он и сказал Дану. Парень неожиданно согласился:

— Я знаю. Но у меня н-нет другого выхода. Я н-не обижусь, если вы откажетесь брать меня с с-собой.

— Не обижусь?! Друг, ты чего-то перепутал! — Взорвался Макс. — Здесь всем насрать, обидишься ты или нет — здесь каждый сам за себя! Здесь есть только долги и собственные интересы, а ты в наши интересы не входишь!

— … я п-понимаю..

— Что ты понимаешь!? Ты нас не сдал? Это твой выбор — твои проблемы! Вали отсюда!

— Макс… — Дернул его за рукав Серый.

— Что Макс? Что, добился? Я тебе говорил: не приручай его!

— Макс, уже поздно что-то менять.

— Нет, не поздно! Я могу пойти и убить Крюка, и меня ничто не будет тяготить.

— Это будет твой выбор. — Спокойно сказал Серый.

Макс шумно вдыхал воздух, переводя взгляд то на Серого, то на Данилу. Через несколько секунд он нарушил молчание.

— Серый, это твой выбор: либо мы идем вдвоем, либо не идем вовсе.

— Тогда я пойду сам.

— Тогда тебе придется найти нового проводника. Выбирай Серый. Я и без того многое поставил. Что тебе важнее?

— Мы не можем бросить его здесь!

— Почему?

— Я помог ему. — Серый смотрел в глаза Макса, выискивая там остатки человечности. — Я виноват перед ним и перед тобой. Но с тобой мне есть чем рассчитаться…

— Серый-Серый. Так ты потеряешь все.

— Макс, я не могу поступить по-другому.

Сталкер нервно потеребил ремень автомата, принимая какое-то решение.

— И что, тащить его с собой? Он даже на отмычку не тянет.

Серый немного поразмыслил, принимая решение, и наклонился к сталкеру:

— Мы доведем тебя до Янтаря. Там попробуешь наняться на работу, там тебя никто не знает. Это все, что мы можем для тебя сделать.

— Серый, я хочу с вами. Я вам пригожусь. — По-детски законючил тот.

— Его нельзя оставлять в лагере. — Просчитал ситуацию Макс. — Нам не нужна утечка информации.

Данила долго смотрел в траву, понимая о чем говорит Макс, но переубеждать его сейчас не имело смысла. Серый ждал какое решение примет старший товарищ, тот раздумывал и разве только не рычал. Ему порядком надоел этот детский сад с лягушатником — тоже мне, игры в милосердие, в Зоне они никого до добра не доводили. Чем бы ни закончилась история с Даном, Макс твердо решил поговорить с Серым на этот счет. Одно дело спасти сталкера из лап кровососа, расстреляв монстра — это не милосердие, это услуга, которая будет оплачена, пусть даже и в долг, и совсем другое — утирать сопли плачущим сосункам.

— Пока пойдешь с нами. — Принял он, наконец, решение. — Если у меня будет возможность запереть тебя где-нибудь до лучших времен без опаски, что ты сольешь информацию, я непременно это сделаю. А пока выполнять мои указания, как приказ, будешь нас тяготить — брошу без зазрения совести, понял?

Дан промолчал.

— Ты идешь или нет? — В очередной раз не сдержался Макс.

— Да. — выдавил «сосунок».

— Тогда руки в ноги и вперед. Я — первый, сосунок второй, Серый замыкающий. Кто отстанет — ждать не будем.

Дан поднялся, Серый утешительно хлопнул его по плечу и подтолкнул вперед себя. Макс уже оторвался на пятнадцать метров, и лучше было не отставать.

Крюк сидел, склонившись над костром и глотая прямо из длинной узкой бутылки прозрачный напиток, о свойствах которого легко было догадаться. Рядом с ним стояла еще одна, уже пустая стеклотара — Крюк зря времени не терял, выводя из организма остатки активных частиц. Приближение сталкеров он, конечно, заметил, но даже не поднял головы, когда они вошли внутрь облупившегося, просевшего в болото здания.

Развалины — одна из многих неразгаданных загадок зоны — очередная странность причудливо сплетенных метаморфоз времени и пространства, которыми аномальная природа закрытой территории так любит потчевать своих гостей. Семь похожих, как близнецы, двухэтажных домиков невесть как очутились у дальнего края болота на втором году существования Зоны. Хотя, возможно, они были здесь и раньше — в те времена болота были не исхожены и не обитаемы, может, раньше до них просто никто не доходил. В любом случае, сталкер Болотный Зверь, который первым рискнул сунуться в топи и вполне удачно бродил по ним три года уверял, что возникли они именно после мощного внеочередного выброса — все, как один, новенькие, будто только покрашенные и отштукатуренные.

Ныне, первые этажи зданий окончательно осели в рыхлую землю болот, и над поверхностью торчали только верхние половинки строений. Два дома, оказавшиеся чуть в стороне от остальных, провалились по самую крышу, из воды торчали только длинные антенны с грубыми решетками на концах. Остальные, хоть и избежали полного затопления, давно поросли тиной и отсырели, отчего в них стояла привычная для болот вонь, а стены напоминали неудавшуюся работу горе-художника.

Крюк любил это болото, не смотря на то, что большинство сталкеров его побаивались и обходили стороной. Если посмотреть на это дело здраво, то болото было ничем не опасней, чем, например, Милитари или Темная Долина. Ходить здесь, конечно, труднее, чем по чистой земле, и с хабаром не богато, зато и охотников за цацками — раз, два и обчелся. Непобедимые мутанты, вроде Псевдогиганта или Болотной твари, которая водится на болоте у Янтаря, здесь, Слава Богу, не водились, а от остальных нигде покоя нет. В свое время, когда Крюк был персоной «нон грата» для всех сообществ Зоны, это болото стало для него вторым домом, местом, где легче всего укрыться. Крюк помнил эти развалины, когда они были на метр выше, чем теперь, тогда еще была жива хибара лесничего на перешейке между двумя большими разливами и крутилась под порывами ветра небольшая мельница около Болотного села. Теперь все изменилось, скоро на болоте не останется ни одного места, где можно будет вот так посидеть над костерком за бутылочкой «Казаков».

Макс шагнул к костру:

— Доброго существования тебе, сталкер.

Крюк усмехнулся одними губами, не отрывая взгляда от костра. От выпитого в газах его стояла мутная пелена, а сам он походил на впавшего в нирвану йога — так же раскачивался и еле слышно мычал себе под нос.

— И вам того же. — Ответил Крюк, отрываясь от своих мантров.

— Расслабляешься?

— Просто отдыхаю. День сегодня был трудный. Да ты садись, сталкер.

Макс положил автомат рядом с костром и сел, сделав Серому и Дану приглашающий жест рукой.

— Меня долго искали? — поинтересовался Крюк, окончательно приходя в себя. Теперь по нему было невозможно сказать, что он только что опустошил две бутылки водки.

— А ты как думаешь? — В тон ответил Макс и протянул руки к огню. — Облазили всю свалку вдоль и поперек, каждый холм лабиринта обшмонали. Шурик и Крок метали молнии, согласились уйти, только когда доза радиации стала смертельно опасной. Если бы они знали, кто тебе помог, ты бы сейчас не был никому ничего должен.

Крюк понимающе кивнул головой.

— Жаль, что они не знали. Как это тебе удалось?

— Да, на самом деле все просто, — Махнул рукой Макс и объяснил, как они с Серым устроили Крюку спасительное пересечение разделительной полосы.

— Толково. — Похвалил Крюк, доставая третью бутыль. — Стаканов, извините, нет, так что пить придется прямо из горла.

С этими словами он откупорил тару и сделал хороший глоток, а потом передал водку Максу. Макс, в свою очередь не отказался, дважды глотнул прозрачного, поморщился, занюхал рукавом и передал бутылку Серому. Водка, которую Серый никогда не любил, прошла довольно легко и мягко — толи организм понимал, что ему необходимо очищение от радиантов, толи вечерняя прохлада требовала согреть организм. Дан же от выпивки отказался, лишь отрицательно замотал головой, когда Серый протянул ему бутылку, и она перекочевала обратно в руки Крюка.

— Когда мы взяли лабиринт в кольцо, — продолжил Макс, — пришлось опять тебя вытаскивать. Ты заблудился, что ли?

— Ну, не то, чтобы заблудился, — уклончиво ответил Крюк, — скажем так, выбрал неверное направление.

— Если бы не удача на нашей стороне, то ничего бы не вышло. Это хорошо, что ты оказался всего в ста метрах от моего выхода. Пришлось Серому кричать, что он тебя видит, чтобы увести всех подальше от меня и от тебя одновременно. Кольцо начало смещаться в его сторону — в этот момент ты и проскочил.

— Надоело пить. — неожиданно сказал Крюк и бросил недопитую бутылку Максу. — Я ребята, с вашего позволения отойду на минутку. — И не дожидаясь ответа, встал и пошел к выходу. Заволновавшегося Серого Макс успокоил, подмигнув правым глазом. Дана, казалось, происходящее мало волнует, он терпеливо ждал, пока взрослые дяди закончат свои дела и позовут его с собой, дальше в зону.

Крюка не было минуты три, вернулся он с небольшим мешком, измазанным тиной, из которого достал четыре банки с консервированной едой и пакет с сухарями. Все это он разложил прямо на пол, между устроившимися вокруг костра сталкерами.

— Слышите, крысиный волк воет? — Задал он вопрос всем, хотя ответа ждал только от Макса.

— Чует кого-то, — отозвался тот.

— Вот-вот. Чует. Но не нас, это точно. Нас он давно почуял, но для нас у него сил маловато.

— Может, в окно посмотреть? — Оживился Серый.

— Обойдемся. — Крюк включил ПДА, но ничего, кроме чистого экрана не обнаружил. — Ладно, Макс, давай переходить к делу. Ты пошел против клана, значит, я тебе зачем-то нужен?

— Нам нужен проводник до станции Янов. — Без обиняков обозначил цену спасению Макс.

— Ого! Даже не спрашиваю, зачем тебе это.

— И правильно делаешь. — Парировал сталкер.

— Судя по тому, что рядом с тобой Серый, это он тебя сподобил на предательство. И что же он такого для тебя сделал, что ты наплевал на клан и взялся помочь ему?

— Спас мне жизнь, хотя, вполне мог не делать этого. Теперь я ему должен и хочу рассчитаться. Ему нужен проводник до Янова, а сам он его найти не сможет.

— Поэтому ты спас меня. — Подытожил Крюк. — Но ты лишь заменил один долг другим. Теперь ты должен клану.

— С кланом мне тоже придется рассчитаться. Я пойду с вами и убью тебя, как только ты выполнишь свои обязательства перед Серым.

— Ничего личного? — Поднял глаза Крюк.

— Абсолютно. Я на тебя ни в чем не в обиде. Но я не могу предать клан. У нас будут равные шансы, пусть зона решит, кто из нас ей больше нужен.

— Справедливо. — Крюк отправил в рот кусок консервированной рыбы и продолжил, как будто речь шла о пикнике на даче. — Хорошо, я чту закон, поэтому поведу Серого, куда он захочет. Но с таким же успехом можно попросить меня отвести вас к Реактору, поверьте мне, это будет ни сколько не легче, так, может, не стоит размениваться на мелочи? Дойдем до «Монолита», загадаем по желанию и «пусть никто не уйдет обиженным». Я давно хотел попробовать, а Серый?

— Мне нужна только станция. — Отрезал сталкер.

— Брось, Крюк, не устраивай клоунаду. — Досадливо поморщился Макс. — Не бери молодняк на пушку. До Реактора невозможно добраться, иначе, это бы уже давно сделали.

— А Семецкий? А Болотный доктор? А Черный Сталкер? Оборотень? Стрелок, наконец? Они ведь добрались.

— Ты действительно веришь, что они загадали желание «монолиту»? «Монолита» не существует, и ты это прекрасно знаешь. А вот, до чего они добрались, это большой вопрос. Семецкого, например, никто не видел, с тех пор, как он ушел искать «монолит», о том, что он загадал желание, мы судим только по сообщениям с его ПДА, а это, знаешь ли, не слишком точный показатель.

— А Болотный Доктор?

— Болотный доктор, мог, например, найти документы с лабораторий категории «Х», или что-нибудь с проекта «О-сознание». Какие-нибудь карлики в знак благодарности за его услуги запросто могли ему их притащить, они, как никто другой, знают подземелья.

— Да брось. — Крюк даже всплеснул руками. — Как он объяснил бюрерам, что ему нужно. Эти тупоголовые ни за что не отличили бы туалетную бумагу от папки с документами.

— Ну, это могло произойти случайно, а, может, бюреры проводили его к лабораториям, и он сам отыскал то, что ему могло быть полезным. Я просто предполагаю, каким путем Доктор мог обрести те знания, которыми владеет.

— Твои предположения ничем не лучше легенды о «монолите». Даже хуже: в легенду хоть кто-то верит, а в твои предположения не веришь даже ты сам.

— Так все-таки, «монолит» существует или нет? — Впервые подал голос Дан, чем вызвал раздражение Макса.

— Неизвестно. — Ответил Крюк, явно прочитав неприязнь соперника к зеленому сталкеру. — Что-то там такое есть, не зря же сектанты охраняют Реактор. Но вряд ли это исполнитель желаний.

— Семецкий не добрался до «монолита». — Вклинился в разговор Серый. — Я работал с умниками, точно не знаю, но у них есть какое-то объяснение этому феномену и «монолит» здесь не при чем.

— И какое объяснение?

— Что-то на счет пространства и времени. — Неопределенно ответил Серый.

— Ох уж эти мне умники, на все у них есть ответ, но ничего-то они не знают. Слушай, Серый, на кой черт тебе Янов? Хочешь, я рассчитаюсь с тобой хабаром? У меня его много, вон Макс не даст соврать. Отоварю и нестандартами и всякой требухой. Сколько тебе надо? Назови сумму, да и дело с концом. — Крюк подмигнул Максу. — Нет, я серьезно. Если дело в артефактах или другой дорогостоящей фигне, то это простое решение для всех нас. Возможно, ты рассчитываешь добыть там то, что стоит миллионы, но даже десятая часть, зато без усилий и хлопот — это много. Соглашайся. У меня скопилась уйма всякого барахла, которое мне не нужно, но стоит денег. А до Янова еще надо добраться. Раз уж я тебе задолжал свою жизнь, то готов за нее рассчитаться.

Это была разводка. Самая простая человеческая разводка, которую бывалый сталкер устроил зеленому новичку. Предложение Крюка было справедливым, а главное выгодным. Выгодным настолько, что любой сталкер, пришедший за деньгами, согласился бы на него, не раздумывая. Но Серому нужно было совсем другое, и Крюк это понял. Что оставалось?

— Угомонись, Крюк. — Влез в переговоры Макс. — Ты прав: дело не только в «хабаре». Но это ничего не меняет: ты должен, поэтому, будь добр, выполни свои обязательства.

— Да я ведь не отказываюсь, — с долей сожаления ответил Крюк, похоже, он все-таки надеялся откупиться. — Просто не люблю, когда меня держат за дурака. У тебя, Серый, на лице написано, что деньги тебя не интересуют. Тут дело в другом, а когда дело путаное, оно пахнет жареным. Ладно, договор есть договор. Какие у вас условия?

— Условий мало, — ответил за всех Макс. — По пути надо заглянуть на Янтарь и взять пассажира.

— Ясно. Что еще?

— Возле Янова есть консервы, — добавил Серый, — сталкеры называют их «мешком» или «куполом», нам надо быть около них сразу после выброса.

— Это еще зачем?

— Если я ставлю, такое условие, значит, так надо.

Сказать, что Крюк был озадачен, это ни сказать ничего. Серый поставил действительно трудно выполнимое условие: одно дело проскочить мимо блокпоста сектантов, и другое — переждать выброс прямо у них под носом, чтобы сразу после него оказаться в нужной точке. Минутное молчание первым нарушил Крюк.

— Сразу после выброса — понятие растяжимое. Какие сроки?

— Несколько часов, но чем раньше, тем лучше.

— Это уже хорошо, — облегченно вздохнул Крюк, — несколько часов, это уже кое-что. Я знаю два места в окрестностях Янова, где можно переждать выброс. Правда, они оба контролируются «Монолитом», но при определенном подходе эту проблему можно решить. Теперь команда: Макс, я так понимаю, идет с нами, тешимый надежной оправдать себя перед кланом; ты, — Крюк посмотрел на Серого, — само собой. А этот товарищ без автомата?

— Вообще-то, он не из нашей компании, но так уж получилось, что он идет с нами, — ответил за «товарища» Макс. — По крайней мере, пока.

— Проводник, два бойца, умник и сталкер, у которого даже автомата нет. — Ухмыльнулся Крюк. — Я не знаю никого, кто сунулся бы в такую задницу, как Рыжий лес, столь хилой компанией. Нам нужен еще хотя бы снайпер, без снайпера не дойдем.

— Никого из твоих друзей мы в команду брать не будем, — сразу возразил Макс.

— Опасаешься, что останешься в меньшинстве, когда дело будет закончено?

— Просто не хочу, чтобы меня видели в компании таких, как ты. С меня и одного тебя будет много, я и так рискую репутацией больше, чем могу себе позволить.

— Боюсь, из твоих друзей, тоже взять некого. Если тебя вычислят раньше, чем ты выполнишь долг перед кланом, то тебе просто не позволят этого сделать.

— Значит, идем впятером.

— Я могу быть снайпером! — Дан едва не подпрыгнул от радости. — Я хорошо стреляю, честное слово! У меня разряд по стрельбе из винтовки — первый!

— Ты уже показал, на что ты способен, на стоянке. — Поддел его Макс. — Ты же не стреляешь в людей.

Дан моментально сник, но попытался отвертеться:

— Так то на стоянке. Они же были, как на ладони, а мы сверху. Это все равно, что стрелять в безоружного.

— А снайперы всегда стреляют в тех, кто находится в менее выигрышном положении: потому что врага видят, а враг их нет, иначе, от снайпера никакой пользы. К тому же снайпер, это не только меткая стрельба, это, наука вычислять противника, находить по звуку выстрела…

— Я умею, я книжки читал! — Перебил Дан. — Я хотел в армию пойти, в снайперы!

— Слышь, Макс, да пусть будет снайпером, — согласился Крюк, не скрывая улыбки — тем более, что никого другого уже все равно не найдем. Будем решать проблемы по мере поступления. Раз уж я ваш проводник, я у вас за главного. Считайте, что я принял решение и взял дохляка на должность снайпера в нашей маленькой армии. Мои условия простые: меня чтят и слушаются все, как мать родную, включая Макса. Если я говорю ему нырять в дерьмо, то он первым прыгает в какашки.

— Ага, помечтай. — В противовес Крюку ответил Макс, но в длинные диспуты вступать не стал.

— И последнее, чтоб не было непоняток: контракт у меня на дорогу в один конец — ты сам сказал, что я должен довести вас только до Янова. Тащить вас обратно я не обязан.

— Твой контракт заканчивается, как только мы доходим до места, где можно пересидеть выброс, а после него добраться до консервы. — Подтвердил Серый. — После этого ты свободен…

Последняя фраза потонула в диком зверином рыке, раздавшимся совсем рядом, за стеной.

— Снорки! — Крюк и Макс резво подскочили, готовясь к бою. Серый немного замешкался и, потянув автомат, не смог взять его, потому что Дан, наступил на ремень оружия. От неловкого движения он поскользнулся и, падая, впервые пожалел, что взялся помочь Дану, потому что в проеме дверей показалась голова, накрытая обрывком противогаза. Функционально тот был давно непригоден, потому что от хобота остался только пятисантиметровый обрубок, заканчивающийся дырой, соответственно хозяин ценил его больше за какие-то эстетические качества, чем за те, что были изначально заложены в изделие при его производстве.

— Окно! — Крикнул Крюк Максу и осадил огнем из АК дверной проем. В грохоте пролетающих прямо над головой Серого пуль потонул крик снорка, на секунду мелькнула и сразу же исчезла еще одна фигура с противогазом на голове. На этот раз шланг был в полном порядке и свисал почти до пола, однако, это не мешало его владельцу прыгать с небывалой скоростью.

— Серый держи проем! — Скомандовал Крюк, когда Серому, наконец, удалось взять оружие на изготовку. — Макс сзади!

Теперь уже Серый только слышал, как позади него свистят выпускаемые автоматом Макса пули, вперемешку со злобным рычанием и матами Крюка. Его задачей было не впустить резких и быстрых мутантов внутрь помещения через дверь, поскольку, здесь, получив пространство для маневра, они станут по настоящему опасными.

За дверью мелькнула и тут же исчезла, кособокая, похожая на гориллу фигура снорка. Она пропала так быстро, что Серый даже не успел нажать на курок, лишь Дан послал туда, где мгновением раньше было тело мутанта два заряда дроби, выбив из стены сразу два облака пыли. На секунду оружие позади Серого замолчало, но дымка из пороховых газов и кирпичной крошки еще не рассеялась, а снорки уже пошли в новое наступление.

Макс и Крюк встречали тварей, пытавшихся проникнуть в здание через окна прямо с улицы, а несколько суетящихся в коридоре мутантов легли на плечи новичков. Когда внутрь ворвались сразу две фигуры в противогазах, Серый выдавил курок, пытаясь достать хотя бы одну из них длиной очередью. Но снорк оказался настолько проворным, что почти все Серый пустил в молоко и только в последний момент успел зацепить его двумя пулями. Тварь, скуля, откатилась в угол и присела, Серый хотел добить мутанта, но в проеме дверей показалось еще одно дитя Зоны, намереваясь проскочить в комнату. В него-то и отправил Серый остатки магазина, не дав пересечь границы комнаты, и тут же получил мощный удар в спину. Это успевший запрыгнуть за спину мутант оттолкнулся от стены и с мощью тарана воткнулся в него гибким, но жестким телом. Теряя сознание, Серый успел заметить, как Дан бросился наперерез нацелившемуся на второй удар снорку и преградил ему путь. Из пистолета в его руке раз за разом вырывался огонь, посылая в голову мутанта пули. Длинная худая рука с острыми костяшками на концах не дотянулась до растянувшегося на полу и уже беспомощного Серого всего несколько сантиметров, и, когда мертвый снорк упал рядом, Серый закрыл глаза.

Очнулся Серый уже утром, когда зябкий холод пробрался за шиворот куртки. Предрассветный туман клубился в темноте, накрывая тлеющие угли костра. Тишину ночи нарушал шелест переродившихся листьев на деревьях, отдаленный вой крысиного волка и мерные шаги часового. Серый поднял голову и огляделся: дежуривший Макс заметил движение и подошел.

— Как дела, сталкер?

Серый попробовал приподняться, прислушиваясь к ощущениям и тут же опал всем телом — нестерпимая ломота в области поясницы и груди не дали пошевелиться.

— Болит. — пожаловался он, прислоняя руку к поврежденному боку. Под рукой оказался примотанный бинтом комок.

— Не снимай! — Остановил его Макс, — там «душа» и «ломоть мяса». У тебя, похоже, перелом ребер, но жить будешь. Придется тебе денек еще с этой штукой походить.

Серый просто представил себя ходящим и содрогнулся.

— Как снорки?

Макс махнул рукой:

— Еле отбились. Одиннадцать штук было, может, мы логово какое растревожили, не знаю. Тебе еще повезло, что этот хиляк вовремя проснулся — уложил снорка из пистолета. — Даже не видя лица Макса, Серый ощутил, что в его голосе появились теплые нотки по отношению к Дану, — Я, честно говоря, в первый раз такое вижу. Шесть выстрелов и все точно по скачущему снорку.

— Быстрые они.

— Не то слово. В них из автомата-то трудно попасть, а из пистолета почти невозможно. Дан говорит, что испугался, потому и начал стрелять. Такое бывает: страх, обостряет чувства и придает силы, иногда под страхом делаешь невозможное. Он ведь потом еще от подранка твоего ножом отбился.

— Да, дела… Может, оклемается, как думаешь?

— Может. — неуверенно ответил Макс. — Посмотрим.

— Времени сколько?

— Почти шесть. Через пару часов будем вставать. Ты бы поспал еще, «душа» хорошо во сне лечит.

— Ладно. — Согласился Серый. — Слушай, Макс, я тут подумал. Может, возьмем Крюка в долю, внутри он тоже не будет лишним.

— Было бы кстати. — Согласился Макс. — Но тогда я не смогу рассчитаться с кланом. Давай посмотрим, что будет дальше. Дойдем до места, а там решим. Возможно, удастся выкупить у клана жизнь Крюка за часть хабара, который мы возьмем, а, может, этого и не придется делать. Ты спи.

Серый согласно кивнул, закрыл глаза и почти сразу уснул.

Проснулся он от громкого смеха. Крюк, Макс и Дан сидели вокруг вновь разгоревшегося костра и черпали из жестяных банок густо пахнущее варево. Ощупав поясницу, Серый с удовольствием обнаружил, что боль, хоть и немного, но притупилась, пожалуй, на уколах можно и ходить. Крюк отчаянно жестикулируя, рассказывал что-то смешное, Дан так вообще держался за живот, едва не проливая сок из своей консервы. Глядя на них, можно было подумать, что это закадычные друзья отдыхают на пикнике где-нибудь под Саратовом, и один из них вовсе не собирается убить другого, как только тот выполнит свои обязательства перед работодателем. С минуту Серый смотрел на них и понемногу успокаивался — не такие уж они здесь плохие — люди.

— А у меня в молодости случай был, — подхватил эстафету Макс, — я после армии на лесоповал трактористом нанялся. Короче, бригады лесорубов вывозили в тайгу, ставили им там вагончик «со всеми удобствами», мужики в нем жили, валили лес, а когда делянку заканчивали, их перевозили на следующую. Ну, и я, значит, был у них трактористом, лес волочил. И вот однажды мы квадрат закончили и надо было перебираться на новый, за семь километров. А вагончик как перевезти? Только трактором: мы его к бульдозеру прицепили, и я его должен был до нового места по снегу волоком тащить. Ну и подходит ко мне бригадир и говорит: «Ты, мол, свое дело делай, а у нас с ребятами сегодня законный выходной, а значит, бригада имеет полное право расслабиться и злоупотребить. Ты, — говорит, — аккуратненько вагон вези, а мы там будем водовку пить». Ну, мне что, жалко что ли? Пусть, думаю, мужики отдохнут, довезу небось. Но, на всякий случай, чтобы по-пьяни никто из них из вагончика не выпал и мне за них потом не отвечать, я двери снаружи проволокой замотал. И вперед!

Бульдозер завел, газку поддал, а дело по весне было, с утра подтаивает, а к вечеру морозит, ну, и пристыло дно вагончика к земле. Я раз газанул, второй — чувствую, поехали. В зеркало глянул: все путем, катится за мной вагон, никто не выпал, значит, все в порядке.

Едем, периодически в маленьком оконце появляется красное лицо бригадира — порядок, гуляют ребята. Я, естественно, тоже в предвкушении, привожу их на место, отпираю дверь, а на меня вся бригада с кулаками: я понять ничего не могу!

Оказалось: дно вагончика примерзло к земле, я его потянул, верхнюю часть с места содрал, а дно вагона там осталось. И вся бригада оказалась внутри вагона без дна и запертая, им пришлось семь километров внутри вагончика за мной бежать — и попробуй только не успеть, по задней стенке размажет — не соскребешь. Как они меня тогда не убили, не знаю!

Идиллию доброго утра нарушил мощный толчок, заставивший всех сидящий сталкеров подскочить на ноги. Серый поднялся на локте, но тут же упал обратно из-за сильной боли.

— Т-ссс. — Крюк поднес к губам указательный палец и замер, медленно поднимая свой автомат за цевье. Новых толчков не последовало, зато с улицы донесся утробный смех, будто передразнивающий смех человеческий, который перешел в громкое чавканье и бульканье. Крюк неслышно ступая подошел к окну и выглянул на улицу. Затем он поманил к себе Макса и Дана и показал им три пальца, а потом на окно, давая понять, что стрелять надо в ту сторону. Безмолвно отсчитав три секунды, он высунул ствол в окно, рядом встал Дан с автоматом Серого, а Макс занял позицию у другого окна. Три ствола воедино накормили свинцом невидимого Серому противника, после чего все трое отошли от своих огневых позиций.

— Ни хрена себе! — Крюк разогнал рукой дым. — Вот ведь твари, скоро со слонов вырастать будут.

— Кто там? — спросил Серый, вставая.

— Проснулся? Плоть, метров шесть в длину. — Крюк подошел, сел рядом с Серым и бесцеремонно задрал его куртку. — Уходить отсюда надо. Снорки к обеду начнут вонять, как на счет остальных не знаю, но крысы сюда точно придут. А я их как-то не очень… Как у тебя дела?

Последний вопрос предназначался Серому.

— Болит. — Просто ответил он.

Крюк ощупал ребра, несколько раз больно надавив на места переломов.

— Ничего, пройдет. Еще часов пять надо, чтоб схватилось, а потом станет легче. Так что часов пять придется здесь посидеть. Кстати, я на долгие посиделки не рассчитывал, так что с патронами у меня не очень. Возникает вопрос: а у вас?

— Если химера или Псевдогигант не припрутся, то хватит. — Хмуро ответил Макс. — А на базе Долга докупим.

— Тогда я с вашего позволения вздремну пару часиков. Голова экспедиции должна быть светлой. А вы зря время не теряйте, оружие почистите, а то, боюсь, не скоро придется вот так посидеть. Только по очереди, а не все сразу. Дан, почистишь автомат Серого, мой не трогать. Вопросы есть?

Вопросов не было.

6. ЧЕРНОБЫЛЬ

Четыре плоти, не спеша, подкрадывались к умникам, захватывая их в кольцо. Нет, плоти не способны загонять дичь, как, собачья стая под руководством чернобыльца, просто так сложилось, что каждая тварь хотела первой добраться до добычи. Их совсем не останавливало то, что еще одна их соплеменница уже лежала в двух метрах от Мэг, задрав острые крабьи конечности вверх.

Девушка буквально изрешетила головогрудь твари, затратив на ее уничтожение непростительно много патронов. На ее комбинезоне в области колена зияла широкая рана, слава богу, крови было не слишком много, значит, рана не так глубока, как кажется. Плоти прятались совсем рядом, в яме за погрузчиком, в десяти метрах от того места, где Монгол оставил умников. Это была очередная его ошибка, прежде чем оставлять их одних, надо было проверить окружающую территорию и зачистить ее от всех тварей. Плоти действительно, до поры до времени ничем себя не выдавали. Но военный сталкер был ранен и слишком устал, чтобы предусмотреть все.

— Перезарядись! — Прокричал Монгол, целясь в голову ближайшей твари из «Беретты».

— Пере-дари-дись! — Передразнила плоть, эти твари давно известны своей способностью копировать человеческую речь. — Мангл! Б-б-б-б-б-ф. Передаридись!

Мэг звала Монгола, «мангл» — это ни что иное, как его прозвище, только голос потонул в звуках выстрелов, и сталкер побежал обратно, только услышав стрельбу. А «б-б-б-б-ф», это глухой звук работающего «Вала» с глушителем.

Между Мэг и плотями оставалось метров пять, они вот-вот должны были бросится на жертву. Эти неповоротливые на первый взгляд твари, на поверку, могут бежать быстрее скаковой лошади, а их острые зазубренные передние конечности запросто отсекут ногу, если плоти удастся нанести мощный и точный удар.

Монгол выдавил курок. С близкого расстояния пуля, выпущенная из «Беретты», пробила глаз и прошила мутированную голову навылет, но некоторые особи плотей чрезвычайно живучи. Не дожидаясь реакции на первый выстрел, Монгол сделал еще два, рассеивая входные отверстия по разным областям головы мутанта для максимального увеличения повреждающего эффекта.

Пока Мэг перезаряжалась, из-за ее спины раздался выстрел, это Долл, собрав всю волю в кулак, приподнялся на локтях и всадил весь магазин «Форта» в ближайшую к нему плоть. Справившись с затвором, Мэг поддержала товарищей прицельным огнем из «Вала», сообразив, наконец, что стрелять надо короткими очередями.

Когда плоти бросились в атаку, все четыре твари были уже изрядно потрепаны, но все еще держались на ногах. Одна из них не добежала до Монгола всего-то пары метров и сдохла лишь тогда, когда магазин сталкера полностью опустел. Туша еще пролетела несколько метров по инерции, но Монгол уже сместился вправо, на ходу перезаряжая оружие.

Автомат Мэг тоже замолчал, у Долла на перезарядку оружия просто не осталось сил, а в результате им удалось убить только три плоти. Четвертая, ловко обогнув небольшую жадинку, бросилась на Мэг, занося копыто-копье над ее головой. Тварь непременно раскроила бы ей голову, если бы не Долл. Оттолкнувшись здоровой ногой, он ухитрился поймать плоть за заднюю конечность, останавливая ее полет. Жесткий хитин разрезал кожу, из кистей Долла потекла кровь, но он, не обращая внимания на боль, только еще крепче сжал кулаки.

Острие передней клешни пролетело в сантиметрах над головой Мэг и стукнулось о пол. Поняв, что жертва ушла от смертельного удара, плоть издала громкий визг и с разворота пронзила острой конечностью тело Долла.

Глядя, как вздрагивает тело плоти при каждом попадании пули, Алекс понимал, что Долла уже никто не сможет спасти. Теряющая силы тварь почувствовала запах крови и продолжала терзать уже мертвое тело ученого, отрывая от него кровавые куски. Мэг успела перезарядиться и, не жалея патронов, всаживала в мутанта свинец из мощного «Вала», а Монгол помогал из пистолета одиночными, но прицельными выстрелами. Наконец, одна из пуль пробила тело плоти в области шеи, разорвала плотные мышцы и, угодив точно между позвонками, рассекла надвое спинной мозг.

Крюк, действительно, был отличным проводником. Как он ориентировался в окружающем пространстве было непонятно, но его ПДА почти не подавал признаков опасности — ловушки он находил за долго до их приближения каким-то одним ему ведомым способом. Пару раз Макс пытался подправить его, но после проверки выходило, что путь, выбираемый Крюком, самый верный. После этого Крюк вел группу уже без помех и сомнений в свой адрес.

Дважды Крюк оправдывал свое прозвище, сворачивая с вроде бы чистого пути и задавая большущий крюк вокруг опасного места. Протоптанных сталкерских троп проводник избегал, оно и понятно: по специальности мародер-разбойник должен обходить людные дороги стороной.

На переправе через Припять, Серый заметил бродящих на другом берегу сталкеров, однако, Крюк лишь махнул на них рукой. Впрочем, сталкеры тоже не обратили на группу особого внимания и исчезли задолго до того, как Серый и его попутчики высадились на берег. Места эти были не особо богаты артефактами, поэтому причина, по которой бродяги бороздили местность, осталась загадкой.

Первое испытание Зона предоставила через две сотни метров от края побережья — на группу, прорываясь сквозь плотный кустарник, кинулась плоть, Макс резко вскинул автомат, но Крюк уже отправил в голову мутанта очередь. С противоположной стороны продиралось еще несколько тварей, что было довольно странно — псевдоплоти не охотятся стаями, а уж тем более не устраивают загон, окружая противника. Серый прицелился на звук и нажал на курок. «Абакан» глухо выпустил пули, разрезая заросли, и на одну тварь в зоне стало меньше.

Еще двух плотей укокошили Макс и Данила, который постепенно привыкал к зоне. В целом бой прошел с явным перевесом людей, но необычное поведение крайне трусливых и глупых мутантов немного обеспокоило Крюка.

— Может, контроллер? — Спросил Макс.

— Не знаю. Вряд ли контроллер атаковал бы нас такими слабыми силами. Положение было заведомо проигрышное. Да и не встречал я здесь контроллеров.

Дальше на пути встретилась странная аномалия — смесь «грави» и «жарки». Шедший впереди Крюк остановился в пяти метрах от выжженного участка травы. Обугленные останки органики — теперь уже и не разобрать, кем это было раньше — вместе с обгоревшей пылью были вжаты глубоко в землю и смещены в центр аномалии, напоминая потухший ритуальный костер. ПДА Крюка на аномалию никак не отреагировал, но, достав извечный сталкерский инструмент — болт, и бросив его в обожженный круг, он убедился в несовершенстве техники. Болт резко изменил траекторию полета, едва оказался в зоне действия аномалии, подобно пуле влетел в поверхностный слой грунта и закипел. Полупрозрачное синеватое пламя охватило металл, с громким шипением превращая скобяное изделие в слиток раскаленного железа.

От аномалии резко повеяло теплом, отчего все, включая Крюка, отшатнулись назад. Почесав затылок, Крюк сделал на ближайшем дереве небольшую насечку и, обогнув странную аномалию по большой дуге, двинулся дальше.

Опачичи и Плютовище пришлось обойти стороной, поскольку еще на дальних подступах к деревням послышались звуки ожесточенного противостояния. Расположенные рядышком деревеньки всегда привлекали к себе особое внимание по причине малого количества аномалий и зверья в округе. А относительная близость к окраине Зоны делала их удобным плацдармом для группировок контрабандистов. Вольных сталкеров-бродяг они не трогали, поскольку за их счет и жили, а вот между собой воевали постоянно. Макс взглянул на ПДА, никаких просьб о помощи не поступало, значит, там свои разборки — это чужая война, и лезть в нее не нужно.

Крюк решил так же, поэтому быстренько скорректировал маршрут и заложил вокруг канонады приличный вираж, не желая попадать под шальную пулю.

По дороге Макс, по возможности, обучал Серого и Данилу премудростям сталкерского дела, показывал разные ловушки, объяснял, как их определять.

А незадолго до Ивановки пришлось остановиться. Сама Ивановка Крюка интересовала мало — через нее проходила изведанная сталкерская тропа, а вот мелкие поселки, расположенные вокруг, он знал очень хорошо.

В последнее время слепые собаки все чаще и чаще обживали мелкие деревеньки, используя поселковый ландшафт для нападения на людей из засады. Чаще нападали они на сталкеров-одиночек, по неосторожности или неопытности зашедших на опасную территорию, но, когда голод припирал к стенке, не брезговали и большими группами.

Поэтому соваться в поселки без разведки Крюк посчитал неблагоразумным. Оставив группу на привале вблизи от Вечерни, Крюк исчез. Не было его минут пятнадцать, после чего он вернулся, довольный собой и с артефактами. Макс сразу определил, что его контейнеры потяжелели, и, усмехнувшись, сказал:

— Чем богата нынче зона-мать?

— Да так себе «артюшки», «грави» — четыре штуки и «кристальная колючка». Все равно пока пустые идем, может, где по пути скинем. А вот в Вечерни сейчас тихо, ни души вокруг, тварей не видно. Там в профилактории и переночуем.

— А что, нам обязательно здесь останавливаться? — Спросил Серый. Ему очень хотелось поскорее добраться до места, а до ночи пока что было далеко, если поторопиться, то можно и до Чернобыля догрести.

— Нет, но тогда нам придется искать ночлег в Чернобыле. — Подтвердил его предположения Крюк.

— А это плохо?

— Да, в общем-то, нет, просто я не вижу смысла торопиться, времени у нас предостаточно, а до Чернобыля дойдем только к самому вечеру. А в дороге мало ли что, задержимся — придется ночевать на болоте. Оно нам надо?

— Нет, Серый, Крюк прав, — согласился Макс, — перегон непростой, топи, если не дойдем до Чернобыля, остановится негде будет. Лучше уж с утра пойдем.

На том и порешили.

Вечерни — небольшой поселок в километре от Ивановки, на берегу узкой речушки, был образован, как профилакторий работников Ивановского сельхозкомбината. Большой центральный комплекс из пяти этажей окружали здания помельче — открытый бассейн, отделения лечебной физкультуры и вспомогательные постройки. У входа в главный корпус ржавело три автомобиля — два стареньких «жигуленка» и перевернутый на бок КАМаз. Колес у грузовика не было, бензобак был пробит в трех местах — дыры размером с кулак окружали глубокие вмятины. Макс кивнул на повреждения.

— Странные вмятины, будто кто специально пробил?

— Не знаю. — Ответил Крюк. — Когда я здесь в первый раз побывал, КАМаз уже так и лежал. А вот «шестерки» как-то утром вдруг появились. Даже не после выброса, а в обычный день, здесь как раз один знакомый сталкер ночевал, а утром вышел, они обе вот так стоят, уже проржавевшие и старые.

Подобных историй в зоне, хоть отбавляй — уже не разберешь, где правда, а где ловкая выдумка решившегося поразвлечься сталкера. Но, что верно, то верно, таких странностей в зоне случается много. Например, грузовик в центре Припяти — висит себе в воздухе, будто на невидимой подставке стоит — в метре от земли. Но никакой подставки под ним на самом деле нет, можно рукой под колесом провести — пусто. Можно хоть три тонны груза сверху наложить — ни на сантиметр не опуститься, и колеса даже не просядут. Весит себе проклятый, как будто так и надо — не столкнешь. А еще он иногда новеет — начинает старение автомобиля в обратном направлении идти. Ржавчина буквально на глазах превращается в новый металл, содранная краска, будто нарастает на стальную основу, порванные шины срастаются и наполняются воздухом. Только в такие минуты от машины лучше держаться подальше, потому что все, кто осмеливался наблюдать за воскрешением детища советского автопрома, в течение нескольких часов теряли рассудок, пополняя ряды зомбяков. Вроде как идет в этот момент от машины пси-излучение, которое мозг в кашу превращает, поэтому ну его, этот грузовик, к лешему.

Зона она любит фокусы показывать, чтобы собрать побольше зевак, соберутся вокруг сталкеры, как дети малые, а она потом всех одним ударом — ба-бах, и по шее, чтоб другим неповадно было нос совать, куда не следует. Вот и эти «жигуленки» — не было их тут еще вчера, а утром на тебе, стоят, как родные, не выкопаешь. Правда, вреда от них пока никому не было, и на том спасибо.

Внутри профилакторий выглядел плохо — остались голые станы, да покрытый толстым слоем пыли пол. На первом этаже кто-то в шутку поставил обезглавленную статую пионера, указывающего вытянутой рукой направление движения — лестница там. Черный, однако, у кого-то юморок.

Цветной телевизор на администраторской стойке работал! С изображением были не лады — экран покрывала мелкая рябь, но сквозь нее можно было разглядеть сюжет идущего рекламного ролика. Звука не было совсем. И все-таки он работал, вот уже много лет «крутил кино» случайно забредшим на огонек сталкерам.

— И что, он все эти годы включен? — Удивленно спросил Данила.

— А ты попробуй, выключи, — усмехнулся Крюк.

— Ага, он из розетки выдернут, — сказал более внимательный Макс. — Вон шнур висит.

И действительно, шнур телевизора безвольно свисал с дальнего края стойки, не подключенный к питанию. А телевизор работал.

— Там за стойкой невидимая электра, — сказал Крюк, — так что приближаться к телевизору не советую, трогать тем более. За последние три года двое за свое любопытство уже поплатились. Один хотел его палкой столкнуть — не помогло, зажарился, как рождественский гусь.

На втором этаже тоже хватало необычного. Шахта лифта раскрыта, внутренности раскурочены, кабин внутри нет, моторы разобраны. Даже странно, что до второго взрыва телевизор дотянул в целости и сохранности. Или он, как «жигуленки», появился здесь однажды утром.

— Это еще в период между первым и вторым взрывом мародеры поработали. — Пояснил ситуацию Крюк. — Цветной металл искали. То же самое в Чернобыле и даже в Припяти, буквально разобрали весь город по частям. А вот еще один сюрприз.

Крюк показал на дверь, ведущую в одну из комнат. Открыв ее, он отступил, давая пройти Серому и Даниле. Макс входить не стал, остался в дверях, осматривая комнату через спины молодняка. А посмотреть действительно было на что — перед ними стояло растущее из пола дерево. Видимо, в выбитое окно нанесло ветром пыли и песка, а затем и семена. Дерево упиралось в потолок, а корни понемногу разрушали пол.

— Абрикос! — С видом знатока сказал Крюк. — Между прочим, плодоносит. Плоды в полтора кулака.

— А какой с них толк, если их есть нельзя? — Спросил Данила.

— А эстетика? — Усмехнулся Крюк. — Жалко, что сейчас не время, я б вам еще один фокус показал. Если с него абрикос сорвать, на его месте новый за ночь вырастает.

— А как же цветок? — Удивился Данила. — Сначала же цветок должен быть.

— А вот это, дружище, загадка. Цветков на нем я никогда не видел. Ладно, пошли дальше, только осторожно. Дальше проспект кончился, начинается Зона.

Что имел в виду Крюк, скоро стало ясно. После относительно чистого пространства начиналась территория аномалий. По лестнице пришлось пробираться медленно, поскольку сбоку притаилась «ленивая» жарка.

— В принципе, она не слишком опасна, — тут же пояснил Макс, — «ленивая», это значит слабо реагирующая. Чтобы в нее попасть надо сильно постараться.

— А какие еще бывают? — Данила присел, чтобы лучше видеть разогретые потоки воздуха над аномалией. Такие бывают в солнечный день, когда воздух прожаривается лучами, будто мелкие мушки перед глазами.

— Жарки бывают трех типов. — Вздохнув, начал объяснять Макс. С ролью наставника над молодежью он, нехотя, но свыкался. — «Неподвижные», — это, когда проходя рядом с ними ничем не рискуешь. Зажарит, если только влезешь непосредственно в нее. Они, как правило, и самые холодные, в хорошем комбинезоне можно отделаться ожогами. Второй вид — это «живые» жарки, но здесь их почти нет, они ближе к центру бывают. Реагируют даже на движение воздуха рядом с собой. Когда такая жарка срабатывает, пламя бьет не вверх, как у обычной жарки, а как бы окружая источник движения. Если оказался рядом с такой «жаркой», двигаться надо, как можно медленнее, чтобы от твоего движения травинка не качнулась, иначе прыгнет и сожрет.

Ну, и третий вид — вот такие «ленивые». Реагируют только на резкие движения. Если пройти мимо нее медленно, то она не загорается, а если пробежать, то начнет активизироваться. В общем, средний вариант. И рукава у нее долго вытягиваются, даже если сработала, от такой «жарки» убежать можно.

Для наглядности Крюк поднял с пола деревянный обломок, и одним резким движением бросил его так, что тот не долетел до аномалии около метра. Воздух над «жаркой» стал чуть более густым, вверх заструились мелкие, похожие дым, пузырьки разогретого воздуха. Аномалия, подобно мутной завесе потянулась к деревяшке, но, не дойдя до нее примерно трети пути остановилась и замерла.

— Потеряла, — прокомментировал Макс. Не давая «жарке» вернуться в прежнее состояние, он бросил еще один обломок, но уже с другой стороны и так, чтобы тот наделал, как можно больше шума.

На этот раз аномалия была готова к работе и быстро перетекла в сторону более активного предмета. Одним резким движением «жарка» заглотила наживку, огнем разломала дерево на щепы, превращая его сначала в угли, а потом в пепел. Через пять секунд от деревяшки не осталось и следа, яркое пламя бушевало еще несколько секунд, а потом так же резко угасло. Очертания аномалии вернулись на прежние позиции, освобождая проход, и «жарка» замерла набираясь новых сил.

Жарка была самым первым и легким этапом последующего лабиринта. Площадку третьего этажа перекрывала крупная карусель, на самом краю которой висела «душа».

Крюк велел всем остановиться, перелез через перила и аккуратно снял подарок «птичьей карусели». «Душа» — очень дорогой и редкий артефакт, так что находку можно было считать удачной. Еще одна такая же, по-прежнему была привязана к телу Серого. Крюк дождался, пока через перила перелезут все остальные, и отдал контейнер с артефактом Максу.

— Доберемся до места, полечим твою руку, — Затем он повернулся к Серому и Дану, и назидательно добавил. — На стены посмотрите. И зарубите себе на носу, что бывает с теми, кто не замечает «карусель».

Стены помещения здесь были испачканы коричневой жижей, смешанной с крошками известки, которая некогда покрывала стены и потолок.

— Это кровь? — Догадался Серый.

— Это не только кровь. Это кровь, кости, мозги и все остальное. Карусель размалывает тело на мелкие кусочки — неприятная смерть.

— Смерть вообще неприятная штука, — усмехнулся Данила. Макс удивленно повел бровью, надо же, дохляк еще и шутить умеет.

Потом было две электры, расположенные в полутора метрах друг от друга. Проходить между ними было не сложно, но страшно — неприятное ощущение, когда волоски на коже встают дыбом, ощущая соседство электрического поля. Макс подумал, что с «дикобразом», особенно «электрическим» здесь не пройти — этот специфический артефакт здорово притягивает электрические разряды. С ним и в грозу-то лучше не гулять, а между электрами вообще верная смерть.

Между четвертым и пятым этажами вонял студень — противная и ужасная аномалия. Ужасная тем, что зачастую прячется в невидимых укрытиях — ямках между кочками, в перекрытиях между досками и в прочих трудно просматриваемых местах. Полужидкая студенистая масса стекает в низинки, прячась, то в куче мусора, то под истлевшими ступеньками и ждет своего часа. Ядовитые пары студня подтачивают свою крышу, делая ее хрупкой и непрочной. Идет себе человек по куче мусора, ничего не подозревает, и вдруг раз — ломается под ногой вроде бы прочный железный таз, а под ним пустота. Нога попадает в студень и в долю секунды превращается в кисель. Смерть от студня долгая и мучительная, говорят, что даже болотный доктор, который может вылечить почти все, перед жертвами студня только разводит руками. Поэтому такого раненого лучше сразу пристрелить, чтобы избавить от мучений.

Этот студень не таился — беззвучно булькал прямо посредине лестницы, источая тошнотворный запах смеси сероводорода с аммиаком. Но в двух метрах от аномалии запах исчезал. Говорят, что газы, выпускаемые студнем, не растворяются в воздухе и не разлетаются, а возвращаются назад, поддерживая постоянство работы аномалии и пополняя его исходным материалом.

После студня пришлось обойти еще одну электру, на этот раз довольно крупную. Она хоть и находилась на почтительном от прохода расстоянии, все время недовольно искрила и громко щелкала, создавая ощущение, что вот-вот прыгнет, словно жарка. Однако Крюк довольно смело прошел вдоль нее и остановился под вертикальной металлической лестницей, ведущей на чердак.

Серый, протиснулся бочком, за ним с показным спокойствием прошел Данила, последним приблизился Макс.

— А там аномалий нет? — Спросил Данила, глядя на железный лист, перекрывающий вход на чердак.

— Там, как в гостинице, — усмехнулся Крюк и хотел уже, было, лезть вверх, как Серый схватил его за рукав:

— Подожди.

Он так и застыл на месте, зачарованно рассматривая перегородку, разглядывая поперечные перегибы железного листа и прислушиваясь к еще незнакомому и столь непонятному голосу. Это был не страх, это было ожидание опасности. Серый не мог понять причину тревоги, но четко ощущал ее присутствие, будто видел сквозь железный лист что-то чудовищное, сильное, неуязвимое. То, против чего не помогут ни ножи, ни пули — там была смерть.

— Там кто-то есть. — Прошептал Серый.

Крюк пытался прислушаться к своим ощущениям. Зона так тщательно оберегала его все эти годы, неужели сейчас она обманула его. Нет, никаких ощущений не было. Крюк вопросительно поглядел на Макса, но тот отрицательно покачал головой — его внутренний голос тоже молчал. Крюк не торопился, ожидая, что ощущение опасности вот-вот проявит себя, но ничего подобного не происходило.

Данила тоже ощущал тревогу, не слишком похожую на страх, скорее на беспокойство, но боялся, что ее примут за панику, поэтому молчал. Он вообще боялся слишком многого, да чего скрывать, сам себе он многократно признавался, что он трус. Свой страх он переборол лишь однажды. Вот и сейчас страх медленно, но верно брал свое. Данила постарался взять себя в руки, но в ответ лишь затряслись колени. Страх нарастал, тело переставало слушаться, уступая.

— Там кто-то есть, — вдруг сказал он. Точнее сказали его губы, потому что он их больше не контролировал. — Я тоже чувствую.

И только Крюк еще ничего не решил.

— Есть два пути — либо посмотреть, что там, либо идти в город. — Сказал он.

Серый невольно поднял автомат. Будто два невидимых, но вполне реальных глаза смотрели на него сквозь железо, хотелось стрелять в них, уничтожить, разорвать на части. И еще хотелось бежать. Куда-нибудь, подальше от этих глаз, подальше от смерти.

Крюк по-прежнему ничего не чувствовал, поэтому он все-таки решился. Он сделал шаг на ступень и увидел, как напряглись мышцы Серого и Данилы. Подняв указательный палец к губам, он медленно покачал им в стороны — не надо стрелять, я сам разберусь, после чего сделал еще один шаг. Серый видел, как Крюк тянется к двери, как берется за ручку, как толкает ее…

Но Крюк не открыл дверь. Он едва напрягся, чтобы сделать это, как вдруг его руку пробило невидимым разрядом, и он в раз ощутил все то, что должен был почувствовать, но не почувствовал раньше. Страх, тот самый предостерегающий страх, который столько раз спасал его в путешествиях по зоне. Он накатил волной, давая понять, насколько велика опасность. Крюк одним прыжком оказался внизу и с ужасом в глазах посмотрел на дверь — то, что за ней притаилось — смерть. Это уже был не страх, это была паника.

— Уходим! — Крикнул Крюк и первым рванул в низ.

В тот же момент Серый почувствовал, как холодеет затылок, как что-то ужасное впивается в него своей всемогущей силой.

Крюк бежал первым, как заправский горнолыжник-слаломист, огибающий препятствия. Бегущий последним Макс, только и успевал отмечать про себя пройденные им этапы: перепрыгнул через студень, взял между электрами, скаканул за перила, а дальше…

Дальше было самое страшное — жарка. Обостренный страхом мозг Серого и Данилы, бегущих вслед за Крюком, давал им дополнительные силы для прохождения дистанции. Если бы они бежали первыми, то непременно вляпались бы в тот же студень или электру, но поскольку впереди летел более опытный Крюк, они лишь автоматически повторяли его действия.

Макс был в своем уме, поэтому так же быстро скользить в сантиметрах от аномалий не мог — к лестнице на второй этаж он уже изрядно подотстал.

— Стойте, там же жарка! — Заорал он, но топот ног внизу не умолк. Когда пролет на второй этаж предстал его взору, он увидел именно то, что и ожидал.

Крюк беспрепятственно пролетел мимо «ленивой», но вполне работоспособной жарки, пробуждая в ней тягу к жизни. Колебания воздуха мгновенно всколыхнули в ней едва заметные плазменные потоки, образовывая два пока еще коротких рукава. Серый сбежал следом, чуть качнув розовый туман аномалии, но этого оказалось достаточно, чтобы разозлить ее сердцевину. Яркий оранжевый вихрь потянулся за ним, но сделал это слишком медленно и Серый выскользнул из горячих объятий. А вот Данила уже ничего не мог поделать — он бежал прямо на рукава, в пекло.

Крюка отпустило так же резко, как и пробрало. В один короткий миг голова прояснилась, сбросив туман и вернув способность мыслить. О жарке он вспомнил слишком поздно, чтобы что-то изменить. К тому же сверху на него свалился Серый, сбивая с ног.

Когда он поднял голову, было понятно, что Даниле уже не помочь. Ярко вспыхнуло пламя, обжигая глаза, жар на секунду опалил легкие, сбивая дыхание. Яркий костер зашипел и с громким хлопком вернулся на свое место, пропуская человека. Данила кульком свалился на Серого, больно припечатав Крюка ботинком в глаз.

После этого минутного безумия наступившая тишина казалась гробовой, разве что жарка в углу недовольно шипела, будто в большой костер бросили маленькую капельку воды.

Крюк поднял глаза. На нем шевелилось две закопченные туши, костюм Данилы тлел. Наконец, им удалось слезть с Крюка и сталкер смог нормально вздохнуть.

— Что это было? — задыхаясь, спросил Серый. Страх отступил, оставив после себя лишь небольшое покалывание в области сердца, которое бешено колотилось.

Крюк не ответил, только осмотрел второе тело — Данила, как есть живой, что за чудеса? А где же Макс? Макс сидел на верхней площадке, опираясь спиной о стену. Значит, все живы? Крюк повторил вопрос вслух.

— Все, — ответил Макс, — только теперь придется ждать, когда жарка уснет.

— Данила, ты тоже жив? — Не веря глазам, спросил Крюк.

— Жив.

— Как же ты проскочил?

— Это Макс помог. — Ответил Дан, пытаясь погасить тлеющую штанину. — Макс, я твой должник.

— Да бог с тобой, какой должник? Должник, это когда я не должен был тебя спасать, но спас. А мы в одной команде идем, до тех пор все что нашли и потеряли — все общее, так Крюк?

— Истинно так. Ты ей успел что-то скормить?

— Автомат. И контейнер с «душой» пришлось скинуть, больше ничего под рукой не было.

— Понятно. — Крюк с сожалением посмотрел вслед расплавленной «душе», даже надежды на то, что она прожарится и превратится в более заряженный вариант не было — такое происходит только в «неподвижных» горячих аномалиях.

Зато в чудесном спасении Дана все встало на свои места. Когда жарка потянулась к Даниле, Макс швырнул в нее свой автомат, а для верности и контейнер. Ощутив прикосновение съедобной материи, жарка мгновенно бросила не пойманную рыбку, чтобы насладиться пойманной мелочью. Слава Черному сталкеру, это была «ленивая» жарка — «живая» схавала бы ту добычу, что покрупнее. Данила в рубашке родился — не иначе.

— А что это вы так деру дали? — Удивился Макс.

— А черт его знает, — ответил за всех Крюк. — Веришь — нет, страшно вдруг стало. Только к двери прикоснулся — будто обжог кто, и страшно стало до чертиков.

— У меня то же самое. — Поддакнул Данила. — Страшно было. Убежать подальше хотелось.

— Слушайте, а, может, это «пугало»? — Задумчиво произнес Макс.

— Какое еще «пугало»?

— Ребята в баре про новую аномалию рассказывали — «пугало» называется. Сама по себе не вредная, но панику вселяет в голову, что хоть беги. И когда от нее убегать, сломя голову, начинают, вот так же, как вы, в аномалии и вляпываются. Такая теперь на болоте живет, недалеко от дома доктора.

Все трое молчали, переваривая услышанное. Первым подал голос Крюк:

— Лежку жалко.

— Так, может, она еще уйдет после следующего выброса. Может она мигрирует. — Предположил Макс. — К тому же у тебя есть «пирамида».

— И что, я всегда ее с собой таскать должен?

— Ну, нет, так нет. Что дальше-то делать будем? — Перевел разговор на другую тему Макс. — Можно до Масловки дойти или до «Транспортной».

— Нет, — помотал головой Крюк, — нормальных лежек у меня впереди больше нет, а чужие, уж извини, меня не устраивают. Пойдем до города.

Макс глянул на ПДА:

— До темна часа три осталось. Не успеем.

— Успеем. По сталкерской тропе пойдем. Если что по ней и ночью пройти можно.

— Ладно, пошли, — ответил Макс, вытягивая руку по направлению к жарке. Аномалия молчала. Макс сделал шаг назад для разбега, потом резко оттолкнулся от пола и в два прыжка преодолел опасное пространство — жарка громко зашипела, пошла рябью, но так не найдя источника тревоги, снова успокоилась.

— Поедим по дороге? — Спросил Макс.

— Поедим на месте. — Холодно ответил Крюк. Он снова начал работать, снова стал проводником. — Дай бог, чтобы все.

Наступив на горло собственной песне, Крюк повел группу к Чернобылю через сталкерские тропы. Идти по ним было гораздо легче, чем по узким эксклюзивным тропинкам Крюка, но, как ни странно, более тревожно. Место от Ивановки до вымершего города было довольно людным, здесь хватало и мародеров и воинствующих группировок. Дважды Крюк останавливался и уводил группу с тропы, делая петли по одному ему ведомым дорогам. Миновав потенциально опасный участок, группа возвращалась на «тропу» и продолжала свой путь.

На мосту через реку пришлось заплатить дань долговцам, охранявшим переправу, впрочем, плата оказалась вполне умеренной. Кроме того, у них же купили для Макса, оставшегося без оружия, АКМ с улучшенными характеристиками и полуавтоматический пистолет для Дана. Но автоматическое оружие Крюк велел ему пристегнуть, а в руки водрузил пятизарядку Серого — в бою на коротких дистанциях куда как более эффективную. Крюк прикупил себе еще и Кольт, входить в город стоило в полной боеготовности. Лишние артефакты — три «грави» — сменяли на еще один «ломоть мяса», первый Макс привязал к плечу, и раненая рука быстро шла на поправку. Серый же, пока что шел на обезболивающих, привязанная к ребрам «душа» старалась во всю, но ее мощности не хватало на обеспечение полного и быстрого выздоровления. Купленный «ломоть мяса» Крюк велел привязать с другой стороны, чтобы ускорить процесс.

Спускавшиеся сумерки навалились на вымерший Чернобыль высокой волной, с каждой минутой отбирая заветные метры пространства. Вместе с сумерками нарастало напряжение — зона опасна всегда, и днем и ночью, мутанты, почти не различают времени суток, но для людей ночь и день, по прежнему, имели значение. Конечно, приборы ночного видения помогали ориентироваться в пространстве, но никакой прибор не сравнится с прямым дневным зрением. Поэтому чаще люди предпочитали проводить ночь где-нибудь в укромных уголках, заперевшись на семь засовов. Крюк внес предложение переночевать в подвале разрушенного здания, и теперь группа направлялась к предполагаемому месту ночевки.

Половину квартала прошли спокойно, даже не верилось, что идут по зоне — аномалии знакомые и проходимые, из мутантов только слепые псы, но они вертелись на почтительном расстоянии. Однако, в том то и беда зоны, что если уж она где дала тебе продыху, то вскоре точно завернет какую-нибудь подлянку.

Группа как раз прошла небольшую площадь, обогнув перегородивший ее танк «Т-37», оставленный здесь еще при первой попытке военных обуздать Зону. О происхождении груды железа, в которую ныне было превращено когда-то грозное детище военной промышленности, говорили лишь чудом уцелевшие гусеницы, которые уныло выглядывали из-под сплющенных и проржавевших колес. Остатки башни и дула валялись тут же, но, казалось, какой-то шутник вывернул их наизнанку, после чего аккуратно разгладил гигантским утюгом. Из всех известных аномалий на такое были способны разве что «выверты», очень старые и давно исчезнувшие аномалии из породы гравитационных ловушек.

Вскоре Крюк вывел команду на широкую и длинную улицу, в конце которой уже виднелись заросли мелкого кустарника. Смесь мутированных акаций и орешника, которыми когда-то был засажен Чернобыльский парк, легко перепрыгнула через решетчатый забор и поселилась на территории, парку не принадлежащей. Теперь этот кустарниковый лес отчетливо выделялся на фоне поросшего травой и высокими деревьями города, и служил сталкерам неплохим ориентиром при пересечении западной половины Чернобыля.

— Сейчас я вам кое-что покажу. — Пообещал Крюк. — Побывать в Чернобыле и не увидеть такое, просто недопустимо. На просмотр достопримечательностей пять минут.

Крюк свернул в проулок между двумя обветшалыми зданиями, и прямо перед сталкерами образовалось воистину восхитительное зрелище. Это был обычный квадратный двор, образованный четырьмя пятиэтажными коробками. Но зона постаралась на славу и превратила одну из них в самый настоящий «летающий замок». Нет, он не витал в облаках и не раскачивался от порывов ветра, просто от здания в дальнем краю двора остались лишь один нижний и два верхних этажа, в то время как второй и третий безвозвратно пропали. Будто бы кто-то, словно из конструктора, вынул участок между двумя частями строения. При этом зависшая в воздухе верхняя часть дома, по-прежнему, висела аккурат над первым этажом, как приклеенная, казалось, что исчезновение нижних этажей ее вовсе не коснулось.

Что и говорить, ничего подобного в Зоне Серому видеть еще не доводилось. Это вам не магия искусного фокусника, который скрывает за отвлекающими движениями и маневрами тонкие нити, позволяющие ему летать. Это настоящее волшебство, без всяких прикрас и обманов. Хотите увидеть летающий замок? Пожалуйста, милости просим, только ведите себя прилично и не оставляйте за собой мусора. Кстати, о мусоре. За отсутствующими этажами Серый легко разглядел еще один похожий дворик, может быть не такой заросший, но мало отличимый от остальных подобных архитектурных решений. Солнце сейчас шло на закат за спиной сталкеров, почти не попадая во двор, поэтому мутную завесу не удалось разглядеть сразу. Но постепенно глаза привыкли к недостатку освещения и Серый опознал то, что мешало взгляду. Этажи действительно пропали, но на фоне образовавшегося окна длиной во все здание, сложившись в определенную картину, лежал самый обыкновенный мусор.

Серый достал бинокль и рассмотрел достопримечательность более детально. Возможно, Дан поступил бы так же, будь у него при себе какая-нибудь оптика, но ничем подобным он пока не обзавелся, оттого и посмотрел на Серого с немой завистью и сожалением. А Серый в этот момент обнаружил странную вещь: прямо в воздухе между первым и четвертым этажами зависли консервные банки и бумажные пакеты, стреляные гильзы и обрывки ткани, строительный мусор и даже разорванный ботинок. При чем весь этот мусор расположился аккурат по средине исчезнувшей части строения, плюс в некоторых местах в виде косых линий поднимался вверх или опускался вниз. Если уж и оказалась Зона волшебницей, то не такой всемогущей, как показалось на первый взгляд.

— Ну что, какие выводы? — Осведомился Крюк.

— Оптический обман. — Ответил Серый, опуская бинокль. — Мусор лежит так, как будто этажи никуда не пропали, а просто стали невидимыми. То, что посредине — это третий этаж, вверх и вниз идут лестницы.

— А понятно, — разочарованно махнул рукой Крюк. — Кто-то тебе уже об этом рассказал.

Серый о «летающем доме» никогда раньше не слышал, но разубеждать Крюка не стал: считает, что догадаться об истинном положении дел самому невозможно — пусть считает. Кроме того, у Серого имелась еще пара объяснений увиденному, просто он выбрал наиболее вероятное исходя их повадок Зоны, и не его вина, что ему сразу посчастливилось попасть в точку. А главное — что ему толку от этих догадок, если грош им цена во время растущей инфляции. Даже если этажи никуда не делись, надо еще выяснить, можно ли по ним пройти, защищают ли стены от пуль и не опасно ли вообще бродить по этим «исчезнувшим» этажам. Все это можно было узнать, только пробыв в зоне некоторое время и получив необходимый опыт, который ценился куда больше великолепной наблюдательности.

Дан глядел на «чудо» во все глаза, с наивностью ребенка, который впервые увидел заводную железную дорогу, и в этот момент его было бы трудно оттащить от столь удивительного зрелища даже строгой мамаше. Серому пришлось буквально тянуть его за рукав, когда Крюк скомандовал возобновить движение и повел группу прямо к «чудесному» зданию, перерезая двор наискосок, так чтобы обойти две небольших воронки в дальнем левом углу.

— На самом деле, все осталось на месте, — начал разъяснять, как обстоят дела, Крюк, не забывая поглядывать по сторонам и контролируя ситуацию вокруг. Место хоть и было известно ему, как свои пять пальцев, бдительности терять нельзя. — Просто после одного из выбросов два этажа стали невидимыми вместе со всем, что находилось между потолком первого и полом четвертого этажей. Если забраться внутрь, то обнаружишь, что квартиры завалены всяким хламом, всем тем, что осталось от жильцов: мебель, одежда, бытовая техника — все это тоже осталось на месте, но стало прозрачным. Но заходить внутрь с целью поэкспериментировать Минздрав не советует — аномалии тоже стали невидимыми, так что не стоит соваться в здание без опытного проводника.

Миновав то, что осталось от детской площадки, группа обогнула развалины трансформаторной будки и оказалась прямо под летающим замком. Здесь стало понятно, почему Крюк позволил полюбоваться зрелищем и потерял на этом несколько минут. Пересекая двор, приходилось все время смотреть себе под ноги, опасаясь зацепиться за какой-нибудь из торчащих из земли корней, коих невысокие, но кряжистые деревья навыпускали здесь сверх всякой нормы. Оказавшись же рядом с аномальным строением, разглядеть его во всей красе и ощутить волшебство, створенного зоной чуда, было вовсе невозможно — первый и четвертый этажи визуально сливались в одно бетонное полотно, отчего терялась вся красота и необычность явления. Более того, в прозорливости Крюка Серый убедился, когда они миновали «прозрачный дом» и оказались в следующем квадрате строений.

Все те же четыре серых пятиэтажки, составленные кем-то в квадрат, разве что дом с оторванной серединой остался теперь позади. Трансформаторная будка была цела, на единственном окне даже сохранилась решетка, а вот дверь была снята с петель и валялась в метре от строения. Серый без всякого бинокля заметил, что внутри вовсю веселилась «электра», превращая будку в неприступную для людей крепость. Зарослей в этом дворе было поменьше, чем в предыдущем, зато добавилось других проблем, гораздо более неприятных — площадь двора усеяли аномалии средних размеров, оставив для прохода только небольшой коридор вдоль левого по ходу движения здания. На последнем факте Крюк особо заострил внимание:

— Теперь двигаемся аккуратней. Вон там, слева — довольно широкая тропа. С нее не сходить, глядеть по сторонам, на «летающий дом» больше не глазеть, у вас было на это время. Идем строго за мной. До темноты осталось минут пятнадцать, если нигде не застрянем, успеем добраться до ночевки.

С этими словами Крюк уже гораздо медленнее двинул влево, чтобы ступить на свободный от аномалий участок.

— Интересно, а если вынести невидимый предмет из «летающего дома», он останется невидимым? — Поинтересовался Дан.

— Всего на пару часов. — С горечью ответил Крюк. — Если бы удалось доставить умникам стабильную «невидимку», то эти яйцеголовые отвалили бы за нее целую кучу бабок, а так все трофеи превращаются в бесполезные игрушки. Кстати, примерно раз в шесть-восемь выбросов аномалия срабатывает заново и все, что накопилось на ее территории видимого, тоже стает невидимым. Умники, помниться, здесь полгода колдовали, все надеялись получить стабильно невидимый экземпляр, но так и ушли ни с чем.

— Интересно, а если бы на время выброса между этажами остался человек, он бы стал невидимым? — Без особого любопытства задал вопрос Макс.

— Был у меня один друган — Жека Косой, — Тут же отозвался Крюк, — так он рассказывал, что, типа, в этих краях бродил невидимый зомби. Толи кто-то из сталкеров как раз оказался там, когда случился внеплановый выброс, толи уже готовый зомби пристроился, короче, сами понимаете, что с ним могло стать. Но, я, честно говоря, в эту небылицу верю, уж очень приврать Косой любил, а, кроме как от него, ни от кого другого я про зомби-невидимку не слышал.

— Да, невидимых зомби нам только не хватало. — Покачал головой Макс. — Это как же с такими воевать? Он тебя, получается, видит, а ты его нет.

— Это невозможно. — Попытался успокоить сталкера Дан, для чего развернул к нему голову, и все-таки запнулся за торчащий из земли корень. На ногах Дан устоял, но тут же получил по спине от идущего позади Макса. — Человек видит благодаря тому, что лучи света поглощаются его сетчаткой. А если человек невидимый, то и сетчатка у него невидимая, а значит, лучи света отразится на ней не смогут, и, соответственно, человек тоже не сможет видеть.

— А где это ты видел зомби, который смотрит глазами? — Усмехнулся Крюк. — У них уже и глаз-то давно нет.

Если Дан и хотел что-то возразить, то не успел. До этого вполне спокойный Крюк вдруг вздрогнул, подобрался и поднял вверх руку, предупреждая об опасности. Серый замер на месте и пристроил автомат на плече, готовый в случае необходимости открыть огонь, шагающий следом Дан на этот раз не сплоховал и сделал тоже самое, отстав разве что на долю секунды. Крюк медленно присел за ближайшее к нему дерево и опасливо посмотрел вперед, Серый, Дан и Макс пристроились рядом, контролируя ближайшие подступы, хотя укрытие из дерева было откровенно паршивое, а цель для противника, который мог устроить засаду, из них была идеальная.

Серый осмотрелся. Опасность быть подстреленным с верхних этажей окружающих домов до этого момента Крюк почему-то игнорировал, хотя, наверное, знал в этом толк. Но, если уж допускать возможность засады, то опасаться следовало, прежде всего, той самой пятиэтажки, к которой направлялась группа.

«Летающий дом» остался позади и, если бы группу собирались уничтожить прицельным огнем с его стен, то сделали бы это раньше. Строение справа было наиболее удобным для ведения стрельбы по живым мишеням, но подступы к нему перекрывала целая россыпь мелких и средних аномалий, да и в самом здании, можно не сомневаться, аномальных зон было предостаточно. Здание слева было всего в пятнадцати метрах и имело только один доступный вход, что, опять же, составляло неудобство для организации нападения на караван сталкеров — вряд ли кто-то захочет вступать с группой в близкий бой с неудобной позиции. Так что, если уж и устраивать засаду, то лучшего места, чем северная пятиэтажка, расположенная прямо по курсу, было не найти. Однако, Крюк вовсе не пытался укрыться за деревом от пуль, его беспокоило что-то иное.

Нападения людей Крюк действительно не боялся. Во-первых, в предзакатные сумерки на территории Чернобыля действовало неписаное правило о ненападении, в это время каждый спешил оказаться в убежище до того, как твари окончательно оборзеют и перестанут видеть в человеке опасного противника. Затевать перестрелку в это время суток означало привлечь к себе внимание всех мутантов, находящихся поблизости. А если взять в расчет предрасположенность Чернобыльских монстров к охоте в закрытых помещениях, то устраивать сейчас засаду где-нибудь на верхних этажах было себе дороже. Последним доводом не бояться выстрела сверху было время, оставшееся до полной темноты. Мародеры элементарно не успеют обобрать расстрелянные тела за светло, а к утру ни тел, ни их скарба, скорее всего, на месте не останется.

Поэтому Крюка в тот момент больше беспокоили мутанты, которые, чувствуя приближение ночи, становились все смелее и опаснее. Так уж сложилось, что в Чернобыле хозяйничали двуногие твари, то ли остатки человеческой памяти тянули их сюда, то ли условия обитания в городе идеально подходили именно для них. Крюк никогда не слышал, чтобы в Чернобыле жили Припять-кабаны или медведороги, псевдоовцы или плоти, они забредали в городские трущобы лишь по случаю и никогда к ним не стремились. Не захаживали в город и химеры, которые со своим маниакальным стремлением убивать все живое вполне могли бы перерезать всех обитателей Чернобыля за пару суток. Псевдогиганты, хоть и были двуногими, тоже появлялись в городе редко, и тогда, подобно загнанному оленю, бессмысленно носились промеж зданий, круша все, на что хватало их мутантской силы.

Поэтому бояться в Чернобыле нужно было человекоподобных тварей — снорков, кровососов, контролеров и коротконогих карликов бюреров, плюс не похожих на человека, но вездесущих слепых псов.

Последние сопровождали группу с того самого момента, когда сталкеры вошли в город. Несколько одиноких особей, потерявших свои стаи и не успевшие прибиться к новым, шли за людьми не с целью напасть на них, а с надеждой на то, что двуногие подстрелят кого-нибудь из прочих мутантов зоны и можно будет набить брюхо, не рискуя собственной шкурой. Против такого конвоя Крюк не возражал, тем более, что он давно приметил, как можно использовать такое соседство в собственных интересах. Слепые псы прекрасно чувствовали близость других мутантов и своим поведением не редко давали Крюку сигнал об опасности.

Например, при приближении более сильных кровососов и снорков псы щетинились и разворачивали в направлении врага слепые морды, обходя при этом затаившегося хищника по дуге на безопасном расстоянии. Учуяв засаду бюреров, они, наоборот, резво припускали по тропинке, чтобы не схлопотать по загривку обломком какой-нибудь трубы или другого метательного оружия. Не успевшие истлеть зомби вызывали в отщепенцах собачьей братии гастрономический интерес, поскольку в городе это был единственный вид живности, с которой одинокий слепой пес мог справиться без посторонней помощи.

Именно благодаря слепым псам, кружившим вокруг каравана на протяжении всего пути, Крюк был относительно спокоен в отношении мутантов. Он заранее вычислял устроивших засаду тварей и делал поправки в маршруте, благо и твари в ответ не особо стремились напасть на вооруженную группу, предпочитая дождаться более уязвимую жертву.

И сейчас проблема заключалась в том, что собаки изменили себе. Три щенка, уныло шедшие за ними вдруг осмысленно подняли слепые морды и из разрозненной шары превратились в ровный боевой строй. Столь резкая перемена могла быть связана только с одним явлением, а точнее мутантом, тем, кто мог незаметно для собак набросить на них ментальный поводок и подчинить своей воле — контроллером.

В чьи силки угодили внештатные помощники Крюка было ясно, как божий день, зато оставалось неясным, каковы планы разумного мутанта относительно сталкеров, возможно, у него недостаточно силенок, чтобы напасть на караван, и он не будет возражать, если люди спокойно уйдут. Пока что тварь себя никак не выдавала, и это настраивало на оптимистичный лад.

Крюк, повернул голову к попутчику и негромко сказал:

— Впереди контроллер. Попробуем уйти, может, не нападет.

— А где он? — Задал Дан самый глупый вопрос из всех, что можно было задать. Крюк бы сейчас многое отдал за то, чтобы знать, за каким из окон спряталась тварь, потому что обнаруженный контроллер — это на половину мертвый контроллер. К сожалению, это понимает и сам мутант, поэтому обнаружить себя, пока в руках людей оружие, он не соизволит.

Крюк оставил вопрос без ответа и сосредоточился на изучении обстановки. Положение было не слишком выгодным. Возвращаться назад не хотелось, исходя из неписаного сталкерского правила — никогда не возвращаться тем же путем, каким пришел, да и возникшую проблему это никак не решало. Впереди маячил выход из двора, как раз там, где Крюк и собирался провести свою дружину, и пока ничего не говорило за то, что этот путь перекрыт. Оставалась еще пятиэтажка слева, единственный не перекрытый аномалиями подъезд был всего в пятнадцати метрах. Если захотеть, то можно было пройти через второй этаж дома и выйти из него с торца здания, Крюк проходил этой дорогой несколько раз, мог пройти и сегодня. Главным минусом этого плана было то, что в подъезде сталкеров запросто мог поджидать кто-то из слуг контроллера — кровосос или пара снорков, столкновение с ними в узком коридоре может обернуться большими потерями.

— Идем прямо. — Принял решение Крюк. — Не отставать, глядеть по сторонам. Без моей команды огонь не открывать. Всем ясно?

— Ясно. — Ответил за всех Серый.

— Данила, тебе тоже ясно?

— Да, — отозвался тот.

— Тогда все медленно вперед.

Но сделал Крюк только один шаг. Невдалеке, в темном проеме между домов показалась одинокая фигура с полуавтоматом в руках. Серый поначалу даже не понял, что это наполовину мертвец, одет он был, как простой сталкер, лицо, может быть, малость бледновато, но вполне человеческое, без признаков разложения. Оружие зомби держал, как заботливая мать ребенка, качался взад-вперед и при каждом движении громко постанывал. Ноги его едва отрывались от земли, и создавалось ощущение, что он вот-вот запнется об разбросанный под ногами мусор, но зомбяк медленно, но верно брел к какой-то неведомой цели.

— Все, приплыли! — Воскликнул Крюк, прячась обратно за дерево, и украсил выражение трехэтажным матом. — Это ж Сашка-Сабля. Я с ним два выброса назад в картишки резался. Отвоевался, парень.

— Что будем делать? — Поинтересовался Серый, судьба Сашки-Сабли интересовала его куда меньше собственной.

— Пока не знаю, — честно ответил Крюк. — Сдается мне, это еще не все, что он нам хочет предложить.

И будто в подтверждение слов Крюка, сзади послышалось шуршание и скрежет собачьих лап о землю. Стая слепых псов росла в размерах, из закоулков выползали все новые и новые особи облезлых мутантов — собаки перекрывали путь к отступлению. Последним из подвала выкатился обезумевший гуманоид с противогазом на голове, снорк.

С другой стороны тоже виделось движение — зомби направил ствол автомата в сторону затаившихся сталкеров, но стрелять не стал, а просто остановился. Первой мыслью Крюка было — прорваться через зомби. Для четверых бойцов одинокий зомбяк не помеха, но сзади уже выстраивалась в линию стая из дюжины голодных слепых псов и одного снорка. Не оставалось сомнений, что, попробуй сталкеры сбежать, стая их быстро настигнет. Спустя несколько секунд, выяснилось, что одинокий зомби с противоположного края — это только арьергард. Рядом с зомбяком нарисовался еще один отряд невидимого полководца — пять псов, еще два вооруженных зомби и молодой кровосос, все они давали понять, что и этот путь закрыт, а два отряда вместе составляли боеспособный коллектив, которого стоило опасаться. Непонятным оставалось лишь, для чего контроллеру понадобились столь сложные маневры, и почему он до сих пор не напал.

Сталкерам оставался только один путь к бегству — подъезд, правда, если и там их кто-нибудь ждет, то дело пахнет керосином. А если нет — в первую очередь надо обезвредить кровососа и снорка, когда стая бросится за беглецами в подъезд, они будут представлять наибольшую опасность. Плюс вооруженные зомби, которые уложат кого-нибудь еще до того, как люди достигнут здания. Но другого выхода не оставалось.

— Будем отходить в подъезд, — скомандовал Крюк и поудобнее устроился за деревом, готовя АКМ к бою. — Макс, твоя задача — снорк. — Как Макс кивнул в знак согласия, Крюк не увидел, но ему этого и не требовалось. — Серый, проверишь подъезд, там нас могут ждать.

Команда лихо защелкала затворами, проверяя оружие, чтобы оно не подвело в самый ответственный момент.

— Дан, ты у нас снайпер? — Продолжал давать задания Крюк. — Тогда твоя задача — кровосос. Он бежит быстро, но по прямой, всаживай в него весь заряд из дробовика, потом беги к подъезду, прикроешь нас оттуда. Начинать только по моей команде. — Крюк повернул голову назад, чтобы убедиться, что все его распоряжения восприняты правильно и ужаснулся.

Зато стало понятно, почему контроллер до сих пор не дал приказа атаковать — он собирался пополнить свои ряды еще несколькими вооруженными зомбяками. Развлекая сталкеров маневрами своих отрядов, он дождался момента, когда один из них заметит его и встретится с ним глазами.

Макс стоял, будто каменная статуя, с опущенным вниз автоматом, развернувшись в сторону «летающего дома». Голова его была несколько задрана назад, и Крюк не видел его лица, но прекрасно знал, что с ним в этот момент происходит. Он бросился к Максу и попытался свалить его с ног, хотя прекрасно понимал, что время уже упущено. Иммунитет человека к пси-атаке намного выше, чем у неразумных тварей зоны, поэтому для того, чтобы сделать из человека зомби, контроллеру не достаточно нащупать его ментальную сущность, необходим контакт глаза в глаза. И если разорвать этот контакт до того, как псионик подавит волю человека к сопротивлению, процесс превращения личности в куклу можно прервать.

— Серый, он в летающем доме. — Заорал Крюк, сбивая Макса.

Тело сталкера будто бы одеревенело, и Крюку стоило немалых усилий свалить его на землю. Глаза его закатились вверх, лицо свело судорогой, а мышцы крупно дрожали, из пересказов сталкеров Крюк знал, что его желудок вот-вот выплеснет наружу свое содержимое, а через три-четыре минуты после этого изменения в сознании человека примут необратимый характер.

Разрыв зрительной связи затруднил работу контроллера, но тот уже успел плотно посадить Макса на свою телепатическую волну и, мог довести начатое до конца, разве что на это ему требовалось теперь больше времени. Плюс ко всему, Крюк уложил рядом с головой сталкера артефакт кристальная колючка, который хоть и совсем немного, но повышал сопротивляемость к пси-воздействию.

Теперь, чтобы спасти товарища и не дать твари довести начатое до конца, надо было либо убить контроллера, либо заставить его добровольно отпустить попавшего на крючок сталкера. Но на все про все оставалось не больше четырех-пяти минут. Это еще хорошо, что силы контроллера были распылены на удержание двух десятков мутантов, находящихся в ментальном плену.

Плюсом в этой ситуации было лишь то, что контроллер и не думал прятаться. Он вполне вольготно чувствовал себя, расположившись на одной из лестниц между двумя исчезнувшими этажами «летающего замка», его взгляд легко проникал сквозь опрозраченные выбросом стены.

Серый понял весь ужас ситуации в тот момент, когда Крюк уже свалил товарища на землю. Чуть позже пришло понимание того, что медлить нельзя, нужно действовать.

В первое мгновение Серый даже не понял, почему трусливый псионик спокойно стоит на виду у стрелков, но уже через секунду пули со свистом ударялись о невидимую стену и уходили куда-то в сторону. Серый вычислил и нащупал очередью проем окна в невидимой стене, и пули стали попадать внутрь здания, но причинить вреда мутанту они не могли. Контроллер занял такую позицию, что между ним и сталкерами оставались невидимые стена и бетон лестничного пролета, попасть в него с этой позиции не представлялось возможным.

Когда в рожке у Серого закончились патроны, его поддержал огнем Крюк, но, как и ожидалось, безрезультатно. Ничего кроме дыма и сотрясения воздуха они не добыть не смогли. Тогда Серый попытался попасть в окно гранатой из подствольника, но она рикошетом отскочила от стены и взорвалась, не причинив мутанту никакого вреда.

Положение складывалось критическое. Макс корчился в судорогах, через несколько минут его мозг превратится в студень, а сам он в еще одного мутанта зоны. В тридцати метрах по обе стороны коридора пляшут в нетерпении два десятка голодных и злобных тварей, готовых сорвать с тебя шкуру живьем. А главный герой оперы — предводитель дьявольского отродья — в недосягаемости. Чтобы добраться до него, сначала придется разделаться со всей его свитой, включая окончательно осатаневшего Макса. В довершение ко всему, Данила, стоявший все это время пнем, вдруг сорвался с места, подобрал автомат Макса и стрелой метнулся в единственное убежище — подъезд соседней пятиэтажки.

— Куда?! — Заорал ему во след Крюк. — Стоять! Убью, сука!

Но поезд уже ушел, Дан скрылся в подъезде, оставив товарищей один на один с несчастьем. Крюка в этот момент утешало одно — из подъезда не слышалось воплей ужаса, которые непременно были бы, если б в подъезде Дан наткнулся на кого-то из тварей. Значит, пока этот путь свободен и надо было использовать его, пока контроллер не понял своей ошибки. А с предателем зона сама рассчитается — ночью у Дана не будет ни одного шанса на выживание, туда ему и дорога.

Крюк последний раз взглянул в лицо бывалого сталкера Макса, оно было бело, как мел и уже не подавало признаков жизни, разве что бегающие глаза говорили за то, что сталкер еще не до конца превратился в мутанта. Крюк направил на его лоб ствол автомата — Макс хоть и был для Крюка чужаком, такой смерти не заслуживал. Лучше уж пуля в лоб, чем игрушка в руках контроллера. Однако, кукловоду такой расклад не понравился и окружившие людей твари тот час отреагировали на действия Крюка и начали медленно сжимать кольцо — тварь не желала терять свою добычу. Крюк передумал стрелять и попятился назад.

— Серый, тащи его в подъезд. — неожиданно приказал он, доставая из подсумка сразу две гранаты «Ф-1».

Решение было странным, но Серый предпочел не обсуждать приказы более опытного проводника и принялся за дело. Надо сказать, что тело Макса в полной амуниции весило более ста килограммов, поэтому выполнить приказ оказалось не так-то просто, хотя, кто обещал, что будет легко. Самому Серому все еще не верилось, что Макс перестал быть человеком, на какую-то секунду Макс открыл глаза и вполне осознанно посмотрел на Серого. Нет, честное слово, Серый мог поклясться, что Макс — все еще Макс, столько было в его взгляде понимания и простого человеческого тепла. Губы Макса попытались что-то сказать, но сил на сопротивление уже не осталось, голос так и не вырвался из его рта, хотя, о чем просил Макс Серый и сам догадался.

Вылетевшая откуда-то сверху граната разрезала воздух, разорвав тишину. Крюк правильно рассчитал, что, пока контроллер не довершил своего дела с Максом, пляшущие в нетерпенье твари не нападут. Пристрелить Макса означало дать сигнал к атаке, разгневанный контроллер не будет ждать ни секунды, а Крюку нужно было сначала отойти к подъезду. Сейчас Макс мог сослужить товарищам последнюю службу, оставаясь чем-то вроде заложника, пока он живой и в руках сталкеров, нападения не будет. Именно этим руководствовался Крюк, отдавая приказ взять Макса с собой, около подъезда он собирался его бросить. Но случилось такое, что планы пришлось резко перекроить. Белая дымчатая полоса протянулась от пятого этажа над головой Крюка точнехонько к тому месту, где прятался контроллер. Более того, снаряд не встретил сопротивления стены, а влетел внутрь здания, проникнув в расположенное чуть выше контроллера окно, и, пройдя по замысловатой траектории, стукнулся в стену рядом с мутантом.

Взрыв вышиб из стены сноп невидимой пыли, которая смешавшись с пороховыми газами, организовала что-то наподобие тумана, гарь мгновенно растеклась по коридорам и комнатам, обозначив их контуры, но даже в этом скопище грязи было видно, как покатилось вниз тело толи мертвого, толи контуженого мутанта. Тварь долетела до площадки второго этажа и замерла.

На мгновение Крюк остолбенел. То, что произошло, не укладывалось ни в какие рамки и круто меняло ситуацию. Оставшиеся без поводка твари в недоумении озирались по сторонам, не совсем понимая, где находятся и каким образом здесь очутились. Снорк в нерешительности смотрел на псов столь же нерешительно смотревших на снорка. С этой командой все было ясно, они не столь злобны, чтобы считать людей своими главными врагами и вполне могут обойтись друг другом. Поэтому Крюк развернулся в другую сторону.

Серый, почти затащивший Макса в подъезд, склонился над товарищем, пытаясь привести его в чувство. Трудно в это поверить, но Макс вовсе не походил на зомби, сейчас он напоминал побывавшего в нокауте боксера, неуклюже ворочался, пытаясь принять вертикальное положение, но не мог самостоятельно даже перевернуться. Радовало одно — зомби так себя не ведут, а, значит, произошло чудо и Макс выживет, если, конечно они все вместе отобьются от остатков вражеской армии.

Тем более, что оставшиеся без повелителя зомбяки и кровосос друг друга, будто не замечали. Кровосос замер, приходя в состояние стелс, а зомби зашарили стволами автоматов, выцеливая жертву, и этой жертвой должен был стать Крюк.

Ему ничего не оставалось, кроме как прыжком вернулся за дерево — тонкое и не слишком надежное, но единственное доступное укрытие, и в тот же миг воздух наполнился грохотом выстрелов. В большинстве своем пули прошли мимо, у зомби не слишком быстрая реакция, чтобы точно стрелять по бегущему человеку, но две из них прошив ствол насквозь, попали Крюку в грудь. Правда, при этом они потеряли силу, и, если бы на вылете они угодили в голову, а не в нагрудные пластины, то Крюк остался бы здесь навечно. А так бронежилет защитил хозяина, заставив его почувствовать лишь два сильных толчка под дых, но не более того.

— Отходи, я тебя прикрою! — Заорал Серый, бросив Макса на входе, дальше понемногу приходящий в себя сталкер пополз сам.

Выглянув из проема двери, Серый дал по надвигающимся тварям длинную очередь, срезав одного из зомби и двух собак. Собаки двигались быстрее остальных мутантов и уже преодолели половину расстояния до Крюка, представляя для него наибольшую опасность. Из окна третьего этажа неизвестный спаситель Макса поддержал Серого огнем из подствольника, повалив разгоняющегося кровососа. Крюк тоже дал небольшую очередь в сторону надвигающегося врага, и этого хватило, чтобы четыре оставшихся в живых пса притормозили и ушли на второй заход, обеспечив Крюку маленькую передышку.

Крюк бросил беглый взгляд в другую сторону, все, что происходило там в первые секунды после падения контроллера, было на руку людям — снорк отбивался от стаи голодных псов и успел проредить ее на две единицы. Однако, теперь интенсивность боя резко пошла на убыль, снорк, будто впал в оцепенение, а собаки постепенно теряли прыть, одна за другой, припадая к земле. Это могло означать лишь одно: контроллер все-таки выжил, взрыв лишь контузил его, и сейчас тварь пытается вернуть себе контроль над оставшейся частью отряда.

— Давай! — Скомандовал Серый, который уже перезарядился и был готов к продолжению банкета. Все-таки он был вояка, и, попав в свою тарелку, казалось, даже получал от этого удовольствие.

Не теряя времени, Крюк побежал к подъезду, где уже укрылись его товарищи. Бежать под пулями зомбяков занятие, конечно, так себе, но другого выхода не оставалось. Тем более, что Серый очень точным выстрелом из подствольника уложил еще одного зомби, сократив интенсивность обстрела вдвое. Крюк тоже не выпускал оружия из рук, как только он покинул свое укрытие, сразу же нажал на курок, АКМ коротко кашлянул, и взрыл грунт под лапами самого крупного из оставшихся слепых псов, заставляя его остановиться.

Перед входом в проем двери Крюк пригнулся и совершил кувырок, чтобы не закрывать Серому обзор и побыстрее оказаться внутри спасительного помещения. В тот же момент выстрелы зомби вспороли штукатурку и кирпичную кладку прямо над его головой, но Крюк успел. Сзади снова заворчал автомат Серого, который продолжал удерживать занятую позицию. Спустя секунду, он отступил от проема, освобождая место Крюку, тот уже успел подняться, достать из карманов гранаты и, вынув кольца, одну за другой швырнуть их в разные стороны.

Контроллер, между тем, восстановил свои права и переподчинил себе оставшихся в живых тварей, это стало понятно после того, как зомби перешел от беспорядочной стрельбы к прицельному огню короткими очередями.

Стрельба прекратилась только, когда разорвалась первая брошенная Крюком граната, но было не понятно, результат ли это его точного попадания или хитрость псионика.

— Отходите! — Скомандовал сзади Макс, пытаясь перекричать работающее двумя этажами выше оружие, там кто-то упорно садил по тварям из полуавтоматического пистолета. И вдруг до Крюка дошло, кто умудрился вытащить Макса практически с того света — судя по оружию, это был Дан, горе-снайпер, которого и взяли-то с собой исключительно по ошибке. Крюк еще больше бы удивился, если бы узнал, что к этому моменту с высоты третьего этажа Дан укокошил-таки скачущего во все стороны снорка.

Больше ничего подумать Крюк не успел, как не успел и отойти на площадку первого этажа. В подъезд ворвались слепые псы. Вступать с ними в бой пришлось сразу за входом в подъезд.

Серый и Крюк синхронно уложили по одной собаке из автоматов, а еще двух встретили — Крюк ножом, а Серый прикладом оружия. Макс, полз вверх по лестнице, пытаясь найти позицию, чтобы можно было стрелять в мутантов без опасности попасть в Крюка и Серого, которые в рукопашную боролись с остатками стаи. Голова все еще кружилась, быстро двигаться и прицельно стрелять Макс еще не мог, но постепенно приходил в себя.

Псы, меж тем, тупо прыгали вперед в узком проеме подъезда, пытаясь сбить сталкеров с ног и уже тогда вцепиться им в горло, но отлетали назад отскакивая от ног и прикладов. Серый и Крюк углубились в подъезд на пару метров, оказавшись в узком коридоре, так что одномоментно атаковать их могло только по одному мутанту. Наконец, Серому удалось попасть прикладом точно в голову своего пса и получить временную передышку, пока тот приходил в себя. Этого хватило, чтобы развернуть автомат и выстрелить в упор, уложив сначала одного мутанта, а потом второго, пытавшегося перескочить через погибшего сородича.

Крюк и Серый сделали еще один шаг назад и оказались на первых ступеньках лестничного пролета. Автоматы были пусты, перезаряжать их не было времени, поэтому отбивались они чисто механически. Последние четыре единицы стаи наседали на них с упорством, на какое только были способны, а силы людей были не беспредельны. Во время очередного броска слепой мутант смог таки заставить Крюка попятится назад и, запнувшись о ступеньку, повалиться на спину. Серому пришлось работать за двоих, он не дал псу уцепиться за горло Крюка, но сам пропустил атаку, и мощная пасть ухватила его за край комбинезона.

Неизвестно чем бы все закончилось, не подоспей вовремя Дан. Он прибежал сверху, перегнулся через перила и в упор разделил целый рожок между двумя собаками, готовыми броситься на упавших людей. Вот только стрельба в закрытом пространстве всегда таит в себе одну опасность.

Пули пустились в дикий рикошет, отлетая от бетонного пола и стен, и останавливались, только находя цели помягче — покосившаяся дверь, тела мутантов, амуниция людей. Одна пуля отлетела в шлем все того же Дана и, оставив на поверхности глубокую вмятину, пошла гулять дальше. Серый тоже получил свою порцию, почувствовав мощные удары сначала в грудь, а потом в плечо, но одновременно ослабла хватка повисшего на руке мутанта — в которого так же угодило несколько отскоков.

Больше всех повезло Крюку: в момент выстрелов он как раз боролся с наседавшим на него псом и оказался вне линии огня и отскочивших пуль. Не смотря на оглушивший его грохот, он извернулся и глубоко вонзил свой нож в брюхо наседавшего противника, после чего не стал вынимать его, а потянул вверх, разрезая как можно больше внутренностей. Пес попытался вырваться, но Крюк крепко ухватил его за шкуру и, прижав к стене, сделал еще один рывок рукой, доводя нож до горла. Слепые глаза на секунду зажмурились, и дернувшись в предсмертной агонии, замерли навсегда.

Подняв глаза и выбравшись из под тела, Крюк осмотрел поле боя — несколько мертвых слепых псов лежало неподвижно у основания лестницы, живой оставалась только одна собака, та, что сорвалась с руки Серого. Из ее головы в области уха текла тонкая струйка крови, еще одна рана виднелась на передней правой ноге, но была гораздо легче, чем первая. Заложенные уши едва слышали ее предсмертные всхлипывания, эта собака была уже не опасна.

Находящийся рядом Серый молчал, он медленно поднимался, держась за металлические прутья перил. Чуть выше, на следующем пролете лестницы в нокауте сидел Дан. Он облокотился о стену и, обхватив голову руками, покачивался в так какой-то внутренней музыке. На все это широко раскрытыми глазами смотрел Макс, оказавшийся на площадке первого этажа. Присев на одно колено, он водил стволом во все стороны, готовясь отразить новую атаку, если она будет.

Атака последовала, но отразить ее Макс не смог по причине неудачного расположения, хотя, именно он первым увидел, что в просвет подъездной двери ввалились две черные фигуры.

— Зомби! — Заорал он, и Крюк отреагировал правильно. Он сделал кувырок назад и вбок, выпрыгивая на площадку первого этажа и одновременно, ухватив Серого за шиворот, потянул его на себя. Таким образом, оба сталкера оказались вне линии огня зомбяков, и пули со свистом застучали по пустым ступенькам.

В пределах видимости Макса находились только ноги и нижняя часть туловища зомби, расстрел которых не принесет мертвецам почти никакого вреда, и уж точно не остановит их. Макс, не целясь, выстрелил куда-то в область живота ближнему зомбяку, скорее для проформы, чем надеясь достичь какого-то результата, и скомандовал: «Уходим!»

Серый уже отошел от первого болевого шока и смог самостоятельно подняться на ноги. Крюк чувствовал себя вполне сносно, и только Дан находился, будто в прострации. На слова Макса он не отреагировал, и Серому пришлось тащить его за собой. Макс попробовал бежать по лестнице, но боль в голове мгновенно охладила его пыл, и ему пришлось перейти на шаг. Видя такое дело, прикрывать отход остался Крюк. Высунув руку из-за укрытия, он выпустил в область прохода короткую очередь и сразу отклонился назад. Выстрелы, естественно никого не остановили, зато спровоцировали зомбяков на ответные действия, и они с остервенением выпустили туда, где секунду назад мелькнул человек по целому рожку. Крюк с удовлетворением услышал, как в холостую защелкали курки, теперь зомбякам было необходимо время на перезарядку.

Крюк спустился на несколько ступеней и, присев на одно колено выставил в проход автомат. Голову ближайшего зомби он разнес очередью с расстояния трех метров, второму досталось только два патрона — рожок опустел. Последний мертвяк этого даже не заметил — продолжал трясущимися руками вставлять в свой АКМ очередной рожок. У него в отличие от Крюка второго ствола не было, и Крюк этим умело воспользовался. Выхватив «Кольт», он прицелился и сделал пять убийственно точных выстрелов в голову врага. Не смотря на то, что выходить из подъезда тем же путем он не собирался — где-то там, среди развалин, притаился кукловод-контроллер — спину надо всегда зачищать.

Макс, Серый и Дан, меж тем, уже поднимались на второй этаж. Дан самостоятельно передвигал ногами, хотя и все еще глядел мутным взглядом, поэтому корректировать его движение пришлось Серому и Максу. Вот тут-то они и допустили ошибку, едва не стоившую им жизни.

Помогая друг другу, они потеряли тыл. Сыграли свою роль навалившаяся расслабленность, вызванная окончанием тяжелого боя, ослабевший от выстрелов в закрытом помещении слух и полученные ранения и травмы, которые не давали забыть о себе ни на секунду. Спасло чутье Макса, выработанное длительным пребыванием в зоне.

Пробежавший по спине холодок — верный признак опасности, поэтому Макс не просто оглянулся назад, а развернул туда оружие. Двухметровый мутант выбрался из одной из заброшенных квартир, широкое морщинистое лицо, окаймленное кучей присосок, было всего в полутора метрах, на крайней верхней ступени. Длинная рука кровососа уже тянулась к Максу, и, если бы он не отшатнулся назад по инерции, непременно достала бы его. Мутанту пришлось сделать лишний шаг, и все, что попало в его лапы — это правая нога падающего Макса, которой тот пытался оттолкнуться от наседающей твари. Могучая лапа за долю секунды вывернула защитные пластины ботинка, затрещали связки голеностопа, и дикая боль пронзила всю конечность сталкера. Из-за этого выстрелы Макса оказались недостаточно точными, пули легли в туловище мутанта, оставляя на нем, глубокие, но не смертельные раны.

Однако, это заставило мутанта отпустить ногу Макса, и позволило выиграть время Серому. Тот оттолкнул от себя Дана и сделал шаг вниз, получая дополнительное пространство, затем, не целясь, поднял свой «Абакан», но выстрелить так и не успел — кровосос молнией бросился на него и с силой хорошего тарана ударил человека в плечо. Руку пронзила острая боль, а сам Серый покатился по ступенькам вниз.

Автомат Макс выронил при падении, поэтому он выхватил из подсумка «Беретту» и открыл огонь, пытаясь поразить самое уязвимое место почти всех мутантов — голову. Два первых выстрела ушли в молоко — его реакция не поспевала за быстрыми движениями твари — и только третий оказался точен — тяжелая пуля прошила навылет шею мутанта, а хлынувшая из раны синеватая тягучая кровь, брызнула во все стороны.

В тот же самый момент застучал полуавтомат Дана — он, наконец, пришел в себя и, узрев перед собой громадного кровососа, в панике надавил на курок. Оружие выплюнуло три последних патрона и замолкло, кровосос качнулся назад, но устоял. Серый и Дан выбыли из игры: первый вообще лежал не шевелясь, второй, хоть и был в сознании, замер с широко раскрытыми глазами, забыв про любое сопротивление. Поэтому теперь кровосос направил взгляд на Макса, который все еще держал в руках оружие. Однако, воспользовавшись вмешательством Дана, тот позволил себе прицелиться и на этот раз попасть точно в голову монстра. Одна из присосок отлетела в сторону, и кровосос с жалобным рычанием повалился назад.

Оказалось, что это еще не победа, а только кратковременная передышка. Мутант очень быстро справился с потерей присоски и начал вставать. Макс расстрелял последние патроны — все точно в голову, однако мутант не собирался умирать. Рана на шее уже не кровоточила — кровотечение у кровососов дело временное, даже если пробит крупный сосуд. Голова после точных попаданий из Беретты походила на растерзанный кочан капусты, но кровосос все еще был опасен, если бы у него было секунд десять на восстановление сил, то для всех четверых людей этот вечер стал бы последним в жизни.

Благо, завершив свои разборки с зомби, подоспел Крюк. У него хватило времени, чтобы подняться по ступенькам, перезарядить автомат и окончательно покончить с кровососущей тварью, расстреляв ее в упор. В наступившей тишине четверо людей сидели на площадке между первым и вторым этажами старой многоэтажки, постепенно приходя в себя после произошедшего. Зона снова подарила им жизнь, хотя едва не забрала ее. Выйти из переделки без потерь для здоровья удалось только Крюку, остальные в той или иной степени были ранены. За те десять минут, что длился бой, на улице почти стемнело, и теперь темные коридоры подъезда освещались только отраженным мерцающим светом находящейся где-то выше Электры.

— Все целы? — Спросил Крюк, убедившись, что на них больше никто не нападает.

— Дан, ты жив? — Уточнил Макс.

— Жив. — Ответил тот, поднимаясь с пола.

Серому в этой бойне досталось больше всех, но он мужественно терпел. Без новых переломов вроде бы обошлось, бок медленно отпускало, а вот оба плеча ныли, при чем ту руку, по которой ударил кровосос, Серый не чувствовал совсем. Внимательно ощупав себя, Серый пришел к выводу, что скоро все восстановится.

— Это кто, кровосос? — Спросил Дан. Он до сих пор не мог отвести взгляда от чудовища, которое едва не погубило всю экспедицию. — А он точно умер?

Про кровососов он слышал очень много, а об их способности к регенерации ходили легенды. Чтобы кровосос выжил, достаточно целостности хотя бы половины мозга, внутренние органы «выздоравливают» примерно за час при самых больших повреждениях. Даже пробитое навылет сердце для них не повод для смерти. Говорят, что в их сердце имеются особые круговые мышцы, которые мгновенно сжимаются вокруг отверстий, восстанавливая герметизм. Что-то подобное случается и при повреждении больших сосудов, как, например, с сегодняшней раной на шее.

В подтверждение опасений Дана кровосос дернул рукой и, хотя, скорее всего, это была лишь предсмертная агония, молодой сталкер отпрянул назад. Крюк тоже отнесся к его версии со всей серьезностью — подойдя к телу мутанта он в упор прострелил голову в нескольких разных точках.

— Пора выбираться. — Сказал он. — Идти все могут?

Макс ничего не ответил, хотя чувствовал, что, по крайней мере, бежать он не сможет. К тому же его правый ботинок после вмешательства кровососа пришел в полную негодность, а бежать по ночной зоне босиком — все равно, что ходить без обуви по скопищу ядовитых змей.

— Макс, ты как? — Оказался проницательным Крюк.

— Идти смогу, бежать — нет. — Признался он.

— Спрыгнуть со второго этажа сможешь?

— Не знаю, но, если выбора нет…

— Выбор есть, но, если мы пойдем по второму этажу, сэкономим кучу времени.

— Второй этаж — не третий, спрыгну.

— А почему нельзя по первому пройти? — Влез Серый. Он вертел в руках свой «Абакан» на который пришлась основная сила удара кровососа. Ствол был погнут и не требовалось быть большим специалистом, чтобы понять, что автомат уже никогда не выстрелит.

— Там расщелина в подвал и аномалий много, по крайней мере, так было, когда я здесь неделю назад проходил. Что хана машинке? — Крюк нагнулся, чтобы рассмотреть автомат Серого.

— Да, хана. — Серый ловким движением вытащил магазин, и протянул его Максу. Самому Серому теперь было не в чем его использовать.

— Ладно, пошли. — Крюк первым шагнул на лестницу. Ждите здесь, я посмотрю, что там в квартирах.

Крюк по очереди заглянул в каждую из дверей, находящихся на площадке. Одна была заперта, как это было всегда. Крюк проходил этим маршрутом четыре раза, и каждый раз его подмывало открыть эту дверь. Садануть по ней ногой или дать очередь из автомата по замку и посмотреть, почему же все двери давно слетели с петель, а эта заперта, будто и не было двадцати с лишним лет, которые прошли с тех времен, когда хозяин покинул свое жилище. Однако он этого не делал, потому что знал — любопытство в зоне — порок, при чем смертельный. Сколько раз зона наказывала сталкеров, за то, что совали нос туда, куда совать его не было необходимости. И в этот раз Крюк сдержал порыв.

В трех других квартирах все было спокойно. Крюк заглядывал в каждую, прислушивался и возвращался в подъезд. Особенно тщательно он осмотрел квартиру, из которой вынырнул кровосос. Контроллер, пославший его в тыл к людям, мог приготовить еще какой-нибудь неприятный сюрприз, но все было чисто.

— Пошли, — Крюк махнул рукой товарищам. — Аккуратно, под ноги смотрите. За мной Дан, потом Серый, Макс замыкает. Возражения есть?

Возражений не было.

Второй этаж, действительно, был довольно чистым в плане аномалий, и идти по нему было просто — ПДА пищал, но показывал, что аномалии где-то внизу и они не опасны. Ходоков это вполне устраивало. Из подъезда в подъезд перебирались по балконам, и каждый раз внизу слышалось какое-то движение, но ни Крюк, ни Макс, на лицах которых были надеты приборы ночного видения, не проявляли беспокойства.

— Куда мы теперь? — Спросил Серый во время очередного перехода.

— Лежанка тут одна есть, — ответил Крюк. — Не хотел я вам ее раскрывать, но ночью, да еще хромые, вы до другой не дойдете. Осторожней!

Дан чуть не сорвался с перил, но в последний момент его подхватил Макс.

— Ловчее надо быть, обезьяна. — В темноте не было видно, но Серый почувствовал, что Крюк покачал головой.

Лежанка была действительно близко. Пройдя дом насквозь, сталкеры спустились из окна второго этажа. Прыгать даже с такой невеликой высоты ночью дело опасное — убиться не убьешься, а вот сломать ногу при неудачном приземлении можно запросто. В планы группы потеря бойцов по недоразумению не входила, поэтому спускались, помогая друг другу. Первым пошел Крюк — он взялся за ремешок автомата, а Дан и Макс медленно опустили его через окно. Серый тем временем с автоматом Макса держал под прицелом прилегающую территорию, чтобы в случае необходимости прикрыть товарищей. Длины ремешка хватило, чтобы нащупать край окна на первом этаже, а потом спуститься на грунт, не опасаясь поломать ногу.

Затем уже Крюк рассматривал территорию через прицел автомата и прикрывал спускающихся Макса и Дана. Самое трудное досталось Серому — его спустить сверху было не кому, поэтому ему пришлось прыгать. Серый свесил из окна ноги, чтобы уменьшить высоту падения, а Дан, осветил фонариком место предполагаемого приземления. В конечном итоге все обошлось, Серый приземлился без ущерба для здоровья, и группа пошла дальше.

Почти сразу же в хвост пристроилась стая собак в количестве семи голов. Нападать на четверых людей они не собирались, перевес сил был не на их стороне, но вот на то, что люди попадут в переделку со стрельбой, в результате чего образуется несколько свежих трупов, очень рассчитывали. Вожак стаи — огромный серый пес — даже приблизился на расстояние в десяток метров и громко залаял, выдавая другим мутантам, притаившимся в ночи, место положения добычи, а попросту говоря, подставляя людей. Крюк тут же осадил заносчивого бродягу очередью, давая понять, что маневр разгадан. Пришлось отвести стаю на более безопасное расстояние, а вскоре псы и совсем скрылись из виду: толи нашли более легкую добычу, толи перестали надеяться на халявный ужин.

Группа пересекла двор, в котором оказалась, протопав вдоль другой девятиэтажки. Люди шли, разгоняя ногами крыс, которые жили своей ночной жизнью и не обращали на людей никакого внимания. Дан шугался каждого зверька, а вот Крюк и Макс, наоборот, понимали, что наличие крыс хороший знак — значит, никого более опасного вокруг нет.

Где-то на западе несколько стволов начали стрельбу — кому-то не повезло, нарвались на тварей. А в доме, из которого совсем недавно вышли Крюк и компания послышался грозный рев. Этот звук гораздо больше напугал Крюка, чем копошащиеся под ногами грызуны.

По его команде все присели и укрылись за маленькой деревянной скамейкой. Серый почувствовал, как по коже пробежался морозец, будто кто-то держит его в прицеле автомата. Макс и Крюк вглядывались в ночь через ПНВ, Серый, предпочитавший до последнего момента обычное человеческое зрение аппаратному, тоже достал прибор и осмотрелся. Двор был пуст, если не считать многочисленных грызунов, слишком уж было пустынно для ночной зоны — ни собак, ни зомби.

Серый вгляделся в дом, сквозь который они прошли. В дальнем конце его слабо мерцал, просачиваясь в ночь сквозь разбитые окна, синеватый электрический свет. Значит, там «электра». Где-то там, они полчаса назад уложили кровососа, но Серый был готов поклясться, что мелькнувший в одном из окон силуэт, принадлежал именно мутанту с присосками. Неужели ожил? И теперь ищет своих обидчиков? От новой возможной встречи с кровососом Серого передернуло, еще от первой плечо не отошло.

Крюк тронул Серого за плечо и показал пальцем на узкий проход между домами.

— Туда, — понял Серый. — Только тихо, — добавил Крюк, прижав палец к губам.

Серый проделал ту же самую миниатюру Дану, у которого не было при себе ПНВ, поэтому он просто лежал, распластавшись по земле и вертел головой во все четыре стороны. Серый приметил заросли кустарника, расположенные чуть в стороне, и под их прикрытием пополз в указанном направлении. В руках он держал пятизарядник и жалел, что не догадался взять автомат у убитых в подъезде зомби.

Только оказавшись в следующем дворе, Серый немного расслабился. Если кровосос не заметил их раньше, то уже и не заметит. Крюк тоже заметно успокоился, позволил себе встать и уже в полуприсяде подойти к Серому.

— Сарайчик вон там видишь?

— Ага. — Неприметная деревянная развалюха стояла в углу двора. Когда и кто ее здесь поставил уже не выяснить, но кому-то она была нужна. Подойдя ближе, Серый понял, что сарайчик этот более, чем странный, потому что располагался он в аккурат по центру детской площадки, одна стена его была выкрашена в светлый цвет, а другая в темный, третья была будто распилена пополам и верхняя ее часть отсутствовала. Сквозь просвет Серый разглядел, что последняя, четвертая стена — кирпичная.

Ни хрена себе архитектура! Очень странный сарайчик, а в зоне от таких странностей лучше держаться подальше. Серый повернулся к Крюку и вопросительно кивнул головой.

«Туда, туда!» — махнул рукой Крюк.

Серый недоверчиво покосился на Макса, но тот никак не отреагировал. Сплюнув, Серый полез к строению. Дверей у него не оказалось, поэтому пришлось встать и заглянуть внутрь через дыру в стене.

Пол покрывала большая куча крупнокалиберного мусора, здесь были тряпки, куски фанеры, дырявая фляга, разломанный стул, тумбочка без двери, банки из-под краски, дверь от грузовика и даже обглоданные человеческие кости — ни дать, ни взять, самая настоящая помойка. Но Крюк, поравнявшись с Серым, с ходу перевалил через стенку и, отодвинув в сторону сначала флягу, а потом лист фанеры, явил взору край металлической трубы около метра в диаметре. Труба уходила вниз под углом и терялась где-то в темноте.

Когда все четверо оказались внутри развалюхи, Крюк первым снял рюкзак и свесил ноги в отверстие.

— Кто будет идти последним, накроетесь фанерой, как было, — сказал он.

Последним был Серый. Труба вела вниз всего-то на метр-полтора, потом изгибалась горизонтально и тянулась еще на десяток метров. Помещение, в котором они оказались напоминало подвал. В общем-то, похоже это он и был. Прикинув, расстояние, Серый высчитал, что они как раз в подвале дома, возле которого располагался странный сарай. Почему сюда вела труба, было не понятно, но проложена она была явно целенаправленно. Труба выходила почти под самым потолком, а вниз вела металлическая лестница.

Как только ноги Серого коснулись пола, Крюк отодвинул его в сторону, поднялся вверх и крутанул какую-то ручку на стене рядом с внутренним отверстием трубы. Чуть слышно скрипнул металл и Крюк спрыгнул вниз.

— Ну что, будьте, как дома, но не забывайте, что в гостях, — продекламировал Крюк. — До завтра поживем здесь, а потом, я надеюсь, у вас хватит совести забыть это место навсегда.

Комната примерно в двадцать квадратных метров, бетонные стены, пол и потолок, никакой краски, раздолбанный стол, три матраса, переживших не одну войну и плакат с изображением обнаженной девушки на пол стены. Над головой, чуть выше трубы, Серый рассмотрел следы небольшого окошка, теперь оно было заложено кирпичом. С противоположной стороны имелся проем — когда-то здесь и дверь была, но теперь зияла пустота. Сквозь нее внутрь комнаты попадал фиолетовый свет «электры» вперемешку с тусклым зеленым свечением холодца.

— Что это за логово? — Поинтересовался Серый, осматривая помещение.

— Наследие былых времен, — ответил Крюк и щелкнул на стене выключателем. Комната осветилась слабым электрическим светом.

— Не засветимся? — Забеспокоился Макс.

— Нет, снаружи света не видно. Дан, возьми вот тряпку, занавесь дверь, а то за ночь в темноте «зайчиков» нахватаемся. — Крюк протянул Данику старенькое верблюжье одеяло, лежавшее в углу именно для этих целей. — Там два гвоздя есть.

Дан при помощи Серого зацепил одеяло за гвозди, перегородив дверной проем, мелькание резко уменьшилось. Одновременно Серый выглянул за пределы убежища: подвал, сколько хватало глаз, был заполнен аномалиями — в основном «электрами», но совсем рядом с выходом Серый обнаружил два «холодца», а вдалеке — одну «жарку».

— Там что? — Спросил Серый, показывая за дверь.

— Там сплошные «электры» — не пройти. Так что оттуда опасности можно не ждать. — Крюк подошел к Серому и вытянул руку. — Если сильно захотеть и расплющиться по стене, то можно дойти до вон той «электры», а дальше — идти некуда. А вон там — «капля» висит, видишь?

— Где? — Дан тоже высунул голову.

— Во-он там. Причем, уже в «электре» обжаренная — «слезы электры» называется. Радиацию выводит хорошо и денег стоит не мало. Но достать я ее не смог. Только патроны зря потратил и еще дальше загнал.

— Что-то маловато артефактов для такого количества аномалий, — высказался Серый.

— Да, что есть, то есть. Если бы они здесь регулярно рожали, то можно было бы жить припеваючи. Но за два года, что я это место знаю, здесь всего два артефакта выросло — «слизняк» и эта «капля». «Слизняка» мы достали, а «капля» так и висит.

— Откуда такое место?

— Здесь когда-то «Квартиранты» жили. Может, помнишь, Макс, была такая группировка мародеров из бывших военных сталкеров. Окопались здесь и начали хаты потрошить. Вот они эту берлогу и построили, замаскировали, даже площадку детскую сверху соорудили. Если не знать про вход, то сроду ничего не подумаешь. И сарайчик специально такой странный сделали — народ в зоне странностей боится. Мне про это место Сало рассказал, был у меня такой напарник — два года назад мы с ним нехило почудили, но помер — пусть земля ему будет пухом.

— Что ж ты нам такое место выдал то? Что-то не похоже на тебя. — Сказал Макс.

— Не дошли бы мы до другой лежки. До нее еще через пол города шагать, а вы — один хромой, другой контуженый. — Ответил Крюк, обходя свои владения. Из под развалин стола он достал алюминиевую кружку с закопченным дном и небольшой котелок, сел на пол и стал протирать грязной рукой его внутренности.

— Да уж, попали в переплет. — Подал голос Дан. После героического спасения Макса он даже вырос на десяток сантиметров и перестал сутулиться. — Я, как кровососа увидел, думал хана нам. А у меня патронов в стволе три штуки и башка чугунная.

— Ты спасибо скажи, что целая. — Поправил Крюк. — Кто ж в узком коридоре длинной очередью палит? Чуть нас всех не положил. По шее бы тебе надавать, да Макс не позволит — он сегодня твой должник. Слышь, Макс, это ведь он контроллера уложил. — Крюк повернулся к Максу, которому досталось больше других. Сейчас он с удовольствием завалился на матрац и лежал с закрытыми глазами. Крюк вернулся к своему занятию. — До сих пор не пойму, как тебе это удалось?

— Я ж математик, — развел руками Дан. — И снайпер. Я понял, что контроллер укрылся от нас за лестницей и достать его можно только сверху. Потом высчитал, откуда нужно стрелять, чтобы граната прошла в окно и долетела хотя бы до площадки, где стоял контроллер. Пришлось подняться на пятый этаж и стрелять оттуда.

— Так на пятом этаже студень.

— Я через него перепрыгнул, — оправдался Дан, — у меня ноги длинные.

— Рисковый ты парень, — Крюк повернул дно кастрюли к свету и внимательно осмотрел его. — И все для твоего спасения, Макс. Ты слышишь?

— Слышу. — Спокойно отозвался Макс. — Почему ты меня не пристрелил, когда приставил ствол к голове?

— Хм, — удивленно поднял голову Крюк, — выходит, ты все помнишь?

— Не все, но кое-что помню. Так почему?

— Потому что твари зашевелились. — Крюк еще раз осмотрел результат своей работы и остался им доволен, хотя Серому показалось, что стать чище котелок не мог. — Когда контроллер понял, что я хочу тебя пристрелить, ему это не понравилось, и он начал натравливать на нас тварей. А мне еще нужно было отойти к подъезду. Короче, ты был заложником.

— Понятно. Ты прагматичный человек, Крюк.

— Еще бы. Как бы я иначе жил в зоне? Здесь живут прагматики и циники, вроде нас с тобой. А такие, как Серый и Дан, в зоне надолго не задерживаются. Вот ты спрашиваешь, почему я вам лежку открыл, а я тебе отвечу: потому что никто из вас назад не вернется, никто больше не придет сюда и ничего никому не расскажет. Ты же и сам это знаешь, разве не так?

— Почему это не вернемся? — Забеспокоился Дан.

— Почему? Потому что вы выбрали путь в один конец, дружок. Ты посмотри на Макса с Серым. Это ж камикадзе. Они знают, что ничего хорошего в консервах их не ждет, но рвутся туда с настойчивостью самоубийц. А посмотри на их лица, разве ты не видишь в них должной отрешенности. Но их-то я как раз понимаю. Серый ввязался в это дело из каких-то собственных побуждений, они важны для него больше, чем жизнь. У Макса свои причины — ему до черта надоела Зона, надоела настолько, что он специально попер на рожон, кладя свою жизнь на алтарь благородства и помощи Серому. Здесь такое бывает, когда сдают нервы, это нормально. А вот ты влез в это дело по своей самой большой в жизни глупости. Так что тебе хуже всего.

— Он говорит правду, Дан. — Сказал Макс, не открывая глаз. — У меня нет шансов вернуться назад. Или почти нет. Завтра, максимум послезавтра, мой клан узнает, кто помог Крюку, поэтому выживу я только в том случае, если убью его, когда он выполнит контракт. В противном случае клан объявит меня вне закона, и я в зоне и месяца не протяну. Но мои шансы заведомо малы, потому что в Зоне Крюк стоит пятерых, а я — всего лишь пограничный сталкер, который никогда не заходил дальше Рыжего леса. Но я должен был Серому и не мог не помочь ему, тем более, что мне действительно до чертиков надоела зона. Настолько, что я готов поставить на карту свою жизнь. Пусть зона сама решит, нужен я ей или нет. А тебе, — Макс сделал небольшую паузу, — наверное, лучше от нас отстать. Когда ты увязался за нами, я хотел сделать из тебя отмычку, ты уж извини, но таковы нравы зоны. Совесть за это меня не съела бы. А сегодня ты спас мне жизнь, и теперь я должен либо сделать тебя членом команды, либо отпустить. Так вот, что я решил: завтра мы пойдем через оживленный район, нам попадутся на пути караваны, и я смогу порекомендовать тебя кому-нибудь из них, пока что мое имя еще что-то значит. Доберешься с ними до бара или приграничья, начнешь потихоньку зарабатывать, а там, куда кривая выведет.

— Макс, я хочу с вами. — Просительно произнес Дан. — Я чувствую, что пригожусь вам. Я же вам уже один раз помог.

— Дан, это наша война. Тебе на ней делать нечего.

— Я хочу с вами.

— Макс, я ведь это так, к слову. — Вступился за Дана Крюк. — Ему нечего делать в приграничье. Разве ты не видишь? Он не протянет в зоне и месяца. Лучше уж пусть идет с вами и умрет счастливым, чем погибнет бесславно. Это его мечта, он имеет на нее право, тем более теперь, когда он спас тебе жизнь.

Макс молчал, по-прежнему не открывая глаз. Впервые за время знакомства с Серым он жалел о том, что совершил. Дана надо было гнать сразу, еще тогда, когда они подобрали его на болоте, или можно было забросить его на одну из баз, потерять на этом время, но дальше идти, не истязая себя муками совести. А что теперь? Крюк прав, Дан имеет право на свою мечту, быть и чувствовать себя кому-то полезным.

— Ладно. — Согласился он. — Отныне, считай себя полноправным членом команды. Все, что найдем по пути, делим на всех в равных долях.

— Спасибо, Макс. — Дан светился от счастья. — Я не подведу.

— Ну что, поговорили? — Крюк потянулся к своему рюкзаку. — Будем считать торжественную часть оконченной. Объявляю ужин и пять часов крепкого здорового сна. Завтра вторая серия нашего путешествия.

— А к нам никто ночью не залезет? — спросил Дан, опасливо косясь на трубу.

— Не залезет. Там теперь заслонка.

— Кто-нибудь еще про нору знает? — Садясь, осведомился Макс. Он решил не отставать от остальных и тоже потянулся к запасам.

— Сало знал. Но его уже больше года нет, так что все это время я был здесь полноправным хозяином. А три недели назад здесь кто-то побывал, пока меня не было. Водку мою выжрал, запасы растащил, короче, какая-то сволочь место раскопала. Так что лежка все равно засветилась и, приводя вас сюда, я ничем не рисковал.

— Плохое место, — неожиданно сказал Серый. — Запасного выхода нет. Если нас здесь найдут, то выкурят за десять минут.

— Кому не нравится, могут ночевать снаружи. — Спокойно ответил Крюк. — Там еще контроллер остался, он тебя ждет. — Крюк досадливо покачал головой. — Саблю жалко, я через него с Боцманом и Жуком торговал. И Быч с Рулетом тоже загнулись.

— Зомбяки?

— Они самые. Вот ведь судьба — Сабля больше двух лет по Зоне гулял, ничего его не брало, со стоянки перед вашим носом ускользнул, и все-таки достал его контроллер. Знать суждено ему было в этот день ласты склеить.

— Боцман был плохим компаньоном. — Уцепился за ниточку Макс. — По слухам, у тебя скопилось немало всякого добра, одна «пирамида» чего стоит. Даже, если большую часть денег ты вывез за пределы зоны, у тебя здесь полно тайников с хабаром. Рано или поздно он или его ребята подвесили бы тебя за ноги.

Крюк несогласно покачал головой в ответ.

— Торговать с Боцманом было не опасней, чем с Чингизом или Хохлом. Боцман хоть и был отморозком, словом своим дорожил. Если мне что-то от него было нужно, я платил тройную цену, за это Боцман держал своих псов на привязи. Поверь мне, он на моих артефактах в год выше миллиона зарабатывал, гораздо больше, чем я сам. Так зачем убивать курицу, которая таскает ему золотые яйца? И прикинь, что Боцман сделает с теми, кто захочет лишить его этой курицы. А Чингиз или Хохол — они кто? Торговцы и только. Вокруг них всегда хватало любителей подбить жирную птицу, вот теперь и посчитай, с кем мне было выгодно иметь дело, а с кем нет. В ваших краях Боцман был для меня самым безопасным купцом. Тем более, что в его логово я заходил только по крайней необходимости, чтобы не искушать бандюков лишний раз, старался торговать через посредников. В этот раз так уж получилось, что дойти до своей норы я не успевал, а рядом, кроме стоянки Боцмана ничего не было. Пришлось заплатить ему тройную цену за ночлег и безопасность, он, хоть и мародер, а зону почитает, если деньги за безопасность взял, то можно быть спокойным.

— Слушай, а с нашим барменом ты тоже торговал?

— Зачем тебе это? — Усмехнулся Крюк.

— Между нами. Просто интересно.

— У меня есть несколько надежных посредников. Через Саблю я связывался с Боцманом и Жуком, через Коробейника с Долгом. Их больше нет, но остались другие. Непосредственно с барменом я не торговал, но, возможно, кто-то имел с ним дела, так что наверняка сказать не могу.

— А «пирамиду» ты продал или оставил для личных целей?

— «Пирамиду»? — Крюк поднял глаза и напрягся. — Я думал мы этот вопрос закрыли.

— Да не напрягайся ты. Я же сказал, что ничего личного к тебе не имею. Это сугубо коммерческий интерес. Если она у тебя есть, я готов купить ее. Сколько ты хочешь?

— «Пирамида» не продается ни за какие деньги.

— Почему?

— Она нужна мне самому. — Пожал плечами Крюк.

— Набиваешь цену или это дело принципа?

— Макс, я же сказал: я не нуждаюсь в деньгах.

— Подождите, это какая «пирамида»? — Влез Дан. — Лекарство от страха что ли? Мне про нее на стоянке сталкеры рассказывали.

— Рассказывали или советовали поискать? — Усмехнувшись, уточнил Крюк.

— Не помню. Что-то говорили, но я не помню точно, в каком контексте.

— В контексте, — передразнил Крюк. — Это такое иносказательное выражение, дурень. «Пирамида» — это мифический артефакт, который по легенде синтезировали умники в подвалах «Х-16» еще до второй катастрофы. Некий прибор, который начисто лишает человека чувства страха. И, когда кому-то говорят, что ему надо найти «пирамиду», это означает, что человека называют трусом.

— А-а, — совершенно не обидевшись протянул Дан. — А я думал, чего это они мне про лабораторию толкуют.

— Ты «Волшебника изумрудного города» в детстве читал? — Спросил Крюк. Одна из приготовленных им банок опустела и он с удовольствием принялся за вторую.

— Читал, кажется. Только я не очень помню.

— Нет, Макс, ты слышал, он еще в университете учился. Чего ж вы такими бестолковыми-то растете, самых простых вещей не знаете. Суть книги в том, что, пока герои шли в мифическую страну, чтобы волшебник сделал их умными, храбрыми и так далее, они сами научились быть такими. Поэтому тебе и говорили, что тебе надо разок слазить в подвалы «Х-16», за «пирамидой», которой в жизни не существует. Там так страшно, что, если ты там выживешь, все остальные страхи тебе ни по чем будут. Ясно?

— Ага. То есть вы о другой «пирамиде»?

— Да почему ж о другой, о той самой. — Возразил Крюк. — Об одной единственной добытой из самых что ни на есть глубин «Х-16». Нашелся-таки смельчак, который не побоялся спуститься вниз. Ты не возражаешь, если я ребятам сказку на ночь прочитаю? — Последний вопрос Крюк адресовал Максу.

— Валяй, — устало разрешил Макс. — Только не ври много.

— Постараюсь, — пообещал Крюк и приступил к повествованию.

Историю о том, как Крюк попал в немилость к Долгу и большей части свободных сталкеров, Серый уже знал от Макса. Знал он и о том, что долгое время после этого Крюка гоняли по Зоне не хуже того зайца, в надежде получить за его голову назначенную награду. Не рассказал Макс лишь о том, что он тоже принимал участие в той травле.

… И вот, — продолжал рассказ Крюк, — слышу я, что идут за мной трое. Увязались горе-охотнички, решили мою голову продать и деньжат подзаработать. Ну, я для порядку по месту покружил немного, думал отстанут — нет, упрямые, вцепились, как бульдоги. Я бы их всех троих тогда уложил, но пожалел, смотрю, зеленые еще — опыта кот наплакал, поэтому не стал я грех на душу брать, вираж по дороге сделал, чтобы они аккурат на псевдособак напоролись, думаю, пока они с псами воевать будут, я по тихому уйду. Да только салаги мне такие достались, что даже от дюжины псевдопсов отбиться не смогли. Правда, там еще и пара Припять-кабанов на шум прибежала, это уже без моего участия, суть в том, что пришлось мне им же на помощь приходить. С горем пополам и моей помощью отбились охотнички, двоих собаки добре потрепали, ну я к ним, спускаюсь, чтобы, так сказать, представиться и за хлопоты малую толику с них стребовать, в зоне так принято — за помощь надо платить. Так один из них хватает автомат и вместо благодарности всаживает в меня очередь. Этим сукиным сыном был… Макс.

На лице Макса ни один мускул не дрогнул. Будто не о нем речь.

— Подстрелил он меня, печень в двух местах пробил, ногу поранил, он бы меня и добил, если бы из леса прямо на него не выскочила рысь. Пока они выясняли, кто из них лишний, я отполз достаточно далеко, чтобы остаться в живых. Благо, у меня в сотне метров тайничок был, я до него добрался, перевязку сделал, «ломоть мяса» привязал. Худо-бедно, но здоровье поправил, а вот обиды не забы-ыл. Отомстить неблагодарному сталкеру стало для меня делом жизни. Мне даже просто застрелить его мало было, поэтому я придумал кое-что поинтересней.

Однажды в подземельях у Агропрома я нашел документы, подтверждающие разработку прибора «Н-стресс», по свойствам напоминающего действие мифического артефакта «пирамида». В конечном итоге, это и был артефакт, его искусственно создали, используя энергию аномалий уже после образования Зоны. Там же было отмечено, где находится запасной выход из лаборатории, и код доступа. Но главное — там было указано место, где имелся готовый к работе экземпляр. Его рабочее название было — «пирамида».

Выходило, что слухи — это не что иное, как утечка информации после разгрома лаборатории монстрами, «пирамида» — это реально существующий артефакт, нужно только спуститься вниз и достать его из тайника. Полтора миллиона за одну ходку. Вот только спускаться вниз мне не хотелось.

И я решил убить сразу двух зайцев: отомстить Максу и заработать. Это было нелегко и, может быть, даже того не стоило, я потратил два месяца, выясняя, способен ли Макс распорядиться полученной информацией так, как это нужно мне, говоря иначе — полезет ли он в «Х-16».

Еще труднее было подбросить ему информацию так, чтобы он не заподозрил подвоха. В конечном итоге, Макс нашел то, что нужно, на ПДА погибшего сталкера, оказавшегося у него на пути. Половина дела была сделана, оставалось проверить, не ошибся ли я в нем. Если бы Макс решил продать информацию, я бы пристрелил его в тот же миг, но он оказался молодцом и торговать знаниями не стал. Вместо этого он собрал команду из трех человек.

Они с напарником взяли в долю третьего и отправились вниз, тем более, что залазить далеко было не надо, тайник был всего в сорока метрах от входа, а хабар тянул на полтора миллиона — по пол лимона на каждого.

