Наталия Осояну

Ценный груз

1

Алиса скучала.

Отец предупредил её заранее, что поверка систем займет не меньше часа, и что процедура эта не из тех, за которыми интересно наблюдать, но Алиса всё-таки напросилась в рубку — и теперь отчаянно скучала, потому что бортком обнаружил неисправность и сообщил Хельге. Тотчас примчалась стайка ремонтников, и вот уже третий час камеры наружного наблюдения показывали одну и ту же картинку: боты, деловито снующие по обшивке корабля, будто крабы по берегу или водомерки по поверхности пруда. То и дело они собирались по двое-трое, и со стороны казалось, что многоногие механизмы о чем-то совещаются, но Алиса знала: ремонтники не обладают разумом, они всего лишь исполняют приказы Хельги и частично — борткома «Белокрылого». В самом начале пребывания на станции она боялась ботов, но потом полюбила наблюдать за ними и даже придумала некоторым имена: бот величиной с ладонь, с приметным белым пятном на корпусе, стал зваться Краб, потому что левый манипулятор у него был длиннее правого. Самый большой бот — Великая Космическая Черепаха! — немного не дотягивал до размеров блюда, на котором по праздникам Олег, шеф-повар станции, выносил в кают-компанию свой фирменный торт. Большинство ремонтников, конечно, так и остались безымянными, но достаточно было попросить Хельгу, и любой из них на несколько часов превращался в персональную игрушку Алисы: маленький садился на плечо, словно ручная обезьянка, а на Великой Космической Черепахе она однажды прокатилась. Смеху было много, но запомнилось катание добрым десятком синяков — жесткий панцирь бота был покрыт выступами и зазубринами, да и рессоры в его конструкцию не входили. «Катайся лучше на погрузочных платформах, — посоветовала Хельга. — Я прослежу, чтоб тебя не задавили!»

Вспомнив об этом, Алиса грустно улыбнулась. Ей очень не хотелось покидать станцию, но тоска по Хельге обещала быть просто невыносимой…

В дверном проеме показалась лохматая голова бортмеханика Марко.

— Артём, я трюмы проверил, груз закрепил — все в норме. Как у вас тут дела? — Марко подмигнул Алисе, и она улыбнулась.

— Скоро, скоро заканчиваем, — отозвался Алисин отец, снимая виар-очки. — Виртал я тоже проверил, все в порядке… вроде бы. Знаешь, долгое пребывание на станции, похоже, идет мне во вред — начинаю перекладывать свои обязанности на Хельгу и в итоге кроме нее никому уже не верю. Особенно компьютерам.

— Ничего, шеф, мы только сгоняем на Землю и обратно! — Марко пожал плечами. — Это ведь совсем недолго!

— Да, конечно. — Артем Гусев обернулся к дочери. — Ты как?

— Нормально, — она помедлила. — Я проголодалась…

— Ну, уже чуть-чуть осталось, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Потерпи, после вылета пообедаем… то есть, поужинаем.

Марко, хмыкнув, исчез.

— «Белокрылый», диагностика закончена. Техническое состояние корабля — в пределах нормы. Экипаж к вылету готов?

Голос Хельги, как обычно, звучал сухо и безжизненно. В самый первый день пребывания на станции отец, как обещал, повел Алису «знакомиться с хозяйкой дома». С замиранием сердца, она переступила порог каюты, на двери которой было написано «Memento! Здесь живёт Хельга» — и оказалась в странном полутемном помещении, где мигали разноцветные огоньки, и со всех сторон слышалось тихое ровное гудение. «Здравствуй, — произнес женский голос с отчетливыми металлическими интонациями. — Ты Алиса, да? А меня зовут Хельга. Надеюсь, мы с тобой подружимся». Любопытство побороло страх, и Алиса вежливо ответила: «Конечно!»

Не прошло и недели, как предположение центрального компьютера станции сбылось: они стали подругами. Кто бы мог подумать? Одиннадцатилетняя девочка и ИскИн третьего поколения, по прихоти программистов с Земли наделенный женским голосом и женским характером — более странной пары во всей Вселенной не сыщешь, как любил говорить Джерри Кельвин, начальник инженерной бригады и заместитель Гусева. «Наши девочки» — так теперь их называли, и Хельга обычно тотчас вмешивалась, напоминая о том, что не является человеком и, следовательно, не может быть «девочкой». Однажды, правда, она сказала: «Рада, что теперь меня никто не называет электронной надоедой, как раньше!» — и если бы отец Алисы знал, что она стоит в это время неподалеку и все слышит, он покраснел бы до ушей.

— Готовность к вылету подтверждаю. Груз принят, системы проверены. Даёте добро?

Алиса встрепенулась. Неужели?…

— «Белокрылый», ждите.

— Не понял… — растерянно пробормотал Гусев. — Хельга, что значит — «ждите»? Доложи обстановку. У нас проблемы?

Минутная пауза показалась Алисе бесконечной.

— У нас гости из Центрального, — наконец ответила Хельга. — Даю канал связи.

— А меня нет дома! — пробормотал Гусев. — Я уже улетел.

— Он назвал код важности, — отозвался ИскИн. — Вы же знаете, шеф, я не понимаю шуток.

— Да, да, конечно. Давай послушаем этого… гостя.

Алиса забилась в свой угол и сидела тихо, как мышка. Она знала: сейчас отец обернется и скажет — иди-ка погуляй, ребенок…

— Доброго здорофья, господин Гусефф! — заговорил незнакомый голос со странным акцентом. — Я так рад, что успел! Меня зофут Кейр ан’Аранта, я прибыл со срочным поручением к фамм! Код фажности дефять-три-альфа…

— Я слушаю, — после небольшой паузы отозвался Гусев. — В чем состоит это срочное поручение?

— О-о, ничего особенного! Фи должны достафить на Землю груз… то есть, пассажира. Меня.

Артем хмыкнул.

