Майкл Бакли

Тайна Алой Руки

(Сёстры Гримм. Книга 2)

Друзьям, повлиявшим на всю мою жизнь,-

Майклу Мэдония, Майклу Немету,

Тодду Джонсону, Рональду Шульцу,

Эду Келлету и Хэзер Эверил Фарли

Пролог

Сабрина, держа в руках лопату, пробиралась почты в полной темноте, на ощупь, хватаясь за холодные каменные стены. Каждый шаг давался ей с трудом. «Только бы не упасть», — думала она, напрягая все свои силы. Всякий раз, когда она натыкалась на каменные выступы, на брошенные инструменты, лопата издавала резкий металлический звук, который эхом отзывался в туннеле, что бы ни подстерегало ее во тьме, это нечто теперь наверняка знало, что она идет, вернуться она, увы, не могла. Ведь где-то там, в извивающемся лабиринте, были ее родные, и помочь им, кроме нее, не мог никто. Сабрина лишь молила о том, чтобы все они были живы.

Туннель сделал резкий поворот, и впереди забрезжил свет. Девочка прибавила шагу. Вскоре туннель расширился, и она очутилась в огромной пещере, выдолбленной в скале под Феррипортом. Тусклый свет факелов, закрепленных в расщелинах стен, не мог рассеять густые черные тени, притаившиеся по углам.

Сабрина оглядела пещеру: несколько старых ведер да пара лопат, прислоненных к осыпающейся стене. Она повернулась было, чтобы уйти, но тут что-то ударило ее в спину. Она упала, сильно ушибив плечо, и выронила лопату. По всему телу растеклась жгучая боль, рука онемела. Девочка еще могла пошевелить пальцами, но рука безжизненно повисла. Наверное, сломана — решила Сабрина.

С трудом поднявшись, она схватила лопату здоровой рукой и, угрожающе замахнувшись ею, попыталась разглядеть, кто же на нее напал.

Вдруг Сабрина услышала странное шипение и пощелкивание, а следом холодный, надменный смешок, похожий на кудахтанье, и тут же почувствовала, как чья-то длинная, тонкая нога нанесла резкий удар, чуть не попав ей в голову. Нога угодила в стену за спиной Сабрины, разбив камень в пыль. Сабрина подняла тяжелую лопату и, размахнувшись что было сил, вонзила ее острый край в ногу монстра. Эхо разнесло по всей пещере его жуткий вопль.

— Меня не так-то легко убить, — заявила девочка, надеясь, что ее голос звучит гораздо увереннее, чем казалось ей.

— Зачем же так сразу — убить? — ответил голос. — Это же праздник. И ты на нем — почетный гость.

1

А три дня назад…

— Пора бы уж этой вечеринке начаться! — недовольно прошептала Сабрина, растирая затекшую ногу.

Вместе со своей семилетней сестрой Дафной она уже битых три часа сидела на корточках, прячась за стопками коробок с беббибонами — куклами-младенцами. Она устала, проголодалась и теперь не на шутку злилась. Они тут, в засаде, торчали уже целую неделю, и вот опять, похоже, очередная бессонная ночь прошла впустую. Даже Эльвис — их огромный, килограммов на сто, датский дог не выдержал и, растянувшись на полу рядом с ними, чуть похрапывал во сне.

И, разумеется, никому вообще (это Сабрина узнала на собственном опыте) не было дела до того, как она сама хотела бы проводить свое время, особенно когда начинало происходить что-нибудь таинственное. Их бабушка обожала тайны, поэтому, когда Джепетто пожаловался, что две недели подряд кто-то обворовывает по ночам его магазин игрушек, бабушка Рельда тут же предложила: она вместе с внучками поможет полиции поймать воров. Сабрина, правда, никак не могла взять в толк, как старушка, две девочки и полусонный пес кого-то выследят, если установленные старым Джепетто дорогущие камеры слежения и специальные детекторы, способные распознать движение в полной темноте, ничего не обнаружили. Но коли бабушке в голову что-то втемяшилось, пиши пропало: пока не добьется своего, дела так не оставит.

В любом обычном городе полиция не доверила бы ловить преступников старой женщине, двум девочкам и ленивому, полусонному псу, но в том-то и дело, что Феррипорт-Лэндинг обычным городом не был. Большая часть его населения входила в тайное сообщество, называемое вечножителями. Это были персонажи волшебных сказок, которым когда-то давно пришлось покинуть Европу, чтобы избежать преследования. Они обосновались в этом городке на реке Гудзон почти двести лет тому назад и с тех пор жили в нем среди обычных людей, с помощью волшебства став внешне такими же, как они. Людоеды работали на почте, ведьмы держали круглосуточные дешевые закусочные, а мэром города стал не кто иной, как сам прекрасный принц — он был известен здесь как мэр Шарманьяк. Обычные люди, их соседи, ни о чем и не догадывались. Никто, кроме семейства Гримм.

Вот здорово, скажете вы, жить среди сказочных героев! Однако Сабрине Гримм эта сбывшаяся мечта была уже не по душе. Ведь она и ее младшая сестра оказались последними в роду, который вел свое начало от знаменитых сказочников, братьев Гримм, и, следовательно, теперь на них легло тяжкое бремя: поддерживать мир и спокойствие в городке.

Ох и до чего же нелегкое это дело! Ведь почти все вечножители считали Гриммов виновными во всех своих несчастьях. Еще двести лет назад волшебное заклятие навечно обрекло их жить в Феррипорте, и всё из-за Вильгельма Гримма, прапрапрапрапрадедушки сестер. Чтобы между вечножителями и обычными людьми не разгорелась война, Вильгельм привлек самую могущественную ведьму. Бабу-ягу, и она заколдовала этот городок самым сильным заклинанием. Однако заклинание действовало лишь до тех пор, пока в Феррипорте жили потомки Гриммов. Вечножители могли вновь обрести свободу, только если бы род Гриммов прервался, но Гриммы жили себе и не тужили. Бабушке Рельде удалось подружиться с некоторыми из жителей заколдованного городка по-настоящему. Одним из ее друзей был шериф Свинсон, отличавшийся не только упитанностью, но и обаянием джентльмена из южных штатов. Он был одним из трех поросят из известной сказки (теперь, правда, уже совсем не таких маленьких). В последнее время шериф стал обращаться к Гриммам, чтобы они помогали ему раскрывать загадочные происшествия.

Вот поэтому сестры Гримм и оказались в этом магазине, сидят теперь с затекшими ногами и ждут, пока снова не объявится некто или нечто. Прошло уже пять долгих ночей, и терпение Сабрины лопнуло. У нее были дела поважнее, и надо было заниматься ими, а не прятаться за коробками со всеми этими игрушками и хлопушками, которые нагромоздили здесь по случаю празднования Рождества. Сабрина вынула из кармана фонарик, включила его, и лучик света скользнул по раскрытой книге, лежавшей на полу рядом с ней. Девочка подняла ее и принялась за чтение, но много прочитать не успела.

— Сабрина, ты что? — сердито прошептала Дафна. — Ты же нас выдашь. Выключи!

Что-то недовольно проворчав, Сабрина захлопнула «Книгу джунглей» и отложила ее в сторону. Если в ней и скрывается ключ к спасению их родителей, придется подождать. А вот сестренка Сабрины принимала участие в расследовании с таким же воодушевлением, с каким пес кидается на колбасу. Как и бабушка Рельда, Дафна просто обожала часами сидеть в засаде, маскироваться, выслеживать. Она, похоже, была создана для профессии сыщика и относилась к их заданию очень серьезно.

Вдруг в дальнем углу комнаты что-то зашуршало. Сабрина быстро выключила фонарик и осторожно выглянула из-за груды коробок с куклами. Что-то копошилось около витрины с игрой «Не дразни тигра», которая была гвоздем этого рождественского сезона. Дафна выглянула из-за плеча сестры.

— Что-нибудь видишь? — шепотом спросила она.

— Нет, но шуршит вон там, — прошептала в ответ Сабрина. — Разбуди этого соню, может, он что-нибудь учует.

Дафна растолкала Эльвиса, и тот нехотя поднялся. Ему совсем недавно сняли повязку с раны, которую нанес ему коварный Джек. Дог еще окончательно не проснулся и озирался с таким видом, будто не знал, где он и что с ним.

— Ну, Эльвис, чуешь воров? — спросила Дафна.

Пес стал принюхиваться. Уши его поднялись, зрачки расширились. Он еле слышно тявкнул: ага, значит, что-то почуял.

— Тогда — фас! — крикнула Дафна, и пес взвился, как пущенная в небо ракета.

К несчастью, Сабрина только тут поняла, что поводок Эльвиса обвился вокруг ее ноги. Когда огромный дог, бешено рыча, рванул через весь магазин, он потащил за собой и ее, так что тут же во все стороны посыпались настольные игры, подскакивая, запрыгали по полу мячи, из коробок дождем хлынули пазлы. Сабрина пыталась отцепить поводок, но каждый раз, когда казалось, она вот-вот освободится, пес сворачивал в сторону, и ее резко заносило.

— Включи фонарик! — крикнула Дафна.

— Ну ты, пусти! — раздался вдруг чей-то голос.

— Это еще зачем? — крикнул кто-то еще. Эльвис резко развернулся, и Сабрина врезалась во что-то липкое, похожее на ворох старых листьев. Некоторые тут же прилипли к ее рукам и ногам, а один даже колбу.

В это время зажегся свет. Эльвис замер, стоя над Сабриной, и гавкнул. Девочка села и стала себя ощупывать. Ну надо же! Сидит посреди игрушечного магазина вся в мышеловках-липучках[1], а на каждой из них прилип крохотный человечек — ростом сантиметров пять, не больше.

— Лилипуты, что ли? — только и спросила Сабрина, поднимаясь с пола.

— Так я и знала! — заявила бабушка Рельда, появляясь из-за коробок с заводными игрушками.

Она была в своем любимом синем платье и шляпке в тон аппликации в виде подсолнуха. И надо же — она еще смеялась!

Сабрина сердито сверкнула глазами, но бабушка смеяться не перестала.

— Ах, Lieblings! — хихикая, она опять перешла на свой немецкий.

Дафна бросилась к сестре, пытаясь отодрать мышеловку от ее рубашки, но та приклеилась намертво — вместе с дюжиной лилипутов.

— Какой дурак это придумал?! — негодующе пропищал один из них.

Бабушка, улыбаясь, склонилась к нему:

— Не бойся, сейчас капнем растительного масла — и все свободны.

— Полагаю, что нет, — возразил шериф Свинсон, выходя из-за баррикады футбольных мячей. — Вы все арестованы!

Его пухлая розовая физиономия гордо светилась. Шериф подтянул брюки, вечно сползавшие с его большущего пуза.

Лилипуты заохали, негодующе зашумели, а Свинсон стал отдирать липучки от одежды Сабрины.

— Вы имеете право хранить молчание, — сказал шериф. — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.

— Ай! — вскрикнула Сабрина, когда шериф резко дернул клейкую полосу, прилипшую к ее лбу.

— А зачем мне говорить, — огрызнулся вдруг один из лилипутов. — За меня мой адвокат всё скажет, когда мы привлечем тебя к суду за репрессии.

— Какие еще репрессии?! — воскликнул шериф.

К несчастью, когда он начинал не на шутку сердиться или волноваться, волшебство, с помощью которого он скрывал свое истинное обличье, прекращало действовать. Вот и сейчас его нос вдруг исчез, а вместо него проступило влажное розовое рыльце. На голове выросли два свиных уха, а изо рта теперь слышалось только хрюканье, повизгивание и сопение. Превращение почти завершилось, когда неожиданно вошел охранник из соседнего магазина.

— Что это вы тут делаете? — спросил он грубым начальственным тоном.

Это был крепкий, рослый детина с короткой, по-военному, стрижкой. Выпятив грудь колесом, он вытащил из-за пояса дубинку и оглядел всех так, будто готов был тут же вступить в схватку с бандитами. Однако, увидев свинью в полицейской форме и дюжину крохотных человечков, барахтавшихся на клейкой ленте, он сразу стушевался. Даже дубинку уронил.

— Как это мы упустили из виду, что в магазинах по соседству тоже есть охрана? — тихо проговорила бабушка Рельда и, открыв свою сумку, подошла к растерявшемуся охраннику.

Она дунула ему в лицо розовым порошком, и охранник тупо уставился на нее. Бабушка сообщила ему, что у него обычная ночная смена, без происшествий, и он согласно кивнул.

— Да уж, смена как смена, ничего особенного, — пробормотал он под действием волшебного порошка забвения.

Сабрина скривилась: она терпеть не могла, когда для решения проблем применяли магию, особенно если это касалось людей.

* * *

— Нет, гуманные липучки — это блестящая идея! — одобрительно кивал шериф Свинсон, подвозя Гриммов домой на своей полицейской машине.

Бабушка с удовольствием приняла его похвалу. Она сидела на переднем сиденье, а сзади Сабрина с Дафной понарошку боролись с Эльвисом. Свинсон запер всех лилипутов в ящике под приборной доской, в так называемом бардачке, и, когда они там принимались слишком громко стенать, он хлопал по крышке ящика пухлой рукой и прикрикивал:

— Эй, а ну тихо!

— Я очень рада, что мы смогли помочь вам, — сказала бабушка Рельда. — Джепетто ведь такой славный! У меня прямо сердце зашлось, когда я узнала, что у него без конца что-то пропадает. До Рождества всего две недели осталось!

— Да, в праздники ему особенно тяжело: по сынишке скучает, — заметил Свинсон. — Даже не верится, что двести лет от Пиноккио ни слуху ни духу.

— У Вильгельма в дневнике записано, что он отказался плыть на корабле, — отозвалась бабушка Рельда. — Впрочем, если бы меня проглотила гигантская акула, я бы тоже не жаждала отправляться в плавание.

— А разве не кит? — спросила Дафна.

— Нет, детка, кит — это в кино, — ответила бабушка. — Жаль, правда, что он отцу ничего не сказал. Когда Джепетто обнаружил, что мальчика нет на корабле, берег был уже далеко.

— Я очень признателен вам за помощь, — сказал шериф. — В последнее время наш мэр только и знает, что урезает бюджет. У меня теперь нет ни людей, ни денег, чтоб ловить даже мелких воришек.

— Ага, а охранника с дежурства не снял, вот и пришлось пудрить ему мозги, — проворчала Сабрина.

— Шериф, Гриммы всегда в вашем распоряжении, — не обращая внимания на внучку, ответила бабушка.

— Спасибо, Рельда, ваша помощь просто неоценима. Я бы с удовольствием всем сообщил, что это вы нам помогли, да только, если мэр узнает про наше сотрудничество, моей заднице достанется не меньше, чем футбольным мячам в лавке Джепетто.

— Пусть это будет нашей маленькой тайной, — подмигнула Свинсону бабушка Рельда.

— А как дела у Каниса?

Бабушка заерзала на сиденье. Сабрина с Дафной глядели на нее во все глаза, ожидая, что она скажет.

— Спасибо, неплохо, — ответила бабушка, выдавив из себя улыбку.

Сабрина ушам своим не поверила. За то недолгое время, что они знали бабушку, она ни разу не сказала неправды. А ведь бедняга мистер Канис… Какое там «неплохо»! Три недели назад верный друг бабушки мистер Канис превратился в кровожадное существо, известное всем как Серый Волк — Зубами Щелк. С тех пор его никто не видел. Он заперся у себя в спальне, пытаясь справиться с распоясавшимися демонами своего истинного «я». Каждую ночь девочки слышали его жалобные стоны и ужасные хрипы или просыпались от удара в стену. Нет, ни о каком «неплохо» и речи быть не могло.

— Что ж, я рад за него, — сказал Свинсон, хотя в его голосе Сабрина почувствовала сомнение.

— А право на телефонный звонок? — донеслось из бардачка. — Нас же подставили!

Шериф стукнул кулаком по приборной доске:

— Судье всё и расскажешь.

Вскоре машина подъехала к двухэтажному желтому дому семейства Гримм. Была глубокая ночь, и свет нигде не горел. Сабрина открыла дверцу машины, и Эльвис выскочил наружу; на его спине еще красовались две липучки, правда, без лилипутов. Было ужасно холодно, и Сабрина надеялась, что взрослые обойдутся без обычно долгого ритуала прощания — бабушка ведь могла кого угодно заговорить. Но шериф лишь еще раз поблагодарил их и поспешил откланяться: мол, пора в участок, надо еще горы бумажек заполнить.

У входной двери бабушка достала из сумки свою огромную связку ключей и принялась открывать бесконечные замки. Прежде Сабрина думала, что у бабушки навязчивая мания преследования, однако за последние три недели она столкнулась с такими невероятными вещами, которые, казалось, даже в страшном сне не привидятся, и поняла, почему дом запирался так тщательно.

Но вот бабушка Рельда трижды постучала по двери и известила дом, что семья вернулась. Открылся последний волшебный замок, дверь распахнулась.

После того как они выпили молока с печеньем и протерли ссадины на боку Эльвиса тампонами с растительным маслом, бабушка скомандовала:

— А теперь — быстро умываться и спать! Завтра ведь в школу! Я вас и так задержала дальше некуда.

— Послушай, ба, — ответила Сабрина, — я, похоже, заболеваю. Если я пойду в школу, то всех заражу.

Бабушка усмехнулась:

— Вы и так уже три недели пропустили. Если завтра не пойдете, меня в тюрьму посадят. Ну-ка марш в постель!

Сабрина, нахмурившись, притворно закашляла, чтобы бабушка почувствовала себя виноватой, и стала подниматься по лестнице в спальню. Неужели бабушка не понимает, что есть вещи поважнее школы?

* * *

Дафна уже давно посапывала во сне, когда Сабрина выбралась из огромной кровати с пологом. Кровать стояла в комнате, в которой в детстве жил их отец. Под потолком еще висели сделанные им модели самолетов, а на письменном столе лежала его бейсбольная перчатка. Сабрина, встав на четвереньки, вытащила из-под кровати несколько пыльных книг и связку ключей, поднялась и тихо прокралась в коридор.

А красться Сабрина умела мастерски. В этом она была, пожалуй, своего рода экспертом: полтора года жизни в приютах и приемных семьях научили ее совершенно беззвучно ступать по деревянному полу, избегая скрипучих досок. Это выручало ее в самых неприятных ситуациях — за эти полтора года сестры сбежали более чем от дюжины опекунов. Некоторые из них использовали сестер как своих личных слуг, другие — как развлечение для собственных несносных детей, которые их без конца лупили. Сейчас, конечно, девочки никуда не собирались убегать, ведь у бабушки Рельды они были в родном доме, но умение красться бесшумно и здесь могло пригодиться. Особенно когда Сабрина знала наперед: за то, что она делает, бабушка по головке не погладит.

Сабрина подошла к двери около лестницы и, перебрав ключи в своей разросшейся коллекции, нащупала длинную медную отмычку. Раз — и замок открыт. Быстро оглядевшись — не видит ли ее кто-нибудь, девочка шагнула в комнату.

Там было пусто, если не считать огромного, во весь рост, зеркала, висевшего на дальней стене. Благодаря лунному свету, проникавшему в комнату сквозь единственное окно, Сабрина могла хоть что-то разглядеть в темноте. Она подошла к зеркалу, и в нем появилось ее отражение: длинные светлые волосы и голубые глаза, которые в полумраке отсвечивали молочной голубизной, словно у призрака. Но Сабрина пришла сюда вовсе не для того, чтобы полюбоваться на себя. Она сделала то, что для большинства людей было просто невозможно: прошла сквозь зеркало и исчезла.

Зеркало на самом деле было порталом — входом в огромное помещение, которое Сабрина знала как Чертог Чудес. Своим невероятно длинным цилиндрическим сводом, опиравшимся на грандиозные мраморные колонны, он напоминал ей Центральный вокзал в Нью-Йорке. Вдоль каждой стены чертога тянулись тысячи дверей. На каждой двери — бронзовая табличка, объяснявшая, что находится за дверью. А там были и говорящие растения, и гигантские живые шахматные фигуры, и синий бык по кличке Малыш, и тысячи других волшебных предметов и существ. Всё это собрали Гриммы. Бабушка называла это хранилище самой большой в мире кладовкой. Сабрина же знала — здесь ее единственная надежда.

Она оглядела зал и, заметив одинокую фигуру, сидевшую в кресле с высокой спинкой, направилась прямо к ней.

— А знаешь, Зерцало, — обратилась девочка к невысокому, коренастому человечку, — мне кажется, я нашла кое-что полезное.

Зерцало (так звали сидящего в кресле) был лысеющий человечек с грубыми, угловатыми чертами лица, на котором выделялись полные губы. Он жил внутри зеркала. Именно Зерцало когда-то провозгласил, что Белоснежка «всех милее, всех румяней и белее», чем ужасно разгневал злую королеву-мачеху.

Увидев Сабрину, Зерцало отложил иллюстрированный журнал из жизни знаменитостей и поднялся с кресла.

— Я уж думал, ты больше не придешь, — сказал он.

— Да бабушка всех загрузила, — объяснила девочка. — Ну что, начнем?

— Как? А где же твое «Здравствуйте!»? Где «Как поживаете?» или «Как жена и детки?» — обиделся человечек.

— Извини, Зерцало, у меня мало времени.

— Извинения принимаются. Ну, что у нас сегодня на повестке дня?

— Я тут кое-что обнаружила в книге сказок «Тысяча и одна ночь», которую перевел Бёртон, — нетерпеливо сказала девочка и, открыв книгу, протянула ее Зерцалу.

Но тот даже не взглянул на раскрытую страницу.

— Понимаешь, Беляночка, — сказал он, — тут такое дело… Уверяю тебя, будь у нас волшебная лампа с джинном, у меня бы росло куда больше волос на голове и все мы уже жили бы на Гавайских островах… Родная моя, тебе не кажется, что, имей твоя бабушка доступ к тому волшебству, она бы уже давным-давно отыскала твоих родителей?

Сабрина нахмурилась. Целыми днями она искала по книжкам способ, как спасти родителей, но каждую ночь Зерцало разносил ее идеи в пух и прах.

— Ну, хорошо… А как тебе вот это? — спросила Сабрина, протягивая Зерцалу еще одну раскрытую книгу.

На этот раз Зерцало взглянул на страницу, потом, перевернув книжку, посмотрел на обложку и улыбнулся.

— А-а… Фрэнк Баум! Ну, пойдем со мной, мой маленький ковбой. Это, надо думать, у меня как раз имеется. — Человечек повернулся и пошел по длинному коридору со словами: — На самом деле Золотая Шапка — самое интересное, что принадлежало Злой волшебнице Запада, но всех почему-то куда больше привлекает ее метла.

— Знаешь, сколько я всего перечитала? В меня уже больше не лезет, — сказала Сабрина, стараясь не отставать.

— Ну, в этом я нисколько не сомневаюсь, — ответил человечек, оборачиваясь к ней на ходу. — А ты знаешь, как ею пользоваться? — спросил он Сабрину.

— Конечно. Надел ее — и обезьяны тут как тут. И сделают всё, что ни пожелаешь.

— Только вот запах от этих обезьян… жуть, — сказал Зерцало. — Такая вонь… Никак потом не выветришь.

Через некоторое время Зерцало остановился перед дверью с табличкой «ВОЛШЕБНЫЕ ШАПКИ». Сабрина протянула ему свою связку ключей.

— О, да у тебя уже целая коллекция, — неодобрительно буркнул он. — А бабушка знает, что ты берешь у нее ключи и делаешь дубликаты?

Сабрина покачала головой: нет, мол, не знает.

— Ну, от этой у тебя ключ есть, — сказал он, открывая дверь и входя внутрь.

Сабрина ждала снаружи, наблюдая, как он роется в комнате. Он с грохотом двигал тюки и коробки, уронил какой-то шлем, и тот, брякнувшись на пол, загремел и покатился. Но вот Зерцало вышел из комнаты с тяжелым золотым шлемом, к которому по бокам были приделаны две банки с содовой. Из банок свешивались трубочки, болтавшиеся ниже ремня, застегивающегося под подбородком. Впереди на шлеме крупными зелеными буквами было написано: «ИЗУМРУДНЫЙ ГОРОД. ЗЕЛЕНЫЕ ГОЛЬФЫ». Зерцало стряхнул пыль со шлема и протянул его Сабрине.

— Как? — недоверчиво спросила девочка. — Неужели это та самая Золотая Шапка, с помощью которой Злая волшебница Запада вызывала Летучих Обезьян?

— Да, она обожала спорт, болела за свою команду, за эти «Зеленые гольфы». Волшебные инструкции внутри шлема.

— Может, ты мне голову морочишь? — спросила Сабрина, углубляясь в инструкции.

— Боюсь, что нет.

Девочка нахмурилась, нахлобучила на себя шлем. Следуя этим дурацким инструкциям, она, встав на левую ногу, подняла правую и принялась повторять какой-то бред:

— Эппи-пеппи-как!

Зерцало отвернулся и захихикал.

— Перестань, я и так себя идиоткой чувствую, — сказала Сабрина.

Она переступила на правую ногу и, подняв левую, сказала:

— Хилло-холло-хелло!

— Эх, сейчас бы видеокамеру! — прыснул со смеху человечек.

— Зиззи-зуззи-зук! — прозудела Сабрина, стоя на полу теперь уже обеими ногами.

Внезапно ей заложило уши — от шума сотен хлопающих крыльев. Обезьяны возникали прямо из воздуха. Собравшись вокруг той, которая призвала их, они скалились, вскидывая свои черные крылья. Сабрина тут же почувствовала специфический запах, о котором ее предупреждал Зерцало. Фу, хуже протухшего рокфора… Ее чуть не стошнило, когда Предводитель обезьян в круглой шапочке с ярко-голубым помпоном на макушке вдруг взял ее руку и поцеловал слюнявыми губами.

— Чего изволите, повелительница? — спросил Предводитель низким, бархатным голосом.

Сабрина никогда не имела дела с говорящими животными и потому страшно заволновалась.

— Ну, мистер Обезьян… э-э-э… мне нужно, чтобы вы наших родителей… э-э-э… домой доставили, — не очень уверенно приказала она.

Обезьяны пронзительно завопили и захлопали в ладоши с таким энтузиазмом, будто она посулила им гору бананов. Потом, захлопав крыльями, они поднялись над полом, но не исчезли, как того ожидала Сабрина, а заметались, носясь из стороны в сторону, как будто не понимали, куда лететь. Вскоре Предводитель приземлился у ног девочки в совершенном замешательстве.

— В чем дело? — спросила Сабрина.

— Великое колдовство, повелительница… Нас не пускают. Ваше желание, увы, невыполнимо, — сказал Предводитель, и все обезьяны исчезли так же быстро, как и появились.

— Ну почему?! — отчаянно вскрикнула Сабрина и, сорвав с головы этот идиотский шлем, тряхнула им что было сил, но обезьяны не вернулись.

Зерцало сочувственно улыбнулся ей. У Сабрины же не было сил даже взглянуть на него. Измученная, взвинченная, она опять ни на шаг не приблизилась к тайне исчезновения родителей. Сколько еще тупиков ждет ее?

Она выдавила улыбку и протянула ему Золотую Шапку. Человечек кивнул, положил ее на прежнее место, закрыл дверь и запер замок.

— Всё равно спасибо тебе, — вздохнула Сабрина, забрала свою связку ключей и направилась к выходу.

Она прошла через портал, не оборачиваясь, и опять оказалась в пустой комнате. В дверях она внезапно остановилась и, повернувшись, внимательно посмотрела на свое отражение в зеркале.

— Зерцало! — негромко позвала девочка. Стекло заволокло голубым туманом, а потом появилась лысая голова.

— Хочешь на них посмотреть? — спросил Зерцало.

Сабрина кивнула.

Он подмигнул:

— Давай, сама ведь знаешь, как это делается.

— Свет, Зерцало, помоги —

папу с мамой мне яви…

Гладь зеркала вновь помутнела, и вместо лица маленького человечка появились ее родители: Генри и Вероника Гримм. Они лежали на какой-то кровати в полутемном помещении и спали глубоким сном.

Сабрина вздохнула, глядя на лица родителей: у отца такое же округлое дружелюбное лицо, как у Дафны, только обрамленное белокурыми волосами. А мама… Мама была красавица: тонкий овал лица, высокие скулы, иссиня-черные локоны. Родители казались такими беззащитными в этой темноте.

— Не хочу, чтобы следующее Рождество прошло без вас, — прошептала Сабрина, пытаясь дотронуться до них рукой. — Что угодно придумаю, лишь бы вы вернулись домой…

Тут ее рука коснулась волшебного зеркала, и по изображению пошли круги, будто кто-то бросил камешек в воду; всё стало медленно расплываться и — пропало. Сабрина не сводила с родителей глаз, пока они не исчезли.

— Ну что, завтра в то же время? — спросил Зерцало, вновь возникая в зеркале.

— Да, до завтра, — ответила Сабрина.

Смахнув слезы со щек, она с надеждой улыбнулась человечку. Тот кивнул и тоже исчез.

Сабрина на цыпочках прошла по коридору, но, почти добравшись до своей спальни, услышала мучительный стон из комнаты напротив. У мистера Каниса очередная трудная ночь. Сабрина представила себе, как в любой момент дверь слетит с петель и этот страшный, злой Серый Волк схватит ее своими ужасными зубами. Что же с ними всеми будет, если волк возьмет верх над мистером Канисом и вырвется наружу? Что, если старику недостанет сил справиться с ним?

В последнее время, правда, она стала сомневаться не только в мистере Канисе, но и в других вечножителях. Вся прелесть новизны, что, мол, живешь неподалеку от Золушкиной крестной или от Трусливого Льва, поблекла. Сабрина теперь на всех вечножителей взирала с подозрением. Ведь кто-то из них, вообще говоря, похитил ее родителей. Она решила внимательно следить за всеми, пока мама с папой не вернутся. И за мистером Канисом в том числе.

— Шла бы ты спать, детка! — прорычал из-за двери хриплый голос. — Или ты сейчас дунешь-плюнешь так, что дверь тут же слетит с петель?

Сабрина вздрогнула от неожиданности и страха: голос напугал ее. Он звучал так, словно говорили одновременно и мистер Канис, и волк. Девочка бросилась к себе в спальню и крепко-накрепко затворила за собой дверь. Прислонившись к стене, она поняла, какую глупость совершила. Он конечно же всякий раз чуял, когда она проходила по коридору мимо его двери.

2

Сабрина чрезвычайно гордилась тремя своими качествами: во-первых, она переборола всех мальчишек их приюта в армреслинге (включая двух сторожей, крайне униженных этим обстоятельством); во-вторых, она совершенно не боялась высоты; в-третьих, она не была неженкой. Но, проснувшись утром оттого, что по ее лицу полз огромный волосатый паук, Сабрина пронзительно завизжала.

Этот леденящий душу вопль разбудил Дафну, и она, увидев паука, тоже закричала от ужаса. Дальше — больше: Сабрина, испугавшись воплей сестры, завизжала громче прежнего, а Дафна уже кричала из-за визга Сабрины — в общем, этот истерический мини-концерт продолжался добрых пять минут.

Бабушка Рельда влетела в спальню девочек в сопровождении Эльвиса. Ее седые волосы, в которых кое-где еще проглядывали рыжие пряди, были завиты на огромные бигуди и заправлены под ночной чепчик. На ней была ярко-синяя ночная сорочка с нарисованными коровками, прыгавшими через маленькие луны, на лице — маска из зеленой глины, которая, как божилась бабушка, позволяла ей выглядеть моложе своих лет. Но больше всего в бабушкином облике поражала даже не маска, а острый меч с широченным лезвием, который она сжимала в руке, да еще ее свирепый боевой клич!

Озираясь в поисках противника, бабушка спросила:

— Боже правый, Lieblings, что случилось?

— А вот что! — закричали в унисон Сабрина и Дафна, указывая на черного тарантула размером с большую картофелину, который уже спрыгнул с постели и теперь карабкался по занавеске.

Пока он неторопливо поднимался всё выше, переставляя восемь длинных мохнатых лап, его клешни зловеще клацали.

— Ай-а-ай, девочки, это же просто паук, — заметила бабушка Рельда, подходя к окну и хватая ползущую тварь голыми руками.

Дафна взвизгнула так, будто сама прикоснулась к пауку, и от ужаса нырнула под одеяло.

— Ничего себе «просто паук»! — крикнула Сабрина. — Это же целая лошадь! Седло можно надеть!

— Наверное, южноамериканский. — Бабушка поглаживала паука, как если бы тот был котенком. — Твой дом далеко отсюда, дружок. Как это тебя к нам занесло?

— Ты еще с ним разговариваешь?! — возмутилась Сабрина.

— Ну-ну, перестань, — сказала бабушка. — Это же совсем безобидный паук.

Эльвис подошел к пауку, обнюхал его. Тарантул поднял две лапы и зашипел на их великолепного датского дога. Пес, всегда такой бесстрашный, отпрянул, удивленно тявкнув.

— Ну что, всё уже? — раздался голос Дафны, приглушенный одеялом. — Раздавили?

— Девочки, ну что вы! Наш Пак — самый обычный мальчишка. А братья всегда издеваются над сестрами, — примирительно сказала бабушка.

— Никакой он нам не брат! — крикнула Сабрина, вскакивая с кровати и направляясь к двери.

— Куда это ты? — спросила бабушка.

— Сейчас мой кулак кое-что расскажет его физиономии! — заявила девочка, проходя мимо бабушки в коридор.

— Не оставляй меня с этим жутким пауком! — взмолилась Дафна, но сестра проигнорировала ее просьбу.

Этому противному Паку давно пора дать по носу как следует, а уж она, Сабрина, мастер на такие дела.

Пак, как и мистер Канис, был вечножителем, только выглядел как одиннадцатилетний мальчишка, хотя на самом деле был лесным эльфом, которому стукнуло уже четыре тысячи лет. Несносный, грубый, самовлюбленный, вечно немытый, он с первой же встречи стал издеваться над Сабриной: то выльет на нее ведро с краской, то вотрет ей в зубную щетку семена красного перца, то дождевых червей в карманы подложит. Да это еще ладно. Но то, что он напихал ей в туфли, она до сих пор вспоминала с содроганием.

У него в запасе было полным-полно волшебных проделок. Он мог превратиться в любое животное или даже в неодушевленный предмет. Сабрина и считать перестала, сколько раз он притворялся стулом, а потом, когда она собиралась сесть на него, исчезал. Почему бабушка Рельда опекала Пака, было уму непостижимо, особенно если вспомнить всё, что он натворил (что, кстати, было описано и запротоколировано, так сказать). Все — от Уильяма Шекспира до Редьярда Киплинга — рассказывали о его безобразных проделках, а бабушка почему-то относилась к нему как к члену семьи, даже пригласила его пожить у них. Но на этот раз Сабрина уж точно покажет этому королю всех пакостников где раки зимуют, чтобы пожалел, что согласился жить в их доме.

Она, демонстративно топая, направилась к его комнате. Ее совсем недавно пристроили, и никто из них в ней еще ни разу не был. Добрая волшебница Глинда и три поросенка соорудили ее с помощью гвоздей, молотков и волшебных заклинаний, поэтому грубияну и в голову не пришло пригласить кого-нибудь на новоселье. Поэтому, распахнув дверь и шагнув внутрь, Сабрина остолбенела. Комната у Пака была совершенно невероятной!

Там, в траве между деревьев, вилась каменистая тропинка, а с утеса в голубую лагуну низвергался водопад. В настоящем небе, с облаками, парили воздушные змеи, а в центре, на полянке, был боксерский ринг, где в углу в спортивных трусах и боксерских перчатках сидел живой кенгуру. Он лениво развалился на стуле в ожидании соперника. Прямо над Сабриной по рельсам «американских горок» пронесся поезд, а в сторонке она увидела фургон с мороженым. Посреди всего этого великолепия на гигантском троне восседал Пак собственной персоной. На его голове красовалась дурацкая корона. Он уплетал мороженое из рожка, в который поместилась целая дюжина разных на вкус шариков, и мороженое, разумеется, капало ему на руку.

Бедная Сабрина была так поражена увиденным, что не заметила, как наступила на какую-то металлическую крышку. Встав на нее, она, видимо, включила неведомый механизм — из желоба вдруг выкатилось яйцо и, упав с небольшой высоты на ржавый гвоздь, раскололось пополам. Содержимое яйца шмякнулось на сковородку, под которой тут же вспыхнула газовая горелка. Вскоре на сковородке вкусно зашкварчало, от жаркого пламени зашипело, и от сковородки стал подниматься пар, наполняя, в свою очередь, воздушный шарик. И он взлетел! А шарик был привязан к маленькому рычагу, рычаг наклонил ведро с водой, вода вылилась в стакан, стоявший на детских качелях. Сиденье качнулось, из-под него высвободилась веревка, что удерживала тяжелый мешок с песком. А мешок упал на землю, прямо на большую ярко-красную кнопку. И всё стихло.

К сожалению, Сабрина только сейчас заметила эту хитроумную конструкцию.

— Какого… — громко начала она, но договорить не успела.

Ее слова заглушила сирена, и Сабрина взмыла, будто ее катапультировали, высоко вверх, всё выше и выше, а потом полетела вниз… И шлепнулась в огромный чан с какой-то липкой, вязкой гадостью.

— А что, у вас в доме стучать не принято? — поинтересовался Пак, когда Сабрина наконец вынырнула из этой липкой массы.

— Что это? — крикнула она, пытаясь выбраться из густого белесого киселя, в котором плавало что-то темное; воняло же от этого варева так, что Сабрину чуть не стошнило.

— Всего-то клей да пахта, — заявил Пак как о чем-то само собой разумеющемся. — Правда, лохань не маленькая. А маринованные огурчики — для аромата. Вонь — первый сорт, правда?

— Ну, ты у меня за это поплатишься. Пак! — завопила Сабрина, вылезая из чана.

Она, как смогла, вытерла лицо, пыхтя от негодования. Ноздри ее гневно расширились.

— О! Мисс Америка явилась! — насмешливо пропел проказник.

Он кинул свой огромный рожок с мороженым в сторону ринга, кенгуру мигом подхватил рожок и тут же радостно проглотил его. Затем мальчишка подпрыгнул, и на спине у него выросли два больших крыла с розовыми прожилками, как у насекомых, и он взмыл высоко над Сабриной.

— Все вы, вечножители, такие! — крикнула ему девочка. — Любой магией не брезгуете, лишь бы не драться. Давай спускайся, урод вонючий! — добавила она. — Или боишься?

— Драться на кулаках?! — возмутился Пак. — Не королевское это дело — руки марать. Во мне течет благородная кровь. Принц должен сражаться, как ему подобает.

Громко хлопая крыльями, он пересек свою лесную комнату и подлетел к ближайшему столу. Схватив два меча, он завис над Сабриной, швырнул один к ее ногам и грациозно приземлился.

Девочка крепко взялась за рукоять. Меч у нее был деревянный, как и у Пака, но, если им как следует залепить, будет больно.

Они стали медленно сходиться. Сабрина сделала первый выпад, но мальчишка, ловко увернувшись от удара, вдруг подпрыгнул, и Сабрина едва не потеряла равновесие. Пак спикировал на нее, пытаясь ударить по руке, но Сабрине удалось перенести вес тела на другую ногу, и, взмахнув мечом, она треснула его по макушке.

— Ах ты соплячка! — взвыл Пак, потирая голову. — Брала уроки фехтования, что ли?!

— А ну сунься еще разок, сразу поймешь, чему я еще научилась, вонючка противный! — пригрозила Сабрина.

Пак снова налетел на нее, размахивая деревянным мечом и пытаясь ударить по плечу, но Сабрина легко отразила его удар и сама сделала новый резкий выпад, целясь мечом ему в живот, но чуть-чуть промахнулась.

— Ты, похоже, самый главный урок-то и не усвоила, — расхохотался Пак. — Что всегда защищать надо задницу.

Он изловчился и стукнул Сабрину мечом по заду. Было так больно, словно дюжина пчел впилась ей в мягкое место. Но нет, Сабрина не доставит ему такого удовольствия — не станет кричать от боли.

— Да ты не только уродина, — продолжал издеваться мальчишка, — ты еще и тормоз.

— А ты — гадкая, мерзкая свинья! — взвизгнула Сабрина и с остервенением обрушилась на обидчика.

Он же, подпрыгивая и отлетая, с легкостью отражал любые ее удары и даже покружил у нее над головой, а приземлившись, ткнул ей мечом в спину и радостно захихикал:

— Плохи твои дела! Ты убита! И вообще учись сдерживать свой пыл. Он каждый раз тебя подводит.

Сабрина сердито отшвырнула меч и бросилась на Пака с кулаками. Видя, что теперь ему точно несдобровать, Пак сделал то, что при виде разъяренной Сабрины на его месте сделал бы каждый: помчался куда глаза глядят. Она гоняла его и вокруг лагуны, и по густым зарослям, а когда они наконец выскочили из них, то столкнулись прямо с бабушкой Рельдой.

Выражение ее лица — во всяком случае, то, что можно было разглядеть сквозь косметическую маску, — ничего доброго не предвещало.

По-видимому, Пака эта маска совершенно сбила с толку.

— О мадам! — воскликнул он (так он обычно обращался к бабушке). — Что это у вас с лицом? Домовой заколдовал?

— Lieblings, немедленно прекратите это безобразие! — приказала бабушка, и грязнуля Пак тут же спрятался у нее за спиной.

— Прежде всего, пару слов в свое оправдание, — затараторил он. — К двери была приставлена бензопила, но только в целях самозащиты, просто чтобы напугать девчонку. Если кто-то пострадал, я тут ни при чем!

— Пак, я про паука, — сказала бабушка Рельда.

— А-а… об этом… Ну что, получилось? Здорово они перепугались? А кто из них со страху описался?

— Знаю, знаю: ты никому не желаешь зла, Пак. Но сегодня девочки первый раз идут в школу, и было бы так приятно хоть одно утро провести спокойно, без светопреставления.

Пак недоуменно посмотрел на бабушку, как будто она говорила на неведомом ему языке:

— А что хорошего? Разве тогда весело?

— Ну-ка, ну-ка, — встряла потрясенная Сабрина, — какая еще бензопила?

Бабушка, не отвечая на ее вопрос, взяла руку мальчика и, улыбнувшись, посадила ему на ладонь тарантула.

— Спрячь-ка куда-нибудь, только в безопасное место.

Пак нежно погладил мохнатую спинку паука.

— Всё хорошо, малыш, — сказал он. — Бедненький, как тебя напугала эта огромная, страшная девчонка! Я знаю, она ужасная, но всё уже позади.

Сабрина что-то проворчала.

— А что это тут у вас? — спросила Дафна, показываясь в дверях, и, протерев глаза, вдруг ахнула: — Вот это да!

— Дафна, быстро сойди с крышки, на которой стоишь, — предупредила ее Сабрина, но та, потрясенная видом комнаты Пака, даже с места не сдвинулась.

— Ого, у тебя целый фургон с мороженым! — воскликнула она, и в это время у нее над головой заверещали колеса поезда.

— Американские горки! — изумилась она, поднимая голову.

— Дафна, ты что, не слышишь? — прокричала Сабрина, но яйцо уже шкварчало на сковородке, и воздушный шарик полетел вверх…

— Сабрина, а почему ты похожа на большую соплю? — еще успела спросить бедная Дафна, как раз когда сиденье качелей стукнулось оземь.

Тут же рухнул мешок, завыла сирена, и, точь-в-точь как прежде Сабрину, Дафну подкинуло кверху, и она скатапультировала прямо в чан с этим вонючим киселем. Вынырнув, она попыталась встать на ноги и стереть слизь с лица.

— Ой, что это? — удивленно спросила она.

— Просто клей с пахтой! — сообщил Пак.

— И маринованные огурчики для аромата, — добавила Сабрина, вытаскивая у себя из-за уха квелый вонючий кусочек и швыряя его на пол.

Сначала Дафна сморщилась в замешательстве, но потом широкая улыбка озарила ее личико.

— А можно еще раз? — засмеялась она. Бабушка Рельда помогла ей выбраться из этого липкого варева.

— Ты посмотри на нас, — сказала Сабрина бабушке. — Не можем же мы в таком виде идти в школу.

И вся ее злость на Пака мигом улетучилась. «Ура, сегодня мы не пойдем в школу! — пронеслось у нее в голове. — И я продолжу свои поиски!»

— Ах, Lieblings, вы и так уже три недели пропустили. Совсем отстанете, — сказала бабушка, оглядывая сестер: она явно сдерживала себя, чтобы не улыбнуться, но в конце концов улыбка победила.

— Вот завтра и пойдем, — сказала Сабрина.

Не успела бабушка Рельда ей ответить, как на пороге при полном параде, то есть облаченный в свой мешковатый, явно не по размеру костюм, появился мистер Канис. Вид у него был изможденный, он выглядел больным, даже еще более худым, чем до своего поразительного перевоплощения. Ему не помешало бы полежать в постели еще недели три.

— К детям гости, — произнес он и, пошатнувшись, прислонился к дверному косяку.

— Благодарю вас, мистер Канис, — по-матерински участливо сказала бабушка. — Вы теперь отдыхайте.

Старик кивнул и заковылял к своей комнате.

— Кто это к вам заявился? — вдруг с завистью спросил Пак.

Сабрина пожала плечами и пошла за бабушкой вниз по лестнице, а следом за ними устремились Дафна и любопытный Пак.

В гостиной они увидели тощую, как скелет, старую даму в деловом костюме из блекло-коричневой ткани. Дама стояла у книжных полок и разглядывала обложку книги, которую только что выбрала костлявой рукой. Книга эта была знакома Сабрине, она называлась «Русалки тоже люди». И прежде чем Сабрина увидела лицо дамы-скелета, когда та, отложив книгу, повернулась к вошедшим, она уже знала, кто это.

— Доброе утро, девочки, — сказала мисс Смэрт. — Соскучились по мне?

3

Мисс Минерва Смэрт ничуть не изменилась с того дня, когда они виделись в последний раз, — была всё такой же уродливой и изможденной. Кости ее всё так же выпирали из одежды, будто пытались сбежать из тела, а на лице с длинным, крючковатым носом застыла та же злая ухмылка, что и три недели назад, когда они распрощались на железнодорожной станции. Она пристально изучала Гриммов, буравя их таким презрительным взглядом, что Пак даже съежился.