В назначенный день я проводил их до самых ворот завода, понаблюдал, как они пробрались мимо мародеров, окопавшимся над основным входом, и добрались до запасной двери. И стал ждать ребят с хабаром.

Вернулись они только через четыре часа, я уже и надеяться перестал, думал все, каюк бродягам. Точнее вернулись только двое. Макс тащил на себе того самого третьего, на которого достаточно было взглянуть раз, чтобы понять, что он уже не жилец. У бедолаги не было ног, кто-то выдернул их из тазобедренных суставов, даже культей не оставил, а из живота торчал штырь с руку толщиной. Это был безрассудный, но благородный поступок, достойный хорошего человека. Макс не бросил его, даже когда мародеры заметили кровавый след за одним из зданий и бросились в погоню. А я люблю благородство.

Я не убил его, как планировал, а наоборот, помог отбиться от насевших на него бандитов. Потом мы вместе оттащили парня в безопасное место и позволили ему умереть спокойно. Там же и похоронили, точнее, сожгли тело в старой хибаре, чтобы твари не смогли сожрать то, что от него осталось.

— А «пирамиду» ты у него, конечно, отобрал. — Сухо заключил Дан.

— Естественно. Макс все понял сам, когда увидел меня. И, между прочим, не возражал.

— Представляю, как бы ты не возражал, если бы тебе приставили ствол к башке, — усмехнулся Серый, — ты ведь именно так сделал?

— Эх-хе-хе, — досадливо покачал головой Крюк, будто старейший учитель разочаровался в самом лучшем своем ученике, — Серый, ты не уловил сути: у Макса на шее была «пирамида». Она позволила ему быть бесстрашным и не впасть в панику, когда было действительно страшно. Это значит, что его нельзя было напугать страхом смерти — в тот момент он принимал взвешенное, решение, единственное, которое подсказывало ему сердце. В этом-то и заключается его благородство: он не бросил товарища, хотя знал, что это смерть. Ему не мешал страх, он принимал единственное решение, которое считал для себя приемлемым.

В наступившей тишине слышалось дыхание каждого. Спокойно и ровно дышал Макс, это его прошлое, Зона давно сделала из него другого человека, будто и Крюк говорил о ком-то другом. В громком сопении Крюка угадывалась нервная улыбка на его устах — истории из прошлого почему-то всегда даются ему с трудом, это Серый уже давно заметил. Совсем не слышно дышал Дан, будто боялся потревожить и спугнуть что-то важное. Сам Серый не слышал своего дыхания, но знал, что оно предательски дрожит — все-таки, многое в Зоне кажется невероятным, ведь, выходит, что Макса и Крюка связывает много большее, чем вражда клана и опального сталкера.

— Макс, а там было страшно? — решился нарушить тишину Дан.

— Страшно. — Коротко ответил Макс и отвернулся к стене, давая понять, что беседовать на эту тему больше не намерен.

— Макс, а что там было? — Совершенно нагло не отставал Дан. — Расскажи.

— Полтергейсты там. — Нехотя отозвался сталкер. — Запустили нас внутрь, дали дойти до тайника, а когда мы повернули обратно, стали рвать нас на куски. Если бы они захотели, то просто убили бы нас всех троих, но, может, скучно им там, может еще что… короче, стали они нас забрасывать всяким хламом, навроде бюреров. Мне повезло — я оказался позади всех, основной удар приняли на себя мой напарник и Лешонок, тот самый парень, которого мы взяли третьим. Я к тому времени уже слышал, что полтергейсты видят только движущиеся цели, поэтому тихонько замер в уголке и стал ждать, пока они уйдут. Пришлось пролежать два часа, пока они поверили, что я мертв, потом пополз к выходу. Лешонок был ранен, и, хотя было ясно, что он уже не жилец, я тащил его с собой, очень уж он просил не бросать его там, внизу. Мне удалось проползти метров тридцать, пока полтергейсты не вернулись, пришлось ждать еще два часа и только потом ползти оставшиеся метры. Дальше вы знаете.

— Вот такая вам, дети, сказка на ночь. — Заключил Крюк. — А теперь спать. Кстати, кто будет храпеть, завяжу рот кляпом.

— Подожди, я не понял. — Развернулся Макс. — Так как на счет «пирамиды»?

— «Пирамиду» я тебе, Макс, не продам, и дело вовсе не в деньгах.

— А в чем же тогда?

— В том, что я владею единственной «пирамидой». Второй такой нет. Ни у кого.

— И что, ты любуешься ей по ночам? Или снимаешь стресс после ходки?

— Она просто у меня есть. Я — коллекционер, считай, что мне просто льстит иметь у себя артефакт, которого больше не существует в природе. Боюсь, тебе этого не понять.

— И много у тебя таких экспонатов? — Заинтересовался Дан.

— Много-мало, все мои.

— Нет, ну хотя бы примерно. Десять? Двадцать? Сто?

— Олух ты царя небесного! — В очередной раз усмехнулся Крюк. — Это ж тебе не редкие артефакты и даже не нестандарты. Это артефакты, которые Зона рождает один единственный раз, с особыми свойствами. Это тебе не рану зарастить или пули с пути свернуть. Они не на физику действуют, а на совсем другие инстанции — страх, ненависть, жадность. Они человека меняют, понимаешь? Поэтому и ценятся. Здесь счет на единицы идет.

— А ты ими пользуешься? — Осторожно, будто опасаясь раздуть пламя из тлеющих углей, спросил Дан.

— Почти никогда. Потому что человек на то и человек, чтобы оставаться самим собой, когда он позволяет себя кому-то править, он теряет себя.

— Почти… — Уловил слово Серый. — Оговорочка занятная, значит, бывает.

— Бывает. — Согласился Крюк. — иногда я не могу сам принять решение. Не в праве. Вот взять вас. Веду вас на верную гибель, и мне не по себе. Хотя, казалось бы, какое мне до вас дело? Это ваш выбор. Чего вы вообще там потеряли?

Никто не ответил.

— Я что вообще думаю, — продолжил Крюк, — легенда у тебя, Серый, хреновая, значит, спецслужбы здесь не причем — они так топорно не работают. Но по замашкам ты, как есть, спец или военный сталкер, значит, в самоходе, но из бывших военных. В центр зоны не ходил, но по окраинам повоевал — скорее всего, или группа зачистки или прикрытие умников. Второй вариант предпочтительнее, это объясняет твое знакомство с кем-то на Янтаре. Скорее всего, кто-то из умников решил всех перехитрить, подбил тебя на поход, сказал, что знает, где «поле артефактов», в общем, решили вы подзаработать, кинув госслужбы. Ты заходишь в зону со стороны, находишь проводника, потому что найти проводника можно только непосредственно внутри периметра, и… дальше все по списку. Правда, есть еще что-то, явно не связанное с хабаром, но пока не могу понять что.

— Ну, что ж, пусть будет так, — согласился Серый, оставив вопрос без ответа. — Будем считать, что нам нужно только «поле артефактов». Ты не веришь, что оно существует?

— Не знаю. В отличие от большинства других сталкеров, прорвавшихся через заставу Монолита во время большой атаки, я точно знал, где гробанулись умники. Действительно, не далеко от Янова, там, где теперь стоит еще один форт «монолита». Я и несколько других сталкеров обшарили там все вдоль и поперек, но обломков вертолета не нашли.

— А ты не думал, что «поле артефактов» находится на территории завода строительного завода?

— Думал. «Юпитер» я сразу отбросил, там всегда шастает много народу, да и «монолит» его регулярно прочесывает, там «поле артефактов» уже давно бы нашли. Поэтому искомый подвал мог быть только под Железо-бетонным заводом, но входа под купол мы не нашли. Так что вы идете по ложному пути.

— А если мы, все-таки, найдем вход внутрь? Ты не хочешь пойти с нами?

— А зачем? — С усмешкою отозвался проводник. — Ради поля артефактов?

— Стоимость поля артефактов не меньше десяти миллионов. Это по самым скромным подсчетам.

— По два на брата? — Крюк захохотал в голос. — Поверь мне, для меня это не деньги.

— Ради редких артефактов. Там наверняка будет не один «уникум», доведешь свою коллекцию до десятка.

— Ну что ж, — ответил Крюк после недолгого молчания. — Предложение честное. Я обещаю подумать. До Янова еще есть время.

В наступившей тишине каждый размышлял о своем. Серый о том, чего Крюк пока не знает, Крюк о том, что неплохо бы поскорее закончить работу и снова стать свободным. А Макс…

— Надо было с мертвяков ботинки снять, — сказал Макс, переводя разговор на другую тему — мне теперь идти не в чем.

— И автоматы забрать, — добавил Серый.

— И тварей, пришедших на нашу стрельбу, дождаться, — ехидно добавил Крюк. — Живыми ушли, и на том спасибо. Серый пока ружьишком обойдется, а Макс пусть босыми ногами топает, ему полезно.

— Слушайте, — прервал перепалку Дан, — а кто это так орал в том дворе? Неужто кровосос выжил?

— Нет, — ответил Крюк, — мы своего честно уложили, второй пришел на шум, так что вовремя мы свалили, задержались бы на минуту-другую и досталось бы нам на орехи.

— А, может, надо скинуть в сеть, что там кровосос и контроллер, чтобы остальные знали? — Начал Даник.

— Я тебе сейчас по шее скину! Соображать надо. Нам еще утром отсюда вылезать, хочешь, чтобы все твари на нас кинулись? Здесь сталкерская тропа проходит, за ночь караванов шесть пройдет — кого-то они положат, кто-то их. Другие твари трупы подберут — к утру голодных будет поменьше. А сытые — не дураки на вооруженных людей нападать.

— Но там же люди погибнут, — Дан пытался понять, не шутит ли Крюк, потом повернулся и глянул на Макса, но тот ничего не ответил, похоже, слова Крюка он разделял.

— Все равно кто-то погибнет: не они — значит, ты. Тебя такой размен устраивает? Они знают, что идти ночью опасней, чем днем, но идут, значит, имеют выгоду. А там, где выгода, там риск — все честно. Ладно, давайте спать ложиться, подъем через пять часов.

Крюк проснулся ровно через пять часов. У него, как и у не безызвестного Штирлица с годами выработалась привычка: просыпаться именно тогда, когда нужно, без всяких сподручных средств. На привычку эту не влияли ни усталость, ни состояние здоровья. Зона вообще не располагает к спокойному сну — здесь нет благородства, твари и особенно люди не постесняются напасть на спящего человека. Напротив, хитрые серые псы — один из подвидов слепых собак — могут сутками идти по следу одинокого сталкера, ожидая, пока усталость заставит человека прилечь. И, если человек к тому времени не найдет для себя надежного, не доступного для тварей укрытия, то проснется он уже только для того, чтобы ощутить, как сжимаются на горле острые собачьи клыки.

И даже в самом, казалось бы, надежном укрытии нельзя давать волю усталости и погружаться в глубокий беспробудный сон. В самом начале своей сталкерской карьеры Крюк уже допустил одну такую ошибку. Забравшись на чердак Чернобыльской многоэтажки, он запер изнутри дверь и уснул, уверенный в своей неуязвимости. Проснулся он ровно за секунду до того, как тяжелая металлическая труба ударилась о лежанку в том месте, где только что была его голова. Спасло Крюка то, что, поднимая трубу для броска, телекинетик-бюрер зацепил ею одну из железных балок перекрытия, издав тяжелый колокольный звон. От летевшей в голову трубы удалось увернуться и, перекатившись в сторону, Крюк разрядил в мутанта свой дробовик до того, как тот повторил неудавшуюся попытку. Бюрер оказался самцом-подростком, только-только овладевшим искусством телекинеза, оттого и совершил роковую ошибку, стоившую ему жизни. Как он попал на верхние этажи высотки, оставалось загадкой, ведь в городе карлики больше бродят по подвалам, стараясь не забираться высоко.

Крюк осмотрел прилегающие комнаты и в одной из них обнаружил еще двух взрослых тварей — самца и самку, обгладывающих труп слепого пса. Оба мутанта были так увлечены своим занятием, что никак не отреагировали ни на выстрелы этажом ваше, ни на вошедшего в помещение Крюка.

Разделавшись с ними, Крюк более-менее восстановил ход событий. Семейка бюреров какими-то путями забрела в город, нашла у подножия высотки труп слепого пса и, подобрав его, решила поужинать в спокойной обстановке. Взрослые твари отогнали сыночка от добычи — это у них в порядке вещей, так уж заведено, что сначала досыта едят взрослые, а младшеньким достается лишь то, что останется после трапезы предков. Так что пока взрослые особи набивали живот останками собаки, малыш пошел бродить по пустым квартирам и забрел на чердак. Когда дверь не поддалась, нащупал силой мысли задвижку, запирающую дверь изнутри и, открыв ее, вошел. С тех пор Крюк не чувствовал себя в безопасности нигде в зоне, даже за семью засовами.

Просыпался Крюк дважды. В первый раз, когда ему показалось, что в районе люка кто-то скребет лапами по железу — скорее всего, собаки, пришедшие сюда по их следу. Это ничего, собаки поймут, что дичь в недосягаемости и уйдут. Люк не взломать ни собакам, ни зомбякам, ни даже кровососам, да и история с бюрерами вряд ли здесь повторится. Поэтому, полежав в тишине пятнадцать минут и не дождавшись активный действий незваных гостей, Крюк снова расслабился и задремал. Второй раз он проснулся уже под утро, как и задумывал с самого начала. Где-то недалеко прогремел взрыв — стреляли толи из гранатомета, толи еще из чего потяжелее. Крюку даже показалось, что стены едва заметно дрогнули. Рядом, Крюк это почувствовал, открыл глаза Макс, хоть и не подавал никаких признаков. Однако, Крюк давно научился определять, спит ли человек по его дыханию. В темных компаниях, среди малознакомых и ненадежных людей, с которыми Крюку частенько приходилось путешествовать по зоне, это было незаменимым умением. Дан и Серый, похоже, спали. Не научила их еще Зона просыпаться от малейшего шороха, надеются на слух Крюка и Макса.

Выстрелов больше слышно не было — закончились либо бой, либо тяжелые боеприпасы, а звуки автоматных очередей в убежище не проникали. Тихо зашуршал ПДА, приняв очередную порцию сообщений. Крюк включил экран и просмотрел информацию. Совсем недавно он приобрел у одного из подпольных барыг новую флешку для ПДА, которая давала возможность сортировать приходящие на прибор сообщения, согласно пожеланиям хозяина. Перед самым выходом Крюк проработал настройки программы, забив в поиск нужные данные.

Теперь на экран выводились только те сообщения, в которых присутствовали контрольные слова или имена. Это давало возможность проследить за судьбами знакомых людей и пропустить мимо известия о гибели неизвестных сталкеров. Кроме того, отправляясь в поход к Янову, Крюк забил в ПДА маршрут, по которому собрался идти и получал так же всю информацию о том, что происходит в районе предполагаемого маршрута.

Такая система сортировки спасала от непомерной перегрузки экрана левыми известиями, оставляя на виду только нужную инфу. Глядя на экран Крюк отметил, что этой ночью Зона собрала богатый урожай — только в выведенной информации больше десятка сталкеров, покинувших этот мир. И это только те, чью смерть зафиксировали «дашки». А сколько ПДА не сработало в нужном режиме и не определило смерть хозяина? А сколько бродяг не имело приборов в момент гибели? А сколько еще сообщений запоздает на день или два? И, в конце концов, сколько будет сообщений, если отключить сортировку? Так что, имеющуюся цифру надо умножить минимум на коэффицент равный десяти, а то и больше.

Говорят, что за год в Зоне погибает около пятидесяти тысяч человек. Это, по сути, небольшой городок, вроде бывшего Чернобыля, в полном составе. И вся эта органика оседает в животах зонной живности — от крыс и псевдокроликов до псевдогигантов. Может, отсюда и берет Зона силу и материал для своих расширений. Ведь не зря же «ботаники» определили закономерность, что, чем больше людей погибло в зоне за неделю, тем сильнее окажется предстоящий выброс.

Среди погибших сталкеров было только три знакомых имени.

«02:33. Болото. Погиб сталкер Жгут. Причина — Кровосос.» Жгут, здоровенный сталкер-одиночка, фигурой похожий на того самого кровососа, от лап и присосок которого ему было суждено погибнуть. Однажды Крюк помог выпутаться Жгуту из одной щекотливой ситуации, когда сталкера зажали в «языке» два десятка слепых псов. Тогда Жгут честно рассчитался с ним артефактами. С тех пор их пути периодически пересекались. В этот раз Жгуту не повезло — помочь ему оказалось некому.

«04:26. Припять. Погиб сталкер Хряпа. Причина — Жарка». Вот это уже совсем никуда не годилось. Хряпа пришел в Зону раньше Крюка и уж чего-чего, а опыта у него хватало. Как же это он умудрился в «жарку» влезть? Воистину неисповедимы пути господни.

«04:30. Припять. Погиб сталкер Лысый. Причина — Контроллер». Вот здесь вскрывался один из недостатков сортировочной системы. Дело в том, что Крюк лично был знаком с двумя сталкерами, которых звали Лысыми. Имя это в зоне довольно распространенное, так же как Борода, Малой, Толстый, Слепой или Бешеный. Данные прозвища произрастают из внешних данных, под которые попадает чуть ли не каждый пятый в зоне. Поэтому под каждым из этих имен бороздят зону с десяток людей, впору им хоть номера приписывать. То же самое с названиями животных — Кабаны, Волки, Лисы, Тюлени и прочая фауна в зоне явление распространенное.

Был ли погибший Лысый знаком Крюку или это был один из неизвестных ему сталкеров, оставалось загадкой. Хотя, если принять во внимание, что Хряпа был знаком с одним из них, а время и место смерти почти совпадает, можно предположить, что это не просто совпадение.

Из других смертей Крюк выделил три.

Во-первых, «00:01. Бункер. Погиб сталкер Головастик. Причина — «электра». Имя не знакомое, видимо из молодых, да и попал-то он в список только потому, что край бункера заходил на территорию, по которой пролегал маршрут группы, а потому Крюк отметил ее, как интересную. А вот примечательным было то, что ПДА о смерти в «электре» никогда не сообщают, потому как эта самая «электра» в первую очередь выводит из строя все электроприборы, коим и является ПДА, а уж потом пронзает током тело человека. Происходит это за долю секунды, но последовательность всегда именно такая — сначала прибор, потом человек. Поэтому в момент гибели человека ПДА уже выведен из строя и никак не может передавать сообщение о смерти хозяина. Хотя, это могла быть и темная «электра», о которой не так много известно, может, она и работает по-другому. Кстати, это бы объясняло то, что сталкер не заметил «электру» в темном Бункере, где обычные «электры» видны за километр. Не бог весть какая, но все же информация к размышлению.

Во-вторых, сообщалось о перестрелке в районе Опачичей и Плютовища, которую группа обогнула всего десять часов назад. Оказалось, там столкнулись два мощных клана контрабандистов, как и предполагал Крюк. Занимательно было другое. Из сообщений выходило, что к полуночи клан Мамонта склонил чашу весов в свою сторону, вытеснив из деревень Чингиза и его людей. Но спустя два часа, пришло единственное сообщение о смерти человека в том районе: «02:13. Опачичи. Погиб сталкер Мамонт. Причина — пуля в голову». Интересно, чем же там все-таки закончилось, потому что клан Мамонта платил за цацки больше, чем Чингиз.

И третье: «05:15. Чернобыль. Перекресток 2-й Строительной и Сентябрьской. Погиб сталкер Жаба. Причина — взрыв гранаты. «И с опозданием в две минуты — еще два сообщения: почили Севок и Пуля. Место то же самое, да и причина похожая — взрывная волна от гранаты. Четыре и три минуты назад — и место всего в двух домах отсюда, похоже, это их подорвали, когда затряслись стены.

Среди информационных сообщений тоже нашлись интересные. Клан «Долг» объявил награду в тридцать тысяч тугриков за голову Шмары, застрелившего двоих долговцев. Сумма по нынешним временам приличная, так что долго Шмара не протянет. Лично с ним Крюк знаком не был, однако слышал, что месяц назад появился в зоне отмороженный сталкер Шмара, который стреляет всех почем зря за ради мелкого артефакта или банки армейского паштета. Объявленный вне закона Шмара на этот раз попал крепко — «Долг» обиды не прощает, когда-то Крюк почувствовал это на себе. Охота за головами это не профиль Крюка, но тридцать тонн тугриков тоже не помешают.

«В районе 2-й Строительной и Сентябрьской в Чернобыле разъяренный кровосос мочит всех подряд. Осторожней!» — сообщал неизвестный доброжелатель. И Крюк даже догадывался, что это за кровосос.

И, наконец, некто еще один сталкер, пожелавший остаться неизвестным, сообщал о псевдогиганте, шатающемуся где-то между Агропромом и Янтарем.

Остальные сообщения не несли в себе какой-то полезной информации, поэтому Крюк вырубил экран и, засунув руку под голову, закрыл глаза.

— Ну, чего там? — Подал голос Макс.

— На Плютовище и Опачичах Мамонт с Чингизом воюют. Кто победил, еще не понятно. А на перекрестке наш кровосос беспредельничает.

— Это его из «мухи» мочили?

— Не знаю. — Крюк сделал паузу. — А так, больше ничего интересного… Слышь, Макс, надо за снарягой идти, куда двинем, к Долгу или в «Сталкер»?

— Давай в «Сталкер», до него ближе.

— Кстати, Долг Шмару ищет, он двоих долговцев завалил, так что они сейчас злые на весь мир.

— Ну, так тем более.

— Да я вот что думаю: мутит чего-то Серый. Хрен его знает, что он там задумал, но то, что дело дерьмом попахивает, это точно. А темные, ты же знаешь, как такие вещи за версту чуют. Кабы нам чего не обломилось от темных. Так что лучше, наверное, все-таки к Долгу.

— Ты что, и темным уже насолил?

— Да при чем тут я? Я тебе про Серого говорю.

— До Долга нам придется через весь город идти. Давай я с Данилой в «Сталкер» схожу, а вы с Серым нас снаружи подождете.

— Не знаю. У тебя как нога?

— Болит. Но на таблетках смогу ходить.

— Тогда пойдем до Долга. У них и цены пониже, и тебе, как ветерану борьбы с зоной скидку сделают.

— Да пошел ты со своими шуточками!

— Ладно, не злись. Пора молодежь будить, а то спят, как у себя дома, нехрен привыкать. Эй, рота, подъем!

Выйти из бункера оказалось еще трудней, чем войти. Едва поняв голову над проломом в сарайчике, Крюк начал стрелять. Вторым выбрался Серый, он тут же занял позицию с другого угла строения и тоже поднял оружие. Два нечто, немного напоминающие людей, грязные, оборванные и разложившиеся настолько, что непонятно было, на чем все это держится, копошились прямо около сарая, обгладывая кости третьего мертвеца. Один из зомби держал в руке оторванную от тела ногу, обгладывая ее на подобие шашлыка. Большая часть человеческого мяса уже была съедена, окровавленные лохмотья торчали только из-под старого армейского ботинка.

Второй копошился во внутренностях мертвого сталкера, выискивая что-нибудь повкуснее, зрелище было жуткое даже для видавшего многое Крюка. Оба зомбяка почуяли запах людей сразу, как только те появились из своего убежища, и повернулись лицом к сараю. Это были старые, пережившие не один выброс, зомби, тела, которых покрывали огромные язвы, гниющая слизь и шевелящиеся в теле личинки насекомых, по сравнению с ними вчерашние «друзья» Крюка были просто живчиками.

Большой опасности подобные твари не представляли. Действуя, в основном, на рефлексах, они ходили по мертвому городу, подбирая остатки пиршества других мутантов. Их, в свою очередь, никто не трогал по той простой причине, что есть такое могли разве что другие зомби, и то, когда ничего более подходящего в пределах видимости не наблюдалось.

При желании можно было бы их просто обойти, не вступая в контакт, но, встретившись взглядом с невидящими глазами, в которых мерцали крылышки какого-то жука, Серый сделал то же, что Крюк — рефлекторно нажал на курок. Пули с треском застучали по телам, пробивая их насквозь и не причиняя особого вреда. Крюк первым понял ошибку и перевел огонь на остатки черепной коробки зомбяка. Сухо треснув, голова мутанта лопнула, как это происходит с вазой, когда в нее попадает пуля, и зомби упал. Серый внял опыту старшего товарища и повторил его действия, результат оказался похожим. Зомби упал, но еще секунд пять шевелил разваленными конечностями.

Когда все четверо бойцов оказались на свежем воздухе, Крюк завалил вход в логово, скрывая его от случайных глаз. За это время Макс и Дан осмотрели причину, заставившую их товарищей открыть огонь. Дан взглянул только раз и тут же вывалил наружу весь свой завтрак, съеденный всего пять минут назад, а вот Макс без стыда и брезгливости отобрал у мертвого зомбяка недоеденный «шашлык» и стянул с него ботинок. Обувь была хоть и без защитных пластин, зато размер оказался точь-в-точь, как у Макса, что его несказанно обрадовало.

Когда Крюк закончил маскировку объекта, Макс подозвал его к себе.

— По-моему, это твой гость.

— Почему?

— Типичный забулдыга, здесь много таких ходит. Полубомж. В автомате ни одного патрона не осталось, все расстрелял, побежал сюда и нарвался на зомби.

— От таких зомби просто убежать можно и патронов не надо, — возразил Крюк.

— Так, поди, пьяный был. И бежал, похоже, именно в твое логово, здесь больше и делать-то нечего.

— Ну, раз так, то туда ему и дорога. — Крюк щелкнул затвором автомата. — Пошли, не будем время терять.

Через час Чернобыль провожал сталкеров молча, глядя в их спины пустыми глазницами окон, еще не успевшими ожить дневным светом. На окраине Серый оглянулся: в полуразрушенной пятиэтажке, в окне третьего этажа сохранилось целое стекло — уникальный для зоны случай. Сквозь пыльную перегородку на него смотрели два полных злобы глаза — контроллер пас группу до самой окраины, однако атаковать четверых человек он так и не решился. Напрягая взгляд, он попытался достать человека пси-полем, но тот был слишком далеко. У ног контроллера, низко пригнув голову, скулило два слепых пса — все, что смог собрать по пути их новый хозяин. Контроллер, по-человечески, потрепал одного из них по загривку, жаль, что люди смогли уйти, но ведь день только начинался…

На базе-заставе Долга группу со знанием дела обшмонали на предмет запрещенных к ввозу на территорию базы предметов, прежде всего отравляющих газов и мощной взрывчатки. Долг, вечно воюющий с соседним кланом «свобода», и сейчас находился в состоянии повышенной боевой готовности. Три месяца назад диверсант «свободы» пронес и распылил по территории базы отравляющий газ «зарин», добытый на одном из заброшенных военных складов — там было много всякой полезной диверсионной всячины брошено, когда военные в спешке сбегали из вновь образовавшейся зоны. В результате газовой атаки пострадало двенадцать долговцев и четверо вольных сталкеров, так что бдительность постов после этого инцидента по приказу генерала Воронина была многократно усилена.

По отношению к вольным сталкерам «Долг» был одним из самых миролюбивых крупных кланов, поскольку именно от торговли с ними получал основной доход, на который и существовал. Вода, еда, снаряжение и особенно оружие имели здесь огромный спрос.

Кроме того, человек в потертой военной форме белорусских вооруженных сил с погонами майора проверил каждого из них на сходство с фотороботом Шмары, выполненным неизвестным художником. Макс поднял листовку с изображением молодого, коротко стриженного парня со злыми узкими глазами на вытянутом лице. Изображение получилось настолько зловещим, что, встретив на пути человека с подобным взглядом, Макс, не задумываясь, выстрелил бы в него без всяких посулов о награде. В нижней части листа на русском и английском языках стояло: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!» и сумма — тридцать тысяч.

Крюк, между тем, оказался не только искусным проводником, но умелым торговцем. Его многократно приукрашенный рассказ о боестолкновении с армией контроллера и кровососом, подкрепленный демонстрацией ранений, полученных в этом бою, вызвал сочувствие у ненавидящих всякую нечисть долговцев, в результате чего Крюк выторговал у них приличную скидку и к Агропрому группа двинулась в полном снаряжении.

7. ДОМ НА БОЛОТЕ

— Откуда они взялись? — Спросил Монгол девушку, которая осела на пол и совсем по-детски расплакалась. Алекс глядел на сестру, которая вдруг стала такой маленькой и беззащитной, в ней не осталось ничего от той железной леди, которую он знал. Монгол виновато присел рядом.

— Уйдем отсюда, — попросила Мэг. — Я не смогу быть здесь.

— Хорошо. — Согласился Монгол. — Нога как?

— Болит.

— Дай посмотрю, — сталкер присел на колено и осмотрел рану, — болезненно, но не смертельно. Ходить сможешь?

— Да. — Мэг попыталась подняться, но Монгол не позволил. — Подожди, надо перевязать. Да отдых хотя бы минут пять нам не помешает.

Монгол обильно присыпал рану смесью трех порошков, а сверху прикрыл рану медицинской пеной. Когда с медицинскими процедурами было покончено, сталкер достал из кармана патроны и перезарядил опустевшие магазины своей «Беретты», подобрал пистолет Долла, потом обшарил тело, вытаскивая все, что может пригодиться оставшимся в живых.

Мэг молча ждала, когда Монгол закончит неприятную, но столь обыденную в зоне процедуру, в зоне не принято оставлять мертвым ставшие ненужными вещи, тем более, если они еще нужны живым.

— Монгол сзади! — Закричала она. Алекс от неожиданности вздрогнул, картинка расплылась, теряя четкость, на секунду показалось, что сон сейчас прервется, но неведомая сила вытолкнула сознание обратно.

Зомби выплыл почти что из небытия, неожиданно показавшись в проеме дверей. Монгол стоял спиной к нему, но отреагировал мгновенно. Присев, и одновременно развернув тело к боковым воротам, Монгол выставил вперед «Беретту», затем мягко надавил на курок, направляя ствол точно в голову зомби. Мертвец совсем не выглядел мертвецом, если бы не пустой взгляд, устремленный поверх голов Мэг и Монгола, то его можно было принять за здорового человека, разве что тот не стал бы рычать, как медведь, разворошивший пчелиный улей.

Несвязные звуки бывшей человеческой речи потонули в грохоте выстрелов, зомби пытался попасть в Монгола из блестящего черного автомата, неуклюже свисавшего с его правой руки. Свинец с визгом впивался в железный погрузчик, оставляя на поверхности глубокие вмятины всего в тридцати сантиметрах от головы военного сталкера. Монгол успел выстрелить дважды, прежде чем одна из пуль пробила плотный кевлар в районе плеча, заставив его рефлекторно откатиться в сторону.

Выстрелы из «Беретты» оказались более точными, чем у зомби, но не достаточно мощными, для того, чтобы навсегда успокоить живой труп. Первая пуля вошла под правый глаз, почти не причинив зомбяку урона. Второй выстрел оказался не таким точным, зато, как ни странно, более эффективным. Пуля, выпущенная из «Беретты» с близкого расстояния не способна пробить бронежилет, но зато способна сбить носящего его человека с ног. С зомби эффект оказался почти таким же, с тем лишь различием, что тот не упал навзничь, а просто отшатнулся назад на целый метр, потеряв при этом из виду цель. Зомби замешкался только на секунду, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы Монгол кувырком ушел с линии огня и укрылся за металлической колонной. Стрелять отсюда было менее удобно, но зато куда более безопасно, теперь сталкер мог спокойно поймать цель и одну за другой уложить в нижнюю часть головы противника семь пуль.

Зомби упал и больше не шевелился, это было плюсом, а вот в безусловные минусы Алекс занес поведение Мэг, которая вместо того, чтобы укрыться от пуль за погрузчиком, сползла по нему спиной к полу и закрыла лицо руками, пытаясь загородиться ими от опасности. В зоне такое поведение означает только одно — человек спекся. Спекся, сдался, признал свое поражение, называйте это, как хотите, только смысл будет один, человек прекратил борьбу, вручил себя на милость зоне, а она чай не добрая тетушка, не простит, проглотит и забудет, как звали. Все, сварилась железная леди. Уж как не храбрилась, как не переносила все тяготы жизни в лагере, все-таки нашлась беда, которая ее подкосила.

Алексу даже на секунду показалось, что одна из пуль угодила в нее, и по металлу заскользило уже мертвое тело, но как только звук выстрелов развеялся по пустоте здания, послышалось громкое завывание, исходившее от девушки. Плечи дергались в такт плачу, будто маленький ребенок спрятался от всего мира и дал волю разбушевавшимся чувствам, автомат безвольно лежал у ног, брошенный, как надоевшая детская игрушка.

Ципик жил у доктора уже полтора месяца.

Когда перед Алексеем встал выбор: попытаться выйти к своим или уйти с Бородой в зону, оказалось, что выбора то и нет. Выводить Алексея за кордон сталкер отказался, сославшись на то, что безопасных путей для выхода из зоны нет. Сам он решил пойти по единственному приемлемому для него пути: скинуть товар одному из барыг внутри периметра, и сделать еще одну ходку в глубину зоны. Алексея он согласился довести до логова перекупщика еще за две сотни, а там Ципику предстояло самому разбираться со своими трудностями. Так бы, наверное, и случилось, если бы не рука.

Не смотря на все старания Бороды, она выглядела все хуже и хуже. Уже утром, после ночевки в покинутой гарнизоном деревне, рука начала болеть, не помогали ни болеутоляющие, ни антибиотики, которые Алексей колол уже без счета. Ципик на боль не жаловался, но терпение тоже имело свои границы. Дорога была не простой, то и дело приходилось отбиваться от навязчивых тварей, которых, в виду недавнего выброса было превеликое множество.

Как объяснил сталкер, химеры уходили отсюда к окрестностям Проклятого леса, открытые участки избегали. Кровососы и контроллеры предпочитают нападать из засады, поэтому обычно прячутся в заброшенных городах и деревнях. Бюреры, те вообще выходят из своих подземелий только ночью, да и тогда нападают очень редко. Свежие зомби в этом районе держат путь к недалеко расположенному мертвому городу, что-то их туда тянет, там их целое поселение.

Выходило, что наибольшую опасность для движущихся по краю разбитой дороги Бороды и Ципика, которого тот стал называть просто Солдатом, представляли тупые, но мощные псевдогиганты, большие стаи собак, Припять-кабаны и, конечно, люди.

Псевдогигантов на пути не было, зато зомби Ципик насчитал больше двух десятков, половина из которых имела оружие и была весьма опасна. Хорошо, что Борода всегда замечал их первым и расстреливал до того, как они успевали открыть встречный огонь.

Докучали в основном кабаны и собаки, к счастью, еще не успевшие сгруппироваться в большие стаи. Толку от Алексея в бою было мало: прицельно стрелять одной рукой в подвижных монстров было трудно, но тактически он действовал правильно — при каждом нападении он выходил чуть впереди Бороды с ножом в здоровой руке, вызывая атаку на себя. В результате, Борода имел достаточно пространства и времени, чтобы уложить нападавших.

Аномалии Борода определял играючи, хорошо находил дорогу, поэтому двигались они довольно быстро. А вот от людей приходилось прятаться — трижды сталкер предпочитал переждать, спрятавшись в укромных местах, пока вдалеке пройдет группа неопознанных бойцов.

— Здесь территорию контролируют банды, — пояснил он, — некоторые ничего плохого не сделают, а другие… В общем, береженого зона бережет.

Когда солнце пошло на спад, Алексей почувствовал первые признаки начинающейся гангрены — стали неметь пальцы разорванной руки. Осмотрев ее, Борода долго цокал языком, потом долго что-то прикидывал, наконец, сплюнул и сказал: «Идем».

— Куда? — Осведомился Алексей. В теле появилась слабость, сил становилось все меньше, сказывалась интоксикация.

— К доктору. Херовые твои дела. Если до ночи к доктору не дойдем, тебе уже никто не поможет.

— Хорошая перспектива, — вяло усмехнулся Ципик. — Слушай, Борода. Я так понимаю шансов у меня немного, может, я тебя за собой на дно тянуть не буду?

Борода серьезно посмотрел на попутчика, подошел вплотную, взял его за плечо:

— Значит так, боец! Слушай меня! Вот чего зона не любит, так это когда ей сдаются. Тогда она не только тело, она еще и душу забирает, а это очень неприятно, и не дай бог тебе когда-нибудь узнать. Лучше сдохни, но в бою, чем отдаться зоне живым. Она только этого и ждет. Вставай! Зря я тебя, что ли, столько тащил?

И они пошли. По пролеску, потом по зарослям, мимо заброшенной деревни — все это Алексей помнил уже смутно. Отстреливались от большой стаи кабанов, потом дважды нападали собаки, Алексею порвали уже наполовину онемевшую ногу. Борода все больше ругался, пришлось обходить длинную стену из аномалий, а уже на краю болота пришлось убегать от какой-то огромной черной собаки. А потом все исчезло.

Очнулся Алексей в просторной светлой комнате, на большой самодельной кровати. Стены аккуратно оклеены пластиком белого цвета. Грубая простыня, на которой он лежал, омерзительно пахла тиной, была покрыта засохшими пятнами крови и какой-то зеленой жидкости. На потолке горела самая обычная электрическая лампочка, грубо подвязанная проводами к выемке в потолке. С мебелью в комнате было не богато — кроме кровати здесь стоял невысокий деревянный ящик из обтесанных досок, а над дверью висела небольшая полка. На крышке ящика лежали вещи Алексея — с его одеждой, похоже, никто не церемонился, теперь она годилась разве что на ветошь. А вот рюкзак, АКМ и документы очень аккуратно лежали в отдельной кучке.

В голову пришла мысль, что рука совсем не болит, а пальцы прекрасно слушаются. К больной ладони тонким слоем бинтов была привязана какая-то трава, от нее то и шел запах, а на ноге Алексей обнаружил намотанную сетку, которая удерживала два артефакта — один изумрудного цвета, другой с синеватым отливом. Едва Алексей осмотрелся, как открылась дверь, и в проеме показался самый настоящий зомби, вроде тех, что отстреливал по пути Борода.

Ципик и зомби несколько минут оторопело смотрели друг на друга, потом Алексей опомнился и, схватив автомат, поднялся. Нога слегка заныла, но в целом организм отозвался полнотой сил и отличным самочувствием. Зомби глядел на человека с интересом, если можно так расценить склоненную на бок голову, при этом глаза его были почти закрыты, он смотрел сквозь узкие щелки, и, что было особенно удивительно для Алексея, никакой агрессии не проявлял. Патронов в автомате не оказалось, что, однако, не особо Ципика расстроило, раз патронов нет, значит, боятся нечего. Что-то там Борода говорил про доктора, вроде как у него пунктик на счет стрельбы по живым мишеням. Борода про доктора много рассказывал, но Алексей почти ничего не помнил, с того момента, как сталкер принял решение идти на болото, где этот самый лекарь живет, все для него было, как в тумане. Вспомнилось только, что Борода говорил, надо до доктора обязательно за светло добраться, тогда и жить будешь, и, раз Алексей жив, то эту задачу бородач выполнил.

Алексей положил оружие на кровать, хотя далеко отодвигать его от себя не стал, даже без патронов он успокаивал душу и внушал чувство защищенности. Фигура зомби исчезла, так и не издав ни единого звука, за дверью кто-то зашаркал ногами по отполированному дощатому полу, а спустя несколько секунд послышался хриплый человеческий голос.

Кому он принадлежал, Алексей узнал еще через мгновение, когда дверь в очередной раз распахнулась, на этот раз на всю ширину, и на пороге появился человек примерно пятидесяти лет.

— Ну что, пришел в себя? — Доктор, а в том, что это был он, Алексей не сомневался, искренне улыбнулся. — Это очень хорошо. Вы — первый пациент, которого я спас от гангрены исключительно при помощи «изумруда» и «стержня». Считайте, что вам повезло: если бы эта комбинация не сработала, вы бы погибли, потому что другого способа борьбы с застарелой гангреной я пока не знаю.

— Спасибо. — Только и выдавил Ципик.

— Ну-с, давайте знакомиться? Меня все называют Доктором, или, если угодно, Болотным Доктором. А вас?

— Алексеем. — Ципик заглянул в глаза доктора и его, будто обожгло ледяным холодом. Длилось это всего лишь секунду, но ощущение мерзлоты осталось даже, когда он отвел взгляд.

— Очень приятно, — как ни в чем не бывало, продолжал Док, — а это мой помощник, Модеро. Модеро, покажись.

Дверь не открылась, но за нею послышались шаркающие шаги, будто кто-то переминался с ноги на ногу.

— Модеро, иди сюда. — Повторил Доктор, после чего в комнату, наконец, вошел тот самый зомби, который и обнаружил проснувшегося Ципика. Для зомби он выглядел вполне прилично. Нигде не было видно признаков гниения и разложения, потому и запаха от него почти не исходило. Два ровных длинных шрама на шее и лице свидетельствовали о том, что к такому течению жизни мертвяка приложил руку стоящий рядом эскулап. Мертвяк подошел почти вплотную и Ципик разглядел мутные, почти закрытые тонкими веками без ресниц глаза. Модеро вообще походил на оживленную мумию Туттанхомона, разве что был не черного, а серого цвета.

— Модеро тебя спас, так что будь с ним вежлив, — попросил Доктор. — Модеро, будь добр, накрой на стол — Алексею надо поесть.

Ципик представил, что ему придется есть то, что приготовит этот получеловек и его едва не стошнило. Благо, зомби почти мгновенно исчез за дверью.

— Он сначала немного пугает, а потом к нему привыкаешь. — Мирно сказал Док. — Со временем понимаешь, что они мало отличаются от людей, разве что не так жестоки.

— Хм. — Теперь Алексей вспомнил, что слышал о Болотном докторе, еще когда служил на границе зоны охранения, что-то рассказывали бывалые офицеры про чокнутого врача, который поселился на болоте недалеко от главного лагеря ученых. Но, чтоб до такой степени чокнутого!

— Давай, я сниму с тебя повязки, они тебе больше не нужны.

— Хорошо. — Алексей позволил доктору снять пропитанные тиной тряпки и с удовольствием осмотрел свою руку. Шрамов на ней почти не было, только небольшая шишка у основания большого пальца — не то след от собачьих зубов, не то от большой иглы.

— Есть тебе пока придется небольшими порциями и жидкое. Я специально приготовил суп из курицы.

— Здесь выращивают куриц?

— Нет, но мне всегда привозят мясо птицы. Для выздоравливающего, долго не питавшегося организма это то, что надо. Пойдем, я покажу тебе дом.

Дом оказался большим — из пяти комнат, среди которых были столовая, коридор, операционная, перевязочная и комната отдыха. Этакий пансионат, оазис спокойствия, посреди мясорубки, именуемой Зоной. Здесь все было просто и удобно одновременно, как сказал один знаменитый скульптор, красиво там, где нет ничего лишнего. Док оказался приверженцем стиля, основанного на культуре конца девятнадцатого века, когда основным строительным материалом было дерево, однако, не отрицал и более поздних внедрений человечества — электричества и жилищно-коммунальных удобств. Туалет был на улице, но имел водопроводный смыв и настоящий унитаз. Рядом был оборудован душ, вода в котором была хоть и холодной, зато чистой. В столовой стояла электрическая печка, на которой Модеро разогревал суп.

— Со мной живут еще два помощника, — сообщил Док, — но они сейчас ушли в Дед-сити, вернуться только послезавтра. Они не такие способные, как Модеро, но тоже приносят пользу. Тебе придется пожить с ними какое-то время, так что привыкай считать их членами нашего сообщества.

— Доктор, а они не опасные? — осмелился спросить Алексей.

— Не опасней нас с вами. Они немного глупее, похожи скорее на детей, или на, скажем так, детей, остановившихся в развитии, но они совсем не агрессивны, особенно, если их не провоцировать.

— Док, я извиняюсь, а где мои патроны?

— Патроны я забрал, чтобы ты не натворил глупостей, когда проснешься. Я их тебе потом отдам. Но ты скоро сам поймешь, что здесь они тебе не нужны.

— А сколько я еще здесь пробуду?

— Что касается здоровья, то тебе можно идти, хоть сейчас, разве что тебе показано правильное питание, а в зоне его добыть проблематично. Но дело даже не в этом. Я спас тебе жизнь и рассчитался за тебя с Бородой. Он спас тебя — ты был его должником. Так что теперь ты должен мне вдвойне и я вправе попросить тебя остаться здесь, сколько посчитаю нужным. По крайней мере, в Зоне так принято.

— Понятно, Доктор, но, боюсь, я не смогу вас сейчас отблагодарить. Если я не выполню свое другое обязательство, то и жизнь моя ничего не стоит.

— Ты про «купол»?

Вот это было совсем неожиданно. Про то, что он собирается пробраться в консервы, не знал никто, даже Борода, и сказать об этом Доктору было некому.

— Ты говорил во сне, — прояснил свою осведомленность доктор.

— Да, дело в нем. — После некоторых раздумий решил согласиться Алексей. — Но это личное дело.

— Дело личное, поэтому я не буду тебя держать насильно. Но я хочу тебе сказать, что сейчас тебе в зоне делать нечего. Если ты отправишься сейчас, то погибнешь зря. Я же хочу, чтобы ты постарался выполнить свой долг и у тебя будет такой шанс. Но его надо ждать.

— Откуда вы знаете про все про это?

— Друг мой, если бы ты пришел в Зону, как это делает большинство сталкеров, то в первом же баре узнал бы, что я и кто я, и не удивлялся бы ничему. Но, поскольку ты прошел мимо обязательного курса молодого бойца, я поясню: я — Болотный Доктор, легенда зоны, и человек, который знает о ней больше, чем кто-либо другой. Ну, разве что за некоторым исключением. Так вот, разговаривая со мной, ничему не удивляйся, все принимай, как есть. Считай, что я вижу тебя насквозь.

— Вы контролер?

— Многие так думают. — Пожал плечами Док. — И, может быть, совсем чуть-чуть, они даже правы. Но, откровенно говоря, я — простой человек. Просто я старше вас всех. Ведь дети не удивляются, что мамы знают больше их, просто принимают это, как должное. Здесь, то же самое.

— Значит, вы знаете, зачем я пришел?

— Знаю и во многом могу помочь. Но тебе понадобиться терпение.

— Зачем вы будете помогать мне?

— Считай, что мне это интересно. Для меня противостояние с зоной — это, как шахматы, интересная игра.

— А мы — пешки?

— Не только пешки, вы слоны, ладьи, ферзи и даже короли. Не смотри на меня уничтожающим взглядом. Ведь, если бы я не взял тебя в свою игру, ты бы погиб в первый же день. А так, я сделаю все, чтобы ты добился цели. Мы оба хотим одного и того же, так почему нам не играть вместе?

— Я не люблю, когда мной играют.

— Тогда иди. Только помни, что ты — ее единственный шанс. Если вам удастся спасти ее, то только всем вместе.

— Всем вместе?

— Да, Алекс, ты не единственный, кто хочет ее спасти. Остальных нужно просто дождаться.

В тот же день Алексей узнал от доктора, что произошло с ним и с Бородой после того, как он отключился. Оказалось, что Борода не смог дотащить Алексея до болотного домика. Отбиваться от тварей с ношей в виде Ципика на плечах оказалось не под силу даже такому мощному мужику, как Борода. До края болота он его дотянул, дважды отстреливаясь от небольших стаек оголодавших слепых собак, а перед самым болотом ему пришлось схватиться с чернобыльским псом — противником куда более серьезным, чем его слепые сородичи. Из полного рожка, выпущенного сталкером, в цель не попало почти ничего. Спасло Бороду, а вместе с ним и Алексея, то, что пес оказался молодым, а потому недостаточно опытным и сильным. В рукопашной сталкер сумел одолеть мутанта при помощи ножа, но и сам получил достаточно серьезные ранения. Тащить Алексея дальше он был не в состоянии, поэтому рискнул оставить его на небольшом островке недалеко от края болота, а сам отправился к дому доктора, чтобы попросить помощи.

Но и это оказалось для него слишком сложной задачей — его раны оказались не так просты, как виделось на первый взгляд, и сталкер упал без сил в трехстах метрах от цели. Тогда он стал думать о докторе и мысленно просить о помощи. В итоге, спас их Модеро — это он первым учуял, что на болоте кто-то зовет, и вместе с доктором и другим зомбяком — Чистильщиком, они отправились на поиски.

Раны Бороды оказались сложными, но не смертельными, поэтому в его излечении доктор не сомневался — так оно и вышло: уже через день док отпустил его на все четыре стороны. А вот за жизнь второго пациента он всерьез опасался. Даже в самой лучшей клинике мира его сочли бы безнадежно больным, отрезали бы для порядка съеденные гангреной правую руку и обе ноги и оставили умирать. Но доктор как раз и славился тем, что для него безнадежно больных не было. За многие годы врачевания в зоне он стал самым большим знатоком артефактов. Каждый артефакт имел ряд особых полезных или вредных свойств, которые можно было использовать в своих целях. Например, «душа», если разместить ее на поясе, прекрасно залечивала раны, придавала сил, но ускоряла движение пролетающих мимо пуль. Морской еж, наоборот, вытягивал радиацию из организма, но при неправильном обращении мог заколоть «хозяина» на смерть.

В общем-то, о свойствах самых распространенных артефактов знали все и давно, это не было большой тайной, но было еще кое-что. Артефакты могли взаимодействовать между собой, приобретая при этом самые необычные и порой сильные свойства и способности. Например, о том, что дешевый и распространенный «луч славы» в сочетании с артефактами «душа» и «золотой рог» оживляет даже мертвые ткани, не знал никто, кроме него. А корень мутировавшего дуба, если его растолочь и растворить в «мороженом», в несколько раз ускорят регенерацию тканей. На исследование свойств артефактов и их комбинаций доктор тратил почти все свободное время, он изучал все возможные болезни зоны и учился излечивать их, как при помощи традиционной медицины, так и при помощи артефактов.

Так или иначе, почти всемогущий доктор боролся за жизнь Алексея три дня и только после этого наступил переломный момент — стало ясно, что он выживет. К тому времени Борода уже давно бродил по зоне, как только его жизни перестало что-либо угрожать, сталкер попрощался с доктором и ушел. На прощание Док попросил сталкера списать с Ципика должок за спасение. Подобную просьбу он объяснил просто:

— Меня этот человек очень интересует, я собираюсь просить его выполнить одно мое поручение. И я бы хотел, чтобы он был свободен от каких-либо обязательств. Ваши издержки я готов компенсировать. — В порядке расчета док выдал ему несколько упаковок лечебных снадобий собственного производства, не смотря на то, что сталкер ничего особо и не просил. В любом случае, Борода ушел с болот со счастливой мыслью, что сделал доктору доброе дело, а зона добро помнит.

В себя Алексей пришел на четвертый день своего пребывания в доме на болотах — истощенным, но почти здоровым.

С тех пор он жил в доме, научился понимать зону, перестал бояться ее, посмотрел на территорию совсем с другой стороны. Ему уже даже начинало здесь нравиться, если бы не незаконченное дело. Алексей послушно ждал и помогал доктору, учился у него мудрости и умению общаться с зоной, ассистировал на операциях. За то время, что Алексей жил у доктора, в их руки попало девять пациентов. Почти все раны были очень серьезными, с мелочами к доктору не обращались. Но доктор, казалось, только радовался этому. Странный он был — желал всем здоровья и долгих лет, но при этом радовался, как ребенок, когда два «долговца» притащили ему почти мертвого товарища. Радовался, потому что для него это был повод испытать новую комбинацию артефактов. Пациент выжил, довольно быстро пошел на поправку и уже через два дня был отпущен доктором. За свои труды док, который обычно не требует платы и уж тем более не пользуется оружием, попросил у «долга» швейцарскую штурмовую винтовку «SIG-500», и уже через день удивленные бойцы клана принесли ее вместе с приличным запасом патронов.

Алексей действительно многому научился, хотя до знаний и умений доктора ему было далеко. Этот седой человек оказался славным, но очень странным малым. Иногда пропадал на несколько дней, но еще ни разу не случалось, чтобы ему принесли тяжелораненого, а его не оказалось дома. Что это, чувство или совпадение? Иногда Алексею казалось, что он глубоко несчастен и одинок в этом замкнутом пространстве зоны. А иногда, что он безмерно счастлив. Иногда, ему было необходимо с кем-то поговорить, а иногда он не хотел никого видеть. И главное, он действительно верил в извечную утопию вселенского счастья.

— Так не бывает. Не могут все люди быть счастливы одновременно. В первую очередь потому, что человек сам не знает, что такое для него счастье. — Возражал Алексей. — Или каждому по желанию: всем, бесплатно и пусть никто не уйдет обиженным? Человек — ненасытное животное, его потребностям не будет предела, поэтому он никогда не будет счастлив. Даже если человек сыт, он будет брюзжать, что вместо икры ест сало, а вместо «Бордо» пьет «Каберне». И отказаться от подобных желаний он не сможет, даже точно зная, что когда он будет пить дорогое «Бордо» вместо дешевого «Каберне», кто-то из-за этого умирает от голода.

— Человечество скоро переживет себя. — Док сидел в кресле-качалке, где проводил в раздумьях долгие часы своего свободного времени. — Иногда мне кажется, что зона очень нужна Земле. Это не кара и не подарок, это просто новый виток эволюции, который определит дальнейшую судьбу человечества. Это новый естественный отбор — вы, может быть, еще не знаете, но зона ведет отбор — самый натуральный, здесь выживают только лучшие представители человечества. Если ты пришел в зону с дурными намерениями, она рано или поздно отыщет тебя, только человек с чистой душой может здесь выжить.

— Борода рассказывал мне, что, если на добро ответить злом, то долго в зоне не протянешь. Вы про это?

— И про это тоже. Сталкеры считают, что исполнение долга здесь — дело жизни и смерти. Чем больше у тебя не оплаченных долгов, тем меньше зона будет помогать тебе. Это сталкерский устав, родившийся не на пустом месте. Своеобразная примета.

— Модеро говорил, что вы знаете о зоне все. Значит, вы должны знать, для чего Зона Земле.

— Я знаю о зоне все, но я совсем не знаю, чем все это закончится. Она не подвластна мне, она не подвластна никому, в этом все дело. Знать ее недостаточно, а управлять невозможно, что тут поделаешь?

— А «исполнитель желаний» существует?

— Ты злоупотребляешь служебным положением, Санитар. Вместо этого, лучше походи по зоне, скоро наступит срок.

Небрежность разговора мигом улетучилась.

— Когда? — Спросил Ципик.

— Скоро, но точно пока не знаю.

С тех пор прошла еще неделя.

В этот день все было предельно обыденно. Алексей, возился в лаборатории, старательно «скрещивая» кристалл с ночной звездой под прессом травы неизвестного происхождения — по замыслу доктора гусеница являвшаяся объектом эксперимента должна была стать невосприимчивой к радиации. Рядом, развалившись на стуле, почти как живой человек восседал Модеро, с которым за это время Ципик очень сдружился.

— Куда док ушел? — Спросил Алексей.

— Пошел в город. — Модеро ковырял черным пальцем огромный рубец на шее, то есть занимался своим любимым занятием, за которое регулярно получал от доктора нагоняй. Но отказать себе в удовольствии он не мог. — А потом собирался в сталкерский бар.

— Куда? — Алексей обернулся к зомбяку, на миг забыв о подопытной.

— В бар. Хочет кого-то повидать.

— Модеро, ты опять расковырял свой рубец?

— Ты же не расскажешь доктору? — Зомби осклабил беззубый рот. — Ты — друг.

— Я то не расскажу, а вот док увидит. — Алексей вернулся к опыту, но гусеницы на месте не оказалось. — Черт, где она есть?

— Если не скажешь доктору, я тебе помогу ее найти, — ответил Модеро.

— Договорились. — Алексей осматривал пол вокруг стола, но найти гусеницу не мог.

— Она на потолке.

Над головой Ципика с крейсерской скоростью неслась индуцированная особь, на спине которой топорщились зачатки крылышек.

— Ого! Док обрадуется. Значит, комбинация ускоряет развитие и придает энергии.

— Доку будет не до этого, — прошептал зомбяк и снова взялся за рубец.

— Почему?

— Потому что тебе пора идти.

— Куда? — Алексей внимательно смотрел на мертвеца, но тот лишь отстраненно глядел глазами без век в точку, вокруг которой кружилась мутированная гусеница, похоже у нее все было не так хорошо, как показалось на первый взгляд.

— По твоему делу.

— Откуда ты знаешь?

— Доктор знает.

— И когда? — Ципик уж забыл про эксперимент, а объект тем временем окончательно изменил форму, гусеница походила теперь на жука-рогоча: крылышки превратились в подобие хитинового панциря, а из головы вылезло два небольших выроста. Задние лапки отцепились от поверхности, секунду мутант повисел на передних конечностях, после чего свалился прямо на стол.

Модеро, завороженный предсмертным танцем насекомого не отвечал и только когда Алексей толкнул его в плечо, повернул к нему голову.

— Когда? — повторил вопрос Ципик.

— Она умерла, — спокойно ответил зомби.

— Я видел, — ответил Алексей. — Когда мне выходить?

— Эти артефакты плохие, — похоже, мертвяка результаты тестов интересовали гораздо больше, чем судьба Ципика.

— Модеро, ты мне друг?

— Модеро — друг! — С готовностью ответил зомбяк.

— Тогда скажи мне, когда мне выходить?

— Модеро — друг! — Повторил тот.

— Когда мне выходить? — Для убедительности Алексей потряс его за плечи.

— Жалко тебя, ты — хороший.

— Модеро, ты тоже хороший. Расскажи мне все, что ты знаешь про меня.

— Доктор будет ругаться. — Модеро замотал головой, как ребенок.

— Модеро, доктор все равно будет ругаться, потому что увидит, что ты сделал со своей шеей.

— Ты не скажешь?

— Господи, да я то не скажу, но он сам увидит.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ты пойдешь через три дня. А потом умрешь.

— Очень хорошая перспектива, — Алексей снимал с себя рабочую одежду, больше он не собирался проводить никаких исследований.

— Но тебе понравится.

— Что понравится, умирать?

— Не знаю, но с тобой все будет хорошо.

— Понятно. Понятно, что ничего не понятно. Когда придет доктор?

— Он не сказал. Но до выброса он не вернется.

— Слушай, а где он выброс пережидает? — В последнее время доктор все чаще уходил перед выбросом из дома и возвращался только через несколько часов после его окончания. У Алексея даже возникло подозрение, что он действительно монстр зоны и черпает из выброса энергию, но все его догадки рассыпались сразу же, как только они начинали разговаривать — нет, док самый обычный человек, просто подружившийся с зоной.

— Не знаю, — нехотя ответил Модеро, — это его дело.

— Это точно.

Док вернулся только через сутки после выброса. Был он, как никогда серьезен, едва взглянув на Ципика, понял, что Алексей в курсе дела, поэтому сразу же начал разговор:

— Пора, Санитар.

— Когда выходить?

— Скоро. Собирайся пока. Там, в чулане возьми комбинезон и оружие по вкусу. Бери все, что посчитаешь нужным, лучше всего «SIG-500», он в полном снаряжении. Оружие тебе еще пригодиться. А я соберу тебе провизию и медикаменты.

Никаких подробностей док не говорил, молча собрал все необходимое, почти молча поел и так же молча ушел вечером спать. Санитар понял, что разговор отложен до утра.

8. ЯНТАРЬ

Новый сон начался с неожиданного ракурса. Алекс оказался над площадью, густо заселенной зомбяками, по большей части бывшими военными — их было десятка три, а может, и больше, сосчитать точнее было трудно. Были еще зомби в белых халатах, и в оранжевых комбинезонах, но их было меньше. Мутанты бестолково шатались по квадрату, ведомые своим пропавшим разумом, в движениях не читалось ни цели, ни логики.

— Придется идти через подвал, — послышалось рядом. Краем глаза Алекс уловил силуэт Монгола, стоящего у края окна, только теперь стало понятно, что сталкеры забрались на балкон ангара и выглядывают в верхнее окно вентиляции.

Зомби из бывших военных несли в руках оружие, точно такие же автоматы, как у первого убитого зомбяка. Воевать с такой армией не было никакого смысла, результат был известен заранее. Это только кажется, что зомбяки неуклюжи и нерасторопны, на деле стреляют они не многим хуже живых солдат, разве что более медлительны, но если ударят разом в двадцать-тридцать стволов, разнесут обоих в клочья.

— Откуда их здесь столько? — Мэг оказалась рядом, выглядывала из-за спины Монгола.

— Ясное дело, охраняли что-то. Надо убираться отсюда, что-то на душе становится неспокойно.

— И вон смотри… — Мэг указала куда-то вниз, но военный сталкер уже никуда не смотрел.

— Спускаемся, — прошептал Монгол на ухо Мэг. — Если б нас было пятнадцать человек, мы бы их за три минуты убрали, а так…

Монгол выглядел, почти как зомби, в том смысле, что паршиво. От военного комбинезона высокой защиты СКАТ осталось лишь название — в нескольких местах сквозь решето из обрывков кевлара и металлических пластин виднелись намотанные на тело бинты, следствие прошедших ранее стычек. Левое плечо фиксировано и прижато к телу, голова в крови, широкая рана на шее, вокруг массивные кровоподтеки.

Парень сбежал с заваленного балкона и, попав в тень, почти исчез из виду. Алекс скорее почувствовал, чем увидел, что Мэг идет следом. Он ощущал каждый шаг сестры, каждое ее движение — боль в ноге, онемевшие пальцы рук, головокружение не давали сосредоточится. Скользкий металл норовил уйти из-под ног, наконец, из темноты вынырнула рука Монгола, девушка ухватилась за нее и спрыгнула вниз.

— Непонятно, — послышался ее голос, — более продуктивно было бы завалить здание вовсе, чем регулярно проводить здесь зачистки.

— Они что, дураки что ли денег себя лишать. — Отозвался Монгол. Из-за игры света и тени он до сих пор оставался почти невидим, только блеск стали оружия выдавал его присутствие. — Вон сколько здесь аномалий, здесь после каждого выброса по десятку артефактов рождается. А зачистки им только в радость были, тогда из мутантов кроме собак да плотей никого и не было.

— А кровососы? А химеры? — Возразила Мэг.

— Химеры позже появились. А кровососы редко встречались. Солдаты на каждом углу растяжки устанавливали и датчики движения. Так что ничем особо не рисковали, а, если уж чуяли какую-то опасность, зачищали здание при помощи тяжелого оружия. И ты забываешь еще один момент: здание упадет, а обломки останутся, а за обломками средним по размеру тварям как раз удобно прятаться.

— Ладно, убедил. Слушай, Монгол, а где они выбросы пережидали?

— Не знаю, нам это сейчас ни к чему…

Впервые за время пути зарядил дождь. Не гроза, конечно, но и этого хватало, чтобы настроение упало до дна — в дождь зона становится еще тоскливей и мрачнее, чем обычно, холодные капли закатываются под капюшоны, проникают в складки, отчего кажется, что уже никогда больше не узнаешь, что такое тепло и уют. Сырой ствол автомата холодит руки, в ботинках хлюпает. Идти становится труднее, трава становится скользкой и вязкой, на земле остаются весьма заметные следы, а комбинезоны и рюкзаки набирают в весе, скользят. Шелест дождя скрывает от слуха звуки опасности и притупляет внимание, отвлекая на мелочи. Единственный плюс — аномалии, в дождь большинство из них становятся в разы более заметными, чем обычно.

Серый шагал сразу за Крюком, тот периодически останавливался, делал поправку и шел дальше. Шаг за шагом, аномалия за аномалией, вешка за вешкой.

Страшное это место — Зона. Казалось бы, чего проще, идут себе четверо человек, будто по бульвару. Тропа петляет — вон камень приметный лежит, значит, впереди «карусель», вот на ветке тряпка белая повязана — чего это там? А, контактная пара, одна из самых поганых ловушек. Вроде, кочка, как кочка — ничего особенного, вторая в четырех метрах и чуть правее — а ты попробуй, сунься между ними, так законтачит, что пеплом по ветру полетишь. И ведь ничем себя не выдает. Вот «электру», например, завсегда видать, она и не прячется, «грави» по поникшей траве, да ветвям определить можно, «жарку» и «мясорубку» тоже с опытом замечать начинаешь. Да даже «карусель», если внимательно смотреть, увидеть можно — она пылинки без конца по кругу гоняет. А контактную пару — хрен. Тут только внимательно под ноги надо смотреть.

А там что, в траве? Жижа какая-то, куча черного тряпья в комок сжата. Пусть «комариная плешь, тебе будет пухом, неизвестный сталкер. Хотя, какой там пух!

Крюк на жертву даже не глянул, видно не в первый раз видит. Данила сглотнул, Макс глянул мельком и отвернулся. И ведь самое страшное-то, что и шел, поди, не один, а так же, с караваном, тоже по сторонам глядел, вешки отмечал, а вот на тебе, на самой заметной «плеши» споткнулся. Хотя, может, и не так все было. Может, он один был — до сих пор еще по Зоне одиночки ходят, хотя, караваном то оно, конечно, удобней. И от мутантов в четыре ствола отбиваться легче и от людей лихих. Бывает, молодой сталкер в одиночку в Зону полезет, но это по неопытности или, если храбриться начнет — тут уж никто силой держать не станет — но такие в Зоне долго не живут, в первую-вторую ходки пропадают. Но есть и такие, что годами бобылем территорию топчут, и ничего — при хабаре и руки-ноги на месте. А, может, мародер, какой, с дружками добычу не поделил, и они его сюда определили.

Или частенько так кончают те, кто в панику впадает. Напорешься на псевдогиганта, засадишь в него со страху рожок, а ему хоть бы хны. Пули, как от стены отскакивают, только чешут малость, да еще больше злят. Вот и начинает человек от него убегать.

Убежать от псевдогиганта дело не хитрое, среди обитателей Зоны он самый медлительный и неповоротливый, но при этом теряется концентрация и впопыхах влетают сталкеры и в плеши, и в электры, и в прочие неприятности. Вот так-то.

В целом, дорога до Дикой Территории показалась Серому легкой ознакомительной прогулкой, вроде как мастер-класс для новичка от сторожил зоны. Но недалеко от перевалочного пункта появилась первая проблема.

Идущий впереди Крюк, вдруг резко остановился, замер на одном месте, прислушался. Потом быстро развернулся и махнул рукой — туда и двинул легкой рысью. Бежали с минуту, теперь уже, не особенно церемонясь с выбором пути. ПДА Крюка то и дело издавал писк, предупреждая об опасности, но тот лишь слегка корректировал дорогу, в целом выдерживая одно направление. Макс с опаской смотрел по сторонам.

— От кого бежим?

Крюк только поднял руку: мол, тихо ты! Судя по всему, Макса происходящее очень удивляло, и еще через сотню метров Серый понял в чем дело. Крюк перевалил через участок протоптанной дороги, тот самый сталкерский путь, которого так старательно избегал ранее, и остановился уже за ней, метрах в ста пятидесяти, после чего развернулся, спрятался за дерево и подал знак: оружие к бою.

Серый прижал к плечу купленный несколько часов назад у тех же долговцев «Абакан» с оптическим прицелом. Новый, еще с запахом смазки. Дану тоже собирались приобрести что-нибудь стоящее на выходе, но сразу за окраиной Чернобыля наткнулись на перебитый караван из пяти человек, с которого сняли несколько мелких артефактов, три видавших виды автомата АКМ-74 и один, но добротный «Винчестер». Крюк на первом же привале собрал из трех старых АКМов один пригодный для нормальной стрельбы и торжественно вручил его Дану. На него же повесили «Винчестер» и собранный с мертвого каравана рюкзак, так что первая радость парня тут же потускнела. У долговцев же для него взяли лишь оптику и подствольный гранатомет, заложив при этом ставшую лишней пятизарядку и мелкие, дешевые артефакты.

Минут пять вокруг было неестественно тихо, слишком тихо. Макс молча сделал вопросительный знак Крюку: кого ждем? Тот изобразил на лице недовольство — мол, сказали быть наготове — исполняй.

Серый увидел группу первым, потому что залег чуть в стороне от попутчиков. Шестеро людей в спецодежде «долга» шагали по тропе, ни от кого не прячась, негромко переговаривались между собой и, судя по арсеналу оружия, готовы были дать отпор любому врагу. Экипированы они были на славу — автоматы натовские — «Энфилды» и «ЗИГи» с подствольниками, два тяжелых гранатомета и даже ручной пулемет.

— Долговцы, — прокомментировал Макс, — это их территория.

— И что мы им плохого сделали? — Спросил Серый.

— Да мы ничего, а вот Крюк, наверное, сделал.

Крюк в ответ лишь прижал палец к губам, хотя шум дождя вокруг стоял такой, что услышать их долговцы явно не могли.

И вдруг ситуация резко изменилась. Пятеро бойцов разом развернулись в сторону, откуда только что пришли Крюк и компания, еще один развернулся прикрывая тылы. Лежащие в кустах сталкеры вжались в землю и тут же услышали выстрелы.

Автоматы работали почти бесшумно, тем более в звуках дождя, а вот пулемет раскатился по всем окрестностям. Спустя еще секунду сработала брошенная граната, а потом автоматный огонь стал громче — бойцы перешли на стрельбу бронебойными. Только спустя минуту раздался громкий звериный рык и почти сразу же все стихло — в этом бою люди вышли победителями.

— Кто там был? — Спросил Макс, когда бойцы долга скрылись с глаз.

— Псевдогигант, — бросил Крюк, — не очень крупный, но… оно нам надо — патроны тратить, да внимание привлекать.

— Поэтому ты навел его на долговцев?

— А чего, этим долболызнутым, по-моему, только в кайф кого-нибудь уложить. Вон как оторвались, по четыре рожка спустили. Теперь будут думать, что зона чище стала. А она хрена там чище стала, просто этого монстра другой сожрет и на его место встанет. Кстати, скоро сюда твари пожалуют и я в этот момент хочу быть подальше, так что ноги в руки и валим.

И снова начался бег.

Вид на Янтарное озеро, открывшийся с вершины холма, всегда впечатлял тех, кто видит его впервые. Абсолютно гладкая поверхность воды чисто голубого цвета, над которой медленно кружились белые облака, воронкой сходящие на ее поверхность где-то в центре. Этот танец не прекращался никогда, каждый раз заставляя засматриваться на безумство силы, способной отрывать от неба кусочки белой материи. Там в центре, у поверхности воды, белые клочья рассыпались и, смешиваясь с каплями голубой воды, превращались в густой зеленоватый туман. Серый и Данила так и застыли, открыв рот.

Что происходит там, в тумане, неизвестно — потому что никто и никогда не добирался до центра и не возвращался назад.

Когда-то здесь и озера не было. Была пустая равнина, брошенная чернобыльская земля. Но после ликвидации первой чернобыльской аварии всю технику, зараженную радиацией и не подлежащую дезактивации, из прилежащих районов было решено свезти в одно место, именно сюда. Устроить здесь радиоактивное кладбище из отработавшей техники, таких кладбищ в зоне еще несколько. Говорят, в планах было засыпать все это дело гравием и грунтом, но вторая авария перекроила планы. Тысячи автомобилей, автобусов, КамАЗов и тракторов, военная техника, передвижные подъемные краны, выстроенные рядами, так и остались стоять на семи ветрах, образуя собой огромную радиоактивную свалку. В первые несколько месяцев подходить близко к этому участку было смертельно опасно — радиационный фон зашкаливал. Но Зона-мать неожиданно преподнесла приятный сюрприз.

После одного из выбросов земля под радиоактивным железом просела, и вода из подземных источников начала быстро заполнять впадину водой, образуя самое знаменитое в Зоне озеро. Теперь это был подводный могильник, вода частично съедала радиацию, в результате чего, фон в воздухе резко ослаб, и территория вокруг стала проходимой. Вода в озере до сих пор была грязной, так что захотевшим искупаться в ней, можно было пожелать только одного — не долго мучиться. Зато побережье стало безвредным, отчего и снискало себе среди сталкеров славу места, где можно устроить привал.

Позже территорию вокруг Янтарного и вовсе обжили. В болотах, что в избытке располагались за озером, поселился болотный доктор, а в полутора километрах от берега умники выстроили свой научный лагерь. Так что теперь побережье превратилось в одну из контрольных точек, которые сталкеры обязательно миновали, когда топали к «ботаникам» или тащили раненого к Доктору.

— Пикник на обочине. — Скомандовал Крюк. — Можно оправиться и отдохнуть. Только в воду не мочиться, а то пиписька отсохнет.

— Красиво. — Протянул Данила, разглядывая водную гладь вдали. — У нас дома такое же озеро было, только у нас еще камыши по краям росли и утки плавали. А здесь тишина. Как будто умерло все.

— Так и есть, — подтвердил Крюк, доставая из рюкзака провиант, — мертвое озеро. Зона сама здесь территорию открыла, радиоактивные отходы похоронила, вот только хитра она, стерва. Ты думаешь, это она из человеколюбия? Ага, хрена там! Это еще одни ее хитрый план. Когда здесь озеро образовалось, на том берегу радар заработал. Старый армейский выжигатель мозгов, еще до второго взрыва военные здесь что-то изобретали.

— Я слышал, — проявил свою осведомленность Дан. — Мужики в баре рассказывали.

— Сколько здесь народу по первости полегло — жуть! Это сейчас все умные, когда известно где радар людей цепляет, а где нет. А тогда под него человек двести за раз угодило. Зомбяков вон до сих пор в центр тянет.

Крюк указал рукой в сторону озера и Серый отчетливо разглядел вдалеке одинокую фигуру. Человек шел к центру озера со стороны подлеска, находящегося в трехстах метрах от них.

— Зомби. — Сказал Крюк. — Люди-то теперь редко на радар попадаются, только те, кто рискует прорваться в сектора повышенной аномальной активности в центре озера. Но таких дураков теперь мало. А вот умники периодически изобретают, то шлем, который от выжигателя спасает, то таблетки. Их испытатели частенько помирают.

— Они что, испытания на живых людях проводят? — Спросил Дан.

— А на ком же еще? Не на собаках же их проводить. То, что здесь на собаках работает, на человеке — вовсе не факт.

— Но разве можно людей подставлять под выжигатель?

— Можно, если эти люди — добровольцы.

— Какие еще добровольцы, что за хрень? Кто даст себе мозги выжечь?

— Заключенные, приговоренные к смертной казни, безнадежно больные. Те, кому в обмен на испытания обещают жизнь. Повезет тебе — поможет шлем под радаром выжить — будешь жить. А не повезет — вывернет мозги наизнанку.

— И неужели соглашаются?

— Жить захочешь — согласишься. Да и не спрашивают их часто. Приговорен к смерти — шлем на голову и под радар.

Зомби меж тем прошел добрую сотню метров. Движения его были корявыми и дергаными, отчего перескакивая с машины на машину, он часто оступался, иногда падал в воду, но с непреодолимым усердием карабкался на верх и продолжал свой путь. Серый вспомнил, что он уже слышал, как называли такое путешествие сталкеры — «прогулки по воде». Зомбяк шел по скрытым под водой крышам автомобилей, в результате чего казалось, что он идет по поверхности воды, словно Иисус.

— И куда он идет? — Спросил Серый.

— А тебе умники что, не рассказывали? К центру озера. Минут через пять исчезнет в тумане, и все. Никогда больше не вернется.

— А что там в центре?

— А кто ж его знает. Оттуда никто никогда не возвращался. От середины озера и до другого берега сплошной туман, даже сверху ничего не видно. На карте посмотрите, там желтым цветом район выделен, видите?

Серый и Дан синхронно опустили головы к ПДА. Район, выделенный желтым цветом был совсем рядом.

— Вот туда не заходите ни при каких обстоятельствах, иначе, пойдете вслед за ним, — Крюк махнул рукой вслед зомбяку.

— А мы не близко сидим? — Заволновался Дан.

— Не близко. Там зона с запасом указана, но лучше не рисковать и даже на край не заходить. И если окажетесь здесь ночью, особенно в первые сути после выброса, ни в коем случае не подходите к воде. Даже, если вас очень будут звать.

— Кто?

— Призраки. Выползает на берег что-то серое и начинает орать: «Браток, помоги! Спаси, Сталкер, раненый я!» И все в таком духе. И как только ты к нему подойдешь, он на тебя кидается. Не человек, а какая-то энергия, короче мозги вывихивает не хуже выжигателя и утаскивает за собой, в озеро.

Серый и Дан недоверчиво смотрели на Крюка, пытаясь понять, говорит он правду или шутит. Однако ни тени улыбки на его лице не было. Крюк с удовольствием наворачивал мясные консервы из американского пайка в саморазогревающейся упаковке. Уж в чем в чем, а в питании ооновские войска наши превосходили в разы.

— А вы зря не едите, — сказал Крюк, как бы между прочим. — Я сейчас поем, и мы пойдем дальше, вас ждать никто не будет.

Ждать умника пришлось почти час. Крюк был этим крайне недоволен, он вообще был отчего-то не в духе, нервно терзал края сталкерской куртки, обрывал всех, кто хотел что-то сказать. Группа остановилась в трехстах метрах от лагеря, совсем рядом, чтобы умнику было легче добраться до них. Заходить в лагерь было не безопасно, там не жалуют большие команды свободных бродяг, предпочитая вести дела с одиночками, поэтому встречу сообщнику Серый назначил на том месте, где ему указал Крюк. В ответ пришло сообщение, что придется немного подождать, но это «немного» растянулось на целый час.

— Серый, что-то долго. — Макс тоже заметно нервничал. В зоне вообще не принято долго стоять на одном месте — твари думают, что жертвы не передвигаются, потому ранены или слабы и обязательно нападают. Благо, военные каждое утро зачищают территорию вокруг лагеря, и пока никто из мутантов не набрел на людей.

Однако, к концу третьей четверти появились первые и весьма серьезные проблемы. С северной стороны в небезопасной близости от местонахождения сталкеров прошла группа из четырех человек. Шли они с пеленгами, узкой цепью, явно обыскивая квадрат правее лагеря. Крюк сбросил мощность своего детектора до минимума, чтобы поисковики не смогли поймать его сигнал, теперь точки на экране превратились в слабое, едва заметное мерцание.

— Ищут кого-то. — Поделился мнением Крюк.

— Нас? — Заволновался Данила.

— Не похоже. Если будут идти, не сворачивая, то нас не заметят. А вот если повернут…

— Меняем позицию? — Нервно скривился Макс.

— Да, отойдем чуть к северу. Серый, сбрось своему умнику новую точку и поинтересуйся, кого здесь ищут.

Серый выполнил приказ и через минуту получил ответ.

— Лаборант вчера потерялся. Его ищут. — Сообщил он полученную информацию.

— Долго его еще ждать?

— Уже выходит. Только говорит, что лучше его вот здесь ждать, — Серый указал на карте точку с переданными координаторами. — В этом секторе не ведется поиск.

— Здрасьте, приехали! Это ж совсем в другую сторону. — Возразил Макс.

— Зато там никого нет, а у нас опять гости. — Крюк внимательно смотрел на экран своего ПДА с включенной локацией. — только теперь с запада и трое. Сбрось ему, что мы идем. Встречаемся через двадцать минут.

На самом деле, путь в обход лагеря дался довольно легко. Четырежды встретившиеся на пути группы военных искали пропажу почти что вручную, максимально уменьшив площадь локационных способностей своих приборов. Скорее всего, у пропавшего умника не было ПДА, поэтому военные сканируют местность, пытаясь обнаружить не прибор, подающий сигнал, а крупный кусок биомассы, для чего требовалось усиление сигнала. Этим объяснялось то, что площадь исследования была уменьшена в угоду мощности и избирательности щупальцу локатора. Сталкерам такая ситуация была только на руку, включив свой ПДА на прокачку территории, Крюк заблаговременно видел приближающихся военных, не боясь быть запеленгованным, и вносил коррективы в маршрут. В итоге, на место группа пришла с опережением графика почти на пять минут, но умник уже был на месте.

Когда на экране ПДА появилась одинокая маленькая точка — это несколько встревожило Крюка, умники никогда не выходят за пределы лагеря в одиночку, их всегда сопровождают военные сталкеры, даже, когда они выходят для нелегального контакта. Значит, либо он вышел совсем уж нелегально, а попросту говоря сбежал, либо «хвост» идет скрытно. Крюк, Макс и Данила распределились вокруг места встречи так, чтобы их не было видно, и замерли в ожидании.

При ближайшем рассмотрении умник оказался подслеповатым пареньком лет двадцати семи, с тонким подбородком и густой шевелюрой. Самое странное — он оказался изумительно чисто выбрит, что для обитателей зоны большая редкость, тратить время на регулярное бритье здесь непозволительная роскошь, если, конечно, ботаник не готовился специально к их приходу. Нагружен он был, как маленькое вьючное животное — два рюкзака умник нес в руках, еще один болтался у него за спиной.

— Здорово, Ал. — «Ботаник» бросил ношу на землю и с радостью обнял Серого. — Извини, что так долго, Горбунов, как на зло, устроил заседание, целый час мозг разрывал.

— Где твой «хвост»? — Спросил Серый, подозрительно оглядываясь.

— В лагере, он думает, что я в радиационной камере и буду там еще час-полтора. Часа через два хватится.

— Переодевайся быстрей.

— Возьми вот этот рюкзак, — умник протянул Серому одну из сумок и стал быстро сбрасывать свою одежду, меняя ее на походную, сверху он надел улучшенный комбинезон ученых «Сева», крайне непригодный для глубоких рейдов в Зону. От пуль он практически не защищал, а соваться в аномалии, в которых комбинезон был полезен, Крюк не собирался. Благо, хоть шлем оказался модифицированный, не стеклянная сфера, а похожий на противогаз прототип с защитными пластинами, иначе любой встречный сталкер засмеял бы всю команду. Из оружия в арсенале умника-дезертира оказался лишь немецкий пистолет «USP», довольно надежное оружие ближнего боя, но в зоне почти бесполезный. Все это на его худом теле выглядело довольно комично, тяжелый пистолет был для него явно не привычен, да и защитный костюм был тяжеловат, но лицо умника светилось уверенностью в себе и желанием покорить мир.

— А как тебя без «хвоста» выпустили?

— Вышел через подземный комплекс. Вчера получил у Горбунова пропуск и не использовал, а сегодня прошел по нему.

— А на воротах?

— С южных ворот вообще пост сняли. Открыл дверь и вышел.

— Это что за клоунада? — Осведомился Крюк, выходя из кустов. — Серый, кто это?

— Знакомьтесь, Валерий Воронин, или просто Птица, он пойдет с нами. Птица, это Крюк. Это Макс и Данила. — представил вышедших вслед за Крюком товарищей Серый.

— Ты уверен, что он дойдет? — Не глядя на Птицу усмехнулся Крюк.

— Дойдет, — уверенно ответил Серый. — Тем более, что другого выхода у нас нет.

— Кто-то идет! — С тревогой сказал Макс, глядя на ПДА, Крюк передал ему обязанности следить за локатором, как только они подошли к месту встречи.

Крюк быстро подошел к нему и заглянул в экран. На мониторе опять светились запеленгованные детектором движения точки в количестве пяти штук.

— Ты же сказал, что этот сектор чистый. — Обратился к Птице Макс.

— Не знаю, этот сектор не обозначался, как цель поиска. — Попытался оправдаться умник. — Это точно, я сегодня был на вводной для военных.

— Значит, приказ поменялся.

— Может, они тебя ищут? — Спросил Дан, обращаясь к Птице.

— Тебя точно никто не запалил, когда ты уходил? — Поддержал Макс.

— Не должны были. Я все предусмотрел.

— Кто-то, кроме вас двоих в курсе, что вы собираетесь сбежать с лагеря? — Осведомился Крюк.

— Никто, — уверенно ответил Серый, но все-таки посмотрел на Птицу.

— Никто, честное слово!

— Сворачивают, — Макс смотрел на ПДА, там пять размытых точек сваливались к востоку, но траектория их движения явно цепляла то место, где сейчас находилась группа. Чтобы избежать столкновения, нужно было срочно уходить.

Не успел Крюк выбрать дальнейшее направление движения, как судьба преподнесла новый сюрприз. С востока навстречу первой пятерке двигалась вторая, отрезая группе путь в северном направлении. С запада оставался лагерь ученых, с северо-востока и юга двигались мобильные группы военного спецназа. Путь к бегству был лишь один — на запад, и то, если идущие навстречу друг другу пятерки военных не успеют перерекрыть беглецам выход.

— Да нет, похоже, они просто прочесывают лес. — Крюк снял с плеча автомат и подправил прицел. — Но, если увидят нас, то в покое не оставят. Точно за мной, шагом марш. Макс, присмотри за умником.

Макс кивнул в ответ и пристроился позади колонны.

Крюк вел команду, быстро лавируя между аномалиями. Следом бежал Дан, за ним, заплетающийся в своем плохо подогнанном костюме Птица, подгоняемый Серым и Максом. Сходящиеся группы военных находились уже совсем близко, они вот-вот должны были показаться в пределах видимости, но все же шансы проскочить у сталкеров были. Крюк уже, было, выдохнул и в очередной раз поблагодарил зону за чудесное спасение, как вдруг был вынужден замереть на месте. Впереди, обнаружился еще один отряд, который шел в том же направлении, что и сталкеры. Просто Крюк бежал так быстро, что почти догнал медленно идущий по зоне цепью взвод солдат. Забравшись в заросли, Крюк насчитал по крайней мере шесть спин, но был уверен, что отряд более многочисленный. Не смотря на риск быть запеленгованным, Крюк осмелился включить ПДА и посмотреть, где находится тот отряд, что остался у них за спиной. Десять точек находились теперь в ста пятидесяти метрах позади, сбившись в плотный комок, и пока не двигались. Группу скрывали от них густые заросли леса, пока военные были вне пределов видимости, однако, в любой момент они могли возобновить движение. Вот выберут правильное направление, и зажатым между двух огней сталкерам придется туго.

Несколько минут никаких изменений не наблюдалось, один отряд продолжал медленно двигаться спинной к группе, другой оставался на месте, разрыв между ними увеличивался, если так пойдет и дальше, то через несколько минут он будет достаточным для того, чтобы незаметно проскочить между ними. Крюк принял решение подождать и выключил ДАшку.

— Если даже засекут, можно попытаться вырваться, цепь у них не слишком плотная. — Обратился Крюк к сидящему рядом Серому, но так, чтобы его слышали и остальные.

— Впятером не выйдем, кого-нибудь обязательно положат. — Возразил Макс. — К тому же, военные нас потом по всей зоне гонять будут, оно нам надо?

— А что, лучше сдаться?

Серый подтолкнул Птицу рукой и что-то прошептал ему на ухо.

— Там есть бункер. — подумав, сказал Птица Крюку, правильно принимая его за главного. — Старая шахта военных. Мы теперь используем ее, когда проводим измерения за пределами лагеря. У меня есть допуск, можно добраться до него и там спрятаться, через крышу они нас не запеленгуют. Можно залезть и переждать, пока они уйдут.

— А они не смогут в нее попасть?

— Нет, доступ туда имеет всего четверо человек, это собственность научного лагеря.

— Там кто-нибудь есть?

— Никого, объект имеет временное назначение, поскольку для постоянного использования необходимы дополнительные затраты вроде охраны, энергопитания, снабжения. Зачем, когда рядом есть оборудованный лагерь. Оборудовать два объекта дорого, поэтому стационарно мы используем только один. Правда, при открытии бункера срабатывает сигнализация на ЦП, но я знаю, как ее отключить.

— Для простого умника ты знаешь слишком много. — Подметил Крюк. — Кем ты там числишься?

— Начальником лаборатории технических исследований.

— Когда заметят, что ты исчез, здесь будет жарко.

— Ну, я думаю, часа два, а может, и больше у нас есть. По бумагам я в радиационной камере еще час. Потом решат, что я просто забыл сказать, куда пошел, и будут искать в лагере, прецедент уже был, я неделю назад специально потерялся, чтобы сегодня тревогу как можно дольше не поднимали.

— Где твой бункер? — Спросил Крюк на всякий случай.

— Вон в ту сторону, — Птица указал направление, туда, где не так давно скрылся отряд военных.

— Далеко?

— Не знаю, метров сто, может быть. Я в лесу плохо определяю расстояние.

Крюк, между тем, включил ПДА, чтобы проверить, есть ли изменения в обстановке, и грязно выругался. Один отряд отошел довольно далеко, сместившись при этом к югу, второй, наоборот, немного приблизился и отошел к северу, складывалось впечатление, что они кружат вокруг группы. Но самым страшным было то, что от одного из отрядов оторвалась небольшая группа из трех человек и двигалась наискосок, аккурат на то место, где прятались сталкеры, и при этом у одного из них был включен пеленгатор.

— Б..дь, нас, кажется, засекли! Валим! — Крюк вытянул из кустов Птицу и толчком придал ему ускорение. — Где твой бункер, веди!

Вход в бункер оказался самым обычным люком, что предполагало подземное расположение основных помещений, сам же люк был массивным, из железа, бетона и титана, однако не выглядел непреодолимой преградой. Укрыться за ним от всех земных бед не представлялось возможным, поскольку при желании и наличии кумулятивного заряда средней мощности преграду эту можно было устранить. Целостность же запора объяснялась лишь близостью строения к охраняемому лагерю ученых и нежеланием портить с последними отношения.

Птица непозволительно долго копался с сигнализацией, за это время группу могли накрыть, будь удача не на стороне сталкеров, но, наконец, дверь, скрипнув, отворилась, и бродяги, один за другим, спустились внутрь.

Когда люк вслед за Птицей закрылся, и темные стены бетонного помещения погрузились во тьму, сталкеры впервые за долгое время перевели дух. Тяжелое дыхание наполняло комнату, и никто не смел нарушить наступившее молчание: Крюк, Макс и Серый понимали, что если военные успели заметить, куда они исчезли, то в скором времени, дадут о себе знать. Данила верил, что бетонный засов укроет от любых напастей и был счастлив, как ребенок. А Птица подходил к делу с практической стороны — в этот момент он думал только о том, что неплохо бы включить в комнате свет.

Яркая лампочка осветила помещение, ослепив всех, кто в ней находился. Это был просторный зал «г»-образной формы с облупившимися стенами и сырым потолком. В самом центре комнаты находилось огромное кресло, если бы не потрепанная обивка, оно было бы похоже на трон, во всяком случае, по форме и стилю очень его напоминало. Справа от кресла стоял грубый, сколоченный из плохо отшлифованных досок стол, на нем лежал маленький портативный компьютер, по другую сторону стола валялись три не внушающих доверия стула. Из чисто научного оборудования обнаружились только четыре стеллажа с экранами и многочисленными кнопками под ними, да блок питания размером с большой сейф. Довершали набор мебели четыре скатанных в рулон матраца еще совдеповского производства, которые покоились на специально подвешенной для этого полке. Две двери в разных концах комнаты были заперты на небольшие навесные замки, но при желании их легко можно было свернуть. В целом невооруженным глазом была видна запущенность и убогость помещения, значит, пользовались им нечасто.

— Что ж вы, так бункер запустили? — Сокрушенно покачал головой Макс. — Мебелишка совсем поистрепалась.

— Мы должны экономить государственные средства, — попытался оправдаться Птица.

— Но не до такой же степени.

Крюк обошел помещение, разглядывая стены. Серый тоже по-хозяйски пошарил по полкам, заглянул за стеллажи с приборами, пощелкал тумблерами, о существовании бункера он, конечно, знал, но бывать в нем раньше не доводилось.

— Осторожнее, ничего здесь не трогай, — оборвал его Птица. — Ведите себя прилично, вы же интеллигентные люди.

— Сколько будем ждать? — Серый повернулся к Крюку, все зависело от его решения.

Проводник посмотрел на ПДА. Было уже начало третьего, до темноты около семи часов, большого запаса времени нет, но и цейтнота пока тоже.

— Десять минут, — принял решение Крюк, — если будет коридор, то попытаемся выйти. А если нет, то придется сидеть и ждать.

— Лаборанта жалко. — Скорбно сообщил ботаник. — Пол дня ищут, и все без толку. Второй за неделю, между прочим.

— Третий, себя тоже считай. — Подначил Крюк.

— Слушай, — позвал Птицу Дан, — а у вас тут удобств нет, а то я с самого озера терплю?

— Вон там, — Птица указал на дальнюю комнату, — ключ сверху на косяке.

К двери одновременно ломалулось несколько человек.

— После батьки! — сказал Крюк, отодвигая от двери Дана, и первым схватил ключ. — Десять минут всем на процедуры — и в дорогу, — после чего скрылся за дверью.

Все вопросы в районе Янтаря были решены, военные странным образом вовсе пропали с радаров, и путь был свободен, поэтому Крюк скомандовал выход, и через десять минут группа из пяти человек двигалась на север, по направлению к Рыжему лесу. Западнее его на несколько километров протянулся другой мертвый лес, прозванный Проклятым, и название не было лишенного смысла. Наружная его граница кишела тварями и аномалиями, но все же была проходима, а вот входить в Проклятый лес со стороны Припяти было опасней, чем соваться к реактору ЧАЭС, никто из рискнувших сделать это, не вернулся назад и не поведал, что же таит в себе этот участок зоны. Он оставался этаким Бермудским треугольником территорий отчуждения, в его недрах не раз пропадали целые отряды слишком смелых сталкеров и военных. Где-то там, по преданию, сохранился целый город подземных бункеров, но найти или просто подтвердить само его существование до сего дня никому не удалось.

Западнее и севернее Янтаря почти до самой Припяти тянулись огромные участки зараженной местности, перекрывавшие проход к Рыжему лесу. Невероятная плотность аномалий в этом районе, плюс высокий уровень радиации делали эту часть Дикой территории непроходимой и непригодной для промысла. Поэтому, чтобы добраться до цели теперь сталкерам предстояло завернуть через «Росток» к бару «Сто рентген», а затем пройти по Милитари до Копачей и границ Мертвых земель, контролируемых уже «монолитовцами». Покидая бункер умников, все были уверены, что следующим пунктом путешествия станет именно «Росток».

Первое удивление постигло участников похода через двадцать минут, едва группа отошла от лагеря ученых на безопасное расстояние. Взобравшись на вершину холма, покрытого редкими кустарниками, Крюк скомандовал остановку и изучил местность в бинокль. Пологий поросший белесой травой склон густо заселяли аномалии, в основном гравитационные плеши. В участках их активности трава была вывернута с корнем, отчего участки земли действительно напоминали плешь, ветки оказавшихся в зоне действия аномалий деревьев изгибались, склоняясь к центру аномальных зон, а кое-где их силы хватало, чтобы просто переломить ствол дерева. Вдали, уже за пределами видимости глаз бродила большая стая Припять-кабанов, в данный момент их можно было не опасаться.

Гораздо интересней было то, что Крюк рассмотрел под одним из деревьев примерно в центре склона. Два человека, не таясь, безмятежно сидели в тени ветвистого орешника с причудливо переплетенными ветвями. Автомат одного из них — не какой-нибудь «Абакан», а отличная швейцарская машинка «ЗИГ» — пассивно свисал с левой руки, разглядывая его в бинокль, Крюк мог поклясться, что он стоит на предохранителе. За спиной чудака висел худенький ранец, не особо тяготивший плечи — опытным взглядом Крюк определил вес примерно в пять-семь килограмм, для глубоких ходок в Зону — негусто. Одет он был в армейский камуфляж без опознавательных знаков, но Крюк без труда определил в форме видавшую виды потертую защитку Российских вооруженных сил с наброшенным поверх СКАТом. В руках парень держал нож, но, опять же, не в целях самозащиты, а для того, чтобы нервно постругивать попавшуюся под руку чурку.

У второго не было оружия вообще, по крайней мере, в пределах видимости. Тело покрывал длинный серый плащ с капюшоном, наброшенным на голову. Никаких защитных средств вроде бронежилета или защитной маски, только длинный деревянный посох в руке и легкая котомка на поясе. Окончательно повергали в ступор свободно лежащие в двадцати метрах от людей артефакты «золотая рыбка» и «грави». Похоже, дары Зоны этих двоих не интересовали. Крюк вообще готов был принять чудаков за зомби, бывает же, что они ведут себя вполне по-человечески, особенно, если зона не успела окончательно превратить мозги в кисель. В Дэд-Сити, например, они способны проявлять простейшие профессиональные навыки, но даже с такого расстояния было заметно, что военный, это обычный живой человек, подверженный эмоциям и способный мыслить.

Крюк указал направление и передал бинокль Максу, чтобы тот тоже оценил нелепость ситуации, Серый достал свою оптику и присоединился к товарищу. Дан попытался разглядеть неожиданную помеху через оптический прицел, но Крюк грубо оборвал его и приказал присматривать за спиной.

— Ну, что скажешь? — Обратился он к Максу.

— Кто это?

— На излома похож, они в таких же плащах ходят и без оружия. Но это не излом, это Болотный Доктор, — уверенно ответил Крюк.

— А второй?

— Второго не знаю. — Крюк отобрал у Макса назад бинокль. — Обойдем или поздороваемся?

— Не знаю. Тебе виднее. — Через паузу ответил Макс. Ему в очередной раз пришлось признать, что Крюк чаще принимает правильные решения.

— Слышь, Крюк, — послышался сзади голос Дана, которого отрядили следить за тылом, — там кто-то есть.

— Где там? — недовольно повернулся Крюк.

— Сзади. Как воздух шевелится. Вроде и нет никого, но что-то мелькает.

Кровосос — мелькнула первая мысль. Но экран детектора живых форм выражал полное спокойствие, ни одной подозрительной точки в радиусе пятидесяти метров.

— Ладно. — Принял решение проводник. — Макс веди их на Доктора, вон там справа коридор пошире. Я замыкаю.

Макс согласно кивнул и вылез из укрытия, следом за ним двинулись остальные, все кроме Крюка. Крюк подождал еще несколько секунд, наблюдая за местностью, если кровосос поблизости, то он непременно отреагирует на рассредоточение сил маневром — либо попытается атаковать одинокого Крюка, либо начнет обходить его, вслед за более многочисленной группой. Встретиться с кровососом на открытом пространстве Крюк не боялся, кровосос это не химера. Даже при феноменальной скорости кровососа у него будет время нашпиговать тварь пулями, но на всякий случай Крюк заменил в автомате магазин на рожок с разрывными патронами — мало никому не покажется.

Но зона безмолвствовала. Тихо потрескивала небольшая электра, которую группа обогнула десять минут назад, привычно дул сырой ветер, сбивая с веток пожелтевшие листья, в зоне никого не удивишь листопадом в любое время года. Справа колыхался воздух над притаившейся под деревом аномалией — трамплин, возможно именно это движение воздуха Дан принял за скользнувшую тень мутанта.

Макс и ведомые им сталкеры проделали уже половину пути до ожидающих неизвестно чего Доктора и его спутника. Завидев караван, те поднялись на ноги и замерли в ожидании. Крюк в последний раз взглянул на экран ПДА, который, как и прежде, не находил ничего подозрительного, и осторожно развернувшись бросился догонять ушедших вперед компаньонов.

Скорость Крюка в разы превышала скорость Макса и его товарищей, потому что Максу регулярно приходилось оглядываться на идущий следом молодняк. Крюк фактически бежал по уже проложенной дорожке, поэтому до поляны, на которой расположились военный с Доктором, он добрался одновременно с остальными и первым вступил в разговор.

— Доброго дня, сталкеры, — вежливо обратился к ходокам Доктор.

— И вам того же, — ответил за всех Крюк, — чем скромные бродяги, вроде нас, могли заинтересовать Болотного Доктора?

Человек-легенда усмехнулся в бороду, хитро прищурился и перешел к делу:

— Хочу сделать вам предложение… — На секунду Док замолчал, подбирая слова.

— От которого мы не сможем отказаться? — Закончил за него Крюк.

— Ну, что ж, можно сказать и так. Время дорого, поэтому не будем его терять. Знакомьтесь.

Болотный доктор рукой поманил к себе стоящего за спиной сталкера.

— Это Санитар. Крюк должен его помнить, остальные видят его впервые.

— Санитар! — Крюк наконец-то вспомнил, где видел этого парня. Действительно, когда три недели назад Крюк припер к Доктору поломанного трамплином сталкера Гугу, в доме находился крепкий паренек, одетый в поношенный домашний костюм, но по виду напоминающий спеца. Доктор называл его Санитаром, но видел его Крюк всего-то минуту-другую, пока они укладывали раненого на каталку. Лицо Крюк хорошо рассмотрел и запомнил, но сейчас, облаченный в явно более привычную для себя одежду, Санитар выглядел совсем по иному.

Разглядывая Санитара, Макс приветливо махнул ему рукой, уже догадываясь, куда клонит Доктор. Серый, Дан и Птица лишь чуть заметно кивнули головой.

— Я хочу, чтобы вы взяли его с собой. — Закончил Док.

— Доктор, так не делается. — Возразил Крюк. Как всякий проводник, он не любил, чтобы кто-то вторгался в его владения и диктовал ему, что нужно делать. Даже, если это Болотный Доктор. — Нам не нужны лишние пассажиры.

— Я понимаю ваше нежелание брать с собой к центру зоны незнакомого человека. — Согласился тот. — Но, забегая вперед, скажу, что его помощь вам пригодиться.

Взгляд Доктора встретился с глазами Макса, ища поддержки. И Болотный Доктор был вправе на нее рассчитывать. Несколько дней назад Доктор заплатил Максу одним очень дорогим артефактом за помощь, и Макс принял оплату. «Не отказывайтесь от помощи медика, когда вам ее предложат». Оказалось, таким замысловатым образом Док подсунул в помощники Максу Санитара. Теперь отказаться от его помощи — означало не расплатиться по счетам, потому что артефактом Макс с удовольствием пользовался, более того, он уже дважды спас ему жизнь. Оставалось надеяться на то, что другие члены экспедиции не согласятся с мнением Макса, для того, чтобы взять Санитара с собой понадобиться согласие, как минимум, большинства.

— Я готов платить по долгам. — Ответил Макс. — Я должен Доку, поэтому говорю «да».

Док одобрительно кивнул.

— Теперь вы. — Взгляд его упал на стоявших плотной кучкой за спиной более опытных сталкеров Серого, Дана и Птицу. — Я думаю, вам будет не безынтересно узнать истинные реквизиты Санитара. Его зовут Алексей Ципик.

Вот уж удивил! Лица Птицы и Серого вытянулись, что называется, в полный рост. Лишь Дан непонимающе оглядывался на товарищей. Доктор дал молодняку немного прийти в себя и переварить услышанное, после чего поинтересовался результатом открытой информации.

— Я говорю «да». — Ответил Серый, не сводя глаз с Санитара.

— Я тоже. — Подтвердил Птица, перетягивая планку весов в нужную Доктору сторону.

— А…Я тоже должен, да? — Озираясь, встрепенулся Дан. Он мельком взглянул на Серого, тот едва уловимым движением подсказал нужный ответ. — Ага, ну, если все не против, то я тоже нет. Пусть идет.

Крюк невесело сплюнул в мертвую траву. Его мнение уже ничего не решало, было ясно, что Санитара придется брать с собой, правда, оставалась одна деталь: все-таки, Док был за это должен. К решению этого вопроса он и перешел.

— Хорошо, допустим, мы возьмем его с собой. Но компенсация за непредвиденные трудности нам все же положена?

— Справедливо, — согласился Док. — Информация для тебя: еще до того, как вы выберетесь со Свалки, Санитар дважды будет тебе полезен.

— Чего? Какой Свалки? — Встрепенулся Макс.

— Потом поговорим, — осадил его Крюк. Его сейчас больше интересовал Доктор. — Док, и после этого ты будешь утверждать, что не умеешь читать судьбу?

Доктор в очередной раз усмехнулся — манера у него, что ли, такая, улыбаться в лицо собеседнику после каждого вопроса?

— Все не так просто, Крюк. Судьба — понятие эфемерное. Вот представь, что ты бросил баскетбольный мяч в корзину. Уже в первый момент ты можешь понять, получился ли бросок и составить некое представление о конечном результате. Так? Но представь, что ты сделал удачный бросок и уверен, что мяч попадет в корзину, и в этот момент дует резкий, неизвестно откуда взявшийся ветер, полностью меняя результат. Вот и с судьбой та же самая история. Я могу только предположить самый вероятный исход, но не способен предугадать все неожиданные ветра.

— И все-таки, Док, ты читал мою судьбу? — Не унимался Крюк. На секунду его глаза поймали прямой взгляд Доктора, от которого по коже побежала мелкая дрожь. Док первый отвел глаза.

— Не твою, Крюк. Его. — Док указал на Санитара. — Твоей судьбы в твоих глазах нет. Слишком уж ты непредсказуем.

Как только Болотный Доктор пристроил своего протеже и дал ему какое-то напутствие, он посчитал свою миссию выполненной и, попрощавшись, направился назад, в сторону Янтарного озера. Так и ушел, по прямой, не опасаясь аномалий и не оглядываясь, без оружия и без защитных средств. И какой же он после этого, спрашивается, человек?

Крюк же трубить сбор и объявлять выход в путь не спешил. Прежде чем отправиться в дорогу, ему хотелось выяснить некоторые детали, но его опередил Макс.

— Крюк, я чего-то не понял на счет Свалки? Мы что на Милитари не пойдем?

— Нет. Это долго и небезопасно. На «Ростоке» хозяйничают банды, на Милитари орудуют военные, Свобода воюет с Долгом, того и гляди под шальную пулю попадешь. Отряд из нас не слишком боевой, с маневренностью — беда, так зачем искушать судьбу? Пойдем на север до болот.

— На сколько я знаю, севернее Дикая территория непроходима.

— Это еще раз говорит о том, что ты пока слишком многого не знаешь, — не удержался от подкола Крюк. — Слева, за Чистогаловкой сплошное поле аномалий, там к Рыжему лесу не пройдешь. Севернее — радиоактивные болота и захоронения, плюс аномалии, туда тоже лучше не соваться. А вот, если дойти до самого края болот и повернуть направо, то через Свалку можно пройти аккурат к Копачам. Сэкономим день и кучу сил и патронов.

— Да на Свалке такая радиация, что с нас кожа послезет.

— Не послезет. Там есть довольно чистая тропа, глотнем химии и обойдется.

— Не знаю, Крюк…

— Не знаешь, так не говори! Все, разговор окончен! Теперь к тебе. — Крюк посчитал разговор с Максом оконченным и повернулся к Санитару, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Я так понимаю, что у тебя с этими камикадзе общие планы, меня они не касаются, я доведу вас до Янова и пойду по своим делам. Но до того, как я рассчитаюсь по всем долгам, ты подчиняешься каждому моему слову.

Санитар согласно кивнул.

— Значит так. Меня зовут Крюк. Это Макс, он второй человек после меня. Серый у нас главный боец, начнется какая-нибудь заварушка — слушайся его. Птица и Дан на подхвате. Ты сам-то в медицине силен или кликуха так, по случаю.

— Док кое-чему научил, но в основном самые простые вещи — правильно перевязать, обработать рану. Правильно артефакты использовать, чтобы рана быстро затянулась. Но вообще-то, я больше по военной части.

— Это мы поняли. — Подтвердил Крюк.

— Аномалии умею определять, — продолжил Санитар, — некоторых мутантов чувствую.

— Например?

— Химер, чернобыльцев. Когда они людей замечают, от них злоба исходит. Док научил ее чувствовать.

— Ладно, посмотрим потом, чего ты стоишь. Дойдем до Копачей, проверишь раны Макса и Серого, дальше мне все нужны здоровыми и полными сил. Пока встаешь за Птицей, будете с Даном контролировать фланги, Серый вам поможет, если что. Автомат, я гляжу, у тебя хороший, сколько отдал?

— Это Док презентовал, — Санитар с удовольствием погладил приклад новенького, еще не бывавшего в деле оружия. — Ему Долг задолжал за своего парня, вот он у них «ЗИГ» и попросил.

— Пристрелял? Все, как положено?

Санитар лишь обиженно развел руками, мол, а как же — не в первый раз за мужем.

— Тогда вам еще пять минут на подготовку: Птица, у тебя рюкзак по застежкам стучит, поправь, Макс помоги ему. Дан, пойдешь со мной. Если кому еще надо до ветра, то сейчас самое время, теперь до самых Копачей бежать будем.

Каждый занялся своим делом: Серый перебросился парой фраз с Санитаром, Макс принялся заворачивать лямку рюкзака Птицы так, чтобы она не мешала ему при ходьбе и не издавала ненужного шума, а сам Крюк побрел доставать бесхозные артефакты.

Когда они с Даном отошли от основной группы на достаточное для тихого разговора расстояние, Крюк притянул салагу к себе и прошептал:

— Почему ты согласился взять его с собой?

— Серый кивнул. — Оправдался Дан. — Он мне столько помогал, я не мог ему отказать.

— Ты что-нибудь о нем знаешь?

Дан мельком оглянулся на Санитара и отрицательно покачал головой.

— Ладно, будет какая-нибудь информация — стукани. Очень уж интересно, чего это Доктор так за него печется.

— Хорошо. — Пообещал Дан, но без особого энтузиазма. Казалось, он пообещал нечто низкое и гадкое.

— «Золотую рыбку» видишь? — Переключился Крюк. Дан опять кивнул, уже более лояльно. — Возьмешь палку, я обойду аномалию и выбью «рыбку» вон в ту сторону. Твоя задача: не дать ей улететь в трамплин, если она полетит мимо. Не справишься — улетит к чертовой матери, я из твоей доли вычту.

Не дожидаясь согласия, Крюк пошел приводить свой план в действие, обошел огромную воронку, подобрав по пути еще один артефакт — грави, и пристроился за небольшим вьющимся растением. Отодвинув в сторону ветки, он прицелился в «золотую рыбку» из пистолета и сделал два точных выстрела. Первая пуля прошла по касательной, немного сместив артефакт в сторону Дана, он дважды перевернулся в воздухе и замер на краю аномалии. Вторым выстрелом Крюк выбил его прямо в руки Данилы, но, получив значительное ускорение от прямого попадания, артефакт ловко вывернулся из протянутых рук и действительно едва не улетел в трамплин. К счастью, энергии полета хватило лишь на то, чтобы приблизиться к аномалии и замереть в трех метрах от ее границы. Пока Крюк возвращался, Дан уже подцепил артефакт палкой и держал его в руках.

— Чего ты лыбишься? — Издевательски ласково протянул Крюк. — Он радиоактивный, ты без волос хочешь остаться? В контейнер его надо класть.

9. СВАЛКА

Военный сталкер уже сместился к выходу из ангара, теперь вокруг него было семь-восемь метров свободного пространства, он внимательно осмотрелся: нет, никого не видать, никакого движения, шуршания, мельтешения. Не похоже, чтобы кто-то выходил на позицию для атаки. Мэг замерла за спиной, всего в двух метрах от сталкера, выбрала хорошую позицию, так чтобы ей было видно и пространство за зданием и часть внутреннего зала, чтобы при необходимости поддержать огнем товарища. Алекс уже привычно парил в нескольких метрах над ними, незримо присутствуя, без возможности помочь.

Монгол и Мэг попятились. Оказавшись за пределами здания, но, не спуская глаз с проема дверей, Монгол огляделся. Слева расположился длинный ряд разрушенных боксов со множеством дверей-ячеек, вдалеке строение поворачивало и скрывалось за краем заводского цеха, из которого они только что вышли. Ни одной живой и даже полуживой души там не было, лишь тело убитого ранее зомби. Справа остался проход между двумя зданиями, который выводил на ту самую площадь, где бродили по кругу заблудившиеся в пространстве зомби. С позиции Алекса просматривались фигуры, как минимум, четырех живых трупов. Мертвяки брели неровной походкой вдоль длинного полуразрушенного здания, примыкавшего к цеху, из которого только что выбрались люди. Проход перекрывала длинная цепь искрящих аномалий — от «электр» было много света, и темнота далеко просматривалась.

Алекс попытался развернуться, сознание скользнуло по пятаку, занятому сестрой и ее спутником, и он с ужасом узнал дверь здания позади. Она была в том, самом первом сне — массивная ручка с резными наконечниками, где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уйдут в синий и мертвый туман.

Военный сталкер, меж тем, отступал к зданию, которое располагалось за спиной. Внутри оказалась почти полная темнота, окон в зале, где они оказались не было, свет проникал лишь в раскрытую дверь. Монгол и Мэг замерли, давая глазам привыкнуть к полумраку. Спустя пол минуты Алекс смог рассмотреть тусклый блеск металла — вездесущую вертушку и коробку вахтера, ныне пустую, как и все вокруг. Толстые слои пыли отчетливо ощущались при каждом шаге, обеспечивая бесшумность ходьбы, но так же бесшумно могли передвигаться притаившиеся здесь мутанты.

Негромкое похрюкивание на лестнице ведущей наверх выдало обитаемость строения, судя по всему, псевдоплоть, и, к счастью, она не собиралась прятаться. Монгол развернулся на звук и приготовил оружие. Тварь медленно ковыляла посмотреть, кто отважился зайти в ее обитель.

— Мэг, держи ключ. — Вояка протянул что-то напарнице, пальцы Алекса будто бы ощутили прикосновение тонкого пластика, вроде пластиковой карты, но ощупать его не удалось, мираж быстро исчез, оставив после себя лишь слабое послевкусие.

— Тут все базы кодов. — Шепотом продолжил Монгол. — Откроешь дверь — дашь знать.

Тварь на время затаилась, толи почуяла опасность, толи просто вычисляла, где прячется враг. Через несколько секунд над лестницей послышался скрежет когтистых лап о бетон, слишком частый для одной особи, получалось, что плотей несколько.

— Монгол! Дверь открыта! — Мэг появилась за спиной Алекса, теперь он ее хорошо чувствовал.

— Замок работает?

— Вроде, работает. Но за ней полно аномалий.

— Медленно отходим, спускайся первая, приготовься впустить меня и закрыть за мной дверь. Если прикажу закрываться одной, приказы не обсуждать, ясно?

— Ясно. — Сухо ответила Мэг, хотя Алекс мог поклясться, что этот приказ она никогда не выполнит.

Когда события начали разворачиваться с удивительной быстротой, дух Алекса оказался где-то между Монголом и Мэг, над лестницей, ведущей в подвал, поэтому видимость была слегка ограничена. Сначала на площадку вывалились мутанты, псевдоплоть была не одна, а в компании с еще двумя побратимами, но видок у них был далеко не боевой. У плоти, которая первой скатилась по лестнице, отсутствовала одна передняя конечность, поэтому она и ковыляла столь невыразительно. Две другие плоти, хоть и были в полном здравии, в размерах и весе уступали взрослой особи почти вдвое — подростки.

Но прямо за ними, в полутьме коридора Алекс прекрасно разглядел силуэты проникших в здание двух человекоподобных мутантов. Тела лишь на миг показались в проеме дверей и, будто испарились, захотелось вскрикнуть, предупредить, но Монгол уже отреагировал и выпустил длинную очередь из «Вала». Вспышки выстрелов ненадолго осветили зал, давая полную картину происходящего. Кровососы оказались в центре помещения, где нос к носу столкнулись с плотями. Закипела драка. Сначала завизжала крупная псевдоплоть, подброшенная вверх мощной лапой двухметрового гиганта, два мелких тельца бросились врассыпную.

Монгол повел стволом, первые пули ушли в пустоту, никому не причинив вреда, в цель попала только половина рожка, ближний кровосос пошатнулся и упал прежде, чем в автомате Монгола закончились патроны, и все погрузилось во тьму. В нескольких метрах от сталкера утробное рычание слилось с цокотом копыт, громким хрюканьем и визгом, раненая плоть пыталась вырваться из когтистых лап уцелевшего кровососа.

Монгол бросил на звук гранату и, не перезаряжаясь, рванул по ступенькам вниз. В отличие от него, Алекс успел увидеть, как следом бросились две маленькие плоти, не пытаясь догнать человека, а ища спасение. Раненый кровосос поднялся, а второй, отбросив притихшую псевдоплоть, бросился за сталкером. Граната взорвалась, рассыпая яркое пламя и клубы дыма, осколки рвали тела зазевавшегося кровососа и мертвой плоти, а Алекс вынырнул из небытия.

Встреча с Доктором отняла у группы слишком много времени, потерянный час пришлось компенсировать скоростью передвижения, и Крюк гнал команду не жалея ног. С мутантами пока везло. Стаю Припять-кабанов Крюк заранее оставил в стороне, других тварей пока видно не было, хотя объяснялось это довольно просто: караван шел по малообитаемой земле, поскольку для большинства непосвященных сталкеров этот путь вел в тупик. Крупные твари к этому привыкли и предпочитали промышлять в более посещаемых районах, там, где люди могли сами стать добычей или оставить после себя следы в виде многочисленных трупов поверженных врагов. Изредка встречались лишь небольшие стайки крыс, но и те с удивлением глядели на вторгшихся на их территорию двуногих, осторожно пережидали опасность и бежали дальше по своим делам.

Несколько портила настроение изменившаяся погода. Ветер заметно усилился и нагнал клубы черных, рваных облаков, затянувших небо сплошной пеленой. С севера потянуло запахами гнили, плесени и горящего торфа, хотя самого дыма видно не было — там, куда направлялась группа, располагались мелкие, но трудно проходимые болотца.

— Дождь усиливается, — поежился Дан.

— Я бы сказал: будет гроза. — Поправил Птица. Ему приходилось едва ли не тяжелее всех, все-таки не подогнанный по размеру костюм давал о себе знать, заставляя тратить дополнительные силы, а громоздкий рюкзак за спиной сковывал движение. На предложение Санитара поменяться рюкзаками Птица ответил решительным отказом, чем немало удивил Дана. Но пока Птица не отставал, а большего от него и не требовалось.

Еще через пол часа пути стало ясно, что погода в этот день против людей.

— Слышь, Крюк, погода портиться. — Позвал проводника Макс. — По болотам в сильный дождь идти — хуже нет.

Крюк не ответил. Похоже предлагаемая перспектива не радовала его самого. Одно дело форсировать топи в сухую и ясную погоду, на крайний случай, при небольшом дожде и совсем другое в ливень, когда видимость и слышимость снижена, а проложенные тропы почти не видны. А ведь в этих топях полно снорков, если нападут стаей, то можно и не отбиться. Крюк впервые был растерян и не осмеливался самостоятельно принять решение.

— Крюк, ты протоку знаешь? — Спросил Санитар, до этого времени предпочитавший помалкивать.

— Ну знаю. Это далеко отсюда.

— Она высохла. Сильных дождей несколько дней не было, болота упали, там теперь почти что сухая дорога. Если успеем вовремя, то минут за десять пройдем все топи.

— До нее минут двадцать ходьбы. — Возразил Крюк.

— Зато по сухому.

— Давай решать, Крюк. — Влез Макс. — Вот-вот дождь начнется, завязнем.

Небо медленно превращалось в фиолетовое море, первых вспышек грозы еще не было, но за этим дело не станет, здесь может сверкать чуть ли не в чистом небе, а уж если собрались такие тучи, скоро начнется светопреставление.

— Попробуем. — Крюк резко сменил направление и перешел на максимальный темп. Протока, собиравшая излишки воды из топей располагалась в полукилометре к востоку, в полноводье там, конечно, не пройти, но сейчас, после почти недельной засухи, вполне могла и пересохнуть. И поскольку она пробивала болотистую местность насквозь, пройти по ней можно было вплоть до самой Свалки. Это, хоть и приличный крюк, но оправданный, только бы успеть до ливня.

Примерно на середине пути навстречу попался Псевдогигант, но последствия оказались не такими плачевными, как могли бы быть. Громадная тварь неслась на запад, не разбирая дороги, то и дело активируя аномалии — хлопали трамплины, трещали электры, глухо чпокали плеши, но для массивного и толстокожего монстра это были лишь мелкие неприятности. Обезумевшие глаза даже не посмотрели в сторону людей, мутант проскакал на своих исполинских ногах мимо и уже через минуту скрылся в зарослях. О том, что все это не показалось сталкерам, напоминали лишь еще не успевшие остыть аномалии, да куча поломанных веток, оставшихся после продравшуюся сквозь чащу махину.

А вот встреченные спустя минуту плоти оказались на удивление смелыми и агрессивными. Стая из шести крупных и одной недоразвитой особи навалилась на сталкеров с настойчивостью псевдособак, охраняющих свою территорию. Пришлось объяснить им, кто здесь хозяин. Следующим был кровосос.

Дождь начался, когда до протоки оставалось не больше сотни метров. Поднажав еще, может быть, в ущерб осторожности, группа прорывалась сквозь лес, и появление людей было кровососа такой же неожиданностью, как и он сам для них. Тварь вовсе не собиралась ни на кого нападать, мутант приземисто карабкался по опавшей листве, направляясь к какой-то собственной цели, мускулистые лапы были опущены и походили на неуклюжие крабьи конечности, а глаза были полузакрыты и смотрели вперед как бы из-за мутной пелены. Крюк едва не врезался в туловище мутанта, но вовремя среагировал и откатился в сторону. Идущий следом Серый прямым ударом ноги оттолкнул кровососа от себя на метр, а затем прикладом автомата нанес удар в голову. Тварь отскочила, тупо глядя на человека, и только потом, издав тугой звериный рык бросилась в атаку. К тому времени ее судьба уже была решена — Дан, Санитар и Макс развернувшись веером встретили врага залпом из трех стволов, да и Крюк успел развернуть оружие. Растерзанное тело кровососа упало в траву, поливая ее темной кровью.

— Вперед! — Скомандовал Крюк, устье протоки уже белело сквозь крайние деревья.

Высохнуть полностью ручей не успел, но бежать по мелководью было не трудно. Даже наоборот, вода сослужила сталкерам хорошую службу, четко отмечая границы аномалий. Пологие берега протоки отстояли от леса на добрых десять метров, значит, и опасаться внезапного нападения тварей не приходилось. Крюк шел вперед, не замечая усталости. Шаг, еще шаг, еще.

Через десять минут показался край спасительной Свалки, как никак будет твердь под ногами, хоть и придется вдарить по печени антиизотопами. Стихия разошлась не на шутку, молнии едва не били по головам, а проливной дождь вмиг пропитал одежду, чуть ли не вдвое увеличивая ее вес. Кроме того, к концу пути уровень воды в ручье вырос почти на полметра и двигаться стало не в пример труднее. То-то было бы на болоте.

— Это что, выброс? — Задыхаясь спросил Дан, когда ноги коснулись земли.

— Не должно быть. До выброса еще больше суток. — Крюк подтянул из воды отставшего Птицу. — Что скажешь, наука?

Птица явно устал больше всех, он едва стоял на ногах, а, как только добрался до суши, припал к земле. Застежки комбинезона разошлись, открывая тощую грудь, кобуры с УСП не было, толи потерял где-то в пути, то ли отстегнул специально, чтобы облегчить вес. Рюкзак висел где-то в районе заднего места, а, когда Птица вывалился на берег, просто свалился с плеч.

На этот раз от помощи Санитара он не отказался. Просто был не в силах. Вояка не без труда накинул ношу себе на плечи, а потом еще и потянул с земли самого ботаника.

— Идти можешь?

— Да. — Выдохнул Птица. — Дайте десять секунд.

Крюк щелкал по клавишам ПДА, пытаясь выудить оттуда информацию. Если это действительно внеочередной выброс, то положение просто катастрофическое. Даже если найдется достойное убежище на Свалке, то за несколько часов выброса каждый успеет нахватать столько радиации, что ни какая медицина не поможет. А фонило даже на рубежах прилично — за час наберется смертельная доза. Правда, если собрать воедино все имеющиеся у каравана аптечки, противорадиационные препараты и подвесить на пояс две имеющиеся в наличии «колючки» с «душой», да еще и облачиться в спецкостюм Птицы, то на одного, пожалуй, хватит, хоть и придется потом месяц лежать на койке, выводя токсины. Но тогда всех придется убить, доселе никогда Крюку так поступать еще не доводилось.

В сети же творился хаос. Точной информации никто предоставить не мог, со всех сторон сыпались просьбы о помощи и предположения о происходящем. Умники молчали, не делая пока никаких комментариев. Сам же Крюк не смог прийти к определенному выводу: с одной стороны, гон на лицо — твари находятся в некотором ступоре, их поведение так или иначе изменилось, как это и бывает перед выбросом. Но в то же время, кроме сильной и быстро возникшей грозы небу предъявить было нечего, а выброс все-таки сопровождается более красочным зрелищем. Воздух тяжелый и тошный, как это бывает перед выбросом, зато неизменный при выбросах ветер не воет с отчаянием раненого псевдогиганта, не выкорчевывает деревья и не терзает душу ледяным звоном.

Приходилось принимать решение, исходя из логики. Нужно было найти укрытие: если это выброс, то лучше радиация, чем превращение в зомби, а если нет, то через полчаса все станет на свои места и можно будет убежать со свалки до того, как кровь в сосудах окончательно свернется.

— Ни хрена не понятно! — Сообщил он результаты поиска. — Короче, ищем укрытие. Разделимся по трое. Макс, Дан и Санитар — ваша территория справа. Я, Серый и Птица — слева. Встречаемся здесь через пятнадцать минут.

— Подождите, я могу узнать у своих. — Опомнился Птица и принялся тыкать кнопки на своем дисплее.

— Нельзя терять время! — Махнул рукой Крюк остановившемуся в нерешительности Максу. — Пусть узнает по ходу дела. Встреча через пятнадцать минут.

И команды разделилась в разные стороны.

Свалка эта, по сути, ничем не отличалась от двух десятков других свалок, разбросанных по Зоне. По размерам она уступала лишь своей теске, защищающей Припять со стороны Темной Долины, и являлась своего рода разделительной полосой между Дикими Территориями и Милитари. Брошенная радиоактивная техника, ржавые трубы, бетонные и деревянные обломки, вперемешку с прочим мелким мусором — все, как всегда, с той лишь разницей, что радиоактивный фон почти по всей ее территории значительно превышал предельно допустимые нормы, напрочь закрывая себя от непрошенных гостей. Поэтому смельчаков, рискнувших пройти с Диких Территорий на Милитари по свалке напрямую было раз два и обчелся.

Крюку уже доводилось бывать на западной окраине свалки, здесь можно было поднять богатый хабар, ввиду большого количества аномалий и мутантов, служивших источником биомассы для создания артефактов, а так же почти нулевой человеческой обитаемости. Беда была в том, что до этого Крюк всегда заходил на свалку со стороны топей и илистых болот, то есть, в полукилометре к северу от того места, где они находились сейчас. Покосившаяся опора ЛЭП, служившая ориентиром для Крюка была видна даже отсюда, при свете молний ее остов зловеще выделялся на фоне темного неба вместе с еще двумя такими же вышками, уцелевшими со времен первой катастрофы и расположенными чуть ближе. Если бы не приближающийся выброс, группе всего то и оставалось — пройти по краю свалки до знакомых Крюку рубежей, принять по паре доз химикатов против радиации и рвануть по тропе через горы мертвого мусора до пригодных для жизни территорий. Вшестером не проблема отбиться от любых мутантов, заселяющих свалку, раньше Крюк проделывал это и в одиночку, благо химер и контроллеров на ней не водилось, а остальные для подготовленного человека не соперник.

Но выброс смешал все карты. Искать подходящее убежище в спешном порядке, да еще и там, где его может попросту не быть вовсе — задача непосильная. Жаль, что Крюк не обследовал эту территорию раньше, тем более, что возможности были. Но Крюк никак не мог предположить, что когда-нибудь пройдет к свалке через засохшую протоку, поэтому и не стал тратить время на изучение прилегающих к ней участков.

Когда тройка во главе с Крюком вырулила непосредственно на горы хлама, зона тут же порадовала сразу тремя подарками. В зоне видимости оказались две крупных «жарки», почерневшее, обожженное железо на границе с ними четко опоясывало контуры аномалий, а недалеко от них в десятке сантиметров от поверхности висело два «огненных шара». Эти артефакты способны выводить из организма радиацию и в сложившейся ситуации оказались, как нельзя кстати. Немного севернее металась по земле «золотая рыбка», порожденная крупной воронкой, накрывавшей целый холм. В другой раз Крюк неизменно порадовался бы «рыбке», потому что стоила она почти вдвое дороже, чем те же «огненные шары», но в противовес им, она не только не противодействовала радиации, но и сама нещадно фонила. Поэтому Крюк достал «шары», потеряв на этом несколько драгоценных минут, а связываться с «воронкой» не стал, и «рыбка» так и осталась на своем месте.

«Огненные шары» Крюк поделил между собой и Серым, Птице пока хватало спецкостюма научников, и получаемая каждым доза не была запредельной, но с каждым шагом датчик радиации все громче заявлял о себе, предупреждая об опасности.

Поняв, что выбрал не то направление, Крюк сменил вектор и пошел в обход воронки. Первый снорк появился именно из-за этого холма, длинными прыжками обходя Крюка с боку, и бросился в атаку, как только люди оказались в пределах досягаемости. Его Крюк уложил без проблем, точно рассредоточив половину рожка по телу прыгуна. Не успел он сменить рожок на полный, как перед ним возникли еще три приземистые фигуры, и стало ясно, для чего Крюк тащил на себе через пол зоны «Винчестер». Сталкер, не целясь, поднял ствол: широко рассеивая дробь, ружье громыхнуло шесть раз подряд, при чем каждый выстрел накрывал слишком большую площадь, чтобы даже подвижные снорки имели шанс улизнуть. Результатом стрельбы был один убитый и два раненых снорка, одного из которых тут же добил из автомата Серый.

— Не надо! Побереги патроны! — Остановил его Крюк, возмещая недостаток боезарядов в своем оружии. — Я с ним сам разберусь.

Подобраться последней твари близко Крюк не позволил: в два выстрела он сначала заставил мутанта остановиться, а затем разнес его голову в щепки. В образовавшейся тишине сквозь нарастающий шум дождя прорвалось эхо выстрелов с другой стороны свалки — группа Макса тоже вела борьбу за существование, и, судя по многоголосой, беспорядочной стрельбе, их тоже одолевали снорки, одичавшие, свихнувшиеся люди с мутированными конечностями и противогазами на головах. Крюк слышал, что агрессивная любовь этих тварей к противогазам объясняется какими-то особенностями зрительной системой снорков. Дескать, им гораздо удобней смотреть на мир, ограниченный кругами окуляров, их мозг устроен так, что картинка получаемая от глаз, не защищенных противогазом, не успевает обрабатываться, отчего искажается, и доводит тварей до паники и окончательного умопомрачения.

Вообще-то, сзади шел Птица — один из яйцеголовых, и сдавалось Крюку, не рядовых, он наверное, мог многое объяснить, и про снорков, и про многое другое, что происходит в Зоне и не имеет четкого объяснения в среде сталкеров. Поэтому Крюк и не был против включения в команду ботаника, на ночлеге в Копачах он обо многом хотел его расспросить. Что же касается снорков, то у Крюка на это счет было свое мнение. Подтверждением того, что снорки — это бывшие сталкеры периодически возникали в виде слухов, мол, кто-то из бродяг признал в убитом снорке своего некогда знакомого, пропавшего неизвестно где и когда. Крюк и сам не раз снимал с голов убитых тварей извечные противогазы, чтобы убедиться или опровергнуть эту теорию, но лица снорков имели настолько нечеловеческие черты, что признать в ком-то из них своего знакомого было мало вероятно. Теория же Крюка заключалась в том, что в снорков превращаются зомби, исчезнувшие в центре Янтарного озера. А почему нет? Во-первых, это чуть ли не единственное место в зоне, где бесследно исчезают человекоподобные тела в большом количестве, во-вторых, Янтарное озеро и территория вокруг него всегда была наиболее заселена снорками, чем любая другая, и вероятность повстречаться с ними падала по мере отдаления от Янтаря.

Очередная вспышка молнии заставила Крюка оторваться от своих рассуждений и вернуться к делам насущным. Сверху громыхнуло так, будто кто-то насыпал этот гром Крюку за шиворот, тело едва не вывернуло наизнанку. Крюк подобрался и прибавил шаг.

Впереди, в пятнадцати метрах, показался абрис большого гусеничного трактора. С виду за те двадцать пять лет, что он провел здесь, трактор выглядел вполне сносно, гусеницы оказались целыми, ржавчина хоть и покрывала почти весь кузов неровным слоем, не успела превратить железо в труху. Крюк заглянул под дно машины — там оказалось чисто, никаких аномалий или мутантов, если завалить чем-то тяжелым просвет впереди и позади гусениц, то получится укрытие, за которым с большой вероятностью можно переждать выброс. Для шести человек, может быть, тесновато, но на крайний случай перетерпеть можно. Крюк потянулся и провел под трактором дозиметром, результат заставил его чертыхнуться — под днищем фонило почти в три раза сильнее, чем сверху, этот вариант не годился даже на тот крайний случай, о котором Крюку и думать не хотелось.

— Крюк, человек! — Проорал, наклонившись, ему в ухо Птица.

— Где? — не понял, оглядываясь Крюк, и понимая, что Птица скорее всего принял за человека кого-то из человекоподбных мутантов, и вряд ли снорка. Наиболее вероятной кандидатурой был кровосос.

— Да вот, в компьютере. — Птица сунул под нос Крюку свой ПДА. Весь пройденный путь Птица не вмешивался в дела проводника и Серого, молча следовал сзади, пытаясь связаться с лагерем на Янтаре и получить информацию, что же все-таки за странное явление надвигается со стороны ЧАЭС — обычный ураган или внеочередной выброс. Но добиться каких-либо положительных результатов не удавалось, сеть была перегружена и, похоже, что в какой-то момент просто заглохла, оставив Зону без связи. Отключившись от поиска сигнала, Птица тут же заметил на радаре странный значок и возвестил об этом Крюка. На экране мерцала желтая точка, обозначавшая работающий ДПА живого человека, и этот неизвестный находился не больше чем в десяти метрах от трактора.

Крюк молча показал Птице — гаси аппаратуру, и сам сделал тоже самое. Затем он толкнул Серого в локоть и жестами, хотя в шуме дождя неизвестный ничего не услышал бы, даже если бы тот кричал, приказал обходить трактор справа. Птице он дал сигнал следовать за Серым, а сам пошел в обход с другой стороны.

Проводник и бывший военный спецназовец грамотно обошли небольшое укрытие, за которым спрятался человек, и одновременно выскочили на пятачок перед ним, выставив вперед дула автоматов. Однако, сопротивляться тот и не думал, более того, не мог. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что человек больше не жилец — одна нога была вывернута коленом назад, а в животе зияла рана размером с футбольный мяч. Было странно, что он вообще еще жив — рядом валялись упаковки от сразу семи аптечек, еще две лежали чуть в стороне, там, откуда сталкер приполз к своему схрону. Крюк склонился над телом, сталкер тяжело открыл глаза.

— Филька, ты что ли? — Узнал беднягу Крюк. — Отморозок? Вот значит, откуда ты хабар носил?

В открытых глазах парня мелькнуло подобие улыбки, губы что-то зашептали, но расслышать что-то в шуме дождя было невозможно. Крюк прочитал по губам: «Не бросай! «

Достав из рюкзака усовершенствованный армейский аптечный пакет, Крюк вонзил иглу в шею Фильки-Отморозка, на некоторое время он еще продлит его жизнь. Сталкер прикрыл глаза и вроде бы отключился.

— Значит так, — Крюк громко кричал, чтобы его голос был слышен. — ПДА включите, и ждите меня здесь. Я схожу за остальными. Узнаю, нашли ли они что-нибудь. Отсюда никуда не уходить, появятся мутанты — бейте не жалея патронов. Птица, тебе даю вот это, — Крюк протянул свой «Винчестер», — смело стреляй в сторону мутантов, целиться не обязательно. Все, ждите меня здесь.