— Уважаемый… мы не занимаемся перевозкой пассажиров, кому как не вам это знать? Это почтовая станция и перевозим мы почту. Кто…

— Простите, — перебил его незнакомец. В динамиках раздался странный шум, похожий на шелест. — Фи не расслишать код? Я пофторить…

— Я все расслышал! — Артём вскочил и уперся кулаками в приборную доску, позабыв о том, что собеседник его не видит. — Я начальник этой станции и несу ответственность за сохранность грузов, но я не намерен отвечать за безопасность пассажира! Вот через пару часов мимо нас пройдет «Престиж» — попроситесь на борт, компания оплатит билет. «Белокрылый» не приспособлен для перевозки людей, здесь едва хватает места…

Снова послышался шелест, и Алиса поняла: Кейр ан’Аранта смеется.

— Но места для фашей дочери там хфатает, так федь? Не надо только нерфничать. Я не буду много кушать фаших припасофф и могу софсем не показыфаться фам на глаза, но если фи откажетесь фиполнять приказ, то на станцию можете не фозфращаться.

Гусев тяжело вздохнул.

— Хельга, — сказал он очень тихо. — Проводи гостя…

2

Решение взять Алису на станцию было одним из самых сложных, какие только доводилось принимать Артему. «Ты с ума сошел! — сказал Джерри Кельвин, когда из шлюзовой камеры «Белокрылого» вышел Гусев со спящей девочкой на руках. — Что мы с ней будем здесь делать?» «Что делать? — пробормотал Артём. — Не знаю. Любить, наверное…»

Все случилось слишком быстро: письмо Анжелики, в котором она сообщала о своей болезни, а потом, через несколько дней — известие о смерти и о том, что Алиса осталась одна. Он даже не успел опомниться. «Хорошие вести всегда опаздывают, — думал Гусев, растерянно вертя в пальцах два почтовых чипа, одинаковых на вид и таких разных по содержанию. — А дурные не стоят на месте…» По датам письма отстояли друг от друга больше, чем на полгода, но первое потерялось и дошло с опозданием — в итоге второе его догнало.

«Я знаю, ты имеешь право отказаться, — писала Анжелика, и он легко мог представить себе, как она склоняется над клавиатурой и непокорная прядь темных волос падает на глаза. Думать о том, что письмо, скорее всего, написано в больнице под диктовку, не хотелось. — Мы в разводе семь лет, и у тебя своя жизнь, которую я не имею права ломать. Но она и твоя дочь тоже, а больше мне просто некого попросить о помощи. Не говори только, что все обойдется — я врач, и знаю, что меня ждет…»

Да, конечно, у него была своя жизнь — станция, дрейфующая в космосе, небольшая флотилия «почтовых ящиков», ИскИн с женским именем и сложным характером. Анжелика была для него слишком яркой, слишком горячей; они оба это поняли и разошлись мирно, оставшись друзьями в той мере, в какой это было вообще возможно после развода. Алису он навещал, как только появлялась возможность, но эти встречи были мимолетны, и чаще он отделывался письмами да подарками к праздникам — но подарки, впрочем, были очень дорогие, потому что больше ему не на что было тратить жалование. С Анжеликой он старался не встречаться, потому что потом слишком тоскливо было возвращаться обратно, слишком серыми казались коридоры станции. «Запомни меня, как цветной сон», — сказала как-то Артему жена… на тот момент, уже бывшая. Он и впрямь с годами вспоминал о ней как о райской птице, ненароком залетевшей в курятник.

Они познакомились на станции, куда Анжелику прислали на практику — тогда Артем ещё не был начальником, — и на станцию теперь он привез Алису. С братом и сестрой бывшей жены он не общался и смутно припоминал, что отношения у них были неважные — к тому же, она не стала бы просить его позаботиться о ребенке, окажись всё по-другому. Мать Артема, стоило ему только заикнуться о том, что «надо где-то пристроить девочку», тяжело вздохнула и сказала: «Да, конечно, дорогой, я знаю — тебе тяжело сейчас. Пусть поживет у меня немного…» Эту фразу он смог закончить сам, мысленно: «…а потом мы устроим её в интернат».

Интернат…

«Извини, но это единственный выход, — заявил Кельвин, выслушав рассказ шефа. — Я понимаю, отеческие чувства и все такое, но здесь тебе не пансион благородных девиц». Он, конечно, был совершенно прав: разношерстный персонал станции — из сорока восьми человек только девять принадлежали к homo sapiens, — вахтовая работа, вечные авралы, стайки ботов, бегающие по потолку… не очень-то такая обстановка подходила для одиннадцатилетнего ребенка. Артем тоскливо вздохнул и хотел уже согласиться, как вдруг подала голос вездесущая Хельга: «Шеф, я думаю, если она пробудет здесь хотя бы немного, вы сможете найти правильное решение. Не надо торопиться». Кельвин пожал плечами и ничего не сказал, а Гусев тем более не стал спорить с Хельгой: не так уж часто ИскИн начинал фразу словами «я думаю».

Алиса осталась — и произошло чудо. Артем почувствовал, что жизнь изменилась, уже через неделю, но ещё долго не признавался сам себе в том, что понимает, кто стал причиной этих изменений. Начать хотя бы с того, что Хельга сделалась более покладистой и перестала показывать характер по поводу и без повода — а уж их дружба с Алисой не могла вызвать иных чувств, кроме умиления. Через месяц ИскИн, как бы между прочим, доложила начальнику: персонал мало-помалу вспоминает, что существует нормальный универсальный язык, а не только комбинация ругательств разных планет. На это Артем только хмыкнул — кому как не Хельге знать, сколько нервов он потратил, пытаясь отучить подчиненных материться. И вот, надо же — стоило появиться Алисе, как все случилось само собой. «Страна чудес… — бормотал Кельвин, растерянно разводя руками. — Шеф, а наш повар, оказывается, умеет готовить!»

Алиса, маленький ангел с голубыми глазами и белокурыми волосами, девочка-кукла — в комбинезоне с подвернутыми рукавами и штанинами, вечно в компании с одним-двумя ремонтными ботами. Артем ничуть не удивился, когда узнал от Хельги, что девочка свободно гуляет по вирталу и даже пытается помогать программерам.