— Ну и ну… — неодобрительно произнесла дама.

— Мисс Смэрт, какой приятный сюрприз. Рада вас видеть… — сказала бабушка Рельда, правда, не очень убедительно.

— Девочки, собирайте вещи, — сказала мисс Смэрт, посмотрев бабушке прямо в глаза. — Вы возвращаетесь в приют.

Дафна схватила руку сестры и крепко сжала ее.

— Боже мой, это еще почему?! — воскликнула бабушка Рельда.

— Потому, миссис Гримм, что вы пренебрегаете своими обязанностями, — отрезала сотрудница приюта.

— А что значит — пренебрегаете? — спросила Дафна.

— Это значит, что она совершенно никудышный опекун, — сказала мисс Смэрт, опередив Сабрину, которая обычно объясняла Дафне непонятные слова. — Это значит, что она отказалась делать то, что от нее требует государство. Это значит, что она совершенно ни на что не годится! Вы обе ни разу не были в школе со дня приезда, — продолжала она. — Я отправила вашей бабушке письмо, напоминающее о требованиях закона, но ответа на него так и не получила. Я послала второе, третье, еще и еще… И опять — ни ответа ни привета! Видно, ваша бабушка просто не смогла найти времени, чтобы написать мне и подтвердить, что вы обе получите образование. Нет, мне пришлось в пять утра садиться в поезд и целых два часа терпеть общество какого-то субъекта, от которого разило, как от пивной бочки. А теперь представьте себе, до чего мне «приятно» убедиться в том, что за месяц вы не только ни разу не были в школе, но и, как это совершенно очевидно, ни разу не мылись!

— Это что за женщина? — спросил Пак.

— Ее зовут Минерва Смэрт, — ответила Сабрина. — В приюте она подыскивала нам опекунов.

— Что, прикалывается к вам, старая зануда, да?

Сабрина улыбнулась и вдруг подумала: «А Пак иногда очень даже ничего».

— Это ты кто такой? — спросила мисс Смэрт, поворачиваясь к мальчику своей злющей физиономией. — Может, король малолетних преступников, сопляк ты этакий?

Пак заулыбался:

— Ну наконец-то хоть кто-то про меня знает!

— Это племянник мой… из Огайо, гостит у нас, — ответила бабушка, снимая корону с головы Пака. — Мисс Смэрт, уверяю вас, всё не совсем так: девочки как раз сегодня идут в школу. У нас просто немного сбилось расписание…

На самом же деле Сабрина и Дафна использовали любой предлог, чтобы не ходить в школу. После той истории, когда Гриммам удалось расстроить замыслы Джека (того самого, который из сказки про бобовый росток), решившего вернуть великанов в мир людей, чтобы, убив их, снова прославиться, девочки убедили бабушку, что им нужно время на восстановление сил. Затем Сабрина заболела загадочным желудочным гриппом, а его, естественно, тут же подхватила Дафна. Потом пошло-поехало: то ногу натерли, то какая-то странная аллергия, то голова кружится, то приступы бронхита, то пищевые отравления — в общем, было не до школы. Зато свободное от уроков время девочки тратили на то, что считали самым важным, — изучали старинные книги, чтобы найти способ вернуть родителей. Огромная бабушкина библиотека, в которой книги о всевозможных чудесах и волшебстве хранились в совершенном беспорядке, наверняка могла подсказать ключ к разгадке тайны — как разыскать и спасти маму с папой, неожиданно исчезнувших почти два года назад. В чем, в чем, а уж в этом сестры были единодушны: школа может подождать, пока Генри и Вероника не вернутся домой.

— Понимаете, мисс Смэрт, — продолжала бабушка Рельда, — я же последний раз видела Сабриночку, когда ей было всего семь дней от роду!

— А теперь не увидите, пока ей не исполнится восемнадцать лет, — заявила сотрудница приюта и, схватив сестер за руки, грубо потащила их к входной двери. — Живо, девочки, нам надо успеть на поезд. За вещами позже пришлем.

Тут в комнате появился Эльвис. При виде мисс Смэрт этот обычно ласковый, приветливый пес мгновенно озверел. Он кинулся на нее и, повалив на груду книг, оскалил зубы и грозно зарычал.

— Уберите от меня это чудовище! — заорала мисс Смэрт и замахнулась какой-то книжкой, тщетно пытаясь отогнать пса. — Или я заявлю, куда следует, что у вас собака на людей бросается!

Миссис Гримм шагнула, чтобы помочь ей подняться, но девочки остановили бабушку, встав рядом с Эльвисом и глядя сверху вниз на поверженную мисс Смэрт.

— Немедленно уберите собаку! — снова заорала та.

— Только сначала вам следует уяснить, что будет дальше, — сказала Сабрина. — Мы с сестрой сейчас поднимемся наверх, помоемся, оденемся, и вы отведете нас в школу. А потом уедете в Нью-Йорк. Одна.

— Да кто ты такая, чтобы диктовать мне условия! — возмутилась мисс Смэрт.

— Тогда мы оставим вас с Эльвисом, сами с ним и разбирайтесь, — сказала Дафна, погладив дога по его большущей голове. — Даже если вы и пуститесь наутек, всё равно далеко не убежите! Эльвис злых всегда чует.

Дог грозно залаял.

Мисс Смэрт долго вглядывалась в лица девочек, потом, нахмурив брови, проворчала:

— Собирайтесь в школу.

* * *

Несмотря на то что Сабрина всё время оттягивала посещение школы, она тем не менее не без удовольствия предвкушала свой первый день в шестом классе. Школа могла дать ей то, чего не было в доме у бабушки Рельды, — знакомство с обычными людьми. Ей непременно понравится там, даже если учителя — ужасные зануды, а ученики — недотепы очкарики, которые только и делают, что следят за тем, как неторопливо движется на часах минутная стрелка. Поскучать для разнообразия даже приятно, когда живешь под одной крышей с эльфом и страшным Серым Волком. Сабрина даже представляла себе, как пройдет ее первый день в новой школе. Она растворится в толпе и сделает всё, чтобы не привлекать внимания. Не станет вступать ни в какие кружки, не будет поднимать руку и проведет весь день словно невидимка. Может, даже подружится с кем-нибудь, за обедом в столовой они сядут за один столик, а на уроках будут, наверное, обмениваться записками. Как все обычные дети. Это будет долгий, скучный, но такой счастливый день.

Увы, мисс Смэрт нарушила ее планы. Трудно остаться незаметной в школьной толпе, если тебя тащат по коридору за ухо. Хотя, конечно, не одна мисс Смэрт виновата в том, что на Сабрину все обращали внимание. Даже после трех отчаянных попыток промыть волосы в них осталось еще немало клея (из-за этой идиотской ловушки, что устроил Пак), и они торчали во все стороны, напоминая щупальца голодного осьминога из мультика. Дафна же, наоборот, начесала волосы и собрала их в спираль, соорудив на голове некое подобие давно вышедшей из моды прически. Внутрь этой липкой конструкции она воткнула несколько карандашей и ручек, линейку, транспортир, два ластика и… на всякий случай… пачку крекеров с арахисовым маслом. В общем, когда сестры дошли до кабинета директора, Сабрина не сомневалась, что все учащиеся начальной школы Феррипорта уже поняли: к ним привели двух сумасшедших, сбежавших из дурдома.

— Будьте любезны, мое имя Минерва Смэрт. Я сотрудник Нью-Йоркского департамента охраны детства, — сказала мисс Смэрт, яростно тряся колокольчиком, лежавшим на конторке у входа в кабинет.

Но две секретарши средних лет были заняты тем, что поливали что-то вонючей жидкостью от насекомых в дальнем углу приемной. Одна из них, в очках с толстенными стеклами, наклонившись, со всего размаху шлепала по полу свернутым в трубку журналом, а вторая, пухлая, круглолицая, без конца топала, будто исполняла ирландский народный танец.

— Кажется, сдох, — сказала круглолицая, склоняясь ниже, чтобы убедиться в этом.

Мисс Смэрт опять затрясла колокольчиком, и обе женщины посмотрели на нее так, будто она ворвалась к ним с огнеметом.

— Мне некогда, — сообщила им сотрудница приюта. — Мне надо срочно записать к вам в школу вот этих двух сирот.

— Мы не сироты! — в один голос сказали Сабрина и Дафна.

Мисс Смэрт больно ущипнула обеих — чтобы не пререкались. Секретарша в очках подошла и отобрала у нее колокольчик. Сунув его в ящик стола, она взглянула на представительницу социальной службы и нахмурилась.

— Сейчас узнаю, примет ли вас советник по учебному процессу мистер Шипшенк[2], — сказала она, недоуменно глядя на девочек.

Качая головой, она подошла к двери кабинета и осторожно постучала.

— Сэр, кажется, у нас новые ученицы… — сказала секретарша и, обернувшись, выразительно посмотрела на странные прически сестер.

— Да-да, конечно, просите! — откликнулся бодрый голос.

Секретарша проводила всех троих в кабинет и закрыла за ними дверь.

Мистер Шипшенк оказался человеком невысокого роста в зеленом костюме и галстуке-бабочке с нарисованными смеющимися рожицами. У него было круглое приветливое лицо с рыжими веснушками, такими же рыжими, как и его шевелюра. Когда он улыбался, в уголках его лучистых глаз появлялись маленькие морщинки.

— Доброе утро, милые дамы, я — Каспер Шипшенк, советник по учебному процессу, — бодро начал он. — Добро пожаловать в начальную школу Феррипорт-Лэндинга. — И мистер Шипшенк энергично пожал руку мисс Смэрт.

Специалистка по охране детства зарделась, а дальше случилось такое, чего Сабрина ни разу за полтора года не видела: мисс Смэрт улыбнулась.

— Меня зовут Минерва. Минерва Смэрт. Я из Нью-Йоркского департамента охраны детства.

— Рад познакомиться, — ответил советник. — Ну-с, а кто эти милые барышни?

— Девочки, представьтесь, — почему-то хихикнула мисс Смэрт.

— Меня зовут Сабрина Гримм.

Шипшенк схватил ее руку и стал трясти так же энергично, как и руку мисс Смэрт.

— А я Дафна Гримм.

— Гримм? Так-так… Вы, случайно, не родственницы Генри Гримма? — спросил советник.

— Это наш отец, — ответила Сабрина.

— Я учился с ним в школе и хорошо его помню. Он вечно попадал в разные передряги. Вы тоже, надо думать, любительницы приключений?

Не зная, что ответить, девочки промолчали. После затянувшейся неловкой паузы Шипшенк хихикнул и подмигнул Сабрине.

— Шутка, барышни. Ваш отец всегда был примерным учеником.

— Сестры были на моем попечении полтора года, пока мы не перевели их сюда, в Феррипорт, к их бабушке, — объяснила мисс Смэрт. — Но госпожа Гримм не слишком серьезно отнеслась к их образованию, и девочки целый месяц не посещали школу.

— Ну, лучше поздно, чем никогда, — рассмеялся советник, доставая из ящика стола какие-то бумаги и подписывая их.

— Каспер, — начала мисс Смэрт и вдруг расстегнула верхнюю пуговицу блузки, — я не смогу спать спокойно, если не предупрежу вас кое о чем касательно этих двух особ. Они обе — сущее наказание. Я раз двадцать пристраивала их в приличные семьи, но каждый раз всё заканчивалось весьма плачевно. Всё им не по нраву. Из одного дома они сбежали только потому, что их попросили помогать по хозяйству.

— Какой это дом? — стала защищаться Сабрина. — Это не дом вовсе, а конюшня!

— Их пони залез в мой чемодан и сжевал все мои трусики, — добавила Дафна.

— Они, как видите, еще и дерзят, — заявила мисс Смэрт и под столом больно ущипнула девочек.

— Хорошо, мисс Смэрт, — сказал мистер Шипшенк, ласково улыбаясь сестрам. — В нашей школе мы предпочитаем смотреть в будущее. Наш девиз: «У каждого есть право еще на один шанс».

— Знаете, Каспер, как профессионал, проработавший с детьми почти двадцать лет, скажу вам вот что: еще один шанс нужен им меньше всего. Что им действительно нужно, так это хороший пинок под…

— Спасибо за совет, мисс Смэрт, — прервал ее советник.

— Можете называть меня Минервой, — вдруг промурлыкала она. — Вам ведь, конечно, понадобятся их табели успеваемости. Я могла бы завезти их в пятницу. Подумаешь, всего-то два часа на поезде. А обсудить их личные дела можно и за ужином.

Повисла еще одна долгая, неловкая пауза. Мистер Шипшенк вдруг покраснел и зачем-то стал перебирать бумаги у себя на столе.

— Завезти, говорите? Из Нью-Йорка? Ну что вы, что вы! В этом нет необходимости. Да вы отправьте их почтой, когда сможете, — сказал он, внимательно разглядывая бумаги. — А мне пора отвести девочек в их классы. Полагаю, вы сможете сами найти выход, мисс Смэрт?

Специалистка по охране детства заерзала на стуле, лицо ее побагровело от расстройства: рушились все ее планы.

— Разумеется, — сказала она и, раскрыв сумочку, достала визитную карточку. — Если вам потребуется моя помощь, обращайтесь обязательно. Мой домашний телефон указан на визитке.

Сабрина бросила взгляд на содержимое сумочки мисс Смэрт, и, когда увидела там книжку «Как найти будущего мужа», возникшее у нее подозрение обрело четкую форму: мисс Смэрт заигрывает с советником. Сабрина представила себе двух целующихся взрослых, и ее передернуло от ужаса, как будто она стала свидетелем автомобильной аварии.

Но самым неприятным было то, что в ее душе появилось какое-то странное ощущение: ей вдруг стало жалко эту чокнутую старую тетку. У Сабрины, может, и не было большого опыта общения с мальчиками, но тут и невооруженным взглядом было видно: советник не проявлял к мисс Смэрт никакого интереса.

— Ну, хорошо. Сьюзи… Дебби… мне пора, — сказала мисс Смэрт, поднимаясь.

— Сабрина, — поправила ее Сабрина; всё ее сочувствие к ней уже испарилось.

— Дафна, — добавила Дафна.

В дверях мисс Смэрт остановилась, повернувшись к мистеру Шипшенку:

— Может, еще встретимся как-нибудь, Каспер…

Мистер Шипшенк радушно улыбнулся, но промолчал и посмотрел на нее как-то беспомощно, словно олень, ослепленный фарами мчащегося на полной скорости грузовика. После новой затянувшейся паузы мисс Смэрт наконец вышла.

— Ведите себя как следует, — напутствовала она сестер, — а не то я вернусь.

* * *

— Ну что ж, пожалуй, пора в класс, — сказал мистер Шипшенк, поднимаясь из-за стола, чтобы проводить девочек. — Первый день в новой школе всегда непростой, поэтому хочу, чтобы вы знали: если возникнут проблемы — ну, например, не поладите с кем-нибудь или учитель слишком много на дом задаст, — тогда без стеснений прямо ко мне. В любое время. Выслушать вас — моя работа, и дверь моего кабинета всегда открыта.

Сабрине понравилась его принципиальная позиция. За последние два года она побывала в нескольких школах, и никто не обращался к ней так, как этот советник. Все только нотации читали: следует, мол, отвечать за свои поступки и проявлять во всем усердней прилежание. А этот, похоже, понимал, как трудно быть ребенком.

— Мистер Шипшенк, у нас ведь совещание! — окликнул его какой-то мужчина, говоривший с немецким акцентом, почти как у бабушки Рельды, и направился к ним из другого конца коридора.

Он был высокого роста, темноволосый, в сером костюме. Его нос с горбинкой казался огромным на вытянутом румяном лице. По тому, как он хмурил густые брови, похожие на двух потревоженных гусениц, было видно, что он явно чем-то расстроен.

— Девочки, это наш директор, мистер Гамельн, — сказал советник по учебному процессу, не обращая внимания на озабоченный вид директора. — Мистер Гамельн, познакомьтесь: это наши новые ученицы — Сабрина и Дафна Гримм.

— Бабушка просила передать вам привет! — сказала Дафна.

Директор поднял бровь, сообразив, что девочки знают, кто он такой на самом деле. Бабушка Рельда успела рассказать им, что в начальной школе работают два вечножителя: Белоснежка была учительницей, а директор известен как гамельнский крысолов. Девочки знали его историю, как он с помощью волшебной дудочки околдовал тысячи крыс, которые как загипнотизированные ушли за ним из города, а он заманил их в реку, где они и утонули все до единой. Бабушка объяснила, что Гамельну доверили должность директора школы именно благодаря его лидерским способностям: мол, раз смог повести за собой полчище грызунов, то уж с оравой школьников и подавно справится.

— Да-да, очень приятно, — сказал Гамельн, выдавливая из себя некое подобие улыбки. — Добро пожаловать в начальную школу Феррипорт-Лэндинга. Я собирался с мистером Шипшенком обсудить… м-м-м… нехватку учебников, но это подождет. Надеюсь, ты поможешь им освоиться, Каспер?

— С удовольствием, мистер Гамельн, — заверил директора советник и повел сестер дальше по школьному коридору.

Вскоре они остановились у одной из дверей, и мистер Шипшенк легонько похлопал Дафну по плечу.

— Вот твой класс.

Девочки заглянули в дверное окошко и увидели женщину такой ослепительной красоты, что Сабрина глазам своим не поверила. Ее иссиня-черные волосы и гладкая, белая, как фарфор, кожа завораживали взор. Глубокие голубые глаза и жемчужно-белые зубы излучали такое сияние, что хотелось зажмуриться.

— Это твоя учительница, Дафна. Ее зовут мисс Белоснежка, — сказал Шипшенк.

Дафна охнула и чуть прикусила ребро ладони — привычка, конечно, странная, но Дафна всегда так делала, когда очень волновалась.

— Я так счастлива, — сказала малышка, — что мне даже нехорошо стало.

С тех самых пор, как бабушка Рельда рассказала сестрам, что Белоснежка работает у них в школе учительницей, Дафна каждую ночь молилась, чтобы ее записали в класс к легендарной красавице. Видимо, небеса вняли ее молитвам.

— Смотри не суй карандаши себе в нос, — пошутила Сабрина, когда мистер Шипшенк повел Дафну в класс.

В ответ Дафна показала ей язык.

Пока советник представлял Дафну, Сабрина сквозь открытую дверь разглядывала Белоснежку. И она, и мистер Гамельн были вечножителями. Можно ли им доверять? Подозрения туманили ей голову, в душе закипал гнев. А вдруг они причастны к исчезновению родителей и хотят похитить и ее с сестрой?

— Сабрина, ты себя хорошо чувствуешь? — спросил мистер Шипшенк.

Она даже не заметила, как он вышел в коридор.

— Да, только голова вдруг заболела, — кивнула в ответ Сабрина, причем не соврала — голова у нее действительно раскалывалась.

— Зайди потом к медсестре, если не пройдет, — посоветовал Шипшенк и повел ее дальше по коридору, а потом вверх по лестнице.

На втором этаже был еще один длиннющий коридор, в который выходили двери классных комнат. Они остановились у первой же двери, и, открыв ее, Шипшенк повернулся к Сабрине и подбадривающее улыбнулся.

— Думаю, это как раз для тебя, — сказал он, входя в класс. — Здравствуйте, мистер Брюзгнер. Хочу представить вам всем новую ученицу. Ее зовут Сабрина Гримм. Они с сестрой переехали в наш город из Нью-Йорка.

— Ее что, током тряхануло? — спросил мальчик, сидевший в середине класса. Он был низенький, с жесткими вьющимися волосами и большими выпученными глазами. — Нет, правда, у нее такой вид, будто она свою шпильку в розетку сунула.

Кое-кто рассмеялся, но большинство, казалось, пребывало в полудреме.

— Тоби, сейчас же прекрати! — рявкнул учитель.

Лицо мальчишки даже побагровело от злости: казалось, он вот-вот вскочит и задаст старикану трепку. Но хорошенькая белокурая девочка с большими зелеными глазами слегка дотронулась до его руки, и он сразу успокоился.

Мистер Брюзгнер обратил свой взор на Сабрину. Это был пожилой человек с отвислыми щеками и редкими крашеными черными волосами. Сабрина подумала, что он похож на сдувшийся воздушный шарик, который случайно нашли в кладовке спустя неделю после дня рождения.

Учитель нахмурился.

— Садись туда, — сердито бросил он Сабрине, указывая на несколько свободных парт в последнем ряду, и повернулся к советнику.

— Шипшенк, что с ними со всеми? — недовольно спросил он. — Одни спят, другие, понимаете ли, еле соображают.

— Уверен, что вы найдете способ пробудить у них рвение к знаниям, мистер Брюзгнер, — ответил советник и, выходя из класса, помахал Сабрине рукой. — Вы же, в конце концов, один из наших лучших учителей.

Этот комплимент не слишком вдохновил учителя.

— Все открыли учебники на странице сто сорок два, — приказал Брюзгнер, проходя между рядами парт, и шлепнул на стол перед Сабриной совершенно разодранный учебник.

Девочка открыла его, но не обнаружила ни сто сорок второй страницы, ни соседних страниц: кто-то успел их вырвать.

— Внимательно прочтите всё, что там написано, болваны, — угрожающе произнес Брюзгнер. — Завтра будем писать тест.

Сабрина нерешительно подняла руку.

— Что тебе, Гримм?

— В моем учебнике эта страница вырвана, — запинаясь, произнесла девочка.

Лицо Брюзгнера побагровело. Даже с последнего ряда Сабрина видела, как у него на виске пульсирует вена, будто вот-вот лопнет. К счастью, старого ворчуна отвлек влетевший в класс толстый, небольшого роста мальчишка. Он проскользнул мимо учителя к своей парте, плюхнулся на стул и уткнулся в учебник.

— Венделл! — взревел Брюзгнер. Толстощекий мальчишка поднял голову, утер нос платком и удивленно уставился на учителя, явно не понимая, что того так взбесило. Сабрина еле сдержалась, чтобы не прыснуть, — до того забавное выражение лица было у мальчишки.

— Я, мистер Брюзгнер, — сказал Венделл.

— Ты опять опоздал?

— Извините, забыл завести будильник, — смиренно сказал мальчик.

— Как это — забыл? — взорвался Брюзгнер. — Просто замечательно! Держу пари, что позавтракать ты не забыл! Это по всему видно. Может, прикажешь обложить твой будильник леденцами или картошкой фри, чтоб ты больше не забывал его завести?

— Но я же извинился…

Старик, громко топая, прошел в конец класса и, грубо выдернув мальчика из-за парты, поволок к доске, чтобы выставить на всеобщее обозрение.

— Знаешь, почему ты всегда опаздываешь, Венделл? — спросил мистер Брюзгнер. — Потому что ты — никчемный жиртрест! Верно?

Тут весь класс проснулся и разразился хохотом. Тоби, тот пучеглазый, от смеха вообще чуть не упал со стула.

— Мне, конечно, неплохо бы похудеть немного… — начал было толстощекий Венделл, но Брюзгнер не дал ему договорить, — сунув ему в руку мел, он развернул его лицом к доске.

— Будешь писать, что я сказал, до конца урока. Думаешь, раз ты директорский сынок, так для тебя никакие правила не писаны? А я твоего папашу не боюсь. У меня свои полномочия. Приступай!

Венделл послушно стал писать: «Я — НИКЧЕМНЫЙ ЖИРТРЕСТ».

Весь класс снова захохотал, но Сабрина даже не обратила на это внимания. Ее поразило другое: мистер Брюзгнер сказал, что Венделл — сын директора. Выходит, он сын вечножителя? Сабрине почему-то до сих пор даже в голову не приходило, что у вечножителей есть дети, которые ходят в школу и учатся бок о бок с обычными детьми. Она стала разглядывать своих одноклассников, которые хохотали как сумасшедшие и никак не могли успокоиться, пока Венделл всё писал и писал на доске эти гадкие слова. Может, кто-то из них тоже вечножитель?

* * *

После двух уроков Сабрина поняла, что мистер Брюзгнер не единственный из учителей, кто был на грани нервного срыва, что на самом деле все преподаватели в шестом классе совершенно ненормальные. Почти на всех уроках они только издевались над детьми и орали, а приказание «останешься после уроков» произносили с таким удовольствием, словно раздавали мороженое. Правда, Сабрина не могла безоговорочно осуждать их, ведь ученики в ее классе были те еще субчики: на занятиях спали, домашних заданий не делали, даже на уроке физкультуры топтались, как стадо баранов. Хотя спортивный зал был единственным местом, где им волей-неволей приходилось просыпаться.

Физкультуру преподавала мисс Блестилло, по прозвищу Блестилла-Душилла, — грузная женщина невысокого роста со зловеще сверкавшими глазами. Она собирала волосы в «конский хвост», и единственное, чему она могла научить, — это играть в вышибалы.

Сабрина любила эту игру, много раз играла в нее в нью-йоркской школе и считала себя неплохим игроком. Обычно почти всех уже вышибали, а она ловко увертывалась и поэтому продолжала игру до победного. Но когда на уроке мисс Блестилло ей попали в голову маленьким резиновым мячом так, что у нее чуть мозги не перевернулись, она стала подозревать, что здесь играют в какую-то совсем другую игру.

Когда ее вышибли в самом начале, Сабрина решила понаблюдать за оставшимися участниками, и сразу поняла, что самых опасных игроков было двое. В одном из них она узнала хихикающего идиота Тоби из ее класса, а второй был странным, неуклюжим, припадающим на одну ногу существом с редкими волосами. Даже не поймешь, мальчик это или девочка. Одно для Сабрины было ясно как божий день: и Тоби, и это нечто были очень злобными. Оба швыряли мячи в игроков с такой яростью, как будто хотели пронзить их насквозь. Если кто-то падал, они принимались безжалостно забрасывать лежащего мячами. Но хуже всего было то, что мисс Блестилло поощряла их. Она бегала по залу и указывала им на более слабых игроков — толстых, медлительных, неповоротливых — и науськивала их. Когда кого-нибудь вышибали, мисс Блестилло так радовалась, что хлопала в ладоши от удовольствия, словно ребенок, предвкушающий подарки рождественским утром.

За всё время игры лишь одной девочке удалось продержаться какое-то время. Сабрина ее сразу узнала. Это была та хорошенькая блондинка. Девочка умудрялась уворачиваться от мячей, ловко отскакивая и подпрыгивая, но, когда мяч задел и ее, она вышла из игры и присоединилась к остальным выбывшим, сидевшим у края спортплощадки. Заметив Сабрину, она улыбнулась и помахала ей рукой. За весь день это было первое проявление нормальных человеческих чувств.

К большой перемене, когда все шли на обед, удрученная Сабрина была вся в синяках, но гораздо больше ее волновало, как там Дафна. Сама-то она могла вынести и окрики учителей, и приставания какого-нибудь задиры из класса, а вот сестренке было всего семь лет. Такая школа могла совершенно подавить ее.

В столовой Сабрина получила на раздаче свой поднос с едой и принялась искать Дафну, подозревая, что та, скорчившись, плачет где-нибудь в уголке. Каково же было ее удивление, когда она увидела сестру за столом в окружении веселых одноклассников, которые с горящими глазами ловили каждое ее слово. Подходя к их столику, Сабрина услышала взрыв хохота: это Дафна вытащила из своей прически линейку.

— Дафна, ты самая смешная из всех, кого я знаю, — заявил один из ее новых друзей.

— У тебя всё в порядке? — спросила Сабрина сестру и улыбнулась.

Дафна в ответ радостно кивнула:

— Мне так здорово, как никогда раньше!

Дафна стала самой популярной среди второклассников, прямо-таки звездой, и Сабрина не собиралась лишать ее этого титула. Она прошла дальше, высматривая свободный столик. Ей показалось, что она увидела такой, но не успела она сесть, откуда ни возьмись появились двое ребят и плюхнулись на стулья. Сабрина пошла к другому освободившемуся столику, но повторилось то же самое. Сабрина решила, что можно перекусить и стоя, но земля вдруг ушла у нее из-под ног, поднос вылетел из рук, а всё, что на нем было, рассыпалось по полу. Сабрина упала, так больно ударившись об пол подбородком, что из глаз посыпались искры.

Когда в голове прояснилось, она увидела, что над ней стоит нечто — то самое странное существо из спортзала: с длинными толстыми руками, неуклюжим телом и выступающей верхней челюстью — ну точь-в-точь обезьяна. Когда Сабрина всё же разглядела розовую ленточку, вплетенную в жалкое подобие хвостика, она, наконец, поняла — нечто на самом деле девочка.

— Упс, — хрюкнула она.

Пучеглазый придурок Тоби, стоявший рядом с ней, заржал.

Веселого, конечно, мало, но Сабрине такое было не впервой, над ней и раньше издевались. Приют порой был не лучше тюрьмы, и новеньким всегда доставалось больше всех. Пока они не давали сдачи.

— Ты нарочно толкнула, — сказала Сабрина, спокойно поднимаясь.

— Ну и что дальше, Гримм? Поплачешь теперь? — рассмеялась эта дылда.

— Раз ты знаешь, кто я, тебе должно быть известно, что я не плачу, — ответила Сабрина и, крепко сжав кулак, двинула ей со всего размаха.

Дылда рухнула на пол, и пошли прахом мечты Сабрины о скучном существовании в школе. Обернувшись, она увидела: все ребята из ее класса, только что такие вялые и полусонные, вмиг пробудились и со страхом уставились на нее.

— Напрасно ты так, — прошипел Тоби.

— Совершенно верно! — заорал кто-то и, схватив руку Сабрины противной мясистой рукой, поволок ее за собой.

Оказалось, это мистер Брюзгнер. На виске у него вздулась вена, в которой бешено пульсировала кровь.

— Она же первая! — выкрикнула Сабрина.

— А я последний! — прокричал в ответ Брюзгнер

* * *

Сабрина сидела в душном, без окон, кабинете мистера Шипшенка и ждала наказания. Секретарша в очках с толстыми стеклами, тихая как мышь, сказала, что советник примет ее, как только освободится. Прошло уже три часа, а он всё еще не появлялся.

Сабрина сидела и вспоминала всё случившееся за сегодняшний день. Этот ее шестой класс — просто кошмар, ясное дело, но никто ей об этом даже не намекнул. Она-то думала: ну учебники, ну задания всякие, ну тесты, но ведь не бандитские же разборки. Ученики всех ненавидят, учителя подлые — в общем, всё как в приюте.

Сабрина уже кипела от гнева, когда наконец явился мистер Шипшенк в галстуке со смеющимися рожицами. Следом за ним вошел негодующий мистер Брюзгнер. Оба сели напротив нее.

— Ну что ж, Сабрина, — начал Шипшенк, — может, хочешь рассказать, почему Натали сейчас в школьном изоляторе с синяком под глазом?

— Я вам расскажу почему! — взревел мистер Брюзгнер. — Вот эта во всем виновата!

Мистер Шипшенк откинулся на спинку и облизнулся, будто ему подали вкусный обед:

— Ну давай, Сабрина, расскажи, что случилось.

— Эта уродина подставила мне подножку, — сказала Сабрина, утирая пот со лба.

— Это, разумеется, ее версия, — перебил Брюзгнер, — а я своими глазами видел, как всё было.

— Если бы вы видели всё, как было на самом деле, мы бы сейчас здесь не сидели! — отрезала Сабрина, удивляясь, что снова закипает от гнева: в висках опять зашумело, сердце бешено заколотилось. Может, она больна?

— Нет, вы видите, какова?! — взревел Брюзгнер. — Не знаю, как там у вас в большом городе, а здесь ты либо будешь уважать меня, либо пеняй на себя!

— Да я уж видела на вашем уроке, что значит «пеняй на себя», — сказала Сабрина. — Видела я, как вы заставляете себя уважать. Одних оскорбляете, других высмеиваете и унижаете. Но со мной — только попробуйте! Только посмейте!

Услышав это, мистер Брюзгнер подскочил в своем кресле так, будто сел на осиное гнездо.

— Неужели вы позволите ей так со мной разговаривать? — вдруг жалобно захныкал Брюзгнер, обращаясь к советнику по учебному процессу.

— Давать волю эмоциям, выпускать, так сказать, пар — это же полезно для здоровья, — заметил Шипшенк. — Потом, у Сабрины есть право что-то сказать в свою защиту.

— Оставьте эти ваши новомодные психологические штучки, — отмахнулся Брюзгнер. — Лучше скажите, как вы собираетесь ее наказать?

— Меня? За что?! — крикнула Сабрина. — Не я же первая начала!

— Мистер Брюзгнер, по-моему, пора сделать небольшой перерыв, — сказал советник, поднимаясь со своего места. Он подошел к кипевшему от негодования учителю, взял его под руку и подвел к двери. — Если обнаружите других желающих стать чемпионами по боксу, пожалуйста, немедленно сообщите мне.

— Но вы ничего не сказали, как вы собираетесь поступить с этой? — запротестовал Брюзгнер, но мистер Шипшенк выставил его в коридор и захлопнул дверь прямо у него перед носом. — Дисциплина — вот основа образования! — крикнул учитель через дверь. — Еще посмотрим, как на это отреагирует директор!

Советник Шипшенк ничего не ответил и, вернувшись за свой стол, широко улыбнулся Сабрине:

— Ну и денек у тебя сегодня, правда?

— Драку не я затеяла, но и в обиду себя тоже не дам, — сказала Сабрина.

— А я и не возражаю, — заметил Шипшенк. — Думаю, Натали получила по заслугам. Она еще в детском саду со всеми дралась. Держу пари, ты лихо ее с ног сшибла.

Сабрина ничего не могла понять: ведь взрослые вечно твердят, что конфликты надо разрешать мирно, а тут…

— И вы не будете говорить со мной о том, что драка не аргумент? — спросила она.

— Допустим, мы уже обсудили это. — Мистер Шипшенк подмигнул ей. — Сабрина, я же знаю: быть шестиклассником нелегко. Кругом много несправедливого, и рассердиться, что кто-то подставил тебе ножку, — нормальная человеческая реакция. А что дальше? Промолчать? Сдержаться? Мы все прекрасно знаем, что будет, если встряхнуть бутылку с газировкой. Едва попытаешься ее открыть, как она тут же взрывается. С эмоциями, я думаю, то же самое. Их надо выплеснуть, как только они появились, иначе потом взорвешься сам.

Даже если всё это новомодные психологические штучки, как утверждал Брюзгнер, Сабрине понравилось то, о чем говорил мистер Шипшенк. Уже давно никто из взрослых не прислушивался к ее словам так, как он. Казалось, ему действительно интересно, о чем она думает.

— Знаешь, давай забудем обо всем, — предложил советник. — Ты здесь просидела так долго, что у тебя было время подумать о случившемся.

Сабрина встала, немного помолчала, а потом спросила:

— Мистер Шипшенк, скажите, а будет когда-нибудь лучше?

Он лишь рассмеялся:

— Хотел бы я ответить «да»… Но не беспокойся: когда-нибудь от этого места не останется ничего, кроме старинных преданий…

Сабрина посмотрела на часы. Уроки закончились пять минут назад, и Дафна, должно быть, ждет ее.

— Мне нужно встретить сестру.

— Конечно, иди, — сказал советник, — но напоминаю тебе: моя дверь всегда открыта и слушать я умею.

Сабрина кивнула:

— Ну, тогда до завтра.

— Жду с нетерпением, — ответил советник. Девочка снова кивнула и вышла в коридор. Натали, та самая драчунья, торчала около шкафчиков раздевалки. Под левым глазом у нее красовался сине-пурпурный синяк. Увидев Сабрину, она повернулась и демонстративно ударила кулаком по дверце шкафчика — да так сильно, что осталась хорошая вмятина. Довольная делом своих рук, эта туша улыбнулась, показав на Сабрину пальцем, и вразвалочку пошла по коридору.

«Блеск! Я не пробыла в школе и восьми часов, а уже нажила себе смертельного врага, — подумала Сабрина. — Интересно, что же будет во вторник?»

— Ничего, Сабрина. Утро вечера мудренее, — раздался голос у нее за спиной.

Сабрина обернулась и увидела ту хорошенькую белокурую девочку из ее класса, которую она видела и в спортзале.

— Именно это меня и беспокоит.

Девочка рассмеялась.

— Меня зовут Белла, — сказала она. — Да не волнуйся, у нас не все такие, как Натали.

Тут они увидели, что по коридору к ним мчится Дафна. Она была уже в пальто и варежках и держала под мышкой пару книг.

— Сегодня самый замечательный-презамечательный день в моей жизни! — радостно завопила она, крепко обнимая Сабрину. — Знаешь, мы с утра делали разные шляпы из папье-маше, а когда они высохли, мы их надели и нам рассказали, кто мог их носить. На мне, оказывается, была шляпа Джорджа Вашингтона! — Дафна сделала паузу, чтобы перевести дыхание.

— Дафна, это Белла, — сказала Сабрина, представляя девочек друг другу. — Она из моего класса.

— Ты уже нашла себе подругу? — спросила Дафна, снова обнимая сестру. — Ой, я так тобой горжусь!

— Хорошая у тебя сестра, — улыбнулась Белла. — Ну, мне пора, до завтра.

Сабрина кивнула и проводила Беллу взглядом. Может, и у нее наконец появится подруга.

— А знаешь, у Джорджа Вашингтона на самом деле не было деревянных зубов! Это всё враки, — взахлеб рассказывала Дафна. — Мисс Белоснежка сказала, что зубы у него были из слоновой кости и еще из коровьих зубов, вот… потому что… — Тут Дафна умолкла и зачем-то оглянулась. Затем, сложив ладони рупором, зашептала сестре на ухо: — Она была с ним знакома. Лично. Только в классе она не стала про это рассказывать, а мне сказала. После уроков. — Тут Дафна отодвинулась от старшей сестры и снова взволнованно заговорила: — А потом мы узнали всё-всё про шимпанзе. Оказывается, на самом деле они не обезьяны вовсе! А я не знала. Шимпанзе — это панки.

— Панк-рокеры, что ли?

— Ну, клёвые, значит. Круто, да?

— Где ты всего этого набралась? — рассмеялась Сабрина.

— От Джули Мелфи из нашего класса, — ответила сестренка. — Ты знаешь, она такая крутая! Настоящий панк!

— Глупости.

— Ничего не глупости! — огрызнулась Дафна. — Это ты глупая и вообще не крутая нисколечко. А у тебя что было сегодня? — всё же поинтересовалась она.

— Полный кошмар, тушите свет, — буркнула Сабрина. — Ладно, пошли, мне еще вещи надо из раздевалки забрать. Это наверху.

Поднимаясь на второй этаж, девочки чуть не столкнулись с Тоби, который мчался им навстречу и едва не сбил их с ног.

— Прочь с дороги, шибздики пришибленные! — крикнул он и, противно засмеявшись, пронесся мимо.

«Этот уж точно не крутой панк», — подумала Сабрина.

Сестры подошли к ее шкафчику, и она начала набирать код замка. Если сегодня в школе что и сложилось удачно, так только то, что ее шкафчик оказался совсем рядом с классом, а значит, по утрам не придется протискиваться сквозь толпу учеников с кучей учебников в руках.

— Что это у вас творится? — спросила Дафна, заглядывая в класс мистера Брюзгнера через окошко в двери.

— Ты о чем? — сказала Сабрина, надевая пальто и закрывая шкафчик на замок.

— Смотри! — ответила сестра, показывая пальцем в окошко.

Сабрина заглянула в класс через стекло. Казалось, по комнате пронесся торнадо: столы и стулья перевернуты, всё покрыто каким-то странным белым веществом. Сабрина открыла дверь, и девочки вошли внутрь. Это белое вещество свисало с потолка лохмотьями, словно кто-то развесил куски старого, растрепавшегося от времени каната. Лохмотья колыхались на ледяном ветру, дувшем из разбитого окна. В центре потолка был подвешен огромный мешок с мусором, который медленно раскачивался от ветра.

— Ничего не трогай! — приказала Сабрина, пытаясь отцепить какой-то клок, прилипший к ее пальто.

— А что это под потолком? — спросила Дафна.

Сабрина взяла стул, придвинула поближе к странному мешку и взобралась на сиденье.

— Там внутри что-то есть, — сказала она, дотрагиваясь до подозрительного мешка.

Оказалось, что это вовсе не мешок, а какая-то липкая гадость, из которой вдруг что-то стало проступать. Что-то, имеющее лицо…

— Это же мистер Брюзгнер, — еле слышно прошептала Сабрина.

Старик был красно-лилового цвета, и его одутловатое лицо казалось изможденным.

— Он… он мертв…

— О господи, какой ужас! — заплакала Дафна.

— Кто же это мог сделать? — изумилась Сабрина.

— Может, вон тот… — сказала младшая сестра, указывая пальцем куда-то в конец класса.

Сабрина обернулась и увидела на классной доске ужасный, но уже знакомый им знак: будто кто-то окунул руку в банку с краской и приложил ее к доске. Отпечаток ладони был ярко-красного цвета.

4

Дверь школы резко распахнулась, и в нее важно, высоко задрав голову, вошел темноволосый мужчина в костюме с фиолетовым отливом. Он с высокомерным видом шествовал по залитому солнцем холлу, а за ним следовали странный коротышка и невероятно толстый полицейский. Сабрина, увидев их, чуть не застонала: мэр Шарманьяк был не из числа тех, к кому она хорошо относилась.

Кое-кто считал мэра просто заурядным политиком, но Сабрина-то знала, что на самом деле это не так. Это же был прекрасный принц — упорный, преодолевающий все препятствия романтический герой целой дюжины сказок. Правда, по собственному опыту Сабрина знала и другое: прекрасным было лишь его имя — Шарманьяк, происходящее от слова «шарм», то есть очарование. Мэр мог быть ужасно грубым, несносным, вечно изображал из себя всезнайку. А еще он очень пренебрежительно относился к ее семье. Короче, Гриммов он терпеть не мог.

За мэром, отчаянно стараясь не отстать, семенил его вечный спутник Семерка. Когда-то он был одним из семи гномов, а теперь подвизался у Шарманьяка в качестве личного шофера, секретаря и в общем-то мальчика для битья. За ним шел шериф Свинсон, тоже старавшийся не отставать и одновременно не потерять брюки, которые он подтягивал на каждом шагу.

— Так, давайте еще раз разберем всё, что нам известно, — не оборачиваясь, снисходительно сказал мэр, обращаясь к своим спутникам. — Кто из нас будет говорить?

— Конечно вы, — в один голос ответили Свинсон и Семерка.

— А почему?

— Потому что мы тупицы.

— Ну вот видите, как всё просто.

— А если я замечу что-нибудь подозрительное? — стал спорить Свинсон. — Шериф я всё же или нет?

Шарманьяк резко остановился и, развернувшись на каблуках к ним лицом, спросил:

— Вы вынуждаете меня надеть на кого-то шутовской колпак? Похоже, кое-кто очень хотел бы его поносить.

— Только не я, — сказал Семерка.

Шериф нахмурился и лишь покачал головой.

— Прекрасно, — отрезал мэр Шарманьяк. Глубоко вздохнув, он поглядел на потолок так, будто сверху кто-то за ним следил, и продолжил: — Так, успокоились, перестали злиться и бояться. Мы — великий мэр. Улыбочку…

Улыбка действительно вдруг озарила его лицо, и он вновь энергично зашагал по коридору. Мэр был большим специалистом по части фальшивых, зато во весь рот улыбок. Однако когда он заметил Сабрину с Дафной, его улыбка тут же исчезла.

— А эти что здесь делают? — простонал мэр.

— Они нашли тело, — объяснил шериф.

— Сестры Гримм обнаружили тело, а мне об этом никто, как всегда, ничего не сказал?

— Вы же приказали нам молчать, — стал оправдываться Семерка.

Мэр, закусив нижнюю губу, пробормотал такие ужасные ругательства, какие Сабрине еще не приходилось слышать. Потом он сунул руку в карман, достал оттуда сложенный бумажный лист и протянул его Семерке, который, лишь взглянув на него, сразу нахмурился. Развернув лист, оказавшийся треугольным колпаком, гном надел его на голову. Спереди большими черными буквами было написано: «ДУРАК», Семерка, красный от унижения, уставился в пол.

— Привет, мэр, — весело поздоровалась Дафна.

Пусть Шарманьяк и считал Гриммов своими заклятыми врагами, но Дафна была к нему неравнодушна. Мэр ведь не только помог им справиться с Джеком — Победителем великанов, куда важнее в ее глазах было то, что он по-доброму обошелся с Эльвисом, когда ее любимого дога ранили. С той поры девочка была убеждена, что где-то в глубине души мэр Шарманьяк был хорошим малым.

— Шериф, подготовьте новый закон: если дети не могут не путаться под ногами, им самое место в тюрьме, — процедил мэр сквозь зубы.

— Какой вы смешно-ой, — сказала Дафна, радостно улыбаясь и глядя ему прямо в глаза.

Ухватив мэра за галстук, она пригнула его к себе и… чмокнула в нос. Гневное лицо мэра вдруг стало смущенным, и он даже отпрянул от девочки, будто прикоснулся к раскаленной печке.

Директор Гамельн мчался по коридору навстречу мэру.

— Господа, это ужасная трагедия. Я хочу, чтобы вы, мэр, и вы, шериф, знали: администрация школы будет сотрудничать с вами, мы сделаем всё, что в наших силах.

Шарманьяк улыбнулся и энергично пожал директору руку.

— Ценю это, Дудочник. Мы постараемся докопаться до истины как можно скорее и перестанем беспокоить вас, — сказал он. — Я полагаю, в школе больше никого нет? Ну, кроме этих. — Он небрежно махнул рукой в сторону сестер, будто пытался отогнать назойливых мух.

— Вы хотите сказать — детей? — спросил директор. — Нет-нет, это случилось в конце дня, когда почти все уже разошлись по домам.

— Шериф, пойдемте посмотрим. — Шарманьяк показал на дверь класса мистера Брюзгнера.

Мэр и шериф попытались одновременно войти в комнату и конечно же застряли в дверном проеме. Протискиваясь, они толкались и извивались всем телом до тех пор, пока Семерка не впихнул их в класс.

— Я думал, такие шутки остались у нас в прошлом, — сказал мистер Шарманьяк, одаряя присутствующих дежурной улыбкой.

Свинсон же, бормоча извинения, достал из кармана маленькую фотокамеру и сделал снимки места преступления и жуткого тела мистера Брюзгнера.