И Крюк буквально растворился в дожде. Пожалуй, в первый раз за день проведенный вне лагеря, Птице стало страшно, все-таки чувствовалась от Крюка какая-то уверенность и защищенность, теперь же, когда они с Серым остались вдвоем против зоны во всей ее силе и мощи, руки будто онемели, захотелось вернуться назад и отказаться от всей затеи. Да, Серый хороший боец, но, когда враги — люди, а воевать с Зоной он не умеет, Птица тем более. Взглянув на умирающего сталкера, которого буквально порвали заживо, еще больше захотелось пропасть, убежать и скрыться с глаз этой бестии, ну, хотя бы просто за стены лагеря умников. Зачем? Зачем он согласился, ведь она все равно никогда не будет его, Мэг всегда относилась к нему только, как к другу, соратнику по работе, не более. Мысли оборвал свет фонаря, показавшийся среди завалов — кто-то несколько раз посигналил с южной стороны, а через минуту показалась и вся четверка ходоков, оказалось, Крюк просто подстраховался, чтобы со страху Серый и Птица не начали палить по своим. Все четверо были живы, лишь на руке Дана был выдран кусок материи — толи от схватки с врагом, толи он просто зацепился где-то за острый обломок. Макс держал в руках два контейнера, оказалось, что по пути они подобрали два «морских ежа», прекрасно выводящих радиацию.

— Ну что, он живой? — Проорал Крюк, грохот, вкупе с дождем, заставляли говорить на максимуме громкости.

— Вроде. — Пожал плечами Серый. Отморозок вяло шевелил руками, это было тем немногим, что выдавало в нем живого человека. — Что с убежищем?

Макс собрал крестом руки: глухо.

— Что делать будем? — Озвучил Серый вопрос, интересовавший в данный момент всех.

Крюк показал на раненого:

— Это Филька-Отморозок из «Свободы». Раз в месяц уходил в Зону и притаскивал кучу хабара. Не может быть, чтобы у него не было здесь убежища, в котором можно переждать выброс. Надо привести его в чувство и выпытать место.

Будто услышав, что говорят о нем, Филька очнулся. Крюк склонился над знакомцем:

— Как дела?

— Хреново, брат. — Еле слышно проговорил тот. Но, по крайней мере, можно было разобрать слова. — К Доктору мне надо. Отнеси меня к Доктору.

— Выброс. — Крюк указал пальцем на небо, так, чтобы это увидел свободовец. — Не успеем до Доктора дойти. У тебя есть, где укрыться, а потом я тебя к Доктору унесу.

— Я не дотяну, — помотал головой Отморозок. — Не бросай, Крюк, а? Я тебе «Глаз» подарю, у меня есть.

Крюк махнул рукой, мол не в награде дело:

— Не брошу. — Пообещал он. — Но до Доктора сейчас не дойдем, выброс скоро. Давай мы у тебя в норе переждем, а потом я тебя оттащу, обещаю.

Свободовец отрицательно покачал головой.

— С нами идет ученик Доктора! — Заорал ему в ухо Крюк, не давая окончательно отключиться. — Его Санитаром зовут, может слышал? Он тебе поможет, только там, в убежище. А до Доктора тебе без срочной помощи все равно не дойти! Отсидимся в норе, он тебя подлечит, а потом я тебя к Доктору лично отнесу, не сомневайся.

— Где?.. — Прохрипел Отморозок, задохнувшись кровью, но Крюк уловил в чем суть вопроса.

— Вот. Вот он. — Крюк схватил Санитара за руку и представил раненому. — Санитаром кличут. Его Доктор лечить научил. Он тебе поможет, только надо в нору забраться.

Отморозок ничего не ответил, сознание снова покинуло его.

— Пусти-ка. — Санитар отодвинул Крюка и полез в свой рюкзак. Он действительно собирался помочь.

Перебрав несколько банок разного цвета, он, наконец, вынул нужную, потряс, и аккуратно отвинтил крышечку. В ней оказалась белая масса из копошащихся мелких червей, коими начинающий эскулап обильно посыпал рану на животе раненого. Черви мгновенно отреагировали на запах крови и зашевелились не хуже, чем на жареной сковородке, с каждой секундой вгрызаясь в разорванные кишки. Сзади блеванул Птица, через секунду рядом в той же позе пристроились Серый и Дан, освобождая желудок от съеденной в обед пищи. Крюку и самому было не по себе — хоть он и насмотрелся за эти годы всякого, это зрелище не могло никого оставить равнодушным.

— Что это за хрень, Санитар? — Морщась, как от боли, спросил он.

— Это мутировавшие болотные ленточники. Они вгрызаются в раневую поверхность и выделяют вещества, схожие с антибиотиками, и быстро останавливают кровь. Плюс создают иллюзию антишоковой терапии. — Санитар спокойно смотрел на процесс и был единственным, кто не видел в этом ничего отвратного. Макс отошел от них сразу, как только поплохело Серому и Дану, вроде как обеспечить охрану прилегающих территорий, но на деле тоже не выдержал картинки. — У вас случайно «живня» нет?

— Что за «живень»? — Не понял Крюк.

— Ну, «живень», по вашему «ломоть мяса», или можно «душу».

Крюк позвал Макса и, обменявшись с ним парой фраз, предоставил Санитару «ломоть мяса». «Душу» почему-то зажал, от одного прикосновения драгоценной «души» с этими ленточниками ее можно будет считать испорченной.

Между тем, Санитар действительно уложил артефакт на кровоточащие раны свободовца, параллельно изучая его повреждения. Через пол минуты он повернулся к Крюку.

— Плохо дело: он долго не протянет. — Крюк внутренне усмехнулся, это было понятно с самого начала. — Но через две-три минуты ему ненадолго полегчает.

— Сколько у нас будет времени?

— Не больше пяти минут. У него печени совсем нет, кто-то вырвал почти целиком. Ну и все остальное.

— Можешь не перечислять, — оборвал Крюк. — Попробуем успеть.

За то время, что Отморозок приходил в себя, Санитар при помощи Дана и Серого соорудили подобие носилок из старого листа железа, двух палок и мотка проволоки. Макс и Крюк держали оборону на случай появления незваных гостей, а Птица все еще не мог отойти от увиденного, его впору самого было транспортировать подручными средствами. Наконец, Филька открыл глаза.

— Очнулся? — Крюк нагнулся к самому лицу парня. — Видишь, Санитар тебя почти с того света вытащил. Тебе лучше?

Филька уверенно кивнул.

— Давай быстро говори, куда идти. Тебе надо еще пару перевязок сделать, только не под дождем.

Свободовец согласно закивал головой, похоже, он действительно почувствовал себя лучше и поверил в то, что еще может выкарабкаться. Хорошо, что он не мог взглянуть на то, что творилось у него в животе, рану Санитар прикрыл куском материи.

— Мой ПДА. Там вторая иконка в третьем ряду. Код: один, четыре, шесть, восемь. Будет карта, на ней синяя метка.

Два раза Крюку повторять не пришлось, он быстро снял прибор с руки Фильки и нашел то, что нужно. До убежища было около ста пятидесяти метров, по меркам зоны не так уж много, тем более, что помимо самого убежища на карту были нанесены аномалии и зоны повышенной радиационной активности. Молодец Отморозок, такую вещь создал, да любой из сталкеров за эту карту все свои сбережения отдаст.

— Макс и Серый замыкают, Дан и Птица несут носилки. — Скомандовал Крюк. — Вперед!

Птице пришлось дать пинка, прежде чем он осознал, что от него требуется. Остальные сориентировались быстро, и цепочка потрусила через завалы. Встретившихся на пути двух снорков Крюк, не останавливаясь, разогнал из «Винчестера», который забрал у Птицы, стая плотей, завидев большое количество людей ломанулась в сторону сама, но, для пущей важности, Макс добавил им вслед короткую очередь из АКСУ.

Других раздражителей на пути не встретилось и спустя пятнадцать минут пути, Крюк остановился. Точка сошлась с местоположением Крюка на вершине очередного холма из мусора, но никакого намека на убежище здесь не было. Конечно, было бы странным, если бы убежище не было замаскировано, а Отморозок решил подстраховаться и полностью выкладывать информацию не стал. Крюк повернулся к нему, однако, обещанные Санитаром пять минут давно истекли, свободовец в очередной раз отключился и, хотя еще был жив, вполне мог больше не очнуться.

— Носилки на землю! Ищем вход! — Заорал Крюк, оглядывая местность на предмет замаскированного входа. — Санитар, попробуй привести его в чувство!

Команда бросилась врассыпную, переворачивая вверх дном крупные куски мусора, все, что могло бы послужить укрытием для лаза в убежище.

«Он где-то недалеко!» — билась в голове Крюка мысль, вход должен был находится где-то у основания холма, образованного мусором. Обломки самодвижущейся техники от колес до трудноузнаваемых бамперов советских легковушек были спрессованы аномалией, накрывая холм, как панцирем, под ним вполне могло находится защищенное пространство, но вход должен быть недалеко.

— Крюк, на холме фонит, — оказавшийся рядом Макс показал на дозиметр. — Здесь нельзя пересидеть выброс, он нам, наверное, наврал.

Крюк растерянно пожал плечами. Небо уже буквально висело над головой, заставляя вжиматься в землю и заливая все вокруг холодной водой. Таких сильных дождей Крюк не припоминал за последние пару лет. Грязные ручьи, стекая с верхних уровней внизу превращались в черные потоки и устремлялись к периферии свалки. Где-то там, севернее, уровень воды в болотах поднялся на метр-полтора, и, если бы Санитар не подал идею перебежать топи по обмелевшему руслу протоки, то весь караван потонул бы в грязной болотной жиже. Выходило, что один раз Санитар уже оказал его команде неоценимую услугу, но Болотный Доктор обещал две: может быть, сейчас самое время?

Мимо в очередной раз пронесся ошалелый снорк, сквозь плотные потоки воды Крюк разглядел лишь прыгающую тень, умчавшуюся куда-то вдаль. Стрелять вслед не было ни желания, ни необходимости, тварь не собиралась нападать. Крюк посмотрел наверх, Санитар колдовал над телом бедолаги, но, видимо, безрезультатно.

— Нашел! — Донесся до Крюка, заглушаемый дождем голос Птицы. Крюк оглянулся: умник стоял у основания какой-то трубы и призывно махал руками. В миг оказавшись рядом, он заглянул в трубу. Образованный ею пятиметровый коридор пришлось осветить фонарем, и за просветом действительно оказалось глубокое пространство, заканчивающееся где-то под центром холма.

Крюк отдал свой рюкзак оказавшимся рядом товарищам и полез внутрь, выставив вперед оружие, не то чтоб ожидал увидеть внутри кого-то из мутантов, просто береженого Зона бережет. Как и ожидалось, в конце трубы обнаружилась растяжка — примитивное устройство против вторжения незваных гостей, Крюк обезвредил ее за двадцать секунд и заглянул внутрь помещения.

Убежищем Фильке служил бронированный кузов БМП. Уж чего-чего, а брошенной военной техники и в Зоне и конкретно на Свалке хватало, вот свободовец и воспользовался одной из таких машин. Трубу он уложил самостоятельно, так как она аккуратно упиралась в раскрытую дверцу БМП. Вес трубы значительно превышал центнер, но, имея экзоскелет, а Филька зарабатывал достаточно, чтобы иметь возможность его приобрести, задача не казалась невыполнимой. Потом парень набросал сверху прочего железа, столько, что над БМП вырос целых холм в семь метров высотой — наверняка потратил на работу не один день, но результат оказался на лицо.

Крюк засунул внутрь руку с дозиметром и щелкнул выключателем: прибор тихо запищал, указывая наличие радиации, почти в два раза меньше, чем снаружи, но все равно достаточно, чтобы получить передозировку. Однако, другого выхода не было, оставалось надеяться, что выброс не будет долгим.

— Ну, что там? — Спросил Макс, когда снаружи показалась голова Крюка.

— Фон все равно большой, но другого выхода нет. Санитар?

С вершины кучи Санитар показал перекрещенные руки — Филька отмучился.

— Все равно тащите его сюда, — сказал Крюк Дану и Серому, — не хватало еще, чтобы он превратился в зомби и полез к нам во время выброса. Макс, прикрой их, Птица лезь внутрь.

Два раза никому повторять не пришлось, до выброса оставались считанные минуты, и оказаться с непокрытой головой под потоками аномальной энергии никому не улыбалось. Работа закипела: на импровизированных носилках мертвого Фильку спустили к трубе, но тащить мертвеца сквозь трубу было непросто, мертвое тело сразу потяжелело из-за обмякших мышц, а в узкой трубе едва мог развернуться один человек. Серый затягивал тело изнутри, но ноги скользили по железу, не находя опоры, пока Птица, не сообразил подхватить Серого за подошвы и, упершись в дверь, потянуть их на себя. Снаружи тело толкал Макс, упираясь ногами в руки Санитара, короче, общими усилиями с задачей справились, когда сквозь тучи потянулись вниз ярко розовые всполохи — первые разряды аномальной энергии.

Крюк полез в трубу последним, завалив вход большим листом освинцованного железа, который нашел, пока остальные затаскивали в берлогу тело Фильки. Изнутри трубу заткнули найденным здесь же мешком с бетонным крошевом, обшитым остатками разорванного бронежилета — получилась вполне сносная пробка. Наконец, вход в БМП закрыли оторванной от петель дверцей и прижали ее бревном, окончательно отгородившись от стихии. Наступившая тишина казалась оглушающей, в темноте вспыхнул зажженный фонарь. Кузов БМП, рассчитанный на десять человек, легко вместил в себя шестерых сталкеров и одного мертвеца, разве что прилечь было негде.

— Здесь какой-то ящик. — услышал Крюк шепот Птицы. Следом послышался скрежет металла о металл.

— Ну-ка, пусти. — Крюк отодвинул от железного ящика из-под армейских тяжелых снарядов всех, даже Макса, мало ли, что там припрятал Филька. Но ящик оказался обыкновенным схроном, коих у каждого толкового сталкера устроено в Зоне на каждом километре. Первое, чему обрадовался Крюк — девять огненных шаров, плюс двадцать комплектов антирадиационных препаратов, двадцать аптечек, новый костюм умников, новенький ЗИГ в смазке, шесть оборонительных гранат и более тысячи патронов к разному оружию.

— Здесь у него была конечная точка, — догадался Макс. — До сюда он доходил от Милитари, отдыхал, пополнял запасы, если была надобность и шел обратно.

— Значит так, — Крюк оставил мысль Макса без внимания. — Нас шестеро, у нас есть: одиннадцать огненных шаров, две колючки, два морских ежа. У Птицы костюм, второй, — Крюк оглядел команду, — одевай пока Дан. С Фильки надо тоже костюм снять, он, хоть и дырявый, процентов десять все равно держать будет. Итого, — Крюк что-то посчитал на компьютере ПДА, — примерно две третьих радиации мы заглушаем. Остальное придется добить химией и аптечками. «Мясо» и «душу» будем держать по очереди по пять минут. Так что часа три протянем.

— А если выброс будет дольше? — Задал Птица глупый вопрос.

— Тогда я вас всех убью, заберу себе все огненные шары и буду ждать, сколько потребуется, — совершенно честно признался Крюк, но все почему-то засмеялись, приняв его слова за шутку. Все, кроме Макса.

Следующие десять минут Крюк делил артефакты между живыми сталкерами и помогал правильно укрепить их на одежде. Еще столько же ушло на снятие комбинезона с Фильки, только вот надевать его никто не хотел. В конечном итоге, Крюк очень выразительно глянул на Санитара и тот согласился. Закончить подготовку пришлось приемом антирадия, поскольку за время шатания по свалке каждый успел нахвататься изотопов столько, сколько обычно сталкеры не получают и за неделю.

— А что дальше, Крюк? — Спросил Серый, когда Крюк каждого оглядел на предмет готовности встретить гнев Зоны.

— Что что дальше?

— Дальше-то что делать будем? Ну, пересидим мы выброс, а потом? Пойдем на Милитари или обратно к Янтарю?

— Посмотрим. — Крюк махнул рукой, мол, вечно вы сопляки поперек батьки в пекло лезете. — Сначала надо пересидеть. Если полноценный выброс будет, дай бог нам вообще отсюда ноги унести. Короче, не торопи время.

— Филька напоследок в себя пришел. — Сообщил Санитар. — Понял, что умирает, понял, что вы вход нашли.

— И что? — Уточнил Крюк.

— Улыбнулся. Просто так, по-доброму.

— Похоронить бы его надо. — Предложил Птица.

— Придется. — Крюк накрыл тело куском материи, служившей когда-то Фильке простыней. — Если сами выберемся.

— Слушайте, а может, пока поедим, раз время есть? — Предложил Дан. — Можно и по глоточку за упокой, у меня фляжка есть. И от радиации помогает.

— Поешь, — Согласился Крюк, скрывая улыбку.

— Да он шутит, Дан, — остановил Макс, видя, что Дан не уловил иронии. — Тебя во время выброса опять вывернет, если ты что-нибудь съешь. Здесь выброс совсем не тот, что там, на Кордоне.

— Смотрите, ПДА погас, — сообщил Птица, который не терял надежды связаться с лагерем.

— Ну все, держись! — Выкрикнул Макс, но не все восприняли его так буквально, как нужно было.

БМП тряхнуло так, будто ошалевший псевдогигант с разбегу воткнулся в бронированный бок машины. Дан и Птица полетели вдоль кресел, запнулись за рюкзаки и с силой ударились о борт, остальные успели-таки ухватиться за опоры и удержались в креслах. Сверху с грохотом приземлился весь сложенный Филькой холм, успевший подпрыгнуть во время первого толчка — звук был такой, будто все это железо разом ухнуло с пятиэтажки. Уши заложило ватой, потом перед глазами запрыгали тяжелые темные мушки, наступило легкое головокружение, и накатила тошнота. Опоздавший гром пробил укрепление еще одной звуковой волной, резко ударив по барабанным перепонкам, будто тяжелым кулаком раскалывая голову. И наступило небытие.

Первым очнулся Крюк. Голова гудела, но, учитывая условия, в которых пришлось скрываться от внеочередного выброса, могло быть и гораздо хуже. Оглядевшись, Крюк пришел к выводу, что в зомби никто не превратился, стонали все вполне по-человечески. Макс, как и положено ветерану, почти не отстал от Крюка, обхватив голову руками, он приводил мысли в порядок, и можно было не сомневаться, что через пять минут он будет готов к труду и обороне. В очередной раз удивил Дан: для новичка он довольно легко перенес выпавшие ему на голову испытания — пусть у него не все получалось, но он пытался самостоятельно подняться на ноги. Если так пойдет дальше, то у парня большое сталкерское будущее, надо только повыбивать из него эту дурь на счет человеколюбия. Остальные пока были в отключке, но это ничего, пройдет.

Крюк сделал себе инъекцию, активировав армейскую аптечку, даже если серьезных повреждений нет, ясный ум сейчас необходим. Экран ПДА пока молчал, техника тоже не всегда легко переносит выброс аномальной энергии.

Отделившись от своего кресла, Крюк помог прийти в себя Максу при помощи все того же армейского шприц-пакета, затем проделал то же самое с остальными, и через десять минут все уже были готовы к разумной деятельности. Механические повреждения тоже имелись: больше других не повезло Птице, во время падения он ударился носом о стекло шлема и теперь истекал кровью. Над его раной взялся колдовать Санитар, а вот Дан обошелся без посторонней помощи — гематома вокруг правого глаза грозила перерасти в приличный синяк, но в Зоне это мелочи.

— ПДА заработал. — Сообщил через некоторое время Макс. — Есть две новых аномалии, одна в непосредственной близости от выхода.

Крюк активировал свой прибор и занялся возникшей проблемой, тем более, что сама сталкерская сеть по-прежнему молчала.

Сзади что-то зашептал Дан, Крюк лишь разобрал слово «пугало». Пожалуй, что Дан прав, по ощущениям действие пугала чем-то напоминало чувства, переживаемые при выбросе.

— Значит так, — Крюк повернулся ко всем членам команды, — я выхожу, за мной Макс, остальные ждут, пока мы проведем разведку. Птица, тебе будет особое задание: свяжись с лагерем, и узнай, когда будет следующий выброс. Если будут интересоваться твоей судьбой, скажи, что заблудился, тебя подобрал квад Долга и скоро приведет в лагерь.

— Понял. — Согласно кивнул умник, и Крюк быстро полез вверх по трубе.

Не было их около десяти минут, потом в трубу заглянул Макс и велел всем выбираться наружу. Он лично проконтролировал, чтобы никого не затянуло в образовавшуюся при последнем выбросе воронку, разместившуюся в пяти метрах от устья трубы, пока Крюк пропадал неизвестно где.

Найденный скарб Фильки частично экспроприировали, пополнив запасы патронов, аптечек и противорадиационных таблеток. ЗИГ забрал себе Крюк, его АКМ перешел в руки Дана, а тот, в свою очередь, передал свое оружие Птице. Умник долго отказывался, мол, я и стрелять-то толком не умею, но Макс быстро объяснил ему, что стрелять от него и не требуется, в данном случае, его используют исключительно, как носильщика. Артефакты каждый оставил при себе те же, что и во время выброса, разве только Санитар переоделся обратно в свой СКАТ и снова несколько потерял в защите от радиации. Лучше уж тяжелый армейский костюм, чем скафандр с дырой на животе.

Вернувшись, Крюк поставил Серого на вершину холма в виде часового, он должен был прикрывать своих товарищей, которые получили другие задания. Птица все то же — вызнать про следующий выброс, а Санитару и Дану пришлось вытягивать из норы мертвого свободовца, чтобы предать тело его земле, или хотя бы просто кремировать. Сделать это было не в пример труднее, чем втянуть его внутрь, поэтому без вспомогательных средств не обошлось — Санитар раздобыл в соседней куче веревку, которую протянули под мышками мертвеца и за нее стали тянуть наверх. Сами Крюк и Макс снова исчезли.

Как только с глаз исчезла стоящая на вершине фигура Серого, Крюк спросил Макса:

— Ты у нас, кажется, тракторист? Тягачом управлять сможешь?

— Смотря каким, — неуверенно ответил Макс.

Крюк бежал вперед огибая аномалии и участки, где детектор радиации надрывался особенно громко. Вопрос: куда? Походило на то, что он возвращался на то место, где они часом раньше подобрали своего спасителя Фильку. Еще более странным было то, что он не остановился около нескольких артефактов, образованных последним выбросом.

Сбросив напор, небо просветлело, и сквозь теперь уже тонкие облака пробивались лучи ярко красного предзакатного солнца. В основание куч образовались лужи, содержащие темную радиоактивную воду, мелкие искрящиеся капли стекали с металла труб и машин, кое-где потоки активировали аномалии, которые гневно скрежетали и щелкали.

— Сможешь вести вот этот агрегат? — Крюк резко остановился около тягача, того самого, который хотел использовать, как укрытие от аномальной энергии выброса.

— Этот?.. Надо посмотреть, может и смогу. Вот только сможет ли он идти? — Макс запрыгнул на крыло. — Есть ли в нем топливо, не проржавел ли движок?

— Вот с этим и разберись…

Со стороны убежища раздалось раскатистое эхо выстрелов — сначала Винчестера, потом к нему присоединились автоматы. Бой продолжался с десять секунд, потом выстрелы стихли, похоже, что оставленные ветеранами сопляки справились.

— А зачем он нам? — Спросил Макс Крюка, когда стало ясно, что все закончилось.

— Трактор-то?

— Бульдозер. — Поправил Макс.

— Бульдозер, так бульдозер. — Согласился Крюк и пояснил свою позицию. — До темноты часа два осталось, потом — сам понимаешь. А до моей тропы мы напрямую не дойдем: я посмотрел карту Фильки — севернее сплошные аномальные поля. Чтобы до нее добраться, нам придется вернуться в лес, добраться до болот, переплыть их и так далее… После такого дождя — задача невыполнимая, да и долгая слишком, нам на это часов пять понадобиться. Остается — пробиваться здесь.

— Можно еще на Янтарь вернуться. — Предложил Макс.

— Ага, а где ты там ночевать собрался?

— За стоком лагерь сталкеров. — Ответил Макс, хотя понимал, что попадает в заготовленную Крюком ловушку.

— Во-первых, там могут оказаться кто-то из ваших. А ты все еще должен клану. Во-вторых, такую разношерстную компанию, как наша сразу срисуют, и ничем хорошим для нас это не кончится. В-третьих, в лагере сталкеров наверняка есть человек федералов, а пропажа Птицы — веский повод завалить нас всех, хотя бы просто ради профилактики утечки информации. Плюс — ты же знаешь, я не ночую в сталкерских лагерях.

— Значит, все-таки через Свалку?

— Смотри сюда, — Крюк раскрыл перед Максом ПДА, — Филька отметил стационарные аномалии и зоны повышенной радиации. Между ними он проложил свою тропу, но пешими нам по ней часа три топать придется, до темноты не успеем, а ночью нас здесь, как пить дать, сожрут. Но вот здесь, и вот здесь, — Крюк дважды ткнул указкой в дисплей, — петли можно срезать. Экономим почти километр пути и больше часа времени.

— Через аномалии?

— Они там небольшие, пешим не пройти, а на бульдозере можем проскочить.

— А радиация?

— Прикроемся артефактами, у нас их достаточно. Пока доедем, подберем еще по паре шаров на каждого, сдается мне, здесь их после выброса навалом.

— Настолько глупо, что может получиться. — Согласился Макс. — Осталось только завести технику.

— Сколько тебе нужно времени?

— Минут через десять буду знать, на что старичок способен. — Ответил Макс, ласково поглаживая бульдозер перчаткой.

— Давай. А я пока сбегаю за остальными.

— Подожди, Крюк. — Остановил его Макс. — Надо поговорить.

— Время уходит. — Напомнил тот, кивая на уходящее солнце.

— Ничего, если заведемся, то успеем, а если нет, то и терять нечего. Посмотри сюда. — Сталкер вынул из-за пазухи небольшой темный камень с перламутровым светом внутри.

Крюк стоял, будто окаменев. В руках Макса был «Глаз химеры», мифический артефакт, отражающий почти половину пси-энергии и дающий легкие псионические способности — мечта любого сталкера. Теоретически, «глаз химеры» можно получить путем обработки артефакта «слезы химеры» в аномалии «карусель», положительный результат — не более одного процента, в остальных девяносто девяти случаях из ста исходный артефакт коллапсирует и, в лучшем случае, превращается в булыжник, а в худшем — просто пропадает. Оттого и цена на него исключительная — под два миллиона.

— А я все гадаю, почему тебя пугало не взяло. — выдавил Крюк. — Птица сказал, что оно вперед тех цепляет, кто меньше выбросов пережил, тебя по любому должно было раньше меня цепануть.

— А ты думал, почему меня контроллер не задавил? — Согласно кивнул Макс. — «Глаз химеры» помог, иначе бы я не выжил.

— И что, он действительно мысли помогает читать?

— Помогает. Псионические способности слабые, ничью волю себе не подчинишь, но подтолкнуть к какому-то решению человека вполне можно.

Секунду Крюк стоял, переваривая информацию и прокручивая все, что произошло с группой по пути следования.

— Ах, ты радиактивное мясо! — Крюк закрутил боковой левый, намереваясь попасть Максу в челюсть, но рука дрогнула и просвистела, так и не достигнув цели. Макс увернулся и одним ловким движением оказался за спиной Крюка. — Ты меня пас всю дорогу!

Крюк яростно наступал на Макса, теребя в руках оружие.

— Контроллер хренов! — Голова закружилась, желание снова ударить Макса сменялось приступами безразличия к происходящему, появлялось снова и вновь исчезало. С минуту между сталкерами шла молчаливая борьба, но, в конце концов, Крюк уступил.

— Успокойся. — Посоветовал Макс, когда попытки Крюка сошли на нет, и он безвольно опустил руки. — Я не настолько силен, чтобы держать тебя на повадке. Артефакт не позволяет слышать твои мысли — только общие интонации. Агрессию, жалость, недовольство, в самых общих чертах. Об остальном можно только догадываться. Я почему завел этот разговор? Когда ты думал, как тебе спастись от радиации, если выброс будет долгим, ты подумал о том, что можно всех убить и забрать аптечки и артефакты.

Крюк немного успокоился и взял себя в руки. Неприятное это все-таки дело, когда кто-то без спроса копается в твоей башке, тем более, если этот кто-то и рядом с тобой не стоял. Сталкер с окраины, который и зоны-то настоящей не знает.

— Ну и что с того? Ты бы предпочел помереть всем вместе одной дружной компанией?

— Но ты бы так не сделал. — уверенно сказал Макс. — Может быть, ты даже сам об этом не знаешь, но я почувствовал, что ты бы так не сделал. — Сталкер посмотрел на Крюка в упор: — поэтому я не хочу тебя убивать.

— Не убивай. Делов-то. — Усмехнулся Крюк одними губами.

— Не могу. Я должен клану. И теперь ты знаешь, что я могу это сделать.

— Заставишь застрелиться?

— Ну, такой силы я не имею, — развел руками Макс, — но сбивать тебе прицел, как это делают чернобыльцы, я могу.

— Тогда я просто сбегу.

— Не сбежишь. Я буду чувствовать твои намерения за долю секунды до того, как ты сам примешь решение. Я буду знать общее направление и конечную цель. В конце концов, я смогу заставить тебя принять бой, хоть и истрачу на это все свои силы.

Крюк молчал.

— Но я хочу предложить тебе выход.

— Сделку с Дьяволом? — Холодно пошутил Крюк.

— Ты многого не знаешь. Например, я не такой дурак, чтобы идти против клана: перед тем, как спасти тебя, я поговорил с Семеном, и предложил выкупить твою жизнь.

— Он не мог согласиться.

— Он не мог отказаться. Я предложил ему «пирамиду» в обмен на твою жизнь. Она поможет Семену вновь стать СТАЛКЕРОМ, тебе ли не знать, что это значит.

— «Пирамида» поможет ему не бояться Зоны. И он снова сможет быть сталкером. — Задумавшись, согласился Крюк. — И ты смог убедить его, что у меня есть «пирамида»?

— А почему нет? Залог — моя жизнь. Если я не принесу «пирамиду» или не убью тебя, то и сам долго не проживу. Он ни чем не рискует.

— И что дальше? Семен выкупит у клана мою жизнь, потратив собственные деньги? — Крюк что-то прикинул. — Да, пожалуй, ему не откажут. Вот ведь странные люди: у Семена, небось, пара миллионов уже скопилась, а нет — все туда же, в Зону надо. Видать действительно никто отсюда уходить не хочет, зона не отпускает.

— Я хочу. — неожиданно признался Макс. — Ты был прав, мне все надоело до черта. Хочу уйти, но не с пустыми руками, поэтому и взялся за работу. Но мне нужна твоя помощь!

— Какая?

— Во-первых, мне нужна «пирамида», без этого дальнейшего разговора не будет.

— Допустим, я соглашусь. Что дальше?

— Пойдем с нами в «мешок».

— Здрасьте-приехали! — Выдал Крюк. — Выбраться из одной задницы, чтобы залезть в другую? Нет уж, спасибо.

Макс до боли стиснул зубы, на лице недовольно заиграли желваки.

— Предложение идет только в купе. На кой мне оставлять тебя в живых, если мне от этого не будет выгоды? — сталкер дал Крюку время обдумать услышанное. — Я предлагаю тебе «глаз химеры» и жизнь в обмен на «пирамиду» и помощь. В противном случае мне дешевле тебя убить — и «глаз химеры» при мне и я никому не должен.

— А какая тебе выгода, если я пойду с вами?

— Посмотри, с кем мне придется лезть в консервы — сосунки. А там, сдается мне, не все так просто. Мне нужен опытный помощник. «Глаз химеры», конечно дорогая штучка, но, если мы доберемся до «поля артефактов», то мне хватит и того, что мы подберем там. Миллионом больше, миллионом меньше — жизнь дороже.

— Что ты знаешь о «мешке»?

— Почти ничего. Я думаю, там погибла та девка, которая оставила завещание. Птица и Серый знают, как войти в консервы, может быть хотят ее отыскать. Мне это до лампочки, моя задача заключается только в том, чтобы доставить их внутрь.

— Задача? — Удивился Крюк. — Я думал, это твоя инициатива?

— Ага, а как ты думаешь, откуда у меня «глаз химеры»? Если бы я его сам добыл, мне бы вполне хватило и его. Но, к сожалению, это аванс за работу. — Макс, наконец, залез на бульдозер и занялся делом. — А основная добыча — это «поле артефактов», Доктор обещал, что оно там действительно есть.

Крюк недолго подумал.

— Доктор нанял тебя помочь Серому и Птице добраться до «мешка»?

— Нет. В этом-то и дело. Я должен залезть в «мешок» вместе с ними. А дальше могу делать все, что захочу.

— Зачем ему?

— Я тебе скажу так: началось все с Санитара. Мне Борода как-то вскользь упомянул, что два месяца назад недалеко от Проклятого леса он подобрал военного, который после выброса застрял на новой территории Зоны. Военный был ранен, почти умирал, и Борода отвел его к Болотному Доктору. Тот почему-то сильно обрадовался. Что уж он там с ним эти два месяца делал, не знаю, но дальше — больше.

Перед прошлым выбросом в «убежище» пришел Болотный доктор. И поверь мне, он уже тогда знал и про Серого и про то, что я пойду вместе с ним.

— И после этого он будет говорить, что не читает наши судьбы.

— Да не наши. — Возразил Макс. — Мы с тобой тертые калачи, нас взглядом не пробьешь, а вот Санитар и Серый… ты же сам видишь. Они не плохие ребята, но не зонные. Здесь надо быть хитрым и скрытным, а они… да, хорошие бойцы, но не СТАЛКЕРЫ. В свободном плавании они и недели в зоне не протянут, вот Доктор их и просчитал. Он и меня пробить пытался, только ничего у него не вышло. И что-то в них Доктора сильно заинтересовало. Кстати, взять того же Дана, он, хоть и хиляк, но голова у парня варит, со временем, он станет СТАЛКЕРОМ, еще и нас за пояс заткнет. Я специально смотрел, как Доктор его сканировать будет, он едва зубы не сломал, все без толку.

Так вот, дальше: на прощание, — продолжал Макс, — Доктор пожал мне руку, прямо в «убежище», все аж заскулили от зависти. Я бы и сам обалдел, если бы не понял, что в это время он вложил мне в ладонь записку. В ней были указаны время и место, где после выброса мы должны были встретиться, и там Болотный Доктор предложил мне работу: я должен был помочь Серому пробраться в консервы вокруг строительного завода под Припятью. В мои обязанности входило найти проводника и максимально помогать Серому до тех пор, пока он не доберется до места, а так же взять с собой Санитара, когда этого потребует Доктор.

— Потом ты позволил Серому спасти тебе жизнь, чтобы все было похоже на правду, и принялся отрабатывать помощь, — Продолжил за него Крюк.

— Точно, бандиты очень удачно подвернулись. За одно и «глаз химеры» проверил.

— Ты знал, что я окажусь на стоянке?

— Что это будешь именно ты, не знал, но Доктор уверил меня, что проводник найдется, а дальше я уже сам сообразил.

— Ладно, дальше можешь не рассказывать. — Крюк кивнул на артефакт. — Взять с нами Санитара тоже ты мне помог?

Макс, продолжая копаться в двигателе, сделал виноватое лицо.

— Вот тут отрицать не буду. Немного тебя подтолкнул.

— Ну вы и сволочи! Я места себе не нахожу, не могу понять, как это я добро дал, на Доктора грешу, а это ты.

— Я. Но, если ты согласишься на мои условия, обещаю больше так не делать.

— Надеюсь, ты не требуешь немедленного ответа?

— Думай, — согласился Макс. — Но учти, что больше «глаз химеры» тебе никто не предложит. И жизнь тоже.

— Хорошо, учту. — Кивнул Крюк, — Что про трактор скажешь?

— Про бульдозер. — Поправил Макс.

— Про бульдозер.

— Пока не знаю. Дай мне еще пять минут.

— Тогда я пошел за остальными, скоро буду. — Сказал Крюк и скрылся с глаз.

Через пять минут он снова показался в пределах видимости, на этот раз со всей бригадой. Фильку просто бросили в аномалию, чтобы его останки не достались тварям, а ближайший выброс не превратил его в зомби. Для сталкера такой конец равносилен похоронам, да и до обычной земли, где можно было похоронить тело стандартным способом, пришлось бы топать минут десять, а время поджимало.

— Ну, как дела? — Первым делом поинтересовался Крюк.

— Дела такие, — Макс выглядел несколько озадаченно: — топлива мало, перед тем как отогнать технику на Свалку, соляру сливали, оставляли только, чтоб дотянула до места. Осталось километров на пять, не больше.

— Нам больше и не надо, — ответил Крюк.

— Дальше: движок тоже не фонтан, высох, проржавел и дай бог, чтоб километров пять проехал. А вот с аккумулятором совсем хреново — погас за двадцать лет. Так что завести его не представляется возможным.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Можно, если у тебя есть батарейка.

Крюк растерянно молчал. Батарейки у него не было, и выходило, что планы летят под откос. С лагерем Птица связался, там долго пытали, что с ним случилось, где он находится, и даже грозились выслать спасательный отряд, но, в конце концов, сообщили, что выброс отодвинулся примерно на девять часов, то есть, ожидать его следовало утром третьего дня. Вроде бы все шло по плану, но отличная идея рушилась на глазах.

Положение спас Санитар. Порывшись в рюкзаке, он выудил со дна причудливый артефакт.

— Вот эта что ли?

— Она самая, — подтвердил Макс и подмигнул Крюку. Как и обещал Доктор, Санитар оказался полезен дважды. В первый раз, когда направил группу к протоке, второй раз только что.

Еще через десять минут Максу удалось запустить двигатель, тот громко рычал и скрежетал внутренними механизмами, но не заглох, потом позволил сталкерам загрузиться на бульдозер и, повинуясь действиям Макса, медленно пополз вперед.

Макс и Птица залезли в кабину, от них ничего большего не требовалось. Крюк сел впереди, руководствуясь картой Фильки-Отморозка, он указывал Максу направление, и выбирал путь. Чтобы его случайно не стянуло с бульдозера аномалией, мимо которых, а то и напрямую по ним, проходил тягач, Крюк привязался к стойке толстым тросом. То же самое сделали и остальные, те, кто остался на кузове машины, Дан уселся впереди, рядом с Крюком, а Серый и Санитар сзади. В их обязанности входило оборонять отряд от встречаемых на пути мутантов. Серого вооружили незаменимым Винчестером, остальные приготовили к бою автоматы.

Надо сказать, что путь оказался не самым трудным. Топлива хватило до самой границы Милитари, а воевать с мутантами оказалось не сложно: снорки, составлявшие более половины обитателей Свалки услышав грохот надвигающейся техники буквально столбенели в нерешительности. К тому моменту, когда они понимали, что движущийся механизм управляется людьми и не представляет сам по себе никакой опасности, бульдозер, как правило, успевал отъехать на достаточно большое расстояние или переехать через полосу слабых аномалий. Что происходило дальше, не трудно представить: твари бросались вдогонку и, в большинстве случаев, нарывались на невидимые ловушки. Тех же, что умудрялись зацепиться за машиной и пытались атаковать бульдозер, в два ствола валили Санитар и Серый. Осторожные псевдоплоти просто разбегались подальше от импровизированного танка, а собаки предпочитали с людьми не связываться. Пожалуй, запомнился лишь кровосос, которого Макс едва не раздавил гусеницами. Мутант, сам не ожидая того, оказался прямо перед ревущей махиной, выбравшись на свет из-под кучи мусора. Его реакции хватило на то, чтобы, подобно советским солдатам, на которых прет немецкий танк, завалиться между его гусеницами, дабы не быть раздавленным. Как только бульдозер прошел над ним, кровосос попытался подпрыгнуть и зацепиться за край кузова, но Серый тут же дал два залпа по острым когтистым конечностям, и тварь отцепилась. Уже не преследующий отряд кровосос получил напоследок целый магазин из автомата Санитара и больше не поднялся, хотя, наверняка, был только ранен.

Куда большую опасность представляли для людей аномалии и радиация. Даже слабые воронки и жарки, по которым отваживался провести машину Крюк, таили немалую угрозу. Если бы сталкеры не были предусмотрительно привязаны, то никто из них не добрался бы до конца Свалки. Перед каждой воронкой Крюк подавал сигнал, и люди вжимались в тяжелую коробку бульдозера, чтобы гравитационные силы не стянули их с борта. Особенно тяжело приходилось сидящим сзади Серому и Санитару: когда бульдозер рыча вырывался из цепких объятий плеши, их буквально сносило с мест, но стальные тросы выдержали. Жарки тоже причинили немало неудобств, но скорее моральных, чем физических. Перед каждой аномалией Крюку приходилось останавливать транспорт и всматриваться в затуманенный воздух. Проблема была в том, чтоб аномалия не оказалась слишком большой, чтобы справиться с металлом бульдозера, иначе гусеницы пришли бы в негодность, и путешествие грозило превратиться в пеший поход со всеми вытекающими последствиями. Самой страшной оказалась живая жарка, зацепившая Санитара и успевшая прожечь на его СКАТе дыру в десять сантиметров.

Птичьи карусели на свалке встречались редко, да и то вдалеке от того пути, которым следовал Крюк. Эту коварную аномалию нельзя было пройти при помощи бульдозера, поскольку ее центр находился не на уровне земли, а в нескольких метрах над ней. Тяжелую машину в нее не засосет, а вот находящихся на ней сталкеров размолотит еще до того, как бульдозер вырвется из зоны ее действия. И все-таки однажды Крюк рискнул провести технику в непосредственной близости от края такой карусели и едва сам же не поплатился за это: крайние вихревые потоки зацепили его и слабо потянули в клокочущий центр. Крюк напрягся и начал уклоняться от тяги, но в самый неожиданный момент поскользнулся. Благодарить пришлось все тот же трос и Дана, который вовремя подхватил товарища, и при усилии двух привязей обоим удалось вырваться из плена. Больше Крюк так не рисковал.

Борьба с радиацией тоже оказалась не сахар. Несколько раз счетчик буквально глох от надрывного свиста, предупреждая своих хозяев о превышении всех предельных норм. Но Крюк заблаговременно приказал всем принять необходимые меры по борьбе с этой напастью — каждый принял по двойной дозе противорадиационных препаратов, а в средине пути еще и по одной стимулирующей дозе из аптечки. По пути удалось поднять еще восемь огненных шаров и четыре капли, так что к концу пути артефакты почти полностью перекрывали поступление радиоизотопов в организм.

На самом закате бульдозер перевалил границу Свалки и поехал дальше. Топлива хватило еще и на то, чтобы с ветерком проехаться по территории Милитари до самого блокпоста «Свободы». У шестерых анархистов глаза на лоб полезли, когда со стороны свалки на них выкатилось это механическое чудище. Они бы наверняка по ней из мухи пальнули, если бы Крюк заблаговременно не поднял над кабиной белый флаг из обрывков грязного бинта. Обошлось.

Оружие уложили на колени, здесь не было необходимости держать его наготове, территорию вокруг своих баз и постов свободовцы обязательно зачищают, и, не смотря на то, что после выброса прошло только два часа, движения мутантов вокруг не наблюдалось.

— Вы откуда такие вылезли? — Свободовец в потертом комбинезоне своего клана «ветер свободы» и с нашивками командира третьего ранга вышел вперед, демонстративно вставая под колеса бульдозера. Толи Крюк не услышал его слов из-за рева двигателя, толи сделал вид, что не услышал, но, когда Макс заглушил мотор, он молча спрыгнул вниз:

— Здорово, хлопцы! Смотрите, какого железного коня мы вам притаранили.

Пятеро постовых опасливо обошли машину со всех сторон. Шестой продолжал вести наблюдение.

— Фи, так он же радиоактивный, нафига вы его притащили? — Возмутился один из них, когда подошел достаточно близко, чтобы счетчик взвыл от перегрузки.

— Ну а вам чего? — Деланно удивился Крюк. — Поставьте его в сторонке, будете, когда понадобиться пользоваться.

— Тащите его нахрен отсюда! — Заорал командир.

— Да ладно, сейчас уберем, — пообещал Крюк и махнул рукой Максу: «Заводи». Но техника закапризничала. Такой поворот был очень не кстати, потому что Крюк искренне надеялся на благосклонность «свободы», а тут такое дело. Бульдозер после поездки фонил действительно сильно, достаточно для того, чтобы испортить жизнь на блокпосте, а за такие фортеля по головке не погладят, дай бог, чтоб вообще не убили.

После пяти неудачных попыток завестись, Макс полез в движок, а ситуация стала накаляться, грозя перейти в минус. Командир отряда свободовцев злобно сплюнул и что-то проворчал в радиоприемник, можно было не сомневаться, что скоро к ним пожалует подкрепление, для разборок с непрошенными гостями. Крюк поспешил разрядить ситуацию:

— Ребята, да не волнуйтесь вы, уберем мы отсюда технику. Раз сами нагадили, сами и уберем, если надо, по винтику раскрутим и унесем. Вот, примите за причиненные неудобства. — Перед глазами постовых открылся рюкзак Крюка с десятком артефактов, в основном огненных шаров, собранных у членов команды, когда самые загрязненные радиацией участки свалки остались позади, и необходимость быть обвешанными ими, как елки, отпала. — Чай сталкеры друг друга всегда поймут.

— Это вы на Свалке пособирали? — Подобрел командир.

— Гарный хабар, — подхватил другой, разглядывая артефакты. — Может правда оставим коня при сэбе?

— Тебе что, яйца не нужны? — Подначил его третий. — Его теперь только обратно на Свалку волочь.

— Да мы его вон там, в овраге свалим, — пообещал Крюк, — он вам не помешает. А к вам у нас еще дело будет, поможете — в обиде не оставим.

— Не вопрос, — ответил за всех командир. — Хорошим людям завсегда рады. Только трактор свой оттащите.

Завести механизм удалось только через полчаса, когда Крюк попросил «свободу» пособить поллитрой горючего, оказалось, что все дело было в недостатке топлива. Гонец притаранил канистру, за которую Крюк щедро расплатился, и бульдозер благополучно оттащили в овраг. Затем, уже изрядно подружившись с начальником поста по кличке — вот ведь бывают совпадения — Бульдозер, Крюк наплел ему с три короба, что на свалку их заставил забрести неожиданно начавшийся выброс. Там удалось сховаться под дном трактора, после чего они и решили прокатиться на удачно подвернувшейся технике.

В довесок, Крюк продал ему по выгодной цене лишние артефакты, обменяв их на недостающие припасы и снаряжение. Оба остались настолько довольны сделкой, что в подарок новый друг предложил проводить группу Крюка до Чистогаловки, так что до места ночевки добрались быстро и без приключений.

10. «РЫЖИЙ ЛЕС»

Кровосос едва не достал Монгола. Сталкер нырнул в открытую дверь, которую Мэг сразу же вернула в закрытое состояние. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что проход окончательно задраен, а спустя долю секунды с другой стороны двери о ее поверхность стукнулась две небольшие тушки, страшно недовольные тем, что человек не взял их с собой. А еще с некоторым опозданием, в железный лист ударилась двухсоткилограммовая масса кровососа. Дверь заметно дрогнула, из кирпичной кладки, покрытой белой краски посыпались мелкие крошки — пока заслон выдержал, но это, несомненно, временное явление.

С той стороны донесся дикий визг псевдоплотей — раздосадованный кровосос отыгрывался на более неудачливых жертвах, добивал их, чтобы не мешались под ногами. Монгол инстинктивно придерживал дверь рукой, хотя было ясно, что для кровососа это не станет помехой.

— «Вал» пустой, — посетовал он и бросил на пол ставшее ненужным оружие. Мэг молча протянула Монголу трофейный «Абакан». — Дверь долго не выдержит. Пошли! Прямо по коридору и направо.

Через десять метров коридор прерывался боковым отводом, который выходил в большой зал. Там виднелся участок, свободный от аномалий, которых здесь было в достатке — почти десяток небольших студней и метровая электра оставляли для прохода только узенькую колею. Монгол легко отыскал безопасные зоны, и просочился сквозь лабиринт из аномалий, Мэг быстро шла сзади, ступая за Монголом след в след, но напротив поворота в зал, налетела на него и едва не сбила с ног.

— Ты чего? — Спросила она, глядя на застывшего на месте товарища. Монгол, широко раскрыв глаза, смотрел на самое загадочное и желанное в Зоне явление, о счастье отыскать которое, мечтает каждый сталкер в Зоне.

— Это оно? — Просто спросил Монгол.

— Оно, — так же просто ответила Мэг. Она тоже никогда еще не видела, чтобы зона собрала столько артефактов в одном месте — не меньше двухсот, это только на первый взгляд. Среди них и часто встречающиеся в зоне, и раритеты, и даже нестандарты.

— Сколько это стоит?

— Не знаю, я же не эксперт. Миллионы. Десять, двадцать. Поле артефактов — это очень много. — Мэг потянула остолбеневшего от блеска артефактов Монгола за руку. — Надо уходить, Монгол.

— Да. Уходим.

Монгол в последний раз глянул на оставшееся бесхозным богатство и потрусил дальше по коридору. Последние десять метров оказались почти свободными от аномалий — два электрошара у стены и лужица холодца, и лишь перед поворотом Монгол притормозил, пол был покрыт какой-то зеленой тиной непонятного происхождения, а потому и непонятно было, чего от нее ждать.

Монгол бросил несколько болтов — ничего. Сзади по коридору отчетливо разливались удары кровососа о дверь, и стук с каждым новым ударом становился все тише — не иначе дверь поддается. Надо было решаться, и Монгол смело ступил на тину.

— Интересно, я хоть одного уложил? — Вопросительно пробормотал он, в два шага перепрыгивая препятствие.

За очередным поворотом оказалась еще одна дверь, открытая настежь. Несколько ступенек уводили ход в полумрак.

— Она? — Быстро уточнил сталкер, заглядывая внутрь.

— Вроде бы она. Монгол, слышишь?

Слышать уже было нечего, две секунды назад дверь на входе приняла последний удар, со скрипом подалась и замолчала навсегда, кровосос со своей задачей справился.

— Твою мать..! — Выругался Монгол. — Ныряй!

На ночевку определились на чердак деревянного дома, обветшалой двухкомнатной избенки с толстой печной трубой. Одна стена была изъедена зеленым грибком, окон не было вовсе, а межкомнатные перегородки, пережившие не одну баталию, пропитались свинцом и покрошились от взрывных волн. Короче, изба додюживала свой век, пережив и огонь и воду, оставалось лишь окончательно завалиться и дело с концом. Однако, Крюк сразу же выделил ее из всех прочих удачным расположением — на небольшом возвышении, так, что с крыши можно было разглядеть чуть ли не всю деревеньку. Ночь предстояла беспокойная, недавно состоявшийся выброс погнал из центра Зоны к окраинам целое море тварей, и по времени достичь Милитари они должны были как раз за полночь. Свобода предусмотрительно сняла с границы Милитари, той, что обращена к Припяти, свой блокпост — оно и понятно, зачем отбивать атаку тварей, тратить патроны и терять людей, когда большая часть нечисти пройдет локацию насквозь, и натолкнется как раз на лагерь «Долга», их злейшего врага. Гораздо проще по утру зачистить тех, кто останется. Так что тем немногим, кто рискнул остаться вне укрепленных стен базы «Свобода», могло прийтись нелегко, но Крюк был настроен оптимистично.

Крупные мутанты — псевдогиганты и стаи кабанов, способные развалить дом, предпочитают обходить деревни и частые строения, их вотчина — открытая местность. Остальные, за исключением кровососов, не смогут добраться до засевших на чердаке людей, а кровососы вряд ли станут ломиться в закрытые двери, предпочтут затаиться в соседних домах и атаковать сталкеров, когда те выйдут из своего убежища. За ночь можно было не волноваться, а утро, как известно, вечера мудренее.

Нести вахту было решено по двое, сначала Макс и Санитар, потом Серый с Даном, а самые неспокойные утренние часы взяли на себя Крюк и Птица. Пока обходилось без тяжелых ранений, зато мелких было на любой вкус, поэтому, прежде чем отойти ко сну, пришлось перевязаться вдоль и поперек. Санитар колдовал над каждой раной, словно она смертельна, видимо, у Доктора он зря времени не терял, но, справедливости ради, надо сказать, что результат его действия возымели, и к утру все чувствовали себя абсолютно здоровыми.

Вокруг дома всю ночь шла ожесточенная борьба — мелкие мутанты вели битву за жизнь. Гон после выброса постепенно терял свою силу, заставляя стаи собак и плотей оседать на занятых территориях, где им тот час же приходилось воевать между собой за право быть хозяевами. Звериные рыки, крики, вой и предсмертные стоны не прекращались ни на секунду, в этой схватке никому не было дела до затаившихся наверху людей. Серый и Санитар, не смотря на шум, быстро уснули, сказалось долгое напряжение и усталость, а вот Птица никак не мог отвлечься, шугался каждого шороха, пока Крюк не сделал ему успокаивающую инъекцию — помогло.

Шум борьбы затих только к самому утру, когда одна из сторон одержала победу. Какая, было не важно, хоть тех, хоть других предстояло убрать по выходе из своей ночлежки. Крюк как раз пытал отдохнувшего Птицу на счет всех известных ему загадок Зоны, когда еще удастся побеседовать с яйцеголовым в тихой спокойной обстановке. Правда, умник тоже в долгу не оставался, пытал Крюка на счет «пугала», «рыжего леса» и прочих сталкерских знаний, до которых пока не добрались ученые. Где-то в середине беседы Крюк, как бы невзначай, задал вопрос о «выжигателе мозгов», том самом, что располагался над Рыжим лесом под Припятью.

О том, что антенны, подающие излучение на окружающие их территории, были делом рук военных, знали все, по крайней мере, в сталкерских кругах это считалось аксиомой, не требующей доказательств. Да и как думать иначе, если построены они были между первой и второй катастрофой, когда доступ на территорию зоны отчуждения был их исключительной привилегией. Не подвергалось сомнению и то, что когда-то, еще до всем известной аварии на ЧАЭС, здесь, в подземных бункерах, располагались секретные части стратегических вооруженных сил. От них в наследство Зоне достались множественные подземные тоннели и комплексы, ныне заброшенные, плохо изученные и оттого очень опасные. Даже саму аварию и последовавшую за ней вторую катастрофу приписывают какому-то неудачному эксперименту, проводимому военными в своих засекреченных лабораториях. Все это было не важно, важно было то, что теперь радары военных работали на полную мощность, накрывая Рыжий лес и закрывая проход к ЧАЭС с южной и западной сторон.

В перешейке между двумя излучателями сохранилась узкая тропа почти чистой территории. В свое время эту тропу открыл Семецкий, практически без защиты, с горстью простейших артефактов и обычным АКМ, он пробился к четвертому энергоблоку и первым из людей загадал желание Монолиту. Так гласит легенда, потому что никто больше его не видел и, было ли это на самом деле, не узнал. С тех пор прошло много лет, вокруг электростанции свила гнездо секта сдвинутых фанатиков, оградившая мир от «исполнителя желаний», и теперь пройти путем, однажды проделанным Семецким, стало в сотни раз труднее. Толи радары включились на полную мощность, толи люди стали другими, но теперь даже в улучшенных костюмах, защитных шлемах и под колпаком артефактов-антипсиоников, человеческого терпения едва хватает, чтобы пробежать по тропе и не сгореть заживо. Крюку довелось однажды проделать этот путь, когда сотни ослепленных пленительным счастьем сталкеров бросились искать «золотой Эльдорадо» в виде мифического «поля артефактов». Волна охотников за удачей смела тогда главную преграду — форт секты «Монолит», оборудованный перед выходом на тропу как раз для защиты ее от посягательств. Смела, прошла сквозь Рыжий лес и застряла где-то на подступах к АЭС, так и не добравшись до главной цели — Монолита.

Интерес Крюка к излучателям был понятен, этому Птица не удивился, его поразило другое — почти все, что относилось к закрытой информации с грифом «секретно», сталкеру было известно. И дело не в утечке информации, которая, конечно, была. Знания, годами добываемые учеными путем сложных опытов и исследований, сталкеры добывали гораздо быстрее, как правило, разменивая их на свою собственную жизнь и оставляя в наследство другим. И излучатели над Рыжим лесом были одним из немногих белых пятен, малоизведанных вольными бродягами.

Рассказ Птицы был не особо длинным, потому что в изучении «выжигателя» умники тоже ушил не так уж далеко.

— Природа воздействия, к сожалению, не ясна, — Птица с удовольствием жевал кусок белого хлеба, купленного у бригадира «Свободы», запивая его обычной водой из фляги. Парень оказался не привередливым, хотя под крышей лагеря у него был совсем другой рацион. — мы провели исследования, но ничего кроме уже известных нам электромагнитных волн не нашли. Скорее всего это какая-то комбинация волновых потоков, но разгадать ее не было возможности. Вот если бы у нас был открытый доступ хотя бы к краю Рыжего леса, тогда да, а так…

— Но теории-то какие-то есть? Не может быть, чтобы не было.

— Да теорий, хоть отбавляй. Основная заключается в том, что определенная комбинация электромагнитных волн, возможно, с чем-то еще в комплекте, вызывает резкое возбуждение в памяти попавшего под их воздействие человека. Причем не просто в памяти, а в тех сегментах мозга, которые отвечают за страх, пережитые кошмары, в результате человек пугается насмерть. Выброс запредельных доз адреналина происходит одновременно с отказом мозга противостоять стрессовой ситуации, попросту говоря, если в нормальных условиях человек потеряет сознание в результате защитной реакции мозга, то под действием излучателя эта функция мозга блокируется. Начинается одновременная работа всех клеток мозга, даже тех, что находятся в законсервированном состоянии. Представь, что у человека в норме функционирует только двадцать пять процентов клеток головного мозга, и одновременно работают только половина из них, остальные подключаются по мере необходимости. Для чего нужны остальные семьдесят пять процентов неизвестно, хотя можно предположить, что там имеются клетки, отвечающие за телекинез или пси-способности.

— Потому что существуют человекоподобные бюреры и контроллеры?

— Да. Есть и другие факты, но этот, наверное, самый главный.

— Тогда почему же мы, попав под излучатель не становимся контроллерами и бюрерами? — Голос Крюка к концу фразы задрожал, потому что ему самому стало страшно от своих догадок.

— Ты все правильно подметил, — слабость Крюка не ушла от слуха ботаника, — кто знает, откуда берутся контроллеры? Рядом с ЧАЭС есть еще один радар, его излучение отличается от того, что есть над Рыжим лесом мягкостью, он не столько убивает, сколько зомбирует, но суть у них одна. Возможно, в этом кроется тайна секты «монолит». Беда в том, что под действием радара начинают работать все сто процентов клеток. Химические процессы протекают с необыкновенной скоростью, организм усиленно перерабатывает все свои запасы, происходят мутации, из-за недостатка кислорода начинаются несанкционированные реакции, которые протекают с выделением энергии, и все это фоне отсутствия защитного отключения сознания. Температура мозга неравномерна, местами она достигает пятидесяти градусов, в то время, как в других участках остается на уровне жизни и эти участки не дают человеку умереть. Мозг человека, как бы заживо сгорает, при чем не весь, а частями, при этом человек находится в состоянии непрерывного ужаса и страха, немудрено, что те, кто не умирают, становятся такими агрессивными. В конце концов, человек либо погибает совсем, если мозг выгорает полностью, либо превращается в зомби, или контроллера, или бюрера — зависит от того, какая часть мозга уцелела. Это только теория, — поспешил поправиться Птица, — насчет контроллеров и бюреров, а все остальное — научно подтвержденный факт.

— Да и на счет контроллеров на правду тянет, — согласился Крюк. — Сам придумал?

— Не только я. — Застенчиво пожал плечами умник. — Идея была моя, а остальное мы с ребятами додумали.

Крюк замолчал. Ему было о чем подумать, тем более, что через сутки каждому из их шестерки предстояло пройти через излучатель.

* * *

Время до рассвета протекло незаметно, даже было жаль, что ночь кончилась, и предстояло снова бороться за выживание, теперь уже самим.

Выход Крюк скомандовал уже ближе к полудню, и сразу же началось. Два десятка подранков постреляли, не спускаясь на землю, из окон чердака — позволяло расположение избы, но, как оказалось, это были еще цветочки. Около тридцати голов слепых псов подозрительно ровно окружали дом, без руководства чернобыльского пса, эти твари так себя не ведут, а значит, предстояло отбиваться от скоординированной атаки зубастых тварей, как только сталкеры спустятся на землю. Кроме того, в соседнем доме детектор живых форм определял сразу три крупные нечеловеческие фигуры, как и ожидалось, кровососы устроили свою засаду.

— Чернобылец где-то в лесу. — Поделился наблюдениями Крюк, готовя автомат к бою. Кому поручить эту задачу, вопрос не стоял, для чернобыльца это будет большим сюрпризом, но у Макса имелся «глаз химеры». — Макс, возьмешь его на себя?

Макс тихо кивнул, сосредоточившись на выполнении своей задачи. Остальным пришлось отбиваться от псов. Бой получился нервным и долгим, разборки заняли больше часа. Для начала Крюк произвел атаку на кровососов, забросав дом, где они прятались, гранатами, рассвирепевшие твари попытались контратаковать, но нарвались на плотный огонь из трех автоматов и одного «Винчестера», уничтожить их удалось с одного захода, что сильно облегчило общую задачу. С собаками оказалось сложнее. Ведомые сообразительным чернобыльским псом, они попытались зажать покинувших убежище сталкеров, но те, наскоро разобравшись с кровососами, отступили на прежние позиции, на чердак, куда псы при всей своей прыти добраться не могли.

Потери среди собак составили всего четыре единицы, в то время как Дану один из мутантов успел разодрать до крови ногу и изрядно попортить защитный костюм. Стрельба с крыши не принесла ощутимых результатов, так как после неудавшейся попытки блокировать людей на земле, чернобылец отвел подопечных под прикрытие соседних домов.

Пришлось пойти на рискованные меры. Короткими перебежками Крюк и Серый переместились на крышу другого дома, чтобы увеличить площадь простреливаемой территории, а заодно и выманить из укрытия мутантов. Слепые псы отреагировали с опозданием, но один из них все-таки успел добраться до Крюка, прежде чем тот забрался на поперечную балку, отдирать его пришлось вручную, при помощи штык-ножа. Но главную задачу сталкеры выполнили, заставили чернобыльца сменить позицию, чтобы не терять происходящего из виду и выдать себя в густой растительности. Макс поймал в прицел голову мутанта и спустил курок.

В какой-то момент чернобылец почуял неладное, но адекватно отреагировать не успел, «глаз химеры» не смог полностью заглушить мысли человека, но все-таки исказил их достаточно, чтобы мутант потерял суть. Вместо того, чтобы просто уйти от выстрела, чернобылец запоздало попытался сбить прицел воем и проиграл. Вторая и третья пули, выпущенные Максом прошли мимо, зато первая угодила точно в цель, разорвав бронебойным патроном уродливую мутантскую голову.

Остальное было делом техники. На растерявшихся слепых псов обрушилась огневая мощь шести стволов, люди трижды спускались на землю, наносили быстрый и мощный удар и тут же отступали на прежние позиции. После трех попыток от трех десятков собак осталось только треть, их боевой дух заметно пошатнулся, и с четвертой попытки сталкеры смяли их ряды и заставили обратиться в бегство. В результате, отделались мелкими ранениями, которые были почти у всех, потерянным временем и растратой трех сотен патронов.

Этот день Крюк отвел на отдых и лечение, к огромному неудовольствию Серого, Птицы и Санитара.

— На месте мы должны быть к выбросу, так? — Уточнил Крюк. — Выброс послезавтра утром — ночь не в счет, ночевать придется на месте — значит, на железнодорожной станции нам надо быть завтра вечером. Ну, выйдем мы сегодня, к вечеру дойдем, и что дальше? Сутки будем болтаться по территории монолита и скрываться от из патрулей? Нам это надо, когда мы можем целый день отдохнуть и подлечиться?

— Но запас-то какой-то нужен, — продолжал возражать Серый, — вдруг где-нибудь задержимся.

— Если мы где-то задержимся, то, скорее всего, уже на долго, — ответил Крюк. — А нам сейчас надо отдохнуть и привести себя в форму — броники поправить, оружие подчистить.

Крюк оказался убедительным, поэтому отряд в полном составе отправился на базу «Свободы», где за очень неумеренную плату им подлатали бронежилеты, поменяли оружие и поправили экипировку.

Каждый ствол оснастили оптикой, подствольником и глушителем, добрали патронов, аптечек, противорадиационных таблеток. Здесь же за два дешевых артефакта повар накормил всю команду наваристыми щами с настоящим мясом, и желудок впервые за последнюю неделю получил порцию нормальной человеческой пищи.

После обеда сталкеры повернули назад к деревне и на том же чердаке распили две бутылки «Казаков». Организмы буквально впитывали каждую минуту отдыха, после тяжелого марш-броска через зону, отдых требовался, и нельзя не признать, что Крюк вновь оказался прав, отдых был необходим. «Душа» и Санитар залечивали раны, люди шутили и общались.

В спокойной обстановке наконец-то разобрались, кто есть кто. Крюк специально разделил в дозорах Серого, Птицу и Санитара, чтобы разговор, который напрашивался между ними прошел открыто, без лишней секретности — ситуация зашла слишком далеко, чтобы между членами отряда оставалась какая-то недосказанность. После первой порции «Казаков» Крюк мягко подтолкнул разговор в нужное русло:

— Ну, что, господа! Полагаю, нам пора поговорить по душам. Все-таки, хотелось бы знать, какого черта вас понесло в такую даль, и кто вы такие на самом деле. Я понимаю, что у вас есть секреты, но, поверьте мне, дальше нам лучше поделиться друг с другом информацией. Это будет, по крайней мере, честно. Вот, например, Макс собрался вместе с вами лезть в консервы, у него на то свои причины, но с вашей стороны будет не честно толкать его в самую задницу только из-за того, что вы отчаянно храните свои секреты. В сказку про «поле артефактов» я давно уже не верю, расскажите что-нибудь поправдоподобней.

Птица и Серый надулись, как мышь на крупу, но после короткого обмена взглядами Серый дал добро.

— Ладно, Птица, рассказывай. Теперь уже все равно.

И Птица рассказал. Сначала долго думал, с чего начать, но, наконец, решился.

— Чуть меньше года назад около консервы под Припятью, иначе называемой народом «мешком», или «куполом», высадился десант коалиции. Четыре вертолета, два из которых — прикрытие, еще два — группа проникновения, в их задачу входило внедрение в консервы.

Птица поднял глаза:

— Вопросы есть? Никто не хочет спросить, как мы собирались попасть внутрь?

— Ну, раз вы хотели попасть внутрь, значит, знали как, — ответил за всех Крюк.

— Знали, — согласился Птица, — точнее, предполагали, что у нас это получится, все-таки, этот «мешок» был гораздо больше тех, что мы встречали раньше. Мы изобрели специальный прибор, который пробивает стену консервы. Но это не главное, главное — зачем нам это было нужно? Так вот, попав в «мешок», группа силового прикрытия из десяти спецназовцев должна была довести до центра консервы троих ученых, чтобы они уничтожили артефакт, который, собственно, эти самые консервы и создает.

Птица замолчал, давая слушателям переварить информацию, за разглашение которой запросто можно было оказаться на нарах. Но на карту уже было поставлено гораздо больше, преступлением больше — преступлением меньше, какая разница.

— Вы хотели уничтожить «мешок»? — Переспросил Дан.

— Я даже понимаю, зачем вам это было нужно, — наконец, сказал Макс. Ветераны Зоны быстро уловили суть. Крюк согласно кивнул в ответ.

— Значит, консервы создает артефакт?

— Да, один очень мощный артефакт в виде кристалла. Он формирует вокруг себя аномально-энергетическое поле, разделяющее пространство на внешнее и внутреннее. Как потом выяснилось, если сорвать его с родного гнезда, стены консервы начинают ослабевать и через некоторое время полностью растворяются. Вот представьте: территории между Яновым и Припятью в то время совсем не охранялись «монолитом», их основные силы были сосредоточены на пересечении двух радаров, там, где была наибольшая вероятность проникновения за границы Рыжего леса. Военные не раз пытались выбить их из Форта, даже доходили до Припяти, но дальше дело не шло — слишком большими были потери, не хватало поддержки и пространства для маневра. «Монолит» полностью контролировал город, а выдавить его из подвалов и крыш мешало медленное поступление помощи.

И вот представьте, что мы сняли бы консервы над бетонным заводом: несколько квадратных километров свободной территории, это же плацдарм для высадки десанта, тяжелой бронетехники, всего, чего пожелаешь, тем более, все это далеко в тылу врага и совсем рядом с ЧАЭС.

Ситуация была подходящая, после очередного выброса появился воздушный коридор над Рыжим лесом, можно было переправиться прямо к самым консервам. Правительство предложило нам сделку — на четырех тяжелых боевых вертолетах нас доставляют к заводу по воздушному коридору, мы открываем им консервы, спецбатальон занимает территорию и удерживает ее до прихода основных сил. Тяжелая бронетехника занимает город, отсекая основные силы монолита, сосредоточенные на западной окраине Припяти, второй фронт отжимает их от форта, концентрируя монолитовцев в одном месте, а артиллерия наносит по ним массированный огневой удар из «градов». После уничтожения секты нам обещали отдать на разграбление город и, если удастся дойти до ЧАЭС, участвовать в изучении всех ее внутренностей.

— Прямо план Барбаросса! — Усмехнулся Крюк, понимая, что что-то пошло не так. — Что помешало?

— Предатель. Среди тех, кто участвовал в подготовке к атаке на «монолит», был их человек. Неизвестно, среди ученых или военных, но произошло явное предательство. Когда вертолеты прилетели на место, их ждала засада, «монолитовцы» знали не только о том, что готовиться операция, но и о ее задачах и даже о способе проникновения в консервы. Иначе, как объяснить, что они расстреляли вертолеты прикрытия и вынудили сесть вертолеты, в которых находились ученые? Они точно знали, кто и в какой машине находится, и действовали целенаправленно. Они хотели не просто отбить атаку, а захватить прибор для проникновения в консервы, войти внутрь, снять кристалл и занять территорию, лишив тем самым военных потенциального плацдарма.

Так бы и вышло, если бы оставшиеся военные не закрыли собой ученых. Десяток бойцов несколько минут сдерживал атаки «монолита», этого хватило, чтобы активировать заряд и вскрыть консервы. Те, кто остался жив, скрылись внутри. Я не знаю, сколько их вошло в «мешок», но они пытались выполнить задачу даже небольшой группой, пока все не погибли.

— Вы пытались с ними связаться? — Спросил Санитар, думая о чем-то о своем.

— К сожалению, связь с консервами отсутствует. Точнее, сигнал не проходит сквозь стену. Консервы полностью огорожены от окружающего мира. Мы не могли связаться с ними, а они с нами. О том, что произошло после того, как ребята оказались в консервах, мы можем судить только из сна о завещании.

— Ладно, с этим ясно, — Вставил Крюк. — Дальше что?

— «Монолит» организовал еще один форт, там, куда выходит воздушный коридор над Рыжим лесом. Единственное возможное место для высадки теперь охраняется противовоздушным комплексом и целой дивизией сектантов. Военные еще дважды пытались выбить «монолитовцев» теперь уже с нового форта под Яновым, в первый раз самостоятельно, второй, когда сталкеры, насмотревшись снов, попытались прорваться к Исполнителю желаний. Но секта оба раза выстояла, оба раза их кто-то предупреждал о готовящемся нападении.

— То есть, предателя так и не поймали? — Удивился Макс.

— Предателем могли быть слишком многие. Военные перетрясли весь лагерь, максимально засекретили готовящуюся операцию, но добиться желаемого не смогли. В последний раз, нашему парню пришлось взорвать себя вместе с насевшими на него монолитовцам, только чтобы им не достался прибор.

— Значит, сейчас прибор у нас с собой? — Догадался Дан.

— На этот раз мы подстраховались. — Сообщил Птица. — Дестабилизатор пространства закодирован, ввести код можно только дважды, после этого срабатывает защита и внутри корпуса происходит самоуничтожение начинки. Код я получу от своего непосредственного начальника только перед входом в консервы, а без него ДП — лишь бесполезная игрушка. Так что на этот раз мы ничем не рискуем.

— Я так и знал! — Крюк завалился на спину. — Военные, без них такая хрень никогда не происходит!

— Военные тут ни при чем, — влез Серый. — Это наше решение. Мое и начальника лагеря Горбунова. Это он предложил мне сделать еще одну попытку, потому что военные из-за потерь в предыдущие разы решили закрыть проект. Начальник лагеря вызвал меня и предложил попытаться дойти до консервы пешком, раз уж открытая атака ни к чему не приводит.

— А зачем? — Крюк поднялся и в упор глянул на Серого. — Чтобы военные снова попытались захватить консервы? И неужели ты думаешь, что они тут ни при чем?

— Исключаются случайные люди. — Возразил Серый. — Никто не знает, что мы с Птицей идем к консервам, никто не предупредит «монолит» о предстоящей атаке. Военные будут предупреждены только в самый последний момент.

— Серый, ты сам-то в это веришь? Шито белыми нитками, как пить дать. Только я не пойму, почему на это дело подпрягли тебя, ты что самый крутой Уокер в своем отделении? Можно было найти человечка более знакомого с Зоной, а то стреляешь ты хорошо, а в Зоне салага салагой.

— Мэг была моей женой. — Серый и Санитар встретились взглядами. Им было, что сказать друг другу, когда придет время. — Незадолго до ее последнего задания мы расстались, но я ее по-прежнему люблю. Я не мог отказаться. А со стороны это выглядело вполне объяснимо: я ушел со службы, даже если меня и засекли бы в Зоне знакомые, все выглядело бы совершенно естественно. Да ты и сам знаешь, что в Зоне легко вычисляют засланных спецов, чтобы не привлечь лишнего внимания надо быть в Зоне новичком.

— А зачем тебе Птица? Ты что, сам не сможешь сломать стену?

— ДП — сложный и очень ценный прибор, с ним надо уметь обращаться. К тому же разрушить консервы не так просто — срезать кристалл должен профессионал. В общем, мы решили, что Птица должен пойти со мной.

— Значит, вы с вашим боссом решили поиграть в героев: ты сколачиваешь небольшой маневренный отряд, доходишь до Припяти, открываешь консервы и запускаешь в них военных?

— Военные ничего не знают, — упрямо повторил Серый, — иначе теряется всякий смысл в моем тайном проникновении. Их подключат, когда мы снимем консервы.

— Макс, ты грезил о «поле артефактов»? Так вот, они тебе не светят, вояки все заберут себе. Тебя накололи, как салапета!

— Макс, все не так, — поспешил оправдаться Серый, — если «поле артефактов» существует, лагерь готов заплатить за него полную стоимость, правда, как за оптовую покупку. Но это все равно большие деньги. Горбунов обещал расплатиться с теми, кто будет мне помогать, а его словам можно верить.

— Поверь, Макс, Горбунов очень честный человек! — Подтвердил Птица. — Он никогда не нарушит своего обещания.

— Но «поля артефактов» там может и не оказаться? — Не отступил Крюк.

— Вероятность того, что оно там есть — девяносто девять процентов, — заверил Птица, — я не могу тебе сейчас втолковать все подробности, но сон — это действительно то, что было на самом деле. «Поле артефактов» существует, и вы с Даном получите все до копейки.

— Те, кто оказался в «мешке» не смогли дойти до кристалла, почему до него должны дойти вы? — Уточнил Крюк.

— Возможно, их и было всего двое. При этом, Монгол не был даже военным сталкером, всего лишь спецом. — Привел очередной довод Птица. — Мэг вообще ученый, умеет разве что немного стрелять. У них не было шансов. А нас пятеро. Серый, Санитар и Макс хорошие бойцы, Макс может быть проводником, Дан тоже проявил себя с лучшей стороны, а я смогу снять консервы, у нас все может получиться.

В возникшей тишине прямо под домом утробно зарычал кровосос, его нюх уловил запах человечины, но атаковать шестерых забаррикадировавшихся людей он справедливо посчитал рискованным. Серый нарушил тишину первым:

— Макс, если по-честному, то ты не обязан лезть внутрь. Это наша война, ты честно помог мне, я тебе благодарен за все. На счет «поля артефактов» мы уже все сказали: оно есть там почти наверняка и, если оно есть, то ты получишь его полную стоимость, это я тебе гарантирую. В остальном — решай сам. Ты можешь отказаться.

Макс подумал совсем немного. Собственно, и думать-то было не о чем, Макс подписал контракт с Доктором, просто Серый пока об этом не знал.

— Я тоже не могу отказаться, — ответил он. — Ты не все знаешь. Я, может быть, тебе расскажу, но попозже. Я иду в консервы вместе с вами.

— Ну ладно, — не дал порадоваться Серому и Птице Крюк, — Макса я даже понимаю, он не может отказаться идти в консервы по своим причинам, Дану теперь, наверное не до выбора, выхода у него, можно сказать, нет — без вас он в Зоне и дня не протянет. Но вам-то самим это зачем? От «поля артефактов» вы, я вижу, отказываетесь, что тогда? Не медаль же вы хотите получить?

— Я хочу узнать, что стало с моей женой, — ответил Серый.

— А мне нужен кристалл, — продолжил умник. — Для меня это путь вверх по карьерной лестнице. К тому же, мне не меньше, чем Аллу, то есть Серому, дорога Мэг, она была членом моей команды до последнего дня. Так что…

— Ну, хорошо, — согласился Крюк после некоторой паузы, — а Санитар? Кто ты такой? Тебе-то что за дело?

Санитар усмехнулся одними губами, вылил в себя рюмку и широко занюхал рукавом. Крюк выжидающе смотрел на него, впрочем, как и Макс с Даном. Они ждали ответа.

— Я — ее брат. — Спокойно выговорил Санитар. — Я приехал сюда, чтобы ее спасти.

Крюк, конечно, строил разные версии, но реальность превзошла все ожидания. В другой раз он без тени сомнения решил бы, что перед ним еще один липовый претендент на наследство, но сейчас вдруг поверилось — глаза Санитара были честны, как очи младенца. К тому же, Макс, обладающий псионическим артефактом и виду не подал, что слышит вранье, так и замер с не дожеванной картошкой во рту.

— Значит, ты и есть Алекс? — Обалдело спросил Дан, в отличие от Макса, его сейчас меньше всего волновала тема наследства, мысли о том, что в случае удачного исхода, Санитар будет делить «поле артефактов» по своему усмотрению, в его голове пока не возникло.

— Меня зовут Санитар, — спокойно проговорил брат, — Мое настоящее имя — Алексей, но Маша звала меня Алексом.

— Значит, ты претендуешь на наследство? — Упрямо продолжал провокации Крюк.

— Наследство меня не интересует, Макс, можешь расслабиться. Я пришел спасти свою сестру.

— От кого? — Крюк и без того выпивший не много, отставил от себя кружку с последней порцией водки. Ситуация вроде бы распуталась, теперь было ясно, кто и зачем лезет в пекло, но некая недосказанность осталась, и, казалось, сейчас будет сказано самое главное.

— От того, что ей предстоит пройти. Она еще жива, я чувствую это.

— Как же она жива, если ты сам видел, что она погибла? — Крюк разлил остатки из бутылки и ухватил бутерброд с тушенкой. — Ведь видел?

Санитар задумчиво помолчал, глянул на Птицу, потом на Серого, как будто ждал от них поддержки, но ее не последовало.

— Видел, — наконец, ответил он, — я видел даже больше, чем ты думаешь. Но главное, я постоянно вижу, как она оживает.

— Оживает? Как это?

— Вот, Птица знает, — подставил умника Санитар. — Я сон видел и там тебя. Я тебя сразу узнал. Ты с каким-то мужиком разговаривал, требовал от него организовать спасательную экспедицию, кричал, что она все еще жива.

— Птица, что за хрень?

Крюк столь выразительно посмотрел на ученого, что с первой секунды стало ясно, отпираться нет смысла. Птица недовольно покосился на Серого, тот снова едва заметно кивнул. Поежившись, умник махнул рукой и согласился:

— Понимаете, ведь, что такое «мешок»? Это же не просто консервы, это отдельная вселенная. После каждого выброса время там возвращается назад, в тот самый момент, когда Мэг и Монгол вошли внутрь временного контура. Поэтому, после каждого выброса они снова становятся живыми. Что такое время? Времени, попросту говоря, нет. Это эфемерное понятие. Возьмем замкнутое пространство, в котором предмет А и предмет Б занимают определенное место и не движутся. Можно сказать, что время в этом замкнутом пространстве остановилось?

— Нельзя, — ответил Санитар. Похоже, он один в точности понимал, о чем говорит Птица. — Потому что время идет. Даже не смотря на то, что там ничего не движется, время идет. Оно идет вокруг этого замкнутого пространства, а значит, идет и внутри него.

— А откуда ты знаешь, что время идет? Из чего это видно?

— Я знаю, что оно идет.

— Ответь мне на вопрос: что такое время? Как выглядит формула времени?

— Время равняется расстояние, деленное на скорость.

— Значит, определить, что время прошло, можно только по проделанному за это время пути того или иного тела, так?

— Получается, что так.

— Ты знаешь, что время прошло, потому что мир вокруг изменился, так?

— Ну, так.

— Теперь подойдем с другого бока. Забудем, что есть мир вокруг того замкнутого пространства, в котором покоятся предметы А и Б. Можно ли сказать, что в этом отдельно взятом ограниченном пространстве время остановилось, поскольку в нем ничего не движется и с течением времени не меняется? В этом отдельно взятом ограниченном пространстве?

— В этом ограниченном пространстве времени нет, оно как бы замерло, — согласился Санитар, — поскольку скорость равна нулю, и пройденное предметами расстояние тоже равно нулю. То есть, если все стоит, времени нет.

— То есть, ты согласен, что при этих условиях, время остановилось?

— Согласен.

— Теперь, я взял и переместил предмет А. Время идет или нет?

— Естественно.

— Как мы понимаем, что время прошло?

— Предмет А переместился. На это ему потребовалось время.

— Вот! А теперь, я возьму и перемещу предмет А обратно. Положение вещей в этом пространстве стало идентично тому, которое было до перемещения предмета А. Можно ли в этом случае сказать, что время в этом пространстве вернулось назад?

— Нет. Время не вернулось назад, оно прошло вперед. Предмет А прошел путь равный дороге туда и обратно, затратив на это время.

— В твои рассуждения закралась ошибка. На первый шаг нам действительно понадобилось время. Оно равнялось делению пройденного расстояния на скорость перемещения. А вот при расчете обратного пути ты не учел вектор. Предмет А проделал обратный путь, поэтому расстояние с отрицательным знаком мы делим на скорость и получаем идентичный результат, только с отрицательным знаком. А теперь сложи первое время и второе — у тебя получится ноль. Время в этом замкнутом пространстве вернулось назад. То есть предмет А совершил обратное путешествие во времени.

Теперь следующая ситуация: движутся и предмет А и предмет Б. Что надо сделать, чтобы время в этом замкнутом пространстве вернулось в исходную точку?

— Вернуть в исходную точку оба предмета.

— А как это сделать?

— Приложить к предметам силу, действующую в обратном направлении и достаточную для того, чтобы вернуть предметы в исходные точки.

— Отметь, предметы должны оказаться в исходной точке одновременно, значит силы, действующие на предметы А и Б, в конечном итоге должны быть соответствующими — это непременное условие.

Итак, теоретически, путешествие во времени в ограниченном пространстве возможно. С этим ты не споришь?

— С этим я не спорю, но все это только теория. На практике, даже искусственно, это не выполнимо. Мы не можем даже на самом маленьком участке пространства вернуть все на свои места. Даже на самом маленьком участке материи и пространства столько, что вернуть все в одну исходную точку мы не сможем. И еще, у каждой частички есть заряд, масса, энергия, которые тоже постоянно меняются. Кстати, пространство меняется тоже, на субмолекулярном уровне.

— Ты прав, человечество, наверное, никогда не сможет провернуть подобную штуку даже с мизерным участком пространства. А вот Зона, — Птица сделал паузу, — может. При чем не с мизерным участком, а с целыми районами пространства. У нее хватит на это и знаний и энергии, которых так не хватает нам, людям. Повернуть время вспять — давняя мечта человечества. А ведь это не невозможно. Когда мы смотрим на ограниченный участок пространства с предметами А и Б, и соглашаемся, что внутри него время пошло назад, мы понимаем, что на самом деле, время идет вперед, как ему и положено, потому что движется вся остальная Вселенная. Но представь на минуту, что во Вселенной нашлась такая сила, которая развернула каждую ее частичку в обратном направлении. Что тогда будет?

— Если каждую-каждую частичку Вселенной?

— Каждую, при чем с точно такой же силой, только с обратным вектором.

— Тогда для всей Вселенной время пойдет в обратном направлении.

— Вот! Все дело только в том, чтобы отыскать такую силу. А у зоны она есть. И заключается она в том самом кристалле, который образовал контур, или, как его принято называть, консервы. Мы назвали кристалл «темпоральным», то есть, временным кристаллом.

По поводу него выдвинуто много гипотез, от самых вероятных до совсем уж фантастических, но основная, которой мы придерживаемся, заключается в следующем. Кристалл формирует вокруг себя некое поле, которое мы назвали темпоральным. Через несколько секунд после выпадения кристалла темпоральное поле «замирает», задавая каждой частичке своего пространства определенные координаты — создает точку отката, или, если хотите, фотографирует свое пространство. После этого внутри темпорального поля происходит движение, пространство живет, меняется, частички взаимодействуют между собой. Но в момент выброса происходит ускоренный разворот вектора движения частиц, пространство вокруг кристалла стремиться принять форму, идентичную форме пространства в момент «замирания». И не просто стремиться, а именно принимает ее. Каждая частичка возвращается именно в ту точку, которая ей приписана, сохраняя свою массу, заряд, энергию. Происходит самый настоящий откат во времени.

— То есть, все происходит, как в кинофильме, который крутят наоборот? — Уточнил Санитар.

— Именно. Все крутится назад, но гораздо быстрее. К окончанию выброса вся материя находится на своих прежних местах.

— Хорошо, — согласился Санитар, — я готов поверить, что Зона может отматывать время назад в замкнутом пространстве. Но тогда это пространство должно оставаться именно замкнутым — из него не должно выйти ни одной частички и ни одной не должно войти. Иначе, материи не хватит, чтобы восстановить прежнее состояние, либо материя будет лишней.

— Все верно. Мы учли это, когда просчитывали свою теорию. Мы пришли к выводу, что кристалл тщательно оберегает свое пространство от изменений. В первую очередь, это оболочка, которая не пускает внутрь пространства ничего, даже фотоны света со своей скоростью не пробивают наружную стену «мешка». Большая часть световой энергии поглощается его поверхностью, чтобы во время выброса вернуть энергию обратно. Во время выброса «мешок» шикарно светится, создавая большую часть светоанимации.

Птица замолчал, давая остальным переварить услышанное. Все-таки, не каждый день тебе рассказывают про машину времени. Санитар уловил суть легко, остальные пытались сохранить в памяти каждое слово, и разобраться хотя бы в главном.

— Про кино я понял, — поделился впечатлениями Крюк. — Про остальное не очень, но про кино понял. Значит, в «мешке» под Яновым тоже этот, темпоральный контур?

— Да.

— И после каждого выброса время там идет назад?

— Да.

— Тогда Машу и второго сталкера должно было выбросить из контура во время выброса? — Размышлял вслух Санитар.

— Не совсем. Я забыл сказать про обновление. — Птица задумался, подбирая слова. — Иногда защиту кристалла, все-таки, пробивает. Это происходит, когда кристалл не справляется с ворвавшимся в него потоком, он бросает все силы на сохранение собственной материи, и при этом, как бы забывает прежнюю запись, и ему приходится создавать новую. Такой сбой происходит при разрыве оболочки при помощи ДП, поэтому, как только ДП перестал держать стенку контура в разорванном состоянии, кристалл переписал информацию заново, создал новую «точку отката». Теперь точка отката тот самый момент, когда Мэг и Монгол вошли в контур, и после каждого выброса время в консервах начинается именно с этого момента.

— А нельзя проделать новую дыру в стенке и выпустить оттуда всех троих? — Уточнил Санитар.

— Нельзя. Оболочка контура даже в момент разрыва стенки не пропадает полностью. Исчезает только наружная половина, состоящая из силового поля, внутренняя, аномально-энергетическая, сохраняется и не дает материи выходить за ее пределы. То есть, она превращается в одностороннюю мембрану — войти в контур можно, а выйти никак нельзя. Только, если сорвать кристалл.

— А почему с ними нельзя связаться?

— Стенки «мешка» не пропускают ничего ни наружу, ни внутрь, включая волновые, электромагнитные и прочие волны. Ничего. Глушняк. Полный.

— Полная изоляция, — понимающе кивнул Санитар.

— Абсолютно.

— Расскажи им про Семецкого, — впервые влез в разговор Серый. — А то они до сих пор верят, что он дошел до Исполнителя Желаний.

— А что про Семецкого, — умник устало махнул рукой. — Про Семецкого все давно известно. Последнее сообщение он Болотному Доктору передал, находясь в тридцати метрах от Саркофага, а между ними аккурат небольшой черный «мешок» — его на снимках со спутника хорошо видно, когда площадь вокруг ЧАЭС сфотографировать удается. Судите сами — регулярные сообщения о его смерти приходят, значит, он действительно умирает, а раз умирает регулярно, то и оживать должен. А кроме «темпоральных контуров» я ничего оживляющего не знаю. Уж не знаю, как он в него угодил, может и впрямь у Исполнителя Желаний чувство юмора такое, но после попадания в «мешок» он сразу же погиб, а информация с ДПА в пространственный коридор попала. Что такое пространственный коридор знаете? Смутно? — Птица осмотрелся. — Ну, это как будто сидишь в квартире, слева стена, за которой другая квартира, из соседнего подъезда. Чтобы в нее попасть, надо выйти в свой подъезд, попасть через улицу в соседний и оказаться в квартире, до которой на самом деле тебе рукой подать. Человек, который находится с тобой в одной квартире, в соседней комнате, кажется тебе ближе, чем человек в соседней квартире, который на самом деле от тебя в полуметре, но отделен стеной. Это на уровне ощущений, понимаете? Все было бы совсем по-другому, если бы в стене между вами была дверь или окно.

То же самое здесь. Между разными точками пространства не такая уж большая пропасть. Все локации — Янтарь, Темная Долина, Кордон, Дикие Территории, они на самом деле гораздо ближе друг к другу, чем нам кажется, просто у нас нет достаточных органов чувств, чтобы это увидеть и осознать. Представьте, что все эти локации — квартиры, в разных подъездах одного и того же дома. А этажом выше одно большое помещение, чердак, из которого имеется окно в каждую из квартир. Получится, что всем обитателям квартир нужно проделать большой путь, чтобы попасть из одного подъезда в другой, а для хозяина чердака путь из одной локации в другую покажется гораздо ближе. Вот это помещение и называется пространственный коридор. Если на одной локации что-то хлопнуло, а окна пространственного коридора открыты, то звук будет на всех локациях слышен — но на тех, что ближе к источнику звука — раньше, на тех что дальше от него — с некоторым опозданием. Плюс эхо — давайте не забывать, что во времена Семецкого ПДА были совсем другими, они были гораздо менее чувствительными, чем нынешние, а потому и подача сигнала у них была гораздо мощнее. Теперь каждый сигнал с сообщением о смерти Семецкого, в зависимости от состояния пространства коридора дробиться на несколько и улавливается нашими более чувствительными приборами по нескольку раз.

Так что теперь Семецкий воскресает всякий раз после выброса, чтобы тут же погибнуть и послать нам с вами несколько сообщений о своей смерти. Место выхода сигнала воспринимается нашими ПДА, как место гибели сталкера, а искажения получаемые при прохождении по коридору мешают правильно определить причину гибели.

— Почему же тогда нет сообщений от ваших ученых, хотя бы искаженных? — Спросил Дан.

— Наверное, потому что внутри этого «темпорального контура» нет выхода в такой коридор. Я не могу знать все, я только сопоставляю факты, если они есть. Кстати, все-таки, один сигнал все же прошел — сон. Не знаю, почему, не знаю как, но знаю, что прошел, может, это как-то связано с пси-аномалиями во время гибели Мэг. Ведь во сне четко видно, что синий туман подчинил их волю.

— Да уж, — усмехнулся Крюк, — сказочка про Семецкого вышла занимательная. В «Ста рентгенах» тебе бы шею намылили за такие слова. Для них Семецкий — это легенда, пример для подражания, а ты его — в простые неудачники, а?!

Птица лишь развел руками, мол, что имею, то и продаю, что уж тут поделаешь.

Макс поднялся, подошел к зарешеченному окну и сквозь него выстрелил из пистолета в небольшую кошку, которая уже минут пятнадцать скреблась по краю крыши. Вроде бы и вреда от нее не было, зато шумела она изрядно, мешая думать. А подумать было о чем.

— Санитар, ты-то хоть понял что-нибудь? — Спросил Крюк в наступившей после выстрела тишине.

— Я все понял. — Отрапортовал Санитар. — И я понял главное — они живы и их надо спасти.

— Да, это-то понятно, — протянул Крюк. — Хотелось бы разобраться, что там внутри, но, кроме того, что там «машина времени», я, честно говоря, полезной информации не получил.

— Тебе ее и не полагается, — отрезал Макс. — Ты пока лезть в контур не подписывался, так что довольствуйся тем, что есть. Тебя, по-доброму, надо было вообще за пределы чердака отправить.

— Ага, сейчас, — огрызнулся Крюк и повернулся к Птице. — Ты мне вот что скажи. Если мы опять залезем в этот твой контур, «точка отсчета» снова передвинется?

— Естественно. Она будет создана, как только контур за нами захлопнется. Поэтому очень важно попасть в контур, как можно раньше после выброса, чтобы Монгол и Мэг еще не успели попасть ни в какую передрягу. Я думаю, они сообразят сразу не лезть в пекло, они ведь знают, что кто-то может прийти их спасать. Я бы на их месте подождал около суток, чтобы дать нам фору.

— Мы должны попасть внутрь в том же месте, где вошли они?

— Боюсь, выбор и так не богат. Для проникновения пригодны всего две точки, это наиболее слабые места в стене консервов. Они относительно недалеко друг от друга, так что проникновение через любую из них будет считаться нормой.

— Сколько у нас времени на то, чтобы сорвать кристалл?

— Около трех-четырех дней. До следующего выброса будет около недели, хотя ты и сам знаешь, как доверять нашим прогнозам. Ну, и добавь еще, что надо дать фору для высадки десанта, это минимум день-два, иначе, теряется всякий смысл. Забрать нас оттуда смогут только военные, так что их сбрасывать со счетов нельзя.

— Разумно, — согласился Крюк. — Но, я так понимаю, вам тоже не помешает сделать небольшой запас перед тем, как лезть в самое дерьмо?

— Если будет такая возможность, то да. Но вряд ли кто-то придет нас спасать. Наше проникновение в «мешок» — это что-то вроде жеста отчаяния. Правительство проект закрыло, воевать из-за нас с «монолитом» никто не будет.

— Хорошенькая перспектива, — усмехнулся Макс.

— Что нас ждет внутри, информация есть? — Продолжил расспросы Крюк.

— Почти ничего. Мешок под Припятью, недалеко от станции Янов — один из самых первых и самых старых «мешков» в Зоне, и уж точно самый большой. К сожалению, многие годы пропали зря, с тех пор, как в городе окопался «монолит», доступа к этому мешку у нас не было, потому и изучен он был мало.

Консервы накрыли завод в марте две тысячи седьмого, меньше чем через год после образования зоны. Тогда здесь работали только военные, но после первого мощного выброса почти все погибли, а сталкеров вроде вас тогда еще не было. Мы попадем в прошлое Зоны, чего от нее ждать, неизвестно.

— Одно радует — монстры тогда послабее были, чем нынешние. — Поделился мнением Макс. — Химер и контроллеров не было, бюреры, вроде, тоже позже появились.

— Зато были кровососы, плоти и зомби. — влез Санитар. — И их там навалом.

— Откуда ты знаешь?

— Мне снится не только тот сон, который видят все, другие тоже. Я видел все, через что прошла моя сестра, с того момента, когда они вошли внутрь консервов. Как погиб Долл, спасая Машу, как они пробивались в подвал. Я вижу весь путь, который они прошли.

Санитар сначала в двух словах описал то, что является ему во снах. Потом пришлось повторить, только очень подробно, Крюк и Макс вслушивались в каждое слово и задавали очень много вопросов, но оказалось, что Санитар почти не помнил подробностей. Лишь основные моменты — кто, когда и почему напал на умников. Особенно много расспрашивали про туман, погубивший сталкершу и про «поле артефактов». Как раз про это Санитар-Алекс почти ничего не знал.

— Это же все меняет! — Восторженно воскликнул Птица, когда Санитар замолчал. — Вы понимаете? Мы теперь знаем, где, когда и какую опасность ждать. Плоти, кровососы, зомби, теперь мы будем к этому готовы, и нам будет гораздо легче дойти до кристалла. Теперь мы знаем, что нельзя соваться в тоннель, будем искать дорогу поверху, не теряя времени на подвалы.

— А зомби? — Остудил его пыл Макс. — Тридцать свежих вооруженных зомбяков — это что мало что ли?

— Не скажи, — вступился за умника Крюк, — предупрежден, значит, вооружен. Тридцать зомби против шести стволов — не так уж много. Бросить пяток гранат, остальных добить, другое дело, что неизвестно, что ждет дальше. Сколько там еще придется идти до кристалла?

— Метров триста, плюс-минус.

— А откуда там вообще тридцать вооруженных зомбяков? — Озадачился Крюк. — Это даже не отряд, они не могли оказаться там случайно.

— Там стояла военная база, — Птица выудил из недр своего ПДА данные. — Батальон быстрого реагирования и спецподдержки ученых. Около пятидесяти человек. Основное размещение — здание с двумя высокими трубами, в котором размещался горячий цех. В подвале оборудовано бомбоубежище, которое переделали под временное укрытие от выбросов. После каждого выброса ударный отряд выходил из укрытия и зачищал территорию завода. Есть еще несколько стационарных постов — на КПП у ворот, там тоже оборудованные подвальчики, чтобы постовые сразу же брали въезд на территорию под контроль. На каждом здании стояли датчики движения и камеры, чтобы военные могли контролировать передвижение мутантов, благо, тогда кроме кровососов бояться было особенно некого. Кристалл, сформировавшийся во время выброса образует контур не сразу, а через некоторое время. Учитывая, что зомби находятся на площади перед зданием, из которого они вышли после выброса, можно более-менее восстановить ход событий.

Между выпадением кристалла и формированием контура проходит несколько часов — при этом выделяется такое количество пси-энергии, что все живые существа внутри вновь сформированного контура попадают под его воздействие. Аномальная энергия буквально пробивает все защитные слои насквозь, как радиация, проникает в каждый закоулочек, растекается, как вода, во все щели, вызывая отравление сознания всех, кто оказался внутри аномалии. Оказавшиеся внутри мутанты становятся сильнее и агрессивней, люди превращаются в зомби. Получается, что темпоральный контур образовался как раз в тот момент, когда отряд зачистки вышел из здания. За это говорит и то, что они не успели зачистить территорию даже там, где сделать это было легко — взять хотя бы второй ангар — он всего в тридцати метрах от них, а внутри, судя по рассказу Санитара несколько плотей.

— А не мог там кто-нибудь выжить?

— Нет. — С уверенностью ответил Птица. — Я же говорю, при формировании «мешка» все, что находится внутри него, получает пси-удар, не защитят никакие стены, засовы и убежища.

— А что на счет темноты? — Уточнил Крюк, вспоминая рассказ Санитара.

— Это есть, — Птица кивнул, почему-то даже удовлетворенно. — Стенку мешка не в силах пробить даже солнечные лучи, поэтому внутри было бы абсолютно темно, если бы не его внутренние светила. Во-первых, там полно аномалий «электра», их в темпоральных контурах почему-то всегда много, возможно, это как-то влияет на формирование кристалла. Во-вторых, внутренняя оболочка контура сама по себе издает некоторое свечение, небольшое, но достаточное для того, чтобы видеть на сто-двести метров вокруг. Получается что-то вроде ночи с почти полной луной.

Водка была давно выпита, приготовленные запасы съедены. Никто уже не сидел на месте, Санитар мерил шагами чердак, Серый как будто отстраненно смотрел в узкое окно. Макс нервно перебирал содержимое рюкзака. В общем-то, спрашивать больше было не о чем, все, что знал Птица выложил, ничего не тая. Да и ничего сверхъестественного он, честно сказать, не сообщил. Ну, залезть в «мешок», ну, пройтись по Зоне восьми летней давности — бывало и не такое.

— Слушай, Птица, а ты уверен, что они нормальные? — Созрел на еще один вопрос Крюк. — Это сколько они уже там? Почти год?

— Девять месяцев.

— Это, грубо говоря, под сорок выбросов. Сорок раз туда-сюда, ты уверен, что у них после таких выкрутасов мозги не заплелись?

— Но у меня же не заплелись. — Птица выжидающе посмотрел на Крюка. — Мне приходилось на себе испытать, что такое вернуться назад во времени. Четыре небольших темпоральных контура мы нашли недалеко от Янтаря. Там мы проводили испытания ДП, и изучали свойства «мешков».

— И как это?

— Никак. Как будто не было ничего, никаких воспоминаний, никаких изменений в организме. Только самое настоящее прошлое.

— Ты что, добровольно проводил на себе эксперименты? — Округлил глаза Дан.

— Ага, только перед этим они проверили безопасность на нескольких заключенных. — Успокоил его Крюк. — Связали и бросили в «мешок» с мутантами, а после выброса проверили, жив он или от него остались одни кости.

— Ну, что-то вроде того, — не стал отрицать Птица и попытался тут же оправдаться, — но, в конце концов, они остались живы и вполне здоровы. И даже не запомнили всего того, что с ними произошло.

— И еще это все ради науки! — Подначил Крюк, но его шутка осталась в тени следующего вопроса, заданного Даном.

— Слушайте. И что, им ни разу не удалось дойти до кристалла?

— Они умирали и возрождались тридцать девять раз. — Ответил Птица. — Тридцать девять раз они проходили один и тот же путь, хотя и сами не знали об этом, у них не оставалось памяти о прошлом. Каждый раз был, как первый. И каждый раз они повторяли каждый свой шаг, как делали это в предыдущие заходы. Как все в том же кино. Они были теми же до каждого микрона, обстановка вокруг тоже.

— То есть, нельзя сделать какой-то новый неожиданный ход, в отличие от предыдущего раза, чтобы изменить события?

— А откуда ты знаешь, что этот раз не первый. У тебя ведь не останется памяти о прошлом. И нет никакой возможности оставить себе знак о том, что ты уже проходил этим путем, ведь все, что вокруг тебя, тоже вернется назад во времени. Какие знаки не оставляй — они исчезнут вместе с твоей памятью.

— А если послать сигнал извне, то все измениться? — Не унимался Дан.

— Господи, ты чем слушал? — Закипел Санитар. — Тебе же ясно сказали — сигнал не проходит через барьер. Иначе, им бы давно передали, что идти надо по верху, а не по тоннелю.

— «Мешок» изолирован. В нем все движется взад-вперед по кругу, понимаешь, — продолжал объяснять Птица, — это, как судьба — все в этой вселенной движется по одному накатанному пути. Ты только вошел в контур, а тебе уже уготовано пройти всего лишь один единственный путь. Другого ты не сможешь выбрать, как не старайся. Это, как с баскетбольным кольцом, про которое объяснял Болотный Доктор. Если ты бросил мяч, то ему уже либо суждено попасть в корзину, либо нет — результат предопределен. Ты в замкнутом пространстве, в зале, никакого ветра не будет, никто не столкнет мяч с его пути. Так и они, их уже бросили — осталось только долететь до финиша, который заранее определен. И так каждый раз.

* * *

На дорогу от Копачей до границы Рыжего леса в четыре километра длиной у Крюка и его команды ушло почти семь часов. Не проходило и сотни метров, чтобы на пути не появлялось стаи Припять-кабанов или псевдоплотей, дважды на караван нападали кровососы, а один раз пришлось убегать от псевдогиганта, виляя между аномалиями и ежесекундно рискуя оступиться. Зона, которая до того момента была благосклонна к группе, будто взбунтовалась и в последний час решила спустить на них всех своих псов. Оружие не успевало остывать от стрельбы, но все-таки, шесть стволов — это большая сила, а сбиться в крупные стаи мутанты еще не успели. К концу пути даже Птица держал оружие, как заправский техасский рейнджер, удручала лишь скоростная убыль патронов, пополнить запас которых было негде.

Что удалось, так это усовершенствовать свое оружие. Крюк изначально предупредил, что территория за охраняемым кордоном «Свободы» — это уже разделительная полоса, за которой хозяйничают отмороженные адепты зоны. То есть здесь шанс нарваться на отряд «монолита» возрастал с каждым пройденным метром, а значит, расслабляться нельзя ни на секунду. Сослуживший хорошую службу «Винчестер», к разочарованию Птицы, который успел привыкнуть к мощной пушке, обменяли еще в лагере анархистов на патроны. Обменяли из-за невозможности бесшумной стрельбы, а это условие при движении через территорию подконтрольную «монолиту» было непременным. Крюк разрешил пользоваться только оснащенными глушителями автоматами.

Через триста метров обнаружился первый труп: неизвестный сталкер без опознавательных знаков, но с ПДА на руке лежал под тенью огромного дуба. Крюк разглядел его в свой бинокль и определил причину смерти — огнестрельное ранение в грудь, при чем, рана была единичной, но ударная сила выстрела была такова, что пуля прошила и сталкера и его комбинезон насквозь. Не иначе, как попал под «гаусс». Что это означало для компании, которую вел Крюк? Для стационарного поста сектантов было рановато, напрашивался вывод, что где-то рядом бродит вооруженный до зубов отряд, на глаза которому лучше не попадаться. Но Крюк ошибся.

Внимательно осмотрев окрестности, Макс указал Крюку удобную для размещения стрелка позицию. После тщательной проверки ветераны пришли к выводу, что это, все-таки, смотровая точка, а значит, показываться на глаза снайперу нельзя ни при каких обстоятельствах.

— Интересно, он там один? — Вслух подумал Крюк.

— Скорее всего, слишком мало места для большого отряда. — Макс попробовал определить расстояние до точки. — Да и рано для засады, это место легко обойти, тогда какой в этом смысл? Это какой-то совсем отмороженный парень.

— «Гаусс» бы нам не помешал. — Мечтательно проговорил Крюк.

— Чуть меньше трехсот метров. Далековато для ЗИГа, — возразил Макс, закончив расчеты. — Отсюда мы его с автомата не снимем. Была бы СДВ-шка…

— Ну, если ловля на живца отпадает, попробуем обойти. — Крюк повернулся, чтобы подозвать к себе Серого. Через минуту они уже скрылись в кустах, оставив остальной отряд ждать вестей. Не было их всего-то двадцать минут, после чего Крюк просемафорил Максу с позиции, на которой должен был обнаружиться стрелок.

Показав на ПДА, он скинул Максу место для последующего сбора и снова скрылся из глаз, оставив команду в неведении о результатах вылазки.

— Ну и что? — Без особой надежды спросил Макс, когда группа воссоединилась. В руках Крюка и Серого появился только «Винторез», «Гаусса» заметно не было.

— Зомби, — сообщил Крюк, — не из монолитовцев, из вольных бродяг — Арбузом звали. Видать, под выброс попал, не успел до Копачей добраться.

— А с «гауссом» что?

— «Гаусс» на месте, только заряда ни одного нет, все расстрелял. Я тут недалеко схрон организовал, пусть пока там полежит, не тащить же его с собой. — И, глядя на недовольного Макса, добавил. — Да в нем десять килограмм, а толку без зарядов никакого, на хрена он нам нужен. И не переживай на счет денег: до дележа дойдет, его тоже посчитаем.

— Ладно, понял. — Согласился Макс, которому вовсе не улыбалось оставлять Крюку во владение ствол стоимостью в полмиллиона.

— Ты лучше сюда глянь: у него полный подсумок был, не зря парень к центру Зоны полез, если бы выжил, был бы при валюте. — Крюк распахнул рюкзак и показал добычу, — два артефакта «лунный свет», два «бенгальских огня» и «ломоть мяса». Там еще были две «золотые рыбки», несколько «грави», «слизь», «пленка», два «нестандарта» и «булыжник». Я это все тоже в схроне сложил, даст бог — продадим. А это сейчас поделим, — Крюк разделил на всех артефакты, которые повышают выносливость.

Дан и Птица, уже имевшие по одному «бенгальскому огню» получили еще и по «лунному свету» — чтобы не отставали от более выносливых товарищей. Еще четыре «бенгальских огня» Крюк поделил между остальными — по одному в руки.

— «Винторез» тоже почти пустой, всего три патрона, — посетовал Крюк, — но, может, пригодиться.

Снайперскую полуавтоматическую винтовку отдали Дану, все-таки, он в команде штатный снайпер. Дан держался, как мог, но щенячьего восторга скрыть не смог, лишь, когда Крюк двинул группу дальше, бережно закрепил трофей за спиной до нужного момента.

Через час, когда Крюк в очередной раз включил ПДА для сканирования ближайших окрестностей, на экране появилось несколько серых точек. Это означало, что в пятидесяти метрах к западу лежат пять трупов, а в зоне это не только запах разложения, но и запах добычи. Собственно, на это и надеялся Крюк, когда выводил группу за пределы Копачей. Все-таки, автомат Калашникова, даже модернизированный, значительно уступал по боевым характеристикам лучшим образцам военного производства. Но просто купить четыре недостающих «ЗИГа», «Грозы» или «Вала» — непозволительно дорогое удовольствие.

Проблему можно было решить, если бы команда прошла по «Милитари», на этой локации промышляют продвинутые бродяги, как правило, снаряженные современными образцами огнестрельного оружия. И иногда они погибают, оставляя рядом с собой уже не нужные «Энфилды», «LR», а то и более дорогие «Валы» и штурмовые винтовки типа «ЗИГов». Однако, Крюк рискнул и повел группу в дебри Зоны с АКМ-ами, надеясь решить проблему перевооружения уже в пути и не прогадал. У расстрелянного каравана — судя по всему, сталкеры нарвались на засаду сектантов — нашлось два «ЗИГа» и две очумело дорогих «Грозы», правда без единого патрона. «Монолитовцы» выпотрошили подсумки и унесли все, что посчитали для себя полезным, не тронув только оружие. Крюк велел Серому и Максу взять по швейцарской штурмовой винтовке, оставив «Грозы» другим мародерам, поскольку запас патронов, сделанный Крюком в лагере «Свободы» был ориентирован на НАТО-вские виды оружия. Дан и Птица остались при прежних стволах, запас патронов к АКМ оставался большим, и просто избавляться от него было непозволительной роскошью.

Пятый погибший сталкер из каравана при жизни был вооружен мощной снайперкой СВД, но во время боя ее повредило взрывом гранаты, отчего винтовка пришла в полную негодность. Зато из ее недр Дан выудил целых восемь патронов, увеличив их запас почти в четверо.

Большую часть пути Крюк держался вдалеке от дороги, где хозяйничали бойцы «монолита», но иногда приходилось приближаться к ней на опасно близкое расстояние. За полкилометра до конца пути пришлось пройти по ее краю, и почти сразу залечь. Обратило на себя внимание отсутствие мутантов, не иначе, как территорию кто-то зачистил, и через несколько минут предположение подтвердилось. Дозор сектантов из шести человек едва не встретился с непрошенными гостями лицом к лицу, но обошлось. Пролежав для порядка около десяти минут, Крюк лично выдвинулся в разведку и, вернувшись, сообщил о наличии блокпоста «монолита» в западном направлении. Группа аккуратно двинулась дальше с учетом полученных разведданных, и при первой же возможности удалилась от исхоженных троп.

В конце концов, Крюк окончательно сдвинулся к северу, и около четырех часов дня вывел группу к границе Рыжего леса, после чего скомандовал привал. На холме, где велел расположиться проводник, до того регулярно наседавшие твари вдруг разом иссякли, чувствуя придыхание мертвого леса, они рыскали в недалече, но уже не нападали. Можно было перевести дух и осмотреться.

Подножие холма упиралось прямо в мелкую поросль, принадлежащую Рыжему лесу. Это еще не те знаменитые сосны, пожелтевшие бывшие вечнозеленые гиганты, переплетенные между собой, что косы первоклассницы. Это еще только заправка для любителей неизвестного. То, что называется Рыжим лесом, находится чуть дальше, всего в сотне метров. Мутированные исполины, будто упираются в небосклон изогнутыми вверх ветками, хвоя давно потеряла свой первоначальный цвет, а иголки превратились в рыжие, длинные пальцы, острые, как бритвы. И нет ни одного живого существа, способного выжить в этой ненормальной флоре.

Но самое главное там, за первыми десятками деревьев. Там, где работают антенны излучателя, накрывая собой две третьих Рыжего леса, разрывая мозг всем, кто посмеет сунуться через отмеченную излучением территорию. Выжигатель мозгов, теперь уже никто и никогда не узнает, кто создал и запустил эти машины смерти, отгородив Припять от прочих территорий, толи военные, толи группа ученых, разрабатывавших «О-сознание», да и важно ли это теперь. Они есть, они работают.

Макс и Крюк, как всегда, на правах ветеранов отошли в сторонку, чтобы обсудить дальнейшие планы. Макса волновала неспешность хода, до прорехи между двумя радарами, единственной известной переправы через Рыжий лес оставалось порядка двух с половиной километров, и еще километр надо будет пройти до Янова после форсирования Рыжего леса. И это при том, что главная проблема заключается именно в преодолении перешейка. Вход в него закрывает форт монолитовцев, высокое бетонное здание с множеством подземных бункеров.

Когда-то оно было одним из центров управления радарами, но после второй катастрофы быстро обветшало, заросло мхом и превратилось в пристанище мутантов. Так продолжалось до той поры, пока до развалин не добрался Семецкий. Он первым сумел разобраться в системе и понизил до минимума мощность излучателей, открыв тем самым дорогу на Припять.

Подвиг Семецкого ознаменовал начало новой эры в Зоне, уже через неделю Припять кишела людьми, рвавшими город на части. Самые смелые и жадные рванули к четвертому энергоблоку, в надежде повторить успех первопроходца Семецкого и сорвать Джек-пот, но пали под мощным излучением еще одного радара, заработавшего где-то в недрах электростанции. Люди превращались в зомби, зомби убивали людей и наоборот, часть из тех, кто не стал живым мертвецом, но не избежал промывки мозгов, начали защищать подступы к Саркофагу от наседавших на него. Так зарождалась самая мощная и самая таинственная группировка Зоны — секта «монолит».

С тех пор прошло много лет, «монолит» отвоевал город, наладил работу радаров, врубив их на полную мощность, заново отстроил форт и тем самым перекрыл единственный проход к Припяти. Время от времени, совершались удачные попытки обойти заставу сектантов, но мало кому удавалось вернуться назад живым и здоровым с мертвых улиц Мертвого города. Макс очень надеялся, что Крюк один из тех, кто знает, как обмануть вездесущих монолитовцев и незаметно пройти мимо форта.

— Мы успеваем? — Задал Макс главный вопрос. Ему мало верилось, что преодоление преграды из форта займет всего час-другой.

— Мы уже пришли, — ошарашил его Крюк, — дальше не пойдем, перебираться через Рыжий лес будем здесь.

— Шутишь?

— Ни сколько. — Раскрыв экран ПДА, Крюк вывел на экран миниатюрную карту, с указанием основных объектов. — Смотри сюда. Вот это — Проклятый лес, здесь пройти невозможно, его край накрыт левым радаром, не обойти, не объехать. Единственное известное место, где можно преодолеть Рыжий лес, это за постом Монолита, здесь сходятся радиусы действия западного и северного излучателей, немного перекрывая друг друга. В месте их соединения ширина опасной территории меньше ста метров, при наличии некоторых артефактов вполне преодолимое расстояние. Именно поэтому у Монолита здесь застава, и пройти через нее удавалось только однажды, когда его штурмовали все сталкеры разом. Но нас этот вариант не устраивает. Остается одно: перейти Рыжий лес здесь, по краю северного радара, пройдем аккурат между ним и радаром, накрывающим ЧАЭС, всего триста метров.

— Мы что побежим через выжигатель? — Макс посмотрел на Крюка, как на ненормального, хотя, какой он к черту нормальный.

— Вот, видишь, здесь есть возвышенность, — продолжал, как ни в чем ни бывало, Крюк, — она экранирует процентов сорок от всего излучения, но в обычное время и этого с лихвой хватит, чтобы башка закипела. Но, каждый день, ровно в шесть часов происходит перезагрузка мощности на радарах, примерно восемь с половиной минут, это гарантированно, иногда немного больше, но будем отталкиваться от восьми с половиной. В это время мощность излучения падает процентов на девяносто, а за возвышенностью вообще до нуля. Вот этот участок, — Крюк просветил на экране линию от того места, где они находились сейчас, до места, где пологий склон заканчивался, — можно пройти спокойно, а последние метров сто пятьдесят придется бежать. С нашими рюкзаками и в спецухах это минута.

— Откуда данные о перезагрузки мощности на радарах? — недоверчиво проворчал Макс.

— От верблюда. Я не раскрываю свои источники информации. Если мне не веришь — оставайся, я никого не тяну.

Макс пожал плечами, мол, ты у нас проводник — действуй.

— Но, когда будем бежать через радар, проблемы будут. — Пообещал Крюк. — Выжигатель хоть и на десять процентов мощности, но будет работать, так что мозги прополоскает. Начнут появляться призраки.

— Какие еще призраки?

— Самые настоящие, живые. То, чего мы больше всего на свете боимся. Излучение как-то ковыряется в мозгу и материализует все наши страхи. Вот ты, например, чего больше всего боишься?

— «Х-16». — Серьезно ответил Макс. — По подвалам бродить. Я после «Х-16» подземелья недолюбливаю. Вечная тишина, темнота. Того и гляди какая-нибудь тварь из-за угла бросится.

— Во-во, — Поддакнул Крюк. — Вот вокруг тебя и начали бы коридоры строиться. Бегал бы ты по полю, выход из подземелья, которого нет, искал, пока радар тебя на полной мощности не накрыл бы. Но у тебя есть глаз химеры, который пси-излучение глушит, так что за тебя я не переживаю. У меня есть «пирамида», излучение меня, конечно, накроет, но артефакт заглушит все страхи, поэтому я тоже пройду через линию свободно. Но возникает опасение за наших салопетов. Им по полной программе достанется.

— И что ты предлагаешь?

— Обменяться артефактами. Ты мне «глаз химеры», а я тебе — «пирамиду».

— Здрасьте, приехали! Это еще зачем?

— Призраки будут индивидуальные, каждый из нас будет видеть только свои фантазии, но ощутить их на себе сможет каждый, на кого они нападут. Грубо говоря, если тебе привидится кровосос, то он вполне может разорвать меня, не смотря на то, что я его даже не вижу.

— Это ты сам придумал? — Усмехнулся Макс. — Призраки на то и призраки, что их нет.

— Ты это скажи, когда под радаром будешь. — ПДА Крюка пискнул, выдавая напоминание, время перезагрузки мощности радаров приближалось. — Не дашь артефакт?

— Нет.

— Не доверяешь?

— Да не в этом дело. На тебя артефакт начнет действовать не раньше, чем через два часа. Он, прежде чем работать начать часа два к новому хозяину привыкает. Так что…

— Понятно, тогда на тебя ляжет самое основное, — не стал спорить проводник, — «глаз химеры» позволит тебе считывать информацию с наших мыслей, страхи будут сильными, образы тоже, поэтому с обнаружением призраков у тебя проблем не будет. Это все равно, что ощущать точку прицела — ну, ты, короче, разберешься. Как только заметишь цель, стреляй не жалея патронов, главное — дай ребятам добраться до черты, после этого призраки будут быстро терять силу. Понял?

— Понял, — озадаченно кивнул Макс, хотя, если честно, было не совсем понятно.

— И пойдем молодежь на счет страхов пощупаем. Будь рядом, слушай.

Крюк направился к команде, готовой на любые подвиги. Вид у них был решительный, хоть и немного уставший. Это ничего, скоро встрепенуться.

— Вопрос на засыпку, — начал Крюк, — клаустрофобией никто не страдает?

Послышался дружный хор отрицательных ответов. Уже хорошо. Видел как-то Крюк, как один клаустрофоб под излучение попал, самым краем его зацепило, убить не убило, но наружу не выпускает. Мечется сталкер в истерике по метровому квадрату, будто в прозрачной клетке, о воздух бьется, а выскочить из ловушки не может. Так и сгорел заживо, в смысле в зомби превратился.

— А высоты кто-нибудь боится?

Поначалу вроде бы все затрясли головами, но Птица с опозданием все-таки поднял руку.

— Я. Немного.

— А еще чего боишься? — Повернулся Крюк уже непосредственно к умнику. — Что в жизни такого было, что тебя прямо напугало до чертиков? В лагере? Может, ты в детстве сильно чего-то испугался?

— Не помню. — Неуверенно ответил Птица, хотя от взгляда Крюка не ускользнуло некоторое замешательство.

— Мутанты, аномалии?

— Да нет. Я вроде бы к ним философски отношусь. Есть и есть, ничего необычного.

Ага, мысленно ругнулся Крюк, философски. Тебя бы из лагеря в одну ходку, да без прикрытия. Ничего, еще успеешь узнать, что такое Зона, когда с Максом останетесь.

— Серый, Санитар? Чего боитесь больше всего в жизни?

Серый пожал плечами. Все, что ему приходилось делать в Зоне — добивать на окраине разрозненные единицы мутантов при полном численном и огневом превосходстве человека. Ощущать страх, как таковой, тогда не приходилось. Да и здесь внутри периметра рядом с Серым всегда был кто-то, кто вселял в него уверенность. Поэтому страха перед Зоной нет. Перед войной? Перед войной — да. Было там что-то, но что точно Серый понять не мог, поэтому промолчал.

Санитар наоборот, быстро разобрался в собственных чувствах.

— Химера. Мы как-то с Бородой от одной убегали, и она метров на пятьдесят подошла. Было тогда со мной что-то такое…, я даже оружие не поднял. И ранение было на войне. Только я ничего не помню, в БМП снаряд попал, я сразу же отключился, а когда в себя пришел, уже в госпитале был.

— Серый?

— Нет, Крюк, не могу я вспомнить, но не Зона, это точно. Война, может быть, но точно сказать не могу.

— А ты? — Крюк повернулся к Дану.

— Не знаю. Сестра у меня погибла. Я всегда только за нее боялся.

Нет. Крюк покачал головой. Страх и паника это разные вещи, получается, что только Санитар дал какую-то пищу к размышлению, остальные — мимо. Что ж, придется действовать по обстоятельствам.

— Макс, отойдем. — Позвал Крюк. — Остальным готовиться. Через пять минут выходим.

Отойдя на двадцать метров, Крюк вопросительно глянул на Макса, тот ответил.

— У Птицы точно было что-то в детстве, что-то больше стыдливое, чем страшное, но он этого очень боится, его аж передернуло, именно от страха.

— Я заметил. — Подтвердил Крюк.

— Санитар говорит то, что думает. Парень не из пугливых, а химера просто не так давно была, вот он ее и помнит. У Серого что-то с войной связано, но больше ничего не разобрать. А Дана вообще не чувствую.

— Ладно, тогда действуем по обстоятельствам. Смотри в оба и слушай меня, больше от тебя ничего не требуется.

Крюк подошел к остальным и вкратце пересказал им то же, что и Максу. В конце последовали четкие инструкции:

— Запомните: пока бежите по полю — не стрелять, не отбиваться, на призраков никак не реагировать! Только бежать! Остановитесь — и вам кранты! И главное, помните — у нас всего восемь минут. Вопросы есть?

— Что будет, если мы остановимся? — поинтересовался умный Птица. Ответ интересовал его скорее с научной точки зрения, нежели с практической.

— Призраков станет намного больше, — Крюк не собирался вдаваться в полемику, он быстро проверил каждого на счет неправильной экипировки, сделал пару поправок, но в конце все-таки добавил, — чем дольше вы находитесь под радаром, тем больше будет призраков. Пока вы бежите, призраки появляются только позади, им нужно время, чтобы сформироваться, если остановитесь, начнут появляться со всех сторон.

— Что они могут сделать?

— Поверь мне, они могут сделать все то, что и самые настоящие твари.

— А их можно убить? — подхватил разговор Дан.

— Можно, но не советую терять на это время. Четко выполняйте мои инструкции и тогда все останутся живы.

— А если радар включится раньше, чем мы успеем добежать до конца?

— Тогда станем зомби. В лучшем случае.

— А в худшем?

— В худшем станем мертвыми зомби. Все, хорош трепаться, осталось двадцать минут. Макс, ты пойдешь первым, проверишь, отключен ли радар. Привяжи себя за пояс веревкой, а конец отдашь мне, если что-то пойдет не так, мы успеем тебя вытянуть.

— Ага, то есть, если что, меня там так огреет, что я потом сутки отходить буду.

— Ничего, оклемаешься. Спорить нет времени, делай, что тебе говорят. Остальные тоже самое, привязывайтесь веревками, концы цепляйте к себе, чтобы можно было их быстро размотать.

Крюк первым достал из рюкзака тонкую, но очень прочную веревку, длиной тридцать метров и застегнул на поясе карабин, остаток длины сложил короткими отрезками и замотал канителью. В случае надобности размотать такой клубок можно было одним коротким движением. Все проделали то же самое, кроме Птицы, у которого веревки с собой не оказалось, пришлось Крюку отстегнуть и отдать ему свою. К шести часам все были готовы к марш-броску, и, не смотря на то, что все изрядно нервничали, лица выражали полную уверенность в своих силах.

Граница действия выжигателя была видна невооруженным глазом. Сразу за ней трава и деревья по количеству мутаций значительно превосходили остальные участки. Каких тут только деревьев не было: и с корнями торчащими наружу, и с ветками обвивающими ствол, и с широкими листьями на соснах. Трава щетинилась острыми шипами, цвела всеми цветами радуги или просто вымахала в человеческий рост.

Крюк заблаговременно достал из кармана болт, искрящийся слабым зеленым светом, явно побывавший под выбросом и впитавший в себя часть аномальной энергии. Получился этакий нестандартный артефакт с нестандартными свойствами. За такие «ботаники» дают неплохие деньги, хотя покупают, как правило, кота в мешке. Ведь при ближайшем рассмотрении свойства у артефакта могут быть самыми что ни на есть банальными, а то и отсутствовать вовсе. Но зато периодически среди них встречаются самородки, обладающие такими качествами, что цена на них взлетает в десятки тысяч раз. Другое дело, что на определение этих качеств порой уходят годы, однако, для того и существуют «яйцеголовые», чтобы добывать золото из руды.

С болтом все было иначе. Похоже, Крюк самостоятельно определил у нестандарта какие-то положительные для себя свойства, поэтому продавать его не спешил, а использовал в своих целях. Легким щелчком Крюк забросил его в зону действия «выжигателя мозгов», железка вспыхнула ярко-синим огнем, на подобие того, что образуется во время работы сварки, прокатилась по траве, оставляя выжженный след и замерла под одним из деревьев.

Несколько секунд смотреть на него было нестерпимо больно, и все, кроме Крюка, заблаговременно опустившего глаза вниз, отвели взгляд в сторону. Отсветы яркого огня бесновались еще секунд двадцать, после чего стали понемногу ослабевать, а еще через десяток секунд пропали вовсе.

— Макс, вперед! — Тут же скомандовал Крюк, и Макс первым ступил на выжженную землю. — Иди на болт, не доходя два метра, остановишься.

Крюк медленно стравливал веревку, позволяя Максу продвигаться к цели. Когда он достиг дерева, около которого уже совершенно безобидно валялся нестандартный болт, Крюк передал конец веревки Серому.

— Смотаешь и прицепишь ее к Максу, как у всех. Идем строго за мной, ни шагу ни вправо, ни влево.

Крюк бегом двинулся к Максу, пока они с Серым возились с веревкой, он аккуратно уложил болт в термостойкий контейнер, судя по вьющемуся на артефактом воздуху, он был очень горячим. Как только Крюк справился со своей задачей, группа двинулась вперед с максимально возможной скоростью.

ПДА сухо потрескивал, предупреждая о чуть повышенном радиоактивном фоне, повода для беспокойства не было. Зато предупреждать о расположившихся впереди аномалиях прибор отказывался напрочь, чувствительные сенсоры ощущали присутствие излучателя, и на экране кружилась мелкая рябь, разобрать что-либо в которой не было никакой возможности. Крюк оказался к этому готов, об отказе ПДА в зоне действия радара он прекрасно знал, поэтому заранее приготовил россыпь обычных болтов, не наделенных никакой мистической силой. Раз за разом бросая перед собой скобяные изделия, проводник быстро вел команду вперед, углубляясь внутрь подконтрольной излучателям территории.

Плотность зарослей спадала при отдалении от края действия излучателя, зато причудливость мутаций с каждым метром наоборот увеличивалась. Аномалий было немного, а те, что были, концентрировались плотными группами, которые группа легко обходила, поэтому скорость движения сохранялась на хорошем уровне. Через сто пятьдесят метров живая растительность исчезла вовсе, не осталось ничего, кроме выжженной земли и обугленных остовов деревьев, торчавших из земли, будто фонарные столбы. До конца холма добрались за три минуты, предстояла третья, самая опасная стометровка.

— Держать курс на два часа левее трубы! — Крюк указал на точащую из-за леса трубу ЧАЭС. — В коридор между двумя «электрами», за левой в десяти шагах «воронка», поэтому сразу за ними берете на четыре метра правее и уже на трубу по прямой! В двадцати метрах справа будет полоса «каруселей», туда не заползите. Остальной путь свободен. Теперь, Макс, собери у всех оружие.

— Зачем? — Раздался дружный хор голосов.

— Затем, что так надо! Автоматы сдать Максу — быстро!

Первым разоружился Санитар, сунув ЗИГ Максу, его примеру последовал Птица, расставшись с со своим оружием. Дан и Серый подчинились, но с гораздо большим сожалением, заставив потерять драгоценное время.

— Макс, вперед! Как дойдешь до конца, остановишься и будешь всех прикрывать. Серый, приготовиться! Пошли!

Макс бежал вперед уверенной рысью, даже под тяжестью свалившегося на него груза. «Глаз химеры» делал свое дело исправно, не давая остаткам излучения пробить защиту хозяина. С ним все было ясно, поэтому Крюк отдал Серому приказ стартовать, сразу же, как только Макс добрался до цели. Достигнув края выжженной земли, где действие излучателя прекращало свое влияние и, отступив еще на десяток метров, Макс развернулся и стал ждать.

Серый беспрепятственно обогнул «электры» и еще с десяток метров бежал, как будто нормально, но потом начал пригибаться и немного петлять по дороге. Раздался звук выстрела, пока еще приглушенный, будто стреляли из оружия с очень мощным глушителем. Фонтанчик земли вспылил как раз на том месте, где пол секунды назад был Серый. Спустя две секунды ситуация повторилась.

«Снайпер! Это ничего, — подумал Крюк, — могло бы быть и хуже.»

Крюк нацепил шлем и вызвал по внутренней связи Макса — сто метров по прямой без помех, связь прекрасно работала. Тот сразу же отозвался.

— Да, Крюк.

— Ты снайпера видишь?

— Где? — Макс взволнованно заозирался по сторонам. Сидя посреди поляны, он был как на ладони у любого стрелка.

— Придурок, я про призрака, который по Серому стреляет. Смотри выше нас, снайпер должен сидеть где-то на крыше.

— На какой, к черту, крыше?.. — Судя по тому, как осекся голос Макса, он действительно увидел цель, в тот момент, когда Серый перебежками и кувырками, уходя от прицельной стрельбы, благополучно добрался до края мертвой земли. Последняя пуля вяло шаркнула о землю на границе действия радара, так и не достав беглеца, после чего, видимо, все галлюцинации Серого растворились.

— Заметил? — уточнил Крюк.

— Заметил. Плохо видно, но разобрать можно. — Отрапортовал ошалевший Макс. — теперь буду знать, что искать.

— Если они будут бежать быстро, то призраки не успеют силу набрать. Серый молодец, справился, теперь пойдет умник.

Крюк подтянул к себе Птицу.

— Птица, ты следующий, приготовься! — Крюк жестко поставил его впереди себя и приказал. — Если у тебя есть какие-то тайны, о которых ты всегда боялся рассказать, самое время о них вспомнить.

Не дав опомниться, Крюк толкнул его вперед, и умнику ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Ноги бешено понеслись вперед, оставляя позади метры дистанции.

— Комментируй все, что видишь, — подсказал Крюк Максу, — если что, стреляй поверх головы, пусть ему кажется, что ты его прикрываешь. Он должен в это верить.

— Понял. — Макс, наконец-то, сообразил, что от него требуется, и ему даже как-то сразу стало легче.

Крюк увидел, как Макс поднял автомат и приготовился. Птица преодолел «электры», обогнул «воронку», и на этом месте его, как и Серого, зацепило. Крюк отметил для себя точку максимального действия и продолжал смотреть, чем все закончится. По началу все складывалось удачно, Птица просто бежал, нервно оглядываясь по сторонам, немного сгорбившись и нелепо прикрываясь руками.

В динамике послышался смешок Макса.

— Чего там? — Спросил Крюк.

— Какая-то голая баба, — прокомментировал ситуацию Макс. — старая. Пальнуть по ней?

Ответ напросился сам собой, когда Птица запнулся и пропахал носом землю, не добежав до Макса двадцати метров.

— Что? — Спросил Крюк.

— Твари какие-то, — Макс выстрелил. Едва заметное облачко пара позади Птицы поглотило пулю и рассыпалось, оседая на землю.

— Вставай! — Заорал Макс. Растерявшийся умник вернулся к действительности, оглянулся назад и снова заработал ногами. Макс еще раз вдавил курок, на этот раз он стрелял длинною очередью, пули то впивались в землю, то исчезали где-то в пути. Крюку конечно, было интересно, что там еще привиделось умнику, но спрашивать времени не было. Добежал до точки, и ладно.

— Можно?

— Свободно, — отозвался Макс, перезаряжаясь.

— Санитар следующий. Давай! — Скомандовал Крюк, глядя на таймер, оставалось две с половиной минуты.

Санитар оказался молодцом, он довольно быстро и четко исполнял данные Крюком инструкции, даже там, где Серый и Птица начали терять присутствие духа, он не поддался панике и, не сбавляя ход, побежал дальше. Не иначе, Болотный Доктор поработал над подготовкой.

— Что там?

— Ничего, — усмехнулся Макс. А через секунду добавил: — Совсем ничего.

— Вообще?

— Вообще. Вон не далеко от вас что-то формируется, но только-только.