Но время шло, и полгода спустя он понял, что сказка не может длиться вечно. «Девочке необходимо учиться, — сказал он вслух, оставшись один в своей каюте. — Ей всего одиннадцать. Надо подыскать школу… и приемную семью…» «Да, шеф», — откликнулась Хельга, и Артем чуть было не спросил её: «А что ты об этом думаешь?»

Сказано — сделано. Через месяц пришел ответ с Земли: все проблемы были решены, школу и подходящую семью удалось найти быстро. Ему трудно дался разговор с Алисой, он боялся, что скажет на это девочка, но она лишь посмотрела на отца своими огромными ангельскими глазами и проговорила: «Если ты считаешь, что так нужно…»

Артем не был уверен, но другого выхода не оставалось. Он выждал, пока появится рейс на Землю, оставил вместо себя Кельвина и вот…

— …Хельга, загони в бортком досье на нашего гостя, если что-то найдешь. Кстати, где он сейчас? Покажи, хочу увидеть, с какой планеты этот… ценный груз.

Картинка на экране сменилась — теперь это был один из коридоров станции, и по нему двигалась весьма необычная фигура.

— Вот это да… — растерянно пробормотал Артем. — То-то я подумал, акцент знакомый…

Гость был невысокого роста и хрупкого телосложения, но Гусев знал, что внешность обманчива — особенно, когда речь идет о шалуа. А это был самый настоящий шалуа: физиономия, покрытая короткой серебристой шерстью, грива белых волос, блестящие черные глаза. Когтистой шестипалой рукой внеземелец то и дело поправлял черное одеяние, похожее на монашескую рясу.

Ничего, напоминающего багаж, Гусев не заметил.

— Шалуа известны своей неприхотливостью, — заметила Хельга, будто прочитав мысли своего начальника. — Без еды обходятся по неделе, если дело совсем плохо — впадают в спячку…

— Ага, — буркнул Гусев. — Было бы неплохо, впади он в спячку прямо сейчас и до самого конца рейса, чтоб его…

— Шеф, сзади.

— …ему хорошо было, — торопливо поправился Артем. — Солнышко, иди, пожалуйста, в каюту, а я встречу нашего гостя и помогу ему устроиться…

— Не изфольте беспокоиться, — послышалось неподалеку. — Я не займу много места… глафное, было бы где поспать!

Шалуа улыбался, показывая острые зубы. За его спиной показался Марко и виновато развел руками.

— Хельга, — металлическим голосом произнес Гусев. — Дай нам взлет. Все проблемы, думаю, мы решим по дороге.

3

Свой ужин Алиса унесла в каюту, которую ей предстояло делить с отцом до самой Земли целых две недели, и съела без особого удовольствия. Попрощаться с Хельгой и командой ей не удалось, а кто знает, когда они теперь увидятся вновь? Что её ждет на Земле — чужая семья, новая школа, новая жизнь…

Алиса отложила вилку. Ужин лег в желудке, словно камень, и ей отчаянно захотелось плакать. Пытаясь как-то отвлечься, девочка принялась разглядывать каюту.

Семь месяцев назад она прилетела на станцию тоже на «Белокрылом», но тот полет если и вспоминался, то как кошмарный сон. Это был долгий — длиной в бесконечные две недели — переход от жизни «до» к жизни «после», и Алиса уже постепенно начала забывать случившееся, но теперь воспоминания вновь всколыхнулись, а стены, которые она встроила в своем сознании, дрогнули. Девочка, сморгнув слезы, оглядела каюту ещё раз: две койки, полки с постельным бельем и запасными комбинезонами, монитор борткома…

Монитор.

Шмыгнув носом, Алиса спрыгнула на пол. Конечно, отец не раз говорил ей, что на корабле нельзя ничего трогать, потому что здесь нет Хельги, а есть только бортком, который обладает лишь псевдоинтеллектом. Говорил он и о том, что раз Алисе так интересен виртал, ей, возможно, нужно выучиться на программера…

Она приложила руку к монитору и, когда бортком запросил идентификацию, произнесла подслушанный как-то раз девятизначный код и странное слово мутабор. Три секунды, пока бортком размышлял, показались ей очень долгими, но, в конце концов, он смилостивился.

«Сработало!»

Она пошарила в ящике под монитором и вытянула оттуда очки и перчатку… второй почему-то не оказалось. За полгода Алиса хорошо изучила привычки отца и догадывалась, что та, скорее всего, обнаружится где-нибудь в самом неожиданном месте — под подушкой, к примеру. Но проверять это сейчас ей не хотелось, да и времени не было. Алиса надела имеющуюся перчатку, потом очки, включила режим подгонки размера — и отправилась в виртал «Белокрылого»…

…а там было темно, как в норе.

Алиса не испугалась — она знала, что здесь с ней не может произойти ничего плохого, — но все-таки почувствовала сомнения: может, надо выйти и больше сюда не ходить? Недаром все же отец предупреждал, что с борткомом лучше не связываться. Вдруг это какой-то сбой программы?…

Словно в ответ её мыслям, загорелся призрачный свет — он лился будто со всех сторон и был очень неприятным из-за слабой интенсивности и явного зеленоватого оттенка. Как в могиле. Алиса робко шагнула вперед, разглядывая каменные стены, сырые и потемневшие от времени. Такое ей доводилось видеть на станции, когда Хельга устроила в виртале симуляцию средневекового замка. В общем-то, Алисе в замке очень понравилось, но встретить эти стены здесь, на «Белокрылом», было столь же маловероятно, как увидеть в рубке настоящего морского пирата. Надо же, какое запустение! То ли дело виртал станции — там порядок образцовый, все блестит-сверкает, Хельга обо всем успевает заботиться. Здесь же слышался мерный перестук капель воды, по углам шуршало и скрипело, а краем глаза Алиса несколько раз заметила какое-то странное мельтешение. Ей сразу вспомнились слова одного из программеров: «В виртале шевелиться могут только программеры и вирусы…»

Это уже могло быть серьезно, ведь почтовый корабль нес ответственность за сохранность почты, реальной и виртуальной — и как-то раз отец пожаловался Кельвину, что вторую с годами охранять становится сложнее.

