День Литературы Газета

Газета День Литературы # 169 (2010 9)

Владимир БОНДАРЕНКО ДОМ СЕРЖАНТА ПАВЛОВА

В Сталинграде немцы застряли у дома сержанта Павлова – никак не могли его взять. Попались отчаянные русские ребята во главе с отчаянным сержантом, к тому же умеющим воевать, и всей немецкой громаде пришлось задержаться. В нынешней критике тоже многие наши заклятые друзья спотыкаются на русском критическом доме Павлова. К тому же и по литературному рангу он такой же отчаянный сержант, не годится в штабные литературные генералы. Но воевать умеет. И команду себе подобрал толковую.

Вроде бы уже почти всех непокорных критиков усмирили, почти покончили с национальной русской литературой, как говорится – "вошли в европейский контекст". Объявили о том, что закончилась гражданская война в литературе, а на самом деле, либералы окончательно забрали под себя всё литературное пространство России.

И тут, назло всем, вылезает из какого-то Армавира никому доселе не известный Юрий Павлов, моложавый доктор наук, профессор, и без страха в глазах продолжает русское дело, вослед за Юрием Селезнёвым, Вадимом Кожиновым, Михаилом Лобановым, будто бы не было перестройки, будто бы и не объявляли наши президенты один за другим, что мы со своей культурой входим в европейский дом и, следовательно, будем вести себя со всей своей культурой предельно толерантно и забудем о своей исконной русскости. Как Наина Ельцина наивно спросила Илью Глазунова: "Что вы всё говорите о русском, мы же россияне?.."

Вот и Юрий Павлов будто бы не догадывается, что мы – россияне, и пишет в прежних традициях именно русской словесности. В Москве уже таких почти не найти. Может, и на самом деле Россия спасётся провинцией? К тому же Юрий Павлов имеет наглость обрастать надёжной и талантливой командой, формировать целую школу южнорусской критики.

Недавно вышедшая книга Юрия Павлова называется довольно скучно "Критика ХХ – ХХI веков", но мало похожа на привычные литературоведческие обзоры. Может, и пробовал критик прикрыться под почти ничего не значащим общим названием, чтобы подольше враги не заметили боевого накала книги, но это ему явно не удалось. Заметили не только боевитость, но и явную чужеродность господствующей литературной стае. Это – пламя и огонь, поиск и атака, штурм и победа. Такие книги сегодня редки в нашей литературе. Вот её и пробуют замолчать.

Мне нравится, что при этом Юрий Павлов не хнычет и не печалится, как многие наши патриоты. Его книга полна надежды на будущее русской литературы. Да он и утверждает сегодняшнюю живучесть современной словесности. Все кричат: литературы нет, литература кончилась, а Юрий Павлов спокойно отделяет ненужное ему чужебесие, и находит зерна нового литературного урожая. Но не похож он и на угрюмого шовиниста, презирающего всё нерусское. Как писал русский гений Александр Блок: "Нам внятно всё, и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений…" Уже наш современник, земляк Юрия Павлова, последний русский гений ХХ века Юрий Кузнецов продолжил ту же мысль: "И чужие священные камни кроме нас не оценит никто". Ценит чужие священные камни и Юрий Павлов. Но сейчас не до них.

Конечно же, прежде всего русского критика Юрия Павлова волнует судьба современной русской словесности. Он всегда остро современен. Даже когда погружается в наше прошлое.

Блестящий анализ мастеров прошлого, дотошное изучение своих литературных героев, от Василия Розанова до Михаила Лобанова, и при этом постоянная параллель с нашим настоящим, с нашей политической повседневностью. Хоть он и оспаривает вполне заслуженно многие либерально-демократические взгляды Белинского, но по характеру своему он похож на знаменитого разночинца. Подобно Розанову, или Страхову, или Аполлону Григорьеву, он ведёт нынче бой чуть ли не по всем направлениям, занимая круговую оборону, надеясь на то, что рано или поздно – русские придут!

Как и положено истинному критику, он идёт и от жизни, и от текста, мало смущаясь былыми авторитетами. Что с того, что патриотика деликатно замалчивает либеральный, по сути, антирусский курс оттепельного Александра Твардовского с его "Новым миром", воспитавшим всех наших диссидентов, Юрий Павлов последовательно отделяет все мифы о Твардовском от грустной реальности. При этом не унижая достоинство русского поэта, автора бессмертного "Василия Тёркина". Разрушитель Ельцин тоже, погубив Россию, говорил: "Берегите Россию!" Может, русские патриоты и Ельцина начнут защищать?

И мы не видим при этом оголтелого националиста, безудержно размахивающего русским флагом. Он внимательно отслеживает, к примеру, путь критика Владимира Лакшина, и признаёт его поздний поворот к национальным русским идеям. Он видит сложный, неоднозначный путь Игоря Дедкова от провалов к победе, от капитулянтства к жёсткости традиционного русского выбора. Его критические биографии Вадима Кожинова, Михаила Лобанова, Игоря Золотусско- го, Владимира Лакшина, Юрия Селезнёва и других – это портреты критиков на фоне эпохи. Готовая серия передач по русскому телевидению, хоть сего- дня запускай в программу. Но где ж его взять – русское телевидение? Разве что в Израиле, в котором переехавшие из России евреи уже навсегда остаются русскими… В самой же России русских нынче нэма…

Юрий Павлов как бы возвращает нас в далёкие семидесятые-восьмидесятые годы, когда живое критическое перо часто и определяло развитие литературы. Когда набирали силу имена писателей и поэтов Валентина Распутина, Василия Белова, Николая Рубцова, Глеба Горбовского, Юрия Казакова, Георгия Семенова, Дмитрия Балашова, и во многом известность к нашим славным писателям пришла благодаря славной когорте критиков – Вадима Кожинова, Михаила Лобанова, Юрия Селезнёва, Анатолия Ланщикова и других. Конечно, эти писатели и сами по себе достойны высшей оценки. Время проявляет любой талант. Но как часто время запаздывает…

Я уверен, что и сейчас есть русские писатели и поэты не хуже славной когорты минувших лет, но без критической поддержки их имена пока пропадают втуне. Кто ярко и образно напишет о новых романах Александра Проханова, Юрия Козлова, Петра Краснова, Олега Павлова, о молодых Марине Струковой, Михаиле Тарковском, Илье Бояшове? А то и вовсе о неизвестных провинциалах?

Вот почему я так рад был появлению Юрия Павлова. Не просто яркого критика, но и яркого организатора, лидера южнорусской школы критики, представленной именами Вячеслава Шульженко, Алексея Татаринова, Николая Крижановского, Ирины Гречаник и других. Именно на них уже сейчас явно опирается отдел критики "Нашего современника". Хотя не мешало бы главному русскому журналу создавать и свою критическую поросль.

Он пишет много и охотно. В своей книге "Критика ХХ-ХХI веков", вышедшей в 2010 году в издательстве "Литературная Россия", Юрий Павлов отдаёт должное прошедшей эпохе, создаёт галерею портретов лучших русских критиков Вадима Кожинова, Михаила Лобанова, Юрия Селезнёва, Игоря Золотусского, Александра Казинцева, Сергея Куняева… Детально разбирает творчество Владимира Лакшина и Игоря Дедкова, без всякого снисхождения показывает мелкотемье и суетливость Бенедикта Сарнова и Дмитрия Быкова. Дискутирует о мифе "Нового мира" и о анекдотичности рассказов В.Пьецуха, о серости А.Разумихина и удачной неудаче М.Голубкова. Конечно, каких-то портретов явно недостаёт, и справа и слева, на энциклопедичность не тянет. Но это и не входило в задачу Павлова, ведь это живая книга о живой критике ХХ века. А ещё шире, опираясь на критику, разговор в книге идёт обо всей современной русской литературе.

Уже писали и Ирина Гречаник, и Юрий Архипов о целостности всего русского литературного пласта, анализируемого Павловым, о некоей "русской матрице" в литературе, без которой никак не обойдёшься при откровенном и сокровенном разговоре, и, одновременно, о живости рассказа, о яркости и полемичности впечатлений. Думаю, у каждого читателя найдётся свой список вопросов и претензий к автору, но даже его лютым оппонентам, уровня Дмитрия Быкова, будет интереснее читать жёсткий павловский критический разбор полётов, нежели какое-нибудь скучнейшее перечисление их мнимых достоинств.

Юрий Павлов явно не из числа холодноватых аналитиков и занудно-академических хроникёров. Хотя и не стреляет никогда холостыми зарядами. "Забил заряд я в пушку туго…" – вот так по-лермонтовски и забивает критик свои заряды точнейшими доказательствами художественной пустоты, вопиющих неточностей, разнузданных русофобских фантазий третьестепенных либеральствующих литераторов, заполонивших ныне все прилавки наших книжных магазинов. Он и на самом деле внимательно читает книги и своих друзей, и своих врагов. Образец внимательного чтения.

Он не боится выстраивать свою целостную картину русской словесности конца ХХ и начала ХХI веков. Вослед за книгой о русской критике, знаю, готовится и книга о русской прозе. Но я бы не стал отделять одно от другого. И говоря о критике и конкретных критиках, Юрий Павлов постоянно оглядывается на весь объём прочитанной русской литературы, разбирая критиков, заодно разбирает и анализируемых ими писателей. Среди его героев появляются Владимир Маканин и Татьяна Глушкова, Юрий Трифонов и Станислав Куняев, Александр Проханов и Виктор Астафьев, Александр Солженицын и Леонид Бородин… Говоря о прозе и поэзии, переходит на разбор критики. Всё едино и неделимо, как наша держава.

Я уже не говорю об опоре на классиков, от Федора Достоевского до Сергея Есенина, от Василия Розанова до Михаила Шолохова.

Это естественный разговор о живой русской литературе. Но сегодня такой естественный разговор – это непрерывная круговая защита дома сержанта Павлова от уничтожающих нашу родину врагов. Говорить о русскости, о русском характере, о русском гении – сегодня почти равнозначно обороне Брестской крепости в 1941 году.

Юрий Павлов, при всей объективности своих аргументов, не скрывает своей открытой идеологичности. Он – правый русский критик в классическом определении этого слова. Правый – в защите русских духовных национальных интересов, в защите нашей государственности и нашей имперскости. Он – явный противник плюрализма, либерализма, глобализма. Он – русский знаменосец, подхвативший наше русское литературное знамя из ослабевших рук стареющих единомышленников. Но мне кажет- ся, что даже оппоненты в целом рады появлению нового воинственного и талантливого критика – в нынешнем толерантном амбивалентном плюралистическом болоте им самим крайне неинтересно плескаться, разбрызгивая вокруг себя одну грязь. И им хочется чистоты. Может быть, и они были бы рады выдвинуть молодого, такого же воинствующего литературного либерала, но на что им опираться? На похабных Быкова и Пьецуха? На скучнейших постмодернистов?

Живая критика всегда опирается на живую литературу. Читая книгу Юрия Павлова, я лишний раз убедился, что живая русская литература у нас – есть...

Владимир БОНДАРЕНКО ЯСНАЯ ПОЛЯНА 2010

С 8 по 13 сентября в Ясной Поляне состоялись традиционные, уже пятнадцатые по счёту, международные яснополянские писательские встречи.

Время их проведения почти совпало со столетием ухода великого русского писателя Льва Николаевича Толстого сначала из Ясной Поляны в ночь с 27 на 28 октября, а спустя неделю – из жизни, 7 ноября 1910 года. Поэтому, естественно, пятнадцатые писательские встречи были посвящены теме ухода Льва Толстого, обсуждению его завершающей книги "Путь жизни". Этой книге, написанной незадолго до смерти и венчающей всё его творчество, были посвящены выступления Людмилы Сараскиной, питерского писателя Валерия Попова, московского писателя Евгения Попова и орловского – Владимира Ермакова.

Я бы хотел обратить внимание на само название книги "Путь жизни". И как тут не вспомнить ещё одного великого старца Лао-Цзы с его книгой "Дао дэ цзин" – книгой о пути и жизни, о пути и благодати. А заодно вспомнить и предсмертный уход Лао-Цзы из круга близких и друзей, от имперского признания и уюта в своё последнее странствие на Cеверо-Запад. Лао-Цзы шёл на Северо-Запад, Лев Толстой собирался отправиться на Юго-Восток. Эти прямые явно пересекаются. Где-то в небесах их пути соединялись…

Проблему пути и дороги разбирали итальянский литературовед из Болоньи Габриелла Импости и московский прозаик Владимир Березин.

О смерти Льва Толстого, как бы завершающей путь классической русской литературы девятнадцатого века, говорили Игорь Волгин и Евгения Брешковская, Андрей Танцырев и Тибор Фишер. О причинах ухода великого старца из Ясной Поляны спорили Владимир Бондаренко и Павел Басинский, Равиль Бухараев и Пётр Краснов. Обсуждалась и недавно вышедшая книга Павла Басинского "Лев Толстой. Бегство из рая".

Литературе как высшему преодолению жизни, как её духовному познанию и проявлению, как иной реальности бытия посвятили свои выступления Александр Иличевский, Владимир Карпов, Илья Бояшов, Тимур Зульфикаров.

Яснополянские писательские встречи давно уже стали одним из центров писательского единения. Одним из центров реальной современной литературы. Здесь встречались и встречаются писатели разных поколений, разных направлений, смиряя себя перед ликом великого Льва Толстого.

За эти годы здесь побывали Владимир Маканин и Валентин Распутин, Юрий Мамлеев и Андрей Битов, Анатолий Ким и Леонид Бородин, более молодые – Олег Павлов и Алексей Варламов, Владислав Отрошенко и Юрий Петкевич; критики Игорь Золотусский и Лев Аннинский, Валентин Курбатов и Рене Герра… Вот и на этот раз я встретил своего однокурсника по Литинституту, с которым не виделся лет двадцать, талантливого прозаика из Красноярска Эдуарда Русакова, нашего певца русского казачества, нежного лирика Виктора Лихоносова, петербуржца Михаила Кураева, оренбуржца Петра Краснова.

Приехали мы в Ясную Поляну вместе с моим другом Владимиром Личутиным, но на беду свою в первый же день, сразу после приезда, Личутин, неловко повернувшись, упал и, ударившись о мрамор, сломал три ребра. Отвезли мы его в хорошо знакомую яснополянскую больницу, где приходилось и мне не только лежать, но и делать операцию, больницу, когда-то открытую младшей дочерью Толстого Александрой Львовной. Прекрасные врачи, прекрасное оборудование. Слегка отлежавшись, Личутин перебрался в номер гостиницы, поближе к нашей писательской кутерьме, к спорам и посиделкам. Память о Ясной Поляне у Личутина останется на всю жизнь. Тем более, что буквально перед приездом в яснополянском издательстве вышла у него новая книга "Река любви". Пополнилась замечательная серия книг лауреатов яснополянской премии: Василия Белова, Виктора Лихоносова, Леонида Бородина, Тимура Зульфикарова, Анатолия Кима, Петра Краснова, Людмилы Сараскиной, и более молодых – Захара Прилепина, Василия Голованова, Александра Яковлева, Владимира Отрошенко…

Доволен я и тем, что всё больше тон в яснополянских встречах задают молодые. Пожалуй, добрая треть финалистов самых громких литературных премий обычно присутствует на наших писательских яснополянских встречах. На этот раз членам жюри Яснополянской литературной премии пришлось выбирать короткий список шести номинантов из более сорока изданных недавно книг. Порадовала корейская компания "Самсунг", финансирующая яснополянскую литературную премию. Несмотря на кризис, она увеличила первую премию, условно говоря, современных классиков, – до миллиона рублей. Также выросла и премия за лучшую книгу года. Решено выдавать вознаграждение и всем шестерым финалистам. В шорт-лист после долгих споров были отобраны: Олег Павлов, Михаил Тарковский, Александр Иличевский, Елена Тахо-Годи, Максим Осипов и Борис Климычев. Кто из них победит, и кто будет удостоен премии за современную классику, определится поздней осенью. Желаю всем удачи. Но я бы лично предпочёл или Олега Павлова с его романом "Асистолия", или Михаила Тарковского с его повествованием "Замороженное время". А премию "современный классик" отдал бы Александру Проханову – вполне заслуженно.

Валентин ПРУССАКОВ НУЛЕВАЯ ОТМЕТКА

Когда ещё в девятнадцатом веке Фридрих Ницше кощунственно объявил: "Бог умер", он тем самым не убил Единственного Создателя, а лишь констатировал положение дел в так называемом христианском обществе.

За последнее столетие влияние религии на ежедневную жизнь и политику Запада ещё больше снизилось и почти приблизилось к нулевой отметке, о чём, между прочим, свидетельствует и популярность в двадцатом веке различных безбожных идеологий, в том числе и таких вроде бы противоположных, как либерализм и нацизм, являющихся, очевидно, наиболее яркими проявлениями отрицания Творца.

Однако лучшие представители Запада и в наши дни продолжают вести поиск веры, гарантирующей спокойную и счастливую жизнь, уверенность в себе и свободу от унизитель- ной суеты и бессмысленных треволнений.

Многие из них обратились к исламу. Среди тех, кто остановил свой выбор на последней религии Откровения, столь разные люди, как, например, бывший главный идеолог французской компартии Роже Гароди, знаменитый рок-музыкант Кэт Стивенс /Юсуф Ислам/, видный немецкий дипломат Мурад Гофман и проживающий последние годы в Иране американский философ Мухаммад Легенгаузен. Его весьма любопытная во многих отношениях книга "Современные вопросы исламской мысли" недавно была издана в Москве.

Она представляет собой сборник статей, об интересном и разнообразном содержании которых можно судить в какой-то степени даже по их заголовкам: "Человеческое мышление, божественная мудрость и исламская философия", "Эмпиризм и философия ислама", "Исламский закон и мусульманская жизнь", "Исламское исправление прав человека", "Кто может стать участником диалога цивилизаций?", "Ислам против феминизма", "Понимание дао в исламе"…

Легенгаузен стал мусульманином, когда преподавал философию в Южно-Техасском университете /ЮТУ/. О своем пути в ислам он, хоть и довольно скупо, рассказывает в предисловии к русскому изданию:

"Я родился в Квинсе, Нью-Йорке, в 1953 году и получил католическое воспитание. Закончил католическую начальную и среднюю школу. Несмотря на полученное религиозное образование, я скептически относился к некоторым положениям веры. В частности, ко времени окончания средней школы я скептически относился к доктринам Троицы и воплощения, хотя и продолжал считать себя католиком…

По мере того как я ближе знакомился с мусульманскими студентами, я вернулся к религиозным вопросам, лучшим ответом на которые мне раньше казалось простое неверие. Я стал изучать исламскую философию и читать работы разных мусульманских мыслителей… Постепенно почувствовал влечение к исламу. В ЮТУ я читал курс по философии религии с целью не только познакомить студентов с кругом соответствующих проблем, но и чтобы самому повторно рассмотреть доводы в пользу религиозной веры и против нее. В это же время я готовил свою докторскую диссертацию по аналитической метафизике, посвящённую категории субстанции. К моменту завершения работы над диссертацией в 1983 году я уже принял ислам, произнеся оба свидетельства перед группой афро-американских мусульман в паркинге перед местным исламским центром".