— Его обнаружили через десять минут после того, как прозвенел последний звонок, — сказал директор Гамельн.

— Понятно, — сказал Шарманьяк, отдирая какое-то липкое вещество от парты.

Шериф подошел к телу поближе, чтобы сделать несколько снимков крупным планом, и отлепил от лица мистера Брюзгнера клочья этого странного вещества.

— Из него будто всю кровь выкачали, — сказал он.

— Может, это вампир! — воскликнула Дафна.

— Какой еще вампир? Вампиров не бывает, — проворчал Шарманьяк.

«А я вот раньше думала, что не бывает таких, как вы, мэр», — подумала Сабрина.

— Шериф, у вас есть соображения, что, собственно, произошло? — спросил директор.

— Ну, — начал Свинсон, убирая фотокамеру, — я бы рискнул предположить, что…

— Это всё пауки, — перебил его Шарманьяк. — Видите, сколько паутины? Его убили пауки. Их здесь не одна сотня побывала. Похоже, они проникли через окно.

— Для пауков холодновато будет, — возразил шериф, но, заметив гневный взгляд мэра, предпочел держать рот на замке.

— А почему пауки на него напали? — спросила Сабрина.

— Откуда я знаю? — ответил Шарманьяк. — Может, мистер Брюзгнер наступил на одного из них, а его родня решила отомстить.

— Месть пауков? — спросила Сабрина.

— Что-то я не слышу других версий, получше, — отрезал Шарманьяк.

Тут дверь распахнулась, и в класс вошли бабушка Рельда и мистер Канис.

— У меня как раз есть одна, — сказала бабушка, разглядывая комнату. — Это было чудовище.

Дафна подбежала к бабушке и обняла ее.

— Бабушка, мы такую гадость нашли! — воскликнула она и уткнулась в ее ярко-синее платье.

Бабушка наклонилась и поцеловала внучку в лоб.

— Надо же, чудовище! — проворчал Шарманьяк. — Вы, Рельда, и прежде выдвигали какие-то безумные теории, но чтобы чудовище!

— Конечно, мэр, вы совершенно правы, — саркастически сказала бабушка. — У нас в Феррипорте кого только нет: и феи, и ведьмы, и роботы, и соломенный человек, но чудовище? У меня, видно, и правда — шарики за ролики…

Шарманьяк нахмурился.

— Ну, там посмотрим. Я же знаю, вас не остановишь…

— Спасибо, мэр, — ответила бабушка Рельда и подошла к Сабрине, взяла ее за руку: — А ты как, Liebling? Всё в порядке?

Сабрина кивнула.

Погладив внучку по голове, бабушка подошла к разбитому окну. Среди осколков стекла на полу лежало что-то длинное и черное. Рельда осторожно отодвинула осколки и подняла непонятный предмет. Это было птичье перо.

— Господа, я уверена, что нашла ключ к тайне.

Шериф взял перо, внимательно осмотрел его.

— По-моему, воронье, — сказал он. — Там под подоконником есть еще парочка таких же.

Мистер Канис принюхался:

— Это ворона.

— Могло и с ветром залететь, — сказал Шарманьяк и, выхватив перо из пухлых пальцев шерифа, бросил его на пол, будто совершенно бесполезную находку.

— А мы тоже нашли ключ! — гордо заявила Дафна и указала на красный отпечаток руки на классной доске.

Свинсон, Шарманьяк, Семерка и директор Гамельн уставились на него. На их лицах было написано беспокойство.

— На брошенной машине наших родителей был такой же знак, — заметила Сабрина. — Может, и его ветром занесло?

Шарманьяк, нахмурив брови, вытаращился на нее:

— Да это просто чья-то шалость.

— Шалость?! — воскликнули Сабрина и Дафна.

— Мэр Шарманьяк, это же знак Алой Руки, — сказала бабушка Рельда.

— Но Алой Руки не существует, — сказал мэр. — Свинсон провел самое тщательное расследование, и мы пришли к выводу, что всё это придумал Джек.

Сабрина не верила своим ушам. Шарманьяк ведь знал, что Алая Рука — не выдумка. Он же сам признался тогда, у себя в кабинете, что подпольная организация вечножителей подбиралась к нему. А это было еще до того, как Джек похвастал, что и он в нее входит. Почему же мэр сейчас солгал?

Не успела Сабрина возразить ему, как дверь открылась и вошла Белоснежка. Невероятно, но вблизи она была еще красивее.

Мэр Шарманьяк бросился к ней, чтобы она не увидела труп мистера Брюзгнера, но Белоснежка уже заметила его.

— Так, значит, это правда, — с трудом выговорила она; у нее перехватило горло.

— Снежка, ты не должна это видеть, — тихо сказал Шарманьяк.

— Ничего, — сказала Белоснежка, но мэр, не обращая внимания на ее ответ, взял учительницу за руку и вывел в коридор.

Сабрина и Дафна быстро переглянулись и протиснулись к двери, сгорая от желания узнать все подробности этой королевской мыльной оперы.

Мэр обнял Белоснежку и, успокаивая, прижал к своей груди. На мгновение ей это понравилось, но потом она отстранилась от него.

— Что это, Билли? — спросила она. — Кто мог это сделать?

— Снежка, дорогая, не думай ни о чем, — сказал Шарманьяк и, положив руку ей на плечо, заглянул красавице в глаза. Трудно было поверить, что мэр, обычно такой несносный, может быть нежным. — У меня на это дело брошены лучшие люди.

Шериф, выйдя вместе с остальными из класса Брюзгнера, достал из пиджака моток желтой ленты, которой полицейские обозначают место преступления, и наклеил ее на дверь крест-накрест, чтобы никто туда не входил.

— Снежка, я не хочу, чтобы ты была связана с расследованием, — сказал мэр.

Учительница бросила на него возмущенный взгляд, но потом, подумав, кивнула. Отвернувшись от мэра, она наклонилась к Дафне, и их взгляды встретились.

— А ты как? Всё в порядке? — заботливо спросила Белоснежка.

— Да вы не беспокойтесь, — ответила девочка. — Нам не привыкать…

Мэр Шарманьяк повернулся к шерифу.

— Мистер Свинсон, вы не поможете моей невесте… я имею в виду… мисс Белоснежке добраться до дома без приключений? — сказал он, смутившись оттого, что оговорился.

Белоснежка чуть улыбнулась, но щеки ее вспыхнули, как полицейская мигалка, залив красной краской ее безупречную кожу.

— Почту за честь, — ответил шериф, протягивая руку прекрасной даме, чтобы проводить к машине.

Они направились по коридору, и, перед тем как исчезнуть из виду, Белоснежка обернулась, одарив Шарманьяка прощальным взглядом.

— Ну а что теперь, Билли? — сказала Сабрина и расхохоталась, а следом за ней засмеялись и Дафна с бабушкой.

Даже мистер Канис ухмыльнулся.

Вдруг позади них кто-то громко загоготал. Оглянувшись, они увидели, что Семерка чуть не падает со смеху.

— Билли, — повторила Сабрина. — Какая прелесть! И так сладко, что только кариеса не хватает.

— А по-моему, очень даже романтично, — сказала Дафна, изо всех сил стараясь не смеяться.

— Довольно! — крикнул Шарманьяк, и смешки тут же стихли. — Это же место преступления. Рельда, забирайте-ка своих отпрысков вместе с шелудивым псом, или я прикажу вас арестовать!

— Придержите-ка язык, принц, — грозно зарычал мистер Канис, и глаза его превратились в колючие льдинки; всем стало ясно, что под маской человека таится страшный Серый Волк. — А не то проснетесь однажды, и вдруг окажется, что чего-то у вас не хватает.

— Рельда, вы ведь знаете, что по закону у нас в городе полагается держать животных на поводке? — сказал Шарманьяк.

Мгновение, показавшееся долгим часом, мужчины пристально смотрели друг на друга, и вдруг взгляд мистера Каниса изменился и стал водянисто-серым, как у древнего старика. Он выглядел изможденным, лицо его побледнело.

— Мальчики, это что за безобразие? — сказала бабушка, вставая между ними.

Каждый раз, когда Шарманьяк и Канис встречались, они готовы были перегрызть друг другу горло, но бабушка каждый раз находила способ высмеять их противоборство. Оба отступили назад и уставились в пол, как два провинившихся школьника, которых только что отчитала учительница.

— Пора, — сказала бабушка.

Гриммы вышли из школы. Во дворе был припаркован их старый автомобиль, который давным-давно нуждался в ремонте. Он жалобно стонал всякий раз, когда кто-нибудь садился в него. Эльвис уже устроился на заднем сиденье, свернувшись под широченным пледом, и даже не удосужился поднять голову, когда девочки сели в машину. Дафна обвила руками его шею и чмокнула в лоб.

— Я по тебе соскучилась, — заявила она. Эльвис спрятал голову под плед и затаился.

— Что с ним? — спросила Дафна.

— Обиделся. Не любит, когда его оставляют в машине одного, — объяснила бабушка, записывая что-то в блокнот.

— Ах ты, мой маленький! — ласково сказала Дафна, делая отчаянное усилие, чтобы уложить стокилограммового пса себе на колени, будто младенца. — Кто у нас тут такой грустный? Кого в машине совсем одного оставили? — Она поцеловала своего любимца. — Я вот тебя никогда в машине не оставлю!

Эльвис лизнул девочку в щеку, и она хихикнула.

Бабушка развернулась на своем сиденье и с сияющим видом спросила:

— Lieblings, вы понимаете, что всё это значит?

Сабрина тяжело вздохнула:

— Что это — тайна? И мы в ее центре?

— А разве это не восхитительно? — воскликнула старушка.

— Восхитительно, конечно, — сказала девочка. — А толку? Ты слышала, как Шарманьяк развивал свою дурацкую теорию про пауков? Сам прекрасно знает, что мистер Брюзгнер убит из-за Алой Руки, и всё равно лжет. Брюзгнер ведь человек, поэтому Шарманьяку до него и дела нет! Почему эти два вечножителя — мэр и шериф — вообще должны что-то предпринимать? Они просто замнут дело — и концы в воду, а мы… Мы то в один тупик упремся, то в другой.

— Но мы же — Гриммы, и другого пути для нас нет, — сказала Дафна.

— Совершенно верно, милая, — поддержала ее бабушка. — Мы в самом деле Гриммы, и наш долг — сделать всё, что в наших силах, чтобы это не сошло им с рук. Сейчас мы посидим здесь, подождем, пока все уедут, а потом вернемся в класс и сами всё осмотрим. У меня такое чувство, что там гораздо больше разгадок.

Неожиданно в окно машины постучал Семерка. Он жестом попросил бабушку Рельду опустить стекло и боязливо оглянулся.

— Добрый вечер, мистер Семерка, — сказала бабушка.

— Мэр Шарманьяк просит вас прибыть к нему в поместье.

— Вы имеете в виду Билли? — Бабушка повернулась к девочкам и подмигнула.

Гном хихикнул:

— Он хочет поговорить с вами наедине.

Бабушка Рельда и мистер Канис подозрительно переглянулись, но чуть погодя мистер Канис кивнул.

— Передай мэру, что мы приедем, — сказал он. Гном в ответ тоже одобрительно кивнул и пошел к длинному белому лимузину мэра. Рукавом рубашки он протер вздыбившегося серебристого мустанга на капоте, затем, открыв дверцу, сел на стопку телефонных справочников, лежавших на водительском месте, и лимузин умчался.

— Вы уверены, что вам это по силам? — спросила бабушка, положив руку на плечо старика.

Мистер Канис снова кивнул.

Он завел машину, и из выхлопной трубы послышались такие оглушительные звуки, что, как подумала Сабрина, их наверняка было слышно в соседнем городке.

Они ехали за лимузином Шарманьяка по безлюдной проселочной дороге. Сабрина рассеянно смотрела на сонный городок у реки, который основал ее прапрапрапрапрадедушка Вильгельм Гримм.

Любой, проезжая здесь, скорее всего подумал бы: вот еще один скучный городишко. И ему даже бы в голову не пришло, что среди жителей городка есть принцессы, три поросенка, ведьмы, феи, но все они замаскированные. В тех редких случаях, когда какой-нибудь огромный вечножитель — великан или, например, дракон — начинал причинять серьезные неприятности, превосходным укрытием от любопытных глаз были бескрайние леса, окружавшие городок: еловые, кленовые, дубовые. Вдобавок вокруг Феррипорта проходила невидимая волшебная граница — Барьер, установленный Вильгельмом и Бабой-ягой, так что ни один вечножитель, каким бы огромным и сильным он ни был, не мог покинуть город. Жившие в нем люди ни о чем не догадывались, а вечножители умело скрывали свое колдовство. Сабрине частенько хотелось ничего не знать про них. Жить в Феррипорте припеваючи можно, только если не понимаешь, что вокруг всё ложь, и из-за этой лжи Сабрине не удавалось по-настоящему радоваться новой жизни.

Когда они въехали в огромное поместье Шарманьяка, Сабрина решила, что мэр, пожалуй, единственный в городе, которому она может доверять. Да, он занимался политикой, а значит, был продажен, но по крайней мере не скрывал этого. Он намеревался скупить весь город, участок за участком, и воссоздать свое королевство, которое ему пришлось покинуть, когда вечножители перебрались в Америку. И ему было совершенно безразлично, нравится это кому-то или нет: чужое мнение его попросту не интересовало. На него всегда можно было рассчитывать, если при успешном исходе дела ему самому что-нибудь перепадало. Для него не существовали нормы морали, но он, во всяком случае, был предсказуем.

Мистер Канис припарковал машину и выключил мотор.

Впервые Сабрина попала в поместье мэра во время бала, когда всё вокруг сияло огнями. На это ежегодное мероприятие все вечножители собирались открыто и веселились от души. Без блеска, без магии праздника поместье выглядело заброшенным: фонари не горели, из фонтана, в центре которого возвышалась скульптура Шарманьяка в натуральную величину, воду спустили, и он был завален опавшими листьями.

— Миссис Гримм, если я останусь здесь, вы справитесь одна? — спросил мистер Канис, открывая дверцу бабушке. — Я что-то устал, а от присутствия Шарманьяка мне, подозреваю, лучше не станет.

— Конечно, мистер Канис, — сказала бабушка Рельда, — не волнуйтесь. Мэр Шарманьяк не представляет угрозы для нас.

Эльвис заскулил, видя, что Гриммы уходят без него.

— Эльвис, остаешься за главного, понял? — сказала Дафна. Пес, подняв уши, очень внимательно ее слушал. — Это действительно очень важное задание. Ты должен охранять мистера Каниса, чтобы с ним ничего не случилось.

Эльвис залаял, подтвердив, что готов выполнить задание. Приподнявшись, он уселся на заднем сиденье и стал смотреть в окно: не появятся ли потенциальные обидчики?

Гриммы уже подходили к особняку, когда Сабрина обернулась и увидела нечто странное: мистер Канис, худой как палка, сидел на крыше машины в позе лотоса. Глаза его были закрыты, руки лежали на коленях.

— Что это с ним? — спросила Сабрина.

— Медитирует, — ответила бабушка, словно это само собой разумелось. — Йога помогает ему быть уравновешенным, сохранять спокойствие, отгонять темные силы.

«Ну, разумеется, что тут такого: просто страшный Серый Волк медитирует и занимается йогой, — подумала Сабрина. — И зачем я спрашиваю?..»

Они поднялись по ступеням роскошного дома, и, не успела бабушка позвонить в колокольчик, Семерка уже распахнул перед ними дверь.

— Добрый вечер, — поздоровался он и, не предложив гостям снять пальто, побежал вверх по лестнице. — Сейчас приведу мэра, — крикнул он на ходу.

— Как ты думаешь, что ему надо? — тихо спросила Дафна.

— Трудно сказать, — ответила бабушка Рельда. — Наш мэр любит преподносить сюрпризы.

— Может, ему мало было оскорбить нас в школе, — проворчала Сабрина, но тут на верхней ступеньке лестницы появился Шарманьяк.

Сабрина увидела, как его лицо исказила гримаса, потом мэр сделал глубокий вдох и стал спускаться.

— Этот разговор должен остаться в тайне, — сказал он, подходя к бабушке и девочкам.

Наклонившись, он приколол к пальто Сабрины сверкающую звезду — точно такую, какая была у хороших шерифов в старых черно-белых вестернах. Она скосила глаза и прочла надпись на ней: «ЧАСТИ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ ФЕРРИПОРТ-ЛЭНДИНГА. ПОМОЩНИК ШЕРИФА».

— Что это? — спросила девочка, пока Шарманьяк прикалывал такую же звезду к пальто Дафны.

Малышка посмотрела на звезду и улыбнулась:

— Смотрите: я ковбой!

— Позвольте? — обратился Шарманьяк к бабушке Рельде.

Бабушка помедлила с ответом, но согласилась, и он приколол звезду к ее платью.

— Я все-таки не понимаю: что происходит, мэр Шарманьяк? — спросила она.

— Я выбрал вас своими помощниками, — сказал мэр, явно испытывая неловкость. — Поднимите правую руку и повторяйте за мной. — Шарманьяк поднял правую руку и ждал, пока Гриммы сделают то же самое. Сабрина недоуменно смотрела на него: может, он их разыгрывает? — Не усложняйте мне эту и без того нелегкую обязанность, — взмолился он. — Городским властям нужна ваша помощь. Вы это знаете. И я это знаю. Разве не достаточно?

— Вам нужна наша помощь? — спросила Сабрина.

— Я знаю, вы помогаете Свинсону, — сказал мэр. — Шериф почему-то уверился, что вы поможете и с этим расследованием.

— Но, мэр Шарманьяк! — воскликнула бабушка Рельда. — Вот уж не думала, что настанет день, когда вы обратитесь к нам!

Мэр опустил правую руку и вздохнул.

— Неужели вы думаете, что я обратился бы к вам без крайней необходимости? Я же поклялся, что скорее мир рухнет, чем я попрошу у вас помощи, но настал особый момент и потребовал самых решительных шагов.

— О чем вы? — нетерпеливо спросила Сабрина и вдруг заметила, что дом Шарманьяка выглядит крайне запущенно.

Сорванные с окон шторы кучами лежали на полу в большом зале. На ковре из шкуры белого медведя, брошенном у камина, расплылось огромное красное пятно. Ковер, устилавший лестницу, нуждался в основательной чистке, а из гигантской, кое-как заделанной дыры в потолке в предусмотрительно подставленное ведро беспрестанно капало. Никто не удосужился вынести полдюжины переполненных мусором мешков, которые так и стояли у дверей. На всем, в том числе на рыцарских доспехах, прислоненных к стене под очень опасным углом, лежал толстый слой пыли.

— Что здесь случилось? — спросила Сабрина.

— Ничего особенного! — с сарказмом произнес Шарманьяк. — Просто ты и твоя вонючая сестра сорвали единственное ежегодное мероприятие, на котором жители города жертвовали средства в мой благотворительный фонд.

Дафна подняла руку, понюхала подмышку и, сморщив нос, быстро опустила руку.

— Не так уж от меня и пахнет, — сказала она.

— Вы ворвались на частную вечеринку, куда вход был только по особым приглашениям, да еще привели за собой великана, который чуть не разрушил мой дом и раздавил несколько машин на стоянке, — заявил мэр. — Больше того, вы выставили меня полным идиотом перед самыми уважаемыми горожанами, теми, что обычно больше всех жертвуют на благотворительность. Мы не собрали ни пенни. Городская казна пуста.

— Знаем мы, для чего вам на самом деле эти деньги, — ответила Сабрина. — Для того, чтобы скупить всю землю в городе. Почему бы вам не взять из тех денег, что вы накопили за прошедшие двести лет, обобрав всех?

— Как ты смеешь сомневаться в моей честности? — вскипел Шарманьяк. — Я из городской казны не взял ни гроша, а слухи о моем финансовом благополучии сильно преувеличены. Рельда, уж вы-то не думаете, что это так? Имей я все эти богатства, разве жил бы в таких условиях?

Бабушка Рельда оглядела зал.

— Нет, не думаю, — ответила она.

— Пришлось урезать расходы на городские службы, на транспорт, на образование. Я даже рассчитал рабочих, которые полировали мою статую у меня в парке. Мистер Семерка согласился, чтобы я и ему существенно урезал зарплату, а свою я уже давно не получаю. Пришлось временно отстранить от работы три четверти городских полицейских, а их-то и было всего четверо, так что теперь из представителей власти лишь я да Свинсон. Шериф очень усерден и соображает быстро, но ведь он — только один из трех поросят. Нас совсем мало, и у нас нет возможности расследовать даже обычные преступления. Я уже не говорю о том, что творит Алая Рука. Поэтому мне просто позарез нужна ваша помощь, а поскольку почти все произошло по вине вашей семьи, то помочь вы просто обязаны.

— А-а… выходит, Алая Рука существует, да? Почему же в школе вы солгали? — спросила Сабрина.

— Потому что не хочу, чтобы в городе началась паника. Если станет известно, что какие-то террористы убивают людей, на улицах воцарится хаос. Свинсон и так едва справляется — столько штрафов ему приходится выписывать: за превышение скорости, за переход улицы в неположенном месте… Вы же оказались отменными детективами, — продолжал Шарманьяк. — Вы настойчивы, упрямы и удачливы. Так что если уж вы не остановите силу, которая погубила учителя, ее не остановит никто.

— Почему это вы заботитесь о каком-то человеке? — спросила Сабрина. — Я думала, вы людей терпеть не можете.

Шарманьяк не ответил.

— А-а, вы не хотите, чтобы беда случилась с мисс Белоснежкой, — вмешалась Дафна. — Вы влюбились в нее. Вы хотите целоваться с ней и обниматься!

— Чушь! — воскликнул мэр. — Я не имею права позволить убийцам творить в школе бог знает что, даже если те, кого они убили, лично мне не нравились.

— Вы хотите писать ей любовные записочки, — не унималась Дафна. — Хотите держать ее за руку, гуляя в парке, и вместе разглядывать щенков и котят в зоомагазине.

— Где у нее выключатель? — обратился Шарманьяк к бабушке.

— Вы не ответили на вопрос, — сказала та, усмехнувшись.

— Ну ладно, хорошо! — сдался мэр. — Просто Снежка вечно попадает в беду. Да, я буду спать спокойнее, зная, что она в безопасности.

— Конечно, мы сделаем всё, что сможем, — заверила его бабушка Рельда.

— А что нам за это… — начала Сабрина.

— Liebling! — ужаснулась бабушка. — Мы никогда не берем денег за помощь людям.

— Ба, но поиски убийцы займут уйму времени, — возразила Сабрина. — А время дорого: мы могли бы заниматься поисками мамы и папы…

— Что поделать! — сказал Шарманьяк. — Не могу же я, в самом деле, послать Свинсона обыскать каждый дом?

— Нет, конечно, но у вас есть связи, которых у нас нет, — возразила Сабрина. — С вами люди будут говорить. Может быть, есть что-то такое, чем мы могли бы воспользоваться, что-то волшебное, о чем мы и не догадываемся. Включите воображение, Билли.

Шарманьяк на минуту задумался.

— Даю слово. — Он поднял правую руку.

— Этого достаточно, — сказала Сабрина, тоже поднимая правую руку.

Бабушка Рельда и Дафна сделали то же самое.

— Торжественно клянусь защищать обитателей… — начал мэр.

— А что такое «обитатели»? — прервала его Дафна.

— Это люди, которые живут в каком-то определенном месте, — ответила сестра, уловив нетерпение на лице Шарманьяка.

— Почему бы не сказать просто — люди? — спросила Дафна.

— Дай ему закончить, Liebling, — остановила ее бабушка Рельда.

— Торжественно клянусь, — снова начал Шарманьяк, — служить людям из Феррипорт-Лэндинга и защищать их, не щадя сил. Клянусь защищать их мир и покой, обеспечивать безопасность и соблюдать закон.

Гриммы повторили за ним клятву слово в слово и опустили руки.

— Теперь вы официально признаны представителями закона в Феррипорт-Лэндинге, — сказал мэр, вытаскивая из кармана связку ключей и передавая ее бабушке Рельде.

— Это от чего? — спросила бабушка, разглядывая ключи.

— От школы, — сказал Шарманьяк. — Вам они понадобятся, чтобы войти.

Бабушка улыбнулась и вернула ключи мэру.

— Спасибо, у меня свои.

Шарманьяк нахмурился и сунул ключи обратно в карман.

— Я бы хотел продлить нашу встречу до утра, но вы же знаете, что я терпеть не могу людей, — сказал мэр, провожая их до двери. Уже дотронувшись до дверной ручки, он повернулся и посмотрел девочкам прямо в глаза. — Снежка для меня так много значит. Пожалуйста, присмотрите за ней.

— Не вопрос, Билли! — ответила Дафна и обняла мэра. — Это же та-а-ак романтично!

Шарманьяк усмехнулся, открыл дверь и силой выставил Гриммов на улицу.

— Вы непременно должны сказать ей, что любите ее! — успела вставить Дафна, прежде чем мэр захлопнул дверь прямо у нее перед носом.

* * *

За последние полтора года Сабрина поменяла много школ, но везде было одно и то же: несколько зануд учителей, главный задира, главный козел отпущения, чокнутая тетка на раздаче в столовой, туалет, в который все боялись заходить, и библиотекарша, поклонявшаяся чему-то со странным названием Десятичная система Дьюи[3]. Но ни в одной из этих школ, однако, не было чудовища, убивавшего учителей. Выходит, зря говорят, что в Нью-Йорке есть всё.

Бабушка Рельда была убеждена, что мистера Брюзгнера убил какой-то монстр, действующий, возможно, заодно с Алой Рукой. Они не знали точно, как это чудовище выглядит или где оно сейчас, поэтому по спине Сабрины бегали мурашки, пока бабушка вела их по полутемным коридорам школы. Длинные тени от лучей заходящего солнца были похожи не то на динозавров, не то на инопланетян, и даже легкий скрип казался в тишине ужасными шагами снежного человека или какого-нибудь чудища болотного. Но хуже всего было то, что, стоило Сабрине закрыть глаза, как перед ней тут же возникало обескровленное, посиневшее лицо Брюзгнера. Больше всего на свете ей хотелось броситься бегом к машине и спрятаться там под пледом, рядышком с Эльвисом. Бабушка же решила, что надо бы еще раз осмотреть место преступления. Если хотя бы мистер Канис был с ними, но этот тощий старик предпочел остаться и медитировать, сидя на крыше автомобиля, несмотря на пронизывающий холод. Хорошо еще, что бабушка пожалела скулившего Эльвиса, и теперь огромный дог трусил рядом с ними.

— Мистер Канис так плохо выглядит, — сказала Сабрина бабушке, — а ему ведь это неприятно.

— Просто прежде он мог заряжаться энергией волка, не теряя себя, — объяснила бабушка. — А в тот раз он превратился в него полностью и, что хуже всего, попробовал человеческой крови. Последний раз такое с ним было давным-давно, и теперь волк не сдастся просто так, без борьбы. Но не бойтесь, дети. Мистер Канис победит и в этой схватке.

— А вдруг не победит? — спросила Сабрина.

— Победит. Он, не сомневаюсь, очень обрадуется, узнав, что вас беспокоит его самочувствие.

«Вообще-то меня куда больше беспокоит, как бы не оказаться у него в брюхе», — подумала Сабрина.

Когда они добрались до ее класса, оказалось, что и лента, которой было опечатано место преступления, и тело Брюзгнера уже исчезли. Разбитое стекло заменили на новое, всю паутину убрали. Даже с доски успели смыть кровавый отпечаток. Лишь несколько парт стояло не на своем месте, но больше ничто не напоминало о страшной сцене, свидетелями которой они были всего несколько часов назад. Да, директор Гамельн явно расстарался.

— Что бы это ни было, учителя оно врасплох не застало, — сказала бабушка Рельда, расставляя парты по рядам. — Потому, как разбросаны парты, видно, что он пытался сопротивляться.

Сабрину передернуло от ужаса, когда она представила себе эту схватку. Напал ли на учителя один гигантский паук или тысяча маленьких, смерть его была ужасной. Даже такой зануда, как Брюзгнер, не заслужил этого.

— А зачем мы сюда пришли? — спросила Дафна, еще когда они входили в класс. — Всё равно мы ничего не найдем в темноте.

— В темноте-то как раз и попадаются лучшие улики, — сказала бабушка.

Она подошла к столу Брюзгнера и выдвинула ящики. Все были пустые, кроме нижнего, в котором лежала фотография, где он был снят с какой-то дамой. Они стояли на пароме, наслаждаясь видами Гудзона в полдень, и чокались бокалами с шампанским.

— Это его жена? — спросила Сабрина, когда бабушка показала ей фотографию. — Невозможно представить себе, что кто-то захотел выйти за него замуж.

— Дома он, вероятно, был совсем другим, — ответила бабушка. — Однажды ты сказала мне, что ваш отец слишком осторожничал, а тот Генри Гримм, которого знаю я, был человеком совершенно безрассудным. У каждого из нас столько разных граней.

— Его жена, наверное, ужасно горюет, — вздохнула Дафна.

— Да уж, — тоже вздохнула бабушка.

— Ну раз уж нашли фотографию, — сказала Сабрина, замечая краешком глаза какую-то тень в углу, — может, пойдем? А то у меня мурашки по коже…

— Не бойтесь, мэм, — сказала Дафна. — Я из полиции, я защищу вас.

Она вдруг прошлась по комнате, изображая походку шерифа Свинсона: ноги колесом, корпус вперед, словно нависает над ремнем с пряжкой. Сабрина захохотала во всё горло — до того было похоже.

Бабушка вытащила из своей сумки уже знакомые девочкам инфракрасные очки.

— Не волнуйтесь, Lieblings, я быстро, — сказала она и, надев очки, стала внимательно оглядывать комнату, пока не увидела что-то на полу. — Ну-ка, ну-ка! Девочки, идите-ка сюда. Вот, взгляните!

Сестры поспешили к бабушке. Дафна первая схватила очки и тоже уставилась на пол.

— Ух ты, клево!

Сгорая от любопытства, Сабрина сдернула очки с сестры и, приглядевшись, через специальные линзы увидела белые размытые, словно призрачные, следы от подошв — последние следы покойного мистера Брюзгнера.

Наклонившись, бабушка Рельда провела пальцем по полу. На нем осталась белая пыль.

— Та-ак, всё интереснее и интереснее, — сказала она, поднося испачканный палец к глазам Сабрины. — У него на подошвах какая-то пыль, а может, порошок.

Тут что-то попало Сабрине в нос, и девочка отчаянно зачихала.

— Gesundheit, — сказала бабушка Рельда.

— Гезунд… что? — спросила Дафна.

— Это по-немецки «будь здорова», — пояснила бабушка.

— Следы идут из коридора, — сказала Сабрина, открывая дверь и двигаясь за мерцающими отпечатками подошв.

— Замечаешь что-нибудь особенное? — спросила бабушка, вплотную следуя за Сабриной.

— Следы очень далеко один от другого. Один его шаг — как три моих.

— Это потому, что он бежал, — сообщила бабушка.

Сабрина восхитилась: бабушка Рельда была прирожденным детективом. И девочка подумала: может, и она когда-нибудь станет такой же проницательной.

Следы вели на первый этаж. Сабрина направилась вниз по лестнице, но неожиданно кто-то снял с нее инфракрасные очки.

— Ты что? — возмутилась она, повернувшись к сестре. — Если тоже хочется посмотреть, могла бы и попросить!

Но бабушка и Дафна молча смотрели на потолок, и выражение их лиц было какое-то странное. Сабрина взглянула туда же, и оттого, что предстало ее глазам, даже содрогнулась. Над ними, вниз головой висело жирное существо с лягушачьей головой и перепончатыми, тоже как у лягушки, пальцами, обтянутыми скользкой, пупырчатой кожей; под нижней губой раздувался огромный зоб. Тело же, руки и ноги существа были человеческие, причем как у девочки. Своим длиннющим липким языком существо и отняло у Сабрины очки и теперь то засовывало их в рот, то снова вынимало, будто раздумывая, стоит ли проглотить добычу. В конце концов оно выплюнуло очки прямо под ноги Сабрине, забрызгав ей брюки липкой слюной.

— Нет уж, спасибо. Можешь забрать себе, — сказала Сабрина, оттирая с джинсов противную слизь.

Лягушка-монстр издала странный хихикающий звук и раздула свой огромный зоб. Сабрина видела лягушек по телевизору, и зоб у них раздувался точно также. Это означало, что они приготовились кого-то съесть. Внезапно девочка почувствовала, что попала в меню этой лягушки.

— Бежи-и-им! — крикнула Сабрина.

Все, включая Эльвиса, бросились было наверх, но жуткая девочка-лягушка, спрыгнув с потолка, шлепнулась прямо перед ними, загородив дорогу.

— Вижу-вижу, — проквакала она, — мертвечинка первый сорт…

5

Бабушка Рельда замахнулась на нее сумкой и стукнула ей полбу. Лягушка охнула и упала. В бабушкиной сумке, как знала Сабрина, было всё, что угодно, — от шпионских очков до невероятного количества монет по двадцать пять центов,[4] так что удар получился что надо! Эта мерзкая лягушка не скоро теперь поднимется. Если вообще поднимется…

Не теряя времени, они обошли ее и помчались вниз по лестнице. От них не отставал Эльвис, который неуклюже скакал по крутым ступенькам и грозно лаял.

— Если повезет, — сказала бабушка Рельда на бегу, еле переводя дух, — это чудище побоится Эльвиса и не станет нас преследовать.

— А если не повезет? — спросила Сабрина, подавая ей руку, чтобы помочь сойти с последней ступеньки.

Увы, бабушка даже ответить не успела: лягушка уже скатилась с лестницы и прыгнула на ближайшую стену, прилипнув к ней, как на присосках.

Эльвис оскалил зубы, будто говоря всем своим видом: «А ну, сунься!»

— Не слишком любезная у вас шавка, — проквакала девочка-лягушка. — Ну ничего, у меня в животе она быстро переварится, как и вы все.

Дафна вдруг выступила вперед и предъявила свою новенькую сверкающую звезду помощника шерифа.

— Вы арестованы за… за… за то, что вы — такая противная! — заикаясь, сказала она, но на монстра это не произвело никакого впечатления — наоборот, лягушка сделала резкое движение, пытаясь зацепить лапой Дафну.

Сабрина схватила сестру за руку и потащила за собой к выходу. Чудовище преследовало их, прыгая со стенки на стенку. Когда девочки с бабушкой добрались до входной двери, она была уже прямо у них за спиной и, молниеносно выбросив свой длинный липкий язык, опутала им руку Дафны и схватила девочку.

Эльвис набросился было на мерзкую лягушку, но та лишь подпрыгнула к потолку. Там клыки дога были ей не страшны.

— Отпусти ее! — закричала Сабрина, отчаянно пытаясь дотянуться до сестры.

Лягушка, издавая жуткие смешки, размахивала Дафной прямо у нее над головой. Малышка извивалась, что было сил пытаясь вырваться из лап монстра, и, сумев дотянуться до своей экстравагантной прически, выхватила из нее металлический транспортир и вонзила его прямо в лягушачий язык. Девочка-лягушка взвизгнула, и Дафна упала, сбив Сабрину с ног.

— А тебе еще не нравилась моя прическа, — попрекнула Дафна сестру, помогавшую ей быстрее подняться с пола.

Девочки со всех ног бросились к двери, бабушка Рельда и Эльвис бежали следом.

— Заводите машину! — крикнула Сабрина, мчась по газону перед школой.

Мистер Канис тут же открыл глаза и без промедления слез с крыши. Еще через секунду взревел двигатель, и корпус машины мелко затрясло. Звук скрежещущего металла был ужасно противный, но никогда прежде он не казался Сабрине таким приятным.

— Что случилось? — спросил мистер Канис, пока Эльвис, бабушка и девочки втискивались в машину.

Они не ответили, а на крышу машины что-то грузно шмякнулось.

Удар был такой сильный, что все подпрыгнули. Кроме мистера Каниса, который, поглядев вверх, лишь поднял бровь.

И тут же скользкая зеленая рука ударила по боковому стеклу с его стороны. Сабрина с Дафной завизжали, бабушка Рельда издала удивленный вопль, а Эльвис оскалился и страшно зарычал. Только мистер Канис всего лишь вздохнул и дал газу. Взвизгнули шины, и старый драндулет пулей вылетел на дорогу, скользя по проселку, но, когда они оказались на хорошем шоссе, даже набрал приличную скорость.

— Ах, как бы я хотела быть за рулем! — простонала бабушка. — Обожаю погони…

— Забыли, что полиция отобрала у вас права? — сказал мистер Канис, резко крутя руль и бросая автомобиль из стороны в сторону в надежде скинуть с крыши злосчастного пассажира.

К сожалению, никакие попытки не возымели желаемого действия, и чудище продолжало изо всех сил колотить по крыше.

— Это правда, меня пару раз штрафовали за превышение скорости, — кивнула бабушка.

— По правде сказать, вас за это четырнадцать раз штрафовали, — уточнил мистер Канис. — Некоторые соседи даже запретили вам ездить по их улицам, а правительство Германии вообще заявило, что, если вы когда-нибудь появитесь за рулем автомобиля в Берлине, вас наверняка повесят.

— О, мистер Канис, — печально сказала бабушка, — об этом ведь никто не должен знать. Кроме того, эти сведения вряд ли помогут в нашей ситуации.

Он покачал головой.

— Ну пожалуйста! — взмолилась бабушка. Мистер Канис резко нажал на тормоз, и машина со скрежетом остановилась. Мерзкая лягушка упала на капот, потом шлепнулась на землю и, прокатившись несколько метров по дороге, остановилась. Затем, издав ужасный стон, затихла.

— Только держитесь в стороне от основных дорог, — сказал старик, открывая дверцу и выбираясь наружу.

Бабушка взвизгнула от восторга и тут же пересела на водительское сиденье. Когда они поменялись местами, Сабрина увидела, как безобразное существо на дороге зашевелилось, потом медленно поднялось на ноги и уставилось на машину. Даже издали было видно, что глаза его горят смертельной яростью.

— Дети, — повернулся к сестрам мистер Канис, — пристегнитесь.

Девочки взволнованно переглянулись и стали поспешно привязываться. К сожалению, ремни безопасности давным-давно обветшали и порвались, так что мистер Канис приспособил вместо них толстые веревки. Едва Сабрина с Дафной успели обвязать себя вокруг талии, как монстр ожил и, подпрыгнув, оказался на капоте.

От такого мощного удара бампер подбросило метра на два над землей и тут же швырнуло вниз. Лягушка-монстр потянулась вперед, чтобы лучше разглядеть сидевших в машине, и облизнула толстые губы.

— Вы куда-то торопитесь? — расхохоталась она.

Эльвис, заскулив, спрятался под пледом, а бабушка до упора вдавила педаль газа — машина рванула вперед. Лягушка перекувыркнулась через капот, на миг заслонив собой ветровое стекло, по инерции взлетела на крышу, потом грохнулась на багажник и, не удержавшись, опять упала на дорогу.

— Свалилась! — радостно отрапортовала Сабрина, но в тот же миг уродина опять вскочила на багажник и ее оскаленная зловещим смехом физиономия заслонила всё заднее стекло.

— Ой, она опять! — крикнула Дафна, ныряя под плед к Эльвису.

Бабушка круто взяла влево, вовсю давя на педаль газа. Ветеран среди драндулетов протестующе застонал и из последних сил рванул вперед с такой скоростью, что Сабрина ощутила, как ее вжимает в сиденье. Но гадкая девочка-лягушка всё равно удерживалась на багажнике и, не переставая, злобно барабанила по заднему стеклу, отчего оно покрылось паутиной трещин.

— Право руля! — крикнула бабушка за секунду до того, как повернуть.

Эльвис даже перекувыркнулся через девочек, но на монстра бабушкин резкий маневр, похоже, не произвел впечатления.

— Лево руля! — снова крикнула бабушка, и Эльвис, перелетев в другую сторону, так придавил своей тушей Сабрину, что едва не придушил ее.

А мерзкая лягушка опять ударила лапой по стеклу, и на этот раз оно разбилось, засыпав осколками заднее сиденье. Несколько больших кусков стекла, не выпавших, как остальные, уродина легко вытащила и бросила на дорогу.

Сабрина спихнула с себя Эльвиса и сделала глубокий вдох, наполняя легкие воздухом, — она чуть не задохнулась под его тушей. Пока она приходила в себя, лягушка своими липкими лапами дотянулась до Дафны, развязала веревку, которой та была привязана, и выдернула девочку из машины. Всё еще кашляя и хватая ртом воздух, Сабрина в отчаянии схватила Дафну за лодыжку и попыталась втащить ее обратно, но мерзкая лягушка была сильнее.

— Она утащила Дафну, — тяжело дыша, сказала девочка, но мистер Канис и без того уже начал действовать.

Он опустил стекло со своей стороны и высунулся по пояс из машины.

— Торопишься, старикан! — заверещала девочка-лягушка под вой ветра. — Ничего, скоро и твоя очередь придет.

В ответ послышалось свирепое рычание, и Сабрина увидела, как лягушка вытаращила глаза от изумления.

— Так ты — один из нас?! — воскликнула она. — И ты защищаешь мерзких Гриммов? Ах ты, предатель! Как же я тебя, гада, не распознала по запаху?!

— Отдай ребенка!

Сабрина услышала грозный голос мистера Каниса даже сквозь рев двигателя.

— С предателями не разговариваем! — расхохоталась лягушка и, вытянув свободную руку, попыталась схватить и Сабрину.

Девочке удалось увернуться, и она даже стукнула лягушку по отвратительной лапе, но лягушка всё же уцепилась за ее свитер и стала тащить ее через разбитое окно.

— Я последний раз повторяю, тварь! — пригрозил мистер Канис.

— А я о тебе слышала, предатель, — проквакала мерзкая лягушка. — Что злой Серый Волк хотел бы отмыться от всех грязных дел, которые совершил. Не получится, сказочный ветеран. Кишка тонка! Ничего, все узнают, что ты и перед смертью изо всех сил старался!

Мистеру Канису, однако же, было трудно что-либо предпринять. Сабрина поняла: если они с сестрой хотят спастись, придется им самим справляться.

— Дафна, помнишь мистера Оберлина? — прокричала она, надеясь, что сестренка не забыла того приемного папашу.

— Из Бронкса? — спросила малышка. Сабрина кивнула.

На лице Дафны появилась такая гримаса, что Сабрине стало ясно: этот план сестре не очень-то по душе. Но всё же Дафна кивнула в знак согласия, и девочки, наклонившись, одновременно вцепились зубами в лапу монстра.

Лягушка пронзительно завизжала от боли и отпустила Дафну. Сабрина схватила сестру, и они вместе забрались назад, в машину. Девочка-лягушка скорчилась на багажнике, схватившись за раненую лапу.

— Что там? — спросила бабушка Рельда, не отпуская педаль газа.

— Похоже, у нас в доме не один я с клыками, — отметил мистер Канис, тоже усаживаясь на свое сиденье.

— Пора избавиться от этой твари, — крикнула Сабрина, вытирая рот рукавом рубашки, которая прилипала к подбородку, измазанному клейкой слизью; во рту был тошнотворный привкус.

Дафна тоже терла губы рукавом, пытаясь избавиться от этого жуткого привкуса. Лягушка снова сунула было лапу в заднее окно, но Эльвис цапнул ее, и лапа отдернулась.

— Ничего, ничего, Lieblings, — сказала бабушка, делая резкий поворот на проселочной дороге из гравия. — Я кое-что придумала.

Глянув в ветровое стекло, Сабрина увидела, что дорога перегорожена, и прочитала предупреждающую надпись: «ОПАСНО! МОСТ В АВАРИЙНОМ СОСТОЯНИИ! ПРОЕЗД ЗАПРЕЩЕН!» Но худшее было впереди: старый, полуразвалившийся деревенский мост, перекинутый через каменистую речушку. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: он и мышь-то не выдержит, не то что старый бабушкин драндулет.

— А что ты придумала? — спросила Дафна, изо всех сил ударив по лягушечьей лапе: уродина опять пыталась сунуться в разбитое заднее окно.

— Об этом лучше не знать! — ответила Сабрина. Машина протаранила деревянное заграждение, и оно разлетелось вдребезги. Большущий кусок скользнул по крыше и, судя по раздавшемуся воплю, угодил чудищу прямо в голову. От этого удара лягушку сбросило с машины, и она закувыркалась по дороге.

Но бабушка, к сожалению, не остановилась, и, когда их драндулет на полной скорости влетел на подгнившие, шаткие бревна моста, Сабрина поняла: дело плохо. Скрип балок и треск досок даже заглушил звук выхлопов старого карбюратора и скрежет в коробке передач. Старый мост стал крениться влево, как раз когда они доехали до середины. Но тут Сабрина увидела такое, от чего у нее чуть не случился сердечный приступ: в центре моста зияла большущая дыра, которую ни на одной машине не переехать. А бабушка и не думала тормозить.

— Бабушка, не получится! — Сабрина пыталась перекричать рев мотора.

— Конечно, придется помучиться! — крикнула бабушка в ответ.

«Я ненавижу эту машину», — подумала Сабрина.

Бабушка опять вдавила в пол педаль газа, мотор взревел, из глушителя полыхнуло пламя — и вдруг они поднялись в воздух и перелетели провал. Машина приземлилась на мост с другой стороны дыры и понеслась так, что через минуту выскочила на дорогу. А мост, согнувшись, рухнул в речку.

Бабушка остановила машину и заглушила мотор.

— Ну, здорово мы расправились с этой уродиной! — засмеялась она, оборачиваясь к девочкам. — Великолепно, да? А вам как, понравилось? Ну я и повеселилась!

Все как будто лишились дара речи, один Эльвис тихонько поскуливал. Бабушка Рельда, ничего не замечая, продолжала тараторить, как ребенок, переевший сладкого перед сном.

— Неплохой сюрприз я устроила для этой лягухи, правда? — Она с гордостью стукнула ладонью по рулю. — Стоит посадить за руль Рельду Гримм — и дело в шляпе!

Она собралась было снова завести двигатель, но все в один голос вскричали:

— Нет!

А мистер Канис даже успел вытащить ключ из зажигания.

Сабрина видела, как у бабушки разочарованно вытянулось лицо. Она медленно выбралась из машины, и мистер Канис пересел на водительское сиденье. Усевшись на место пассажира, бабушка скрестила руки на груди и надулась. «Прямо как Дафна», — подметила Сабрина.