Выходи, возвращайся…

Алиса, словно загипнотизированная, пошла вперед.

Коридор загибался вправо — там было светлее, и на стенах появились факелы. Виртал с каждой секундой всё больше походил на тот самый замок, будто подстраивался под желания Алисы, и вдруг девочку осенило: это же подарок! Подарок на её день рождения, который они отпразднуют за три дня до запланированного прибытия на Землю. Ведь Хельга знала о её любви ко всему средневековому, и отец знал — вот они и устроили сюрприз… а она взяла да и все испортила.

Нет, отцу нельзя ни о чем рассказывать — он и так расстроен донельзя из-за этого непрошеного пассажира.

Алиса уже собралась выходить из виртала, как вдруг заметила у стены странный ящик, которого — она готова была поклясться! — мгновение назад там не было. Алиса наклонилась: на темной крышке ящика виднелась надпись, сделанная мелом вкривь и вкось: «ОТКРОЙ МЕНЯ».

«Ещё один сюрприз, да? — Алиса улыбнулась. — Ну, тебя я трогать не буду…»

Однако стоило ей это сказать вслух, как девочка ощутила сильное желание сделать все наоборот — таинственный сундук манил её, звал посмотреть, что там, под крышкой.

«Я только одним глазком, — виновато прошептала она. — Что от этого изменится?»

Но стоило ей лишь прикоснуться к крышке, как замок щелкнул и открылся сам собой. Алиса отшатнулась — а из сундука выскочил угольно-черный длинноухий зверек, сердито что-то пропищал и припустил по коридору, что было сил. Бежать за ним не было смысла, Алиса охнуть не успела, как «заяц» исчез из виду, даже не крикнув перед этим: «Ах, боже мой, как я опаздываю!»

Утешаться она могла лишь одним — из виртала безбилетному пассажиру деваться было некуда.

«Кажется, меня будут ругать…»

4

— Вам нельзя туда входить.

Шалуа острозубо улыбнулся.

— Фф самом деле? Фи не забыть, что я инспектор Центрального отделения…

— Не забыть, не забыть, — Артем даже не пытался скрыть раздражение. — Послушайте, уважаемый как-вас-там, я принял код важности и задание привезти вас на Землю, но вы не прибыли на мой кораблю с инспекцией, ясно? Об инспекции предупреждают заранее, и ни разу за все время моей работы инспекторы не приходили поодиночке. — Артем все больше распалялся, а Кейр ан’Аранта слушал очень спокойно, чуть склонив голову набок. — В общем, я довезу вас, как обещал, но если вы решили развлечься в пути и погулять по кораблю — гуляйте где угодно, но не в грузовом отсеке и не в виртале, я ПОНЯТНО выражаюсь?

Гость заулыбался ещё шире и сказал почти без акцента:

— Зачем же так кричать? Конечно, я понял. Беспокойстфо о грузе мне, как сотруднику компании, понятно и приятно. Значит, туда никто не заходит?

Гусев кивнул, не переставая хмуриться.

— Только я, — добавил он неохотно. — Там система автоматического оповещения о неполадках, её Марко перед вылетом проверял. А виртал закрыт на пароль, который опять-таки знаю только я.

— А если с фами что-то случится фф пути? — тотчас отозвался шалуа. — Что тогда?

В общем-то, этот вопрос должен был взбесить Артема пуще прежнего, но он не умел долго злиться и ответил просто, без эмоций:

— Тогда Марко придется вести корабль на Землю без капитана, самому. А там любую систему откроют. Но я все держу под контролем…

Удовлетворил шалуа этот ответ или нет, понять было трудно.

— Благодарю. — Он коротко поклонился и прошествовал в кают-компанию.

Гусев, ругаясь про себя на чем свет стоит, отправился в рубку — просматривать досье на непрошеного гостя, которое перед отлетом должна была передать борткому Хельга.

…Кают-компания на «Белокрылом» была немногим больше капитанской каюты — помещались в ней всего-то два кресла, стол, на котором капитан с бортинженером играли в шахматы, большой монитор борткома и несколько миниатюр с изображениями средневековых морских кораблей Земли. Кресла сдвинули и на освободившееся место поставили койку, но теперь в каюте попросту негде было повернуться. Все-таки «Белокрылый» был всего лишь космическим почтовым ящиком и предназначался для двух человек, а присутствие на нем четырех живых существ уже к концу первого дня тяготило всех, кроме, пожалуй, шалуа.

Алиса заглянула в кают-компанию, в надежде увидеть там отца — говорить с ним в рубке у неё не хватало смелости, — но обнаружила только гостя. Шалуа сидел на койке, скрестив ноги — похоже было, что он медитирует. В тесной комнате Кейр ан’Аранта уже не казался таким хрупким, а от взгляда его черных глаз Алису бросило в дрожь.

— Из-звините, — пробормотала она. — Я нечаянно…

— Я испугал тебя, милое дитя? — Шалуа, к счастью, не стал улыбаться. — Прости. Ты здесь хозяйка, а я фсего лишь гость. Тфой отец дал мне понять, что я должен сидеть… как это у фас гофорят?… тише фоды, ниже трафы, фот так. И, по фосможности, не сходя с места до самой Земли.

Он произнес это с таким понурым видом, что испуг Алисы улетучился и она, все ещё немного робея, спросила:

— Так вы не ужинали? Я попрошу Марко, он…

— О-о, не стоит, что ты! — Кейр ан’Аранта всплеснул тонкими руками. — Не надо беспокоиться, я очень хорошо себя чуфствую. Будет сложно сидеть неподфижно дфе недели, но я постараюсь…

Алиса не сдержалась и хихикнула.

— А я про тебя фсе знаю, — вдруг произнес шалуа, плутовато прищурившись. — Только думал, ты останешься на станции, а ты решила фернуться на Землю. Тебе там больше нрафится?

Она пожала плечами.

— Нет. Просто… я должна учиться.

— Разфе ты на станции ничему не научилась? — невинно удивился Кейр ан’Аранта.

Алиса растерялась.

— Хочешь, я расскажу тебе про хрустального ангела с планеты Лорелия? — спросил шалуа и подвинулся, освобождая ей уголок…

…— Марко!