Несмотря на то, что современный мусульманский мир далёк от совершенства и сильно страдает от различных недостатков и пороков, Мухаммад Легенгаузен твёрдо верит, что ислам и есть то самое чудодейственное средство, в каковом столь остро нуждается человечество для выхода из духовного тупика и обретения жизненной гармонии. В заключительной статье своего сборника, называющейся "Воспитание сердца", он пишет:

"Сегодняшние люди несчастны. Там, где богатство, там процветает бездумное потребление, а там, где его нет – зависть. И то, и другое подогревается телевидением. Религиозное решение, предлагаемое в контексте либерального капитализма, состоит в потреблении предназначенной для масс духовности. Здесь на самом деле неважно, что это – христианство, нью-эйдж или даже суфизм!.. Религия предлагает утешение. Она успокаивает. Бог любит тебя. Ты спасён, если только веруешь всем сердцем. Бездумное потребление и зависть продолжаются. Телевизор по-прежнему включён…

Так как же может помочь ислам?

Во-первых, следует понять, что принятие ислама отдельным человеком или обществом недостаточно для спасения от психологического модернизма. Тем не менее, на ислам есть причины возлагать надежды, хотя бы потому, что он не исходит из современных представлений, приведших к острейшим заболеваниям общества.

Конечно, то же можно сказать и о христианстве, но христианская мысль сама претерпела свою собственную модернизацию, которая затрудняет эффективное противостояние напору модернизма.

Возложение надежд на ислам даёт нам ещё один шанс. Возможно, ислам – это последний шанс для человечества отбросить свои предрассудки и тщеславие, для обретения социальной гармонии и внутренней духовной опоры в смирении перед Богом. Это правда, что ислам возник и обращался к обществу, сильно отличному от современного мира, но есть соблазнительный призрак надежды, что в процессе поисков универсального послания ислама и применения этого послания к текущим ситуациям мы, по меньшей мере, сможем избежать тех ловушек, в которые попала современная христианская мысль. Религиозная привязка не столь важна, но практическое применение религиозных идей в обществе может порождать позитивные изменения.

Например, если мусульманские общества процветают, их СМИ не используют секс для маркетинга, законодательная система не поощряет разрыва семейных уз, прочные семейные узы способствуют вступлению в брак членов общества, которые находят в своей вере нравствен- ные силы оставаться верными своим супругам.

Огромные проблемы мусульманского мира сегодня – это вовсе не причина отчаиваться в его способности справиться с модернизмом, поскольку надежда, которую мы возлагаем на ислам, требует применения божественного руководства, а не просто формального принятия и применения внешних предписаний.

Сегодняшний мир нуждается в силе, которая встанет в оппозицию доминирующему мировому принципу потребления и ценностям рыночного капитализма.

Только ислам представляется способным сыграть эту роль".

ХРОНИКА ПИСАТЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

ПАМЯТНИК СЕРГЕЮ ЕСЕНИНУ

В Краснодаре, в парке "Солнечный остров" 13 сентября прошло торжественное открытие памятника Сергею Есенину. На мероприятии присутствовали мэр Краснодара Владимир Евланов, представители администрации Карасунского округа, члены краснодарского отделения Союза писателей России.

Еще в 1995 году по проекту кубанского архитектора Александра Апполонова, на средства предпринимателя Сергея Фролова, большого почитателя творчества великого русского поэта, памятник был установлен на территории краснодарского завода ЖБИ. А потом предприятие "рассыпалось" в неразберихе рыночных преобразований. Постамент оказался никому не нужен. О том, что есть такой памятник в городе, знали немногие, и только спустя 15 лет по инициативе администрации Карасунского округа и при активном участии предприятия "Парки, инвестиции, туризм" скульптура поэта переехала на новое место.

Торжественное открытие памятника поэту Сергею Есенину после реконструкции и "переезда" на новое место состоялось в субботу, 11 сентября, в Краснодаре в парке культуры и отдыха "Солнечный остров".

"Убеждён – этот уголок станет одним из самых любимых горожанами, – отметил на церемонии открытия глава города Владимир Евланов, – сюда будут приходить почитатели творчества Сергея Есенина, здесь будут проводиться различные культурные мероприятия, звучать его бессмертные стихи и песни. И вызывает особую гордость тот факт, что теперь у Краснодара есть свое Есенинское место, которое доступно для всех жителей и гостей кубанской столицы". В.Л. Евланов предложил в день рождения Сергея Есенина, 3 октября, возле памятника поэту ежегодно проводить литературные праздники. Эту инициативу активно поддержали кубанские писатели, присутствовавшие на церемонии открытия памятника, С.Н. Макарова, В.А. Архипов, Л.К. Мирошникова, Л.Д. Бирюк, С.А. Медведева, Г.М. Соловьёв, В.А. Деревянко и другие.

В честь знаменательного события в парке была организована литературно-музыкальная гостиная. В ней, как и подобает, царила салонная атмосфера: играл струнный оркестр, а присутствующие перешептывались, прижимая к груди томики любимого поэта.

ДЕНЬ ПАМЯТИ ВАДИМА КОЖИНОВА

5-го сентября в рамках Московской международной книжной выставки-ярмарки на ВВЦ прошёл День памяти Вадима Валериановича Кожинова – известного русского писателя, историка, публициста, литературоведа – с участием авторитетных деятелей культуры и политики.

По словам лидера Российского общенародного союза, известного политика Сергея Бабурина "мы должны на любом участке фронта защищать правду, и в этом заключается одна из заповедей, которую Вадим Валерианович нам оставил. Память о нём является для нас тем источником энергии, который позволяет сражаться в сегодняшней битве".

В конце своего выступления Сергей Николаевич объявил, что в руководимом им Российском государственном торгово-экономическом университете в октябре пройдут "Кожиновские чтения".

Сопредседатель Союза писателей России, вице-президент Союз деятелей славянской культуры Владимир Крупин отметил, что Кожинов умел точно давать оценки писателям и поэтам. "Но не менее ценны его исторические исследования, которые являются по-настоящему объективными и правдивыми", – подытожил писатель.

Президент Международного форума "Золотой Витязь", народный артист России Николай Бурляев рассказал о помощи Вадима Валериановича в защите его фильма "Лермонтов" перед либеральными критиками и о съёмках фильма Натальи Бондарчук "Любовь и правда Фёдора Тютчева", снятого по книге Кожинова. В заключении известный актёр объявил, что, начиная с будущего года в рамках Славянского литературного форума "Золотой Витязь", появится новая номинация "За лучшее публицистическое произведение", которая будет носить имя Вадима Кожинова. На конкурс может быть представлено любое произведение, изданное за последние два года и соответствующее девизу "За нравственные идеалы, за возвышение души человека".

Подробная информация о Славянском литературном форуме представлена на сайте www.zolotoyvityaz.ru

По словам политолога Сергея Кара-Мурзы, "вся наша неурядица предопределена явлением распада целостного сознания". Заслуга Кожинова в том, что "он выработал интеллектуальные идеологические приёмы, позволяющие противодействовать этому распаду. Я уверен, что кожиновские труды будут со временем всё более актуальны, по мере того, как мы будем учиться мыслить". "Исторические работы Вадима Валериановича требуют более серьёзного академического исследования", – заключил Сергей Георгиевич.

На мероприятии была анонсирована книга воспоминаний о Вадиме Кожинове (издательство "Алгоритм"), составителем которой является журналист Илья Колодяжный. Он отметил, что этот сборник является одним из первых шагов в деле увековечения памяти Вадима Кожинова. Необходимо издать полное собрание сочинений В.В. Кожинова, а также выпустить его биографию в серии "ЖЗЛ". Кроме того, пришло время подумать о создании музея Вадима Валериановича на базе МГУ или Института мировой литературы. Как сообщил журна- лист, "в данный момент ведутся переговоры о создании документального фильма, но пока, к сожалению, все центральные телеканалы встретили наше предложение полным равнодушием".

Обозреватель газет "Правда" и "Советская Россия" Виктор Кожемяко отметил "колоссальность" фигуры Кожинова. Виктор Стефанович подробно рассказал о своих интервью-беседах с ним, сборник которых также в скором времени выйдет в издательстве "Алгоритм".

Поэт и журналист Александр Бобров отметил точность предсказаний Кожинова, сделанных им ещё в 1991-м году.

С большим успехом прошло музыкальное выступление одного из любимых певцов Вадима Валериановича – Александра Васина. Музыкант исполнил свои песни на стихи Николая Рубцова, Владимира Соколова и Анатолия Передреева.

Известный литературовед Лев Аннинский, знавший Вадима Кожинова со студенческой скамьи, рассказал о его литературных взглядах и исследованиях. "Вадим полностью выбрал русскую тему", – отметил Лев Александрович.

Критик, публицист Владимир Бондаренко сообщил о значительном авторитете Вадима Валериановича в литературной среде. "А ведь он не имел значительных официальных титулов".

Глава Союза "Христианское возрождение", публицист Владимир Осипов подчеркнул значение исторических трудов Кожинова в деле разрушения мифов, в частности, касающихся монархических дореволюционных организаций.

В заключение ведущий мероприятия, директор по организационным вопросам Международного форума "Золотой Витязь" Дмитрий Якунин, представил сайт памяти писателя www.koginov.ru. На сайте будут размещены фото и видеоматериалы из архива Кожинова, его книги, статьи и интервью, а также воспоминания о нём. Любой посетитель сайта сможет принять участие в обсуждении творчества Вадима Валериановича.

"День памяти Вадима Валериановича Кожинова" был приурочен к 80-летию со дня рождения писателя.

Организаторами этого заметного события в литературной и общественной жизни стали Российский общенародный союз, Международный форум "Золотой Витязь", Союз писателей России, издательство "Алгоритм".

Главная цель мероприятия: встреча друзей, близких и единомышленников писателя, поиск механизмов по увековечению памяти Вадима Валериановича, обсуждение его творческого наследия.

В ближайшее время на дружественных сайтах появится полная стенограмма "Дня памяти Кожинова" и видеозапись выступлений участников мероприятия. Именем Вадима Кожинова будет назван специальный приз Славянского литературного форума "Золотой Витязь".

В РГТЭУ пройдут "Кожиновские чтения". В издательстве "Алгоритм" готовится книга воспоминаний.

НОВАЯ ПРЕМИЯ

В Воронеже создана литературная премия имени Андрея Платонова., сообщает газета "Коммуна", в которой в 1920-е годы работал писатель. Учредителем премии выступила редакция издания. По словам главреда "Коммуны" Виктора Руденко, в Москве уже состоялись несколько заседаний жюри платоновской премии; ожидается, что первый лауреат будет объявлен в конце сентября 2010 года.

Размер премии составляет 100 тысяч рублей; её могут вручить "за выдающийся вклад в развитие русской литературы, за значительные и талантливые произведения о нашем многосложном и противоречивом времени, за достижения в области исследования творчества Андрея Платонова" и "за большой организаторский вклад в укрепление профессионального Союза писателей России".

Председателем жюри стал руководитель Союза писателей России Валерий Ганичев.

Губернатор региона Алексей Гордеев поддержал учреждение премии и заявил, что в дальнейшем её вручение будет проходить в рамках Платоновского фестиваля, который стартует в Воронеже в 2011 году. Кроме того, Гордеев предложил возродить журналистскую Платоновскую премию, существовавшую в городе ранее.

Платонов родился в Воронеже в 1899 году; в Москву автор "Котлована" переехал в 1927 году.

БЕЖЕЦКИЕ НАГРАДЫ

В небольшом районном городке Бежецке Тверской области в День города прошло вручение сразу двух литературных премий – имени Вячеслава Яковлевича Шишкова (Бежецк – родина романиста) и имени Николая Гумилёва (под Бежецком было имение матери поэта, здесь похоронены и мать, и дед, и прадед его, здесь им написаны многие стихи).

Первая премия вручена прозаику, чья творческая жизнь связана с Сибирью, Валерию Мурзакову за книгу "Полина. Повести о любви".

Вторая – тверскому литературоведу, доктору филологических наук, многолетнему организатору Гумилёвских чтений в Тверской области Валерию Редькину.

Если премия Шишкова вручалась уже шестой раз, то Гумилёвская – впервые.

В Бежецке в Центральной библиотеке имени В.Я. Шишкова прошёл творческий вечер Валерия Мурзакова.

КОНКУРС

Фонд по премиям памяти митрополита Московского и Коломенского Макария (Булгакова), учреждённый Московским Патриархатом, Российской Академией наук и Правительством Москвы, продолжает прием научных трудов и публикаций на конкурс 2010-11 г.г.

Принимаются авторские труды по пяти номинациям – история Православной Церкви, история России, история Москвы и историческое краеведение, история православных стран и народов, учебник или учебное пособие, изданные в течение в 2008-11 годов или выполненные в компьютерном наборе.

Приём работ на конкурс осуществляется до 1 февраля 2011 года.

Победители конкурса награждаются в октябре 2011 года дипломами, медалями лауреатов и денежными премиями трёх степеней.

Адрес Фонда: 105120, Москва, ул. Нижняя Сыромятническая, д. 10А, стр. 1.

Телефон: 8 (495) 916-81-85 доб.139, 980-03-65 доб.115, факс 916-81-72.

“СЛАВЯНСКИЕ ТРАДИЦИИ-2010”

Завершил свою работу Второй международный фестиваль литературы и культуры "Славянские традиции-2010", проходивший в Крыму на Казантипе в г.Щёлкино. На фестиваль собрались 95 писателей из России, Украины, Белоруссии, США, Чехии. Если учесть то, что в работе фестиваля на выездных заседаниях принимали участие писатели литературных союзов и объединений городов Керчь, Феодосия и Старый Крым, то форум собрал более 130 участников. Таким образом, можно сказать, что фестиваль "Славянские традиции" является одним из самых крупных литературных фестивалей на Украине.

Впечатляет список прибывших на фестиваль членов жюри и почётных гостей фестиваля: В.Костров, А.Ольшанский, И.Панин, А.Ермакова, Е.Чигрин, С.Айдинян, В.Шемшученко, И.Силецкая из России; А.Корж, А.Грязов, Ю.Ковальский, В.Спектор, В.Басыров, Н.Вареник, С.Бондаренко, С.Главацкий, Л.Рябчиков с Украины; О.Зайцев, А.Курейчик из Белоруссии; Карел Сыс, Ян Елинек, А.Шитов из Чехии; В.Захаров из США. В фестивале приняли участие литературные союзы, издательства стран-участников при медиа-поддержке "Литературной газеты" и других литературных газет, журналов и альманахов. Фестиваль длился пять дней, но времени всё равно не хватало, чтобы осилить всю его интересную программу. Поэтому до фестиваля, 23 августа, десант фестиваля был высажен в г.Старый Крым на празднование 130-летия со дня рождения А.С. Грина, а 25 августа состоялось открытие фестиваля в г.Щёлкино, на котором выступили все члены жюри и почётные гости, мэр города Щёлкино, было зачитано приветствие фестивалю председателя Правления СП России В.Н. Ганичева. Вечером писатели разделились на мастер-классы поэтические и прозаический, которые проводили члены жюри фестиваля.

26 августа 53 писателя прибыли на выездное заседание фестиваля в г.Старый Крым. Директор дома-музея А.С. Грина Ольга Байбуртская провела делегацию на могилы известных писателей: А.С. Грина, Г.Петникова, В.Охотникова, Ю.Друниной, к которым участники фестиваля возложили цветы. Затем в Доме-музее А.С. Грина писатели осмотрели экспозицию музея, а председатель союза писателей Чехии Карел Сыс подарил музею книгу "Золотая цепь" А.С. Грина на чешском языке 1957 года издания. Делегация фестиваля посетила Дом-музей К.Г. Паустовского, где их тепло встретила директор Ирина Котюк. После осмотре музея, взаимных подарков, писатели направились в Литературно-художественный музей, где литературные чтения открыла директор музея Оксана Кузнецова ударом в корабельный колокол, висящий около фрегата с алыми парусами.

Вечером в ДК "Арабат" прошёл вечер знакомств, на котором участники фестиваля выступали, рассказывая о себе, презентовали книги, изданные к фестивалю, знакомились друг с другом. Одновременно с фестивалем проходила первая персональная выставка фотохудожника, члена жюри фестиваля В.Басырова из Симферополя и выставка картин художника А.Фадина из Сочи.

На третий день писатели поехали в Феодосию, где их уже встречала в музее А.С. Грина его директор Елена Светличная. Обойдя с экскурсоводом все каюты этого уникального музея, участники фестиваля познакомились с писателями Феодосии и провели совместные литературные чтения, в которых чередовались выступления хозяев и гостей города. Затем писательский десант направился в недавно открывшийся музей Анастасии и Марины Цветаевых, где гости города провели несколько часов, изучая материалы экспозиции. С.Айдинян, секретарь Анастасии Цветаевой, рассказал о многих интересных фактах, ранее неизвестных работникам музея. А Карел Сыс и И.Силецкая пообещали пополнить музей материалами о жизни и творчестве М.Цветаевой в Праге.

Затем писатели посетили картинную галерею им.И.Айвазовского, где вдоволь налюбовались великолепными полотнами художника. После возвращения делегации в Щёлкино, вечером в ДК "Арабат" прошло поэтическое состязание на приз зрительских симпатий в номинациях "Поэзия, свободная тематика" и "Литературный перевод". Победителями стали в первой номинации:

1 место – Владимир Шемшученко (Россия, Всеволжск),

2 место – Тамара Дьяченко (Украина, Севастополь),

3 место – Владимир Корнилов (Россия, Братск);

во второй номинации:

1 место – Тамара Дьяченко (Украина, Севастополь),

2 место – Ольга Равченко (Белоруссия, Гомель),

3 место – Галина Рудь (Россия, Москва).

Победителей наградили грамотами фестиваля и специальными знаками.

Затем состоялся творческий вечер Владимира Кострова, аплодисменты не стихали, Владимир Андреевич прочитал и известные всем стихи и совсем новые, написанные несколько дней назад. Карел Сыс прочитал перевод на чешский язык одного стихотворения мастера. Затем прошёл творческий вечер С.Айдиняна, во время которого слушатели узнали много нового о жизни и творчестве сестер Цветаевых; В.Басыров провёл презентацию своей вышедшей недавно книги "Коран" на украинском языке. А вече- ром опять проходили мастер-классы.

С утра четвертого дня фестиваля писатели купались и загорали, участвовали в мастер-классах, а к 16.00 финалисты фестиваля приняли участие в соревновании на приз зрительских симпатий в номинациях: "Малая проза" и "Стихотворение о Великой Отечественной войне". В первой из них победили:

1 место – Виктория Колтунова (Украина, Одесса),

2 место – Татьяна Янковская (США, Бронск),

3 место – Дмитрий Воронин (Россия, Калининград);

а во второй:

1 место – Сергей Кривонос (Украина, Сватово),

2 место – Сергей Овчаренко (Украина, Евпатория),

3 место – Владимир Шемшученко (Россия, Всеволжск).

Победители были награждены грамотами фестиваля и специальными знаками.

Затем писатели перешли в Малый зал, где начался большой творческий вечер членов жюри и финалистов прошлогоднего фестиваля, который вела финалист прошлого фестиваля О.Прилуцкая. Выступления поэтов можно было бы назвать и мастер-классом, звучали очень хорошие стихи, на экране был продемонстрирован клип И.Силецкой "Офицерские жёны", посвящённый победе в Великой Отечественной войне.

В пятый, последний день фестиваля предстояла поездка в Керчь. На въезде в город гостей встретил Александр Бельский, доцент Керченского университета, который провёл с делегацией интереснейшую экскурсию на гору Митридат, где встречаются два моря – Чёрное и Азовское, в Аджимушкайский мемориальный комплекс, Царский курган. Он показал даже те места, куда обычно не водят экскурсантов – поле, усыпанное старыми заросшими воронками военной поры, и рассказал, как фашисты взрывали катакомбы при помощи авиационных бомб.