— Я ведь не так уж плохо вожу, — обиженно сказала старушка.

— Да уж! — закричали все.

* * *

Когда они, пошатываясь от усталости, вошли в дом, Сабрина тихо проклинала прошедший день — один из самых ужасных в ее жизни.

Пак, растянувшись на кушетке, смотрел телевизор. Чтобы книги не заслоняли ему экран, он сдвинул их в сторону и включил звук на полную громкость. На полу валялись три картонные коробки от пиццы, пустые пакеты из-под чипсов и пластиковое ведерко с подтаявшим мороженым. Пак пил содовую прямо из горлышка двухлитровой бутылки. Увидев еле ковылявших Гриммов, он поставил бутылку с содовой на пол и, взяв лежавший у него на животе баллончик со взбитыми сливками, выпустил огромную порцию прямо себе в рот. Проглотив сливки, он тут же съел какую-то гадость оранжевого цвета и так рыгнул, что затряслись стекла.

— Мадам, дорогая! — воскликнул он. — Что же вы скрывали от меня этот волшебный ящик! В нем можно увидеть другие миры! Подумать только, я сейчас своими глазами видел, как человеку в горящей спортивной машине удалось перемахнуть через реку!

Сабрина почувствовала, как усталость мгновенно сменилась негодованием. По лицам остальных она поняла, что с ними происходит то же самое. Пока они боролись с преследовавшим их монстром, Пак наслаждался жизнью. Судьба несправедлива.

— А что такого? — будто оправдываясь, спросил он, заметив их выразительные взгляды.

Бабушка принялась готовить обед и терпеливо объяснила Паку, что с ними приключилось. Но он, похоже, пришел в восторг от убийства мистера Брюзгнера и страшно огорчился, что не видел мерзкую девочку-лягушку собственными глазами.

— Она очень ужасная, да? — поинтересовался он. — Ну почему я вечно пропускаю самое интересное!

— Ты, видно, не такой везучий, как мы, — буркнула Сабрина.

— Вы хоть руки-то вымыли? — спросил он сестер. — От лягушек бородавки бывают, а лягушка, с которой вы сражались, видно, здоровенная! Вдруг проснетесь утром — а вы уже превратились в здоровенные коричневые бородавки.

Глаза Дафны стали размером с блюдце.

— Не-а, — сказала она.

— Что делать, деточка, — судьба, — притворно вздохнул Пак. — Ну, если быстренько примешь ванну, тогда, может, еще пронесет…

Малышка испуганно вскочила и со всех ног помчалась в ванную.

— Не надо ее дразнить, — сказала Сабрина, тщательно отмывая руки в кухонной раковине.

— Пак, ты знаешь Вдову? — спросила бабушка, помешивая суп.

— Конечно, — ответил Пак. — Это королева ворон.

— Приведи ее к нам, — попросила бабушка.

— А зачем? — удивился Пак. — Вы что, сварить ее хотите?

— Ты что? — ужаснулась бабушка. — Конечно нет. Но у меня к ней есть несколько вопросов.

— С каких это пор, мадам, я, король всех пакостников, у вас на посылках?

— А с тех, как ты поселился у нее в доме! — прорычал мистер Канис и так треснул кулаком по кухонному столу, что от удара с сахарницы слетела крышка. — Дело серьезное, парень. Давай быстро!

Пак смерил Каниса упрямым взглядом:

— Злодеи вам не мальчики на побегушках.

Но глаза у старика вдруг сделались холодно-голубыми, как льдинки, и из его нутра вырвался волчий рык:

— Я тебе покажу злодея, пакостник!

Моментально на спине Пака прорезались сверкающие крылья, он стрелой пролетел через весь дом и, хлопнув входной дверью, исчез.

Мистер Канис прислонился к двери, пытаясь отдышаться. Сегодня он впервые за три недели выбрался из своей комнаты, а день выдался не из легких. Старик, как мог, сдерживал себя, но последние четыре часа стали для него настоящим испытанием на прочность.

— Мистер Канис, — сказала бабушка, растирая ему спину, — идите-ка отдыхать.

— А вдруг что еще приключится? — заупорствовал Канис.

— Друг мой, хватит с меня трех юных спорщиков, — начала сердиться бабушка. — Четвертый — это уже чересчур…

Старик кивнул и заковылял прочь из кухни.

— Кто такая Вдова? — спросила Сабрина.

— Одна моя старая знакомая, из сказки Андерсена, — ответила бабушка. — Не исключено, что она может рассказать что-нибудь любопытное про вороньи перья, которые мы нашли на месте преступления. Она же эксперт по птицам.

— Значит, ты, бабушка, думаешь, что мистера Брюзгнера убила не эта лягушка? — спросила Сабрина.

— Да нет, Liebling, лягушки ведь не плетут паутину, — ответила старушка.

— И птицы не плетут.

— Верно. Но птицы могли что-то видеть.

* * *

Приготовив обед, бабушка позвала девочек за стол. Дафна замотала голову большим белым полотенцем. Кожа у нее была вся красная — так она ее терла, когда мылась. Бабушка разлила по тарелкам горячий суп, намазала булочки маслом. Вкус у супа был немного странный, как будто его сварили из ирисок, но Сабрина так проголодалась, что у нее даже не было сил жаловаться на бабушкину стряпню.

Бабушка же во время еды что-то записывала в свой блокнот.

— Получается, мы имеем дело с двумя монстрами, — сказала она наконец. — Один — эта лягушка…

— И…антский…ук, — добавила Дафна, запихивая в рот огромный кусок хлеба.

— Что-что?

— И гигантский паук, — проглотив хлеб, повторила она и запихнула в рот следующий кусище.

— Пожалуй, что так, — кивнула бабушка Рельда. — Шарманьяк очень ошибается со своей версией про армию пауков. Я думаю, был только один, но большой.

— Не забудь про разбитое стекло, — напомнила Сабрина. — Он ведь через него забрался в класс.

— Не исключено, — ответила бабушка.

— Ты сомневаешься в этом? — спросила девочка.

— Осколки были по всему полу. Значит, что-то врезалось в окно, и, судя по разбросу стекол, это что-то летело с очень большой скоростью.

— …ицы, — пробурчала Дафна с набитым ртом.

— Конечно птицы, — сказала Сабрина. — Ведь под окном, на полу, были черные перья. Но вот чего я не понимаю, так это зачем птицам понадобилось врываться в наш класс?

— Птицы едят пауков, — объяснила бабушка Рельда и, встав из-за стола, подошла к стопке книг в другом конце комнаты, у батареи.

Выдернув пару книг из самой середины стопки и даже не подняв те, что свалились на пол, бабушка вернулась к столу. Увы, ее вряд ли можно было назвать образцовой домохозяйкой.

— В этой книге собрано всё, что когда-либо писали про гигантских пауков, — сказала бабушка, положив книгу перед девочками. — Написано суховато, и вообще автор, похоже, испытывает нездоровый страх перед некоторыми животными, но кое-что тут может быть полезно.

Сабрина взглянула на книгу, озаглавленную «Волшебные мутации насекомых, рептилий и котов». Открыв ее, она увидела неумело сделанный рисунок гигантского кота, который обгладывал нескольких стенающих крестьян. Когда она перевернула следующую страницу, из книжки выпала тонкая тетрадка. Девочка подняла ее и прочла название — «Тайная природа Рампельстилтскина».

— Что это? — удивилась Сабрина, перелистав тетрадь, исписанную изящным, аккуратным почерком.

— Ох, а я-то ее обыскалась! — воскликнула бабушка. — Ее написала ваша двоюродная бабка Матильда Гримм.

Дафна взяла тетрадку.

— Рам… рампель… Прямо не выговоришь!

— Рам-пель-стилтс-кин, — по слогам произнесла бабушка, забирая тетрадку у Дафны. — В Германии, где о нем впервые узнали, его называют Румпельштильцхен. Ну, что-то вроде домового или барабашки. Только пострашнее. Матильда много писала об этом явлении, — помолчав, продолжила бабушка. — У нас в родне она была, можно сказать, самым главным специалистом по сказкам. У нее есть тьма теорий насчет того, почему, собственно, Румпельштильцхен пытался отобрать у людей их первенцев. Обязательно прочтите, когда руки дойдут.

— Ладно, потом как-нибудь, — сказала Сабрина, откладывая в сторону книжку про волшебные мутации.

— Ну, кому добавки? — спросила бабушка. — Суп сегодня из верблюжьего горба.

— Из горба?! — вскричала Сабрина, роняя ложку. — Фу-у-у!

Она представила себе вонючего, блохастого верблюда, похожего на того, что попался ей в зоопарке в Бронксе, куда они ходили еще с папой. Запах от него был такой, что она до сих пор помнила. Ее вдруг замутило.

— Вообще-то это суп из двугорбого верблюда, — стала объяснять бабушка, — но я всегда использую только второй. Первый всегда немного жестковат, а вот во втором — самый смак!

Девочки уставились на бабушку так, будто решили, что она их разыгрывает, но по выражению ее лица Сабрина поняла, что она говорит всерьез.

— Добавки! Добавки! — завопила Дафна, радостно хлопая в ладоши. — И чтоб обязательно с куском горба!

Тут в дверь постучали, и Сабрина медленно отодвинула от себя недоеденную порцию. Бабушка, направившаяся было на кухню за добавкой для Дафны, пошла открывать дверь, девочки — за ней.

На пороге стояла огромная, с человека ростом, черная ворона. На лапе у нее была повязана черная лента. Ворона нервно моргнула и, щелкнув клювом, оглушительно каркнула. Увидев Гриммов, она вежливо кивнула. «А-а, это она кланяется в знак уважения», — догадалась Сабрина.

— Добрый день, Вдова, — обратилась бабушка Рельда к птице.

— Добрый день и тебе, Рельда Гримм, — прокаркала ворона скрипучим голосом.

Дафна взвизгнула от восторга, а у Сабрины ёкнуло под ложечкой.

«Бр-рр, еще одно говорящее животное», — подумала она.

— Знаешь, этот озорник, которого ты за мной послала, выдернул у меня перо из хвоста, — сообщила ворона, — да еще хохотал во всё горло.

— Очень сожалею, — вежливо извинилась бабушка Рельда. — Давненько я не видела тебя в вороньем обличье.

— Так ведь негодник сказал, что это важно, вот я и обернулась птицей. Обычно я езжу по Миллер-роуд, но ты же знаешь, в часы пик там жуткие пробки. В это время лучше лететь, — прокаркала ворона.

— Ты говоришь по-английски всё лучше и лучше, — отметила бабушка.

— Спасибо, — поблагодарила Вдова. — Кое-кто из наших ни на каком, кроме вороньего, и не желает говорить, а я вот считаю, надо приспосабливаться. И потом, новому учиться — всегда интересно. Я вон даже Интернет осваиваю.

— Забавно, — с улыбкой сказала бабушка. — Слушай, а ты, случайно, ничего не слышала о человеке, которого убили сегодня в школе?

— А как же! — ответила Вдова. — Хочешь знать откуда?

Бабушка кивнула.

— Сорока на хвосте принесла, — сказала ворона. Все недоуменно молчали.

— Разве не ясно? — спросила гостья. — Сорока на хвосте принесла.

— Очень смешно, — сказала бабушка, страдальчески улыбаясь.

Сабрина закатила глаза, а Дафна захохотала так, что даже начала хрюкать.

— А мне это выражение очень нравится, — тоже хихикнула ворона. — Чтобы жить в этом городе, нужно иметь чувство юмора.

— Обстоятельства убийства очень странные, — сказала бабушка Рельда, пытаясь вернуть разговор к сути дела. Она вынула одно из черных перьев, что они обнаружили на полу в классе, и протянула его птице. — Вот что было на месте преступления.

— Наши шушукались кое о чем, — сказала Вдова, разглядывая перо.

— И о чем же? — спросила бабушка Рельда.

Вдова огляделась, будто их могли подслушать, и, понизив голос, прошептала:

— Некоторые говорили, что у них провал в памяти. Говорят, из всего дня минут пятнадцать — как корова языком слизала. Те, с кем я поговорила, утверждают, что услышали какую-то музыку, а потом — р-раз! — и очутились на школьном дворе. И главное, совершенно не помнят, как их туда занесло. Видно, опять Дудочник за старое взялся.

— Ах ты господи, этого еще не хватало! — сказала бабушка.

— Но по-моему, главная твоя проблема не в этом, — продолжала ворона. — Некто оставил тебе послание, и я хочу предупредить тебя, что с Алой Рукой лучше не связываться.

— Не понимаю, о чем ты, — сказала Рельда. — Какое послание?

— Да оно у тебя — по всему дому. Не знаю уж, во что ты ввязалась на этот раз, только ты привлекла к себе внимание некоторых… ну… не очень хороших людей.

Сабрина и Дафна тут же сбежали с крыльца и посмотрели на дом. Оказалось, что повсюду — на окнах, на крыше и даже на трубе — были такие же кроваво-красные отпечатки руки, как и на доске в классе мистера Брюзгнера.

— Кто это сделал? — спросила Сабрина.

— Мы же всего час назад вернулись домой, — удивленно добавила Дафна.

Вдова спрыгнула по ступенькам на землю и тут же взмыла в небо.

— Птенцов береги! — каркнула она и пропала за верхушками деревьев.

— Девочки, а ну-ка в дом! — приказала бабушка.

6

Сабрине было ясно: теперь все бабушкины мысли занимает эта история с Алой Рукой. Остаток вечера она ни с кем не разговаривала, лишь рылась в старинных книгах, делая какие-то выписки. Когда девочки сказали, что отправляются спать, она, даже не подняв головы, лишь пробормотала что-то вроде «спокойной ночи».

Пока Дафна чистила зубы, Сабрина сунула голову под кран и уже в четвертый раз за день вымыла волосы, потом, обмотав голову полотенцем, направилась в спальню следом за сестрой. Дафна надела свою любимую пижаму со штанишками, похожими на ползунки, и приколола к ней звезду шерифа. Отполировав ее до блеска, она подошла к папиному письменному столу, который потихоньку превращался в их туалетный столик, и вытащила из ящика расческу.

— Можно? — спросила она Сабрину.

Та кивнула, и Дафна залезла к ней на кровать, сняла полотенце с ее головы и провела расческой по длинным белокурым волосам. Она любила расчесывать волосы старшей сестре, это почему-то всегда ее успокаивало. Сабрина была уверена, что после всех сегодняшних событий Дафна долго будет ее расчесывать. Ведь они обнаружили труп учителя, потом на них напала эта мерзкая девочка-лягушка, потом, когда бабушка дорвалась до руля, они сами чуть не погибли, и, ко всему прочему, кто-то варварски, прямо у них под носом, изуродовал их дом.

— Ты в порядке? — спросила Сабрина младшую сестру.

— У меня всё время перед глазами его лицо… Ну, мистера Брюзгнера, — ответила Дафна.

— Не думай об этом.

— Как это — не думай? Мы же теперь полиции помогаем, а значит, обязаны найти убийцу.

— По-моему, это дело шерифа, — сказала Сабрина.

— Ты что! Мы же клятву дали! И потом, всему городу нужно, чтобы мы раскрыли тайну. Мы же Гриммы, и другого…

Но Сабрина не дала сестре договорить:

— Единственное, что нам надо на самом деле, так это найти маму с папой.

— Мы найдем их, — сказала Дафна.

— Ума не приложу — как? Мы уже три недели здесь торчим, и всё время то лилипутов ловим, то великанов убиваем… Может, пора всё же родителями заняться?

— Мэр сказал, ему нужна наша помощь.

— Пока мы помогаем мэру, нам некогда искать маму с папой, — резко оборвала ее Сабрина. — А что, если всё же Шарманьяк…

— Не делал он этого!

— Он вечножитель, Дафна! — кипятилась Сабрина. — А вечножителям нельзя…

— Что? — завелась Дафна. — Что нельзя вечножителям?

— Доверять им нельзя, вот что! — взорвалась Сабрина.

Младшая сестра смотрела на старшую, будто не узнавая ее: выражение лица Сабрины ранило Дафну больше, чем любые резкие слова.

— Неужели тебе не ясно, что наших родителей похитил кто-то из вечножителей? — пыталась убедить сестру Сабрина. — А Брюзгнера кто убил? Это всё они — вечножители!

— Сабрина, они же не все плохие.

— Те, что встречались мне, — все как один! — не сдавалась старшая сестра.

Дафна положила расческу на тумбочку, залезла под одеяло и повернулась к сестре спиной.

— Сейчас я тебя не люблю, — прошептала она.

— Вот увидишь, что я права, — сказала Сабрина.

Уставившись в потолок, она ждала, что Дафна ответит ей, но малышка молчала. Ну и плевать, решила Сабрина, не очень-то и хотелось. Она не собирается переживать из-за Дафны. Тем более чувствовать себя виноватой. Вот вернутся домой мама с папой, тогда она и станет относиться терпимо ко всем этим…

— Спокойной ночи, — прошептала она, но Дафна так и не ответила.

Сабрина взяла с тумбочки «Голубую книгу сказок» и раскрыла ее на первой странице. Может, хоть в ней найдется волшебный способ вернуть родителей?

* * *

Когда в доме всё стихло, Сабрина достала из-под кровати связку ключей и, прихватив книжку, направилась к Зерцалу. Пройдя сквозь портал, она увидела, что Зерцало устроил себе настоящий солярий: перед ним на столике стояла ультрафиолетовая лампа, а под подбородок он прикрепил серебристый отражатель, освещавший его лицо. Рядом с лосьоном для загара стоял кувшин с коктейлем из текилы и сока лайма. Увидев Сабрину, Зерцало улыбнулся и выключил лампу.

— Ты как раз вовремя, детка, — сказал маленький человечек, — а то я, похоже, уже пережарился. Ну, как первый день в школе?

— Как обычно, — ответила Сабрина. — Сначала двое одноклассников поиздевались надо мной, потом я вмазала этой задаваке, потом учителя убил какой-то монстр.

— Да, в шестом классе сейчас всё совсем не так, как было в мое время, — сказал Зерцало и, дотянувшись до столика, подлил себе коктейля. — Ты извини, что тебе не предлагаю, — сказал он, — но ты еще не доросла до таких напитков. Хочешь, я тебе «Ширли Темпл»[5] сделаю?

— Нет, спасибо, — сказала Сабрина.

— Да уж, помню-помню школьные годы. Мне было совсем не легко — еще бы: застенчивое говорящее зеркало… Но ничего, справился в результате. Поверь мне, рыбка, следующий день будет куда лучше.

— Следующий после чего?

— После того, как ты закончишь школу, — грустно усмехнулся Зерцало. — Как ты себя чувствуешь? Похоже, ты вся горишь.

— Я, кажется, в самом деле заболеваю, — ответила Сабрина, приложив руку ко лбу и проверяя, нет ли температуры. — Весь день голова трещала, и вообще я себя вела, как какая-то сумасбродная дура.

— Ну, значит, начинается переходный период, — вздохнул Зерцало, — половое созревание. Школа что! Погоди, вот пойдут прыщики…

— А может, я все-таки заболела? — не могла успокоиться Сабрина. — Откуда ты знаешь?

— Знаю, милая. Помню, как твой папа через это же проходил, — засмеялся Зерцало. — У него как началось, он первые две недели только и знал, что драться. Гормоны… Помню, однажды он так дедушку вашего разозлил, что тот загнал его на дерево.

— Значит, всё в порядке, — сказала Сабрина. — А то я думала, что сошла с ума.

— Я не говорил, что ты не сумасшедшая, — заметил маленький человечек. — Я только сказал, что ты начала взрослеть. Одно другого не исключает. Так ты поболтать пришла или опять будем охотиться за волшебными средствами?

Сабрина робко протянула ему книгу про Мерлина — могучего чародея времен короля Артура.

— Ну пойдем, деточка, — сказал Зерцало, и Сабрина направилась за ним по коридору.

* * *

Утром Сабрину разбудил оглушительный грохот. От ударов, сотрясавших стены, даже свалилась на пол картина в спальне. Что там в коридоре — драка, что ли? Но Сабрина знала: так шуметь мог только Пак. Она взглянула на часы — пять утра. Ну, это уж слишком!

Дафна же спала как сурок, безмятежно похрапывая, будто ничего и не происходит: хоть из пушки пали — ей всё нипочем. Единственное, что она ни за что не проспит, — это завтрак.

Сабрина выскочила из кровати и направилась в коридор. Правда, накануне она получила хороший урок: в комнату Пака без стука лучше не входить. И она принялась изо всех сил колотить в дверь, но вскоре поняла, что грохот доносится вовсе не из спальни Пака, а из ванной комнаты. Испугавшись, что бабушка упала в ванне, Сабрина, подбежав к двери, дернула за ручку и распахнула дверь настежь. Навстречу ей из ванной вылетел практически голый одиннадцатилетний мальчишка.

— Пак! — закричала ему вслед бабушка Рельда. — А ну, живо вернись!

Тут мимо Сабрины промчался мистер Канис, пытавшийся догнать мальчишку, который уже скатился по лестнице на первый этаж.

— В чем дело? — спросила Сабрина, заглядывая в ванную.

Там был полнейший разгром. На полу валялось не меньше дюжины пустых флаконов из-под шампуней и штук двадцать оберток от мыла. Сама же ванна была наполнена черной маслянистой жидкостью, медленно стекавшей в слив. На крышке унитаза стояла тарелка со странной коллекцией из четырех жирных червяков, нескольких дохлых жуков, ручной гранаты и тридцати шести монеток в один цент.

— Это Пак мылся. Восьмой раз за сутки, — объяснила замученная бабушка Рельда, которая, кажется, даже начала на него сердиться. — Вы вот не остановили его, а он теперь, поди, гоняет по лесу бог знает в чем. А потом всё снова-здорово!

— Он мылся?! — удивилась Сабрина.

Пак не мылся ни разу с того самого дня, как поселился у них в доме, и от него уже так воняло, что невозможно было сидеть рядом с ним за столом. Король всех негодников явно не дружил с мылом.

— Интересно, с чего он вдруг решил принять ванну? — подозрительно спросила девочка.

— При нынешней ситуации это необходимо, — сказала бабушка Рельда, а Сабрина заметила, что у нее на руках надеты защитные перчатки.

— Какой такой ситуации? — не поняла Сабрина. Бабушка не успела ничего объяснить: показался мистер Канис, поднимавшийся по лестнице, держа мальчишку под мышкой. Пак дергался, извивался и даже лягался.

— Не буду! Не хочу! — визжал он, пока старик затаскивал его в ванную и заворачивал в чистое полотенце.

— Опять слив засорился, — сказала бабушка Рельда. — Давай еще раз зубы почистим, пока грязная вода не сойдет.

Сабрина увидела в раковине четыре совершенно изжеванные, истерзанные зубные щетки. На полу валялись несколько пустых тюбиков от зубной пасты.

— Может, кто-нибудь мне всё же объяснит, что тут происходит? — потребовала Сабрина.

Пак обернулся и скорчил рожу. В глазах у него заплясали дьявольские искорки, и он даже прекратил сопротивляться.

— Догадайся с трех раз! Меня с вами в школу посылают! — крикнул он и захлопнул дверь прямо у нее перед носом. — А знаешь почему? — заорал он из ванной. — Чтобы я охранял вас!

* * *

— Никаких разговоров! Вам совершенно необходим телохранитель! — сердито сказала бабушка Сабрине, пытаясь пригладить торчавшие вверх волосы Дафны.

Дафна соорудила себе из всё еще склеенных волос прическу «ирокез», которая возвышалась у нее над головой чуть ли не на полметра. Однако, не добившись успеха, бабушка переключила свое внимание на завтрак и дала внучкам фосфоресцирующие вафли.

— Не забывайте: в школе вас подстерегают два монстра, — напомнила она.

— Но почему именно Пак?! — воскликнула Сабрина. От многочисленных шампуней ее волосы сбились в колтун и голова у нее стала похожа на большой желтый теннисный мяч. — Давай лучше ты сама пойдешь с нами, — попросила она бабушку. — Ведь ты же с помощью волшебной палочки можешь превратиться в ребенка.

— Может, на вид я и буду похожа на ребенка, но всё равно останусь старой женщиной, — ответила бабушка. — А если дело дойдет до драки, он, по крайней мере, сможет вас защитить.

— Точно-точно, — сказала Дафна, запихивая в рот половину светящейся вафли. — По-моему, это — классная мысль. Он же нашего возраста, и никто из школьников даже не догадается, кто он на самом деле.

Сабрина пронзила сестру убийственным взглядом, уличающим ее в предательстве, но та проигнорировала его. Дафна была всё еще сердита на нее и даже не смотрела в ее сторону.

— Как же! — усмехнулась Сабрина. — Да они его вообще не заметят, пока он не превратится в обезьяну и не усеет весь коридор шкурками от бананов. И вряд ли дети что-нибудь скажут насчет пятнадцати слоев грязи у него под мышками, а также насчет того, что от него воняет, как от свинопаса.

— Я не опоздал? — Пак появился на кухне совершенно незаметно.

Сабрина обернулась, чтобы, как обычно, пригвоздить несносного мальчишку уничижительным взглядом, но, увидев отмытого, сияющего чистотой Пака, выронила вилку.

Его белокурые волосы, обычно взлохмаченные, с запутавшимися в них листьями, были аккуратно причесаны, вычищенные зубы сверкали как алмазы. Вместо его вечно изорванной цвета грязной травы куртки с капюшоном и драных джинсов на нем были черные хлопчатобумажные брюки, светло-голубая рубашка в полоску и новенькие мокасины.

— Пак, ты… ты… — У Сабрины не было слов.

— Ты — просто душка! — воскликнула Дафна. Сабрина, ненавидя себя за это, вынуждена была согласиться с ней. Пак, этот негодник и любитель менять свой облик, эта вечная заноза в заднице, неожиданно оказался настоящим красавчиком. Сабрина продолжала неотрывно смотреть на него, даже когда он поймал ее взгляд.

— Что правда, то правда, — сказал он, усаживаясь за стол. — Только прошу вас: не надо ненавидеть меня за то, что я так хорош собой.

Бабушка поставила перед ним тарелку с вафлями, и он тут же запихал их в рот — все сразу. Как только Сабрина увидела, что Пак пьет кленовый сироп прямо из бутылки и откусывает масло прямо из масленки, чары, которыми он ее околдовал, мгновенно развеялись.

— Пак, — простонала бабушка Рельда, вытирая сироп с его подбородка, — немедленно возьми вилку! Ты что, хочешь, чтобы я снова мыла тебя в ванне?

— А как насчет того, чтобы окатить его из садового шланга? — спросила Сабрина, стараясь не смотреть на него. — Хотя этим его дурацкий характер не исправить.

Пак ухмыльнулся. Глянув в его большие зеленые глаза, она чуть не заплакала. Ну не может он ей нравиться! Он же гадкий, противный! И вообще, он даже не настоящий мальчик!

— Не беспокойтесь, мадам, — сказал Пак с усмешкой. — Я буду хорошо себя вести. Кроме того, меня даже не заметят рядом с этими двумя и их прическами.

Вдруг у него выросла ослиная голова. Он заржал и забрызгал Сабрину слюной.

— Пак, прекрати свои проделки хотя бы за столом! — учительским тоном сказала бабушка Рельда.

— Просто мне нужно подготовиться, — сказал он, снова принимая свой нормальный облик.

Сабрина готова была умереть от стыда: даже когда он вел себя отвратительно, всё равно он был ужасно красив.

Пак взглянул на Сабрину, стиравшую с лица слюни.

— Слышь, уродина, это у тебя лицо такое или шею так раздуло?

Сабрина пришла в ужас. Он что, считает ее уродиной? И зачем он сказал это при сестре и бабушке?

И вдруг до нее дошло: этот сидящий напротив красавчик остался прежним Паком — то есть пакостником, который подстроил так, чтобы она свалилась в чан с клеем, и который подложил тарантула ей в постель. Пак, сколько его ни мой и ни причесывай, всё равно останется Паком.

— Что за чушь! — сказала она бабушке. — Ты посылаешь его охранять нас из-за каких-то отпечатков Алой Руки, но ведь и так понятно, что всё это — его рук дело.

— По-твоему, это я весь дом так разукрасил? — спросил Пак.

— А кто же еще?! — воскликнула Сабрина. — Разве не ты король всех пакостников? Ты же вон как разозлился, когда бабушка послала тебя за Вдовой. Вот и решил отомстить, чтобы всех напугать. Почему бы к твоим обычным выходкам не добавить немного страшилок?

— Совсем спятила! — огрызнулся Пак. — Видно, от клея с пахтой у тебя не только волосы склеились, но и мозги…

— А я ему верю, — заявила Дафна. — Он всегда признаётся, когда нахулиганит. Он же этим так гордится.

Сабрина обернулась к ней, кипя от злости. Опять она заодно с Паком? И это ее родная сестра!

— Ну а я горжусь своим хуком справа, — крикнула Сабрина, не сводя глаз с Пака. — Могу прямо сейчас продемонстрировать, если, конечно, не побоишься подойти поближе.

— Lieblings! — услышали они бабушкин окрик; лицо ее пылало, ноздри гневно раздувались. — Хватит кричать!

— Он же первый начал! — возмутилась Сабрина.

— Это всё она! — снова заорал Пак.

— Пак идет с вами в школу, — отрезала бабушка. — Прения окончены.

Все замолчали, уткнувшись каждый в свою тарелку.

— Кстати, зефиринка, — нарушив тишину, обратился к Дафне Пак, — сколько ты сегодня утром бородавок обнаружила?

Малышка закатала рукава и показала ему обе руки.

— Ни одной!

— Плохо, — вздохнул Пак.

— Почему?

— Да потому, что, если бы они у тебя появились, значит, это маленькие бородавки. Помазала бы их мазью, и через пару дней они бы исчезли. А настоящие, здоровенные бородавки проявляются не сразу, они зреют. Дня два или три. А потом вдруг как вскочат — на носу или на шее, и без хирурга от них не избавишься.

Дафна взвизгнула и, выскочив из-за стола, помчалась вверх по лестнице — в ванную.

— На этот раз поскреби получше! — крикнул ей вслед Пак.

— А сможет ли господин охранник проследить за нами двумя одновременно? — спросила Сабрина. — Мы же с Дафной в разных классах.

— Пак будет охранять тебя, Сабрина. А о Дафне позаботится Белоснежка, — ответила бабушка. — Снежка — хороший друг, она сама вызвалась присмотреть за твоей сестрой. С ней она будет в безопасности.

— Не беспокойтесь, мадам. Я не дам эту особу в обиду, — бахвалясь, сказал Пак.

* * *

Бабушка Рельда, мистер Канис и Пак направились к директору Гамельну, чтобы договориться о зачислении «его королевского величества» в шестой класс. Бабушка решила, что, поскольку Пак был вечножителем и решать этот вопрос должен вечножитель, обращаться к мистеру Шипшенку вообще не стоит. Сабрина была на все сто уверена, что Пак — полный дебил, поэтому даже не представляла себе, как бабушка отреагирует, если директор вдруг запишет его в младший класс.

Она заверила бабушку, что дойдет до своего класса сама, но едва не пожалела о своем решении, когда кто-то вдруг схватил ее сзади и поволок в туалет для девчонок. Она обернулась, готовая ударить напавших на нее, но увидела свою одноклассницу Беллу. В руках у девочки были расческа и лак для волос.

— Тебе срочно требуется помощь, — сказала светловолосая Белла, подводя Сабрину к зеркалу. — Что это у тебя с волосами? — удивилась она и стала расчесывать ей волосы.

— Долгая история, — смущенно ответила Сабрина.

Ловко орудуя расческой, Белла распрямила непослушные курчавые пряди и, закрепив лаком, стянула их розовой резинкой.

К удивлению Сабрины, на то, чтобы привести в божеский вид, у Беллы ушло буквально несколько секунд, тогда как она сама не могла справиться со своими волосами уже два дня.

— До обеда продержится, — сказала Белла, протягивая Сабрине расческу и баллончик с лаком. — А потом обратишься к профессионалу.

— Спасибо тебе, — поблагодарила одноклассницу Сабрина; она была на седьмом небе от счастья.

— Не за что, — ответила Белла. — Просто ты сидишь прямо передо мной, а мне из-за твоей шевелюры ничего невидно.

Сабрина рассмеялась. Как здорово, что Белла помогла ей!

Тут прозвенел звонок.

— Пошли в класс, — сказала Белла, — а то наша Старая Алебарда развопится, что мы опоздали.

— Ты разве не знаешь? — спросила Сабрина. — Его же убили вчера вечером.

— У тебя, видно, от лака все мозги слиплись. Я ее только что видела, пару минут назад она шла по коридору.

— Ее? Но ведь у нас был он? — ничего не понимая, возразила Сабрина, но Белла уже выскочила из туалета.

Сабрина шла по коридору, готовясь к тому, что увидит на лицах учеников печаль или даже смятение, когда им сообщат, что их учитель погиб. Наверное, и панихида будет, чтобы почтить память умершего. Школа, наверное, уже пригласила психологов-консультантов, чтобы детей утешали, отвечали на их вопросы. Потом все подпишутся под посланием с соболезнованиями жене мистера Брюзгнера и его родным. Но, войдя в класс, она не увидела ни слез, ни даже хотя бы одного печального лица.

Дети вели себя так, будто ничего не произошло. Они были такие же вялые и полусонные, как и вчера. Сабрину это потрясло. Конечно, мистер Брюзгнер был не подарок, но все-таки он был человеком, да еще умер такой ужасной смертью. Разве никому до него нет дела?

В полном смятении Сабрина села на свое место и оглядела класс. Может, кому-то из одноклассников не по себе и они захотят поговорить? Но только Белла улыбнулась ей, подняв вверх большой палец: прическа, мол, что надо!

«С ума все сошли, что ли? — подумала Сабрина. — Еще и суток не прошло, как в этой комнате умер человек, а они ведут себя так, будто ничего особенного не случилось…»

В класс вошла невысокая, довольно полная женщина и положила стопку книг на стол мистера Брюзгнера. Ее огненно-рыжие волосы были взбиты в высокий начес, а лицо покрыто таким густым слоем макияжа, что казалось, она накладывала его при помощи ружья для пейнтбола. Что-то в ее чертах показалось Сабрине удивительно знакомым.

— Доброе утро, дети, — сказала она. — Вчера мы учили переходные глаголы. Сдавайте домашнее задание. Посмотрим, правильно ли вы всё поняли.

Сабрина даже растерялась. Какое еще домашнее задание!

— Разве Брюзгнер задавал что-то на дом? — спросила Сабрина у сидевшей рядом полусонной девочки.

— Кто-кто? — переспросила та, передавая свою тетрадку сидящему впереди ученику.

Учительница, оглядывая класс, внимательно изучала лица своих подопечных. При виде Сабрины ее улыбка сменилась злой гримасой. И Сабрина тут же узнала ее. Она видела ее на балу в особняке мэра, куда они с Дафной пробрались тайком. Это же Королева Червей!

— Гримм, — рявкнула учительница, — быстро ко мне! На два слова.

Сабрина нехотя выбралась из-за парты и подошла к ее столу. До сих пор она знала про нее только то, что написано в сказке «Алиса в Стране Чудес», — когда ее величество бывала не в духе, головы ее подданных так и летели с плеч долой. Сабрина посмотрела ей в глаза, и на минуту девочке почудилось, что следующей на плахе запросто может оказаться ее собственная голова.

— Детка, мне всё понятно, — понизив голос, сказала королева.

— О чем вы?

— Ты явилась сюда, чтобы шпионить за мной, — заявила учительница. — Что ж, только передай своей бабуле-горбуле, что она зря тратит время.

— Ничего я не шпионю! — возмутилась Сабрина. Как смеет эта королева обвинять ее в таких вещах?

Она ведь даже не знает Сабрину!

— Как же! Вас, Гриммов, бесит, что мы, вечножители, работаем с детьми — с обычными детьми обычных людей.

— Ничего подобного, клянусь вам! Но мне одиннадцать лет, и я обязана ходить в школу. По закону! — повысила голос Сабрина.

Оглянувшись, она заметила, что даже самые заспанные одноклассники стали прислушиваться к их разговору. От гнева и смущения Сабрину бросило в краску.

— Убедительная отговорка… Но только я всё равно глаз с тебя не спущу, деточка. Стоит тебе хоть разок что-нибудь не так сделать и…

— Что, может, голову с плеч? — перебила ее девочка, вся задрожав от гнева. Она поняла, что сорвалась на крик, но уже ничего не могла с собой поделать. — Вы совсем больная, что ли? Если желаете так отметить свой первый день в классе, милости прошу!

— Как это — первый? — заволновалась королева. — Сабрина, я у вас в классе с начала учебного года преподаю! Ты что, забыла?

Вдруг всё встало на свои места: никто не горевал по Брюзгнеру потому, что никто его не помнил. Вечножители рассыпали над городом порошок забвения и просто стерли Брюзгнера из памяти горожан. Сабрина же помнила его только потому, что дом Гриммов был защищен особыми чарами, охранявшими их от магических атак.

И чему тут удивляться? Ведь эти дрянные вечножители всегда так поступали, если их что-то не устраивало — люди или обстоятельства. Если кто-то мешал им, его просто удаляли. Так и с ее родителями вышло. Дай им волю — они всю ее семью изничтожат.

— Так вы его стерли! — крикнула Сабрина, не в силах обуздать свой гнев. — Взяли — и стерли, да? Вы и моих родителей убрали! Но больше я не позволю вам этого делать! Передайте своим жалким дружкам-вечножителям, что я всё равно найду маму с папой. И тех, кто убил мистера Брюзгнера, — тоже!

Лицо королевы исказилось от ужаса: Сабрина нарушила неписаное правило Феррипорта — никогда не раскрывать истинную правду! Девочка смотрела на искаженное злобой лицо учительницы, надеясь, что та поймет, до чего ей надоели все эти тайны. Дафна была права: убийство мистера Брюзгнера надо раскрыть хотя бы для того, чтобы показать вечножителям — впредь подобное им с рук не сойдет.

Вдруг в класс вбежал Венделл, тот самый мальчик, что вчера опоздал на урок. Увидев королеву, он на миг смутился, но быстро справился с собой и пошел прямиком к своей парте, оставляя на полу странные следы, будто башмаки его были намазаны мелом. Он неуклюже плюхнулся на место и тут же уткнулся в учебник.

Глаза Сабрины заслезились, и она громко чихнула от пыли, которая облаком поднялась с пола.

— Кончай, Гримм! — на весь класс крикнул Тоби. — Ты уже достала всех своими микробами!

Сабрина повернулась к нему и, подойдя к его парте, схватила за шиворот.

— Заткнись, придурок лупоглазый! — не сдерживаясь, гневно рявкнула она.

Тоби поглядел на нее со странной улыбкой.

— Мисс Червона, извините, если помешал, — раздался голос в дверях.

Обернувшись, Сабрина увидела директора Гамельна.

— Хочу представить вам нового ученика, — сказал директор.

— Сядьте на место, мисс Гримм, — процедила сквозь зубы королева.

Сабрина, всё еще злая, вернулась за парту.

— Мисс Червона, ребята, знакомьтесь — это Робин Гудфеллоу[6], — сказал директор, и в класс вошел, приветливо помахивая рукой и раскланиваясь, сияющий Пак — ну прямо кинозвезда, да и только.

— Таа-даа! — пропел Пак, подражая звуку фанфар. — Попрошу без церемоний.

— Робин приехал к нам из маленького городка в штате Огайо и остановился у родственников Сабрины Гримм, — объявил Гамельн.

— Робин Гудфеллоу? Так-так… — понимающе проворчала королева, и Сабрина поняла, что она узнала его.

Пак подмигнул ей:

— Да, Гудфеллоу. Меня сызмала так зовут.

— Сядешь вон там, в заднем ряду. Рядом со своей знакомой.

Новенький оглядел класс.

— А что, свободных мест больше нет? От этих Гриммов так и несет тухлятиной, — сказал он со злой гримасой. — А эта — просто настоящая вонючка.

Полкласса — те, что не спали, — громко заржали, а Сабрина покраснела до корней волос.

— Ну, у нее самой характер не сахар, — ответила королева. — Что делать, мистер Гудфеллоу, весь класс вынужден страдать, так что вы — не исключение.

Ученики снова загоготали.

— Итак, мисс Червона, передаю его в ваши руки, — сказал директор и ушел.

У Сабрины зашумело в висках. Ну разве можно быть такой несдержанной! Видно, Зерцало прав: эти гормоны действительно замутили ей голову, и, если она не возьмет себя в руки, быть ей школьным «чудиком» навечно. Она взглянула на одноклассников и заметила, как они на нее смотрят. До чего всё это унизительно! Не обращали на нее внимания лишь те, что спали за партами, да еще Венделл.

Пока директор представлял Пака, его сын, круглолицый маленький вечножитель, читал, не поднимая головы, как будто прятался от отцовского взгляда. Что-то в нем было не так. Точно! У него же подошвы испачканы мелом. Из-за этой меловой пыли Сабрина и расчихалась. Как и вчера от следов мистера Брюзгнера. Получается, что этот странный мальчик со шмыгающим носом побывал там же, где и покойный учитель.

— Мисс Гримм, — сказала мисс Червона, останавливаясь с журналом в руках около парты Сабрины. — Домашнее задание сделали?

Глаза Сабрины гневно сверкнули.

— Я не знала, что нам на сегодня задавали, — сказала она, глядя прямо в лицо учительнице.

— Очень плохо, мисс Гримм, — со злобной улыбкой заявила та. — Придется поставить вам кол.

Девочка парировала ехидную улыбочку учительницы стальным взглядом.

— Раз вам не удается справиться с заданием дома, выделим вам на выполнение домашней работы дополнительное учебное время. Останетесь после уроков.

— Как это — останетесь после уроков? — спросил Пак.

— Это значит, что после занятий я здесь останусь еще на час, — прошептала Сабрина. — В наказание.

— На час?! — рассмеялся мальчик. — Хуже не придумаешь! Я здесь и пяти минут не пробыл, а уже чуть не умер от тоски!

— В таком случае, мистер Гудфеллоу, вы, может быть, присоединитесь к своей знакомой? — предложила мисс Червона.

— Ваше величество, что вы! — воскликнул Пак, вскакивая со стула. Он вдруг обхватил учительницу руками и завыл: — О, пощадите, не губите невинную душу!

Королева Червей терпеливо подождала, пока не иссякнет актерское вдохновение Пака и пока ученики не прекратят хихикать. Когда Пак наконец отпустил ее, она направилась к своему столу.

— Ну, пора наконец поговорить о причастиях, — сказала она, поворачиваясь к доске.

Все, кто не спал, прямо-таки зашлись от хохота: к спине Червонной Дамы был пришпилен листок со словами, написанными крупными буквами: «Я ПУТАЮСЬ С КОБЕЛЯМИ».

Учительница обернулась и смерила класс убийственным взглядом, сверкнувшим из-под густо накрашенных век. Но стоило ей отвернуться к доске, как класс снова взорвался безудержным хохотом.

— Все, кто желает после уроков составить компанию мисс Гримм и мистеру Гудфеллоу, могут продолжать в том же духе, — крикнула она.

К тому времени, когда прозвенел звонок, весь класс относился к Паку как к рок-звезде.

— Клево! Круто! — даже хрюкнул от восторга один из школьников, когда все высыпали в коридор.

Пак жадно, как губка, впитывал похвалы, искренне соглашаясь с каждым в том, что он гений! Но Сабрину фанаты Пака не интересовали. Она не спускала глаз с Венделла, заметив, что тот торопливо засеменил по коридору, взбивая ногами легкое облачко белой пыли.

— Эй ты, вонючка, — крикнул ей Пак, отходя от поклонников. — Ты всё время должна быть у меня на глазах.

Сабрина не ответила, бросившись следом за Венделлом, и понеслась сквозь толпу, увертываясь, чтобы не налететь на открытые дверцы шкафчиков в коридоре. Сабрина почти догнала его внизу у лестницы, но он успел прошмыгнуть в какую-то дверь, которая захлопнулась прямо у нее под носом. На двери была табличка: «КОТЕЛЬНАЯ».

— Ты куда? — спросил Пак, хватая Сабрину за запястье и оттаскивая от двери.

— Он, по-моему, что-то знает про смерть Брюзгнера, — ответила она, пытаясь дотянуться до двери.

— Тебе нельзя никуда ходить без меня.

— Раз ты уже здесь, пошли.

— Что-то не очень хочется.

— Пак, ты что? Это же котельная! Держу пари, там наверняка жуткая грязь и вообще полный кошмар, — сказала Сабрина, решив сыграть на слабости мальчика: тот просто обожал грязные места. — Спорим, пол там весь замасленный, перемазанный. Вот уж где можно поваляться всласть…

Глаза Пака загорелись, и он воодушевленно кивнул. Приятно было ощутить, что она способна управлять им в такой ответственный момент. Сабрина снова взялась за ручку двери, но не успела даже повернуть ее, как крепкий седовласый мужчина преградил ей путь.

— Куда это вы, ребятки, направляетесь? — спросил он.

Он был высокий, сильный, ручищи — как ствол дерева, а грудная клетка — как капот грузовика. Он явно не брился уже несколько дней и выглядел невыспавшимся. На кармане его синего комбинезона, который давным-давно следовало сдать в стирку, была нашивка с именем — Чарли. Заметив висевшую у него на плече швабру, Сабрина поняла, что перед ней школьный уборщик, а значит, котельная — это его владения.

— Я вот не могу найти, где у нас следующий урок, — солгала Сабрина.

— Так тут же котельная! — рассмеялся Чарли, обдавая ее смесью кукурузно-сигаретного духа. — Там одни швабры и метелки.

— Извините, ошиблась, — сказала она и вместе с Паком направилась в холл.

Украдкой оглянувшись, Сабрина увидела, что Чарли так и стоит, прислонясь к двери котельной, и уходить не собирается.

— Хочешь, я заманю его наверх и выпихну из окна? — предложил Пак.

— Нет, так нельзя. Придем позже. А сейчас отправляйся на следующий урок, — ответила Сабрина. — Он у тебя где? — И, выхватив у него из рук расписание занятий, удивленно воскликнула: — Пак, да ты на всех уроках со мной!

— Наша мадам и Канис так и договаривались с директором, — объяснил он.