— Мы с Даном следующие. Времени ждать нет, так что мы пошли, если что нас не зацепи.

Что-то, все-таки, Санитару померещилось, потому что уже на самой границе Макс прикрыл его короткой очередью, но это уже скорее так, для страховки. За Санитара Крюк уже не волновался. Остался только Дан.

Позади остались «электры», слева «воронка», Крюку и Дану осталось до цели всего-то полсотни метров, и уже пришла мысль о благополучном исходе, когда Дан вдруг затормозил. Не припустил быстрее прежнего, не закричал, не начал отстреливаться, а просто встал, как вкопанный. Крюк по инерции пробежал еще метров пять с мыслью: «началось», и не ошибся.

— Женя! — истошно завопил Дан, глядя куда-то назад, туда, где было лишь чистое поле выжженной земли.

— Там никого нет! — Крюк попытался вразумить его, потянув за ремень.

— Отпусти ее! Отпусти, я сказал. Сука! — Дан резко дернулся назад, будто кто-то ударил его в лицо, и отлетел прямо в Крюка. От неожиданности Крюк завалился на землю, автомат вылетел из рук, Дан копошился сверху. Из разбитого носа парня побежала кровь, но он с упорством зомби поднялся на ноги и снова пошел на невидимого противника. Ситуация выходила из-под контроля, судя по всему, Дана зацепило по полной и привести его в чувство не было никакой возможности, поэтому Крюк не стал терять время на уговоры.

Подойдя сзади, он стукнул его по голове прикладом автомата, достаточно для того, чтобы отключить парня на несколько минут. Дан повалился вперед, но, вопреки ожиданиям, не заглох, а только медленно заворочался.

— Макс, что тут?

— Сзади! — Но крик Макса пришел слишком поздно. Тяжелый удар невидимого противника заставил Крюка пролететь пять метров и уткнуться носом в землю. Автомат он потерял, а положение осложнялось тем, что врага Крюк не видел, в то время, как сам враг был вполне реален. Крюк поднялся на колени и кувырком откатился в сторону — очень вовремя, потому что повторный удар прошелся вскользь, не причинив ему вреда. Оказавшись на ногах, Крюк огляделся:

Картинка вырисовывалась неприятная: Дан так и не отключился, потому что призраки не исчезли, разве что их движения стали более вялыми, повезло хотя бы в том, что Дану привиделись люди, а не стая мутантов. Рыхлая земля под ногами невидимых призраков осыпалась, как под настоящими ногами, и Крюк сумел распознать их местонахождение по следам.

Воздух рассекла очередь выпущенная Максом, он в отличие от Крюка призраков видел, что позволило ему разобраться с ними в две секунды. Крюк в подробностях разглядел всю баллистику происходящую со свинцом внутри человеческого тела — пули затормозили там, где начинались тела призраков, мгновенно расплющились, разрывая ткани и меняя направление, часть из них прошила призраков навылет и скрылась из глаз. Те же, что задержались в телах призраков, так и остались висеть в воздухе, пока невидимые враги не завалились на землю. Зрелище, конечно, впечатляющее, но любоваться им не было времени.

— Макс, забери рюкзаки, — бросил Крюк и снял свою ношу. Через секунду Дан тоже стал на рюкзак легче, и Крюк потянул слабо сопротивляющееся тело по земле.

— Я тащу, ты прикрываешь! — Распределил обязанности Крюк. — Пока он вне себя, призраки будут вялые, мочи всех без разбору.

Вместо ответа Макс открыл огонь, то и дело разворачивая ствол, пока хватало коротких очередей, новые призраки погибали еще до того, как сформировались в опасного врага.

Таймер недавно просигналил начало последней минуты, оставалось около пятидесяти секунд, а до цели еще метров тридцать. Крюк порядком подустал, и было ясно, что до окончания восьми с половиной минут ему с задачей не справиться.

— Крюк, чем помочь? — раздалось в наушниках. Это был голос Серого, он, как и Санитар с Птицей, глядели на происходящее с разинутым ртом.

— Макс, обозначай цели, остальные поддерживайте огнем, — посоветовал Крюк, но Макс отказался:

— Не надо, я пока сам справляюсь.

Когда Крюк проделал половину пути, Дан приоткрыл глаза, что тут же сопроводилось увеличением частоты огня, ведомого Максом.

— Вставай! Беги! — Заорал на Дана Крюк. — Поднимайся!

Дан тяжело оторвал тело от земли и качающейся походкой пошел к черте — медленно, но это быстрее, чем тащить его волоком.

Макс запустил во врага гранату из подствольника, видимо, плотность призраков достигла критической точки, когда один автомат не справлялся с нарождающимся потоком. Громыхнуло так, будто взорвался целый танк.

— Все, Макс, отходим! Осталось десять секунд! — Крюк наугад пустил в поле очередь и, не особо заботясь о результате, рванул к выходу.

Тяжелее всех пришлось Максу. На нем висело целых два рюкзака, да и находился он дальше всех от спасительной линии. До конца отведенного на перезагрузку радара времени не успел никто, и, если бы пуск полной мощности не задержался на несколько секунд, то кто-то из сталкеров мог навсегда сгинуть под смертельными лучами. Дан и Крюк проскочили край выжженной земли с опозданием всего-то на секунду, а вот Макс задержался на все пять. Последние метры он бежал, низко склонив голову — излучение распространялось волнами, докатываясь до края, оно теряло большую часть силы, но удар все равно оказался слишком силен даже для такого артефакта, как «глаз химеры». Макс выкатился на траву с одурманенными глазами, тяжело дыша, прополз еще несколько метров, чтобы оказаться от губительных лучей, как можно дальше. Их влияние ощутили на себе даже те, кто отошел на приличное расстояние, Птица, Серый и Санитар испуганно попятились назад, Крюк и Дан продолжали бежать.

Казалось, можно было выдохнуть и расслабиться, опасность попасть под радар осталась позади, и буквально выражаясь, была решена малой кровью — разбитым лицом Дана и легкой контузией Макса.

* * *

Десять минут пришлось потратить на то, чтобы привести в себя Данилу, с которым приключилась настоящая истерика — парень завалился в траву, плача не хуже малого ребенка и не реагируя на окружающую действительность. Не помогли ни уговоры, ни волшебные пощечины Крюка, пришлось волоком тащить его до ближайших зарослей, и там уже ждать, пока он успокоится.

— Что с ним было? — Спросил Крюк у Макса, когда тот отдышался и снова мог говорить.

— Девчонку какую-то два отморозка в машину затаскивали, я даже номер разглядел, настолько все четко видно было. А потом девчонка пропала, а они на Дана накинулись.

— Это его сестра. — Прокомментировал Птица. — Он мне говорил, что она погибла, он из-за этого и в Зону пришел.

— Это еще что, потом целая армия ОМОНа появилась, — покачал головой Макс, — не спецы Зоны, а обычный ОМОН. Все с оружием, в брониках. И судя по тому, как призраки Дана отделали, я подумал, что стрелять они по нам будут по-настоящему, мало бы нам точно не показалось. Еле отбился.

— Плохо, что ты гранату взорвал, — поморщился Крюк, — сектанты могут прийти проверить, кто здесь шумел. Уходить надо.

— Выбора не было, — Макс беспокойно огляделся. — До этого они по одному появлялись, а напоследок в раз целая машина приехала, человек двадцать. Пришлось ее сразу одним выстрелом глушить. Кому это он, интересно, так насолил, что его целой армией ловили?

— Он рассказывал, что он этих подонков убил, — сообщил Птица, — а один из них — сын депутата. Так что ему, кроме Зоны, бежать было некуда, везде бы достали.

Крюк удивленно приподнял брови. Вот как, оказывается, в хлюпике есть что-то еще, кроме страха и недотепства. Есть внутренний стержень. Впрочем, он это уже не раз доказывал, так стоит ли удивляться.

— Теперь, по крайней мере, понятно, что он здесь делает. — Крюк наклонился над Санитаром, который колдовал над Данилой. Истерия медленно шла на убыль. — Скоро он в себя придет?

— Все почти, только надо бы ему энергетик вколоть, а то отставать будет.

— Ладно, коли, только быстро, итак засиделись.

Потом, выстроив всех в цепь, Крюк погнал команду дальше на север, пообещав привал через пятьсот метров, однако, обещания не выполнил. Порою, лес был настолько густой, что через него приходилось в буквальном смысле слова продираться, рассекая переплетенные ветки и длинные листья ножом. Следов, оставленных дозорными «монолита» Крюк не заметил, ясное дело, никто не догадывается, что можно пройти через выжигатель здесь, оттого эту территорию должным образом и не охраняют. Если каким-то образом раскроется нынешняя вылазка Крюка, «монолиту» придется пересмотреть свои взгляды по этому вопросу.

И все-таки, кое-что Крюка беспокоило. Вот и сейчас интуиция еще не кричала, но уже медленно скребла по сердцу — беги! Беги, сломя голову! Крюк так бы и сделал, пока лимит везения не исчерпан, даже «монолит» не выловит его на собственных землях, но тогда не будет выполнен контракт, а такого допускать нельзя — Зона накажет.

Через полкилометра Крюк вывел группу на край лесополосы, где собирался устроить привал — дальнейший марш-бросок без предварительной подготовки был невозможен, да и подход к Янову был запланирован только к вечеру, чтобы не торчать лишнее время под носом у сектантов.

Желтое поле впереди пересекала линия электропередач, тянувшаяся от ЧАЭС в сторону железнодорожного полотна, провода давно скрутили охотники за цветным металлом, в начале двадцать первого века их не пугали ни радиация, ни озверевшие, но тогда еще обычные кабаны. А опоры выдержали — проржавели, покосились, обросли ржавыми волосами и колючим пухом, но выдержали. Теперь они возвышались над пожелтевшей травой, словно кресты над могилами.

Около одной из них притулилось узкое трехэтажное здание, подобное силовым подстанциям, построенным в Чернобыле. Типовое строение под гнетом прожитых лет — пара узких окошек на верхотуре, выщербленная крыша, серые стены без штукатурки, над левым крылом сохранилась мачта антенны, но самой антенны не было, тоже пошла на цветмет.

Зрелище производило тягостное впечатление, давило на психику. Поначалу могло показаться, что это атака пси-излучения, вгоняющего людей в тоску, но Макс чувствовал то же, что и все остальные, хотя его защищал «глаз химеры». Значит, аномальная активность здесь не при чем.

— Отдохнем в подстанции, — сообщил Крюк, — но сначала я вам кое-что покажу. Пошли, только осторожно.

Небольшой овраг пересекал темный, заросший по пояс лес насквозь, а по дну оврага тек извилистый ручеек с необычайно прозрачной водой — только не дай бог кому-нибудь ее глотнуть, можно было смело спорить, что это лишь очередная приманка зоны. Зато передвигаться по пологому склону было удобнее и безопасней — здесь растительность стелилась по земле, не стремясь в высоту, и не цеплялась за ноги, когда ботинки сдавливали стебли. Через пять минут пути Крюк остановился, пропуская спутников вперед.

А впереди была Чернобыльская АЭС, настолько близко, что можно было рассмотреть тросы на трубе и извилистые трещины на саркофаге. Белая труба с красными перемычками-кольцами возвышалась над строением, окольцованная тросами и натяжками. Чуть за ней, немного ближе к пруду-охладителю тянулась вверх последняя стрела башенного крана, когда-то их было больше десяти, но за годы существования Зоны почти все они растворились в кислотных дождях и рухнули, остался только этот долгожитель. На фоне удивительного, молочно-белого неба абрисы высоких точек смотрелись даже красиво и вовсе не выглядели зловещими.

Сам Саркофаг терялся за мутной пеленой, на его уровне между людьми и станцией образовалось тусклое марево, но даже сквозь него сооружение можно было рассмотреть в мельчайших подробностях. Казалось, до него можно было достать рукой. Пощупать, прикоснуться к тайне всех времен и народов. Серые стены с розоватыми вкраплениями, куполом накрывающие взорвавшийся реактор. Розовый цвет — это не дань красоте и причудливому декору, просто тогда мастерили бетон в спешке, засыпая в него крошки розового гравия и гранита. Перпендикулярные проемы, которые были призваны держать на себе груз бетонного каркаса, лопнули, не выдержав ударной волны второго взрыва, теперь на месте разломов зияли трещины в несколько метров толщиной.

Санитар заглянул в оптический прицел снайперской винтовки, временно экспроприированной у Дана, прибор мог поспорить по дальности с хорошей подзорной трубой. Макс и Серый тут же последовали его примеру и достали бинокли. В двадцатикратном увеличении можно было разглядеть торчащий из разлома арматурный прут, вывернутый с корнем, но почему-то не упавший вниз кусок бетона. Гранитный камень, расколотый ударной волной, зацепился за граненый каркас Саркофага, одна его сторона поросла каким-то зеленым искрящимся мхом, наверняка плесенью, ей самая жесткая радиация ни по чем. На торце купола сохранилось несколько букв, но прочитать надпись уже не представлялось возможным, время стерло ее, как стерло многое из того, что было.

Пространство между АЭС и лесом, на краю которого стояли люди, утонуло в зеленой жиже, иначе эту растительность не назовешь. Благоухающе-зеленая, почти скользкая листва на фоне желтой пожухлой травы. Там, где стояли сталкеры, начиналось желтое море погибшей ссохшейся растительности, смешанной с засохшими корягами и железными оградами. Смесь сухого хвороста и проржавевшего железа, свалка из срубленных деревьев и отживших свое крестов. Припятьское кладбище. Доживший до нынешних времен огораживающий территорию забор был всего в десяти метрах, но от могил не осталось даже холмиков, растения-мутанты все сравняли с землей. Над кладбищем хозяйничал лес. О том, что здесь когда-то были люди, говорил лишь предупреждающий об опасности знак — красный вентилятор на фоне желтого треугольника.

— Кладбище. — Проговорил вслух Серый, опуская бинокль. Птица, который терпеливо ждал, когда Серый вдоволь насмотрится, отобрал у него прибор.

Крюк кивнул головой:

— Да, то, что от него осталось. Два десятка крестов, их не принимали ни в чермете, ни в плавильнях. От них до сих пор фонит, как в первый день. Здесь вообще радиация такая, что кожа за минуту слезет, оттого и марево. Плюс работающий над ЧАЭС радар как раз сюда светит. Вот уж действительно мертвая земля. Говорят, здесь что-то закопали уже после второй катастрофы, может быть, то, что оставалось в четвертом энергоблоке после первой аварии.

— Кто закопал?

— Не знаю, адепты. Не вериться мне, что монолитовцы стали первыми слугами Монолита.

— Здесь мертво даже для кладбища. — Поежился Дан. — Через него точно не пройти?

— Двести процентов. Даже не стоит пробовать. Когда-то здесь, вот так же, как мы, стоял Семецкий, он тоже хотел побыстрее добраться до цели и рванул к Саркофагу по прямой, не заходя в Припять. Но вовремя понял, что здесь не пройти.

— И что?

— Пошел на запад. Семецкий был Пионером — он первым вошел в Припять и прошел до Чернобыльской АЭС, из города до самого Саркофага есть тропа, не попадающая под радар. Но радиация там такая, что до Саркофага доползешь только по частям.

— А как же прошел Семецкий?

— Не знаю. Может быть, наглотался антирадиантов, сожрал разом смертельную дозу, только чтоб до купола дойти, а там загадать желание.

Макс повернулся к Крюку:

— Сколько отсюда до него?

— До Саркофага? Если верить биноклю, девятьсот девяносто три метра. Но точнее мешает определить туман.

— Кажется, что до него рукой можно дотронуться, меньше километра, это ж в нормальной жизни — пять минут ходьбы. — Прикинул Санитар. — И выглядит, как обычный завод. Мне казалось, это должно выглядеть, как что-то мистическое, должно какое-то волнение от него идти, давление на психику. А это обычная бетонная коробка.

— Отсюда до него ближе, чем от Припяти, — согласился Крюк, — а на счет давления на психику, так ты шагни на край кладбища — мало не покажется.

Птица опустил бинокль и сделал шаг в сторону, чтобы обзору не мешало высокое дерево прямо по курсу. Крюк тут же схватил его за руку.

— Не надо сходить с поляны, мы итак близко к краю стоим. Через пять метров начнется пепел и жгучий пух, вон на те коряги уже наступать нельзя. Пепел к ногам прилипнет — будешь до Янова дымиться. Ладно, парни, посмотрели и хватит — и так до самой старости хватит рассказывать, а то здесь уровень радиации тоже не слабый, ударить по печени «драгом» и без того придется.

Крюк первым сошел с места и начал оборачивать большую воронку, перекрывавшую выход в поле.

— Куда мы теперь? — Спросил Макс, все еще не в силах оторвать взгляд от АЭС. Он с удовольствием пропустил вперед молодежь, чтобы иметь возможность на минуту дольше поглазеть на Саркофаг. Действительно, в Зоне об этом до конца жизни можно байки травить — почет и уважуха обеспечены.

Крюк не ответил, толи не посчитал нужным, толи был уже слишком далеко, чтобы кричать в ответ. Под стенами подстанции группа остановилась, Крюк быстро проверил ее на предмет разного рода неожиданностей и дал добро на вход.

До конечной цели путешествия оставалось около километра, это полтора часа пути, а то и меньше. Обходной путь вокруг второго, менее известного форта сектантов Крюк тоже знал, он был богат на не родящие аномалии, плотно окутывающие лес, почти необитаем, но вполне пригоден для перехода. Оставшиеся в запасе три часа Крюк рассчитывал пересидеть здесь, но предчувствие беды путало все карты, а не доверять ему у Крюка не было повода.

Место для привала Крюк выбрал осознанно — на верхотуре бывшей электроподстанции. Взять ее приступом без тяжелого оружия было невозможно, все прилегающие территории идеально просматривались и простреливались, в пять-шесть стволов оборону можно было держать хоть сутки, если позволяют боеприпасы. Хотя, с «монолита» станется — если у них при себе окажется пара гаусс-винтовок, то они за час банально разнесут все строение по кусочкам, и ответить на это будет нечем. Приходилось рисковать.

Серого выставили часовым, остальные столпились над Даном, который после прохождения через радар все еще пребывал в некотором смятении — шел сам, но на окружающую действительность почти не реагировал. Тащить его дальше в таком состоянии было слишком опасно, неровен час, отчебучит чего-нибудь в самый ответственный момент.

Оказать товарищу помощь вызвался Санитар, чем несказанно порадовал Крюка — из прошлого опыта, парень всегда предлагал свои услуги кстати. Птица, Макс и Крюк отошли немного в сторону, чтобы не мешать, а умник улучил момент, когда можно было попытать Крюка в отношении произошедшего на радаре. Всю дорогу Птицу подмывало начать разговор, но Крюк был слишком суров и сосредоточен, потревожить проводника умник не посмел, но теперь силушки не было терпеть:

— Что это было на радаре? — Ботаника аж трясло от удивления и удовольствия, похоже, ему приключение с призраками показалось в радость. — Как такое может быть?

— Какое такое? — Крюк был не против скоротать время в разговоре и тоже включился в беседу.

— Ну, эти призраки, — Птица резво заелозил руками, пытаясь передать свои эмоции, — они что, как настоящие? Они били тебя, как будто они на самом деле существуют.

— Они и так существуют. — Усмехнулся Крюк.

— Но тогда вы понимаете, что это значит? — Подпрыгнул Птица. — Это же порождение материи мыслью, это же новые горизонты в науке!

— Что ты орешь, придурок, — Спокойно сказал Крюк. — В Зоне все — новые горизонты в науке. Если они материальны, то почему их видит только тот, с чьего мозга они собраны? То-то же. Это всего лишь телекинез. Излучение формирует страх в наших головах, и пробуждает телекинетические способности нашего мозга. На самом деле призраков не существует, но ты думаешь, что они есть, при этом ведут они себя именно так, как, по-твоему, они должны себя вести. Но, все, что они делают, на самом деле делаешь ты. Если Дан посчитал, что придуманные им призраки должны ударить меня, то это обязательно произойдет — его мозг ударит меня путем телекинеза, так как это должен сделать призрак. А я получу настоящий удар, призрак ударит меня, как живой человек. Но на самом деле — это работа его мозга путем телекинеза.

То же самое и с обратным действием. Если ты думаешь, что выпущенная тобой пуля попала в призрака, то пуля на самом деле застрянет в воздухе там, где этот призрак должен быть. С ней будет то же самое, что должно происходить с пулей, попавшей в цель — она будет расплющиваться, согласно законам физики, как, если бы действительно попала в тело, потому что твой мозг это тело придумал и придал ему все свойства материи. Если бы Макс не расстрелял придуманных Даном призраков, а точнее, не заставил Дана в это поверить, они запросто забили бы меня до смерти. Точнее это сделал бы своими мыслями сам Дан, но мне от этого не легче. То же самое с остальными.

— Хорошо, если это наши мысли, — не сдался Птица, — то почему мы должны были убегать от них, для нас они должны быть безвредны?

— Ох, ты, какой шустрый! Для тебя они вредны в первую очередь. Если бы тебе привиделись твари и добрались до тебя, то ты бы рвал сам себя их зубами, пока не загрыз насмерть. Кстати, Макс сказал, тебе какая-то телка приснилась? Ты ее так боишься?

— Ага, лет этак семидесяти. — Усмехнулся Макс.

Птица смущенно отвел взгляд, он, кажется, внезапно понял, что кто-то еще видел то, что привиделось ему.

— Это свинство, Крюк. — Птица внезапно разозлился, на Крюка яростно смотрели его горящие огнем глаза, даже рука сжалась в кулак. Но наказать обидчика рукоприкладством умник не решился. — Ты специально меня к этому подтолкнул! Ты… Ты же знал, что это… Это нельзя видеть другим… Это… Это личное.

— Личное, когда ты сидишь в своем лагере, — резко ответил Крюк, — а сейчас все общее. Ты бы предпочел, чтобы за тобой гналась стая химер? Или еще кто-нибудь, кого вы выращиваете в своих лабораториях! Мне одного этого хватило! — Крюк кивнул в сторону Дана.

— Все равно, ты должен был предупредить. — Заскулил ботаник. — Так не честно.

— Заглохни! Тоже мне нашел место: честно-нечестно.

— Он прав, Птица, — вмешался в разговор Макс. — Если бы тебе сразу начали твари казаться, неизвестно чем бы все закончилось. Кто это был?

— А тебе, не все ли равно? — Огрызнулся Птица.

— Я вообще-то имел в виду мутантов. — Макс выглянул в окно третьего этажа, пока вокруг было тихо и спокойно. — Я таких тварей еще не видел.

— И не увидишь, это секретная информация.

— Понавыводите всякой дряни! — Сплюнул Крюк. — Вам что, заняться больше нечем? Итак, всякой жути без меры, еще вы со своими изысканиями. Каждый месяц в Зоне какая-нибудь новая тварь появляется. Отгородились от локаций на своем Янтаре, Зоны не знаете и не видите.

— Ну, у каждого своя работа, — не стушевался умник, — такие, как мы не могут бороздить зону, у нас другая специфика. Тут уж ничего не поделаешь.

— Поделаешь, как-нибудь вырвутся ваши твари, — пообещал Крюк, — вот тогда и посмотрите, надо оно вам или нет. Под Припятью целый город построен: лаборатории, клетки, тоннели. Тоже экспериментировали, а теперь тут Зона.

— Ты был в Припяти? — Тут же переключился Птица, забыв обо всем на свете. Все-таки, все они, умники, сумасшедшие. — Расскажешь…

— Как-нибудь… — перебил проводник. — Когда вернетесь, обещаю.

Крюк развернулся и пошел к Санитару. Дан выглядел намного лучше, лицо порозовело, глаза ожили, он уже не был похож на зомби, вроде даже разговаривал адекватно.

— Как дела? — Спросил Крюк, обращаясь к обоим.

— Все нормально, — ответил Дан. — Я вас сильно подвел?

— Обошлось, — Крюк заглянул в глаза хлюпика. — По голове-то не сильно получил? Сотрясения нет?

— Есть. — Ответил Санитар. — Надо бы ему «душу» подвязать.

— Бери, — разрешил Крюк. — У вас еще пять минут, потом двигаемся.

Крюк развернулся ища глазами Макса, тот спустился по лестнице на несколько ступенек и вглядывался в лесополосу через узкое окно. Нервничает.

Крюк тоже нервничал, хоть и старался не подавать виду. Макс, при помощи артефакта, наверняка это знает, но не понимает причины. А причина проста — Крюк уже с полчаса слышал голос Зоны, который никогда его не подводил. Неведомая сила внушала ему, что идти дальше нельзя — там смерть. Покалывало затылок, будто сзади притаилось электромагнитное поле, ныла переносица.

— Слышь, Макс, — Крюк подошел вплотную и зашептал, чтобы их никто не услышал. — Идут за нами.

— С чего ты взял?

— Чувствую! — Нервно отмахнулся Крюк. — Будто след за нами остается, еще из-за Рыжего леса, как привязанные. Скоро здесь будут. Я еще пять минут назад сомневался, а теперь точно знаю.

Макс лишь развел руками:

— Много нас. Шесть человек незаметно пройти не могут.

— Вот то-то и оно! — Кивнул головой Крюк. — Так что догонят нас, если мы свой ход не сделаем.

— Что предлагаешь?

— Пока они никого не найдут, не отступятся, а нам и бежать-то дальше некуда. За Яновым консервы и посты «монолита», справа — Припять. В Припять не уйдешь, там у «монолита» еще один форт, потому что туда воздушный коридор через Рыжий лес выходит, они его стерегут. Так что, как только мы до Янова доберемся, нас с двух сторон и накроют.

— Встретим здесь? — Неуверенно спросил Макс.

— С кем? — Крюк взглянул на молодежь, что-то прикинул в уме, посчитал и вернулся к Максу. — Нас с большой натяжкой четыре бойца, а их минимум взвод. Не думаю, что они втроем за нами помчались. Надо их по ложному следу пустить.

— А кто нас до Янова поведет? — Наконец дошло до Макса.

— Сам поведешь. Опыта хватит, а остальное я подскажу. Я здесь еще в прошлый раз вешек наставил, по ним пойдешь, не заблудишься. Зона там, конечно, все аномалии перемешала, но с вешек будут данные заранее поступать, короче, разберешься. А я попробую их обратно к Рыжему лесу увести, там можно петлю сделать и назад к радарам вернуться.

— Значит, уходишь? — Вопросительно посмотрел Макс. В ответ Крюк лишь сострадательно развел руками:

— Другого выхода нет. «Глаз химеры», конечно, дорого стоит, но иначе мы все погибнем.

— А как же наше дело? — Заволновался сталкер.

— Не боись, вернешься живым — отдам тебе «пирамиду». Просто отдам — в обмен на свою жизнь. Она ведь как раз столько стоит.

Макс попытался прощупать Крюка, но уперся в стену. Можно было, конечно, собрать все силы и прорвать оборону его ментального поля, но тогда в ближайшие сутки придется забыть о помощи артефакта — после таких усилий он долго восстанавливается. Единственное, что позволил сделать Крюк — почувствовать, что никакого обмана нет.

Затем Макс еще недолго подсчитывал результат сделки. Крюк откупается «пирамидой», доводит Серого до станции и — все по честному, он действительно никому ничего не должен. С одной стороны «глаз химеры» остается у Макса, с другой — лезть в консервы придется без Крюка.

— А ты уверен, что они пойдут за тобой? — Сдался ветеран.

— Уверен. Есть одна мыслишка по этому поводу.

Время не ждало, и терять его зазря Крюк не позволил. Подойдя к Серому, он кратко изложил суть проблемы и возможности ее решения. Оставалась одна загвоздка:

— Если я пойду с вами дальше, то нам точно крышка, — вещевал Крюк, — но по контракту я должен доставить вас до места. Я предлагаю решить проблему так: я увожу за собой «монолит», а до Янова вас Макс доведет, и мы в расчете?

— Э, подожди, — влез Макс, — такого договора не было. Мы тебя сейчас отпустим, а там какая-нибудь непролазная чаща будет. Контракт мы снимем, когда мы до бункера дойдем.

— Ладно, хрен с вами, — согласился Крюк, — контракт снимается, когда вы окажетесь в убежище, а я делаю для этого все возможное. Идет?

Все дружно ударили по рукам. Через минуту Крюк вздохнул с облегчением: ну, слава богу, голова светлеет, нервная дрожь проходит, значит, решение принято правильное. Пока Макс отводил выводок с места отдыха, Крюк приготовил «монолитовцам» пару сюрпризов в виде растяжек, снаряженных оборонительными гранатами «Ф-1». Не то чтобы Крюк настолько неуважительно относился к сектантам, чтобы надеяться на их полную безалаберность и неспособность заметить растяжки, скорее просто надо было чем-то себя занять, плюс небольшой шанс, что они пригодятся, все-таки был.

Может быть, я еще вас догоню, — подумал Крюк, «глаз химеры» неплохо дополнил бы его коллекцию, но тут же за это поплатился — дрожь накатила такой волной, что дыхание перехватило. Вот ведь незадача, выходит, что одному Крюку вполне по силам уйти, а вот команде — по-любому, верная смерть. Крюк опять почувствовал себя лучше, интуиция четко отметила правильность выбранного Крюком пути, но в душе было откровенно гадко, Крюк осознанно предавал своих пусть и недавних товарищей, но противится инстинкту самосохранения тоже не мог.

Крюк оставил Максу карту с проложенным маршрутом, списком возможных опасностей и прочими необходимыми указаниями — такой файлик Крюк всегда готовил заблаговременно, так сказать на всякий случай. Макс должен справиться, пусть только доведет Серого до станции, чтобы с Крюка сняли долг, а там будь, что будет.

11. МОНОЛИТ

Лестница вниз была почти оторвана от стены, тонкие прутья изогнуты и вывернуты, как будто их долго и настойчиво жевали мощные челюсти, узкий, сливающийся с темнотой длинный тоннель, вдалеке переходил в тусклое свечение чего-то похожего на синюю электрическую лампочку, но постоянно мерцающую. Монгол прыгнул следом, почти не задевая ступени, слетел вниз и развернулся, принимая в прицел спуск.

Ничего не происходило, кровосос или кровососы осторожничали, не показываясь под выстрел.

Сталкер попятился.

— Аномалий нет?

— Не видно.

— Тогда давай вперед, аккуратно. Я прикрываю тыл, эти сволочи нас не отпустят. — «Абакан» хищно поглядывал вверх, ожидая жертву.

Но сделать даже двух шагов Монгол не успел, кровосос на миг перекрыл просвет входа на нижний этаж и одним прыжком оказался рядом с ним. Сталкер вдавил курок, стреляя фактически наугад, и без того быстрый и малозаметный мутант в темном тоннеле предстал в виде стремительно движущегося силуэта. Тоннель отразил грохот выстрелов, закладывая уши. Алекс был готов поклясться, что половина выстрелов ушла мимо цели, но мутант бросился назад, к выходу.

В том, что это временный успех, сомневаться не приходилось, оставалось загадкой лишь, почему кровосос не довел атаку до конца. В тот момент, когда Монгол был фактически безоружен и лишен возможности сопротивляться, у кровососа были стопроцентные шансы на успех. Что-то в этом было странное, а значит, опасное. Не мог кровосос поступить так по доброй воле. Монгол оглянулся, Алекс ощутил, как по телу пробегают мурашки.

— Мэг, у тебя все в порядке?

— Да. Я уж думала — все! — Мэг оказалась в двух метрах сзади, спешила на помощь товарищу, как будто ее пистолет сможет остановить кровососа.

— Странно, что он сбежал. — Прокомментировал Монгол, слушая, как злобно рычит мутант за входом, но не решается спуститься вниз. — Пули никогда не останавливают кровососов, они либо погибают, либо убивают жертву, третьего не дано. Его напугало что-то в тоннеле.

— Свечение.

— Что?

— Свечение сзади.

Монгол, все-таки, поглядывая краем глаза за входом, на мгновение оглянулся. Алекс тоже. Легкий голубоватый туман почти не давал света. За то время, что в тоннеле находились сталкеры, он не стал ярче, хотя Алекс мог дать голову на отсечение, что он стал вдвое ближе.

— Оно приближается.

— Вижу, — спокойно ответил Монгол. — Попробуем вернуться?

Алекс уже давно знал, чем все закончится.

— Нет, уж лучше аномалия, чем кровососы. — Ответила Мэг.

— Тогда вперед. Посмотрим, что там за чудеса.

— Подожди. Сквозняк. — Девушка ухватила Монгола за руку. — Чувствуешь сквозняк? Где-то должен быть выход на поверхность. Недалеко.

— Попробуем поискать.

Мэг кивнула.

— Я иду первый, — привычно констатировал Монгол. В голосе не было ни капли страха.

Сталкеры быстро продвинулись вперед. Сзади совсем уже за утробно рычал кровосос, от которого ускользнула дичь, но соваться в тоннель он не решался. Чем бы ни был приближающийся туман, тварь боялась его гораздо больше перспективы остаться без свежей человечины.

— Монгол, тут поворот. — Мэг, которая шла справа нащупала рукой проем в стене, загороженный решеткой. — Монгол, это вентиляционный отсек. По нему можно подняться вверх.

— Ага, хорошо бы еще знать, что там наверху… ну-ка, пусти меня.

Военный сталкер подцепил прикладом автомата край решетки и навалился на оружие всем телом. Болты со скрипом, но начали поддаваться, не хватало самой малости — чуть большего усилия и минуты времени. Синий туман был уже в сорока метрах, он по-прежнему выглядел, как очень слабое свечение, но уже подбирался к воле застрявших в тоннеле людей. Алекс почувствовал, как едва заметное шипение подкатывает к ушам, проникает невидимыми нитями в мозг и пытается подчинить его себе. Страх отступал, оставалось лишь муторное влечение во тьму, которому невозможно было сопротивляться. Монгол в последний раз ударил по решетке, окончательно выбивая ее из креплений, теперь можно было протиснуться в узкий лаз который уходил куда-то вглубь стены.

— Мэг, давай, — выдавил из себя сталкер. Но, оглянувшись, девушки за своей спиной не обнаружил. Очертания ее фигуры уже сливались с тихим синеватым туманом, в двадцати метрах от Монгола. — Мэг!

Мэг оглянулась, но смотрела куда-то мимо Монгола. На секунду в ее глазах загорелся огонек жизни.

— Алекс? Алекс, что ты здесь делаешь? Уходи сейчас же!

— Мэг! — Еще раз позвал Монгол. — Мэг, очнись!

Больше всего Алексу сейчас хотелось бросится к сестре и обнять ее. Попасть вместе с ней в туман, пусть, только, чтобы быть рядом с ней. Но он знал, что не сможет этого сделать, он всего лишь призрак.

«Я приду за тобой!» — Мысленно пообещал Алекс. — «Обязательно приду! «

— Алекс! Уходи, слышишь? Ты уже не сможешь мне помочь! — Девушка оглянулась, голубой свет подобрался к ней почти вплотную. — Я умираю. А ты должен жить, слышишь? Уходи! Ты должен жить! — Она развернулась и медленно пошла дальше, прямо в объятья аномалии. На самом краю голубой дымки сестра повернулась.

— А, впрочем, Алекс, если ты будешь здесь, то забери «поле артефактов» себе. Это ведь я его нашла, а, значит, я имею на него право. Я завещаю его тебе, слышишь? Я, научный сталкер Мэг, перед смертью, находясь в твердом уме и здравой памяти, завещаю найденное мной «поле артефактов» своему брату Алексу. Да будет так!

На прощание девушка махнула брату рукой и навсегда исчезла в синем тумане.

К своему удивлению, Алекс не проснулся, картинка лишь помутнела и обмякла, позади послышалось шуршание.

— Вперед! — Скомандовал себе Монгол чужим голосом. — Вперед!

Видимо, его разум боролся с зовом тумана. Движения были медленными и неточными.

Чтобы влезть в лаз, Монголу пришлось сбросить все лишнее: рюкзак, автомат, контейнеры для артефактов. Для него сейчас главным было одно — выбраться из туманного плена, сорвать с глаз пелену и оказаться в собственном, никем не покоренным уме. Алекс вздрогнул, мимо него с подвыванием и уже без видимой агрессии прошел кровосос, даже выйдя за пределы тоннеля, он не смог разорвать связь с пришедшим туманом.

Теряя сознание, Алекс увидел, как туман поравнялся с шахтой и начал вползать в отверстие, настигая Монгола. Раздался пистолетный выстрел, тело содрогнулось в конвульсиях и пропало из вида….

Настроение у Макса было не очень. Вести кого-либо по неизведанным землям в Зоне дело крайне тяжелое и неблагодарное, наверное, поэтому Макс никогда и не стремился стать проводником. Именно в обязанности проводника входило определять, когда впереди должна пойти отмычка, и, хотя никто не видел в этом криминала, смерть молодняка на две трети ложилась на плечи именно этой категории сталкеров. Макс же всегда был бойцом, не гнушался пострелять, не глядя, на сколько опасен противник, а самостоятельно прокладывал путь только по давно исхоженным и изведанным территориям. А тут? Даже раскрытый на экране файл не давал успокоения — после прошлого визита Крюка за Рыжий лес прошло полгода, а в Зоне за один только выброс ситуация может измениться до неузнаваемости.

Не смотря на то, что Крюк вполне сносно обрисовал дорогу, Макс вел команду в два раза медленнее, по нескольку раз пробуя тропу впереди на предмет скрытых аномалий. Превращать кого-либо в отмычку не позволяла нежданно-негаданно заговорившая совесть, хотя, если по ней судить, то Макс не имел на это никакого права. Никто, кроме, в какой-то степени, Дана, не подписывался на такие условия, а, значит, на отмычку не годились. А делать отмычку из Данилы, после того, как тот спас Максу жизнь, не позволял сталкерский долг. Выходило, что отмычкой служил сам Макс, и это не могло не сказаться на общей скорости передвижения. Хорошо хоть, мутантов в подобных лабиринтах нет — отыскать дорогу среди плотных полей аномалий не смогла бы даже особо чувствительная псевдоплоть, соответственно, воевать пока было не с кем, и продвижение оставалось бесшумным.

В довершение, Макса не покидало чувство обманутости. В отличие от Крюка, никаких предвестников опасности его не посещало, хотя приступы озарения до этого момента с ним случались не раз. Не могло ли случится так, что Крюк не захотел выходить за пределы железнодорожного полотна, в виду некой, доступной только ему информации? Возможно, в безопасном прохождении именно этого отрезка он не был уверен на сто процентов и решил не рисковать? Мол, лучше уж долг, чем верная смерть? А, может, наоборот, уверен, что до дальше до места они дойдут и без него, и решил таким образом сэкономить себе время и силы?

Как бы то ни было, отпуская Крюка и соглашаясь на его условия, Макс совершенно не чувствовал в его словах скрытых мотивов. Когда Крюк предлагал себя на роль дичи для бойцов «монолита», он был абсолютно искренен, по крайней мере, так видел эту ситуацию шепчущий артефакт «глаз химеры».

В очередной раз, бросив перед собой болт на веревке, Макс шагнул меж двух сосен и остановился в нерешительности. По карте впереди должен лежать шести метровый коридор между аномалиями, и он действительно был, но по обеим сторонам дороги в ряд располагались невысокие, но довольно примечательные кочки. Даже не кидая болта, Макс безошибочно угадал в них четыре контактные пары — все, приехали, проезд закрыт!

Лабиринт ловушек расположился длинными полосами, и, чтобы обойти образовавшееся препятствие, нужно было вернуться назад метров на пятьдесят, а дальше прокладывать дорогу самостоятельно, если она вообще есть. Случилось то, чего Макс опасался больше всего — вроде бы для зоны явление нередкое — при каждом выбросе аномалии сдвигаются, исчезают, растут или появляются заново, но Макс до последнего надеялся, что этого не произойдет.

Макс активировал оставленные Крюком маячки-исследователи, что-то вроде миниатюрных стационарных детекторов аномалий, посылающих сигнал материнскому ПДА. Сигнал с них распространяется далеко, зато точность информации не переваливает за семьдесят процентов, поэтому полностью уповать на них, прокладывая дорогу нельзя. Макс не стал выискивать абсолютно готовый проход, а просто обозначил для себя районы наименьшей аномальной активности. Как это часто бывает, их оказалось два, но, по закону подлости, располагались они в разных направлениях. Как в старинных русских сказках: направо пойдешь — коня потеряешь, налево — … Макс не помнил, что теряли, пойдя налево, вроде бы голову.

— Направо иди. — Подсказал сзади Санитар.

— С чего ты так решил?

— Там жизнью пахнет, — совершенно серьезно ответил тот.

Макс помолчал, прислушиваясь к внутреннему голосу, но он предательски молчал. Вот в этом и заключался талант проводника — выбрать правильную дорогу, не просто так, пальцем в небо, а потому что… Не важно, что это «потому что» не сыграет потом никакой роли, но надо уметь дать себе дополнительный шанс, пусть самый маленький, но верный, быть может, он потом спасет жизнь. Макс не чувствовал ничего — левый и правый путь были совершенно одинаковы.

— Это тебя Доктор научил? — Спросил Макс, так и не придя к какому-то решению.

— Нет, я под выброс попал. Правда, на самом краю зоны, но все равно, появилось какое-то чувство, вроде усиленной интуиции. Док говорит, что дальше оно может усиливаться.

— И ты чувствуешь, что дальше надо идти вправо?

— Да.

— Ладно, доверимся твоему чутью. — И Макс сделал решающий шаг.

Это случилось как раз тогда, когда сзади прогремело два взрыва, судя по звуку, это были «Ф»-ки, не иначе, Крюк постарался. Значит, все-таки, была погоня? Или Крюк разыгрывает спектакль? Очень хотелось верить в то, что дальше подстанции за ними, в любом случае, никто не пойдет, потому как спрятаться от преследователей больше было действительно негде.

Легкое эхо перестрелки еще долго витало над головами убегающих сталкеров — как будто кто-то бил огромным молотком по стене. Чуть дальше, за радарами стреляли больше и громче, никого не таясь, но до слуха долетали только глухие шипящие — «ш-ш-ш», «х-х-х». В зоне так много стреляют, что канонаду просто перестаешь замечать, а в моменты редкой тишины ее начинает даже не хватать.

Добился ли Крюк желаемого результата, оставалось загадкой, в любом случае, у Макса была только одна дорога — вести группу на север, до погибшей железнодорожной станции Янов.

Застава «монолита» располагалась на безымянной высоте, в полукилометре от края Припяти. Место было подобрано удачно, воздух с этой позиции простреливался на добрый километр, а нападения с земли никто не ожидал, хотя бы по той причине, что десант на землю еще нужно высадить, а для этого надо было провести над холмом десантный вертолет — получался замкнутый круг. Главной ударной силой был противовоздушный зенитный комплекс «Заря-4», способный отразить нападение целой воздушной эскадры, ее габаритные линии виднелись даже с окраины леса, в котором засели сталкеры. Поле вокруг организованного сектантами форта было изрыто тяжелой техникой, у «монолитовцев» и этого было в достатке, на те артефакты, которые они добывают в окрестностях Припяти можно и не такое купить.

— Два пулемета, и снайпер. — Пожаловался Серый. — Если заметят, то срежут.

— Надо, чтоб не заметили, — ответил Макс.

— А нам куда дальше? В какую сторону? — Влез Дан.

— Левее форта свалка радиоактивная, там по верху фонит — не пройти. — Пояснил Макс, выудив информацию из файла Крюка. — Сразу за фортом в сторону Припяти катакомбы старые, еще до первой аварии построенные. В свое время, отводящие тоннели были, от ЧАЭС шли — вспомогательные хозпостройки и прочая дребедень, теперь их монолит укрепил и превратил в свою базу.

— Да, наши несколько раз пытались их выбить, но все без толку. — Подтвердил Птица, — Попробуй их оттуда достать, если ты здесь не ориентируешься, а они как свои пять пальцев территорию знают.

— Воюют они опять с кем-то, что ли? — Проворчал Макс. — Вон посты стоят, хрен высунешься.

— Нам туда надо? — Серый кивнул на изрытую, покрытую редким лесом равнину. За ней виднелись первые постройки, относящиеся к железнодорожной станции Янов. От нее до консервы, накрывающей железо-бетонный завод всего-то сто метров, хотя сам завод — это уже Припять.

Макс продолжал глядеть в бинокль:

— Хреново дело. Вон там, видишь, — он, наконец, повернулся к Серому, — слева, поближе к свалке есть коллектор. Старый, давно заброшенный колодец, если бы до него добраться, то можно было бы по нему под свалкой проскользнуть.

— Ага, чтоб нас там бюреры съели, — вставил Птица.

— Нет там бюреров, — ответил Макс, — Крюк сказал пустой высохший колодец.

— И что теперь делать?

— Есть обходной путь. Попробуем по нему, вокруг свалки. Надеюсь, Крюк ничего не напутал. Идем медленно, чтобы с вышки нас не засекли.

На невысокой, грубо сколоченной деревянной вышке стояли два бойца — один со снайперской винтовкой, другой с гранатометом — оба то и дело разглядывали окрестности в бинокли и прицелы. Оборудованное на крайнем здании пулеметное гнездо было усилено еще одним снайпером. Периодически в поле зрения появлялись группы одетых в комбинезоны высокой защиты людей, они совершали какие-то непонятные маневры, перетаскивали тяжелые мешки, два невысоких паренька возились на поляне неподалеку от форта.

— Минируют, — показал на них Макс, — ждут кого-то.

— Коалицию? — Спросил Дан, как и все, выглядывая из-за насыпи.

— А кого еще? Все, хорош светится, — рыкнул Макс, — идете за мной, след в след, Макс откатился с насыпи вниз и, пригнувшись, двинулся в лес. За ним посыпались остальные.

Шли долго, раз за разом, огибая аномалии и ловушки, Макс даже не остановился, чтобы подобрать висевшую почти на дороге «кровь камня». Метров через пятьсот свернули направо и вышли к краю свалки, здесь уже фонило, но еще не очень сильно — по краю добрались до смотрового домика, а от него на восток через лес. Когда Макс остановился в десяти метрах от длинного ветхого склада, знаменующего начало территории Янова, душа пела.

* * *

Нельзя сказать, что Нестор Корытько за два года служения «монолиту» добился каких-то потрясающих успехов. Учитывая, что средняя продолжительность жизни бойцов-сектантов, по его же собственным подсчетам, составляла всего каких-нибудь два-три месяца, текучка кадров обеспечивала всем желающим головокружительную карьеру, но для Нестора это было не главным. Его гордостью было то, что он все эти два года просто выжил — не угодил под пулю в перестрелке, не нарвался на аномалию, не пал жертвой мутанта. Он до сих пор был жив, а главное — на посту командира отряда по спецпоручениям, до которого дорос из рядового бойца, Нестор не провалил ни одного задания. Да, терял людей пачками, да, убивал без разбора всех, кто случайно оказался у него на пути, но еще ни разу не было такого, чтобы Нестор по прозвищу Сап не выполнил поставленную перед ним задачу.

В Зоне Сап оказался, как и многие другие, по роковому стечению обстоятельств. Сначала его попросили из института физической культуры города Днепропетровска за участие в сбыте наркотических веществ. Уголовное дело тогда легло на полку за недостаточностью улик, и вместо тюрьмы Сап загремел в армию, оказавшись в патрульном отделе Украинского батальона охранения Зоны. Однако, здесь Сап наступил второй раз на одни и те же грабли — ввязался в преступный синдикат, занимающийся контрабандой артефактов. В роль Сапа входило пропускать курьеров с хабаром через патрулируемый им участок, за что в его карман опускалась н-ная сумма в валюте. Парень уже грезил о том, как вернется домой и с шиком заживет на накопленный за почти два года капитал, но не тут то было. За два месяца до окончания службы в часть явились бравые хлопцы из военного министерства Украины (читай — конкурирующей фирмы) и поинтересовались Сапом. Благо, в штабе дружил его земляк, он просек нависшую над товарищем опасность и предупредил его по рации. Что оставалось делать Сапу?

Сразу вспомнилась информация о том, что несколько дней назад был захвачен курьер с товаром на самом последнем внешнем кольце отцепления. Шеф, с которым непосредственно имел дело Сап, успокоил, мол, тебя никто не сдаст, с курьером мы разберемся сами, да вот видно не разобрались. Нестор стоял перед выбором: либо в зону, где надо ходить строем, спать в бараках и честно искупать долг, денно и нощно трудясь на благо государства, либо в Зону, где опасность подстерегает на каждом шагу, но люди там все равно живут, зато это будет жизнь свободного человека. У Нестора, находившегося в тот момент на боевом патрулировании не было никаких проблем с дезертирством, так он и сбежал внутрь кольца, который охранял.

В Зону он вошел с продвинутой американской штурмовой винтовкой М-16, о которой большинство начинающих сталкеров могут только мечтать, запасом патронов к ней, набором прочих НАТОвских прибамбасов и даже с небольшой суммой денег. Так Сап стал сталкером, и его ни сколько не смущало то, что когда-то он собственноручно застрелил семь человек, таких же сталкеров, как он, которые пытались, не оплатив проход, пробраться через полосу заграждения.

Мастер спорта по кикбоксингу и триатлону, Сап довольно быстро освоился в Зоне. Припасенная сумма денег помогла поправить недостаток в экипировке, а спортивные навыки и живой ум подсказали, как выжить в этом аду. И Сап стал бы хорошим сталкером, если бы однажды не услышал Зов. Что это было, Нестор не мог объяснить даже сам себе, как будто ему вдруг открылось что-то невероятно важное и сокрытое от других. Будто кто-то разъяснил ему все то, что твориться в Зоне, и происходящее увиделось Сапу совершенно в другом свете.

Нет никакого МОНОЛИТА! Нет никакого черного камня, исполняющего желания, есть миф, который придумали несведущие! И есть кто-то, желающий изменить этот мир. Нестору даже было не важно, люди ли это, получившие доступ к сокровенным тайнам вселенной, или обитатели других миров, главное, что он знал, чувствовал — они несут добро. Они принесут его человечеству, спасут от горя, боли, страха, ненависти, нужно только дать им шанс, дать им время. А пока, кто-то должен защитить их, помочь им отбиться от людской жадности и беспощадности! Кто, если не Я?!!!

Спустя три дня, Сап добрался до Мертвого города, нашел на дальней окраине мобильный отряд сектантов и вышел к ним с поднятыми руками. Так для Нестора началась новая жизнь.

За два года Нестор побывал и повидал столько, сколько не узнал бы никогда, оставаясь простым сталкером. Он проезжал по разрушенной Припяти на самом настоящем БМП, с мыслью: "Город наш! «. И это соответствовало действительности. Ни одна мышь не могла проскочить в город атомщиков незамеченной, бдительные посты сторожили свою цитадель, а боевая мощь могла легко потягаться с силами коалиции. А если добавить к стволам знание территории, боевой дух бойцов «монолита» и благосклонность хозяев Зоны, то ни о каких пораженческих настроениях не могло быть и речи. В сам храм Нестора, понятное дело, не пустили, и даже не дали подойти к нему на расстояние километра, но и с края Припяти черные трубы над саркофагом были, как на ладони.

«Ничего, я еще прикоснусь к вам руками», — думал Нестор, склонив голову перед колоннами, — «когда хозяева решат, что пора, мы пойдем с ними рука об руку по новому миру! Нашему миру! «

Теперь Нестор смеялся над сталкерами, называвшими монолитовцев сумасшедшими. Теперь он видел этих людей, они были такими же, как он, посвященными, и не было в их глазах ни капли сумасшествия. И горе было тому, кто скажет иначе. Правда, иногда Сап замечал за собой перебои в сознании, он будто выпадал из реальности, и, не смотря на то, что жизнь вокруг него продолжалась, и он сам в ней активно участвовал, после возвращения в мир он не мог вспомнить ни капли из того, что было. Объяснение пришло быстро — это хозяева проверяют мысли своих подданных на лояльность, мало ли чего замыслит глупый человечишка против храма, Сап не в обиде, надо, значит надо.

Последнее задание, данное Сапу духовным наставником Миррой было странным. Встретить группу сталкеров из пяти человек, которая незаметно перевалит через территорию покрываемую радаром над рыжим лесом и двинется к Припяти. Первым странным обстоятельством было то, что перевалить через радар незаметно было не реально. Пройти через радар большой группой сталкерам удавалось вообще только один раз, когда вся сталкерская братия ринулась искать вертолет умников около Янова и расположенное неподалеку «поле артефактов». Сап самолично участвовал в разгроме того посягательства умников, где лежит вертолет, знал, но так и не понял, что за «поле артефактов» и где оно находится. Да и незачем. Застава перед радаром пала под натиском орды и тысячи варваров перекатились через прореху в защитном поле. Все силы «монолита» были брошены на защиту Припяти и ее окрестностей, и неизвестно, чем бы тогда все дело закончилось, если бы не пришедшая помощь самих высших сил. Заразив нападавших жадностью, хозяева разделили поток на тех, кто все так же рвался к Припяти, и тех, кто, забыв про первоначальную цель, повернул к Саркофагу. Припять держала оборону несколько дней, но отразила атаку без шансов на успех для нападавших, даже после того, как к ним присоединились военные. Опять же, главную роль в успехе сыграла помощь хозяев Зоны. В нужный момент они обратились к нападавшим, и часть из них, превратившись в посвященных, встала на защиту Саркофага, обеспечив тем самым численный перевес над противником. После того случая форты усилили еще больше, оснастили по последнему слову техники и обеспечили тяжелым вооружением. Конечно, одиночки по-прежнему просачивались мимо форта за Рыжий лес, обходя пост «монолита» через дальние тропы, но пройти по ним большой группой — слишком сложное занятие. Ну, и как скажите, после этого они незаметно перевалят через радар?

Второй странностью было то, что вторгшихся сталкеров надо было не уничтожить, а взять в плен живыми. Живыми, это не значит здоровыми, если не сдадутся без боя, что мало вероятно, придется перебить им руки и ноги, чтобы не могли сопротивляться, а уж потом брать тепленькими. Сап приказы не обсуждал, но, все-таки… уничтожить — проще и надежнее.

И, наконец, третье — Мирра передал Сапу ПДА, на котором будет виден маяк, прикрепленный к одному из сталкеров — казалось, задача переходила в самую простую форму. Напасть, обездвижить, доставить в штаб вместе со всеми пожитками и желательно живыми. «Выполнять!» — мысленно топнул каблуками Сап и приступил к работе.

Примерное время появления гостей Сапу тоже указали — двое суток перед самым выбросом, но, чем ближе к нему, тем вероятность больше. Именно поэтому Сап не переживал, когда в предпоследние сутки никто не появился. Его отряд, расположился сразу за коридором между зоной действия двух радаров, кроме как здесь, гостям пройти негде, и, даже, если они действительно проскочат мимо заставы с той стороны, с этой их встретят по полной программе. На всякий случай, Сап предупредил командира заставы Нерона, чтобы его ребята не завалили сталкеров, когда те появятся в поле зрения — в их незаметное проникновение он до сих пор не верил, а трупы ему не нужны. Нерон долго не соглашался пропускать кого-либо внутрь охраняемой территории, но Сап связался с Миррой, и тот велел командиру заставы во всем подчиняться Сапу.

Сап тяжело переживал время ожидания — двое суток его бойцы откровенно бездельничали, что сказывалось на их боеспособности. За все это время они лишь однажды встрепенулись, когда бесстрашная и безбашенная химера атаковала многочисленный отряд, надеясь подороже продать свою жизнь. Схватка была настолько скоротечной, что некоторые бойцы не успели сделать даже по одному выстрелу — десяток стволов за секунду распотрошил самое живучее создание зоны. В остальном же — полное бездействие, а бездействие — это расслабленность, которая в нужный момент может отразиться на результате. Да, все его бойцы были профессионалами, Сап в течение полутора лет формировал свой отряд по собственным критериям, отчисляя из подразделения всех, кто как-то не вписывался в его прокрустово ложе. Особой гордостью Сапа был случай, когда он сумел настоять на отчислении бойца, за которого ратовал сам Мирра, мало кто из «монолитовских» командиров способен перечить духовному лидеру, но Сап сумел тогда убедить его в своей правоте. И все же, что-то очень беспокоило Сапа, что именно он и сам не знал.

Вроде бы, все шло по плану, оставалось дождаться момента, когда на ПДА появится точка работающего маяка и приступать к выполнению технической части операции, но к семи вечера гости так и не появились. Сап занервничал, бойцы, которые понимали, что гости придут либо сейчас, либо никогда, уже давно заняли позиции для встречи противника, но ожидание снова переросло в простой. Неладное почувствовал и Челнок, правая рука Сапа, подойдя к командиру, он высказал свое мнение:

— Сап, до темна осталось три часа. Они не сунуться в Припять ночью.

— Может, пропали где-нибудь до Рыжего леса? — С надеждой проговорил Сап. Если сталкеры погибли, не дойдя до засады, с Сапа автоматически снимались всякие обвинения. Безупречное досье — служба «Монолиту» без единого прокола — могло перестать быть безупречным.

— Может, нашли другой путь? — Неуверенно возразил Челнок.

— Где, через Проклятый лес прошли?

— Не знаю. Всякое может быть. — Помощник Сапа переминулся с ноги на ногу и неуверенно добавил: — Может, на всякий случай, прочешем лес вдоль радара? Ты ведь сам понимаешь: здесь бродяги уже не пойдут. Если хочешь, оставь для порядка пару бойцов, они, если что отсемафорят.

Сап понимал, что ждать больше некого, группа не сунется через радар в ночь, это было бы полным самоубийством, хотя, попытка проникновения на территорию «монолита», это уже смертный приговор самим себе. Оставалось согласиться с Челноком, нельзя исключать даже самые нелепые варианты, а сталкеров, если они, все-таки, совсем отмороженные и ночь для них не помеха, встретят и сопроводят до подхода основных сил двое оставшихся бойцов.

Получив добро, Челнок побежал отдавать соответствующее распоряжение, а Сап для порядка провел локацию территории. За Рыжим лесом все было спокойно — если гости там, то без работающего маяка. На всякий случай, Сап просканировал сигнал через местные локационные установки, но для того, чтобы засечь маяк через них, нужно, чтобы источник сигнала находился в пределах ста— ста пятидесяти метрах от информационной ловушки. То есть, гости должны уже быть на подступах к Припяти. Сердце Сапа дернулась, будто от попадания пули! Частота радиомаяка отметилась на границе кладбища, всего в километре от ЧАЭС и больше чем в трех километрах от того места, где гостей ожидал отряд Сапа. Если это действительно они, то гости нашли новый путь через Рыжий лес.

— Челнок! Отряд в походный строй! Быстро! — Заорал Сап.

Помощник у Сапа был толковый, ничем не хуже командира, поэтому он сразу сообразил, что к чему. Через минуту отряд, ведомый проводником, а по совместительству и следопытом Маркером, рысью преодолевал расстояние, отделявшее их от нарушителей границы. Челнок лишь однажды поинтересовался у Сапа, где дичь, не для того, чтобы ткнуть начальника носом, а чтобы сориентироваться в ситуации.

— Сидят недалеко от кладбища, но у них оттуда одна дорога — на форт, их там всех положат — и мне хана. — Сап нервно прикрикнул на подчиненных, подгоняя их шаг. Те прониклись положением командира и добавили ходу, окончательно позабыв все меры предосторожности.

Через десять минут Сап убедился в своей правоте — группа сталкеров действительно двинулась в сторону форта, то есть фактически навстречу Сапу, вот только перехватить их не было никакой возможности. В какой-то момент до гостей было всего лишь триста метров, но между ними и отрядом Сапа оставался лес, накрытый сплошным полотном аномалий. Сапу пришлось двинуть в обход, сначала до кладбища, а потом, развернувшись, в сторону форта и железнодорожной станции Янов, где, судя по всему, и планируют отсидеться непосвященные.

Радовало одно — теперь им и спрятаться-то было негде, сами того не зная, гости загоняли себя в ловушку, выход из тупика, в который они сунулись был один — вернуться назад, но скоро Сап закроет и его. В голове мелькнула простая догадка — надеются, что на них никто не наткнется, а ведь так и было бы, не будь на них маяка.

Слава Монолиту, удалось связаться с фортом и убедить их не трогать гостей, если те появятся в пределах видимости. На сердце сразу полегчало, и, видимо, лицо Сапа выдало его с потрохами — Челнок вопросительно поднял большой палец вверх. Сап чуть заметно кивнул и жестом поблагодарил помощника за своевременный совет — проверить заслон из радаров на прорехи, теперь Сапу самому было интересно взять гостей живыми, чтобы узнать, где в безупречной защите сектантов появилась дыра. А про себя Сап поблагодарил хозяев, которые вновь оказались к нему благосклонны.

В район кладбища отряд Сапа вышел с двадцатиминутным опозданием, не хватило совсем немного, чтобы накрыть гостей на привале, сигнал с маяка двигался дальше, по направлению к Янову.

Маркер напал на след гостей, хотя в этом и не было особой необходимости, все-таки, привычка — вторая натура, а ищейка, взяв след, уже не могла поступить иначе. Сап не возражал, пусть парень потренируется. Когда впереди замаячило здание электроподстанции, Маркер знаком указал на него, да и по представлениям самого Сапа гости отдыхали именно здесь — самое удобное место для отражения атаки, если в том будет нужда.

— Шаман и Кудря, проверите здание на случай всяких неожиданностей. — Приказал Сап. — Остальные в обход справа и двигаемся на форт. Там будет самое удобное место, чтобы их прищучить.

Но идущий впереди Маркер резко остановился и предостерегающе поднял руку вверх. Шаман, Челнок и Сап присели, выставив вперед оружие, остальные замерли в ожидании. Следопыт повернулся к Сапу и поманил его рукой.

— Растяжка, — прошептал он, когда командир оказался рядом. То, что Маркер называл растяжкой было приготовлено полным дилетантом: тонкая проволочная нить соединяла атакующую гранату «РГ-5» с тонким березовым колышком, едва воткнутым в землю, и все это сооружение было грубо присыпано мокрой опавшей листвой и грязью. Не заметить такое мог разве что Псевдогигант с его полным безразличием к опасностям на дороге. Неужели, гости столь плохого мнения о нас? — подумал Сап и сразу же себе ответил: Стоп! Откуда они вообще могли про нас знать?

Сап смотрел на гранату, понимая, что такого просто не может быть — кроме гостей растяжку установить некому, а им вроде бы незачем. Еще труднее поверить, что сталкеры, перебравшиеся через радар, так топорно сработали, устанавливая ловушку. Отгадка была где-то рядом, нужно было только поймать ее за хвост.

Мелкий моросящий дождь заливал стекло защитного шлема, мешая рассмотреть подход к электроподстанции повнимательнее, и Маркер поднял его, совершив самую роковую ошибку в своей жизни. Стоявший рядом Сап сделал то же самое, с той лишь разницей, что смотрел он ни вперед, а под ноги. Едва уловимый свист рассек воздух, разбивая голову Маркера — снайперская пуля влетела ему под левую глазницу, прошила череп насквозь и ударилась о заднюю стенку шлема. Пулю расплющило о каркас, она так и осталась внутри каски, отчего тело следопыта завалилось назад. Маркер в этот момент стоял спиной к остальным, поэтому и осознание того, что проводник убит, пришло к Сапу спустя какое-то время, когда тело опрокинулось навзничь, и он увидел залитое кровью лицо.

Все произошло настолько быстро и внезапно, что Сап не успел осознать опасности, он не метнулся в укрытие, как того требовали рефлексы, и даже не вздрогнул. Каким неведомым чутьем он углядел в щели под поваленным деревом стрелка тоже не известно, Сап даже успел увидеть его глаза, перед тем, как яркая вспышка распорола день, всего на долю миллисекунды обожгла болью лоб и навсегда опустила его в мир иной.

Третьим выстрелом Крюк активировал вторую, на этот раз хорошо замаскированную растяжку рядом с бойцами монолита, послав пулю в специальный пятак, к которому ранее прикрепил кольцо взрывателя. Впрочем, на большой повреждающий эффект Крюк уже не рассчитывал — как только до сектантов дошло, что по ним ведут прицельный огонь, бойцы рассыпались по укрытиям — кто какое нашел, но оглушающий эффект сделал свою работу, пока «монолитовцы» приходили в себя после взрыва гранаты, Крюк сменил позицию.

Вообще, начало операции оказалось даже более успешным, чем ожидал Крюк. Отряд сектантов появился спустя девять с половиной минут после того, как все было готово — двенадцать человек, трое вооружены «гауссами», что полностью оправдывало попытку скрыться, а не вступать в открытый конфликт с хорошо вооруженным врагом. Крюк прикинул расстояние, на которое успели отойти Макс и его группа, и понял, что задел пока что есть, но он совсем небольшой. Если «монолитовцы» продолжат гнаться за нарушителями границы в том же темпе, а без противодействия со стороны Крюка сомневаться в этом не приходилось, то они точно возьмут их раньше, чем ведомая Максом компания доберется до места. А в этом случае контракт не будет считаться исполненным и Крюку придется либо жить с неоплаченным долгом, либо отбивать товарищей, если понадобиться, до самой смерти.

Последний вариант Крюка не устраивал, впрочем, как и предпоследний, а значит, надо во чтобы то ни стало довести команду до деревни. Крюк устроился в небольшом углублении под корнями березы, вид отсюда открывался плохенький, но зато никому в голову не придет искать стрелка в таком неудобном для стрельбы месте. Расстояние в двести пятьдесят метров было предельно малым, чтобы не быть замеченным детектором живых форм, зато для прицельной стрельбы — идеальное. Крюк сменил патроны в магазине на специальные снайперские, абсолютно бесшумные, бездымные и сверхточные, их пробивная мощь несколько уступала бронебойным патронам, но зато ложились они один к одному. На базе долга такие «маслята» стоили в пять-шесть раз дороже обычных, но, выходя в глубокий рейд, Крюк обязательно закупал сотню другую, и это не раз спасало ему жизнь.

В поле зрения сталкера попадали только пятеро из бойцов «монолита», но большего Крюку и не требовалось, главное, что ему без труда удалось вычислить среди них следопыта и командира. Как и предполагал Крюк, установленная абы как растяжка привлекла внимание следопыта, а тот, обратив внимание на ее странность, позвал командира. Приманка сработала.

Изначально Крюк рассчитывал выбить снайперским патроном пятак, чтобы активировать основной заряд, находившийся в пяти метрах левее и замаскированный по всем правилам. Убить, конечно, никого не убьет, но защиту попортит, а главное — следопыт и командир, оглушенные взрывом на несколько секунд окажутся обездвиженными. За это время нужно было успеть сменить патроны на бронебойные и расстрелять хотя бы следопыта, чтобы максимально осложнить сектантам поиск следов. А потом уже бежать, утягивая разъяренных «монолитовцев» за собой, на сколько это будет возможным.

Однако, сектанты сами до предела облегчили Крюку задачу. Видимо, отряд был на столько уверен в своих силах и превосходстве над противником, что никому и в голову не пришла возможность нарваться на засаду, а следопыт даже поднял бронированное стекло шлема. Спустя секунду, ту же самую ошибку совершил командир — грех было не воспользоваться предоставленным шансом. Крюк переместился чуть в сторону и пристроил свой ЗИГ-500 так, чтобы можно было быстро сменить цель. На все про все у Крюка было три выстрела, даже менять одни патроны на другие не придется.

Первый выстрел лег точно в цель, никто из сектантов даже не понял, в чем дело. Крюк быстро перевел ствол и выдавил курок второй раз — пуля попала точно в переносицу сектанту, который в последний момент успел увидеть своего убийцу, но уже не успел ничего сделать. Третий выстрел засекли многие, но Крюк для того и установил вторую, основную, растяжку, чтобы в нужный момент отвлечь врагов от своей персоны. Растяжка сработала от попадания пули, граната взорвалась, оглушая «монолитовцев» и заставляя их вжаться в землю. Дымовая завеса еще более осложнила видимость сектантам, и Крюк незаметно сменил позицию, уходя в сторону от пути следования врага. Теперь пусть попробуют, поищут, — усмехнулся сталкер — я не зря в прошлый раз исследовал территорию вдоль и поперек, теперь меня здесь даже «монолитовцы» не отыщут.

Но дальше все пошло не по плану. Вместо того, чтобы перерыть весь лес вокруг, отыскать ублюдка и отомстить за убитых товарищей, «монолит» планомерно расстрелял из «гаусс»-винтовок все возможные укрытия, бегло прочесал местность, даже не с целью поиска Крюка, а во избежание других засад, и двинулся на север, туда, куда получасом ранее ушли Макс и компания. Но, спустя еще десять минут, Крюк наконец-то, получил долгожданное сообщение от Макса: «Мы на месте». Больше Крюк никому и ничего не был должен.

Станция Янов мало чем отличалась от остальных районов за Рыжим лесом, все тот же унылый пейзаж, все та же разруха. Все то же желание поскорее убраться из этих мест. Вот только куда? Виадук давно рухнул, остались лишь две опоры, давно поросшие копнами ржавых волос и странным образом сохранившим жизнеспособность диким виноградом. Необычное соседство виднелось и на линии высоковольтных проводов, когда-то снабжавших электроэнергией поезда, из опорных дуг сохранились только каждая третья, остальные упали, не выдержав разрушительной энергии выброса, но и эти приходилось обходить, чтобы не обжечься о сосульки длинных черных блестящих нитей. Два состава, заснувшие на рельсовом полотне вечным сном проржавели настолько, что в плохую погоду не могли служить даже укрытием от дождя — крыши проело радиоактивными и кислотными осадками. А вот рельсы почти не пострадали от непогоды и времени — толи сталь иного сплава, толи тесный контакт с землей сказался, теперь уже и не разберешь, да и не до того было пробравшимся во вражеский тыл сталкерам.

Железнодорожное полотно заросло не так сильно, как территория вокруг, разве что крайний левый по ходу движения путь был несколько зеленее своих собратьев. Его и выбрал Макс за основу — на траве аномалии лучше видно, а за небольшой насыпью можно быстро укрыться от внезапного нападения, если оно случиться. Здание станции пострадало процентов на девяносто, по меркам Зоны обычное дело — разруха стояла такая, что было непонятно, на чем оно еще до сих пор держится. Будто карточный домик толкнули рукой, он начал заваливаться, да так и замер в нерешительности. Фасад здания был будто обглодан неизвестным мутантом — не осталось ничего, что напоминало о внешнем виде станции в до аварийные времена, но знающие люди догадывались, что этот самый злостный мутант всего лишь человек. Между первой и второй катастрофами мародеры потрудились и здесь, утащив все, что хоть как-то могло сгодиться в хозяйстве.

За густой растительностью угадывались другие строения, тоже, в большинстве своем, разрушенные чуть не до основания. Выброс раз за разом проходился по верхушкам зданий, срезая крыши острой косой аномальной энергии, превращая их в развалины, а затем уже ветер, дожди и аномалии вносили свою лепту в разрушительный пейзаж. Там, где образовались «жарки» и было чему гореть, здания сгорели дотла, оставив после себя лишь небольшие заросшие холмики, похожие на могилки исполинских животных. В целом, зрелище представшее взгляду, было ужасно, но лично Макс ничего другого не ожидал, а, учитывая, что им удалось достичь конечной цели похода, в пору было бросать шапки вверх и кричать: «Ура! «. Дан и Птица, наверное, так и сделали бы, если бы не суровое лицо ветерана.

Ощущение опасности, необходимое в Зоне, как воздух — иначе не выживешь — теперь просто вгоняло в депрессию, казалось, что из-за каждого кустика на тебя смотрит враг, тем более, что так оно и было — в Зоне каждый кустик и есть враг, только неизвестно, когда он на тебя нападет. Похожие чувства терзали и бойцов — Санитара и Серого, ни на секунду не опуская стволов, они вглядывались в листву.

Макс активировал карту и определил направление, в котором следует двигаться, чтобы добраться до разрушенной башни, имевшей вместительный, а главное прочный подвал. В этом подвале, по совету Крюка, следовало провести следующую ночь, а за одно и переждать выброс, чтобы на следующее утро, отправиться к консервам, расположенным на пол километра севернее. Вполне оправданное предложение.

Не заходя на станцию, следовало пройти вдоль одного из составов, непременно оставляя его по правую руку, а потом протиснуться между двумя разъехавшимися вагонами в сторону Припяти.

— Туда. — указал направление Макс, пока что не доверять Крюку причин не было. Примерно через двести метров, он обошел очередной вагон, который сошел с рельсов и был несколько развернут относительно состава, и служил ориентиром на дороге. За ним действительно был проход, вот только от того, какой это был проход, у Макса мурашки побежали по телу. Всего в метре от ржавой стенки вагона красовался выросший грибообразный холмик из непонятной серой массы. Увидеть такое, это все равно, что встретиться однажды на улице с президентом своей страны. Идешь ты по дорожке, а вдруг рядом на тебе: «Как у вас делишки, господин хороший, хорошо ли живется, поддерживаете ли нашу политическую линию?» — «Да, да, — отвечаешь, — все нормально, живется хорошо, это благодаря вам. А с вашей политической линией я за всегда согласен был и ни на шаг от этого не отступлю, на том и землю целовать буду». Стоишь, несешь, бог знает что, а сам только в поклоне гибком замер, шею ниже плеч втянул. Было так у Макса в юности, когда ему, пацану глупому, сам Горбачев руку жал за активное участие в деле Перестройки. А потом стоишь и думаешь: вот ведь обычный человек — две руки, две ноги, ничего особенного, а один раз прикоснешься — потом и внукам и правнукам рассказывать да привирать будешь.

— Чего там? — Вполголоса поинтересовался сзади Серый, отвлекая Макса от побочных мыслей.

— Подожди. — выдохнул Макс, понимая, что перед ним «чумная» аномалия и соображая, что делать дальше.

Ну, кто же не слышал о таинственной «чумной» аномалии? О ней легенды ходят не меньшие, чем о самом Монолите, хотя, то, что она существует — факт и раньше был доказанный. Особенно после того, как Рудняк артефакт, ею рожденный, в «100 рентген» притащил. Здоровый такой булыжник в пять килограмм веса, но, как потом выяснилось, с весьма специфичными свойствами. Кто в его поле действия попадает, раз в сто быстрее соображать начинает, короче, активирует он там что-то, и эффект действительно есть — под ним за три часа можно иностранный язык выучить или толстенную книгу наизусть зазубрить. Правда, есть один нюанс — привыкание к нему зверское, то есть, в первый раз знания в голову так и прут, во второй в несколько раз медленнее, а к четвертому разу артефакт на тебя и вовсе действовать перестает. Но, помниться, Рудняк за него тогда свои деньги в полном объеме получил, как ни верти, вещица уникальная, и про «чумную» аномалию все, что знал, рассказал на радостях, так красочно описал, что картинка у Макса до сих пор в голове, как живая сидит. И вот она, что называется, нарисовалась — хрен сотрешь, да в самый неподходящий момент.

Только тогда Рудняк эту аномалию «ржавой» окрестил, за цвет земли внутри, а «чумной» она после стала, когда чума стала проявляться. К вечеру на коже Рудняка ржавые пятна высыпали, вроде аллергических, только горели они, будто огнем жжет. Ни аптечки не помогали, ни мази, ни артефакты. А еще через час он стал на куски разваливаться, живая плоть вместе с кожей и костями слазила по всему телу. Кровищи было, как на лобном месте.

А утром пятна проступили еще у шестерых сталкеров, которые с Рудняком пообщаться успели. Воронин, командир Долга, на базе которого и случилось происшествие, оказался молодцом, в считанные минуты закрыл лагерь на карантин и объявил военное положение. Внутри территории оказалось больше семидесяти человек, плюс быстро навели справки и выявили всех, кто после прихода Рудняка посещал «Сто рентген», но успел уйти. Им тоже было приказано вернуться на базу, по возможности ни с кем не контактируя. В случае неповиновения Воронин обещал отыскать каждого и лично разобраться с теми, кто, опасаясь за собственную шкуру, ставит под угрозу существование всего человечества.

Запертые внутри базы сталкеры едва не устроили бунт — у многих признаков болезни не проявлялось, и им не очень-то хотелось находиться в одном периметре с больными. Люди надеялись на то, что они еще не заражены. Кто-то пытался сбежать, но долговцы показательно казнили пойманных беглецов, взяли под стражу подстрекателей, волнение народных масс немного успокоилось, но вторая волна недовольства должна была вот-вот начаться. Спас положение Болотный Доктор.

Во-первых, он привез какую-то сыворотку, которая хоть и не спасла уже заболевших, зато помогла не заболеть тем, кто еще был здоров, и пока не имел на теле ржавых пятен. Во-вторых, он же объявил, что заболеть могут только те, кто общался непосредственно с первым заболевшим — то есть Рудняком, вторичные заболевшие угрозы в себе не несут. Наконец, последнюю хорошую новость он сообщил Бармену — принесенный зараженным Рудняком артефакт абсолютно безвреден и действительно обладает уникальными свойствами.

В общей сложности тогда погибло девятнадцать человек — шестнадцать от болезни, трое от пуль Долга. Еще одно тело нашли недалеко от бара, но уже за периметром, однако точной информации о причине смерти получить не смогли — растерзать тело могли и мутанты, хотя внешне погибший весьма походил на погубленного смертельным вирусом.

Сомневаться к принадлежности данной аномалии к виду «чумных» не приходилось, в правильном опознании Макс был уверен, как и в том, что Крюк о предстоящей «засаде» знал. Даже на карте он обозначил это место не просто меткой аномалии, а с восклицательным знаком. Почувствовав сзади недовольный ропот, вызванный задержкой, Макс цыкнул на молодняк и развернулся.

— Птица, ты что-нибудь о «чумной» аномалии знаешь?

Умник, как всегда, раскраснелся от восторга, но высказаться не успел, его опередил Санитар:

— Она не опасная, главное — к ней не прикасаться.

Слова Санитара пролились бальзамом на душу, значит, все не так страшно, как показалось на первый взгляд. Но Макс все же уточнил:

— Ты точно знаешь? Как от нее заражаются?

— Сто процентов. Мне доктор рассказывал — чтобы заразиться, надо ее проткнуть, тогда она лопается и заражает всех, кто находится не вдалеке. Но лопается она легко, так что надо аккуратнее.

За время разговора строй колонны окончательно поломался, вся толпа вывалила из-за края вагона и глазела на чудо природы — «чумную» аномалию. Ясное дело — Птице хотелось взять из нее какую-нибудь пробу, но, если он к ней хоть на лишний сантиметр приблизится, решил Макс, собственными кулачищами из его башки дурь выбью. Дан, отошел от нее подальше, тоже, небось в баре успел узнать историю с «чумой», зато целее будет. Лишь Санитар и Серый, хоть и не отказали себе в удовольствии посмотреть, что там за фигня, бдительности не теряли и регулярно оглядывались по сторонам.

Где-то там, где полчаса назад отдыхала группа продолжалась стрельба — звука самой стрельбы слышно не было, потому что били из «гауссов», но пораженные мишени разлетались с гулким треском. Времени на принятие решения у Макса было не так уж много.

— Гляньте аккуратно, только близко не подходить. Чумная аномалия, крайне редко встречается, не берется детекторами и никаких признаков опасности не выдает. Короче, надо просто запомнить ее внешний вид, и дай бог никогда с ней больше не встречаться.

Макс отвернулся, сканируя местность на предмет других проходов. Аномалий было много, но все они были не слишком большими, и при желании, перемахнуть через состав можно было и в другом месте. Да хотя бы в следующем вагоне обе двери отсутствуют, в одну зашел, в другую вышел, но почему же тогда Крюк дал именно такие инструкции, да еще и выделил на карте точку красным цветом?

Пролезть под вагоном не получится — между землей и днищами вагонов черная паутина, не то аномалия, не то растительность, но жгется не хуже ржавых волос и жгучего пуха, такой в проклятом лесу очень много, терпеть не может прямых солнечных лучей, поэтому прячется в исключительно теневых местах. Но, почему же не через вагон?

На всякий случай, Макс бросил на проржавевшее дно болт, он неожиданно громко звякнул о пожелтевший металл и, не долетев до ступенек с другой стороны, провалился сквозь пол. Паутина зашипела, принимая подарок, до земли долетела лишь щепоть металлической стружки. Макс поднял обломок березовой ветки, валявшийся под ногами и повторил попытку с ней. Дерево мигом почернело, задымилось и, развалившись на несколько частей, провалилось под дно.

Вот в чем дело! Такого Макс раньше не видел и не слышал: паутина таким образом кормиться — вроде студня, ржавит над собой железо, оставляя его на вид прочным, а потом питается неосторожной органикой. Сталкеры-то всегда проверят путь болтом, а вот живность на такую подводку, наверняка, попадается.

Оставался один путь — мимо чумной ловушки. Метр, это много, когда тебе ничего не угрожает и ты худой, как удилище. А когда на тебе по два рюкзака, защитный комбинезон и каждое неловкое движение может привести к гибели, становишься очень медлительным и аккуратным. Нельзя было касаться ни стены вагона, ни пузыря аномалии, которого, к тому же, не видно, приходилось рисковать амуницией, смещаясь в сторону вагона, уж лучше подпалить часть одежды, чем развалиться на части от неизвестной чумы. Рюкзаки через проход просто бросили, чтобы уменьшить собственные габариты, потом по очереди протиснулись сами. Исключение составил только Птица, который отказался отдать в чужие руки свой рюкзак и пролезал сквозь коридор, держа его в руках.

— Что там у тебя? — Разозлился Макс, отчаявшись убедить Птицу в излишнем риске такой попытки.

— Научное оборудование! — Ответил Птица.

— Тьфу! — Только и сплюнул сталкер. — Вечно вы со своими прибамбасами, ты когда собрался эксперименты ставить?

— Не важно. Я же вам пока еще этим ни разу не помешал?

— Вот ненормальные! Ну и хрен с тобой! — Сдался Макс.

Когда все преодолели препятствие и снова натянули свой скарб, он повел команду сквозь заросшую деревьями дорогу.

Уже около самой башни, едва не погиб Птица. При чем, едва не погиб так глупо, как только можно погибнуть, пройдя длинный путь и пропасть в самом его конце. На всем пути от электроподстанции до платформы Янов ходокам встретилась лишь одна невесть как тут оказавшаяся псевдособака — плешивая одноглазая самка. Она не планировала нападать на пятерых вооруженных сталкеров, лишь негромким рыком предупредила людей — на ее территорию им вход заказан. Макса такое положение дел устраивало — валить мутанта, все равно, что оставлять за собой след, поэтому тварь и люди тихо разошлись в разные стороны.

Крупные мутанты вообще стараются уйти отсюда в наполненную биомассой Припять, только там можно найти достаточное для пропитания мясо, а здесь об их существовании напоминали лишь изредка встречающиеся обглоданные тушки, вокруг которых копошились крысиные стаи в десять-двадцать голов. Около одной из таких тушь, судя по форме оставшегося скелета — кровососа, Птица позволил себе комментарий, мол, чего-то мало здесь мутантов для центра Зоны, за что тут же получил в скулу от Макса.

— Ты еще накликай давай кого-нибудь! — Пояснил умнику проводник. — В Зоне о таких вещах помалкивать надо, сглазишь!

— Ну, и сказал бы просто, здесь все люди, слова все понимаем, чего сразу бить-то? — Обиженно заворчал Птица, но в целом с наказанием согласился. Сталкеры, они в суеверия верят, похлеще, чем в законы Ньютона, чего ж от них еще ожидать?

Но, не смотря на все опасения Макса, вплоть до самой башни с подвалом никого кроме крыс, Птица не напророчил. Последняя стая в двадцать с лишним голов встретилась за тридцать метров до цели. Крупные, размером со среднюю кошку грызуны, занятые обгладыванием костей Припять-кабана, лишь недобро посмотрели вслед прошедшим мимо людям. Так бы и разошлись, при своих, если бы из чащобы позади башни не выскочил крысиный волк. В его звериную сущность не входили планы отпускать живое мясо восвояси, пусть даже это будет стоить жизни десяткам, а то и сотням его сородичей.

Не успели люди оглянуться, как сзади выстроилась целая армия серых тел, голов в пятьдесят, и теперь их намерения не подвергались сомнению. Сам генерал крыс, оценив опасность, снова скрылся в гуще, предпочитая руководить боем с безопасного расстояния.

— Стрелять только из стволов, никаких гранат! — Предупредил Макс. Хотя пара гранат уменьшила бы стаю крыс в двое или трое.

Сначала люди пятились назад, все еще лелея надежду на мирное разрешение конфликта. Но крысы все прибывали, спустя полминуты их численность выросла до сотни и продолжала возрастать — тварь накапливала силы для атаки. Ждать больше было нельзя.

— Я беру волка на себя. Вы прикрываете. — Скомандовал Макс. — На счет три — огонь.

Макс быстро отсчитал три раза и под шорох вылетающих из стволов пуль сконцентрировался на артефакте «глаз химеры». Как любой псионик, крысиный волк источал некие импульсы, принимаемые крысами, как сигналы приказов, Максу нужно было нащупать его волну и определить место, где скрывается тварь.

Первую волну удалось отбить — потеряв три десятка сородичей, крысы откатились назад, настраиваясь на новую атаку.

— Он там, на холме, — Макс указал рукой на поросший колючками холм в тридцати метрах к северу. — Перед холмом гравипакет, он за ним укрылся, как за стеной.

— Что делаем? — Серый перезарядил автомат, и руки требовали действий. Мутанты для него по-прежнему были гораздо страшнее человека.

— Пять метров вперед, мы с тобой обходим холм с двух сторон, остальные отрезают от нас крыс, даже если придется драться руками. Готовы? Пошли!

Дан, Птица и Санитар в три ствола нанесли предупреждающий удар по скоплению крыс, которых к тому времени вновь набралось далеко за сотню, но крысиный волк, почуяв неладное, не дал приказа к атаке. Крысы в нерешительности топтались на месте, лишь несколько особей инстинктивно бросились на врага, но тут же получили по мордам. Когда крысиный генерал сообразил, в чем дело, было поздно, Макс и Серый зажали его с двух сторон и отрыли плотный штурмовой огонь, прощупывая заросли пулями. Тварь попыталась выпрыгнуть из капкана, но Макс, не только видевший врага, но и чувствовавший его намерения перебил мутанту позвоночник, волк заскулил не по волчьи, и потащил задние лапы по траве, оставляя за собой кровавый след.

В тот же момент, получив запоздалый сигнал к атаке, крысы бросились на сталкеров, навалившись на них со всех сторон. В ход пошли приклады и ножи, острые зубы крыс впивались в кевлар защитных комбинезонов, пытаясь добраться до тел. Защитные пластины, понятное дело, оказывались им не по силам, но, разрывая ткань между ними, крысы все чаще цепляли и потерявшую защиту кожу. Некоторые особо умные твари высоко подпрыгивали и хватались за открытые участки тела, оставляя следы на шее и голове.

Как только Макс сделал контрольный выстрел в голову крысиного волка и лишил стаю руководства, атака грызунов сбилась на простой навал, крысы пытались задавить людей живой силой, но постепенно напор спадал. Вот здесь и случилось непредвиденное.

Больше других досталось в этой мясорубке Птице — вооруженный лишь пистолетом и не умеющий управляться ножом, он, как мог, закрыл лицо руками и пытался отбиваться от тварей при помощи ног. Крысы быстро вычислили среди людей слабое звено и атаковали Птицу большими силами, тем более, что он так и не сбросил свой драгоценный рюкзак. Зацепившись в него, одна из крыс удобно устроилась на загривке и впилась зубами в шею.

В то время, как остальные облегченно вздохнули, Птица продолжал бороться с присосавшейся сзади серой крысой, которая пыталась добраться до шейных позвонков, совсем не заботясь о собственной жизни. Инстинкт хищника заставлял крысу довести начатое до конца. Птица раз за разом вонзал нож в мерзкое тело, кровища хлестала — мама, не горюй — при чем, как из крыса, так и из шеи Птицы, но главное — в порыве борьбы Птица откатился на несколько метров в сторону, туда, где притаился между зарослей небольшой трамплин. Санитар первым определил степень опасности и рывком бросился к товарищу, который в безумной схватке совсем потерял контроль над ситуацией.

Аномалия, почуяв колебания воздуха, исходящие от Птицы, вздрогнула, несколько расширилась в размерах и вплотную подобралась к бьющемуся в истерике человеку. Завертелась небольшая воронка, увлекая за собой с периферии ветки и камни, за одну секунду в центре аномалии образовалось нечто вроде смерча, который вбирал в себя все новые и новые частички, для последнего хлопка не хватало самой малости. Птица резко дернул ногой, и она на мгновение оказалась в пылевом облаке, этого хватило, чтобы антигравитационая сила аномалии полностью активировалась. То, что аномалия имела небольшие размеры, в данной ситуации было скорее плохо, чем хорошо, для набора критической массы ей требовалось меньше времени, а сил для того, чтобы поломать Птице ногу вполне хватало и этих.

Санитар подкатился под Птицу в момент антигравитационного удара. Будто футболист, он в падении ногой подцепил колено ботаника и толкнул его, пытаясь выбить ногу из аномалии. Пылевое облако вылетело из трамплина, как из пушки, рассеивая то, что удалось собрать, над окрестностями. Частички серой пыли завертелись в высотных аномалиях, которых в воздухе между Рыжим лесом и Припятью было вдоволь. Антигравитационный удар прошелся вскользь по ноге Птицы, тело сталкера, будто подцепленное невидимым крючком, подлетело вверх на два метра, перевернулось вверх ногами и, к счастью для Птицы, кульком повисло на ветвях раскидистого дерева. Зубы крысы таких кульбитов не выдержали, полумертвый грызун отлетел от Птицы где-то на середине пути и уже без признаков жизни свалился вниз.

Снимать Птицу с веток пришлось около десяти минут. Умник дышал, но был без сознания, что, может быть, для него было даже лучше. Бегло осмотрев ногу, Санитар пришел к выводу, что колено вывихнуто, но обошлось без переломов. Травма болезненная, но при помощи артефактов лечится быстро. До завтра переболит.

Затем Макс обследовал развалины башни, спустился в подвал, и проверил его на предмет пригодности. Подвал был просторный и когда-то имел продолжение в виде длинного подземного коридора, уходящего в сторону Припяти. Но через двадцать метров обнаружился завал, Макс прикинул расположение завала и вспомнил, что сверху в этом месте располагается неглубокая яма, давно заросшая и почти незаметная. Бетонные перекрытия над головой прекрасно сохранились, не смотря на все пережитые выбросы и катаклизмы, даже привычного запаха заболоченности всегда присутствующего в подвалах не было. Хорошее убежище. Напоследок, Макс попробовал дверь на прочность, закрылся изнутри и навалился на нее изо всех сил. Засов даже не скрипнул — от кровососа или химеры это не стопроцентная защита, но тихо никто не подберется, а твари поменьше за дверь не пробьются.

Птицу, так и не пришедшего в сознание, аккуратно спустили вниз, Санитар поколдовал над ним еще, смазал чем-то кожу на колене и подвязал к нему «душу» и «ломоть мяса». Шея, не смотря на просто ужасающий внешний вид, внушала гораздо меньше опасений, крупные сосуды не пострадали, а повредить шейные позвонки, крысе оказалось не под силу. Обработав раны спиртом, Санитар наложил несколько швов и залил раны биоклеем.

Нести дежурную вахту вызвался Серый, он один остался снаружи, наблюдать за подступами к новому плацдарму сталкеров. Пока не наступила ночь, лучше быть в курсе того, что происходит на земле. Крыс в округе стало намного больше — запах свежепролитой крови созывал их со всей округи, но на притаившегося в заброшенном здании человека они пока что не реагировали. На холме, где был расстрелян крысиный волк, было особо шумно, там крысы делили поверженного командира, так уж повелось в Зоне: мертвый — это еда для живого, кем бы он раньше не был.

Внизу Макс наконец-то отправил на ПДА Крюка ключевую фразу: «Мы на месте». Это означало, что Крюк честно отработал свой долг, дальше придется обходиться собственными силами. Жаль, что Крюк не захотел помочь Максу во второй части плана, но это его право. В конце концов, Крюк оказался не таким уж плохим парнем, просто в свое время ему не повезло.

Дан просто упал на пол рядом с каким-то стареньким ящиком. Жутко хотелось есть, но есть перед выбросом не рекомендовалось, особенно, если ты находишься близко к его эпицентру. Ничего, можно и подождать. Сил не было ни физических, ни моральных, хотелось просто уронить голову на рюкзак и закрыть глаза. Хотя, по сравнению с Птицей, он еще легко отделался от этого путешествия.

Санитар не отходил от умника, тот понемногу приходил в себя, ворочался, но глаза пока не открывал. Если он завтра не сможет хотя бы ходить, это сильно осложнит дальнейшую задачу. К утру, после выброса, снаружи будет полно мутантов, к консервам придется прорываться с боем, нужна мобильность и сноровка, Птице придется, если не бежать, то, как минимум ходить.

— Макс, — Дан аккуратно потянул Макса за рукав. — Слушай, а ты сколько в Зоне?

— Четыре года, — Макс закрыл глаза и расслабился. — А что?

— И что, все четыре года ты вот так бегаешь?

— К чему эти вопросы?

— Да просто хочу понять, зачем это тебе? Я понимаю «долг» — они защищают мир от Зоны, от мутантов. Ну, по крайней мере, они так думают. «Свобода» воюет за деньги, бандиты тоже. Про «монолит» я вообще молчу, с ними все понятно. А вы, свободные сталкеры, зачем? Вам ведь даже не деньги нужны.

— Мне только душевных излияний сейчас не хватает. — Горько усмехнулся Макс. — А тебе зачет эти вопросы? Решаешь, стоит ли остаться в Зоне?

— Мне больше некуда идти. Я думал, прорвусь в Зону, а дальше — будь, что будет. А теперь не хочу. Воевать с крысами — это не мое.

— Твое-мое, — передразнил Макс, — это жизнь, такая же, как там, по другую сторону кордона. Те же крысы, только в человеческом облике. А здесь страшно и мертво. Не хочу говорить, лучше отдыхай.

Макс развернулся к Санитару:

— Что там с Птицей? Ходить сможет?

— Не знаю. Когда очнется, посмотрим, если связки совсем не порвал, то на уколах сможет.

— Ты бы тоже отдохнул, завтра день длинный. — Макс посмотрел на ПДА и поднялся. — Через полчаса стемнеет, пора закрываться. Эх, жаль, костерка нельзя развести.

Дан пересел так, чтобы снова оказаться рядом с Максом.

— Слушай, Макс, а я вот на счет страха. Ты четыре года в Зоне, и что, здесь всегда вот так, как в этот раз? Каждый раз вот так идешь и так же страшно?

Макс продолжительно потянулся и, нехотя, сел на пол.

— Экий ты любознательный. — В полутьме, разряженной только тусклым светом фонаря, который Макс примостил в дальнем углу подвала, лица Дана почти не было видно. — Привыкаешь здесь к страху. Если в Зону пришел, то чего уже бояться? А в Зоне так — здесь либо бояться все время, либо не бояться ничего. Были в Зоне такие, кто из нее непременно живым хотел выйти, прежде чем ступить каждую кочку перед собой прощупывали.

— И что?

— Померли все. Кто с ума сошел от постоянного напряжения, кто мутантам на обед попал, потому что, когда убегаешь — так либо беги, либо и не пытайся, Зона полумер не терпит. Если каждого шага бояться, то от мутантов не убежишь.

— Выходит, в Зоне нельзя бояться?

— Да невозможно все время бояться, организм такого не потерпит. Постепенно привыкаешь, начинаешь смотреть на опасность по-другому.

— А сталкеры в баре говорили, что те, кто Зону не бояться, погибают в первую очередь.

— Погибают те, кто Зону не уважает. Кто плюет на опасность, вопреки здравому смыслу. Ходоки вроде Гаала — был у нас один такой сталкер, блин. На второй день в Зоне поспорил, что в одиночку до заставы на Копачах дойдет. Бармен с ним на двадцать штук забился, а ставки против него один к пятидесяти были. И ничего, дошел. За шесть дней дотопал. Оборванный, раненый, почти без патронов, но дошел. А через три дня снова забился, со «свободой», что за двое суток дойдет до Припяти. Так его через двести метров снайперы «монолита» положили — Зона, она два раза подряд глупости не прощает. А на счет страха я тебе так скажу: в Зону пришел, значит, и бояться уже нечего… Санитар, чего там?

— В себя приходит. — Санитар уже с минуту шуршал над Птицей, дело сдвинулось с мертвой точки. Слышались мерные хлопки ладоней Санитара о лицо умника.

— А! — Птица резко пришел в себя и заныл от боли. Воздух с хрипом вырывался из легких, а руки пытались сорвать повязку с шеи. Санитара сдержал этот порыв, дал Птице опомниться и снова легко потрепал его по щеке.

— На меня смотри! Меня видишь?

Птица сфокусировал мутный взгляд на Санитаре.

— А, рюкзак! — Умник подпрыгнул.

— Вот он, рядом с тобой, — успокоил его Макс. — Как нога?

— Болит! А с шеей что?

— Шея подождет, — оборвал его Макс, — нога как, спрашиваю?

— Не знаю, вы там что-то понавязали. — Птица недовольно ощупал ногу и повязку на ней. — Ноет сильно.

— Попробуй выпрямить ногу на весу, — подсказал Санитар. — только не торопись.

Птица медленно и, морщась от боли, потянул носок вверх. Где-то на середине пути пришлось остановиться.

— У-ф! — Умник старался изо всех сил, но дальше нога не шла.

— Вывих, — заключил Санитар. — Но связки вроде целые. Надо вывих вправить, даст бог, завтра сможешь ходить. «Душа» и не такие раны затягивала. Давай-ка, я тебя кольну для обезболивания.

Распотрошив стандартную аптечку, Санитар сделал умнику инъекцию анальгетика и противошокового — в его состоянии не повредит.

— Тебе что, Доктор все свои знания передал? — Дан присел рядом с Птицей. — Ты, похоже, любую рану знаешь, как вылечить.

— Не знаю. — уклончиво ответил Санитар. — Мне кажется, он знал, что конкретно мне понадобиться, этому и учил. Но другие знания не скрывал тоже.

Дверь в подвал отворилась, ее просвет уже почти не выделялся в темноте помещения, сумерки опускались на Зону. Заглянув, Серый негромко позвал Макса.

— Что? — Еле слышно спросил тот и выбрался наружу. Шуршание леса вокруг набирало силу, ночная жизнь в Зоне куда как более насыщена, чем дневная. Не способная защитить себя от крупных мутантов мелочь научилась жить ночью, когда их маневренность и мелкий рост превращались в достоинство. Не смолкающая ни днем ни ночью канонада выстрелов на юге здесь была почти не слышна, в общем шуме выделялись лишь приглушенные хлопки Валов, которые работали совсем близко.

— Слышишь? — Серый обратил внимание именно на эти выстрелы. — Минуту назад псевдособака выла, потом перестала. Уж, не та ли это, которую мы не убили?

— Думаешь, идут по нашему следу? — Сразу напрягся Макс. Трудно было поверить, что Серый настолько хорошо разбирается в звериных голосах, что навскидку отличил псевдособаку от, допустим, чернобыльца, но к стрельбе в непосредственной близости от места ночевки Макс отнесся серьезно. «Валы» замолкли, через несколько секунд прозвучал последний одиночный выстрел и на первый план снова вышла мышиная возня вокруг башни.

— По-моему, мы шли где-то левее. — Поделился наблюдениями Серый.

— Да, — согласился Макс, — они напоролись на ту же псевдособака, что и мы, только зашли на ее территорию с другой стороны.

— Значит, не должны идти за нами.

— Как знать. — Макс включил ПДА, заблаговременно отключив локатор и подачу сигнала и вывел на дисплей карту местности. Взгляд его все более суровел. В какой-то момент он пришел к совсем неутешительному выводу. — Покажи свой ПДА, — потребовал он.

Серый поднял руку с детектором к лицу Макса. Тот быстро прощупал кнопки ввода и, убедившись, что прибор полностью отключен, потянул Серого вниз. Как раз в тот момент, когда ПДА Макса подал сигнал о пришедшем сообщении. Макс мельком глянул, что там написано и припустил еще сильнее, оскальзываясь на грязных ступенях, Серый бежал следом.

Внизу Птица выл от боли, похоже, с прогрессивными методами лечения вывихов Санитара не справились даже анальгетики. Но, как только Макс оказался в центре внимания, заткнулся даже умник. Наставив автомат на всех троих разом, Макс гаркнул:

— Покажите ПДА!

— Что случилось? — Опешил Дан.

— Серый, проверь. — Макс чуть зажмурил глаза, продолжая держать троицу на мушке.

Серый быстро просмотрел все приборы и убедился, что они отключены. Да и Макс, попытавшись применить силу артефакта «глаз химеры» на остальных сталкерах, ничего враждебного не почувствовал. Только недоумение в голове Санитара, страх в голове Птицы и легкое стеснение в мыслях Дана. И никакой враждебности!

— В чем дело, Макс? — Как только мог, спокойно спросил Санитар.

— Неподалеку монолит. Они не идут по нашим следам, но движутся прямо на нас, как будто идут на маяк. Точно срезают угол от электроподстанции на то место, где мы находимся.

Повисла неловкая тишина. Ни звука, лишь поскрипывание пыли под ногами, когда кто-либо осмеливался переступить с ноги на ногу.

— Сколько у нас времени? — По-деловому спросил Санитар.

— Несколько минут. Убежать не успеем.

— Да и куда ночью, — поддакнул Серый.

— И с раненым Птицей, — добавил Дан.

— Меня интересует другое, — прервал их Макс. — Откуда они знают, где мы? Кто-то подает им сигнал.

— Может, они поймали Крюка, и тот рассказал им, где мы прячемся? — Еле слышно пробормотал Дан.

— Крюк только что прислал мне сообщение и предупредил о том, что Монолит идет на нас. — Отмел предположение Макс. — К тому же я первый поручусь за то, что Крюк никак не связан с «монолитом».

Дан лишь пожал плечами.

— Ты подозреваешь кого-то из нас? — удивился Санитар.

Что мог ответить Макс? За Серого и Санитара фактически поручился Болотный Доктор, а его в связях с сектантами подозревать глупо. Дан оказался в их компании случайно, оставался лишь Птица. Возможно, умник как-то связан с сектой, и ему понадобилось незаметно уйти из лагеря и добраться до земель, подвластных «монолиту». К тому же у него в рюкзаке было нечто особо ценное и так им оберегаемое — так называемый дестабилизатор пространства. Может статься, без этого Птица будет не нужен секте, оттого-то он так беспокоиться за товар.

— Ты! — Макс перевел ствол на Птицу, но встал так, чтобы было легко взять на прицел любого из находившихся рядом сталкеров. — Что там с твоим прибором? Он ведь нужен секте?

Птица молчал.

— Очень. — Ответил за него Серый.

— Как ты там говорил, прибор нужен, чтобы убрать «мешок» и лишить федералов плацдарма?

— Да. — Подтвердил за умника Серый.

— Тогда подложить вам маяк должен был тот самый стукач, которого вы так долго искали.

— Это невозможно, — отверг предположение Серый, — кроме нас троих о том, куда мы идем, никто не знал.

— Значит, стукач — кто-то из вас троих. Вообще, вся ваша авантюра прекрасно подходит, для того, чтобы доставить ДП «монолиту».

— Тогда стукачом должен быть организатор. Кто все подстроил? — Поделился выводами Дан.

— Нет, не подходит, — снова отрезал Серый. — Горбунов единственный, кто имеет доступ к ДП, и мог свободно вынести его за пределы лагеря, а нужные люди могли забрать его из тайника, зачем подпрягать нас?

— Тогда он случайно угодил в стукача, когда отправлял вас на дело. — Подытожил Макс.

Серый на секунду задумался, просчитывая ситуацию. Горбунов отпадал, за самого себя Серый мог поручиться, значит, оставался Птица. Может, и начлагеря что-то подозревал, раз предложил подстраховаться. Неужели Птица?

— Воронин, если это так, то я тебя лично задушу, — взорвался Серый.

— Я?!! — Потянув на себя рюкзак, Птица забился в угол. — Но зачем мне?

— Например, из-за денег, — предположил Макс.

— Какие деньги? Да у меня доступ к неисчерпаемым запасам на нужды науки. Я могу в месяц по двадцатке воровать — никто и не заметит, кто там знает, сколько я нелегалам за артефакты плачу. Многие так и делают.

— А ты не нет?

— … И я делаю, — согласился Птица после небольшой запинки, — так вот я и говорю, зачем мне продавать ДП, если я и так вдоволь имею?

— А сколько может стоить ДП? — Обратился Макс к Серому.

— Не меньше миллиона.

— А в сложившихся условиях сектанты и двух не пожалеют, так?

— Наверное.

— Тогда надо начать с Серого, — вдруг предложил Птица. — У него кроме голой зарплаты никаких доходов нет. И вообще, может, это он все придумал, а на Горбунова сваливает, я по этому поводу с Горбуновым даже не разговаривал.

— А как же ты тогда у него прибор получил?

— А он меня в детали не посвящал, — почти орал Птица, глядя на Серого, — он мне выдал ДП и велел слушаться тебя. А, может, вы вообще о чем-нибудь другом с ним договаривались, а ты и есть тот самый стукач, и привел меня сюда, чтобы я вскрыл тебе контур?

— А код для ДП, который он должен тебе сказать, когда вы будете на месте? — Подметил Санитар. — Или как?

Повисла гнетущая тишина.

— Код я знаю и так, — наконец, признался Птица. — Я один из тех людей, которые имеют доступ к перепрограммированию кода, поэтому нет смысла в связи с Горбуновым, о которой мы вам говорили, это мы придумали на всякий случай, чтобы соврать вам.

Санитар уже некоторое время медленно перемещался за спину Серому, чтобы взять его на прицел. В словах Птицы была железная логика, и он вполне мог оказаться прав.

— Точно. — Подтвердил мысли Санитара Дан. — Тогда никаких совпадений, лишь холодный расчет.

Макс напрягал все силы, на то, чтобы прощупать мысли обоих подозреваемых, но и в том, и в другом случае, будто упирался в стену — ничего, кроме растерянности.

— Хрен с вами, стреляйте, раз уж до консервы мы все равно не дойдем, — согласился Серый, — только его тоже убейте, потому что я не стукач.

— Я — тоже! — В тон ответил Птица.

— Дан, — улыбнулся Макс, ему в голову вдруг пришла замечательная мысль, — проверь-ка, запер ли Серый за собой дверь?

Судя по тому, как горько усмехнулся Серый, догадка не прошла мимо. Дан умчался к входу и вскоре вернулся.

— Было открыто, я запер.

Ствол Санитара больно уткнулся в спину Серого, сопротивляться не было смысла, жаль было лишь, что Птица останется в живых. Серый поднял руки еще выше, Дан отобрал у него автомат.

— Хорошо, Макс. Допустим, что я работаю на монолит. Тогда вам все равно осталось жить не больше часа. Убей Птицу, облегчи его страдания.

Они встретились взглядами — два человека, которые еще полчаса назад готовы были отдать друг за друга жизнь, теперь запросто могли перегрызть друг другу глотки. Каждый из них считал другого предателем.

— Никто, кроме Птицы не знает кода, без него «монолиту» и ДП не нужен, — пояснил свое предложение Серый. — Если я стукач, то из него выбьют код, а потом все равно убьют, не позволь им получить ДП с кодом. А если стукач он, то ты им всю малину обосрешь.

— Макс, мы можем сделать из умника заложника, — посоветовал Дан. Хлюпик хлюпиком, а соображаловка у него работает. Предложение было настолько заманчиво, что захотелось согласиться. Какое вольным сталкерам дело до войны властей с сектой, когда на кону собственная жизнь.

— А вот и хрен вам! — Пока остальные возились с Серым, Птица тихонько нащупал в рюкзаке панель управления и подготовил ДП к действию. — Если кто-то повернет ко мне оружие, я нажму кнопку! Я уже ввел код!

— Это как, бомба? — уточнил Дан.

— Это ДП. Когда я нажму кнопку, нас всех разорвет на субатомарные частицы и мы перестанем существовать в этой вселенной. А перед смертью, я хочу, чтобы вы знали: Санитар, я любил твою сестру. Любил больше жизни. И, пока у «монолита» нет ДП, ее еще можно спасти. Поэтому я не могу поступить иначе.

Ал, она любила тебя, а ты ее предал. Я ненавижу тебя! Надеюсь, тебе будет больно!

Макс, Дан, простите!

— Э, подожди, чувачок, если у тебя нет к нам претензий, то дай нам уйти, и решайте свои проблемы сами, — попытался остановить его Дан.

Но обдумать предложение Птица не успел. Кумулятивная мина вынесла дверь за долю секунды, освобождая проход, вслед за ней в подвал влетело сразу пять гранат с нервнопаралитическим газом. Уже теряя сознание, Птица надавил кнопку и отключился.

Серый очнулся оттого, что его волокли по ступенькам два человека в экзоскелетах. Тащили его за ноги, не особо церемонясь о сохранности головы и прочих частей тела, впрочем, глупо было рассчитывать на деликатность «монолитовцев» по отношению к нарушившим их покой сталкерам. Странно, что они вообще не пристрелили всех, кроме Птицы. Серого уложили на траву рядом с Даном, по сравнению с ним Серый себя не так уж плохо чувствовал — немного кружилась голова, да болело колено, потому что одна из газовых гранат попала как раз в ногу. Дан до сих пор был без сознания, даже в полутьме проглядывалась его мертвенная бледность, но парень дышал. Может быть, даже жаль, что дышал, потому что «монолит» не оставляет в живых чужаков, сектанты убьют всех, как только получат свое. Следующим выволокли Птицу, так же бесцеремонно и без малейшего пиетета. Птица в полуобмороке шарил руками вокруг, будто что-то искал. И это показалось Серому странным — умник действительно нажал кнопку, приводя ДП в действие, хотя не знал, что тот — сплошная бутафория. А значит, он не хотел, чтобы дестабилизатор достался сектантам. Что это значит? Значит, Птица никакой ни предатель, выходит…

Рядом бухнули тела Санитара и Макса, оба были связаны и оба в сознании, потому что успели надеть противогазы до того, как едкий дым свалил их с ног. Оба оказали сопротивление и даже подстрелили одного из монолитовцев — тело в комбинезоне секты лежало сразу у входа, над ним колдовали еще два сектанта. Даже если тот выживет, Максу и Санитару сопротивление еще припомнят.

— Все на месте? — Раздался голос над Серым. Серый впервые поднял голову и разглядел напавший на них отряд. Полтора десятка бойцов: пятеро, окружив пленных, держали их под стволами автоматов, готовые успокоить особо ретивых, если таковые найдутся. За их спинами возвышались три фигуры в экзоскелетах, вооруженные «гауссами», ходячие танки несли походный дозор. Еще один такой находился с другой стороны башни, вооруженный ручным пулеметом. Двое монолитовцев пытались перевязать раненого, но тому, похоже, оставалось жить совсем недолго. Аккурат над Серым стоял человек без шлема, примерно сорока лет, густые черные волосы, собранные сзади в хвост, тонкие черты лица, аккуратно остриженная борода, что в зоне редкость, и очень спокойные почти черные глаза. Его комбинезон был чистым и блестящим, будто только что вышел из рук мастера, а на рукаве красовалась золоченая гербовая нашивка — выдававшая в нем высокий чин в иерархии секты.

— Да, все пятеро. — Ответил высокий и худой парень, в грязном комбинезоне. Он был гораздо моложе, и его глаза горели нескрываемой злобой. — Но с ними был еще шестой. Он убил Сапа и Маркера, я хочу знать его имя!

— На все воля «Монолита»! — Главный сектант все так же бесстрастно провел рукой ото лба до подбородка, чуть прикрыв глаза. — Я знаю, Челнок, что Сап был для тебя больше, чем командиром, но у тебя еще будет время поквитаться с нашими врагами. Эти люди нужны Мирре, — монолитовец бросил еще один взгляд в небо, — но когда он закончит беседовать с ними, ты узнаешь, все, что тебе нужно. Прибор нашли?

— Да, мы успели вовремя, — Челнок повернулся к своему человеку и передал ему в руки ДП Птицы, — вон тот в зеленом комбинезоне хотел его уничтожить, но не успел.

— А код?

— Не знаю, — ответил тот, кого называли Челноком, — даже если он и был введен, экран уже погас. Надо набирать снова.

— Да? — Черный наклонился над умником и посветил фонариком в его лицо. Птица слабо открыл глаза и застонал. — Значит, это ты знаешь код? Ну, что ж, тем проще. Он хоть живой?

— Живой. Ранен только, но Крыс ему здоровье поправит. — Говоря это, Челнок в первый раз улыбнулся, темнота скрыла глаза, но не интонацию.

— Скоро исход, — черный вновь выпрямился, закрыв глаза, замер на секунду и, глубоко вздохнув, развернулся к пленникам. — Челнок, отведешь их в форт. Доставишь живыми всех и передашь Грегору. На этом твоя задача закончится. Отряд теперь твой — Сап долго и верно служил нам, теперь «Монолит» хочет, чтобы ему служил ты! Отправляйтесь!

— Менес.

— Что еще?

— Мне нужен хороший следопыт вместо Маркера. Я бы хотел Саная, поможешь?

— Ты сделал большое дело, я думаю, Мирра позволит. — Пообещал Менес. — Идите.

Идите, это было мягко сказано. Челнок лично привел в сознание Дана, отбив ему все ребра, а пока тот приходил в себя, он менее травматично, но не менее настойчиво поставил на ноги Птицу. Когда выяснилось, что умник почти не может ходить, пришлось Максу и Санитару брать его под руки и буквально тащить на себе. На Серого сгрузили все рюкзаки, выбрав из них предварительно все, что могло послужить оружием. Серый думал, что пленников заставят тащить на себе еще и раненого монолитовца, но сектанты не доверили своего товарища врагам.

Челнок, меж тем, наплевав на приказ, через тридцать секунд силового допроса узнал у Дана имя того самого шестого, убившего командира отряда и штатного проводника. Никто за это на Дана косо не смотрел — и так ясно, что палач сектантов добудет всю нужную информацию.

Шли настолько быстро, насколько хватало сил, регулярно получая от бойцов затрещины и тычки. Монолитовцы торопились в меру, но спуску пленникам не давали. Сначала их завели в какой-то подземный тоннель, пропахший сыростью и плесенью. Тоннель когда-то имел множество отводов и рукавов, но теперь каждый второй из них был старательно перекрыт крупным мусором или искусственно созданным завалом. Охраны в тоннеле не было, мутантов и крыс Серый тоже не заметил, но по многочисленным оберткам от еды и прочему бытовому мусору было ясно, что тоннель активно используется.

В одном из рукавов, закрытом решеткой послышался громкий звериный рык, оглянувшись, Серый заметил в просвете полупрозрачный силуэт. Кто это, домашний любимец сектантов? Кровосос был молодым и одноруким, он злобно закрутил свои присоски вокруг круглого рта и показался во весь рост — двухметровое чудище ударило единственным кулаком по металлу решетки, но та не поддалась. Тогда мутант просунул между прутьями руку и попытался достать кого-нибудь из людей, идущий позади Серого монолитовец по-хозяйски стукнул тварь по конечности и кровосос, жалобно зарычав, убрался восвояси.

По пути Челнок перебирал отобранные у пленников персональные детекторы — но ничего интересного так и не нашел. Разве что, составленная Крюком карта района, расположенного за Рыжим лесом наводила на мысль о том, что этот проводник оказался слишком хорошо осведомлен о районе, который сами монолитовцы считали неприступным и непроходимым для чужаков. Крюк был не просто достоин мести Челнока, он был опасен для всего «монолита» в целом. Серый довольно улыбнулся, когда новый командир отряда молча забросил в карман его собственный ПДА, хорошо, что он успел стереть всю важную информацию, до того, как прибор попал в руки сектантов.

Выход на поверхность обнаружился примерно через триста метров, прямо в чистом поле. С этого места до так называемого форта было не больше ста шагов, суета вокруг была еще большая, чем днем, когда группа проходила мимо. Теперь не было сомнений, что форт готовится отразить третью попытку военных, кто-то снова предупредил их о нападении.

За размышлениями Серый добрел до входа в форт. Это было скопление одно-, двух- и трехэтажных строений, на окраине Припяти. По сути, они относились к тому самому заводу железобетонных конструкций N3 города атомщиков, который и являлся конечной целью похода. Сам завод — дюжина крупных корпусов с массой вспомогательных построек — через пол года после первого выброса накрыли консервы, с тех пор на закрытой Зоной территории никто не бывал, если не считать просочившихся сквозь заслон ученых. Высокий дымчатый купол «мешка» был, отсюда, как на ладони, за крайним зданием форта — до него было не больше ста метров, а если пройти вдоль края консервы на запад, то через сто пятьдесят метров будет небольшой овраг, около которого вошли в консервы Мэг, Долл и Монгол. Это было почти девять месяцев назад.

До того случая здания нынешнего форта пустовали, здесь хозяйничали мутанты и аномалии, земля плотно покрылась густой растительностью, а сами строения ветшали не по дням, а по часам. Монолит в считанные дни навел на территории порядок, перебил тварей, огородил ловушки. Скромные серые строения ощетинились пулеметами и крупнокалиберными орудиями, а единственный воздушный коридор намертво перекрыли комплексы зенитных установок.

Челнок довел пленных до приземистого, но хорошо сохранившегося здания в западном крыле форта. Когда-то оно было либо котельной, либо плавильней, об этом свидетельствовали четыре огромных котла сваленных около стен — лишний мусор просто вынесли на улицу и побросали не далеко от входа. На первом посту их встретил сутулый двухметровый здоровяк, в потертой шинели советского образца. Перекинувшись с ним парой фраз, Челнок вошел внутрь и через минуту появился в сопровождении человека славянского типа — белесого, невысокого, с едва заметной щетиной и густой шевелюрой. Грегор осмотрел пленных, кивнул Челноку и вошел в здание.

Через пять минут трое бравых монолитовцев профессионально обшмонали пленников, изъяли рюкзаки, отобрали артефакты, и все, что имело хоть какую-то ценность. Потом заставили снять защитные комбинезоны и повели внутрь.

Штаб-квартира форта находилась в облупленном, но просторном зале, других в Припяти не найти, но сюда стащили более менее сохранившуюся мебель — два дивана, письменный стол, два больших сейфа. На одном из диванов сидел крупный огненно-рыжий человек, скрестив руки перед собой, он сидел с закрытыми глазами, из его уст вырывался чуть слышимый шепот молитвы, слов которой было не разобрать. Голова покачивалась в такт речи, накинутый на затылок капюшон понемногу сползал назад. Когда в зал ввели пленников, мужчина окинул их взглядом, таким же мертвенно спокойным, как у Менеса, но твердым и будто прожигающим насквозь.

За столом сидел другой человек, низкого роста, худой, лысый и морщинистый. Костлявые пальцы сжимали рукоять костыля из резного дерева с золотистым шаром на конце. Взглянув на него, Серый сразу же отвел взгляд, потому что человек смотрел точно на него, но, не разжимая век, будто слепой пес.

Рыжий поднялся и подошел к Максу вплотную, а затем резко, без замаха ударил его в живот. Макс рухнул на пол, хватая ртом воздух.

Стоявший рядом охранник рывком поднял сталкера, и рыжий, сощурив глаза, заглянул в его лицо.

— Имя?!!!

Макс еще не успел отдышаться, поэтому его ответа никто не услышал. Рыжий поелозил нижней челюстью, примериваясь к следующему удару, но нанести его не успел.

— Чего вы от нас хотите? — Спросил Серый, чтобы отвлечь рыжего на себя.

Рыжий побагровел и, в очередной раз пожевав челюстью, шагнул к тому, кто посмел открыть рот без разрешения.

— Не надо, Мирра, они и так все расскажут. — Просипел из-за стола худой. — Сядь.

Тот, кого назвали Миррой, цыкнул зубом и отошел к своему дивану. Серый только сейчас заметил, что сзади за ним тянется длинная ряса.

— Вот этого достопочтенного человека, — Мирра почти кричал, показывая рукой на худого, — Монолит наделил даром. Озарение снизошло на него во время божественного гнева, и теперь он видит то, что не дано видеть другим. — Худой чуть заметно кивнул. — Исход наделил его одним даром, отняв другой — возможность видеть, как обычные люди. Например, он знает, говорит человек правду или лжет. Всегда. Поэтому я вас предупреждаю: если не хотите умереть долгой и мучительной смертью, не лгите.

— Мы расскажем все, что вас интересует, — быстро ответил за всех Серый.

— Я и не сомневался, — усмехнулся Мирра и спросил уже совершенно другим тоном, — ты у них, главный?

— Нет, у нас нет главного.

— Но ты знаешь больше других, это так?

— Так точно! — По военному ответил Серый.

— Интересно, — Мирра погладил бородку и указал на ДП, стоящий перед худым, — тогда скажи мне, что это?

— Ты и сам знаешь. Дестабилизатор пространства.

— Код? — Спросил рыжий.

Ответом было молчание. После недолгой паузы Серый, все-таки, ответил.

— Код знает только один из нас. Птица, скажи им.

Надо было видеть лицо Птицы. Он был похож на русского партизана, у которого спросили, где скрывается его отряд. Если бы он сейчас мог, то, наверняка, еще и плюнул бы Мирре в лицо.

— Ну, какой код? — Мирра верно вычислил обладателя кода и вплотную подошел к Птице.

Серый понимал, что ничем хорошим допрос для Птицы не закончится, нужно было вмешаться до того, как тот наделает глупостей.

— Разрешите я поясню ситуацию. — влез он. И не дожидаясь ответа начал, — Заряд все равно фальшивый. Так что код вам ни к чему.

— Ты о чем?! — Рявкнул Рыжий.

— Я говорю: ДП — фальшивый. Бутафория.

— Не врет, — удивленно перебил его худой. — Робот, ну-ка на, проверь.

От стены позади пленников отделился человек в замызганном темном халате и широкой, закрывающей лоб бандане. Лицо спеца по технике, именно так охарактеризовал его для себя Серый, было изуродовано малиновым рубцом, начинающимся от шеи и доходящим до глаз. Секунду спустя, когда руки техника забегали по креплениям и кнопкам прибора, Серый увидел продолжение на ладонях и кистях сектанта. Вероятно, когда-то Робот был обычным сталкером, возможно, с хорошим радиотехническим образованием, а потом попал под кислотный туман, именно он дает такую картину ожогов — все неприкрытые участки тела сплошным ковром.

— Что значит фальшивый? — взревел Мирра, не дожидаясь результатов осмотра.

— То и значит. — Ответил Серый. — Там нет начинки. Им не пробьешь дыру в «мешке». Мы подозревали, что о наших планах может узнать ваш информатор, поэтому решили подстраховаться. На всякий случай, мы сузили круг допущенных до дестабилизатора пространства до двух человек. А из Птицы сделали подсадную утку на тот случай, если произойдет утечка информации. И, я так понимаю, утечка действительно произошла.

Серый замолчал, ожидая дополнительных вопросов.

Мирра удивленно посмотрел на слепого, тот уставившись в крышку стола, сидел не подвижно, ожидая дальнейших разъяснений и результатов от технаря. Будто получив соизволение, рыжий громогласно зарычал:

— Дальше что?

— Мне не понятно, как вы нас нашли.

Рыжий побагровел от наглости Серого и бешено вращая глазами, навис над его телом. После этого они еще будут говорить, что у них все нормально с психикой, успел подумать Серый, прежде чем задохнулся от удара в печень, похоже, этот удар был на особом счету у главы сектантов. Следом последовал удар ногой в лицо, но Серому удалось повернуть голову так, чтобы тяжелый армейский сапог прошел вскользь, рассекая кожу, но не причиняя других повреждений. Зато следующий удар угодил точно в грудь, выбивая из нее остатки воздуха. Серый снова задохнулся, вместо вдоха вырвался надрывный кашель. Не давая пленнику опомниться, охранник поднял Серого с пола, после чего ловкой подсечкой поставил его на колени перед хозяином. Горла коснулся острый нож, который Мирра извлек из недр своей накидки.

— Теперь ты понял, что здесь вопросы задаю только я? — Выдохнул он в лицо сталкеру.

Серый терпеливо дождался, когда его прекратят бить. Да, ему было больно, но удары рыжего хоть и были болезненными, не причиняли особенного вреда здоровью. Будь у Серого желание, он в две минуты уделал бы и стоящего позади охранника и самого Мирру, но двух минут ему не позволят еще пятеро солдат, держащие пленников под прицелами автоматов. Пока оставалось только тянуть время.

— Я не буду говорить, пока не узнаю, кто нас предал. — Упрямо ответил Серый, готовясь получить новую порцию тумаков.

Однако, вместо этого, он услышал голос слепого. Тот успел подняться со своего места и оказаться за спиной у рыжего. Ходил он медленно, как будто ему приходилось долго всматриваться вперед, прежде чем сделать новый шаг, но посохом он при этом не пользовался, трость служила ему не средством передвижения, а частью имиджа. Когда слепой посмотрел на Серого из-за спины предводителя, у сталкера не осталось сомнений — слепой на самом деле зрячий.

— Зачем тебе это? Ты ведь знаешь, что умрешь.

— Считайте, что это последнее желание умирающего.

Слепой развернулся и зашагал прочь от пленника. Его шаркающая походка была подобна размеренной поступи коронованной особы. По сути, он был самым настоящим кардиналом этого гребаного сектантского муравейника. Не смотря на все свои потуги, Мирра не мог казаться таким же значимым. Скорее всего, рыжий — лишь мускулы, а мозгом «монолита» является мнимый слепой.

— Самым надежным способом получить дестабилизатор пространства, — заговорил он, на этот раз его голос звучал нежной песней любящей детей матери, слова проникали в голову минуя уши и слуховой аппарат, казалось, в голове просто всплывают нужные мысли. Серый стряхнул морок и убедился, что слепой говорит обычным способом, но настолько плавно и размеренно, что после нескольких слов это перестаешь замечать, — самым надежным способом был способ установления маяков на все производимые приборы. Они ведь производятся в лаборатории по мере необходимости, верно? — Слепой посмотрел на Птицу, до которого начало доходить, кто помог сектантам. Умник кивнул, а кардинал продолжил.

— Формула производства тщательно скрывается, из тех, кто к ней допущен после гибели Мэг и Долла, — Слепой в очередной раз проявил свою осведомленность, — осталось лишь три человека, но каждый из них предан делу, которым занимается, и выкупить рецепт нам не удалось, что, безусловно, делает вам честь. Тогда мы решили проблему по-другому. Вы ведь делаете только начинку, а корпус приходит к вам в уже готовом виде, не так ли?

Птица кивнул, а Серый мысленно перекрестился, понимая, что они с Горбуновым едва не доставили ДП в секту на блюдечке с голубой каемочкой. И то, что этого не произошло — лишь дело случая.

— Вы установили маяк в короб. — Завершил за Слепого Птица. — Это мог сделать любой из сотрудников лаборатории.

— Вот именно. — Кардинал развел руками. — А дальше нам оставалось только следить, когда готовый прибор возьмут со склада и вынесут за пределы лагеря. Кто из вас додумался клеить на ДП-5 логотип вашей лаборатории?

Слепой подошел к столу, за которым трудился спец по технике, и ногтем подцепил трехсантиметровую наклейку с эмблемой на железном боку заряда. Под наклейкой оказался небольшой паз — кто-то тонкой фрезой сделал двухмиллиметровую насечку и аккуратно уложил в нее миниатюрный маячок, после чего скрыл следы своей работы под тонким слоем бумаги в виде наклейки.

— Секретная разработка вашей лаборатории, — улыбнулся Слепой, — специально для Зоны, хоть вы и отрицаете, что ведете работу, направленную на улучшенное техническое оснащение сталкеров. Легко настраивается и идентифицируется, при малых размерах имеет хороший диапазон обнаружения. Еще вопросы есть?

— Я не услышал имени. Это, во-первых. А во-вторых, вы не объяснили, почему вы ждали пятерых, кто видел, что нас именно пятеро? — Ответил Серый.

Пока слепой беседовал с задержанными, Мирра ослабил хватку и перестал вдавливать нож в его шею, однако тут же отыгрался за свою доброту, саданув Серого по больному колену, не со всей силы, а так, чтоб не зарывался. Подействовало.

— Ну, что там? — Обратился Слепой к технарю, который оставил фальшивый ДП в покое и что-то высчитывал на листке бумаги при помощи обычного химического карандаша.

— По внешнему виду абсолютно идентичен настоящему. — Заговорил он, заставив вздрогнуть и Серого и Птицу. Они оба узнали голос, ведь когда-то им приходилось работать вместе. Звагольский, когда-то руководитель отдела Зонотехнологий и непосредственный начальник Птицы и Мэг, но узнать его в новом облике не представлялось возможным. Он пропал в Зоне после одной из неудачных вылазок и до сих пор считался пропавшим без вести, что по меркам Зоны в девяносто девяти процентах случаев идентично гибели. Но где-то же должен быть этот самый один случай из ста. Помниться, пропал он около полутора лет назад, еще во времена испытания ДП-1, или, в крайнем случае, ДП-2, в принципе не важно, потому что оба испытания были неудачными и работы по их разработке зашли в тупик. При создании ДП-3 в основу бралась уже совершенно другая модель, от нее и дошли до конечного продукта, поэтому помочь сектантам с созданием собственного дестабилизатора пространства Звагольский не мог.

— Сказать на сто процентов, что это пустышка, я не могу, потому как все внешние характеристики соответствуют. Однако, если принимать во внимание слова сталкера, то я бы обратил внимание на некоторые детали. Четыре печати, как раз там, где хранится начинка, хоть и являются натуральными, наложены на слои разной толщины, как будто основу наносили вручную, а не дозатором, это раз. Во-вторых, вес прибора почти на пол килограмма меньше, чем должен быть при стандартной загрузке. И в-третьих, — Звагольский поднял ДП и потряс его над собственным ухом, — слышите, шорох, как будто что-то ходит по вкладке туда-сюда? Это может быть результатом того, что начинку заменили на подходящий по размеру, но не идентичный по форме вкладыш. — Объект исследования переместился обратно на стол. — Это, конечно, все косвенные показатели, но… я бы утверждал на семьдесят-восемьдесят процентов, что это — полный песец. — Закончил бывший умник, употребив свое знаменитое высказывание.

Когда-то сталкер Шульц продал ему за баснословные по тем временам сто тысяч нестандартный артефакт под кодовым названием «песец». Деньги были большими, потому что Звагольский ждал от артефакта особенных свойств, широко обещанных бродягой. При этом ученый отдал за него львиную долю из собственных сбережений, а на деле покупка оказалась пустышкой. Шульц попросту кинул умника, впарив ему абсолютно неликвидный товар, как потом оказалось, готовился свалить из Зоны и потому не боялся обрубить концы. С тех пор, когда ему приносили пустой артефакт, Звагольский всегда отзывался о нем, употребляя выражение «полный песец», то есть пустота.

— А точнее? — Недовольно прорычал Мирра.

— Точнее не знаю, надо разбирать его на полигоне, а то окажется настоящим и переварит нас всех, — спокойно ответил подчиненный.

— Звагольский! Крыса ты подлая! — Закричал Птица. — Тварь! Предатель!

Уж, чего не ожидал Серый, так это того, что после слов Птицы все «монолитовцы» впадут в ступор. Даже слепой растерянно смотрел на него, не понимая о чем речь, а технарь, так тот вообще не понял, что пленник обращается к нему. Мирра по привычке хотел стукнуть Птицу под ребро, за самовольное открывание рта, но удержался. Слепой вновь оказался сообразительнее всех:

— Ты знаешь этого человека? — По зрячему воздвигнув брови спросил он.

— Знаю! — Нервно ответил Птица, понимая, что попал впросак. Хотел уличить Звагольского в предательстве, а тот даже не помнит своего имени.

Робот же, лишь с надеждой посмотрел на Слепого старца, получив в ответ обнадеживающее обещание.

— Ты получишь время. Но сначала надо закончить с нашим делом. — Слепой снова сел на диван и устало откинулся на спинку. Оказалось, для него передвижение по комнате не простое занятие, отнимающее много сил. — Имя, если надо ты и сам вычислишь, не дурак. А на счет пятерых: когда наш человек увидел, что кто-то получил ДП со склада, он установил за прибором и его обладателем слежку. Отследил, в какую сторону вы направляетесь, сколько вас. Это не трудно, когда у тебя есть право на выход из лагеря. Для нас оказалось большой удачей, что вы отправились к нам. Нам даже не пришлось выходить за пределы внутреннего кольца. Ты получил свои ответы, теперь я хочу получить свои.

— Допуск в лабораторию и право на выход, — еле слышно прошептал Серый, они с Птицей переглянулись, приходя к общему знаменателю. Допуск в лабораторию имеет с десяток человек, в основном ученые и лаборанты, но права на выход за пределы лагеря без дополнительного разрешения ни у кого из них нет. Зато оно есть у Олега Прошина по кличке Винтик, специалиста по настройке и ремонту лабораторного и экстралабораторного оборудования.

— Что, будете его проклинать? — Усмехнулся Слепой. — Убьете силой мысли? Нет, непосвященные, его оберегает «монолит», вам теперь до него не добраться. А кстати, раз уж вы об этом заговорили, почему вас оказалось шестеро?

— Шестой присоединился к нам за лагерем. — Ответил Серый, раздумывая, как бы и не соврать и не выдать Крюка. — Оказалось, что ему с нами по пути. А когда мы почуяли погоню, проводник остался, чтобы прикрыть нас. Он все равно почти отработал контракт.

— Да, мне доложили про проводника. Он оказался очень шустрым. Как там его звали, Крюк? Вот-вот, на моей памяти он первый, кто проложил восточную дорогу через Рыжий лес. Надо будет поработать над нашей защитой. Ладно, разговор получился интересный, но пора и к делам вернуться. Итак, я ответил на ваши вопросы, теперь жду вашей честности по отношению ко мне. Где настоящий прибор?

Мирре даже не пришлось никого бить. Серый ответил любезностью на любезность.

— Настоящий ДП-5 все это время был у меня. У нас было предположение, что за готовыми образцами ведется слежка, поэтому начальник научного отдела подменил в единственном готовом приборе начинку, прежде чем отдать его Воронину. Получилась пустышка, подсадная утка. А настоящий ДП я забрал в бункере недалеко от лагеря, за приборной доской, куда мне его и подложил начальник. Это он организовал пропажу лаборанта как раз к нашему приходу и его поиски, он же заставил солдат передвигаться так, чтобы нам пришлось укрыться от них в бункере и я мог забрать заряд, не вызывая подозрений у моих спутников. К счастью, начинку он уложил в прототип, оболочку оставшуюся от испытаний ДП первых моделей, а не в специально заказанный корпус. Просто заменил в нем нерабочую вставку на боевую, поэтому в моем приборе не было маяка.

— Где он?

— Я оставил его в том самом подвале, в котором вы нас взяли. Как только я понял, что вы нас догоняете, я спрятал его под плитой наверху.

— Они обыскивали здание? — Мирра грозно воззрился на Грегора.

— Я не знаю, — Грегор склонил голову в поклоне, — этим занимался Менес. Я могу спросить у него.

— Не надо. — Слепой остановил поляка, который уже повернулся, чтоб уйти. — В этом нет необходимости, я и так вижу, что он говорит правду. До исхода осталось меньше часа, пусть выходят. Быстро!