В центральной библиотеке им. В.Г. Белинского гостей ожидали работники библиотеки и керченские писатели. Совместное выездное заседание прошло на высокой ноте. Писатели подарили библиотеке свои книги.

Впереди было самое интересное поэтическое состязание – "Стихоборье". Более 30 поэтов сражались за призовые места.

Победителей награждали ценными подарками, литературными премиями, дипломами, грамотами, цветами, улыбками и продолжительными аплодисментами. Член жюри, почетный вице-президент Российско-Итальянской "Академии Феррони" Станислав Айдинян наградил победителей фестиваля и членов жюри специальными дипломами "Академии Феррони" и великолепно изданными книгами живописи.

Ирина Силецкая наградила победителей, членов жюри и почётных гостей грамотами Союза писателей России и уникальными книгами-антологиями "Молитвы русских поэтов".

Александр Корж вручил победителям и членам жюри грамоты Конгресса литераторов Украины и изданными ещё Ю.Г. Капланом антологиями русской поэзии на Украине.

Олег Зайцев наградил победителей грамотами и сувенирами с белорусской символикой, а чешские писатели увенчали Владимира Кострова лавровым венком в честь признания его поэтического мастерства.

Специально к фестивалю были учреждены две новые литературные премии: "Славянские традиции" (учредители – Союз писателей России и Конгресс литераторов Украины) и им. Ю.Г. Каплана (учредитель – Конгресс литераторов Украины).

Премией "Славянские традиции" и денежным вознаграждением были награждены победители (1 места) во всех номинация и победители (1 места) прошлогоднего фестиваля.

ПОД КРЫШЕЙ ДОМА СВОЕГО

В августе прошлого года начало действовать новое автономное учреждение Республики Хакасия "Дом литераторов Хакасии", одним из учредителей которого стало министерство культуры республики. Необходимость создания Дома литераторов возникла в связи с тем, что в России прекратилось централизованное финансирование общественных объединений. Союз писателей Хакасии, как и многие другие подобные структуры, остался без государственной поддержки. Тогда и возник вопрос, как сохранить и поддержать республиканское писательское сообщество. Выход из сложившейся ситуации был найден.

Благодаря содействию правительства Хакасии министерству культуры удалось не только сохранить профессиональный Союз, но и добиться финансо- вой поддержки писателей республики. Дом литераторов Хакасии и был создан для того, чтобы развивать, поддерживать и пропагандировать литературный процесс, оказывать всестороннюю помощь и создавать условия, способствующие реализации художественных замыслов писателей и молодых литераторов, выявлять и поддерживать литературно одарённых детей и юношество. И мы прилагаем все усилия для реализации этих целей, поскольку деятельность Дома литераторов Хакасии непосредственно связана с изданием и популяризацией художественной и публицистической литературы местных авторов, включая всестороннюю поддержку писателей, поэтов и молодых авторов.

За прошедший год сотрудникам Дома литераторов удалось осуществить немало проектов, направленных на поддержку и пропаганду литературного творчества местных авторов. Проводятся различные массовые мероприятия – встречи с учащимися школ, училищ и вузов, с читателями, с творческой интеллигенцией. Плюс к этому – презентации новых книг наших авторов, проведение семинаров, мастер-классов, творческих мастерских.

В качестве примера можно привести первый республиканский выездной трёхдневный литературный семинар молодых авторов "Радуга талантов", который состоялся в конце апреля нынешнего года на турбазе "Зелёный шум". По итогам семинара издан сборник лучших поэтических и прозаических произведений "Антология молодых авторов Хакасии", презентация которого планируется в сентябре этого года в Национальной библиотеке имени Н.Г. Доможакова.

Выполняя государственный заказ правительства Хакасии, на средства, выделенные из республиканского бюджета, сотрудники Дома литераторов готовят сейчас к изданию восемь книг местных писателей, членов Союза писателей России и Хакасской писательской организации.

Это повесть для подростков Юрия Черчинского "Штормовой прогноз для капитанов", сборник рассказов Владимира Балашова "Призрак единственной", пьеса Ильи Топоева "Волшебный чатхан", поэтический сборник Галины Казачиновой "Древо жизни" и "Азбучка" для самых маленьких, сборник рассказов Людмилы Костяковой "Манящая тайна Самбыла", сборник повестей и рассказов Олега Шулбаева "Год кровавой лисицы" и сборник тахпахов Альбины Курбижековой "Родники народной поэзии", посвящённый столетнему юбилею сказителя Петра Курбижекова.

В июле была набрана первая группа по изучению хакасского разговорного языка для всех желающих. Занятия ведёт член Союза писателей России Сергей Майнагашев. Сейчас идёт дополнительный набор в группу.

В настоящее время Дом литераторов Хакасии ведёт работу по подготовке выездной творческой встречи для писателей республики.

В целом наше автономное учреждение будет и дальше осуществлять различные виды деятельности, направленные на развитие в республике литера- турного процесса и сохранение хакасского языка. Эти цели и задачи точно определены в уставе Дома литераторов. К их числу относится также работа с рукописями современных как именитых, так и начинающих авторов, издательская деятельность.

В плане работы Дома литераторов – организация семинаров молодых литераторов, литературных конкурсов и фестивалей, мастер-классов с привлечением в качестве руководителей семинаров, членов жюри, ведущих мастер-классов известных писателей; создание литературных студий.

СЕРЕБРЯНАЯ ЛИРА

В селе Красный Рог Брянской области состоялся ежегодный Всероссийский праздник, посвящённый творчеству А.К. Толстого "Серебряная лира".

Праздник традиционно проходит в имении графа А.К. Толстого и уже много лет является "визитной карточкой" Брянской земли. С каждым годом он расширяется: увеличивается число его участников, добавляются различные выставки и конкурсы, организаторы продолжают большую работу по изучению культурного наследия Алексея Константиновича Толстого.

Праздник начался с поминальной литии в церкви Успения Пресвятой Богородицы, возложения цветов к усыпальнице Алексея Константиновича и Софьи Андреевны Толстых.

Затем на главной сцене "Серебряной лиры" состоялось торжественная церемония открытия праздника. С приветственным словом к собравшимся участникам и гостям обратился заместитель губернатора Брянской области Анатолий Теребунов. Любителей поэзии поздравили с праздником депутат государственной думы Виктор Малашенко, заместитель председателя брянской областной думы Анатолий Бугаев.

На поэтическом митинге были вручены премии "Серебряная лира" имени А.К. Толстого. В этом году лауреатами премии стали:

Родичев Николай Иванович (посмертно) – член Союза писателей России, за создание литературно-художественных произведений, отражающих историю Российского Отечества и Брянского края, популяризацию творчества А.К. Толстого;

Курдиков Аркадий Нилович – фотохудожник, за вклад в сохранение и пропаганду историко-культурного наследия А.К. Толстого;

Семенищенкова Лариса Леонидовна – член Союза писателей России, за создание драматических произведений, отражающих историю Российского Отечества, Брянского края, жизнь и творчество А.К. Толстого.

Шмыров Михаил Васильевич – член Брянской организации Всероссийской творческой общественной организации "Союз художников России", за создание художественных произведений, отражающих историю Российского Отечества и Брянского края.

Праздник продолжился концертной программой творческих коллективов Брянской области и завершился парковым праздником с участием народных театральных коллективов, музеев муниципальных районов и городских округов области, церемонией возложения цветов к бюсту А.К. Толстого.

“СЛАВЯНСКОЕ ОЖЕРЕЛЬЕ”

21 августа в картинной галерее города Славянска, на Кубани, прошла презентация книги "Славянское ожерелье", посвящённая только что прошедшему в городе VII Международному фестивалю славянских народов, в котором приняли участие коллективы из Болгарии, Чехии, Словакии, Хорватии, Беларуси, Украины, а также многих кавказских республик, Ставропольского края, городов и станиц Кубани.

В книгу "Славянское ожерелье" вошли стихи членов литературных объединений Славянска и Славянского района Елены Логвиненко, Фёдора Щусь, Сергея Логвиненко, Владимира Дорошенко, Ивана Погорелова, Людмилы Лутаевой, Алексея Завгороднего. А также авторов, проживавших в городе и районе.

В коллективном сборнике представлены и стихи замечательной поэтессы, члена Союза писателей России Татьяны Дмитриевны Голуб. За свою короткую жизнь ею написаны сотни стихов и баллад, многие из которых стали песнями, вышедшими далеко за пределы Кубани, России.

Редакция выражает глубокое соболезнование Марине Валерьевне Ганичевой в связи со скоропостижной кончиной мужа.

Материалы подготовлены пресс-центром СПР

Алексей ТАТАРИНОВ МИФЫ СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Претензии к современной художественной литературе слышны часто. Современная литература перестала решать нравственные задачи, вышла из пространства художественной дидактики. Она слишком пессимистична, заставляя читателя останавливать взгляд на мрачных сторонах существования. Современная литература не способна предложить героя, которого мы привыкли называть положительным. Слишком инертна и бедна по сравнению с другими формами культурного сознания. В ней много разных версий и деконструкций, но мало жизненной правды.

Современная литература, соблазненная западными технологиями, изменила национальным традициям, перестала быть русской. Великая литература прошлых веков не сделала русскую жизнь светлей, а литература, свободная от истинных художественных потрясений, и тем более не сделает. Совсем нет гениев, исчезли творцы, готовые умирать за собственные сюжеты; одни игроки и ремесленники.

Эти претензии – в контексте общего недовольства литературой как родом деятельности, объединяющей писателей, простых читателей и литературоведов. Литература – дело несерьёзное, зыбкое и небезопасное. Религия, например, даёт устойчивые формы нашим моральным чувствам, предостерегает от ада, обещает рай; литературные пространства – сплошная неконкретность. Все большие писатели – несчастные люди, много у них психических болезней, слабая выживаемость, суицидальность – на высоком уровне. Будет ли счастлив читатель в общении с несчастным гением? Литература, если относиться к ней серьёзно, плодит мечтателей, отлетающих от реальности; наш мир нуждается в спокойных рационалистах, способных не смешивать временный культурный досуг с постоянной включенностью в здоровую действительность. Литература – пространство, в котором прячется недобитая интеллигенция, вечно недовольная усилением государства и теми простыми эпосами, которые государство проповедует. Литературный человек – аутист, маргинал, путаник и пустотник, который не сможет превратить жизнь в эффективное служение – идеям и корпорациям; да и любовь к Отечеству у литературного человека какая-то вялая, с вопросами. Литература – не идеология с чёткой системой ценностей, не философия – с очерченным контуром мировоззрения, не история – с понятной системой священных событий, не религия – с обязательным ритуалом и привычной нравственной дидактикой. Слишком размыта, слишком субъективна, слишком фантастична. Литература не приносит денег: ни писателям, ни читателям, ни тем, кто её преподает, ни тем, кто её изучает. Литература увлекает иллюзиями, несуществующими личностями и поступками...

Как ответить современному миру, пытающемуся вымести литературу из образовательного процесса, сделать её смешной на фоне разных позитивных дел, представить бесперспективным арьергардом гуманитарной армии? Читать, думать, говорить, писать. Мыслить без страха показаться смешным и неактуальным. Действовать, быть активным – в согласии с динамикой художественного чувства, знающего и свои этические законы. Быть счастливым в сопричастности словесному искусству. Не ради искусственного результата (оценка, учёная степень, похвала удивлённых собеседников), а для присутствия в мире – человека, способного сделать жизнь интереснее одним явлением своего сознания, которое открыто для диалога и лишено стандартных схем управления/подчинения. Есть смысл не презирать современную речь, отмахиваясь от неё надоевшим словом постмодернизм, а стремиться к качественной оценке литературы наших дней. И хорошо бы помнить о том, что если литературный процесс – тотальное нисхождение, движение от мощного и непотворимого к кризисному и вторичному, то сама филология рискует стать чем-то музейным, возможно, обречённым на вымирание. Тем, кто причастен к анализу текста и к истории процессов, с текстом связанных, стоит задуматься об апологии литературной современности, какой бы иной, в сопоставлении с классикой, она ни казалась. Этот шаг не скроет тех проблем, которые действительно существуют. И ещё одно замечание, основанное на опыте: тот, кто часто обращается к текстам, создаваемым сегодня, практически не сетует, не скучает, не жалуется на снижение уровня. Основные жалобы – от тех, кто читает мало, предпочитая понимать и судить без знания.

Теперь о проблемах.

Децентрация отличает современный литературный процесс. В нём легко увидеть маргинальность, эпизодичность и необязательность. Нет консолидирующей фигуры, вокруг которой мог быть образован диалог, который нельзя отменить. Такой фигурой не является ни Гарсиа Маркес, ни недавно ушедшие Сэлинджер или Павич. Такая же ситуация и в русской литературе. Высок авторитет, допустим, Распутина или Белова, но они имеют лишь косвенное отношение к современной литературной ситуации. Публицистика интересует их больше, чем поэтика. Нарастает ощущение факультативности каждого художественного текста. Трудно не прочитать, допустим, Коэльо, книги о Поттере или романы Дэна Брауна, потому что все читают и говорят, но это не совсем литература. Нет литературных направлений и школ, способных бороться за созданную ими эстетику. Тому, кто помнит о литературных спорах "серебряного века", о теургических контекстах поэзии и прозы, сейчас может стать скучно.

Есть очевидная зависимость от экономического фактора, от массовости. На первом плане – не читатель, а покупатель, не обсуждение, а потребление. Видна ставка на формальный успех, внешняя обречённость интеллектуального текста – не тайна, стоит только посмотреть на тиражи. Проектность в литературном процессе – на должном уровне. Трудно скрыть писателю мечты о связи с газетами, с Интернет-ресурсами, с телевидением, прежде всего. Превращение писателя в СМИ-личность решает много имиджевых и житейских задач: именами Быкова, Ерофеева, Слаповского, Иванова, Проханова, Прилепина список претендентов на превращение не ограничивается. Заметно, что литература часто хочет быть другим искусством, желает превратить текст в кинопроизведение. Присутствие литературности в мире усиливается за счёт беллетризации кинематографа: "Идиот" и "Мастер и Маргарита", "Братья Карамазовы" и "Доктор Живаго". Сначала роман превращается в фильм, потом радуется книготорговля: классические произведения хорошо продаются ещё и потому, что на обложках фотографии любимых актеров. Сегодняшний мир любит, когда воображение читателя поддерживается и координируется рядом кинообразов. Уже нет ничего странного в том, что популярные книги быстро становятся компьютерными играми. И даже такой значительный писатель, как Милорад Павич, считал, что это закономерно и хорошо. Активным читателям сербский писатель предлагает роман-словарь ("Хазарский словарь"), роман-кроссворд ("Пейзаж, нарисованный чаем"), роман-карты Таро ("Последняя любовь в Константинополе").

Часто отмечают кризис самобытного сюжета, отсутствие события. Динамичная фабула стала уделом массовых жанров, будущих экранизаций. "Трилогия" ("Путь Бро", "Лёд", "23000") Владимира Сорокина – самый контактный текст писателя, пишущего так, "чтобы бумага дымилась", но и жажда наладить диалог с Голливудом в этом гностическом фантэзи очевидна. Порой кажется, и не без основания: массовая литература – фабула, серьёзная литература – речь, мысль, искусство монолога и диалога. С этим могут согласиться те, кто знаком с романом Леонида Леонова "Пирамида", который создавался полвека и был напечатан в 1994 году: речь разрывает границы романа, превращает художественный текст в трактат; чем серьёзнее задачи, тем больше проявляется ослабленность сюжетного действия, вплоть до исчезновения событийной динамики ради историософии или художественного богословия. Кризис события (в его социально-историческом ракурсе) в западной литературе ещё значительнее, чем у нас. Там мысль о конце истории как-то органичнее воспринимается – в силу внешнего, общественного благополучия и уровня жизни. У нас был распад страны, катастрофа целостности, возвращение былых традиций, конфликт идеологий. Всё это активно переживается и обсуждается в произведениях Личутина и Крусанова, Проханова и Быкова, Маканина и Пелевина.

Событием может стать не поворот фабулы, а индивидуальное мироздание писателя, его художественная модель мира, авторская поэтика. Событие – творческий стиль; не пересказываемая фабула текста, а неповторимость данной литературности. Милорад Павич – событие поэтической, непредсказуемо гротескной речи (в рамках романа или рассказа), в которой фабула растворяется в художественных парадоксах, выстраиваемых по логике сновидения. Пересказать вроде бы нечего, но пребывать в этом мире, где возможен словарь хазар и внутренняя сторона ветра, интересно. Милан Кундера – явление философствующего сознания, озабоченного освобождением себя от агрессивной суеты, сопричастностью невыносимой лёгкости бытия, пребыванием в неспешности и подлинности. Владимир Сорокин – событие немотивированной жестокости человеческого существа, которое призвано развеять и миф о гуманизме, и миф о духовной силе литературы в той мрачной повседневности, которая открывается в дне опричника или пути Бро. Мишель Уэльбек – художественная концепция неизбежного и логически обоснованного конца человечества, растерзанного желаниями, комплексами и усталостью от неразрешимости главных проблем жизни. Захар Прилепин – образ укрепляющегося самосознания молодого героя, который выбирает быть, любить, защищать – не потому, что идеи так диктуют; сама жизнь в сознании персонажа требует служить её созидательной простоте. Умберто Эко – игровая, но сохраняющая серьёзность литературная проповедь о верных и ошибочных формах миропознания; введение в семиотику, не без элегантности ставшее романом. Виктор Пелевин – бесконечно повторяющееся опустошение всех устойчивых реальностей; утрата границ между сознаниями, явлениями, историческими фактами, при сохранении неизменного интереса к образам дикого гламура и смеховой реакции на зависимость человека от мыслей, чувств и предметов.

Значительное событие всегда эпично, и тогда, когда происходит в границах небольшого стихотворения. Пример увеличения внутреннего масштаба при сохранении лаконичной формы в современной литературе – поэзия Юрия Кузнецова. Но это исключение. Каким бы субъективным, бытовым и семейным ни был сто лет назад Василий Розанов, он практически всегда поднимается до эпической серьёзности, и, когда говорит православию "да", и, когда говорит православию "нет", и в размышлениях о поле и браке, и в комментариях к судьбам русских писателей. Эпос – не только признак жанра, прежде всего, эпос – образ существования личности, преодолевшей суетливость и мелочность. Вот с этим сейчас часто возникают проблемы. Пытается быть эпическим писателем Дмитрий Быков ("Эвакуатор", "Оправдание", "ЖД"), но внутренне сильная форма требует внимания, пауз, умения ждать, а Быкова опять ждет газетная статья или телевизионная камера. В итоге, диагноз времени: публицистика пытается замаскироваться под философию, но остаётся газетно-журнальным дискурсом. Возможно, новый эпос (в первом, очевидном значении) вырастет под пером Алексея Иванова, пермского писателя, стремящегося оставаться суровым объективистом в трагических отношениях человека и государства, части и целого. Есть в современной литературе и образцы субъективного эпоса, напоминающего литературный удар по тем силам, по которым не удаётся ударить в социально-исторической действительности. Таковы романы Александра Проханова.