Сабрина знала, как хорошо мистер Канис умел договариваться. В общем. Пак теперь будет ходить за ней по пятам.

— Привет, Пахучка-Вонючка! — громко рассмеялся кто-то у них за спиной.

Сабрина резко обернулась, чтобы разобраться с обидчиком, но того и след простыл.

— Пахучка-Вонючка? Что это значит? — спросила она Пака.

— Кто их знает, — вздохнул Пак. — Дети иногда такие жестокие…

Наверное, эти издевки еще долго бы продолжались, если бы не Белла, которая остановила Сабрину и сняла с ее спины листок с надписью: «РАДА ПОЗНАКОМИТЬСЯ! Я — ПАХУЧКА-ВОНЮЧКА!»

Всё оставшееся до конца занятий время Сабрина и Пак искали Венделла, но тот как сквозь землю провалился. На перемене Пак даже выбежал на школьный двор и, вызвав с помощью своей дудочки эльфов, дал им задание найти круглолицего подозреваемого.

Ожидая от них вестей, Сабрина с Паком переходили из одного кабинета в другой, и на каждом уроке король пакостников старался унизить свою соседку. Пак, в отличие от всех нормальных детей, которые приносят в школу карандаши и тетради, прихватил с собой так называемые предметы первой необходимости: водяной пистолет, капсулы-вонючки, громкую сирену и самую любимую свою пакость — специальную подушечку, издававшую, если на нее сесть, громкие неприличные звуки. По мнению Сабрины, все эти шуточки с пуканьем давно устарели. У детей в двадцать первом веке, считала она, шутки должны быть более утонченными.

Увы, она ошибалась в своих предположениях. Пак проделывал свой трюк с пукающей подушечкой на каждом уроке, так что можно было подумать, будто у Сабрины какие-то проблемы с кишечником, а одноклассники с каждым разом хохотали всё громче. Пак же, проявляя недюжинный актерский талант, разыгрывал целую сценку: затыкал нос, изображая, будто умирает от «газовой атаки». Один раз он вообще свалился на пол и стал биться в конвульсиях: «Спасите, умираю!» Все эти «приколы» и попытки Сабрины поколотить «шутника» привели к тому, что их оставили после уроков на целых пять часов! Если так и дальше пойдет, решила Сабрина, они закончат школу, только когда им стукнет лет двадцать пять.

Поэтому, когда их класс направлялся в спортзал, Сабрина довольно улыбалась, предвкушая скорую месть. Пак даже не подозревал, что вот-вот получит по полной программе.

— Значит, так, дети, — сказала мисс Блестилло, перебрасывая мяч из руки в руку. — У нас новичок, его зовут Робин, и он говорит, что никогда не играл в вышибалы.

Даже издалека Сабрина увидела, как загорелись глаза у Тоби и Натали. Белла, которая была в ее команде, наклонилась к Сабрине и тихо сказала:

— Похоже, твоему приятелю несдобровать.

Пак опять помахал рукой, приветствуя класс. Ему было невдомек, что на этом уроке лучше не привлекать к себе внимание. Пока все таращились на него, мисс Блестилло закончила делить ребят на две команды. Пак и Сабрина оказались в одной.

— Как играть-то надо? — спросил он.

— В тебя бросают мячом, и, если попадают, ты выбываешь из игры.

— Дай-ка сообразить. Значит, цель игры — стукнуть мячом кого-то в другой команде, так? А можно мяч в голову кидать?

Сабрина кивнула, наблюдая за командой противника, чтобы не пропустить неожиданный удар.

— А со всей силы можно кидать?

— Это даже поощряется. Только будь осторожен: если поймают твой мяч, ты выбыл из игры.

— А разве его можно поймать?

— Бывает.

— Ух ты, зверская игра! — восторженно завопил Пак. — Полный кайф! Красота! А ты хорошо в нее играешь?

— Раньше — да, — пробурчала Сабрина, не сводя глаз с двух игроков в команде противника: Тоби и этой громилы Натали.

Те тоже глядели на нее, зловеще усмехаясь. Они были похожи на двух стервятников, которым не терпелось броситься на жертву.

Тут мисс Блестилло дала свисток, и все сразу как взбесились.

Мяч просвистел прямо над головой Сабрины и угодил в Беллу. Странно, удивилась Сабрина, вчера она была такая проворная, а сегодня будто нарочно подставилась под мяч, чтобы поскорее выйти из игры.

Но блондинка лишь повела плечиком и, бросив всем «желаю удачи!», отправилась на скамейки для зрителей. Сабрина взглянула на Тоби и Натали. Те опять злорадно ухмыльнулись. Тоби швырнул мяч, целясь Сабрине в голову, но в последний момент, когда он чуть не попал ей в нос, Пак успел перехватить его.

— Тоби, долой с поля! — крикнула мисс Блестилло. Тот, расстроенный, скорчил недовольную гримасу и побрел к скамейкам.

— А теперь что? — спросил Пак.

— Сам бросай в кого-нибудь, — нетерпеливо сказала Сабрина.

Пак прицелился прямо ей в лицо.

— Да не в меня, балда! — Она показала на команду соперников. — В них!

Пак швырнул мяч в рыжеволосого мальчугана, стоявшего ближе всех. Мяч ракетой пронесся по залу и попал мальчику в грудь, отбросив того метров на десять.

— Кевин — выбыл! — без малейшего сочувствия сказала учительница.

Теперь все смотрели на Пака с подозрением, словно он заявил, что учебную неделю надо продлить еще на один день. Даже ребята из его собственной команды, похоже, побаивались такого рьяного игрока. В общем, когда игра возобновилась, для всех Пак стал врагом номер один.

Мячи полетели в него со всех сторон, но Пак ловко увертывался, подпрыгивал, наклонялся, кувыркался и один раз даже встал на руки, чтобы мяч пролетел у него между ног. Он выгибался так, словно был гуттаперчевым, и при этом обидно всех дразнил, в результате каждому из учеников захотелось заехать ему по физиономии, но, к сожалению, никому так и не удалось попасть в него.

Хорошенько вымотав одноклассников. Пак стал ловить их слабенькие «свечи» и, быстро собрав почти все мячи, сложил их у ног. Сообразив, что сейчас будет, дети захныкали. Даже Натали тихо охнула.

Пак поднял первый мяч и прицелился в стоявшего неподалеку мальчика. В следующую секунду мяч врезался в него с такой силой, что бедняга проехал по гладкому полу и вылетел за дверь спортзала. А Пак бросал мячи с невероятной скоростью. Высокой тощей девчонке достался такой удар, что с нее слетели кроссовки. А другой мяч угодил в группу ребят и, отскочив от одного, попал в другого, потом в следующего, в следующего — и так далее, пока все они не попадали, как кегли в боулинге. Даже мисс Блестилло досталось: мяч угодил ей в спину, и она чуть не проглотила свой свисток. К концу игры на площадке остались только Сабрина, Пак и Натали.

— Неограниченно! — сказала мисс Блестилло.

— Что это значит? — спросил Пак.

— Это значит, мы можем задать ей перцу! — ответила Сабрина, показывая на Натали.

Пак захлопал в ладоши, словно ребенок, получивший долгожданный подарок.

— Школа — это просто клево! — закричал он, подбирая мяч и передавая его Сабрине.

От радости Сабрина была готова расцеловать Пака, но отказалась от этой дурацкой идеи и принялась вместе с ним гонять дылду и задиру Натали по залу. Та сопела и раздувала ноздри, как разъяренный бык.

— Лучше положите мячи на пол, иначе вам несдобровать! — пригрозила Натали.

— Ты, наверное, права, — сказала Сабрина и швырнула в нее мяч с такой силой, что, попав ей прямо в лицо, сбила ее с ног — второй раз за два дня.

— Натали — ты выбыла! — закричала мисс Блестилло. — Конец игры!

Сабрина повернулась, чтобы поздравить Пака, и в этот момент получила мячом прямо в лицо. Перед глазами у нее поплыло.

Класс взорвался аплодисментами, и Пак триумфально вскинул руки.

— Я победил! — гордо воскликнул он и побежал вокруг зала. — Круг почета!

Сабрина почувствовала, как у нее распухает губа.

* * *

К большой перемене, когда все направились на обед, Сабрина была готова придушить несносного мальчишку. Ей удалось расслабиться только потому, что она увидела Дафну, сияющее лицо которой было как радуга после дождя. Она сидела в окружении одноклассников, как и вчера смотревших на нее, как на кинозвезду. Заметив Сабрину и Пака, Дафна извинилась перед ребятами и подсела к сестре за дальний столик.

— Ну, как ваши дела? — спросила она.

— Полный кошмар, — ответила Сабрина.

— Скажи моей сестре, что я не с ней разговариваю, а с тобой, — сказала Дафна, обращаясь к Паку.

Сабрина закатила глаза:

— Сколько же ты собираешься на меня злиться?

— Напомни моей сестре, что я только что сказала, что с ней я не разговариваю.

Пак ухмыльнулся:

— Эта нахалка говорит, что с тобой не разговаривает.

— Ну хватит! — воскликнула Сабрина.

— Передай моей сестре, что хватит тогда, когда она перестанет быть злюкой.

— Она говорит, что, когда ты перестанешь быть мерзкой, капризной задавакой, она удостоит тебя чести побеседовать с нею, а до этого — отвянь! — сказал Пак.

— Но это же смехотворно! — сказала Сабрина, ковыряясь в тарелке.

— Спроси мою сестру, что значит «смехотворно», — сказала Дафна.

— Твоя сестра хочет знать, что…

— Я всё и так слышала! — зарычала Сабрина на Пака. — Это значит, что она валяет дурака и ведет себя хуже младенца!

— Передай моей сестре, что я — резина, а она — клей, а значит, что бы она ни сказала, от меня отскочит, а к ней пристанет.

— Твоя сестра просит…

— Пак, ты-то хоть перестань! — возмутилась Сабрина и уткнулась в тарелку, пытаясь откусить кусочек чего-то, по виду похожего на курятину, но на вкус ничего общего с ней не имеющего. — Ну, раз ты не собираешься со мной разговаривать, — сказала она Дафне, — то не узнаешь, что я нашла улику.

Дафна просияла:

— Какую улику?

— А с игрой в молчанку покончено? — спросила Сабрина.

— Смотря какая улика…

— Помнишь пыльные следы, по которым мы шли вчера вечером? Так вот, у мальчишки из моего класса на подошвах ботинок точно такая же меловая пыль.

— И что ты сделала? — спросила Дафна, невольно заинтересовавшись.

— Я попыталась выследить его, но он шмыгнул в котельную. Мы собираемся вернуться туда и всё разнюхать, когда там никого не будет.

Дафна улыбнулась и обняла Сабрину.

Пак, увидев на тарелке оставшуюся кукурузу под белым соусом, прямо рукой, без вилки, сгреб ее в пригоршню и облизал руку.

— Ну как, бородавки еще не вылезли? — поинтересовался он у Дафны.

— Мисс Белоснежка сказала, что бородавки бывают вовсе не оттого, что трогаешь лягушку, — проворчала Дафна, — или даже жабу.

— Эх, жаль, мой прикол не удался! — вздохнул мальчик, замечая, как с руки на чистую рубашку капает соус. — А здорово я тебя напугал, да?

— Ха-ха, Пак, да ты совсем и не крутой! — сказала Дафна и повернулась к сестре: — Ну, какие планы?

— Во-первых, тебя должны наказать и оставить после уроков, — сказала Сабрина, подозрительно разглядывая какой-то посеревший гамбургер.

— Что-что? — оторопела Дафна.

— Нас с Паком наказали, и нам придется остаться после уроков. Так что теперь и тебе придется чего-нибудь учудить.

— И что нужно сделать, чтобы меня оставили после уроков?

— Не знаю! Ну, наговори гадостей учительнице, например, или что-нибудь в том же духе.

— Но я же не могу так поступить с мисс Снежкой!

— Нет, можешь. Сделай так, чтобы она на тебя разозлилась, — предложила Сабрина. — Меня-то ты злишь каждый день.

Вид у Дафны был такой расстроенный — вот-вот разревется.

* * *

Когда они встретились после уроков, Дафна снова перестала разговаривать с сестрой. Сабрина спросила, за что ее оставили после уроков, но Дафна ничего не ответила. Сабрина лишь пожала плечами. Если расстраиваться каждый раз, когда младшая сестра обижалась на нее, времени ни на что другое не останется. Ничего, Дафна переживет. Самое главное — они вместе. А пока они вместе, ничего плохого не случится.

Они шли по коридору в специальную комнату для тех, кто наказан, и Пак всю дорогу жаловался:

— И за что только меня подвергают такой пытке, — хныкал он. — Я же отпрыск королевского рода, и заявлять, будто я веду себя в школе неподобающе, — просто глупо. Я всё делаю по-королевски.

— А когда на уроке мистера Кэфферти ты в носу ковырял, это тоже было по-королевски? — спросила Сабрина.

— Именно! — заявил Пак. — У меня на родине люди терпеливо стояли в очереди под холодным осенним дождем по нескольку дней, лишь бы до них дошел слух, что я в носу поковырял…

— Фу! — только и сказала Сабрина.

— Тех, кого оставили после уроков, ждет страшная участь, — не унимался Пак. — Я всякое слышал. Некоторые придут на такую продленку — и с концами: назад не возвращаются. А кто вернулся оттуда, стал совсем другим — не таким, каким был раньше.

— Ты, может, накручиваешь?

— Совсем нет! — твердил свое Пак. — Если всё, что мне говорили, — правда, то эта «комната продленного дня» — настоящая камера пыток.

Сабрина, выразительно закатив глаза, открыла дверь на продленку, но, заглянув в комнату, тут же отпрянула. И скорей закрыла рукой глаза Дафне, потому что в одном углу комнаты она увидела лежащее навзничь тело мисс Червоны, в другом мисс Белоснежка пыталась подняться на ноги. Посередине комнаты лежал скелет в истерзанном комбинезоне, на кармане которого виднелась нашивка «Чарли». И еще убийца оставил на комбинезоне свой опознавательный знак — ярко-красный отпечаток руки…

— Ну вот, а вы мне не верили! — с гордостью заявил Пак.

— Ужасно, да? — спросила Дафна; она успела повернуться к Сабрине и теперь уткнулась лицом в ее свитер.

— Ужасно… — прошептала Сабрина.

— Отлично: наше наказание отменяется! — обрадовался Пак.

Дафна бросилась к Белоснежке. Ран у учительницы вроде бы не было, но она была так ошеломлена, что, похоже, не понимала, где находится. Дети помогли ей подняться с пола и сесть за парту. Сабрина склонилась над мисс Червоной: учительница дышала, но была холодна как лед.

— Что произошло, мисс Белоснежка? — спросила Сабрина.

Учительница явно смутилась и начала что-то лепетать, но одно слово они смогли различить: «Венделл».

Вдруг за окном раздался глухой удар и кто-то застонал. Пак и девочки подбежали к окну, Сабрина высунулась наружу. Под окном она увидела Венделла. Он, видно, выпрыгнул из какого-то окна и, кубарем перекатившись по земле, поднимался на ноги.

— Эй! — крикнула Сабрина.

Узнав Сабрину, Венделл побледнел как полотно и изо всех сил, насколько позволяли его короткие толстые ноги, помчался к лесу.

За спиной у Пака расправились огромные блестящие крылья.

— Сейчас доставлю этого поросеночка, — сказал он, но Сабрина схватила его за руку прежде, чем он успел улететь.

— Тебя же могут увидеть, — вскрикнула она, оттаскивая его от окна, а сама прыгнула вниз (благо до земли всего-то метра полтора) и благополучно приземлилась.

Дафна прыгнула следом за ней. Сабрина поймала ее, а Пак отказался от помощи и тоже прыгнул сам (уже без крыльев).

— Он к лесу бежит! — крикнула Сабрина, и все трое помчались через поле.

Венделл был никудышным бегуном, но у него была большая фора. Когда девочки и Пак только подбегали к деревьям на опушке, Венделл уже растворился в лесу.

— Всё, потеряли, — простонала Сабрина.

— А следы? — Пак показал на глубокие отпечатки подошв.

Дети помчались по следам.

— Он не знает, куда бежать, вот и петляет, — сказал Пак, когда следы привели их на холм. — То в одну сторону бросится, то в другую. От этого и бежит медленнее. Мы его нагоним.

Пак оказался прав. Вскоре они увидели Венделла: толстяк метался у края крутого каменистого обрыва. Увидев их, он заскулил, как самая настоящая собака, и отчаянно завертел головой, ища, куда бы ускользнуть.

— Всё совсем не так, как вы думаете, — сказал он, утирая нос платком.

— Зачем же ты убегал от нас? — спросила Сабрина.

— Я хотел помочь! Я пытался их догнать!

— Кого — их? — спросила Дафна.

Вдруг перепуганный Венделл вытащил маленькую губную гармошку и приложил ее к губам.

— Не доводите меня до крайности! — крикнул он.

— Ладно тебе, толстяк, — сказал Пак. — Мы ведь знаем, что убийца — это ты. Так что пойдешь с нами в полицию. Всё скоро закончится. Не бойся: говорят, на электрическом стуле больно только одну секунду.

Тут Венделл дунул в гармошку. Раздался протяжный грустный звук, и в лесу началась странная суета: послышался непонятный шум, журчание, шелест, которые становились всё громче. Сабрина даже подумала, что сейчас из-за деревьев выскочит чудовище или великан и набросится на них. Но вдруг всё мгновенно стихло, и из-за дерева на поляну выпрыгнул… зайчонок — такой славный пушистый зайчик, каких Сабрина еще ни разу не встречала. Прыг-скок, прыг-скок — он остановился прямо у их ног и, глядя на детей ласковыми, влажными глазами, тихонько заверещал.

— Ой, зайчик! — воскликнула Дафна и наклонилась, чтобы погладить его. — Какой хорошенький!

Он же цапнул ее за палец и злобно зашипел.

— Злюка какой! — обиделась малышка, отдернув палец.

— Теперь понятно, на что годится твоя гармошка! — рассмеялся Пак. — Прикажешь зайцам убить нас?

Венделл ничего не сказал: незачем, видно. Его молчание нарушил топот тысяч лапок — все зайцы, будто услышав издевку в голосе Пака, высыпали на поляну. Они пихались, толкались, протискиваясь туда, где было посвободнее, и наконец застыли, повернув мордочки в сторону Венделла, словно солдаты, ожидающие приказа генерала.

— Ой, я совсем забыла вам сказать, — заволновалась Сабрина. — Венделл — вечножитель. Он сын Дудочника, и, похоже, волшебство передалось ему по наследству.

— Так, а теперь всем слушать меня! — сказал Пак, энергично хлопая крыльями и зависая в воздухе. — Ты, Венделл, — убийца, а убийство, как я уже сказал, является преступлением. Решить эту проблему можно или по-простому, или…

— Пак, перестань! — потребовала Сабрина, но король всех пакостников не унимался, а на лице Венделла всё сильнее проступало отчаяние.

Зайцы дружно верещали, готовые выполнить любую команду мальчика.

— Думаешь, эта шайка огородных воришек меня остановит? — продолжал бахвалиться Пак. — Ошибаешься. Лучше дал бы отбой своим меховым мячам — а не то я с них шкуру спущу и сошью себе такую шубу, какую ты и в глаза не видывал…

Венделл приложил к губам свою гармошку, и в воздухе застыл печальный звук. Зайцы тут же повернулись к детям. В их огромных глазах, налитых кровью, горела ярость.

— Фас! — приказал Венделл, и заячья армия бросилась на детей.

7

— И это всё, на что ты способен, жердяй несчастный? — крикнул Пак и, повернувшись на каблуках, превратился в огромного четырехметрового бурого медведя, зарычавшего так злобно, что от страха Сабрина оцепенела до кончиков пальцев.

Однако на зайцев грозный звериный рык не подействовал. Лавиной они кинулись на медведя и, облепив его с головы до ног, повалили на землю.

— Пак! — в ужасе закричали девочки.

Им казалось, что еще минута-другая — и его прикончат. Но мальчик вырвался из-под бурой заячьей пирамиды и, расправив крылья, взлетел высоко над землей. Потом спикировал, подхватил девочек под руки и, с усилием работая крыльями, стал выбираться из леса.

— Почему бы в следующий раз кому-нибудь из вас не сказать мне, чтоб я держал язык за зубами? — вдруг прокричал Пак, маневрируя между деревьями.

Дафна с Сабриной ушам своим не поверили.

— Ну вот, теперь мне будут сниться кошмары про зайцев, — захныкала Дафна.

Пак летел и летел по лесу, еле успевая лавировать между гигантскими кедрами и елями, которые, казалось, возникали ниоткуда. Он уворачивался от их раскидистых веток и, отчаянно хлопая крыльями, старался держаться повыше, над подлеском и колючим кустарником, чтобы девочки не поцарапались. Один раз, когда они чуть не врезались в развесистый китайский клен, Паку пришлось резко снизиться, но тут же один из гнавшихся за ними зайцев высоко подпрыгнул и вцепился в штанину Сабрины. Девочка стряхнула его, и он исчез в пушистом заячьем море, клокотавшем внизу.

— Лети к реке! — прокричала Сабрина. — Через нее они не переберутся.

Пак нахмурился.

— Сам знаю, что делать, — огрызнулся он.

— Если б знал, за нами не гнались бы два миллиона зайцев-зомби, — заметила девочка.

— Эй, послушайте меня! — позвала Дафна, пытаясь привлечь их внимание, но Сабрина была слишком сердита, чтобы еще что-то слышать.

— Почем я знал, что мальчишка совершенно чокнутый? — оправдывался Пак.

— Какая разница! — отрезала Сабрина. — Может, стоило задуматься об этом, когда он только удирал с места преступления?

— Эй, да послушайте же! — крикнула Дафна.

— Ну, что тебе? — раздраженно спросили Пак с Сабриной.

— БЕРЕГИСЬ!

Они летели прямиком в высоченный, метров пять, забор. Пак бешено заработал крыльями и чудом не врезался в него, но пыл спорщиков это ничуть не охладило.

— Я вообще не понимаю, что я тут делаю! — возмущался Пак. — Я же мальчиш-плохиш, противный пакостник!

— Да у тебя только запах изо рта противный! — сказала Сабрина. — Вот про тебя говорят: Пак — злодей, Пак — негодяй! Да у какого настоящего злодея рубашка тушеной кукурузой перепачкана?!

Пак даже взревел от негодования и, резко повернув влево, уставился на Сабрину.

— Ах, ты хочешь знать, каким я могу быть злодеем? — почти прорычал он. — Ладно, смотри, на что я способен!

И он пролетел над каким-то деревенским двором. Внизу коренастый старичок оглядывал свой огород. Девочки услышали, как он кричит жене:

— Слышишь, Агнесса! Зайцы-то опять всё перерыли. Клянусь, если поймаю хоть одного, он пожалеет, что на свет родился!

Пак расхохотался.

Когда старик увидел несметные полчища зайцев, которых они привели за собой, было уже поздно. Бедняга побелел от ужаса. Когда же заячья орда сбила его с ног и зайцы стали прыгать по нему, словно по пустому месту, он закричал:

— Агнесса, Агнесса, спаси!

— Какой ты гадкий! — закричала на Пака Дафна.

А тот, энергично работая крыльями, полетел дальше и оказался как раз над автомобилем пожилой дамы, которая притормозила на перекрестке. Старушка, наверное, плохо видела: она спокойно, даже не моргнув глазом, подождала, пока Пак с девочками, сопровождаемые парой тысяч зайцев, освободят ей дорогу, и как ни в чем не бывало поехала дальше.

— Нас же увидят! Прочь отсюда, быстро! — велела Сабрина.

— Ах, прочь с улицы? Прекрасно! — радостно завопил Пак. — Для меня твое желание — закон!

И полетел прямо к дому, где высокий мужчина открывал входную дверь. Он наклонился, чтобы поднять газету с пола веранды, и в этот миг Пак влетел в дом.

— Не-ет! Ты что! — закричала Дафна, а Пак, пролетев через гостиную, оказался в столовой и, с трудом поднявшись над обеденным столом, завис сверху.

За столом, ничего не подозревая, сидели двое детей и голодными глазами смотрели на аппетитный, поджаристый кусок ветчины в центре стола.

Пак чуть-чуть снизился, и Дафна нечаянно задела ногой ветчину и миску с картофельным пюре, уронив их на пол. В комнату тут же ворвались два шустрых английских спаниеля и жадно впились зубами в ветчину.

— Челси! Максин! Фу! — закричала мать семейства, вбежав в столовую из кухни. — Ах вы мерзавцы! А ну, пошли вон! — ругалась она, пытаясь отобрать у собак остатки ветчины.

Взглянуть вверх ей и в голову не пришло, а вот дети взглянули.

— Извините, пожалуйста! — крикнула им Дафна.

Дети только раскрыли рты от удивления.

А Пак уже влетел в кухню. Сабрина открыла заднюю дверь, и они в мгновение ока очутились на улице.

Заячья лавина проникла в дом следом за ними. Разбив стекла, повалив стулья и торшер, зайцы сорвали с петель заднюю дверь и вскоре опять нагнали Пака с девочками.

Сабрина, взглянув на Пака, увидела его самодовольную улыбку.

— Совсем не смешно, — сказала она.

— Наоборот, можно умереть со смеху, — расхохотался он.

— Когда же они от нас отстанут! — воскликнула Дафна. — Почему ты не летишь туда, где они не смогут нас догнать?

— Как это — не летим? — веселился Пак.

Вскоре они уже летели над полями, потом над густым лесом и наконец добрались до скалистого берега Гудзона.

— Летим над рекой, — сказала Сабрина. — Они не смогут преследовать нас.

— Конечно, — усмехнувшись, ответил Пак. — Только мы полетим через реку не из-за зайцев, а потому, что вы усомнились во мне, в том, что я могу быть ужасным злодеем.

Сабрина поглядела прямо ему в глаза:

— Ты не осмелишься!

— А вот в этом можешь не сомневаться!

Пак сильнее захлопал крыльями, и вскоре они уже парили высоко над Гудзоном. Сабрина увидела, как зайцы, добежав до края утеса, остановились.

— Ну что, искупаемся? — спросил Пак.

— Немедленно прекрати! — потребовала Сабрина.

— А ты, когда в следующий раз будешь со мной разговаривать, помни: я — королевских кровей!

Уже окуная сестер в ледяную воду, он вдруг резко дернулся и замер, будто налетел на каменную стену. Рука Сабрины, которой она держалась за Пака, разжалась, и девочка камнем пошла на дно. Она отчаянно заработала руками и ногами, чтобы всплыть, но тут в воду плюхнулась Дафна.

— Дафна! — вскрикнула Сабрина, видя, как сестренка уходит под воду.

Сабрина нырнула, и спустя несколько мгновений ее немеющие пальцы нащупали что-то мягкое. Дафна! Сабрина обхватила сестру руками и вырвалась вместе с нею на поверхность.

Глотнув воздуха, малышка ужасно закашлялась, изо рта у нее хлынула вода.

— А где Пак? — спросила она между приступами кашля.

Сабрина оглядела речную гладь — мальчика нигде не было видно.

— Пак! — позвала она. В ответ — ни звука.

— Доплывешь? — спросила Сабрина, направляясь к берегу.

Дафна кивнула. Сабрина отпустила ее, и девочка по-собачьи поплыла к берегу. К счастью, отец научил их плавать. Они ходили в бассейн неподалеку от их дома, и Дафна плавала как рыба, так что за нее можно было не волноваться.

— Пак! — снова крикнула Сабрина.

Сделав глубокий вдох, она нырнула в холодную воду, зная, что времени в обрез. Вода была такой ледяной, что она не чувствовала ног. В темноте, на ощупь, она пыталась найти его, но безуспешно. Наконец воздух кончился, и ей пришлось вынырнуть на поверхность.

Тяжело дыша, Сабрина смотрела на водную гладь и заметила невдалеке что-то странное. Присмотревшись, поняла: это огромные сверкающие крылья. Из последних сил она поплыла туда и обнаружила Пака, который лежал лицом вниз. Она перевернула его: лицо его посинело. Обвив руками его холодное тело, она поплыла к берегу. Дафна помогла ей вытащить недвижное тело из воды.

— Пак, не умирай, ну пожалуйста, — заплакала малышка.

— Отойди-ка, — сказала Сабрина.

Она запрокинула голову Пака и заглянула ему в рот, не попало ли туда что-нибудь. В какой-то из школ им показывали, как спасать утопающих, поделать искусственное дыхание они пробовали только на резиновой кукле, на живом человеке — ни разу! Да еще учительница поставила ей тогда самую низкую оценку.

Она вдохнула побольше воздуха и, прижав свой рот ко рту Пака, выдохнула в него весь воздух. Никакого эффекта. Она снова сделала глубокий вдох и повторила попытку. Тут она вспомнила, что еще надо нажимать на грудь, чтобы воздух входил и выходил из легких. Она сосчитала до пятнадцати и снова сделала искусственное дыхание.

Вдруг глаза Пака открылись, и он отпихнул Сабрину.

— Ты меня заразить хочешь! — заорал он, вытирая рот.

— Пак, ты жив! — закричала Дафна, обнимая его.

— Конечно жив! — сказал он, вставая на ноги. Крылья у него за спиной исчезли. — Я вообще-то бессмертный.

— А мы подумали… ты… Я же хотела… — заикаясь, сказала Сабрина.

— Ты хотела насильно поцеловать меня, пока я был без сознания, — с негодованием произнес Пак. — Если ты будешь так распускать руки, я больше, пожалуй, не буду мыться.

Сабрина до того разозлилась, что казалось, сейчас лопнет.

— А что произошло? — спросила Дафна.

— Я забыл, что Барьер, установленный старой ведьмой, так близко от берега. Ну и треснулся об него с налету, — рассмеялся Пак.

— По-твоему, это смешно? — спросила Сабрина. — Мы же все могли погибнуть!

— Дети! — вдруг раздался нежный голос у них за спиной.

Они обернулись и увидели мисс Белоснежку.

— Вам нужно скорей в тепло, — сказала она.

* * *

— Я почувствовала, что здесь что-то не так. Никто из учеников еще не просил меня оставить его после уроков, — сказала красавица учительница, подмигивая Дафне, которая сидела рядом с ней на переднем сиденье; Пак и Сабрина, укутанные в одеяла, устроились на заднем. — Хорошо зная вашего отца, я сообразила, что вы вдвоем что-то затеваете, поэтому решила: дай-ка загляну в комнату продленного дня, посмотрю, как они там, — продолжала она. — А когда я вошла, Королева Червей уже отбивалась от монстра стулом.

Дети ошеломленно уставились на учительницу.

— Опять монстр?! — выпалили они в один голос.

— А это был гигантский паук или лягушка? — спросила Сабрина.

— Ни то и ни другое, — ответила Белоснежка. — Что-то среднее между волком и снежным человеком… Думаю, это он съел беднягу Чарли. И Червону съел бы, но тут, на ее счастье, подоспела я. Отвлечь-то я его отвлекла, а вот как с ним справиться, да еще в одиночку, не знала.

— И что же вы сделали? — спросила Дафна.

— Ничего. Не успела. Нас спас Венделл, — сказала учительница. — Он сыграл на своей губной гармошке, и это, похоже, остановило монстра, по крайней мере на секунду, А потом это чудище выскочило из окна — и всё. Когда вы появились, Венделл как раз погнался за ним. Будь он постарше, он бы, думаю, точно догнал его и остановил. Ведь его отец даже бешеных слонов умел останавливать.

— Выходит, Венделл может контролировать всех при помощи губной гармошки, — недоверчиво проговорила Сабрина. — Как и Дудочник — его отец. А почему вы думаете, что он пытался вас спасти? Может, он просто помогал скрыться тому чудовищу.

— Что ты! — запротестовала Белоснежка. — Такой милый мальчик просто не может иметь ничего общего с тем уродом.

— Мисс Белоснежка, когда мы попросили его пойти с нами, чтобы во всем разобраться, он натравил на нас целую армию зайцев, — сказала Сабрина. — Кроме того, он же вечножитель.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила учительница.

— Что он что-то скрывает, — ответила Сабрина. — Вы все с помощью своей магии скрываете, какие вы на самом деле, а если случается что-то плохое, делаете так, чтобы все об этом забыли. Пуфф— и нет проблемы!

— Сабрина, замолчи! — закричала Дафна.

— У меня нет секретов, дорогая, — холодно ответила Белоснежка, сворачивая на подъездную дорожку бабушкиного дома. — Вечножители разные бывают.

Не успела Сабрина ей возразить, как из дверей дома выбежала бабушка Рельда с Эльвисом.

— Lieblings, куда вы пропали? — воскликнула бабушка, торопясь им навстречу.

Эльвис от радости так навалился на вылезавшую из машины Дафну, что сбил ее с ног и принялся облизывать.

— Мы упали в реку, — ответила малышка. — Было здорово, только очень холодно.

— В реку? — переспросила бабушка. — А как это вас в реку занесло?

— Зайцы загнали, — пояснила Дафна как ни в чем не бывало.

Бабушка всплеснула руками:

— Не пойму, о чем ты?

— У них был очень насыщенный день, Рельда, — сказала мисс Белоснежка, выходя из машины. — Их надо укутать потеплее и дать горячего супа.

— Спасибо, что привезла их домой, Снежка, — поблагодарила бабушка, пожимая учительнице руку.

— Не стоит, — ответила Белоснежка и направилась к машине, но потом внезапно остановилась и, резко обернувшись, посмотрела Сабрине прямо в глаза. — Надеюсь, ты хорошенько обдумаешь мои слова. Нельзя судить обо всех по поступкам одного. — И, сев в машину, она уехала.

Бабушка взглянула на Сабрину и удивленно подняла бровь.

— Lieblings, надо принять ванну, — сказала она. — Дафна, ты — первая. И налей воду погорячее.

Дафна кивнула и помчалась в дом. Эльвис — за ней по пятам.

— Ну, я пошел, — сказал Пак и, потоптавшись, направился к лестнице, чтобы подняться в свою комнату.

— И не думай! — скомандовала бабушка Рельда. — Ты — следующий.

Пак скривился, будто съел лимон.

— Я уже столько раз мылся — на всю жизнь хватит, — заныл он. — И потом, у меня же определенная репутация. Я мастер на всякие пакости. Что люди скажут, если узнают, как одна пожилая дама заставляет меня принимать ванну каждые десять минут? Да меня засмеют все гномы, эльфы, лешие и домовые. Слава пойдет — от этого дома аж до Страны Чудес!

— Что ж, пусть они будут относиться к тебе чуть хуже, мистер Главный Злодей, — сказала бабушка. — А теперь марш наверх и быстро переодеться! Да не в грязную рубашку с джинсами, а в чистое!

Пак надулся, но бабушка была неумолима. Он несколько минут буравил ее презрительным взглядом, что, впрочем, не дало никакого результата, и в конце концов пошел наверх.

— А ты что стоишь? — обратилась бабушка к Сабрине. — Иди надень халат, теплые носки и поможешь мне разливать суп.

«Знаем мы это "поможешь мне"», — подумала девочка, поднимаясь по ступенькам в промокшей одежде.

В девяти случаях из десяти взрослые просят помочь, когда собираются читать нотации. «Ладно, — решила Сабрина, — переоденусь, а там как-нибудь обойдется».

Проходя мимо ванной комнаты уже в теплом халате, она услышала, как Дафна умоляет Эльвиса залезть к ней в ванну. Раздался оглушительный всплеск: видно, желание сестренки сбылось.

А из комнаты Пака слышался ужасный грохот. Похоже, перспектива снова оказаться в ванной не радовала короля-пакостника. Интересно, как будет выглядеть его райский уголок после того, как его величество наконец утихомирится?

— Сабрина, где ты там, Liebling? — позвала бабушка из кухни.

Сабрина застала ее за стряпней: кастрюля с бульоном уже стояла на плите, а бабушка шинковала морковь и сельдерей на разделочной доске.

— Что у нас сегодня? — саркастически спросила Сабрина. — Суп из кенгуру? Или суп-пюре из грибков?

— Куриный суп с лапшой, — ответила бабушка. — Присаживайся, по-моему, нам есть о чем поговорить.

Сабрина закатила глаза, но села.

— Что-то ты, внученька, всё время сердишься, прямо кипишь вся, — начала бабушка с главного.

Еще бы! А кто бы не рассердился! Как ей надоели все эти тайны, вранье, сюрпризы, когда вдруг хорошее оказывается плохим или наоборот. Никто в этом городке не показывал свое истинное лицо. Кто-то из вечножителей похитил ее родителей и удерживал их в плену. Она что, обязана с ними со всеми дружить и угощать их печеньем?

— Я ведь тоже сержусь, — продолжала бабушка. — Мой сын и невестка неизвестно где, и я никак не могу найти их. Каждую ночь, когда вы засыпаете, я прошу Зерцало показать их. От этого мне становится чуть-чуть легче на душе: ведь это значит, что они еще живы. Они так мирно почивают, даже не представляя себе, что у нас тут творится, пока мы их ищем. А потом я иду к себе в спальню, и мне хочется кричать от боли, — говорила бабушка, ссыпая нарезанный сельдерей в большую серебряную кастрюлю. — А как я ненавижу свою беспомощность! Как виню себя, что по-прежнему не могу найти их! В конце концов, в этом доме больше магических предметов и волшебных книг, чем в десяти тысячах сказках вместе взятых, и всё равно я сейчас так же далека от раскрытия тайны, как и полгода назад.

Иногда я иду по городу, — продолжала бабушка, — и думаю: может, это тот, что сидит за соседним столиком в кафе, в ответе за нашу боль? Или дама, которая в супермаркете стоит позади меня в очереди в кассу? А может, это моя парикмахерша? Или милый молодой человек на заправочной станции? Мальчик, разносящий газеты по утрам? Наш почтальон? Вон та девочка, что продает печенье, собирая деньги для скаутов?..

Сердце Сабрины забилось сильнее. Бабушка, оказывается, чувствовала то же, что и она сама. Почему же она раньше ей об этом ничего не говорила? Сабрине было бы гораздо легче от того, что она не одна такая, и чувство вины не так мучило бы ее.

— Ты не там ищешь, — вдохновленная откровенностью бабушки, сказала девочка. — Следи за вечножителями.

— Liebling, вечножители — тоже люди, — сказала бабушка, откладывая нож. — У каждого из них есть семья, дом, какие-то мечты.

— А еще — коварные планы похитить кого-нибудь из людей, убить, разрушить город…

— Ты что, действительно веришь, будто они все злые? — удивленно спросила бабушка. — А как же Белоснежка или, к примеру, шериф?

— Всё равно: они — вечножители. Просто мы еще не понимаем, что они задумали.

— Сабрина, — повысила голос бабушка Рельда, — ни один из моих внуков не будет фанатиком или расистом! Ненависть питает только саму себя и со временем превращается в нечто ужасное, неконтролируемое.

— Как ты можешь защищать вечножителей? Они моих родителей украли, а ты их защищаешь! — закричала Сабрина, вскакивая с табуретки.

— Да, и буду их защищать. Любого. И вообще всех, на кого такие, как ты, ни за что ни про что ополчились.

— Как это — ни за что ни про что! — воскликнула Сабрина, чувствуя, что вот-вот разревется.

— Потому что я так отношусь к людям. Потому, что я — такая… — упорствовала бабушка. — Есть, конечно, плохие вечножители. Но и среди нас, обычных людей, хватает всяких мерзавцев. Нельзя обвинять всех скопом из-за проступка какого-то негодяя. Или какой-то шайки. Я понимаю, как это трудно, когда не знаешь, кто из них преступник… Но нельзя винить всех подряд!

Сабрине показалось, что она задыхается. Кухня вдруг сделалась крошечной, и им вдвоем стало в ней тесно.

— Ладно, пусть у тебя свое мнение, — сказала девочка, отступая на шаг. — Но даже если они и не замешаны в этом, то уж помогать нам точно не собираются. И каждый раз, когда ты кому-то из них улыбаешься или пожимаешь руку, ты только облегчаешь им задачу: так им легче будет вонзить нож тебе в спину.

— Сабрина, деточка моя, — сказала бабушка, — надо научиться сдерживать гнев. Если ты не обуздаешь эту ненависть, она заполонит тебя всю и начнет управлять тобой.

— Я перестану ненавидеть их, только когда мама с папой будут спасены! — крикнула Сабрина и, резко развернувшись, выбежала из кухни.

Взлетев по лестнице к себе в спальню, она громко хлопнула дверью и бросилась на постель. Зарыв голову в подушки, она горько разрыдалась. Через две недели Рождество, и это уже второе Рождество с тех пор, как кто-то из этих проклятых вечножителей похитил ее родителей. Почему никому нет дела, вернутся ли они домой? Почему она, только она одна понимает, что на самом деле творится в Феррипорте?

* * *

Сабрину разбудил стук в дверь. Она взглянула на часы — ого, уже семь вечера. Она проспала три часа. Как была, в халате и носках, она вылезла из кровати и пошла открывать дверь. На пороге стоял мистер Канис.

— Все ждут тебя в машине, — сказал он.

— Не собираюсь я никуда ехать! — сердито буркнула девочка.

От одной мысли, что она сейчас увидит бабушку и Дафну, ей стало нехорошо.

— Это не приглашение, — сказал мистер Канис. — Это — приказ. Нам предстоит работа. Одевайся и приходи.

— А куда мы едем?

Прежде чем ответить, мистер Канис глубоко вздохнул и помолчал.

— Ответ на твой вопрос не имеет значения, — объяснил он. — Ты всё равно должна ехать с нами. Ждем тебя в машине.

— Ну хорошо, сейчас приду, — сказала Сабрина. Прикрыв дверь, она переоделась. Правда, чистая одежда всё равно не могла приглушить исходивший от нее ужасный запах: Сабрина проспала ванну и теперь воняла речной тиной, как какая-нибудь скользкая дохлая рыбешка.

Она торопливо прошла по пустому дому, надела пальто и открыла входную дверь. Бабушка ждала ее на пороге с ключами в руке.

— Ну, получше тебе? — спросила она.

Сабрина кивнула. Слава богу, бабушка не собиралась опять заводить свою волынку.

— Прекрасно! Сон, знаешь ли, способен творить чудеса. Давай беги, все уже в машине.

Дафна, Эльвис и Пак сидели на заднем сиденье. Похоже, они были сыты и довольны. Сестренка с Эльвисом отвернулись и высунулись в окно, когда Сабрина забралась в машину с противоположной стороны. Похоже, Дафна по-прежнему не собиралась с ней разговаривать. И пес тоже — за компанию. А Пак, взглянув на Сабрину, рассмеялся.

— Ну ты и попала! — хихикнул он.

— Куда мы едем? — спросила девочка.

— Шерифу нужна наша помощь, — ответила бабушка.

Они ехали по проселку до самой школы. Мистер Канис припарковался на стоянке. Когда все вышли из машины, он снова влез на крышу и уселся медитировать. А Эльвис заскулил, потому что его опять не брали с собой.

— Дружок, ты можешь пойти с нами, — сказала Дафна, — но, понимаешь, воры крадут пледы с задних сидений машин. Вдруг и твой утащат, пока нас не будет!

Огромный пес вцепился зубами в край пледа и подозрительно уставился в окно.

Бабушка и внучки направились в кабинет директора, где их уже ждал шериф. Онсидел за столом и что-то писал в своем блокноте. Мистер Гамельн расхаживал по кабинету.

— Рельда, а вы здесь зачем? — спросил директор.

— Шериф позвал, — объяснила бабушка.

— Гриммы умеют находить пропавших, — будто извиняясь, сказал Свинсон.

Сабрина поняла: он не хочет говорить, что сделал Гриммов своими официальными помощниками.

— Мы будем рады, если сможем помочь, — сказала бабушка Рельда.

— Не обижайтесь, Рельда, — сказал Гамельн, — просто я переживаю. Мой мальчик неизвестно где мерзнет от холода, и мне нужна помощь. Помощь профессиональных полицейских, а не старушки с двумя внучками.

— У меня в машине одна из лучших ищеек в мире, — ответила бабушка. — Мой Эльвис получше ста полицейских. Не волнуйтесь, мы его найдем.

Директор, опустившись в кресло, подкатился к покрывшемуся инеем окну.

— Там так холодно, — прошептал он.

— Мои девочки сегодня погнались за ним, — сказала бабушка.

— Слышал, — глядя в окно, ответил Гамельн.

— Тогда вы знаете, что он как-то причастен к этим убийствам.

Гамельн резко повернулся в кресле и сердито ткнул пальцем в миссис Гримм.

— Он не виноват! — воскликнул он.

— Знаю, Дудочник. Более того, по-моему, он пытался прекратить то, что происходит в школе.

— Он такой любопытный. Как-то мы вместе смотрели по телевизору старый черно-белый детектив, и его зацепило. Теперь для него кругом одни тайны. Как же я не понял, что из-за этого он попадет в беду?

— Но ему передался и отцовский талант к музыке. Говорят, он с помощью губной гармошки может управлять животными.

— Рельда, он хороший мальчик, — вздохнув, сказал Гамельн.

Вдруг раздался стук в дверь, и вошел мистер Шипшенк.

— О-о, извините, если помешал. Мистер Гамельн, нам пора, — сказал он, показывая на часы на своем запястье.

— Шипшенк, у меня пропал сын! — сердито воскликнул директор.

Сабрина посмотрела на розовощекого советника. Тот вдруг нервно улыбнулся.

— Ну ладно, можно и попозже поговорить. — И, притворив за собой дверь, Шипшенк ушел.

Дафна вытащила из кармашка свою серебряную звезду и приколола на грудь, чтобы все видели знак помощника шерифа.

— Мистер Гамельн, пожалуйста, не волнуйтесь. Мы найдем вашего сына, — сказала она.

Бабушка Рельда лишь улыбнулась внучке.

— Почему это вы так хотите мне помочь? — спросил Гамельн.

— Это наш долг — защищать и охранять, — ответила Дафна и, дернув за ремень, подтянула брюки.

Сабрина чуть не расхохоталась, но осеклась: сердитое лицо Свинсона говорило, что он понял, кого копировала Дафна.

— Я знаю. Дудочник, что прежде у вас были сложные отношения с моими родственниками, но, по-моему, никогда не поздно всё начать с начала, — сказала бабушка, протягивая ему руку.