Слепой впервые повысил голос на подчиненных, выходит, и у него нервы не железные.

— Если прибор попадет под исход, артефакты изменят свойства и заряд испортится. — Прокричал вслед убегающему Грегору Звагольский. И добавил тихо про себя. — Откуда-то я это знаю.

Когда пленников увели, Мирра достал из сейфа бутылку «Смирнофф» и два стакана, война войной, а радиацию выводить надо. Тем более перед исходом, после небольшой дозы алкоголя не так трясет и, как ни странно, быстрее отпускает.

— Зачем ты рассказал им про информатора? — Спросил он, садясь рядом со слепым и разливая водку по посуде. — Они бы и так все рассказали.

Слепой несколько раз глубоко вдохнул, после чего маленькими глотками осушил стакан. Вкуса он не чувствовал, вкус пропал вместе со зрением, осталось лишь приятное тепло, прокатившееся по пищеводу. Мирра с легкой завистью посмотрел на соратника и одним залпом осушил свою тару.

— Сказали бы, — согласно кивнул слепой. — Но не раньше, чем после выброса, когда заряд уже был бы испорчен. А так, может, Менес еще успеет.

Рыжий помотал головой.

— Все-таки странно, что он сам раскололся. За три четверти часа Менес найдет прибор, если он действительно там.

— Вот именно, если он действительно там, — усмехнулся Слепой. — Но это вряд ли.

— Как? — Не понял Рыжий.

— Этот солдат не так глуп, чтобы давать нам шанс. Ты помнишь, их было шестеро?

— И что?

— Шестой отстал от группы, чтобы забрать ДП, если запахнет жареным. Вояка скинул ему инфу о тайнике, как только сбросил груз и сразу же стер начисто свой ПДА, а Крюк забрал прибор.

— С чего ты взял?

— Я же тебе говорил, что учусь читать мысли. Немного.

— Это, по-твоему, немного?

— Я считал только то, что прибора там нет, хотя солдат его там оставил — в этом он нам не соврал. Остальное я домыслил. Так что, пока можешь меня не бояться.

— Да ну тебя в дыру! Надо же найти этого Крюка, пока он не ушел далеко! — Подскочил Мирра.

— Не кипятись. Скоро пожалуют федералы, у нас не будет сил и времени, чтобы ловить Крюка, который, судя по всему, очень пронырливый тип. Я вот думаю, что, если мы заплатим ему больше, чем ученые, то… Но, на всякий случай… — слепой призадумался, — скажи Шаману, чтобы прислал из Припяти пару мобильных отрядов, надо проверить те места, где этот Крюк может переждать исход, уйти далеко он не мог, а здесь таких мест всего ничего. И еще, поскольку он сталкер, уходить той же дорогой, что пришел, не станет, значит пойдет через форт возле Проклятого леса. Надо бы его отыскать, а то мне эта история с консервами порядком поднадоела.

Под командованием Грегора отряд из шести человек вывел пленников на улицу. Удивительно, что никого больше не били, вытолкали грубо, но без лишней жестокости, Максу, Санитару и Серому связали руки, а Дана и Птицу, похоже, никто не опасался. Оказывать сопротивление, впрочем, было глупо, помимо конвоиров вдоль по улочкам между строениями то и дело шныряли адепты с оружием в руках, случись что, они не побрезговали бы помочь соратникам и накостыляли бы сталкерам по самые уши. Пришлось молча топать, куда приказывали.

Спустя сто метров, ландшафт строений круто поменялся, облагороженные и оборудованные призаводские строения сменились полуразрушенными одноэтажными домиками и деревянными постройками, если не знать подробностей, то вполне можно предположить, что ты на окраине какой-нибудь заброшенной деревеньки. По левую руку шелестело камышами болото, а запах от него не оставлял сомнений, что химическое загрязнение водоема превышает всякие нормы. Сектанты даже натянули противогазы, предоставляя пленникам возможность потравить легкие. Кожа зачесалась, на глазах выступили слезы.

— Хлористые болота, — чуть слышно прокомментировал Птица, ему приходилось труднее всех, наступать на ногу умник пока не мог и опирался на плечо Макса. — Закройте глаза.

Серый так и сделал, но тут же запнулся за корягу и едва не упал. Дышать стало трудно, идущий впереди Дан покачнулся и припал на одно колено. Пришлось поднимать его и тащить на себе. Легче стало, когда между болотом и людьми растянулось длинное двухэтажное здание с чередой квадратных окон, сквозь которые просвечивало пламя от постоянно бушующих аномалий, типа жарок. Как только пленники поравнялись с ним, монолитовцы поснимали противогазы и развернули отряд вглубь территорий. Только теперь, когда заросли с другой стороны стали реже, Серый понял, что они просто обошли «мешок» стороной и теперь находятся всего в сотне метров от Припяти. Первые улицы должны начаться там, где кончаются заросли густого леса, раскинувшегося впереди. С высоты трехэтажного здания, притулившегося на обочине просеки наверняка можно разглядеть окраины города. Именно к этому зданию и направился отряд.

Два охранника у дверей склонились над телом мертвого кровососа. Толстый мужик с пролысиной на голове и шрамом над ухом дулом автомата пытался развернуть голову мутанта, а второй, молодой и тщедушный, сморщенно потирал плечо, из-под обрывков комбинезона в этом месте сочилась тонкая струйка крови.

— Чистого света, Грегор! — Поприветствовал поляка сектант с пролысиной на голове, когда тот поравнялся с дверью. Начальник конвоя молча кивнул в ответ. — На Мраморный дом напал контроллер, — доложил обстановку охранник, — «монолит» защитил почти всех, только Шушу потеряли. Мутантов мы положили, только контроллер ушел обратно в Припять.

— Таширу сообщили?

— Конечно, — услужливо ответил толстяк.

— После боя зачистите окраины. Мы не должны терять верных «монолиту» людей.

Толстяк с готовностью кивнул.

— Этих запрешь у Крыса.

— В яму? — Бархатным голосом уточнил сектант.

— Ну а куда еще!

Вышедшие из здания монолитовцы в количестве трех человек по одному заводили пленников внутрь, после чего возвращались за новым заключенным. Серого повели внутрь вторым, после Макса, в темном обветшалом коридоре прямо под ногами валялись трупы крыс и одного крысиного вожака, матерого крысиного волка. Похоже, контроллер направил свою небольшую армию прямо внутрь здания, сначала убив или подавив волю часового Шуши. Здесь и развернулись главные события — короткий победоносный бой, несколько небольших ран на телах сектантов и контрнаступление на контроллера, который подставил под удар кровососа, чтобы успеть сбежать самому. Привычное в Зоне дело.

Коридор закончился крутой лестницей без перил, уходившей на два пролета вниз. В конце лестницы открылся проход с тонкой металлической дверью и тускло освещенным залом, в котором командовал крепкий седой старичок в длинном балахоне. Не смотря на свою кажущуюся слабость, старик отличался хлестким взглядом, и Серый был готов поспорить, что в этом теле еще достаточно силы, а главное — заложено много знаний и навыков в ведение боевых действий. В руках смотрителя, как окрестил старика Серый, не было заметно оружия, но в том, что оно есть сомневаться не приходилось.

— Давай его сюда, — скрипуче произнес старик, после чего бесцеремонно подтолкнул Серого к открытому люку в полу. Оказавшись у края, Серый заглянул внутрь уходящего вниз отверстия, но разглядеть ничего не успел. Старик профессионально ударил сталкера в правое ухо, после чего в глазах поплыли темные круги, а тело обмякло, и Серый мешком свалился внутрь колодца. Лететь пришлось не долго, да и само падение оказалось не таким болезненным, как должно было быть. Серый ощутил лишь леденящий холод, а голова плюхнулась обо что-то мокрое и скользкое, но, вопреки ожиданиям осталась цела.

Когда глаза привыкли к темноте, а боль в черепе стихла, Серый аккуратно отполз в сторону от центра ямы, и уже потом осмотрелся. Макс сидел с другой стороны, откинувшись на стену и тяжело дыша, похоже, ему тоже досталось, прежде чем попасть вниз. Справиться о его самочувствии Серый не успел, вверху опять послышались голоса. Пока крышку не закрыли, лишив пленников последнего источника света, надо было осмотреться. Яма оказалась обычным колодцем с глиняными стенами около трех метров в диаметре и около трех с половиной метров глубиной. Стены холодные и сырые, а на скользком глиняном полу десятисантиметровый слой воды, в котором плавали останки крупных крысиных тел. Об одно из них и ударилась голова Серого при падении, сохранив ее в целости. Потолок покрыт толстым слоем черно-белой плесени, какой навалом в любом подвале на территории зоны, за десяток лет грибки здесь стали агрессивнее и совсем небезобидными.

Первую и необычайно глупую мысль о подкопе прервало появление тени над лазом, сектанты привели очередную жертву. Серый успел крикнуть: «Прыгай! «, и фигура свалилась вниз не кубарем, а вниз ногами, правда, прыгать в темноту оказалось тоже не сахар, не видя дна Санитар с громким хлюпаньем ударился ногами о дно и врезался корпусом в колени. Больно, но не страшно для жизни, зато страшно было представить, как перенесут падение Дан и Птица.

Однако, их появления Серый так и не дождался. Вслед за Санитаром крышка закрылась и наступила полная темнота. Некстати подумалось, что так закрывается крышка гроба, с трудом Серый отогнал мрачные мысли, хотя трудно было представить, что что-то еще может им помочь. Где-то напротив в голос засмеялся Макс.

— Макс! Ма-акс! — Громко окликнул его Санитар. Смех оборвался так же неожиданно, как и начался.

— Чего тебе?

— Ты в порядке?

— У меня все хо-ро-шо! — С горькой иронией произнес Макс. — Лучше не бывает.

— Серый ты тоже тут?

— Ага. — Ответил Серый.

— Руки-ноги целы?

— А, — Серый хлюпнул по луже, пытаясь почувствовать тело, — не знаю. Да какая теперь разница. Дохляки где?

— Прибежал тот сектант, которого Птица узнал — Робот. Они разговаривают. А Дана Грегор допрашивает про Рыжий лес. Как мы через излучатель прошли.

— Значит, скоро приведут.

В темноте было слышно, как Санитар поднялся на ноги и пытается обойти камеру.

— Успокойся, Санитар, — остановил его Серый, — кругом глина и вода.

— Ты развязал руки? — Отозвался тот.

— Нет.

— Иди сюда. — Санитар медленно подошел и нащупал веревку на руках Серого. Лезвие коснулось руки на запястье, но не разрезало кожу, легким движением Санитар разрезал путы. — Макс, ты где?

Спустя пять минут все трое стояли на ногах и руками шарили по грязи стен. Первое ощущение безвыходности отступило, боль в теле предпочли не замечать, этому каждый научился давно, а вот нарастающий холод игнорировать было тяжелее и сидеть без движения стало невыносимо.

— Глина должна оплывать, — подметил Санитар, — в стенах должна быть какая-то опора, а там, где опора, там способ подняться наверх.

— И что? — Скептически ответил Макс. — Потолок в плесень-паутине. Без комбинезона химической защиты не зацепиться.

— Сверху на боковой поверхности железного кольца чистый выступ, можно ухватиться. Во время выброса в здании останется только три человека, я слышал, как Грегор приказал отправить лишних в форт на время атаки федералов, а на посту оставить только двух человек. Плюс старик. После выброса эти двое выйдут на крыльцо, так что в зале кроме старика никого не будет. Можно попробовать одному из нас встать на плечи и дотянуться до крышки. Постучим, если он откроет, то у меня есть лезвие, попробую его достать.

— Ты не дотянешься, — возразил Макс. — К тому же этот дед не так прост.

— Тогда попробую бросить. Одна попытка будет, а мне надо только выбраться из колодца.

— А если он не откроет?

Санитар развел руками, забыв, что его не видно. Но суть молчания Макс понял и так. В любом случае лучше, чем ничего.

Через десять минут привели Дана. Его никто не сбрасывал вниз, а даже позволили слезть по грубой проволочной лестнице — толи в благодарность за содействие, толи просто предположили, что падения он может не пережить, а кончать пленников пока приказа не было. Как только крышка люка опустилась, Санитар коснулся Дана.

— Ты как?

— Нормально, — виновато ответил Дан, — вот, нам тут передали.

В руках у него оказался небольшой сверток.

— Что там?

— Объедки со стола. И одна аптечка, Грегор сказал, что мы ему нужны живыми.

— Чем мы живее, тем дольше нас можно пытать, — отозвался Макс.

— Он обещал убить нас быстро, если мы скажем им все, что им нужно, — убитым голосом проговорил Дан, — он сказал мне поговорить с вами. Чтобы вы согласились послужить «монолиту». После того, как мы все расскажем, нас принесут в жертву.

— А где Птица?

— Не знаю. Пришел этот, которого Птица знает, Робот, короче, они с Толстяком увели его в дальний угол, и Робот что-то у Птицы выпытывал. Толстяк бил Птицу, когда тот не хотел отвечать, я только краем уха услышал про какой-то ГБ и про лаборатории.

— Про ГБ или ГВБ? — Уточнил Серый.

— Может быть, я не расслышал. Меня тоже допрашивали, про Рыжий лес, про то, как мы через излучатели прошли, кто такой Крюк, к какому клану принадлежит. Так что я не мог хорошо услышать.

— Звагольский работал вместе с Птицей в одной лаборатории, — пояснил Серый, — я его тоже знаю. Потом однажды пропал. Он над дестабилизатором пространства работал, теперь они у Птицы всю подноготную выудят через месяц-другой свой ДП соберут. Поэтому его и к нам не ведут, бояться, что мы его порешим, он для них слишком ценен, знает слишком много.

— У монолитовцев наверняка свои лаборатории есть, не хуже федеральных, — предположил Макс, — и ГВБ соберут и дестабилизатор пространства.

— Да, это уже и так скоро не секрет будет. Программу по «мешку» все равно закрыли, — Серый устало прислонился к стене, — наша попытка была последней. В принципе, теперь уже и ДП, который я спрятал, не такая уж и ценность.

— А зачем ты его отдал? — Спросил Санитар.

— Они бы все равно все узнали. Рано или поздно. А так… этот Звагольский работал над старыми версиями ДП, они тогда собирались в незащищенный корпус и под открытым выбросом начинка прибора разлагалась на неактивные элементы. Я рассчитывал на то, что они этого испугаются и побегут искать ДП, а нас оставят в покое, хотя бы на время. По пути собирался сбежать. — Серому самому стало смешно от своих планов.

— Значит, попав под выброс, ДП не испортиться? — Испугался Санитар.

— Дестабилизатора пространства там нет. Его должен забрать Крюк.

— Как? — Макс аж подпрыгнул на месте.

— Когда я понял, что нас могут найти, я вытащил ДП и спрятал его в тайнике под плитой. А потом отправил Крюку информацию, где искать тайник и попросил его отнести ДП на Янтарь за вознаграждение или хотя бы утопить его в болоте. Я ведь знал, что рано или поздно монолитовцы докопаются до правды. Ну не шли же мы к «мешку» с пустыми руками. У Птицы оказался «пшик» вместо заряда, значит, где-то был другой. Молчать — значит подставить Птицу под ненужные пытки, тем более, что слепой не даст ему соврать. Если бы я не рассказал им, где искать ДП, нас пытали бы, пока бы мы не сдались. А смысл, если ДП там все равно нет?

— А ты уверен, что Крюк пошел за ним?

— Не на сто процентов, но все-таки… Цена вопроса не меньше миллиона, даже если сектанты через полгода соберут свой прибор, заряд такой мощности захочет купить любой клан в зоне, его цена никогда не упадет ниже семисот тысяч, хотя бы из-за стоимости используемых артефактов.

— А если, все-таки, нет?

— Тогда монолит получит ДП и Слепой придет ко мне за кодом.

— Ты мог просто уничтожить ДП, разве не так? — Запротестовал Санитар. — Или ты надеешься выдержать пытки? Они узнают код и войдут в «мешок», разве ты не понимаешь?

— Не узнают. — Уверенно сказал Серый. — У меня в губе вшита капсула с цианидом. Достаточно прокусить ее, и все, это была страховка на тот случай, если ДП достанется «монолиту». А уничтожать его просто так тоже нельзя. Вы не знаете, но с дестабилизатором пространства не все просто — в его состав входит артефакт «слезы вселенной». Очень редкий, встречается только в смешанных аномальных полях, вроде «поля артефактов». До сих пор удалось найти только девять штук, соответственно, собрать девять пробойников разной мощности. ДП, который был у меня последний, девятый. Мы с Горбуновым вместе ввели код, как раз на такой случай. Если Крюк отнесет ему ДП, у наших будет еще один шанс спасти Мэг.

— Не знаю, — Санитар все еще был недоволен тем, как легко сдался Серый. — Все равно что-то не так. Как-то слишком быстро все, и ты с ними по душам поговорил, и они нас не так жестко приняли.

— Зато я теперь знаю, кто стучит в лагере.

— И что тебе это дает? — Санитар с досады вогнал лезвие в стену, металл прошел по натянутой внутри сетке, предназначенной для того, чтобы глина не оползала. — Проклянешь его?

— Не знаю. Может, приснюсь Горбунову. У Мэг же как-то получилось.

В ответ Санитар лишь горько усмехнулся, и наступила тишина.

Подземелье Монолита легко перенесло выброс. Глиняные стены сглаживали шумовую и вибрационную составляющую «исхода», и лишь изредка квакали, выпуская из своих недр воздух, время от времени из подземного источника в яму выливалась струйка воды, да скрипели бетонные плиты над головой пленников. Очередной выброс после недавнего внепланового редко бывает сильным и продолжительным, и долгих истязаний природы Зоной ждать не приходилось. Это было похоже на землетрясение где-нибудь под Бишкеком, когда слегка подрагивает посуда, дрожит стол, но не более. С потолка сыпались мелкое земляное крошево и мокрые нити плесени, приходилось омывать шею грязной водой из-под ног, чтобы ядовитые споры не разъели кожу.

Макс отрешенно сидел, облокотившись о стену. Ему с самого начала не нравилось это тухлое дело — но обстоятельства складывались так, что особенного выбора у Макса не было. Хотя нет, был один единственный выбор — когда он принял от Болотного Доктора «глаз химеры». Собственно, именно Доктору он и обязан своим решением. Наслушался мифов о его способности читать будущее и положился на него, как зеленый салага. Верил, до конца верил, что Доктор не пошлет на гибель, так ведь нет, и он может ошибаться. Хотелось уйти из Зоны, но уйти, не с пустыми руками. За почти пять лет скитаний по Зоне в закромах скопилось всего-то около двух миллионов, в Москве некоторые за пять лет зарабатывают и больше, без риска для жизни и скитаний по грязи и вони. Решился на шаг и проиграл! Впрочем, так всегда и бывает, где жирная добыча, там риск.

Серого тоже одолевали невеселые мысли. Операция провалилась, Маша останется там навсегда, бродить по кругу времени, пока кто-то не пронюхает детали и не обновит контур. Странно, больше всего ему сейчас было жалко даже не ее, а Данилу — зеленого белорусского пацана, которого жизнь загнала в Зону, сколько их таких, бежавших сюда, в это преддверие ада, потому что бежать больше было некуда.

— Саша, надо поговорить.

Седоватый человек, пятидесяти с небольшим лет сидел в кресле напротив, гипнотизируя Александра Взглядом. Глаза, опутанные сетью мелких морщин, придавали взгляду некую доброжелательность, от чего у собеседника неизменно возникало желание пойти человеку навстречу. Мужчина был чуть грузноват для своих лет, но при этом довольно легко двигался, и в силе и ловкости дал бы фору многим молодым. Годы, проведенные в Зоне, закалили его характер, волю и тело, научили бороться не только со страхами, но и с проблемами. Горбунов умел говорить четко и убедительно. Сухарев подумал, что его бы не в ученые, а полком командовать. Вот бы у него дисциплинка была, да и солдаты бы за него и в огонь и в воду бы лезли — ему только речь толкнуть.

Горбунов действительно умел выделять в каждом деле главное, поэтому и командовал передовым научным лагерем Зоны. И хотя по должности он был только третьим человеком в иерархии ЦИЗа, все знали, что самые главные вопросы решает именно он. И сейчас он говорил с Александром так, как будто альтернативы предлагаемому им плану просто нет.

— Саша, дело чрезвычайной важности. — Горбунов сделал длинную паузу, чтобы Сухарев проникся грузом ответственности, который ляжет на его плечи, Александр лишь пожал плечами — к важности дел не привыкать, на то она и Зона — здесь каждый шаг важный. Вообще, обстановка его немного смущала. Не тот человек Горбунов, чтобы играть в шпионские игры. Два часа назад он попросил Александра срочно приехать, о том, куда он направляется, велел никому не говорить, войти советовал с черного хода, и чтоб при этом его никто не видел.

— Что ты думаешь о завещании?

— О завещании? — Удивился Сухарев. Да, странное завещание Мэг, которое повторяется каждый четвертый день после выброса — очередная легенда Зоны. Это была бы хорошая операция, если бы не предатель, засевший в лагере.

— Не знаю, говорят, это призрак. — Ответил Сухарев.

— Правильно говорят. Я так велел, — усмехнулся Горбунов. — Но на самом деле никаких призраков. Только живые люди, пока еще живые. Ходят себе по кругу.

Горбунов, не таясь, поведал Александру обо всех свойствах «купола-мешка», о том, что случилось внутри с Мэг и Монголом, и о том, что их еще можно спасти. Правда, официально, дело отложено на дальнюю полку, спасать узников времени больше никто не собирается. После второй засады руководство настрого запретило гробить военных ради двух ученых.

— Пойми, Саша, проект закрыт. Полностью. А до сворачивания «мешка» осталось не так много. Ты же любишь Машу, кто еще кроме тебя ей поможет?

— Она бросила меня. — Ответил десантник.

— Да брось ты. Ты же знаешь, что она не могла поступить иначе. Это же Зона! Саша, ты бы тоже не смог уйти отсюда.

— Однако вы меня именно об этом просите.

— Да не об этом, дурья твоя башка! Ты же знаешь, что не об этом. Пойми — она жива. Я тебе больше скажу — она погребена заживо и даже не знает об этом. Каждый раз, когда она передает свое последнее послание, весь лагерь плачет. Она уже умирала восемнадцать раз, неужели ты хочешь, чтобы это продолжалось вечно. Зоне нужен еще один вечный сталкер?

— Вы хотите, чтобы я сделал то, чего не смогли сделать три армии? Я не бог, я не умею творить чудеса. Я не знаю того района, я вообще не заходил в Зону глубже, чем на километр от лагеря. Мое дело — зачистка. Я добиваю полумертвых тварей и все.

— Саш. Если этого не сделаешь ты, то этого не сделает никто, понимаешь? Нам не нужен дальнейший разговор. У тебя есть время подумать, но не очень долго. Это единственный шанс не только для правительства, но и для Мэг. О твоем выходе никто не будет знать, а значит, утечка информации исключена.

— Хорошо, допустим я соглашусь. Какой план?

— План простой: тебе придется придумать его самому. Я могу поделиться с тобой всей необходимой информацией, которой только владею, но все остальное ты должен сделать сам.

— То есть уровень поддержки — ноль.

— Ну, ты же все понимаешь, Саш. Не просто — ноль, а я бы сказал минус пять. Помимо всего прочего тебе придется сделать все, чтобы никто из правительственных организаций не узнал о твоих намерениях. Иначе тебе придется очень туго.

— Как я попаду в Зону?

— Не знаю. Но как-то же попадают туда свободные бродяги-сталкеры. На нашем направлении я бы тебе, конечно, помог, но тебя здесь каждая собака знает. Тебе придется заходить в Зону с другого конца и сделать все, чтобы никто не догадался, что ты в Зоне не в первый раз. Подружись со сталкерами, завербуй кого-нибудь из них, в конце концов, найми проводника. — Горбунов подался вперед. — Но СПАСИ СВОЮ ЖЕНУ. Иначе всем нам — грош цена.

Саша? — Горбунов потрепал Сухарева по плечу и заглянул ему в лицо. — Ты пойми, я раскрыл тебе информацию не просто под грифом «секретно», а под грифом — «за разглашение — смерть». О настоящих свойствах контура и кристалла знают шесть человек. Теперь вот еще ты. Разведки американцев и англичан уже трутся вокруг «купола», вынюхивают, почему мы прицепились к этой консерве. Здесь ведь идет настоящая третья мировая война за информацию. Разгадать и использовать тайны Зоны в своих целях хотят все. Я рискую больше, чем ты: у тебя пока есть возможность отказаться, а у меня уже нет. Я уже сделал свой выбор — для меня Маша слишком много значит, она мой сотрудник, лучший сотрудник, а за своих сотрудников я буду бороться, даже, если мне это будет стоить жизни. Спаси ее. Я не знаю подробностей вашей истории, кто виноват, кто кого бросил и из-за чего, но знаю точно — она взяла туда с собой твою фотографию.

— Откуда?

— Что откуда?

— Откуда знаете про фотографию?

— Я проверял личные вещи всех участников экспедиции за двадцать минут до выхода. Ты же знаешь: любые лишние вещи брать с собой по инструкции запрещено. Но когда я нашел фотографию, я сделал вид, что не заметил ее. Она была у нее во внутреннем кармане жилетки, рядом с опознавательным жетоном.

— Почему тогда она не вспомнила обо мне перед смертью?

— Александр, не будь ребенком.

— Мне надо подумать.

— Думай, но не долго. Времени мало. Чтобы выполнить это задание, надо стать в зоне своим человеком, а на это тоже нужно время.

— А ДП?

— С ДП я тебе, конечно, помогу, сам ты его нигде не достанешь. На этот счет есть мысли, но это только после окончательного согласия.

— А как я пройду через «монолит»?

— Вот этого я тебе сказать не могу, но знаю точно — иногда сталкеры доходят до края контура.

— Игорь Александрович, то, что вы предлагаете, реально?

Горбунов снял очки и потер переносицу, потом театрально вздохнул и ответил:

— Маша сама дала нам этот шанс, небольшой, но достаточно реальный. Я подумал о ее завещании. Ты в курсе его сути?

— В курсе, конечно: поле артефактов.

— Поле ар-те-фак-тов, — по слогам проговорил Горбунов. — Лакомый кусочек для всех сталкеров. Если бы ты знал, какой ажиотаж вызвало ее сообщение среди вольных бродяг. Первые две недели они так и перли к объекту, чуть монолит с землей не сравняли — вот бы нам подмога была, но выстояли сволочи, окопались. Сколько народу там полегло — ужас! Мы тоже пытались с монолитом повоевать — ты сам знаешь, но увы… В общем, потолкался народ вокруг объекта, да все без толку — а причину ты теперь знаешь, без дестабилизатора пространства в контур не войдешь.

Александр уже понимал, что назад хода нет — информация слишком серьезная. На самом деле Горбунов, не оставил ему выбора. Сознательно или нет, он подписал его на выполнение поставленной задачи. Только, вот ведь хитер, всячески старается создать ощущение, что подчиненный сам делает выбор. И о Маше говорит, как об уже спасенной: мол, гляди, делов-то всего ничего, и она тут.

— Так вот, к чему я веду-то. — продолжал Горбунов, — Ажиотаж-то, конечно, спал, но все равно ходят туда люди, на чудо надеются, что улыбнется им счастье, и дойдут они до «поля» Машиного. Вот тут бы тебе и появиться, чтобы не вызывать подозрений — еще один искатель золотого «эльдорадо».

— Почему мне поверят?

— Скажешь, что владеешь информацией по случаю. В зоне не принято разглашать свои источники информации, так что подробностей от тебя никто требовать не будет. Зато, когда вытянете с лагеря Птицу, вера в тебя вырастет до небес. Сталкеры до сих пор думают, что мы знаем, где «поле артефактов», но не выдаем его местонахождения.

— Но ведь так и есть.

— Вот-вот. В этом-то и дело, скажи правду, и тебе поверят.

— Ладно. Но Воронина обязательно брать с собой?

— К сожалению, — невесело проговорил Горбунов, — Вскрыть «купол» не так уж просто, сам ты можешь ошибиться в расчетах и потратить заряд в холостую. Мы не можем так рисковать.

— А если меня возьмут в плен, скажем, те же монолитовцы? Я, конечно, буду держаться, сколько смогу, но вы ведь в курсе, что нет таких людей, которые при правильном подходе выдержат пытку. Выжмут код, и все…

— Конечно, нам придется подстраховаться. Тебе в слизистую щеки вошьют капсулу с цианидом. Если понадобиться раскусишь ее — смерть мгновенная и достаточно безболезненная.

— А если я ее случайно?

— Саша, мы ж не дилетанты, мы свое дело знаем. Случайно этого сделать нельзя — все просчитано. Капсула сделана из инертного материала, не отторгается и не растворяется. Ребята из лаборатории дают сто процентную гарантию на пол года. Потом ее лучше убрать.

Крышка люка открылась неожиданно. Выброс закончился примерно с полчаса назад, пленники догадались об этом по исчезнувшим точкам и всхлипываниям почвы, но легкая канонада доносилась и до подземелья. Это военные наносили очередной удар по позициям монолита. Собственно, смысла в этом уже и не было, ведь военная операция была рассчитана, как помощь Серому и его команде для облегчения проникновения внутрь контура. Теперь помогать было некому, разве что это поможет Крюку вынести дестабилизатор пространства с охраняемой сектантами территории.

И вдруг, крышка над головой скрипнула, тусклые солнечные лучи ворвались в яму, ослепляя привыкших к темноте пленников. В проеме показался монолитовец, не тот старичок-охранник, а молодой парень. Лицо его было скрыто шлемом, но движения были легкими и плавными, так двигаются только молодые. Сзади мелькнула еще одна фигура, но ее рассмотреть не удавалось. Наклонившись над проемом, монолитовец закинул автомат — ни какой-нибудь «Энфилд», а «FN F2000», автоматно-гранатометный комплекс с компьютерным прицелом-модулем управления огнем — на плечо и стал в упор рассматривать пленников. Все четверо смотрели на необычного вояку с некоторым удивлением. Еще больше они удивились, когда сектант стянул шлем и улыбнулся.

— Крюк? Ребята, это ж Крюк! — Заорал Данила, но тут же получил жесткий тычок от Макса.

— Не ори ты! Где охранник?

— Ушел к праотцам. — Ответил Крюк. — Или к Монолиту, не знаю.

— Как ты нас нашел?

— По запаху — я бы вас тоже в самую срань посадил. Все на месте?

— Птицы нет.

— Птица со мной, стоит на шухере.

— Как ты прошел?

— Там коалиция монолитовцев бомбит. Такое творится! Вас, кроме этого старика и двух салопетов даже охранять некому, все воюют.

— Там должна быть лестница.

— Есть, — согласился Крюк.

— Давай скорей.

Но Крюк почему-то не торопился.

— Подожди. Сначала надо договориться.

— О чем?

— Я ведь не обязан вас спасать, это вам будет кое-что стоить.

— Чего ты хочешь? — Вперед выступил Серый, беря переговоры в свои руки.

— Во-первых, «глаз химеры».

— Я сбросил его в том подвале, где нас взяли. — Честно ответил Макс.

— Я знаю, — усмехнулся Крюк. — Я догадался, что ты не дурак оставлять артефакт сектантам, порылся в подвале и нашел. Он у меня, ты не станешь требовать его обратно?

Макс тяжело вздохнул, но согласился с Крюком.

— Хрен с тобой, забирай.

— Серый, ты мне тоже кое-что пообещал, обещание остается в силе?

— Конечно.

— Тогда последнее: половина поля артефактов моя.

— Да ты что, охренел?! — Взорвался Макс.

— А ты чего хотел? — Удивленно ответил Крюк. — Я через все кордоны монолита сюда перся, чтобы вас вытащить. Ну, так как? Время идет.

— Идет. — Удивительно быстро согласился Серый, что немного озадачило Крюка. — Давай лестницу.

Крюк все еще размышляя, где он продешевил, быстро спустил длинную металлическую лестницу, и все четверо оказались на свободе.

Видок, конечно получился тот еще. Все были в глине и грязи, волосы слиплись, в ботинках хлюпала вода, а одежда превратилась в лохмотья. Встретишь такого в зоне — выстрелишь не задумываясь, зомби высшей категории. Мысли Серого тут же подтвердил Крюк.

— Мать честная! На кого вы похожи, Зомби! Птица и то лучше вас выглядит.

Из-за поворота вырулил ботаник, действительно, чистенький, только с двумя бланшами под глазами. Похоже, Птица сопротивлялся, когда его допрашивали.

— Птица, жив? — Радостно воскликнул Дан и хотел обнять товарища, но тот отпрянул.

— Живее вас. Я хотя бы выгляжу, как человек.

— Что дальше? — Прервал беседу Макс. — Радоваться потом будем.

— Сваливаем. Птица, «мешок» надо рвать в каком-то определенном месте или в любом?

— Есть две слабые точки, — отозвался умник. — Одна там, где нас взяли монолитовцы, вторая должна быть недалеко. Там, где вход на завод с южной стороны. Ты знаешь это место?

— Нет, но попробуем по ходу разобраться.

Серый оглядел зал.

— Надо обыскать каморку — нам нужно снаряжение и оружие.

— Там на выходе я два автомата припас, заберем по дороге. — Сообщил Крюк. — С остальной снарягой хуже, возиться с постовыми было некогда, пришлось взорвать гранатой, так что от их жилетов осталось решето. А у старика вообще броника не было.

Быстро обшманав здание команда разжилась сухой одеждой, пятью военными аптечками, десятком бинтов и двумя артефактами «кровь камня». Из оружия нашелся многозарядный дробовик с полной обоймой и Энфилд, правда, всего с двумя магазинами.

В итоге, на шестерых собралось четыре автомата, дробовик и один «Вальтер». С патронами было и того хуже, хороший запас имелся только на ствол Крюка, остальные вышли из здания почти голыми. Крюк, почему-то поменявший свой любимый СКАТ на снарягу «монолита» оказался самым защищенным, еще один броник, хоть и разорванный, решили нацепить на Птицу. Одну из аптечек распотрошили тут же, в здании, пришлось вколоть обезболивающие и стимулирующие тем, кто имел болезненные повреждения и раны. Птица все еще прихрамывал, но Санитар наложил на ногу тугую повязку и бегать не бегать, а ходить в быстром темпе умник смог. Напоследок выяснилось, что с продуктами в тюрьме тоже не ахти, а ведь все не ели почти двенадцать часов. Пришлось сделать по несколько глотков энергетика, одна банка которого нашлась в заначке у Крыса — хотя бы на первое время.

Час оказался самым подходящим для побега — ночь уже не была беспросветной, на востоке восходило ленивое утреннее солнце, превращая тьму в полумрак. Западнее громыхали разрывы снарядов, горело несколько зданий, в воздухе пахло дымом и гарью. Утренний морозец прильнул к телам освободившихся пленников, заставляя ежиться.

Мешка еще не было видно, даже на фоне пожаров и редеющей тьмы купол пока терялся на фоне беззвездного пасмурного неба, но от здания его отделяло не больше ста метров.

— Пошли, — Скомандовал Крюк и двинулся к лесополосе. Остальные потянулись за ним, выстроившись в цепочку, замыкал которую самый опытный Макс.

Кроны разросшихся деревьев скрывали группу от рассветных лучей, в чаще оказалось совсем темно, хоть глаз коли, ноги то и дело цеплялись за острые ветки и корни, а руки натыкались на жгучие листы высокого кустарника, заполонившего лес. Крюк ориентировался на показания ПДА, проверять дорогу болтами, как того требовала сталкерская выучка, не было времени, но до середины пути команда дошла без потерь. Здесь Крюк сделал небольшой вираж, чтобы путь прошел вокруг электры и присоседившейся к ней жарки. Около аномалий он подобрал «огненный шар» и две «капли», а спустя десять метров возле небольшой карусели еще и целых два «ломтя мяса». На этом везение кончилось, когда до края мешка оставалось всего лишь десяток метров Крюк, матерясь, отскочил назад. Широкая полоса деревьев была увешана копнами ржавых волос, распростершими свои смертельные объятья во все стороны, и в при ближайшем рассмотрении просвета между ними видно не было.

— О, смотрите, артефакт, — прошептал сзади Дан. И действительно, в пяти метрах левее по земле перекатывался десятисантиметровый шарик с множеством выпуклых иголок.

— «Морской еж». — Сообщил Крюк и, сделав небольшой вираж, чтобы не касаться тонких и грязных нитей свисающей аномалии, подобрал добычу. — Это все хорошо, но до «мешка» мы здесь не дойдем.

— Слышь, Крюк, — окликнул его Птица, — надо найти место, где полоска поуже, ДП срезает метров десять пространства, так что нам метров семь хватит, чтобы край «контура» захватить.

— Понял. Значит так, ждете меня здесь, я разведаю обстановку и вернусь.

Крюк будто растворился в воздухе, пропахшем озоном, радиацией, гарью и кислотным туманом вместе. Уж что-что, а это он умел. Макс завистливо выругался про себя, и огляделся. Крюк, конечно, ловкий сукин сын, но он разведает только одну сторону, Макс вполне мог бы за это время оглядеться с другой стороны.

— Слышь, Серый, я пойду с другой стороны погляжу. — Вроде как с вопросом обратился он к товарищу.

Серый только пожал плечами, мол, поступай, как знаешь.

Вернулись Крюк и Макс одновременно, минут через десять. Поделиться своими результатами Макс не успел, потому как Крюк сразу же развернул команду в свою сторону и остановился только возле одного приметного дерева. Его крона уходила наверх спиралью, как будто воздушный вихрь смерча раскрутил его, пытаясь вырвать корни из земли, но так и не смог довести начатое до конца.

— Метра четыре, не больше. — Поведал Крюк. — Птица глянь.

Умник вышел вперед и убедился в словах проводника.

— Точно, пойдет. И внутрь попадем как раз недалеко от входа.

— Будем считать, что общий план принят, — сказал Макс, — давайте начинать. — Он все время с опаской оглядывался назад. Там действительно стало гораздо тише. Взрывы раздавались все реже, теперь они заменились пулеметными и автоматными очередями, похоже, началась вторая часть операции, заключающаяся в планомерном отходе основных сил. Но их группе ждать ее исхода было не резонно. Монолит уже не раз опрокидывал вроде бы удачные операции коалиции — все-таки они играли на своем поле, а в Зоне это делает их сильнее даже не в десятки, а в сотни раз.

Пока Птица закладывал заряд, остальная группа заняла круговую оборону. В районе расположения базы монолитовцев снова заработали тяжелые взрывные устройства.

— Да, похоже, не ладятся дела у вояк. — Заключил Макс лежащему рядом Серому, — не смогли высадиться, снова бомбят.

Санитар лежал, сморщившись от боли — заломило шрамы на кисти. Крюк тоже неспокойно заерзал по земле, ощущая волны, исходящие от артефакта «глаз химеры».

— Идет кто-то. После выброса здесь должно быть много всякой дряни. — Он нервно обернулся к Птице, тот до сих пор возился с аппаратурой. — Вон она.

Действительно, меж дальних деревьев едва различимая в предрассветной мгле мелькнула черно-серая тень. Так быстро могла двигаться только одна тварь в зоне — химера.

— И она не одна, — вдруг сказал Серый. Сзади послышались шаги.

— Через две минуты, — выдал Птица, плюхнувшись рядом с Крюком, — надо бы отойти подальше.

— Куда? — Проскрипело несколько голосов.

Меж деревьев призраками мелькали несколько силуэтов, постепенно приближаясь. Они двигались так быстро, что невозможно было сосчитать, сколько же их на самом деле, и два тела, мелькнувших с промежутком в долю секунды на небольшом расстоянии друг от друга, вполне могли принадлежать одной химере. Но было их не меньше пяти.

Первым не выдержал Санитар. Его автомат прочертил полосу в кустарнике, за которым только что мелькнуло тело. Безрезультатно.

— Не стрелять, — заорал Крюк, и, когда Санитар его послушался, добавил, — Столько химер вместе не бывает. Это собаки.

— Откуда ты знаешь? Может, они после выброса так и рождаются — стадом, а уже потом расходятся по одному. — Спросил Макс.

Вместо ответа Крюк поднялся в полный рост и зигзагом двинулся вдоль небольшой тропы, приближаясь к химерам. Отбиться от пяти химер шестью стволами, один из которых пусть и мощный, но все же пистолет, было не реально, но выбегать им навстречу было еще большим самоубийством. Теперь Крюк был всего в пятнадцати метрах от чудовищ, которые неотвратимо приближались.

— Ко мне, быстро, — заорал Крюк, — и не стрелять. Это контроллер, он патроны у нас вытягивает.

Первым на его слова отреагировал Макс, поднявшись, он двинулся к Крюку, за ним вскочили остальные. Химеры окружили группу полукольцом и перестали мелькать. Теперь они стояли открыто в нескольких метрах, глядя на людей страшными, вселяющими ужас глазами.

— Сколько еще? — Спросил Крюк.

— Пятнадцать секунд, — ответил Птица. — Потом у нас будет секунд двадцать, может, чуть больше, чтобы войти.

— Стрелять, когда останется пять секунд, в головы, Птица скомандуешь, — приказал Крюк, всматриваясь вдаль. — Как только откроется проход, бежим внутрь. Приготовились.

— Пять, четыре… — Дальше слова птицы потонули в грохоте оружейных выстрелов, три твари заметно дернулись, но устояли на ногах, и почти сразу раздался громкий хлопок, резкий ветер сдернул людей с мест, подтягивая их месту разлома пространства. От неожиданности контроллер на долю секунды потерял поводки, державшие мутантов, и снизил уровень пси-атаки на людей. Вместо химер взору предстали пять обезумевших от страха слепых псов, которые готовы были развернуться и бежать куда угодно, подальше от грохота. Но псионик восстановил контроль так же быстро, как и потерял, вот только играть в обман с людьми уже не было смысла. Четыре собаки одновременно бросились на людей, пятый пес упал на землю и крутился на одном месте, не в силах подняться.

— Внутрь, я прикрою, — заорал Крюк и открыл огонь из автомата. Один пес, не пробежав и двух метров, сделал сальто и замер — пули пробили ему голову и шею. Второго уложил Санитар, еще одного Крюк снял уже в прыжке, так что на него упало уже мертвое тело, и только одна собака добралась до людей в добром здравии. Вопреки всякой логике она кинулась не на тех, кто стрелял, а на убегающего в разлом Птицу. Санитар уже бежал вслед за основной группой, но стрелять не стал, побоявшись, что зацепит спину товарища.

От сильного толчка собаки Птица запутался в ногах и упал. Санитар сходу нанес по собаке удар ногой в голову, но ботинок прошел вскользь, не причинив ей никакого вреда. Следующим прыжком тварь толкнула Санитара, пытаясь добраться до его горла, и Санитар, налетев на поднимающегося Птицу, упал на спину. Собачьи лапы мелькнули перед глазами, чиркнув по брови, кровь мгновенно залила лицо. Алексей оттолкнувшись ногами, сделал кувырок назад, накрывая собой тело мутанта, но тот опять увернулся. Острые клыки вспороли кожу над правым ухом и соскользнули.

Где-то рядом оглушительно загрохотал автомат, Санитар почувствовал, как воздух над ним рассыпается в разные стороны, и вжался в землю, как мог.

— Быстрее! Быстрее сюда! — Дико орал Птица, умник успел подняться и отбежать к пролому в стене.

Чья-то рука потянула Санитара вверх, не оборачиваясь, он рванул на крики. Глаза заливала кровь, боль не давала сосредоточиться, ноги не слушались.

— Левее! — Выкрикнул кто-то рядом, кажется Серый, и толкнул Санитара в плечо. Легонько, но ему этого оказалось достаточно, чтобы запнуться и упасть.

Кричали где-то совсем рядом, теперь уже несколько голосов:

— Крюк, быстрее!

И опять заработал автомат.

Совсем потеряв ориентацию, Алексей поднялся на четвереньки, но большего сделать уже не смог, силы иссякли, хотелось лишь одного — чтобы все побыстрее кончилось. «Все, — решил он, — не могу больше, будь, что будет».

— Быстрее! Быстрее! — Уже хрипел Птица. Чьи-то руки ухватили Санитара за шкирку и волоком потащили внутрь.

Часть вторая. БАГРЯНЫЕ СНЫ

12. МЕШОК

Волокли Санитара где-то с минуту. Сначала, как мешок с картошкой, потом Алексей попытался отталкиваться от грунта ногами — дело пошло быстрее. Рядом топало несколько пар ног, но, сколько точно, определить было трудно.

Когда он пришел в себя, шесть фигур лежали под деревом на небольшой площадке. Все громко и хрипло дышали, стонали и ворочались с боку на бок, забыв об осторожности. В тридцати метрах возвышался забор с колючей проволокой по верху, из-за почти полного отсутствия освещения разглядеть, что было под ним, не представлялось возможным. Вокруг было необычно тихо даже для зоны, где, зачастую, тишина — цена твоей жизни. Контур прочно ограждал свои внутренности от внешних звуков, не пропуская звуковые волны, поэтому звуки боя между войсками и монолитовцами угасли со входом в контур. В результате шум, издаваемый группой, казался просто чудовищным. Кто-то смотрел в несуществующее небо, кто-то уткнулся лицом в землю, и только Крюк, слегка приподнявшись на одной руке, озирался по сторонам.

Вокруг стояли те самые вечные сумерки, о которых рассказывал Птица. Было почти темно, пространство вокруг освещалось лишь мерцанием аномалий «электра» где-то за забором, да тусклым фосфоресцирующим светом купола над головой. После предрассветных сумерек снаружи разницы почти не ощущалось.

Не заметив ничего опасного в непосредственной близи, Санитар осмотрел забор. Территория комплекса занимала площадь более двух квадратных километров и почти вся, за исключением небольшого участка на противоположном конце находилась внутри контура. Длина забора с этой стороны составляла около полутора километров, слева край стены был виден — он находился всего в полсотни метрах, а вот правый терялся где-то вдали. От края «мешка» стену забора отделяла искривленная временем просека.

— Дозиметр не пищит? — Спросил Санитар, отдышавшись.

— Вроде нет, — ответил Крюк, тяжело переворачиваясь со спины на живот. — Сейчас посмотрю.

Крюк глянул на экран, но тот оказался погасшим.

— Не пытайся, — остановил его Птица, когда Крюк попробовал реанимировать электронику. — Я разве не сказал, что все электричество умирает, когда проходит через мембрану контура?

— У, черт! — Выругался Крюк. — Хреново без «Дашки».

— Без «дашки», фонарей, ПНВ, бинокля. — Усмехнулся Макс. — У тебя привод прицельного модуля на автомате электронный?.. Вот, он тоже не работает.

— Да хрен с ним с приводом. Целиться я и так могу, а вот без детектора хреново. Как будто в прошлый век вернулся.

— Так и есть. — Птица подполз к дереву, сел, оперевшись на него, и перевел разговор на другую тему. — Ребята, а что это было? Опять контроллер?

— Ага, — выдохнул Макс, — сильный, сука! На шесть человек морок навел — собак химерами выставил. И ведь научился же где-то. И меня в конце зацепил.

— Зацепил, — усмехнулся Серый, — он на тебе повис по полной программе. Если бы его Крюк не нашел, мы бы тебя там потеряли. Ты на рюкзак свой посмотри.

Только теперь Макс удивленно уставился на левую руку, в ней были зажаты две лямки от рюкзака с небольшой тряпичной перемычкой, обугленной по краям. Макс с непониманием смотрел на оплавленный обрубок.

— Мы тебя еле втащить успели. — Пояснил Серый. — Еще бы секунду и все, зажарило бы тебя. Когда я Санитара внутрь потащил, контроллер тебя цапнул так, что ты в трех метрах от входа остановился и глаза в землю. Хорошо, Дан с Птицей вовремя заметили, стали тебя внутрь тащить, а ты, между прочим, обратно рвался. Благо, Крюк заметил, где эта тварь хоронилась — дал очередь, он со страху тебя и отпустил. Так что мы тебя только заволочь успели, и сразу за нами — мешок закрылся. Ты рюкзак в руке за собой волок, тебя мы успели внести, а вот рюкзак там остался.

— И рюкзак держал, как клешнями, — сказал Птица — я хотел его вырвать, чтоб не мешался, но не смог.

— Ты потом до самого этого места головой мотал, как ненормальный, морок скидывал. — Крюк достал из кармана запасной рожок к «NF» и вставил в рукоять. — Жалко рюкзачок, у нас ведь там «огненный шар» был и одна аптечка, на сколько я помню?

— И автомат твой там остался, — махнул рукой Птица, — ты его выронил, когда тебя контроллер запряг.

Макс только сейчас заметил, что оружия под рукой нет, действительно, и без того небогатый арсенал уменьшился на одну единицу.

Как оказалось чуть позже, даже не на одну, а на две. Санитар тоже остался без «Энфилда», так что на всех остались только «NF» Крюка и «Вал» Серого с тремя рожками. В «Винчестере» Птицы осталось всего четыре патрона, плюс пистолет Дана — вот и все оружие.

Санитар ощупал свои ранения: бровь вздулась, как огромный мыльный пузырь, разбухшая кожа наплыла на глаз, мешая обзору, но кровоточить перестала. Рана на щеке была больше и болела сильнее, это Алексей чувствовал, даже не глядя в зеркало. Он то и дело подтирал вытекающую сукровицу, Птица убрал его руку:

— Не лезь грязными руками. Давай обработаем.

Рану обработали йодом из аптечки и посыпали вонючим порошком из запасов Санитара. Сверху Птица наложил чистую повязку и подвязал бинтом.

— Слышь, — усмехнулся Крюк, — ты сейчас похож на Шарикова, на третий день после операции.

— Ничего, — ответил за Санитара Птица. — Толи еще будет.

— Сплюнь. — Крюк поднялся на ноги и проверил свою амуницию. Спецкостюм почти не пострадал, автомат тоже, пришлось разве что подтянуть ремешки рюкзака и карманов.

Птица распотрошил аптечку и вручил каждому по две таблетки против радиации.

— Слушайте, а может нам им сигнал послать? — Макс интенсивно разминал шею руками, после второго контакта с контроллером мышцы затекли и теперь сильно ныли. Все-таки, «глаз химеры» хорошая штука, с нею мутант бы его не запряг, а Крюк только благодаря артефакту отыскал тварь.

— Что ты имеешь в виду? — Заинтересованно оглянулся умник.

— Надо подать сигнал выстрелами. Замкнутое пространство, слышимость отличная. Передадим какую-нибудь комбинацию выстрелами — они все поймут.

Мысль была хорошая, но Санитар сразу же нашел в таком подходе минус. Ну, услышат они сигнал, начнут палить в ответ, а зомби из ангара придет к ним на выстрелы, или собаки нападут. Если исходить из сна и времени, прошедшему с момента выброса, то Маша и двое других сталкеров будут ждать еще часов пять. Есть время добраться до них раньше, чем Монгол попадет под пулю. Санитар поделился своими доводами, и его неожиданно поддержал Крюк.

— Не будем торопиться. А то начнут суетиться, дергаться, еще навстречу нам пойдут. Если придется стрелять, то они нас и так услышат, а если нет, подойдем к ним тихо. Птица, у тебя карта была, дай-ка глянуть.

— Ага, была — да сплыла. Монолитовцы отобрали. Да я и так все помню. Нам до них метров триста, но сначала надо добраться до ворот в заборе. До них не далеко, но потом придется возвращаться и обходить ангар, а это почти в полкилометра встанет. Итого, метров семьсот-восемьсот.

— Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Где у нас по плану первый пост? — Поинтересовался Крюк.

— Первый пункт — ворота. Они по уставу охранялись четырьмя бойцами. Там еще вышка была, на ней должен боец с пулеметом и тяжелым гранатометом.

— Зашибись, а у нас на всех два с половиной ствола, — усмехнулся Крюк.

Первым пошел Крюк, рядом расположился Серый, готовый открыть огонь в случае необходимости, а Макс с дробовиком замыкал шествие. «Вальтер» отдали Санитару, вооружив по максимуму более опытных бойцов.

По дороге к пропускному пункту пришлось прилично повилять — аномалий было достаточно много, стандартные воронки, плеши и карусели, но они не стояли непроходимой стеной. Когда до ворот оставалось около сорока метров, Крюк велел всем укрыться в тени кустов, а сам попробовал подобраться поближе, к воротам. Вышка была отсюда отлично видна, установлена чуть севернее въезда на территорию, и, будь на ней кто-то, он бы легко уложил всю команду одним выстрелом из гранатомета. Учитывая, что в те времена обороняться воякам приходилось исключительно от мутантов, такая постановка вышки позволяла не только рассредоточить любую крупную стаю под сводами забора, но и добить прорвавшихся во внутрь зверей. Для стрелка на вышке потенциально опасным оставался только один мутант — контроллер, но, по словам Птицы, в ту пору их еще не водилось.

Честно говоря, пустая вышка стала для всех истинным облегчением, окажись на ней зомби с пулеметом или гранатометом, снять его оттуда могли только Серый или Крюк, с большой долей везения. С другой стороны, впереди ждали три десятка зомби, гуляющих по площади, через которую надо будет пройти. Ручной пулемет решал эту проблему, поэтому добыть трофейный ствол очень хотелось.

Крюк сделал небольшую петлю и, оглядев «скворечник» КПП, со всех доступных сторон, вернулся на исходную позицию. Оказавшись рядом с Серым, он прошептал.

— Вон, в окне. Отойди туда на пару метров и увидишь.

Серый дважды шагнул в указанном направлении и оглядел предстоящее поле боя с нового ракурса. В небольшом окошке, в здании у ворот, то и дело мелькала чья-то тень, похоже зомби. Одна воротина была выла выбита из петель и безвольно повисла на столбе, вторая накренилась, но удержалась на разъемах — кто-то прошел сквозь них, не особенно замечая препятствие. Стены и забор в выщерблинах, изрыты вдоль и поперек глубокими бороздами. По сути, здесь создавался прообраз лагеря на Янтаре, военные учились ограждать себя от Зоны. Не очень-то у них это получалось, и место они выбрали не подходящее. На территории лагеря «Янтарь» никогда не было аномалий — этакий оазис без аномалий посреди смертельного пиршества. Одна из двух известных свободных от аномалий зон и была выбрана для строительства центра. А тут аномалии в избытке — сразу же большущий минус.

Прямо над въездом висел огромный фонарь, но он был выключен — оно и ясно, «мешок» накрыл завод днем, необходимости включать световые приборы не было. А освещение бы не помешало. Крюк снова вынырнул из-за укрытия и жестами подозвал Серого и Макса. Оставив арьергард на месте, троица медленно двинулась в путь.

Вблизи, Серый убедился, что тень в окне — это человек, молодой еще совсем парень, видно солдат-срочник, которому волей судьбы было уготовано попасть в батальон, отправленный в тогда еще почти неизвестную Зону. Он был одет в жилетку украинских вооруженных сил образца десятилетней давности, коротко остриженные волосы стояли дыбом, на конопатом лице застыла глупая улыбка. Он монотонно сгибаясь и разгибаясь, шатался по комнатке — два шага вперед, два назад, глядя стеклянными глазами в одну точку. Довершала отвратную картину стекающая по подбородку пенистая слюна. Было ясно, что это уже не человек — это уже почти десять лет, как игрушка зоны.

Серый стал всматриваться в пространство за воротами, но, насколько позволял видеть обзор, с той точки, где они находились, за ними никого не было. Это было не очень хорошо. Конечно, в момент выброса на пункте могло и не быть всех положенных четверых бойцов, но, как минимум двое должны были остаться — это бывший военный Серый знал точно. А, значит, второй зомби где-то притаился, и, возможно, его обожгло выбросом не так сильно, как этого бойца.

— Я пойду первым, — сказал Крюк, — Серый за мной. Если что стреляй в голову, и всем быть наготове.

— Может, этого хлопнуть? — Тихо спросил Макс.

— Он не опасен. Ему мозги выжгло" по самое не балуйся», он стрелять не сможет. Мы его потом положим. Пошли.

Крюк быстро перебежал к воротам пропускного пункта и заглянул внутрь. В двадцати метрах от караульной будки стоял еще один солдат, но, в отличие от первого, он был с оружием и вполне боеспособным. Невысокий крепкий парень все в том же камуфляже шагал от ворот внутрь огороженной зоны. Шаги были резкими, дергаными, как это всегда бывает у зомби, голова ритмично подергивалась, но автомат в его руках был направлен точно вперед по ходу движения, что не оставляло сомнений в способности зомбяка вести огонь. Пройдя несколько метров вперед, он развернулся и двинулся обратно к воротам, глядя не моргающим взглядом прямо перед собой.

— Я выбегаю и смотрю, что там справа и слева, — прошептал Крюк Серому, — а ты укладываешь этого. Макс, ты за выходом из скворечника приглядываешь, если что, поможешь Серому.

Серый едва заметно кивнул.

— Когда он развернется, — тихо скомандовал Крюк.

Зомбяк меж тем шел к воротам, и даже было слышно, как он что-то рычал на уже не человеческой речи. Не дойдя до ворот пяти метров, он по-строевому развернулся и двинулся назад.

— Пора, — сказал Крюк и первым шагнул за линию ворот. Присев, он перебрался чуть правее, чтобы увидеть пространство за домиком, и почти одновременно прозвучали выстрелы. Серый открыл огонь по уходящему солдату, а Крюк расстрелял еще одного зомби, сидевшего на земле за строением. Четвертый охранник оказался в слепой для стрелявших точке, поэтому его заметили, только когда он первым открыл огонь. Пули раскрошили черепичную кладку на пропускном пункте и прочертили линию по верхнему краю железных ворот. Зомби был на расстоянии пятидесяти метров, скрытый небольшим кустарником, и, если бы не нарушенная координация, то, наверняка бы положил очередью Серого.

И Серый и Крюк прекрасно видели, как бывший солдат пытается трясущимися руками перезарядить оружие. Наконец, магазин вошел в рукоять, но выстрелить зомбяк не успел — картечь Макса с такого расстояния не могла причинить зомбяку большого вреда, но нарушила его ориентацию. Замешательством воспользовались Серый и Крюк. Сначала одиночная пуля, выпущенная Серым, попала зомби в шею, и тело покачнулось. Второй выстрел был более точным — свинец вошел мертвецу под левый глаз, а третья пуля снесла ему макушку головы, но зомби это не остановило, опустив автомат, он побрел по направлению к людям.

Крюк тоже начал стрелять, теперь уже не жалея патронов — арсенал группы все равно скоро пополнится автоматами охранников, они, как было видно, находились в рабочем состоянии. Зомбяк прошел еще десять метров и повалился, только получив в голову половину рожка из «NF». К этому времени его лица уже было не разобрать, вместо головы осталась капустная кочерыжка, а руки бредущего безвольно свисали вниз.

— Осторожно, окно! — закричал сзади Макс и выстрелил. Картечь с визгом ударилась о прутья решетки, загораживающей проем окна, в котором показался тот самый конопатый солдат с блаженной улыбкой на слюнявом лице. Он сумел-таки нащупать свой автомат и теперь держал его в руках, пытаясь вытащить ствол наружу. Сила выстрела опрокинула тело навзничь, но шуршанье в здании не прекратилось. Крюк и Серый сменили позицию, первый вбежал на крыльцо и присел, второй оказался рядом с Максом и встал под защиту полуупавшей воротины. Вроде бы больше никто их не атаковал, вокруг было тихо, если не считать возню внутри здания, даже треск «электры» в пятидесяти метрах от ворот был различим. Прошло десять секунд. Сквозь окно Серый разглядел, что зомбяку удалось, наконец, подняться, и теперь он пытался проскочить в дверь, ведущую наружу, но каждый раз его заносило вправо и тело с глухим стуком ударялось в косяк.

— Серый, держи территорию, — скомандовал Крюк, затем он через окно расстрелял страдальца, ловко заскочил на ступеньки, ногой открыл дверь помещения и, убедившись, что опасности больше нет, обследовал здание КПП.

В полу оказался толстый люк, открытый настежь, вниз вела настенная железная лестница, а в самом подвале горел свет. Там, за маленьким столиком обнаружился еще один зомби, на этот раз мертвый. В отличие от остальных мертвецов, облаченных в военную форму, он был одет в оранжевый костюм без погон и вооружен одной только авторучкой. Видимо, формирование контура застигло его в момент творческого подъема, больше всего, он походил на ученого.

— Макс, иди сюда! — Позвал Крюк.

— Чего? — В дверях появился встревоженный сталкер.

— Я спущусь, побудь рядом на всякий случай.

Крюк навалился на лестницу, метал даже не скрипнул, зато задрожал свет. Зомби неожиданно повалился на бок, раздался громкий шлепок, Крюк пулей взлетел обратно и замер над лазом. Ничего. Больше внизу ничего не двигалось. Несколько секунд стояла мертвая тишина, ни звука, ни шороха. Серый выглянул из проема, вопросительно кивнул головой. Крюк просигналил: все в порядке.

— Да ну его на хрен, не лазь, — посоветовал Макс.

— Нет, надо глянуть. — Крюк во второй раз ступил на лестницу. На этот раз все обошлось. На самом деле внизу больше ничего и не было, кроме стола в комнатке на десять квадратов стояла небольшая скамья и запертый сейф. Типичный «скворечник» для караульных, только с подвалом. Крюк оглядел стены — их грубо выложили из больших кирпичей гораздо позднее верхней части здания, подвал устроили специально, чтобы защищаться от выбросов. Ключ от сейфа висел на стене, Крюк не нашел ни одной причины, чтобы им не воспользоваться. В железной коробке обнаружился небольшой схрон — две гранаты «Ф-1» и шестьдесят патронов к АК, а в ящике стола четыре не распакованные аптечки, правда, устаревшие, при серьезных ранениях почти непригодные. Порадовал только запас антирадиационных таблеток, они тоже были, будто из прошлого века, современные препараты обогнали эти «колеса» на несколько поколений вперед, но выбирать не приходилось. Стол был заставлен бумагами и едой, Крюк быстро свалил все в полиэтиленовый мешок и выбрался наружу.

На улице было по-прежнему тихо, арьергард подтянулся к завоеванным позициям, Птица и Дан жались у стен, Санитар и Серый несли караул, уже успев вооружиться двумя трофейными стволами.

— Птица, разбери пакет. — Приказал Крюк. — Там какие-то бумаги, сунь в карманы, потом посмотрим.

Обыском тел занимались Крюк и Серый. Макс и Санитар смотрели по сторонам, готовые расстрелять любого потенциально опасного врага. В результате боя группа пополнилась трофеями в виде трех автоматов Калашникова армейского образца, немного устаревших, но в рабочем состоянии, шестью магазинами к ним, банкой сгущенного молока десятилетней давности, буханкой почти свежего хлеба и несколькими картами местности. На одной в подробностях были обрисованы подходы к заводскому комплексу и со знанием дела нанесены слабые участки и методы их охраны. Карту явно составляли грамотные люди, а значит, к охране объекта относились очень серьезно. Но все, что выходило за пределы контура, теперь мало соответствовало действительности — зона многократно кроила участки земли на своей территории, бывало, даже переставляла участки местами, консервировала их или просто выбрасывала в небытие. Например, на карте обозначено село Малые Тины, которое исчезло сразу же после образования «мешка». Была деревня, и не стало ее — только чуть вспаханная земля осталась, будто смешали деревню с черноземом невидимые мощные бульдозеры. До сих пор там ничего, кроме «верблюжьей колючки» не растет. И Припять теперь течет совсем по другому руслу, в нескольких местах свой путь река перекроила.

Тетрадь с записями погибшего умника и еще несколько непонятных листов решили разобрать на досуге, их временно припрятал Птица. Еду тоже сложили до лучших времен. Автоматы поделили по старшинству — у Крюка пока с боеприпасами был порядок, поэтому он ограничился одним автоматом. «Вал», к которому осталось только два рожка, Серый закинул за плечи, его бесшумная стрельба еще могла пригодиться, в руки он взял один из трофейных автоматов. Еще два АК взяли Макс и Санитар. Птица на оружие не особо претендовал, поэтому «Вальтер» отдали Даниле. Опустевший дробовик решили с собой не тащить, бросили в каморке.

Один из убитых зомби, тот, что спокойненько сидел за каморкой, оказался безоружным, где он оставил свой автомат, осталось загадкой, с него сняли только два полных рожка к АК. А пятый боец на КПП все-таки был, и пулемет у него тоже. Но…

Нашел их Птица, точнее сначала он нашел непонятный черных холм у подножия вышки и радовался так, что хотелось настучать ему по морде. Любой сталкер и на двадцать метров не подошел бы к лоснящейся черной поверхности, вздувшейся над гладью земли, что-то напоминающее могильный холм, только раз в пять больше. Когда Птица, вопреки уговорам, подошел к подозрительному возвышению и убедил всех в его абсолютной безопасности, рядом обнаружились следы существования вожделенного пулемета — будто отсеченный от остальной части отрезок ствола валялся рядом. Сам холм оказался теплым и упругим и чуть заметно прогибался под рукой.

— Пулемет там, внутри, — объяснил Птица и, указав на вышку, добавил, — и солдат сверху, тоже. Этот холм — не что иное, как пузырь Данилевского. Был у нас такой лаборант, год назад погиб, но незадолго до смерти он математически высчитал, что в темпоральном контуре возможно образование однооболочных пузырей, как в воде, когда ее куда-нибудь наливают. Получаются пузырьки воздуха — в данном случае нетемпорализованного пространства…

— Короче, Склифосовский! — Остановил его Крюк. — Что нам это дает?

— Нам? — Птица озадаченно посмотрел на товарищей, немного поразмыслил и признался: — Ничего не дает. Просто пулемет и солдат этот, они, как бы остались в том пространстве, вне контура. Видимо, во время расширения контура башня сыграла роль разрыхлителя, и образовался такой пузырь, а они в него попали, потом пузырь упал, и они вместе с ним… А дуло, оно в момент окончательного формирования контура снаружи пузыря торчало, и мембраной пузыря отрезалось.

— Дуло… — передразнил Крюк. — Башку тебе надуло! Достать его оттуда можно?

— Пулемет?.. А, нет, нельзя, — спохватился Птица. — Тут ведь какое дело: помните, я говорил о двух слоях наружной оболочки темпорального контура? Вспоминайте: одна наружная, силовая, отвечает за постоянство материи внутри контура. Эта оболочка существует только, опоясывая весь «мешок», она формируется в самый последний момент, накрывая весь контур снаружи. А в таких вот пузырях этой оболочки нет, здесь оболочка только одна — аномально-энергетическая, внутренняя. Она действию ДП почти не поддается, только растягивается, как резина, но и впускать-выпускать материю она не будет. Здесь мембрана как бы закрыта в обе стороны. Будь у нас ДП, мы бы могли пулемет даже потрогать, может быть, даже пострелять из него, но достать и забрать с собой — нет.

— Как это пострелять? Он же внутри?

— Оболочка смотрите: как жесткая резина, туго, но прогибается. — Птица оперся на холм на уровне средней линии, оболочка под его рукой утонула на пару сантиметров. — Это нормально, пузырь, как воздушный шарик, может прогибаться, растягиваться до определенных пределов, но внутренний воздух с наружным никогда не соприкасается. А ДП делает энергетическую мембрану мягче и податливей, оболочка будет прогибаться гораздо больше.

Мы, когда темпоральные контуры под Проклятым лесом исследовали, пытались при помощи ДП выскочить из контура, не срывая образующего кристалла. Пробивали силовую мембрану и пытались выбежать из контура через пролом. Так вот эта оболочка становилась мягкая-мягкая, можно было из контура метров на пять выбежать. Сначала было легко бежать, потом ее сопротивление увеличивалось, и, в конце концов, приходилось останавливаться. Потом, по мере сворачивания действия ДП упругость оболочки повышалась и нас затягивало обратно в контур, как сетью. Так вот, если бы у нас был ДП, то мы бы могли продавить оболочку, нащупать внутри пулемет, может быть, даже курок отыскать и выстрелить, только пули наружу не вылетят.

— Тогда они должны в месте попадания растянуть пузырь метров на двести. — Сделал вывод Санитар.

— Не сомневайся, так и будет — проверено. Пуля вылетит, растянет оболочку, на сколько хватит ее растяжимости, остановиться, и, как из рогатки, полетит обратно.

— Все это, конечно, интересно, но нам это, я так понимаю, ничего не дает. — Еще раз повторил Крюк.

— Ничего! Я же говорю, это просто пузырь, с нами он никак не контачит. Моя радость связана исключительно с научным интересом. Мы уже год пытаемся убедить научное сообщество в том, что пузыри Данилевского неизбежны, а они нам говорят, что мы ничего в науке не понимаем. Понимаешь?

Крюк сильно хотел зарядить Птице в глаз, но сдержался. Чего с него, убогого, взять? Каждый в Зоне сходит с ума по-своему. Он собирает артефакты-уникумы, которыми почти никогда не пользуется, но и не продает их, хотя умники за каждый выложат и миллионы и душу. А Птица радуется, что в природе есть какие-то пузыри, видите ли, его самолюбие тешит, что они оказались умнее всех. Что ж, пусть.

— То есть вы теперь крутые, а все остальные полные лузеры. — Подытожил Крюк, получил кивок от Птицы и переключился на другую тему. — Как думаете, умники, услышав выстрелы, притормозят?

— Наверняка, — ответил Серый, — главное, чтобы они оставались на месте. — Что ты там нашел?

Крюк, меж тем вытащил что-то из кармана у одного из зомби.

— Мультиволновая рация, — сталкер развернул толстую черную коробку, похожую на телефонную трубку конца прошлого века. Когда-то, на заре образования Зоны радиосвязь с разноразмеренной длиной волны была единственным средством дистанционного общения в периметре. Теперь ею пользовались лишь военные, и многие бродяги заказывали себе ДА-шку с радиосвязью именно для того, чтобы периодически прослушивать их частоты. Частенько там можно было поймать интересную информацию относительно планов коалиции и убраться из районов возможного патрулирования подальше и заранее. Крюк был из их числа. Он вообще знал толк в разных средствах связи, сказалась служба в армии, где Крюк успел побывать и в роли радиста тоже, а так же природная тяга к технике.

— Это самые первые и примитивные ПДА, — прокомментировал он, — созданы на базе многофункциональной рации МНК-66. В Зоне не прижились, потому что улавливали только «электры» и «мясорубки», да и те не всегда. Короче, бесполезная штука. Зато на вечной батарейке.

Крюк вывернул заднюю стенку прибора, там, в гнезде для аккумуляторов покоился небольшой серый артефакт с маслянистыми вкраплениями, прикрученный к контактам обычной изолентой. «Вечная батарейка», когда-то артефакт выглядел именно так, в первые годы Зоны, их вывозили с территории чуть ли не грузовиками, направляя на благо отечества и собственные нужды. Правда, потом выяснится, что они способствуют образованию злокачественных опухолей, вызывают повышенную утомляемость и имеют ряд прочих недостатков, в счет оплаты за халявную энергию. Но это потом, а поначалу на «вечных батарейках», буквально валявшихся под ногами, работали все электроприборы военных.

— Странный какой-то артефакт. — Заметил Макс. — Я таких мелких не видел.

— Тогда они такими и были. Первые «батарейки» все были маленькие, в пол кулака. — Ответил Крюк.

— Откуда ты знаешь, ты же позже пришел? — Макс, который с интересом разглядывал «древний хабар», потрогал антиквариат пальцем. Нынешние «артюхи» будут раза в четыре побольше. Правда, он и сам застал времена, когда «вечные батарейки» были меньше тех, что находят теперь. Это сказывается растущая энергия выбросов, умники давно доказали, что первые выбросы уступали по силе современным, и их мощность продолжает медленно, но расти.

— Книжки умные читать надо. — Пошутил Крюк, возвращая артефакт на прежнее место. — Сейчас попробуем прощупать почву. По сторонам кто-нибудь смотрит?

— Все в порядке. — Тут же отозвался Серый, его меньше других интересовала находка. Но вокруг действительно не было никаких признаков опасности. Санитар и Макс мигом вернулись к охране прилегающей территории, на всякий случай.

Крюк снова повернул рацию, пощелкал тумблерами, пробежался по настройкам. Работает. На то, что у спасаемых умников окажется такая же, Крюк не сильно рассчитывал, но чем черт не шутит, вдруг, войдя в контур, они тоже нашли что-то подобное.

— Вокруг слишком много электричества, — Вставил Птица, поняв, чего добивается Крюк, — даже если они подают сигнал, помехи его гасят.

— Заткнись! — Оборвал его Крюк. — Слабый волновой сигнал.

— Где? — Умник вытянулся за спиной Крюка, остальные, хоть и навострили уши, остались на местах, почти не шевелясь.

— Оттуда, — Крюк повернулся к вышке, всполохи-помехи на экране сменились более четкой картинкой. Графики, в которых Крюк ничего не понимал, но было ясно, что сигнал идет из-под того самого холмика, вроде могильного. Из пузыря, которому так обрадовался умник. — Подожди-ка, давай выведем на звук.

Рация или древняя ПДА, чем бы она ни была, запищала, шершаво, глухо, но вполне различимо. А главное, прерывисто. Даже ничего не понимающий в этом Птица различил «морзянку».

— SOS… Нуждаюсь в помощи… Упал с вышки… Мало кислорода… — Перевел Крюк. Немного помолчал и добавил, — все, дальше пошло по кругу. SOS… Нуждаюсь в помощи… Упал с вышки…

— Он что там живой? — Догадался Дан.

— Нет. Задохнулся. — Констатировал Крюк. — Просто записал призыв на ПДА, и поставил на подачу, а батарея вечная. Ты же говорил, через стенку контура никакие сигналы не проходят?

Последний вопрос был обращен к Птице.

— Так то через стенку контура. Там силовая мембрана, она гасит любой сигнал. А здесь податливая оболочка пузыря, она, немного рассеивает сигнал, но не гасит его. В конце концов, представьте железную бочку. Бочка — это и есть контур, в котором мы находимся. И эта бочка заполнена водой, так вот вода — это пространство контура, отличимое от внешней среды. Сигнал, например, свет через стенку бочки не проходит, ни внутрь, ни наружу. А пузырь Данилевского, это, как пузырь воздуха в воде, он огорожен от пространства контура натяжением, но, если в нем окажется источник света, то свет рассеяно, но выйдет за пределы пузыря. При этом не нарушается главное условие «темпорального контура» — постоянство внутренней среды, во время выброса и обновления контура свет точно так же вернется обратно в пузырь.

— Понятно, — Крюк выключил рацию и огляделся. — Парень не долго мучился, воздуху в пузыре минут на десять, не больше. Ну, да пусть земля ему будет пухом! Рации возьмем? Вдруг пригодятся.

— Надо попробовать, на сколько они берут, — отозвался Макс.

Он аккуратно, как будто мертвец снова мог ожить, подошел к другому телу, обыскал его и нашел точно такой же прибор. Крюк принял его, осмотрел, проделал какие-то одному ему понятные манипуляции и вернул Максу.

— Отойди за ворота.

Максу ничего не оставалось делать, кроме как послушаться. Крюк выждал несколько секунд и начал быстро набивать на клавиатуре сообщение посредством азбуки Морзе. Пальцы ловко скользили по приемнику, заставляя аппарат чуть слышно пищать.

— Ты надеешься, что мы таким образом сможем общаться? — С иронией произнес Дан. — Кто-нибудь знает Морзе?

— Немного, — поднял руку Санитар.

— Монгол знает, — вклинился Птица. Крюк одобрительно кивнул головой и закончил сообщение, после чего снова принялся за настройки. Серый опасливо смотрел за ворота, Макс находился там один и подвергался излишнему риску.

— Проверка связи, раз, раз, — зашептал Крюк в «ухо» рации. — Макс, слышишь?

В ответ раздалось шипение и скрежет, в полутьме они, казалось, разнеслись на всю округу, и Крюк торопливо прикрыл динамик рукой. С пятой секунды в ворохе звуков всплыла связная человеческая речь, но она то и дело прерывалась помехами. Учитывая близость Макса, об общении таким способом можно было забыть, даже многоканальный передатчик не справлялся с обилием электричества, разрывавшего пространство в округе.

— Да, жалко, — согласился Крюк. — Но морзянка должна проходить, уже хорошо. Об условных сигналах можно и договориться, не обязательно знать всю азбуку. Зовите Макса и выдвигаемся.

Развернувшись от ворот и КПП, предстояло пройти вдоль забора, по сути, тем же путем, только с другой стороны заграждения. Длинная стена ангара, за которым прятались двое ученых и один военный сталкер, была видна и отсюда, прямо под нею сверкала целая сеть из искрящих аномалий — «электры» были крупные и настолько частые, что почти сливались в единое целое. Справа в сорока метрах растянулось длинное низкое строение, похожее на гаражи, возможно, это они и были, только ворота находились с другой стороны.

Пространство между КПП, ангаром и гаражами, там, где не было аномалий, заросло приземистыми деревцами, достаточно редкими, чтобы дорога просматривалась далеко вперед. Аномалий было много, преимущественно «воронки», изредка чередующиеся с «электрами» и «трамплинами». Крюк все больше сваливался к забору, в конце концов, пришлось буквально скользить вдоль стены. Волновались все, у каждого была возможность изучить карту, и было ясно, что, если не удастся дойти до умников напрямую, вдоль ограды, придется делать огромный крюк вокруг ангара, и еще не ясно, найдется ли проход там.

Но на этот раз группе повезло. После перешейка в пару метров свободного от аномалий пространства, впереди обнаружилось относительно свободное поле. Крюк уже давно проверявший дорогу впереди болтами, двигался практически гусиными шагами. Медленно, от точки к точке, он вел товарищей вперед, но и не забывал поглядывать по сторонам. Однажы на крыше ангара мелькнула тень, Крюк остановился, но разглядеть что-либо не представлялось возможным. Яркий свет «электр» слепил глаза, в то время, как над ангаром была непроглядная темень, свечение аномалий почти полностью перекрывалось стеной. Мутанты Крюка беспокоили мало, все-таки преодолеть расстояние в тридцать метров над примкнувшими к строению «электрами» не всякой твари под силу, а вот одинокий зомби с обрезом где-то там притаился. И, хотя Санитар утверждал, что тот прячется на другой стороне, попасть под картечь очень не хотелось.

Крюк указал на крышу, потом на свои глаза, предлагая спутникам контролировать потенциально опасные точки, а сам продолжил путь. Через десять метров дорогу пресек небольшой овраг, который Крюку сразу не понравился. Осветив дно канавы фонарем, найденным у одного из убитых на входе солдат, проводник нашел несколько не слишком обнадеживающих признаков существования аномалии. Склоны канавы не имели растительности, она была будто бы пуста, но кое-где на поверхности виднелись черные каменные сплавы, земля зажарилась в местах скопления органики и покрылась черными червоточинами. В довершение ко всему, в расщелине на дне оврага Крюк разглядел две масляно-черные точки артефактов «капля». Теперь сомнений в обитаемости препятствия не осталось.

Крюк осмотрел противоположный берег и обнаружил многочисленные останки мутантов — в основном, это были мелкие кости, оставшиеся от собак и прочих нечеловеческий обитателей старой Зоны. Зато от края оврага шла примечательная тропинка прямо вдоль забора к южному входу в ангар, как раз туда, куда и двигалась группа. Догадка пришла спустя мгновение — военные сбрасывали в овраг трупы убитых ими тварей, чтобы запах разложения не привлекал других мутантов, в ответ аномалия регулярно одаривала кормильцев артефактами разной величины и ценности. Но подходили они к оврагу с той стороны, а группа находилась с этой. Нужно было что-то придумывать, иначе затея с быстрым воссоединением двух отрядов грозила провалиться.

— Глянь вон там, — будто прочитав мысли Крюка, предложил Макс. — Метра два с копейками.

Крюк уже и сам присмотрел участок, где овраг сужался до двух с небольшим метров. С разбегу, любой из членов экспедиции, может быть, кроме Птицы, перемахнет его без проблем. Но вот беда — разбежаться-то негде, в двух метрах сзади пышет жаром «электра», не то что разбежаться, оттолкнуться нормально не позволит. Крюк сделал несколько шагов вдоль края провала, проверяя болтами предполагаемое место переправы на соседство с аномалиями — так и есть, рядом с «электрой» еще что-то, но пространства для толчка должно хватить. Только бы с другой стороны оврага было чисто.

Крюк сделал еще несколько шагов и радостно сжал кулаки. Пусто! По крайней мере, на три-четыре метра, а больше и не надо. И по дну до жарки метра три с половиной, даже если кто-то не допрыгнет, будет время помочь ему выбраться.

Не теряя времени, Крюк распределил роли — первому предстояло прыгать Дану, он был самый высокий и самый легкий, его ног должно хватить, чтобы без разбега перемахнуть через ров. На всякий случай, его обвязали веревкой, чтобы в случае неудачи не дать ему свалится на дно оврага. Дан легко справился с задачей, нога коснулась земли даже с некоторым запасом, но край расщелины предательски осыпался под ней, и парень повис на страховочном тросе, цепляясь ступнями за склон. Сильные руки подцепили его сверху и вытянули на твердь. Жарка около забора заволновалась, от нее пошли два тонких рукава раскаленного воздуха, но вытянувшись на пару метров, они остановились. Сталкеры замерли в ожидании.

Ждать пришлось около минуты, и Крюк порадовался, что в «мешке» нет ветра, иначе любое легкое дуновение могло бы распалить проснувшуюся «жарку» до красна.

Для следующего прыжка пришлось сместиться на два шага дальше от «жарки», «электра» искрилась уже в полутора метрах от спин, а стоящему позади всех Птице приходилось практически лежать на земле, чтобы стрелы аномалии не касались его.

Вторая попытка оказалась более удачной, Дан заранее стал прижимать тело к передней ноге, чтобы упасть грудью на землю и рассредоточить давление на большую поверхность. На этот раз край оврага выдержал, и, спустя минуту через ров уже прыгал Санитар. Ногами до другого края он не достал, но ухватился за выступ руками, Дан распластался на земле, чтобы его не сбросило вниз, он держал один край страховочной веревки, с другой стороны трос натянули Макс и Серый. Этого хватило, чтобы Санитара не отбросило назад, ухватившись за нить, он удержался наверху, а потом, с помощью Дана, выбрался из рва.

«Жарка» снова зашипела, недалеко от края оврага затлела трава. Будь там что-нибудь крупное, аномалия с удовольствием бы позавтракала, но ничего достойного ее внимания там не нашлось. Крюку вовсе не нравилось дразнить голодного зверя, но другого выхода не было. Третьим прыгал сам Крюк и почти допрыгнул. Он, конечно, вряд ли удержался бы на краю, не подхвати его Дан, но все-таки.

Все тем же путем через расщелину перемахнул Серый, потом буквально перенесли на веревке Птицу — Макс держал ее с одной стороны, а Санитар и Серый с другой, Птица повис на ней и сразу же перекинул ноги на другой край. Дан и Крюк подхватили его за руки. Самые большие проблемы ожидались с Максом. Все-таки, сталкер тяжеловат, и перескочить через ров, как это сделали его товарищи, шансов у Макса не было.

Поэтому он прыгнул сразу на отвесную стену, не пытаясь добраться до края одним прыжком, а потом, как альпинист стал карабкаться наверх по веревке. Столь беспардонная деятельность человека не прошла незамеченной для «жарки». Аномалия всколыхнулась, сначала медленно, затем все быстрее, поползла вдоль расщелины, частички раскаленного пара взметнулись вверх, являя очевидцам зеленоватое свечение с переливами. Для возгорания не хватало только соприкосновения с материей. Макс выбрался из оврага и замер, рукав «жарки» проплыл всего в метре от него, но аномалия упорно не желала выбираться из щели, а потому не находила притаившегося человека.

Вся команда уже давно отошла от опасной зоны на добрый десяток метров и теперь чуть издали наблюдала за действиями аномалии. Крюк быстро подхватил с земли обломок кирпича и швырнул его в забор с таким расчетом, чтобы он отлетел и попал в «жарку», но с другой стороны. Брошенный снаряд разлетелся от удара на несколько мелких обломков, больше половины из них отскочили от стены и долетели до цели. Брызнула раскаленная керамика, «жарка» на секунду съежилась, и мощной огненной струей ударила о край забора, во все стороны полетели искры, яркий свет полоснул глаза. Пробить бетонное заграждение аномалии не удалось, длинны рукава хватило только на то, чтобы лизнуть его поверхность, после чего «жарка» захлопнулась и зашипела в негодовании. Макс, воспользовавшись моментом, кувыркнулся вперед и быстро отбежал на безопасное расстояние. Напоследок, будто досадуя, что ее столь бессовестно провели, «жарка» послала в воздух оранжевое облако раскаленной пыли и затихла.

А Крюк повел команду дальше, по широкой дорожке в обход ангара. До первой цели путешествия оставалось не больше ста метров. Ощущение было странное, и любой, кто провел в Зоне хотя бы пару месяцев, почувствовал это, что называется, не отходя от кассы. Они шли по настоящей тропе, то есть, дорожка резко выделялась на фоне остальной площади отсутствием какой-либо растительности, как будто по ней каждый день проходило не меньше сотни ног в тяжелых армейских ботинках. Дорога была вытоптана! Что в этом удивительного? А то, что в Зоне такого не бывает. Это ведь только так говорится — сталкерская тропа, а на самом деле никаких троп в Зоне нет. Есть примерный маршрут, вдоль которого имеется более-менее проходимая линия, держась его можно надеяться, что не забредешь в «язык» или не уткнешься в непроходимую стену аномалий. Вытоптать вот такую дорогу не успевают, потому что каждый выброс перекраивает ландшафт, смещает и перетаскивает аномалии с места на место. Там, где было безопасно еще час назад, может вырасти плантация жгучего пуха или окопаться ядовитый гриб «курилка». В конце концов, трава там такая, что ее не согнешь и не сломаешь, даже, если проедешь по ней на танке — корни вросли в землю на несколько метров, листья стали жесткими, как наждак, а стебли иных растений будут покрепче веревки, и не рвутся, и не режутся ножом. Пойди такую, вытопчи.

По сталкерской привычке, выработанной годами, Крюк раз за разом бросал вперед болт, хотя сознание подсказывало, что дорога чиста. Перед поворотом за край ангара Крюк велел остановиться. Глаза устали от бесконечных вспышек «электр», а с торца здания была непроглядная темень, непонятно, как умники собирались просидеть в своем укрытии сутки, если не видели подступов к нему. Те же кровососы прекрасно ориентируются в темноте, если еще и в режим «стелс» перейдут, то шансов увидеть их во тьме — ноль.

Крюк, прижимаясь к земле, прополз вперед. Если умники не полные профаны, должны заметить его, на фоне отблесков «электр» он должен быть прекрасно виден, теперь только бы не пальнули со страху. Не приближаясь, Крюк включил трофейный фонарь и посигналил три раза, то закрывая, то открывая его рукой — недалеко, должны увидеть.

«Значит, говоришь, что Монгол знает азбуку Морзе», — припомнил Крюк слова Птицы и начал отсвечивать короткое сообщение: «Свои. Свои. Свои». Ответили ему только с девятого раза.

Уж если кого и ожидал увидеть Монгол в качестве спасителей, то никак ни эту банду из шести оборванцев. Без защитных костюмов, с устаревшим оружием в руках и грязные, как черти, они походили на шайку опустившихся мародеров, случайно забредших на огонек. Однако, Мэг радостно обнималась с Алом и кем-то еще, представившимся Санитаром, Долл тискал в объятиях Воронина, два сталкера — один молодой, другой постарше — ждали, когда закончится эта веселая вакханалия. И лишь один из пришедших, тот самый, что в начале изрядно напугал Монгола, выбивался из общей картины. На нем был спецкостюм офицера «монолита», в руках отличная штурмовая винтовка, а во взгляде больше ума и уверенности в собственных силах, чем у всех остальных вместе взятых. Никто на свете не заставил бы Монгола поверить, что этот парень как-то связан с дубообразными и агрессивными сектантами, тем страннее был его наряд.

Когда двадцать минут назад Долл потрепал Монгола за рукав, тот резко поднялся и открыл глаза. Даже не глядя на ПДА было ясно, что проспал он не больше часа, значит, произошло что-то непредвиденное. Мэг лежала рядом, прижавшись к бетонной плите, и выглядывала из-за ящика, всматриваясь в даль.

«Что?» — одним взглядом спросил военный сталкер.

Вместо ответа умник указал за ящик, туда, где был выход из «языка», в котором они оказались. Монгол выглянул и сразу же отпрянул назад. Его сильная рука оттащила за капюшон Мэг, на ее возмущенный взгляд спецназовец лишь грозно показал кулак. Впрочем, выходило, что игры кончились — выбравшись из-за угла ангара и прижавшись к земле, в их сторону смотрел «монолитовец», спутать защитные костюмы сектантов с другими спецухами не представлялось возможным. Выходит, сектанты не только вошли в «темпоральный контур», но и знают, где искать вошедших ранее нарушителей. А, учитывая, что бежать им некуда, сам собой напрашивался ответ на вопрос, чем же закончится эпопея с проникновением в консервы. Сектанты не ведут переговоры и не берут пленных! Все, амба!

С некоторым опозданием в голову пришла мысль, что «монолитовец» не просто светит фонарем в их сторону, а подает какие-то сигналы. Наконец, страх немного подвинулся, освобождая место конструктивным мыслям — это же точки и тире, морзянка. «Свои. Свои. Свои.» Слово повторилось несколько раз. Очень странный «монолитовец». Отдохнул, снова семафорит с завидной скоростью и точностью одно и то же.

Монгол оглядел подходы к плитам, на которых его команда устроила временное убежище — нет, никого, кто подбирался бы к ним исподтишка, не было. Сигналить в ответ — значит выдать себя с головой, хотя, если сектанты уже здесь, то вряд ли уйдут не проверив все до конца. Оставалось довериться логике и проверить, что значит «свои». Монгол оторвал от подкладки аптечки кусок белой ткани и, привязав к прикладу, поднял над своим укрытием.

Уже интересно. Вместо ответа «монолитовец» махнул куда-то за угол ангара, и на фоне отблесков искрящихся аномалий появилась еще одна фигура, на этот раз, на ней не было никакой защиты, только АК в руках. Человек встал в полный рост и замахал руками. Монгол узнал его и облегченно вздохнул, как оказалось зря. Вместо организованного спасательного отряда на помощь пришла бригада любителей.

Теперь, когда два разрозненных отряда соединились, Крюк смотрел на все это дело по-другому. Все-таки, не так страшен черт, как его малюют. В первую очередь, ему понравился Монгол — по сути, ему в одиночку удалось довести двух хлюпиков до средины пути, а это уже говорило о многом. Вместе с Максом, Санитаром и Серым дело может пойти быстрее и удачнее, глядишь, все получится.

Странно было, что умники, попав в консервы, вообще не оказались в западне. Пятак десять на десять метров, в котором они очутились, войдя внутрь с трех сторон, оказался окружен плотным кольцом аномалий — в большинстве своем, «воронок». Монгол насчитал четырнадцать штук. И лишь с четвертой стороны Зона, будто бы смилостивившись, оставила выход в виде извилистой свободной дорожки. Большую часть участка занимали брошенные стопками бетонные плиты. Длинные острова готовых изделий уходили, сколько позволяла видеть темнота, на восток, упираясь в невысокое строение вдали, его контуры можно было разглядеть, благодаря тусклому свечению «холодца», находящегося рядом. Там же, похожий на жирафа, пристроился передвижной подъемный кран. И плиты и автокран были слишком тяжелы для «воронок», поэтому, глядя на них, создавалось впечатление, что аномалий вокруг нет, но Монгол утверждал обратное.

Для создания укреплинии Монгол выбрал самую высокую стопку плит, расположившись на ней, можно было видеть все подступы к временному пристанищу, а за нею имелась небольшая ниша, в которой можно было укрыться, в случае оружейной атаки, например, с крыши ангара. Впрочем, основная опасность в данной ситуации должна была исходить именно от мутантов, волей случая учуявших непрошенных гостей. Вот тут и играло на руку то, что проход между аномалиями был только один. Для начала Монгол прошел вперед по свободному коридору и, убедился, что по нему можно дойти хотя бы до входа в ангар. Потом выбрал на тропе два наиболее узких участка и установил на них растяжки, чтобы никто из тварей не смог подобраться к ним бесшумно — разве что в «мешке» окажутся какие-нибудь летающие мутанты. На крайней плите он установил звуковой датчик — натянул веревку и привязал к ней две банки от консервов, если кто зацепит, то шум будет «мама не горюй». В довершение всего, на плиту они с Доллом водрузили железный ящик, теперь он служил им какой-никакой защитой от взглядов мутантов, но в то же время позволял людям следить за подступами.

Крюк быстро определил, что терять время зря не следует и, пока прочие радовались встрече, занялся разведкой ситуации. На прямой вопрос военсталкера Крюк ответил, что никакого отношения к секте он на самом деле не имеет, а костюм позаимствовал, исходя из необходимости. Прочие детали он обещал рассказать, когда улягутся страсти и удастся поговорить по душам одной честной компанией. Монгол в общих чертах обрисовал обстановку: из «языка» есть ход до ангара, окруженный «воронками».

— А вы зашли в те ворота? — Спросил Монгол, указывая в сторону, откуда явилась подмога.

Крюк без особых подробностей поведал, что произошло, пока они добирались до места, о том же беседовали Птица с Доллом, Мэг с Серым и Санитаром. Пора было объединится и всем вместе обсудить дальнейшие планы.

Для начала умникам рассказали о завещании, оставленном Мэг, точнее, о том, что сон о гибели Монгола и девушки видели все сталкеры Зоны. Потом Санитар описал их хождения по мукам в больших подробностях, еще раз останавливаясь на моментах опасности и нападений мутантов.

— Теперь мы знаем, что нас ждет впереди, — подытожил его рассказ Птица. — До выхода из цеха сборки дорога нам известна, а дальше попробуем прорваться. Вы прошли половину пути, теперь нас втрое больше и мы гораздо больше знаем, так что…

— Почему послали вас, почему среди вас гражданские? — Спросил у Серого Монгол, которому до сих пор не верилось, что его спасают простые бродяги.

Серый рассказал о попытках коалиции прорваться в «консервы», Макс о большом походе сталкеров за «полем артефактов» и о том, чем все это закончилось. Другого выхода не было. В конце Серый объяснил, что придумал Горбунов, и к чему это привело.

Потом был рассказ о походе к «мешку», о Докторе, о контроллере, напавшем из летающего дома, о предателе Прошине, и о многом другом. Время для бесед и для обсуждения дальнейших планов было. На всякий случай, все же было решено оставить небольшой запас времени, на тот случай, если их еще раз кому-то придет в голову спасать.

Когда побывавшие в плену у сектантов поведали о том, что им пришлось пережить, пришло время Крюка рассказать о своих приключениях.

— Да, я, честно говоря, не ожидал, что «монолит» себя так поведет. Теперь-то понятно, почему они так упорно шли за вами, но тогда я был уверен, что разозлю их настолько, что им будет не до вас. Я убил их командира и проводника, после этого думал, они из кожи вон вылезут, чтобы меня найти, но… вместо этого они даже не остановились, посадили в засаду двоих, чтобы прикрыть себе тыл и все. А обойти это место негде, пришлось ждать десять минут, пока один из сектантов допустит ошибку и выглянет. В общем, я думал, что догонят они вас, тем более, что из форта навстречу вам могли еще один отряд послать, как только засаду положил, побежал за вами, но через несколько минут получил от Макса сообщение, что вы на месте. И так меня интерес разобрал, почему они за вами тащатся, что решил я за ними еще немного прогуляться. У форта они со вторым отрядом соединились и прямо на Янов, напрямки пошли, после этого я уже и не сомневался, что они на маяк идут. Только я Максу скинул, чтобы вы уходили, как пришло сообщение от Серого, он мне обещал пропуск категории «А», если я опустошу его нычку раньше «черных» и отнесу вашему профессору Горбунову.

— Категории «А»? — Не поверил Монгол. — Свободное перемещение по Зоне, включая территорию вокруг секретных объектов?

— Да, — подтвердил Крюк. — Я ведь все правильно понял?

Серый кивнул и объяснил свое поведение:

— Это был последний ДП, девятый. Мы заранее договорились с Горбуновым: если встанет вопрос о возможном сохранении пробойника, я могу от его имени обещать все, что посчитаю нужным. Чем можно было заинтересовать Крюка? Не деньгами же. Пришлось пообещать пропуск.

— Так, я не понял, что значит пообещать? — Оскалился Крюк. — Ты же говорил, твой Горбунов свои обещания выполняет.

— Он выполняет, я — не всегда, — честно признался Серый, — ты уж извини, Крюк, вряд ли это обещание выполнят.

— Да я и не надеялся сильно, — махнул рукой Крюк, вряд ли он действительно рассчитывал на пропуск. — Ладно, проехали. Надеюсь, про «поле артефактов» другой разговор?

— С этим можешь не сомневаться. — Спешно уверил Серый. — Про «поле» мы изначально договорились, все, что соберем — ваше.

— Ладно. Короче, добрался я до Янова, опустошил тайник, понял, что вас монолит загреб, сижу, думаю, что делать. Один на монолит не попрешь. В общем, решил я выброс на месте переждать, а там, думаю, разберусь, что делать. Залез на крышу соседнего дома, может помните, там такой черный барак с чердаком стоит, вот я на чердаке прилег, жду. Вдруг вижу — идут четверо. Пришли тайник обыскивать, а там, естественно, ничего нету. И вот стоят они внизу, в пятнадцати метрах от меня, а я лежу и слушаю. Один из них давай по рации связываться, еще ближе подобрался, минуты две поговорил, а я все слышу. В общем, приказали им двух человек оставить в засаде на станции, еще одного в смотровом домике у выхода из коллектора.

Двоих они оставили, еще двое, соответственно ушли, а я с полчаса полежал, послушал, что они меж собой терли. Из разговора понял, что вы в подвале у какого-то Крыса и что сразу после выброса на них должны напасть военные. В конце концов, я их обоих тихо-тихо уложил и пошел к коллектору. У коллектора взял языка, — Крюк, усмехаясь развел руками, — а не хрен спать на посту, допросил его, это только говорят, что монолитовцы смерти не боятся — когда ствол в рот засунут, верещат, как радио. Так что, когда я вошел в коллектор, я уже знал, где находится подвал Крыса, как туда попасть, какая охрана, все пароли и явки.

В коллекторе пришлось выброс переждать, я там в шмотки убитого монолитовца перебрался, и, как только выброс закончился на поверхность вылез. Сначала пришлось спрятаться, прямо под носом у сектантов, в двадцати шагах от выхода, в яме. По сути, я сам себя в мышеловку посадил, залез в такое место, что в обычный день у меня никаких шансов уйти не было бы, но я-то знал, что скоро коалиция их утюжить начнет. Короче, я даже видел, как две бригады в подземелье спустились и меня искать отправились, они и представить не могли, что я рядом лежу, под плитой. А уж как бомбить их начали, тут такое началось, сам черт не разберет, кто, где и чей. Проблем не было: вылез, по коалиции стреляю, и тихонько мимо сектантов — сначала поближе к форту, потом и вовсе в тыл. Два раза меня останавливали, один раз с кент с красной нашивкой в сопровождении двух боевиков — не знаю, кто он у них по званию, спросил, куда я иду. Сказал, что к Крысу по поручению Мирры, это у них там главный — я у монолитовца в коллекторе узнал.

Все, кому посчастливилось повстречаться с Миррой в живую, усмехнулись. Прежде всего сметливости Крюка.

— Второй раз вообще какой-то одинокий боец, но тоже с нашивкой, серебристой такой, — продолжил Крюк, — там, где с болота кислотой воняло.

— Это хлор. — Вставил Птица.

— И я и он в противогазах, сказать ничего не можем, он мне стал что-то жестами объяснять. Я думаю, может, у них язык какой специальный на такой случай предусмотрен, вокруг никого, в общем, мне его было спокойнее убрать. Ну, а дальше все ясно. Охраны над вами почти не было, только старик этот, Крыс чуть меня не подстерег, но я его Максовым артефактом скачал.

При упоминании «глаза химеры» умники зашевелились, пришлось Крюку пообещать им зрелище, после того, как решаться организационные вопросы, пытливая троица, нехотя, но согласилась.

Крюк быстро дорассказал о чудесном спасении пленников, обратил внимание на то, что Птицу посадили отдельно, но сам ученый тут же нашел этому объяснение.

— Это все Звагольский. Он на самом деле ничего не помнит, остались исключительно технические знания, ни имени своего, ни откуда он в Зоне взялся. Приходил узнать, все выпытывал, откуда я его знаю, да про Дестабилизатор Пространства. А в конце посоветовал Крысу меня отдельно запереть, чтобы вы меня, как ценного свидетеля не убили.

Потом Крюк обрисовал положение дел внутри контура, показал добытые рации-ПДА, объяснил, чем они могут быть полезны. Птица во всех подробностях поведал о найденном пузыре и прочих сделанных открытиях, оказалось, их несколько, но уже на второй минуте умники перешли на профессиональный жаргон и понимать друг друга стали только они. Бойцы оставили их в покое, и все вместе по карте, подсвечивая тусклыми экранами двух раций и одного фонаря, рассмотрели то место, где бригада спасателей вошла в «мешок», где была перебита застава из зомбяков, и каким путем Крюк довел команду до места встречи. Пока все сходилось.

Потом Санитар в очередной, уже двадцатый раз пересказал свои сны, Птица нанес на карту значки и определил степень их опасности. В принципе, заранее зная, где и чего ждать, дорога не должна стать слишком тяжелой, исключение составлял тот участок, который начинался за вторым ангаром. Три десятка зомби, это не мало, но в пять-шесть стволов разобраться с ними можно.

Несведущих, то есть Крюка, Санитара и Дана, наконец, посвятили в изначальный план прохождения препятствий внутри «мешка». Десяток спецов и пятеро ученых должны были по-тихому войти в контур, пройти насквозь два ангара, и выбрать один из двух возможных путей продвижения. Либо по верху, через площадь, либо по подземному тоннелю, что начинался под зданием заводоуправления.

Путь по верху был отвергнут, после понесенных потерь, вдвоем Монголу и Мэг пробиться через три десятка зомбяков было нереально, поэтому они решились пройти через подвал и подземный тоннель, соединявший несколько зданий воедино. Когда-то тоннель должен был соответствовать всем стандартам бомбоубежища и предназначался для защиты рабочих завода при атаке ядерным оружием. Если бы он оказался свободен, то по нему вполне реально добраться до линии железнодорожных путей, там из подвала имелся выход на поверхность, и это место всего в сотне метров от цели, артефакта, образовавшего контур.

Теперь путь через тоннель был отрезан, но Крюк все равно выведал все, что о нем знали ученые, в первую очередь из-за «поля артефактов», которое находилось рядом со входом в подземелье.

— Ну что, — в заключение слово взял Крюк, как-то незаметно он перехватил инициативу, взял на себя роль главнокомандующего в разрозненной команде. — В нашей ситуации есть два минуса. Первый — это зомби, с патронами у нас не фонтан, а зомбяки с оружием и весьма свеженькие. Второй — это два кровососа, и мы не знаем, откуда их ждать.

— Кровососы появились, когда они стали пробираться в подвал, — Санитар кивнул на сестру и повернул карту к себе, — скорее всего, почуяли добычу, когда Маша с Монголом смотрели на зомбяков с балкона. Значит, нападут, когда и мы туда дойдем.

— Вот это-то и хреново. — Заключил Крюк. — Ладно, раз другого выхода нет, то общий план принимаем. Когда пойдем?

— Нам надо поспать. — Предложил Птица. — Все устали, а торопиться некуда. За одно и запас времени оставим, вдруг да понадобиться.

— Птица правильно говорит, — поддержал Серый, — время есть, отдохнуть надо. К тому же, Мэг и Монгол тоже не сразу пошли, так?

Серый повернулся к Санитару.

— Так, только я точно не знаю, сколько они ждали.

— Двенадцать часов по плану, — ответил Монгол. — группа, войдя в периметр должна была выждать двенадцать часов, мы, наверняка сделали так же.

— Значит что? — Крюк отобрал у Дана тощий рюкзачок и уложил на него голову. — Четыре часа после выброса мы уже потеряли, делаем еще две смены по четыре — получится примерно двенадцать часов. Тогда мы пойдем по консервам примерно в то же время, что и вы. Сами разделитесь пополам — кто спит, кто караулит. — Крюк закрыл глаза. — Меня толкнете, когда подъем. Все, я сплю.

И сразу же захрапел.

— Крюк, поднимайся. — Кто-то бесцеремонно толкал Крюка в спину, хотя чего еще ждать в Зоне — не институт благородных девиц. — Слышь, Крюк?

Оказалось, что это Птица. В первую смену легли спать Макс, Дан и Крюк, остальные предпочли пообщаться — ясное дело, Крюк бы тоже не смог уснуть, если бы ему выпало обнять много раз почившую сестру или жену. Зона — шутки у нее дурацкие.

В общем, вдоволь наобщавшись, умники разом завалились на плиты, с ними же Санитар и Серый. Монгол хотел не ложиться, мол, не привык спать в Зоне, он ведь не сталкер, а «спец», высадился с вертушки, марш-бросок, пострелял и назад, домой в теплое укромное местечко. Но Крюк при поддержке артиллерии в виде Мэг и Птицы его все-таки уложил.

Кстати, Крюк очень расстроился, что Мэг не попала в его смену. Деваха очень красивая, а при тотальном дефиците женского пола в Зоне просто посидеть с такой лапочкой рядом — уже счастье. Но не сбылось. Да еще и Птица озадачил напоследок, вручив Крюку документы, добытые у мертвяка в подвале КПП.

— Мы тут поразбирались с бумагами, — сообщил он, — похоже, что здесь помимо военных работали еще и ученые. Это дневник некоего Капошкина, похоже, рядовой лаборант, записывал в основном показания приборов и какие-то замеры, но выражается довольно грамотно, термины, формулы — все по делу. Информация, конечно, устаревшая, то, что они изучали, мы уже давно знаем, но сам факт. Я не думаю, что он здесь один работал, судя по объему данных — работа кипела по всем направлениям, а это минимум небольшая лаборатория.

— И что это нам дает?

— Пока не знаю, но информации по лаборатории у нас не было. Про то, что здесь могут оказаться военные зомби, Горбунов нас предупреждал, правда, информация по объекту была засекречена, а потом почти полностью утеряна, для того времени — обычное дело. Все, что он смог добыть — это данные о подготовке плацдарма для высадки войск где-то в этом районе. Завод для этого подходил, соответственно, на территории вполне могли оказаться и попасть под пси-удар темпорального кристалла военные сталкеры. Мы предполагали два-три мобильных отряда, способных зачистить территорию от мутантов и дождаться подхода основных сил. Поэтому у меня не вызвал вопросов пост на КПП. Но ученые, лаборатории — это совсем другое дело. Помнишь, Санитар рассказывал, что среди зомбяков на площади есть и безоружные, в оранжевых комбинезонах, в белых костюмах.

Крюк кивнул.

— Так вот, я думаю, — продолжил Птица, — что это техперсонал и часть ученых, попавших под выброс кристалла.

— А лаборатория, это уже не два десятка случайно попавших под колпак военных, а гарнизон охраны. Значит, и зомбяков будет гораздо больше.

— Мы тут подумали, где может быть лаборатория, лучше всего подходит горячий цех. Там большие подвальные помещения, в несколько этажей, раньше они использовались, как технические залы, если бы я готовил площади для лабораторий, то лучшего места не найти. И большая часть охраны должна быть там, внутри, снаружи бродят только те зомби, которые оказались в момент образования контура близко к выходу — скорее всего группы зачистки военных и аварийные службы вышли наводить порядок после планового выброса. А ученые поднялись для сбора данных с приборов.

— Но нам, в принципе, внутрь соваться незачем? — Толи утвердительно, толи вопросительно произнес Крюк.

— Да. Я про то и говорю. Нам надо мимо пройти, до кристалла, а дальше пусть уже военные территорию зачищают.

— Не знаю, — задумчиво произнес Крюк. — в то, что потеряли документы о неудавшейся военной операции, я еще поверю, а в то, что не осталось никого, кто помнит о накрытой консервами лаборатории вериться с трудом. Не подставил ли вас ваш Горбунов? Может, все дело в лаборатории, а не в атаке на Припять?

— Не знаю. Может, и в том и в другом. Для нас-то нет разницы.

— Для нас нет. — Согласился Крюк. — А вот для них…

— И карта еще при нем была пластиковая, — Птица показал кусок пластмассы, — похоже на пропуск.

Крюк взял ее в руки, повертел и сунул в карман.

— Ладно, иди, ложись. Я сам все посмотрю.

Крюк устроился на импровизированном бруствере из обломков старого железа рядом с Максом и Даном. Разговаривать на посту, в принципе, было не о чем. Макс, добравшись до «мешка» все больше молчал, ждать разговорчивости от Дана тоже не приходилось. Дан здорово измотался, все-таки, с корабля и сразу на бал, в смысле в Зону, и сразу в пекло — не под силу и более здоровым парням, вон Серый с Санитаром тоже держатся из последних сил. Поразмыслив Крюк отправил салапета досыпать, тот пытался возражать, но пара волшебных тычков быстро решила исход спора в пользу Крюка.

В итоге, нести караул пришлось вдвоем. Макс к запискам ученого отнесся скептически, есть лаборатория, или нет, решающего значения это не имеет, путь к кристаллу один, и выбирать не приходится. Крюк же попытался разобрать общую суть, но завяз в специальных терминах и формулах. Никакого практического толка записки сумасшедшего ученого не принесли, а вот карта, похожая на цифровой пропуск говорила за то, что под сводами бывшей плавильни завода есть лаборатория, при чем не просто рядовая конторка, а высокотехнологично обустроенная.

— Слышь, Крюк, — прервал его размышления Макс, — а на хрена ты нас спасать полез? Ведь не за пропуск же?

— Не за пропуск. — Честно ответил Крюк. При почти лунном свете взгляд Макса казался отрешенным. — Сам не знаю, получилось так, по наитию, что ли.

Крюк лукавил. Не по наитию, а из-за отсутствия другого выхода. Он знал всего два места на территории Янова или близко к нему, где можно было переждать выброс. Одно — тот самый подвал, где монолитовцы взяли всех его подельников. Второе — подземный ход-коллектор, которым пользовались сектанты для перехода от форта к станции. Сразу после выброса оба места обязательно проверят, к тому же монолитовцы уже будут знать, что именно Крюк унес вожделенный Прибор. Погони не миновать, а спрятаться в окрестностях станции гораздо труднее, чем в лесу, да еще и после выброса, когда волна мутантов бросится врассыпную от Припяти к периферии Зоны — не достанет «монолит», достанут твари. Поэтому Крюк порешил, что удобнее всего прятаться от сектантов там, где его будут меньше всего искать — в их собственной крепости.

13. АНГАРЫ

Первым шел Монгол. Так решили на общем совете, поскольку однажды он уже проложил путь между аномалиями и справился с этим вполне успешно. Санитар пристроился в полуметре позади него, остальные, выстроившись в колонну, отстали на пару метров. Крюк шел третьим, как самый опытный боец, он будет помогать огнем Санитару и Монголу, когда это понадобиться, еще чуть дальше Серый и Макс взяли в тиски троих ученых. С оружием и патронами было не то чтобы очень здорово, но для начала хватит, а потом, как бог даст.

Монгол периодически подбрасывал вперед болты, шагал, притормаживал, снова бросал, и дальше по кругу. На очередном шаге Санитар придержал военного сталкера.

— Чего? — Едва слышно спросил тот.

— Дежа вю.

— Чего-о?

— Я говорю, видел уже эту картинку. Вон ту свалку хорошо помню. — Санитар указал на кучу мусора в шести метрах от него. Что-то типа высокой колонны из перевернутого вертикально агрегата в центре, обросшего более мелким металлическим хламом.

Оказавшийся рядом Крюк тоже вопросительно кивнул. Остальные замерли поодаль.

— Вон там за кучей мусора около стены выключатель. — Объяснил Санитар. — Не рубильник, а простой выключатель чуть повыше. На балконе на одиннадцать часов должен быть зомби с обрезом.

Крюк кивнул.

— Аномалии вдоль стены есть?

— Вроде бы нет. — Санитар пожал плечами.

— А там что, шкаф? — Крюк пригляделся, рассматривая все, что скрылось в темноте угла.

— Шкаф, — подтвердил Санитар.

— Монгол, ты балкон видишь? — Крюк обошел Санитара и прижался к стене, пытаясь разглядеть, как можно больше. Лучше видно не стало, свет почти не попадал в эту часть зала, а блики от «электры» в другом конце ангара только мешали.

— Вижу, никого движения.

— Он, может быть, сейчас где-нибудь на том конце бродит, — резонно заметил Крюк, — не факт, что он все время за колонной прячется.

— Да это простой сталкер, который случайно забрел на завод, — возразил Монгол, — он напуган, вряд ли он будет бродить по всему ангару.

— Ты у нас знаток психологии зомби? — Усмехнулся Крюк.

— У Птицы спроси. Зомби, они, как люди, только с повышенной агрессией. Каждый сигнал воспринимают, как источник опасности, мы даже специальные эксперименты проводили. А этот в зомби превратился, когда от мутантов прятался, с его двухстволочкой ему бы и собак хватило, так что у него до сих пор одна мысль — как можно дольше ото всех прятаться. А вот когда его найдут, он начнет стрелять.

— Ладно, давай проверим твою теорию, — согласился Крюк. — Идем вдвоем, ты включаешь свет и сразу прячешься за шкаф. Когда он оба ствола разрядит, я забегаю на балкон, ты прикрываешь.

— А мы? — Уточнил Санитар.

— А вы отходите метров десять назад и смотрите, чтобы никто вам сзади не зашел. И ствол Долла мне принеси.

Санитар ушел, умник сам притащил Крюку «Винчестер» и шесть дополнительных патронов, но от них Крюк отказался, вступать в длительную перестрелку с мертвяком в его планы не входило. Когда Долл отошел на безопасное расстояние, Крюк дал команду Монголу, и они вдвоем заскользили вдоль стены.

Сам Крюк намеревался спрятаться за так называемой «кучей мусора». По крайней мере, так выразился Санитар. На деле это была довольно редкая и относительно безопасная аномалия, именуемая «черной дырой». Артефактов «черная дыра» почти не рождала, поэтому и была малоизвестна широкой публике. Два найденных еще на заре образования Зоны артефакта выглядели, как полукилограммовый приплюснутый металлический предмет с красными вкраплениями. Умники и назвали его незамысловато — «диск», хотя сталкеры, наверняка, наградили бы артефакт более звучным названием, если бы нашли еще хотя бы один. Но, те два оказались уникальными, Крюк видел их на фотографиях, украденных для него из архива одним алчным ботаном. По свойствам «диск» очень схож с артефактом «батарейка». Только «батарейка» могла вечно питать одновременно не больше, чем с десяток лампочек в сто-сто пятьдесят вольт, а «диском» можно вечно освещать небольшой городок.

Формируются «черные дыры» обычно в заброшенных зданиях, в которых полно техногенного мусора, как здесь. Говорят, раньше их было много на Ростоке, там когда-то и нашли два артефакта, но потом аномалии потеряли силу и развалились. По каким-то причинам центром аномалии становятся крупные останки агрегатов, станков и прочих конструкций, возникает что-то вроде гравитационной ловушки, только источником ее является «заряженный объект». Объект этот обязательно вытягивается вертикально и начинает с невиданной силой притягивать к себе предметы, полностью или частично состоящие из металла. Процесс этот прекращается лишь тогда, когда вся сила гравитации аномалии исчерпана, поэтому нужно быть осторожным, оказавшись рядом с не наевшейся «черной дырой». Можно и без оружия остаться, и без патронов, и даже без рюкзака с металлическими застежками. Для людей аномалия становилась смертельной лишь тогда, когда они не успевали сбросить с шеи ремешок автомата, и их банально душило, или, когда они оказывались прижатыми к стволу аномалии собственным оружием.

Этой «черной дыры» Крюк не боялся. У ее подножья хватало брошенного металла, значит, аномалия сыта и может послужить хорошим укрытием. Монгол дошел до рубильника, силуэт «спеца» был едва заметен, но движение руки Крюк разглядел. Отсчитав три маха, Монгол подал ток на лампу, и угол ангара озарился светом.

Ба-бах!!! Картечь высекла на поверхности шкафа несколько глубоких вмятин, но Монгол ужом юркнул за укрытие. Второго выстрела не последовало, раздался щелчок переламывающегося охотничьего ружья, Крюк перехватил автомат и выглянул из-за столба «черной дыры».

Зомби не собирался прятаться. Он видел только одного противника, поэтому не торопился скрываться за колонной, а предпочел, не теряя инициативы, добить зажатого в угол врага. И что характерно, забившемуся в угол Монголу действительно пришлось бы туго, будь он один.

Крюк поймал в прицел голову мертвяка. На вид ему было не больше двадцати, на плечах обычная болоньевая куртка, которая не то что от пули, от дождя не спасет, на ногах заляпанные грязью джинсы, на губах легкий юношеский пушок и почти живые глаза. Почти. Крюку вдруг впервые в жизни стало жаль мертвяка, юного мальчишку, павшего от хитрости и коварства Зоны. Как он со старым дедовским ружьем и без снаряжения добрался до окраины Припяти, чего ждал и на что надеялся? Парень защелкнул затвор и…

Крюк выжал курок. Две пули аккуратно легли под левый глаз, разбивая череп. Без лишнего шума и пыли. Тело сползло по стенке, оставляя за собой кровавый потек, на всякий случай, Крюк еще раз выстрелил, зомби с разбитой головой уже не вызывал в нем теплых чувств.

Выждав две секунды, он обошел «черную дыру» слева и двинулся к подъему на балкон, Монгол пошел следом, прикрывая тыл. Все тихо и спокойно, лишь в дальнем конце ангара заскулил щенок, громко и протяжно. Крюк готов был поклясться, что это молодой чернобылец. Чует смерть.

— Иди за остальными. — Приказал Крюк, когда с высоты второго этажа они с Монголом оглядели зал. Крюк насчитал одиннадцать «черных дыр», четыре маленьких, округлых, не больше трех метров в диаметре, остальные были больше, некоторые вытянулись на десяток метров и перекрывали проход с правой стороны. Если добавить еще и шесть «электр», то в лабиринте «черных дыр» и прочих аномалий Крюк обнаружил всего два возможных пути. Нужный Крюк вычислил сам, но подтвердить догадки хотелось словом очевидца.

Когда Санитар оказался рядом, Крюк прочертил в воздухе линию.

— Вон там на них собаки напали, — подтвердил Санитар, выслушав предположение. — Зашли сбоку и сзади, а прямо «жарка» проход перекрывает.

— Тогда двоих посадим на развилке, — предложил Крюк, — пусть встречают тех собак, что зашли с тыла, а остальные ударным темпом напрямую.

— А если они не будут нападать?

— А у них выхода нет. На открытой площадке мы их еще быстрее расстреляем. Чернобылец, слышишь, скулит? Это он смерть чует. А сообразить, что самка его может унести еще не может. А сама самка понять не может, что стая слабее нас, они еще надеются отбиться, территорию удержать. Я думаю, люди их специально здесь не трогали, может, даже и подкармливали тем, что на другой территории настреляют. Собаки на людей не нападали, сами этот ангар зачищали после выбросов, всем хорошо было.

— Давай и мы их трогать не будем.

— Не получится. Ты же сам говорил, что умники сначала ушли, а потом все равно с собаками сцепились. Потому что по крыше, скорее всего, дороги нет, а пройти нам через ангар они не дадут, слишком близко у них от выхода гнездо.

Санитар ничего не ответил, лишь руками развел: надо — значит надо, чего еще говорить. Зла на собак он не держал, но и уступать не собирался.

— На крышу полезем? — Прервал его мысли Крюк.

— Давай.

— Только не ты. Ты слишком ценный свидетель, а там мало ли что. Пусть Серый с Максом сходят для разнообразия.

Серый сказал: «Не вопрос». Впрочем, Макс тоже не возражал. Крюк и так свою долю с лихвой оправдывает, на Монгола и Санитара большая часть пути еще ляжет. Кого же тогда посылать, не Дана же. Только ничего особенного за стенами ангара Макс с Серым не увидели. Небольшой проем в стене вывел их на небольшую, не больше двух квадратных метров, металлическую площадку с пришвартованной рядом пожарной лестницей. Внизу, прямо под площадкой, шипела длинная лужа студня, о том, чтобы спустится по лестнице вниз, не могло быть и речи.

— Наверх полезем? — Спросил Серый, указывая на лестницу, по которой они могли забраться крышу.

Макс потянул было конструкцию на себя, но одна из перекладин выскочила из гнезда, будто только и ждала, когда к ней прикоснутся и, звякнув о решетку балкона, плюхнулась в студень. Резко пахнуло аммиаком, серой и еще чем-то вонючим и едким. Серый и Макс отшатнулись обратно в ангар, переждали, пока утихомирится аномалия и снова вышли на поверхность.

Макс дотронулся до лестницы и еще раз с силой подергал ее. Пока больше сюрпризов не было. Макс поставил ногу на ступеньку и медленно перенес тяжесть своего тела на металл, лестница едва заметно подалась вниз — все же крепления сидели не идеально. Макс сделал еще один шаг, оказавшись на ступеньку выше, затем еще один шаг. Где-то на середине пути лестница заскрипела и подалась на него, одно из креплений вылезло из стены на пару сантиметров.

— Макс, слезай, — сказал Серый, который все это время наблюдал за товарищем, — не рискуй. Уже ясно, что дальше будет хуже.

Макс замер, оглянулся — с этой точки обзор был ни сколько не лучше, чем с балкона, но вот если бы удалось добраться до крыши, то, наверняка, будет, что посмотреть. Макс легонько качнулся на лестнице, и крепление вылезло еще на сантиметр.

— Все, бросай, — крикнул Серый, хватая попутчика за ногу.

Макс подумал еще секунду и, приняв решение, спрыгнул на балкон.

Проблем с собаками тоже не было. Трех кобелей, посланных чернобыльцем в обход, встретили Макс с Даном, а атака основных сил захлебнулась за три секунды. Сначала псам дали выбраться на открытую площадку, а потом Мэг и Долл забросали «жарку» заранее приготовленным мусором. Пришлось попотеть, но зато видимость была идеальная.

Плотный огонь автоматов и дробовиков мгновенно сдавил ряды нападавших собак, даже Птица успел пару раз шмальнуть из трофейной двустволки. Шедшие сзади псы навалились на погибших впереди, и тоже попали под пули и картечь. Унесло ноги не больше пяти подранков, которые отошли к гнезду и начали нарезать вокруг него круги, теперь уже совсем, как известные на всю Зону слепые мутанты.

Путь оказался свободен, Крюк выпустил всех за пределы ангара и достал гранату. Тратить патроны не хотелось, а граната покончит со всеми одним разом.

— Оставь их, Крюк. — Легкая девичья рука легла на плечо. — Они нам больше не помешают.

— Они все равно погибнут.

— Оставь их. — В голосе появились просительные нотки. — Они имеют право на шанс.

Крюк оглянулся. Мэг была слишком красива, чтобы он смог отказать ей.

За первым ангаром почти сразу начинался второй. Между ними были лишь пятьдесят метров свободного пространства. Одиноко стоящий грузовик без колес и кабины не в счет. Справа начиналась длинная череда боксов, по плану «г»-образно огибающих ангар и простирающихся вдоль всей его длины. Гаражи, ремонтные боксы, склады — все это находилось в полуразрушенном состоянии и утопало в «электрах» и «студнях». Наверняка, были и другие аномалии, но разглядеть их пока не представлялось возможным.

Между вторым ангаром и гаражами должен быть проход, если он свободен, то идти по нему проще, чем внутри здания, но, чтобы его рассмотреть, надо обойти ближний край гаражей и сместиться метров на тридцать вправо.

Пока же, если вглядеться вдаль, то примерно за сотню метров с небольшим из темноты выступал «скворечник» на КПП, около тех самых ворот, через которые спасательный отряд вошел на территорию завода. Севернее КПП, там, где кончаются гаражи и имеется выход из второго ангара, находится здание заводоуправления, его верхние этажи просматривались с этой точки — облупившиеся стены с пустыми, почерневшими от грязи и радиоактивных дождей оконными рамами, с верхнего края каждого третьего окна свисали седые гроздья ржавых волос. В трех окнах отблески аномалий — сверкающих и просто тлеющих, но на этажах их, конечно, гораздо больше. Зато внизу, в подвале ждут своего часа две сотни артефактов.

— Ты что, уснул? — Крюка толкнул в плечо Макс.

Крюк вопросительно вздернул голову.

— Я говорю, уснул что ли? Пойдем через ангар, как они?

— Надо на всякий случай глянуть, что там, — кивнул Крюк на пространство между гаражами и ангаром. И добавил, глядя налево. — И там.

Слева, вдоль обеих ангаров и дальше, по плану находился собственно производственный комплекс, шесть широких, черепахоподобных корпусов с высокими трубами, длинными воздуховодами и прочими атрибутами заводских строений. Ближайшую «черепаху» старательно отутюжили тяжелой артиллерией, практически сравняв с землей, а потом военные проложили вдоль комплекса трехметровый бетонный забор, вероятно, из ранее произведенных заводом плит. Поверху пустили несколько слоев толстенной колючей проволоки, а вдоль забора с той стороны, наверняка, натыкали плотные ряды мин и фугасов, превратив подход со стороны производственных строений в неприступный форт. Прерывался забор только один раз — где-то на уровне конца второго ангара, там стоял похожий на первый «скворечник» с двумя вышками, но на них никого не было по одной простой причине — вдоль всего забора, в воротах, вокруг КПП и под вышками плясали мощные, сине-желтые «электры». Если пройти сквозь минные поля было возможно, то прорваться сквозь сплошную стену аномального электричества не под силу никаким живым организмам. Еще одна вышка, точнее то, что от нее осталось, обнаружилась в десяти метрах от двухэтажного строения уже по окончании ангара. Скорее всего, под нее натек студень, подварил одну или несколько опор, и вся конструкция упала на здание, проломив крышу и разрушив часть стены.

Хорошо разглядеть, что же твориться еще дальше, не представлялось возможным, из-за обилия разного строительного мусора, обломков, остовов машин и остатков бетонных блоков. Впрочем, туда группа идти не собиралась, ее путь пролегал с другой стороны здания.

В общем же, и Крюк, и Монгол, и все остальные признали организацию обороны завода неудовлетворительной. Одна банда в десяток человек, обосновавшись на крышах корпусов по ту сторону забора, могла бы сутками вести осаду засевших на территории военных. Но в те давние времена концепция защиты была направлена в первую очередь на борьбу с мутантами, больших организованных группировок тогда не было и в помине.

Вправо Крюк пошел один, медленно и аккуратно, бросая перед собой болты. Еще до поворота он насчитал пять аномалий, правда, все мелкие, даже если засосет, будет шанс выбраться. А вот сразу за поворотом ждали две широкие «воронки», одна к одной, аккуратно закрывая проход, за ними с периодичностью в тридцать секунд с треском срабатывал «трамплин», а рядом в воздухе медленно качался «глаз дракона», красивый и довольно дорогой артефакт мерзкой аномалии «веретено». Дальше было грязно и в прямом и в переносном смысле — сваленный в кучу строительный мусор аномалии частично разворошили, и теперь проход напоминал обычную свалку. В одном из разрушенных боксов большой железный бак монотонно ударялся о крышу, издавая глухой ударный звук, его край то появлялся в разломе стены, то исчезал, чтобы вновь появиться через несколько секунд. Скорее всего, внутри образовался небольшой «трамплин», он и подбрасывает бочку, пытаясь вытолкнуть ее наружу, но бочка раза в два больше отверстия, поэтому ничего не выходит. Еще в одном месте студень растопил почти половину стены гаража, черные обуглившиеся кирпичи покрылись слизью и размякли, а с крыши свисали изъеденной мочалкой копны ржавых волос.

Скопление ловушек наблюдалось метров на сорок вперед, после чего признаки аномалий исчезали — и мусор лежит аккуратными кучками, и стены целые. Крюк припомнил, что с другой стороны ангара как раз на этом уровне тоже сплошное поле аномалий. Зона будто прочертила линию от производственных зданий, провела ее через ворота, поперек ангара и гаражей, и увела дальше, к зданию заводоуправления. Сорокаметровая полоса препятствий. Как говаривали в старину — разворачивай оглобли.

Будь Крюк один, он, наверняка, нашел бы способ просочиться сквозь аномалии и оказаться на другом берегу, используя небольшие безопасные островки, которые все-таки имели место. «Воронки», например, можно обойти по крыше гаража, за «веретеном» спрыгнуть вниз и, распластавшись по стене, обогнуть две небольшие аномалии, идентифицированные Крюком, как «плеши». Главное — не зацепиться за ржавые волосы, когда окажешься внизу. Крюк на таких финтах собаку съел, однако, для командного прохода этот путь не годился — умники не Крюк, кто-нибудь обязательно споткнется, спровоцирует аномалии, и тогда в мясорубку затянет всех, кто окажется рядом.

Крюк еще раз мысленно нарисовал траекторию движения рукава аномалий и приметил, как она должна проходить внутри ангара, пригодиться, когда придет время войти в здание. Перед тем, как вернуться, Крюк упаковал в контейнеры «слизняка» и «кварц», небогатые подарки «ведьминого студня», задание заданием, а «хлеб на пол не бросают» — и еще раз глянул на «Глаз дракона», который так и остался бесхозно висеть в воздухе. Чтобы добыть его придется потерять пол часа, не меньше, а такой роскоши Крюк позволить себе не мог.

— Забор. — Констатировал вернувшийся Крюк своим товарищам. — Толпой не пройти. Две «воронки», «трамплин», «веретено», дальше еще какие-то аномалии. Два артюшка вот собрал, там еще «глаз дракона», но не достать.

— Сбор артефактов в наши задачи не входит, — строго высказался Монгол.

— Это в ваши не входит, — ответил Крюк, — а в наши очень даже входит. Мы на жаловании не состоим, нас ноги кормят.

— Если мы будем за каждым артефактом бегать, то много времени потеряем, — сказал Птица, но тут же осекся под взглядом Крюка. — Я хотел сказать, что вам потом целое «поле артефактов» достанется…

Ответом оппонента Крюк не удостоил, и так всем ясно, что Птица глупость сморозил, в следующий раз будет молчать.

— Ну что, двинули дальше? — Неуверенно спросил Серый. — Нервы отдохнули, глаза тоже, можем продолжить путь.

— Подожди. — Крюк изложил свои мысли о полосе аномалий. — Внутри она тоже должна быть. Ширина метров сорок, плотность не критическая, но достаточно большая. Так что ты не торопись, лучше лишний раз меня послушай.

Монгол кивнул. Если верить словам Санитара, то здесь они потеряли Долла, но самому Монголу, как и Мэг, удалось пройти невредимыми, значит, проход найдется, надо только быть поаккуратней.

— Санитар, готов?

— Готов, только здесь от меня мало толку. Я начало этого ангара ни разу не видел.

— Все равно, внимательно смотри по сторонам, может, чего и заметишь. Все, вперед.

Первым снова пошел Монгол, Санитар пристроился рядом, почти наступая на пятки, Крюк шел третьим, а Макс замыкал шествие, приглядывая за выстроившимися впереди умниками.

— Осторожно, слева воронка, — подсказал Крюк едва они ступили за порог.

— Ага. — Только и кивнул Монгол, он снова стал похож на охотничьего пса, выслеживающего добычу, глаза превратились в узкие щелки, как у настоящего монгола, руки вцепились в автомат, и даже нос заходил ходуном, втягивая воздух.

Полоса аномалий, наискось перерубавшая здание была отчетливо видна и внутри, как и предполагал Крюк. Начиналось самое трудное — хотя бы потому, что именно здесь Монгол не уберег Долла, позволив ему наступить в студень. Сам военсталкер думал о том же. Собственно именно с этой оплошности и начался провал их похода.

Идти было тяжело, зал, как и предыдущий был завален металлоломом, но в отличие от него, здесь не было видно ни одной «черной дыры», и брошенное оборудование осталось на своих местах. В промежутках между ними солдаты навалили горы прочего хлама, который стащили сюда из других зданий. Получилось что-то вроде свалки, зато скрытые аномалии стало видно гораздо лучше. «Воронки» выложили мусор в виде завитков, плеши прижали его к полу, жарки сплавили металл в черные слитки, а трамплины выделялись подозрительно ровной округлой чистотой на фоне засыпанной хламом поверхности. Опаснее стали электры и прочие электросодержащие аномалии, наверняка, их действие передается по металлическим цепям на десятки метров, правда, в пределах видимости «электра» была только одна, и та где-то в конце ангара. Зато студней было много, слева они протянулись длинной лужей, почти растворив кучу железного хлама, справа прошли вдоль стены. В какой же из них вляпался умник, и почему? Крюк быстро привык к темноте и опытным взглядом нарисовал направление, согласно которому нужно начинать путь. Примерно по середине, довольно далеко и от правых и от левых студней, или впереди будут другие?

Монгола волновал тот же вопрос. Он тоже не видел смысла лезть к станам, когда впереди есть несколько проходимых участков, хотя бы теоретически. Спец посмотрел на Крюка:

— Вон там, между «воронкой» и «трамплином» проход метра два, дальше развилка — или влево, или вправо.

Крюк присмотрел другой путь, но выбранный Монголом тоже имел право на жизнь. Или на попытку. Что там справа и слева отсюда было не разглядеть за рядом высоких агрегатов, но косвенные признаки указывали, что проход там найдется.

— Идем вдвоем на разведку.

Монгол согласно кивнул, Серый сзади показал большой палец, мол, понял.

Оказалось, что Монгол не ошибся, дорога и вправо и влево имела продолжение, правда, в обоих случаях придется тащиться по мусору, рискуя переломать ноги, но смертельных аномалий на пути не было. Крюк велел Монголу остановиться и забрался на крышу подсобки-вагончика, утопленного в мусоре почти на половину. С минуту он вглядывался в темноту.

— Ну, чего там? — Монголу надоело ждать, и он в два прыжка догнал сталкера и тоже оказался на крыше.

— Вон туда смотри, — Крюк показал направление. Из-под железного листа недалеко от вагончика пробивался тусклый зеленый свет.

— Как раз на пути. Только странно, что я его не заметил.

— Может, и заметил. — Крюк осторожно слез вниз и куском арматуры, который подобрал тут же, приподнял лист. Холодец вспыхнул, забурлил, вверх метнулся поток ядовитых паров. Арматура обуглилась на конце, вверх поползла тонкая струйка зелья, и Крюк быстренько избавился от прута.

— Ну что, зовем остальных?

— Зови, — согласился Крюк, — сбор на вагоне, только проведи каждого сам, по одному, чтобы все добрались.

— А ты куда?

— Прощупаю почву под ногами.

Монгол пожал плечами и ушел. Крюк еще раз осмотрелся.

Ни одного целого окна не осталось, стены помещения осыпались, почти по всей поверхности они были обожжены и изуродованы следами от пуль, в том числе и крупнокалиберных пулеметов. Выходило, что зачистку от мутантов в этом ангаре проводили гораздо чаще, чем в первом.