В последние годы эпос часто уступает место апокалипсису – инверсии трагического, возвышенно оптимистического сознания в каких-то небытийных контекстах. Христианский Апокалипсис катарсичен, потому что зло, отпущенное на полную свободу, приводит к последнему кошмару истории, но и перестаёт быть, не выдерживая испытания постисторическим раем. Современная апокалиптика иная: усталость и мотивы исчезновения очевиднее катастрофического столкновения добра и зла. Апокалипсис оказывается интуицией, напоминающей своей пустотностью буддийскую нирвану. Это общемировая литературная тенденция: освободиться/успокоиться/угаснуть, лишь бы не суетиться, не испытывать надоевших страданий. Об этом (совершенно, впрочем, по-разному) пишут Пелевин и Кундера, Сорокин и Уэльбек, Бегбедер и Шаров, Мерль и, из менее известных, Александр Иванченко. Эсхатологизм всё сильнее, а вот очевидность зла, образ сатаны готовы раствориться в неогностической мысли о том, чтобы мира лучше не было. Именно такую мысль находят противники Леонида Леонова в романе "Пирамида", который является ярким примером трансформации эпического в апокалиптическое. На наш взгляд, Леонова надо поблагодарить и за титанический труд по созданию тупика Достоевского ("Пирамида" – додумывание до самого последнего конца небытийности его многих героев), и за диагностику современной культуры. Конечно, эта благодарность не мешает нам признать, что "Пирамида" – тёмный, тяжелый, мрачно-агрессивный текст, но способный запустить у современного облегчённого человека механизм мысли о главном. И снова исключение – Юрий Кузнецов, с собственным апокалипсисом (поэма "Сошествие в ад"): здесь за антибытийные тенденции в границах экспрессивно-публицистической поэтики горят и древние философы, и современные политики.

Леонов, Кузнецов, Проханов – национально ориентированные художники. Но поиск национально значимого – не самая перспективная тема в современной литературе. Отсутствие национального самолюбия кочует из текста в текст. Орхан Памук – самый известный в мире турецкий писатель, но в самой Турции отношение к Памуку весьма непростое: слишком критичен к своему, слишком открыт западному. В современной русской литературе критицизм по отношению к национальном архетипу – константная проблема. К ней обращены тексты Войновича, Ерофеева, Кабакова, Аксёнова, Быкова, Толстой. Многих пугает, и не без оснований, отсутствие любви к той земле, на которой живут и творят. Но, надо признать, что любовь в современном литературном процессе занимает не самое видное место. В жанре антиутопии, который сохраняет стабильное влияние, много остроумного, гротескного, политически актуального; любовь здесь не востребована. Логично, что даже пустотно-холодный, нарочито экспериментальный Владимир Сорокин нашёл себя в этом типе повествования ("День опричника", "Сахарный Кремль"). В западной литературе есть пример осторожного возвращения к традиции в рамках состоявшейся антиутопии: роман британца Джулиана Барнса "Англия, Англия". Остаётся в памяти Россия Владимира Шарова: в романах "Репетиции", "До и во время", "Воскрешение Лазаря" герои наращивают человеческие страдания в контексте русских революций, чтобы Бог быстрее решил завершить историю этого несовершенного, неудачного мира.

С конца 80-х годов прошлого века российский читатель привык, что одна из главных миссий литературы – разоблачение тоталитаризма, который можно обнаружить везде, где есть та или иная надличностная система. С одной стороны, антитоталитаризм – общий принцип литературной поэтики, предлагающей модель диалогических отно- шений. С другой стороны, специальная миссия современной литературы: освобож- дение от самых разных зависимостей. В становлении этой тенденции без парадок- сов не обходится. Например, Пелевин и Бегбедер уже который год освобождают читателей от власти гламура и безобразий рекламной цивилизации. Но поэтика подобных текстов не мыслима без разрастающегося рекламного слогана. Борьба с деспотизмом не ограничивается литературным развенчанием сталинизма как символического государства-людоеда, о чём можно прочитать у таких разных писателей, как Солженицын и Рыбаков, Горенштейн и Аксёнов. Современная антитоталитарная мифология прямо или косвенно бьёт по теологической модели мира, считая, что наиболее последовательно людская несвобода проявляется в религиозном, монотеистическом сознании. Гуманистическое богоборчество выдаёт себя за знакоборчество, за практическое антифарисейство. Об этом романы Джона Фаулза ("Волхв", "Червь"), Умберто Эко ("Имя розы", "Маятник Фуко"), Паскаля Брюкнера ("Божественное дитя", "Похитители красоты"). Ещё раньше эту идею развивал шведский писатель Пер Фабиан Лагерквист ("Смерть Агасфера", "Сивилла", "Мариамна", "Варавва"), считавший, что религиозные комплексы, даже оставаясь в границах мифологического сознания, быстро вернут бессмертную пару архетипов жертва – палач. В романе Барнса "История мира в 10 с половиной главах" не только деконструируется классическое теологическое мышление, но и утверждается мысль об опасности истории как фабуляции, рождающей фантомы, убивающей любовь одного человека к другому человеку. Если бы Барнс писал о дантовской любви, что движет солнца и светила, он бы и её упрекнул в тоталитаризме. В области художественно-теоретических исканий преодоление разных идейных монолитов находит место в развитии нелинейных форм повествования. Здесь не только Милорад Павич, весёлый борец с пересказываемой фабулой, но и Морис Бланшо, Итало Кальвино, шведский прозаик Корнель, Джон Барт, Ален Роб-Грийе, наш Дмитрий Галковский с симптоматичным "Бесконечным тупиком".

Современная литература любит смех, потому что, по мнению многих художников слова, читатель готов смеяться всегда. Речь идёт не о специальных юмористических текстах, а о поэтике смеха, которая вполне соотносима с драматизмом и упомянутой выше апокалиптикой. Смех сегодня и катарсичен, и философичен, в нём – страстность, предполагаемое здоровье эстетической реакции, и массовость сюжетного пространства. У Пелевина, например, смех вполне согласуется с художественной дидактикой дзэн-буддийского образца. Не всегда понятно, где буддийский коан, где современный анекдот, и эта неясность, неочевидность границ позволяет писателям смешивать восточные погружения с активной ненормативностью уличного маргинала. "Мы не ругаемся, не материмся, мы демонстрируем свободу от сковывающих нормативов, наш лексический беспредел, наш озорной смех – знак преодолённых штампов", – могли бы сказать многие участники современного риторического процесса. Смех – и новая форма мужественности, объединяющей ничего не страшно с более частотным мне всё равно.

Трудно говорить о современном герое; мир живёт без идеи, радуясь тому, что героев много, что героя нет. Есть умные пустотники, познавшие тщетность суеты (тексты Кундеры, Пелевина, Уэльбека), борцы с мировой закулисой и энтропией (тексты Проханова, Крусанова, Прилепина), разные причудливые маньяки (тексты Фаулза, Зюскинда, Брюкнера, Сорокина, Эко, Шарова, Мураками, давно ушедших, но популярных ныне Мисимы, Кортасара, Миллера), готовые интеллектуально обосновать свой особенный путь. Не так уж много качественных изображений судьбы человека, по-настоящему причастного обыденности. Зато нет проблемы найти трикстера. Этот тип персонажа, представляющего гротескную, злую инверсию культурного героя, пребывает во многих текстах. Современный герой – не Христос; он – Христос плюс Иуда, в итоге – торжествующая амбивалентность: движение вверх согласовано с движением вниз. Рок-поэзия часто разрабатывает эту тему негативного героизма погибающих: "в нирвану через ад" ("Мастер"), "тем, кто сам добровольно падает в ад, ангелы добрые не причинят никакого вреда" ("Агата Кристи"), "стану морем света или горстью пепла" ("Кипелов"), "куда бы я ни падал, с кем ни воевал, никто не проиграл, никто не проиграл" ("Гражданская оборона"). Иуда в текстах последних десятилетий появляется часто ("Безымянная могила" венгра Сильвестера Эрдега, "Любимый ученик" Юрия Нагибина, "Се человек" Эрнста Бутина, "Евангелие от Иуда" польского писателя Генрика Панаса), и это не безнадежный предатель, отравленный сребролюбием, а друг и соратник Иисуса, нередко тот, кто сознательно ведёт на крест ради исполнения плана.

В условиях укрепления неканонических тем и жанров в современной литературе устойчивый интерес вызывает рок-поэзия и рок в целом как явление дионисийское, сочетающее музыку, текст и превращения слушателя в участника мистерии. Здесь многих подкупает честность субъекта – автора, исполнителя, страдающего героя, в одном лице. Братья Самойловы, Летов, Кинчев, Цой, Гребенщиков, Башлачёв, Шевчук, Васильев работают в современной словесности никак не меньше, чем Пелевин, Акунин или Прилепин. Литературность – как интеллигентская поза – отсутствует в феномене рока. Правда падших/павших героев, не способных отказаться от силы, смысла и света, обжигает сильно. В современной литературе страсти часто исходят из ума, горение – в рамках интеллектуального плана или запрограммированной игры. Дионисизм, чуждый имитациям, редкость. Он – кипящая страсть, он есть у Пушкина и Достоевского, Андреева и Бунина. У Ерофеева или Татьяны Толстой, таких лексически/тематически смелых и раскрепощённых, близко нет дионисизма. В рок-поэзии, когда она звучит со сцены и уходит в тёмный пульсирующий зал, эта энергия присутствует. Есть и серьёзность при сохранении смеха и текстового лаконизма. Присутствует и трагизм вполне обыкновенной судьбы, и эпический размах лирической формы. Читателю/зрителю/участнику необходимы те, кто готов умереть за слово. В самосжиганиях Эдгара По, Бодлера, Лермонтова, Цветаевой угадывается рок. А рок-поэзия, как явление современной литературы в самом свободном смысле понятия, оказывается и живой памятью о Владимире Высоцком, который – реальнее многих ныне здравствующих писателей и поэтов. В регулярном воспроизведении его образа есть и печаль об отсутствии харизматического лидера в сегодняшней жизни-словесности. Энергия веры в трагически звучащее слово много значит. Плохо, когда она исчезает. Сильный писатель Владимир Личутин, но при чтении "Беглеца из рая" или "Миледи Ротман" возникает мысль о фатальной усталости автора. Ладно бы он не верил в положительную динамику современной культуры, нет даже веры в значение и силу собственного слова, которое превращается в жалобу, сетование, унылую констатацию объёмного поражения всей системы добра. Сто лет назад творцы русского "серебряного века" верили в теургический смысл литературы. Пусть они во многом ошибались, но словесное произведение представлялось им Делом. Сегодня такой веры значительно меньше.

Часто писатели хотят говорить о религии, прежде всего, о христианстве. Озадачивает отсутствие религиозных озарений, мистических прорывов, касаний высших апофатических сфер духа. Даже у Пелевина, который не мыслим без восточных контекстов, не учение Будды, не японский дзэн, а некий поп-буддизм, зона обычной безответственности в контексте идей освобождения. Но и это уже что-то. Мотивы возможного просветления сознания могут действовать в человеке и при отсутствии целостного духовного посвящения и служения. В романе Робера Мерля "Мадрапур" соединение авторского атеизма и буддийской символики приводит к созданию значительного образа современного миропонимания. Не только ритуализованная теология, но и крепкое религиозное чувство в современных текстах подлежат деконструкции. Это не поэтика бунта (вызывающая в памяти образ Иова), которая делает духовные проблемы значимыми в творчестве Лермонтова, Ницше или Кафки, а некое преодоление метафизики как формы насилия над человеком, обретение мысли о глубокой ненужности религиозной картины мира. Может, наиболее последовательно эта мысль выражена в прозе Милана Кундеры. При этом о религии охотно говорят все, даже Бегбедер, творящий свои сюжеты из бесконечного путешествия по ночным клубам. Особым жанром стали литературные апокрифы – художественные пересказы, трансформации, переложения-версии событий Священного Писания. В этом проявляется и коммерческий дух сегодняшней словесности, и тоска по новой встрече с истинным первоисточником, и жажда сенсации, пусть художественно-имитационной, и мысль об особом статусе текста, который хоть как-то касается сакрального. Подобных произведений очень много: "Человек из Назарета" Энтони Берджесса, "Евангелие от Иисуса" Жозе Сарамаго, "Евангелие от Сына Божия" Нормана Мейлера, "Евангелие от Пилата" Эриха Шмитта, "Евангелие от Афрания" Кирилла Еськова, "Мой старший брат Иешуа" Андрея Лазарчука. Эти многочисленные литературные евангелия – симптом повышенного интереса к повествовательным экспериментам, к взрывным ракурсам восприятия не нами изречённых истин, и – признак отсутствия по-настоящему цельной идеи, которая сумела бы выстроить свой эпохальный сюжет, Гамлета или Фауста наших дней.

Некоторые говорят об апостасии современной словесности – об отступлении от Бога авторов, текстов, героев. Но миссия литературы заключается не в том, чтобы иллюстрировать религиозную правду и показывать её очевидное действие в человеке. Возможно, такой задаче соответствует современный православный роман: "Миссионер" Александра Петрова или "Кто услышит коноплянку?" Виктора Лихачёва. Но современный текст, не ориентированный конфессионально, скорее полезен другим: не святого стремится он создать, а от внутреннего фарисея избавить. Это достаточно высокая миссия – обезопасить человека от секты как формы мрачной рационализации, когда вера в нечто оборачивается жизнью в ничто. Современная литература не требует веры, она направлена на поддержание уверенности в силе разума, который готов наблюдать за интересными иллюзиями, но не собирается превратить их в дело собственной жизни. Вдвойне опасны и нечистоплотны проекты, стремящиеся подать литературное как истинное, исторически достоверное, как это произошло с романом Дэна Брауна "Код да Винчи". Когда средства массовой информации стремятся убедить читателя, что в плохом романе, и тематически, и стилистически принадлежащем культуре потребления, наконец-то открывается правда о Христе, появляется опасность девальвации литературы, используемой криэйторами, ищущими финансово выгодного скандала. Впрочем, человек, серьёзно увлечённый современной литературой, знающий её мир, сможет сам исцелить себя от вируса. Литература лжёт лишь тогда, когда раздувается от гордыни, пытаясь выдать себя за правду, равную истории, религиозной истине или юридическому закону. Когда литература остаётся фантазией, открытой для личной интерпретации самостоятельного читателя, она не знает лжи.

Есть ли у современной литературы свой собственный миф, каким был миф классицизма, романтизма или экзистенциализма? Говорят о постмодернизме как о координирующем термине, позволяющем осознать тотальность происходящих в последние десятилетия деконструкций. Но сегодня этот термин не слишком эффективен в практике отделения одного художественного мира от другого. Постомодернизм – это Барнс и Галковский, Фаулз и Ерофеев, Бланшо и Сорокин, Павич и Пелевин, Рансмайр и Шаров, Зюскинд и Соколов, Кальвино и Пепперштейн. Большинство из названных авторов не соглашаются с тем, что они – постмодернисты. И правильно делают, слишком размыт объём понятия, набирающего массу, поглощающего личности и субъективные техники. И всё же, если допустить, что постмодерн является доминантой многих (но не всех) литературных практик, то черты его следующие: согласие с концепцией негативного катарсиса, с косвенной дидактикой текста; недоверие к пафосным оптимистам и проповедникам; готовность к языковым играм, к лексическим новациям, к бесконечным сюжетным трансформациям; свобода от классических ритуалов, от реализма как формы служения жизни и искусству; увлечённость эпатажем и возможностью смешения всего и вся в новых сочетаниях, соответствующих духу пустотности, виртуальности каждого образа, который есть искусство, но не жизнь.

Возможно, самым востребованным мифом современной литературы является Борхес – не жизнь знаменитого аргентинца, рождённого в 1899 и скончавшегося в 1986, а внедренный им метод производства литературности. Что есть Борхес? Интерес ко всем без исключения эстетическим образам и духовным идеям без признания приоритета и доминирования одного образа или идеи. Умение создавать симулякровые личности – даже не героев, а повествовательные инстанции, которые могут сходить с ума, гореть и сгорать на виду у спокойного, слегка ироничного автора. Накаченность знаниями, виртуозное владение архетипами, которые вступают в причудливые отношения, составляют немыслимые сочетания. Стремление к экономичности и лаконизму, мечта о сжатии текста в притчу, анекдот или коан, которые при необходимости свободно трансформируются в роман солидного объёма. Недоверие к канонам и нескрываемая увлечённость апокрифами, версиями, которые способны пересоздать знакомое, сделать его иным, соответствующим другим логикам. Потенциально многожанровая природа произведения, соединяющего миф и статью, эссе и религиозное исповедание, новеллу и стихотворение. Мысль о том, что всё есть литература (даже богословие), что все великие сюжеты уже созданы, но бесконечность новых сочетаний рождённых слов всё-таки оставляет надежду. Не всё в современной литературе есть Борхес, но его действительно очень много.

Что делать литературоведу в контексте представленных нами проблем? Можно повторять, что классика – хорошо, а постмодернизм – плохо; у нас была великая литература, а сейчас, мол, кончилась. Если это так, то скоро и литературоведы кончатся, а солидными авторами и текстами минувших эпох будут заниматься, скажем, музееведы-словесники. Никто не обязывает нас любить сейчас происходящие художественные события. Когда литературовед в период зрелости начинает перечитывать Тургенева и Стендаля, Достоевского и Томаса Манна, перечитывать просто так, это знак качества внутренней филологической культуры. Классика выше современности – по константным прозрениям, по глубине художественного психологизма, по включённости в архетипы сюжетов, давно ставших своими. Но современный литературный процесс динамичнее, хотя бы потому, что его качество зависит от тех, кто пишет и живёт сейчас, обладая способностью вторгаться в незавершённое, усиливая его звучание. Часто говорят: нет ныне литературного процесса! Темы мельче, писатели злее, конфликты глупее, герои маниакальнее. Писатель – одинокое сознание, измученное лавиной образов, с которой надо справиться в тех или иных жанровых границах. Он думает о судьбе ребёнка-произведения, подчас совсем не заботясь о том, как на это посмотрят отцы-соседи, решающие собственные проблемы. Писатель эгоистичен, соборность творца в риторике всегда относительна, но критик должен видеть движение там, где есть лишь тексты, старающиеся заявить о своей обособленности. Если нет литпроцесса, значит, критики и литературоведы занимаются не тем, чем нужно. Значит, не могут они подняться над своей усталостью и скорбью от видимого отсутствия великого, и посмотреть как один художественный мир с другим в диалоге пребывает, как рождается общий сюжет времени, наблюдение за которым имеет смысл не только в рамках науки о литературе. Когда Пелевин превращает общение с гламуром в буддийский коан, а Уэльбек создаёт романы-апокалипсисы, когда Прилепин ищет активного героя ради любви к жизни, а Кундера охлаждает читателя мыслями о преодолении ненужных скоростей, когда Проханов воскрешает героический эпос в условиях информационной цивилизации, а Коэльо готовит новый текст для быстрого просветления, когда только что ушли Кузнецов и Солженицын, Павич и Сэлинджер, а Маркес ещё жив, – литературный процесс есть. Точнее, он ждёт своего воссоздания – в сознаниях тех, кому не скучно, от самих себя, прежде всего.

Олег ОСЕТИНСКИЙ ЗАМЕТКИ ИЗДАЛЕКА

ЖИТЬ ДОЛГО...

РУССКОМУ ПИСАТЕЛЮ НУЖНО ЖИТЬ ДОЛГО. Без нитроглицерина это не получится.

В 1965 году мы с писателем Олегом Куваевым, автором замечательного романа "Территория", выпивали до утра. Как всегда – не хватило. Решили поехать найти денег, вернуться на то же самое место, волшебное, – ларёчек на Остоженке, – и дальше жить ещё веселей.

Я поехал к одной даме, обнял её, занял у нее 10 рублей, вернулся к ларёчку и стал ждать Олега.