Гамельн какое-то время пристально смотрел на нее, потом пожал ей руку.

— Нам нужно знать номер его шкафчика.

Директор ввел в компьютер пароль, и экран загорелся. Потом, набрав несколько букв, Гамельн улыбнулся.

— Номер триста двадцать три. Это за углом, около двери в котельную, — сказал он. — Могу я пойти с вами?

— Нет, вы подождите здесь, — сказал шериф, поднимаясь со аула. — Мы позвоним вам, как только что-нибудь выяснится.

Свинсон и Гриммы вышли из кабинета и направились по коридору, разглядывая шкафчики, пока не нашли номер триста двадцать три.

— Ты откроешь замок с помощью волшебных заклинаний? — спросила Сабрина, изучая цифры на висевшем на дверце замке с кодом.

Бабушка открыла сумочку и вытащила молоток.

— Вообще-то не такое уж это волшебство, — сказала она, передавая молоток Паку.

Мальчик ухмыльнулся и, замахнувшись, со всей силы ударил по замку. Тот раскололся надвое.

— А можно следующий? — спросил Пак, но бабушка отобрала у него молоток и, положив его обратно в сумку, открыла шкафчик.

Внутри висело только зимнее пальто Венделла. Бабушка вытащила его и сунула под мышку.

— Я вам так признателен, — сказал шериф.

— Что вы, что вы! Ничего особенного, — ответила старая дама.

Вернувшись к машине, Гриммы и Пак застали мистера Каниса по-прежнему сидящим на крыше. Он медитировал.

— А теперь в лес, — сказала бабушка, открывая заднюю дверцу и выпуская Эльвиса. — Вы оставайтесь здесь, на случай, если Венделл сам вернется в школу.

— Я вам точно не понадоблюсь? — спросил Канис.

— Справимся как-нибудь! — ответила бабушка Рель да.

— А можно вас спросить, мистер Канис? — задала вопрос Дафна.

— Конечно, детка.

— О чем вы думаете, когда сидите на машине?

Мистер Канис задумчиво посмотрел на луну, стоявшую высоко над лесом.

— О тех, кому причинил боль, когда был не в состоянии контролировать себя.

— И это помогает вам успокоиться? — спросила Сабрина.

— Нет, дитя мое, это лишний раз напоминает мне о моей вине, — ответил он.

Сабрина знала не слишком много сказок. Ее папа часто говорил, что сказки — совершенно бесполезное чтиво. Когда всем малышам родители читали про Русалочку или Красавицу и Чудовище, он обсуждал с ними новости или читал им воскресные комиксы, причем по ролям, меняя голос для каждого персонажа. В результате Сабрина и Дафна познакомились со сказками уже в школе и стали читать их дома тайком. Правда, историю про Красную Шапочку знали все, но только теперь, глядя на мистера Каниса, Сабрина осознала страшную правду: человек, который сейчас медитировал на крыше машины и который жил у них в доме, когда-то, пусть давным-давно, убил старушку. И ведь это произошло не в сказке, а на самом деле. Он и девочку пытался съесть. Как же бабушка Рельда позволила ему жить в своем доме? Неудивительно, что их папа запретил приносить в дом любые детские сказки — даже «Стихи матушки Гусыни». Так он пытался уберечь своих дочек от суровой правды жизни.

Бабушка дала Эльвису понюхать пальто Венделла. Огромный пес шумно втянул ноздрями воздух и побежал по школьному газону, старательно вынюхивая что-то в траве.

— Похоже, он взял след, Lieblings, — сказала бабушка. — За мной, на поиски Венделла.

8

Промерзшая земля хрустела под ногами. Делалось всё холоднее, и Сабрина вдруг увидела, что в воздухе закружились снежинки. Они мягко падали на землю. Девочка зябла даже в своем теплом пальто. Это будет просто чудо, если Венделл не замерзнет в лесу в такую холодину.

Эльвис понюхал воздух: взяв след, он не терял его. Остановившись у опушки, пес нетерпеливо залаял — они его явно задерживали.

— Жаль, я не умею консервировать его энергию, — посетовала бабушка Рельда, взяв Сабрину за руку, чтобы не поскользнуться. — Тогда бы я точно разбогатела…

Едва они догнали Эльвиса, как дог тут же устремился в самую чащобу. То и дело принюхиваясь, он носился по тропинке туда-сюда, не упуская след, но всё же старался держаться поближе к своим, будто понимая, что бабушке трудно за ним угнаться.

Сабрина услышала, как вдали хрустнула ветка, и пес тут же навострил уши. Она подумала, что он бросится туда, на звук, но пес продолжал бежать по невидимой тропе.

Казалось, они ищут Венделла уже много часов, у Сабрины начали неметь от холода ноги. Пак стал ныть, что надо прекратить поиски, что зайцы, наверное, уже набросились на пухленького Венделла и сейчас пируют, обгладывая его косточки. Сабрина уже тоже была готова сдаться, но тут они очутились на поляне и увидели такое, от чего даже бабушка Рельда ахнула, — огромную мохнатую кочку в метр высотой и шириной около двух метров.

Сначала Сабрина подумала, что это медведь, но при ближайшем рассмотрении поняла: это… зайцы, сбившиеся в кучу от холода. Эльвис зарычал на них, но если зверьки и услышали его, то предпочли никак не реагировать.

— Ну, что я говорил! — воскликнул Пак. — Его лесная армия взбунтовалась. Ну, он хоть вкусный был, а, грызунишки?

Бабушка подошла к «кочке» поближе, слегка наклонилась и позвала:

— Венделл!

Живой холм пошевелился, но потом всё снова замерло.

— Венделл! Ах ты негодник! Твой отец чуть не заболел от беспокойства! — бранилась бабушка Рельда. — А ну вылезай сию же минуту!

— Ни за что! — вдруг послышался голос из недр заячьей горы. — Вы меня в тюрьму отправите. Не выйду.

— Никто не собирается сажать тебя в тюрьму, Венделл, — сказала бабушка. — Мы отведем тебя домой.

Гора зашевелилась, послышался тихий звук губной гармошки, и зайцы тут же разбежались во все стороны.

— Бегите, бегите, мерзкие пожиратели моркови! — закричал им вслед Пак. — Только знайте: сегодня вашим заклятым врагом стал сам король всех проказников и пакостников!

Бабушка помогла Венделлу подняться и надела на него пальто.

— Я ни в чем не виноват, — твердил мальчик.

— А зачем убегал от нас? — спросила Сабрина.

— И зачем натравил на нас своих зайцев? Мне же всего семь лет! — сказала Дафна. — Знаешь, как я всех любила — зайцев, кроликов?..

— Я думал, вы мне не поверите. Я видел их и пытался догнать, — защищался мальчик. — А если б я вам сдался, всё, что я успел разузнать, было бы напрасно.

Он сунул руку в карман пальто и, достав оттуда визитную карточку, протянул ее бабушке. То, что там было написано, похоже, произвело на нее впечатление: бабушка одобрительно кивнула.

Сабрина взяла карточку. На ней было написано: «ВЕНДЕЛЛ ЭМОРИ ГАМЕЛЬН, ЧАСТНЫЙ ДЕТЕКТИВ». И внизу картинка: лупа и в ней — огромный глаз.

— Итак, ты — сыщик, — сказала бабушка Рельда с улыбкой.

Дафна выхватила визитку у сестры и принялась ее рассматривать.

— Я тоже такую хочу, — заявила она.

— С недавних пор у нас в школе стало твориться что-то странное, — сказал Венделл. — Даже ужасное. Вот я и решил узнать, кто за всем этим стоит. Чтобы остановить их.

— Понятно, — кивнула бабушка. — Только давай ты расскажешь нам обо всем по дороге в школу. Твой отец ждет тебя там.

Они устало побрели назад, и Венделл на ходу рассказывал им о том, что ему удалось разведать.

— Вчера, уходя из школы, я увидел, что в классе у мистера Брюзгнера что-то происходит, — начал он, но вдруг остановился, чтобы высморкаться. — Извините, у меня ужасная аллергия. На всё.

— Ничего, продолжай, — сказала бабушка Рельда.

— Ну так вот. Я увидел, что Брюзгнер вдруг упал, перелетев через несколько парт, и сначала подумал, что ему стало плохо. Но оказалось, что на него напал монстр. Я ведь был снаружи, поэтому не уверен, что разглядел всё как следует, но это было похоже на гигантского паука. Он схватил Брюзгнера и начал опутывать его липкой паутиной. И тут я вспомнил, из урока биологии, что птицы охотятся на пауков. Как хищники.

— А что такое «хищники»? — спросила Дафна.

— Он же сказал: те, кто охотится, — отмахнулась Сабрина.

— Ну вот. Тогда я достал губную гармошку и дунул что было силы, — сказал Венделл. — Я даже не знал толком, получится у меня или нет. Папа мне говорил, чтобы я никогда этого не делал. Он сам больше не притрагивается к музыкальным инструментам. Всё из-за той истории — в далеком прошлом. Только прошу вас, не говорите ему, пожалуйста, что я всё-таки купил себе гармошку, а то он ужасно рассердится.

— Не беспокойся, Венделл, — сказала бабушка и взяла его за руку.

Он снова высморкался и продолжил:

— Ну вот, только я подумал о птицах — и не успел даже глазом моргнуть, как они заполнили всё небо. И все на меня смотрят, будто я у них главный — вожак, что ли, не знаю. Я не сразу понял, что они ждут приказа, поэтому ткнул пальцем в окно и сказал: «Спасите мистера Брюзгнера».

— А почему ты не забыл мистера Брюзгнера? — тут же спросила Сабрина. — В классе ведь его никто не помнит.

— А папа заговорил наш дом особым защитным заклинанием. Каждый раз, когда город посыпают порошком забвения, на нас он не действует, — ответил Венделл и продолжил свой рассказ: — Ну, в общем, птицы разбили стекло, влетели в класс и напали на чудище. Только, увы, слишком поздно. Мне даже со двора было видно, что паук выпил кровь из Брюзгнера.

— Так вот откуда там перья, — сказала Дафна.

— А что случилось с Чарли? — спросила Сабрина, всё еще не веря в эту невероятную историю.

— Мисс Блестилло оставила меня после уроков за то, что я отказался играть в вышибалы, — начал Венделл. — Ну, сами знаете, я это специально… Ну вот. Когда я туда вошел, этот волосатый урод уже расправился с Чарли и напал на мисс Червону и мисс Белоснежку. Я сначала подумал, что это медведь, но монстр двигался слишком быстро для медведя, а еще у него были какие-то странные желтые глаза. Мисс Червона не могла справиться с ним, она пряталась за партой и только визжала, а мисс Снежка еще пыталась бороться с ним. Я вытащил губную гармошку. «А вдруг я смогу управлять им», — подумал я. Сначала мне показалось, что вроде бы монстр послушался меня, но потом он подбежал к окну, распахнул его и выпрыгнул. Когда вы меня увидели, я не убегал от вас — это я за ним погнался.

— А ты, Венделл, не из робких, — сказала бабушка Рельда.

— В моей работе слабакам не место, — вдруг высокопарно заявил он и снова высморкался.

— Мы, знаешь ли, тоже гнались за каким-то странным существом, — сказала бабушка.

— Может, вам покажется, что я говорю полную чушь, — сказал Венделл, — но, по-моему, на самом деле никакие это не монстры. Скорее это дети вечножителей.

— Молодец! Отличный логический вывод, — обрадовалась бабушка Рельда. — Да ты станешь великим детективом.

Мальчик улыбнулся и сказал:

— Я только никак не мог понять, почему они стали нападать в школе. Пока не обнаружил туннели.

— Туннели! — воскликнули Сабрина с Дафной.

— Да, их кто-то копает прямо под школой. Они начинаются от котельной и ведут далеко-далеко. Я уверен, что всё это как-то связано: туннели, гигантский паук, волосатое чудище. Только пока не знаю как.

— Нам, пожалуй, пора объединить усилия, — сказала бабушка. — Тогда и тайну скорее раскроем.

— Извините, мадам, но я работаю в одиночку, — решительно сказал Венделл; они как раз подходили к школьному корпусу. — Работа детектива — дело опасное, и я не хочу, чтобы у меня под ногами путались женщины.

Сабрина даже глаза закатила от возмущения. «М-да, кто-то точно насмотрелся старых детективов по телику», — подумала она.

— Что ж, понимаю, — сказала бабушка самым разочарованным тоном.

А по коридору им навстречу бежал мистер Гамельн. Он подхватил сына на руки и крепко обнял.

— Ты хоть представляешь себе, до чего мы с мамой переволновались? — воскликнул он, ругая сына и одновременно радуясь его возвращению.

— Извини, папа, — сказал мальчик, — но у нас в школе совершены преступления, и я оказался в самой гуще событий.

— Спасибо вам, Рельда, — сказал мистер Гамельн и неожиданно расцеловал бабушку в обе щеки. — Вам всем спасибо.

Дафна подтянула свои брючки и вышла вперед, подражая утиной походке шерифа.

— Это наш долг, — сказала она.

— Пожалуйста, — сказала Сабрина.

— Тут до меня дошли слухи, сынок, что у тебя завелась губная гармошка, — сказал директор, протягивая руку ладонью вверх.

Венделл нахмурился.

— Но она очень нужна мне, папа, — возразил он. — Она помогает мне в работе.

— Ты должен немедленно подать в отставку, — строго отчеканил отец. — Пока этих монстров не поймают, твои дни как детектива сочтены.

Венделл нехотя полез в карман и, вытащив сверкающую гармошку, протянул ее отцу. Когда Гамельн сунул ее в карман брюк, мальчик даже скривился.

— Мистер Гамельн, раз уж мы тут, мне хочется спросить вас кое о чем, — сказала Сабрина. — Скажите, в школе еще есть такие же, как Венделл?

— Что ты имеешь в виду? — спросил директор.

— Ну, дети вечножителей.

— Он — единственный, насколько я знаю.

— А из учителей?

— Только мисс Белоснежка, я и теперь еще мисс Червона, — ответил Гамельн. — А лет десять назад у нас работали мисс Маффет, Чудовище и Принц-лягушка. Но, выиграв в лотерею несколько миллионов долларов, они уволились. Я был рад за них, конечно, но вообще это была большая потеря: хороших учителей найти нелегко.

— А еще кто?

— Ну… ммм… не знаю, — сказал Гамельн. — Они же не приходят к нам с особыми бирками на груди. Может, есть еще один-два, но мне ничего об этом не известно.

— Разумеется, — поддакнула ему бабушка Рельда. Она в упор посмотрела на Сабрину, и девочка увидела, как сверкнули ее глаза: так было всякий раз, когда бабушка обнаруживала какую-то особенно важную улику.

— Можно от вас позвонить? — спросила бабушка.

— Конечно можно, — сказал директор, указывая рукой на дверь приемной секретарей. — Сюда, пожалуйста.

— Спасибо, — поблагодарила бабушка и уже в дверях сказала: — Дети, я сейчас.

Оставшиеся поглядывали друг на друга и неловко молчали.

Наконец Пак заговорил.

— Скажи, Дудочник, и сколько же там было крыс? — спросил он, намекая на самое известное приключение Гамельна.

— Тысячи, — ответил директор.

— Ужас! — даже простонала Дафна.

Вернулась бабушка. Она улыбалась.

— Нам пора, — сказала она и, повернувшись к Венделлу, добавила: — Постарайся не ввязываться в неприятности.

— Это неприятности пусть держатся от меня подальше, — ответил мальчик, точь-в-точь как детектив из полицейского сериала.

На обратном пути бабушка и внучки прошли мимо дверей котельной.

— Может, посмотрим на туннели сейчас, пока здесь никого нет, — предложила Сабрина, подходя к котельной и поворачивая ручку.

Дверь оказалась запертой.

— Ни в коем случае, — сказала бабушка Рельда. — Если уж ради того, чтобы никто не узнал, что в этих туннелях, они не остановились перед убийствами, то нам лучше поостеречься. По крайней мере, пока мы не выясним, кто же убил несчастного учителя. Я, кажется, догадываюсь, кто родители убийц. Вот с ними и надо побеседовать.

* * *

У входа в полицейский участок стояла тощая рождественская елка, украшенная мишурой и гирляндами. Под ней лежали коробки со сверкающими шарами, которые так и не успели повесить. Глядя на эту жалкую пародию новогодней елки, Сабрина поняла, как много у шерифа работы. У него даже не было времени как следует подготовиться к празднику.

Шериф Свинсон сидел за столом в окружении шести самых удивительных существ, которых Сабрина когда-либо видела. Двоих из них она узнала сразу — еще бы, Красавицу и Чудовище забыть трудно. Блистательная Красавица была полной противоположностью своему мужу — заросшему шерстью Чудовищу с огромными клыками. Кроме них, в кабинете шерифа была хорошенькая блондинка в тиаре и шелковистом, переливающемся блестками голубом платье. Она стояла рядом с высоким крепким мужчиной с огромными зелеными глазами и странной чешуйчатой кожей, будто он страдал какой-то кожной болезнью. «Так это же Принц-лягушка», — догадалась девочка. Около этой пары стояла маленькая, круглолицая, вся в драгоценностях мисс Маффет, которая держала за руку (точнее, за ногу) гигантского, размером с Эльвиса, черного паука. Все шестеро жаловались и кричали на шерифа.

— Что вы хотите этим сказать, Свинсон? — проревел Чудовище.

— У нас, в конце-то концов, столик заказан не где-нибудь, а «У старого дедушки Коля», — кричала Красавица. — Вы хоть догадываетесь, за сколько месяцев нужно бронировать столик на Рождество? Мы еще в сентябре записывались!

Жена Принца-лягушки злилась не меньше, чем остальные.

— Вытащить меня из дома посреди ночи! — пыхтела она. — Мы же августейшие особы!

— Это уже не просто грубость, — огорченно посетовал чешуйчатый принц.

Паук сердито щелкал своими длиннющими ножищами.

— Так, попрошу всех успокоиться! — разозлился шериф и встал из-за стола. — Рельда Гримм сейчас всё объяснит.

— Что-что? С каких это пор Рельда Гримм заправляет всем в полиции? — недовольно пробурчала мисс Маффет.

Ее компаньон паук согласно щелкал и шипел в знак протеста.

— Наш мэр попросил меня помочь расследовать убийства, которые произошли в школе, — ответила бабушка.

— А мы какое отношение к этому имеем? — воскликнула маленькая мисс Маффет, выходя вперед.

— Самое непосредственное, мисс Маффет, — ответила старая дама. — Причем не только вы, но и ваши дети.

Подозреваемые чуть не задохнулись от возмущения.

— Рельда Гримм, вы сошли с ума! — заявил Чудовище. — Ни у кого из нас детей нет.

— Да, я тоже так думала, — сказала бабушка Рельда, — пока моя внучка не задала вопрос, который мне давно следовало задать себе; а кто еще работал в школе? Я как-то упустила из виду, что вы, Чудовище, а также вы, Принц-лягушка, и вы, мисс Маффет, — все вы были учителями, пока не выиграли в лотерею.

Сабрина сияла от гордости. Пусть бабушка и не одобряла ее подозрительности по отношению к вечножителям, но именно благодаря этим подозрениям они подошли к разгадке тайны.

— Но мы же выиграли в лотерею больше десяти лет назад, — сказала мисс Маффет. — Я давным-давно не мисс Маффет, а миссис Арахнид[7].

— Ну и что из того, что мы работали в школе? — спросил Принц-лягушка. — Как это вообще может быть связано с убийством?

— Меня интересует то, как вы ушли на пенсию. Сейчас объясню. Свидетели говорят, что на учителей напали два так называемых монстра, — сказала бабушка и, пройдя через всю комнату, остановилась прямо против Принца-лягушки и его принцессы. — Да и на меня с внучками было совершено нападение, уже третье, как раз когда мы начали расследование убийств. Напало на нас какое-то странное существо — не то полудевочка, не то полужаба. К счастью, никто не пострадал.

Принц-лягушка с супругой отчего-то потупились, а бабушка перешла к мисс Маффет, ныне миссис Арахнид, и к ее супругу-пауку.

— Мистеру Брюзгнеру, однако, не повезло, — сказала бабушка. — Его убил, как мы подозреваем, гигантский паук.

Паук сердито защелкал, хотя его супруга сохраняла невозмутимость. Дальше настала очередь Красавицы и Чудовища.

— Школьного уборщика Чарли прежде времени отправило на тот свет существо, которое, по описаниям очевидцев, было всё покрыто волосами — настоящий зверь-людоед с желтыми глазами, — сказала бабушка.

— Но вам не удастся доказать, что убийцы — наши дети! — воскликнула Красавица.

— Верно, но зато мы можем доказать нечто другое, — вмешался шериф Свинсон. — Что ни один из вас никогда не выигрывал в лотерею.

Все ахнули, даже Пак.

— Я позвонил в городской комитет по лотереям, — продолжал шериф. — У них есть список всех счастливчиков, которые выиграли в лотерею за последние сто лет. Ни одного из вас в этом списке нет.

— Где же вы взяли деньги? — спросила бабушка.

— Вы что, думаете, мы продали наших детей? — прорычал Чудовище.

— Думаю, да, продали, — ответила бабушка.

— Более того, я тоже так считаю, — добавил Свинсон и вынул из кармана пару наручников. — И еще я считаю, что вас надо держать под арестом, пока вы не начнете давать показания.

— Мы были почти разорены, когда оказалось, что я беременна, — начала Принцесса-лягушка. — Все наши деньги кончились, мы боялись, что придется продать дом. А если ты разоришься в Феррипорте, то останешься банкротом навсегда. Здесь тебя никто не выручит, а в другой город переехать невозможно. Что нам оставалось? Стать нищими попрошайками?

— И мы тоже оказала тогда в ужасном положении, — разрыдалась Красавица. — Едва сводили концы с концами. На учительскую зарплату Чудовища мы не могли обеспечить ребенка. Но он сказал, что поможет. Как-то ночью он принес прялку и стал прясть золотую нить, — продавала Красавица. — К утру у нас было ее столько, что хватило бы на несколько жизней. Мы продали все скупщику драгоценных металлов в Нью-Йорке и разом разбогатели.

— Кто этот он? — спросила бабушка Рельда.

— Румпельштильцхен — расплакалась Принцесса-лягушка.

Принц, взяв супругу за руку, умолял ее молчать, но она, смахнув слезы, стала рассказывать, как всё было:

— Нам же надо было как-то объяснить, откуда у нас взялись деньги, вот мы и придумали историю про эту лотерею, — сказала она.

— И вы продали ему своих детей? — закричала Сабрина, которая за всю свою жизнь не слышала более ужасной истории. — Как вы могли?

— Он нас заставил, — всхлипнула миссис Арахнид. — Он манипулировал нами. Вы вряд ли поймете, но, отдавая ему своих младенцев, мы себя не контролировали, даже не осознавали свои действия. Он как будто проник в наш мозг и так его перепрограммировал, что мы действительно поверили в то, что это — самый лучший выход. Мы были в таком отчаянии!

— Не понимаю и понимать не хочу! — крикнула Сабрина. — Вы — мерзкие вечножители! Вы хуже животных! Отдать собственных детей чудовищу, чтобы одеться в меха и драгоценности!

Тут миссис Арахнид посмотрела на свое сверкающее ожерелье и зарыдала.

— Сабрина, — сказала бабушка, — хватит.

— Правда, — сказала Дафна, — не бузи.

Но Сабрину уже несло, и она не обращала на них внимания:

— Неудивительно, что Вильгельм Гримм запер вас в этом городе. Вам всем место в клетке!

— Сабрина Гримм, немедленно замолчи! — приказала бабушка Рельда.

— Ха, вот тебе и досталось! — поддразнил Пак.

— Тебя, Пак, это тоже касается!

Сабрина была ошеломлена: никогда прежде бабушка не повышала на нее голос. От такого позора Сабрина вспыхнула.

— Если мы покажем вам школьные фотографии, вы узнаете своих детей в человеческом обличье? — спросил шериф, доставая альбом со снимками учеников.

— Не думаю, Уинстон, — сказала Красавица, еле сдерживая рыдания. — Мы же не видели их с тех пор, как им был один день от роду. Мы даже не выбрали для них имен.

— Ну что же, давайте постараемся воссоединить семьи, — сказала бабушка Рельда.

— И вы это сделаете? Для нас? — удивленно спросил Чудовище.

— Конечно, — гордо ответила Дафна. — Мы ведь Гриммы, и другого пути для нас нет.

— От меня что-нибудь требуется? — спросил шериф Свинсон.

Бабушка покачала головой и бросила сердитый взгляд на Сабрину.

— А можно мне полицейскую фуражку? — попросила Дафна.

Улыбаясь, Свинсон кивнул.

— Вы — настоящий клевый панк! — воскликнула она.

* * *

Когда все вышли на улицу, Сабрина не знала, что холоднее — пронизывающий зимний ветер или бабушкино молчаливое негодование. И Дафна наверняка опять перестанет с ней разговаривать. Но теперь ей всё равно.

— Я ни капельки не жалею, что всё им высказала, — заявила она.

— О да, мы прекрасно это понимаем, — произнесла бабушка, подходя к машине.

Мистер Канис ждал их на крыше.

— Я слышал чьи-то крики, — сказал он, спускаясь на землю и помогая бабушке сесть на переднее сиденье.

— Спорим, вы еще больше услышите! — с надеждой в голосе заявил Пак.

— Всё нормально, — сказала бабушка. — Уже поздно, и нам всем надо как следует выспаться.

— Отличная идея, — поддержала Дафна. — А туннели завтра поищем.

— Нет, думаю, не поищем, — сказала бабушка, когда все удобно устроились в машине. — Ситуация очень обострилась, и я не могу больше подвергать ваши жизни опасности. Одно дело — дети вечножителей, и совсем другое — Румпельштильцхен. Возможно, что это он стоит за всеми этими убийствами, а он — один из самых опасных и загадочных сказочных созданий, которые когда-либо появлялись в Феррипорте. Я не могу рисковать вами, особенно когда я не понимаю, чего ждать.

— Дело ведь не в опасности, верно? — сказала Сабрина, которую трясло от злости и обиды. — Мы столько раз оказывались в опасных ситуациях, с тех пор как переехали сюда. Дело ведь во мне, не так ли?

Бабушка Рельда повернулась к внучке и, глядя ей прямо в глаза, тихо произнесла:

— Раньше я думала, что у вас обеих есть голова на плечах и что вы можете держать себя в руках. Я даже считала, что из всего семейства Гримм вы, пожалуй, самые умные и сообразительные. Но теперь, Сабрина, я перестала доверять тебе и твоим суждениям о людях. Ты не можешь относиться к ним беспристрастно. Ты не та девочка, какой я тебя представляла. Мне жаль, но сестры Гримм в расследовании больше не участвуют.

* * *

Сабрина поскорей проскользнула наверх, в спальню: хватит с нее нотаций. Лежа в кровати и разглядывая висевшие под потолком модели папиных самолетиков, девочка думала о том, что, коль уж она оказалась паршивой овцой в их семействе, то в этом есть и свои преимущества. Пусть они разгадывают очередные тайны, а она снова займется поисками родителей. Всего два дня назад она посчитала бы, что ей выпал отличный шанс, но теперь, когда бабушка и слышать не хочет правду про обитателей городка, Сабрина переживала, что именно бабушка может стать их следующей жертвой. И если это случится, их с Дафной опять отошлют в приют, и вот тогда папу с мамой им точно не найти.

Дафна в пижаме вошла в спальню и присела на край кровати.

— Теперь мы хотя бы знаем, какой бывает наша бабушка, если ее хорошенько разозлить, — сказала Дафна. — Она внизу затеяла уборку — уже целый час пыль вытирает. Если разозлить ее еще больше, она начнет в гардеробной пылесосить.

— Я вовсе не собиралась ее злить, — тихо сказала Сабрина.

— Может, ты изменишь свое мнение о вечножителях? — спросила Дафна.

Сабрина застонала: теперь еще и Дафна будет читать ей нотации. Уж лучше бы по-прежнему с ней не разговаривала.

— Как раз наоборот; я хочу всех убедить не быть такими наивными, — сказала Сабрина. — Хорошо, пусть я во всем не права. Но наказывать нас только из-за моего отношения к вечножителям… Разве это поможет раскрыть тайну? Бабушка одна не справится, а помощи от Шарманьяка и Свинсона она не дождется. Мы могли бы поискать туннели. Кто знает, сколько они уже прокопали? А главное, — зачем? Может, под городом обитает чудовище? Знаю, это звучит странно, будто я спятила, но ведь мы так же думали и про великанов. А что, если там, под землей, какие-то злодеи задумали что-то ужасное, а бабушка носится со своей идеей — узнать, кто же из школьников на самом деле монстры.

— Ну и что нам делать?

— То, что обязаны, — сказала Сабрина. — Мы — Гриммы, а в городе что-то неладно. Значит, наш долг — всё выяснить.

* * *

Убедившись, что бабушка и мистер Канис уснули, Сабрина растолкала сестру, и они прокрались из спальни к комнате Пака.

— Не наступи на эту его крышку, — напомнила сестре Сабрина, открывая дверь.

В волшебном лесу солнце уже зашло, и небо было усеяно яркими звездами, весело подмигивавшими только Паку. Кенгуру-боксер посапывал на своем ринге; отключенные «американские горки» не работали. Всё замерло, кроме водопада, который каскадом падал в лагуну.

Девочки крались сначала по тропинке вдоль лагуны, потом сквозь густой кустарник и наконец подошли к батуту, на котором в детской голубой пижаме с улыбающимися звездочками крепко спал Пак, уткнувшись в розового плюшевого единорога с вышитой на спине радугой. Эх, жаль у Сабрины не было с собой фотоаппарата, уж она щелкнула бы, как король всех пакостников сладко спит, посасывая палец, словно младенец.

— Эй, просыпайся, соня-засоня, — словно будя малыша, проворковала Сабрина, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

Дафна хихикала, прикрывая рот ладошкой.

— Ути-пути, соня на батуте, — продолжала Сабрина будить Пака.

Тот пошевелился во сне, но не проснулся. Слюна струйкой стекла из уголка губ на воротничок его пижамы.

— Кто это у нас сладкие-пресладкие сны видит! — подхватила Дафна сюсюканье сестры.

— Пора возвращаться из страны снов, прелесть моя, — сказала Сабрина, резко расталкивая Пака.

Тот вскочил, и за спиной у него тут же распахнулись крылья. Он замахнулся на сестер своим розовым единорогом, как боевым мечом.

— Милая пижамка, — прыснула Дафна.

— А мне очень нравится мистер Единорог, — рассмеялась Сабрина.

— Его зовут Трусишка-обманщик, — поправил Пак, еще не проснувшись толком и не понимая, что у него в руках и кто перед ним. Он отбросил игрушку и опустился на пол.

— У нас есть план действий на завтра, и ты должен нам помочь, — сказала Сабрина.

— Забудьте, — ответил мальчик. — Завтра я попрошу мадам Рельду найти нового телохранителя для ее вонючей внучки. Потому что охранять ее — ниже моего достоинства.

— Но мой план действий предполагает множество пакостей и хулиганских проделок, — начала Сабрина.

Глаза Пака тут же загорелись.

— Ну, — сказал он.

— Завтра мы пойдем в котельную и будем искать туннели.

— Но мадам будет в ярости.

— Знаю, но я готова принять на себя удар, если это спасет кому-то жизнь.

— Отлично. В чем же состоит твой план?

Сабрина залезла в карман и достала большую связку ключей.

— Где ты их взяла? — спросила Дафна.

— Я тайком делала дубликаты в хозяйственной лавке.

Глаза Пака сияли, и он смотрел на Сабрину такими влюбленными глазами, будто прежде никогда ее не видел.

— Так ты воровала ключи и делала копии?

Девочка потупила глаза.

— Ну да, так получилось, — вымолвила она виновато, думая, что он ее ругает.

— Так это же прекрасно! — Пак смотрел на нее, как ребенок смотрит на новогодний фейерверк — с абсолютным обожанием.

Он схватил девочек за руки и потащил их через свою «комнату».

— Ну, тогда за дело!

Они прошли сквозь портал в комнате с зеркалом и оказались в Чертоге Чудес.

Зерцало стоял перед собственным зеркалом и, втянув свой пухлый животик, вставал в разные позы, демонстрируя мышцы, словно спортсмен, занимающийся бодибилдингом.

— Что, у нас в доме никто больше не спит? — спросил он.

— Нам нужна помощь, — объяснила Сабрина.

Человечек, вздохнув, закатил глаза и выдохнул, отчего его живот снова стал кругленьким.

— Прекрасно. И в чем же именно? — уточнил он.

— Нам нужно что-нибудь такое, что помогло бы пробраться в школьную котельную, — сказала Дафна. — Дверь там заперта, поэтому нужно что-нибудь, что сделает нас невидимками или поможет проходить сквозь стены.

— Дети, тут вам не суперунивермаг, — ответил Зерцало. — У меня нет всего на свете, хотя кое-что вам может пригодиться. Следуйте за мной.

Они шли по длинному коридору, и Сабрина снова читала таблички на дверях (эту привычку она приобрела за время своих прежних визитов): «ЗОЛОТО ЛЕПРЕКОНОВ», «ПОЭТАЖНЫЕ ПЛАНЫ ДЛЯ СТРОИТЕЛЬСТВА ПРЯНИЧНЫХ ДОМИКОВ», «ГОВОРЯЩИЕ РЫБЫ», «РОЖДЕСТВЕНСКИЕ ПРИВИДЕНИЯ», «ЛЮДИ-ЧАСЫ», «КАЛИБАН». Двери шли одна за другой бесконечной чередой.

Что же собирался предложить им Зерцало?

Вскоре они остановились у двери, на которой было написано: «БУФЕТ». Зерцало протянул руку, и Сабрина передала ему связку ключей. Он поискал нужный и открыл замок. Внутри, к разочарованию девочек, стоял всего-навсего старый сломанный холодильник.

— Никогда не слышала о волшебных холодильниках, — сказала Дафна. — Это из сказок братьев Гримм или еще откуда-нибудь?

— Волшебных холодильников не бывает, — сказал Зерцало, открывая дверцу. — Важно то, что у него внутри.

Порывшись в холодильнике, он вытащил пакет гнилой моркови.

— М-да, пора выбрасывать, — пробормотал он и открыл пакет молока.

Лицо его скривилось от отвращения, когда он понюхал содержимое пакета. Закрыв его, он сунул его обратно в холодильник. Наконец он нашел упаковку с фруктовыми соками и протянул детям.

— «Выпей меня!», — прочла Дафна.

— Это из «Алисы в Стране Чудес», — радостно сказала Сабрина. — От этого мы уменьшимся, да?

— До размера муравья, — ответил Зерцало. — Так вы сможете пройти под любой дверью и забраться в любую комнату. Но еще вам понадобится вот это. — Он еще порылся в холодильнике и вытащил несколько пирожных в индивидуальных упаковках.

Они были похожи на те, что Сабрина обычно покупала в кондитерской рядом с их домом на Манхеттене, но на этикетке этих пирожных было написано: «СЪЕШЬ МЕНЯ!»

— Это поможет вам подрасти, и вы станете такого же роста, как были, но только не ешьте их слишком много, — предостерег Зерцало. — Труляля и Траляля продавали их в своей лавочке целую неделю, пока ваша бабушка не конфисковала их запасы. Город заполонили дети-гиганты. Неделя ушла на то, чтобы разобраться, кто из них настоящий великан, а кто — объевшиеся пирожными дети.

— Нам нужно по четыре штуки и того и того, — сказала Сабрина.

— Но нас только трое, — возразила Дафна.

— У меня есть предчувствие, что великий детектив Венделл Гамельн изменит свое намерение работать в одиночку, — ответила старшая сестра.

* * *

На следующий день они втроем пробирались сквозь толпу в школьном коридоре, направляясь к котельной. Сабрина пристально изучала каждого ученика. В принципе любой из них мог оказаться гигантским пауком или девочкой-лягушкой, но, если не считать, что у них у всех был измученный вид, выглядели они как самые обычные дети. Однако ее подозрения относительно Венделла оказались верными. Он ждал их у двери котельной, вытирая платком шмыгающий нос.

— Я обдумал кое-что и решил, что объединить наши силы — это отличная идея. Но при одном условии, — сказал он.

— Каком еще условии? — спросила Сабрина.

— Всю опасную работу я беру на себя, — сказал круглолицый мальчуган, выпятив грудь колесом — ни дать ни взять крутой парень из боевика.

Троица переглянулась, еле сдерживая смех.

— Отлично, — сказала Сабрина. — Хорошо бы взглянуть на туннели прямо сейчас.

— Согласен, но возникла проблема, — сказал Венделл, снова вытирая нос. — Замок на двери в котельную сменили.

Сабрина, раскрыв свой школьный рюкзачок, протянула Венделлу пирожное «Съешь меня!» и сок «Выпей меня!».

— Что это? — спросил он.

— Ключ от нового замка.

— Вы хотите идти прямо сейчас? — воскликнула Дафна. — Но мисс Белоснежка заметит, что меня нет, и начнет искать.

— Это мы позже уладим, — ответила сестра. — Обед — время суматошное, и наши противники наверняка следят за всем, что творится в школе. Подождем, когда прозвенит звонок на урок, а когда все разойдутся, начнем.

Вскоре раздался звонок, и дети разошлись по классам. Сабрина, Дафна, Пак и Венделл болтались туда-сюда по коридору, делая вид, будто идут на занятия. Наконец, оставшись одни в коридоре, они достали сок «Выпей меня!» и вставили в пакетики пластмассовые трубочки.

— Сколько надо выпить? — спросила Дафна, нюхая сок.

— Не знаю, — сказала Сабрина. — Думаю, пока не подействует.

Пак сделал огромный глоток и, опустошив почти весь пакетик, открыл рот и рыгнул.

— Фруктовый! — воскликнул он.

Вдруг послышался шипящий звук, словно из воздушного шарика выходит воздух, и тело Пака уменьшилось вполовину. И его одежда, и пирожное «Съешь меня!» — всё стало маленьким.

— Выпей еще, — потребовала Дафна. — Ты такой под дверью не пролезешь.

— И поторопись, — сказала Сабрина, оглядывая коридор: меньше всего ей хотелось, чтобы их застукал кто-то из учителей или школьников.

Пак сделал второй глоток и уменьшился еще больше: стал размером с маленькую монетку. Сабрина, наклонившись над ним, рассматривала крошечного мальчика.

— Ты даже не представляешь себе, как мне хочется раздавить тебя, — сказала она.

— А ты даже понятия не имеешь, какие у тебя в носу огромные волосы, — пропищал Пак.

Сабрина закрыла лицо руками.

— Теперь наша очередь, — сказала Дафна, обращаясь к Сабрине и Венделлу.

Вместе они выпили сок, сделав по большому глотку, и через секунду тоже уменьшились. Жидкость и вправду была похожа на фруктовый сок с привкусом ананаса и вишневого пирога. Холодная струйка щекотно потекла по горлу и разлилась в животе, потом стало покалывать руки и ноги. Ощущение было такое, будто утром, хорошенько выспавшись, делаешь «потягушки». Допив сок, Сабрина стала такой же маленькой, как Пак.

— Давайте пролезем под дверью, пока не попали под чей-нибудь каблук, — сказал крохотный Венделл. — Я пойду первым, а то вдруг там нас кто-нибудь поджидает.

Он подошел к двери, вытащил свой носовой платок, как следует высморкался и снова сунул его в карман. Он прошел под дверью, даже не нагибаясь. Дафна взяла Сабрину за руку, и они пошли за Венделлом. Пак завершал процессию.

— Если на то пошло, это я должен браться за самую опасную работу, — проворчал он.

Очутившись в котельной, они стали оглядываться. Посреди комнаты стояла старинная угольная печка, в углу — ведро со швабрами; коробки с мусорными мешками и рулоны туалетной бумаги заполняли ближайшую полку. Неподалеку пыхтел, пощелкивая, современный электрообогреватель, от которого через калориферную систему теплый воздух расходился по классам. Но больше всего детей озадачивало то, что всё вокруг стало просто гигантским. Швабры, казалось, были высотой с небоскребы Манхеттена, а если рулон туалетной бумаги упадет с полки, подумала Сабрина, убьет насмерть.

— Посмотри, — закричала Дафна, показывая на стол, стоявший неподалеку. — Какой громадный!

Сабрина кивнула.

— А стул! — снова воскликнула Дафна. — Он тоже громадный!

Сабрина кивнула еще раз.

— А вот пуговица, видишь? — опять прозвенел голос Дафны, подбежавшей к пуговице, оторвавшейся от чьей-то рубашки. Малышка попыталась приподнять ее, но ей это было явно не по силам. — Какая громадная!

— Придумай какое-нибудь другое слово, а то твердишь одно и то же, — проворчала Сабрина.

— Ну и что? Мне только семь, и я пока что знаю не так много слов, — сказала Дафна.

— Ну ладно, поросеночек, — обратился Пак к Венделлу, — а где же вход в туннель?

— Нам нужно съесть пирожные и снова вырасти, — сказал юный детектив. — Рычаг, открывающий вход, находится в старой печке.

Дети полезли за пирожными, но тут дверь котельной неожиданно распахнулась.

— Кто-то идет! — закричала Сабрина.

Дверь закрылась, и к угольной печке подошел мужчина. Он открыл сбоку маленькую потайную дверцу и сунул туда руку. Сабрина поняла, что он нажал на рычаг: в комнате раздалось легкое гудение, и печка стала плавно сдвигаться в сторону. В этот момент Сабрина узнала мужчину — это был директор Гамельн.

Он терпеливо ждал, пока печка не отъехала, и стал спускаться по потайной лестнице, находившейся позади нее.

Дети выбежали на середину комнаты.

— Это же твой отец, — сказала Сабрина Венделлу.

— Что он здесь делает? — удивился тот.

— Скорей пошли за ним, — сказала Дафна.

— Ни в коем случае! — возразила Сабрина. — Если мы с помощью пирожных снова станем большими, он наверняка нас заметит, а в таком крохотном обличье мы не сможем спуститься по ступенькам.

— Всё путем, девчонки. У меня блестящий план, — гордо заявил Пак и, повернувшись вокруг себя на каблуках, превратился… в слона, — правда, в крохотного, карликового, но слона.

Испустив могучий рык, он ринулся в дальний угол комнаты.

— Пак, у нас нет времени на глупости! — крикнула ему Сабрина, но мальчик-слон не ответил.

Потом послышался скрежет металла по полу: Пак толкал хоботом совок для мусора. Когда совок был на краю лестницы, Пак снова превратился в мальчика.

— Залезайте! — сказал он, сияя от гордости. Сабрина поглядела на совок, который чуть покачивался в опасной близости от края ступеньки.

— Ты что! — запротестовала девочка. — Мы разобьемся на этой штуковине.

Но Дафна уже забралась в совок.

— Если мы пережили бабушкины гонки, — сказала она, — то переживем и это.

— Всё будет о'кей, — заверил Пак Сабрину. — Перестань вести себя как ребенок. Или, может, тебе нужна нянька, которая до конца жизни будет кормить тебя с ложечки?

Сабрина посмотрела на Венделла, но тот лишь пожал плечами. Вдвоем они забрались в совок.

— Вам надо держаться ближе к краю этой штуковины, — объяснил Пак. — И еще вот что…

— Что? — закричала Сабрина; ей не понравился тон Пака.

— Пристегнитесь, детки! — крикнул Пак, прошел на переднюю часть совка и вдруг подпрыгнул.

Когда он приземлился на совок, задняя его часть поднялась высоко в воздух — и совок ракетой полетел вниз, с каждой ступенькой набирая скорость. Сабрина даже испугаться не успела, как он врезался в пол.

Сабрина проверила, целы ли у всех кости, и ударила Пака по руке.

— Эй, ты чего? — возмутился он, потирая ушибленное плечо. — Я же довез нас сюда!

Дети выбрались из совка и пошли по длинному, выдолбленному в каменистой породе коридору. Почти на каждом шагу они натыкались на пыльные кирки, лопаты, старые ведра и связки канатов.

«Что они здесь устроили?» — недоумевала Сабрина, пока они шли по туннелю.

Их путешествие не было бы таким долгим, будь они обычного роста, но теперь им приходилось делать двенадцать шагов вместо одного.

— В тот раз, когда я спускался сюда, я дошел только до этого места, — сказал Венделл, когда они подошли к развилке, где туннель расходился в двух направлениях. — В какую сторону пойдем? — спросил мальчик.

Сабрина услышала голоса: кто-то спорил в левом туннеле.

— Там, кроме твоего отца, еще кто-то, — сказала она. — Пойдем посмотрим.

Дети повернули налево и как можно ближе подкрались к двум мужчинам, которые спорили в полутьме.

Сабрина не могла разглядеть лица второго, но один из них был точно Гамельн. Директор в отчаянии заломил руки:

— Я тебе еще раз говорю: всё зашло слишком далеко, ведь никто не должен был умереть.

— Дудочник, у тебя нервы шалят, — произнес скрипучий голос.

Сабрина подумала, что он похож на голос человека, который прожил тысячу лет, ни разу не утолив жажду.

— Сегодня мы достигнем цели, — проскрипел тот же голос. — Мы уже давно были бы там, если б не вчерашнее.

— Но у меня ведь сын пропал! — воскликнул Гамельн. — Что мне было делать?

— Я тебя понимаю, причем больше, чем кто бы то ни было, — скрипел голос. — В конце концов, я тоже отец. Но разница в том, что все мои дети понимают, как это важно, а твой сын вечно всему мешает, и из-за него теперь всё оказалось на грани провала.

— Не угрожай мне, — проворчал директор. — Мой мальчик не собирается расстраивать наши планы.

— Тогда мы поняли друг друга, — сказал голос. — Сегодня мы пойдем еще дальше, если ты, конечно, сможешь найти для этого время.

Голос Гамельна дрогнул от негодования.

— Не сомневайся в моей преданности. В конце концов, это была моя идея.

— Я рад, что ты еще помнишь об этом.

Гамельн развернулся и побежал обратно, к выходу из туннеля. При этом он чуть не наступил на собственного сына, которому в последний момент удалось отпрыгнуть в сторону.

— Ты как? — спросила Дафна, взяв Венделла за руку.

— Ушам своим не верю, — сказал мальчик.

— Надо пройти дальше в туннель, — предложила Сабрина. — Нужно понять, в какую сторону они копают.