— Да, шеф?

— Что наш гость? Не докучал тебе?

— Не-а… даже не заметил его присутствия. В машинное не заходил, только заглянул, а сейчас в кают-компании рассказывает Алисе сказки.

— Сказки? — Артем нахмурился. — Ладно… глянь-ка сюда… этот Кейр ан’Аранта, оказывается, родился ещё до того, как человечество вышло в космос…

— А ты не знал? — Бортинженер улыбнулся. — У них же цвет шкуры — первый признак возраста. Говорят, маленькие шалуа — желтые, как цыплята. Потом они становятся оранжевыми, а красная шкура означает расцвет сил. К старости она становится все светлее, пока не превращается в чистое серебро, как у нашего пассажира. Так что, он даже по меркам своего народа глубокий старик, а ты посадил его в угол и велел заткнуться!

Гусев, хмурясь, посмотрел на развеселившегося бортинженера.

— Шути, дошутишься… ладно. Я хотел узнать его послужной список, а тут досье всего-то из одной даты рождения. Странно, не находишь?

— Странно, — охотно согласился Марко. — Но с ними нет и не было ничего понятного, такой уж это народ. Интересно, он родился до того, как шалуа потеряли свою планету, или после?

Гусев пожал плечами.

— Пойди, спроси его сам. Слушай, Марко, я не могу отделаться от мысли, что наш странный гость на самом деле летит на Землю вовсе не потому, что его там ждет какое-то срочное дело.

— А почему?

Артем тяжело вздохнул. Предположение казалось бредовым, но других вариантов у него не было.

— Он очень торопился, так? И хотел попасть именно на наш корабль. Даже пригрозил, что меня лишат должности, если я его не возьму на борт, хотя я всего лишь предложил ему отправиться в путь на комфортабельном корабле через каких-то два часа. Ничего не приходит в голову, а?

— Кроме того, что… уж извини, шеф, предложение твое прозвучало немного грубо… нет, ничего.

Гусев опять вздохнул и подумал, что Хельга бы сейчас заявила с чисто компьютерной невозмутимостью: «Вы распустили команду, шеф…»

— Я подумал, что на борту «Белокрылого» находится какой-то груз, который Кейр ан’Аранта хочет сопровождать.

Марко недоуменно заморгал.

— И… простите, шеф, но я не вижу смысла. Отчего он сразу не приехал вместе с грузом? Отчего весь этот цирк? Странно как-то…

— Странно, — охотно согласился Артем. — Слушай дальше. Он попытался сегодня проникнуть в грузовой отсек, а когда я его не пустил, принялся выспрашивать, кто имеет доступ к письмам, кроме меня. Когда убедился, что никто, успокоился и пробормотал: «Ну, можно и так». Думал, что я не слышу. Теперь смотри. Раз он, как ты говоришь, устроил весь этот цирк и чуть не опоздал к отправке, раз он так заинтересован в сохранности того, что находится в грузовом отсеке, я подумал… ох, Марко, знаю, как глупо это прозвучит… я подумал, что его вовсе никто не посылал. Он сам узнал о грузе и решил его сопроводить. Он действует без приказа из Центрального.

Бортинженер долго молчал, а потом в его темных глазах загорелся огонек.

— Позволь, шеф, я проверю кое-что… — он деловито забарабанил по клавиатуре, и через некоторое время повернулся к Артему с несколько озадаченным выражением лица. — Вышло проще, чем я думал. Смотри, это даты отправлений писем и грузов, которые мы везем. Они шли партиями, и ни об одной из этих партий в Центральном не могли узнать раньше, чем о них узнали мы… если не считать вот эту. — Марко ткнул пальцем в строчку на экране. — Нифльхейм. Экспедиция какого-то Земного музея передает домой отчет о проделанной работе и какие-то мелкие находки… их почта шла к нам через три станции и о ней вполне могло стать известно в Центре…

— Экспедиция музея Пирамиды, оболтус ты некультурный! — Артем принялся искать полный список писем и посылок, а Марко виновато развел руками. — Ох… не так уж все и просто. Тут двадцать три письма и восемь контейнеров с антиквариатом, все — суперхрупкие. Мы их не то что открыть, сдвинуть с места права не имеем.

— Разве что, в случае угрозы безопасности… — рассеянно начал Марко.

— Типун тебе на язык! — Гусев осёкся. — Постой-ка, о чём мы говорим? Собрались почту вскрывать, подумать только…

— Не-ет, — Марко покачал головой. — Если ты прав, и шалуа выполняет не приказ, а собственную прихоть, надо быть готовыми ко всяким неожиданностям.

— Да, ты прав, — растерянно пробормотал Артем. Он и не подумал, что пребывание на борту странного пассажира может представлять опасность.

За себя он не боялся…

5

Алиса так и не поговорила с отцом в тот вечер.

Кейр ан’Аранта оказался отменным рассказчиком. Она и раньше слышала и читала множество легенд разных планет — библиотека Хельги была огромна, но ей мало кто пользовался, — и все-таки те же самые истории из уст шалуа звучали совсем иначе. К тому же, он рассказал несколько легенд, которых ей раньше слышать не приходилось. Алису немного смущало лишь то, что шалуа о некоторых откровенно сказочных историях отзывался как о случившихся на самом деле. А ещё он пару раз оговорился — начинал вести рассказ от имени главного героя, как будто это именно с ним происходили волшебные, невероятные события…

Время в компании шалуа текло незаметно, и, в конце концов, Алиса почувствовала, как у неё слипаются глаза. До постели она добрела с трудом, и всю ночь ей снились хрустальные лорелианские ангелы с прекрасными лицами и когтистыми лапами.

…— Солнышко! — отец легонько тронул Алису за плечо, и она тотчас проснулась. — Мы возле первой точки перехода. Я подумал, ты захочешь посмотреть.

— Конечно, конечно! — Сон как рукой сняло. Алиса принялась одеваться, одновременно пытаясь разложить по полочкам, какая часть волшебных историй была рассказана ей накануне, а какая — просто приснилась.