Он не приехал. Он умер от сердечного приступа. Перед смертью положив под язык таблеточку бессмысленного и бесполезного валидола.

Надо сказать, что я всегда себя считал врачом всю жизнь – не "инженером человеческих душ", а механиком-сантехником человеческих душ и тел, если угодно. И всюду пропагандировал маленькие кругленькие беленькие таблеточки под названием НИТРОГЛИЦЕРИН. Друзья слушали меня с недоверием. Тогда ещё не было Интернета. Можете себе представить мир без Интернета?!

Мы писали на пишущих машинках, иногда без ошибок, подкладывая копирку для пяти экземпляров. Это очень дисциплинировало, приходилось печатать без ошибок.

Компьютер человека развращает. Ты печатаешь, тут же исправляешь. Нет, надо жить набело, господа! Без черновиков.

Короче, большинство моих друзей предпочитало класть под язык сладенькую, нежную таблеточку валидола, наивно веря, что она их спасёт. Никогда не спасала. Я двенадцать раз должен был умереть в течение десяти минут.

Двенадцать раз я принимал нитроглицерин в разных обстоятельствах. Когда у тебя сердечный приступ, надо сразу тянуться к нитроглицерину – медленно, тихо! А когда его примешь, нужно лежать и молиться. Говорить: "Боже! Помоги нитроглицерину. Я буду вести себя хорошо, я не буду больше пить, не буду делать зла, буду делать только добро!"

И когда ты уже полетишь по этому самому туннелю, хорошо знакомому людям, умиравшим не раз, и уже видишь этот самый свет в конце, что-то белое, нежное, – и вспоминаешь всю свою жизнь в две-три секунды – и при этом успеваешь говорить: "Боже, нитроглицеринчик, спаси меня, я больше не буду, правда! У меня ещё много дел, у меня дети!"

Короче, я потерял уже множество друзей, не веривших в нитроглицерин, принимавших при сердечном приступе валидол и прочую ерунду:

Андрюша Вейцлер, 30 лет

Олег Куваев, 37 лет

Василий Шукшин, 40 лет

Высоцкий, 43 года

Моя первая жена Марина, 60 лет – с валидолом во рту

Моя третья жена Оля, 50 лет – с валидолом.

И т.д. и т.п. – список огромный.

При этом надо заметить, что они ещё и курили!..

Когда я сказал Кириллу Лаврову в его квартире на волшебном Шведском тупике в Петербурге: "Кирилл, ты жить хочешь?" – Он ответил: "Конечно, хочу. Мне интересно, рядом девушки, и театр недалеко, и люди меня любят, конечно, хочу". Я сказал ему: "Так не кури". – Он ответил: "Не могу. И не хочу. И всё вообще решает Бог". Я сказал: "Бог помогает тому, кто сам себе помогает. У нас, христиан, есть свобода воли и мы можем выжить, если хотим". – Он ответил: "Всё это чепуха" – и умер.

Я пока жив – избежал смерти от инфаркта минимум 8 раз, потому что успевал схватить таблеточку нитроглицерина.

Принимайте нитроглицерин! Держите в своих руках, брюках, майке и при первых же признаках приступа сразу, не думая, хватайте белые таблеточки!..

Нитроглицерин – мощно взрывчатое вещество – потому и спасает. В нашей жизни спасительным может быть только очень взрывчатое вещество.

"Какая чудная эпоха – пойду патронов докуплю!" – пишет Тимур Шаов. Имейте в кармане нитроглицерин. Докупите патронов, купите хорошее оружие – и вы будете жить долго.

Слабыми средствами нельзя спасти человека... Слабыми средствами нельзя выиграть войну... Слабыми средствами нельзя спасти страну...

Американский президент Линкольн говорил: "Говори тихо, но держи в руках большую дубину". Да, говорите тихо, в руке держите оружие, а в кармане нитроглицерин. И вы спасёте ваше сердце! И свою страну…

ТЕПЛОХЛАДНОСТЬ

Верующие – наши солдаты

Мечети – наши казармы,

Минареты – наши штыки.

Премьер-министр Турции Эрдоган

Все знают, что недавно в Москве, прямо в храме застрелили православного священника Сысоева. И вот – детский вопрос: что это значит?

Ответ напрашивается сам собой: это значит, что проповедовать Христианское учение в христианской Москве стало опасно.

И, стало быть, скоро даже просто быть христианином в Москве будет опасно.

Тогда ещё один детский вопрос: почему ж всё так вышло?

Логика диктует ответ такой: потому что в Россию пришло много врагов Христианства, и враги эти чувствуют себя в Москве, столице русского христианства, абсолютно уверенно..

Тогда ещё вопрос: а почему они чувствуют себя в Москве так уверенно?

И опять ответ прост: потому как они знают, что московским властям наплевать как на само Христианство, так и на христиан, которых среди жителей Москвы пока ещё огромное большинство!

А почему ж властям на это наплевать?!

А здесь два ответа: потому, что они или сами не христиане, – или потому, что враги Христа им заплатили – очень много!

И тогда я задам совсем детский вопрос: а почему ж это взяточники и нехристи правят Москвой?

И ответ здесь, увы, один – потому что им это позволяют сами христиане – в основном этнические русские.

Следующий вопрос ещё проще – а почему русский народ, которого в России пока ещё 88 процентов, им это позволяет?

На это ответ категоричен: да потому что народ этот безграмотен, апатичен, трусоват.

Тогда такой вопрос – а почему ж наш народ стал именно таков?

Отвечаю – да потому что его таким воспитали – апатичным, нерешительным и неверующим с детства.

Тогда спросим – почему ж его так воспитали? Ну, во-первых, потому что в нашей церкви слишком мало настоящих бесстрашных миссионеров, живущих ради Христа, а не корысти ради. А во-вторых, потому что программы школьного обучения омерзительно бездарны – и совершенно не соответствуют вызовам времени.

Так, может быть, как предлагает сам президент России Дмитрий Медведев – пора действительно изменить наш политический строй? И, в частности, создать в России условия для пресечения в ней убийств христиан и христианских священников!

А ещё лучше – вообще не допускать в Россию врагов Христианства – да?

Или – обязать их креститься – как было в России до 1914 года!

Кто не был крещён – не имел в России права голосовать и быть выбранным в органы власти и силовые структуры.

Вы скажете – но ведь чтобы иметь право на такие действия, Россию нужно обьявить Христианской Республикой – так? А для того, чтобы её такой обьявить, нужно по этому поводу провести в России референдум – ведь в демократических странах по всем важным вопросам проводятся референдумы.

Вот, например, недавно в образцово демократической Швейцарии был проведён референдум по поводу строительства минаретов – и швейцарцы запретили их строительство!

А у нас в России власти разрешают их строить уже в страшном количестве – абсолютно не интересуясь мнением своего народа!

Так что же нужно, чтобы провести в России референдум по давно назревшему вопросу, как признание России христианской республикой, – разумеется, с соответствуюшим уважением ко всем религиозным меньшинствам – как, скажем, в Греции?

Отвечаю, дорогие друзья, – нужен настоящий мужчина. Лидер типа… типа… Как вы думаете – типа кого?..

Р.S. Кстати, убитых христианских священников в России уже десятки. Да уже и в Германии наших православных священников бьют – как недавно в Бохуме. И какова же реакция общества на эти преступления? Да никакой! Подло промолчала и светская и церковная власть.

И это молчание выглядит просто как поощрение убийств – убивайте! – и вам за это ничего не будет! И всё это в стране, где большая часть населения носит крестики, в стране, где в школе преподают основы Православия, которое фактически является в России Государственной Идеологией – Религией.

Позор! Позор нашему апатичному народу и равнодушному правительству!

Представьте себе, если бы такое произошло в США. По тревоге была бы поднята армия, в стране было бы объявлено чрезвычайное положение! А в России… – кто мешал провести хотя бы одну демонстрацию – нет, вовсе не под ксенофобскими или погромными лозунгами, а как раз "в христианском духе" – в память об убитом?!

Привожу мнение нашего христианского миссионера отца А.Кураева об убиенном миссионере Сысоеве:

"Это был единственный в России батюшка, который противостоял теплохладному религиозному индифферентизму, который реально приводил людей в православие, не расшаркиваясь с духом Зла мира сего. Теперь этот росток святости и мужества вырван с корнем..."

Кто теперь будет так смело нести слово Божие? Равнодушный народ себя не спасет! Теплохладность россиян – самоубийственна. Убили Сысоева – будут убивать дальше. И больше. Пока не откроете ленивые трусливые глаза.

ЗАЧЕМ НАМ ТАКИЕ ПРАЗДНИКИ?

Недавно в Москве и Петербурге произошло событие. Мусульмане отмечали праздник Курбан байрам. По этому случаю мэр Москвы Лужков заранее распорядился, чтобы при проведении праздника всё было без нарушения общественного порядка по законам Москвы. А президент Медведев по этому случаю произнёс торжественную речь о толерантности и терпимости, о том, что все люди равны и любят одно и то же. Он пафосно сказал: "Это светлый праздник, праздник любви и мира…"

Буквально через несколько часов после этой светлой торжественной речи в центре Москвы и Петербурга начало происходить что-то дикое. Прямо на улицах какие-то бородатые люди в чёрном убивали сотни баранов, сдирая с них, ещё живых и кричащих, шкуру, и кидали окровавленные головы на тротуар. Светлый Праздник оказался праздником дикого варварства, крови и ужаса – на улицах и площадях Москвы и Петербурга не хватало ещё костров, на которых сжигали бы ведьм, а не баранов!

Горожане были в шоке, дети кричали и плакали от ужаса. Всё это вызвало у москвичей и петербуржцев бурю возмущения – средневековым культам не место в 21-ом веке! Многие жители говорили, что это ведь – некий терроризм! – психическая атака на права современной гуманной цивилизации. А что же наша доблестная милиция?

Она, как всегда, себя вела хамски, алогично, безобразно – на жалобы жителей не реагировала, а напротив – недовольных антизаконной для русских жестокостью, стражи закона порядка обзывали… провокаторами, разжигающими межнациональную рознь!

Дело, конечно, понятное, кому-то хочется купить бедняков и ментов за мясо.

О чём это говорит? Это говорит о том, что теперь, после дня открытых убийств животных, граждане будут относиться к любым красивым словам президента, мягко говоря, с недоверием. И ещё это говорит о том, что господин Лужков, который хвастался в эфире, что он де запретил это безобразие – никакой реальной власти в Москве не имеет – менты, хулиганы и убийцы на него просто плюют. Плюют на Лужкова, – а попадают в Москву, в Россию.

И ещё это говорит о том, что кто-то осторожно, но настойчиво прощупывает жителей России – нельзя ли изменить 3аконы России на более средневековые? Кто-то очень хочет чтобы мы, дети какой-никакой, но Христианской цивилизации, – перестали быть самими собой!

И такого рода психические атаки с целью запугивания населения проводятся уже не в первый раз – вспомните, недавнее требование убрать из герба России православный крест.

Кто же авторы этого ужаса? Кто же эти бородатые люди, которые навели такой страх на москвичей и петербуржцев? Очевидно, это те самые люди, которым мэры Москвы и Петербурга незаконно разрешали въезд – а им подчинённая милиция мгновенно незаконно преступно продавала сотни тысяч русских паспортов. Их, нелегальных иммигрантов, совершенно не нужных России, – в ней уже сотни тысяч, миллионы!

И это ведь – те самые люди, отцы которых сожгли статую великого Будды, которые сжигают в Европе сотни тысяч автомобилей и домов, запугивают свободомыслящих журналистов, забивают камнями своих женщин и девочек, которые не хотят в 21 веке жить по кровавым законам средних веков. И в связи с этим у коренных жителей России возникает вопрос – не слишком ли много в Москве и в России этих людей, которые режут на улицах не только баранов – но иногда и священников. Не готовим ли мы себе участь Европы, которая уже положена варварами на лопатки чуждой культурой?

И конечно, хочется знать – откроются ли когда-нибудь глаза у господина Медведева на светлые праздники?

Наш великий певец Вертинский однажды спел знаменитую песню "То, что я должен сказать", в которой есть такие строки: "И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране даже светлые подвиги – это только ступени в бесконечные пропасти – к недоступной весне".

Зачем нам пускать в страну людей, которые роют нам эти пропасти ожесточения, зла и гибели России? Ведь вполне возможно, что после Будды следующей мишенью бородатых людей, которые требуют уничтожить все религии, кроме своей собственной, – будет уже Христос? А потом все остальное, все святые камни Европы! Это вопрос, между прочим, не только выживания Европы – но и России.

И потому надо немедленно честно и ясно сказать – нам такие светлые праздники категорически не нужны – никогда!

И ещё – в связи с этим светлым праздником – вспомнилась фраза великого Черчилля: "Если вы уступите насильнику в чем-нибудь маленьком – то он будет требовать от вас всё больше и больше – и так будет до конца – вашего конца"! Что, привлечем Черчилля "за разжигание "межнациональной розни"?

А как насчёт поговорки – "насильно мил не будешь" – тоже будем привлекать? Правда, автора, весь русский народ, привлечь будет трудно – пока!..

Нет, никого не надо мочить в сортирах – надо просто попросить чуждых христианской России людей удалиться.

Вежливо – но с той вежливостью, которую имел в виду великий американский президент Франклин Делано Рузвельт: "Говори тихо, но в руках всегда держи большую дубинку!"

Где она, наша большая русская дубина?

И вот – удивительно! – власть всё-таки как бы проснулась. Депутаты Санкт-Петербургской Думы потребовали от губернатора Матвиенко ответа – как она могла разрешить такое в городе Святого Петра? И губернатор Матвиенко ответила – те, кто проводит забой животных в местах, не отвечающих требованиям, подлежат привлечению к административной ответственности. Более того, забой животных в присутствии малолетних содержит признаки преступления, предусмотренного статьей 245 УК РФ (жестокое обращение с животными)". Эти вопросы переданы в прокуратуру.

А ещё губернатор сообщила, что в следующем году ритуальный забой животных на улицах города проводиться не будет! А продавцы с Апраксиного двора, которые к этому причастны, – с рынка уже выдворены. Значит, в России есть всё-таки решительные мужчины – пусть и женского полу.

Что ж – Русские пока терпят! Но терпение ведь подобно динамиту – чем его больше накопится – тем сильнее потом грохнет! Вообще – мир не должен быть коммуналкой. Жилищный вопрос губит отношения, писал Булгаков.

Каждой нации по квартире. Это верно. Надо отдать каждой нации – отдельную квартиру. В которой живут приверженцы одной веры.

Пусть каждый живёт в своей квартире, которую дал Бог. Как, например, в Саудовской Аравии, в которой живут только мусульмане. И дай Бог, жить там спокойно и мирно!

А в России должны жить христиане – так решил русский народ тысячу лет назад.

И ничего в этом обидного нет. А кто хочет сменить квартиру – поможем уехать!

КАВКАЗ ПОДО МНОЮ...

Итак, опять споры о Кавказе, опять кавказские войны. Но теперь, кажется, Кавказ стал как бы реально больше. На Кавказе обнаружилось множество кавказов, и все они разные – и почти все враждебны России. Не правительство, так население. Не население, так правительство. Стремительно усиливается ваххабизм.

И оказалось, что большинство кавказцев хотят отделиться от России! Ингуши и дагестанцы, грузины и лезгины, черкесы и адыги – все хотят стать свободными от России. Они похожи на маленьких детей, которые идут за дудочкой крысолова куда угодно, не ведая, что их ждёт. И россияне не отстают – вот самый смелый (из разрешённых!) говорун Жириновский уже бросает в народ огненные фразы: "Освободиться от Кавказа! Сбросить это 300-летнее ярмо с финансовых плеч России!", и т.д…

И сразу – споры по всем ТВ- и радиоканалам, россияне звонят, звонят, звонят, стонут, умоляют, кричат: "Освободите нас от кавказцев, не нужен нам Кавказ!" А что же российское правительство? Оно, как известно, к своему народу относится снисходительно и свысока. Разъясняет ему: мол, конечно, сбросить Кавказ с плеч России – это роскошно, это чудесно. Да, построить забор между Россией и Кавказом, как бы великую китайскую стену – это обойдётся дешевле, чем содержать одну Чечню! А русских с Кавказа можно вывести быстро – их там уже почти не осталось, всех убили или изгнали во времена Дудаева!

Но правительство верещит: нет, Кавказ нам нужен стратегически – как щит. Ведь как только отделим Кавказ, местные царьки его тут же оптом и в розницу продадут Ирану, Турции, и др. И Кавказа не будет, а будут чуть увеличенные Иран и Турция – прямо у наших границ. А это опасно! Теперь вы поняли, чего боится наше малоодарённое правительство? Да?

А я вот, как и многие нормальные люди, – этого не боюсь. Чего нам бояться Турции или Ирана? Как раз вот с большими странами (жители которых не хотят жить в России и кормиться за счёт России, и не будут в Москве, Ленинграде, Норильске и прочих крупных городах множить враждебные России диаспоры) – нам гораздо легче будет строить дружеские и деловые отношения.

А в самой России станет легче дышать и спокойнее жить. Уйдут с рынка спекулянты-перекупщики и ненужные нам бандиты.

Вот, к примеру, в Кондопоге сейчас чеченцев совсем не осталось, возмущённое население вынудило их уйти, – и что же? А то, что помидоры теперь на рынке не по 50 р. – а по 18! И никто не выкалывает русским парням глаза, и никто не насилует русских девушек.

Короче, вот мой вывод: если мы отделим Кавказ от России, то очень легко договоримся с Турцией и Ираном.

Поскольку оружие у нас, ядерное, – есть.

И, надеюсь, несмотря на все идиотские призывы к разоружению, – будет! А если кто-то из кавказцев, выживших после отделения Кавказа от России, захочет жить в России, – то только через визу, и – присягу на верность России, как это делается, например, в США!

Кто "за"? Поднимите руки! Или вам кажется, что я чего-то разжигаю? Нет, я как раз хочу погасить этот страшный костёр вражды между Кавказом и Россией. Но для этого есть, увы, только один способ – "разойтись!", – как говаривал когда-то великий русский генерал А.Лебедь. Способ, понятный всем – даже кавказцам.

Ведь они так страстно желают отделиться от России – давайте им поможем! Только вот что делать с нашим другом Арменией? Ведь ей тяжело придётся, может, её присоединить к России, а не Чечню? Ведь Армения – христианская страна. И вообще. Надо спросить у Жириновского!

ОН НЕ ЗЛОДЕЙ, ОН ГЕНИЙ!

Итак, добрые россияне-христиане жаждут крови – поймали гада! Всегда был подозрительный, корректный какой-то, тихий… попался наконец, сука! Судить, побивать камнями, распнуть!..

О ком это?! О серийном убийце-маньяке, о жутком насильнике? О воре-олигархе? О менте-оборотне? Нет, это о гордости России, великом музыканте Михаиле Плетнёве, который, видите ли, позволил себе любить молодого таиландца. Ах, он такой-сякой, гей и педофил!

Только слух пронёсся в прессе – и толпа радетелей совковой морали вмиг забыла про волшебные минуты высочайшего наслаждения, экстаза, счастья, которые великий музыкант годами дарил миллионам слушателей. Тогда растерзайте Пушкина, который обрюхатил 14-ти летнюю дочку старосты в Михайловском.

Растерзайте Бунина, который любил девочку 13-ти лет.

Ещё раз растерзайте Грибоедова, который женился – официально и в храме – на 12-ти летней девушке!

Это Пушкин написал: "Могу ль на красоту глядеть без умиленья Без робкой нежности И тайного волненья!"