Все согласились с ней, но тут что-то выползло из-за угла, преграждая им путь. На них надвигалась огромная, размером с грузовик, мышь. Ее розовый нос и усы зашевелились: она учуяла детей. Сабрина сразу сообразила, что в таком карликовом виде они для голодной мыши станут неплохой закуской.

— Быстро съесть пирожные! — приказала Сабрина, не спуская глаз с мыши.

Дети развернули пирожные, но не успели они их прожевать, как мышь бросилась вперед и сбила Сабрину с ног. Дафна завизжала от ужаса, но Пак прыгнул и помог Сабрине подняться. К сожалению, она уронила свое пирожное, и оно оказалось прямо у морды зверя. Мышь, увидев лакомство, принюхалась и мгновенно слизнула его.

— Плохи наши дела, да? — смущенно протянула Сабрина.

— О боже! — воскликнул Пак, быстро запихивая пирожное в рот. — Сейчас такое начнется!..

Дафна и Венделл уже жевали свои пирожные, а Пак протянул Сабрине мизинец.

— Держись, Сабрина. — И он дьявольски ухмыльнулся. — Сейчас будет самое интересное.

Сабрина крепко ухватилась за его мизинец.

Тем временем с мышью начали происходить первые превращения. Раздался звук, будто надувают воздушный шар, по ее телу волной прошла судорога, и она раздулась, увеличившись в тысячу раз, а лапы и голова остались прежними: ее туша грузно осела на землю. Тут пещеру заполнил звук растягиваемой резины — это начали раздуваться лапы и голова мыши.

Дети бросились бежать по туннелю — прочь от гигантского грызуна.

Пак, однако, тоже менялся прямо на глазах. Сначала у него выросли ноги, и он увеличился до своего обычного роста. Сабрина, не отпускавшая его палец, взмыла вверх. Затем увеличилась верхняя часть туловища, рука и, наконец, отдельно от всего, мизинец. Теперь Сабрина с трудом держалась за него. К счастью, Пак сунул ее в карман рубашки, и девочка вцепилась в краешек, чтобы можно было видеть, что творится снаружи.

А вот у Дафны до прежних размеров сначала увеличились голова и ступни, так что она еле ковыляла, подскакивая, будто огромная тыква, у которой внезапно выросли ноги в ботинках, и поэтому она решила удрать с грядки.

— Мне это совсем не нравится, — простонала девочка, но не успела она пожаловаться, как у нее начали расти ноги, напоминавшие теперь огромные стебли кукурузы, потом торс и, наконец, шея.

У Венделла обратное превращение прошло не менее причудливо.

— Ну вот, теперь всё в порядке, — объявил вечно сопливый детектив, проверяя, все ли пальцы руки на месте.

Правда, он кое-что не учел. Отнюдь не всё было «в порядке»: мышь продолжала расти, пока не стала размером с туннель. И что самое ужасное, она делалась всё злее и злее.

Пак схватил за руку Дафну, Дафна подхватила Венделла, и они помчались по туннелю к выходу и мигом взлетели по лестнице. Потом Дафна с Венделлом ринулись через котельную и, открыв дверь, вылетели в школьный коридор. Пак не отставал от них и без конца хихикал, как слабоумный.

— Ты нарочно смеешься каждый раз, когда мы в беде? — крикнула Сабрина.

Мальчик заглянул в нагрудный карман.

— О чем ты там пищишь? — спросил он.

Когда они уже были в безопасности, Пак захлопнул дверь котельной, и они, прислонившись к стене, перевели дыхание.

— Думаю, нам не стоит беспокоиться о мыши, — сказал Пак.

Вдруг дверь слетела с петель и, врезавшись в стену напротив, с грохотом рухнула на пол. Гигантская мышь, неуклюже переваливаясь, выползла в коридор и рассерженно заревела, показав огромные передние зубы. Она была размером с буйвола, чучело которого Сабрина видела в Национальном историческом музее, когда они ездили в Вашингтон. Дело принимало скверный оборот, потому что в этот момент прозвенел звонок с урока и двери во всех классах мгновенно распахнулись. Коридор заполонили толпы расшумевшихся детей, спешивших на следующий урок. Мышь топнула лапой, и в начищенном до блеска паркете появилась глубокая трещина. Шум резко смолк.

— Ну что, поросеночек, всё еще хочешь поиграть в опасные игры? — засмеялся Пак, поворачиваясь к остолбеневшему Венделлу. — Милости прошу!

9

— Так, все сохраняют спокойствие, без паники. Мы — профессионалы и знаем, что делать в подобных ситуациях, — успокаивала Дафна толпу ошарашенных учеников, демонстрируя им свой сверкающий значок.

Но стоило гигантской мыши сделать шаг и зареветь еще раз — да так, что у всех чуть не полопались барабанные перепонки, как одна из учительниц упала в обморок.

— Главное — сохранять спокойствие, — сказала Дафна. — Она боится вас так же, как вы — ее.

Однако ученики, дико завизжав, бросились врассыпную — прятаться. Некоторые побежали в свой класс и, забаррикадировав дверь партами, выбрались через окно на улицу.

Пак заглянул в карман и улыбнулся Сабрине.

— Держись, у меня есть идея! — сказал он, блеснув зубами.

Крутанувшись на каблуках, он превратился в рыже-белого кота и кинулся на гигантскую мышь. Сабрина, вцепившись в его ухо, пыталась удержаться. Кот грозно зашипел, надвигаясь на мышь, но та только таращилась на него сверху вниз. Внезапно на морде гигантской мыши появилось нечто вроде улыбки. Мышь наклонилась к коту, раскрыла пасть и сердито заревела. Короткая шерсть Пака-кота вздыбилась и заколыхалась, словно на сильном ветру, а Сабрину чуть не сдуло с его уха. Кот отскочил назад и превратился в мальчика.

— Ничего, Пак, ты всё равно молодец, — закричала Дафна. — Идея была хорошая.

— Ладно, еще посмотрим, кто кого, — сказал Пак. — У меня миллион идей!

Мальчик повернулся к мыши и, расправив крылья за спиной, со всей силы замахал ими. Взлетев, он сделал круг над мышью и опустился ей на спину.

— Йо-хо! — закричал мальчишка, пиная пятками бока монстра.

Мышь завизжала от боли, поднялась на двух лапах и принялась так отчаянно лягаться, что Пака мотало не хуже ковбоя, оседлавшего необъезженного мустанга на родео. Сабрину тоже нещадно трясло у Пака в кармане.

Пытаясь сбросить с себя Пака, гигантская мышь билась о стены, оставляя огромные вмятины на металлических дверцах шкафчиков раздевалки. Она разбила витрину с наградами и кубками, и стекло разлетелось по всему коридору вместе с медалями за победы в соревнованиях по легкой атлетике. Потом мышь врезалась в транспарант, извещавший, что скоро состоится благотворительная продажа домашней выпечки в пользу школьной библиотеки.

Пак отчаянно хохотал при каждой попытке мыши сбросить его. Сабрина подозревала, что он готов гарцевать на ужасной зверюге до тех пор, пока та первая не устанет.

— Пак, да хватит же! — закричала девочка, хватаясь за верхний край кармана, хотя и понимала, что из-за шума мальчик ее всё равно не услышит.

Дафна вдруг побежала через весь коридор, всячески избегая ударов мышиного хвоста. Она достала из кармана полупустой пакет с соком «Выпей меня!» и прицелилась, чтобы бросить его в пасть монстра.

— Дафна, ты — гений! — закричала Сабрина. Младшая сестра откинулась назад, точь-в-точь как профессиональный бейсболист высшей лиги, и, подождав, пока мышь разинет пасть, со всей силы швырнула в нее пакет. Но, увы, пакет, отскочив от желтых зубов зверя, упал на пол. Мышь наступила на него, и сок брызнул во все стороны.

— А как насчет плана «Б»? — прокричал Венделл, когда мышь направилась к выходу.

К несчастью, Дафна оказалась прямо у нее на пути.

— Дафна, беги! — завопила Сабрина, но сестренка уже не успевала отскочить в сторону.

К счастью, ей на выручку бросился Венделл, который сумел вытолкнуть ее почти из-под лап огромной зверюги, мчавшейся как сошедший с рельсов поезд.

Мышь высадила парадную дверь, сорвав ее с петель, и понеслась прочь.

Пак, сидя верхом на мыши, уже стонал от смеха и… не заметил низко свисавший сук. Врезавшись в него, он свалился на землю и плашмя упал на спину. Пакет с соком отлетел в сторону, а Сабрина выпала из кармана Пака прямо на газон. Когда она поднялась с земли, мышь, горой нависая над мальчиком, явно намеревалась вонзить в него свои острые зубы.

— Сок еще есть? — крикнул Пак Дафне и Венделлу, бежавшим ему на помощь.

Он схватил пакетик Венделла и выдавил весь сок прямо в пасть мыши. Почти в то же мгновение ее тело сотрясла судорога, и она снова превратилась в маленькую полевую мышку. Пак, засмеявшись, провел пальцем по ее шерстке:

— Ты меня едва не съела.

Дафна, помогая ему подняться, спросила:

— А где Сабрина?

— Не волнуйся, зефирчик, она у меня, — сказал Пак и заглянул в карман. — Ой…

— Что значит — «ой»? — закричала Дафна.

— Нет ее тут, — ответил Пак.

От ужаса глаза Дафны стали размером с блюдца.

— Эй, никому не двигаться с места, — сказал Венделл. — Она, наверно, упала на газон, и мы можем нечаянно наступить на нее.

— Сабрина! — позвала Дафна.

— Я здесь! — изо всех сил закричала старшая сестра, размахивая руками и подпрыгивая повыше, но никто не увидел и не услышал ее.

— А вдруг мы на нее уже наступили? — расплакалась Дафна, размазывая слезы по щекам.

— Давайте проверим, — сказал Венделл и медленно поднял сначала одну ногу, потом другую. Внимательно оглядев подошвы, пожал плечами. — Нет, на моих нету.

Пак осмотрел свои мокасины.

— Нет, всё чисто! — сообщил он.

Дафна проверила одну подошву, другую — и ее лицо расплылось в широкой улыбке.

— Ну вот, видите, мы на нее не наступили, — сказал Венделл.

— Думаю, лучше позвать сюда мадам, — предложил Пак и выпустил крылья. — Я полечу, чтобы никто не раздавил Сабрину. — И, подхватив Дафну и Венделла, полетел к бабушкиному дому.

— Эй, вы что! Не оставляйте меня одну! — пронзительно крикнула Сабрина, но они, так и не услышав ее, улетели.

Сабрина огляделась.

До школы было всего несколько шагов, но сейчас ей показалось, что до входа не меньше километра. Наверное, лучше всего было бы оставаться на месте и никуда не двигаться, но на улице было так холодно, что даже пальто не спасало, поэтому, сунув руки в карманы, Сабрина зашагала к школе.

Наконец добравшись до крыльца, она увидела, что дверь валяется на пороге, сорванная с петель, а в коридор задувает с улицы. Совершая свою «большую прогулку», Сабрина промерзла до костей, и теперь ей хотелось только одного: найти теплое, безопасное место и наконец отдохнуть. Она вспомнила, что в кабинете мистера Шипшенка всегда было хорошо натоплено. Если уж она хотела согреться, то лучшего места и не найти. И она побежала по коридору, огибая горы жевательной резинки, пока не добралась до кабинета советника. Она надеялась, что сможет здесь спокойно подождать Пака с бабушкой, но не успела пролезть под дверью, как поняла, что ее проблемы только усугубились.

— Опять тараканы! — воскликнула секретарша в больших очках.

Она вынула из ящика стола баллон с аэрозолем и яростно встряхнула его. Одного взгляда на баллон было достаточно, чтобы понять, что сейчас произойдет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что означает крупная надпись на баллоне: «СМЕРТЬ ТАРАКАНАМ».

В отчаянии Сабрина побежала по ковру под стол секретарши, но тут вторая огромная женщина преградила ей дорогу. Нет, это просто невероятно! В школе гигантская мышь устроила настоящий погром, а эти бестолковые секретарши боялись тараканов. Когда Сабрина выскочила из-под стола на свет, вторая секретарша, жевавшая бутерброд, что-то громко промычала, указывая пальцем на крохотную Сабрину, чтобы первая секретарша не упустила таракана. Девочка опять ринулась под стол, но тут секретарша встала на колени и, направив аэрозоль прямо на девочку, нажала на распылитель. Сабрина была уверена, что сейчас она умрет от ужасного яда, но, к счастью, струя из распылителя устремилась вверх, и жидкая смерть растеклась по столу.

— Смотри, какой прыткий попался, — нахмурилась первая секретарша.

— Только не гони его в мою сторону, — закричала вторая. — Эти твари доведут меня до инфаркта.

Первая снова обежала вокруг стола, но Сабрина за это время успела спрятаться за шкаф с картотечными ящиками.

— Куда же он делся? — простонала секретарша в очках.

Вторая секретарша снова занялась своим бутербродом и в ответ только промычала что-то вроде: «А почем я знаю?»

— А-а… понятно, куда этот мерзавец спрятался! — воскликнула первая секретарша и стала раскачивать шкаф. Тот сдвинулся всего на несколько сантиметров. — Фу, какой тяжелый!

— Я вам не таракан! — закричала девочка, хотя и знала, что ее не услышат.

Ядовитая струя из баллона попала и на шкаф, поэтому Сабрина метнулась в другую сторону, но секретарша, похоже, предвидела ее действия и уже поджидала там. Девочка подняла глаза — распылитель был направлен прямо ей в лицо.

— Ага, попался! — победно вскричала женщина, но пустить свое оружие в ход не успела.

Сабрина услышала, как дверь кабинета открылась, и мистер Шипшенк сказал:

— Добрый день, дорогие дамы. Суматоха закончилась.

— А что это было? — спросила секретарша с аэрозолем.

— Да кто-то из детей привел большущую собаку, — ответил советник по учебному процессу, — и она напугала всех до полусмерти. Школьники, правда, почти все уже разошлись по домам. Да, директор просил меня передать вам, что и вы на сегодня свободны: тоже можете идти домой.

— Как, и взрослых пораньше отпустили? Отлично! — воодушевилась секретарша — борец с тараканами; она моментально забыла про Сабрину и поднялась с колен.

— Я и сам ухожу, — сказал советник.

Сабрина не видела, что происходит в комнате, но слышала, как женщины, собрав вещи, выходят из кабинета. Шипшенк запер за ними дверь.

Спустя несколько минут Сабрина поняла, что школа опустела. Теперь ей оставалось только ждать. Она устроилась под большим стулом, стоявшим около стола. В комнате было тепло и уютно, и Сабрина сама не заметила, как уснула.

* * *

А проснулась она в ноздре у Эльвиса. Бабушка и мистер Канис нашли ее благодаря замечательному нюху верного пса. Но, обнаружив девочку спящей под стулом, Эльвис нечаянно вдохнул. Голова Сабрины оказалась вымазана гадкой собачьей слизью. Девочка, пытаясь выбраться наружу, пихалась и лягалась так, что пес вдохнул еще сильнее, в результате Сабрина, пролетев через всю собачью ноздрю, попала Эльвису прямо в горло. Пес откашлялся — и девочка оказалась на полу.

Когда она встала, бабушка Рельда подошла к ней, держа в руках два пирожных «Съешь меня!». Бабушка была такой же крошечной, как и ее внучка, но лицо ее по-прежнему пылало от гнева, причем настолько, что Сабрине показалось, что сейчас у старушки из ушей повалит дым.

— Бабушка, ты не поверишь! — сказала Сабрина, надеясь, что ее новость изменит бабушкино настроение.

— Думаю, Сабрина, — резко ответила бабушка Рельда, — что еще очень долго не буду верить тому, что ты говоришь.

Она протянула девочке одно пирожное и быстро развернула второе. Откусив большой кусок, тут же начала расти. Сабрина тоже откусила от своего пирожного и почувствовала, как ее тело распирает во все стороны. Когда она выросла до своего нормального размера, слизь из ноздри Эльвиса, покрывавшая ее, тоже, к сожалению, увеличилась, и теперь даже пес смотрел на нее с отвращением — она вся, с головы до пят, была в клейкой массе.

Дафна, стоявшая поблизости, кинулась было обнять сестру, но тут же отпрянула, завидев этот «наряд» Сабрины.

— Ой, извини, — сказала малышка. — Я тебя люблю, конечно, но ты вся какая-то… противная.

— А мы в котельную пробрались, — начала Сабрина, всё еще надеясь произвести впечатление на бабушку.

— Она всё знает, — робко вставил Пак.

Они с Венделлом стояли, прислонясь к стене, с виноватыми лицами. Почему никто не радуется? Они же нашли ключ к разгадке тайны.

— А еще я также знаю, что вы сделали это, нарушив все мои правила, — отчитывала их бабушка. — Зерцало сказал, что у тебя есть ключи почти от сорока комнат в Чертоге Чудес.

— Я делала дубликаты, — опустив глаза, проговорила Сабрина.

— Какая низость, — сказала бабушка. — И наверное, ужасно гордишься собой?

Сабрина знала, что сейчас не время хвастаться.

— Ты же говорила нам, что это — наше задание, — возразила она. — Мы же с Дафной не ломились к тебе в дом, надеясь, что за нами будут гоняться великаны или злые зайцы. А сейчас, когда мы действительно готовы принять вызов, который определит всю нашу судьбу, ты хочешь, чтобы мы ничего больше не делали? Всё бросили?

— Я хочу, чтобы никто ничего не делал за моей спиной, чтобы никто не относился наплевательски к моей просьбе не вмешиваться в это дело, чтобы у меня не воровали ключи и не делали дубликаты без моего разрешения, не колдовали, не баловались никакими зельями по ночам и не подвергали мою младшую внучку всем этим опасностям, — сказала бабушка. — Ну и, конечно, твое отношение к вечножителям… Я просто не понимаю, какую помощь ты можешь мне оказать, если ты так себя ведешь.

Слезы подступили к глазам Сабрины, но она не собиралась плакать. Она крепко закусила губу и сжала кулаки. Сейчас ей меньше всего хотелось показать этой старухе, как глубоко и как больно ранило ее то, что та сказала.

* * *

Обед прошел тихо. Никто ни с кем не разговаривал, никто никому не улыбался. Даже Пак, обычно хулиганивший за столом, был необычайно тих. Когда все поели, бабушка не торопясь помыла посуду, а Пак, Сабрина и Дафна, сидевшие по разные стороны стола, просто смотрели друг на друга. Эльвис иногда поглядывал на Сабрину, но, похоже, близко к ней подходить не хотел, особенно после того как она побывала у него в носу.

Тут раздался стук в дверь. Бабушка Рельда оторвалась от мытья тарелок и поспешила открыть дверь. На пороге, поеживаясь от холода, стояла Белоснежка. Бабушка впустила ее в дом.

— Спасибо большое, что пришла. Снежка, — сказала бабушка, снимая фартук и аккуратно складывая его.

— Всегда рада помочь, а тут еще есть возможность провести немного времени с любимой ученицей, — ответила Белоснежка.

— Я тут! — крикнула Дафна, подбегая к двери.

— Со мной будет мистер Канис, и вот-вот подъедет шериф, — сказала бабушка. — Дети поели, но вы чувствуйте себя как дома, холодильник в вашем распоряжении. Надеюсь, мы ненадолго.

Снаружи просигналила машина.

— Это Свинсон, — сказал мистер Канис и, открыв стенной шкаф, вытащил свое пальто и пальто бабушки Рельды.

— Куда вы собираетесь? — спросила Сабрина.

— Мы едем, чтобы прекратить то, что творится в подземелье, под школой, — ответила бабушка Рельда. — А пока нас не будет, мисс Снежка присмотрит за вами.

— Ах, к нам привели няньку! — возмутилась Сабрина. — Я уже достаточно взрослая. Мне няня не нужна.

— Это ты-то взрослая? — сказал Пак. — Мне вон четыре тысячи лет. Это же черт знает что такое!

— Вот и я сегодня утром так же подумала, — ответила бабушка, надевая пальто.

— Мы должны пойти с вами, — кипятилась Сабрина. — Мы видели туннели. Мы знаем, как к ним спуститься.

В дверь опять постучали. Мистер Канис открыл, и в комнату вошел Венделл Гамельн.

— Ничего, у нас есть проводник, — спокойно ответила бабушка.

— Шериф говорит, что надо торопиться. — Мальчик вытер нос платком; у него был такой вид, будто он скорее опечален, чем рад этому заданию.

— Дорогой, тебе совсем не обязательно отправляться с нами, — сказала бабушка. — Ведь нам придется арестовать твоего отца.

— Но может, мне удастся его переубедить, пока никто снова не пострадал? — ответил Венделл. — Он же мой папа. Я должен хотя бы попытаться.

Бабушка Рельда, мистер Канис и Венделл попрощались и, сконфуженно глядя на детей, ушли. Сабрина так и застыла у двери, совершенно ошарашенная.

— Ну, дети, — сказала Белоснежка таким тоном, будто чувствовала себя неловко, — кто хочет поиграть в «Страну сластей»? — Она достала из сумки настольную игру.

* * *

Белоснежка изо всех сил старалась развлечь их, но у Пака не было никакого желания играть в эту настольную игру. Всё же он попытался, но как только оказался в зыбучем болоте и должен был пропустить ход, то пришел в такую ярость, что смахнул игру со стола с такой силой, что она, пролетев через входную дверь, очутилась во дворе. Позже, когда он немного пришел в себя, мисс Снежка предложила поиграть в шарады. Но Пак опять всё испортил: он выбирал имена лесных гномов и фей трехсотлетней давности, причем настаивал, что они известны не меньше, чем любой из нынешних астронавтов или президентов. В итоге Белоснежка сдалась и позволила им заниматься тем, чем они на самом деле хотели — расследованием.

Девочки пошли в библиотеку просмотреть книги. Вдруг что-то пригодится? Пока половина их семьи бродит где-то по темным туннелям под школой, сестры могли, по крайней мере, разобраться, не упустили ли они что-то важное. В конце концов Сабрина наткнулась на брошюру своей двоюродной бабки Матильды: «Тайная природа Румпельштильцхена». Понимая, что текст, скорее всего, скучнейший, Сабрина села в кресло и открыла первую страницу.

История про Румпельштильцхена всем хорошо известна, эту знаменитую сказку читали все, но Сабрина решила, что исходить из того, что ей всё заранее известно, неверно. Вообще из-за папиного отношения к сказкам девочки не знали многие грустные истории как полагается, и теперь Сабрина решила узнать всё досконально. Девочку поразило, как много сведений собрала Матильда об этом маленьком злобном создании. Казалось, для того чтобы написать эту небольшую книжку, потребовалось немало месяцев кропотливой работы, чтобы самым подробным образом проанализировать его личность, его возможности и поступки. У Матильды была даже своя теория о том, откуда он появился, как ткал золото из соломы и почему обманом забирал младенцев у родителей.

В книге Матильды приводилось не меньше двадцати версий сказки. Та, которую Сабрина читала раньше, рассказывала о женщине, которая попросила Румпельштильцхена о помощи. В обмен она обещала отдать ему своего первенца. Когда малыш родился, женщина конечно же захотела оставить ребенка у себя, но Румпельштильцхен согласился не забирать ребенка только при условии, что она угадает его настоящее имя. Конечно, к концу сказки матери удалось выведать, как зовут этого гнома, и ребенок остался у нее. Румпельштильцхен же так разозлился, что разорвал себя на две части. Матильда, правда, утверждала, что была и другая версия финала сказки, о которой знали немногие. В ней Румпельштильцхен не разрывал себя надвое — он взорвался, совсем как бомба, и уничтожил всё вокруг на целый километр.

В главе под названием «Сила Румпельштильцхена» рассматривались теории, откуда человечек черпал свои силы. Матильда считала, что он — живая, ходячая батарейка. Накапливая энергию, он превращал ее в разрушительную силу. К сожалению, чем больше Сабрина читала, тем больше вопросов у нее возникало.

— Ничего не понимаю, бессмыслица какая-то! — воскликнула девочка. — Как всё это может быть взаимосвязано: Румпельштильцхен, Дудочник-Крысолов, дети вечножителей и туннели под школой!

— А Барьер? — сказал Пак.

— Что-что? — переспросила Сабрина.

— Граница же проходит неподалеку от школы. Что, не помнишь, как мы в него врезались?

— И ты только сейчас об этом рассказываешь? — закричала Сабрина.

— Да мне это казалось очевидным, — ответил тот.

— Они копают туннель под Барьером, — ахнула Белоснежка. — Чары Бабы-яги, возможно, не так сильно действуют под землей, но всё-таки действуют. Им всё равно понадобится очень сильный волшебный взрыв, чтобы прорваться.

— И я думаю, он у них есть, — сказала Сабрина, сжимая книгу. — Матильда считала, что Румпельштильцхен — ходячая атомная бомба. Он-то и прорвет Барьер.

— Но ведь совсем рядом река. Их всех может затопить в туннеле, — сказала Белоснежка.

— А вдруг нет! — воскликнула Дафна, подбегая к книжной полке.

Схватив один из семейных дневников, она положила его на стол перед Сабриной. Это был дневник дедушки Базиля.

— Бабушка его как-то достала, а на место не поставила, — сказала малышка. — Я его перелистала, а там оказались карты города, дедушка их сам нарисовал. Сейчас найду.

Дафна отыскала нужную страницу и указала Сабрине, где читать: «Апрель 1957 г ».

Сабрина перелистнула страницу и нашла самодельную карту города и окрестностей. Город был обведен в круг, и рукой дедушки Базиля было написано «БАРЬЕР». Пришлось признать, что круг не очень-то большой. Он охватывал гору Таурус и край реки, но только край. Сабрина нашла место, где Пак врезался в Барьер и они все угодили в реку. Кстати, оно, оказывается, совсем близко от школы — так же, как и крохотный островок направо от Барьера. Сабрина раньше не замечала этот островок, но он был отмечен на дедушкиной карте.

— Дети, не стоит излишне волноваться, — сказала Белоснежка. — Ваш дедушка был прав. Без целой бригады рабочих Румпельштильцхену понадобятся десятилетия, чтобы прорыть туннель под Барьером. А ваша бабушка с шерифом сегодня пресекут все его с Дудочником поползновения.

— Понимаете, вот это меня и смущает, — сказала Сабрина. — Какой Румпельштильцхену прок от Дудочника? Если Румпельштильцхен сам может взорвать проход в Барьере, зачем ему кто-то еще, пусть даже и знаменитый тем, что увел полчища крыс из города и утопил в реке?

— Может, они используют крыс, чтобы те грызли камни? — высказал предположение Пак.

— Это глупо! — отрезала Сабрина.

— Сама ты глупая! — парировал он.

— А может… может, он и не крыс вовсе использует? — неуверенно проговорила Белоснежка.

— А кого ж еще? — спросила Сабрина.

— Вы разве не знаете, чем закончилась история о Дудочнике-Крысолове?

Девочки покачали головами; вот вам результат отцовского запрета на чтение сказок!

— Он утопил всех крыс и стал героем, так? — спросила Дафна.

— Да, он действительно утопил всех крыс, но не для того чтобы стать знаменитым, а за плату. Он жил тем, что переезжал из города в город и наводил повсюду порядок при помощи своей дудочки. Он прогнал пауков из Парижа, обезьян из Бомбея и змей из Праги. Но делал он это за деньги. Когда он появился в Гамельне, горожане были в полном отчаянии. Крысы просто заполонили весь город. Они разносили заразных паразитов, и люди болели и умирали.

— А что такое «паразиты»? — спросила Дафна.

— Это всякие клещи, которые живут на крысах и мышах, — объяснила Сабрина.

— Крысы были повсюду, — продолжала Белоснежка. — Что только горожане ни пробовали, ничего не помогало. Поэтому Дудочник согласился избавить город от этих опасных грызунов. Он увел крыс за собой и всех утопил. Но на этом история не закончилась. Когда Дудочник вернулся за наградой, городские власти отказались платить. Они попросту даром воспользовались его волшебством. Тогда он пришел в ярость.

— И что случилось потом? — спросила Сабрина, предчувствуя плохой конец.

— Он дал им сутки на то, чтобы они принесли ему деньги. Но время истекло, а они только потешались над ним. Тогда он заиграл на своей дудочке, и на ее звук сбежались все дети города. Они окружили Дудочника, а он направился прочь из города, и дети устремились за ним, как завороженные. Совсем как крысы. Родители пытались их удержать, остановить, но свидетели этого события потом рассказывали, что дети были словно в трансе: они шли, зачарованные волшебной музыкой. И больше их никто никогда не видел.

— И додумался же кто-то после всего этого назначить его директором школы! — сердито бросила Сабрина.

— Ему что крысята, что ребята, — сказал Пак, не дожидаясь объяснения Белоснежки. — Какая разница?

И тут Сабрину озарило.

— Он же поставляет рабочую силу! — даже закричала она.

— О чем ты? — спросила Дафна.

— Дудочник при помощи волшебства заставляет учеников работать по ночам. Вы видели ребят из моего класса. Они всегда такие квелые и уставшие, потому что работают всю ночь. Надо предупредить бабушку!

— Нет, мы не можем, — ответила Белоснежка.

— Но, мисс Снежка! Мы обязаны — это же наш долг! — воскликнула Дафна.

Она тут же бросилась к шкафу и вернулась в своей полицейской фуражке.

— С ней там шериф и мистер Канис, — ответила учительница. — Они обо всем догадаются, так что ничего страшного не произойдет.

— А вдруг произойдет? — спросил Пак, чем страшно удивил Сабрину: обычно ему на всё было наплевать. — Что, если они так и не догадаются? — настаивал он. — Мы видели эти туннели. Они тянутся на много-много километров. Если Румпельштильцхен пробьет брешь в Барьере, стены туннеля обрушатся и раздавят всех, кто окажется там.

Сабрина была поражена.

— Я думала, ты — злодей. Если поедешь с нами, прямо героем станешь.

— Если можно разрушить чьи-то планы, я к вашим услугам, — сказал Пак.

Белоснежка внимательно посмотрела на детей, переводя взгляд на каждого по очереди, а потом достала ключи от машины.

— Надевайте пальто, — сказала она. — Но если там будет слишком опасно, мы тут же вернемся.

Вскоре они уже выбегали из дома. Второпях Белоснежка не заметила Шарманьяка, и они с мэром налетели друг на друга.

— Снежка! — удивился Шарманьяк.

— Билли! — прошептала учительница.

Они стояли держась за руки, не чувствуя холода.

Сабрина закатила глаза.

— И что, мы должны опять на всё это смотреть? Мы же спешим!

— А куда? — спросил Шарманьяк.

— Румпельштильцхен и Дудочник уже не первый месяц копают туннели под школой, они ищут слабое место в Барьере, возведенном Бабой-ягой, чтобы пробить его и сбежать. Сейчас бабушка, шериф, мистер Канис и Венделл пытаются пресечь это, но им неизвестно, что Румпельштильцхен — живая бомба и способен пробить Барьер. Если это произойдет, туннель обрушится и все погибнут. Вот, — на одном дыхании выговорила Дафна.

Шарманьяк стоял выпучив глаза.

— Что ты имеешь в виду? — наконец спросил он.

— Надо ехать спасать их, — сказала Белоснежка.

— Поедем на моей, — заявил мэр, ведя их к своему лимузину.

Семерка вылез было из-за руля, но Шарманьяк замахал рукой: нет, мол, садись обратно.

— Семерка, — скомандовал мэр, — мы очень спешим! Понял?

Коротышка захлопнул дверцу и включил мотор. Выехав на дорогу, он понесся вперед со скоростью болида «Формулы-1», оставляя позади черные следы шин на асфальте.

— Билли, а почему ты сюда приехал? — спросила Белоснежка, пристегивая ремень.

— У меня для девочек небольшой подарок, — объяснил мэр и, достав из кармана коробок спичек, протянул его Сабрине. — Мы договаривались кое о чем, и я свою часть договора выполнил, — сказал он, гордо улыбаясь.

— Ну, спасибо, — сказала Сабрина. — Я их приберегу для следующего раза, когда понадобится разжечь костер в лесу.

— Детка, это же не обычные спички! — простонал Шарманьяк. — Это спички той маленькой девочки, что продавала их в сказке Андерсена. Я только что дал тебе нечто такое, за что кое-кто в нашем городе готов удавиться.

— А что же ты сказал мне, будто они уничтожены? — ахнула Белоснежка.

— Чтобы защитить тебя, — ответил Шарманьяк. — Если кто-нибудь узнает, что они еще существуют, твоя жизнь может оказаться в опасности.

— Класс! Поэтому вы дали их нам, — возмутилась Сабрина. — Вы что, считаете, что нас мало ненавидят в этом городе?

— Никто не узнает, что они у вас, потому что вы воспользуетесь ими сразу, — ответил мэр.

Сабрина заглянула в коробок. Там лежали две спички.

— И что они могут?

— Я полагал, что вы — эксперты по части сказок и басен. Ведь «Девочка со спичками» — одна из самых знаменитых историй Ханса Кристиана Андерсена.

— Вы же бывали у нас в доме. У нас, наверное, только в ванной миллион книг. Мы еще не все прочитали, — сказала Сабрина.

— Однажды в канун Нового года маленькая девочка продавала спички на улице, — начала рассказывать Белоснежка. — За весь день она не продала ни одной спички и не выручила ни гроша. Вернуться домой она не смела: отец прибил бы ее. На улице было ужасно холодно, и девочка нашла уголок за выступом дома и села, съежившись и поджав под себя ножки. Чтобы согреться, ей пришлось зажечь спичку. Спичка вспыхнула и загорелась ярким светлым пламенем. Пламя стало волшебным порталом, через который девочка попала в комнату, где была еда и горел камин. И девочка поняла, что это сбылось ее желание — ведь перед тем как чиркнуть спичкой, она как раз подумала о такой комнате. Спички переносят человека туда, куда он пожелает, Сабрина. Надо лишь загадать желание.

— Это как волшебные башмачки Дороти? — спросила Дафна.

Они с сестрой надевали их, чтобы попасть на бал во дворце мэра, но один башмачок потеряли, убегая от великана.

— Эти спички обладают волшебством посильнее, чем у башмачков, — сказал Шарманьяк. — Они могут перенести вечножителя за Барьер или вас — к вашим родителям.

Сабрина поглядела на коробок, и по щеке у нее вдруг покатилась слеза. Она понимала, что не заслужила такого изумительного подарка, ведь она подозревала каждого вечножителя в похищении ее родителей, она восстановила против себя всех и почти разбила сердце бабушки. И вот самый противный, самый ненадежный вечножитель, тот, кому уж точно нельзя доверять, протягивает ей ключ к разгадке тайны, как найти родителей.

— Почему вы это делаете? — спросила Сабрина.

— У нас был договор, — сказал Шарманьяк, бросив взгляд на хорошенькую учительницу.

— Ты же мог воспользоваться ими и сбежать отсюда, — сказала Белоснежка.

— Кое-что меня здесь удерживает, — ответил Шарманьяк, не сводя с нее глаз, и красавица учительница, чуть подавшись вперед, поцеловала мэра.

— Билли Шарманьяк, дай мне слово!

— Какое? — затаив дыхание, произнес мэр.

— Обещай мне, что, когда всё это закончится, ты пригласишь меня на обед.

— При условии, что мы оставим дома семерых твоих компаньонов, — с усмешкой ответил Шарманьяк.

Семерка недовольно что-то пробормотал.

— Это так романтично! — воскликнула Дафна. — Я сейчас заплачу!

— А я сейчас попрощаюсь со своим обедом, — простонал Пак.

Внезапно лимузин со скрежетом остановился.

— Семерка, в чем дело? — строго спросил Шарманьяк.

— Дорога перекрыта, сэр, — ответил коротышка, показывая на десятки детей в пижамах, которые шли посередине улицы. У них у всех был одинаковый, будто остекленевший взгляд. — Их слишком много, мне не объехать.

— Ими управляет Дудочник, — сказала Сабрина. Семерка посигналил, но дети как будто и не слышали его.

— Придется идти пешком, — сказала Сабрина.

Они вылезли из машины, оставив Семерку охранять ее. У Пака за спиной развернулись крылья, и он оторвался от земли.

— Полцарства за упаковку яиц, — напыщенно произнес он. — Я быстро: только раздобуду яйца, чтобы разбомбить этих зомби.

Но улететь, чтобы привести свой план в действие, он не успел: Белоснежка схватила его за ногу.

— Мы должны держаться вместе, — сказала она. Пак был крайне разочарован, но крылья его все-таки исчезли.

Они шли, то присоединяясь к толпе заколдованных детей, то отставая от нее, пока не остановились на газоне перед школой. Сабрина заметила, что двери, сорванные с петель гигантской мышью, так и валяются на земле. Ровный поток детей с отрешенными лицами лился через дверной проем, направляемый грузной, неуклюжей девочкой с розовой лентой в волосах. Приглядевшись, Сабрина поняла, что это Натали.

— Натали, скорей беги отсюда как можно дальше, — сказала Сабрина, — и постарайся увести с собой кого-нибудь из ребят. Оставаться здесь опасно. Поверь мне.

— Верно, здесь и вправду опасно оставаться, — ответила толстуха, и кожа ее вдруг начала пузыриться и надуваться.

Из каждой поры стали расти волосы, а на нижней челюсти появились два длинных клыка. Глаза сделались мутно-желтыми, изо рта высунулся, облизывая губы, длинный собачий язык. Как только у нее на пальцах появились когти, она бросилась в атаку и одним ударом сбила с ног Пака, Шарманьяка, Дафну и Сабрину. Белоснежка успела отскочить в сторону, поэтому не упала.

— Фу, я-то думал, что стать уродливее, чем ты есть, уже невозможно, — сказал Пак, поднимаясь на ноги.

— Снежка, прячься за мной! — закричал Шарманьяк, быстро вставая с земли. — Я справлюсь с этой скотиной.

— Билли, — прокричала в ответ учительница, — сейчас двадцать первый век. Женщинам больше не нужны рыцари на белом коне. Я могу сама за себя постоять. — И она приняла боевую стойку.

Когда Натали-монстр кинулась на нее, Белоснежка правой рукой нанесла резкий удар прямо в морду чудища, которое отчаянно завизжало и снова атаковало ее. На этот раз Белоснежка ударила нападавшую ногой в грудь. Натали-монстр покатилась по земле, но тут же, вскочив на ноги, с растопыренными когтями набросилась на учительницу.

Белоснежка ловко блокировала каждый ее удар молниеносными движениями рук, но один из выпадов противника всё же достиг цели, — учительница упала. Шарманьяк с Паком инстинктивно рванулись вперед, готовые продолжить бой, но Белоснежка бросила на них сердитый взгляд.

— Джентльмены, не мешайте! — остановил их ее уверенный голос.

Шарманьяк с Паком, подчинившись, отступили. А учительница, вскочив на ноги, снова встала в боевую стойку и, улыбаясь, смерила чудище взглядом:

— Ну-ну, красотка, иди сюда, — ласково сказала она. — Я дам тебе урок.

Натали зарычала и накинулась на нее. Белоснежка отразила атаку, совершив прыжок с оборотом, и ударила монстра ногой прямо в морду. Один из клыков Натали сломался, и она упала на землю, мыча от боли. Учительница стояла над поверженным противником — глаза ее грозно сверкали, крепко сжатые кулаки она держала наготове.

— Если ты хоть что-нибудь соображаешь, лучше лежи, — сказала она Натали.

Сабрина и Дафна изумленно переглянулись.

— Снежка, где ты всему этому научилась? — спросил Шарманьяк, явно ошеломленный увиденным.

— Я преподаю основы самообороны в общественном центре, — ответила Белоснежка. — Наша группа называется «Негодяи». Мы собираемся по субботам, в четыре.

— А можно и мне к вам записаться? — попросила Дафна.

— Дудочник! — сердито закричала Натали, силясь подняться.

Директор вышел из тени, держа в руках большую волынку. Казалось, он обезумел.

— Ну же, давай! — вконец взбесилась Натали.

— Нет-нет, всё слишком далеко зашло, — закричал Гамельн. — Пусть они спасают свою бабушку и ее друзей! Всё равно Барьер вот-вот разрушат, и тогда они перестанут быть для нас угрозой.

— Дудочник, я всё папе скажу, — пригрозила Натали. — А ведь твой драгоценный Венделл у него в руках.

Директор поднес волынку к губам и горестно вздохнул.

— Простите меня, — сказал он.

Долгий, печальный звук разлился в воздухе, и всё померкло…

10

— Сабрина! Очнись! — Голос донесся откуда-то издалека; она изо всех сил старалась сконцентрироваться, но была совершенно измучена, перед глазами всё кружилось. — Сабрина, проснись, сию же минуту!

Она медленно приоткрыла глаза. Над ней склонился мистер Гамельн; на нем не было лица.

— А почему вы в моей спальне?

— Сабрина, мы внизу, под школой! — сказал Гамельн с отчаянием в голосе. — Я знаю, как тебе плохо, но всё же постарайся сосредоточиться.

Сабрина огляделась и поняла, что находится в огромном туннеле, где чумазые дети снуют туда-сюда с тележками, полными земли и битого камня. Она посмотрела на себя: одежда перепачкана сажей, в руках лопата.

— Ты понимаешь, что произошло? — спросил Гамельн.

— Нет, — ответила девочка, чувствуя в голове невероятную тяжесть.

— Я заколдовал тебя и твоих друзей, — объяснил директор. — Ничего нельзя было поделать. Венделл у них в руках, и они его убьют, если я не буду выполнять то, что они велят.

— Где моя сестра? — перебила его Сабрина.

— Все у этих в плену — и твоя сестра, и бабушка, и Канис, и Шарманьяк, и шериф, и Белоснежка, и Пак, и мой сын. Они там, в конце туннеля. Мне удалось лишь тебя отправить на работы в шахту, и пока что они не заметили твоего отсутствия.

— Сколько я уже здесь?

— Шесть часов.

— Шесть часов! А если их уже нет в живых?

— Я никак не мог вырваться к тебе раньше, — сказал Гамельн. — Они ведь следят за мной, но теперь, когда туннель подошел совсем близко к Барьеру, они, похоже, не заметили, что я сбежал.

— Ну, я бы так не сказала, — раздался голос у них за спиной, и Гамельн упал на землю. Над его телом стояла девочка-лягушка, держа в руках окровавленный нож. — А ты — живо за мной! — прошипела она, грубо схватив Сабрину за руку.

Девочка тут же взмахнула лопатой и изо всех сил ударила монстра по голове. Лягушка свалилась и застонала. Сабрина подбежала к Гамельну.

— Найди… Венделла, — с трудом сказал директор, истекая кровью. — Найди… и выведи отсюда.

— Я вернусь за вами! — сказала Сабрина и бросилась в ближайший туннель, неся на плече единственное оружие — лопату.

Она шла, спотыкаясь о камни, натыкаясь на брошенные лопаты. В воздух вздымалась пыль, проникавшая в легкие, она начала задыхаться, ей всё труднее удавалось сосредоточиться, понять, куда она идет. Каждый шаг давался ей с трудом. Тропа, по которой она двигалась, была ужасно запутанной — настоящий лабиринт. Каждые несколько метров она замечала вроде бы знакомые лица школьников с остекленевшими глазами. Они двигались по туннелю, как заводные куклы, таща тяжелые ведра, наполненные камнями. Никто из них не обращал внимания на Сабрину, даже если она останавливала кого-то, умоляя показать дорогу. Все были околдованы чарами Дудочника.

Наконец вдали забрезжил свет. Девочка прибавила шагу. Вскоре туннель резко расширился, и она очутилась в огромной пещере, выдолбленной в скале под Феррипортом. Она помедлила у входа в нее, стараясь перевести дыхание, и прислушалась. Ни звука. Сняв с плеча тяжелую лопату и размахивая ею на всякий случай — вдруг кто-нибудь выпрыгнет из засады, она вошла в пещеру. Ни души. Только несколько старых ведер и брошенных инструментов. Выхода из пещеры не было. Тупик.

Она побежала обратно, мимо перепачканных заколдованных детей.

«Надо двигаться в ту сторону, откуда они идут», — решила Сабрина.

Она бросилась по очередному туннелю, пробиваясь сквозь толпу школьников. В одном месте за ней увязались Натали и девочка-лягушка, но Сабрина быстро смешалась с толпой. Ей повезло — перемазанная грязью, она слилась со всеми, и монстры ее не заметили. Туннели вились бесконечно. Некоторые из них заканчивались огромными залами, другие были такими узкими, что двое могли с трудом там разойтись, но наконец Сабрина добралась до места, где больше уже не копали.

Это была просторная пещера с высокими сводами, в которой лежали ящики с динамитом и горняцкие инструменты. Ее освещали несколько факелов, но по углам таились глубокие тени, во мраке которых мог укрыться кто угодно.

— Я пришла за своими родными! — крикнула девочка во мрак пещеры, но ее крик, отдаваясь со всех сторон гулким эхом, разбился о каменные стены.

Вдруг что-то больно ударило ее в спину. Она упала, сильно ушибив плечо, и выронила лопату. По всему телу растеклась жгучая, пульсирующая боль, рука сразу онемела. Девочка еще могла пошевелить пальцами, но рука безжизненно повисла. Наверное, сломана, решила Сабрина. Она вскрикнула, застонав скорее от отчаяния, чем от боли, но сдержала рыдания, когда услышала странное пощелкивание и шипение, а затем надменный смешок.

С трудом поднявшись, Сабрина схватила лопату здоровой рукой и замахнулась, желая показать, что рана у нее не серьезная. Потом, сделав небольшой круг, прошла по пещере, пытаясь понять, откуда же раздается этот звук. И вдруг почувствовала, как чья-то длинная, тонкая нога нанесла резкий удар, чуть не попав ей в голову. Нога угодила в стену за спиной Сабрины, разбив камень в пыль. Сабрина подняла тяжелую лопату и вонзила ее острый край в ногу монстра. Эхо разнесло по всей пещере его жуткий вопль.

— Меня не так-то легко убить, — заявила девочка, надеясь, что ее голос звучит гораздо увереннее, чем казалось ей.

— Зачем так сразу — убить?! — ответил голос. — Это же такое удовольствие, настоящий праздник!

Один из факелов сняли со стены, высоко подняли и осветили им потолок. Там, в тугих коконах, опутанные омерзительной толстой паутиной, висели ее родные и друзья.