Точки перехода стали тем средством, благодаря которому человечество — как и все остальные расы обитаемых миров, — сумело передвигаться в космосе так, словно межзвездное пространство являлось всего-навсего новым океаном Земли, покорить который было сложно, но возможно. Переход как физическое явление изучали множество институтов, но большинству людей известно было лишь одно: за считанные секунды зоны перехода позволяли перемещаться на расстояния, преодоление которых со скоростью света заняло бы не один десяток лет. Происходящее во время перехода никто не помнил, все системы кораблей на этот период отключались, и многие считали, что корабль, равно как и живое существо, попав в зону перехода попросту разбирается на атомы, а потом в нужной точке пространства собирается обратно — и, значит, каждый переход есть маленькая смерть.

«Разбирают тебя в зоне перехода или нет, неважно, — любил повторять предыдущий начальник станции, обучая Артема премудростям работы. — Главное, чтобы почта дошла вовремя!»

Точками перехода пользовались все, но у них были истинные хозяева…

— Джезу спрашивают, куда мы направляемся, — доложил Марко, когда Артем и Алиса появились в рубке. — Я сообщил — на Землю…

— И что?

— Пожелали счастливого пути и приятного перехода. — Бортинженер пожал плечами. — Знаешь, я никогда не пойму, наверное, зачем они ставят станцию возле каждой точки перехода и болтаются там круглогодично. Ведь никто ни разу не побывал на этой станции — это не таможня, не зал ожидания, так зачем? Чтобы желать всем счастливого пути?!

— Мне в это не верится, — ответил Артем и покосился на Алису. Девочка во все глаза смотрела на пылающее алое колесо, сквозь которое им предстояло пройти. — Давай потом поговорим, а то я всегда нервничаю, когда джезу поблизости. Все время вспоминаю о том, что если им вдруг взбредет в голову закрыть все точки перехода, мы останемся отрезаны от Земли и от остального мира…

— …и ффаши опасения небеспочфенны, — послышалось сзади. — В языке джезу отсутстфует слофо «подарок», поэтому они когда-нибудь потребуют за фсе заплатить.

— С нас потребуют? — добродушно, но не без иронии поинтересовался Артем. — Ведь не только мы пользуемся переходом…

— Кое-кто уже заплатил, — охотно пояснил Кейр ан’Аранта. — А ффаша очередь ещё не пришла, но это лишь фопрос фремени.

Марко кашлянул.

— Артем, открывается окно. Ну что, поехали?

Гусев кивнул.

…и на несколько секунд наступило небытие.

Нет, неправильно — они знали, что небытие длится несколько секунд, потому что так сказали джезу, но на самом деле ощущение времени пропало вместе со всеми остальными чувствами, и продлись переход тысячу лет, никто не почувствовал бы разницы.

Воспоминание об огненном колесе, вращающемся посреди звезд, было ярким, но и оно померкло — а потом…

Казалось, только что они подходили к вратам перехода — и вот уже врата позади. Не те, другие, но точь-в-точь похожие.

Алиса перевела дыхание. В прошлый раз она все переходы проспала и даже ничего не почувствовала, но теперь её переполнял восторг, к которому, однако, примешивалось смутное ощущение тревоги.

Что происходит?

— Ну вот, все в по… — Гусев осекся, во все глаза уставившись на монитор.

— А-арте-ем? — Глаза у бортинженера стали совершенно круглые. — С этой стороны, что, нет станции джезу?

— Бортком, — севшим голосом произнес Гусев. — Сканировать звездную карту. Определи наши координаты…

Дожидаться результата пришлось минут пять, и все это время они молча смотрели на мониторы. Алиса понимала, что происходит что-то странное, но не осмеливалась даже рот открыть. Она искоса поглядывала на шалуа — тот стоял, подпирая стену, совершенно спокойный, и таинственным образом его спокойствие передалось девочке.

Ничего не случится. Это совсем как в его историях — все обязательно закончится хорошо…

— Здесь какая-то ошибка, — сказал Марко, когда бортком выдал результат, прозвучавший для Алисы как бессмысленный набор цифр. — Мы преодолели расстояние, в три раза большее, чем должны были… и совсем не в ту сторону. Что делать, шеф?

— Проблема не в этом. — По лбу Артема потек пот, хотя в рубке было прохладно. — Ты сам сказал, что возле каждой точки перехода вертится станция джезу. Марко, ворот в этой точке НЕТ — то есть, их не было до того, как мы вошли в зону перехода. Джезу говорят, что контролируют все возможные точки входа-выхода, а мы открыли здесь НОВЫЕ врата. Марко, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — прошептал бортинженер. — Либо мы совершили то, что невозможно с точки зрения современной физики, либо… джезу нам лгали.

Гусев оглянулся и увидел, что шалуа стоит очень спокойно и смотрит на него, словно ожидая дальнейших действий. Выгонять Алису из рубки было поздно, но она хотя бы не испугалась…

— Поворачивай, Марко. Посмотрим, куда нас вынесет на этот раз…

…а звезды в точке нового выхода горели ярче и были расположены ближе друг к другу — это заметила даже Алиса.

— Мы ближе к центру галактики, — сказал Марко нарочито ровным голосом. — Знать бы ещё, какой…

— Не шути так, — попросил Артем. — Тем более, у нас на борту есть тот, кто знает, что происходит. Я прав?

Шалуа молчал, не улыбался. Гусев начал нервничать.

— Что я должен сделать, многоуважаемый Кейр ан’Аранта? Попрыгать на одной ноге? Упасть ниц? Поклясться в вечной любви?…

Шалуа закрыл глаза и сказал, отбросив дурашливый акцент:

— Достаточно просто попросить прощения. Впрочем, можете и этого не делать — вы же говорили, что «все под контролем». Так зачем же вам я?

— Затем, что вы знали, что нам угрожает опасность, и не предупредили. Вы…

Кейр ан’Аранта предостерегающе поднял руку.

— Не надо искажать факты. Вам не угрожала опасность — по крайней мере, до сих пор. Нужно было сделать лишь одно — обеспечить сохранность груза. Вам это оказалось не по силам.