Да, Пушкин жил во времена лицемерного ханжества!.. Так, может, поможем Пушкину? Хватит волноваться тайно! Давайте волноваться открыто – и обо всём говорить без лицемерия. Да, проклятые коммунисты упорно бубнили: "У нас в СССР секса нет!" (Кстати, Юля Тимошенко, желая понравиться пенсионерам, недавно тоже заявила: "И у нас в Украине секса нет!") Нет – секс есть! И да здравствует секс! Разве вы, господа лицемеры, тайно не мечтали об этом, с отвращением отпихиваясь от ваших жирных широкозадых гусениц? А ведь мы имеем право не желать – и даже не видеть уродливое!

В Италии только красивым женщинам разрешено находиться на пляже, а в Сан-Тропе есть закон: "Женщинам, которые толсты, уродливы или некрасивы, запрещается появляться на пляже"! Почему любить юных и красивых – это педофилия? Для наших иезуитов всё – грех и педофилия!

А как же тогда быть с мусульманами и индусами? Ведь мусульмане подражают своему пророку Мухаммеду, который уже в зрелом возрасте женился на 9-летней Айше! И вот мусульмане женятся на 12-ти летних бутонах – не дав им распуститься на развратных дискотеках и групповых пьянках! И что же – три миллиарда мусульман и индусов назвать варварами, дикарями – и на нары?

Вы ненавидите геев? Да?!

Так сожгите книги Оскара Уайльда и Экзюпери, запретите музыку Петра Чайковского, снесите памятниики Микеланджело и Леонардо да Винчи, порвите их великие картины и разрушьте скульптуры! И распните ещё сотни великих людей, которые любят не так, как вы!

И ещё – а кто вообще отменил великий аристократический закон – "Что дозволено Юпитеру – не дозволено быку"? Плевать на ваши вопли – да, я считаю, что Гении, духовно и эмоционально окормляющие всю нашу сырую, неодушевленную планетарную биомассу, имеют право на то, чего этой массе категорически нельзя! – так учил Будда, так думают очень многие, хотя вслух сказать струсят.

Ну, а теперь скажите честно – вы действительно хотите, чтобы гений Плетнёв, чья игра на рояле подобна молитве и восходу солнца, сидел в тюрьме, а на рояле играл какой-нибудь Мацуев? Вы, правда, хотите чтобы фильмы снимал не великий Роман Полански, а какой-нибудь убого жизнерадостный сю-сю-реалист Хотиненко-Соловьёв? Да?! Не верю!

…С каким спокойным достоинством сказал журналистам великий Плетнёв: "Я не совершил никакого злодейства!"

И он прав. Гений – не душегуб, гений выше злодейства, гений возвышает. И если вы распнёте Плетнёва – вы распнёте и себя, своё самое человеческое, самое тайное, самое Божественное.

Но толпа ревёт – распни его, распни его!

Вспомним, как сказал про это другой гений:

"Все вы на бабочку поэтиного сердца взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош. Толпа озвереет, будет тереться, ощетинит ножки стоглавая вошь!"

И Бродский предсказал:

"Ещё не раз нас распнут И скажут потом: распад... Юродствуй, воруй, молись! Будь одинок, как перст!.. Словно быкам хлыст, – Вечен богам крест"...

Не судите Юпитера, быки! А то будет вам – хлыст!

РЕКОНКИСТА?

11-ого сентября 2001-го года исламофашисты, ненавидящие христианскую цивилизацию, взорвали в Нью-Йорке башни-близнецы. И мир христианской цивилизации как бы замер в параличе и страхе перед исламскими террористами, да и перед самим Исламом, т.е. мусульманским миром.

Бесконтрольно запуская в себя орды варваров из Магриба и Пакистана, Европа, казалось, приняла решение о самоликвидации. Исламисты начали требовать в Европе введения исламских законов, попирая все вековые устои европейской цивилизации. Исламские экстремисты уже не позволяют европейцам жить по-европейски, убивают крупнейших деятелей европейской культуры за совершенно невинные с точки зрения европейцев действия. Например, убили знаменитого режиссера Тео Ван Гога за документальный фильм об исламе, приговорили к смерти датского карикатуриста, нарисовавшего совершенно безобидные карикатуры на Мухаммеда, а до этого рисовавшего такие же безобидные карикатуры на Христа.

А Европа терпела, терпела и молчала, безвольно сдавая все позиции европейской христианской цивилизации. В Париже на стадионе мусульмане весело сжигали флаг Франции, имамы на Трафальгарской площади в Лондоне неистово кричали: "Англия – земля Аллаха!"… И далее – "Испания – земля Аллаха!", "Франция – земля Аллаха!", "Италия – земля Аллаха!"! и т.д. Исламские экстремисты взрывали поезда, дома, убивали тысячи людей. А Европа все терпела, терпела, терпела. И, казалось, будет терпеть всегда, и скоро её полностью оккупируют совершенно чуждые Европе варвары.

И – вдруг!..

Сначала немецкий пастор сжёг себя в знак протеста против привилегий мусульманам и уничтожения христианской идентичности Германии. Затем отважная Австралия категорически заявила мусульманам, что если им не нравятся христианские и светские порядки в Австралии, они могут её немедленно покинуть, потому что Австралия, как сказал премьер-министр, "создана трудом христиан и христианок"...

Затем образцово-демократическая Швейцария всенародным референдумом запретила в Швейцарии строительство мечетей и минаретов. Две недели назад на прилавках книжных магазинов Германии появился супербестселлер острейшего германского политика Тилло Сарацина "Самоликвидация Германии", в которой он доказал, что миллионы турок и других мусульман, фактически оккупировавших Германию, уничтожают её культуру и снижают её культурный и интеллектуальный уровень так быстро, что через десять лет это будет уже не Германия, а варварская страна со средневековыми порядками.

А теперь и американский пастор евангелической церкви во Флориде заявил, что намерен сжечь 11-го сентября священную книгу мусульман "Коран" – в знак протеста против преступлений ислама! И сожгли…

И наконец, самая благонамеренная и политкорректная дама Европы Ангела Меркель в Германии присудила приз "за свободу слова" в художественном творчестве датскому автору скандальных карикатур на пророка Мухаммеда Курту Вестергаарду и сфотографировалась с ним в обнимку! Это – события. Это – знаки. Это – начало новой Реконкисты. Иначе это понять нельзя. Вторая Реконкиста началась!

Как всем известно, первая началась в ноябре 1095 года после страстной проповеди папы Урбана II, на церковном соборе во французском городе Клермоне. Семь веков продолжалась борьба за изгнание евреев и арабов из Европы. И как знак победы христиан над входом во все кабачки освобождённой Европы висела копчёная свиная нога – как символ запрета входить туда мусульманам и евреям!

И вот... – история движется по спирали! И кто знает, сколько продлится новая Реконкиста, – и когда над входами в таверны и бистро Европы снова повесят копченую свиную ногу?

Одно несомненно – последняя война между христианами и мусульманами – началась! Почему последняя, спросите вы? Да потому, что сегодня у обеих сторон есть оружие массового уничтожения – и война на этот раз будет идти до полной победы одной из сторон – то есть в этой войне погибнут не миллионы, а сотни миллионов людей, так и не научившихся жить друг с другом в мире. Значит, всё-таки прав оказался великий поэт и политик Редьярд Киплинг, который ещё сто лет тому назад твёрдо заявил: "Запад есть Запад, Восток есть Восток, и вместе им не ужиться!" И вот теперь нас по-настоящему должен занимать только один вопрос – кто же победит в этой последней войне. Кто?

Однозначно, тот, кто проявит большую волю, жесткость, хитрость и мужество. То есть тот, кто захочет победить врага – любой ценой!

Без всякой политкорректности. Или политкорректность задушит его.

Эх, где бы нам найти нового Трумена!

Итак:

– вы согласны с более чем полемическим задором Олега Осетинского?

– согласны, но далеко не во всём?

– резко отторгаете всё, к чему он призывает?

Приглашаем нашего читателя к аргументированной полемике.

Редакция

Андрей РУДАЛЁВ – Захар ПРИЛЕПИН НУ, ЛЕОНОВ... НУ, НЕ ЗНАЮ...

Об особом отношении Захара Прилепина к творчеству Леонида Леонова известно давно. Весной в серии ЖЗЛ вышла биография этого писателя, который прошёл практически через весь XX век, но для наших современников является совершенно неизведанным и покоящимся под спудом ярлыков "официальный советский".

После прочтения биографии захотелось задать несколько вопросов автору о личном, интимном, восприятии этого классика. Захар Прилепин считает, что крайне неверно рассматривать литературу прошлого века как историю борьбы писателей с советской властью, а деление их на советских и антисоветских необходимо преодолевать. Сам он ищет издателя, чтобы издать отредактированный роман Леонова "Пирамида", готов делать его редактуру и страстно желает вернуть Леонова для читателя.

– Можно ли говорить о двух Леоновых, по крайней мере, такое ощущение может возникнуть?

– Нет, Леонов целен... причём он был целен, как мало кто из числа его современников.

Другой вопрос, что восприятие его критикой, а впоследствии и читателями, начиная с послевоенного времени, было тотально ошибочным – но Леонов никак не пытался переломить такое вот восприятие своих текстов. После нервотрёпок 30-х он предпочитал пожить в тишине.

В итоге мы имеем сегодня удручающую картину: Леонова почитают за безусловную величину, а то и за гения те, кто всерьёз прочёл его, а те, кто не читал – и знать не хотят. Для них что Леонов, что Бабаевский, что Георгий Марков – всё одно и то же.

– Чего о нём не знали в Советском Союзе?

– Ну, самый элементарный ответ: никто не знал его белогвардейского архангельского прошлого и трёхлетний период активной антисоветской журналистской работы в архангельской газете "Северное утро". Думаю, что исследователь Леонова Владимир Ковалёв, работавший в архивах, был в курсе – но он ни разу даже не намекнул на это в своих работах.

А вообще про леоновскую молодость даже его близкие и родные не знали вплоть до середины 90-х годов.

– Приближенность к власти, титул официального советского писателя сказалось на его восприятии?

– Конечно, сказались, да и не только на его восприятии. У нас как произошёл этот чудовищный слом в конце 80-х – начале 90-х, так ситуация и не исправилась.

Надо выходить из этих никчёмных градаций советский-антисоветский, они уже ничего не объясняют. А то у нас всё какой-то детский сад творится: Пастернак хороший, потому что его травили (а то, что он долгое время был одним из главных официальных советских поэтов, мы вроде как и не очень помним); Булгаков, конечно же, тоже хороший (а про "Батум" мы сделаем вид, что это он проявил слабость – но простительную, простительную потому, что железный маховик и век-волкодав); и Платонов хороший – оттого, что "разочаровался" – а если б не разочаровался, мы б тогда ещё подумали; и Твардовский тоже ничего – потому что "Новый мир", и либерализация, и зелёный свет Солженицыну – а если б не всё это, мы б тогда ещё подумали и про Твардовского; зато Бродский – точно икона, потому что гений, ссылка, не печатали, а оду на отделение Украины кто-то другой написал, а не он... Ну и так далее. В итоге, разве что графа Толстого Алексея Николаевича ещё раз спас его графский титул, и очевидная мощь книжки "Пётр Первый"; зато Шолохова недотыкомки и упыри теперь уже будут терзать во веки веков, не отдавая ему его же "Тихий Дон", а все остальные советские величины, в лице того же Леонова, или Всеволода Иванова, или Федина, внимания в университетских программах получают примерно столько же, сколько, например, писатели народов Севера.

Всю эту колченогую иерархию надо ломать. Лично мне, очевидно, что "Дорога на Океан" Леонова – роман более сильный, чем "Доктор Живаго", а "Партизанские повести" Иванова – не менее литература, чем "Собачье сердце" Булгакова. Ну и так далее, вплоть до конца века – где величина Юрия Кузнецова никак не уступает величине того же Бродского. Я вовсе не ратую за то, чтоб первых оставили, а вторых зачистили. Я ратую за равноправие.

История русской литературы XX века – это не история борьбы писателей и поэтов с советской властью. Давайте больше не будем эти очень далёкие друг от друга вещи смешивать.

– Вот ты у себя ощущаешь какие-то черты, близкие Леонову? Что тебя в его личности, так скажем, коробит?

– Леонов – по-человечески вполне чуждый мне тип. Я описывал его почти столетнюю жизнь, и только в 2-3 ситуациях ловил себя на мысли, что поступил бы здесь так же, как он.

Это не значит, что он поступал дурно. Он как раз жил последовательно, упрямо и честно, – но сам его путь, рисунок его судьбы – во мне физически не отзывается сердечным пониманием и таким, знаешь, трепетным восхищением – с которым мы можем смотреть на, к примеру, Есенина или там Хэма.

Повторяю, меня в Леонове ничего и нисколько не коробит. Я просто к финалу книги смотрел на него уже ни как на человека, а как, скажем, на огромный камень, или как на старое, тяжёлое дерево. Как это может коробить? Это живёт по иным законом, чем я.

– Что для тебя было самое трудное в написании биографии?

– Сверять каждую строчку с источниками. Жизнеописания писать тяжелее, скучнее, муторнее, чем беллетристику.

– На твой взгляд, насколько сейчас его творчество актуально, чем может быть интересно? Что нужно переиздать у него в первую очередь?

– Если Леонова экранизировать – для, как правило, ленивых и нелюбопытных людей, – актуальным станет всё. Потому что актуальны во все времена безупречно сделанные вещи. "Необыкновенные рассказы о мужиках", повести "Петушихинский пролом", "Белая ночь", "Провинциальные рассказы", "Саранча", "Evgenia Ivanovna", романы "Вор" и "Дорога на Океан" сделаны безупречно. На таком стилистическом уровне не писали в XIX веке, и почти не пишут до сих пор.

А про "Пирамиду" я вообще молчу... Её стоило бы ещё раз отредактировать, конечно, и я ищу издателей для того, чтоб они готовы были опубликовать почищенный текст (я взялся бы организовать работу над редактированием "Пирамиды" совершенно бесплатно), – но даже в нынешнем состоянии "Пирамида" – это нечеловечески мощная работа, мучительно интересный текст.

– Твои прогнозы: будет ли Леонов прочитан нашими современниками? Или его время ушло/ не пришло?

– Нет, он ещё не прочитан, и это очевидно. Я знаю поимённо несколько человек, которые знают и понимают Леонова – Дмитрий Быков, Олег Кашин, Алексей Коровашко, ещё пять, шесть, семь читателей. Остальные представители литературной, так сказать, общественности сплошь и рядом кривят лица: ну, Леонов... ну, не знаю...

Время его придёт ещё – хочется в это верить. По крайней мере, я точно поработаю на это.

– Какие его книги могли бы быть написаны в наши годы?

– Все его книги в наши дни могли бы быть написаны, кроме нескольких пьес и "Русского леса". Это самый ангажированный его роман.

– Мог бы ты его ощущать нашим современником? О чём бы спросил, если пришлось побеседовать?

– Леонов для меня такой же современник, как Диоген или Аввакум. Хотя с ним как раз я вполне мог побеседовать – в 1993 году мне было 18 лет, и "Пирамиду" я купил, когда Леонов ещё был жив. И уже в 18 лет я, читая первую главу "Пирамиды", с восхищением сказал себе, что такой насыщенной, вкусной, восхитительной прозы на русском языке я ещё не читал.

Но вообще я вряд ли стал бы отнимать у него время на разговоры даже сейчас. Он скрытный был, одно и то же говорил из года в год. И мне сказал бы то же самое, что и десяткам других своих знакомых.

Мне интереснее с его текстами работать – там сказано в сто раз больше, чем он мог бы мне сказать в состоянии самого задушевного алкогольного опьянения. А он и не пил к тому же.

– Как считаешь, если бы Леонид Леонов, будь он жив, сейчас засел за роман, какую бы он тему взял?

– Он ещё лет 25 правил бы "Пирамиду". Большей темы, чем взята там, и быть не может.

– Стал бы он сегодня писателем, приближённым к власти, и имел бы титул "официального"?

– Да ну, ерунда. И сегодняшней власти никакие писатели не нужны, и у Леонова был, знаете, хороший вкус. В 30-е, 40-е, 50-е понимал, что имеет дело с Историей – там было страшно, порой омерзительно, но зачастую жутко интересно жить. А уже с конца 60-х, потом в 70-е он начал испытывать глубочайшую тоску от всего. Он же вышел из состава Верховного Совета – такие вещи тогда мало себе кто позволял. Леонов – это не Сергей Михалков, у него другие задачи были.

В 90-е он, по сути, уже брезговал властью, не желал иметь с ней ничего общего. С чего бы ему было поменять своё мнение в "нулевые"?

– После написания биографии остались ли для тебя в Леонове какие-либо тайны?

– Если я возьмусь перечитывать его тексты заново, я наверняка обнаружу ещё десяток удивительных, тайных тропок и перепутий в его текстах. И опять испытаю чувство восхищения и благодарности к нему.

– Когда я весной гулял по питерской книжной ярмарке, продавец у стенда издательства назвал твою книгу главным претендентом на премию "Большая книга". Но вот она не попала в шорт-лист... Как ты сам определяешь место в современной литературе биографии, которую ты написал?

– Да мне всё равно, я получил уже тележку премий, и некоторые из них я очень ценю. Но вообще – одной меньше, одной больше. Почему я не попал в шорт-лист "Большой книги" я знаю, но кричать об этом на каждом углу не буду.

В данной ситуации меня судьба книг Леонида Леонова куда больше волнует. Я хочу, чтоб его переиздали и прочитали. Премия могла бы этому помочь. Не помогла. Значит, будем искать другие пути. Жизнь длинная, придумаем что-нибудь.

Альберт ЛИХАНОВ «ДАЙ БОГ ДОСЛУЖИТЬ СВОЕЙ ПАРТИИ ДЕТСТВА!»

Альберту Анатольевичу Лиханову, известному писателю, педагогу, академику, лауреату Государственной премии России и многих других наград, руководителю Российского детского фонда и президенту Международной ассоциации детских фондов 13 сентября исполняется 75 лет.

Беседа Олега Юшкова с Альбертом Лихановым

– Альберт Анатольевич, у вас юбилей, довольно солидная дата, и, наверняка, многим читателям, поклонникам интересно: а сколько же лет по внутренним мироощущениям даёт сам себе "адвокат детства"?

– Я не знаю, сколько мне лет, это острый вопрос. По тому, что ещё предстоит сделать, где-то лет пятьдесят, а по тому, что знаю о детских страданиях, наверное, – лет двести. Жаль, что у меня мало времени и жизни бороться с бюрократами, уговаривать состоятельных людей помочь детству. Из-за этого чувствую себя немощным старцем.

Вот лишь один пример. К нам обратилась женщина, работник подмосковного детского туберкулезного санатория, которому из-за кризиса прекратили выделять средства на санитарную обработку помещений. Нет обыкновенных моющих средств, швабр. По сути, санаторий превратился в антисанаторий! Наш фонд помог, собрав нужное. Но здравнице вообще нужен срочный ремонт. И хотя требуется не так уж много денег – порядка двух миллионов рублей, но и их, как ответили на наше обращение к губернатору Московской области Борису Громову из областного Министерства здравоохранения, для тубсанатория нет. Помощь обещал "Лукойл", но пока денег нет.

– Расскажите, как взрослел сначала Советский, затем Российский детский фонд?