Пока Монгол по одному перетаскивал на «точку» всех умников, Крюк почти до конца пересек плотную линию аномалий, с краю были в основном «воронки», много, но маленькие, поэтому прорехи в аномальном поле остались.

Здесь ждал очередной сюрприз — ЗИЛ, изуродованный настолько, что Крюк не сразу признал в нем принадлежность к автотранспорту. Капот открыт и почти оторван — висит сбоку, бампер тоже вывернут из гнезда и притянут к полу мощной аномалией — все ясно: там еще один очаг аномальной гравитации, здесь таких до фига. С другой стороны автомобиля — жарка, обожгла кузов и весь задний мост, теперь сзади ЗИЛ похож на обглоданный скелет древнего животного. Кабина примята, но вроде бы не из-за аномалии. Как этот ЗИЛ сюда вообще попал, большой вопрос, даже протиснуться между станками и колоннами ему места не хватит, да и зачем бы кому-то загонять сюда машину. Не иначе, Зона постаралась.

А пройти, кроме как через автомобиль негде: жарка достает до самой колонны — там не протиснуться, а за колонной две капли висят. Это еще не страшно, а вот дальше «кровь камня» колышется — и тоже две, что-то они здесь парами повыпадали. Значит, там что? «Мясорубка»! А там, где «мясорубка» ограничивает проход, умным сталкерам делать нечего. Артефакты отсюда не достать, если только с той стороны автоматом выбить, а для этого надо колонну с другой стороны обойти — не до того сейчас. Комариная плешь слева тоже большая, перекрывает две третьих прохода слева, но за ней четко обрисована обожженная линия — так выжигает свою территорию «контактная пара», если под нее часто соваться. Здесь, похоже, такие желающие находятся, а о чем это говорит? О том, что слева есть почти проходимая тропа, которую на самом краю запирает «контактная пара». Вот мутанты и напарываются. И что-то там еще, этакое блестящее зеркало, метра два шириной. Крюк достал из карманчика железный болт, повертел его в руках и без замаха бросил в центр предполагаемой аномалии — болт сверкнул, будто зеркало от солнечного луча, закрутился на месте и пулей вылетел обратно, улетев туда, где располагалась «комариная плешь». Пройдя по краю контролируемого плешью пространства, болт описал дугу и с силой воткнулся в корпус металлической скамейки. Это что же получается? Ни справа, ни слева другого выхода с аномальной полосы нет, только раздавленный ЗИЛ. Все дороги ведут в Рим!

Крюк оглянулся. Птица, Мэг, Долл, Санитар и Серый уже на месте, не хватает Дана и Макса, их Монгол притащит за одни раз, значит, скоро все будут в сборе. Ничего, подождут. Крюк медленно залез на кабину грузовика и высунул голову с другой стороны. Вот же хрень! Вот же хрень какая!

Прямо под грузовиком широкая лужа студня — метра два с половиной. Сюда уже доходил свет от «электры», поэтому тусклого тления зелено-гнилостной аномалии не было видно, пока не окажешься на машине. Справа — заваленный на бок кусок бетонной плиты, поросший ржавыми волосами, как морской камень тиной, слева — край жарки. Можно перепрыгнуть, а можно и нет. Поэтому Санитар и не видел, как Долл попал в студень — что теперь толку от знания, что Долл не допрыгнул? Как это исправить? Из девяти человек, кто-нибудь обязательно не долетит. И перекинуть мосток не из чего, все что подходит по длине, осталось там, за воронками, перетащить тяжелую железяку через них не получится. Остается только прыгать. Хотя, можно сделать так, что прыгать придется только двоим, например, ему и Монголу. Допрыгнуть и найти что-нибудь подходящее, чтобы перебросить через препятствия. Крюк осмотрел прилежащие метры ангара. Ничего подходящего, разве что оторвать дверь от железного шкафа и сделать вторую опору, тогда, пожалуй, ее длины хватит.

Сзади коротко, но громко свистнули. Монгол перетащил всех и ждал дальнейших инструкций от Крюка. Отступать было некуда, прыгать придется, поэтому Крюк аккуратно бросая болты, вернулся на крышу вагона и обрисовал ситуацию.

— Тропинка между воронками узкая, перед ЗИЛом тоже не развернешься. — Пожаловался Монгол. — Придется перебираться по два человека.

— Добро. — Ответил Крюк. — Тогда мы с Серым идем первые, попробуем прыгнуть и сделать мост. А ты веди остальных.

На том и порешили. Крюк прыгал первым, но сначала достал из заначки, то бишь из потайного кармана, артефакт «пленка», тонкое скользко-зелено-синее образование с антикислотными свойствами и обмотал подошву левого ботинка. «Пленка» — редкая находка, оттого и свойства ее до конца не изучены, но из известных достоинств — дезактивация «киселя», действующего вещества студня. От соприкосновения с «пленкой» «студень» буквально закипает, и вокруг образуется облако слабокислой жидкости, не столь агрессивной, как «кисель». Например, армейский ботинок, обутый «пленкой» будет тлеть несколько минут.

На подготовку у Крюка ушло минуты две, за это время до машины добрался Макс, ему помощь военного не потребовалась. Вдвоем с Серым они посторонились, давая Крюку место для разбега, хотя, на скользкой, помятой крыше грузовика не сильно-то разбежишься.

Со стороны полет казался вечным. Крюк широким шагом устремился вниз и едва-едва перескочил бурлящий кисель. Из-под ноги в аномалию полетел небольшой камень, студень этой крохи почти не заметил, лишь испустил поток серого дыма, зато «жарка», потревоженная потоками воздуха, заходила ходуном, подумала пару секунд и вспыхнула ярким желтым огнем. Крюк в своем костюме жара почти не ощутил, а Макс и Серый, не имеющие никаких комбинезонов, отшатнулись и закрылись от тепла руками.

— Ни хрена себе! — Вздохнул Серый, когда пламя угасло. Он находился к «жарке» ближе всех. Волосы на руках опалило, на колене даже штанина протлела. — Еще пару раз и я буду, как курица-гриль.

— Не будешь. — Крюк уже очухался, наскоро осмотрел и смотал обратно в контейнер поцарапанную «пленку», после чего принялся за работу. Для начала притащил к переправе пустой железный ящик. — Я его сейчас брошу в студень, он секунды две будет тлеть, потом начнет растворяться. Пока тлеет, будет твердым, тебе надо успеть от него оттолкнуться. Понял?

— Давай лучше я. — Вызвался Макс. — Мне привычней.

Крюк согласно кивнул.

— На счет три. Раз! Два! Три!

Ящик легко плюхнулся в густую зеленую жижу. Макс даже не прыгнул, а широко шагнул — до искусственной кочки получилось не больше полутора метров — подошва тяжело стукнула о поверхность металла, и нога скользнула дальше, долетев до берега с большим запасом. «Жарка» даже не шелохнулась, толи еще не набрала сил после прошлого раза, толи Макс мало ее пощекотал.

Серый перекинул Крюку и Максу их и свой рюкзаки и оружие, а Крюк снял и передал назад единственный имевшийся в наличии научный костюм. Монгол привел к Серому Птицу, его вещи тоже перебросили через бурлящий котел. Ящик не растворился до конца, как думал Серый, под поверхностью скрылось чуть больше трети его высоты, остальная часть осталась снаружи, но стала матово-белой с зелеными вкраплениями и пошатывалась, как застывшее в холодильнике желе. Сходство с холодцом было потрясающее, вот откуда второе название аномалии. Ради интереса, пока Крюк и Макс сооружали переправу, Серый бросил на ящик обломок стекла, поверхность ящика прогнулась, но не порвалась. Зеленые прочерки пересекли стекло наискосок, растеклись по поверхности и поглотили его, через несколько секунд на ящике не осталось ничего, кроме маленькой лужицы из мутной жидкости.

Птица пытался что-то прокомментировать, но подошедший Крюк прервал их светскую беседу. По ту сторону студня они с Максом поставили вагонетку заполненную деревянными стружками и железными обрезками. Для дальней опоры самое то — и полутораметровая высота в масть, и тяжесть — не покатится под весом человека. Сверху в виде моста от вагонетки до крыши кабины ЗИЛа уложили дверь от такого же железного шкафа, как в первом ангаре. Правда, чтобы оторвать ее, Максу пришлось дважды пальнуть по петлям из обреза, после чего железо поддалось. Толщина металла железной двери внушала некоторые опасения, тонковато, да и надежно укрепить мост на опорах не удалось. Помятая крыша имела небольшой скат, когда уложили дверь, это стало особенно заметно, пришлось Серому и Максу придерживать мост, чтобы он не слишком балансировал.

Птица осторожно перенес вес тела на край моста. Железо немного прогнулось, но не слишком.

— Давай! — Подбодрил Крюк. — Тебя точно выдержит.

Птица сделал широкий шаг, оттолкнулся, стараясь не перегружать мост собственным весом, и оказался на другой стороне. Следующей была Мэг. Весила она еще меньше птицы, мост под нею даже не прогнулся, Дан тоже легко преодолел препятствие. Пришла очередь Долла, и вот тут пришлось поволноваться. Ученый был длинный и нескладный, к тому же чуть заметно прилегал на одну ногу.

— Что с тобой? — Спросил Крюк.

— Ударился об угол. — Махнул рукой тот. — Сейчас пройдет.

Глядя на умника, Крюк даже хотел поделиться «пленкой», но передумал, вместо этого он забрался на вагонетку и протянул ему свой автомат для поддержания равновесия. Долл шагнул вперед, остановился, и его немного повело.

— Вперед смотри! — Приказал Крюк. «Пирамида» на поясе слегка завибрировала, скорее на уровне ментальном, чем физически, Крюк ощутил исходящую от умника волну страха, почти что паники и попытался его успокоить. — Все хорошо! Держись за приклад!

Легким толчком мысли Крюк подавил сопротивление в голове Долла, никакого чтения мысли, никакого внушения, артефакт позволил лишь найти источник тревоги.

— Представь, что под тобой просто земля!

«Пирамида» понемногу отпускала своего хозяина, Крюк чувствовал, что Долл взял себя в руки, пусть думает, что сам. Умник сделал шаг, на этот раз намного увереннее. Хорошо! Все облегченно выдохнули, когда его нога коснулась вагонетки.

Серый предпочел не ступать на середину моста, оттолкнулся от края, мягко приземлился с другой стороны. Крюк одобрительно кивнул — все пучком. Монгол же предпочел не рисковать и мостиком не воспользовался. Впрочем, ничего удивительного, для его фигуры, как и для Долла, научный костюм оказался маловат. И по весу военный сталкер был самым тяжелым из всех, не дай бог, мосток не выдержит. Монгол предпочел последовать примеру Макса, на этот раз в студне утопили обломок кирпичной стены, тяжелый, но зато он и тлел почти десять секунд, спецу этого времени с лихвой хватило.

В общем, худо-бедно, но перебрались все, слава Зоне, живые и невредимые.

Плотная полоса аномалий закончилась, вроде бы можно и вздохнуть свободно, только в Зоне этого делать категорически нельзя — если было трудно, то готовься: впереди будет еще труднее.

Монгол снова вышел вперед, провел команду между тремя огромными станками и оказался перед деревянным помостом. Когда-то этот помост соорудили для облегчения разгрузки электрокаров, подвозивших тяжеловесные грузы. Восемь желтых электроприводных подъемников до сих пор стояли рядом, брошенные водителями в спешном порядке покидавшими завод. Длинные широкие доски постелили на бетонные сваи таким образом, чтобы принимаемый с электрокара груз выкатывался ровно на помост, после чего его на передвижных тележках и вагонетках развозили к сборочным механизмам.

Теперь деревянное поле было похоже на поле боя, усыпанное воронками от многотонных бомб. Полтора десятка дыр разного диаметра зияли на его поверхности — в основном, пробитые мощными гравитационными аномалиями — доски в этих местах были выломаны вниз, будто кто-то стукнул по полу тяжелой многотонной кувалдой. Вдали виднелось противоположное явление — там края дыры были вздыблены вверх, будто из недр земли вылезло огромное чудовище — это трамплин повырывал доски и раскидал обломки по залу. Кстати, такое близкое соседство «трамплина» и «грави» в зоне довольно редкое явление, что делает дорогу впереди еще более опасной и непредсказуемой.

Но назад хода не было. Тем более, что худо-бедно, но однажды этот путь уже пройден, пусть с потерями, но с благополучным результатом. Монгол сделал первые шаги по помосту, определяя его состояние — старое дерево тяжело пережило двадцать лет простоя и полгода массированных атак и при прочих условиях давно требовало замены. Кидать болты не было смысла, аномалии вокруг видны невооруженным глазом, и справа и слева. Между ними просматривался довольно широкий и неправдоподобно ровный коридор, будто кто-то очертил Зоне неприкасаемый участок.

В дальнем углу ангара тихо зашуршал пол. Настолько тихо, что кроме Крюка, Монгола и Макса, привыкших слышать Зону, никто этого звука не заметил. Теперь-то все знали, что в яме за кучей обломков упавшего балкона логово плотей — пять штук, а в первый раз спец звук прозевал, наверное, из-за раненного Долла. Но до плотей еще метров семьдесят, а настил прямо впереди.

— Санитар, узнаешь местность? — Поинтересовался Крюк.

— Тут еще нет. Вон там, за досками, наверное…

— Ну что, Монгол, двигаем?

— Ага.

«Плеши» располагались ровной полоской в пяти-восьми метрах друг от друга, и пройти между ними, вроде бы, не представляло особого труда — знай себе, держись серединки.

— «Медуза», — слегка подтолкнул Монгола Крюк, когда они миновали одну из колонн и взору открылась левая площадка. Кроме двух почерневших от времени электрокаров, на ней ничего не было. Здесь же вверх, на уцелевшую часть балкона вела искореженная подъемная лестница.

— Подожди, я гляну, — Крюк не дожидаясь ответа скользнул с настила и пробежал по бетону, подбрасывая вперед гайки и болты. Рядом с электрокарами обнаружилась небольшая «жарка», а так чистая площадка пять на семь метров. Под одну из машин закатился «огненный шар», Крюк не смотря на недовольство ученых его достал и уже потом осмотрел лестницу. При желании забраться можно, а при большом желании через остатки балкона можно добраться до выхода наружу, на наружную обводную конструкцию. Крюк подтянулся и забросил ноги на единственную поперечную балку лестницы, и, приподнявшись, посмотрел вперед.

Сверху ангар оказался, как на ладони, плоти недовольно копошились в углу, в широкой воронке, оставшейся от большого взрыва, обрушившего большую часть балкона. Довольно крупные — но на большой отряд бросаться побоятся, это ж не три раненых бойца. Из приметных аномалий впереди, в пяти метрах — огромная «электра», заняла почти треть ширины ангара, напрямую к плотям не пройти, только через помост.

Чуть дальше, недалеко от помоста еще одна «электра», но раза в три меньше. Зато около нее висит «вспышка», отличный артефакт. Больше ничего особенного Крюк не заметил, поэтому спрыгнул вниз и вернулся к ожидавшим компаньонам.

Притормозить пришлось около большой гравиловушки — метров шести в диаметре. Здесь для прохода осталось метра два свободного пространства, но и там доски были выдернуты из гнезд, безвольно свисая краями в аномалию. В любой момент могут оторваться совсем и соскользнуть в образовавшуюся воронку вместе с тем, кто осмелился на них наступить.

Из-под разлома торчит край поперечной бетонной балки, на которые уложены доски — единственная надежная опора, Монгол ступил на нее, оперся на ненадежную доску, стараясь не слишком ее перегружать, и перешагнул на крайнюю половицу с другой стороны. Она даже не дрогнула, значит, в полном порядке. Таким образом, Монгол определил, по меньшей мере, две широкие половицы, ступать на которые было относительно безопасно.

Следующим пошел Крюк, на бетонной балке на секунду замер, примеряясь, можно ли безопасно дотянуться до «медузы», но решил не рисковать, хотя, оставлять артефакты, когда они сами плывут тебе в руки — плохой тон, даже, если они и не слишком дорогие.

Третьей через студень перебралась Мэг, потом Серый и Птица. Данила резво перепрыгнул через разлом, за что тут же получил увесистый тычок по загривку от Крюка.

— Ты что, б…дь, делаешь? — Вскрикнул Крюк, когда Дан оказался рядом, и добавил ему ногой в область под поясницей. Пинок оказался чувствительным и обидным, поэтому Дан заметно приуныл.

Санитар, Долл и Монгол перевалили через препятствие без проблем и команда уже собралась было двинуться дальше, как вдруг Крюк закричал:

— Стоять!

Немая сцена была не хуже, чем в «Ревизоре» — восемь человек замерло не шевелясь.

— Не двигаться! — Повторил Крюк. Затем он медленно отодвинул в сторону Макса, Серого и Долла. Мэг стояла чуть в стороне от них, застыв на полушаге. Крюк подбирался именно к ней.

— Дай мне руку, — тихо сказал он. — Вот так. А теперь медленно переднюю ногу назад.

Мери перевалила тяжесть тела на заднюю ногу и оторвала переднюю от пола. Доска, на которой стояла нога со скрипом подтянулась вверх.

— Теперь отойди, — шепнул Крюк.

Когда Мэг освободила ему место, Крюк сделал шаг на половицу — доска медленно прогнулась под его тяжестью. Затем он шагнул еще чуть вперед — половица прогнулась еще больше. Тогда Крюк сделал шаг в сторону, оказавшись на соседней доске и с размаху, с силой ударил по полу в том месте, где должна была пройти Мэг — деревянная поверхность с треском лопнула, выпуская наружу сизый дым с тошнотворным запахом.

Вот она! Та самая аномалия, в которую угодил Долл! Мерзкая и хитрая аномалия «студень»! И ни при чем здесь грузовик, там-то Монгол все сделал правильно, а здесь упустил. И Санитар не увидел этого во сне, потому что все произошло слишком быстро, испугаться Мэг по настоящему не успела, а он видел только те моменты, где ей было по-настоящему страшно.

Макс, со знанием дела, кивнул головой — ясно, где погорел Долл. Просто, когда один холодец был пройден, он наступил на доску, под которой прятался еще один. Под тяжестью тела, подъеденная студнем доска лопнула, и Долл провалился в аномалию, которая оттяпала ему ногу. Так было много раз подряд, пока в дело не вмешалась еще одна сила — Макс, Крюк и компания, разорвавшие контур. На этот раз все было немного иначе, и, в спрятавшийся под половицей студень, едва не угодила Мэг.

— Ни хрена себе, — подал голос Серый, — может, лучше уйти с досок?

— Некуда уходить, — ответил Крюк. — Нам придется до конца помоста идти — справа «трамплины» и «плеши» на двадцать метров, слева «электра». Я пойду первым, остальные за мной, след в след, с метровым отставанием. Тридцать метров не сто, прорвемся.

14. ЗОМБИ

Мочить плотей отправили отряд из Серого, Санитара, Монгола и Дана с Птицей. Это было не трудно, тем более, что плоти оценив собственные силы, вообще попытались удрать, сиганули к выходу на площадь, залп оружейного огня уложил четырех из них, пятой удалось выскользнуть, да в общем-то, ну и хрен с ней. Дан хотел было броситься в погоню, но Монгол остановил.

— Пусть бежит, глядишь, кого-нибудь из зомбяков зацепит, нам меньше работы.

Крюк и Макс тем временем выглянули в боковой выход, там по направлению к ангару ковылял зомби, о котором они уже знали. В прошлой жизни он расстреливал Мэг и Монгола после того, как они отбились от плотей. На этот раз несколько превентивных выстрелов уложили мутанта, так и не пославшего в ответ ни одной пули. Это хорошо, еще один АКМ с двумя рожками не помешает.

После зачистки территории, Монгол и Крюк забрались по обломкам к узкому окошку под потолком. Балкон в этом месте уцелел в виде узкой площадки, размещаться здесь вдвоем было не слишком удобно, даже смотреть одновременно вниз не получалось, пришлось осматриваться по очереди.

На площадке под зданием было целое столпотворение зомби, Крюк насчитал около сорока вооруженных и с десяток безоружных полутрупов. В целом, их оказалось гораздо больше, чем говорил Санитар. Зомби, державшие в руках оружие, были одеты в военную форму старого армейского образца — первые военные сталкеры, благодаря этому, они были легко отличимы от остальных, не имевших оружия. Их камуфляж темно-зеленого или серого цвета резко контрастировал с оранжевой или белой одеждой безоружных зомби, которые относились к обслуживающему персоналу лаборатории — непосредственно бывшие ученые и представители вспомогательных служб. Еще полтора десятка военных лежали на земле не подавая признаков жизни, это, вероятно те, кто оказался совсем уж неустойчив к атаке кристалла, не получилось из них даже зомби, померли до конца, и слава богу.

Все зомби беспорядочно кружили по площади, не выходя за очерченный зданиями периметр, несколько получеловеков неуклюже тыкались в стены, пытаясь вырваться из заколдованного круга, но, как только они оказывались напротив выхода, их тела разворачивались и брели в противоположном направлении. Что-то неведомое сводило сюда потерявших разум людей и уже не выпускало обратно.

Шесть милитаризированных полутрупов, расположившись в самом центре композиции, пытались изобразить что-то похожее на волейбол, только вместо мячика они использовали тело собаки. При каждой попытке отбить удар, принимающий зомби, который к тому же не выпускал из рук оружия, неизменно ронял многострадальное собачье тельце на землю, поднимал его и запускал кому-то из своих товарищей, после чего ситуация повторялась. В результате тушка пса приобрела вид хитрого бесформенного комка, из которого по-прежнему торчала голова, мотающаяся в стороны при каждом новом полете.

Прямо под стеной зомби в оранжевом комбинезоне пытался применить старые навыки в новой жизни, старательно пытаясь приладить большой гаечный ключ к торчащей из земли металлической трубе, которая была раза в три толще по диаметру, чем должна быть для успешного проведения операции.

Двое бывших военных тащили через площадь вяло отбивающуюся фигуру в изодранном белом халате, но на полпути один из них внезапно бросил это занятие, и шатаясь побрел в другую сторону, после чего лаборанту удалось вырваться из цепкой хватки второго конвоира, который тут же потерял к нему всякий интерес.

Пока Крюк наблюдал за всем этим сумасшествием, из зарослей в дальнем конце площади к зомбякам выбрел еще один вооруженный мертвяк, что-то неведомое завело его внутрь очерченного периметра, после чего зомби потерял направленность движения и «завис» на одном месте.

— Ни хрена себе! — Сдержанно подытожил Монгол. — Это сколько их тут?

— Под полсотни, а, может, и больше, — ответил Крюк и повернулся к спецу, — почти все с оружием.

— И все свежие.

— Патронов может не хватить, — посетовал Крюк, — так бы хрен с ними, перестреляли бы сверху, да и все. А так придется рисковать…

— Ну-ка, пусти, — Монгол отодвинул Крюка так, что тот едва не покатился вниз по скользким железякам. — Зато, если перебьем зомбяков, то и патронов подберем и до кристалла будет рукой подать.

— Что-то мне слабо вериться, что все будет легко. — Возразил Крюк. — Ты не забывай, еще где-то два кровососа висят, скоро пожалуют.

— Надо тогда их подождать, нам ведь торопиться некуда, а они, если нас учуяли, обязательно придут. Разберемся с ними, а потом с зомбяками повоюем.

— Что ж их сюда тянет? — Размышляя, спросил Крюк, который, как всегда смотрел в корень. Почему зомби шли именно сюда? Крюка сейчас волновал именно этот вопрос. Странно, ничего необычного в этой площади не было, кроме того, что здесь они все были на виду.

— Контроллер? — озвучил Монгол напрашивающийся вывод. — Не может быть. По предоставленной нам информации контроллеров тогда еще не было. Первые контроллеры появились только через полгода после того, как образовался контур. Мы перед выходом тщательно изучали, кого можем встретить внутри контура.

— И кого?

— Первыми в зоне появились кровососы, плоти и зомби, плюс крысы, которых везде полно. И тогда еще данных о химерах не было, но найденные в некоторых местах трупы были с характерными для химер ранами.

— А про лаборатории вас тоже загрузили информацией?

— Про лаборатории — нет, — согласился спец. — Про гарнизон говорили, а про лаборатории нет.

— Вот и я о том же. Хрен его знает, что они в этих лабораториях делали. И вообще, поведение зомби характерно для защиты контроллера — видишь, жмутся к зданию, полукругом. И «глаз химеры» мне что-то шепчет, когда на нас там, у границы периметра контроллер напал, я то же самое ощущал.

— А ты его можешь вычислить?

— Если там, действительно, контроллер, то он где-то наверху, оттуда энергия идет. Но точное место определить не могу. Вот если он, хоть на секунду, высунется…

— Обязательно высунется, когда мы на них нападем, — согласился спец. — Тогда будешь его отсюда караулить. Уложишь контроллера, тогда и с зомбяками справимся. А если нет, то нам туго придется.

— Ладно, надо что-то решать. Спускаемся.

— Подожди. — Притормозил Крюка Монгол. — Туда вон глянь: уж больно удобно там плиты лежат, а как раз под ними двухсотый с автоматом. И ствол лишний и рожков пять на нем найдем. К тому же, зомбякам тогда придется на две стороны делиться.

Плиты эти Крюк и сам приметил. Лежали они в пятидесяти метрах от ангара, как раз напротив выхода, да так удобно лежали, что от зомбяков за ними как раз можно укрыться. Смущало одно, от плит до полуразрушенного здания огораживавшего площадь слева было метров двадцать, слишком мало для того, чтобы контролировать развалины в пылу предстоящего боя. Вряд под обломками притаился зомбяк с оружием, а вот два кровососа, которых приходилось держать в уме, вполне могли там обосноваться.

Пришлось поделиться опасениями, с которыми Монгол и не думал не соглашаться.

— Верно, но другого выхода у нас и так и так нет. Пойдем втроем, отдашь мне Серого, да я еще Долла с собой возьму, Долл парень не из пугливых, будет за окнами следить, если что, отобьемся.

— А если вас зомбяки прижмут? Вам и уйти-то будет некуда.

— Если зомби не перебьем, то уходить нам и не надо. Тут либо пан, либо пропал. Даже и решать нечего. Если там контроллер, то он зомбяков в ангар не пустит, будут оттуда оборону держать, а нам их с такого расстояния не перебить. Элементарно припасов не хватит. Надо их сюда выманить, с близкого расстояния ухайдокаем, как пить дать.

— А если контроллера нет?

— Тогда еще проще. Попрут толпой, вали — не хочу. У меня еще шесть гранат к подствольнику и две «Ф»-ки, если начнут наглеть, ударим артиллерией.

Крюк призадумался. Спец, конечно, говорит дело, другого выхода, вроде как и нет, но, как любой спец, он строит слишком скоропалительные планы, привык нахрапом крепости брать. Что им, солдатам удачи — небось, и в Зону-то пришел, чтобы ствол в руках подержать. Лишь бы порохом пахло, а там, хоть трава не расти. Крюк привык к другой жизни. Он вообще привык именно к жизни и поражений, даже чисто теоретических, не признавал. Потому что здесь поражение — это смерть, а за Зоной станется, она быстро приведет теорию к практике. Но надо было что-то решать.

— Проверить бы, высунуться из ворот, дать по ним пару залпов. Вдруг они сами по себе, потянуться в ангар, мы их здесь на входе из десятка стволов…

— Ты ж говоришь, контроллера чувствуешь. — Хмыкнул Монгол.

— Да хрен его знает, что я чувствую. У меня «глаз химеры» всего сутки, контроллера я при нем всего раз встречал, и того заметил только, когда он близко подобрался. А Макс, когда его носил, вообще контроллера прозевал. Тут многое от человека зависит, да и к самому артефакту привыкнуть надо. Короче, процентов восемьдесят даю, что контроллер есть, но, если его там нет, то вы за зря рисковать будете.

— Восемьдесят процентов — много. Если контроллер есть, а мы раньше времени покажемся, то они нас отсюда не выпустят. А нам еще надо до плит как-то доползти.

Пришлось согласиться. На военный совет собрались на том самом пятаке, где собирались отдыхать Монгол и Мэг после многочисленных смертей Долла. Санитар и Серый контролировали два выхода, а Макса с Даном поставили караулить тыл, ту дорогу, по которой сталкеры сами добрались до места. Если не будет никаких сюрпризов, именно оттуда придут два кровососа полакомиться человечиной.

Монгол в двух словах изложил суть предлагаемой атаки на зомби. Он, Серый и Данн попробуют доползти, или добежать — как получится, до плит, и из-за них, как из-за бруствера будут вести прицельный огонь. Если зомбяки и впрямь ведутся контроллером, атака будет не бездумная в лоб, а с применением военной стратегической мысли.

— Контроллер? Откуда здесь контроллер? — В один голос зашумели умники. Пришлось Крюку снова излагать свои ощущения.

— И чего нам ждать? — Спросил Дан.

— Я бы на их месте попробовал обойти плиты. — Гнул свою версию Монгол. — Если контроллер есть и он в здании, то он попробует нас от вас отрезать, а потом зайти с тыла. Прятаться нам будет негде, поэтому валить зомбяков надо до того, как они нас окружат.

— А может, отсюда попробуем? — Предложил Птица.

— Не попробуем. — Отрезал Крюк. Что-то ему было не по себе, хотелось скорее определиться с задачей и тактикой. Волнение уже пробиралось под кожу, как это всегда бывало перед запланированной акцией, и не хотелось, чтобы это волнение завладело всеми мышцами. Чем быстрее начнется операция, тем легче справиться с нервами.

— Зомбяки подойдут достаточно близко, — продолжил он, — так что стрелять будет легко. Под пули не соваться, в третий раз вас никто с того света не вытащит. Занимайте такое положение, чтобы в поле зрения был только один зомби, одиночке попасть в вас трудно, и помните, достаточно одного точного выстрела, чтобы вас не стало. Атакуем в четыре ствола: Серый и Монгол из-за плит, я с окна, Санитар из ворот.

Макс и Данн глядят назад, чтобы не пропустить кровососов. Сдается мне, что они ждут, когда мы прорываться начнем, если что, Санитар, бросай зомби и помогай Максу с Данилой. Птица и Мэг стоят в сторонке, слушают приказы, кроме вас ваш чертов «кристалл» уничтожить некому, так что вы у нас на вес золота. Ясно?

К удивлению Крюка спорить никто не стал, умники к своей скромной роли отнеслись без возражений. Остальные мыслями уже мочили зомби, самое то настроение, чтобы приступить к делу. Единственное, о чем Крюк не поведал, так это о своей задаче — вычислить мутанта-псионика. Если задуманное удастся, то бой получится куда проще, но молодежи об этом лучше не знать, ни к чему заранее расслабляться. Крюк начал распоясывать швы.

— Серый, переоденься в мой костюм. Вам с Монголом достанется самое тяжелое, так что тебе нужнее. А ты слышишь, умник, — Крюк, снимая просвинцованный жилет, обратился к Доллу, — ты особо не геройствуй, по зомбякам не пали, твое дело следить за развалинами. Залезешь в щель между плитами, ребята тебя, если что собой прикроют.

Пока Серый одевался, Монгол проверил костюм Долла, чтобы никакие мелочи не подвели в самый ответственный момент.

— Как доберетесь до плит и будете готовы, махнешь, — продолжал Крюк, спец кивнул в ответ, — если доберетесь тихо, то первым стреляет Санитар. Выберешь кого-нибудь поближе, с оружием, чтобы одним выстрелом в голову уложить навсегда.

— О-кей, — отозвался тот.

— Безоружных не трогаем до самого последнего момента. Мы с тобой бьем тех, кто для Монгола и Серого в слепой зоне, края они сами расчищать будут, наша серединка.

Санитар снова кивнул.

— Контроллер с десяток стволов при себе оставит, значит, нам надо примерно три десятка их уложить. Ну что, Зона с нами?

— С нами! — Как заклинание ответило несколько голосов.

Заняв позицию на балконе, Крюк еще раз осмотрелся. Видимость была достаточная, чтобы легко различать бродящие внизу фигуры, зомби все так же бесцельно крутились внутри замкнутого круга, как привязанные. Окна здания напротив вырисовывались в виде темных квадратов, за исключением нескольких, где в комнатах или непосредственной близости к ним работали «электры». Контроллер, а в его существовании Крюк не сомневался, засел на верхнем этаже. Крюк даже мог определить, промежуток в четыре-пять окон, где мутант обосновал логово. Пусть выглянет всего на секунду. Даже если не получится зацепить его пулей, можно закинуть через окно пару гранат из подствольника, надо только знать, в какое именно окно целить.

Санитар вопросительно взглянул на Крюка, и тот скомандовал начало операции.

— Пошли! — Выдохнул Санитар, и Монгол первым выполз из ангара. Следом показался Серый, за ним Долл.

Крюк отер вспотевшие ладошки, давил адреналин, да и температура внутри контура медленно, но поднималась. Солнечные лучи, хоть и растворялись в оболочке «мешка», частично протискивались внутрь и мало помалу нагревали контур, потому что выхода энергии наружу не было вовсе. Сейчас за «мешком» ночь, еще часов десять погода в контуре будет оставаться на уровне, а потом снова полезет вверх. Плюс запах разложения от тех трупов, что уже сутки валялась на площади и в ее округе, и духота, вызванная отсутствием вентиляции, работой аномалий, сжигающих кислород, да дыханием живых и полуживых существ. Через сутки совсем дышать нечем станет. Отчего-то вспомнились дворняги в первом ангаре, тоже ведь дышат, Крюк пожалел, что не расправился с ними, хотя умом понимал, что их доля в душном угаре ничтожно мала. Но разряди в них сейчас рожок, Крюк бы точно заметно успокоился. Это все нервы, нужно взять себя в руки.

Троица, меж тем, преодолела половину пути. Монгол и Серый работали очень профессионально, не смотря на то, что фигуры легко читались на поверхности, движения военных переходили друг в друга настолько плавно, что в данный момент спецы походил на ящериц, а не на людей. Умник тоже старался, иногда двигался не хуже ведущих, но рано или поздно его должны были приметить.

До ближайшего зомби было метров шестьдесят, Монгол замирал, когда кто-то из мутантов обращал на него свой безумный взгляд, Серый и Долл, как по команде, превращались в статуи сзади. В эти моменты они походили на три трупа, теряясь на фоне действительно погибших солдат. Но, как только зомбяк разворачивался, мертвецы оживали и продолжали свой путь.

Крюк внимательно следил за окнами, но и на общее развитие ситуации успевал поглядывать. Пока что зомбяки толи не замечали людей, толи игнорировали их. Крюк вообще мало что знал о зомби с точки зрения науки. До этого момента сталкиваться с таким количеством полутрупов ему ни разу не приходилось, в основном в зоне попадались небольшие группы, максимум до трех-четырех штук. На то, чтобы справиться с ними уходило не больше минуты и хватало одного рожка, даже свежие зомбяки становились опасными, лишь попав под начало контроллера. Поэтому научной стороной их происхождения Крюк никогда не интересовался, чего зря голову забивать. А вот сейчас бы очень пригодились знания о том, каким способом зомби познают мир вокруг себя.

То, что зрения в нашем понимании у них нет, известно давно, глазные яблоки гниют в первую очередь. Но, осматриваясь, зомби всегда поворачивают голову так, как это делал бы человек, обладающий простым человеческим зрением. И спиной они не видят — это факт, а значит, зрение у них, хоть и другое, но людскому адекватное. Болотный Доктор живущим рядом с ним зомби подшивает глазные мышцы, чтобы веки были приоткрыты, и чем-то смазывает им глаза. Зрение, понятное дело, от этого не возвращается, но создается полное впечатление, что мутанты смотрят. Птица что-то объяснял про пси-зрение, как летучие мыши «смотрят ушами», так и зомби видят волнами, исходящими из своего мозга, но это опять всего лишь теория, правды никто не знает.

Зато известно наверняка, что нюх у свежих зомбяков, напротив, гипертрофируется, становится сродни собачьему, и жратву они себе точно ищут по запаху. Мало того, поначалу эти твари еще и разборчивы в еде, подгнившее мясо ни за что жрать не станут.

Со слухом, вроде у них тоже все в порядке, плохо только с его толкованием. В общем шуме зомби не могут выделить один звук и дифференцировать его, зато одиночный выстрел слышат за километр. Слышат и порой идут на звук до тех пор, пока из памяти не стирается мысль о том, что и где послышалось. Память вновь приобретенная у них ни к черту, а вот прежние навыки сохраняются долго. Оттого и ходят по Зоне слухи, что в заброшенных подземных лабораториях до сих пор зомбяки деятельность поддерживают.

Все это Крюку вспомнилось враз, вылетело стрелой из памяти. Что же из этого следует? Услышать людей зомбякам не под силу, большого шума никто не поднимает, унюхать тоже — ветер в «мешке» отсутствует, как явление. А вот увидеть должны, их слишком много, чтобы Монгол учел внимание каждого из мутантов.

Это случилось, когда до цели оставалось совсем немного. Один из зомбяков явно сменил беспорядочное броуновское движение на целеустремленное и направился аккурат к плитам. Сомнений в его намерениях не осталось, когда автомат в его руках пополз вверх, нацеливая ствол на притаившихся у земли людей. По толпе зомбяков пробежала волна, будто выхватывая их из небытия, все, кто держал в руках оружие, зашевелились.

— Санитар! На два часа! — Проорал сверху Крюк, а сам взял на мушку проемы окон на верхнем этаже.

— Вижу! — Раздалось внизу, но выстрелить Санитар не успел. Монгол и сам все понял, прятаться больше не было смысла. Короткая очередь, выпущенная спецом, уронила зомбяка, Долл и Серый вскочили с мест и рванули к спасительным плитам. Оба успели укрыться прежде, чем вслед затрещали автоматы мутантов, пули с визгом вгонялись в бетон, высекая искры, за несколько секунд воздух наполнился запахом дыма и грохотом. Санитар умело выстреливал короткими очередями, опрокидывая зомбяков, как кегли в боулинге. Большая часть из них, конечно, еще поднимется, но на это нужно время, а выигранное время — это преимущество.

Монгол, которому до укрытия оставалось всего-то метра четыре, оттолкнулся ногами и кувырком ушел с линии огня.

Начало боя Крюк пропустил, все его внимание было приковано к окнам. Нужно вычислить генерала-псионика, иначе победы не видать, как своих ушей. И, как только застучали автоматы зомбяков, в одном из окон мелькнула тень. Всего на секунду, но Крюк уловил движение и застыл, готовый спустить курок. Контроллер появился, в прекрасную оптику своего автомата Крюк легко разглядел морщинистое лицо с вытянутым носом и голый череп. Вот только появился он в окне этажом ниже, а в окне над ним показался ствол винтовки СВД. Снайпер! Крюк остолбенел, решая, в кого стрелять в первую очередь — снайпер это не солдат с автоматом, от него бед побольше, чем от контроллера будет.

Дуло СВД-шки слегка дрогнуло, затем стрелок сместил прицел вправо и приготовился выпустить еще одну пулю. Теперь уже было не до конспирации! Крюк вдавил курок. До снайпера было не больше ста метров, будь у Крюка винторез, он бы легко снял его одним выстрелом. Но в руках была, хоть и отличная, но всего лишь штурмовая винтовка, а в пределах видимости оказались только плечо снайпера и часть надетой на голову банданы.

Очередь ударила о край окна, свалилась вверх, и прошла выше цели. Выругавшись про себя, Крюк повторно поймал голову зомби в перекрестье прицела и выстрелил. Винтовка в окне качнулась назад, значит, попал, вот только куда, в руку или в голову?

Крюка что-то толкнуло, будто качнуло ветром, повело в сторону, заставляя отвернуться от окон. Ледяное безразличие втянулось откуда-то извне, изгоняя мысли о зомби, контроллере и прочих врагах. Все это пустое. Жизнь, смерть, мышиная возня в мире размером со Вселенную. Суть — вот главное.

Свет не проникал в подвал через узкое оконце. На всякий случай Жека заложил его снаружи обломками кирпичей, так можно было не опасаться, что кто-то из мелких тварей заберется внутрь. Тушкан может и горло спящему человеку перегрызть, а тушканов здесь Жека, между прочим, видел. Размером с кошку, а пасть, похлеще, чем у слепого пса будет.

Это была первая ходка, и сразу такие дела.

— Вот держи. — Раненый протянул Жеке круглый камень, обжигающе ледяной, такой, что Жека его едва не выронил, однако, оказавшись в его руках подарок начал быстро теплеть. — Это артефакт… Я назвал его «оберегом». Через него Зона тебя хранить будет. И не криви харю, я тебе дело говорю!

Скептическая улыбка Жеки сползла с лица.

— Ты… про демона-хранителя слышал? — Продолжил сталкер с запинкой.

— Кто ж не слышал, эту байку всем новичкам одной из первых рассказывают.

— Это аномалия такая, — не заметил иронии мужик, — так вот «оберег» — это ее артефакт… только аномалия — это всегда к смерти, а артефакт — это всегда к жизни. Слушай и запоминай.

Пальцы здоровой руки сжались на запястье Жеки. Такой хваткой можно и руку переломить.

— С собой не таскай,… подержишь в руках минут десять, и прячь поглубже. В первый раз на пол года хватит…. Везти тебе будет по-крупному, и артефакты собирать будешь граблями и от смерти спасаться.

— Что-то тебе не сильно свезло… — Съязвил Жека. Сталкера было жаль, три часа назад Крюк отбил его, теряющего сознание у стаи слепых псов, потом еле-еле дотащил до подвала, в котором и заперся. Хотел сходить за помощью, но сталкер не дал. Сказал, что ему уже не поможешь, от «студня» спасенья нет.

— С каждым разом артефакта все на меньше хватать будет… — Мужик отер пот со лба, его здорово трясло. Во второй руке он мял какой-то красно-желтый артефакт, похожий на сердце, прикладывая его то к обрубленной ноге, то к шее. — Пока совсем не перестанет работать. Чем он холоднее, тем меньше в нем везения. Мне вот видишь, на три года хватило, а теперь совсем не берет…. Ты этот момент почувствуешь… как поймешь, что все… беги…

Лицо сталкера свела судорога.

— Не жадничай, слышишь?! — Последние слова мужик выкрикнул так громко, что Жека испугался, не накликает ли кого. — Тебе за три года накопленного до конца жизни хватит… Я вот пожадничал, и видишь… — Сталкер перешел на почти шепот. — Только это не бесплатно… Вот здесь…конверт… — сталкер потянул застежку, но не смог отцепить ее, Жека помог вытащить конверт из кармана. — Если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя желаний… здесь фото, ребенок, сын… он не ходит, понимаешь?… родовая травма… Загадай… слышишь? Остальное все твое, а желание мое, …договорились?

— А чего сам не…

Тяжелый удар вывел Крюка из забвения, его здорово повело, левая рука онемела от попадания пули, но правой удалось ухватиться за перила и не упасть. Автомат скатился с плеча, брякнул по решетке и полетел вниз. Согнувшись пополам, Крюк едва не выплеснул содержимое желудка наружу — правый бок невыносимо жгло, левый — сводило судорогой от ледяного холода. Здоровой рукой Крюк отцепил от пояса артефакты — раскаленный до красна «глаз химеры» и мертвяще ледяной «оберег». Все, пуста коробочка, больше никакого везения, только свои собственные силы.

Последнее, что запомнилось Крюку — это лицо контроллера, оказавшееся вдруг в метре от него, а потом, понятное дело, псионик пытался сломать Крюка, но нарвался на сопротивление «глаза химеры». Артефакт так рьяно защищал хозяина, что раскалился до красна. А когда контроллер понял, что ему не хватает сил пробить защиту, заставил снайпера выстрелить в человека. Все, на что хватило иссякающих сил «оберега», это сместить пулю чуть ниже, чтобы она угодила не в голову, а в плечо.

Голова гудела, как после нокдауна, окружающий мир плыл, но органы чувств постепенно восстанавливали свои способности. Как из глубины, вплетались в сознание звуки — мать честная, да в ангаре же настоящий бой. Крюк попробовал оглядеться, сколько его не было, минуту, десять?

Первое, что бросилось в глаза — это тело Макса, распростертое на полу. Сразу ясно, что без шансов. У входа рядом с убитым кровососом еще двое — Санитар и Мэг, тоже лежат. Дан забился в щель между двумя обломками стены, протиснулся в промежуток сантиметров в пятнадцать, а двухметровый кровосос, естественно, не пролез. В этот самый момент мутант пытался выковырять длинной лапой беглеца, но отодвинуть плиту, чтобы продвинуться внутрь еще хотя бы на пол метра у него не получалось. Птица был жив, стоя в пяти метрах позади мутанта, он судорожно вставлял магазин в «Вальтер», из которого стрелять в кровососа все равно, что из рогатки в слона. Сзади в пяти метрах автомат Макса, но подсказать Птице Крюк не успел.

Автомат Крюка упал крайне неудачно, прямо на голову кровососу. Все, теперь то уж точно везение кончилось! Бросив Дана, мутант подпрыгнул и зацепился руками за край балкона. Крюк с остервенением топнул ногой по пальцам полутораметровой руки, с тем же результатом можно топтаться по железным трубам. Действия кровососа были куда эффективнее — взмах конечности и острые когти впились в икроножную мышцу, нервный импульс пробежал от ноги к головному мозгу, превращаясь в боль. Крюк упал, каким-то невероятным усилием воли заставил себя ухватится за прутья решетки и вопреки желанию кровососа не слететь вниз. Под тяжестью мутанта балкон погнулся и Крюк понял, что сейчас покатиться прямо к нему в лапы. В бок что-то стукнулось, Крюк ощутил тепло и холод. Артефакты!!!!!!

Птица, наконец, справился с затвором и навел оружие на двухметровое чудовище. Рука с пистолетом ходила по сторонам с таки люфтом, что с пяти метров и в слона не попадешь.

— Птица, лови! — Крикнул сверху Крюк, и бросил что-то к его ногам. Артефакт. Умник застыл, раздумывая, что ему сделать сначала, нажать на курок или поднять предмет.

— В руки его возьми! — Заорал Крюк. Он держался из последних сил, раненая левая рука уже бездействовала, сталкер держался правой и немного упирался ногами. Кровосос начал раскачивать балкон вверх-вниз, намереваясь, толи отломать его вовсе, толи просто сбросить вниз Крюка.

Птица схватил артефакт, холодный на ощупь, он буквально на глазах стал теплеть.

— Стреляй!!!!! — Крюк понял, что больше не в силах держаться, пальцы разжались, и он покатился вниз. Падение слилось с выстрелом, Крюк видел глаза мутанта прямо в лапы которого падал, за долю секунды перед глазами пронеслась вся жизнь, и прошлая и будущая. С первой все понятно, а со второй… Тварь переломает ему позвоночник, чтобы не подох раньше времени, и «выпьет» дня через два. Все это время Крюк будет жить и мучиться, желая одного, поскорее умереть.

В последний момент глаза кровососа вздрогнули, один из них взорвался маленьким фонтанчиком, заляпывая одежду Крюка. Лапы кровососа его тоже не поймали, кинулись вниз вместе с телом Крюка, в результате чего сталкер со всей высоты шваркнулся об пол.

— Б…дь! — Только и выдохнул Крюк. Нет, честное слово, может, лучше бы кровосос.

Второй нокдаун за день, не многовато ли? Крюк за все прежние годы пережил меньше. Называется, почувствуй себя обычным сталкером.

— Ты в порядке? — Спросил склонившийся Птица, когда Крюк более-менее отдышался.

— Ага… — Выдавил Крюк. — С остальными что?

— Не знаю. Их кровососы разодрали. Дан, ты как? — Птица, наконец, вспомнил про товарища.

А вот Крюк вспомнил про других. Снаружи до сих пор раздавалась канонада, там Серый, Монгол и Долл, все или уже не все, но все еще держали оборону. Превозмогая боль, Крюк поднялся. Пальцы левой руки шевелились, нога болела нещадно, но, если забыть про боль, стоять на ней можно.

— Держи это! — Крюк с силой вжал в кулак Птицы «оберег», который умник держал еле-еле. — Держи, что бы ни случилось, понял?

Умник кивнул.

— Осмотришь наших, если кто жив, делай все, чтоб выжили. Данила! — Крюк заглянул в проем между плитами, хлюпик сидел в самом дальнем углу. — Автомат в руки и к выходу, надо помочь нашим!

Слава богу, повторять не пришлось. Дан полез из своего укрытия.

Забраться на балкон для раненого Крюка было делом непосильным, но от этого зависела его жизнь. Только из окна над балконом можно уложить снайпера, и он должен это сделать. Контроллера Крюк больше не боялся, оживающий «глаз химеры» ясно давал понять, что мутант-псионик иссяк. Не сдох, конечно, но сил потерял столько, что в ближайшее время вряд ли высунется.

Дан, пробегая мимо подтолкнул Крюка, еще на метр приближая его к цели. Пыхтя, Крюк оказался на втором этаже и выглянул в окно. Ситуация была критическая. Мутанты, конечно, потеряли целенаправленность, сконцентрировавшись на Крюке, контроллер несколько утратил контроль над ведомыми, поэтому Серый и Долл все еще живы, но даже без командира зомбяки продолжали свой путь. Их осталось около двадцати, не считая безоружных, и передовая десятка почти вплотную приблизилась к плитам, за которыми все еще укрывались люди. Монгола Крюк не заметил вообще, Долл в бою не участвовал, сидел, прижавшись спиной к плитам, но ногами двигал, значит, все еще жив. От наседающих мутантов отбивался только Серый, которому тоже изрядно досталось, от подаренного Крюком комбинезона высокой защиты остались одни лохмотья.

Краем глаза Крюк глянул на окно, где раньше был снайпер. Так и есть, никуда он не делся, раз за разом садит по Серому, не давая высунуться из-за укрытия. Энергия контроллера тускло светилась где-то в глубине здания, Крюк чувствовал, что мутант сильно ослаблен. «NF» пришлось уложить на край окна, целиться было не удобно, но куда деваться. Вдруг вспомнилось, что в магазине осталось, дай бог, треть рожка, всего десять патронов, а минимум два надо уложить в цель. Времени на перезарядку нет.

Снайпер ни от кого не прятался, но из-за перпендикулярного расположения зданий Крюк видел только половину его фигуры.

— Черт! — Выдохнул Крюк. И никакого везения. Как же трудно быть обычным сталкером!

Палец медленно выдавил курок. Ну, давай же, когда-то ты был лучшим стрелком роты. Сам.

Зомби опрокинулся назад, подняв вверх дуло винтовки, и исчез внутри комнаты, очень хотелось бы верить, что навсегда.

Неужели попал? — Не поверил Крюк. — Сам!

Он выждал еще три секунды, снайпер не появлялся. Мать честная, с одного выстрела? Никаких движений в окне, никаких теней, только темнота.

Внизу, раздалась автоматная очередь. Прозвучала она удивительно громко, Крюк вдруг осознал, что стрельба уже давно стала менее интенсивной. И действительно, на поверку оказалось, что Серый перестал стрелять, более того даже автомата в руках у него теперь не было. Зомби не встречая сопротивления добрались до плит, спустя пару секунд Серый и Долл будут в пределах их видимости и тогда…

Дан неожиданно ловко дал пять коротких очередей, при чем все точно в цель. Может, он действительно снайпер? Стрелял он тоже очень грамотно, не пытался насовсем уложить одного зомбяка, а рассредоточивал выстрелы на нескольких мутантов наиболее близко подобравшихся к цели. Пять ближних зомбяков споткнулись, позади идущие медленно лавировали между ними, это подарило Серому и Доллу дополнительные секунды.

Крюк тоже прицелился и выстелил. Один из зомби упал, второй, наткнувшись на него потерял ориентацию в пространстве.

— Ну что же они не бегут? — Зарычал Крюк, когда автомат защелкал в холостую. До развалин метров двадцать. Шанс, пусть небольшой, но все-таки.

Серый пытался поднять Долла, а тот отталкивал его от себя. Секунды таяли. Наконец, Серый уступил и рванул к развалинам, один!

Данила снова начал стрелять, видимо, перезарядился, но зомбяков, способных достать Серого было слишком много. Долл после ухода Серого тоже оживился, отталкиваясь от земли руками, дополз до края плит и покатился прямо под ноги зомбякам.

Ранен, догадался Крюк. Брошенная Доллом граната смела четырех зомбяков, чуть поодаль от плит, остальные притормозили и обдали умника залпом автоматного огня. Вторую гранату Долл, видимо, держал в руке, она взорвалась с небольшим отставанием, но более эффективно. Почти половина зомбяков попадали на землю, и большинство уже не поднялись.

Долл, все-таки, геройский парень!

Крюк с трудом перезарядился и короткими перестрелами добил четырех вяло шевелящихся зомби. Дан с усердием отстреливал остальных, как в тире — за призовую игру. Зомби все еще брели, не меняя направления, хотя Серый давно скрылся в здании. Стрелять без сопротивления было одно удовольствие. Крюк бросил взгляд на окна, снайпер не появлялся, значит, действительно, готов.

Спустя полминуты, Дан прекратил стрелять и шагнул назад в ангар.

— Ты чего? — Крикнул сверху Крюк.

— Пол рожка осталось. — Ответил Дан, удивляя Крюка еще одним мудрым решением. Оставаться без патронов вообще нельзя, а зомбяков все равно еще девять штук, правда с оружием только трое.

— На! — Крюк дождался, когда Данила повернется и сбросил вниз свой «NF», следом полетели магазины. — Там хватит, добей всех.

На то, чтобы спуститься, времени у Крюка ушло больше, чем на подъем. Навалились усталость и боль. Дан справился с заданием за пять минут. Все, Победа! Только, похоже, Пиррова. Доковыляв до Птицы, склонившегося над Мэг, Крюк опустился рядом. Признаков жизни девчонка не подавала, по крайней мере, на первый взгляд.

— Что с ней?

— Не знаю, — почти плача ответил Птица, — электроника в аптечке не работает.

Крюк заглянул умнику через плечо. Тот ковырялся в навороченной спецназовской аптечке, имевшей электронную начинку, если подключить ее к ПДА раненого, компьютерный доктор считает данные с прибора и самостоятельно определит причину и степень недомогания, а так же проведет необходимую терапию и даже советы по дальнейшему уходу за пациентом предоставит. Но сейчас все эти достижения медицины и техники лежали мертвым грузом, потому что машинка отрубилась напрочь, как и все прочие электроприборы. Единственная польза от такой аптечки только в том, что в ней имеются настоящие наркотические анельгетики — не заменители с низкой одурманивающей способностью, а настоящий морфин-Альфа, чистейший и усовершенствованный.

— Ну-ка, дай, — отодвинул Птицу Крюк. Мэг лежала на спине, в неестественной позе, кожа теплая, немного бледная, но характерная для живых людей. Крюк ощупал ноги, тонус мышц нулевой, тут и без электроники ясно, что к чему, сломал ее кровосос, превратил в обездвиженную куклу. Для подтверждения диагноза сталкер провел рукой по плечевым костям — так и есть, переломаны, а позвоночник сломан на уровне грудины, там, где тело неестественно изгибается. С такими ранами можно и неделю жить, пока кровососу не понадобиться свежая кровь.

— Колоть умеешь? — Крюк бесцеремонно отобрал у Птицы аптечку, выдернул защитную ленту и вскрыл панель управления на ее поверхности.

— Ты что делаешь?! — У Птицы аж дыхание сперло, поскольку в аптечке имелся чип, защищающий ее от вскрытия, в момент взлома происходит саморазламывание ампул и уничтожение медикаментов. Шаг, направленный, прежде всего, на недопустимость произвольного изъятия из аптечки наркотика. Аптечку готовили для нужд военных, а среди них тоже есть желающие покайфовать или загнать наркоту желающим, на одном кубике альфа-морфина можно неделю кайфовать без последствий для организма. Птица даже попытался отнять аптечку у Крюка, но тот с такой силой зарядил ему в дых, что способность к активным действиям вылетела напрочь.

— Электроника не работает, — пояснил Крюк, не обращая внимания на скуление загнувшегося Птицы, — команда на самоуничтожение ампул тоже не работает.

На задней панели кто-то умный все-таки приложил обычный шприц-тюбик, спасибо тебе, добрый человек. Крюк быстро пробежал по набору ампул и выудил сразу три. Затем ловко вставил их, одну за другой в шприц и вколол в плечо Мэг. Комбинезон, способный смягчать удар летящей пули, легко впустил иглу через специальное отверстие — чье-то еще одно умное решение.

— Вот здесь, видишь, весь верхний ряд, ампулы красного цвета, — Крюк сунул очухавшемуся Птице распотрошенную аптечку, — это противошоковое, ей точно не помешает. Коли все.

Отдав приказ, Крюк оглянулся. Санитар лежал в трех метрах, почти что в обнимку с мертвым кровососом. Ясно, что готов, без шансов — одна вывернутая назад голова чего стоит, а сквозь тело прошла когтями одна из рук кровососа, там и застряла навсегда. На Санитаре не было никакой защиты, а просто кожу даже зомбяк с его окаменелыми когтями пробьет навылет, не говоря уже о таких тварях, как это двухметровое чудовище.

В проеме дверей рисовался силуэт Дана, он прекратил стрелять несколько минут назад, но все еще стоял в проходе, водя стволом автомата из стороны в сторону, как герои плохих боевиков на телеэкране. Водить из стороны в сторону нужно глазами, а автомат направлять в сторону с наибольшей вероятностью нападения. Странный он парень, подумалось Крюку. По большей части полный лох, но в моменты опасности проявляет себя с самой лучшей стороны. Вот и сейчас не рванул к оставшимся в живых, а догадался остаться снаружи и прикрыть Серого. И зомбяков валил классно. Что он там говорил? Снайпер он, мастер спорта по стрельбе? Но не из автомата же!

— Что с ней? — Вырвал из задумчивости Крюка Птица.

— А? — Крюк повернул голову. — А… сломал кровосос. А ты сам-то не видел?

— Как кровососы напали? Видел.

— Ну, а чего тогда спрашиваешь? Ты Макса не смотрел?

— Смотрел… — всхлипнул Птица.

Этого еще не хватало! Крюк резко схватил его за ворот и притянул к себе.

— Ну-ка, цыц! Мы все еще в полной жопе, понял? Так что не раскисай раньше времени! Ты мне нужен в здравом уме и твердой памяти.

Теперь, когда Долл и Мэг вне игры, только Птица может сорвать кристалл, потерять его — значит навсегда остаться здесь, внутри «мешка» и ходить по кругу, пока «монолит» не соберет свой пробойник и не повернет все в свою сторону. Пусть уж лучше прилетят федералы. Тот, кто прилетит сверху, когда «мешок» раскроется, Крюку будет благодарен, даже не смотря на потери среди умников. Военные потерь никогда не считают. Пусть помогут выбраться из этой дыры, а дальше как-нибудь разгребется. Теперь, когда везение себя исчерпало, нельзя рисковать. Кстати, о везении…

— Я тебе артефакт давал, где он? — Крюк все еще держал умника в охапке.

Птица пошарил руками рядом с собой, нащупал обжигающе горячий артефакт и протянул Крюку. Потом секунду подумал и попытался вырваться. Крюк не сразу, но отпустил, истерика, похоже, откладывалась на неопределенный срок, можно ослабить поводок. Артефакта Крюк не взял, напротив, зажал его в руке Птицы.

— На первый раз хватит, клади его в контейнер. Потеряешь — убью!

— Да пошел ты! — Ответил умник и хотел, было, встать, но Крюк поймал его за подол куртки. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы сзади не застучали шаги. Вернулись Дан и Серый.

Первый все так же целился в пространство поверх Серого, который тащил на себе тело Монгола. Спец был без комбинезона и выглядел паршиво — висел на Сером мешком, даже в полутьме бросалась в глаза его бледность и обвислость мимики. Чтобы вытащить его с того света, нужен полевой госпиталь и добротный хирург, а еще лучше Болотный Доктор. Ни того, ни другого в ближайшее время не предвидится. Серый тоже изрядно потрепался, Крюк не ошибся, Серый был ранен и истекал кровью, да и вообще, еле держался на ногах. Дополнительную тяжесть создавал АКМ, волочившийся следом, вероятно, позаимствованный у кого-то из зомби. Птица одернул руку и бросился помогать. Вдвоем они дотянули тело спеца до безопасного пятака.

— Что тут у вас?.. — Начал, разворачиваясь, Серый и захлебнулся в собственных словах.

Гибель Санитара он воспринял тяжело, но стойко, подобно солдату. А вот Мэг… Парень метнулся к своей жене и заглянул ей в лицо.

— Маша! Машенька, не умирай, слышишь?

А что тут еще говорить? Слова не нужны, когда ты ни чем не можешь помочь близкому человеку. Крюк отодвинулся, чтобы не мешать. Пытаться остановить его сейчас бесполезно, лучше дать время. Птица занялся Монголом, хотя, как выяснилось, в медицине толку от него, как от козла молока, только медикаменты переводить.

— Заткни рану, — прошептал Крюк, осматривая спеца. Основную опасность представляла огромная дыра под правой ключицей — не иначе, снайпер постарался. Еще с десяток пулевых ранений придержал защитный костюм, раны были не смертельные, но добавляли в общую копилку изрядную кровопотерю. Шансов на выживание у Монгола было не много, без квалифицированной и немедленной помощи он почти безнадежен. Покопавшись в контейнерах, Крюк передал Птице три артефакта. — Приложи «слизняка» к ране, кровотечение пройдет. А «ломти» к шее привяжи.

Крюк откатился назад и сделал знак Дану, глядящему на сцену сверху, что неплохо бы посматривать по сторонам, а сам потянулся к аптечке. Штанина потяжелела от крови, надо было срочно остановить кровотечение, а то можно и без стараний кровососа истечь начисто. При таком количестве крови на всю братию, гемостатики будут на вес золота, а бинтов кот наплакал. Один, имевшийся в кармане Крюк обмотал вокруг разодранной голени, а из аптечки вынул противошоковый препарат, последний, который Птица не успел всадить сталкерше. Минут через пять заметно полегчает, но эти пять минут тоже ведь на вес золота.

Где-то там, на верхних этажах здания копил силы контроллер. Чтобы добраться до кристалла, надо пройти мимо него, а пока он жив, это невозможно. Единственный, кто может ему противостоять — Крюк, защищенный «глазом химеры». Этот артефакт не «оберег», начинает действовать только через сутки, а суток нет, значит, на амбразуру кидаться только ему. И чем быстрее Крюк доберется до мутанта, тем больше шансов на победу.

Крюк сунул руку в карман, где без всякого контейнера лежал артефакт, он уже успел остыть и удобно улегся в ладони, признавая хозяина. По телу сразу же потекла струйка чуть заметного тепла. Первым на связь вышел псионик, сейчас Крюк мог определить его местоположение с точностью до градуса, как стрелка компаса магнитный полюс Земли. Контроллер отдыхал, но все еще был слаб. Битва с неизвестной ему силой выпила все соки, напугала и загнала мутанта в темный угол, однако, он чувствовал «глаз химеры» так же, как артефакт чувствовал его самого.

Второй новостью, посетившей Крюка стали мысли Птицы. Он не хотел срывать кристалл и сейчас раздумывал, как бы это сказать остальным. Птица упрямый, хоть и слабак. Если откажется помочь сорвать кристалл, можно и по башке настучать, а вот на чьей стороне Серый.

Дан думал о том же, как-то само собой сложилось, что интересы хлюпика и Крюка совпали. Крюк протянул руку к своему автомату, разоружая Дана, а ему показал на автомат, принесенный Серым. Хлюпик понятливо кивнул. Этот молчаливый диалог не ушел от взгляда Птицы, но сделать умник ничего не успел.

— Я не буду срывать кристалл! — Выкрикнул он, когда понял, что силы не равны. Оглянулся Серый, въезжая в происходящее.

Возникла неловкая пауза. Данн держал под прицелом Серого, а Крюк успел отойти от него, и взял на прицел Птицу. Итак, перевес вроде бы на лицо, осталось только обезопасить себя от агрессивных действий Серого, хотя для этого, скорее всего, его придется убить, и провести неласковую убедительную беседу с умником. Первая задача проще — одним погибшим больше, одним меньше, кто потом будет считать. В деталях разбираться никто не будет. При положительном результате помогут, не взирая на методы достижения цели, при отрицательном — и разбираться не с кем будет, Зона сама накажет.

Со второй задачей сложнее, длительных пыток Птица может и не выдержать, но сделать так, чтобы вся процедура разрушения контура пошла наперекосяк — легко. К тому же, была еще одна деталь, известная только Крюку, но абсолютно исключавшая силовое решение проблемы. Птица напился из «оберега» везения и в ближайшие три-четыре месяца почти не уязвим, хотя сам об этом не знает. Начни сейчас в него стрелять, автомат в руках взорвется, а умника даже не оцарапает.

Крюк встретился взглядом с Серым, прямым и острым, как отточенный кинжал, встретился и опустил автомат.

— Не время для ссор. — Примирительно предложил он. — Давайте обсудим ситуацию. Я даже готов отдать оружие.

С этими словами Крюк бросил «NF» к ногам Серого. Больше всех удивился Дан, зная Крюка, он был уверен, что это какой-то хитрый маневр, но какой, понять не мог.

— Дан, смотри по сторонам. — Продолжил Крюк. — Мы разговаривать будем.

Вот это уже было обидно по-настоящему. Разве он не заслужил принимать решение вместе со всеми? Скрипя зубами, Данила развернулся и направился к проему дверей. Оставалось надеяться на то, что Крюк играет в какую-то очень хитрую игру, и присутствие Дана не обязательно.

— Извини, Птица, я считал твои намерения, но я не специально. — Начал Крюк, когда Дан удалился достаточно, чтобы не нервировать ребят видом автомата. — Я кладу артефакт в карман, чтобы у тебя не оставалось сомнений в моей честности.

«Глаз химеры» опустился в нагрудный карман Крюка. Птица еще раздумывал, поверить ли, но Крюк, не дав ему опомниться, продолжил наступление.

— Мэг жива. Кровосос сломал ей руки и ноги, они всегда так делают, чтобы жертва не смогла сбежать, а потом приходят и выпивают кровь. В остальном с ней все в порядке.

Серый и Птица напряглись, Мэг не выглядела так хорошо, как это преподавал Крюк, но говорил он очень убедительно и именно то, что хотелось услышать, так что невольно поверилось. На это Крюк и рассчитывал, выкладывая свой главный козырь. Эти двое пришли за девчонкой и без нее не уйдут. Она нужна им живая и целая. Значит, они должны верить, что с ней все будет хорошо. Крюку, конечно, пришлось соврать. Кровосос сломал ей не ноги, а позвонки, а позвоночник не ноги, не срастется — Мэг навсегда останется калекой, не сможет ходить, но ведь выживет же.

— Сейчас у нее болевой шок. Помощь ей нужна, но она точно выживет. Руки и ноги срастутся. Вероятно, не скоро, вероятно через боль, но она поправится. Купите ей пару «душ», через месяц будет бегать.

Есть! Крюк ощутил перемену настроения. Только бы теперь не дали задний ход.

— У Монгола серьезная рана, — продолжил Крюк, — но, если поторопимся, может быть, ему и повезет. Трое против шестерых — не такой уж плохой расклад, тем более, что, когда вы снимете свой «мешок» и военные высадятся на заводе, потери будут в сто раз больше. Это война, совсем без потерь не бывает.

— Мы лишим их последнего шанса. — Возразил Серый.

— Да какого шанса? Это война, Зона! Здесь шансы выжить всегда меньше, чем погибнуть! Чего вы еще хотите выгадать? Вы пришли спасти ее?! Так она жива, забирайте и бегите отсюда к чертовой матери! Вы разменяли жизни — три на три, лучше уже не будет!

— А если бы погиб ты?

— Кто-то все равно погибнет. Здесь нет безпотерьных вариантов. А я заслужил жизнь не меньше, чем они.

Возразить было трудно. Уж если кто и заслужил жизнь, так это Крюк.

— Почему они погибли? — Серый вновь полоснул по Крюку взглядом, резким, почти обвиняющим.

— Потому что так вышло! — Выкрикнул Крюк. — Я здесь ни при чем! Кровососы напали, когда я боролся с контроллером, которого здесь, оказывается, не может быть! Так Птица?

— Нам дали такую информацию. — Подтвердил умник.

— Тогда почему он здесь есть?! И, если бы не «глаз химеры», я сейчас был зомбяком и жрал ваше мясо! Так что не надо сверлить меня глазами! Когда я очнулся, они уже все лежали, и я не виноват, что снайпер попал мне в плечо, а не в голову, и, что кровосос дотянулся только до моей ноги!

— Он не виноват, — вступился за Крюка Птица. — Это все кровососы, они разделились и напали на нас неожиданно. Один отвлек на себя Макса и Дана, а второй пробрался по стене и напал на нас.

Крюк глянул туда, куда показывал Птица. По стене, почти под крышей, шла толстая труба вентиляции. Слишком высоко для человека, но для кровососа вполне достижимый результат. Если зацепиться за нее там, у бокового балкона, то можно, перебирая руками, перелезть через «электру» и спрыгнуть прямо перед выходом из ангара, туда, где прятались умники.

— Если б мы знали…, что он здесь пролезет… — развел руками Птица.

— Кровососы не способны на такие фокусы. — уверенно сказал Крюк. — Без помощи контроллера не обошлось.

— Мэг не простит мне смерти Санитара, — не сдался Серый.

— Он променял свою жизнь на ее! Он сам так решил! — С жаром ответил Крюк.

— Эй, народ, к нам гости! — Прервал спор Дан, возвращаясь в ангар. — Вы так орете, что мертвых поднимете.

Идиоматическое выражение оказалось, как нельзя кстати. Крюк схватил автомат и бросился к выходу.

— Кто? — Коротко спросил он.

— Да вот…

В этот момент в ангар заполз одинокий выживший зомбяк. Точнее, половина зомбяка, ног у него не было, и мутант полз на уцелевших руках. Зрелище было на столько жуткое и зловещее, что даже повидавший многое Крюк невольно отшатнулся и вскрикнул. А потом быстро поднял автомат и всадил в полутушку целый рожок.

— О, как ты с ним, — послышался сзади голос Данилы, — а он, может, к нам в гости шел…

— Ты что, совсем ох. ел?!! — Взорвался Крюк, бросаясь к Дану, но того не хватал за ногу кровосос, поэтому хлюпик успел увернуться.

— Да ладно, Крюк, я пошутил. — Испуганно заверещал он. — Ты думаешь, мне там легко стоять одному? Не знаю, что со мной, наверное, нервное.

Не достав Дана, Крюк опустился на ржавый бак. Было бы неплохо сейчас кому-нибудь врезать, выпустить пар, а Дан для этого подходит. Но ловить его не было времени, поэтому Крюк спустил салаге глупость, по крайней мере, временно.

— Птица, — Крюк устало поднял голову, глядя умнику в глаза. — Я не могу тебя заставить принять решение, но постарайся рассуждать здраво. Спасая погибших, ты можешь угробить нас. Ты ведь сам говорил, что «монолит» скоро соберет свой прибор. ДП этот. Сколько у нас шансов получить до этого времени помощь от военных? Почти никаких, ты и сам понимаешь. Ты ведь ее любишь? Я знаю, любишь, тогда спаси ее, даже если она никогда не будет твоей.

Крюк проверил повязку на ноге и поднялся, оставив умника и Серого в раздумьях.

— Больше нет времени. Контроллер набирает силу, через пол часа я не смогу его убить, а вы не сможете пройти мимо него. Решайтесь. Хотя бы о Монголе подумайте, его жизнь с каждой минутой утекает, да и Мэг помощь еще понадобится. Жаль, что нельзя повернуть еще раз время вспять, знай я, в каком окне искать контроллера, я бы ему не дал шансов. И со снайпером бы разобрался.

— Подожди, Крюк, я с тобой! — Подобрался Дан.

— Нет. Оставайся с ними. Если Птица решиться, поможешь им, мне ты будешь только мешать.

— Мы что, без тебя пойдем?

— Дойдете, Птице сегодня везет. — Ответил Крюк с усмешкой и заковылял к выходу.

— Подожди, Крюк. — Серый едва оторвался от пола. Все-таки, ему тоже хреново, как ни старается бодриться. — Пусть они с тобой идут. Надо выбираться отсюда. Я за то, чтобы уничтожить мешок.

Птица уныло посмотрел на Макса и Санитара, затем на Монгола.

— А она точно выживет?

— Сто процентов. — Уверил его Крюк. — Если она умрет, можете меня убить.

— Если что, я так и сделаю, — пообещал Серый. Не особенно злобно, но верилось, что это не пустые слова. — Птица, Данила, идите с ним.

— А ты? — Забеспокоился Птица.

— Я нормально, но до кристалла не дойду. Да и их кто-то же должен посторожить. — Пояснил Серый, указывая на Мэг и Монгола. Только подберите мне автомат и патронов, на всякий случай.

Но терять время на сбор урожая не стали, Дан отдал Серому свой АКМ и запас патронов, а сам взял автомат Санитара и один рожок к нему. Птица оставил при себе только Вальтер, пистолет легкий, зато он с него уже кровососа завалил. Крюк не возражал, тем более, что еще один автомат всегда можно на поле подобрать, стволов там сейчас на роту хватит.

— Ну что, двинули? — Оглянулся Крюк.

— Давайте, — без особого энтузиазма подтолкнул Серый. — Постарайтесь побыстрее, Монголу совсем плохо.

— Да и ты хреново выглядишь, — честно высказался Крюк.

— Я?.. Я нормально. Я, чтобы Монгола допереть энергетик сожрал, так что у меня скоро отходняк начнется. А так я нормально, оклемаюсь.

Крюк вышел первым и осмотрелся. В принципе, ничего нового он не увидел, тот же жуткий пейзаж из фильма ужасов. Трупы, трупы, трупы. Периодически с разных концов слышалось заутробное рычание не добитых до конца зомбяков, но никто из них не вставал и не пытался напасть.

Раньше, в Зоне, тоже бывали крупные перестрелки, как сойдутся две группировки в борьбе за территорию — так только и валятся на ДАшку сообщения о застреленных сталкерах. Да и мутантов, бывало, били кучами — то гон на бар попадет, то взвод Долга крупную стаю мутантов выследит. Но чтобы так вот, больше полсотни человеческих тел, да на пятаке сто на сто метров! Даже повидавшего многое Крюка дрожь пробрала до самых пяток, чего уж говорить о Птице — на первых десяти метрах его раз пять стошнило. К тому же, амбре стояло под занавес, лишний раз вдохнуть не захочешь.

Дан вроде бы ничего, сдерживался, хотя, морду морщил не хуже благородной девицы, попавшей в общественный туалет, лишь изредка постреливал, если ему казалось, что какой-нибудь мертвяк недостаточно мертв. Поэтому карманы Крюк обшаривал сам, по-быстрому вынимал из закутков все, что может быть полезным — патроны, гранаты, несколько бинтов и даже два артефакта. С одного из погибших Крюк не побрезговал снять бронежилет, он оказался малость великоват, но зато чистый и целый, поскольку бывший хозяин помер собственной смертью еще во время формирования контура, а лежавший в кармане «ломоть мяса» не дал телу разложиться. Артефакт Крюк примотал к ноге найденным бинтом, неизвестно, на сколько хватит действия анальгетика, а «ломоть» и боль снимет, и рану подтянет.

— Данила, ты где так научился зомбяков класть? — Между делом спросил он.

— Как — так?

— По очереди, короткими. Как будто ты с автоматом родился.

— Так я же говорю, стрельбой занимался. А на полигоне за деньги можно было хоть из пулемета пострелять. Вот наш тренер и договаривался пару раз, говорил, для общего развития и силы рук очень полезно. А то, что их надо короткими бить, это и ежу понятно, я пару раз посмотрел, как ты их мочишь, сообразил.

— Молодец. — Сдержанно похвалил Крюк. — Я за тобой давно слежу, будет из тебя толк, если из этой передряги выскочим. Со мной потом пойдешь?

— В отмычки? — Усмехнулся Дан.

— Нет, не в отмычки, в компаньоны. Тебе немного опыта — и лучшего компаньона не найти.

— Так ты ж, одиночка.

— Был, — грустно покачал головой Крюк, — все, брат, кончился Крюк, остался только сталкер Жека. Ладно, ты голову не забивай, я тебе потом все расскажу. — И добавил. — Может быть.

Закончи с перевязкой, Крюк продолжил мародерствовать, в карманах сложилось уже больше десятка рожков, почти столько же он отдал Даниле, а в сумке одного из бойцов он нашел противогаз для Птицы.

— На, одень. И обзор поменьше, и запаха не будет. Пока мы тебя с Даном прикроем, а, когда площадь пройдете, снимешь.

Однако, бледный, как мел умник отказался.

— Я уже нормально, — сообщил он, — просто давайте побыстрее отсюда уйдем.

— Побыстрее, — передразнил Крюк. — Быстрее только на тот свет, или на поводок к контроллеру.

Крюк поглядел наверх, на окна двух крайних этажей, за которыми прятался псионик.

— Чует, гад, что мы идем, зашевелился. Эх, жаль, что нельзя еще раз повернуть время вспять. Знал бы заранее, в каком окне он появится, я бы его сразу уложил. Да и снайпера бы завалил следом, а бесконтрольных зомбяков мы бы без потерь перестреляли.

— И кровососа бы мы не прозевали, — согласился Данила. — Знали б, что он по трубе полезет, мы бы его прямо там расстреляли, он бы и спрыгнуть не успел…

— Тихо! — Оборвал его Крюк. Птица и Дан замерли, но никаких посторонних звуков не послышалось.

— Все, ребята, игры кончились, — сообщил Крюк. — Контроллер кого-то зацепил, вон оттуда, часов на одиннадцать. Если подтянет сюда, попытается нас отвлечь и кого-то из вас на поводок взять. Идете за своим кристаллом, Дан, мочи всех без разбору. Живых здесь нет, а мертвых не жалко. И, если захочется оглянуться и назад посмотреть, на верхние этажи, делайте, что хотите, но не поворачивайтесь, понятно? Дан, особенно тебя касается.

— Почему это меня?

— По кочану! Я спросил: «Ясно?»

— Ясно, не тупее прочих, — ответил Дан.

— Как только с контроллером разберусь, вас догоню, — пообещал Крюк и побежал ко входу в здание.

Крюк ушел и сразу стало страшно. Все-таки, Крюк — это, как ни крути, большая сила. И даже не важно, что это, опыт или природное чутье, а, может быть, просто фарт, но история пишет, что с Крюком не пропадешь. А вот без Крюка неизвестно. Вроде бы и мертвецы сразу стали чаще рычать, хотя, возможно, все дело в контроллере, почуял Крюка и ищет тех, кто может прийти ему на помощь.

— Ладно, пошли, — потянул Птицу Дан. На умника рассчитывать не приходиться, еле на ногах стоит, значит, надо самому глядеть во все стороны.

Особенно опасными теперь казались аномалии. На площади их не много, даже наоборот, на таком большом пятаке их почти не видно, хотя от самого входа в «мешок» до конца второго ангара их навалом. Несколько «электр» и одна жарка, периодически вспыхивающая на краю зарослей. Где-то слева хлопает трамплин, но далеко, его даже не видно. Остальное придется искать самим.

Дан сам вызвался идти первым, шаг за шагом он продвигался вперед, проверяя дорогу болтами, купленными еще в убежище и до этого ни разу не пригодившимися. Болтов было мало, пришлось экономить, кто ж знал, что на самом финише ходки, в двух километрах от сердца зоны, они пригодятся. Поэтому, когда под ногами оказывалось что-то подходящее, камень, строительный мусор или стреляная гильза, Дан не брезговал наклониться и поднять, чтобы в нужный момент не остаться без детектора аномалий, пусть и в таком первобытном виде.

Они перевалили край площади и забрели на заросший редкими деревьями участок, когда сзади по спине пополз холодок. Дан вжался голову в плечи и посмотрел на Птицу. Тот шел, как и прежде, немного пошатывался, был бледен и смотрел себе под ноги, почти не поворачивая головы — вылитый зомби.

— Ты в порядке? — на всякий случай поинтересовался Дан.

— Ага, — еле слышно кивнул Птица.

— Точно?

— Да точно, точно!

Нет, живой — отлегло у Данилы. А ведь это контроллер щупает, не иначе. Вот так залезет ему в голову, заставит пальнуть из Вальтера, с такого расстояния и одного выстрела хватит. Может, глянуть назад?

— Куда дальше-то? — Нервно поинтересовался он. На карте это место именовалось, как роща, впрочем, с делом эти данные не разошлись. Оазис растительности среди заводского комплекса, не непролазная чаща, но…

Сзади чуть слышно лязгнуло железо, отрывая Дана от мыслей. Он оглянулся и обмер. Дуло пистолета в руке Птицы смотрело аккурат в его лицо, маленькая черная точка в центре будто накрыла Дана с головой, разрослась до необъятных размеров и, в конце концов, превратилась в длинный тоннель без конца. Почти вечность палец Птицы выдавливал курок, но Дан даже и не подумал что-то предпринять, все равно не успеть. Дуло осветилось короткой, как жизнь, вспышкой и…

— Дан! Э-эй, Дан, ты чего?.. — Тормошил умник за плечо.

— А?!! — Данила будто вынырнул из темноты, пробившись сквозь стены затягивающего вглубь тоннеля. В «мешке» было не намного светлее, но намного приятнее, чем по ту сторону темного мира. Снова хотелось жить.

— Слышишь, говорю, стреляют? — Птица поднял указательный палец и оглянулся — звук пришел из здания, куда отправился Крюк.

— Это Крюк, — подтвердил его догадку Дан, растирая лицо руками и приводя себя в чувство. — А что это было?

— Где? — Не понял Птица и начал озираться.

— Ты сейчас в меня стрелял…

— Ты что, Дан?.. Совсем, что ли?..

Данила огляделся. Может, не было ничего? Неужто контроллер морок навел?

— Смотри! — Птица аж подпрыгнул на месте, хватая Дана за рукав. Дан развернулся на ходу разворачивая автомат. Рядом с деревом в десятке метров от них лежал зомби, даже не лежал, а пытался подняться, но координации движений не хватало, чтобы даже сесть. Трудно сесть без головы даже зомбяку, тут уж ничего не поделаешь.

Дан оглянулся на Птицу и мысленно прочертил линию от него до зомбяка — линия огня прошла как раз через Дана и по чистой случайности его не зацепила. Птица так удачно выстрелил, что снес мутанту череп по самую шею, оттого и головы у зомби нет. Картинка более-менее приобретала четкие черты. Контроллер захомутал Птицу, заставил его выстрелить в Дана, и одновременно вывел навстречу зомбяка, так сказать, для пущей надежности. Но Птица промахнулся, да так удачно, что без башки остался не Дан, а зомби. Но могло ли так свезти? И почему Птица снова Птица, а не подопечный контроллера?

Объяснение только одно — Крюк очень вовремя добрался до псионика, и тому пришлось отпустить умника на все четыре стороны, вот у Птицы рука и дрогнула.

Данила осторожно подошел к зомбяку и отшвырнул ногой автомат подальше от мертвых рук, а то, чего доброго, дотянется и даст очередь навскидку.

— Это ты его? — Удивился Птица, брезгливо оглядывая ошметки, торчащие из шеи.

— Я! — Соврал Дан, чтобы не пугать умника за зря, и добил зомби двумя одиночными выстрелами. — Пошли отсюда, пока контроллер на нас еще кого-нибудь не навел. Куда идти?

— Туда, — указал умник. — Вон там рельсы, где-то за ними должен быть кристалл.

— Обойдем.

Дан двинулся вперед перебежками по пять-семь метров, проверяя путь болтами и огибая плотную поросль кустов. Упавший болт терялся из виду, приходилось лишь держать более-менее верное направление, что заметно снизило наблюдательность. К тому же, Птица вновь остался позади и без присмотра, а что там выйдет между Крюком и контроллером, еще неизвестно.

— По сторонам поглядывай и что-нибудь говори. — Попросил Дан.

— Что говорить?

— Все, что угодно, лишь бы я слышал, что ты в своем уме.

— А с чего бы мне быть не в своем? — Остановился Птица.

— Не важно. Я тебе потом объясню, сейчас просто что-нибудь рассказывай, а то твое молчание у меня за спиной меня нервирует.

— Ну, ладно, только что рассказывать-то?

— Да что угодно. Анекдот, или про пространственные пузыри. Что тебе легче.

— Пузыри формируются в результате энергетического всплеска эфира при соблюдении следующих параметров… — начал Птица и замолк.

Дан сделал еще три шага и оглянулся.

— Ну что опять?

— Да так, подумалось про пузыри…

— Господи, пошли быстрее, я сейчас больше всего на свете хочу убраться отсюда.

— Из зоны?

— Да уж не до хорошего, хотя бы из этого дурацкого контура.

— А если он дурацкий, зачем ты сюда полез? — Проговорил Птица, явно пребывая мыслями где-то далеко.

— Да если бы я знал, я бы и не полез. Мне и этих ваших артефактов не надо.

— Как ты сказал? — Встрепенулся Птица.

— Артефактов, говорю, не надо.

— А… Так ты сюда за артефактами шел?

— И за ними тоже. Просто так совпало, что я пришел в зону как раз вместе с Серым. Надо было либо сидеть у барьера, либо идти сюда с ними. Это был шанс попасть в настоящую зону.

— А теперь жалеешь?

— По крайней мере, сюда я бы снова не сунулся. Контуры, пузыри, зомби. Одна вонища чего стоит. Ты чего задумался?

— Да ты мне подкинул одну идею, с полем артефактов. О, гляди, Кристалл!..

— Где?… — Развернулся Данила. — Зомби!

Из-за дерева прямо на них, растопырив руки шел зомбяк в синем комбинезоне, без оружия. Видимо, кто-то из обслуживающего персонала, большой опасности он не представлял, но не факт, что рядом нет кого-то еще.

Дан коротко шагнул на встречу зомби, подсел под него, и, вогнав штык-нож автомата под ребро мертвяку, распорол ему туловище с правой стороны. Нанеся удар, Дан проскочил мимо мутанта и оказался у него за спиной, зомби попытался ухватить его за руку, но промахнулся, зарычал, потеряв жертву, и начал разворачиваться. Дан только этого и ждал, как только зомби оказался к нему лицом, он вогнал орудие ему в шею и сделал вспарывающее движение в бок, выпуская из сосудов мертвеца некое подобие крови — вязкую мутную жидкость. Затем он ударом ноги свалил зомби на землю и вогнал в поверженного врага штык, насквозь пробив голову.

На все про все у него ушло не более трех секунд, глядя на это Птица стоял, широко раскрыв рот, а Дан, окончив процедуру, вытер нож о лежащее тело и поднял указательный палец:

— Т-ссс.

Дан несколько секунд прислушивался, однако никто не нарушал тишины, если парня в синем комбинезоне и сопровождал кто-то из военных, то после превращения в зомби, пути их разошлись.

— Пошли. Только по сторонам смотри. Где твой кристалл?

— Вон светится, под подъемным краном. Слушай, а ты где так научился? — Ошарашено спросил умник.

Но Дан не ответил, а затрусил вперед, по направлению к кристаллу. Пробежав еще полсотни метров, они оказались около железнодорожных путей, сразу за которыми виднелись серое двухэтажное здание и железнодорожный подъемный кран. Под этим самым краном и виднелся крупный серебристый артефакт с розоватым свечением.

— Вон он, — схватил Дана за руку Птица.

— Вижу. Ты только сначала осмотрись. Место открытое, если нас с тобой кто-нибудь заметит, то спрятаться будет негде.

— Слушай, у меня одна мысль появилась.

— Какая?

— Как все исправить.

— Что значит, исправить?

В здании позади раздался взрыв гранаты, нарушая установившуюся тишину, Дан и Птица вжались в рельсы. Это, всего-навсего, Крюк продолжал свои разборки с мутантом-псиоником, пылевое облако, вылетевшее из окон, было отлично заметно с насыпи, но, помня наставления Крюка, Данила быстро отвел взгляд.

— Крюк его хочет в клочья, что ли, порвать?

— Я говорю, знаю, как вернуть Макса, Санитара, Долла и остальных. — Ответил Птица, не обращая внимания на реплику Дана.

— Как это вернуть, они ж умерли?

— Не совсем, пока кристалл не сорван, они еще живы.

— Ты опять за старое? Мы же решили, что выходим!

— К черту то, что мы решили! Не выйдем в этот раз — выйдем в следующий. Вот смотри: Крюк сам сказал, что, если бы он заранее знал, где появится контроллер, то он бы его убил, так?

— Ну.

— И про снайпера. А ты говорил про кровососа то же самое. Значит, если бы мы знали все это, то все бы остались живы. Это так же, как с Санитаром, если бы не его сны, мы бы без потерь ангары не прошли, а так все дошли, до единого, даже не ранило никого. Так вот, я придумал, как нам предупредить самих себя.

— Как?

— Ты помнишь, мы проходили мимо пузыря? Пузырь отделен от контура односторонней мембраной, а не двухслойной. Мембраны, ответственной за обновление контура в этом месте нет, понимаешь?

— Короче, Склифасовский, ты тут мне что-то втираешь, а там Монгол с Серым кровью истекают.

— Да если мы рискнем все вернуть назад, то это будет не так уж и важно.

— Вернуть назад? Ты хочешь, чтобы я еще раз этот ад прошел? На хрен!

— Да ты даже не заметишь, что идешь по контуру второй раз, для тебя это будет все равно, что впервые.

— Ты знаешь, меня и этот раз вполне устраивает. Я пока что жив, а во второй раз, кто его знает, чем все кончится.

— А как же Макс, Санитар?

— А мне на них насрать. Здесь каждый живет и работает на себя. Они знали, на что шли, когда в контур поперлись, а мне ради них рисковать смысла нет. Давай, форматируй свой кристалл, и валим отсюда.

— Что ты сказал?

— Что слышал!

— Нет, ты повтори, что ты сказал. Форматируй?

— Да, а что?

— А я никому не говорил, что кристалл надо отформатировать, ты такого термина знать не можешь.

— Обычный термин, — отвел глаза Дан, — в информатике, когда что-то нужно уничтожить, это называют форматированием.

— Врешь! Не бывает таких совпадений! Откуда ты знаешь про форматирование? Говори, или я ничего срывать не буду.

— Ох, напугал! Ты не будешь — я сорву. Ты думаешь, я не знаю, что контур все равно разрушится. Это тебе нужен кристалл, а мне только выйти. Кстати, Горбунову тоже нужен не столько кристалл, сколько выход к заводу.

— Откуда ты знаешь?

— Я на него работаю, с самого начала. А ты думал, я первый раз в Зоне? Да я уже пол года отсюда не вылезаю, с тех пор, как эту тварь прикончил. Я с дядькой своим договорился еще до того, как убийство совершил, и меня в розыск объявили. Чего уставился? Да, Горбунов — мой родственник, дядя по отцовской линии. Кроме как сюда, бежать мне было некуда, а здесь без посторонней помощи тоже выжить шансов никаких. А так, меня на периметре встретили и в военный центр в Дитятках закрыли. Я и стрелять там и всему остальному научился, или ты думал, что я и вправду мастер спорта по стрельбе? Я разве что проводником не могу быть, сам по Зоне не разу не ходил, а во все остальном я и Серому и Санитару не уступлю.

— А как же мы?

— А что вы? Дядя сказал, что меня очень большие люди ищут, он меня больше укрывать не может, поэтому на базе нельзя оставаться. Надо бежать, а куда без денег и документов? А тут Серый в Зону собрался, дядя говорит, иди с ним, и от погони скроешься, и вам помощь будет. А выгорит дело, так и денег обещал дать, и с иностранными солдатами за границу переправить. Так что, выхода у меня не было. Я за Серым еще в поезде прицепился, когда он делал вид, что домой поехал, а сам в Зону с другой стороны вошел. Я за ним двое суток таскался, чтобы в зону вместе войти, чтобы в компаньоны к нему набиться. Это и было мое задание. Горбунов меня специально послал, ради вот такого вот случая, если вдруг кто-то из вас геройствовать начнет вместо того, чтобы сорвать кристалл. Так и сказал, получится кристалл отформатировать — хорошо, а, если нет, то и хрен с ним. А теперь ты хочешь всю мою работу под хвост слепому псу пустить? Нет, брат, раз уж я до кристалла добрался, я назад не пойду, кто его знает, кому в следующий раз не повезет.

— Ах, ты тварь! — Прошипел Птица.

— Рот закрой. — Данила поднялся, всем своим видом показывая, что пора заканчивать разговоры. — Если ты не сорвешь кристалл, то его сорву я, просто оторву его от стебля, и все — кристалл сдохнет, зато контур разрушится. А вот как срывать его так, чтобы он потом еще и науке послужил, я действительно не знаю, поэтому очень рекомендую тебе сделать это самому.

— Я не дам тебе сорвать кристалл!

— Не ори, а то сейчас зомби набегут. А на счет кристалла, так это руки коротки. Говори, пойдешь срывать?

— Нет.

— Ну и хрен с тобой.

Птица прыгнул на плечи Дана, но тот очень ловко увернулся и со всего маху стукнул умника прикладом в живот. Птицу согнуло пополам, легкие слиплись, не давая вдохнуть.

— Рукопашному бою меня тоже учили. Так что лучше не рыпайся. — Спокойно сказал Дан, вытаскивая из-за пояса Птицы «Беретту», на всякий случай, мало ли что придет в голову умнику.

— Ты нас предал! — Выдавил Птица, когда удалось вдохнуть.

— Такова жизнь. Все, что я могу для тебя сделать, так это дать тебе возможность отформатировать кристалл — получишь хоть что-то, если не будешь мешать мне. Пойдешь?

— Нет!

— Ну и как хочешь. — С этими словами Дан выбрался на насыпь и шагнул к подъемному крану, возвышавшемуся над площадкой. До кристалла было около тридцати метров, но, спустя уже несколько шагов, он услышал, как сзади донеслось хрипение Птицы.

Умник ощупывал пояс, пытаясь найти оружие, потом, когда понял, что «Беретты» нет, принялся судорожно искать ее под ногами. Дан лишь усмехнулся.

— Ни это ищешь? — Громко сказал он.

Птица поднял глаза и все понял.

— Я тебя убью! Клянусь, я тебя убью! — Птица шел на Дана, угрожающе сведя пальцы в кулаки. Взъерошенный и грязный он походил на зомби, с той лишь разницей, что у него все еще была настоящая цель, большая и человеческая.

— Ага, руки коротки.

Птица по-детски занес над головой кулак, Дан легко отбил его и встретил умника двойкой в солнечное сплетение и лицо. Затем подошел к обмякшему телу и подсечкой повалил его на землю.

— Ну, что? Кристалл будешь срывать? — Спросил Дан с издевкой. — Мне, между прочим, дядя премию обещал, если мы кристалл сохраним. Да и глупо. Контур я все равно уничтожу, а ты такой ценный рабочий материал потеряешь.

— Не дам! — Заорал Птица, пятясь спиной к кристаллу. Кровь из разбитого носа текла на подбородок, заливая шею и комбинезон.

Дан лишь усмехнулся, хищные глаза сверлили умника, уничтожая его взглядом. Птица попытался подняться на ноги и сделать еще одну попытку, но быстро контратаковать у него уже не было сил, голова кружилась от полученных ударов, ноги не слушались. На этот раз Дан даже не стал его бить, просто оттолкнул и зацепил ногу, Птица уже не осознавая боли упал на спину. Теперь кристалл был всего лишь в трех метрах позади него, он уже ощущал его теплое трепетание.

— Не надо, пожалуйста, — еле слышно проговорил он. — Мы можем все исправить.

Дан качнул головой и, обойдя обессилившего Птицу, пошел к кристаллу.

Птица сжал от обиды кулак, в него воткнулось что-то острое — пальцы нащупали камень, небольшой острый камень, слишком легкий, чтобы им можно было воспользоваться, как оружием. Дан медленно, будто боясь обжечься, протянул руку к кристаллу, до него оставалось около пятнадцати сантиметров. Мимо пролетел камень, чуть задев Дана за плечо, последняя попытка Птицы тоже прошла стороной.

Крюк остановился, прислушиваясь, но вокруг стояла мертвая тишина, сверху не доносилось не звука. Контроллер спрятался где-то там, в дальнем углу, определить точное расстояние до мутанта не получалось, только примерное направление, а в здании с множеством перекрытий и закоулков искажения достигли максимума. Все оказалось не так просто. Мутант затаился, слился с камнями, пытаясь запутать неведомую силу, скрытую в артефакте «глаз химеры».

Крюк сделал несколько шагов вверх по ступенькам и зашатался: сначала перед глазами возникла мелкая болезненная рябь, потом поплыли предметы и стены, ускользая от взгляда, сливаясь в одно темное бесцветное полотнище. На секунду сталкер замер в оцепенении, но «глаз химеры» быстро взял ситуацию под контроль — атака контроллера захлебнулась, во второй раз за день.

Мысли постепенно вставали на свои места, Крюк прижался к стене. Атака была слишком сильной, для этого тварь должна подойти близко — на расстояние в десяток метров. Значит, чувствует свою слабость — решил рискнуть, думал, сломает Крюка, но надорвался. Это было и хорошо и плохо одновременно. Контроллер потратил на атаку последние силы и теперь почти безопасен, зато «глаз химеры» окончательно потерял его из вида. Крюк сделал еще один шаг вверх. Где ж ты есть?

И вдруг контроллер себя выдал: с верхней лестницы прямо на Крюка выбежал зомби в белом халате — толстый и неуклюжий, разбросав руки в стороны, он бросился на человека, пытаясь захватить его в свои безмозглые объятья. Учитывая, что в отличие от ума, сила у зомби только прибавляется, зомбяк мог бы легко прижать Крюка к полу, пока хозяин будет промывать жертве мозги, поэтому к атаке Крюк отнесся вполне серьезно, отскочив в сторону от линии бега полутрупа, он дал ему пролететь мимо себя и сбоку в упор всадил в его голову шесть пуль.

А потом, даже сквозь заложенные после стрельбы уши, он услышал шлепанье босых ног по бетонному полу наверху. Наконец-то, Крюк определил направление, по которому следует искать контроллера — тот убегал вверх по лестнице. Крюк побежал следом за ним, важно было определить, на каком этаже он попробует спрятаться, и в то же время, нельзя было слишком приближаться к нему, чтобы не давать ему шанс на новую контратаку.

Контроллер бежал до последнего четвертого этажа, на площадке обернулся, и, скорее, почувствовал, чем увидел, что сзади приближается сталкер. Крюк был на площадке этажом ниже, теперь их разделяла только бетонная плита между этажами.

Крюк ощутил очередную попытку контроллера проникнуть в его мозг и подчинить своей воле человеческое сознание, но на этот раз сталкер был готов к подобного рода фокусам и легко подавил приступ навалившегося головокружения.

Легко отогнав морок, он приготовил автомат, достал из подсумка гранату и выдернул чеку — почувствовав, что дело пахнет керосином, контроллер громко и протяжно зарычал, заполняя пространство вынимающим жилы воем. Это была последняя попытка достать сталкера, и, поняв, что она в очередной раз провалилась, мутант рванул в коридор четвертого этажа.

Чеку пришлось вставить назад, но далеко убирать гранату Крюк не стал. Медленно, готовый в любой момент открыть огонь, сталкер пошел вверх по лестнице, где-то там внутри этажа его поджидало одно из самых мерзких порождений зоны. Площадка, на которой минутой раньше стоял контролер была действительно пуста, мутант решил, что спрятаться во внутренних помещениях будет для него безопасней, хотя, скорее всего, он устроил засаду прямо в коридоре, либо справа, либо слева, и ждет, когда человек выглянет из-за угла, чтобы поймать его взгляд и перемешать в голове все мозги. Преодолевая последний лестничный пролет, Крюк все время ощущал легкое покалывание в голове — псионик оставил попытки взять человека под контроль, теперь он просто снимал с его головы мысли, чтобы предугадать его намерения и использовать эту информацию в своих целях. Однако, Крюк уже имевший опыт общения с контроллерами, решил использовать оружие контроллера против него самого.

Он потянулся к гранате и мысленно представил, что снимает с нее чеку и кидает в левую ветвь коридора, происходит взрыв, ломающий все на своем пути, а осколки входят в тело человекоподного мутанта. Контроллеру ход его мыслей не понравился, и он тут же завыл, выдавая свое место положения. Теперь Крюк точно знал, что контроллер стоит слева, скорее всего, в дальнем углу коридора.

«Тебе конец!» — обращаясь к контроллеру подумал Крюк, за что тут же получил очередную порцию ментальной энергии. Загнанный в угол мутант, собрав в один мощный кулак всю силу своего гипертрофированного мозга, пошел на последний штурм, но Крюк легко отвел удар. Не обращая внимания на бешенство жертвы, он подошел к проходу, затем вынул из гранаты чеку, теперь уже по настоящему, и, не высовываясь за край стены, бросил «Ф-1» прямо под ноги ревущему псионику. Предсмертная агония контроллера слилась с грохотом взрыва, раскатившаяся взрывная волна вместе с осколками заставила стены содрогнуться, на Крюка посыпались пыль и крошки извести, в очередной раз грохот заложил уши.

Крюк аккуратно выглянул, чтобы посмотреть на результаты своей работы. Контроллер лежал на полу, из изуродованного тела медленно стекала на пол фиолетовая жидкость — даже кровь у мутантов особенная, и воняла она похлеще, чем протухшая речка на Свалке за армейскими складами. В мертвые глаза контролера заглянуть не удалось, крупный осколок размозжил лицо твари до неузнаваемости, а вот скрюченные пальцы сжимали толстую ученическую тетрадь в кожаной обложке. Крюк извлек ее из-под тела, отпихнув тяжелым каблуком руку мутанта — внутри мелким почерком было исписано две третьих страниц, часть записей расплылась от попавшей на листы влаги и крови контроллера, полистав добычу, сталкер сунул ее в карман подсумка до лучших времен.

Дверь одной из комнат коридора была открыта, Крюк заглянул в нее: на полу лежал человек с простреленной головой, а рядом покоилась винтовка с оптическим прицелом — именно из нее стрелял по Крюку снайпер. СВД-шка, почти новая, блестела в тусклых фиолетовых лучах, проникающих сквозь открытое окно, Крюк поднял винтовку, осмотрел магазин — не хватало всего трех «маслят», а рядом с телом снайпера обнаружилось целых две коробки с патронами и полтора десятка стреляных гильз. В углу пустой комнаты валялась куча грязного тряпья, вперемешку с вонючими экскрементами. Не зря контроллер побежал именно сюда, контроллеры, они, как дети, любят знакомые места, где они чувствовали себя надежно и уютно. Вот оно лежбище.

СВД Крюк решил прихватить с собой, пригодиться. Обойдя остальные комнаты, Крюк пришел к выводу, что всего снайперов было четверо, они с окон четвертого этажа помогали группе зачистки мощным прицельным огнем, когда в этом была необходимость. Но трое из них во время образования контура получили такую мощную дозу пси-удара, что покинули этот мир на совсем, не став даже зомбяками. Тот снайпер, что продырявил Монгола, был единственным, кто пережил этот катаклизм, контроллер приметил его, когда искал себе надежное убежище с безопасным наблюдательным пунктом, поднялся сюда, и отсюда руководил атакой.

Выглянув в окно, Крюк убедился, что с этой позиции вся площадь была, как на ладони, в прицел он прекрасно разглядел около плит тело Долла, дважды спасавшего жизнь своим товарищам. Надо будет его похоронить по-человечески.

Птицу и Дана с этой позиции видно не было, но если они не поторопятся, то и без того малые шансы Монгола и Мэг станут еще ничтожнее. Теперь, когда вопрос с контроллером был решен, Крюк мог помочь этим доходягам добраться до кристалла.

Сначала он решил осмотреться, в конце коридора есть окно, которое выходит как раз на ту сторону, где расположен кристалл, туда Крюк и направился. А картинка перед ним предстала неожиданная и интересная.

До кристалла Птице и Дану оставалось всего-то тридцать с небольшим метров, они лежали на ближней стороне железнодорожной насыпи, и о чем-то отчаянно спорили. В мощный прицел Крюк видел даже выражение их лиц, и, если бы он умел читать по губам, то даже знал бы о чем они говорят. Кончилось все тем, что Дан, махнул на Птицу рукой и, поднявшись в полный человеческий рост пошел к кристаллу. А дальше стало совсем интересно. Птица бросился на Дана сзади, пытаясь свалить его с ног, но тот неожиданно ловко увернулся и стукнул его прикладом автомата в живот. Птица упал на землю, хватая ртом воздух, а Дан навис над ним высокой скалой, он вдруг преобразился, за одно мгновение стал, будто выше ростом и шире в плечах, показывая военную выправку и ловкость. Крюк изо всех сил приник к окуляру, пытаясь понять хоть примерно суть разгорающегося конфликта, но Дан сейчас стоял к нему боком, так что его слова прочитать было невозможно, а Птица из-за боли в животе говорил куда-то в землю.

Странный он какой-то, этот Дан, вдруг подумалось Крюку. Странным он показался ему с самого начала — зеленый до мозга костей, трясся от каждого ветерка, но с какой-то маниакальной ловкостью цеплялся за Серого. Будто заранее знал, что тот идет за большим кушем. Пошел за ним в центр зоны, не имея ни достаточного опыта, ни должного снаряжения, подозрительно быстро освоился в зоне. Когда запахло жареным в подъезде в Чернобыле, довольно ловко разрядил обстановку, хотя делал при этом все вроде бы неуклюже и неверно. И что-то еще очень важное ускользало от мыслей Крюка, что-то, что прольет свет на все, что происходит сейчас там внизу. Можно было, конечно, спуститься вниз и разобраться на месте, в чем там дело, но что-то подсказывало Крюку, что при таком раскладе он не успеет вмешаться в ситуацию.

В конце концов, Дан развернулся и сам пошел к колышущемуся на стебле артефакту, а Птица снова поднялся и попытался его остановить. Наконец-то, ситуация начала проясняться, Птица опять не хочет трогать кристалл, а Дан с его решением не согласен. Вот только Дан неожиданно легко справляется с умником, не смотря на всю его неуклюжесть. Птица, конечно, ботаник, и руки у него тонкие и ноги косолапые, но Дан тоже не тянет на борца, такой же дохляк, однако в рукопашной смотрится гораздо лучше. И удары уж слишком хорошо поставлены.

А чего стоит контроллер, заваленный в прозрачном доме? Как он там сказал, я снайпер и математик? А как он от кровососа в ангаре ускользнул, ведь даже сам Крюк не додумался бы сунуться между плитами, чтобы кровосос не достал. А как он стрелял по зомбякам! На полигоне научился?

Из разбитого носа Птицы кровь ручьем стекала на комбинезон, окровавленный рот что-то прокричал, и Крюк впервые смог разобрать слова: «Не дам! «. Дан довольно легко ушел от летящего на него умника и подсечкой отправил его на камни, легко и непринужденно, как на тренировке. Вот! Тренировка! Крюк вдруг понял, что это не просто удавшийся прием, это хорошо поставленный и отрепетированный удар, которым Дан пользовался уже не раз.

Что же там говорил Птица про «пугало»? «Пугало гораздо сильнее действует на тех, кто находится близко или не имеет опыта общения с зоной». Ну, я, понятно, я дотронулся до двери, за которой притаилось пугало, поэтому и потерял контроль над собой, Макса оно не зацепило, потому что «он в зоне уже давно, и у него выработался иммунитет», кажется, так он сказал. А вот Серого и Дана аномалия схватила раньше, потому что зеленые были, вот только сначала она зацепила Серого, а потом уже добралась до Дана. Выходит, что? Выходит, Дан пробыл к тому моменту в зоне больше Серого, а Серый, как выяснилось на Янтаре, в Зоне уже бывал. Значит, и Дан в зоне уже бывал, хотя и притворяется, что попал сюда впервые.

Дан уже склонился над кристаллом, Крюк перевел ствол винтовки и поймал его левую часть груди в перекрестье прицела, хотя разум его не понимал, почему он должен это сделать. Здравый смысл подсказывал, что стрелять нет причин, а что-то в голове упорно советовало сделать наоборот.

«Передай своему проводнику, чтобы, когда он не будет знать, стрелять или нет, поступал вопреки здравому смыслу». — Крюк плавно спустил курок.

Птица даже не услышал звука выстрела, сказалось сотрясение, но Дан вдруг просто повалился вперед, его тело упало на кристалл, а артефакт плавно откатился в сторону, пропуская его вниз. Мерцание кристалла ни сколько не изменилось, сбить его со стебля не так-то просто, значит, еще не все потеряно, надо только добраться до своих. В тридцати метрах показалась фигура зомби, который шагал по направлению к Птице, если стрелял он, то почему в его руках нет оружия? Птица подтянулся на руках и подполз к телу Дана, в груди которого зияла дыра, размером с кулак, подхватил автомат, и на всякий случай, оттащил его тело подальше от артефакта. Зомби приближался, по виду военный, одет в легкий, но армейский камуфляж, а вот оружия нет, должно быть, где-то потерял, пока искал пристанище под управлением зомбированного мозга.

Птица поднял автомат, проделать с зомби то, что проделал Дан, у него явно не получится, значит, придется стрелять. А, может, лучше убежать? Пока Птица раздумывал, зомби подобрался к нему на расстояние трех метров, умник попятился назад, так и не приняв решения, стрелять или бежать. Выстрел! Всего один, и зомби опрокинулся на спину, дергая в судорогах руками и ногами, Птица отшатнулся назад, и завертел головой во все стороны. Наконец, он сообразил, откуда стреляли, в сотне метрах сзади возвышалось здание, в котором прятался контроллер, только теперь оно было к нему торцом. Именно туда ушел Крюк, чтобы разобраться с псиоником: Птица вгляделся в окна четвертого этажа и разглядел фигуру с винтовкой в руках.

Крюк отчаянно жестикулировал, давая понять, что не стоит оставаться на открытом пространстве, Птица, наконец, пришел с себя и бросился бежать к зданию, но успел сделать только пять шагов, земля перед ним вспорхнула, маленькая железная оса со свистом впилась в грунт. Птица отпрянул и посмотрел на окно, в котором Крюк старательно изображал очки, приставив округленные пальцы к глазам. Птица посмотрел вперед и в пяти метрах разглядел слабое мерцание, и трава в этом месте как-то подозрительно топорщится вверх. И что-то шипит.

Ага, — сообразил Птица — впереди аномалия. Шипение — это трамплин, медленно отталкивает от земли воздух, его движение слишком медленное, чтобы заставить трамплин сработать, но он весит достаточно, чтобы аномалия отталкивала его от себя, образуется что-то вроде безвоздушного пузыря, который в верхней части аномалии рвется и лопается.

Крюк меж тем, поднял руку с широко раскрытой ладонью, показывая Птице, что ему лучше оставаться на месте. Птица кивнул.

— Что случилось? — кивнул на тело Дана Крюк, когда оказался рядом. Птица выглядел уставшим, но счастливым, почти, как ребенок.

— Он работал на Горбунова. С самого начала прицепился к Серому специально, чтобы за нами следить.

— Это на начальника вашего?

— Да.

— И что ему надо было?

— Горбунов приказал ему уничтожить контур, если мы не захотим этого сделать сами.

— А мы? Мы что уже не хотим?

— Я передумал. Потому что я знаю, как спасти тех, кто погиб, как помочь Монголу и Мэг. Мы можем пройти по контуру еще раз, но уже зная обо всех опасностях.

— Очень мило. Еще раз. Тебе этого раза мало?

— Да пойми ты, Крюк, мы не потеряли никого, пока знали, что нас ждет. Если мы сможем предупредить себя о контроллере и кровососах, то никто не погибнет, Монгол выживет, Мэг не придется терпеть боль. Я вообще еще не знаю, как она из этого состояния выберется, может, калекой на всю жизнь останется. А так мы все переделаем заново!

— Я так понимаю, Дан с твоим предложением не согласился? — Кисло улыбнулся Крюк.

— Мы и его спасем! — Пообещал Птица, по-своему истолковав причину расстройства Крюка. — Он, по сути, не плохой, только очень хотел отсюда уйти.

— Птица, да он избивал тебя, как спец. И стреляет, как будто с автоматом родился. И пусть плюнет мне в лицо тот, кто докажет мне, что он в Зоне меньше года. Да его послали за нами с конкретным заданием — завалить «мешок», не считаясь с потерями. И после этого ты говоришь мне, что здесь ни при чем военные?

— Военные? Может быть, но это не меняет сути.

— Меняет!.. Это все меняет, неужели ты этого не понимаешь? Если военные заранее в теме, то будь уверен, поле артефактов уже поделено! В лучшем случае нас вывезут и отправят на долгий отдых куда-нибудь на рудники, а в худшем завалят прямо здесь.

— Мы — сотрудники федеральной организации. Каждый из нас выполняет задание ЦИЗа, нас никто не тронет.

— Вас, может быть, но меня, Макса и Санитара обязательно пропустят через «приемник».

— Я за вас вступлюсь!

— О! Вступилась кошка за льва!

— Ну ладно, пусть так! — Согласился Птица. — Но ты же сам говорил, что это все военные организовали, если ты все знал заранее, то зачем лез в «мешок».

— Да потому что выхода другого не было, дубина! Ты думаешь, я вернулся за вами, чтобы из дерьма вас вытащить? Спустись с небес на землю! Меня зажали со всех сторон, выскользнуть можно было только в тыл монолитовцам, а оттуда уходить было некуда, только в «мешок». А по доброй воле, я бы сюда ни в жизнь не сунулся.

— Врешь!

— Да вот те крест! — Истово перекрестился Крюк и забожился на зуб.

Осевший Птица склонил голову, нашептывая гадости. Даже материться, как следует не умеет.

— Да ладно ты, чего губы надул, как Федул. — Крюк опустился рядом, по-дружески толкнув умника в плечо. — Не все ли тебе равно, почему я вас спас, спас ведь. Не грусти, давай выкладывай, что надумал.

Весьма по-детски, Птица еще попыхтел с минуту, раздумывая, дать ли Крюку прощение. Естественно, для виду, потому что рассказывать все равно придется, поэтому Крюк не торопил — лучше уж минуту подождать, зато потом он все сам выложит, на одном дыхании.

— Ну, давай, — подтолкнул Крюк, когда умник достаточно созрел для диалога.

— Помнишь, пузырь под смотровой вышкой, сразу за воротами?

— Это который, как бы, вне «мешка» остался?

— Да, там еще солдат остался, у которого рация была.

— Ну?

— Так вот, все дело в этом пузыре. Он на ощупь, помнишь какой? Твердый, почти не прогибаемый, потому что его оболочка натянута и имеет неподатливую структуру. Но, если ее пробить дестабилизатором пространства, то оболочка на время изменит свою структуру, станет мягче и ее будет легко продавить, она станет, как очень тягучая резина.

— Ну, ты что-то такое рассказывал, я припоминаю, — кивнул Крюк. — Я запомнил, что если в этот момент в пузырь выстрелить, то пуля растянет его стенку и так далее…

— Вот, запомнил этот момент? Теперь второй — сообщение с рации попавшего в пузырь солдата идет до сих пор, а главное — проходит сквозь стенку пузыря. Ну, соображаешь? — Крюк неуверенно кивнул, а умник продолжил. — Оболочка пузыря отличается от оболочки всего контура, она однослойная, второй слой, отвечающий за обновление контура, отсутствует. Значит что?

— Хорош умничать. Что значит?

— Можно пробить оболочку пузыря дестабилизатором, тогда она станет мягкой, и ты на ощупь найдешь в пузыре рацию, а, когда найдешь, переделаешь сообщение, запрограммируешь его по новой. Набьешь информацию про контроллера и кровососов и запустишь снова по кругу, как у солдата было. Мы, когда второй раз по контуру пойдем, обязательно услышим твое сообщение: ты контроллера со снайпером завалишь, а мы кровососа будем ждать сверху!

— Давай-ка забежим за кран, — неожиданно предложил Крюк, — а то сидим, как два тополя на плющихе. План вроде бы неплохой, но некоторые вопросы напрашиваются.

Птица послушно проковылял за Крюком до брошенного железнодорожного крана. Не ахти какая защита, но лучше, чем ничего, хотя бы с верхотуры строений не прослеживается, да и с той стороны насыпи прицельный огонь исключается. Крюк пропустил Птицу вперед и присел у края железной конструкции, как бы то ни было, умника терять нельзя.

— Вопрос первый, — начал Крюк, когда убедился, что маневрами никто не потревожен, — где ты возьмешь ДП? Или у тебя еще один завалялся?

— Для меня, собрать дестабилизатор небольшой мощности — дело десяти минут, весь вопрос в компонентах, точнее в одном, который встречается крайне редко — «слезы вселенной». Но он точно есть на поле артефактов, я его во сне видел, там заряда на два хватит. Остальное там тоже есть: «мороженое», пара нетронутых «вспышек», «ведьмина коса» и как можно больше радиоактивных артефактов для увеличения заряда. Корпуса, конечно, подходящего нет, но я там один бак видел, для халтурки сгодится. Рванет, правда, во все стороны, но пробить оболочку хватит.

— Нихрена меня не радуют твои «рванет во все стороны»…, — проворчал Крюк, — ты, Птица, с детства головой уроненный, а я фейерверков не люблю, мне, чем тише, тем лучше. Ты уверен, что наружную стенку не заденем?

— Процентов на девяносто… нет, даже на девяносто пять, главное, с зарядом не переборщить.

— А нас это «рванет во все стороны» не зацепит?

— Не должно. — Улыбнулся умник.

— Птица, ты шутить научился или специально меня злишь? Я ведь и в пачку могу съездить от непонимания. Я тебя серьезно спрашиваю, нас не заденет?

— Да откуда я знаю, я что, рассчитывал что ли? — Уже серьезно ответил Птица. — Я тебе говорю: не должно. Постараюсь рассчитать, чтобы и пузырь пробило и ни нас, ни стенку контура не зацепило. Мне сначала надо на артефакты посмотреть.

— Ладно, хотя бы времени у меня сколько будет, можешь примерно сказать?

— Минуты две точно, может больше, это тоже от силы заряда зависит.

— А ты мне точно скажешь, когда пузырь обратно начнет… Меня, как пулемет не перерубит?

— Да ежели и отрубит пару пальцев, то и хрен с ними… Шучу, бить не надо. На этот раз точно ничего с тобой не будет, когда пузырь прежнюю форму примет, оттолкнет тебя просто и все.

Крюк еще немного поразмышлял, не грозит ли ему чем-либо хитроумный план Птицы. С одной стороны, умнику сейчас сильно везет, а значит, хреновая идея в голову ему не придет, а с другой стороны — везет именно Птице и только ему, а это значит, что Крюку удачного исхода второй попытки никто не гарантирует.

— Подожди, так ведь контур обновится? — Вдруг всплыл в голове еще один важный вопрос.

— Нет, не обновится. Тут, как бы тебе объяснить-то… помнишь, я про бочку с водой рассказывал? Вода — это то, что внутри нашего контура, тоже среда своего рода, как и вокруг бочки, но другая. А в воде пузыри, точно такие же, как наш пузырь. Он вроде как из той, другой среды, но внутри контура. А теперь представь, что мы пробили бочку и залезли внутрь, но бочку сразу за нами кто-то заново запаял, так что выхода назад у нас нет. Сразу после этого кто-то, кто следит за бочкой со стороны, записал, что мы вошли и сделал себе пометку, что внутри бочки стало на столько-то человек больше. Вроде как, запись обновил. Так вот с контуром то же самое.

Дальше представь, что мы внутри бочки решили забраться в пузырь, для того, кто следит за ней снаружи, ничего нового не происходит, никто в бочку не влез, никто не вылез. Постоянство контура не нарушено. На наши попытки он не обратит никакого внимания, следовательно, и записей никаких делать не будет, тем более, что мы априори не в состоянии проникнуть в пузырь. Однако, правила игры позволяют нам, так сказать, уменьшить поверхностное натяжение пузыря и пошарить в нем руками, не нарушая его целостности. Ферштейн?

— Ага, и когда воду будут мутить обратно, все внутренности пузыря останутся не тронутыми?

— Именно. Пузырь так и останется пузырем, с ним ничего не произойдет. А теперь представь, что в пузыре лежит маленький фонарик, и его свет проходит через оболочку пузыря, так же, как радиосигнал от рации солдата к нам. Но этот же свет не пройдет через стенку бочки.

— Понятно. Но Птица, я тебя предупреждаю, — Крюк сделал искусственно страшные глаза, — если ты накосячишь, то я тебя порву на кусочки.

— Если я накосячу, то нас порвет на атомы. Пошли?

В ангаре царило унынье и мертвая тишина. Серый отключился, не смотря на все свои заверения о сносном самочувствии, выглядел он паршиво. Монгол заходился в агонии, а вот Мэг была жива, более того, Крюк и Птица обнаружили ее в сознании. Первым порывом Птицы было рассказать Мэг о том, что они задумали, но Крюк не дал умнику мучить девчонку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось умереть, Крюк знал это наверняка, но выстрелить в нее не смог. Вместо этого, отодвинув Птицу, Крюк пообещал ей: «Все будет хорошо», поцеловал в щеку и всадил в плечо лошадиную дозу противошокового, собранного у зомбяков. Лекарства, конечно, прошлый век, но ей само то будет, сутки в коматозе проваляется, а может и больше, к тому времени и ситуация прояснится.

Птица немного побурчал, но в итоге с Крюком согласился. Тем более, что Крюк, не теряя времени, двинулся к «полю артефактов», как ни крути, а весь последующий план зависит от того, удастся ли добыть сырье для пробойника.

Крюк выглянул из ангара и огляделся. Убитый полтора часа назад зомби никуда не делся, валялся в пяти метрах от входа. Гаражи справа и площадь по левую руку уже не казались такими зловещими, как раньше. Куда больше пугал темный зев проходной, расположенный прямо по курсу.

Массивная ручка с резными наконечниками, наследие былой славы завода-гиганта, теперь пугающая своей близостью. Где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уходили в синий и мертвый туман. Но, чем бы он ни был, Крюк его не чувствовал даже через «глаз химеры».

— Это та самая дверь, — вылез из-за спины Птица. Столько раз видимая во сне, дверь оказалась куда как прозаичнее и блеклее на деле. То, что столько раз ассоциировалось со смертью товарищей, было всего в десятке метров впереди.

Крюк первым шагнул внутрь и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, даже после сумеречного света контура, в зале оказалось темно, тем более, что единственный источник света — дверь, перегородили их собственные фигуры.

— Присядь. — Шепотом приказал Крюк. Во сне вроде бы зомбяков внутри не предполагалось, но лишний раз подстраховаться не помешает. Крюк медленно продвинулся вперед. — Посиди здесь, я тебя позову.

Дорогу перегородила вертушка, древняя металлическая, предназначенная для избирательного прохода в святая святых завода. Крюк толкнул ее рукой, от длительного бездействия механизм заклинило, но размеры позволили беспрепятственно пролезть сквозь проем. Махнув рукой Птице, чтобы подтягивался, Крюк заглянул в коробку вахтера, и, не обнаружив ничего подозрительного, шагнул еще дальше.

Псевдоплоти зашуршали по расписанию — на лестнице, как и рассказывал Санитар. Крюк с удовлетворением отметил, что не зря гонял Алекса по его снам, теперь он знал, где и какая их поджидает опасность.

— Дверь внизу открыть сможешь? — Запоздало опомнился Крюк, держа ступени на прицеле.

— Могу, — ответил умник. Его карту с кодами к замкам внутри «мешка» отобрали «монолитовцы», но Птица своевременно позаимствовал такую же у Монгола, когда того приволок Серый.

— Давай. — Скомандовал Крюк.

Тварь затаилась, толи почуяла опасность, толи просто вычисляла, где прячется враг. Но надолго ее терпения не хватило, спустя десять секунд послышался дробный стук клешней о бетон, семейство плотей выходило на охоту. Как и ожидал Крюк, навстречу ему выползла хромая свиноматка с парой отпрысков, автомат сталкера выдавил из себя две короткие очереди и пасынки завертелись на месте, истекая кровью. Крупная плоть бросилась в атаку, но глаза Крюка уже привыкли к свету, а автомат удобно располагался в руках — на этот раз очередь была длинная, с каждой пулей тварь теряла скорость, и, не дойдя до Крюка трех метров, вовсе замерла. Навсегда.

Крюк перезарядился и двумя одиночными выстрелами добил полумертвых подростков.

— Птица, ты там скоро?

— Уже, — выполз из подземелья умник. — Я ждал, когда ты закончишь.

— Молодец. — Выдохнул Крюк и потрусил по ступеням вниз.

Дверь за спиной они закрыли, так, все-таки, спокойней. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что выход задраен, впереди показался коридор, который через десять метров прерывался боковым отводом. Крюк, обогнув несколько мелких аномалий, остановился около него. Птица замер рядом и грязно ругнулся.

15. БЕСПРЕДЕЛ УДАЧИ

— Ну, что, профессор, видел когда-нибудь такое? — Улыбаясь, спросил Крюк.

— Как мы туда попадем? — вместо ответа заскулил Птица. Узкий проход в зал, заполненный артефактами, напрочь перекрыла «мясорубка», и просочится мимо нее не представлялось возможным. Дорога до заветного места оказалась самым простым событием за все путешествие по контуру. И вот, когда вожделенное поле артефактов оказалось на расстоянии вытянутой руки — такой облом!

— А ты что же думал, здесь тебе ковровая дорожка лежит? — Усмехнулся Крюк. — Милости просим? Нет, брат, здесь пол года военный гарнизон кантовался, они артефактами торговали еще похлеще нашего, так неужели ты думаешь, что они не растащили бы поле артефактов, если бы смогли?

Крюк вытащил из кармана и бросил в аномалию несколько болтов, окончательно определяя ее границы. Каждый раз «мясорубка» недовольно искрила, ударяла острой молнией в цель, после чего выбрасывала ее наружу, уже сплавленную в бесформенную массу. Легко представить, что станет с человеком, рискнувшим повторить такой фокус с собственным телом.

— Да ты на стены-то глянь. — Добавил Крюк.

А стены вокруг «мясорубки» изрядно покрыты перегорелым фаршем, иначе черно-бурую жижу, размазанную по стенам, не назовешь, впрочем, слово «фарш» было недалеко от истины.

«Мясорубка» снова недовольно стрельнула, на этот раз по собственной инициативе, заставив волоски на коже встать дыбом, Птица испугано отшатнулся.

Теперь таких аномалий в зоне днем с огнем не сыщешь, некоторые сталкеры годами бороздят Зону и ни с чем подобным не встречались. «Мясорубки» в чистом виде пропали несколько лет назад, по странному стечению обстоятельств, в то же самое время, когда в Зоне появились «птичьи карусели», что дало повод считать эти аномалии родственными. Даже название «мясорубка» закрепилось, как синоним «птичьей карусели». Связь между аномалиями так и не нашли, но кое-кто не оставляет попыток это сделать. Впрочем, знаний Птицы хватало с лихвой, чтобы понять — вход в зал запечатан намертво.

— Что, все? Хана нам?

Крюк мог бы ответить сразу, но не стал. Только теперь, когда Птица вдруг осознал, что ему придется остаться в контуре и ожидать в неизвестности своей дальнейшей судьбы, его лицо изменилось от бесконечно оптимистического до скорбного. Это ничего, это даже хорошо, прочувствует, что иногда Зона обламывает рога упертым баранам и непреклонные решения для Зоны не место.

— Крюк, а может, стену взорвать?

— Ага, у тебя есть две тонны динамита? Это бомбоубежище, если ты забыл. Чтобы взорвать эту стену, надо завалить все здание.

— Тогда что делать?!!!

Все, готов — понял Крюк. Можно вынимать из огня и подавать на стол.

— Не дрейфь, Птица, я знал, что здесь «мясорубка». В отличие от тебя, я во сне пялился не на артефакты, а на стены вокруг. Неси сюда весь хлам, что сможешь собрать, особенно железо.

— Да здесь железа нет почти. — Оглянулся Птица. — А что мы делать будем?

— Будем пробираться внутрь. Неси железяки из коридора, там два ведра валяются, и огнетушитель на стене висит, тащи их сюда. И плотей, которые поменьше, короче все, что сможешь принести, все сгодиться.

Птица послушно подорвался, но на пол пути замер.

— Слушай, а там никого больше нет?

— Не должно быть, но автомат на всякий случай держи наготове. Иди, Птица, не тяни резину.

Пока умник стаскивал все, что могло хоть на чуть-чуть разрядить аномалию, Крюк вытянул из рюкзака сверток, упакованный настолько плотно, что при желании им и голову разбить можно. Но даже при такой плотности предмет занял половину пространства в котомке, потому что сверху Крюк обернул его пуленепробиваемым кевларовым листом, чтобы не дай бог за время пути шальная пуля не попортила ткань. Даже маленький порез на ней делал дорогущую вещь абсолютно непригодной для той роли, которую Крюк ей отвел. Это был улучшенный костюм ученых СЕВА-100, модифицированный специально по заказу Крюка. Некто Химик, странный сталкер, знающий толк в комбинациях и модификациях артефактов, вшил в плотную поверхность комбинезона восемь вечных батареек, скрещенных с чем-то еще. Рецепт Химик не открыл, да Крюк и не настаивал, такие знания стоят дороже любых артефактов, но сталкер уверил, что каждая из «новых батареек» способна впитать половину крупной «мясорубки». Поводов не доверять алхимику у Крюка не нашлось, да и заплаченная цена в миллион с небольшим только за работу предполагала стопроцентную отдачу. Жаль только, испытаний провести не удалось.

Птица меж тем разошелся не на шутку и завалил небольшой коридор горой разного мусора. Кроме примеченных Крюком ведер и огнетушителя, умник отыскал стул с железными ножками и длинный моток проволоки с пол пальца толщиной. Две небольшие тушки псевдоплотей тоже осели у ног Крюка, птица порывался притащить еще и взрослую тварь, но Крюк его остановил.

— Хватит нам, — сталкер закончил внимательный осмотр комбинезона и, не обнаружив повреждений, довольно улыбнулся. Лучезарно глядя на Птицу, Крюк протянул ему одёжу, — Ну-ка, на, примерь.

Птица, недоумевая, взял комбинезон и прикинул к ногам — то, что костюм великоват размера на три видно не вооруженным глазом, но Крюка это, кажется, не смутило.

— Одевай, одевай. — Сталкер помог Птице распутать верхние петли, с остальными умник справился самостоятельно. Через пять минут ботаник стоял в полном снаряжении, похожий на Филиппка, собравшегося в школу. Комбинезон свисал с боков, а головной шлем болтался на макушке, как поплавок на утренней волне. Пришлось подвязать обвисшие поля комбинезона в нескольких местах, вид стал еще хуже, зато движения получили дополнительную раскованность.

Главное, чтобы не запнулся, подумал Крюк. Хотя, «амулет» все еще при Птице, неизвестно, как он работает в контуре. Из Крюка последнее «мешок» высосал, а на сколько умнику хватит, еще вопрос. Поэтому Крюк и оберегал ботаника не меньше прежнего — везение везением, а лишний раз его тратить не стоит.

— А ты как же? — Глупо спросил Птица.

— А я здесь останусь. Меня в такой защите в момент в цыпленка табака зажарит.

— Так я что, один пойду? В мясорубку?

— Птица, я тебя что-то не пойму, ты то готов на подвиг ради любимой, то не готов. Ты час назад кричал: давайте останемся в контуре. Если ты умрешь, то всего лишь случиться то, к чему ты нас призывал, мы все застрянем в «мешке» на неопределенный срок, как ты и хотел. Хотел ведь?

— Хотел, — вынужденно согласился умник, — но я не имел в виду, что через меня надо пропустить десять мегаватт электроэнергии.

— Ты сильно-то не переживай, если что-то пойдет не так, то тебя быстро зажарит — испугаться не успеешь.

— Ты сейчас издеваешься, что ли? — Птица грозно выглянул из-под шлема. — Иди ты в ж… со своей «мясорубкой», лезь сам, я хоть и ученый, но не настолько дурной, чтобы быть самоубийцей.

— Да подожди ты, — Крюк не дал умнику распоясаться, хотя тот порывался сорвать с себя костюм, — тут все продумано. Это специальный комбинезон, я его на заказ делал, больше миллиона отдал. В нем опустошенные «батарейки» вшиты, они девяносто девять и девять десятых энергии в себя втянут, на тебя почти ничего не останется.

— Одна десятая процента — это десять киловатт, а на меня и одного киловатта хватит.

— Ну, Птица, я не силен в математике! Тот, кто делал этот комбинезон, сказал, что двухкратное попадание в «мясорубку» он выдержит, а врать этот человек не будет.

— А откуда он знает, что выдержит? Никто еще после этого жаловаться не приходил?

— Молодец, шутишь, значит настроение боевое! — Похвалил Крюк.

— Меня интересует, почему я? Почему не ты? Давай жребий бросим!

— Потому что тебе сегодня везет. — Веско сказал Крюк. — И, Птица, хватит препираться, иначе, мы тут загнемся и без «мясорубки».

Птица взглянул в проход, воздух пылал мелкими «мушками» — завихрения наэлектризованных молекул газа, туда только сунься — порвет в клочья.

— А что значит «опустошенные батарейки»? — Спросил он. — Они же вечные.

— О, Господи! Птица, ты все равно все забудешь, когда обновится контур, на хрена тебе это надо? Только время теряем.

— Хочу знать, каковы мои шансы остаться в живых. Хотя бы до вечера.

— Ну что тебе, лекцию что ли читать? Вечными батарейки назвали, потому что энергия в них никогда не кончается, а впитывать ее «батарейка» начинает быстрее, если ее с какими-то другими артефактами скрестить. Я точного рецепта не знаю, но скорость входа энергии увеличивается в тысячи раз.

— Ну, Крюк, если меня там зажарит, то моя смерть будет на твоей совести! Говори, что делать.

— Другой разговор. — Облегченно вздохнул Крюк. — Значит так. Слушай и запоминай. Туда прыгнешь прямо так, комбинезон первый удар должен легко выдержать, ты, конечно, немного пропотеешь, но держи себя в руках, там внутри полно аномалий, не залети с дуру в какую-нибудь. Держись левой стороны — там чисто, «гравиконцентрат» только в самом углу. Встаешь там и ждешь моих указаний, понял? Никакой самодеятельности!

— Постараюсь. Жарко сильно будет?

— Как на сковородке, ожоги второй-третьей степени.

— Ты опять шутишь?

— Нет, на этот раз честно говорю. Ничего, переживешь. — Уверил Крюк, не давая умнику возразить. — Внутри как раз около тебя окажутся две «слюды» и «сало», подберешь их, а, когда вернешься, я их к ожогам присобачу.

— Спасибо, утешил.

— Ты мне лучше скажи, все, что надо из артефактов здесь есть?

— Да, все. Я уже посмотрел. Вон там все можно собрать, на одном пятаке.

Крюк долго всматривался в зал. Артефакты буквально заполонили подвальчик, для формирования такого количества «артюхов» нужна биомасса, много биомассы. Вероятно, почуяв неладное, восстанавливавшие завод люди пытались укрыться в бомбоубежище от второго взрыва на ЧАЭС, но только облегчили задачу бесчеловечной Зоне. «Мясорубка» заперла внутри тех, кто выжил, а запечатанные в тесном зале аномалии добили остальных, передвигаясь с места на место при выбросах. А тесное соседство разнородных аномальных полей на маленьком участке привело к тому, что железо и стекло, оказавшиеся здесь, тоже получили заряд аномальной энергии. Итог — две сотни артефактов разного вида и достоинства, от их свечения даже глаза слепнут. Миллионов на сорок потянет, только вояки их обязательно себе приберут, а жаль.