— Но я… — Артем осекся, натолкнувшись на взгляд Алисы — её глаза были полны слез.

— Прости… — прошептала девочка. — Я нечаянно…

Молчание стало гнетущим, когда шалуа, наконец, заговорил.

— Я расскажу вам одну историю, — сказал он тихо. — Мы, шалуа, издревле славимся своими историями. Когда-то — задолго до того, как ваши предки взялись за каменные топоры и даже до того, как джезу впервые вышли в космос, — существовала раса, которая покорила вселенную. Это было так давно, что от них не осталось никаких артефактов, ничего кроме полузабытых легенд, искаженных и неполных. Крупицы правды рассеяны в них, как золотые чешуйки в морском песке. Но эта раса была, и она умела путешествовать меж звезд. Для этого использовали… существ, которых вы бы сейчас назвали ИскИнами, а тогда их звали друзьями. Искусственно созданные, друзья знали одну цель в жизни — быть проводниками по звездным дорогами для тех, кого избирали сами. Так продолжалось много веков, а потом…

Он ненадолго умолк, а потом продолжил чуть громче:

— Так вышло, что эта раса выродилась. Можно сказать, она прекратила свое существование, потому что когда что-то или кто-то изменяется до неузнаваемости… это все равно что маленькая смерть. Друзья долго ждали возвращения тех, кто странствовал с ними, но постепенно они тоже… ушли. Проводники ушли следом за ведомыми.

Шалуа присел на корточки и посмотрел на Алису, склонив голову набок.

— Все, кроме одного. Он спал на Нифльхейме и был обнаружен экспедицией с Земли. Люди не поняли, что именно нашли, и не придали такого уж большого значения… мумии, по их мнению. Её отослали почтой, даже без сопровождения…

— Но я открыла ящик в виртале, — шмыгнув носом, проговорила Алиса. — Я в реальности к нему не прикасалась…

Кейр ан’Аранта вздохнул.

— Ты выпустила на волю самое главное — его суть. Его тело спит, но душа мечется в системах корабля, пытаясь найти дорогу домой и тех, с кем проводник должен странствовать. Только… он дороги не найдет. Его дома больше нет.

— И что нам делать теперь? — спросил Марко дрожащим голосом.

Кейр ан’Аранта развел руками.

— Я не знаю.

6

Два последовавших дня Алиса запомнила, как самые длинные в своей жизни. Марко и её отец ходили хмурые, молчали; с ней отец тоже не разговаривал. Шалуа сидел на своей койке неподвижно, будто статуя — не ел, не пил, не спал…

«Это все из-за меня…»

Алиса вспоминала черного зверька, этакую странную смесь из кролика, кошки и собаки. Отчего он выглядел таким милым? Разве может маленькое пушистое создание путешествовать среди звезд?…

— Я хочу знать.

Шалуа открыл один глаз и ничего не сказал.

— Скажите, он… открывает новые врата, потому что ищет своего хозяина?

Кейр ан’Аранта вздохнул.

— Видишь ли, дитя, он не имеет хозяина. Он спал и ждал, пока появится кто-кто и разбудит его, чтобы вместе начать странствия. Теперь же он проснулся — а хозяина рядом нет. Представь себе, что маленького щенка увезли за тысячу километров… нет, на другой материк… и он ищет теперь маму. Так и друг — он ищет, подчиняясь инстинкту, поэтому если вы ещё раз пройдете во врата перехода… я не берусь предсказать, где мы окажемся.

— А как раньше они… ну, те, древние… путешествовали с этими существами? — Алиса вздрогнула, услышав голос отца.

— Я же говорил, — усталым тоном ответил шалуа. — Ему нужен хозяин, который подскажет, куда идти.

Гусев протиснулся в кают-компанию, присел на краешек кресла.

— Вы не хотите… стать его хозяином?

Шалуа покачал головой.

— Я не понимаю! — Артем нервно рассмеялся. — Вы мчались на станцию, чудом успели к отправке… взломали базу данных почты, стольких обманули… и теперь хотите мне сказать, что не желаете…

— Я надеялся пробудить его в спокойной обстановке, — тихо произнес шалуа. — Но теперь он перепуган и ищет дорогу домой. А у меня, видите ли, нет… дома. Поэтому вы ни в коем случае не должны позволять мне приручать друга. Это смертельно опасно для всех нас.

Артем уронил голову на руки.

— Я… могла бы. — У Алисы пересохло в горле. — Я разбудила его, все испортила и… могу попробовать исправить.

— Это неплохая мысль, — шалуа склонил голову набок. — Вы оба маленькие… хм, можно попробовать.

— ПОПРОБОВАТЬ? — Артем в ярости вскочил. — Она вам не подопытный кролик! Она человек! Ребенок!

— Даже ребенок должен отвечать за свои поступки, — Кейр ан’Аранта пожал плечами. — Она сама этого хочет, разве не видите?

— Какова вероятность, что все получится? — подал голос Марко. — Ну, я хотел сказать…

— Вероятность? — шалуа улыбнулся. — О-о, я не математик. Но число очень маленькое.

— Числа… — Артем встал, махнул рукой, словно отгоняя надоедливую муху. — Ты ничего не будешь пробовать, понятно?…

…Зверь снился Алисе каждую ночь, но она понятия не имела — простые ли это сны, или же они навеяны присутствием в виртуальной системе корабля древнего разума. «Я опаздываю! — восклицал черный кролик с печальными глазами. — Боже мой, как я опаздываю!!»

Отец спрятал очки и перчатку. Припасы они начали экономить сразу, но понятно было, что долго экипаж «Белокрылого» не протянет, даже с учетом того, что шалуа ничего не ел, а лишь изредка пил воду. Все дни у её отца и Марко проходили в расчетах и спорах, но они так и не отважились пройти сквозь ворота ещё раз.

«Я должна что-то сделать, — шептала Алиса. — Это все случилось из-за меня…»

Шалуа сказал, что у него нет дома, и потому он не должен брать друга себе — хотя понятно было, что ему бы очень хотелось это сделать. Поразмыслив, Алиса поняла: если друг поймет, что ему некуда возвращаться, он откроет врата в такое место, откуда и впрямь обратного пути не будет для них всех. Параллельная вселенная? Возможно. Целая Вселенная бесконечной бесприютной тоски — это, наверное, очень много…

Дом.