– Сейчас общественный фонд легко могут создать три человека, "скинувшись" паспортами и написав устав, а когда в 1987 году я инициировал создание Советского детского фонда, требовалось решение Политбюро и Совета Министров СССР. Так что я до сих пор поражаюсь, как всё получилось. Просто тогда был проявлен интерес к самой проблеме – сиротскому детству и выказано настоящее доверие "гражданскому обществу", о чём сегодня так любят поговорить. Народ, от пионеров до пенсионеров, с радостью и желанием поддержал нас, присылая хоть и небольшие деньги, по рублю-полтора, по 10 рублей, но их число измерялось сотнями тысяч. По утрам мы получали огромные крафт-мешки с корешками переводов.

За время нашего существования мы сделали многое и именно на государственном уровне. Например, в домах ребёнка Советского Союза разукрупнили все группы с 20 до 10 малышей, таким образом, увеличив число работников (до этого полагалось лишь по 2 няни, неизвестно как справлявшихся со своими обязанностями), а на зарплату им выделили наши общественные деньги. На них же почти всем детским домам купили около 1500 автобусов и грузовиков.

У нас были такие проекты, на мой взгляд, неповторимые сегодня вообще, например, медицинский десант. С 1988 года в течение трёх лет посылали медиков в регион Средней Азии и Казахстана на 90 дней (2000 медиков в первый год, 1500 во второй и 1000 в третий). Это была работа в полевых условиях. Врачи спасали от младенческой смертности ребят, которые гибли от дизентерии. За три года детская смертность в Советском Союзе снизилась на 16%! Потом мы учредили институт специальных доверенных врачей, отправив в каждую область республик Средней Азии по три врача, работавших там по три года. Мы финансировали их, а они от имени Минздрава требовали исполнения санитарных, медицинских норм и боролись не только с младенческой смертностью, но и за всё состояние детского здравоохранения.

– Назовите число мальчишек и девчонок, стоящих за вашими с Фондом спинами.

– Такой учёт никто не ведёт. Делая добро, не следует считать облагодетельствованных, ждать благодарности, хотя за годы работы порой видели и чёрную неблагодарность.

Могу только сказать, что 10 тысяч детей Чернобыля военными самолетами мы вывезли на лето в 30 стран мира, 800 детей прооперировали в США – операции на открытом сердце, теперь эта работа продолжается в России, в Центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева, десяткам тысяч бесплатно вручали слуховые аппараты, глюкометры для детей с диабетом. Последние три года оказываем психологическую поддержку и медицинскую защиту детям из Южной Осетии. В 2008 году, когда произошли военные действия, мы собрали ребят у нас в реабилитационном центре, в прошлом году организовали три смены, в этом – две.

У нас есть и "штучные" проекты. После захвата школы в Беслане мы выявили, что 40 детей в результате гибели одного из родителей стали полными сиротами. Мы каждому открыли счёт на 50 тысяч рублей, 20 человек уже подросли и мы помогли им устроиться в вузы, получить шанс на счастливую жизнь. Сейчас они уже взрослые люди, но мы не забываем о них.

Была программа "Фронтовые дети Чечни", шефство над которой взял Иосиф Кобзон. Около 80 ребят, получивших огнестрельные ранения во время чеченской войны, проведены по жизни индивидуально, им мы открыли счета, собирая каждому по возможности по 20 тысяч долларов. Некоторым семьям на эти средства покупали целые дома. Один мальчик, потерявший руку и глаз, уехал с мамой в Казань, там мы им купили квартиру. Мальчик поступил в Казанский университет на физический факультет, закончил аспирантуру, специалист по ядерной физике. Ещё одну четырёхлетнюю девочку, у которой одним снарядом оторвало обе ножки и убило мать, раз в полгода возили в Москву делать новые протезы. Много лет так делали, ведь человечек растёт!

Ещё хочу сказать о семье Мининых, сильно пострадавшей в южно-сахалинском землетрясении в 2007 году. Погибли четверо детей, родители жены, другие близкие родственники, чудом выжили только муж и жена, которой ампутировали обе ноги. Супругов отправили в Хабаровск, в качестве компенсации дали однокомнатную квартиру. С горя они запили, и тогда приняли удивительное решение – спастись рождением новых детей. И этим двум детям мы назначили наши скромные стипендии по одной тысяче рублей в месяц до их совершеннолетия. Мининым и многим другим требуется признание, чтобы кто-то понял, что они победили невзгоды и продолжают жить. Перед таким подвигом надо снять шляпу!

– С одной стороны – вы писатель, приверженец слова, образа, с другой – организатор, с последовательно вытекающим счётом перевёденных для Детского Фонда средств, отправляющихся затем на помощь детям. Так всё же, по прошествии лет, какую из сторон в своей жизни вы считаете действенней – буквенную или цифирную?

– Слово, конечно, выше, оно должно облагораживать людей, подстёгивать к попытке анализа, в литературе я и стремлюсь к этому, хотя никакой миссии в этом не вижу и не признаю. Я пишу для себя, пишу, о чём болит сердце, что считаю требующим соучастия, сострадания. А цифры и деньги для меня не самоцель, лишь способ помочь кому-то. Отношусь к ним, как к исполнительской функции Фонда.

– За так называемый кризисный 2009 год число долларовых миллиардеров в России возросло почти в два раза. По идее во столько же должно было увеличиться меценатство (если, конечно, вообще такое понятие ещё живо, смещённое спонсорством, сколько дающим, столько и "отбивающим" обратно).

– Сейчас наш Фонд находится в состоянии конкурентной борьбы за выживание. Да, нам помогают, но среди спонсоров у нас нет олигархов, поскольку мы общественная организация, а они содержат личные, корпоративные фонды, через которые оказывают свою помощь. Для нас средств у них не находится. Но нам помогают бедные, средние, слабые, и программы решаются, как раньше.

– Одной из самых острых проблем незащищённого детства считаю "порочный круг", когда не устроившиеся и потерявшиеся во взрослой жизни сироты, детдомовцы, дети из неблагополучных семей рожают и бросают потомство, обрекая его на повторение своей истории жизни.

– Да, тиражирование сиротства печально. В России много подкидышей, живущих сначала в доме ребёнка, потом в дошкольном и школьном детских домах. Они просто не знают, что такое жизнь в семье, не имеют достойного развития, не понимают, кому они нужны после наступления совершеннолетия и как вести себя дальше!

Поэтому в 1988 году мы и создали систему семейных детских домов, которую тогдашнее государство поддержало, а новое в 1996 году свернуло. Идея состояла в том, что люди, имеющие нравственный и педагогический потенциал, берут в свою семью сразу не менее пяти детей, становятся для них родителями, родными навсегда. Такие семьи, кстати, очень продуктивны в сельской местности, дети обучаются быту, воспитываются через труд, если надо – и за огородом присмотрят, и корову подоят. Для родителей это должно признаваться работой, госслужбой, с зарплатой старшего воспитателя, социальным пакетом. В России мы создали 368 СДД, хотели бы и далее распространять это полезное изобретение, ведь только семья спасает сироту, в ней происходит освобождение ребёнка от комплекса бессемейного человека. Примечательно, что после закрытия семейных детдомов взрослые детей не бросили, но они оказались в экономическом, нравственном проигрыше, поняли, что особо-то государству не нужны.

– Четыре года назад в одной публикации Вы душераздирающе кричали "Не верю!", прося власть отказаться от идеи уничтожения детских интернатов и малокомплектных сельских школ, а, следовательно, от уничтожения жизни в глубинке. Закрывать их всё-таки стали…

– Да, я тогда написал статью в газету "Трибуна" – "Ямщик, не гони лошадей!". Это было косвенное обращение к президенту не закрывать сельские школы и детские дома, остановиться, придумать другие варианты. Не нравственный, не социальный, не психологический, а экономический интерес является главенствующим в этом вопросе. Содержание одного ребёнка в детском доме обходится от 150 до 300 тысяч рублей в год (большей частью идущих на персонал и коммуналку). Государство ввело термин "приёмная семья", которая в отличие от СДД может взять и одного ребёнка, а деньги выделяются лишь на содержание детей и так называемое "вознаграждение" родителям – этакий гонорар.

По нашим данным, сначала в приёмные семьи раздали 90 тысяч детей, а в 2007 году эти семьи вернули обратно 4,5 тысячи детей, в 2008 – 7,5 тысяч, в 2009 – 9 тысяч. Уже 30 тысяч детей вернули! А детских домов уже нет, их и землю под ними благополучно продали, а в которые возвращают – переполнены. Вот результат поспешно реализованной "стахановской" идеи, на грех всем нам и на беды, которые сегодня ещё не просматриваются. К сожалению, нет социально-этической и этнографической прогностики в этих областях, мы не знаем, сколько из этих возвращённых детей состоятся в жизни, получив травму повторно брошенных.

Что касается закрытия малокомплектных сельских школ, это вообще страшное преступление против России. Да народ вымирает, уходит из деревень. Но нужно было разработать, и сейчас, и впредь разрабатывать политику и тактику, чтобы люди не уезжали, а, наоборот, возвращались. Власть должна сохранить деревни, 19 тысяч из которых уже закрыты за последние двадцать лет. Есть три условия жизни на селе – церковь, фельдшерско-акушерский пункт и школа. Вот пример. Недавно в Белгородской области жители одной деревни пожелали строить храм, губернатор их поддержал. И что же? Со всех сторон стали съезжаться люди жить там. Я считаю, что церкви нужно энергично строить в деревнях, это один из ключей их возрождения.

С 1991 года по начало этого из 40 миллионов детей страна потеряла 13 миллионов. Можно говорить о демографической впадине, но на самом-то деле причина в том, что люди не хотят рожать! Они не хотят плодить нищету, не понимают, как быть, если ребёнок родится нездоровым, при условии платного здравоохранения и образования, а если живут в сельской местности – нет уверенности, что школу не закроют. Людям отрезают пути к моральной уверенности. Из-за отсутствия надежды сегодня много разводов. Нация рассыпается.

– Состоите ли в какой-либо политической партии?

– У меня своя партия – защиты детства, нужно ей, дай Бог, дослужить!

– Есть ли в современной детской литературе молодые прозаики и поэты, способные продолжить дело Корнея Чуковского, Самуила Маршака, Агнии Барто, Сергея Михалкова?

– Я бы не решился называть имена, и в этом нет вины тех, кто работает и придёт к соответствующему уровню. Чтобы стать классиком, нужно долго жить, много работать и, если говорить про литературу, часто печататься. Кроме этого, в детской культуре – величайшем феномене, созданном в советские годы, до которых были лишь отдельные вкрапления и имена, есть большая проблема: только выстроили эту культуру, как началось её порушение.

Нужно срочно переломить такую ситуацию. По моему предложению министр культуры Александр Авдеев создал Общественный совет по детской культуре, и уже прошли два заседания. Тема первого – чем может помочь культура детям риска, и второго – что происходит с детскими библиотеками. Только представьте себе: люди безродные, больные, вдобавок ещё и безграмотные! Кто из них вырастет? Самообразование и самовоспитание происходят именно при чтении, в детстве – детских рассказов, стихов, сказок. А мы их отдаём на беспривязное содержание телевидению.

– А если количество детей у нас ежегодно уменьшается, то, возможно, исчезнет и потребность в писателях для них?

– Но может получиться и так, что родятся новые люди и спросят: а где наша духовная пища? Что им отвечать? Извините, у нас был кризис, те, старые, уже несовременны, а новых, увы, не вырастили...

В моём возрасте трудно быть оптимистом, зная, что в нашей стране 130 тысяч детей в год оказываются без родителей. Свой юбилей встречаю с чувством обречённости, большой печали и некоего утешения, что я и мои близкие родились и выросли в другое время и в другой стране, когда мы ничего не боялись, не было взяток, репетиторов, и становились людьми благодаря своим личным желаниям, а не обстоятельствам и спросу.

– Дайте тогда детям, подросткам, всем молодым людям совет для сегодняшней жизни?

– Желаю молодым не оступиться и не ошибиться, добиваясь желаемого статуса. Увы, им теперь нужно обладать качествами совершенно не молодёжными, а взрослыми, я бы сказал, математическими, и точно высчитать свою дорогу в достаточно жёстких реалиях именно этого времени.

Грант ГРАНТОВ БОДХИСАТТВА ГУАНЬ ИНЬ

Китайская "Книга Сумерек" была записана следующим образом – бродячие святые-аскеты в определённые свыше время и день садились лицом к восточной стороне определён- ной священной горы, и когда закат на западе освещал её склоны, входили в глубокую концентрацию. После этого солнце уходило, а огненные знаки ещё некоторое время оставались отражёнными. Практикующие высшую йогу записывали эти символы на руке, потом расшифровывали, снова кодировали и прятали, тоже для определённого времени и дня; в огне, воде, земле, сердце.

Затем они, сходясь со всех концов Большой и Малой Азии, в тайных местах составляли общие манускрипты, иногда, пересекая границу, деля их на части и зашивая себе под кожу. В настоящее время большая часть из них безвозвратно утеряна, ни одной цельной версии в мире нет.

В России “Книга...” не переводилась. В частности, там есть такая фраза – "Дождь проницает скрытое, но обходит стороной открытое. Откройте же тайное и скрытое, чтобы не промочить его!.."

В "Комментариях на "Хроники и анналы "Книги Сумерек" на тысяча триста восемьдесят четвертой странице существует такая запись:

"В мирный год Великого Благоденствия правления незабвенной императрицы Ци Си в город Ень Ань пришла девушка двадцати пяти лет. Была она стройной, босой, простоволосой и неземной красоты. Девушка та поселилась прямо возле Шёлкового рынка и сразу же занялась своим ремеслом. Не отказывая никому по возрасту, образованию или общественному положению, она за короткий срок снискала в этом городе небывалую популярность. Плату за свои услуги она брала соразмерно доходам своих почитателей, и через некоторое время в городе не было почти ни одного мужчины, который бы не побывал у неё в гостях. После проведённого с ней времени независимо от его длительности каждый из её гостей навсегда становился ревностным поклонником учения Будды Шакьямуни, у некоторых из них даже были случаи постижения непостижимого. Прожив так год или два, она вдруг внезапно, за один день, умерла и хоронить её собрался весь город. По указу еньаньского лао-баня тело её было перевезено и погребено на отдалённом кладбище для безродных. Ровно через двадцать лет после вышеуказанных событий через Ень Ань проходил странствующий монах, которому один из мирян-благодетелей рассказал эту историю. Монах внимательно выслушал, а потом настоятельно попросил проводить его на сохранившуюся могилу. По прибытии на место он погрузился в глубокую медитацию. Выйдя из неё, он попросил провести эксгумацию тела. Из уважения к Учителю монаха тело было вынуто из могилы и гроба. Прекрасно сохранившиеся кости девушки были не такими, как у обычных людей, а золотистого цвета и все как бы соединённые между собой наподобие цепей. По объяснению монаха, это было воплощение самой бодхисаттвы Гуань Инь, таким образом спасавшей мужчин того города. Через год на месте её захоронения была воздвигнута Пагода, сохранившаяся по сей день. Во время воздвижения Пагоды находившиеся на полке в монастыре великие сутры трижды испустили яркий радостный свет."

"Бодхисаттва Гуань Инь, являясь одной из восьми великих Бодхисаттв, и, по писаниям, вообще – древним Буддой, может – всё. Когда-то она спасла, приняв облик белого коня с острова демонов, самого Будду Шакьямуни... Обязательно надо постараться найти её, чтобы получить от неё посвящение, пусть таким способом, – как вспышка сверкнуло у меня в воспалённом от постоянного чтения мозгу. – Потом я себе этого никогда не прощу".

Я почти зашёлся в истерике книгочея.

Отрегулировав дыхание и представив перед собой в пространстве ярко-белый знак "А", исток Вселенной, – чтобы моментально прийти в себя, я, откинув волосы назад на лоб, резко захлопнул книгу. Пробивший меня пот был холодным. Он крупными каплями тёк по шее и подбородку. Я снял с себя всю одежду – Истина не нуждается в оболочке – вплоть до носков, подошёл к одиноко приткнувшемуся в изголовье кровати маленькому столику, открыл потрёпанный во многочисленных поездках свой боевой китайский лэптоп – недорогой компьютер "Hasee", – нажал клавишу и вошёл. Кругом был Куньмин, город Вечной весны, всегда двадцать два. Тёплое и неяркое зимнее солнце скромно освещало пустынные кривые горные улочки, сидящих на них, не похожих на жителей остальных многочисленных китайских провинций, продающих цветы и фрукты тёмнокожих людей и мою одинокую комнату в дешёвом караван-сарае для местных.

В углу стоял обшарпанный синий термос с кипятком – эх-ма, дешёва посуда! – пустые бутылки из-под выпитого – кем-то, не мной, – пива и топящаяся натуральным углем китайская печка-буржуйка, под неодобрительное оханье и аханье всё же поставленная здесь персоналом этого даже не-назови-отеля по моим просьбам. Здесь я был один и ждал команды из Москвы – на закупку огромной партии гигантских кремовых чайных роз, росших только в местных, скалистых, как морщинистое лицо долгожителей на Северном Кавказе у меня на родине, горах. Лучше были только в Колумбии... На стене висел старый ободранный плакат с держащим нунчаки кумиром моего детства полуголым Брюсом Ли. Компьютер взял темп, рунет засверкал, как нарисованное радугой иллюзорное тело, я пошёл в ванную комнату, по китайской привычке (китайцы традиционно не умываются утром, а вытирают мокрым полотенцем лицо) намочил полотенце, вытер себе тело, вставил в раковину затычку, прополоскал, отжал ещё раз, вытер лицо, достал из-за голенища казака всегда находившийся там немецкий складной охотничий нож – "много званых, но мало избранных", – золинген; вернулся, нарезал крохотными дольками вчера вечером купленные огненные драконьи плоды и стал читать. В браузере было вот что:

"Известный основатели школы Тилопа (конец Х – начало ХI в.в.) тоже среди своих учителей называл женщин. Всю духовную жизнь Тилопы на раннем этапе направляла женщина, которая обратила его в буддизм и выбрала для него Гуру, а под конец сама дала ему посвящение в учение Тантру. Она следила за духовным развитием Тилопы и дальше. Когда она поняла, что он созрел для полного просветления, то послала его в один город в Бенгалии, чтобы он нашёл женщину по имени Барима. Барима была бодхисаттва, и, дабы освобождать живых существ, вела жизнь куртизанки. Весь город был насыщен её присутствием и давал наилучшее окружение для заключительного этапа пути к просветлению Тилопы, который занимался тем, что днём работал дробильщиком кунжута, а ночью – её слугой".

Нет, надо ехать. Идти. Бежать. Искать. Кланяться в ноги. Просить. Умолять. Ждать – нельзя, промедление – смерти подобно. Звонка из Москвы нет всё равно. А среди уличных женщин – тут, в Куньмине! – может быть... святая. Ждать нельзя, ни в коем случае, тут сидеть. Надо искать! Встречу – буду её слугой. Как Тилопа великий – навеки. Мыть ноги, на спине носить. Обегу, как на Кавказе говорят, три раза гору Сумеру. А она научит меня призрачным клятвам. И – медитировать. Входить сознанием – в инстинкт. Смеётесь? Тот самый Тилопа, когда в один город входил, усталый и голодный, шёл и думал: "Вот я полностью разбил различающее сознание... полностью разбил различающее сознание...", а один оборванный уличный мальчишка у крепостных ворот, словно прочитав его мысли, внезапно подошёл к нему и говорит: "А вот съешь этот нож!! А?!" И нож ему протянул свой, перочинный. Тот взял, и со словами "Вайдурья!!" – ни секунды не колеблясь! – откусил и проглотил это острое, как бритва, лезвие. Которое, подобно топлёному маслу, моментально вошло через гортань – в нутро, не оставив следа. Люди тогда подумали – в город пришёл дьявол. У дьявола и бога первооснова ведь одна.