«Трамплин» явно недавно переместился к стене, вытолкнув оттуда все, что попало в его область действия, теперь аномалия заставляла периодически вспыхивать две яркие, но узкие «жарки». С другой стороны редкая аномалия «чернильница» пылила под краем «электры». Обе аномалии видимые, их легко обойти, но тогда придется прыгать через «студень». Самая опасная для Птицы аномалия — «веретено», небольшая, но, если затянет, то хана. Она заняла небольшой участок в ближнем углу, ее, как самую легкую аномалию, оттеснили в угол другие. Еще должны быть где-то «воронка» и «красный мак», их артефакты тоже есть, но они, скорее всего, в мертвой для Крюка зоне. Ржавых волос не видно, колючек, морских ежей и колобков тоже, что само собой разумеется. Зато есть пол сотни, а может и больше «нестандартов».

Артефакты скопились тремя группами, две были большие — у левой стены и в дальнем углу, но Крюка интересовала маленькая, скопившаяся почти в центре зала небольшим, но плотным облаком. Между скоплениями бултыхалось еще с два десятка неприкаянных артефактов, обозначая свободные от аномалий участки.

— Значит так, — Крюк подтянул к себе умника, — идешь мимо электры, стараешься не задевать, но, если что, «электра» тебя не зажарит. «Чернильницу» знаешь?

— Знаю.

— Тогда знаешь, что с ней делать?

Птица кивнул.

— Пленку около нее подберешь, аккуратно, не размахивая руками, смажешь ботинки и перепрыгнешь через студень. Даже, если наступишь, свариться не успеешь. Понятно?

— Да. Артефакты брать?

— Нет. Они нам сейчас ни к чему, а мешать тебе будут. Но и не раскидывай их, а то активируешь аномалии — тебе лишние проблемы. Бери все, что нужно для ДП и возвращайся с другой стороны, «гравипакет» до тебя не достанет. На обратном пути, если все будет хорошо, подбирай вон те «батарейки». Подойдешь к «мясорубке» и жди моих указаний.

Крюк вопросительно взглянул на Птицу.

— Все понял, — ответил он.

— Тогда двигай. Спокойно, без суеты. Если что-то непонятно, я подскажу уже по ходу.

— Можно идти?

— Давай, на счет три. Готов? Раз, два… три!

Птица прыгнул вперед, стараясь держаться левой половины прохода. Грохота он не услышал, наверное, потому, что сразу оглох. Уши заложило так, что звуки перестали существовать, как таковые, зато глаза успели уловить ломаную линию ослепительного света. Птица дернулся в сторону, укрываясь от удара, правую руку будто расплющило, жаркая волна пробежала от кончиков пальцев до ног, и вдруг все стихло.

Придя в себя, Птица ощутил, что лежит на полу, руку жжет, но через боль пальцами можно шевелить, значит, на месте. И звуки вернулись неожиданно быстро, даже не верится, что проскочил. Или умер?

— Птица… ты живой? — Голос Крюка звучал ровно и спокойно, не похоже, что Крюк сильно волновался.

Оглянувшись, Птица увидел его лицо. Улыбается, гад!

— Вот видишь, а ты боялся.

— Уши заложило. — Почему-то пожаловался умник, хотя все это время только и думал о пальцах на правой руке. Рассмотреть их мешала ткань комбинезона, впрочем, и без того ясно, что ожог будет сильным.

— Это не заложило. — Успокоил Крюк. — Просто у комбинезона есть функция шумоподавления, она сработала. Кстати, светопреломление тоже встроено, чтобы не ослепнуть, а то бы ты сейчас был, как та обезьяна — ничего не вижу, ничего не слышу… Ожоги есть?

— Рука, правая… Болит сильно.

— Плохо. Надо поторапливаться. Ты карман-то правый выверни, а то тлеет.

Птица только сейчас осмотрел себя, удивительно, но кевлар действительно выдержал удар молнии. От правой руки до пояса прошла отчетливая сажевая линия, очертив путь прошедшего напряжения, внизу ствол разделялся на несколько более узких дорожек, по направлению к зашитым в поверхность кевлара вставкам.

Птица насчитал восемь дорожек, одна из которых, справа, заканчивалась обугленной головешкой с человеческий кулак, торчащей из разрыва ткани. От головешки шел ядовито-серый дымок, а край прожженного комбинезона тлел тусклым оранжевым огоньком.

Пришлось изловчится и левой рукой вытолкнуть из прорехи сгоревший артефакт, упав на пол, тот рассыпался кучей искр, но не весь, внутри оказался небольшой плотный шарик ярко-синего цвета, с красными вкраплениями и шершавой поверхностью.

— Что это?

— То, что осталось от батарейки. Артефакт.

— Можно его посмотреть?

— Не надо! В нем сейчас куча электричества, а тебе надо беречь оставшиеся приемники энергии. И вообще, старайся ним поменьше контактировать.

— Крюк, здесь такое электромагнитное поле, что я не могу с ним не контактировать.

— Тогда поторапливайся. У тебя через двадцать минут рука распухнет, мы ее потом из комбинезона не вытащим.

Перспектива Птицу не обрадовала, и он, наконец-то, приступил к делу. Сначала быстренько сложил в контейнеры «слизняков» и «сало», потом обошел «электру», почти идеально, лишь раз короткая молния шаркнула по поверхности комбинезона и исчезла в одном из приемников, Птица ее даже не почувствовал. «Чернильницу» пришлось занять делом, Птица бросил в нее нестандартный и явно радиоактивный артефакт — металлический диск с противным зеленым блеском, аномалия тут же обволокла его темной массой и вдвое уменьшилась в размерах.

Обернув ноги пленкой, Птица перескочил через студень и достиг первой цели — плотного скопления артефакт, среди которых были такие необходимые «слезы вселенной», «ведьмина коса», «вспышки», и все остальное, что нужно для создания ДП в лабораторноуличных условиях. С задачей умник справился быстро, даже одной рукой, хотя вторая все время напоминала о себе дикой болью.

— Ну что, все есть? — Поинтересовался Крюк.

— Все, только «мороженого» маловато. Оно тут размазано по другим артефактам, собирать трудно.

— Ну, собирай, сколько сможешь, что теперь…

— Минут на десять, не больше. Ты управишься?

— Постараюсь. Если все собрал, то двигай назад. На батарейку иди, два шага вперед, потом поворачивай налево.

Спустя минуту Птица стоял перед выходом, держа в руках четыре свежих «вечных батарейки». Не опустошенные, конечно, но какую-то часть энергии все равно возьмут на себя. Крюк, между тем, сложил все, что притащил Птица, в кучку в полуметре от «мясорубки», а к веревке привязал длинный металлический прут так, чтобы легким движением можно было замкнуть аномалию на массе. На долю секунд это понизит заряд в аномалии и облегчит задачу Птице.

— Значит так, — Крюк отошел на безопасное расстояние, чтобы не попасть под удар электрической дуги. — Я дергаю, замыкаю контакт, как только сверкнет, ты ломишься вперед. Ясно?

— Да. — Раздалось из зала.

— Готов?

— Готов!

— На три. Раз… два… три!

Фейерверк получился на славу, пиротехники голливудских блокбастеров сдохли бы от зависти. Мощная дуга в долю секунды рассыпалась по металлу и тушкам псевдоплотей, металлический прут расплавился в первые же мгновения, разлетаясь в стороны кипящим железом. Взрыв: во все стороны полетели ошметки тел, разорванные электрическим ударом, дым и запах паленой плоти заволокли коридор. И, как апофеоз события — Птица, окутанный потоками молний и искрящихся электрических дорожек, он вышел из-за угла, подобно западному киногерою, готовому дать бой любому нарушителю спокойствия. Супермен, бля!.. Картинку испортило лишь то, что в последний момент «мясорубка» все же стукнула его сзади вторым разрядом, и Птица позорно шмякнулся на пол в то, что осталось от обгорелых и дурно пахнущих псевдоплотей. Это как-то больше походило на Птицу.

Крюк подбежал к нему и потянул умника за плечо.

— Ну что, живой?

Птица сел. Голова немного кружилась, к боли в пальцах добавилась боль в спине и в левом боку. Но главное — он выжил! Прошел сквозь «мясорубку» и выжил! Жаль только никто об этом не узнает, даже сам Птица.

— Если живой, то скидывай костюм, все вставки прогорели, теперь его только на свалку.

— Хорошая штука, — похвалил Птица, стаскивая с себя комбинезон. На поверхности зияли восемь огромных дыр, но внутренний подклад выдержал, если бы хотя бы в одном месте кевлар прогорел насквозь, от Птицы остались бы только рожки да ножки. — Я, наверное первый человек, прошедший сквозь «мясорубку». Ребята бы в лагере от зависти умерли.

— Ребята в лагере бы у виска покрутили, — остудил запал Птицы Крюк, — а на счет первого не обольщайся. Я уже такое проделывал, да и Химик с Пригоршней тоже.

— Ты бы меня с ним, что ли, познакомил, с Химиком этим. — Попросил умник. — странный тип. Байки про него мы слышали, а в живую ни разу не сталкивались.

— С ними мало кто сталкивался, они в таких местах околачиваются, где не каждый пройдет. Отмороженные ребята, но толк в трансмутациях знают, этого не отнять.

— А откуда они знают?

— Слышь, Птица, тебе не все ли равно, ты меня уже достал своими вопросами. Я тебе обещаю, что познакомлю тебя с Химиком, но…, если только у нас получиться перезагрузить контур, как мы задумали.

— Ага, а тогда ты забудешь про обещание, — обиженно промямлил умник.

— Точно так же, как ты забудешь все, что узнал от меня про Химика и все его дела. Так на хрена мы тут разговоры разговариваем?

Птица тоскливо посмотрел на Крюка. Опять Крюк прав, и ничего не попишешь. Сейчас вообще нет ничего, кроме одной задачи — передать самим себе максимум информации о «мешке», чтобы со второй попытки уничтожить его без потерь.

— Возвращаемся в ангар, мне нужен корпус. Видел я там один бак подходящий. — Птица нагрузил на плечи контейнеры с хабаром, и Крюк, с сожалением посмотрев на бесхозно лежащие модификаты «вечных батареек», затрусил к лестнице.

На выходе неизвестно откуда навстречу Крюку выкатился маленький щенок, черный с белыми кончиками лап, обычный, не слепой. Малыш весело заскакал к людям, остановился в метре от них и с любопытством, поочередно склоняя голову то вправо, то влево, поглядел на Крюка и Птицу.

— Откуда он взялся? — Спросил умник из-за спины.

Крюка волновал тот же вопрос. Несомненно, щенок из той стаи, что расстреляли в первом ангаре, но, как он добрался до сюда, если линия аномалий, разделявшая два ангара, слишком плотная, чтобы полагаться на простое везение. Кстати, несколько псов остались в живых, а там Серый и Мэг.

Крюк бросился внутрь, едва не раздавив отпрянувшего щенка тяжелым сапогом и понял, что Зона преподнесла ему еще один урок. Здесь нельзя никого жалеть! Любая слабость карается большими неприятностями. Шесть дворняг, утробно рыча, окружили тело Мэг, рядом копошились щенки разного веса — остатки стаи, которую пожалел Крюк, не добив до конца. За те семь часов, что потратили сталкеры на борьбу с зомбяками, контроллером и добычу артефактов, псы успели зализать раны и даже обзавелись вожаком.

Разглядев шею Мэг, Крюк понял, что опоздал, та самая сука с оттопыренными сосками, что кормила детенышей, перегрызла ей горло, теперь с белой пасти падали на пол жирные кровавые капли. Серый тоже, наверняка, был мертв. А рядом с сукой, почти бок о бок, стоял огромный кобель. Он сильно отличался от остальных псов и ростом, и толщиной лап, широкий лоб делал его похожим на дога, а острая пасть выдавала принадлежность к волчьей породе. Да и окрас его сильно походил на окрас чернобыльца, черный с блеском мех, и несколько прожилок белизны на боках и спине.

Где же ты был раньше, подумал Крюк, сосредотачиваясь на артефакте, висевшем на поясе. Бросил стаю на произвол? Уходил по делам? Или просто спрятался, потому что знал, что пока не в силах противостоять людям? Спрятался до лучших времен, ждать, когда их останется слишком мало и у них не останется сил, чтобы дать отпор. Ну, что ж, ты выбрал подходящий момент.

Никаких лишних волн Крюк не почувствовал, никакой псионики, только злоба и жажда крови, которую твари успели опробовать. Хотя нет, где-то в глубине ангара сидела маленький черный комок, потомок этого еще простого кобеля, но уже успевший стать настоящим «чернобыльцем». Почему же он тогда молчит? Не в силах взять под контроль отца, а у остальных страх перед вожаком сильнее зова?

Крюк вернул себя к реальности, «чернобылец» сейчас вне игры, а стая вполне осязаема и, как никогда, опасна. Сука тоже оказалась высокой, сантиметров семидесяти в холке, да и упитанна была куда полнее остальных. Два серьезных противника, четыре средних дворняги и десяток щенков, выстроившихся позади них длинной цепью. А, еще тот черныш, что встретился им у входа в ангар.

Не целясь, Крюк дал очередь, не для того, чтобы в кого-то попасть, а для острастки, однако, собаки опасности не осознали. Выстроившись в полукруг, они приготовились к атаке — теперь их шестеро против двоих людей. Крюк шагнул назад, увеличивая дистанцию, но дворняги не дали ему получить дополнительное преимущество, все хором бросились в атаку. Птица успел выхватить пистолет и один раз выстрелить, Крюк тоже дал очередь, прежде чем сразу четыре собаки, включая вожака, сбили его с ног. Пули вспороли собачью плоть, один из псов свалился замертво, а на Птицу налетела сука с окровавленной мордой. Вой вокруг поднялся невообразимый, щенки скулили, стонали, гавкали, подбадривая своих старших собратьев, едва прозревшие колобки боязливо отбежали в стороны, щенки чуть постарше норовили помочь взрослым и куснуть Крюка и Птицу за ноги.

Птица, как мог, держался на ногах. Чтобы не упасть, пришлось выставить вперед руку, в нее то и вцепились клыки, и, по счастливой случайности, они сомкнулись на браслете от ПДА, который до сих пор болтался на запястье, и только потом, потеряв силу, резанули кожу на обожженных пальцах. Клацнул металл, пистолет, брякнув на прощанье, оказался на полу, далекий и бесполезный. Второй прыжок Птица сумел предугадать, и сука защелкнула пасть на рванине рукава, не зацепив мышцы и кость, но тут же попыталась перехватиться. Птица бешено закрутился на месте, пытаясь стряхнуть с себя тварь, но клыки раз за разом оказывались все ближе и ближе к цели. На третьей секунде схватки Птица еще и споткнулся о подвернувшегося под ноги щенка и тут бы ему и конец, если бы не везение. Два контейнера сорвались с петель и грохнулись об пол, один из них раскрылся, брызнув во все стороны «мороженым».

Артефакт этот, по сути, является продуктом жизнедеятельности грибов, принявших под действием аномальной энергии Зоны, причудливые формы и способы жизни. Вместо пенициллина они производят хитрую смесь, ускоряющую переход обычной энергии в аномальную, и, если скрестить, к примеру, «мороженое» с «булыжником», то иногда полученный гибрид превращается в аномалию — «жарку» или «воронку». В самый первый раз «жарка» выросла прямо посреди лаборатории, расплавив все, что оказалось в радиусе пяти метров, включая лаборантов, вопиюще нарушавших технику безопасности при работе с модификатами. Работа в ЦИЗе стала почти на трое суток из-за разгерметизации камер, отказа вентиляции и разрушения каркаса здания, слава богу, что «жарка» вообще самоликвидировалась через час без подпитки энергии из Зоны. И еще, не нужно прикасаться к «мороженому» открытой рукой. В тонких перчатках — пожалуйста, но не кожей, иначе слизь артефакта в момент просочится внутрь и заблокирует передачу электронов по нервным волокнам. Паралич двигательных мышц наступает за несколько секунд, а к концу первой минуты, если рядом не окажется опытного реаниматолога, человек перестает дышать.

Часть расплескавшейся слизи попала на лапу собаки, из-за шерсти реакция пошла чуть медленнее, чем у человека, но обессилевший и уже переставший сопротивляться Птица вдруг почувствовал, что хватка на руке ослабевает, целенаправленные движения челюстей превратились в конвульсивные и, поднатужившись, ему удалось вырвать из клыков, кисть. На четвереньках он отполз от опасного артефакта, чтобы ненароком не угодить в слизь, искоса глядя, как несколько щенков бьются в конвульсиях, их постигла участь своей мамки. Но сейчас Птице не было жаль никого из них. Оказавшись на безопасном расстоянии, он, наконец, вспомнил о Крюке.

Крюку пришлось хуже: два собачьих индивидуума, включая вожака, рвали его комбинезон возле горла, еще два пса вцепились ему в руки, стесняя движения и ограничивая способность к сопротивлению. Автомат погряз где-то под телом сталкера и превратился в бесполезную игрушку, но Крюк каким-то чудом успел выхватить нож и до сих пор умудрился не потерять его, не смотря на все потуги псов. Кстати, тот, что висел на правой руке, потерял половину своих кишок, которые гроздью свисали из разорванного брюха, псина почти потеряла силы, но до смерти не хотела подводить стаю. Крюк попытался сделать наверняка не первую попытку подняться, но кобель мощным толчком повалил его обратно, еще на миллиметр глубже вонзая клыки в ткань около шеи.

Поднимать пистолет Птица не стал, во-первых, попасть в собак и не зацепить при этом Крюка, было нереально, во-вторых, ствол почти утонул в «мороженом». Зато в его голову пришла другая, почти безумная идея. Ну, кому придет в голову применять «мороженое», как оружие?

Птица стащил с ноги ботинок, аккуратно подполз к небольшой лужице артефакта и обмазал его слизью. Оставшиеся в живых щенки узрели гибель матери и маневр Птицы, отбежали на безопасное расстояние и завыли, что есть мочи, но увлеченные схваткой взрослые не обратили внимания на сигнал. Птица, не вставая, по дуге обогнул лужу, подполз на расстояние вытянутой руки к куче вокруг Крюка и, как шпагой, ужалил кобеля. Как раз в этот момент один из псов, что помельче, обнаружил подтянувшуюся к сталкеру подмогу и развернул к Птице хищную пасть. Слишком поздно, Птице сегодня несказанно везло.

Пес завыл, предупреждая вожака об опасности, но кобель уже и сам почуял неладное. Вместо того, чтобы развернуться и напасть на Птицу, он попятился боком прочь от него, хищное и бесстрашное животное заскулило и стало похоже на маленького беззащитного щенка, который не может отыскать мамкино вымя. А еще через секунду он корчился в страшных муках.

— Ну, что, съели?!! — Победно заорал Птица и наотмашь ударил второго пса, все еще терзавшего левую руку Крюка. Тварь сначала озверела, оскалив пасть и разворачивая клыки к обидчику, но, спустя несколько секунд, поняла, что вожака рядом нет, а еще один член стаи пытается, попросту говоря, свалить. Да, да, тот пес, что первым заметил Птицу, перепрыгнул через распростертое тело сородича с выпущенными Крюком кишками и бросился наутек.

Крюк тяжело поднялся, оглядывая поле боя. Вожак задыхался конвульсиях, еще один, пока живой пес, сблевывал содержимое желудка в предсмертном танце, зато трое уцелевших щенков просеменили мимо, уходя туда же, куда ускакал последний старший товарищ.

Не теряя времени, Крюк перезарядил автомат и подтянул за собой Птицу.

— За ними, они знают безопасный проход к первому ангару!

— Подожди, — схватил его за рукав Птица, — я «мороженое» пролил.

— Чего? — Крюк, не понимая, смотрел на Птицу, постепенно до него начали доходить его слова: «мороженое» необходимо для создания ДП. — Тогда собирай, а я пока за ними, надо отследить выход.

Крюк умчался куда-то вглубь ангара, а Птица подобрал обломок железного совка, завернул левую руку в обрывки прорезиненного рукава и стал аккуратно собирать остатки «мороженого» с пола. Главная трудность состояла в том, что подойти он мог только к краю лужи, теперь у него был только один ботинок, второй пропал безвозвратно. А еще нужно было подойти к Серому и Мэг, узнать, живы ли они, но Птице было страшно. Он еще не видел ее мертвой, и делать этого категорически не хотелось.

Из дальнего угла ангара раздалась длинная автоматная очередь, затем еще одна. Птица вскинул голову, ожидая всего, что угодно, от еще одного кровососа до контроллера. «Мешок» успел преподнести столько сюрпризов, что он ничему бы уже не удивился. Еще страшней было остаться одному, поэтому Птица бросил работу и поднялся, ей богу, если бы Крюк погиб, он бросился бы в лужу «мороженого», не раздумывая.

Но после долгого ожидания Крюк появился, его темная и сутулая фигура выплыла из-за колонны, возвращая надежду, Птица был готов броситься ему навстречу, заключить в свои объятья и не отпускать, но благоразумно этого не сделал.

— Как дела? — Обреченно спросил Крюк.

— Нормально, а у тебя?

— Плохо. — Крюк безвольно опустил автомат, Птица впервые видел его в таком состоянии. Сталкер выглядел истощенным, потерявшим надежду и волю, то есть, почти мертвым.

— Что? — У Птицы похолодело в груди.

— Там нет прохода. Собаки пришли другим путем, там, где они укрылись, был тупик. — Крюк прошелся до того места, где покоились тела Серого и Мэг, довольно равнодушно посмотрел на них и вернулся, не обронив и слова о результате осмотра. — Просто чернобылец слишком истощен и напуган, чтобы нормально соображать, в панике потянул остатки стаи к себе. Я их перебил, но прохода мы уже не найдем. А «холодец», через который мы прыгали, раскатился, там теперь метра четыре — нам с тобой не перепрыгнуть, тем более с твоим ДП.

— И что теперь делать?

Крюк пожал плечами, пугающе безразлично.

— Попробуем найти другой проход. Как-то же собаки прошли, не через «холодец» же со щенками прыгали.

— С ДП тоже проблема, — заявил Птица, — «мороженого» очень мало. Не знаю, на сколько его хватит, может, на пять минут, а может и на пару.

— На пару так на пару. А ты чего в одном ботинке?

Птица в двух словах рассказал о течении схватки с собаками и объяснил, куда делся ботинок. Крюк, в свою очередь, поведал, что ранен. Когда собаки сбили его с ног, кобель ухватил его за голень, как раз в том месте, где уже была пробоина. Как известно, где тонко, там и рвется, клык глубоко вошел в мясо, и теперь рана здорово кровоточит. Это еще свезло, что псина не нашла пробоины второй раз, хотя долго пыталась это сделать.

Оказывается, Крюк перетянул ногу последним бинтом, после того, как расстрелял чернобыльца и остатки стаи, потому и не шел так долго.

— У нас мало времени. — Подытожил Крюк. — Я много крови потерял, и нога немеет, сколько протяну — не знаю, а нам еще надо этот чертов проход найти.

— Ищи, пока я делаю. — Посоветовал Птица, но Крюк не сдвинулся с места.

— На это уйдет несколько часов. Ты не понимаешь. Легче тебе на удачу идти, чем мне дорогу выискивать. Возьмешь в руки «оберег» и пойдешь, а я лучше отдохну, иначе не доберусь до места.

— Ну, как знаешь, — удивленно пожал плечами Птица. — Слушай, принеси мне вон тот бак, который у стены валяется.

У стены, это значит, за телами тех, кто не дожил. Серый, Санитар, Макс, Монгол и Мэг. Крюк не стал спрашивать, почему он, и Птица мысленно поблагодарил его за это. Одной рукой доставая из контейнеров артефакты, он принялся за работу.

— Держи. — Крюк плюхнул рядом железную посудину. — И ботинки одень.

Птица глянул на обувь и обалдел. Крюк не постеснялся помародерствовать и принести ему ее ботинки. Ботинки с мертвой Марии Сухаревой.

— Я не смогу.

— Не выкобенивайся! — Резко ответил Крюк. Он снова походил на властного и жесткого сталкера.

— Не мог с Санитара снять?

— Они тебе до колен будут. — Отрезал сталкер. — А ее как раз. Долго еще?

— Нет.

Птица и впрямь довольно быстро смастерил прибор. Халтура, конечно, но для поставленной задачи хватит. Про самый большой недостаток работы Птица промолчал. До поры. На все про все у него ушло минут десять.

— Не взорвется? — поинтересовался Крюк, взваливая на себя бак. Птица уверенно покачал головой.

— Без взрывателя — нет. А взрыватель пока у меня в другом контейнере лежит.

— Тогда доставай «оберег».

Птица повиновался, ценный артефакт, подаренный Крюком, оказалось в его ладонях. Тепло пробежало по пальцам здоровой левой руки.

— Горячий?

— Теплый.

— Теплый? Уже? — Удивился Крюк. Что-то быстро умник свое везение истратил. Или артефакт вовсе не вечный? Неужели везение имеет свои пределы и Птице достались лишь остатки того, что артефакт не потратил на Крюк и своего прежнего хозяина?

— А что должен быть горячим? — В свою очередь заинтересовался Птица.

— Не знаю. Ладно. Не теряй времени, думай, куда надо пойти. — Сказал Крюк. — Ты обязательно выберешь правильное направление.

— Туда, — указал Птица на выход из ангара.

— Тогда иди.

Но не успел Птица и шага ступить за порог, как под ноги ему выкатился маленький щенок. Тот самый Черныш. Все это время он отдыхал подле здания, каким-то неведомым чудом, не поддавшись зову «чернобыльца».

— Стой! — Выкрикнул Крюк. — Смотри, кто у нас есть! Прячь «оберег» и возьми у меня бак.

Птица, кряхтя, взвалил ношу на себя, предварительно сложив артефакт в контейнер, а Крюк присел рядом с щенком, нашептывая что-то себе под нос. Не зная Крюка, можно было предположить, что сектант «монолита» молится своему мифическому богу. Но на самом деле он пытался через «глаз химеры» внушить щенку только одну мысль — беги домой. Сначала пес сидел, непонимающе глядя на человека, с детской непосредственностью склоняя голову то вправо, то влево. Уже теряя терпение, Крюк все более усиливал нажим, и, наконец, щенок сдался. Медленно, никуда не торопясь, он сунулся через разлом между гаражами и ангаром, виляя между аномалиями.

— За ним, — Крюк перехватил бак у Птицы и подтолкнул его вслед за Чернышом. Пришлось изрядно поковылять по разбитым кирпичам, однажды сердце Крюка замерло в ожидании самого худшего — с самого начала он боялся, что щенок нырнет в какую-нибудь дыру, в которую не пролезут либо они с Птицей, либо изготовленный им ДП. Поэтому, когда щенок свернул с открытой дороги внутрь гаражных боксов, Крюк был готов к самому скверному окончанию похода. Дыра действительно была, но, к счастью, достаточно большая, чтобы протиснуться в нее. Единственное, что все меньше нравилось Крюку, так это окончательная потеря чувствительности в ноге. Пришлось несколько ослабить повязку, но это не слишком помогло.

Черныш честно выполнил свою часть работы, довел Крюка и Птицу до входа в первый ангар, но идти через него Крюк не собирался. Во-первых, тогда придется возвращаться тем же путем, что они шли сюда. Это правило Крюк никогда не нарушал, не хотелось этого делать и в этот раз. Во-вторых, Крюк понимал, что в обход не дойдет, сил оставалось максимум на десять минут, а значит, надо как-то ускорять процесс. То есть, идти напрямки.

До вышки, с которой сверзился боец, попавший в пузырь, было не больше ста метров, но добраться до нее на прямую мешало широкое поле аномалий. На девяносто процентов поле состояло из «электр», которые непроходимой полосой протянулись от первого ангара до здания заводоуправления. Протиснуться между ними не было никакой возможности, это Крюк отметил, когда группа только вошла на территорию завода. Остальная площадь повышенной аномальной активности равномерно делилась между «гравиловушками», «трамплинами» и «воронками», о чем свидетельствовало несколько бесхозных артефактов, зависших в воздухе над очагами аномалий. Как говорил один умный сталкер, ловить нехрен.

Увидев замешательство Крюка, Птица остановился. Он то был уверен, что второго пути, кроме уже пройденного нет, но… Черныш тоже замер на входе и с интересом разглядывал людей.

— Где «оберег»? — Спросил Крюк, не замечая недоумения Птицы. Умник порылся в закромах разодранной одежды и вытащил артефакт.

— Вот он.

— Что там с его температурой?

Птица повертел «оберег» в пальцах — вроде бы стал еще чуть-чуть холоднее, хотя, может, это просто самообман, разве поймешь, когда правую руку жжет в разы сильнее, только не от близости артефакта, а от ожогов и ран после схватки с собаками.

— Теплый. — Наконец, решил Птица.

— Холоднее не стал?

— Не пойму. Может, чуть-чуть, а может и нет.

— Ладно, другого выхода все равно нет, пойдем здесь.

— Где? — Не понял Птица. Привыкнуть к выкрутасам Крюка все еще не случилось.

— Через аномалии. Возьмешь в руки «оберег» и пойдешь прямо на «электры». Я — за тобой.

— А… — Только и выдавил умник, глядя то на попутчика, то на «электры». Искрили они в непосредственной близости, буквально в десяти метрах, а воспоминание о недавнем контакте с другой электрической аномалией заставило сердце подскочить аж до ключицы, и вроде как замереть на пару секунд. В тот раз, по крайней мере, тело защищал костюм с отличными энергоприемниками, а теперь кроме собственной кожи — ничего.

Птица невольно попятился, отодвигаясь от пышущих молниями ловушек, и потряс головой, отгоняя морок. В голову пришла неожиданная мысль — а что, если это шалит еще один контроллер, хочет расправится с ним столь изощренным образом. Но одного взгляда на Крюка оказалось достаточно, чтобы понять — нет, нету никакого контроллера, и Крюк не сошел с ума, он, как всегда, знает, что делает.

Сталкер очень тщательно освободил кровоточащую рану чуть ниже колена и снова туго передавил ее окровавленным бинтом. В свете мерцающих «электр» багряная корка подтеков на его ноге казалась особенно зловещей. Но Крюк не обращал внимания на ее вид, движения были четкими и даже, как показалось Птице излишне жесткими, никакой жалости, ни к себе, ни к кому-либо еще. Любые действия, если они приведут к положительному результату, правильные.

— А как мы через аномалии пройдем? Нас же зажарит.

— Не зажарит. Ты готов?

— Готов-то я готов, но что-то я не пойму, что ты задумал.

— А ты сильно-то в подробности не вдавайся. Просто поверь мне на слово, что все будет хорошо. По крайней мере, должно быть.

Птица еще раз взглянул Крюку в глаза. Да нет, вроде бы не свихнулся. Птица-то в тайне надеялся, что Крюк знает какую-то тайную лазейку, но оказывается, что нет. Рядом присел Черныш, он тоже с недоверием смотрел на безумную пляску молний в связке аномалий и всем своим видом давал понять — человеки, вы сошли с ума.

— А может, не рисковать? Давай обойдем, как пришли.

— Нет, — отрезал Крюк. — Я не дойду, ногу я почти не чувствую, кровопотеря большая, а ты меня не дотянешь. Да даже если дотянешь, я буду уже ни на что не способен. У меня от силы полчаса, так что придется рискнуть.

— Хорошенькое дело. Второй раз за день прыгать в огонь — не многовато ли приключений? А если «оберег» не справится?

— Тогда нам всем хана.

Крюк поднялся и встал рядом с Птицей.

— Бак несем вместе, ты за одну ручку, я за другую. Куда бежать, командую я, ты тупо выполняешь мои приказы.

— Крюк, да мы же сгорим!

— Выбора нет! Пошли!

Крюк рванул с места, на сколько позволяла больная конечность, сначала Птица потянул его назад, несколько поотстав, но, глядя на товарища, все же побежал и через секунду поравнялся с ним. Электромагнитное поле заставило зажмуриться, первые, пока еще безопасные потоки электронов пробежали по клеткам и вздыбили волоски на коже, импульсивно задергались мышцы лица, готовясь к самому худшему… И вдруг и Крюк и Птица замерли, как вкопанные, не добежав до опасной близости с аномалией какие-то сантиметры. Все потому, что у основания вышки, служившей ориентиром, вспыхнуло яркое оранжевое пламя, и струи горячей плазмы волной метнулись во все стороны. Так разряжается «блуждающая жарка», самая мощная и горячая из всех, легко прожигающая броню тяжелого танка.

Птица и Крюк зажмурились и отвернули глаза от вспышки света, заливающего пространство «мешка». Огненные языки молнией метнулись по стойкам железной конструкции, расплавленный металл брызнул каплями, светясь всеми цветами радуги. Вышка не выдержала, с треском надломились опоры, и пятнадцати метровая конструкция стала медленно, будто в покадровой съемке, валится навстречу людям.

Падая, вышка опустилась на линию электропередач, провода лишь на секунду остановили падение, а потом не выдержали нагрузки и плетьми полетели вниз. То, что произошло дальше, нельзя описать словами. Верхняя точка вышки окунулась в крайние аномалии, замыкая на себе ближние «электры». Целый всполох молний окутал металл, провода ЛЭП в один миг превратились в искрящие нити, мощные потоки электричества побежали по ним, скрываясь над крышей здания заводоуправления. Где-то там, за стенами здания они превратились в одно электрическое поле, заработали какие-то механизмы, вспыхнуло зарево пожаров, раскаты грома накрыли замкнутое пространство «мешка» многоголосым этом.

Разрядилась первая партия «электр», будто утекли по проводам еще несколько. А потом остальные гуськом устремились по проторенному пути. Крюк и Птица ощутили, как пропало магнитное поле, озон ударил в нос, освежая затуманенную голову. Две третьих площади погасло, освобождая территорию.

— Вперед! — Гаркнул Крюк. Птицу упрашивать не пришлось. Они бежали, выжимая из уставших организмов последние силы. Задыхаясь, перепрыгивая с одной выжженной точки на другую. «Электры» погасли в шахматном порядке, поэтому приходилось лавировать между ними и все время опасаться, что погасшая аномалия возродиться в самый неподходящий момент. Где-то на середине пути Крюк оглянулся, и увиденное только заставило его добавить ходу. Только бы не упасть! Только бы не упасть!

Пожелай они сейчас вернуться, и уже не смогли бы это сделать — аномалии замкнули цепь, снова отрезая заводские ворота от остальной территории. Крайний ряд аномалий позади отвоевывал свою территорию. Сначала воскресли две крупные «электры», потом десяток мелких выстроился в сплошную линию. А потом, будто лампочки в новогодней иллюминации, хаотично стали возрождаться остальные.

Огибая верхушку сверзившейся вышки, Крюк ощутил, как по спине побежали мурашки, аномалии стремительно догоняли беглецов, блики мерцающих возродившихся аномалий сверкали буквально за спиной. Рядом из последних сил пыхтел Птица, он тоже понимал, что счет идет на метры и доли секунды, именно сейчас станет ясно — да или нет. Вышка зашла на территорию аномалий метров на пять не больше. Четыре. Три. Два. Один.

С сухим треском сзади раскололся воздух. Очередная порция озона стрельнула в спину, магнитное поле ударило со стороны упавшей конструкции — значит, аномалии уже добрались до ее края. Крюк рывком потянул бак с самодельным взрывпакетом, вырывая его из смертельных лап «электры», потом, уже не заботясь ни о ком, кроме себя, кувырком повалился вперед.

Наверное, он лишился сознания, по крайней мере, крик Птицы ворвался в голову откуда-то из небытия, дошел до ушей сквозь толстую пелену тумана. Жуткий и душераздирающий вопль. Неужели не дошел? С огромным трудом Крюк приподнял голову и развернулся. Крайняя «электра» не доставала до Птицы метра три — значит, не достала его аномалия. Да и не кричал бы он так, если бы «электра» его припечатала, лежал бы себе угольками подсвечивал.

Валялся Птица с минуту. На то, чтобы узнать, в чем дело, у Крюка не осталось сил. Пришлось ждать развязки, не пытаясь влиять на ход событий. В конце концов, умник перестал рыдать и перевернулся на спину, чуть поскуливая — вроде как живой. Приподнявшись на локте, Крюк заглянул за распростертое тело и увидел несколько ледяных шаров размером чуть меньше футбольного мяча, воздух над ними дымился изморозью, и наледь продолжала нарастать на поверхности артефактов. Вот оно что! Это сколько же везения потребовалось от «оберега», что он настолько охладел и в итоге взорвался. Лопнул на несколько частей, каждая из которых промерзла настолько, что осколки превратились в ледяные шары. Наглая выходка Птицы, шагнувшего в живую аномалию, заставила артефакт отдать последнее. Сколько же сил и изворотливости понадобилось демонам зоны, чтобы помочь счастливому обладателю артефакта-хранителя и разрядить три десятка «электр». И еще кое-что стало ясно, как божий день — везение не бесконечно, артефакт, попав к Птице, оказался почти пуст.

Птица перестал даже стонать, лишь лежал и беззвучно шевелил губами какие-то проклятья.

— Эй, профессор, — позвал Крюк, — мы дошли. Слышишь? Осталось совсем немного. Ты способен шевелить клешнями?

— Рука… — Птица вытянул левую ладонь, чтобы Крюк смог ее разглядеть. А поглядеть было на что: от ладони осталось мало чего — черное размозженное месиво с белесыми ошметками. Кое-где кожа и мясо отсутствовали полностью, обнажая кость. Обморожение крайней степени, окажись Птица в госпитале, руку бы оттяпали без разговоров. Даже повидавший на своем веку Крюк отвел взгляд от жуткого зрелища.

— Понимаю, все понимаю, — Крюк подполз к умнику, достал из кармана веревку и перевязал руку Птицы чуть ниже локтевого сгиба. Гангрена себя долго ждать не заставит, через несколько минут продукты распада потекут в кровь и лишат изможденный организм умника последних сил. Снять болевой шок, в котором находился Птица, было нечем, пришлось по быстрому, прибегнуть к старому, как мир, методу.

— Птица! Просыпайся! Не хватало нам еще в самом конце обосраться!

Несколько хлестких ударов по щекам, чтобы отвлечь от боли в руке, и громкий приказной тон сделали свое дело. Умник вздрогнул, открыл глаза и осмысленно посмотрел на Крюка.

— Давай, заводи свою шарманку! Или мне скажи, как ее сделать!

— Нет, — умник, держа «обмороженную» руку на весу, приподнялся на второй. — Я сам, у тебя не получится.

— Тогда двигаем.

Крюк помог Птице подняться. Слава богу, до вздувшегося черного пузыря дошагал он сам. Автомат пришлось повесить за спину, Крюку досталось и тащить заряд и поддерживать полуживого Птицу, теперь уже было не до заботы об обороне. Видимость во все стороны возросла в разы, пожар на крыше заводоуправления, устроенный с легкой подачи Крюка и тяжелого труда демонов Зоны позволял контролировать ситуацию и так. Зато дым и гарь затянули небо «контура», отсутствие ветра быстро дало о себе знать, дышать стало труднее, в купе с и без того тяжелым воздухом, угарный газ действовал, подобно паралитическому.

Установив бак рядом со вздутием, Крюк вопросительно взглянул на Птицу. Тот одной рукой выволок контейнер, наполненный «мороженым».

— Открывай.

Крюк быстро свинтил замок и вернул сосуд Птице. Умник успел вынуть из кармана мелкий и дешевый артефакт «бирюлька», обладающий лишь слабым ионизирующим действием. По этой причине вольные сталкеры всегда игнорировали его, не считая за ценность. А тут, оказывается, без него и ДП не ДП.

— Слушай, Крюк. Тут такое дело. — Птица замялся, не решаясь говорить. — «Мороженого» мало. У тебя будет всего две минуты, и то, если я сам замкну контакт.

— То есть?

— Я вылью все «мороженое» в бак, чтобы увеличить время действия ДП. Но на запал его не останется. Мне придется самому замкнуть заряд «бирюлькой». Дальше тебе придется действовать без меня.

— Так тебя же того… — догадался Крюк. — На части раскрошит.

— Дестабилизирует, если быть точным. Разрушит на кварки и разбросает по другим измерениям. В параллельные вселенные.

— А потом, когда все назад вернется?

— Соберусь назад.

— Ни хрена себе. А тебе это не повредит?

— Не повредит. Чай не в первый раз.

— Серьезно?

— Точно.

— Птица, спасибо тебе, — Крюк неожиданно для самого себя обнял умника. — Ты классный ботаник.

— Давай, — умник радостно похлопал товарища по плечу. — Дышать трудно, надо торопиться.

— До встречи, Умник.

— До встречи.

Крюк развернулся и побежал к воротам.

— Встань за ворота. Когда услышишь хлопок, беги сюда. — Крикнул вслед Птица. — У тебя будет минуты две, но ничего не бойся, когда кончится время, тебя просто отбросит.

— Понял!

Крюк выскочил за ворота и присел. Текст сообщения он давно уже обдумал, двух минут должно хватить с лихвой, самым трудным будет найти передатчик. На всякий случай, а может быть, для того, чтобы скоротать время, Крюк проверил автомат, переложил из подсумка заряженные рожки. Дышать стало еще труднее, такими темпами через четверть часа и задохнуться можно. Крюк выглянул в щель, узнать, как там дела у Птицы.

На фоне горящего здания, которое занялось не на шутку, видимость была отличная, густой дымный туман, спускаясь с горящих верхних этажей, растекался между «электрами», делая их тусклыми и будто рисованными. Но до Птицы плотное облако пока что не дошло. На всякий случай, Крюк сменил в своем шлеме фильтр, благо, он не электрический и должен работать исправно.

— Приготовься! — Выкрикнул Птица. — Раз, два, три!

Воздух всколыхнулся, на мгновение дым будто рассеялся, но это только показалось. В долю секунды все, что окружало Птицу, включая уцелевшие опоры вышки, ближайшие аномалии, тела зомбяков, забор — то есть, все, что находилось в радиусе шести-семи метров, потеряло первоначальную форму, растеклось, умник даже не махнув на прощанье перевернулся вверх ногами и исчез, свернувшись в одну точку.

Неизвестно, что уж там нахимичил Птица, но визуальный эффект от кустарного ДП оказался куда как более впечатляющий, чем от заводского. Образовавшаяся пустота еще секунду оставалась пустотой, оазисом идеальной прозрачности среди дымной пустыни, а потом воздух с силой тайфуна устремился заполнить пустующее пространство.

Крюка полтора метра проволокло по земле, дыра в пространстве громко хлопнула и вывела сталкера из оцепенения. Отбросив все сомнения, Крюк устремился к пузырю. Его форма несколько изменилась, пузырь, будто осел, стал более приземистым, а рука ткнулась в мягкую оболочку, почти не встречая сопротивления.

Это походило на выросший из земли воздушный шар с очень тонкими и податливыми стенками. Крюк навалился на край пузыря, вминая его пространство, в ответ выгнулась оболочка с другой стороны, сохраняя объем пузыря, но не заботясь о его форме. Как и обещал Птица.

Первое, что попало под руку внутри — пулемет. Крюк нащупал обрезанный ствол и диск-магазин на верхушке. Тело владельца оружия обнаружилось рядом, ощупав его, Крюк добрался до конечностей и в правой руке обнаружил то, что искал. Есть!

Время Крюк не считал, казалось, прошла вечность, но умом Крюк понимал, что он искал рацию не больше, чем пол минуты. Теперь надо было на ощупь перенастроить подачу сигнала и забить текст. С первой частью проблем не возникло, Крюк изучил расположение кнопок и настроек на найденной ранее рации, а вот набить текст оказалось не так просто. Ясное дело, никто не планировал, что кому-то взбредет в голову посылать сообщение самому себе, сквозь оболочку «темпорального» пузыря, да и набивать текст тоже через нее. Пальцы несколько раз соскальзывали с кнопок, корежа сообщение, но это ничего, главное, чтобы понятна оказалась суть.

Почувствовав нарастающее сопротивление стенки пузыря, Крюк заторопился, в принципе, сообщение было готово, он успел набрать почти все, что хотел. Палец вдавил кнопку в последний раз, замыкая сообщение. Теперь рация в автоматическом режиме будет гонять «послание» по кругу, сколько позволит энергия вечной батарейки, то есть вечно. Ну, или пока кто-то не провернет такую же штуку, как они с Птицей. Для собственного успокоения Крюк достал рацию, которую поднял в самом начале, и включил прослушивание.

Сигнал без проблем пробивал «смятую» оболочку пузыря, и, прослушав свое послание, Крюк удовлетворенно расслабился.

16. ДЕЖА ВЮ

Вокруг стояли те самые вечные сумерки, о которых рассказывал Птица. Было почти темно, пространство вокруг освещалось лишь мерцанием аномалий «электра» где-то за забором, да тусклым фосфоресцирующим светом купола над головой. После предрассветных сумерек снаружи разницы почти не ощущалось.

— Дозиметр не пищит? — Спросил Санитар, отдышавшись.

— Вроде нет, — ответил Крюк, тяжело переворачиваясь со спины на живот. — Сейчас посмотрю.

Крюк глянул на экран, но тот оказался погасшим.

— Не пытайся, — остановил его Птица, когда Крюк попробовал реанимировать электронику. — Я разве не сказал, что все электричество умирает, когда проходит через мембрану контура?

— У, черт! — Выругался Крюк. — Хреново без «Дашки».

— Без «дашки», фонарей, ПНВ, бинокля. — Усмехнулся Макс. — У тебя привод прицельного модуля на автомате электронный?.. Вот, он тоже не работает.

— Да хрен с ним с приводом. Целиться я и так могу, а вот без детектора хреново. Как будто в прошлый век вернулся.

— Так и есть. — Птица подполз к дереву, сел, оперевшись на него, и перевел разговор на другую тему. — Ребята, а что это было? Опять контроллер?

— Ага, — выдохнул Макс, — сильный, сука! На шесть человек морок навел — собак химерами выставил. И ведь научился же где-то. И меня в конце зацепил.

— Зацепил, — усмехнулся Серый, — он на тебе повис капитально. Если бы его Крюк не нашел, мы бы тебя там потеряли. Ты на рюкзак свой посмотри.

Макс удивленно уставился на левую руку, в которой были зажаты две лямки от рюкзака с небольшой тряпичной перемычкой, обугленной по краям.

— Мы тебя еле втащить успели. — Пояснил Серый. — Еще бы секунду и все, зажарило бы тебя. Когда я Санитара внутрь потащил, он, кстати, тоже уже ушатанный был, контроллер тебя цапнул так, что ты в трех метрах от входа остановился и глаза в землю. Хорошо, Дан с Птицей вовремя заметили, стали тебя внутрь тащить, а ты, между прочим, обратно рвался. Благо, Крюк заметил, где эта тварь хоронилась — дал очередь, он со страху тебя и отпустил. Так что мы тебя только заволочь успели, и сразу за нами — мешок закрылся. Ты рюкзак в руке за собой волок, тебя мы успели внести, а вот рюкзак там остался.

— И рюкзак держал, как клешнями, — сказал Птица — я хотел его вырвать, чтоб не мешался, но не смог.

— Ты потом до самого этого места головой мотал, как ненормальный, морок скидывал. — Крюк достал из кармана запасной рожок к «NF» и вставил в рукоять. — Жалко рюкзачок, у нас ведь там «огненный шар» был и одна аптечка, на сколько я помню?

— И автомат твой там остался, — махнул рукой Птица, — ты его выронил, когда тебя контроллер запряг.

Макс огляделся и заметил, что оружия под рукой нет, и без того небогатый арсенал уменьшился на одну единицу.

— Не лезь грязными руками. Давай обработаем. — Птица отодвинул руку Санитара, которой тот смахивал сукровицу с отекшей брови, достал из аптечки йод и прочие прибамбасы, обработал рану, а сверху наложил чистую повязку.

— Слышь, — усмехнулся Крюк, — ты сейчас похож на Шарикова, на третий день после операции.

— Ничего, — ответил за Санитара Птица. — Толи еще будет.

— Сплюнь. — Крюк поднялся на ноги и проверил свою амуницию, а Птица вручил каждому по две таблетки против радиации.

— Слушайте, а может нам им сигнал послать? — Предложил Макс.

— Что ты имеешь в виду?

— Надо подать сигнал выстрелами. Замкнутое пространство, слышимость отличная. Передадим какую-нибудь комбинацию выстрелами — они все поймут.

— Не будем торопиться. — Не одобрил идею Крюк. — А то начнут суетиться, дергаться, еще навстречу нам пойдут. Если придется стрелять, то они нас и так услышат, а если нет, подойдем к ним тихо. Птица, у тебя карта была, дай-ка глянуть.

— Ага, была — да сплыла. Монолитовцы отобрали. Да я и так все помню. Нам до них метров триста, но сначала надо добраться до ворот в заборе. До них не далеко, но потом придется возвращаться и обходить ангар, а это почти в полкилометра встанет. Итого, метров семьсот-восемьсот.

— Ладно, будем решать проблемы по мере поступления. Где у нас по плану первый пост? — Поинтересовался Крюк.

— Первый пункт — ворота. Они по уставу охранялись четырьмя бойцами. Там еще вышка была, на ней должен боец с пулеметом и тяжелым гранатометом.

— Зашибись, а у нас на всех два с половиной ствола, — усмехнулся Крюк.

Первым пошел Крюк, рядом расположился Серый, готовый открыть огонь в случае необходимости, а Макс с дробовиком замыкал шествие. «Вальтер» отдали Санитару, вооружив по максимуму более опытных бойцов.

Пришлось прилично повилять — аномалий было много, стандартные воронки, плеши и мясорубки, но они не стояли непроходимой стеной. Когда до ворот оставалось около сорока метров, Крюк велел всем укрыться в тени кустов, а сам двинулся к воротам. Вышка оказалась пуста, Крюк мысленно поблагодарил демонов Зоны за помощь, сделал небольшую петлю и, оглядев «скворечник» КПП, со всех доступных сторон, вернулся на исходную позицию. Оказавшись рядом с Серым, он прошептал.

— Вон, в окне. Отойди туда на пару метров и увидишь.

В небольшом окошке, в здании у ворот, то и дело мелькала тень зомби. Крюк махнул рукой Максу, и они, оставив арьергард на месте, медленно двинулись в путь.

— Я пойду первым, — сказал Крюк, — Серый за мной. Если что стреляй в голову, и всем быть наготове.

— Может, этого хлопнуть? — Тихо спросил Макс, кивая на скворечник, где бился головой о стену зомбяк.

— Он не опасен. Ему мозги выжгло" по самое не балуйся», он стрелять не сможет. Мы его потом положим. Пошли.

Крюк быстро перебежал к воротам пропускного пункта и заглянул внутрь. В двадцати метрах от караульной будки стоял еще один солдат, на этот раз с оружием. Мерно качая головой взад-вперед, он мерил шагами плац: десять шагов вперед, разворот, десять шагов назад — и так вечно.

— Я выбегаю и смотрю, что там справа и слева, — прошептал Крюк Серому, — а ты укладываешь этого. Только в голову, иначе его можно и не уложить. Макс, ты за выходом из скворечника приглядываешь, если что, поможешь Серому.

Серый едва заметно кивнул.

— Когда он развернется, — тихо скомандовал Крюк, дождался нужно момента и первым шагнул за линию ворот.

Скоротечный бой закончился легкой победой. Раздолбав зомби, Крюк обследовал скворечник и прилежащие территории, попутно собирая завоеванные трофеи. Оружие, патроны, припасы, а в специально оборудованном подвале скворечника обнаружилось тело ученого со странными записями в толстой ученической тетради. Все это сгребли в кучу и поделили, согласно способностям и потребностям.

Всего на посту обнаружилось четверо бойцов, плюс мертвый «ботаник» в подвале. Не сразу нашелся только стрелок с вышки. Пятый боец на КПП все-таки был, и пулемет у него тоже, вот только…

Нашел их Птица, точнее сначала он нашел непонятный черных холм у подножия вышки и радовался так, что хотелось настучать ему по морде. Любой сталкер и на двадцать метров не подошел бы к лоснящейся черной поверхности, вздувшейся над гладью земли, что-то напоминающее могильный холм, только раз в пять больше. Когда Птица, вопреки уговорам, подошел к подозрительному возвышению и убедил всех в его абсолютной безопасности, рядом обнаружились следы существования вожделенного пулемета — будто отсеченный от остальной части отрезок ствола валялся рядом. Сам холм оказался теплым и упругим и чуть заметно прогибался под рукой.

— Пулемет там, внутри, — объяснил Птица и, указав на вышку добавил, — и этот, сверху, тоже. Этот холм — не что иное, как пузырь Данилевского. Был у нас такой лаборант, год назад погиб, но незадолго до смерти он математически высчитал, что в темпоральном контуре возможно образование однооболочных пузырей, как в воде, когда ее куда-нибудь наливают. Получаются пузырьки воздуха — в данном случае нетемпорализованного пространства…

— Короче, Склифасовский! — Остановил его Крюк. — Что нам это дает?

— Нам? — Птица озадаченно посмотрел на товарищей, немного поразмыслил и признался: — Ничего не дает. Просто пулемет и солдат этот, они, как бы остались в том пространстве, вне контура. Видимо, во время расширения контура башня сыграла роль разрыхлителя, и образовался такой пузырь, а они в него попали, потом пузырь упал, и они вместе с ним… А дуло, оно в момент окончательного формирования контура снаружи пузыря торчало, и мембраной пузыря отрезалось.

— Дуло… — передразнил Крюк. — Башку тебе надуло! Достать его оттуда можно?

— Пулемет?.. А, нет, нельзя, — спохватился Птица. — Тут ведь какое дело: помните, я говорил о двух слоях наружной оболочки темпорального контура? Вспоминайте: одна наружная, силовая, отвечает за постоянство материи внутри контура, ничего не запускает внутрь, и дает сигнал к обновлению контура, если ей не удается справиться с задачей. Эта оболочка существует только, опоясывая весь «мешок», она формируется в самый последний момент, накрывая весь контур снаружи. А в таких вот пузырях этой оболочки нет, здесь оболочка только одна — аномально-энергетическая, внутренняя. Она действию ДП почти не поддается, только растягивается, как резина, но и впускать-выпускать материю она не будет, здесь у нее активны обе стороны, значит, и работает она на оба фронта. Будь у нас ДП, мы бы могли пулемет даже потрогать, может быть, даже пострелять из него, но достать и забрать с собой — нет.

— Как это пострелять? Он же внутри?

— Оболочка смотрите: как жесткая резина, туго, но прогибается. — Птица оперся на холм на уровне средней линии, оболочка под его рукой утонула на пару сантиметров. — Это нормально, пузырь, как воздушный шарик, может прогибаться, растягиваться, но внутренний воздух с наружным никогда не соприкасается. А ДП делает энергетическую мембрану мягче и податливей, оболочка будет прогибаться гораздо больше.

Мы, когда темпоральные контуры под Проклятым лесом исследовали, пытались при помощи ДП выскочить из контура, не срывая образующего кристалла. Пробивали силовую мембрану и пытались выбежать из контура через пролом. Так вот эта оболочка становилась мягкая-мягкая, можно было из контура метров на пять выбежать. Сначала было легко бежать, потом ее сопротивление увеличивалось, и, в конце концов, приходилось останавливаться. Потом, по мере сворачивания действия ДП упругость оболочки повышалась и нас затягивало обратно в контур, как сетью. Так вот, если бы у нас был ДП, то мы бы могли продавить оболочку, нащупать внутри пулемет, может быть, даже курок отыскать и выстрелить, только пули наружу не вылетят.

— Тогда они должны в месте попадания растянуть пузырь метров на двести. — Сделал вывод Санитар.

— Не сомневайся, так и будет — проверено. И, если кто-то в этот момент на пути окажется, то пробьет его, как обычной пулей, а потом она еще и назад вернется.

— Все это, конечно, интересно, но нам это, я так понимаю, ничего не дает. — Еще раз повторил Крюк.

— Ничего! Я же говорю, это просто пузырь, с нами он никак не контачит. Моя радость связана исключительно с научным интересом. Мы уже год пытаемся убедить научное сообщество в том, что пузыри Данилевского неизбежны, а они нам говорят, что мы ничего в науке не понимаем. Понимаешь?

Крюк сильно хотел зарядить Птице в глаз, но сдержался. Чего с него, убогого, взять? Каждый в Зоне сходит с ума по-своему. Он собирает артефакты-уникумы, которыми почти никогда не пользуется, но и не продает их, хотя умники за каждый выложат и миллионы и душу. А Птица радуется, что в природе есть какие-то пузыри, видите ли, его самолюбие тешит, что они оказались умнее всех. Что ж, пусть.

— То есть вы теперь крутые, а все остальные полные лузеры. — Подытожил Крюк, получил кивок от Птицы и переключился на другую тему. — Как думаете, умники, услышав выстрелы, притормозят?

— Наверняка, — ответил Серый, — главное, чтобы они оставались на месте. — Что ты там нашел?

Крюк, меж тем вытащил из кармана зомби толстую черную коробку, похожую на телефонную трубку конца прошлого века.

— Мультиволновая рация. Это самые первые и примитивные ПДА, — прокомментировал он, — созданы на базе многофункциональной рации МНК-66. В Зоне не прижились, потому что улавливали только «электры» и «мясорубки», да и те не всегда. Короче, бесполезная штука. Зато на вечной батарейке.

Крюк вывернул заднюю стенку прибора, там, в гнезде для аккумуляторов покоился небольшой серый артефакт с маслянистыми вкраплениями, прикрученный к контактам обычной изолентой. «Вечная батарейка», когда-то артефакт выглядел именно так, в первые годы Зоны, их вывозили с территории чуть ли не грузовиками, направляя на благо отечества и собственные нужды. Правда, потом выяснится, что они способствуют образованию злокачественных опухолей, вызывают повышенную утомляемость и имеют ряд прочих недостатков, в счет оплаты за халявную энергию. Но это потом, а поначалу на «вечных батарейках», буквально валявшихся под ногами, работали все электроприборы военных.

— Странный какой-то артефакт. — Заметил Санитар. — Я таких мелких не видел.

— Тогда они такими и были. Первые «батарейки» все были маленькие, в пол кулака. — Ответил Крюк.

— Откуда ты знаешь, ты же позже пришел? — Спросил Макс, который тоже с интересом разглядывал «древний хабар». Нынешние «артюхи» будут раза в четыре побольше. Правда, он и сам застал времена, когда «вечные батарейки» были куда меньше тех, что находят теперь. Это сказывается растущая энергия выбросов, умники давно доказали, что первые выбросы уступали по силе современным, и их мощность продолжает медленно, но расти.

— Книжки умные читать надо. — Пошутил Крюк, возвращая артефакт на прежнее место. — Сейчас попробуем прощупать почву. По сторонам кто-нибудь смотрит?

— Все в порядке. — Тут же отозвался Серый, его меньше других интересовала находка. Но вокруг действительно не было никаких признаков опасности. Санитар и Макс мигом вернулись к охране прилегающей территории, на всякий случай.

Крюк снова повернул рацию, пощелкал тумблерами, пробежался по настройкам. Работает. На то, что у спасаемых умников окажется такая же, Крюк не сильно рассчитывал, но чем черт не шутит, вдруг, войдя в контур, они тоже нашли что-то подобное.

— Вокруг слишком много электричества, — Вставил Птица, поняв, чего добивается Крюк, — даже если они подают сигнал, помехи его гасят.

— Заткнись! — Оборвал его Крюк. — Слабый волновой сигнал.

— Где? — Умник вытянулся за спиной Крюка, остальные, хоть и навострили уши, остались на местах, почти не шевелясь.

— Оттуда, — Крюк повернулся к вышке, всполохи-помехи на экране сменились более четкой картинкой. Графики, в которых Крюк ничего не понимал, но было ясно, что сигнал идет из-под того самого холмика, вроде могильного. Из пузыря, которому так обрадовался умник. — Подожди-ка, давай выведем на звук.

Рация или древняя ПДА, чем бы оно ни было, запищало, шершаво, глухо, но вполне различимо. А главное, прерывисто. Даже ничего не понимающий в этом Птица различил «морзянку».

Несколько секунд Крюк слушал, порывистые, нервные гудки, лицо поначалу отражавшее интерес вскоре приняло удивленное до нельзя выражение.

— Что там? — не выдержал Птица.

— Тихо! — Резко бросил Крюк, и еще с пол минуты вслушивался в сигнал. В конце концов, добавил. — Морзянку кто-нибудь знает?

Народ промолчал. Убедившись, что никто, кроме него не понимает о чем речь в послании, Крюк процитировал, согласно сигналу с расстановкой и паузами на том месте, где они были:

«Крюк,… контроллер… на третьем этаже,… четвертое окно справа,…под снайпером…, кровососы раздел… один прыгнет… с трубы под крышей… собак добить… под помостом студень… — Крюк сделал паузу в несколько секунд, хотя сигнал поступал, но потом продолжил, — Остальное правильно… дан…»

Крюк опять остановился.

— Это все. Сообщение мотает по кругу. — Подытожил он.

— Что за херня? — Макс обеспокоено заозирался, как любой ветеран Зоны подобные штучки он привык списывать на контроллеров и подобных им мутантов.

— Не мог же нам мертвец привет передать, — согласился Серый. — Странно все это.

— Ничего странного! — Умник едва не подпрыгнул от восторга. — Вы что, ничего не понимаете? Это же мы сами себе послание оставили! Мы уже не в первый раз по контуру идем.

— Поясни.

— Это — пузырь. В нем время течет согласно нашему времени, которое там, снаружи. То, что находится в пузыре, не обновляется при каждом выбросе, как содержимое «темпорального контура». Это значит, что мы прошли часть пути, но что-то нас не устроило, поэтому мы не сорвали кристалл, а сделали еще один ДП, — Птица немного подумал, прикидывая варианты, — потом вернулись сюда и оставили сами себе сообщение.

— А что нас не устроило? — Вставил Дан.

— Ну, не знаю, может быть, многие погибли… — Птица заметил, как вытянулись лица спутников. Тяжкое это дело, понимать, что ты уже умер. — Но теперь-то мы живы!

Радости Птицы никто не разделял. Большинство нервно заерзали, шаря руками по своим телам, проверяя, все ли на месте. Убедившись, что главные органы никуда не пропали, сталкеры постепенно отогнали тревожные мысли.

— Птица правильно все говорит, — согласился Крюк. — Все логично. Послание походит на четкие указания. Если в прошлый раз мы где-то облажались, то теперь подсказки нам помогут.

— Санитар ничего про контроллера не знает, — Птица продолжил развивать свою идею, — значит, проблемы начались там, где он уже не знает дороги. На площади, где зомби!

— А ты же говорил, что контроллеров в то время не было. — Максу снова вспомнилась встреча с контроллером в прозрачном доме, и от этих воспоминаний все тело передернуло.

— Ну, что я тебе могу сказать, я владею информацией, но не факт, что она верна на сто процентов, — не стал спорить умник. — Поскольку сообщение передано лично Крюку, стало быть, он его и отправил, а вводить себя в заблуждение он бы не стал.

— И что теперь делать? — Задал Санитар главный вопрос.

— Как что. Идти. Так, как будто у нас этого сообщения не было. Остальное поймем по ходу, если бы было нужно, Крюк оставил бы более подробное послание. Если он этого не сделал, значит, мы и так все поймем. Крюк, давай, веди нас, куда ты считаешь нужным.

— Подожди, а где мы взяли ДП? — Уставился на умника Санитар. — У тебя что, еще одна машинка есть?

Пришлось Птице объяснять, откуда он смог получить прибор, а в довершение он прочел лекцию о возможности проникновения электромагнитных волн через стенки контура в целом и небольших внутренних пузырей.

Гранату Крюк все-таки бросил. Бросил, не смотря на все просьбы и протесты Мэг. В зоне ради такой девахи чего только не сделаешь, но себя Крюк привык слушать. Добить псов — значить добить. Суку разметало по ангару вместе со щенками и остатками стаи, какой-то хитрый здоровенный кабель, прятавшийся в углу не выдержал потери и выдал себя, атаковав Крюка. Короткая очередь решила исход поединка в пользу человека. Но все это уже осталось позади.

Чуть позже Крюк перевел бригаду через лужу «студня». Пришлось попрыгать, но до другого берега добрались все. Еще были деревянный помост, превратившийся в ловушку, и выход на балкон, который Крюк самолично заминировал растяжкой — кровососа, например, не факт, что убьет, но поранит, а главное — войти в ангар незаметно ни у кого не получится. Без потерь и ранений команда добралась до конца второго ангара, где кончались знания Санитара и продолжали действовать подсказки Крюка.

Мочить плотей отправили отряд из Серого, Санитара, Монгола и Дана с Птицей. Это было не трудно, тем более, что плоти оценив собственные силы, вообще попытались удрать, сиганули к выходу на площадь, залп оружейного огня уложил четырех из них, пятой удалось выскользнуть, да в общем-то, ну и хрен с ней. Дан хотел было броситься в погоню, но Монгол остановил.

— Пусть бежит, глядишь, кого-нибудь из зомбяков зацепит, нам меньше работы.

Крюк и Макс тем временем выглянули в боковой выход и уложили зомбяка.

После зачистки территории, Монгол и Крюк забрались по обломкам к узкому окошку под потолком, чтобы осмотреться. Зомби беспорядочно кружили по площади, не выходя за очерченный зданиями периметр, неуклюже тыкались в стены, пытаясь вырваться из заколдованного круга, но, что-то неведомое держало их в обозначенных рамках. С недавних пор это что-то, а точнее кто-то Крюку был известен — человекоподобный мутант, которого, согласно информации Птицы здесь быть не может. Контроллер.

— Ни хрена себе! — Прикинул Монгол. — Это сколько их тут?

— Под полсотни, а, может, и больше, — ответил Крюк и повернулся к спецу, — почти все с оружием.

— И все свежие.

— А главное — контроллер. Если его не завалим, то зомбяки нас силой задавят.

Крюк присмотрелся к окнам, указанным посланием и артефактом почуял ментальную нить, идущую из глубины здания. Контроллер, несомненно был там, и непрошенных гостей уже учуял. Но на рожон не лезет, ждет первого хода со стороны противника. Ну, что ж, получишь ты первый ход. Этажом выше Крюк ничего и никого не увидел, ни снайпера, ни признаков указывающих на его существование, но в том, что снайпер там есть, теперь он уже не сомневался.

— Думаешь, все-таки, есть контроллер? — Просипел спец.

— Сто процентов. Я даже чувствую, где он сидит. Все верно, третий этаж, четвертое окно слева.

— Тогда его надо выманить. Ты его снять отсюда сможешь?

Крюк прикинул расстояние и огляделся в прицел. В руках, конечно, не СВД, но с такого расстояния, да еще заранее зная, где цель, попасть будет не трудно. Только бы рука не дрогнула, вряд ли контроллер позволит стрелять по себе дважды.

— Попробую, — не стал обещать Крюк.

— Будешь его отсюда караулить. Уложишь контроллера, тогда и с зомбяками справимся. А если нет, то нам туго придется.

— Ладно, надо что-то решать. — Согласился Крюк. — Спускаемся.

— Подожди. — Притормозил его Монгол. — Туда вон глянь: уж больно удобно там плиты лежат, а как раз под ними двухсотый с автоматом. И ствол лишний и рожков пять на нем найдем. К тому же, зомбякам тогда придется на две стороны делиться.

Плиты эти Крюк и сам приметил. Лежали они в пятидесяти метрах от ангара, как раз напротив выхода, да так удобно лежали, что от зомбяков за ними как раз можно укрыться. Смущало одно, от плит до полуразрушенного здания инженерного цеха было метров двадцать, слишком мало для того, чтобы контролировать развалины в пылу предстоящего боя. Вряд под обломками притаился зомбяк с оружием, а вот два кровососа, которых приходилось держать в уме, вполне могли там обосноваться.

Пришлось поделиться опасениями, с которыми Монгол и не думал не соглашаться.

— Верно, но другого выхода у нас и так и так нет. Пойдем втроем, отдашь мне Серого, да я еще Долла с собой возьму, Долл парень не из пугливых, будет за окнами следить, если что, отобьемся.

— А если вас зомбяки прижмут? Вам и уйти-то будет некуда.

— Если зомби не перебьем, то уходить нам и не надо. Тут либо пан, либо пропал. Даже и решать нечего. Если там контроллер, то он зомбяков в ангар не пустит, будет оттуда оборону держать, а нам их с такого расстояния не перебить. Элементарно припасов не хватит. Надо их сюда выманить, с близкого расстояния ухайдокаем, как пить дать. А завалишь контроллера — так они вообще попрут толпой, вали — не хочу. У меня еще шесть гранат к подствольнику и две «Ф»-ки, если начнут наглеть, ударим артиллерией.

Пришлось согласиться. Внизу, собравшись в круг, команда выслушала предложение спеца, Монгол в двух словах изложил суть предлагаемой атаки на зомби.

— А может, отсюда попробуем? — Предложил Птица.

— Не попробуем. — Отрезал Крюк. Волнение уже пробиралось под кожу, как это всегда бывало перед запланированной акцией, и не хотелось, чтобы это волнение завладело всеми мышцами. Чем быстрее начнется операция, тем легче справиться с нервами.

— Зомбяки подойдут достаточно близко, — продолжил он, — так что стрелять будет легко. Под пули не соваться. Занимайте такое положение, чтобы в поле зрения был только один зомби, одиночке попасть в вас трудно, и помните, достаточно одного точного выстрела, чтобы вас не стало. Атакуем в четыре ствола: Серый и Монгол из-за плит, я с окна, Санитар из ворот.

Макс и Данн глядят назад, встречают кровососов. Если один действительно придет по трубе, то не дайте ему спуститься. Если что, Санитар, бросай зомби и помогай Максу с Данилой. Птица и Мэг стоят в сторонке, слушают приказы, кроме вас ваш чертов «кристалл» уничтожить некому, так что вы у нас на вес золота. Ясно?

К удивлению Крюка спорить никто не стал, умники к своей скромной роли отнеслись без возражений. Остальные мыслями уже мочили зомби, самое то настроение, чтобы приступить к делу.

— Серый, переоденься в мой костюм. Вам с Монголом достанется самое тяжелое, так что тебе нужнее. А ты слышишь, умник, — Крюк, снимая просвинцованный жилет, обратился к Доллу, — ты особо не геройствуй, по зомбякам не пали, твое дело следить за развалинами. Залезешь в щель между плитами, ребята тебя, если что собой прикроют.

Пока Серый одевался, Монгол проверил костюм Долла, чтобы никакие мелочи не подвели в самый ответственный момент.

— Как доберетесь до плит и будете готовы, махнешь, — продолжал Крюк, спец кивнул в ответ, — если доберетесь тихо, то первым стреляет Санитар. Выберешь кого-нибудь поближе, с оружием, чтобы одним выстрелом в голову уложить навсегда.

— О-кей, — отозвался тот.

— Безоружных не трогаем до самого последнего момента. — Крюк глянул на Санитара. — Мы с тобой бьем тех, кто для Монгола и Серого в слепой зоне, края они сами расчищать будут, наша серединка.

Санитар снова кивнул.

— Ну что, Зона с нами?

— С нами! — Как заклинание ответило несколько голосов.

Заняв позицию на балконе, Крюк еще раз осмотрелся. Видимость была достаточная, чтобы легко различать бродящие внизу фигуры, зомби все так же бесцельно крутились внутри замкнутого круга, как привязанные. Окна здания напротив вырисовывались в виде темных квадратов, за исключением нескольких, где в комнатах или непосредственной близости к ним работали «электры». Крюк отсчитал заветное окно. Сигнал псионика несколько размылся, но Крюк четко ощущал присутствие мутанта. Еще должен быть снайпер, этажом выше, но пока никого видно не было.

Санитар вопросительно взглянул на Крюка, и тот скомандовал начало операции.

— Пошли! — Выдохнул Санитар, и Монгол первым выполз из ангара. Следом показался Серый, за ним Долл.

Крюк отер вспотевшие ладошки. Это все нервы, нужно взять себя в руки. Вряд ли контроллер позволит стрелять по нему дважды, попадать надо сразу. А для этого нужно расслабиться, дать возможность мозгу самому произвести выстрел. Мало кто знает, что мозг человека чрезвычайно точный прибор, и если ты хочешь выполнить какую-то точную задачу, не мешай ему. Несколько секунд назад Крюк прикоснулся к «оберегу», уже давно холодному, но пока еще помогавшему Крюку, сейчас сталкер молился об одном, чтобы везения хватило на точный выстрел.

Троица, меж тем, преодолела половину пути. Крюк сосредоточился на своей главной цели — квадрат окна третьего этажа, все остальное перестало для него существовать. Но начало боя он все же почувствовал. По толпе зомбяков пробежала волна, Крюк услышал многоголосое рычание, характерное для оживших трупов.

Заработали автоматы, Санитар выпустил несколько коротких очередей, от плит тоже послышались выстрелы, но более продолжительные и раскатистые. Крюк сделал над собой усилие, чтобы не глядеть на первые результаты. И не зря.

Сначала Крюк уловил движение этажом выше. Не будь он готов к тому, что там появиться снайпер, обязательно отреагировал бы адекватно — поднял ствол и упустил момент появления контроллера. Псионик появился через долю секунды, как раз там, где Крюк его и ждал. В прекрасную оптику своего автомата Крюк легко разглядел морщинистое лицо с вытянутым носом и голый череп. Взгляды встретились. Ледяное безразличие втянулось откуда-то извне, изгоняя мысли о зомби, контроллере и прочих врагах. Все это пустое. Жизнь, смерть, мышиная возня в мире размером со Вселенную. Суть — вот главное.

Свет не проникал в подвал через узкое оконце.

— Вот держи. — Раненый протянул круглый камень, обжигающе ледяной. — Это артефакт… Я назвал его «оберегом». Через него Зона тебя хранить будет…

…С каждым разом артефакта все на меньше хватать будет… Чем он холоднее, тем меньше в нем везения…Ты этот момент почувствуешь… как поймешь, что все… беги…

…Только это не бесплатно… Вот здесь…конверт… Если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя желаний… здесь фото, ребенок, сын… он не ходит, понимаешь?… родовая травма… Загадай… слышишь? Остальное все твое, а желание мое, …договорились?

Палец выдавил курок….

Жизнь вернулась внезапно. В нее ворвались звуки, мысли. В памяти всплыло рассыпающееся в крошево лицо контроллера и все, что мутант успел достать из потайного ящика души. Обещание. Которое Крюк имел право не выполнять. Сталкер сам дал ему карт-бланш: «если когда-нибудь дойдешь до Исполнителя Желаний…» «Если…»

Дуло СВД-шки слегка дрогнуло, снайпер даже без поводка контроллера помнил свое дело. Затем стрелок сместил прицел вправо и приготовился выпустить еще одну пулю. Крюк легко приподнял ствол и вдавил курок.

Очередь ударила о край окна, свалилась вверх, и прошла выше цели, но на стрелка это не произвело впечатления. Страх смерти у зомбяков вырван из головы начисто, а это на руку живым. Крюк повторно поймал голову зомби в перекрестье прицела и выстрелил. Винтовка в окне качнулась назад — попал!

Окинув взглядом поле боя, Крюк понял, что все идет не так уж плохо. Монгол и Серый успевали отстреливать зомби до того, как они приблизятся на опасное расстояние, Санитар умело валил тех, кто попадал в слепую для друзей зону. В довершение ко всему, лишившись управления контроллером, зомбяки рассыпали стройные ряды, превратившись в толпу, а часть из них и вовсе потеряла цель.

Где-то в глубине ангара взорвалась граната, сигнализируя о приходе кровососов, а злобный громкий рык сообщил о том, что снаряд не пропал впустую и один из мутантов ранен. Крюк развернулся, чтобы помочь.

Один из кровососов показался почти сразу, выскочил неподалеку от Макса, но сразу же метнулся назад, за укрытие из металлоконструкции. При этом нырнул он аккурат в небольшой карманчик, а фактически в тупичок, между несколькими аномалиями. Самое удобное место, чтобы не дать ему выбраться. Макс успел дать короткую очередь, но она ушла в молоко, затем он сменил рожок на новый и двинулся к запертому в ловушке кровососу.

«кровососы разделяться… один придет по трубе…» — всплыло в памяти, и Крюк переместил взгляд под крышу. Там никого не было, но в том, что второй мутант появится из-под потолка, Крюк не сомневался. Слишком хитрый маневр задумали твари, скорее всего, придумал его еще контроллер, а исполняют кровососы уже по инерции. Первый выманил на себя Макса, и не будь информации о исходной точке второго, Дан, наверняка, последовал бы за Максом, оставляя спину Санитара без прикрытия. А потом второй неожиданно появляется сверху, атакует ничего не подозревающего Санитара… А дальше можно не сомневаться в больших потерях. Осталось бы взять в клещи Дана и Макса, а потом добить остальных. Сам Крюк, к тому времени, должен был стать зомбяком и ничем не смог бы помочь товарищам.

Но ситуация была изменена. Подсказки Крюка самому себе позволили повернуть время вспять, дать людям некоторое преимущество. Дан не шелохнулся с места, видимо тоже сообразил, чего добиваются кровососы, Макс заходил на удобную для атаки позицию с другой стороны, а Крюк страховал их обоих.

Санитар отпрянул от проема двери, перевести дух и перезарядить оружие. Именно этот, крайне неудачный для себя, момент выбрал для атаки второй кровосос. Видимо, отчаявшись ждать, когда Дан уйдет, он решился на прямую атаку и с громким рыком спрыгнул из-под навеса на трубу. Первый мутант в то же время атаковал Макса. Шансов на успех такая попытка не имела — Дан не сплоховал и тремя длинными очередями буквально нафаршировал тело мутанта пулями. Сориентировавшись в ситуации, ему помог Санитар, да и Крюк добавил свою лепту. Кровосос так и не успел спрыгнуть вниз, сорвавшись с трубы он влетел в «электру» и буквально на глазах начал тлеть, заражая округу запахом горелого мяса.

Максу пришлось тяжелее. Встретив почти слившегося с окружающим пространством кровососа длинной очередью, он замедлил его движение и потому успел увернуться от вытянутой вперед длинной когтистой лапы. Кровосос на секунду замер, ему пришлось потратить часть энергии на борьбу с ранениями и выйти из режима «стелс», Макс, не теряя времени, добавил в спину мутанту еще десяток пуль и бросил пустой рожок. Пока он перезаряжался, Крюк успел прицелится и дважды выстрелить одиночными, добавляя мутанту проблем, из-под оторванной челюсти брызнула черная жижа, тварь завыла, оглашая ангар диким ревом.

Из-под балкона, где прятались Мэг и Птица послышались одиночные выстрелы — это умники попытались помочь своими пукалками. С такого расстояния пистолетный выстрел для кровососа, что для нас укус комара.

Крюк еще раз вдавил курок, на этот раз не выцеливая головы мутанта, просто на вынос, давая Максу время справиться с запасным рожком. И, когда, наконец, он это сделал, то смог уже более детально урезонить тварь. Четыре выстрела по два патрона в каждом, но зато точно в голову, даже такие живучие твари, как кровососы не умеют жить без головы, а прицельная стрельба Макса быстро лишила мутанта этой необходимой принадлежности.

Вот и ладненько! — Подумал Крюк. Теперь, если верить в лучшее, остались только зомбяки.

Добить зомби оказалось делом техники. Взявшись за это дело все вместе, Крюк и компания справились с задачей за пять с небольшим минут. Затем быстро, не теряя времени и внимательно наблюдая за окрестностями, обшмонали убитых зомби, пополнив запасы патронов и прочих необходимых мелочей. Крюк с Серым и Птицей поднялись в логово контроллера, чтобы убедиться, что в здании больше нет потенциальных опасностей, верхние этажи здания оказались пусты, если не считать тел контроллера с разбитой головой и погибших снайперов. Серый захватил с собой две СВД-шки, с высоты четвертого этажа, они осмотрелись и обнаружили сразу две хорошие новости. Во-первых, в округе было пусто, то есть никаких тебе мутантов или зомбяков, не учтенных и не убитых. Ни одного подозрительного шевеления, лишь в километре к востоку, на противоположной границе «мешка» грубо сработанная вышка, вроде той, что стояла у западных ворот. В мощный прицел СВД Серый разглядел фигуру зомби на «корме», но стрелять не стал в виду явной неопасности объекта. Во-вторых, Птица увидел «кристалл». Артефакт лежал себе за железнодорожной насыпью, недалеко от подъемного крана, высившегося над квадратом рощи и прилегающих к ней территорий.

— Всем туда тащиться нет смысла. — Резонно заметил Серый. — Кому-то надо следить сверху, отсюда можно и ситуацию контролировать и сигнал, если что, подать. Да и снайпер на стратегической высоте не помешает.

— Разумно, — сразу согласился Крюк. — Кого предлагаешь?

— Себя, раз уж я здесь. Можно мне еще Данилу оставить, он у нас снайпером в команде числится, пусть хоть раз поработает по специальности. СВД-шки вон есть, если что, прикроем вас.

Так и порешили. Дана подняли наверх для компании Серому, а остальная часть команды двинулась по направлению к цели, и, лишь однажды остановившись, чтобы разобраться с одиноким зомбяком, через двадцать минут была на месте.

17. ЛАБОРАТОРИИ

— Срываем? — Птица бережно обошел кристалл, разглядывая его со всех сторон.

— Давай, Воробей, действуй. — Подбодрил Крюк, трогая холодивший карман «оберег». Почти пустой, везения хватит еще на день, не больше. Но, пока ему везет, а значит, артефакт предупредил бы об опасности заранее. Он молчит, а значит, время уйти еще есть. Уйти, покинуть Зону навсегда.

Крюк осмотрелся, даже этот закрытый от прочих глаз участок Зоны с его уникальными свойствами, был дорог ему, как ничто другое в этом мире. Вот и кончается эра неуловимого счастливчика Крюка, обладателя самой «мощной» коллекции уникальных артефактов. Жаль, что никому неизвестно, что почти десяток единственных в своем роде артефактов, истинно сильных, осели в его кладовой. Девять штук. На этот странный и самый глубокий поход в центр Зоны Крюк согласился лишь потому, что здесь он собирался добыть еще один недостающий для ровного счета артефакт. На «поле артефактов» он, конечно, есть, остальное пусть останется другим, ему нужен всего один «уникум», и он его заслужил.

Даже, когда сам Крюк покинет Зону навсегда, еще долгие годы слава о нем будет переходить из уст в уста от бывалых сталкеров зеленым новичкам. Может быть, кто-то из них, подгоняемый легендой о «коллекции Крюка» также пойдет в Зону, на поиски «золотого эльдорадо», как шли искать завещанное Мэг «поле артефактов». Пусть, имя героев должно жить долго.

И еще было исключительно жаль, что вся эта слава принадлежит не ему. Трудно себе признаться, что на самом деле ты — ничтожество. Всего лишь, счастливчик, которому повезло получить «оберег», самый дорогой и самый полезный в Зоне артефакт. И ты — трус, потому что даже с «оберегом» в кармане не рискнул дойти до Монолита, потому что дойдя до него, не получишь даже желания.

Нелегкие мысли помогли Крюку скоротать секунды кружения Птицы вокруг своего сокровища. Иначе не назовешь. Умник разве что не расцеловал находку.

Машинально коснувшись «оберега», Крюк огляделся. Артефакт становился все холоднее, и лишний раз тратить его везение — непозволительная роскошь. Немного смущала открытая местность, но сзади, в окне четвертого этажа блестело стекло оптического прицела, там команду прикрывали Серый и Дан.

Дан, этот парень с самого начала показался Крюку немного странным, и по дороге странностей становилось все больше. И не случайно ли «оберег» заставил обернуться? В памяти всплыли последние буквы послания, которые Крюк не сумел расшифровать: «ДА…» Ясно, что это было что-то не слишком важное, эти буквы были вынесены за пределы основного послания и Крюк даже не стал их обнародовать, но сейчас они отчаянно постучались в висок.

Крюк поднял автомат и взглянул на окно через оптику. Смотрящий через прицел СВД Дан махнул ему рукой. Серый рядом внимательно следил за окрестностями. Почудилось.

Птица, меж тем, протянул руку к кристаллу, артефакт едва заметно качнулся на невидимой нити, а затем, словно намагниченный, потянулся к руке человека. Между рукой и кристаллом появилось тонкое, чуть заметное свечение, в это свечение Птица сунул руку, аккуратно дотронулся до острия артефакта и надавил на него.

— Может лучше контейнером? — Чуть слышно сказал Санитар.

Птица пропустил совет мимо ушей, он уже ощупывал грани кристалла, нежно, будто перед ним не артефакт зоны, а творение Гогена или Леонардо да Винчи. Грани кристалла заискрились разными цветами, отражаясь в тусклом свете потолка. Умник дошел до основания артефакта, свечение стало заметно тусклее, чем прежде, и приобрело оттенки голубоватого цвета, а грани кристалла потемнели и теперь, сквозь голубое свечение казались бардовыми.

— А побыстрее нельзя? — Нервно спросил Крюк, напряжение не отпускало его. — Или это ритуал? — Усмехнулся он стоящей рядом Мэг.

— Он дает кристаллу привыкнуть к своей руке, — шепотом ответила она. — Этот кристалл обладает очень большой энергией, гораздо большей, чем тот, что мы срывали в других местах. Если его просто схватить, он может рассердиться.

— Ты серьезно?

— Серьезней не бывает. Этот кристалл почти живой. Он живет своей жизнью.

— А мы его сейчас: хряп — и все! И никакой жизни. Это очень по-человечески: дать привыкнуть к руке, а потом — раз, и оторвать с концами.

— У тебя есть другие предложения.

— Нет, но как-то это по-свински.

Мэг с интересом взглянула на Крюка.

— А что здесь не по-свински? Человек всегда и везде ведет себя по-свински, это его отличительная черта.

Крюк только пожал плечами, но в душе что-то всколыхнулось.

— Да ты не парься, — продолжила Мэг, — жизнь у этого кристалла начинается только тогда, когда его сорвут, на своем микроуровне. Так что мы ему в какой-то мере даже помогаем родиться. Дальше, и для него и для нас, начнется самое интересное.

— Да уж, ему будет очень интересно, вы его, наверное, располосуете, как колбасу на блюдце.

— Не говори о том, о чем понятия не имеешь, — отмахнулась Мери. — Смотри лучше.

Птица, проведя рукой где-то под кристаллом, как будто нащупал ту невидимую подставку, на которой и держался артефакт, затем медленно, потянул ее на себя. Кристалл недовольно завибрировал, будто его везли по проселке где-то в районе Российского Нечерноземья со скоростью сто километров в час, но с каждой секундой амплитуда колебаний уменьшалась и, в конце концов, стала почти незаметной.

— Новая жизнь рождается, — прошептала Мери на ухо Крюку.

С этими словами кристалл едва заметно подпрыгнул вверх и свалился прямо в руки Птицы.

— Все! — Радостно воскликнула девушка.

— И что, больше никаких возрождений?

— Увы!

— Ну и слава Призракам Зоны. — Выдохнул Крюк. И громко добавил. — Теперь надо быть вдвое осторожней и внимательней. Монгол, …

— Что?

— Доведешь ребят до главного корпуса. Если где и может свободно сесть вертолет, то на площади.

— А ты? — пять пар глаз уставились на Крюка.

— А я пойду другим путем. Я подписывался кристалл добыть — я свое обещание выполнил. Больше я никому ничего не должен.

— А как же награда? — Удивленно спросил Птица. — «Поле артефактов»?

— От оплаты я не отказываюсь, но лишний раз с военными встречаться не хочу. Я имею право на два любых артефакт с поля, остальное ваше.

Птица лишь пожал плечами, мол, как знаешь.

— А я думал, мы будем вместе работать. — Сказал Монгол. — Мне так не с одним «ружьем» не работалось, как с тобой. Может, все-таки к нам? Получишь индульгенцию, сделаем тебя командиром отряда…

— Нет, Монгол. Это не для меня. — Покачал головой сталкер.

— Ну, тогда бывай. — Монгол протянул Крюку руку.

— Бывай, — ответил Крюк. — Макс, без обид?

— Без обид. Ты действительно везучий сукин сын.

— Вопрос с кланом решишь?

— Если честно, Болотный Доктор обещал мне с этим помочь, если я не добуду «пирамиду». Впрочем, если ты передумал ее не продавать?

— Пока нет. Она нужна мне.

— Крюк, ты знаешь, сколько тебе заплатят за твою коллекцию? Ты сможешь уехать отсюда и жить припеваючи всю жизнь. Ты не имеешь права прятать такие вещи. — Заверещал Птица.

— Успокойся, если бы ему нужны были деньги, он бы давно их продал, — шагнула вперед Мэг, — он вправе делать так, как считает нужным. Спасибо, Крюк, ты нам здорово помог. Будешь в лагере, заходи в гости.

— О-кей.

— Ребята, нам пора выдвигаться, время не терпит, бывай, Крюк, — с этими словами Монгол подцепил скарб и просмотрел дорогу впереди.

— Бывай, Крюк, — хором повторили Санитар и Долл.

— Передайте привет Серому и Дану. Из Дана выйдет хороший сталкер. — Крюк уже уходил на запад.

— Подумай, Крюк, это очень большие деньги, — развернувшись, прокричал Птица.

Крюк только махнул ему на прощанье рукой.

Монгол, приняв командование на себя, организовал оборону на втором этаже уже обследованного здания с убитым контроллером наверху. Площадь и горячий цех с двумя уходящими ввысь трубами и лабораторией в подвале остались рядом. На всякий случай, этажи еще раз пробежали и осмотрели на счет притаившихся мутантов, но здание оказалось чистым. Правда, обнаружился не запертый подвал, который переходил в длинный коридор, но в него углубляться не стали, приперли дверь снаружи шкафом и установили сигнальную растяжку.

Спустя пол часа, сквозь расходящееся марево «мешка» стали пробиваться первые лучики света. Восход в контуре совпал с восходом за его пределами, в образовавшихся проемах на вершине купола виднелось утреннее небо Зоны. Редкое солнечное утреннее небо.

В контуре, разорванном сверху, появился ветер. Дышать стало заметно легче, но вместе со свежестью пришел запах большой Зоны, запах опасности и смерти. Но главное, вместе с ветром в контур ворвались звуки. В километре к югу шла ожесточенная перестрелка с применением тяжелого вооружения — похоже, там опять атаковали «монолитовцев», где-то на севере громко вопил контроллер. А спустя еще пол часа, сталкеры увидели первую, ворвавшуюся в «мешок» ворону. Закрытая на восемь лет территория снова начинала жить.

Вертолет появился почти сразу, как только образовалась безопасная для пролета машины дыра. Контур разрушался с вершины, стены до сих пор оставались непреодолимой преградой для материи, поэтому шум, производимый вертушкой, грохотом разнесся внутри.

Машина залетала с запада, оттуда, где вероятность нарваться сопротивление «монолита» была минимальной. Но было в этом что-то странное. Вертолет был один. Или военные снова нарвались на засаду сектантов и понесли большие потери? Так или иначе, скоро все должно было встать на свои места — вертолет уже заходил на посадку. А, может, планы изменились, и в захвате завода больше нет необходимости, тогда в вертушке нет никого кроме пилотов, и они прилетели только чтобы забрать выполнивших задание людей?

Сталкеры спустились вниз и отошли к горячему цеху, туда, где вертолету было удобнее всего садиться.

Серый мысленно пересчитал количество человек, ожидающих вертолета — трое умников, Монгол, Дан, Макс, Санитар и он сам. И в вертушке восемь мест. Интересно, а они знают, сколько именно людей вошло в «контур»?

Серый понял, что ошибся, когда из десантного люка на землю повалились шестеро людей в десантной форме — взвод личного охранения тут же определил Монгол по защитным костюмам — в зоне понимают не так много, а вот в стрельбе равных им нет. Вот только кого они, интересно, здесь собрались охранять?

Шестеро бойцов со знанием дела взяли группу на прицел и только после этого послышалась команда:

— Оружие на землю!

— Мы — группа научных сталкеров, работаем по заданию Центра Изучения Зоны. — Отрапортовал в ответ Монгол. — Руководитель — профессор Горбунов, вы можете связаться с ним, он подтвердит.

— Оружие на землю! — Повторил голос. Он не принадлежал никому из бойцов, командовали из кабины вертолета.

Серый еще раздумывал, выполнять ли приказ, ему в голову вдруг пришла идея, а коалиционный ли это вообще вертолет? Говорят, у монолита тоже когда-то была трофейная вертушка, отбитая ими во время одной из попыток штурма Припяти правительственными войсками. Но сопротивление в этом случае почти бесполезно, группа сама загнала себя в ловушку, выйдя на открытое пространство и позволив себя окружить. Бойцы же заняли очень удобные стратегические позиции, так что, если начнется перестрелка, то прежде чем Серый и компания доберутся до укрытий, их проредят, как минимум, вдвое. Монгол тоже просчитал вероятность уцелеть в бою и пришел к нерадостным выводам, но оружие бросил только, когда голос зазвучал вновь:

— Моя фамилия Дернов, я — начальник военного сопровождения центра изучения зоны. Приказываю бросить оружие и отойти от него на три метра.

В последний раз оценив обстановку и не найдя другого выхода, Монгол все-таки опустил автомат наземь. После этого он отошел от него на пару метров, приняв при этом чуть влево, таким образом, чтобы оказаться, как можно ближе к металлической коробке, в случае чего способной превратиться в неплохое укрытие. Пристегнутый к кобуре «Форт» остался при нем, хотя, достойным отпором оружию шестерки бойцов он вряд ли станет.

За Монголом действия повторили все остальные члены группы, при этом, отходя, каждый приметил себе какое-нибудь естественное или искусственное укрытие, которым в случае необходимости можно было бы воспользоваться. От глаз военных сталкеров, если это, конечно, были они, подобные перемещения не прошли незамеченными, но ответных действий они не предпринимали, значит, происходящее их особо не волновало.

Дернов появился из машины, только когда опасность нападения на него учеными была сведена к минимуму. По военному подтянутый, высокий человек лет сорока пяти с небольшой залысиной на макушке. В свои годы он успел дослужиться до звания генерала и получил от ведомства должность замкома западной группы военного охранения Зоны. В его непосредственную задачу входило так же управление и организация охраны научных объектов на территории зоны и всех тех, кто на них работал. В конечном итоге, он был самым высоким начальством Монгола и его команды, а так же именно ему в нештатных ситуациях подчинялись все сотрудники научного лагеря.

— Зараженные или больные есть? — Спросил он.

— Нет, — ответил за всех Птица.

— Где еще один? — Спросил Дернов, выдавая тем самым то, что он отлично знает, кто перед ним и зачем они здесь оказались.

— Он ушел, сразу, как только выполнил свою часть задания. — Ответил Монгол.

— Мы работали по секретной программе, контролируемой лично Горбуновым, свяжитесь с ним.

— В этом нет необходимости. — Из вертушки появился человек, которого ученые ждали — Горбунов собственной персоной.

— Игорь Александрович, в чем проблема? — Поинтересовался Птица, сжимая в руках заветный артефакт.

— Видишь ли, Валерий, существуют кое-какие обстоятельства, которые не позволяют нам продолжить наше сотрудничество.

— Что это значит?

— Это значит, что дальше планы выглядят несколько иначе, чем те, что я изложил вам.

— Судя по тому, что я не вижу здесь армии военных, вы не планируете превращать завод в плацдарм для уничтожения «монолита»?

— Верно, более того, уничтожать «монолит» вообще никто не собирался. Эти фанатики удерживают подходы к ЧАЭС, что устраивает очень многих. Сами к реактору не лезут, а других не пускают. Так что финансировать их гораздо проще, чем держать в Припяти армию военных, снабжать их и расплачиваться с родственниками погибших солдат, хватит нам и периметра.

— Тогда зачем все это? «Х-8»? — Птица поднял над головой тетрадь, найденную в руках контроллера, убитого Крюком. Эта тетрадка пролила гораздо больше света на состояние дел, чем записи лаборанта Капошкина с КПП. В ожидании вертолета Птица с Мэг и Доллом полистали ее и узнали много интересного. — Вы ведь знали о лаборатории, но ничего не сказали нам? Так?

— Потому что им нужна была именно лаборатория, не так ли? — Догадалась Мэг.

— Лаборатория? Ох, уж мне эти лаборатории. Сколько о них сложено легенд. Ты сам подумай, Валер, если бы сейчас консервы накрыли наш лагерь на Янтаре, много интересного бы там было спрятано? Есть ли у нас что-нибудь такое, что могло бы стать страшным оружием в руках того, кто сумел бы прорваться внутрь контура? Нет. А этот лагерь мало чем отличался от лагеря на Янтаре. Да, тогда перед учеными стояли несколько другие задачи, но ничего сверхсекретного, о чем не знали бы сведущие люди, в этих лабораториях нет.

— Тогда что вам здесь нужно?

— Информация. — Предположил Серый, вроде как случайно забирая в сторону, туда, где можно было укрыться от пуль. — В то время в зоне еще не было контроллеров, они появились только спустя год. Значит, контроллер, который напал на нас, выбрался из лаборатории. Это военные вывели контроллеров и, чтобы скрыть эту информацию, вы поручили это дело нам, а теперь, когда мы сделали свою работу, мы превратились в помеху?

— Опять мимо. В зоне только и говорят, что это военные сотворили зону, что это военные сотворили мутантов, что это военные установили излучатели. Про военных здесь много чего говорят, но мне лично доподлинно известно только о том, что искусственно были созданы бюреры. В общем-то, никто этого и не отрицал. А на счет всего остального… Первые контроллеры появились через пять месяцев после появления зоны, тогда это были еще совсем слабые псионики, их можно было брать голыми руками. Было поймано четыре особи, каждая из которых была способна контролировать не более трех-четырех зомби. Вот в этой лаборатории их и держали, пока завод не накрыли консервы.

— Но тот контроллер, который натравил на нас зомби, легко управлял пятью десятками мертвяков, и, надо сказать, управлял вполне продуктивно.

— Да, ребята тогда над ними хорошо поработали, помогая им развить свои способности. Про одного из них, самого сильного, я читал в донесении. Должно быть, именно с ним вам пришлось воевать. Но, как бы то ни было, когда консервы отгородили от нас завод и вместе с ним лабораторию, к сожалению, они похоронили и почти все наработки. Пришлось начинать все с ноля.

— А теперь, когда мы открыли вход, вы будете первыми, кто снимет сливки с компьютеров лаборатории, в которых, наверняка, хранятся данные, о том, как получить контроль над контроллерами. — подытожил Птица.

— Да, неслабое оружие получится, — усмехнулся Макс.

— Увы, ребята, контроля над контроллерами получить не удалось, — развел руками Горбунов, — это то немногое, что известно доподлинно. Более того, в заново отстроенную лабораторию больше не удалось доставить ни одного экземпляра не активированного мутанта-псионика, или, как говорят сталкеры, контроллера. Начиная с восьмого года, контроллеры уже были достаточно сильны, чтобы не даваться в руки людей.

— Тогда что вам здесь нужно?

— Ход. — Очень спокойно ответил Горбунов.

— Какой ход? — В голос удивились Серый и Птица.

— Секретный подземный ход от лаборатории до «исполнителя желаний».

Птица едва не подавился воздухом:

— Чего?

— Из лаборатории до четвертого энергоблока идет оборудованный подземный ход.

— Игорь Александрович, вы шутите? — Усмехнулась Мэг.

— Я похож на шутника?

— Вы же ученый, вы не верите в «исполнитель желаний».

— Я нет, а человек, у которого есть лишний миллиард евро, верит. Наше дело обеспечить ему доступ к четвертому энергоблоку так, чтобы ему не выжгло мозги излучателем, и подземный ход как раз для этого подходит.

— Так вот почему вы послали на дело нас, а не добивались атаки на монолит крупными армейскими силами. — Серый сделал еще один маленький шажок.

— Все верно. Когда наш первый заход провалился и внутрь консервы проникло трое человек вместо пятнадцати, я честно начал искать пути к их спасению, пока не наткнулся на информацию про секретный ход. Информация, похороненная в архивах лаборатории, из-за давности утратила свой смысл, поэтому планы спасательной операции не вызвали у военных особого рвения, а после того, как первый же заход вынудил коалицию отойти назад с большими потерями, операцию вообще свернули.

— Что вам было очень на руку. Я не удивлюсь, если узнаю, что «монолиту» кто-то подсказал, когда и где начнется спасательная операция.

— Скажем так, я им немного намекнул. А дальше, все было разыграно, как по нотам. Я нашел покупателя на товар, нашел партнера по бизнесу, — Горбунов кивнул на Дернова, — и приступил к реализации.

— А зачем же вы тогда сдали монолиту нас, если вы нас специально в контур снарядили?

— Вот тут оплошка. Вас я не сдавал. Оказалось, что кое-кто среди наших сотрудников работал на «монолит». Мне они не слишком-то доверяли, поэтому сделали все, чтобы один из их людей приблизился ко мне и в случае чего дал знать руководству «монолита». У них, я так понимаю, были свои планы по проникновению в консервы, поэтому они и хотели захватить ДП.

Дернов подошел к вертолету, заглянул внутрь и, перекинувшись с кем-то парой фраз, дернул Горбунова за рукав:

— Хорош разговаривать, клиент волнуется.

— И что теперь с нами будет? — Поинтересовался Птица.

— Я был с вами предельно честен. Прошу вас отплатить мне тем же.

Ответом было молчание.

— Должен признаться, я немало удивился, когда получил сообщение, что «контур» начал разрушаться. И это после прошедшего выброса. Вы прошли через контур со второй попытки, и я хочу знать, каким образом вы повернули время в мешке вспять.

— Зачем это человеку, у которого есть миллиард? — Сыронизировал Монгол.

— Хм, будем считать, что это простое любопытство… Ну так что, вы мне ответите?

— Да пошел ты на х… — Искренне ответил Птица.

— Тогда и разговаривать не о чем. — С этими словами начальник лагеря повернулся к бойцам и легко кивнул головой, отдавая приказ.

Медлить было больше нельзя. Серый понял, что произойдет дальше, поэтому просто стоять и ждать пулю в лоб он не стал. Оттолкнувшись двумя ногами, он метнулся в сторону металлической трубы, способной защитить его от пуль. Макс, Санитар и Монгол тоже быстро среагировали на опасность и повторили действия Серого с той только лишь разницей, что спрятались они за другими укрытиями. Монгол за той самой коробкой, которую он приметил изначально, Санитар ушел влево, чтобы спрятаться за деревом, а Макс откатившись назад, нырнул за колонну, расположенную на крыльце котельной. Удивил Данила, который тоже не стал спокойно стоять на месте, а прыгнул навстречу собравшимся стрелять бойцам, распластываясь по земле.

Бойцы тоже были не лыком шиты и понимали, кого в первую очередь надо держать на прицеле. И, пожалуй, никто из четверых не имел бы шансов добраться до своих укрытий под дулами шести стволов. Так произошло бы, если бы бойцы успели открыть огонь.

Но одновременно с кивком головы Горбунова послышался выстрел из подствольника, после чего аккурат за спинами бойцов находящихся левее прогремел взрыв, а через долю секунды справа — второй, на этот раз уже ручной гранаты, раскидывая так и не успевших выстрелить солдат по земле. Оставшиеся стоять на месте умники инстинктивно повалились на землю, Горбунов успел только пригнуться, и лишь Дернов среагировал на внезапную атаку согласно логике. Он четко определил откуда прилетел снаряд, и быстро взял сектор под визуальный контроль.

Поэтому, когда голова Крюка появилась над крышей соседней котельной, он не дал ему выпустить ни одного патрона, накрывая его очередью из УЗИ. Зато временным замешательством военных сполна воспользовался Монгол. Не очень надежный и скорострельный «Форт» оказавшийся единственным оружием в его руках на безрыбье оказался, как нельзя, кстати. В тот момент, когда магазин Дернова опустел, спец выбрался из своего укрытия и с пяти метров всадил в генерала четыре пули. Сверху его поддержал Крюк, уложив сразу двух бойцов, которые пострадали от взрывов гранат меньше других и уже готовы были приступить к уничтожению противника.

Серый тем временем вытаскивал из под линии огня Мэг, прикрывая ее собой он тащил испуганную девушку к колоннам лаборатории — они могли стать для них надежным укрытием. Подобрав два автомата, Монгол отходил вслед за ними, а Макс и Санитар прикрывали отход из ПМ. Толку от них было мало, пули из пистолета не могли в нужной степени пробить мощную защиту усиленных армейских комбинезонов, что совсем недавно доказала стрельба Монгола из «Форта». Дернов от четырех попаданий в упор только на пару секунд потерял равновесие, после чего снова пришел в себя, и взял выплывшую из под контроля ситуацию в свои руки.

Из шести бойцов в состоянии боевой готовности остались только трое — одного все-таки слишком сильно приложило гранатой, а еще двоих отправил к праотцам Крюк, благо «Вал» бил гораздо мощнее пистолетов. Все трое успели перегруппироваться и занять удобные для ведения боя позиции, Дернов тоже успел занять место за одним из укрытий, так что теперь перед ним открывался прекрасный вид на вход в лабораторию и две колонны, за которыми укрылись враги. Горбунов и ко всеобщему удивлению примкнувший к нему Данила в суматохе успели заскочить в вертолет.

Перемирие, заключавшееся во временном прекращении огня с той и с другой стороны продолжалось всего лишь секунду. За эту секунду и сталкеры и военные успели осмыслить, что положение засевших за колоннами людей аховое. Достаточно было двух выстрелов из подствольников, чтобы уложить всех, кто спрятался за бетонными укрытиями. Но еще раньше это успел осмыслить Крюк. Не успел утихнуть звук последнего выстрела, а с крыши по направлению к вертолету уже летело две гранаты, запущенные Крюком. И вместо того, чтобы двумя выстрелами покончить со всеми сразу, Дернову и его бойцам пришлось прижиматься к земле и перекатываться со своих позиций, уходя от осколков РГ.

— Внутрь! — Заорал сквозь грохот взрывов Макс, и, подталкиваемые Серым, Монголом и все тем же Максом, умники ринулись в открытую дверь котельной.

И сделали они это очень вовремя, едва идущий последним Макс скрылся в проеме, как сразу три гранаты взорвались между колоннами и стеной, накрывая градом осколков все пространство между ними, а спустя еще секунду снаряд, выпущенный из подствольного гранатомета, раскрошил угол дверного косяка и разворотил свисающую с петель дверь. Взрывная волна с силой толкнула в спину Макса, отчего он резко полетел вперед, сбивая по пути впереди идущих товарищей.

Сталкерам повезло дважды: во-первых, пролети снаряд всего на пять сантиметров левее, и он прошел бы точно в проем двери и на сто процентов зацепил бы кого-то из убегающих от него людей. И тогда одним ударом прекратилась бы вся компания незадачливых путешественников. Во-вторых, сваливший впереди идущих Макс, устроил в проходе настоящую кучу-малу из тел, и пущенная следом очередная граната из подствольника просвистела прямо над головами упавших людей и, никого не зацепив, взорвалась где-то в глубине темного помещения. От взрыва снаряда внутри замкнутого пространства все получили тяжелый удар по ушам и, уже совершенно ничего не соображая, буквально на инстинктах вползли внутрь.

Более того, только благодаря Крюку, им вслед не отправился еще один заряд. В появившегося из-за своего укрытия военного сталкера, готового сделать выстрел из подствольника Крюк засадил последние шесть патронов из «Вала» и бросил ставший ненужным автомат.

Теперь в его руках оставался только слабенький «Форт», и ни одной гранаты. Стрелять из пистолета в солдат с крыши было занятием просто бесполезным, поэтому Крюк решил, что он сделал для товарищей все, что мог и теперь пора бы заняться спасением себя. Почувствовав затишье со стороны Крюка, так и оставшийся за деревом Санитар воспринял ситуацию правильно — он в отличие от военных знал, что у того не так уж много боеприпасов. Теперь выходило, что отход группы по неисследованным коридорам лаборатории может прикрыть только он. Что ж, не впервой.

«ПМ» и двенадцать патронов против вооруженных до зубов трех головорезов — не слишком хороший расклад, но Санитар готовился отдать свою жизнь как можно медленнее и дороже.

Тем неожиданнее было для него появление Крюка. Он появился сзади, свалился с крыши козырька все той же котельной, только с другой стороны здания, приземлившись на ноги, он совершил короткий спринт, сделал кувырок и присел в ногах у Санитара, после чего сунул ему в руки ледяной камень.

— Держи! — Прокричал Крюк, зажимая артефакт в ладони Санитара. Камень мгновенно потеплел. — А теперь вперед и огонь!

Очумевший Санитар выскочил из-за укрытия и, ничего не понимая, стал палить по позициям противника, вместе с Крюком. При этом, не уделяя особого внимания точности своих выстрелов, Крюк прятался за Санитара и тащил его к проему двери, ведущей в лабораторию. Стреляли они, скорее, для психологической деморализации противника, что, в общем-то, приносило свои плоды.

Обалдевшие от такой наглости военные открыли ответный огонь только когда Крюк и Санитар оказались за колонной и, не задерживаясь там, побежали дальше. Санитар бежал, пригнув голову и почти не разбирая дороги, спотыкался о мусор и материл про себя Крюка. Ведь так все было здорово — погибнуть в бою, ради товарищей, ради спасения своей любимой сестры, а теперь выходило, что геройство придется отложить.

Санитар слышал, как пули военных крошат бетон колонны, за которой бегут они с Крюком, и понимал, что, как только они появятся в поле зрения стрелков — им конец. От колонны до входа всего метр, но этот метр отделяет их от жизни, потому что даже начинающий стрелок за это расстояние уложит с автомата бегущую мишень, если ему никто не мешает, чего уж говорить о прожженных бойцах Дернова.

И все-таки, выбегая из-за колонны, Санитар не почувствовал, как в него впиваются пули, не ощутил боли от проникновения свинца и не повалился с ног. Вместо этого он заметил, как с козырька на площадку между зданием и вертолетом соскочила черная гибкая фигура. Химера! Быстрым движением тварь скользнула вдоль колонны и оказалась в метре от убегающего Санитара. На какое-то мгновение два кошачьих глаза затмили собой вселенную, для химеры достаточно одного взмаха, чтобы навсегда успокоить беглецов, но неожиданно тварь развернулась к бойцам Дернова.

Будь с той стороны военные сталкеры или просто бродяги зоны, Крюка и Санитара не спасло бы ничего, потому что те не стали бы злить химеру, дали бы ей спокойно прикончить общих врагов, а уже потом открыли огонь. Но из трех вооруженных военных опытом полевой сталкерской работы обладал лишь генерал Дернов, который не успел отдать приказ перепуганным подчиненным. Те, видевшие ранее химеру разве что в учебных фильмах, впали в жуткую панику, и, забыв про сталкеров, открыли по ней огонь.

Химера самое злобное и самое ужасное существо в зоне, и все же она не только злобная, но и умная. Люди с оружием в руках всегда опасней, чем люди без оружия, и лучше сначала убить их, а не ждать, пока они убьют тебя.

Крюк потащил окаменевшего Санитара внутрь, не дожидаясь развязки действия. Ни победа химеры, ни удача военных не сулила ничего хорошего.

Зона упорно подкидывала свои подлянки, истощая и без того заиндевевший «оберег», такая уж она стерва, что за все свои кредиты берет назад с процентами. В сообщении из «пузыря» было еще кое-что, что Крюк не озвучил, но намотал себе на ус. «Оберег почти сдох… Дан — спец… «. Достаточно для того, чтобы понять — военные играют не по правилам. Но и подозревать их в полной подставе повода не было, поэтому для начала Крюк решил понаблюдать за развитием событий со стороны. Нашел себе место на крыше котельной, с которого просматривалась площадка, дождался прилета военных и вступил в дело, когда все встало на свои места.

Все бы ничего, когда закончились патроны к «Валу» и Крюк больше ничем не мог помочь товарищам, оставалось одно — уйти. Он и без того сделал больше, чем должен был. Крюк зажал в руке ставший ледяным «оберег» и уже развернулся, чтобы перебраться через крышу и укрыться где-нибудь до лучших времен, но встретился лицом к лицу с химерой.

Каким-то образом тварь нырнула в еще не растворившийся «мешок», нашла-таки лазейку-расщелину и набрела прямо на Крюка. «Оберег» отработал Крюку сполна, дал спрыгнуть вниз до того, как его настигла химера, уже невозможно холодный артефакт Крюк сунул в руку Санитару и, прячась за него, двинул к единственно возможному укрытию.

Санитар очнулся уже в проеме дверей, артефакт, полученный от Крюка, заметно похолодел, зато химеры рядом не было. Крюк продолжал тянуть его внутрь, в последнюю секунду Санитар повернул голову и скорее почувствовал, чем увидел, что ствол одного из автоматов направлен на него. Дернов, в отличие от своих подопечных, не стал спускать сталкерам наглый побег и выстрелил вслед.

«Оберег» в руке вдруг стал обжигающе ледяным, прилип к коже, пронзил тело болью. Рефлекторным взмахом руки Санитар закрылся ладонью с оберегом от выстрела, и, спустя долю секунды, артефакт разлетелся на десяток мелких кусочков. Осколки «оберега» задымились, превращаясь в ледяные глыбы, холод и жар смешались в воздухе.

Когда Серый пришел в себя, глаза уже немного привыкли к темноте и, оглядевшись, он понял, что находится в довольно большом холле. Рядом возвышалась стойка, вроде барной стойки в убежище, а в трех метрах слева валялась вывернутая с корнем вертушка, которая когда-то помогала вахтеру охранять вверенное ему пространство. Сквозь тьму он рассмотрел несколько фигур расползавшихся по комнате, будто червяки из рассыпанной жестяной банки. За просветом двери продолжалась стрельба, теперь уже из пистолетов, а на смену им снова пришли автоматы. В следующую секунду в помещение ворвались еще две фигуры, в которых Серый признал Крюка и Санитара.

— Дверь надо завалить! — Проорал Крюк. — Есть здесь кто живой?

Серый с трудом поднялся на колено, заметив, что точно так же поступает еще один человек — вроде бы Монгол. Остальные продолжали лежать на полу, кто-то чуть слышно постанывал.

Вчетвером они навалили на проем двери тяжелый сейф, нашедшийся сразу за стойкой — не ахти какой запор, но на некоторое время хватит.

Канонада снаружи, меж тем, приняла совершенно другой характер. Автоматные очереди сменились тремя подряд взрывами, было непонятно, кого пытались убить военные при помощи гранат.

— А-ааа! — Прорвался сквозь грохот взрывов крик, и этот крик доносился из глубины холла.

Монгол быстрым движением включил фонарь и осветил зал. Комната оказалась не такой уж и большой — десять на двадцать метров, в дальнем конце расположился выход в рабочие помещения. Пол был усеян множеством мелких и крупных деревянных обломков, а в дальнем углу стоял поваленный на бок развороченный сейф, вроде того, что закрывал теперь вход. Похоже, именно он принял на себя основную часть ударной волны от взрыва. Фонарь Монгола описал по комнате большую дугу и, наконец, обнаружил источник крика.

Мэг уже не кричала, а молча отбивалась от фигуры в белом халате, пытавшейся заключить ее в свои горячие объятья. То, что в схватку с Мэг вступил зомби было понятно только по движениям его тела, внешне он ничем не отличался от человека, как и все зомби, встреченные ими в периметре кристалла. Зомбяк был крупным мужчиной и в здоровом уме он спокойно одолел бы несговорчивую девушку, но теперь он неуклюже пытался закинуть на нее ногу, но никак не мог совладать с собственными мышцами. Серый с разбегу впечатал ботинок в подбородок мертвяку, отчего тот неестественно запрокинул голову назад, но не ослабил хватку. Тогда Серый выхватил нож и несколько раз всадил его в глаз зомби.

А, между тем, перестрелка за пределами здания разгорелась с новой силой, автоматные очереди сменялись взрывами гранат и наоборот. Походило, что в гости к военным пожаловал кто-то еще, кроме химеры, и теперь теснит их не хуже, чем совсем недавно они теснили сталкеров. Если бы сталкеры взглянули на происходящее на площади с высоты птичьего полета, то они увидели бы, что химера так и не смогла удовлетворить свое желание убивать по отношению к трем воякам. Но со стороны Припяти в контур влетел небольшой десантный вертолет, когда-то отбитый «монолитом» у военных, и теперь к зданию лаборатории приблизился десантный отряд «монолита». Заняв позиции на северных окраинах площади, теперь сектанты планомерно расстреливали засевших в укрытиях военных. При этом они очень старались не зацепить вертолет, рассчитывая, что он станет еще одним почетным трофеем, поэтому предпочитали автоматный огонь огню из крупнокалиберных орудий.

Дернов, спрятавшийся за кучей мусора, и не имеющий возможности даже головы поднять, проклинал Горбунова, на чем свет стоит. Служил себе, горя не знал, воевал помаленьку, воровал по возможности, приторговывал оружием и артефактами, зарабатывая хорошие барыши, и на тебе, явился Горбун со своим предложением. И ведь чувствовал, что дело пахнет керосином, а нет — повелся. Полмиллиарда евро за одну ходку захотел. И ведь будто выходило у Горбунова все гладко, как по маслу, и клиента он нашел, английского миллиардера больного раком, и о сумме договорился в миллиард евро, половину которой в случае удачи получал Дернов. А главное — ведь ни за что не ручались. Доводят они старика до четвертого энергоблока, а там: есть «исполнитель желаний» или нет, это не наше дело — договор исполнен, деньги уплачены.

И все вроде бы шло, как надо, пока Горбун не начал здесь беседы разводить. «Нет, не надо их сразу кончать, они как-то ход событий внутри контура изменили, со второго раза дошли». А нахрена, спрашивается, тогда было этого тощака Данилу им засовывать? Пусть бы всю нужную инфу заранее поузнал, чтобы самим потом время не терять.

Расстреляли бы их к чертовой матери с вертушки на подлете, потом бы зашли, заперлись изнутри в лаборатории, как и планировали, вскрыли бы компы и, сколько надо, в них копались. Да все бы и так получилось, времени было достаточно, если бы на крыше не появился этот Рембо. В данном случае не обеспечение безопасности, пока будет вестись беседа, ложилась виной как раз на него, генерала Дернова, и это раздражало, наверное, больше всего.

Дав выйти умникам из под прицела, Дернов позволил втянуть себя в длительное выяснение отношений, потерял инициативу и, в конечном итоге, не только упустил в лабораторию всю группу, но и позволил взять себя в тиски неожиданно подоспевшему «монолиту».

Дернов рассчитывал, что организованный им очередной налет на позиции «монолита» в районе Припяти не даст сектантам быстро среагировать на исчезновение консервов над заводом. Кроме того, облетев завод с запада, их вертолет легко миновал ослабленные здесь посты секты. Все эти хитрости должны были обеспечить достаточное количество времени, чтобы успеть разделаться со сталкерами и запереться в лаборатории.

Операция должна была пройти скрытно от глаз других военных чиновников, но попав в капкан монолитовцев, Дернов плюнул на конспирацию с высокой колокольни и вызвал подкрепление. Два вертолета в полном боевом снаряжении мчались к нему на выручку. Объяснение потом какое-нибудь Горбунов придумает, если останется жив, сейчас главное — живым отсюда уйти. Кстати, на счет Горбунова, это хорошая мысль, валить все на него, типа, это он настоял на спасении своих ребят, пока их не сцапали те же монолитовцы. И благородный Дернов не смог ему отказать. Только тогда надо сделать так, чтобы ни Горбунов, ни его ребята не смогли сказать ничего против. А как это сделать? Расправиться с Горбуновым легко, с этим проблем нет, а вот «его ребят» надо, как можно скорее отдать «монолиту». Все эти мысли промчались в голове за доли секунды, а колебаться, приняв решение, Дернов не привык, поэтому и дослужился до генерала.

Ракета из его подствольника попала точно в топливный бак вертолета, заставляя горючее воспламениться и в мгновение ока прожарить, находящихся в нем профессора Горбунова, иностранного миллиардера, имени которого Дернов так и не узнал, и пилота вертолета. Еще долю секунды спустя, взрывная волна убила укрывшихся неподалеку неудавшегося сталкера Дана и солдат из личного охранения Дернова.

Сам же Дернов, укрывшись за дымовой завесой пылающей боевой машины, отступил к развалинам на западе, чтобы двумя часами позже выйти на связь со своими сослуживцами, которые к вечеру подберут его в назначенной им точке.

Насколько непрочен оказался сооруженный ими запор, сталкеры убедились, когда взорвался вертолет. Волна сжатого воздуха протаранила тяжеленный металлический сейф, сдунув его с места, как пушинку и обжигая находящихся внутри комнаты людей. Сейф с тяжелым звоном отскочил от прохода и отлетел на три метра, сбивая все на своем пути. Серый, который, наконец, оттащил уже мертвого зомбяка от Мэг, так и остался стоять с ножом в одной руке и краем белого халата в другой.

Монгол, Крюк и Санитар расценили падение сейфа, как непосредственное нападение уже на вход в здание горячего цеха, и, развернувшись, приготовились отбивать атаку из подручного вооружения. Но в здание никто не врывался, не бросал гранат, а через освободившийся проем двери виднелся горящий вертолет. Сообразив в чем дело, Крюк скомандовал:

— Ищите вход в подвал, быстро! Монгол, смотри за выходом.

Монгол, единственный вооруженный автоматом, занял позицию, а Крюк, Санитар, Серый и Мэг бросились в разные стороны. Спуска вниз оказалось два, один как раз там, где в дальнем углу находился выход из холла в другое помещение, а второй — с другой стороны был завален крупногабаритным хламом.

— Нам сюда! — Скомандовал Крюк и первым спустился по ступенькам, осуществляя разведку.

— Ну что там? — Спросил у него Серый.

— Да, здесь люк, — послышалось в ответ, — но нужна электронная карта.

Карта. Карту забирал Птица. Мэг и Серый бросились к нему. Санитар, меж тем, поднял на ноги Долла, и вместе они пытались достучаться до Макса. Ему от взрыва гранаты досталось больше всего, подняться на ноги он не мог из-за головокружения, а когда Санитар и Долл положили его руки себе на плечи, он совсем не мог ступать на правую ногу.

Монгол тоже не терял времени даром, он точно помнил, что когда он вбегал в здание, в его руках был еще один автомат. Пошарив фонариком вокруг, но не спуская глаз со входа, он действительно обнаружил недостающий ствол у дальнего конца стойки.

— Валера, у тебя была карта, — тормошила Птицу Мэг.

— Ага, вот, — с трудом проговорил тот, доставая из кармана картонку.

— Идти сможешь? — Спросил Серый, пока Мэг спускалась вниз к Крюку.

— Постараюсь, — пропищал Птица. — Где контейнер с кристаллом?

— Какой нахрен контейнер, нам уйти отсюда надо!

— Без контейнера не пойду, — замотал головой упрямый Птица.

— Как знаешь, — не стал спорить Серый и подбежал к Монголу, который в одиночку пытался возвести на место искореженный сейф. Вдвоем они сдвинули его с места, но поднять сейф им было не под силу. Неудачу товарищей приметили Санитар и Долл, которые как раз начинали спуск по ступенькам раненого Макса.

— Иди, помоги им, — толкнул Санитара Долл. — Погрузи мне его на спину.

Огромный Макс показался Санитару слишком тяжелым для того, чтобы Долл смог в одиночку донести его до подвала, но спорить не стал. Погрузив сталкера на Долла, он рванул на помощь товарищам. С помощью Санитара сейф, наконец, удалось установить в вертикальное положение, но теперь его предстояло еще протащить по полу два с лишним метра.

— Подождите! Карта не подходит! — Из подвала появились Крюк и Мэг. — В нашей базе нужного кода нет.

— Вон у того посмотри! — Крикнул Серый, указывая на труп толстяка, напавшего на Мэг.

Сил на последний рывок оставалось крайне мало, сейф едва двигался, скрипя по полу выгнутыми ножками. И вдруг скорость движения увеличилась, это поддержал работу товарищей Птица.

— Есть! — Выкрикнул Крюк и умчался вместе с Мэг вниз.

С грохотом сейф умостился на прежнее место, на девяносто процентов закрывая просвет. И очень вовремя, потому что с другой стороны в металл со свистом врезалось несколько пуль. Не разбирая, кто их атакует, Монгол выпустил в прореху между сейфом и стеной очередь, охлаждая пыл нападавших.

— Отойдите! — послышался громкий приказ из-за двери.

Монгол, Серый, Санитар и Птица догадались, что означает данный приказ, и все разом отскочили от сейфа. За пару секунд до взрыва.

— Вниз!

Больше смысла ждать не было. Если Крюк открыл дверь, они спасены, если нет — то всем им жить осталось несколько минут. Одновременно с грохотом у входа Серый налетел на поднимающуюся им навстречу Мэг.

— Скорее, дверь открыта! — Позвала она.

На верхней ступеньке лестницы Монгол остановился, оглядываясь. Необходимо было не дать штурмовикам возможности беспрепятственно ворваться в здание. Взрыв гранаты в узком проходе между стенами и сейфом выбил кладку кирпичей, поднимая столб пыли, дернул металлический запор, сооруженный отступающими, и наглухо заклинил сейф между стенами. Кто-то саданул по сейфу ногой с той стороны, надеясь выбить его, но только еще плотнее зажал в кирпичах. С радостным возгласом Монгол побежал вниз.

В открытый Крюком проем уже проскочили все участники экспедиции, включая Макса, которого Долл по-прежнему поддерживал рукой. Ждали только Монгола.

— Может, нам её заклинить? — спросил спец, когда Крюк провел по индикатору карточкой, и дверь встала на место, отрезая преследователей. Теперь им придется разыскать такую же карточку, чтобы попасть в коридоры лаборатории, хотя, учитывая, сколько зомбяков в белых халатах лежит на площади, поиски могут оказаться и не долгими.

— Было бы неплохо, только как? — Крюк.

— Не знаю.

— Где-то должен быть командный модуль, из которого можно аварийно заклинить все двери, — сказал Долл.

— А ты знаешь, где его искать?

— Нет, но принцип построения всех лабораторий такого типа примерно одинаков. Когда мы будем идти мимо нужного коридора, я думаю, мы его не пропустим.

— Тогда, может быть, скажешь, куда нам идти сейчас?

Группа находилась в длинном поперечном коридоре, который и справа и слева заканчивался поворотами под прямым углом. Справа почти сразу за поворотом проход перекрывала дверь, с надписью по-русски, по-украински и по-английски: «Вход только для персонала». Левый рукав превращался в довольно длинный коридор шириной в три метра, вдоль которого тянулся ряд дверей с номерами. Крюк быстро пробежался вдоль дверей, но все они были заперты и не открывались ни при помощи первой, ни при помощи второй карт доступа.

— Это, должно быть, личные комнаты охраны, скорее всего здесь они пережидали выброс. — Высказался Долл.

Крюк готов был с ним согласиться, но его сейчас гораздо больше интересовало, откроется ли последняя дверь, или этот коридор превратится для них в непреодолимую ловушку.

— Тихо, — негромко сказала Мэг. Все замерли, а Мэг приложила ухо к люку, через который они вошли. Перегородка из тяжелого сплава плохо проводила звук и слов Мэг не разобрала, но то, что преследователи уже добрались до нее, было ясно, как божий день.

— Отойди, — тихо сказал Монгол и направил на люк ствол автомата. Второй автомат у него забрал Крюк, который уже жужжал зуммером замка у последней двери. Подошла та же самая карточка, что открыла вход в подвал, дверь отъехала в сторону, открывая взору комнату в десять квадратных метров, посредине которой стоял здоровенный зомби в военной гимнастерке и с остервенением колотил кулаком по крышке телевизора, или точнее того, что от этого телевизора осталось. Разбитый кинескоп валялся в ногах солдатика, а верхняя крышка прибора давно провалилась и теперь ее обломки свисали до самого нижнего яруса коробки. Теперь зомбяк колотил уже по нижней доске, которая лопнула, но не провалилась только по той причине, что лежала на большом чугунном столе. Похоже, солдатик занимался этим делом с тех самых пор, как превратился в зомби, то есть, больше суток. Рука от мощных ударов превратилась в отбивную и уже не причиняла деревяшке вреда, но мертвец боли не чувствовал, поэтому продолжал наносить по ней удар за ударом. Крюк поднял автомат, чтобы выстрелить, но Серый движением руки остановил его.

— Не трать патроны.

С этими словами он шагнул вперед и из «Форта» двумя выстрелами в упор разнес зомбяку голову. Тот пошатнулся, повернул остатки головы в сторону Серого, а потом плашмя рухнул назад. Крюк, не мешкая, перешагнул через препятствие и провел карточкой по следующему замку.

— Автомат, — Серый поднял с пола укороченный автомат «Абакан», предназначенный для ведения боевых действий в ближнем бою. — Здесь два рожка.

— Посмотри, на нем должны быть еще. На пост обычно по пять рожков выдают. — Сказал Монгол, продолжая нести боевое дежурство у закрытой задней двери.

Обыскав тело, Серый действительно нашел еще три магазина, два полных и один без трех патронов.

— Есть, — радостно откомандировался он. Три ствола, это уже что-то. Кто знает, что их ждет дальше.

Дверь, меж тем, снова отошла в сторону, открывая более длинный и широкий, и на этот раз пустой коридор. Кончался коридор через десять метров темной и, на сколько можно было судить, просторной комнатой. Коридор, который тянулся до комнаты, очень не понравился Крюку. Если выйти в его проем, то для укрывшегося в помещении врага на фоне светлой комнатки ты становился, как на ладони, в то время, как враг скрывался где-то в темноте, и прицельно стрелять по нему не представлялось возможным.

— Стойте, назад! — Крикнул Монгол. — Это «коридор смерти». Закрой дверь!

Дважды Крюка просить не пришлось, он мгновенно среагировал на опасность, проводя картой по детектору, чтобы дверь вернулась на место, но обратного хода двери не произошло. Вместо этого в темноте комнаты раздался шаркающий звук, а секунду спустя тяжело лязгнул металлический затвор орудия.

— Ложись! — Заорал Монгол, выпуская в сторону темноты последний заряд из подствольника и уже понимая, что произойдет дальше. Старая, как сама жизнь, система охраны подобных помещений и на этот раз не была изменена. Пройдя через длинный, узкий и главное светлый коридор, враг попадал в ловушку, которая называлась «коридор смерти». Коридор этот заканчивался большой, а главное — темной комнатой, в которой оборудовалось пулеметное гнездо с отличным видом на весь освещенный коридор. При этом закрыть заслонку было возможно только из комнаты, так что, оказавшись на виду у стрелка, спрятаться обратно за дверь уже не представлялось возможным. Монгол бывал в подобном опорном пункте только один раз в своей жизни, но точно знал, что фонари скрыты бронированными стеклами, чтобы враг не мог лишить пулеметчиков заведомого преимущества.

Граната взорвалась с громким хлопком, прокатившимся по стенам, и отдаваясь в ушах. Монгол стрелял, не раздумывая над тем, какой вред причинят осколки выпущенной им гранаты тем, кто находился в коридоре, поскольку шансов выжить ни у кого из них уже не было, это был элементарный жест отчаяния, выполненный на рефлексах. Очередь крупнокалиберного орудия распорола пространство грохотом. Монгол зажмурился, ожидая, что пули разорвут тело мощной волной, но ни одна пуля в коридор не попала. Раскатываясь эхом, внутри комнаты разразилось что-то вроде мощного одностороннего боя — кто-то невидимый из тьмы расстреливал неведомого врага, не жалея патронов. В отблеске непрекращающегося огня Крюк различил чуть заметный силуэт стрелка, возвышающийся над высотой станкового армейского пулемета. Глядя в область коридора, зомбяк упорно всаживал пули в стену рядом со входом в коридор, осыпая все вокруг мелким кирпичным крошевом.

Залегшие на самом видном месте сталкеры в оцепенении наблюдали за происходящей в темноте вакханалией, после чего Крюк и Серый одновременно включили фонари, освещая внутренности комнаты вместе с находящимися там укреплениями и маячившим над пулеметом зомби. В долю секунды Крюк поймал в прицел голову мертвеца и надавил на курок. «Абакан» выплюнул короткую очередь, заставив зомби пошатнуться, но не прекратить огонь, но тут же попытку товарища повторил Серый, и его выстрелы оказались более результативными. Сверкнув в последний раз, пулемет замолчал, буквально оглушая всех наступившей тишиной, в которой падение тела зомби с помоста оказалось почти не слышным.

— Вперед! — Скомандовал Крюк Серому, и они оба, не выключая фонарей, бросились в темноту.

Воевать здесь уже было не с кем — из пяти находившихся здесь в момент образования контура солдат теперь уже стрелять не мог ни один. Четверых накрыла граната, выпущенная Монголом, а последнего свалили общими усилиями Серый и Крюк. Обежав комнату вокруг и убедившись, что она под их контролем Крюк и Серый разрешили товарищам войти. В то время, как Крюк держал под прицелом выход из комнаты, который грозил превратиться в очередной длинный коридор, Серый помог Доллу спустить внутрь помещения Макса, Санитар и Мэг тоже получили небольшие ранения от взрыва гранаты, выпущенной Монголом, но, слава богу, обошлось без серьезных повреждений.

В районе входа в подвал, который теперь остался в тридцати метрах позади, тоже что-то происходило. Несколько мощных ударов сотрясли стены, похоже, погоня предпочла разобраться с засовом путем грубой силы, а не тратить время на поиски ключа.

— «Гауссы», — сказал Монгол, — они хотят пробить дверь.

— Что ж, на это им потребуется не так много времени. — Согласился Крюк. — Надо уходить.

— Откуда у них «Гауссы»? — Удивился Санитар.

— Это «монолит». — Ответил Монгол. — Они не остановятся, пока не догонят нас. Надо что-то придумать. Пулемет цел?

— Да вроде бы, — ответил Санитар, который как раз осматривал орудие. — Ты своей гранатой вышиб одну из стоек пулемета, поэтому он и развернулся к стене, а поднять его обратно зомбяк в одиночку не смог.

— Нет, тут смотри что такое, — позвал Серый, глядя на пол. — Тут сразу за входом растяжки были, на тот случай, если вдруг кто-то все-таки доберется до комнаты. Не меньше пяти. Но пока мы сюда шли, зомбяки все растяжки по сорвали, от этого и стойка слетела, и четверо зомбяков поэтому померли, только одного не зацепило.

— Да, зато он бы нас зацепил, если бы осколок в стойку не попал. Выходит, повезло нам.

— Кому повезет, у того и петух снесет, — процитировал Крюк. — Пора идти дальше.

— Где-то должны быть другие выходы, — сказал Монгол. — Что там дальше?

— Коридор, — ответил Крюк, который уже провел предварительную разведку местности. — Длинный, метров пятьдесят, и пустой.

— Выход заперт? — Спросил Монгол, пытаясь поправить стойку пулемета. И добавил рядом стоящему Санитару: — Подмогни.

Вместе они, наконец, приладили слетевшее с опоры колено, и пулеметный ствол выровнялся.

— Открылся той же картой, — доложил вернувшийся Крюк.