Алиса прижала колени к подбородку. Завтра у неё день рождения, и Олег испечет торт, а механики будут петь песни… Хельга устроит в виртале симуляцию замка пятнадцатого века — Алиса будет стоять на его балконе, как настоящая принцесса, будет ждать принца…

«Этого не будет никогда».

…и потом отец скажет: «А знаешь, я передумал и никуда тебя отправлять не буду. Ты ведь уже дома, правда? У тебя есть я, и Хельга, и команда… мы так тебя любим… а боты-ремонтники? Кто будет катать Краба на плече, если ты нас оставишь?…»

НЕ БУДЕТ.

…и она ему ответил: «Да, конечно, а как же иначе? Я не хочу уезжать, потому что мой дом здесь!»

НЕ-ЕТ!!!

Только теперь она поняла, что отчаянно хочет вернуться домой — наверное, ничуть не меньше, чем друг. Алиса зарыдала, уткнувшись лицом в подушку — и в этот миг кто-то коснулся её плеча.

— Думаю, — сказал шалуа, — тебе будет интересно пойти и посмотреть, что происходит в рубке.

Она смотрела на него непонимающим взглядом, и Кейр ан’Аранта слегка усмехнулся.

— Неужели ты думаешь, — промолвил он, — что древним нужны были для этого очки и перчатки?

…а «Белокрылый» теперь находился между двумя вратами — те, сквозь которые они пришли, располагались позади, а новые — впереди, прямо по курсу. Вторые врата были меньше размером и постоянно меняли цвет, словно радуга, которую кто-то соединил в кольцо.

— И что нам делать? — прошептал Марко, когда они вдоволь налюбовались чудесным зрелищем и вновь обрели способность говорить. — Они просто… вдруг… возникли из пустоты…

— Что делать? — послышалось позади. — Прошу фас, не теряйте фремени! Он ведь софсем маленький и не сможет долго удержифать форота…

Артем притянул к себе Алису и скомандовал чуть севшим голосом:

— Полный вперед!

…на этот раз все было чуть-чуть иначе.

Нет, они по-прежнему ничего не помнили о том, что происходило внутри зоны перехода — но после того, как «Белокрылый» вышел из врат, Алисе показалось, что она видела прекрасный сон, только вот позабыла, о чем он.

И на лицах остальных — даже на поросшем шерстью лице шалуа, — она прочитала точно такие же чувства.

— Это же… — от удивления глаза Марко сделались совершенно круглыми. — Это ведь наша станция!

7

Шалуа явно не ожидал, что она придет попрощаться.

— Ты здесь. — Он замер возле шлюзовой камеры, и лишь легкое дрожание пальцев выдавало его беспокойство. — Хочешь… пожелать мне счастливого пути?

Алиса вздохнула. То, что она собиралась сделать, требовало большой смелости и честности перед самой собой.

— Я… — она почувствовала, что краснеет. — Я хотела попросить прощения за то, что отняла у вас единственный шанс обрести друга. Знаю, вы потому так торопились… хотели, чтобы груз был в безопасности… вы хотели пробудить его, и избавиться от одиночества. Из-за меня теперь…

— Ничего не говори! — шалуа приложил палец к губам, а потом тихонько засвистел. Это не было похоже на свист, которым подзывают собаку — уж скорее, он запел, как соловей.

Поодаль, в тени что-то зашевелилось — и миг спустя к ним мчалось странное существо: пушистое, черное, с блестящими зелеными глазами. Когда они открыли контейнер, то обнаружили там нечто, отдаленно похожее на кролика — но не мумию, а живое существо, теплое и мохнатое. Теперь же странное создание больше напоминало собаку, и это радовало Алисиного отца, потому что присутствие на станции кокер-спаниеля проще было объяснить.

Артем Гусев долго не мог поверить, что друга можно оставить, что его не будут искать ни те, кто отправлял посылку, ни те, кто её ждал. «Я позаботился обо фсем, — заявил шалуа. — Неужели фы думаете, что я остафил это без фнимания? Будьте спокойны, никто из членов экспедиции не будет его искать, они о нем не помнят». «Как это?» — удивился Артем. «Так, — шалуа улыбнулся. — Просто забыли. Человеческая память коротка, разве нет?» Гусев покачал головой. «Полагаю, мне не стоит спрашивать, что вы намеревались сделать с нашей памятью по окончанию рейса…»

Улыбка шалуа растянулась до ушей — и другого ответа не понадобилось.

…Он присел на корточки, а существо остановилось поодаль — опасливо принюхалось, смешно вытягивая шею. Шалуа наблюдал за ним, склонив голову набок, но не сделал попытки погладить.

— Все правильно, — сказал он после долгой паузы. — Ты не должна себя винить. Все случилось так, как должно было случиться. У малышей должен быть дом, и никто не может их лишить этого самого главного в жизни права… ничто не могло бы послужить мне оправданием, так что — все правильно.

Он выпрямился.

— Мы ещё увидимся когда-нибудь? — спросила Алиса, глотая слезы. — Я… мне так понравились истории…

Шалуа развел руками.

— Возможно, да… возможно, нет… но если ты пообещаешь, что научишься не только слушать, но и рассказывать истории, то я, пожалуй, навещу тебя ещё разочек-другой.

— Заметано! — она улыбнулась. — Я буду стараться…

— Не старайся, — Кейр ан’Аранта покачал головой. — Делай. У тебя есть для этого все возможности и целая жизнь впереди. А я… я продолжу путь, который куда-нибудь да приведет.

Шалуа долго смотрел на друга, потом послал Алисе воздушный поцелуй и двинулся к шлюзовой камере — но в последний момент обернулся.

— И, кстати, — сказал он без улыбки. — Кто сказал, что у меня нет шансов встретить попутчика?

(c) Наталия Осояну

Content

Наталия Осояну
Ценный груз

1

2

3

4

5

6

7