— А ты на этом празднике — почетный гость! — сказал голос.

Дафна, бабушка Рельда, Пак, мистер Канис, Белоснежка, шериф Свинсон и мэр Шарманьяк висели, опутанные по рукам и ногам, и только их головы не были замотаны липкими нитями. Правда, рты у них были залеплены паутиной, но Сабрина слышала сдавленные крики Дафны и гневное мычание Свинсона — по крайней мере, было ясно, что они живы.

Паук-монстр медленно выполз из тени и двинулся по потолку. Он был огромный, но, разглядывая его, Сабрина поняла, что перед ней не просто гигантский паук. Нижняя часть туловища была вроде паучьей, а верхняя — человеческой: у чудища была грудная клетка, голова и руки мальчика. Даже несмотря на две огромные клешни, что торчали изо рта чудовища, возбужденно пощелкивая, она легко поняла, что это Тоби.

— Удивлена? — захохотал он.

— Не слишком, — призналась Сабрина. — Уроды вроде тебя чаще всего просто хихикающие идиоты.

— Ну, тогда у меня для тебя сюрприз, — раздался голос у нее за спиной.

Сабрина обернулась и увидела Натали. Переднего зуба у нее не было. Затем из тени вышел еще кто-то, и у Сабрины сжалось сердце: это была единственная во всей школе девочка, с которой она могла бы подружиться, — Белла. Белокурая девочка обняла Натали за плечи и самодовольно ухмыльнулась.

— Так ты тоже с ними заодно, — печально сказала Сабрина. — Зачем же ты притворялась моим другом?

— Ха! — усмехнулся Тоби. — Она ж у нас злыдня!

И все трое расхохотались.

— Так это ты убил мистера Брюзгнера! — осенило вдруг Сабрину.

— Ага, — ответил Тоби. — Нечего было совать нос куда не надо и задавать свои дурацкие домашние задания.

— Про Чарли не забудь. Они все мешали планам нашего отца, — сказала Белла, похлопав Натали по спине, и вдруг подпрыгнула на такую высоту, на какую не способен прыгнуть ни один нормальный человек.

Поразительнее всего было то, что ее руки и ноги прилипли к потолку пещеры будто на присосках, а тело стало меняться на глазах. Под кожей что-то заклокотало, словно внутри оно наполнялось жидкостью. По рукам и ногам пошли темные пятна, глаза выпучились до ужасных пропорций и передвинулись на макушку. Туфли слетели с ног, обнажив длинные зеленые перепончатые пальцы. Через минуту перед Сабриной стояла та самая девочка-лягушка, которая тогда напала на них с бабушкой и на директора Гамельна. Из ее рта молнией выстрелил длинный, липкий язык и обвился вокруг черенка лопаты, и девочка-лягушка выдернула у Сабрины ее оружие.

Обернувшись, Сабрина увидела, что и Натали приняла свой истинный, звериный облик.

— Но ведь Румпельштильцхен — безумец, — сказала Сабрина. — Если он прорвет Барьер, туннели обрушатся, и всех завалит. Все дети погибнут.

— Все дети уже снаружи, только пока никак не могут понять, что же это с ними приключилось, — услышала она знакомый голос, и из тени появился … мистер Шипшенк.

— Мистер Шипшенк, — закричала Сабрина, — умоляю вас, бегите скорее отсюда! Они же вот-вот взорвут туннели!

— Фу, Сабрина, — защелкал Тоби-паук. — Ты, оказывается, еще тупее, чем на уроках!

— Ладно, Тоби, помолчи, — сказал советник по учебному процессу и повернулся к Сабрине. — Они-то ничего подобного делать не собираются, а вот я — собираюсь.

— Так это вы — Румпельштильцхен! — выдохнула изумленная девочка.

— О, у меня много разных имен, — сказал Шипшенк. — Сам я, правда, больше всего люблю, когда меня называют папочкой.

Шипшенк протянул руки, и Натали, Белла и Тоби бросились к нему. А тем временем этот странный невысокий человек начал преображаться. Только в отличие от остальных, он не увеличивался в размерах, а уменьшался. Когда превращение закончилось, оказалось, что ростом он меньше метра. Его голова, спина и руки покрылись густыми, курчавыми бурыми волосами, а лицо и острые ушки стали розовые, как у поросенка. Портрет довершал короткий, будто обрубленный, хвост, копытца и два ряда острых, как бритва, зубов.

— Это нечестно, — саркастически сказал низкорослый монстр. — Ты отгадала мое имя. Но это невероятно. Тебе конечно же кто-то сказал его! Не могу не согласиться со своим сыном: ты не так умна, как можно было бы судить по твоим оценкам.

— Зато я не больная на голову и не извращенка, крадущая младенцев, — закричала Сабрина, надеясь на какое-то время отвлечь внимание этого ужасного карлика и его уродцев.

— Я вовсе не краду детей, Сабрина, — ответил явно задетый за живое Румпельштильцхен. — И потом, я же о них забочусь. Отдаю им всю свою любовь и внимание. А кроме того, они получают от меня всё, что ни пожелают.

— А вам-то что с этого? — спросила Сабрина.

— Ну, взамен я беру их любовь, радость, их печали и страхи, надежду, но больше всего — их гнев, — перечислял, хихикая, Румпельштильцхен. — Я беру их чувства, деточка, каждый лакомый кусочек их чувств. Не понимаешь, да? Дай-ка я тебе разъясню. Пойми: я питаюсь эмоциями.

— Так вот откуда ты черпаешь силы! — воскликнула Сабрина, тут же вспомнив давний совет мистера Шипшенка.

Теперь понятно, почему он советовал ей не сдерживать свой гнев, а «выпускать пар». Он же питался им!

— Ну вот, кое-что мы уже начали соображать, — сказал Шипшенк-Румпельштильцхен. Именно поэтому я всегда любил детей. Их эмоции такие искренние, они совершенно неуправляемые. Взрослея, люди всё больше контролируют свои чувства. А дети — нет! Дети — они как эмоциональный рог изобилия, где полным-полно всего. Ну где такому, как я, найти себе работу в Феррипорте? Конечно в школе! И поверь, Сабрина, мне это на самом деле столько дало! Я год за годом упивался всеми этими школьными драками, оскорблениями и ругательствами, которыми дети так яростно награждают друг друга. До чего же мне хорошо, когда кого-то бессмысленно, тупо притесняют, «доводят», как выражаются школьники! А все эти издевательские шуточки по поводу того, кто последним попал в бейсбольную команду, или кто как причесан, или кто во что одет… Нет, когда дело доходит до сильных эмоций, ничто не сравнится со школой. У школьников тут просто самый лучший «товар». Когда Дудочник пришел ко мне со своим планом, предлагая взорвать Барьер под землей, я долго колебался, — продолжал советник. — Мне ведь и в школе неплохо, ну а по вечерам мне всегда готовы услужить мои любимые деточки.

Трое детей-вечножителей дружно рассмеялись над папочкиной шуткой.

— Но потом я вдруг понял, — признался Румпельштильцхен, — что там, за пределами нашего городка, огромный мир — гнева, войн, страданий, боли. И всё это может быть моим! Тогда я поддержал его идею, хотя, конечно, было нелегко. Дудочник с помощью своей волшебной музыки заколдовывал детей, и каждую ночь они выходили рыть туннели. Сначала мы попытались задействовать всех школьников, но в младших классах детишки совсем уж слабые, поэтому пришлось использовать только старшеклассников — учеников пятых и шестых классов[8]. Но тут, увы, возникла непредвиденная проблема. Наутро эти же дети, которые прежде давали мне столько энергии, были слишком сонными, чтобы ссориться друг с другом. И в результате, вместо нужного мне бурного потока эмоций, я получал лишь скудные капли энергии. Мы с Дудочником уже были готовы пойти на попятную, но тут появилась ты.

— А я-то здесь при чем? — удивилась Сабрина, изо всех сил стараясь тянуть время, чтобы хоть что-то придумать.

— Сабрина, ты — настоящий Ниагарский водопад гнева, раздражения, ярости! И всё это постоянно перехлестывает через край! Каждый раз, когда ты выходишь из себя, для меня это прямо как обед из четырех блюд под разными соусами, — сказал Румпельштильцхен, и из кончиков его пальцев вдруг полыхнули голубые электрические искры. — А уж получив доступ к такому драгоценному сосуду необузданной энергии, я на тебя настроился и порой даже еле справлялся с поступавшим потоком эмоций, — продолжал Румпельштильцхен. — Честно говоря, нам, наверное, не стоило убивать ни Брюзгнера, ни уборщика, но я предвкушал, в какое ты придешь неистовство! И точно! Любые бредовые идеи, любые предрассудки — всё в тебе тут же возросло в миллион раз. Благодаря тебе я наконец накопил достаточно энергии, чтобы пробить брешь в Барьере. Так что когда я вырвусь на свободу. Алая Рука пройдет по всему миру, уничтожая любого, кто встанет на ее пути.

— Ах, так значит, это ты — Алая Рука! — воскликнула Сабрина, чувствуя, как в ней вздымается неконтролируемая волна гнева. — Это ты украл моих родителей!

— Алая Рука — это не человек, детка. Это — движение, идея. Она куда больше всех нас, вместе взятых, и я в ней — лишь маленькая спица в огромной колеснице.

— Где мой сын? — услышали они мужской голос. Румпельштильцхен вдруг взвизгнул и спрятался за огромным телом Натали, а в пещеру вбежал директор Гамельн. Он был совершенно измучен, весь избит, явно на грани помешательства. Рубашка его была перепачкана его собственной кровью, он хромал, и при каждом шаге лицо его искажалось от боли. Но в руках он держал свою волынку.

— Скажи, где мой мальчик, или я сыграю такую песню, что ты разлетишься в пух и прах! — взревел Гамельн, бросаясь к карлику.

Румпельштильцхен сжался в углу.

— Мальчишка твой вечно путался под ногами! — сказал он, скрежеща зубами, но явно побаиваясь своего высокого партнера. — Я же тебя предупреждал: не спускай с него глаз.

— Где он? — потребовал ответа Гамельн.

Тоби ткнул своей длинной волосатой ногой в потолок. Высоко на стене пещеры, в стороне от других, свисал еще один кокон, обмотанный паутиной. Голова из него уже не высовывалась, а тело перестало барахтаться. Гамельн упал на колени, закрыв лицо руками.

— Сними-ка его, Тоби, — приказал Румпельштильцхен.

— Ну, па-а-ап… он же уже почти готов, — захныкал мальчик-паук.

— Делай, что тебе говорят! — скомандовал Румпельштильцхен.

Тоби нехотя пополз по стене, обрезал паутину своими острыми, как бритва, клешнями и осторожно опустил мальчика на землю. Подвинув его к ногам Гамельна, он отскочил назад, к отцу.

— Понимаешь, он стал слишком большой помехой, — стал объяснять Румпельштильцхен, — и мог сорвать все наши планы.

Не слушая его оправданий, Гамельн срывал тугую пелену паутины с тела сына. Освободив мальчика от пут, Гамельн приложил ухо к его груди: дышит ли.

— Он же умер! — вскричал Гамельн и, аккуратно положив сына на землю, поднялся. Взяв в руки волынку, он раздул ее мехи. — Ну, за это вы у меня поплатитесь!

Но не успел он сыграть и ноты, как Белла перепрыгнула через всю комнату и, выстрелив липким языком, обмотала им волынку и вырвала ее из рук Дудочника, а потом сунула в рот и целиком проглотила.

— Вот молодчина! Папочкина дочка! Золотая моя девочка! — похвалил ее Румпельштильцхен.

Натали бросилась в дальний угол пещеры и вернулась с банкой краски. Опустив в нее руку, она тут же вынула ее — всю в красной краске.

— Я поставлю нашу печать на мальчишку, хорошо?

Гамельна затрясло от ярости.

— Ах ты, проклятый тролль! Ты со своей Алой Рукой убиваешь невинных. В наших планах такого не было, я просто хотел вырваться из этого города!

— У тебя никогда не хватило бы духу сделать то, что требуется, Дудочник, — воскликнул карлик-Румпельштильцхен. — Кто-то же должен принимать трудные решения!

— Например, что надо убить моего мальчика?

— Я понимаю твою боль, — сказал Румпельштильцхен. — Если бы мне пришлось потерять одного из моих любимых детей, у меня разорвалось бы сердце. Но я же всё равно подвергаю их жизни опасности — ради нашего великого дела!

— Так это потому, что они — не твои дети! — крикнула Сабрина. — Ты обхитрил их настоящих родителей, сыграв на их страхах, чтобы они потеряли надежду. А их родители — их настоящие родители — очень хотят, чтобы дети к ним вернулись.

Тоби выглядел растерянным.

— Это правда, папа? — защелкал мальчик-паук. — Ты же сказал мне, что нашел меня в парке.

— Всё верно, сынок, — сказал Румпельштильцхен.

— Он врет! — закричала Сабрина. — Я говорила с твоими родителями, Тоби. Они ищут тебя с того самого дня, когда им пришлось отдать тебя этому психу. Он же манипулировал их чувствами, заставил поверить, будто тебе с ним будет лучше. Ни в каком парке он тебя не находил. Румпельштильцхен задурил голову твоим маме с папой, да еще предложил им кучу денег. Он купил тебя, Тоби! И только затем, зачем купил и Натали с Беллой, — чтобы подпитываться от вас!

— Это она всё врет, дети мои, — сказал Румпельштильцхен. — Люди всегда говорят обо мне неправду! Они хотят отобрать вас у меня! Это несправедливо. Надо остановить тех, кто меня ненавидит.

— Мы верим тебе, папочка, — сказала Белла, и ее лицо побагровело от гнева.

— А можно мы прямо сейчас их убьем? — спросила Натали, кровожадно глядя на Сабрину.

Сабрина знала, что Румпельштильцхен мог управлять силой гнева в других людях, и по его «дочкам» сейчас было видно, что он перевел их ярость на максимум.

Румпельштильцхен засмеялся.

— Ну как же может папочка отказать своей малышке Натали? Давай отведи душу…

Чудища обступили Гамельна, оттесняя его в угол. Сабрина хотела было помочь ему, но Тоби преградил ей путь. Дудочник умрет, и никто этому не помешает.

— Ты без своей шарманки — никто, Гамельн, — сказал Румпельштильцхен. — И теперь, когда мы дошли до Барьера, ты нам больше не нужен.

Но Дудочник незаметным движением вынул из кармана что-то блестящее и, с любовью взглянув на это что-то, тут же поднес к губам. Губная гармошка Венделла издала нежный, печальный звук, но от него задрожала земля.

— А мне волынка и не нужна, — крикнул Гамельн своему бывшему партнеру.

Дно пещеры раскололось надвое, и образовалась огромная трещина. Из нее сначала повалил пар, а затем потоком хлынули муравьи, черви, тараканы, сороконожки… Миллионы ползучих тварей выскочили из пролома и набросились на Румпельштильцхена и его «детей».

Девочка-лягушка прыгнула на потолок, но ее тут же окружил рой летающих тараканов. Потеряв равновесие, она рухнула вниз, на дно пещеры.

Натали сбили с ног сороконожки; извиваясь, они бегали по ее телу и яростно кусались. Девочка-чудовище рычала и скулила, но отбиваться от них у нее не было сил.

Тоби помчался по пещере, отстреливаясь нитями паутины от армии личинок, обрушившихся на него. Он кричал, визжал, носился по пещере, но насекомых было слишком много, и они облепили его с ног до головы.

Румпельштильцхену тоже досталось по первое число: пиявки покрыли всё его тело, и он упал, корчась от боли.

— Мистер Гамельн, пожалуйста, помогите! — попросила Сабрина, хватая лопату. — Мне надо взобраться к потолку.

Гамельн снова приложил гармошку к губам, и новая волна муравьев, червей и тараканов, подкатившись, подняла Сабрину прямо под потолок. Ближе всех висела бабушка Рельда, и Сабрина здоровой рукой сорвала паутину с ее рук и рта.

— Ох, Liebling, — сказала бабушка, — на этот раз я так рада, что ты меня не послушалась!

Сабрина лишь улыбнулась, обрубая лопатой нити, на которых бабушкин кокон висел под самым потолком.

Подлетевшая армия жуков быстро подхватила бабушку, и та, полностью высвободив руки, вынула из своей сумки ножницы. Отдав их Сабрине, она легко спустилась по импровизированным ступеням, которые жуки и летающие тараканы соорудили для нее из собственных тел.

А Сабрина, сидя верхом на живой, пульсирующей волне всевозможных ползающих и стрекочущих созданий, дотянулась до следующего кокона — в нем оказалась Дафна. Сабрина содрала с нее паутину, а потом ножницами отрезала кокон от потолка. Дафна, вся в слезах, крепко-крепко обняла сестру. От этого объятия у Сабрины дико заболела сломанная рука, но она закусила губу и не оттолкнула сестренку.

Тут Сабрина заметила, что Румпельштильцхен начал излучать голубоватую энергию, которая стекалась к нему, словно вода в водовороте. И вдруг из его груди вырвался огненный шар — взрывная волна пронеслась по пещере, уничтожив армию насекомых. Волна жуков, поддерживавших Сабрину и Дафну, обратилась в пепел, и девочки свалились вниз, причем Сабрина ушибла сломанную руку и от боли чуть не потеряла сознание. Словно сквозь пелену она увидела, как взрывом разрушило туннель, ведущий в пещеру, и тонны камней заблокировали единственный выход. Но хуже всего было то, что от взрыва сверху стали падать большие камни.

— Видишь, что ты наделал! — взвизгнул Румпельштильцхен и, ринувшись на директора, сбил его с ног. В схватке губная гармошка выпала из рук Гамельна, скользнула по полу пещеры, и ее тут же раздавил упавший валун. Оба вечножителя кинулись в драку.

— Девочки, надо придумать, как снять остальных, — сказала бабушка Рельда.

— Есть идея, — ответила Дафна.

Схватив бабушкины ножницы, она сунула их в карман и подбежала к лежавшей без сознания девочке-лягушке. Встав на колени, она принялась тереть ладошками суперлипкую кожу чудища; затем повторила операцию, пропитав липким составом подошвы своих кед. Потом девочка подбежала к стене и, прижав руки и ноги к каменистой поверхности, медленно, но без особых усилий, стала карабкаться по стене. Каждое ее движение сопровождалось негромким звуком, похожим на легкий шлепок.

— Liebling, пожалуйста, будь осторожна! — крикнула бабушка Рельда.

— Не волнуйся, я же панк что надо! — отозвалась Дафна.

Добравшись туда, где висел «запеленутый» Пак, она ножницами разрезала его паутину. Оказавшись на свободе, он как всегда дал волю своему недовольству.

— Кто-то мне за это заплатит! — кричал Пак, размахивая крыльями.

Тем временем Дафна освобождала Белоснежку. Когда путы спали, Пак плавно опустил учительницу на пол. Вскоре они освободили мэра Шарманьяка и шерифа Свинсона. Дафна поползла по потолку к последнему, кто оставался в паучьей ловушке — мистеру Канису, но, не успев перерезать и одной нити, сорвалась и полетела вниз. Пак успел поймать ее буквально в нескольких сантиметрах от земли.

— Клей кончился, — сокрушалась Дафна.

Гамельн всё же переборол скрежетавшего зубами Румпельштильцхена и со всей силы хватил его головой о стену. Карлик шлепнулся на пол и остался лежать неподвижно. Дудочник сразу бросился к сыну. Белоснежка присела рядом с ним.

— Всё, уже поздно, — всхлипнул Гамельн.

— Ничего подобного, — сказала красавица учительница, держа руку Венделла, — ведь пульс-то у него есть.

Белоснежка положила мальчика на спину и, приподняв ему голову, сделала искусственное дыхание. Венделл тут же вздрогнул и закашлялся. Он был жив!

— У него в горле была паутина, — объяснила учительница, — вот он и не мог дышать.

Гамельн погладил Венделла по голове и поцеловал в лоб.

— Пап, — сказал мальчик, — по-моему, я разгадал тайну.

Гамельн засмеялся сквозь слезы.

— Знаю, знаю, сынок! Ты — великий детектив! — сказал он. Потом, повернувшись к Белоснежке, директор поблагодарил ее: — Спасибо, что спасла моего сына! — И вдруг поцеловал ее в губы.

Шарманьяк, стоявший неподалеку, лишь поднял бровь, а Белоснежка вся зарделась. Потом Шарманьяк нахмурился.

Румпельштильцхен с трудом поднялся. Он посмотрел на своих поверженных детей, и по его щеке покатилась слеза.

— Всё кончено, — сказала Сабрина.

— А вот и нет, — заявил Румпельштильцхен. — Мне лишь нужно поднабраться энергии, а среди присутствующих в этой пещере есть некто, кто поможет мне стереть этот город с лица земли.

Никогда и ничего в жизни Сабрина не боялась так, как этого маленького человечка. Он знал ее слабость — вспыльчивость. Он подпитывался от ее гнева, и она сама поставляла ему силу, достаточную, чтобы уничтожить всех. Но больше она ему не позволит играть с ней в эти гнусные игры.

— Не сможешь — я больше не сержусь!

— Верно, — ответил гадкий карлик, — мне будет так не хватать твоего гнева. Но речь не о тебе, детка. Я имел в виду волка.

Сабрина посмотрела наверх: там в паучьей клетке всё еще висел сухопарый старик. Похоже, эта реплика вывела из себя и Шарманьяка: он подошел к Румпельштильцхену со сжатыми кулаками.

— Мы здесь в ловушке, тролль, но если ты попытаешься отыграться на волке и выпустишь его, он разорвет всех нас в клочья.

— Нет, друг мой, он как раз спасет всех нас. Волк станет последней каплей, он разрушит Барьер и освободит нас из этой темницы! А себя — из собственной темницы. Взгляните на него. Каково это — жить внутри Каниса, делая вид, будто он человек! Он ведь такой же, как все мы, только его Барьер — его собственное тело. Как это ужасно! Мы же — вечножители. Мы вовсе не должны стараться стать людьми, мы должны ими править. Представляю, как волк будет счастлив помочь в этом великом деле освобождения. Его гнев разрушит Барьер, и весь мир будет нашим!

Сабрина видела, как мистер Канис борется с волком, но превращение уже началось. Тело старика увеличилось втрое, и паутина, обвивавшая его тело, лопнула. Жуткий рык заполнил пещеру, и вот волк оказался на свободе. Он упал на пол, и пещера содрогнулась. Вскочив на лапы, волк оглядел перепуганных людей и облизнулся.

— Ну, угадайте, кто вернулся! — прорычал он; от его удара Шарманьяк отлетел к стене. Волк принюхался. — А что сегодня на обед? Пахнет вкусно!

Пак расправил крылья и встал перед волком.

— А это что такое? Закуска? — спросил зверь. — Рельда, какую чудную компанию ты собрала!

— Ты, волк, меня знаешь, — смело сказал Пак. — Только попробуй на кого-нибудь напасть — и будешь иметь дело со мной!

Зверь изучающе поглядел на мальчика, и из его пасти вырвался смешок.

— Ах, проказник! — сказал он, принюхиваясь к мальчику. — Влюбишься, и любовь тебя погубит.

Пак покраснел.

— Не понимаю, о чем ты.

Волк обернулся на Сабрину, хохотнул и снова перевел взгляд на мальчика.

— Ну ладно, герой, я сделаю тебя знаменитым, — прорычал волк.

Мальчик крутанулся на каблуках и превратился в слона. Обхватив волка своим длинным хоботом, он швырнул его о стену. Тот упал и замер.

— Божественно! — воскликнул Румпельштильцхен; вокруг него стало постепенно появляться голубое мерцание.

— Пак, стой, не надо! — закричала Сабрина, но Пак был охвачен пылом сражения.

Он снова принял свой обычный облик, вытащил деревянный меч и воткнул его в живот волку. Тот скривился от боли. Пак не понимал, что на самом деле лишь помогает Румпельштильцхену распалять ярость волка.

— Лежать, собака! — закричал мальчишка и саданул волка мечом по голове. — А то больше не получишь подачек со стола!

Зверь открыл свои большие голубые глаза и рассмеялся:

— Какой же ты смешной!

Он так быстро вскочил на ноги, что Пак чуть не повалился на спину. Но крылья выручили, и Пак взлетел прямо под свод пещеры. Волк подпрыгнул высоко-высоко, стремясь достать его когтями, — ему не хватило всего нескольких сантиметров.

Пак рассмеялся и хлестнул зверя по лапам своим мечом. Если ему и было больно, то волк, похоже, не обратил на это никакого внимания. На его морде отражалась странная смесь злости и удовольствия.

И это было страшно. Пак вдруг больно стукнулся крыльями о свод пещеры и оказался внизу. Волк набросился на него, схватив в свои железные объятия, и широко разинул пасть. Волчьи клыки блеснули в тусклом свете туннеля. И тут перед ним оказалась Дафна.

— А ну-ка, прекратите немедленно! — потребовала девочка.

Волк смотрел на нее с садистской ухмылкой.

— Не волнуйся, деточка, придет и твой черед побороться за жизнь.

— Дафна! — закричала бабушка.

— Оставьте Пака в покое, — сказала Дафна, — и позвольте мне поговорить с мистером Канисом.

— Мистера Каниса, деточка, больше нет, — рявкнул волк. — Он ненастоящий. Есть только я.

— Неправда! — крикнула малышка; даже если она и боялась его, то очень хорошо это скрывала. — Мистер Канис настоящий, потому что я так считаю. Он — часть моей семьи, и я ужасно люблю его!

Волчья морда мгновенно преобразилась, и сквозь сталь звериных глаз на них снова глядели усталые серые глаза мистера Каниса.

Старик был внутри зверя и изо всех сил пытался справиться с самим собой.

— Дафна, — сказал он тихо, отпуская Пака.

Но вот он весь содрогнулся, и облик их старого друга исчез. Пока он был в растерянности, Пак воспользовался моментом и снова напал на противника: вскочив на ноги, подобрал огромный камень и швырнул его со всей силы в голову зверя.

— Эй, волк, а ты слышал когда-нибудь об игре в вышибалы?

— Ты на пороге смерти, а сам теряешь время на разговоры про детские игры? — рассмеялся волк.

Пак взял другой булыжник и бросил его в грудь зверю с такой силой, что у того перехватило дыхание.

— Не хочу я никаких разговоров! — ответил Пак, наклоняясь за новым булыжником. — Куда лучше просто играть! — И он с невероятной скоростью стал забрасывать зверя камнями.

— Пак, прекрати! — закричала Сабрина, и мальчик оглянулся.

Лицо его раскраснелось, в глазах — недоумение.

— Но я же пытаюсь спасти твою жизнь, Гримм.

— А на самом деле ты убьешь нас всех. Ты лишь придаешь силы Румпельштильцхену!

Волк, пошатываясь, поднялся.

— Нет, детка, ты ошибаешься — это я убью вас всех.

— Оглянись, разбойник. — Белоснежка встала между волком и Сабриной. — Твой гнев только разрушает тебя.

Волк обернулся к прекрасной учительнице. Она продолжала:

— Чем больше ты злишься, тем сильней делается настоящий враг. — Она показала на Румпельштильцхена: от него снова начали расходиться голубые волны какой-то энергии.

Он, похоже, наслаждался каждой минутой сражения. Волк пристальнее вгляделся в человечка. Круги голубого пламени расходились всё шире и шире.

— Что ты затеял, карлик несчастный? — вдруг прорычал зверь.

— Ах, божественно! Твой гнев невероятен!

— Видишь, он подпитывается твоим гневом и когда достаточно насытится, то взорвет пещеру и похоронит в ней всех нас, а заодно и тебя в придачу, — вмешалась бабушка Рельда.

— Ты лишь подписываешь свой смертный приговор! — добавил Гамельн, помогая Венделлу подняться, но мальчику был нужен доктор.

— Продолжайте, продолжайте, людишки, — подбадривал Румпельштильцхен. — Направьте его гнев на меня!

— Ты желаешь отведать моего гнева? — спросил волк.

— Он невероятен… — сказал карлик.

Волк пристально вгляделся в Сабрину, и странное выражение появилось у него на морде: что-то вроде отвращения и недоверия. Он, казалось, спрашивал: «А можно я врежу этому мерзавцу?»

Если бы Сабрина не была так испугана, она точно расхохоталась бы. Но она поняла главное: волк не собирался больше никого есть, он хотел сражаться.

— Фас его! — сказала Сабрина, чуть удивленно приподняв бровь.

Волк повернулся к Румпельштильцхену и, прыгнув на него, схватил зубами. Они покатились по земле, окутанные голубым электрическим облаком.

У Сабрины ужасно болела сломанная рука, и когда она попыталась положить ее на коленку, то задела в кармане какой-то предмет. Это же коробок! Глаза девочки загорелись, она достала спички. Их, правда, было только две. Сабрина взяла одну, загадала желание оказаться за пределами пещеры и чиркнула. В пламени спички она увидела, что происходит на школьном дворе. Грязные ученики недоуменно кружили по газону: чары Дудочника только что окончательно развеялись.

— Сабрина, где ты их взяла? — спросила бабушка Рельда.

— Мэр Шарманьяк подарил. Нам всем надо выбираться отсюда. — Сабрина пыталась перекричать дерущихся.

Она бросила спичку на пол пещеры, и пламя увеличилось до огромных размеров, став порталом для перехода.

— Мистер Гамельн, — прокричала девочка. — Выносите Венделла!

Гамельн кивнул, поднял сына и шагнул в пламя. Дафна с бабушкой подбежали к Тоби и вместе протащили паука сквозь портал. Сабрина слышала, как бабушка попросила Пака помочь с остальными детьми вечножителей. Пак превратился в гориллу, взвалил Беллу и Натали на спину и тоже пробежал сквозь пламя. Белоснежка и шериф Свинсон помогли мэру подняться, и втроем они побежали к порталу.

— Вообще-то это мне полагается спасать тебя, — сказал Шарманьяк Белоснежке.

— Возможно, настало время взглянуть на вещи по-новому, — сказала Белоснежка, и они исчезли в огненном портале.

Бабушка вернулась за Сабриной.

— Мы же не можем оставить его здесь! — крикнула внучка, наблюдая за схваткой волка с Румпельштильцхеном.

— Я не сомневаюсь, что мистер Канис знает, что делает, — сказала бабушка Рельда.

— Я не пойду! — заупрямилась Сабрина, но бабушка схватила ее за свитер и потащила через портал.

Огненная вспышка перед глазами — и вот они уже снаружи, на холоде, где добрая сотня ребятишек таращилась на гориллу, которая всё еще держала на спине большую волосатую девочку и лягушку-монстра.

— Да-а, ужас, сколько порошка забвения понадобится! — тихо сказала Дафна.

— Прочь отсюда! Скорее! — закричала Сабрина детям, и они ее послушались, бросившись бегом к парковке.

И тут Сабрина услышала жуткий грохот, раздававшийся из-под земли.

Она помчалась через дорогу, туда, где уже собрались почти все дети. Подбежав к ним, Сабрина обернулась — посмотреть на школу. Кошмарное зрелище разворачивалось у них на глазах, но она смотрела не отрываясь. Так бывает, когда, например, видишь автокатастрофу: смотреть страшно, но всё же невозможно отвести взор. Сначала из окон школы повалил дым, потом чудовищным взрывом вышибло окна и сорвало с петель двери. Крыша обвалилась, пламя высотой метров в тридцать взвилось в воздух, а потом земля под школой осела, и здание провалилось. И только облако пыли повисло в воздухе, закрывая всю картину. А когда оно развеялось, на месте школы была огромная воронка — единственное свидетельство, что здесь когда-то что-то было.

— Мистер Канис! — ахнула Сабрина. — Он же погиб! Это я его убила.

— Сабрина, перестань, — взмолилась бабушка.

— Это я во всем виновата! — разрыдалась девочка.

— Нет, милая, ты за это не в ответе, — пыталась разуверить ее бабушка.

Сабрина вырывалась из ее рук.

— Это всё из-за моего гнева и моих предрассудков!

— Дорогая моя, тобой же манипулировал сам Румпельштильцхен, — упорствовала бабушка.

— Но он лишь использовал то, что уже было во мне.

— Ах, Liebling…

Вдруг в толпе детей появились Красавица и Чудовище, Принц-лягушка и его жена, маленькая мисс Маффет (она же миссис Арахнид) и ее супруг Паук.

— Говорят, в нашей школе что-то произошло, — прорычал Чудовище. — А вы нашли наших детей?

Пак показал на трех лежащих без сознания монстров. Родители, вскрикнув в один голос, бросились к чадам.

Чудовище поднял свою дочь Натали на руки.

— Дорогая, до чего же она красива, — воскликнул он, обращаясь к жене.

Сабрина видела, каким счастьем загорелись глаза родителей. Принц-лягушка с женой склонились к своей дочери Белле и медленно, осторожно гладили ее лицо. Даже паук ворковал над своим сыном Тоби. Они любили своих чудовищных детей-убийц.

Сабрина заглянула в коробок, взяла оставшуюся спичку. Она могла спрятать ее и подождать, пока заживет рука, а потом спасти маму и папу, но на это уйдут недели. Она и дня больше не проживет без них. Они нужны ей прямо сейчас. Сабрина загадала, потом чиркнула спичкой. Пламя засияло в холоде ночи.

— Сабрина, не надо! — закричала бабушка Рельда. — Остановись!

— Посмотри, что со мной стало, — печально сказала девочка. — Мне нужны мама и папа.

— Сабрина, послушай меня! Я запрещаю тебе. Это слишком опасно, — сказала бабушка, но Сабрина уже видела сквозь пламя своих родителей, живых и невредимых, по-прежнему спящих на кровати.

Девочка бросила спичку на землю, и портал увеличился. Даже не оглянувшись на бабушку или на сестру, Сабрина шагнула в пламя.

В их комнате было темно. И тепло. И от этого тепла у Сабрины в первый момент закружилась голова — она ведь только что стояла на холоде. Она тряхнула головой, чтобы избавиться от головокружения, и, подбежав к родителям, крепко обняла их. Она едва сдерживала слезы.

— Я заберу вас домой прямо сейчас, — сказала она, потянув маму с кровати на пол.

Мама всё еще была без сознания, но Сабрина тянула ее изо всех сил одной рукой — всё ближе и ближе к порталу, где уже видела взволнованные, испуганные лица бабушки, Дафны и Пака.

Вдруг лицо Дафны исказилось от ужаса и она что-то закричала, но Сабрина не могла разобрать ни слова — звуки сквозь портал не долетали.

«Что она пытается мне сказать?» — подумала Сабрина.

И в этот миг из тени вышла какая-то фигура. Сабрина знала, что когда-нибудь ей придется схватиться с похитителями родителей, но воображение не подготовило ее к такой встрече. Она не ожидала увидеть перед собой девочку в красном плаще, наверное, ровесницу Дафны. На губах девочки играла садистская ухмылка. Никогда прежде Сабрина не видела такого выражения лица у маленькой девочки.

— Ты привела моего щеночка? — спросила незнакомка, принюхиваясь.

— Кто ты? — спросила Сабрина.

— Не привела, — злобно сказала девочка. — Но ты же была рядом с ним. Где он?

Она протянула руку и прикоснулась к Сабрине, а когда опустила ее, на рубашке Сабрины осталось кроваво-красное пятно — отпечаток ладони.

— Я же не могу играть в «дочки-матери» без бабушки и щеночка, — сказала девочка.

— Не понимаю, о чем ты, — ответила Сабрина, пытаясь найти в себе силы, чтобы протащить маму через портал.

— Это я так разговариваю, — согласилась девочка. — Все слова — бессмыслица. Так мне сказали. Они говорят, у меня есть воображение.

— Чего ты хочешь?

— Играть в «дочки-матери»! — Лицо девочки стало злым, и она ткнула пальцем в Сабрину. — У меня есть мамочка и папочка, и маленький братик, и котенок, — сказала она. — Хочешь поиграть с котеночком?

И тут Сабрина услышала у себя за спиной нечеловеческий голос, будто чавкающий и сюсюкающий:

— Бармаглот. Бармаглот, Бармаглот… — И так много раз подряд.

Сабрина обернулась посмотреть, кто издает это булькающее чавканье, и закричала от ужаса. Над ней уже склонилось нечто такое, что было невозможно себе представить — какой-то монстр из шкуры, кожи и чешуи с острыми зубами. Даже в таком городе, как Феррипорт, Сабрина не встречала существа, которое наводило бы такой ужас.

— Боже, ну и урод! — раздался голос. Монстр обернулся.

У портала стоял, уперев руки в боки, Пак — ну прямо герой из комикса.

— Ну что, Гримм, я пришел спасти тебя.

Тут портал с шипением потух и закрылся за спиной мальчика. Пак оглянулся и лишь состроил гримасу:

— Эхма…

Девочка в красном плаще пронзительно взвизгнула:

— Не хочу я сестру и еще одного брата! Мне нужны бабушка с щеночком!

Монстр замахнулся огромной рукой на Сабрину, и всё померкло.

Продолжение следует…

Сказочные имена и названия,

Упоминаемые в книге

Майкл Бакли придумал историю о том, как в одном американском городке поселились вечножители — сказочные персонажи европейских сказок. О некоторых из них вы прочитали в первой книге про сестер Гримм «Сказочный переполох». Во второй — «Тайна Алой Руки» — появились персонажи других сказок. Мы решили рассказать вам про них поподробнее, потому что произведения, связанные с ними, составляют историю культуры европейской цивилизации.

«Бармаглот. Бармаглот. Бармаглот…» — бормочет ужасное существо, которое появляется в самом конце книги. Оказывается, это не просто бессвязное бормотание, бессмыслица. Майкл Бакли позаимствовал его из книги «Алиса в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла.

О бойся Бармаглота, сын!

Он так свирлеп и дик,

А в глуще рымит исполин —

Злопастный Брандашмыг!

(Перевод Д. Орловской)

В этом стихотворении Льюис Кэрролл специально придумал бессмысленные на первый взгляд слова: «свирлеп», «рымит», «злопастный». «Бессмыслица» как прием часто использовалась в народной английской поэзии, особенно в стихах и песенках для детей, а также в народных заговорах (например, от болезней). Принято считать, что в литературе поэзия «бессмыслицы» началась с Эдварда Лира. Именно он утвердил «бессмыслицу» как поэтический жанр и сделал его необычайно популярным.

«Выпей меня!» и «Съешь меня!» — идея о соке и пирожных, при помощи которых Сабрина, Дафна, Пак и Венделл стали крошечными, а потом снова выросли, тоже позаимствована Майклом Бакли у Льюиса Кэрролла из его сказки «Алиса в Стране Чудес».

Дудочник(он же мистер Гамельн— директор школы) — это герой старинной немецкой легенды. Она стала особенно популярна в англоязычном мире благодаря балладе «Дудочник в пестром костюме» английского поэта Роберта Браунинга. Причем в балладе утверждалось, что это событие произошло на самом деле в 1284 году в немецком городе Гамельне, что на реке Везер в Нижней Саксонии. Суть легенды в том, что некий человек избавил город от засилья крыс и мышей, уведя их прочь из города при помощи волшебной флейты (или дудки, или волынки) и утопив в реке. Однако городские власти отказались заплатить ему за работу. Тогда он выждал, пока все уйдут на воскресное богослужение, и, вновь заиграв на флейте, увел за собой в горы всех детей. Спаслись тогда всего три мальчика: один слепой, один немой, и один, который побежал домой, чтобы потеплее одеться. В легенде даже указана точная дата этого события — 26 июня.

Интересно, что уже в 1300 году в летописи описывается витражное окно в кирхе города Гамельна, на котором был изображен дудочник и бредущие за ним дети (этот витраж был разрушен в XVII веке). Интересно и то, что начало истории о засилье крыс было добавлено лишь в конце XVI века. Очень вероятно, что какое-то экстраординарное событие действительно случилось в Гамельне: ведь даже городскую летопись начали вести около 1284 года! В Гамельне и по сей день хранят многовековую традицию: никогда, даже во время карнавала, не играть ни на каких музыкальных инструментах на той старинной улице, по которой, как считается, дети уходили из города.

Золотая Шапка— это волшебный аксессуар из книги Фрэнка Баума «Волшебник страны Оз», в которой говорится, что в буфете Злой волшебницы Запада хранилась Золотая Шапка, украшенная рубинами и изумрудами. Ее волшебство заключалось в том, что тот, кому она принадлежала, мог три раза вызвать Летучих Обезьян, готовых выполнить любое желание. Для этого требовалось произнести те же волшебные слова, что говорит Сабрина.

Калибан— это персонаж из комедии Шекспира «Буря», который вскоре после появления пьесы в 1610 году превратился в обобщенный образ, который символизировал взаимоотношения между «дикими» и «цивилизованными» людьми. Возник он в то время, когда европейские державы благодаря своему техническому превосходству в вооружениях стали завоевывать колонии.

Калибан в «Буре» — раб мага Просперо, хотя Просперо — пришелец из Европы, а Калибан — коренной житель острова. Калибан представлен как существо уродливое, омерзительное. Сначала маг пытался «цивилизовать» уродливого дикаря, научил говорить, но победить его низменную натуру не смог. Просперо держит раба в повиновении благодаря своему умственному превосходству, которое позволяет совершать магические действия и повелевать духами и силами природы. В конце, правда, выясняется, что Калибан был заколдован.

Любопытно, как Шекспир в этом образе, несмотря на его многогранность, воссоздает идею интеллектуального и, что еще важнее, духовного, религиозного превосходства европейского общества над «дикими» народами, что было обоснованием «необходимости», даже долга перед Богом, освободить их, цивилизовать, то есть лишить свободы и возможности развиваться самостоятельно.

Лепрекон— древнеирландское магическое существо, которое предстает в виде небольшого (около 60 см ростом) человечка в зеленом костюме и шляпе. Лепреконы мастерят обувь для фей. Любят поваляться в траве. Но вообще-то они — хранители древних сокровищ, накопленных еще со времен викингов.

Мисс Маффет— героиня одного из английских стишков для малышей. Сюжет его прост: малышка мисс Маффет сидела на стульчике и ела свой творожок, но тут явился паук и спугнул ее. Впервые он был напечатан в 1805 году. Некоторые историки считают автором этого стишка английского энтомолога и врача Томаса Маффета, который еще в XVI веке написал его на забаву своей дочери.

Принц-лягушка— заколдованный принц из сказки братьев Гримм «Королевич-лягушка, или Железный Генрих».

Румпельштильцхен— популярный герой немецкого фольклора (его имя означает «гремелка», «погремушка»; в России ему соответствует такое существо, как барабашка).

Братья Гримм записали сказку с таким названием около 1807 года. Но подобное существо присутствует, оказывается, в фольклоре разных стран — от Испании до Японии! Несмотря на различия в деталях, их объединяет, по крайней мере, один момент: герои должны отгадать имя того, кто помог им в отчаянном положении. В русской сказке с похожим сюжетом такого помощника зовут Хламушка (сказка «Хламушка»). Сказка про Румпельштильцхена является отражением более древних сказаний, в которых говорилось, что младенца, оставленного без присмотра, украдет страшный карлик или же подменит его своим чадом-оборотнем.

«Тик-Так из страны Оз»— восьмая книга американского писателя Фрэнка Баума из цикла сказочных книг о стране Оз. Она была написана в 1914 году. Ее главный герой — механический человек-часы по имени Тик-Так.

Труляля и Траляля— персонажи из сказки «Алиса в Стране Чудес» Льюиса Кэрролла. Однако он не выдумал их сам, а использовал один из популярных детских стишков про двух близнецов, поссорившихся из-за погремушки; они так испугались собственной ярости, что тут же помирились.

Синий бык Малыш— это могучий бык необычной, сказочной, синей масти. Он друг и помощник популярного персонажа американского фольклора лесоруба-великана Пола Баньяна. Малыш невообразимо велик: одно только расстояние между его глазами — сорок два топорища с гаком! Они с Полом Баньяном столь массивны, что их шаги отпечатались в земле — так якобы возникли десять тысяч озер штата Мичиган (одно из них в самом деле очень напоминает отпечаток ноги человека). Малыш мог, вертя хвостом, повернуть вспять реку, чтобы освободить бревна, застрявшие при сплаве. Однажды Пол Баньян впряг его в дорогу, чтобы выпрямить ее. И Малыш выпрямил! И даже грандиозный Большой каньон в штате Аризона (длина его 446 км, а глубина — до 1,6 км) сотворили якобы тоже они: Малыш тащил за собой топор Пола Баньяна.

«Страна сластей» — простейшая настольная игра для малышей, которые только-только научились читать, — с фишками и карточками, на которых написано количество ходов.

Примечания

1

Такие мышеловки работают по принципу липучек для мух: на кусок бумаги нанесен густой липкий слой. Мышь приклеивается лапами и не может вырваться. Если накапать растительного масла, липкий слой размягчается и мышь может убежать. Задумано это как «гуманная мышеловка» — чтобы мышей не убивать, а отпускать на волю.

2

sheepshank (англ.) — узел на канате, который завязывают, чтобы на время укоротить его (мор.).

3

Дьюи Мелвил (1851–1931) — виднейший американский библиограф, автор «Десятичной классификации». Она позволила навести порядок в библиотеках, располагая книги по темам (классам), которые соответствовали определенной области знания, и кодируя эти классы с помощью десятичного кода. В 1905 году Дьюи безвозмездно передал результаты своей работы создателям УДК (Универсальной десятичной классификации), принятой сегодня во всем мире.

4

В США для звонков по телефону-автомату на улице используются монеты в двадцать пять центов. Запасливые люди нередко складывают их в специальные пакетики.

5

«Ширли Темпл» — безалкогольный коктейль, названный в честь юной звезды Голливуда 1930-х годов. Ее даже наградили особой премией «Оскар», которая вручалась лишь однажды — только ей.

6

Дословно переводится как «хороший парень» (англ. Goodfellow).

7

Арахниды — видовое название пауков; в класс Арахниды входят паукообразные.

8

В США дети в возрасте от б до 12 лет учатся в начальной школе, по окончании которой переходят в среднюю школу.

Content

Майкл Бакли
Тайна Алой Руки
(Сёстры Гримм. Книга 2)

Пролог

1 А три дня назад…

2

3

4

5

6

7

8

9

10

Сказочные имена и названия, Упоминаемые в книге

Примечания