— Отлично. — Разговаривая, Монгол продолжал осматривать узлы и запчасти пулемета. Вроде бы серьезных повреждений нет, только бы не заклинило в самый неподходящий момент. — Уходите, — сказал он, размещаясь за пулеметным гнездом, — я вас прикрою.

Предложение было, как нельзя кстати, поскольку в районе входа в подвал уже слышался скрип рвущегося железа — монолитовцы, проделав в стальном листе крупную дыру при помощи «Гауссов», пытались разорвать его до нужных размеров при помощи тяги «экзоскелетов».

— Монгол, у них «Гауссы», они это гнездо разворотят за пять минут. Это гнездо строили, когда «Гауссов» еще не было.

— Иначе вы не успеете уйти. — Заупрямился Монгол. — Приготовлю им теплую встречу, продержусь, сколько смогу, а потом перекрою дверь и побегу за вами. Они и эту дверь минут пять ломать будут, вполне достаточно, чтобы уйти. А вы ищите другой выход, в крайнем случае, где-то должен быть центр управления, из него можно заблокировать все двери и подать сигнал SOS. Не теряйте времени. — Монгол развернулся к коридору. — Где-то здесь должен быть рубильник, закрывающий люк.

Сразу за выходом из коридора сталкеров ожидал большой сюрприз, точнее большой зал. Они оказались на балконе, который окружал крупный холл, размером с половину футбольного поля. Внизу он был заставлен различным транспортом, в основном, погрузчиками разной величины, завален обычным строительным хламом и агрегатами непонятного назначения. Похоже, лабораторию только-только обустраивали и рассчитывали задержаться здесь надолго, но Зона любит путать планы.

Долл обежал балкон полукругом и рассмотрел, что прячется там, под навесами.

— Осторожно, здесь может кто-нибудь прятаться, — предостерег Серый, но Долл лишь отмахнулся.

— Это погрузочная, — наконец, констатировал он, — такая есть при каждой лаборатории. Помните карту, которую мы нашли у контроллера, я теперь более-менее понимаю, где мы. Вон там должен быть лифт, через него контроллер вывел своих подопечных, всех, кого успел здесь собрать.

— Да, выход будет как раз в подвал здания, где он скрывался, — подтвердил Птица.

— Сейчас проверим, — Крюк стрелой помчался по балкону третьего этажа, заодно оглядывая зал со всех сторон. — Санитар, давай за мной.

— Если мы все правильно поняли, значит, вон та открытая дверь — это вход в лаборатории. — Долл и Птица продолжили разбираться в топографии, сверяясь с планом в тетради. Серый за это время рысью пробежал по периметру третьего этажа, заглядывая в открытые кабинеты.

За одной из них оказалась оружейная комната. Дверь была не запертой и даже немного приоткрытой. Одного из защитников лабораторий, ныне покойного образование контура застигло прямо в арсенале, падая, он оказался на пороге комнаты и не дал сработавшей электронике запереть дверь наглухо. Оттолкнув тяжелую заслонку, Серый вошел в комнатку примерно три на пять метров и снова ощутил себя боеспособным сталкером. Новизной и комфортом сложенное здесь оружие не отличалось и даже его количество не ввело бы старого солдата в экстаз, но для Серого и его компании все, что находилось здесь, было весьма полезно. Девять «Абаканов» стояли на подставках, ожидая своего часа, а внизу, под одной из полок стояло целых четыре ящика с патронами.

Гранаты для подствольного гранатомета тоже нашлись, правда, не в таком количестве, как хотелось бы — всего восемь штук. Зато обычных РГД-5 было, хоть отбавляй — около тридцати, а в небольшом ящике в углу он обнаружил еще и семь оборонительных гранат Ф-1. Несколько дымовых шашек и три кумулятивных фугаса с таймером и устройством дистанционного взрыва лежали в самом углу, связанные липкой лентой в один рулон. Пробежав по аптечкам, колоннами возвышавшимися на стеллаже, Серый пришел к выводу, что особо полезными они не будут, поскольку были наполнены лишь перевязочным и бандажным материалом, да слабыми, давно забытыми обезболивающими и противорадиационными препаратами. Пять приборов ночного видения, два бинокля, бронежилеты старого образца и прочая походная амуниция — Серый быстро пробежал по вершкам, кое-что перекочевало в его загрузку.

На балконе все пока было тихо, и Серый позволил себе прихватить пару автоматов и несколько рожков, чтобы не чувствовать себя совсем безоружным. Пока он набивал карманы гранатами, вернулись Крюк и Санитар.

— Ну, что там? — Мэг успела немного перевязать Макса и наложить ему бандаж на поврежденную ногу. Ковылять он уже мог самостоятельно, и то хорошо.

— Там грузовой лифт, но его заклинило наверху. — Доложил Крюк. — А выход на лестницу заперт, карта его не открывает.

— Может, у этих поискать? — Дан кивнул на трупы зомбяков, с десяток тел валялись то тут, то там на лестницах, балконе и внизу зала — те, кто не выдержал удара расползающегося контура и помер, не превращаясь в зомби.

— Нет, там цифровой замок, похоже, вообще сгорел, индикатор не работает.

— Я могу покопаться в начинке, я же электронщик, — сообщил Долл, — но времени надо минут двадцать.

— Должен быть еще один выход из центра управления. — Птица ткнул пальцем в потускневшую и почерневшую от крови мутанта тетрадь. — Он где-то здесь, по правую сторону.

— Нет, я там все посмотрел, — ответил Серый. — Там только оружейная комната и коридор с кучей дверей. Похоже на жилой отсек.

— Надо посмотреть на втором этаже, — не сдался Птица, — на первом сплошная стена, справа столовая и агрегатная, если на третьем этаже нет, значит должен быть на втором.

Со стороны коридора, где засел Макс, послышалась стрельба. Пулемет разразился громкой, но короткой очередью, после чего громыхнула граната и на время все стихло.

— Санитар, посмотри, что там в коридоре! — Приказал Крюк, снова беря инициативу в свои руки. — Серый, Птица, проверьте второй этаж, Долл со мной в оружейную. Макс, поглядывай по сторонам!

Сталкеры резво разбежались в разные стороны. Крюк и Долл погрузили на себя все оружие, что смогли нести — по автомату на каждого, гранаты, противогазы, аптечки, ПНВ, фонари, дымовые шашки, ПДА — все было устаревшее, на кордоне бывалый сталкер на такое бы и не взглянул, но как все меняется, когда добыть что-то лучшее нет возможности. Наполовину высыпав содержимое ящика с патронами, чтобы он стал подъемным, Крюк и умник потащили остатки на балкон. В коридоре у Санитара пока было тихо, впрочем, каких-либо движений в конце коридора и в комнате, где остался Монгол тоже. Оставалось догадываться, все ли в порядке со спецом и что предпримет «монолит» дальше.

Зато с хорошей новостью вернулись Серый и Птица.

— Там, там центр управления! — Радостно крикнул умник. — И аварийное закрывание дверей работает, если там запремся, то хрена они нас достанут.

— Тогда сворачиваемся туда, попробуем по рецепту Монгола закрыться и запросить помощь! — Крюк оставил Долла с ящиком около спуска, а сам подбежал к Санитару. Из дальнего угла снова застучал станковый пулемет — жив Монгол, сражается.

Крюк развернулся.

— Серый, уводи всех в вниз, попробуйте разобраться с управлением и ждите нас. Из оружейки снесите все, что сможете, только без перебора. Это обязательно забери.

Крюк бросил к ногам Серого кумулятивные фугасы, оставлять их сектантам было нельзя, ими можно любую дверь вынести, зачем же облегчать врагам задачу.

— Дымовухи бросают. — Раздался сзади голос Санитара.

— Все уходите.

Крюк присел рядом с Санитаром. Сквозь проем коридора начал сочится едкий белый дым, хорошо заметный на фоне темного закутка в конце. И еще послышались уже знакомые звуки — тяжелые удары «гауссовских» зарядов о толстую перегородку, как и в прошлый раз, сектанты били по двери парно, один выстрел и спустя долю секунды второй — первый заряд разрушает связи между молекулами и разогревает металл, а второй врет ослабленную сталь. Значит, до их пришествия осталось минут пять, больше дверь не выдержит. Оставалось непонятно, чего ждет Монгол, ведь ясно, как божий день, что взломав дверь, «монолит» сметет гнездо, даже не запнувшись.

— Крюк, я пойду проверю. — Предложил Санитар.

— Вместе пойдем.

Крюк первый шагнул назад в коридор. Дым неровным ковром стелился по полу, почти не мешая дыханию и расступаясь перед сталкерами при каждом шаге. Крюк почти бежал, ведь ничего хуже не придумаешь, чем оказаться в длинном и ровном коридоре, когда и спрятаться в случае внезапной атаки некуда. На фоне освещенного выхода в зал со стороны «гнезда» они, как на ладони.

Монолитовцы продолжали осаждать дверь из «гауссов», Крюк насчитал уже три пары выстрелов, еще десяток снарядов и дверь сдастся. Не так уж много времени в запасе.

Когда «монолит» сунулся в коридор, командир успел сообразить, в какую западню угодил отряд и даже успел отдать приказ об отступлении, но двое выдвинутых вперед бойцов были обречены. Пулеметный огонь ударил по тяжелым экзоскелетам монолитовцев, разбивая защитные пластины и вдавливая осколки в кожу — противостоять разрывным пулям крупного калибра не могли даже такие ходячие танки.

Первая атака Монголу удалась даже лучше, чем он рассчитывал — два бойца в экзоскелетах, это должно было немного остудить пыл наступавших. Застывший в его руках пулемет требовал новых жертв. В идеале, было бы забросить гранату из подствольника в то ответвление, в котором засели сектанты, но ни одной таковой в наличии не имелось. Впрочем, даже самого подствольника устаревший «Абакан» не имел.

Первая оторопь штурмовиков прошла, как только стало ясно, что ничего, кроме крупного пулемета противник предоставить не может. Наступило некое затишье, но в то же время, все понимали, что это всего лишь затишье перед бурей. Гнездо вовсе не выглядело неприступной крепостью, если в расположении атакующих достаточно боевых средств, а уж в этом-то сомневаться не приходилось.

«Монолит» готовил атаку минуты три. Монголу некстати подумалось, что пары-тройки дымовых шашек хватит, чтобы выкурить его из гнезда, и мысли тут же воплотились в реальность. Первая дымовуха заскакала по полу коридора и выкатилась прямо в зал, под основание турели, заволакивая коридор и комнату едким дымом. Спец ловким движением натянул шлем со встроенным противогазом, дышать стало легче, но образовавшаяся дымовая завеса нарушала видимость, а электронный ПНВ накрылся при входе в контур.

Монгол разродился длинной очередью наугад, не давая сектантам пойти на абордаж под прикрытием дыма. Пули прошли длинным веером от одной стены до другой, а потом в обратном направлении, но чуть ниже. Вряд ли «монолитовцы» настолько глупы, чтобы переть на рожон, но пусть знают, что легкой жизни не будет.

Кто-то из «монолитовцев» с «гауссом» в руках выглянул из-за угла и выстрелил сначала по лампам на потолке коридора, окончательно повергая помещение во мрак, потом в сторону пулемета, ориентируясь на едва заметные вспышки.

Предчувствуя беду, Монгол потянул на себя рычаг управления люком, и тяжелая дверь со скрипом двинулась закрывать проход. Этот трюк он собирался оставить на самый последний момент, когда возможности сопротивляться другими способами уже не останется. Жаль, что он наступил так быстро. О закрывающуюся дверь стукнулась и вторая дымовуха и осколки брошенной гранаты.

Лязгнул металл, дверь вошла в пазы на половину, когда два мощных удара оставили в заслонке прорехи, «монолитовцы» попытались разворотить дверь из «гауссов», чтобы ее заклинило на выходе. Трюк почти удался, дверь вошла в паз не до конца, оставив небольшой просвет, через который дым от второй шашки повалил как из печной трубы. Разрыв гранаты вздул дверь и окончательно переклинил механизм.

Спустя двадцать секунд в комнату, наполненную дымом, вошли Крюк и Санитар. Сразу же пригодились добытые пять минут назад противогазы, но, в отличие от современных вариантов, ПНВ в комплект не входили, а использовать добытые в оружейке одновременно с противогазами не представлялось возможным.

Пока радовало то, что в дверь периодически ударяли снаряды «гауссов», а значит, она еще держится. Крюк вдохнул побольше воздуха, поднял маску и выкрикнул.

— Монгол, ты как?

А в ответ лишь тишина.

— Монгол? — Повторно позвал Крюк, но снова безрезультатно.

Крюк и Санитар, на ощупь двинулись вперед, проверяя пространство перед собой автоматом, словно слепые палкой. Спустя три метра, Крюк нащупал рукой основание постамента и поманил Санитара за собой, а внутри гнезда обнаружился и сам спец. Монгол полулежал, прислонившись спиной к стенке, не подавая признаков жизни. Крюк пощупал пульс и понял, что дело «труба». «Гауссы» ударили по двери еще дважды, а потом послышались тяжелые шаркающие шаги экзоскелета, видимо сектанты посчитали, что пора переходить к следующей фазе штурма.

Крюк шлепнул Санитара по плечу, показывая, чтобы тот брал Монгола под руки. Разбираться с его здоровьем придется позже и не здесь, пора уходить. Но, как только Санитар схватил спеца, послышались характерные шлепки металла о пол, переходящие в другой звук — как будто этот металл еще и покатился. Гранаты!

И Санитар и Крюк мгновенно вжались в естественную защиту — стены пулеметного гнезда, каким-то счастьем не успев выползти наружу, иначе три «Ф-1» не оставили бы им шансов выжить. Уши заложило грохотом, несколько секунд Крюк и Санитар приходили в себя, от взрывов, Крюк зашевелился лишь когда заслонка, не пускавшая сектантов внутрь заскрипела от навалившихся на нее усилий. «Монолитовцы» не стали менять тактику, пробили в двери несколько больших дыр и теперь рвали ее тягой экзоскелетов. Крюк толкнул в плечо Санитара и показал ему на тело Монгола, по-прежнему бесчувственное.

Санитар быстро, используя опыт, полученный еще на войне, подпоясал спеца под мышки ремнем и волоком потащил в коридор. Крюк не стал помогать ему, вместо этого сталкер поднялся на ступеньку и взялся за пулемет. Задымление несколько рассеялось, хоть и мешало разглядеть ситуацию в подробностях, но ситуация с Монголом более-менее прояснилась. «Гаусс-заряд» угодил в край окна-проема, оборудованного для пулемета. Любое другое оружие не принесло бы защитной раме никакого вреда, даже удар из «гаусса» не смог пробить броню насквозь, но часть наружной обшивки расплавилась от соприкосновения с зарядом и разлетелась на мелкие кусочки. Осколки влетели внутрь окна, встретив цель — наверняка на теле Монгола найдется пара-тройка глубоких ранений. Ботинок ступил во что-то липкое и вязкое на полу, не опуская головы, Крюк понял, что под ногами лужа крови.

Стрелять из станкового пулемета раньше Крюку не приходилось, но в армейской учебке был муляж чего-то подобного. И, помнится, теоретические знания по стрельбе из мощного оружия тоже преподавались, осталось лишь вспомнить их. Крюк отыскал курок, напоминавший больше пусковой механизм пушки, мысленно перекрестился, выбрал направление и вдавил металл.

Уши в очередной раз, будто наполнились ватой, к грохоту, исходящему от пулемета добавились звуки рикошетов от стен и остатков металлической двери, зато скрип раздираемого железа внезапно оборвался. К пятой секунде Крюк нащупал место, где пули не встречали сопротивления, кусок дверного проема, разорванный «монолитовцами», позволял потоку свинца уходить в коридор. Сбросив палец с курка, Крюк дал стволу остыть, и на всякий случай присел.

В железную перегородку ударилось еще два снаряда из «гаусс-винтовки», рвущееся железо оглушительно заскрежетало, сквозь дым Крюк увидел, как большой кусок двери отлетел в сторону, теперь дыра в заслонке была достаточной для того, чтобы в нее пролез человек.

Следом в комнату влетела граната из подствольника, Крюк почувствовал, что пулемет качнулся, взрыв снова повредил стойку орудия, и ствол развернулся на десяток градусов. Чтобы вернуть его в исходное положение пришлось изрядно попотеть, навалится на противовес всем телом. Стрелять прицельно Крюк не собирался, теперь было важно выиграть время, заставить сектантов поверить, что он готов стоять здесь на смерть. Крюк выпустил еще одну очередь, короткую, чтобы скорректировать положение ствола, а затем разразился длинной, так, что часть пуль улетела в коридор. Бойтесь, ироды!

Закончив стрелять, он пригнулся и рванул к выходу. Оставалось надеяться, что Санитар уволок Монгола в безопасное место. Сзади, снова взорвалась граната, за ней еще одна, и еще, но Крюк уже успел свернуть за угол, туда, где осколки не могли его достать. Длинный коридор оказался пуст, Санитар справился со своей задачей не хуже Крюка, доставив раненого Монгола, как минимум, в зал. А на выходе из коридора можно опять устроить засаду и выиграть время.

Но этого не потребовалось. В зале Крюк увидел, как Серый с Санитаром волокут Монгола вниз, а, как только он сам выбрался из коридора, дверь отсекающая зал стала задвигаться.

— Все нормально, Крюк, — успокоил со второго этажа Птица, — это Долл дверь закрыл. Закрываемся в комнате управления, там бронированные двери, они своими «гауссами» ее пять лет долбить будут.

— А выход оттуда есть?

— Пока не знаю, — честно признался Птица, помогая затащить Монгола внутрь. Крюк тоже подхватил тело спеца, и через минуту вся компания укрылась в нише второго этажа. Выглядел спец паршиво. Два осколка пробили шею, Санитар уже успел придавить раны, пока тащил тело, но крови успело убежать много. Третий обломок прошил правое легкое, и теперь пенная кровь била наружу при каждом выдохе. Монгола дотащили до широкого дверного проема и сразу, как только группа вступила в коридор, дверь за ними закрылась, отсекая зал. Санитар уложил Монгола на пол, и, уже ни на что не надеясь, стал возвращать спеца к жизни. Рядом присели Мэг и Птица с Серым.

— Б…дь, кажись, Монгол не дышит! — услышал Крюк, Санитар прижал палец к шее, там, где должна быть сонная артерия, но ничего не почувствовал. Да и кровь вдруг резко перестала течь из ран. Лицо спеца стало матово бледным, а глаза широко открылись.

— Монгол? — Серый попытался шлепками по щеке заставить организм Монгола что-то чувствовать, но парень никак не отреагировал. И стало окончательно ясно, что Монгола больше нет.

Заплакала Мэг, Птица приобнял ее за плечи, пытаясь успокоить. Крюк понимая, что будет только мешать, пробежал дальше по коридору, туда, где шумела техника.

Комната управления представляла собой просторный зал с двумя десятками компьютеров и мониторов, обширной сетью коммуникаций и даже собственным генератором. С десяток сейфов, длинный стеллаж из стеклянных шкафов с пронумерованными образцами и огромный экран под потолком. Часы на стене показывали десять минут одиннадцатого — утра или вечера неизвестно.

В дальней стене обнаружилась еще одна дверь, именно там должен быть запасной выход из центра управления, но электронный замок на стене отсутствовал, как таковой, и, как открыть заслонку, оставалось только догадываться.

Прямо у входа валялся свежеприговоренный зомби, результат зачистки помещения. Еще трое находившихся здесь зомби оказались живы, правда, вели себя не слишком агрессивно, двое сидели в углу, глядя в пол, третий шпарил что-то на компе прямо в центре композиции. На сидящих в комнате Долла и Макса ни один из них внимания не обращал.

Макс набивал патронами, добытыми в оружейке, автоматные магазины, дело хоть и муторное, но нужное. Долл сидел за самым большим монитором, в двух метрах от работающего зомбяка, на экране то и дело мелькали таблицы, символы, схемы и формулы.

— Чего там? — Оторвался от экрана Долл. Глаза ученого лихорадочно горели, как у археолога внезапно наткнувшегося на не разграбленную гробницу фараона.

— Монгол погиб. — Сухо сообщил Крюк.

— Да ты что?!! — Долл поднял голову. — Охренеть!

Крюк прошел по комнате взад-вперед. Все вроде бы, как всегда, на войне, как на войне. За много лет в Зоне он привык к потере знакомых, а друзей, как таковых, у него никогда не было. И вдруг, судьба свела его с людьми, ставшими для него чем-то больше, чем просто попутчики. Крюк позволил себе сблизиться с ними, чего раньше никогда не допускал, и потеря Монгола больно била по невесть откуда взявшимся чувствам. Крюк машинально хлопнул себя потайному карману, и ощутил непривычную пустоту. «Оберег» ушел, вернув Крюка в стан не только обычных сталкеров, но и обычных людей. Такова уж Зона, она не дает, не отобрав чего-то взамен, получил везение — отдай человечность.

В какой-то момент Крюк оказался за спиной работающего на компьютере зомбяка, мутант даже головы не поднял, пальцы выбивали замысловатый текст с изобилием научных терминов, Крюк в нем мгновенно увяз.

— А что вы этих не добили? — Спросил он у Долла.

— Они нам не мешали. Тот, что у входа бросился на Серого, а остальные внимания на нас не обращают. — Умник, хоть и был действительно удручен смертью друга, понимал, что битва еще не окончена, и, если он не откроет выход, то рядом с Монголом могут лечь все. Поэтому, выдержав паузу, Долл вернулся к работе.

— А что он печатает?

— Теорему Голленса излагает, только в ее первом варианте. В нем очень много ошибок. — Не отрываясь от работы, выдал Долл. — Ходит по кругу второго кольца, плюс ошибок грамматических много.

— То есть, ничего интересного. А с выходом что? — Крюк сделал три шага и оказался за спиной умника.

— Ищу, — лаконично сообщил тот. — Я нашел автоматическую блокировку всех дверей, там у входа был специальный рубильник. Точнее два — один герметизирует погрузочный зал, второй отсекает от него центр управления. С остальным пока не разобрался. Слишком много здесь всего, плюс устаревшая операционная система, я с такой уже лет шесть не работал.

Вошедший в комнату Серый, молча открыл один из стеклянных шкафов и сдернул с полки белую простыню, на которой располагались бумаги и некие приборы. Все это с шумом высыпалось на пол, под неодобрительным взглядом Долла Серый вернулся обратно в коридор.

— Крюк, врубай остальные компы, — скомандовал Долл, — здесь должны быть все «потоки управления», надо их только найти. Попробуем по бумагам разобраться. И позови Птицу, иначе, здесь не только Монгол останется, но и мы все.

Птицу звать не пришлось, он появился через секунду, толи услышал Долла, толи сам догадался, что не время оплакивать Монгола, пока сами из жопы не выбрались. Следом вошел Санитар, около спеца остались только Серый и Мэг, те, кто еще до начала похода знал Монгола лучше других.

— Птица, посмотри пока документы, — приказал Долл. — Может планы какие-нибудь найдешь.

Крюк запустил остававшиеся не включенными компьютеры, кое-где пришлось потрудиться, несколько систем заработали только со второго раза.

— Зомбяков бы надо завалить, — нехотя пожаловался Крюк.

— Как хочешь, — сквозь призму мнимого отсутствия ответил Долл, — если они нам не будут мешать, то необязательно.

Крюк едва не плюнул в него. Что значит, если не будут мешать, кто ж может за зомби поручиться? Умники, как будто не замечали, что вокруг есть еще кто-то, они сейчас были похожи на крыс, напавших на злачное место. Крюк достал «форт» и приставил к голове зомбяка за компьютером.

— Монитор не зацепи. — Бросил Долл.

— Б…дь! — Выдохнул Крюк и опустил пистолет. Куда же девалось ваше человеколюбие, господа ученые? Мужику лет сорок было, поди, и детей настрогал и жена любимая дома осталась. Не виноват же он, что попал под Зону. Даже костюмчик на нем почти как на умниках на Янтаре. А этим хоть бы хны, затянуло в базу данных, только хвосты сверху торчат. У Птицы даже нос по-крысиному вверх-вниз ходит.

— Прости, мужик. — Прошептал Крюк и выстрелил зомбяку в висок. Сбоку. Тело мешком рухнуло на пол, заливая его кровеподобной жижей. Нет, все-таки, хорошо, что у зомбяков кровь сворачивается, сразу становится понятно, что не человек и на душе легче.

Затем Крюк опустился на колени рядом с двумя оставшимися зомбяками. Один был совсем молодым, второй постарше, их глаза, не моргая, смотрели в пол, будто пытались отыскать там ответы на самые сокровенные ответы.

— Вы уж извините, ребята, — Крюк направил ствол на того, кто постарше. И вдруг молодой зомбяк впервые за все время пребывания в зале людей поднял глаза. Взглянул коротко и спокойно, а потом резким рывком бросился на Крюка. Как ни странно, стало легче, «форт» дважды огрызнулся, Крюк завалился на спину, встретив зомби ногами. Пули мутанта не остановили, но, как это обычно бывает, дали Крюку передышку. Перекатившись чуть в сторону, он поднял пистолет и еще дважды уложил пули в голову противника. Второго зомбяка добил Макс, приподнявшись на здоровом колене, он даже не дал старику подняться, растерзал его тело длинной очередью.

— Что?! — Ворвался в комнату Серый с оружием на перевес. Сквозь расползающуюся дымку пороховых газов он огляделся и составил себе представление о произошедших только что событиях. Зомби мертвы, люди — живы, это главное.

— Все в порядке? — За спиной Серого показалось заплаканное лицо Мэг.

— Пойдет. — Ответил Крюк.

— Так, где же здесь система управления? — Вслух прошептал Долл. — Похоже, основная система накрылась во время формирования контура. Но должна быть резервная. Ну, давай же, думай быстрее. — Долл напряженно смотрел на экран. — Ребята, ищите папки с заглавием «экстремал». Английскими буквами. Директорию я нашел, но для активации нужен код. Заглавие директории «экстремал», написано, что копия в печатном виде.

— «Ломалка» нужна, — Крюк навис над Доллом. — Система защиты кода старая, если б моя ДАшка не накрылась, я бы ее за пару сек расколол.

— Если бы моя ДАшка не накрылась, то у меня бы был набор «крекеров» на все случаи жизни, — парировал Долл.

— Ну-ка, дай-ка я вспомню молодость. — Крюк насильно выволок Долла из-за компьютера и взялся за клавиши. Оказалось, что сталкер и в этом деле дока. Долл с удивлением наблюдал, как замелькали окна, заработало сразу несколько программ, защита кода вяло отбивалась, блокируя атаки взломщика, но Крюк с каждой новой попыткой крякал все удовлетворенней.

— Что ты над душой стоишь? — Крюк толкнул Долла локтем. — Иди помогай Птице.

Мэг тоже подошла к полкам с документацией и принялась за работу. Санитар помогал Максу приводить снаряжение и оружие в боеспособное состояние. Серый попытался еще раз оглядеть стояки вокруг двери в стене в надежде найти потайной замок.

— Не старайся, — сообщил, увидев это Долл, — я уже все оглядывал.

Сам Долл к бумагам не пошел, сел за компьютер, на котором зомбяк пытался доказать теорему Голленса.

— Что-то от «монолита» давно вестей не было. — Поделился волнениями Макс. — Слышь, Птица, а что под нами и над нами, ты там в своей тетрадке не смотрел?

— Смотрел. Под нами ничего, по плану там сплошная стена, а над нами оружейка наискосок, а потом тоже бетон. Сверху и снизу не подкопаешься.

— А на счет выхода что написано?

— Вот эта дверь обозначена, как выход, — Птица кивнул на задраенный люк без видимых способов открытия. — Дальше должен быть подземный коридор, но куда он выходит не понятно.

— Через полчаса наверху будет столько «монолитовцев», что нам ни один выход не поможет. Крюк, что делать будем?

— Пока не знаю. — Крюк развернулся. — Долл, иди, я вскрыл.

Долл пулей подлетел к Крюку.

— Так, отлично… Ну-ка, пусти. — Оказавшись на месте Крюка, Долл заработал с удвоенной энергией. — Вот система управления дверями… аварийная блокировка… Крюк, сядь за компьютер, где я был, выведу тебе систему наблюдения, погляди там, что да как.

С минуту все было тихо, лишь шуршали бумагами Мэг и Птица, да барабанили по клавишам Крюк и Долл. Наконец, компьютер Крюка пискнул и вывел на экран то, что требовалось.

— Есть, — Крюк склонился к экрану. — Сорок две камеры наблюдения. И, похоже, еще несколько резервных. Так, это у нас что? Это наверху — Санитар иди сюда, ты должен лучше понимать. Это, по-твоему, что?

Санитар заглянул в экран, рядом выросли Макс и Серый. Камера наблюдения выхватила участок зоны, похоже, укрепленная где-то на крыше здания, она смотрела вниз, захватывая довольно большую площадь. Мешок окончательно лопнул, и утренний свет рассыпался по поверхности, позволяя разглядеть все в подробностях. Тем более, что камера оказалась снабжена управляемым зумом, двигая старинной мышью, Крюк легко приближал и удалял отдельные участки.

— Попробуй вот сюда, — попросил Санитар. Крюк завел зум на край листа и нажал «приблизить». — Вот точно, это то здание, которое слева от второго ангара на площади, только с другой стороны. Камера на самой дальней вышке, за этим зданием площадь, где мы зомбяков валили.

— Нам сейчас наружные камеры не нужны, ищите внутренние. — Велел Долл. — Надо найти «монолитовцев».

Искать разгрузочный холл пришлось минут пять, по пути встретились виды и на ворота, через которые группа вошла на территорию завода, и на площадь, усеянную мертвяками, и внутренний вид ангаров. Пока никаких движений живых форм не наблюдалось, из обитателей Зоны внутрь смогли пробраться лишь вороны, значит, наземного входа в «мешок» пока нет, кристалл отдает территории неохотно и медленно. Потом нашлось пулеметное гнездо, где «монолит» смертельно ранил Монгола и даже вид внутри лифта, на котором контроллер выбрался наружу. Были камеры и в других, пока неизвестных помещениях, их Крюк пролистывал с некоторой задержкой, чтобы рассмотреть и запомнить, знание топографии лабораторий еще могло пригодиться. Зато, как итог поиска, у сталкеров появилась полная информация о противнике, его расположении и планах.

Кровавый след, протянувшийся за телом Монгола, выдал сталкеров с головой, теперь у сектантов не было сомнений, где искать беглецов. Теперь они рассредоточились по залу, взяв его под контроль. Другого выхода из погрузочной не было, автоматическое закрытие всех дверей, активированное Доллом с пульта на стене, закрыло все, что можно. Зал с десятком выходов оказался заблокирован в любом направлении, кроме того, по которому «монолитовцы» пришли. Атаковать бронированную дверь никто не собирался, потому что для этого понадобились бы пара часов и сотня «гаусс»-зарядов, чего-чего, а второго у них точно не было, это всего лишь небольшой десантный отряд, заброшенный в пекло для разведки местности, а весь запас для «гаусс»-пушек они израсходовали, пробираясь в погрузочную. Крюк видел через экран несколько пробитых и разорванных дверей, через которые пробивались сектанты с боем. Теперь эти парни ждут тяжелую артиллерию, как только подоспеет помощь, у них будут и бомбы с направленным взрывом и компьютерные технологии последнего поколения. Если они смогут влезть в сеть с какого-нибудь другого компьютера, то смогут перехватить управление и вскрыть все двери без лишних хлопот.

— Ждут подкрепления, — подытожил видеоразведку Макс. — Что делать будем?

— А что делать? Если Долл не найдет, как открыть дверь сзади нас, то нам хана. — Ответил Крюк и переключился на другую камеру. — Так, а это у нас что? — Крюк забарабанил по клавишам с новой силой. — Так, а это у нас…

— Б…дь! — Выругался Долл. — Что ж такое? Система управления вот она, план лаборатории тоже нашел, но в нем второго выхода из центра управления не значится. Как будто этой двери совсем нет… или есть? Так, уже интересней.

Сзади сразу выросла толпа помощников. Птица сверил план в тетради с тем, что было на экране. Идентичность полная, с той лишь разницей, что на мониторе дверь-выход отсутствовала совсем, будто вместо нее сплошная стена.

— Видишь, отсюда любой дверью управлять можно, — неизвестно к кому обращаясь сказал Долл. — А у нашей двери, похоже, совсем нет электроники.

— Может, попробуем ее так сломать? — Предложил Серый.

— Хрена мы ее сломаем, — возразил Крюк, — к тому же, нам это ни к чему. Зайди в пометки, там указаны изменения конструкции.

Оказывается, Крюк тоже зря времени не терял, свернув окна видеокамер, он вывел на свой экран то, что видели остальные, а потом отыскал очень интересный дополнительный файл. Оказывается, никакого выхода за дверью нет. Он планировался, даже дверь, тоже бронированную, поставили, но тоннель до конца не довели, ибо в точке выхода появился, или обнаружился, теперь уже не поймешь, некий объект «CASPER».

— Полтергейст. — Догадался Птица. — Синий туман в подвале… Они хотели вывести ход в тоннель!

Наступило долгое и тяжелое молчание. Фактически, это означало, что выход остался один, там же, где и вход. Но за бронированной дверью ждет отряд «монолитовцев», для группы — явно непреодолимая сила.

— Долл, ты передатчик нашел? — Спросил Макс. Оставалось надеяться на помощь извне.

— Да, я передал сообщение в центр. Запросил помощь.

— На скрытой волне?

— Конечно.

— Тогда давай отправим еще одно, открытое, на все ПДА. Сообщи им место нахождения «поля артефактов». Глядишь, отвлекут «монолитовцев» от нас.

Идея была хорошая, однажды весть о «поле» уже потеснила «монолит», в купе с военными, которые тоже должны отреагировать на падение мешка, это может и сработать. На рассекречивание местоположения «поля» все отреагировали нормально, лишь скрипнул зубами Крюк, но промолчал. Не до кладов теперь, живыми бы уйти.

— С боем пробиваться не будем? — На всякий случай, Серый не стал сбрасывать со счетов других вариантов.

— Надо либо выбираться сейчас, либо держаться до подхода помощи, — согласился Санитар. — Давайте определимся.

— Выйти мы не сможем. Это без шансов. — Макс, может быть, больше других понимал, что воевать с отрядом «монолита» бесполезно. — Но и ждать тоже мало толку. Помощь к «монолиту» придет намного раньше, чем к нам.

— Тогда что? — Взгляды устремились на Крюка, он неожиданно молчал, хотя в таких делах имел самое веское слово.

— Долл, выбери внутренние камеры. Посмотри там, в директории «лаборатория», вам это будет интересно.

Долл поработал клавишами и мышью. Мышь была старая, еще проводная, поэтому по пути провод зацепился за край стола, пришлось потратить время на его высвобождение.

Долл, Птица и Мэг легко узнали специально оборудованную комнату-бокс, точно такую же, как и нынешние, использующиеся для содержания подопытного материала.

— Кто это? — Вырвалось у Санитара. Камера, охватывающая всю клетку, показала десяток уродливых карликов, странным образом похожих и на людей и на бюреров.

Как ни странно, ответил ему Крюк, а не кто-то из ученых. Ответил с большой долей сарказма и иронии, как он это умеет.

— Клетки с недоделанными бюрерами. Знакомься Санитар, вот чем твоя сестра и ей подобные занимаются — бюреров выращивают. Напомни-ка мне Птица, в каком году бюреры в Зоне появились?

— В восьмом. — Вспомнил Птица, после некоторых раздумий.

— А лаборатории в каком консервы накрыли?

— В седьмом. — Птица уже понял, куда клонит Крюк.

— Делаем простой вывод: не было в Зоне бюреров, пока яйцеголовые их не вывели. Доэкспериментировались. Вот из такой лаборатории они и сбежали. А мы потом спрашиваем, откуда в зоне всякой твари понабралось.

Крюк перевел изображение на другую камеру. Здесь тоже было несколько уродливых мутантов, но эти уже больше походили на современных бюреров, чем особи в предыдущей камере.

— Ну-ка, верни назад, — попросил Долл.

Крюк снова изменил изображение.

— Эти бюреры точно, какие-то недоделанные, высокие, руки короткие, голова, как дыня.

И в этот момент один из недоделанных карликов поднял взглядом другого и с силой швырнул в камеру. Экран дрогнул, завибрировал, бюрерский детеныш, а это был именно он, ударился о потолок, свалился к ногам сородичей и, завизжав, бросился в дальний угол. Однако, добежать не смог, крутанувшись вверх ногами, он беспомощно повис посреди вивариума и жалобно заскулил.

— Недоделанные-то, недоделанные, а в телекинезе сильны, как современные.

— Да нет, слабее, — возразил Макс, уж кого-кого, а бюреров он в свое время повидал.

Клеток с бюрерами было аж шесть, некормленые более суток твари уже успели распотрошить своих наиболее слабых сородичей, каннибализм у бюреров в почете, скорее всего, участь уже почивших мутантов ждет и того малыша в первой клетке, что висел вверх дном.

А потом Крюк вывел на экран камеру, значившуюся под номером сорок шесть. Вот уж где был сюрприз, прямо в глазок телекамеры смотрел почти человек, голый и удивительно злой. Ненавистью к тем, кто спрятался за аппаратурой, веяло, что называется, за версту, к тому же не оставалось сомнений, что мутант понимает все, что происходит вокруг.

Создавалось впечатление, что лицо человека состарилось лет на сто, хотя тело по-прежнему оставалось молодым и здоровым. Даже зубы оскаленной пасти были идеально ровными и вполне себе человеческими. Подходящее сравнение пришло быстро, мутант походил на душевнобольного, хотя, в какой-то мере, он им и был. Рядом лежала окровавленная тушка псевдоплоти, которую контроллер превратил в подсобный корм, поскольку за те три дня, что прошли для него с момента выпадения кристалла, тварь не разу не кормили.

— Контроллер. — Констатировал Макс, глядя в засасывающие внутрь глаза псионика. На долю секунды картинка даже поплыла, будто мутант попытался сделать невозможное — захватить людей через телекамеры. Но силенок на такой подвиг у контроллера явно не хватало.

— Второй. — Пояснил Крюк, все время опережавший товарищей на шаг. — Первый был тот, что мы ухайдокали наверху. Посмотрите камеру сорок семь, там дверь открыта. Ваши лаборанты не сильно-то парились, когда развешивали номера, ясное дело, были заняты мутациями, всякими там превращениями. Ведь очень понятно, что это интересно — обработать мужика радиацией с какой-нибудь волной за одно и посмотреть, что получится. Ведь интересно же?

— Это не наши лаборанты, — огрызнулся Птица. — И никакой это не мужик, это контроллер, ясно тебе? Он, когда сюда попал, уже таким был.

Крюк не ответил, сделав тем самым даже больнее. Любой ученый в нынешних условиях душу отдаст за живого, упрятанного в клетку контроллера. Не прав был Горбунов, когда говорил, что эта лаборатория ничего не стоит. Один только контроллер в клетке стоит больше, чем все подопытные твари в лагере на Янтаре. И Птица бы все отдал, чтобы заполучить этого мутанта себе на растерзание. Вот только Крюк все испортил. Контроллер, хоть и тварь, но все же человекоподобная. Хоть и злобная, но самим человеком сделанная. Нет у Птицы никаких моральных прав на его истязание, какими бы благими намерениями он не прикрывался.

Молчание прервал Макс, как всегда, смотревший на ситуацию с практической стороны.

— Это, конечно, все интересно, но надо решать, что мы будем делать? Я за бой! Крюк, а ты что думаешь?

— Я пока думаю. — Спокойно ответил Крюк. — Думаю, как бы нам поступить. Дайте-ка мне еще пару минут.

Пришлось дать. На подошедшего сзади Санитара Крюк фыркнул, мол, отойди, не стой над душой, поэтому смотреть пришлось издалека, но ничего разобрать не удалось. Крюк очень быстро перелистывал какие-то планы и записи, время от времени выводил на экран камеры помещений, закрывал и снова шел по кругу. Потом он подозвал Долла, и они еще с минуту шептались, не посвящая остальных в свои выводы и планы. До сидевших в стороне сталкеров доносились лишь обрывки фраз. На все, про все у Крюк ушло минут десять. Он развернулся, когда терпению подходил конец.

— Значит так, — начал Крюк своим излюбленным поучительным тоном, — Выхода всего два. Один тот, через который мы пришли, другой — тот, через который контроллер вышел, через лифт. Как открыть дверь на лестницу рядом с лифтом, Долл нашел, но нам это ничего не дает. Чтобы попасть в любой из выходов, надо пройти через разгрузочную. А там нас ждет монолит.

— Штурмовой отряд против семи человек, из которых даже стрелять умеют не все.

— Я умею! — Хором ответили умники.

— Все равно, у нас нет против них шансов.

— А, может, с ними договориться? — предложил Птица.

— Где ты видел, чтобы «монолит» шел на переговоры? — Прервал его Макс. — Все, кто не разделяют их веры, должны быть уничтожены.

— Что, дадим бой? — Санитар даже автомат перехватил поудобнее. Викинг! Воин! Погибнуть с оружием в руках — для него это и есть жизнь.

— Они нас ухлопают за десять минут, — возразил Крюк. Его мировоззрения отличалось от восприятия мира Санитаром.

— А когда дождутся прихода подкрепления, мы не продержимся и десяти. — Макса начинала бесить манера Крюка. Было ясно, что он что-то придумал, только еще не просчитал все до конца, потому и молчит. Когда-то за подобную манеру тянуть кота за хвост, его едва не убили члены клана. Теперь Макс был готов признать, что они были правы.

— Есть одна идейка, — сказал Крюк, глядя на монитор. — авантюрная, но другой все равно нет. Сзади нас был третий выход, который вел в катакомбы под ЧАЭС.

— Тот, про который говорил Горбунов?

— Тот самый. Только его давно завалили или, наоборот, не докопали — теперь не важно, важно, что его теперь нет. Но я проверил систему вентиляции, в таких лабораториях они довольно большие, так вот, в самом конце лабораторий можно попасть в вентиляционный ход, а через него добраться до катакомб.

— А как добраться до лабораторий?

— По лестнице, которая ведет вниз, но до лестницы надо тоже идти через разгрузочную. От выхода до спасительной площадки всего двадцать метров по балкону.

— Двадцать метров под огнем монолита — это верная смерть.

— Если просто бежать, то да, а если немного схитрить…

— Каким образом?

— Сколько там монолитовцев? — Несколько сместил акцент Крюк.

— Трудно сосчитать, около пятнадцати. — Ответил Долл, по-прежнему, следивший за всем, что происходит в помещениях по камерам.

— Меньше. Стандартный штурмовой отряд — пятнадцать бойцов, троих подстрелил Монгол, значит, около двенадцати. Все они заперты в разгрузочной и рассредоточены по ней. Надо открыть ворота, ведущие к лифту, это привлечет их внимание, поскольку там находится огневая точка.

— Так она же развернута в другую сторону. — Макс разглядел картину на экране и сделал правильный вывод.

— Не важно, они этого не поймут, потому что перед этим мы выпустим вот отсюда, — Крюк указал на точку в экране, — жидкий кислород, вот видишь — система управления клапанами? — последняя фраза была произнесена для склонившегося за спиной Долла. — Отсюда кислородная смесь подавалась во все комнаты во время выбросов, когда блокировалась подача воздуха через вентиляцию. Мы понизим содержание в смеси азота и углекислоты и получится небольшая дымовая завеса. Монолитовцам ничего не останется, кроме как развернуться в ту сторону, ожидая нападения.

— За тылом они все равно будут приглядывать.

— На нашей стороне фактор внезапности и то, что мы видим их расположение через камеры наблюдения. Когда они развернуться в ту сторону, двое из нас выскочат в разгрузочную и, используя прикрытие дымовых гранат, попробуют добраться до лестничной площадки.

— А почему только двое?

— Больше, чем двое не успеют точно. Остальные останутся здесь. Выход на лестничную площадку я открою, монолитовцы побегут следом, я думаю, минимум, пять-шесть человек. Наши должны, как можно быстрее спуститься вниз и пробежать лабораторию с клетками насквозь, к рентгеновской установке и расположенной за ней подсобке. Как только они окажутся за дверью комнаты с излучателем, мы закроем за ними дверь.

— А монолитовцев будет ждать сюрприз? — Восхитился Долл, догадываясь, в чем суть придуманной Крюком ловушки.

— Как только они войдут в помещение с клетками, мы закроем им дверь сзади и откроем клетки. Тридцать бюреров под руководством контроллера, даже не самого сильного, будут им не по зубам. Остаткам тварей я открою дверь из лабораторий в разгрузочную, пусть воюют с остатками монолита. Дальше тому, кто пойдет, надо найти в подсобке вентиляционный люк, он должен быть где-то под потолком. Вентиляционная шахта вдоль излучателя идет расширенная и на вытяжку, так что оттуда можно выбраться или в катакомбы, или наружу. А дальше сидите и ждете нас в вентиляции.

— А контроллер не зацепит, когда надо будет мимо клеток пробегать?

— Не зацепит, вот смотрите, — Крюк подключил камеру наблюдения за клеткой с контроллером. Завидев движение камеры, контроллер поднял голову и уставился на экран. Необычно было смотреть в глаза контроллеру и не опасаться за свою жизнь, но мурашки по телу все равно пробежали.

— Им для опытов подкидывали, кому плоть, кому бюрера, а иногда даже кровососов, и смотрели, как они с ними справляются. — Пояснил Крюк, — здесь есть пояснения и результаты опытов. Как правило, они брали их под контроль, и, если другой еды хватало, держали на поводке ментальном поводке. И лишь, когда с едой становилась напряженно, убивали «рабов». Этого не кормили три дня, поэтому он решил, что плотью можно пожертвовать. Похоже, это самые первые Контроллеры, появившиеся в зоне, они по сравнению с нынешними контроллерами совсем слабые, поэтому их и смогли захватить в плен живыми, прикрываясь щитом из «морских ежей».

— Морские ежи не способны экранировать ментальный удар контроллеров. — По-научному уверенно ответила Мэг.

— Нынешних контроллеров. — Возразил Крюк. — Эти были в сотни раз слабее, но за те несколько месяцев, что они провели здесь, их сила и способности выросли в десятки раз, возможно, контроллеры появляются в зоне именно в таком состоянии, с зачаточными способностями псионика, а потом дозревают где-то, накапливают силы и уже потом выходят в плавание. И вот еще кое-что интересное. Из двух подопытных контроллеров лаборанты особенно выделяли, как вы думаете кого? Объект номер сорок семь, я думаю, это по номеру камеры. Того самого контроллера, которого нет на месте. Его ментальные способности достигли очень высокого уровня, почти сопоставимого с уровнем современных нам контроллеров. Лаборанты были защищены от ментальных ударов полем, создаваемым артефактами «морской еж» и «колючка», довольно слабыми экранерами, но этого хватало в сочетании со специальными клетками из стекловолокна, которые размывали и рассредоточивали пси-удар. Но, когда кристалл накрыл ботаников своим ударом и превратил их в зомби, контроллер сумел дотянуться до разрушенного мозга одного из бывших ученых и заставил его открыть клетку. Потом он собрал вокруг себя всех зомбяков, что попались ему на пути, и вместе с ними через лифт поднялся наружу.

— А второй контроллер?

— Второй так и остался на месте. Первый контроллер оказался индивидуалистом и наплевал на своего собрата, оставив его подыхать. Защита от него по-прежнему работает — «морские ежи» и «колючки» висят на клетках, клетки экранируют, так что через закрытые клетки контроллер ни до кого не дотянется. Другое дело — когда мы его выпустим. Придется брать с собой стеллаж с «морскими ежами» и закрываться. Через закрытую дверь даже с близкого расстояния контроллер никого не пробьет.

— А дальше что?

— Когда мутанты перебьют монолитовцев внутри лабораторий, я выпущу их в разгрузочную, пусть воюют с остальными, а мы откроем второй фронт. Если повезет, то в живых останемся мы, а не мутанты и не монолитовцы. Тогда мы сможем добраться до вентиляционной шахты и уйти, либо к краю Припяти, либо в подземный ход до ЧАЭС.

— Лучше к Припяти. — Подумал вслух Макс. — Я думаю, там сверху через пару часов нехилая свара начнется, «монолиту» не до нас будет, можем и выскользнуть.

— Идея хорошая, — подхватил Серый, — тем более, что другой у нас нет.

— Времени не много, — посетовал Крюк — добровольцы для выполнения первой части задания есть?

— Надо кому-то из нас идти, — сказал Макс, обращаясь к Крюку. — контроллеры слишком опасны, чтобы посылать к ним кого-то, кто их в глаза не видел.

— Я пойду! — Шагнул вперед Долл. — От меня ввиду предстоящего боя толку будет мало, а к пси-фону я устойчив, я же радарами занимался, так что иммунитет есть. От нас что требуется — заманить их за собой, я как раз подхожу.

— Макс, у тебя же нога… — начал, было, Серый, но Макс лишь махнул рукой.

— Нога нормально, отходит. Пока обезболивание работает, бежать смогу.

— Кинем жребий? — Усмехнулся Крюк, глядя Максу в глаза. Безусловно, во всем смышленом плане имелась одна маленькая загвоздка — пробежать двадцать метров под прицельным огнем автоматов и пулеметов монолитоцев, дело совсем не простое, а даже наоборот, почти невыполнимое. Это на словах все просто — «под прикрытием завесы из дымовых гранат», а на деле — монолитовцы махом сообразят, что к чему и, надев ПНВ, откроют шквальный огонь. Шансов добежать до спасительной лестницы с гулькин нос.

Макс, это тоже понимал, но с другой стороны, если провалится самый первый этап операции, и беглецы не дойдут до лестницы, то у оставшихся тоже не останется шансов на спасение. Махнув рукой он сказал:

— Считай, что уже бросили. Пусть это будет моей платой за твою почти бескорыстную помощь. К тому же, кто-то должен сидеть за компьютером, у тебя это неплохо получается.

18. БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

— Так, смотрите внимательно. — Крюк усиленно работал глазками миниатюрных камер, расставленных в разгрузочной. — Выбегаете, бежите направо и наверх по лестнице. Пока они поймут, в чем дело, и включат ПНВ, у вас будет секунды три-четыре, а, может, и больше. Слева, скорее всего, сидит монолитовец, которого не видно с камер, его придется мочить тебе, Макс. Выбегаешь и даешь очередь налево, а потом беги не оглядываясь, если что, Серый туда добавит из подствольника. Ваша задача, пока они не сообразили в чем дело, подняться на верхний этаж и добежать до лестницы, ведущей к виварию. Дверь я открою. На третьем этаже будет еще один боец, вот он, — на экране появилось размытое изображение монолитовца в экзоскелете, вооруженный «гауссом», — его надо валить до того, как он включит ПНВ, иначе, он вас, как в тире, расстреляет. Долл, ты будешь бежать чуть впереди, тебе придется кидать дымовуху на третий этаж, как раз туда, где стоит чел с «гауссом», понял? И сразу стреляй, Макс сзади добавит. Гаусс бьет сильно, но скорострельность у него низкая, так что у него будет только одна попытка, и двигается он в экзоскелете медленнее, чем вы, так что шанс есть.

Недалеко от выхода на лестничную клетку, есть два металлических ящика с каким-то хламом, когда будете пробегать здесь, пригнитесь, пусть стреляют по коробкам, вас через них не достанет. И не жалейте дымовух, в них наше спасение. И еще, вот, возьми «огненный шар», — Крюк отстегнул от подсумка один из контейнеров и протянул Максу. — Ты знаешь, что с ним делать.

Времени на подготовку к прорыву было крайне мало, поэтому особо тянуть не стали. Крюк вместе с Птицей подготовили отвлекающий маневр к выполнению, а Макс и Долл встали около выхода из помещения, приготовившись к рывку. Одиннадцать бойцов монолита просматривались в камеры наблюдения, которыми был накрыт разгрузочный зал, а вот последний боец укрывался где-то в недоступном для обзора месте. Он-то и представлял самую большую опасность, поскольку «слепых» зон в большом зале было предостаточно. Более того, он мог быть как раз слева на том самом балконе, по которому предстояло пробежать Максу и Доллу, тогда, оказавшись на балконе, они попадали в прямую видимость монолитовца — ему и целиться не придется, даст очередь поперек дороги и все. Но приходилось идти на риск. Монолитовцы грамотно рассредоточились по периметру зала, перекрыв все три этажа балконов с разных сторон. Они были готовы открыть огонь в любом направлении и держали на прицеле все подходы. Сейчас, когда они оказались заблокированы в большом помещении, пробиваться куда-либо было бессмысленно, у них не было ни карты подземных строений, ни знаний, способных вывести к цели. Более того, они вообще не знали, куда подевались беглецы. Может быть, беглецы их даже не сильно интересовали, гораздо меньше, чем сами катакомбы под бывшим заводом, но, зная монолит, легко догадаться, что, когда они дождутся подкрепления, сектанты обыщут каждую комнатку и каждый закуток, пробьют любую дверь, чего бы им это не стоило, и отыщут всех, кого можно отыскать.

Открытие больших ворот, соединявших разгрузочную с большим залом в котором находился грузовой лифт, действительно привлекло внимание монолитовцев, как и полагал Крюк. Все они за исключением одного и, может быть, еще одного, невидимого, бойца развернулись спиной к тому самому выходу, из которого должны были появиться Макс и Долл. Более того, с глухим свистом из трубы пошла смесь газа и пара, заволакивая расположенную там огневую точку. Разглядеть ее монолитовцы не успели, но о том, что она там есть они догадывались, поэтому одни из них быстро предпринял превентивные меры, послав в область пулемета гранату из подствольника. А дальше все закрутилось со скоростью, которую вряд ли способен воспринять человеческий мозг. Крюк нажал на соответствующую клавишу, открывая дверь и притаившихся за ней Макса и Долла. Две дымовые гранаты разрезали воздух, заполняя пролет балкона густым дымом, а Серый и Санитар с надетыми заранее на глаза приборами ночного видения открыли сквозь дым огонь по монолитовцам.

Один из сектантов, находившихся на нижнем этаже и доступных зрению сквозь завесу, отлетел назад и, ударившись о кар, за которым он прятался, скатился на пол, еще один выронил «гаусс», хоть и остался стоять на ногах. Остальные быстро приняли новые правила игры и, развернувшись, открыли огонь по открывшемуся коридору. Макс и Долл за это время успели выскочить в узкое пространство балкона и, Макс сразу же открыл огонь в левое от себя крыло, где должен был располагаться последний, не засеченный камерами боец монолита и, выпустив очередь, побежал к цели, как и было задумано. Сразу после этого Серый, сделал шаг вперед и, выглянув из-за угла, послал в том же направлении гранату из подствольника. Долл тем временем сделал хороший рывок и преодолел почти половину дистанции, так и оставшись незамеченным для противника. На краю дымовой завесы он вынул чеку из следующей дымовой гранаты и бросил ее на третий этаж.

Монолитовцы тоже не дремали. Пули, выпущенные ими наугад сквозь дым, со свистом врезались в закрывающуюся дверь центра управления, оставляя на ней глубокие вмятины, но, не причиняя никакого вреда укрывшимся за ней сталкерам. Выстрелов со стороны лифта не последовало, и монолитовцы поняли, что весь театр, учиненный с той стороны — это не более, чем отвлекающий маневр и уже через долю секунды ход сталкеров был ими распознан.

Крюк с сожалением отметил, что боец с «гауссом» на третьем этаже успел поднять к шлему руку, а значит, он сообразил включить ПНВ, и теперь преимущество Долла и Макса стало потерянным. В приборы ночного видения, которые они, хоть и с опозданием, активировали, им удалось различить в дымном облаке две рвущиеся по балкону фигуры и моментально среагировать на это массивным огнем и передислокацией отряда. Беглецы находились в пределах видимости четверых сектантов, двое из которых были вооружены гауссами, а один тяжелым ручным пулеметом, остальные же ринулись в погоню, пытаясь перерезать беглецам путь. Долл, к этому времени преодолел три четверти пути и уже был готов ворваться в открытую для него дверь, а вот Макс, притормозивший из-за перестрелки на выходе, оказался слишком далеко от заветной двери, чтобы мечтать до нее добраться на одном дыхании. Поэтому он резко кувыркнулся назад, уходя от пуль, предупреждающих его прежнее движение. Свинцовые осы со свистом плюхнулись рядом, высекая искры из металлических решеток, и давая понять, что дальше ход закрыт.

Доллу пришлось не легче: снаряд от «гаусса» разорвал металлический столб, на котором столько лет покоилось перекрытие перил, а пулеметная очередь прочертила линию прямо над его головой — Долла спасло то, что хорошо и быстро прицелиться монолитовец не сумел из-за тяжести и неповоротливости орудия, а последующие выстрелы потеряли меткость из-за отдачи.

Долл выпрыгнул на лестницу, оставляя позади потоки свинца, но передохнуть не удалось — он скорее почувствовал, чем увидел, как рядом волчком завертелось что-то полукруглое, отлетев от стены прямо к его ногам.

Макс, меж тем, застрял всего в пяти метрах от двери и укрылся за небольшим металлическим ящиком, оказавшимся здесь очень кстати. Но теперь его планомерно обходили бойцы монолита, чтобы расстрелять почти в упор, а на лестничной клетке, ведущей в лаборатории, дождавшись своего часа, взорвалась граната.

Все события, начиная с открытия дверей между разгрузочной и лифтовым залом, уложились за десять с небольшим секунд, наполненных грохотом взрывов и свистом пуль, поэтому те мгновения, когда стрельба и разрывы гранат смолкли, тишина показалась оглушающей. В этой тишине сидел между двумя стальными ящиками сталкер Макс, жизнь которого отсчитывала последние секунды. До спасительного коридора оставалось каких-то пять метров, но в ситуации Макса это было непозволительно много. Макс даже слышал, как подкрадывается снизу фигура в черном сталкерском комбинезоне, вооруженная «гауссом», но развернуться в тесном пространстве между коробками не представлялось возможным, а вывалиться из укрытия означало подставиться под пули пулеметчика, обходившего позицию Макса по балкону.

Дым, выпущенный из дымовой гранаты, постепенно рассеивался, прорежая пространство. Поэтому Макс не стал облегчать противнику задачу и бросил еще одну дымовуху, последнюю, а затем достал из контейнера последнюю надежду на спасение. Огненный шар, рождаемый аномалией «жарка», находят относительно часто, поэтому стоит он не особенно дорого. На вид это плотный теплый комок оранжевого цвета. Этот артефакт удивительно похож на землю, и рисунком поверхности и строением, разве что цвет не голубой, а оранжевый. Еще одно сходство — как и у земли, скорлупа артефакта не является одним монолитным пластом, а состоит из нескольких более мелких «листьев», соединенных между собой. В местах соединения пластов сквозь скорлупу из спекшейся животной органики проглядывают мутные потоки жидкой лавы, горячей, как раскаленный металл. Скорлупа огненного шара тонкая, но прочная, как броня и поэтому даже прямое попадание пули из автомата не причиняет артефакту вреда, этим и пользуются сталкеры, когда нужно достать его из недоступного места рядом с породившей артефакт аномалией. Но в то же время на его поверхности существуют уязвимые места — те самые места сочленений пластин, тонкие швы, которые при желании можно расшевелить.

При подготовке к прорыву Макс тонким лезвием ножа вошел в каждое сочленение и легкими короткими движениями надсек швы по всему периметру. Здесь было очень важно не переборщить, потому что стоило только углубиться чуть больше положенного, как лава устремится в проделанное отверстие и сожжет все на своем пути. Но и перестраховываться тоже было нельзя, иначе в нужный момент артефакт не сработает так, как должен. Во время подготовки к прорыву Макс справился с этой тонкой ювелирной работой за шесть минут и теперь ему предстояло проверить ее качество.

Размахнувшись, он со всей силы стукнул артефакт о стену как раз посередине между ящиками, ставшими для него защитой и выходом на лестницу. С гулким треском огненный шар раскололся по заранее прорезанным швам на несколько более мелких кусочков, и огненная лава брызнула во все стороны, поднимая температуру вокруг на сотни градусов. В первые секунды горячая жидкость бурлила, расплавляя металл балкона и обжигая краску на стене, а потом, тяжело закапала вниз, сквозь прорехи пола.

Теперь Макс окончательно лишил нападавших зрения относительно своей персоны: разглядеть на фоне горячего облака, образованного разлившейся лавой, человека через ПНВ стало невозможно. Снизу монолитовец, матерясь отскочил от падающих на него смертельно горячих капель, напрочь забыв о спрятавшемся противнике. Теперь Максу нужно было всего лишь преодолеть горячий балкон и оказаться на лестничной клетке так, чтобы никто из монолитовцев его не подстрелил по пути, стреляя наугад. В этом плане наибольшую опасность представлял тот боец, который обходил Макса по балкону третьего этажа и простреливал со своей позиции всю ширину балкона. Макс теперь тоже как бы ослеп, однако, он прекрасно понимал, в какую точку выходил пулеметчик и перед тем, как устроить баню, бросил в эту область оборонительную гранату «Ф-1». Уверенности, что она достигнет цели и убьет врага, у Макса не было, но то, что он попытается укрыться от снаряда, сомневаться не приходилось. Как только граната сделала свое дело, нарушив тишину грохотом, Макс со всех ног бросился к лестнице. Теперь, его судьба зависела от расторопности окружавших его монолитовцев и их способности разобраться с хитростью Макса.

Оставшиеся в кабине управления сталкеры, столпившись у мониторов, наблюдали за происходящим. Позиции Макса видно не было, она находилась в дыму, а приборами ночного видения камеры оборудованы не были. Приходилось считывать ситуацию по перемещениям монолитовцев, которые брали облако дыма в тиски с двух сторон. Они не хуже Макса понимали, что путь к спасению у него лежит только в одном направлении — туда, куда он и стремился изначально, к лестнице. Пробежать пятнадцать метров назад под обстрелом ему не удастся, а вот проскочить пять метров вперед вполне возможно. Поэтому один из них, с пулеметом в руках, вышел на балкон третьего этажа и, находясь в двадцати пяти метрах от Макса, взял всю ширину балкона под прицел. Через ПНВ он прекрасно видел сквозь дымовую завесу и ждал, когда Макс высунется.

Сначала из-за укрытия полетела граната, со звоном округлый металлический объект проскакал вдоль балкона как раз к ногам пулеметчика, облаченного в экзоскелет, прочную защиту, делающую, однако своего хозяина менее мобильным. Все, что удалось сделать монолитовцу, это отскочить чуть назад, чтобы получить как можно меньше осколков, к счастью для него граната оказалась не оборонительной «Ф-1», а всего лишь РГД-5 с малым диаметром поражения, и защитный костюм сгладил основные последствия взрыва. Одновременно со взрывом гранаты о стену, недалеко от того места, где засел Макс, хлопнулась о стену оранжевая сфера, заливая пространство вокруг горячим паром. Спустя еще секунду около пулеметчика, который едва успел отойти от первой атаки гранатой, хлопнуло еще раз, на этот раз куда громче и эффективнее, теперь это была именно «Ф-1», и осколков от нее было куда больше, чем от предыдущей. Сразу три ствола бойцов монолита, те, в пределах видимости которых находился балкон между ящиками и входом на лестничную клетку, открыли шквальный огонь по верхотуре в надежде помешать Максу достичь цели, но пулемет подорванного гранатами монолитовца в экзоскелете в этом уже не участвовал. Сектант, не смотря на обширные повреждения брони, остался жив и даже удержался на ногах, но его главное орудие — тяжелый ручной пулемет вылетел из его покрытых металлом рук и улетел вниз, на пол первого этажа. Начало движения Макса никто из наблюдателей в комнате управления не увидел, скорее всего, Макс просто переждал первый залп орудий и, дождавшись, когда монолитовцы начнут перезаряжать оружие, сделал рывок. Во всяком случае, когда залп «гаусса» снизу разнес в прутья железные решетки пола аккурат между ящиками, Макса там уже не было, иначе он бы не появился спустя секунду на лестнице, ведущей в лаборатории. Сюда тоже наволокло дыма, но Крюк и его команда отчетливо разглядели ворвавшуюся на лестницу фигуру Макса. Теперь макс увидел то, что уже минуту наблюдали его товарищи: тело Долла лежало в самом низу лестничного пролета, разорванная осколком нога была вывернута, а под его головой, оказавшейся ниже всего остального тела, натекла огромная лужа крови. Долл был жив и даже, кажется, находился в сознании, его пальцы судорожно скребли по полу, пытаясь загрести в ладонь бетонное покрытие, но только скользили по его поверхности.

Как только сектанты поймут, что Макс все-таки проскочил, они тут же бросятся в погоню, в этом сомневаться не приходилось, однако, судя по тому, что пули со свистом продолжали впиваться в стену над балконом, монолитовцы еще не потеряли надежду накрыть беглеца на месте. Это дало Максу возможность перевести дух хоть на секунду и осмотреть тело Долла. Ученый потерял очень много крови, судя по бордовому озеру около его головы, что наводило на мысль о том, что ранение на ноге не единственное. Подозрения подтвердились, когда Макс перевернул тело и уложил его горизонтально на пол — грудь умника была разорвана двумя крупными отверстиями, из которых ручьем вытекала живая сила. Долл умирал, в этом не оставалось сомнений. Умирал, на этот раз навсегда.

Насторожило Макса то, что плотность выстрелов в разгрузочном зале стремительно пошла на убыль, похоже сектанты решили проверить результативность своего огня, и она их, понятное дело, не порадует, а наоборот, скорее всего, разозлит, что не сулит Максу ничего хорошего. Он уже наставил на голову Долла ствол своего автомата, чтобы раз и навсегда облегчить его мучения, но выстрелить не успел. Сначала громыхнуло сверху, Макса качнуло в сторону разбежавшейся взрывной волной, слава богу, монолитовец, запустивший гранату из своего подствольника находился где-то внизу и снаряд вошел в узкий коридор под неудобным углом, поэтому все осколки ушли в стены. Макс оказался укрыт от них нависающей плитой верхней лестничной площадки, но взорвавшийся в замкнутом пространстве заряд сильно ударил по ушам, на мгновение погрузив Макса в легкий акустический нокдаун.

Очнулся Макс, как не странно, от второго взрыва, он прогремел уже значительно ближе, и, если бы Макс не свалился вниз от первого потрясения, осколки второго снаряда непременно достали бы его. Возвращаться и облегчать участь Долла сталкер уже не собирался — его, скорее всего, накрыло волной второго взрыва, так что теперь ему оставалось только пожелать, чтобы бетон в подвале заброшенной армейской лаборатории был ему пухом. Долл оказался славным малым, он и погиб славно, пожертвовав жизнью ради своих товарищей, Максу же оставалось сделать так, чтобы его смерть не пропала даром. Он уже слышал, как ступают по разгромленному балкону бойцы самой мощной в зоне группировки, вступать с ними в бой на лестнице — это все равно, что убить себя самому — сектанты элементарно забросают его гранатами, да и не входило подобное противостояние в план, придуманный сталкерами. На качающихся ногах Макс побежал вниз, теперь в его задачи входило заманить врага как можно глубже в лаборатории, где их будет ожидать интересный сюрприз.

Как только четверо монолитовцев, собравшихся в погоню за Максом оказались на лестнице, Крюк устроил очередное аварийное закрывание дверей, но фокус не удался. Разрушенный плотной стрельбой из оружия разного калибра косяк не позволил двери, отделяющей лестницу от разгрузочного зала выехать на положенное ей место и захлопнуть за спинами сектантов ловушку. Те, кстати, быстро сообразили, в чем дело, и для верности уложили в проем широкий обломок от балконного пола, развороченного «гауссом». Ловушки не получилось, это следовало признать, однако осознание того факта, что сталкеры хотели их запереть, никак не отразилось на желании сектантов догнать Макса. Обеспечив себе пути к отступлению, они все той же командой в четыре ствола — два «гаусса» и две штурмовые винтовки с подствольниками — стали медленно спускаться вниз. У Макса, более-менее познакомившегося с расположением комнат и обстановкой в них спуск должен был получиться гораздо более быстрым, но передвижению мешала контузия полученная минутами раньше. А ведь в конце лабораторного комплекса предстояло пройти через клетки с запертыми контроллерами, которые хоть и были не так сильны, все же могли пробить своим пси-полем потревоженный разум человека. Прежде чем войти в этот зал, предстояло отсидеться где-нибудь в укромном местечке, пока голова не вернется в нормальное состояние.

Макс бежал, в самом низу лестницы он отчетливо услышал, как монолитовцы спускаются вслед за ним, в сущности его фора была не так велика, как хотелось бы. Первое лабораторное помещение походило на предбанник, судя по всему, оно чем-то подобным и являлось, поскольку было по-русски завалено всякого рода барахлом. Небольшой стол, с которого свисал на шнуре старинный телефон, был завален канцелярскими принадлежностями, выпавшими из высоких пеналов, оказавшихся на полу. По штатному расписанию здесь наверняка сидел дежурный умник или солдат, превратившийся в зомби при выпадении кристалла, и, видимо, это он устроил на столе форменный беспорядок, когда с уже выжженными мозгами пытался продолжить выполнение своих обязанностей. Несколько деревянных ящиков, валявшихся здесь же на полу, вероятно, были аккуратно сложены в углу, но проходившая здесь армия вырвавшегося на свободу контроллера уронила башню, и теперь они дополняли беспорядок.

В следующей комнате, в противовес предыдущей, были идеальная чистота. Нарушали ее разве что разорванный белый халат и брошенные на пол папки с авторучками. Халат висел у самого входа на вешалке, но то ли кто-то его пытался сдернуть, но делал это крайне неумело, то ли этот кто-то банально за него зацепился и, вырываясь, сотворил на нем огромную дыру. По сути, эта комната представляла собой даже не комнату, а длинный коридор шириной в четыре метра, вдоль которого по обе стороны высились толстостенные строения, обшивка которых напоминала стену космического корабля. Макс не удивился бы, если бы эти стены в действительности не уступали толщине и прочности кораблей для полетов в космос, потому что за ними пребывали в заточении семьи бюреров, злобных карликов-телекинетиков, способных силой взгляда разломать прочное деревянное строение. За всем, что происходило внутри клеток, умники наблюдали через экраны расположенные над отсеками, они и до сих пор находились в рабочем состоянии. Мельком бросив взгляд на экран, Макс увидел, как в одной из каморок здоровенный бюрер силой мысли колотит о стену собаку, не слепую тварь, а самую обычную дворнягу, одну из тех, что умники не пожалели для эксперимента над телекинетическим разумом. В виварии, должно быть до черта таких псов, много лет назад их могли доставлять для умников из-за периметра, надо же было чем-то кормить пленных человекоподобных мутантов.

Макс почти миновал коридор, когда сзади показалась фигура в сером монолитовском комбинезоне и сходу пустила вслед убегающему сталкеру очередь. Пули наполнили коридор грохотом, но цели не достигли, в самый последний момент Макс юркнул в открытую дверь в конце коридора и с удовольствием отметил, как несколько жужжащих пчел выкрошили на стене за его спиной обшивку стены.

Дальше дело было за Крюком. Не смотря на то, что монолитовцы оказались смекалистыми парнями и, войдя в коридор с клетками бюреров, догадались заклинить проем двери столом, чтобы не дать отрезать себе путь к отступлению, они слишком поздно обратили внимание на мониторы. Первый из монолитовцев оказался так увлечен погоней за Максом, что, не опасаясь подвоха, бежал за ним до самого выхода из помещения. Дверь захлопнулась перед самым его носом, парень только сумел выстрелить в проем, но там, понятное дело, никого уже не было. Заклинить дверь автоматом он тоже не успел, и, оказавшись у перегородки, со злостью стукнул по ней ногой.

— Череп! — Крикнул он, чтобы позвать напарника с «гауссом» и применить для вскрытия двери уже проверенную тактику.

Но те трое монолитовцев, что остались позади, его уже не слушали. Они смотрели на экраны мониторов, и до каждого из них с малым опозданием начинало доходить, для чего их заманили на эту территорию.

— Быстрее давай! — Повторил монолитовец у двери, но его перебил грозный окрик товарища: «Назад! «

Однако было уже поздно. Со свистом отворились сразу шесть дверей, из которых на людей удивленно уставились тридцать пар глаз, злобных глаз бюреров, которых не кормили уже, по меньшей мере, двое суток.

— Отходим! — Раздалась очередная команда, вслед за которой заговорили автоматы. Несколько бюреров не смогли сделать даже шага, четыре ствола залпом заглушили зал, в разные стороны полетели лохмотья поверженного «гауссом» отца ближайшего семейства, рядом легла крупная бюрерша с неправдоподобно большой головой, в рассыпную бросились перепуганные малыши, однако такой урон понесла только ближайшая к отставшим монолитовцам группа мутантов. Забредший в самый дальний угол сектант оказался обречен: одна из дверей открылась прямо перед ним, и сразу шесть тварей бросилось на него. Ближе всех к нему оказалась самка, стрелой бросившаяся на добычу, монолитовец успел нажать на курок, но застывший на месте глава семейства уже уставился тяжелым взглядом на оружие человека, и оно медленно качнулось вверх. Этого хватило, чтобы очередь из «Вала» ушла вверх, не зацепив при этом приближавшуюся бюрершу, а спустя пол секунды она уже сбила с ног жертву и вцепилась острыми зубами ей в плечо. Защитный костюм, который прекрасно защищает от пуль, к сожалению монолитовца, имеет достаточно слабых мест, чтобы какая-нибудь тварь запустила в тело свои длинные гнилые зубы, поэтому полдюжины изголодавшихся мутантов легко отыскали в наружной оболочке уязвимые места и превратили живого противника в кусок мяса.

Чуть сзади твари так же теснили противника. «Гаусс» хорош, когда перед тобой враг в тяжелом защитном комбинезоне, и его можно легко разорвать одним единственным точным выстрелом, гораздо хуже, когда тебе противостоит тридцать разъяренных тварей, уязвимых, но быстрых и кровожадных. Кроме того, у «гаусса» имеется один огромный недостаток, который в таких случаях имеет определяющее значение — он слишком медленно накапливает энергию для последующего выстрела, поэтому боец с «гауссом» после первого залпа превратился в практически безоружного человека. Тяжелое и страшно дорогое оружие пришлось бросить и достать из кармана на бедре УСП-шку, пистолет, надежное и качественное немецкое оружие ближнего боя, которое, однако, в данной ситуации было не слишком удобным. Единственным хладнокровным стрелком в данной ситуации оказался пулеметчик, но и у него хватило недостатков. Оружие, в отличие от товарищей, работало бесперебойно, но крупнокалиберный ствол был слишком громоздкий, чтобы в замкнутом пространстве успевать за мечущимися в прицеле тварями, да и тяжелый экзоскелет частично сковывал движение.

Автомат третьего бойца умолк довольно быстро, все-таки магазин «Вала» рассчитан всего на двадцать патронов, пришлось тратить время на перезарядку — долю секунды, но этого хватило, чтобы потерять инициативу. Пока монолитовцы расстреливали ближайшую к ним семью бюреров, остальные сумели перегруппироваться и взять противника в полукруг. Пулеметчик махнул рукой, отдавая приказ товарищам отходить, а сам, присев на колено, принялся прикрывать отход. Беда пришла откуда не ждали. Находящийся позади всех бюрер ловко поднял в воздух мертвое тело сородича, находившееся всего в пяти метрах от людей, и с силой обрушил его пулеметчика, тот неловко повалился назад и вместо мутантов обильно расстрелял потолок. Несколько тварей моментально сообразив, откуда им ждать самых больших неприятностей, объединили усилия и одним ментальным рывком потянули его оружие вверх. Монолитовец всей своей волей и силой рычагов экзоскелета вцепился в орудие и вместе с ним поднялся в воздух. Оказавшийся у самого выхода на лестницу сектант — теперь ему оставалось только перескочить через запиравший проход стол — дал очередную очередь по толпе тварей и кинетическая сила, поднимавшая вверх пулеметчика ослабла на две единицы, но перезарядить оружие во второй раз автоматчик уже не успел.

Толстый бюрер, обладавший наибольшей телекинетической силой, который сразу же взял на себя роль лидера в атаке на двуногих, одним рывком вынул из прохода стол и столкнул автоматчика с места. Вслед за этим с гулким шипением створка двери, с подачи наблюдавшего за происходящим Крюка, закрыла выход из помещения, отрезая остаткам отряда пути к отступлению.

Поняв, что вырвать пулемет из железных рук экзоскелета не выходит, твари сменили тактику. Несколько особей по-прежнему тянули тяжелое оружие вверх, но теперь монолитовец касался ногами пола, а освободившиеся мутанты обрушили свой гнев на других сектантов. Тем временем, количество бюреров уменьшилось еще на две особи — монолитовцу удалось сделать два точных выстрела из УСП, но эти выстрелы оказались самыми последними в его жизни. Задний бюрер подцепил с пола «гаусс» и не менее точным выстрелом с силой запустил его в голову человека. Острие дула легло точно в область виска, прошило ткань защитного шлема чуть в стороне от защитной пластины и, проломив тонкую кость, вошло внутрь на пять сантиметров.

К тому моменту, когда пулеметчик решил уступить и бросить свое главное оружие, он уже остался один — последний его товарищ, лежал придавленный столом и телекинетической силой нескольких мутантов. Он делал тщетные попытки встать, но они походили на попытку подняться из-под катка, стол лишь слегка подрагивал над его телом соответственно попыткам монолитовца подняться. Оставшись без оружия, пулеметчик попятился назад, он краем глаза видел, что произошло с его братом по вере, и четко определил, что оставаться ему в нужном положении помогает, по меньшей мере, пять особей.

Выходило, что бюреры очень грамотно разбили сектантов на отдельные части и уничтожают их по отдельности: либо подопытные бюреры были на голову умнее свободных бюреров зоны, либо… Догадка пришла одновременно с подтверждением истины — легкое дуновение ветерка зацепило мозг, перед глазами поплыла пелена, будто они смотрят на мир через едва заметную прозрачную пленку, мысли натолкнулись на вязкую стену, превратились в тяжелый кисель, столкнуть который с места требовало огромных усилий. Сопротивляясь ментальному удару, монолитовец сделал шаг назад, потом собрал волю в кулак и шагнул еще раз. Невидимая нить потянула его обратно, натянулась, как струна, зазвенела в ушах, с секунду противостояние висело на волоске, не давая одной из сторон победить, а затем с гулким треском нить оборвалась, и голова монолитовца мгновенно вернула себе возможность соображать. Застывшие, было, на месте карлики ожили, на лица вернулся хищный оскал, твари заскребли длинными руками по полу.

— Большой! — Позвал монолитовец. — Большой, давай поговорим!

Контроллер не ответил.

Когда Макс нырнул в узкий коридор, тянувшийся вдоль помещений с лабораторными клетками, и дверь за ним закрылась, отрезая монолитовцев, он позволил себе немного отдышаться. Теперь ему предстояло пройти мимо дальней лаборатории, где, согласно плану содержали контроллеров.

Клетки псиоников представляли собой замкнутые коморки, стены которых были в несколько раз толще стен клеток бюреров, и находились на достаточно большом расстоянии друг от друга, чтобы, объединив усилия, они не смогли взять под контроль ученых-лаборантов. Кроме того, в толщине стен клеток были вложены специальные прослойки из поляризованных пластин, создававших волнообразное электрическое поле, сбивавшее направленный пси-удар, а вокруг клеток рядами были выложены полки, заваленные «морскими ежами». Этот довольно редкий артефакт, рождаемый ржавыми волосами, не смотря на свою исключительную колючесть, прекрасно выводил радиацию и немного снижал воздействие направленного псионического удара. Немного, это значит действительно немного, например, чтобы пройти к радару, охраняющему четвертый энергоблок, вам придется обвешаться ежами с ног до головы, но при этом тончайшие иголки, на раз протыкающие любой потенциально протыкаемый материал, обязательно найдут, как достать вас и выпустят кровь до того, как вы проделаете хотя бы половину пути. Современные умники решили бы эту проблему гораздо более простым способом, при помощи слез химеры — артефакта довольно неприятного в плане большого количества отрицательных побочных эффектов, но очень действенного в отношении пси-атаки. Два артефакта сводят риск быть захваченным контроллером почти до минимума даже без прочих защитных средств, а три делают такой вариант развития событий нереальным.

Рецепт «слез химеры» довольно прост, и знают его почти все ветераны зоны, вот только осуществить превращение дешевой «капли» в дорогостоящую «слезу химеры» на практике проблематично. Сначала надо опустить первоначальный продукт жарки в электру и ждать пять часов, пока она превратится в «слезу электры». Положительный результат достигается не всегда, довольно часто артефакты коллапсируют и превращаются в тяжелый конгломерат — булыжник. Его, конечно, можно потом продать, но про слезы химеры в этом случае можно забыть. Дальше нужно прожарить слезы электры в жарке, чтобы получить, если, конечно, опять повезет и артефакт не превратится в булыжник, слезы огня. Затем придется поколдовать над холодцом, и, если в очередной раз повезет, ты получишь то, чего хотел. При этом первоначальный артефакт вырастет в цене примерно в десять раз, но ходить с ним на поясе по зоне — желающих найдется мало, слишком уж велики его отрицательные стороны, по сравнению с единственным плюсом — защитой от пси-удара.

Находились смельчаки, которые, обвешавшись слезами химеры, ныряли под радар в ржавом лесу, и, говорят, радар, действительно, не брал их под контроль и не превращал в зомби, но спустя пару-тройку часов неизменно приходило сообщение о гибели смельчака от иных причин — то ни с того ни с сего шибанет электра, то затянет плешь, то неведомая тварь порвет сонную артерию. Время от времени фокус со слезой химеры пытаются повторить смельчаки, но до исполнителя желаний никто из них еще не дошел, это точно.

В общем, алхимичить в зоне не слишком выгодно и безопасно — в зоне, чтобы выжить, надо постоянно двигаться, просидеть пять часов в ожидании чуда около электры, в которую ты сгрузил капли, это из разряда фантастики — тебя обязательно найдут или твари, или, еще хуже, люди. Оставлять товар без присмотра — тоже мало хорошего, утащат и глазом не моргнут. Короче, куда выгоднее и проще сдать хабар, кому надо, а умники уже сами вырастят из него то, что им требуется.

Восемь лет назад, когда функционировала эта лаборатория, превращать каплю в слезы химеры еще не умели, поэтому пользовались морскими ежами, которые были в избытке разложены на полках вокруг камер с контроллерами. Становилось понятно, отчего в свое время военные платили за ежей вдвое больше, чем за другие артефакты такого же уровня.

Заглянув в лабораторию, Макс внимательно изучил помещение. В общем-то, зал с последним заключенным контроллером он мог и миновать, проследовав дальше все тем же коридором, но этот момент они с Крюком обсудили еще до начала операции. Тридцать бюреров не такая уж большая армия, чтобы расправиться с дюжиной хорошо вооруженных сектантов, тем более, занявших стратегически выгодные позиции в разгрузочном зале. Армии нужен был хороший предводитель, и на эту роль решено было назначить контроллера. Под его руководством шансы мутантов на победу в неравном бою с «монолитом» значительно вырастали, поэтому вопрос о том, выпускать ли псионика на свободу, был решен положительно. При этом вставал вопрос о безопасности Макса, который в момент освобождения генерала из плена должен был оказаться в непосредственной близости от него, и вопрос этот решался путем изъятия с полок нужного числа морских ежей.

Дальняя клетка была распахнута настежь, именно оттуда вышел на свободу первый контроллер. В общем, у умников все было рассчитано правильно — толстые стены и ограда из морских ежей вполне сносно защищала людей от воздействия мутантов, но все изменилось в момент выпадения кристалла. Волна темпорального контура прошила материю насквозь, ограничивая собственное пространства кристалла от всего остального мира, и волна эта абсолютно по-разному отразилась на людях и мутантах зоны. Люди не смогли пережить мощной атаки аномальной энергии и превратились в полулюдей, в полумертвых зомби, в то время как контроллеры получили новый заряд активности и увеличили свои ментальные способности.

Результат оказался таковым, что у одного из контроллеров хватило сил, чтобы победить поврежденный разум одного из бывших ученых, щита из толстых стен и морских ежей хватало, чтобы контроллеру сопротивлялись люди, но было мало, чтобы перед ним устоял зомби. Псионику хватило сообразительности заставить разлагающийся мозг человека открыть клетку и оказаться на свободе, пройти по коридору и залу разгрузки, собирая по пути на ментальный поводок всех встречных зомби, включая и ученых и военных, и, в конце концов, поднявшись по лестнице около лифта, выбраться на площадь.

Именно там с ним и столкнулась группа сталкеров несколько часов назад. Второй контроллер, видимо, изрядно бесился, когда его товарищ по крови освободился и прошел мимо, даже не подумав его освободить: что поделать, у контроллера интеллект и характер пятилетнего ребенка, а в этом возрасте дети очень не любят делиться своими игрушками.

Ближняя клетка была герметично заперта, это Макс выяснил после беглого осмотра, стеллажи с двадцатисантиметровыми фарфоровыми чашечками, в которых слегка подрагивая лежало порядка сорока морских ежей, окружали клетку плотным кольцом с верху до низу, создавая слабое, но все-таки действенное поле. То, что оно работало, Макс убедился, когда взглянул на стеллажи около второй клетки — они повалились на пол, а колючие артефакты раскатились по всему залу. Скорее всего, один из лаборантов, превратившись в зомби, неуклюже задел стойки с защитными артефактами и, уронив их, ослабил защитное поле, в результате чего контроллер смог добиться желаемого и подчинил зомбяка своей воле. Два огромных экрана, находящихся на противоположной от клеток стене, вероятно, когда-то способствовали наблюдениям за пленниками, но теперь оба они были разбиты в дребезги, вполне возможно, что первый освободившийся контроллер так сорвал свою детскую злость на людей за свое долговременное заточение.

Осмотр Макс проводил одновременно с запланированной работой — в двадцать четыре контейнера ему предстояло уложить двадцать четыре морских ежа. Эти артефакты должны будут уберечь его от попытки контроллера достать Макса своим полем, когда тот окажется на свободе и защитить от радиации в комнате с излучателем. Приходилось туго, потому что эту работу они должны были выполнить в два раза быстрее вместе с Доллом, который теперь уже не мог никому помочь. Чтобы ускорить процесс, Макс наполнил только десять контейнеров, после чего, схватил один из вертикальных стеллажей около второй клетки и, прикрываясь им, как щитом, стал отступать к коридору, который вел к мощной рентгеновской установке. Нужно было поторапливаться, потому что за стеной отчетливо слышались выстрелы, Крюк уже обрушил на монолитовцев атаку внезапно освободившихся бюреров. Мутантам нужен был предводитель.

Волоча за собой стеллаж, с которого по пути попадала чуть ли не треть трофеев, Макс, наконец, достиг нужной двери со знаком «Осторожно! Высокая радиация!» Датчик запищал уже около входа, надежда была лишь на то, что «ежи» выполнят свою работу на пять и поглотят большую дозу радиации. В итоге, в арсенале Макса набралось двадцать три ежа, почти столько, сколько и планировалось, и он, вколов в руку заранее приготовленный антирадий и распределив открытые контейнеры с артефактами по всему телу, шагнул внутрь.

Работавшие в свое время в лаборатории ученые отличались чувством юмора: подопечным контроллерам для удобства они присвоили имена — Вася и Петя. Петя был вдвое сильнее своего собрата, и именно на нем концентрировалось внимание умников, пытавшихся разгадать тайну мозга псиоников. Ежедневно его подвергали десяткам процедур, за пол года люди более ста раз вводили его в состояние наркоза и пунктировали его черепную коробку, вживляя различные микрочипы и вводя сильнодействующие препараты. Работы шли полным ходом, пока в один из дней зона не отомстила его обидчикам: после мощного аномального выброса подопытный вдруг обнаружил, что чувствует ослабленное ментальное поле одного из мучителей, и выбрался наружу.

Его история уже известна, теперь оказаться на свободе предстояло Василию. Предчувствие внезапного освобождения пришло чуть меньше часа назад, задолго до того, как он ощутил присутствие рядом с клеткой человека. Как и раньше, он улавливал исходящие от него мысли, но сквозь толстую пелену не мог ухватить и подчинить себе его волю, этого и не требовалось, потому что приближение долгожданной свободы от его присутствия не уходило, а становилось только ближе. Вскоре человек исчез из зоны видимости, зато защитная стена стала тоньше, в голове отдаленно забрезжили какие-то тени, мечущиеся среди вспышек смертоносного огня, контроллер Вася замер, пытаясь поймать контроль. И вдруг все изменилось, как будто кто-то смял закрывавшую глаза пелену, разбил темные очки, не дававшие увидеть цветной мир широко раскрытыми глазами, и оставалось только протянуть руку и взять то, что тебе принадлежит.

Два десятка маленьких агрессивных сознаний были взяты под контроль одним движением руки, как будто всемогущая рука зачерпнула горсть зерна из бочки, они, хоть и были отделены стеной, оказались слишком слабы, чтобы сопротивляться. Зато где-то сзади и, наоборот, впереди виднелись два более сильных и опытных противника, растерзать их волю одним махом не получалось, более того, ощутимо чувствовалось, что они всячески будут сопротивляться вторжению в их сознание. Тот человек, что был сзади, уходил, кроме того, от него не веяло агрессией, и он не пытался причинить боль игрушкам, а еще он был огражден какой-то сумрачной пленкой. Сейчас тот, кто более опасен, находился впереди. Тонкая стрела пронзила стену и перед глазами возникла настоящая баталия: пулеметчик пытался разнести в клочья карликов, причиняя им боль, еще двое врагов стояли позади и помогали человеку в толстой броне.

«Ага, — мелькнула в гипертрофированной голове контроллера мысль — это надо делать не так». Спустя минуту, из трех врагов живы были только двое, при этом один не мог подняться, а второй стоял, со страхом глядя в лицо победителя. Вася попытался посмотреть в лицо человека и поймать его в сеть, но тот отбил атаку, оказалось, что через глаза игрушки можно только смотреть, брать людей под контроль через них так же сложно, как и через стену. Ну, это дело поправимо.

— Большой! — Позвал монолитовец. — Большой, давай поговорим!

Воевать контроллеру очень понравилось, особенно понравилось побеждать, и, еще, когда человек вот так, со страхом, смотрит в твое лицо. Пусть даже не в твое, а в лицо карлика, но видит именно твой взгляд.

Монолитовец Костя-Ред, наконец, понял, в ком из бюреров «живет» контроллер, он стоял позади всех, тот самый толстяк, который пробил Черепу голову его же собственным «гауссом» и придавил Морвелиуса, столом. А еще говорят, что контроллеры могут смотреть чужими глазами только через зомби, выходит, врут. Вот только поведать об этом Череп уже никому не сможет.

— Большой, я твой друг! — Выкрикнул человек. — Мы с тобой служим одной цели, величию и победе МОНОЛИТА над всем миром! Мы — друзья! Враги — они! Тот, что убежал!

«ОНИ МЕНЯ ОСВОБОДИЛИ» — пронеслось в голове.

— Нет, они тебя использовали! — Убедительно сказал Череп. — Они — враги, мы — друзья!

«ОНИ — ДРУЗЬЯ»

— Нет, они — враги! Поверь мне, Большой! Я отведу тебя к МОНОЛИТУ, он подтвердит.

«СКУЧНО!» — ответил Большой.

Бюреры начали медленно приближаться, все, кроме того, в чьих глазах жил чужой. Ред выхватил из кармана «Берету», но выстрелить не успел ни разу, кто-то очень настойчиво вывернул пистолет из его руки. Умереть от зубов бюреров было последней из смертей, которой хотел погибнуть Ред — бесславно и мучительно. Еще меньше хотелось погибнуть, превратившись в зомби от взгляда в глаза контроллера: говорят, жертва, превращаясь в зомби, всегда откладывает в штаны то, что накопилось в результате процессов жизнедеятельности, так и ходят потом с полными штанами по зоне. Почему-то очень не хотелось, чтобы кто-то говорил потом: «видел Реда, весь в г…не, бесславно помер парняга».

Трясущимися руками сектант потянул из кармана нож — последнюю надежду на «хорошую» смерть, сначала рука пошла тяжело, но, как только контроллер понял, что его игрушкам это движение ни чем не угрожает, давление на руку исчезло. Сзади, по-прежнему без продвижений в лучшую сторону, копошился Морвелиус, он давно смекнул, в чем загвоздка, и ему тоже страсть как не хотелось становиться игрушкой твари, но альтернатив у него было еще меньше, чем у Реда.

Медленно, чтобы не спугнуть контроллера, Ред начал поднимать нож — только б не промахнуться, нужно точно попасть одним ударом, перерезать сонную артерию и все, кранты — быстрая и почти безболезненная смерть. Правда, монолитовец не был уверен, что он сможет нанести себе столь глубокий и смертельный порез, как бы в последний момент инстинкт самосохранения не сыграл с ним злую шутку. Куда проще было бы чиркнуть ножом по вене — быстрее и надежнее, но вены хорошо защищены костюмом, до них не добраться.

Вася с интересом смотрел на человека — что за новую игру он придумал? Уровень агрессии — нулевой, значит, причинять вред игрушкам он не собирается, это хорошо, что дальше?

Ред поднес нож к самому горлу, теперь оставалось только нащупать уязвимое место и надавить на рукоять, еще секунду, еще совсем немного. Монолитовец в последний раз сделал глубокий вдох, зажмурил глаза и….

«СКУЧНО!» — пронеслось в голове.

Тяжелый удар, схожий с ударом древнего тарана стиснул поверхность комбинезона на грудной клетке, вгоняя пластины в кожу, затрещали ребра, лопнули сосуды легочной ткани, кровь брызнула на стенки бронхов — это дюжина бюреров, объединив свои телекинетические усилия нанесла прицельный удар в одну точку. Ред взмахнул руками, отлетел назад и, больно стукнувшись головой о стену, потерял сознание.

В кабине управления царил небольшой хаос, там шла подготовка к прорыву, который даст возможность уйти в подземелье и оттуда выйти на просторы зоны. Серый, Птица, Мери и Санитар в последний раз проверяли оружие и распределяли роли, в то время как Крюк вел контроллера в нужном направлении. Это оказалось не так сложно, как ожидалось. Хозяина и кукол разделяла стена, и контроллер правильно понял, что чинить препятствий для воссоединения им никто не будет. Когда он подошел к двери, Крюк любезно открыл ему проход, и контроллер оказался в узком и длинном коридоре, из которого через еще один заблаговременно открытый выход, он мог попасть в лабораторное помещение с находящимися в ней бюрерами. Крюка волновало лишь одно, чтобы контроллер не пошел вслед за Максом, который хоть и должен уже был добраться до входа в систему вентиляции, находился пока еще не очень далеко. Крюк не знал, что Макс, уже достиг цели и выломав решетку в систему вентиляции продвигался по ней, согласно ранее разработанному плану. Камеры наблюдения обрывались перед дверью в кабину с рентгеновским излучателем, не было их и в хозблоке за излучателем, из которого, собственно, и можно было попасть в вентиляционную шахту, Крюку только оставалось надеяться, что Макс успел отойти от контроллера на достаточное расстояние, чтобы тот его не зацепил.

Засидевшемуся в тесной каморке контроллеру не хватало пространства, поэтому он не стал надолго застревать в виварии. Лишь десять минут он отпустил изголодавшимся бюрерам на поправку здоровья и пополнение сил, пока сам приводил двух оставшихся в живых бойцов монолита в состояние полного подчинения, после чего галопом направил армию вверх по лестнице. Впереди шли, выставив в пролет пулемет и гаусс два бывших бойца монолита, чуть сзади семенило два десятка бюреров, а сам генерал замыкал шествие.

Крюк следил по камерам за происходящим, в его задачу входило — выбрать наиболее благоприятный момент для появления на арене третьей стороны, то есть их пятерки. Сделать это надо было тогда, когда одна из сторон начнет брать верх, и выступить на стороне побежденных, чтобы как можно больше ослабить победителей.

Оставшиеся вшестером монолитовцы сменили тактику. Держать под прицелом весь погрузочный зал не было ни достаточных сил, ни надобности, поэтому сектанты заняли стратегическую высоту, сосредоточившись вокруг выхода из рубки управления и спуска в виварий. Два бойца заняли место на площадке перед лестницей, один сосредоточился на зале, другой смотрел вниз. Они прекрасно слышали звуки выстрелов и крики мутантов внизу, но Смок приказал оставаться на верху, полагая, что четверо бойцов сами в состоянии решить проблему с тварями, а ослаблять и без того немногочисленный оставшийся отряд не стоило. Теперь монолитовец держал лестницу под непрерывным наблюдением, ожидая увидеть внизу все, что угодно.

На первом этаже разместился пулеметчик, он занял нишу между двумя погрузчиками в самом центре зала и был единственным, кто мог видеть весь периметр. Два бойца, включая командира отряда Смока, взяли в тиски выход из комнаты управления, расположившись по разные стороны от него, при чем Смок занял такую позицию, что находился как раз над выходом с лестницы. Последний член отряда встал между вторым и третьим этажом, чтобы в случае необходимости либо подняться вверх и прикрыть товарищей огнем с удобной позиции, либо спуститься вниз и вступить вместе с ними в ближний бой.

Камеры на лестничной площадке работали исправно, поэтому Крюк прекрасно видел, как вышагивают впереди отряда нечисти два зомби. Их движения пока что мало отличались от движений живых людей, нервными и нечеткими они станут через несколько часов, когда процессы разложения затронут зоны мозга, отвечающие за мелкую моторику. Так что совсем неудивительно, что, когда Морвелиус и Череп мелькнули на площадке нижнего этажа, монолитовец по прозвищу Чума, державший лестницу под прицелом, ничего не заподозрил, наоборот, он даже немного расслабился, увидев там вместо злобных мутированных тварей своих собратьев по вере. Опущенные вниз головы он отнес к потере еще двух членов отряда, которые, судя по всему, пали в неравной борьбе с мутантами.

— Возвращаются. — Сказал он стоящему сзади Барракуде.

— Все нормально?

— Двое: Ред и Морвелиус. Остальных нет.

— Во имя Монолита, — ответствовал Барракуда.

Настоящее положение вещей вскрылось, когда фигуры в монолитовских комбинезонах поднялись еще на два пролета и повернулись лицом. За секунду до этого Чума даже начал задавать им вопрос: «мол, ну что там? «, но договорить не успел. В лицах Морвелиуса и Реда не было ничего живого, если не считать застывшее в глазах Черепа выражение ужаса, кукольные, бесцветные маски покойников, которые могли ходить и держать в руках оружие. В самый последний момент Чума успел увидеть краем глаза движение на лестнице внизу, это спешили на помощь зомбякам ведомые контроллером бюреры, а потом сразу с двух сторон грянули выстрелы. Два зомби одновременно обрушили на стоявшего ближе к ним Чуму шквал огня из гаусса и пулемета, в долю секунды превратив его вместе с защитным костюмом в кучу чего-то грязного и неприятного на вид. Барракуду тоже успело зацепить отрикошетившим куском свинца, но бронежилет сделал свое дело, и монолитовец не получил даже ранения, отскочив с линии огня. Перед этим он успел запустить в Морвелиуса длинную очередь, в дребезги разметав его череп вместе с остатками мыслей, а оказавшись за стеной выставил руку с автоматом в проем двери и шарахнул в сторону зомби из подствольника.

В оглушительном шуме перестрелки он не мог слышать как шлепают по бетонному полу ступенек босые ноги бюреров, иначе обязательно послал бы вслед подствольной гранате парочку ручных гранат и тогда исход битвы оказался бы предрешен, но монолитовец решил сэкономить припасы, за что и поплатился.

В глазок камеры Крюк наблюдал, как сектанты и зомби открыли встречный огонь, и те и другие не без успеха, как в шахматах разменяв фигуры. Зомби с пулеметом в руках остался цел, но спустя секунду угодил под взорвавшуюся рядом гранату и упал навсегда. Два десятка бюреров, поднявшихся следом, ловко перепрыгнули через трупы и рванули к выходу, одной гранаты хватило бы, чтобы проредить мутантов вдвое, но ее так и не последовало.

А дальше началось полное безумие: бюреры рекой повалили из узкого прохода и кинулись в рассыпную, заполняя уродливыми телами балкон и зал. В первый момент показалось, что атака захлебнется: с пулемета, расположенного в центре зала прекрасно простреливался выход с лестницы, и первые три бюрера покатились по полу сразу же, как только показались в проеме, но спустя мгновение, пулеметчику пришлось замолчать. Створка в комнату управления отъехала в сторону незаметно для монолитовцев, увлеченных нападавшими мутантами, поэтому Серый и Санитар без помех в два ствола расстреляли пулеметчика, после чего Крюк вернул дверь на место, давая товарищам перевести дух и перезарядить оружие.

Потеряв пулеметчика, монолитовцы оказались в очень невыигрышном положении: Барракуда с трудом отбивался от трех бюреров, схватившихся с ним в рукопашной, Смок и спустившийся с третьего этажа Корень с трудом удерживали наседавших тварей на балконе второго этажа, и только четвертый боец продолжал садить из грозы по бюрерам без помех. Дело это было не из легких, поскольку бюреры с огромной для карликов скоростью крутились возле других бойцов, пытаясь вцепиться острыми клыками в уязвимое место. Ему удалось сократить численность тварей еще на две единицы, после чего ствол автомата начало водить в стороны, а совсем рядом вверх поднялась тяжелая металлическая шестерня, брошенная в кучу вместе с другим жестяным хламом. От первого броска удалось увернуться, но настырный бюрер подхватил предмет снова и повторил попытку, на этот раз более удачно: бросок получился не идеально точным, вместо головы шестерня угодила в плечо, но достаточно сильным, чтобы ощутить, как немеет рука.

Бой шел с переменным успехом, и вполне могло так случиться, что твари и сектанты просто перебили бы друг друга, но в дело вмешался дополнительный фактор. Стоящий у монитора Крюк мгновенно изменился в лице и скомандовал общий сбор.

— Что там? — Спросил Серый.

— К монолиту спешит помощь. Человек двадцать, а может и больше, идут через лестницу около лифта.

— Заблокировать их нельзя?

— Уже заблокировал, но у них, наверняка, найдется пара взрыв-пакетов. Так что, через пять минут они будут в помещении, раздолбят мутантов, и тогда уже нам отсюда не выбраться.

— Что делаем?

— Вступаем в бой. Только сейчас выберем, на чьей стороне.

Выходило, что сектанты все-таки берут верх: их осталось трое — одного из бойцов бюрерам удалось-таки уложить, но остальные крошили карликов почем зря.

— Что ты делаешь? — В очередной раз удивился Серый, Крюк зачем-то полез под стол.

— Устанавливаю кумулятивный заряд, — как бы между прочим, сказал Крюк, — неизвестно, сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до вентиляции. Если монолитовцы доберутся до сюда раньше, чем мы успеем это сделать, то они просто перекроют нам выходы и возьмут тепленькими.

— А может, лучше просто расстрелять мониторы?

— Тоже можно, но фугасом надежнее будет. Ставлю таймер на шесть минут, так что надо поторопиться.

Быстро организовав оформленный отряд, команда сталкеров расположилась у выхода.

— Три, два, один! — Отсчитал Крюк, давая сигнал к атаке.

Дверь отъехала в сторону, выпуская сталкеров. Серый и Санитар ударили очередью по остаткам монолитовского отряда, а Крюк запустил гранату в лестничный проем, туда, где скрывался самый сильный из бюреров.

Воевать было почти что не с кем: сектанты и мутанты изрядно покрошили друг друга, Серый и Санитар уложили последних бойцов монолита со спины, они, наверное, и не поняли, откуда пришла смерть. Армия контроллера тоже прилично измельчала: в живых осталось всего три мутанта, включая того, что стоял на лестничной площадке, Крюк не знал, достигла ли его граната цели, поэтому, на всякий случай считал, что он пока еще жив.

Два бюрера, изрядно потрепанные битвой, покачиваясь, шагали к людям. Шансов на победу у них не оставалось, скорее всего, сейчас за них говорили разгоряченные сражением инстинкты, чем здравый смысл. Но Крюк предостерегающе поднял руку, давая понять, что стрелять сейчас не нужно.

— Эй, Большой! — Громко позвал Крюк. — Давай поговорим!

Сталкер сделал небольшую паузу, чтобы контроллер смог осознать его слова. Бюреры, как по команде, остановились, значит, контроллер все слышит.

— Нам не надо твоей смерти! Тебе нужна свобода, нам надо пройти! Там нас ждет друг! Мы все равно пройдем, но мы не хотим тебя убивать!

Очередная пауза. Если бы не поджимало время, то договориться с контроллером удалось бы наверняка, в этом Крюк был уверен, но бойцы монолита вот-вот должны были появиться на арене, а его компании еще надо было успеть нырнуть на лестничный проем, чтобы уйти из зала незамеченными для сектантов.

— Большой, ты слышишь меня? Я говорю дело: дай нам пройти и иди на все четыре стороны! Иначе, нам придется воевать, а у тебя осталось мало бойцов!

Оба бойца контроллера находились в некой прострации, что говорило об усиленных мыслительных процессах, протекавших в голове псионика — обычное дело, когда контроллеру становится страшно, он всегда ослабляет поводок до минимума.

Время летело со страшной быстротой: Крюк понимал, что счет идет на секунды, и еще неизвестно, что лучше, продолжать уговаривать контроллера и дожидаться подхода монолита, или пытаться с риском попасть под пси-удар контроллера воевать с ним. Пройти контроллера удалось бы наверняка — взять под контроль сразу пять здоровых людей ему будет не под силу, уложить бюреров можно было бы прямо сейчас, но на это тоже надо время, а его сейчас как раз и не хватает.

Крюк уже дважды отсчитал по пол минуты, которые он отвел контроллеру на раздумье, но ответа до сих пор не было. Стараясь не проявлять мысленных признаков агрессии, Крюк медленно начал поднимать автомат, время для переговоров подходило к концу, но в тот самый момент, когда палец уже начал давить на спусковой крючок, бюреры вдруг снова стали похожи на самих себя, ожили и нехотя засеменили к лестнице. Похоже, переговоры прошли успешно, вот только не было бы поздно.

Крюку казалось, что он даже слышит тяжелую поступь бойцов монолита по ступенькам ведущей вниз лестницы, хотя до нее было больше ста метров и слышать шаги он, конечно же, не мог. Нервы были напряжены до предела — Крюк знал, что, как только контроллер покажется в пределах видимости, то сразу попадет к нему на мушку, и, если монолитовцы прибудут раньше, чем мутант отойдет на достаточное расстояние для того, чтобы люди смогли пройти, Крюк не задумываясь расстреляет его. Вот только думать об этом запрещалось, если контроллер почувствует хоть толику агрессии в свою сторону, осторожная тварь запрячется в самый дальний угол, и тогда понадобиться уйма времени, чтобы его оттуда выковырять, а со временем было ох как туго.

Наконец-то в проеме двери показалась высокая тощая фигура с длинными черными волосами и непропорционально большой головой. Крюк был немало удивлен этой особенностью строения черепа мутанта, потому что через камеры она не была столь заметна, а современные контроллеры сложены иначе, пропорции головы у них ни чем не отличаются от обычных человеческих.

— Не думайте о нем, — скомандовал Крюк, — пусть пройдет спокойно, и не смотрите ему в глаза.

Все, кроме Крюка опустили головы, лишь искоса наблюдая за передвижением мутанта. Тот тоже не смотрел на людей, понимая, что сейчас он слишком уязвим, чтобы проявлять какие-либо признаки агрессии, на одно мгновение он поднял голову, но сразу же почувствовал, как напрягся Крюк, и решил больше не усугублять ситуацию. Неуклюжие попытки высоченного контроллера укрыться за двумя карликами-бюрерами выглядели бы в другой ситуации просто смешными, но в данный момент смеяться было не ко времени. Монолитовцы и так дали Крюку и компании непозволительно большую фору, ему даже пришла в голову мысль, что, возможно, они и не полезут в подвал, но зона тут же дала понять, что легкой жизни здесь не бывает.

В самом дальнем углу из мрака вылезли сразу три фигуры в легко опознаваемых защитных костюмах и мгновенно взяли быка за рога. Один из монолитовских бойцов вскинул снайперскую винтовку СВД, пытаясь поймать в перекрестье прицела кого-нибудь из беглецов, остальные бросились за ними, огибая препятствия. Крюк уже не следил за тем, как выскакивают один за другим бойцы, как они поднимают автоматы и гауссы, как пытаются ухватить цель, он со всех ног бежал к спасительному проему двери, ведущей вниз, к спасительному выходу из подземелья. Рядом бежали Санитар и Серый, который еще и успевал тащить за собой отстающую Мери, а Птица, не смотря на мелкие габариты и тяжелую ношу в виде добытого кристалла, чесал вперед так, что едва не проскочил мимо нужного прохода.

Пуля снайпера прошла в сантиметрах от головы Серого, и только благодаря невысокому росту Мери не зацепила ее. Санитар на ходу дал очередь в сторону стрелка, чтобы тот не чувствовал себя слишком комфортно, но снайпер не обратил на это никакого внимания. Следующим выстрелом он обязательно достал бы кого-нибудь из беглецов, но в этот момент в дело вмешался контроллер.

При появлении хорошо вооруженных людей он понял, как его подставили, вместо того, чтобы подарить свободу, загнали в ловушку, из которой уже не было выхода. Контроллер забился в угол, по-прежнему прикрываясь телами двух карликов, и в первые мгновения ему удалось остаться незамеченным, но это только пока один из сектантов не побежал в обход и не столкнулся лицом к лицу с псиоником. С расстояния в пять метров контроллер очень легко выжал мозги неудачливого бойца, и заставил его стрелять по своим. Не ожидавшие ничего подобного монолитовцы ошарашено получали пули от своего же собрата, а тот длинными очередями всаживал свинец в растерявшихся товарищей. Первым пришел в себя снайпер и, не целясь на вскидку, выстрелил в зомби из винтовки, пока тот перезаряжал свой «Кехлер-Кох», пуля пробила пластину бронежилета и увязла во внутренностях мертвяка, но не сбила его с ног, а лишь немного качнула назад. Второй выстрел раздался одновременно с ответной очередью, на этот раз снайпер попал почти туда, куда целился — мощная пробившая сила отсекла у зомби нижнюю челюсть и часть головы, а вот в третий раз выстрелить он уже не успел. Что-то сродни тяжелому удару в челюсть покрыло пеленой глаза, заглушило звуки, затуманило сознание, захотелось бросить оружие и… нет, оружие бросать нельзя, палец сам лег на курок, ствол поднялся — стрелять, вон в того, который хочет убить хозяина. Снайпер выстрелил по своим.

Сбегая вниз по ступенькам, никто из сталкеров не мог видеть, как усиленный аномальной энергией заряд ударил в гипертрофированную голову контроллера, разлагая ее на тысячи мельчайших осколков. Черная кровь фонтаном мелких брызг окропила пол и стены, испуганно завизжали отпущенные хозяином бюреры, но сойти с места им не дали — два точных выстрела уложили карликов на месте. Затем прогремел мощный взрыв, это перестала существовать комната управления, пока все шло по плану.

Крюк бежал последним, по громкому эху выстрелов в зале было понятно, что фокус с контроллером был проделан не зря, значит, еще минуту-другую они у монолитовцев отыграли, теперь надо было грамотно ею воспользоваться.

— Серый, на входе в коридор надо сделать растяжку, — крикнул Крюк на ходу, — и сними со жмурика детектор.

Старые детекторы, добытые в «оружейке» никуда не годились. А в виварии лежало двое «монолитовцев», мертвых, но с пригодными для работы ДА-шками. Один Крюк собирался снять сам, второй оставил Серому.

— Санитар, разберешься с запором на двери в рентгене, там должен быть внутренний затвор. — Продолжал командовать Крюк. — Мери и Птица валите насквозь через хозблок, ищите вход в вентиляцию и Макса. Когда найдете, ползите как можно дальше, в рентгене будет большой фейерверк, так что ждать, пока вы со своими рюкзаками ползти будете некогда.

Около пустых клеток Крюк сорвал с мертвого «монолитовца» ПДА, нацепил на руку взамен старинного детектора и двинулся дальше. Около двери в зал с излучателем счетчик Гейгера услужливо затрещал, Крюк глянул на показатель — многовато, но и не такое переживали, слава богу, в химии недостатка нет. По паре доз антирадия вся компашка приняла еще перед выходом из комнаты управления, во-первых, Крюк знал, что около излучателя будет прилично фонить, во-вторых, кто его знает, что там будет за обстановка, когда они выберутся из катакомб на поверхность. Химия, конечно, есть химия, по печени не погладит, но это лучше, чем загнуться от лучевой болезни, когда до счастливого окончания операции останется пара шагов. Поэтому, наплевав на трескотню датчика, Крюк смело шагнул внутрь помещения, где располагался главный инструмент по превращению человека в суперчеловека, пусть пока и с серьезными недостатками вроде таких, как у бюреров и контроллеров.

Излучатель — что он излучал, Крюк так и не смог разобрать по разрозненным данным, имевшимся в компьютере — занимал почти половину комнаты, остальная часть была занята извечными атрибутами любой уважающей себя лаборатории — мониторами, пультами, проводами и коробками. В момент выпадения кристалла излучатель был отключен, этого требовала инструкция: все работы с аппаратом начинались только через сутки после последнего выброса, поэтому попасть под влияние неизвестного излучения, можно было не опасаться, и это играло сталкерам на руку.

В коробках в изрядном количестве нашлись препараты от радиоактивного заражения, аптечки, два пакета с надписью КЗР-96, что означало, что в них находятся два защитных радиоактивных костюма, разработанных Киевским научным институтом в девяносто шестом году, и шесть бутылок водки, судя по дате на этикетке восьмилетней выдержки.

Костюмы Крюк сунул Птице, остальное скинул на пол. Беглый осмотр установки показал, что в ее недрах, за большим и, судя по всему бронированным стеклом, зажатый в специальный штатив, покоится приличного размера «булыжник», опутанный сетью проводов. А ведь широко известно о специфических свойствах «булыжников» — продуктов неудачных трансформаций артефактов — стало известно только пять-шесть лет назад, до этого умники скупали коллапсировавшие артефакты у бродяг за бесценок, хотя, получается, уже восемь лет назад знали об их ценности и даже применяли в своих экспериментах. Вот ведь суки!

В дальнем конце помещения имелось три двери, крайние вели в отделы с системой электроснабжения и вспомогательными установками, а центральная открывала проход в хозблок. Именно в дальней комнате хозблока, обозначенной на карте как «моторная», выходила большая вентиляционная труба, опоясывающая весь подвал по периметру и имеющая ответвления, как к различным помещениям, так и на поверхность.

Средняя дверь была открыта, полчаса назад здесь прошел Макс, оставив за собой след из двух артефактов — слегка помятые морские ежи недовольно подрагивали на полу.

— С запором все в порядке, — окликнул Крюка Санитар.

— Они идут! — Забегая внутрь помещения сказал Серый. Санитар уже начал приводить в движение механизм, запирающий дверь, но Крюк остановил его.

— Обожди! Растяжку поставил? — последний вопрос он адресовал Серому.

— Поставил.

— Тогда кинем им еще один подарочек. — Крюк вынул чеку из оборонительной гранаты «Ф-1» и закинув ее к самому выходу из коридора, навалился на дверь вместе с Серым и Санитаром. Заглянувший в проем коридора монолитовец слишком поздно увидел скачущий по полу округлый предмет, чтобы увернуться от взрыва, взрывная волна отбросила его назад, а несколько мелких осколков посекло тело.

Завернув дверь до упора и проверив надежность замка, Крюк приступил к подготовке следующего сюрприза для врагов. Можно было не сомневаться, что их не остановят никакие потери, эти на голову стукнутые парни во чтобы то ни стало продолжат погоню, будут терять бойцов, истекать кровью, но, покуда живы, будут пытаться уничтожить всех, кто ступил на их священную землю. Дверь задержит их минут на десять, не больше, чтобы снести ее к чертовой матери понадобится всего с десяток выстрелов из гаусса, а этого добра у монолитовцев всегда хватает. В подтверждение его мыслей, спустя десять секунд, в дверь с гулким грохотом ворвался первый заряд, выпущенный при помощи аномальной энергии зоны, оставив в ней дыру размером с гандбольный мяч.

Но Крюк уже сделал свою работу, кумулятивный снаряд направленного действия был установлен на округлость в самом низу излучателя, то самое место, где счетчик Гейгера просто сходил с ума от радиационного фона. Там, в кармашке, находился маленький контейнер со знаком радиоактивной опасности, а внутри него миллионы активных молекул урана жаждали выйти на свободу, чтобы пуститься во все тяжкие. Когда таймер отсчитает отведенные три минуты, фугас расколет контейнер, перегруженные энергией частицы раскалят окружающий воздух, запустят цепную реакцию. Маленький ядерный врыв разнесет к чертям все подземные лаборатории и обрушит пол здания наверху, и в этот момент Крюку надо быть как можно дальше от его эпицентра.

Крюк не запускал таймер, ожидая отмашки Серого, тот должен был вернуться и доложить, что все участники проекта благополучно забрались в метровую трубу вентиляционного хода и в данный момент улепетывают подальше от опасной зоны с максимально возможной скоростью. Дверь приняла на себя уже три удара из гаусса, и часть энергии последнего выстрела прошила ее насквозь, заставив излучатель задрожать всей своей массой, дыра в металле двери уже достигла достаточного размера, чтобы, при желании, человек смог просунуть в нее голову и одно плечо.

— Давай! — Выкрикнул сзади Серый.

— Все залезли? — Уточнил Крюк.

— Все!

— Ну, тогда поехали! — Таймер на бомбе с часовым механизмом мигнул и начал отсчитывать последние три с половиной минуты в своей жизни.

Напоследок, Крюку очень хотелось метнуть в пробитую сектантами дыру свою последнюю гранату, чтобы отсрочить их проникновение в помещение еще хотя бы на пятнадцать-двадцать секунд, но побоялся не попасть, а подходить близко к двери поостерегся, поскольку можно было запросто угодить под выстрел. Уже убегая, он понял, что оказался прав, за его спиной установка в очередной раз дрогнула всем телом, на этот раз кто-то из бойцов монолита осмелился выстрелить в пробитую дыру гранатой из подствольника.

Расстояние до дальней комнаты, так называемой «моторной» — в ней действительно было навалом всякой техники, и вся она жужжала, стрекотала, дрожала и пыхтела, выполняя разного рода полезную работу — Крюк преодолел меньше, чем за двадцать секунд. Правда, за последним поворотом снова пришлось остановиться, здесь Крюк бросил последнюю мину направленного действия поверх труб, шедших под потолком, а таймер установил всего лишь на минуту. Если трубы повалит удачно, может и дверь заблокировать. В устье вентиляционной трубы мелькнули ноги Серого, ему тоже страсть как не хотелось быть поджаренным пусть не очень большим, но все же ядерным взрывом.

Взобраться наверх, к потолку, оказалось делом двух секунд, Макс неплохо поработал, сложив из ящиков удобную лестницу. Оказавшись на краю вентиляционного канала, Крюк толкнул ящики ногой и бросил вниз так и не потраченную гранату, она должна была в щепки разнести деревянные коробки, чтобы монолитовцы не смогли воспользоваться ими. Сама шахта оказалась несколько уже, чем предполагал Крюк: в планах было указано, что ее диаметр составляет девяносто два сантиметра, на деле же, ее внутренность была выселена толстым слоем пластика, сужая проход на десяток сантиметров. Вы когда-нибудь пробовали ползти по трубе диаметром восемьдесят сантиметров, да еще с рюкзаком, который пришлось снять со спины и волочь за собой, и автоматом, который больно упирался в кости при движении? Очень трудно! А когда сзади вот-вот взорвется ядерный заряд? Трудно, но очень быстро!

Крюк перебирал ногами, как только мог, как будто всю свою жизнь только этим и занимался, впереди неуклонно удаляясь — у него же не было в руках рюкзака — шуршал Серый. Когда взорвалась брошенная Крюком граната, Серый так припустил, что Крюк даже позволил себе улыбнуться — не иначе подумал, что это уже шарахнула бомба.

В этот момент Крюка раздирали три вопроса. Первый заключался в том, что монолит должен был прорваться к излучателю спустя примерно минуту после того, как Крюк запустил таймер. Значит, примерно две с половиной минуты на то, чтобы найти фугас и, если уж не обезвредить его, так унести подальше от контейнера с ураном, у них будет. В общем-то, это фактически лишало бы беглецов шансов на спасение, поскольку заблокировать их внутри вентиляционной системы — вопрос времени, не более того. Фишка была в том, что сектанты о существовании фугаса не подозревали, а установил его Крюк под контейнером, так что найти его можно было лишь, случайно заглянув под установку. Закладывая заряд, Крюк очень надеялся, что сектанты окажутся не слишком прозорливыми, но в этом оставалось надеяться только на удачу.

Второй вопрос имел гораздо более важное значение именно для Крюка: как только дверь перестанет быть для них препятствием, монолитовцы пустятся в погоню и окажутся в «моторной». Сообразив, куда подевались беглецы, они первым делом швырнут в трубу гранату с большим радиусом поражения и в задницу Крюка прилетит такой привет, что не дай бог этому случится. Крюк отсчитал про себя уже шестьдесят секунд, значит, в моторной монолит достигнет спустя несколько секунд, а до спасительного поворота оставалось еще метров десять. Два рукава шахты, уходящие вдоль периметра лабораторий, были расположены в шести метрах от устья, их Крюк давно миновал, а вот до следующего поворота, ведущего на поверхность, надо было добраться во чтобы то ни стало.

Здесь тоже имелись следы подготовительной работы Макса, после рывка мимо монолитовцев он времени даром не терял. Пластиковые лопасти, работавшие на вытяжку еще недавно перекрывали весь просвет шахты в нескольких местах, но Макс активно поработав автоматом и руками выломал все вентиляторы, теперь их безжизненные остовы валялись в просвете трубы, мешая пробираться по ее нутру. Крюк насчитал семь мест со следами взлома на стенах тоннеля, в то время как пропеллеров, мешавших ползти, было только четыре. Судя по всему, их как раз и было семь, но три пропеллера, видимо, утащили впереди идущие, чтобы облегчить путь Крюку.

— Давай бегом! — Выглянул из-за поворота Серый.

— Иду, — прошипел Крюк как раз в то время, когда что-то громко взорвалось. Подтянув к ногам рюкзак, Крюк сжался в комок, стараясь стать, как можно меньше в размерах. Взрыв в замкнутом пространстве — это всегда страшно, резкое увеличение объема воздуха, которому нужно искать выход, наносит удар, сравнимый с ударом кувалды по всему телу сразу. Эта самая кувалда подхватила Крюка, протащила оставшиеся до поворота пару метров и со всего маху саданула о стену тоннеля, Серый, который находился за поворотом, принял на себя остатки сжатого воздуха, но и их хватило, чтобы опрокинуть его назад и протащить по дну колодца пару метров.

Серый развернулся и увидел темноту, заряд, заложенный Крюком, разнес освещение в «моторной» и теперь в длинный коридор вентиляции не проникало ни одного лучика. Зато оттуда доносился изрядный шум, будто кто-то пытался сдвинуть что-то громоздкое и железное, и это что-то скрежетало о пол, наполняя пространство противнющим скрипом, но не хотело поддаваться. Об этом свидетельствовало равномерное повторение звука с небольшой периодичностью.

— Крюк, ты живой? — Спросил Серый, но голос предательски захрипел, так что оглушенный взрывной волной, Серый сам себя не расслышал.

Крюк ничего не ответил. Серый повторил вопрос, но все с тем же результатом. Пришлось ползти обратно.

А Крюк все так же лежал в изгибе, вроде бы дышал, пульс на шее Серый тоже легко обнаружил, но привести его в чувство Серому с ходу не удалось. Темнота не позволяла определить степень и характер повреждений, а времени было в обрез. Серый уперся ногами в стенки и потащил Крюка за собой.

— Серый! — Раздался сзади голос. Это Санитар вернулся узнать, как там дела у арьергарда. — Что у вас там?

— Крюка зацепило.

— Сильно?

— Да хрен его знает! Вроде дышит, но без сознания.

Санитар приближался, вот только помощи от него ждать не приходилось, шахта была слишком узкой, чтобы за бессознательное тело могли взяться двое.

— А! — вдруг резко поднял голову Крюк.

— Ты как? — Прокричал ему в ухо Серый. — Ползти можешь?

Серый, как слепой пес, ничего не видел, но почувствовал, как в голову Крюка возвращается сознание, опущенная голова вдруг вздернулась, обмякшее тело подобралось:

— Сколько еще? — Выкрикнул он, окончательно осознавая, где находится и что ему грозит.

— С минуту!

— Валим!

Санитару пришлось потерять несколько секунд на то, чтобы развернуться в узком проходе, а потом они все, что есть силы, даже не позли — бежали на четвереньках, не взирая на боль в истертых коленях, и быстрее всех полз Крюк, то и дело наступая на пятки и пихая впереди ползущего Серого. Тяга к жизни — великая штука.

Крюк совсем потерял счет времени, оставшись без сознания, теперь он не мог проконтролировать, сколько же на самом деле осталось до взрыва, теперь это уже не имело значения. Надо было просто бежать, бежать, что есть мочи, а там, как зона решит. Но потерять пару секунд на то, чтобы надеть ПНВ, Крюк, все-таки, потратил. Он не должен был пропустить поворот.

Серый тоже думал только об одном — только бы добраться до безопасного места, только бы выжить, а там… В этой невероятной спешке он даже не заметил, как Крюк перестал сзади наступать ему на пятки.

— Серый!

Серый оглянулся, в темноте ничего не было видно.

— Крюк?

— Серый, уходите без меня! У меня есть другое дело! — Голос эхом ударялся о стены тоннеля. Судя по звуку Крюк был в десятке метров позади, около ответвления, которое секундами раньше миновал Серый. Это было странно, потому что Крюк лично объяснял по плану на компьютере, куда следует поворачивать в тоннеле, а куда нет.

— Крюк, ты куда?

— Уходите, Серый! Я вам почту скинул, вы все поймете! Прощайте!

— Крюк?.. — Серый замер, ожидая ответа, но его не последовало. — Крюк?..

Серый выждал еще секунду и продолжил путь. Нужно было наверстывать потерянные секунды. А Крюк, тем временем, двигался в совсем другом направлении.

ЭПИЛОГ

Все-таки, Янтарь — красивое озеро. Особенно, если других озер ты не видел несколько лет. Макс сидел не берегу, изредка бросая в воду мелкие камушки. Ему нравились и облака, спиралью закручивающиеся к центру и серая водная гладь. Впрочем, гладь в данный момент не была гладью, мелкая дождливая морось покрывала поверхность озера волнами, но даже этот факт не портил Максу настроения.

События последних дней бурей прокатились по его судьбе, но теперь казалось, что то был лишь сон, страшный и далекий сон, и вот он вдруг проснулся снова.

Те, кто остался, переждали взрыв и его последствия в небольшом расширении вентиляционной шахты в двухстах двадцати метрах от того места, где Крюк заложил фугас. По сути, в этом месте вентиляционная шахта, обслуживающая лаборатории, заканчивалась, вверх уходила огромная труба, распылявшая забранный в здании воздух в окружающем пространстве, а через лестницу внутри трубы можно было оказаться на поверхности. Но группа пошла еще дальше, через небольшую дверь в боковой стене они вышли в коридор, соединяющий два рукава вентиляции и, запершись изнутри, затаилась. Взрыв прогремел спустя двадцать секунд, дрогнула земля, жаром обдало запертую дверь, в коридоре, где прятались сталкеры, стало душно. Но покидать убежище сразу было нельзя — после устроенного Крюком ядерного взрыва, пусть и небольшой мощности, фон наверху должен скакануть в десятки раз, а значит, требовалось время, чтобы ветер унес радиоактивное облако, как можно дальше.

В этот день многим досталось, и началось все даже не с пуль. Оказавшиеся поблизости сталкеры глотали горсти антирада, «монолитовцы» и военные спешно, не обращая внимания на повышенный фон и опасность для здоровья, направляли на вновь открывшуюся территорию войска. Через пару часов, когда ветер и начавшийся дождь снизили уровень радиации до приемлемых цифр, на территории бывшего бетонного завода во всю кипели бои. Военные нанесли серии ракетных ударов по обоим фортам «монолита», а так же по окрестностям Припяти, облегчая задачу вольным сталкерам, откликнувшимся на призыв Макса. Все-таки, «поле артефактов» слишком лакомый кусок. Форт за Рыжим лесом пал, около сотни сталкеров, навалилось на разбомбленный авиацией пост сектантов, и во второй раз в истории Зоны проход к мертвому городу оказался открыт настежь.

Через сталкерскую сеть военные объявили, что не тронут тех, кто выступит против «монолита», и толпы охотников за удачей пошли на Припять. Закрепится на территории завода сектанты не смогли, спустя три часа после взрыва военные, при поддержке сталкеров вытеснили их с «поляны». Как и год назад «монолиту» пришлось отступить с тем, чтобы удержать город и подступы к ЧАЭС, но засевших под землей сталкеров это уже не касалось. О событиях наверху они следили по сообщениям с ПДА, сеть, будто взбесилась, вести сыпались с такой скоростью, что Серый не успевал их читать, но главное стало понятно — наверху «свои».

А когда было принято решение подниматься, удивил Санитар. Он попросил не торопиться и скинул письмо Доктору, еще через десять минут пришло ответное послание с четкими указаниями, куда, когда и как выбираться. Док оказался неплохим штурманом, группа, повинуясь плану, легко скользила вдали от самых жарких баталий и через час вышла к границе Рыжего леса, где Доктор встретил сталкеров собственной персоной.

Макс оглянулся лишь раз, когда выбрался из подземелья через наполненный радиоизотопами лаз. Там, где на ПДА значилось «поле артефактов» шла ожесточенная перестрелка. Добравшись до цели, вольные бродяги устроили выяснение отношений, так всегда бывает, когда светит большой куш. Скорее всего, они просто перестреляют друг друга, те, кто выживет, падут под пулями вновь прибывших, и у этой сказки ни для кого не будет счастливого конца. В итоге, клад отберут либо военные, либо «монолит», тот, кто победит в большей войне и установит на территории свои порядки.

Доктор довел пятерых сталкеров до Янтаря какими-то одному ему известными тропами, ни разу на пути не встало непроходимой преграды, ни разу в поле зрения не возник воинственно настроенный мутант. Зона дала гостям Доктора зеленый коридор, все-таки, большая у них любовь.

Мэг, Птица и Серый вернулись к своим, в лагерь. Санитар тоже отправился с ними. Поблагодарив за все Доктора, он решил, что прятаться не будет. Возвращаться домой втихаря, чтобы навсегда оказаться в подполье — это не для него. На берегу с Доктором остался только Макс.

— Интересно, куда же девался Крюк? — Болотный Доктор с интересом выслушал все, что случилось с Максом с того момента, как он вложил в его руку «глаз химеры». Старый хрыч ни разу не перебил и ни разу ничего не уточнил, будто знал заранее все, что слетит с губ Макса. Вопрос о Крюке был первым.

— Вот, — Макс добыл из кармана небольшой лист бумаги. На нем печатным текстом было набито послание. — Он это в рюкзак Птице подбросил, прилепил к старому ПДА с заряженным таймером. Примерно через час после взрыва у Птицы рюкзак запищал, он туда сунулся и нашел детектор с запиской.

Доктор взял в руки листок и начал читать.

«Мэг, Птица, Серый, Санитар, Макс. У меня никогда не было в Зоне друзей, я привык пользоваться людьми по своему усмотрению, но Монгол, Долл и вы научили меня поступать иначе. Мне впервые пришлось переживать за того, кто рядом. И мне впервые стало стыдно за себя. Я ухожу искать Исполнитель Желаний. Я никогда не был к нему так близко, как сейчас, и за мной есть один должок. Теперь самое время его исполнить. Вас с собой не зову, это слишком личное. Прощайте!

PS. В рюкзаке Птицы лежит «диск». Он стоит очень дорого, считайте, что это мой прощальный подарок!»

— Он набил это на компьютере, пока мы готовились к прорыву. — Поделился мыслями Макс. — Потом отпечатал на принтере и сунул в рюкзак Птицы. Я думаю, он, когда по файлам лазил, случайно нашел тот самый ход, о котором говорил профессор с Янтаря.

— Не случайно, а специально нашел. — Возразил Док. — Ты же видишь, он тебе ясно пишет: за мной должок. Когда стало ясно, что существует ход к Исполнителю Желаний, Крюк стал его искать. Видимо, из вентиляции можно было добраться и туда.

— Он что, задолжал «желание»?

Доктор неуверенно пожал плечами. Максу до боли в горле захотелось спросить: а есть ли он вообще, Исполнитель. Док знал, сто процентов знал, но было ясно, что он не ответит, и Макс не спросил.

— А с «диском» что? — Сменил тему «призрак».

— У меня пока остался. Птица и Мэг артефакт не опознали, поэтому мы решили, что пока тащить его в лагерь нет смысла. Пусть сначала узнают, что за вещица, потом уж и продадим.

— Дашь взглянуть?

Макс открыл нужный контейнер, позволяя Доктору достать добычу. Тот осматривал артефакт с минуту, хотя и было ясно, что артефакт опознан с первой секунды.

— Ну и что? — не выдержал пытки Макс.

— «Диск», — заключил Доктор, — не ошибся Крюк. Артефакт «черной дыры», помнишь, ты говорил, вы в ангаре видели.

— Так они «мертвые» были.

— Ну, — Доктор развел руками, — значит, он давно лежал, просто трудно в этом куске железа артефакт разглядеть. Вот солдаты мимо и проходили.

— Дорогой? — Просительно поинтересовался Макс.

— Несколько миллионов. Три, может быть, четыре. Такой штукой твою родину можно вечно током обеспечивать, вот и считай.

Макс попытался вычислить, сколько же может стоить вечное обеспечение электричеством двадцати тысячного городка. А должно быть, немало. Сталкер довольно упаковал трофей в свой контейнер, значит, не с пустыми руками пришли!

— Ладно, отдохнул? — Доктор резво поднялся с травы. — Идем? Нам еще надо твои проблемы с кланом решать, я вот что думаю…..

Спустя два года, в Зону вошел человек, когда-то окрещенный Санитаром. Но это уже совсем другая история!..…

Content

Стрелко Андрей Завещание сталкера - Багряные сны

Стрелко Андрей Завещание сталкера — Багряные сны

ПРОЛОГ

Часть первая. ЗАВЕЩАНИЕ СТАЛКЕРА

1. ЗОНА

2. ЗАСТАВА

3. МАРОДЕРЫ

4. ПРОРЫВ

5. КРЮК

6. ЧЕРНОБЫЛЬ

7. ДОМ НА БОЛОТЕ

8. ЯНТАРЬ

9. СВАЛКА

10. «РЫЖИЙ ЛЕС»

11. МОНОЛИТ

Часть вторая. БАГРЯНЫЕ СНЫ

12. МЕШОК

13. АНГАРЫ

14. ЗОМБИ

15. БЕСПРЕДЕЛ УДАЧИ

16. ДЕЖА ВЮ

17. ЛАБОРАТОРИИ

18. БЕЗ ПРАВА НА ОШИБКУ

ЭПИЛОГ