Дочитав, я оделся, как всегда стоя – так учили когда-то в войсках, – надел тапочки, прямо на босу ногу, без носка – если что – босой ногой чувствовать противника, – прищурился, одновременно, как всегда храбро и цинично – мания величия, смешанная с комплексом неполноценности, – накинул и тщательно застегнул подаренный мне когда-то отцом старый красный кафтан, задом наперёд нахлобучил бейсболку с надписью "NY" и, как мяч тай-цзи, кубарем слетел с шестого этажа на улицу, не используя выполненный в старомодном колониальном французском стиле, а потом вовремя национализированный компартией, большой гостиничный лифт. Этот лифт, пожалуй, был единственным, что напоминало о былом и великом состоянии этого теперь уже полностью убитого караван-сарая, в котором жила только беспечная иностранная молодёжь, да такие путешественники, как ваш покорный слуга. "Годы проходят, и, как говорится, – сик транзит глория мунди..." Кто это? Левитанский?

Я выкатился из гостиницы, рывком толкнув дверь. Бриться не стал, у настоящего воина должна быть бородка. Жёсткий цигун. Хотя основная задача цигуна – исследовать свой организм. Ибо меньше всего мы знаем – самих себя.

Бежал я вверх по залитой ласковым солнцем отвесно уходящей вверх улице оторывисто и легко, как стайер, на бегу ловя на себе одобрительные взгляды редких прохожих и, заодно, ещё раз проверив по московской привычке находящиеся в карманах деньги и ключи. В Куньмине есть Улица красных лотосов, красных фонарей, это я знал. Как-то там чуть насмерть не забили палками – как собаку – какого-то огромного американца, сам виноват, за то, что хотел, не заплатив, исчезнуть. И это понятно: чуди-чуди, да не теряй головы, иностранный люд.

Пока я бежал, за десять секунд, эта мысль пронизала меня почти до мозга костей. "Я должен найти её! Любой ценой. Несомненно".

***

...Подбегаю к таксисту, спрашиваю, повезёт или нет. Он говорит, большая она, эта улица, мой господин, куда? Я говорю – на твой выбор, пусть, как в бою, решит аллах. В конце концов, все мы – всего лишь истории в хрустальном шаре, которых нет. Он как-то странно на меня посмотрел, давай, говорит, поехали. Ну давай!.. Присмотрелся, а у таксиста набитые кулаки. Видимо, тоже стукался. Он резко сорвал машину с места, я – замер на миг – мгновенно вдохнул холодного воздуха, используя нос как инструмент, прямо в живот на четыре пальца вниз и – вглубь, от пупка, – и, замерев, резко выдохнул через образованную сжатыми от ужасного напряжения зубами неровную щель: "Сссы, сссы!" Как второй слог в китайском названии столицы России. Мо-сы-кхэ.

Потом повернул к нему голову, начав движение, как учили в армии, не шеей, а от бёдер, и всем телом, вкручивая таз. Голова – прекрасное оружие, тяжёлой головой можно нанести очень хороший удар, только надо закрыть глаза. Кто их знает, кто тут есть кто. Каждая клетка моего тела вибрировала, предчувствуя опасность. Я жаждал.

...И вот я сижу с ним рядом, уже стало смеркаться, мы едем. Впереди величественные горы – слева и справа – у их подножия красивые, утопающие в деревьях улицы. Деревья высокие, какой породы не знаю, на Кавказе таких нет, некоторые до пятого-шестого этажа, туман. Когда-то тут был совсем не Китай, подумал я, а большое и прекрасное древнее княжество Дянь, принадлежащее Тибету. Небо над ним было более синим, чем в других областях, а реки – более прозрачными. Альтернативная история говорит, что жители его находились на высочайшем уровне развития культуры уже в III веке. Разумеется, до нашей эры. Сколько тайн спрятано здесь, сколько сил...И как их все найти? В наших повседневных крысиных гонках и тараканьих бегах.

Внезапно порыв ветра опасности в моём пространственно-временном континууме подул так, что весь этот узор моих мыслей распался, как стоящий на льду без фундамента замок из картона и спичек. Я мысленно рухнул в пропасть. Ветер уронил меня на колени, а омут страха чуть не засосал. "Словно rookie какой-то", – подумал я, а не антикиллер – на грязной красной стене, прямо по ходу несущей меня в желанную неизвестность машины, чёрно-красным граффити на старо-китайском языке большими дореформенными иероглифами было написано: "Бодхисаттва рождает ни к чему не привязанное сознание". Крупно и чётко. Таксист, заметив это, сжал губы в одну тонкую линию. Сейчас она исчезнет в никуда, подумал я, и я проснусь. У себя в постели в Сиане. Но пробуждение не наступало. "Сказали бы ещё, в чём смысл прихода бодхисаттвы с юга", – сказал таксист.

Я судорожно сглотнул подступивший к горлу комок. Водитель – теперь уже он совсем не улыбался, совсем – видимо тоже. Намертво вцепившись побелевшими от напряжения сбитыми в кровь о неведомые мне макивары руками в баранку руля, он тихонько бормотал себе под нос что-то вроде китайского "Отче наш", очень быстро. Мы въезжали в область святого. Туда, где корень из минус единицы – извлекаем, а сам минус на минус – не всегда плюс. Далеко не всегда.

...Останавливаемся. На перекрестке стоят трое проституток, одна – красивая, другие не очень. Хотя... Всё относительно. Что такое красота? После свадьбы – как он держит кружку, как она причёсывается! А прошло пару лет – как? Как можно так часами сидеть у зеркала? Как можно так грубо кружку держать? И – летишь сознанием в омут. Часто – глубокий. Как в 92-м году в Москве.

Таксист отпустил руль, сосредоточился, приготовился выходить – вместо меня, начать торговлю – я говорю, не надо, я сам. Теперь уж чего, чего уж теперь. Выхожу, они меня увидели, обрадовались, засмеялись. Кричат: "Смотрите, чёрт заморский – тоже пришёл! Вот это крутой!!" Как будто они меня ждали.

Начинаю тусоваться – водитель в машине, ждёт знак, отмашку рукой. И я жду. Если среди них святая, знак должен быть какой-то. Ну, не знаю, там, громкий внезапный треск, или луч, или молния, или просто слова. Хотя, может быть, слов и не надо. Это все думают, вначале было Слово. Нет, вначале было – молчание.

Нет ничего. Телефон у них взял, думаю, надо дальше ехать, искать. Это не то. Поехали, не зная, куда. Таксист здесь до меня раньше никогда не бывал, не пускало. Или наоборот – защищало что-то.

...Едем прямо вперёд. Ощущение чего-то странного не отпускает. Почему-то подумал про Израиль и сектор Газа, у меня уехали многие друзья. Они, наверное, то же чувствовали в патрулях?.. Приезжаем, теперь в "контору". На первом этаже – охрана, парад, на втором – действие. То есть секс. Рядом полицейский, с них получает. Всё под контролем. А конституцией, между прочим, не разрешено. И где он, в Китае, этот закон? Тут феодализм. Хорошо – культурный.

Отпускаю таксиста, он стал какой-то грустный, не знаю, почему. Может, потому, что мне не смог по-настоящему помочь? Но рефлексировать нельзя в бою, оглядываться назад – плачу за вход. Это недорого, сто юаней. Разрушитель китайской культуры Мао Цзедун что-то мне хохочет с банкноты. Что-то точно не про демократию.

Обстановка достойная, всё по феншую: рыбки; привлекающая деньги машущая золотой лапкой металлическая жёлтая кошка, машет быстро, видно батарейки только что поменяли, новые; аквариум. Нужна ещё только блуждающая звезда... Сижу, консумируюсь, полчаса – двести юаней, отдай, не греши. Стараюсь, на всякий случай, в деталях запоминать лица и обстановку. Хотя в моём положении это, если честно, смешно. Кто меня будет искать. И где.

Жду знака свыше. Девушки все – разных возрастов, с жёсткими, порой даже жестокими, лицами и формами: чёрные и зелёные длинные ногти на руках и ногах, крепкие, бутылочками, икры, ходят туда-сюда как заводные. Какой-то стало плохо, она переиграла с клиентом в кости. Это известная игра, куртизанка с мандарином – бросают их по очереди, кто проиграет, штраф, рюмка разведённого, в данном случае в красном чайном напитке, дорогого виски. Кто так пьёт, машинально отмечаю я. Виски надо пить неразбавленным, как в Шотландии. А ещё горцы... Между тем старинные медные заколки продажных женщин в усмешке кривят мне свои железные губы. Как будто говорят, ну что, дорогой?

Привлекает внимание одна, профессионалка, по виду лет 25, с большим тёмным нефритовым колье и мастерски наколотым на бедре громадным чёрным скорпионом. Глаза у скорпиона в традициях изображающих животных буддийских икон, здесь они называются "танка", – мудрые, человечьи. И даже – превосходящие обычный человеческий взгляд. Просветлённые глаза. Говорят, животные, принадлежащие святым, являются их орудием: львы, птицы-гаруды. И вот, скорпионы. Экаджати, Чёрная мать, охранительница великого учения Дзогчен, тоже ведь держит скорпиона в руке?.. Может, это она? Мы ведь не можем знать, кто Будда. Поэтому в Азии учат, что надо быть очень вежливым со встречающимися нам незнакомцами. Кто знает, может быть, это Он.

Да они вообще здесь все профессионалки, думаю я, тут всё честно. Не какие-нибудь подрабатывающие самым древним способом студентки-провинциалки. У них тут максимум действия, минимум слов, как в комиксах "Марвел", всё понятно без слов. Утром стулья, вечером деньги. Заплатил, иди наверх, отдыхай. Закончил, свободен.

Может, думаю, она здесь свята? Здороваюсь, смотрю откровенно. Она спокойно выдерживает мой взгляд. Человек есть загадка, а женщина – загадка вдвойне. У них ведь даже кровь течёт по-другому...

Говорю ей для смеха – на языке чероки: "Гадо дэджя дова? Грант даа кваадо." Это значит: "Как тебя зовут? Меня зовут Грант!" Она засверкала перламутровыми зубами, просит перевести. По-китайски спрашиваю, откуда вы, сестра.

Она снова смеётся, кивает. Говорит, из района Сишуанбанна, там, где Золотой треугольник. Я киваю в ответ ей, а! Географическая зона, расположенная в горах на стыке границ трёх государств Юго-Восточной Азии: Таиланда, Мьянмы и Лаоса. Известная своей независимостью и огромными объёмами производства и торговли наркотиками. Старшим там у них долгое время был Хун Са, полукитаец, полушан. Перевозил мелкими судами героин на Шри-Ланку.

Я как-то был и там, в том районе – по-тайски "Сип Сон Панна". Как красиво! Сотни и сотни тысяч древних буддистских монастырей и храмов, руины и развалины которых лежат в труднопроходимых джунглях – там уже правит бал влажный тропический лес, особенно в затяжной дождливый сезон – стоящие на сваях, диковинные, почерневшие от влаги деревянные дома, под полом которых размещаются приготовленные на убой свиньи и домашняя птица, а джунглях – в великолепии своего дикого состояния, в великом множестве , тигры, леопарды и слоны. И смотришь на кроваво-красный Меконг, и кричат золотоволосые обезьяны – словно плачут! – и кажется: вся Европа, вместе с её лондонами, брюсселями и парижами, просто дешёвая репродукция местного счастья, тутошнего, и играет, сидя верхом на буйволе, какой-то пастух. И вспоминаешь, что именно пастухи научили ассирийцев астрономии.

А ниже, в Лаосе и Камбодже, на самой границе, с не признанной никакими государствами империей зла, взятой в кольцо треугольником этими же джунглями, – вот тут – государство, мир, там – военная зона, война! – хочешь её, эту зону, пересечь, познакомиться с наркобаронами, войти в их только на вид сладкую жизнь и об этом – писать, а провожающий и друг, двадцатикратный чемпион Юго-Восточной Азии по вьет-во-до Ун Фау Зунг говорит:

– Два дня назад оттуда сюда перебросили тело немецкого корреспондента, – и показывает, куда. И место это, чуть мерцая в утренней росе, чуть влево от того, где ты стоишь, небольшое совсем – пятачок, маленькая опушка перед входом в Треугольник. И он так тебе весело и зло, как многие азиаты, подмигивает. Мол, неделю назад он тоже, так же, как ты, на этом месте стоял.

Я решил, к – бую. Ещё Вася Бриллиант объявил – братва политикой заниматься не должна. Тот, которого НКВД заморозило насмерть в "Белом Лебеде". И не пошёл. Лучше тут стоять, чем там сидеть. Закопанным по шею в вонючей яме на долгие-долгие годы.

...Там выращивают ещё тот, что так любили в районе боевых действий в Чечне и с той и с этой стороны, густой плиточный чай, пуэр, – куда там краснодарский! – и тоже никакой власти, полный беспредел – вернее, даже не было понятия беспредела, беспредел ведь и начинается там, где заканчивается понятие "беспредел", – разрешали даже казино, за что в других районах страны – сразу к стене. Как-то там два маленьких уездных города внезапно объявили себя независимыми – автономию, – закупили оружие через Бруней; подавляли их Восьмой армией. Думаю, интересно. Как говорил Мэнцзы, люди важнее географии, а география – времени, вдруг – пройдёт? Отсюда – и в вечность. Frome here to eternity. Выбираю, говорю, уважаемая, вас. Она говорит – пойдём!

Допиваю чай из хризантем с ледяным сахаром, плачу ещё сто, поднимаюсь с ней наверх. Она идёт по ступенькам тихо, как кошка, талия такая – можно двумя ладонями взять в кольцо.

В её комнате – кровать и биде. На стене – распятие, Иисус, смотрит. А что? Ему не привыкать. Он за две тысячи лет видел и не такое. И Будда...

Сидим, пьём чай. Я отступать – не намерен. Возможность освобождения при этой жизни обрести чрезвычайно трудно. Это очень редкий случай. И случай этот – как правило – не приходит по нашему желанию, тут всё чётко. Следствие-причина, причина-следствие. И не ради себя. Ради других. Не ради себя...

Если я проведу вечер с настоящей бодхисаттвой – страшно подумать, ночь! – это скажется на всей этой моей жизни, всех следующих, и – всех моих друзей и родных, до седьмого колена. Я, эго, мужчина, женщина... Ерунда! Мы не видим реальность такой, какая она есть.

Жду знака, знака нет.

Она так хитро посмотрела на меня и говорит, слушай, давай начинать! У меня – клиенты. Я – тут она сузила глаза больше обычного, как хороший самурай, коварно и, одновременно, мудро, – здесь занимаюсь бизнесом, кончатся твои полчаса, и всё, ты выстрелил из пушки, можно отдыхать, а мне надо идти вниз, работать. Поэтому, извини, дорогой, и оргазм себе позволить не могу. Хотя ты мне – нравишься. Ты похож на бандита. Члена чёрных триад.

...Я говорю, так я и двигался в Москве в 90-х годах. И Петровка меня знала, конечно. И стоял нормально, и общался с серьёзным обществом. И вообще – всё. Я по жизни ещё не перед кем глаза не опускал, только в камере. Там нельзя с ними ругаться, забьют ещё, за пять минут сделают инвалида из нормального бойца. Она машет рукой – говори ещё. Но на часы – смотрит. Я набираюсь храбрости, и, использую последнюю возможность, говорю, а у тебя подруги есть? Мол – скучно вдвоём. Ну что это за однополая любовь? Мне нужен двойной инь. Два феникса, один дракон. Вот – битва. Она смеётся, говорит, а выдержит твой яшмовый черенок? Я говорю – не вопрос. Проблем у нас никаких, их просто нет. Она кивает головой, можно и три. Я говорю – давай, ара, э! Я спрашиваю, сколько?! Пятьсот. Конечно, не юаней. Я говорю, банк – где? Где банк?..

Она очень учтиво меня проводила до двери, было уже темно, показала направление. Сказала, на север-север-юг. Китайцы вообще никогда не говорят направо-налево. Я стал на небо смотреть, где семь звёзд. Где семь звёзд, там и ковш.

...Она вдруг порывисто подбежала, за шею обняла, руки там сложила каким-то определённым образом в виде знака, ко мне прижалась всем телом, я от страсти этой прям осел, как сноп сжатой соломы, из которого вынули центральный колышек, такая она прозрачная вся, с оттенком ультрафиолета, визуально – видно, в ухо горячо шепчет, мол, жду звонка!.. Вернее, ждём.

Беру следующее такси – в Куньмине они красного цвета, и дороже, чем в Сиане, с синевой – спрашиваю: в банк отвезёте? – Идти, так идти до конца, да? Замахнулся, значит – бей. Или нож – не доставай. Таксист – конечно, уважаемый, конечно. Это тут в двух шагах. Я совершенно не имею представления, где мы, но абсолютно трезвый – впереди – целый город банкоматов.

Стеклянные двери открываются, я захожу, и тут машина... съедает у меня карту. Это шок. Карта на имя дочери брата жены, в Шанхае живёт. Это от Куньмина примерно как от Сочи – до Москвы. Это всё. Проглатывает карту, а я стою посередине пустого ночного зала, где и людей-то кроме меня других нет, и двинутся не могу – сковал ужас члены, как в заколдованном круге. В который по твоему приказу подвластные тебе духи на рассвете приносят окровавленные головы твоих врагов.

Таксист, обеспокоенный моим стоянием – как тут не вспомнить Стивена Кинга, "The Stand", – входит в зал, смотрит, я говорю, съело. Развожу руками так миролюбиво и отчаянно. Мания величия, смешанная с комплексом неполноценности. Он глядит прямо мне в глаза, с досадой машет рукой, садится в машину, уезжает. Интересно, в Японии он бы постарался меня убить? Или в Корее? В Китае он – на прощание! – улыбается. Я – улыбаюсь тоже. In Rome do as Romans do. Или по-другому – идёшь, ара, в монастырь, спроси устав, да?

Всё, у меня в кармане только мелочь – не хватит даже на завтрак – и ключ от гостиницы. На сегодня подвижничество закончено, точно Сейчас воинственный горный монах пойдёт домой. И потом долго будет сидеть один в ночи, вспоминать. А, может быть, и запишет, подробно. В назидание и поучение, так сказать.

***

…Потом как ни искал эти места, этот банкомат – не нашёл. Как в странном сне. С розами тоже ничего не получилось, может и хорошо – в России начался кризис, и все остались с бобами. Так и вернулся – в Сиань, преподавать детям английский. Работа хорошая, не пыльная, 12 евро в час. Жене, конечно, сказал, что карточку потерял – она бы не поняла – спьяну, с деловыми партнерами были переговоры, пошли в банк в Сиане, а деньги не дают, говорят, пусть приезжает сама, ваша дочка там, или племянница. В Китае, вообще, развито магеррамство, кумовство, но тут – не прошло. Потом она приехала, пошла, разморозила счёт, сняла деньги, потратили, как евреи говорят, на лехаим, на застолье.

***

А уже совсем после всего вышеизложенного учитель объяснил, что право на парное тантрическое совершенствование – религиозное соединение – по традиции имеет только бодхисаттва 6-й ступени, давно уже вышедший из круга рождений и смертей, из сансары, да и ему она далеко не безопасна. Практика эта, по слова носителей вековой безличной мудрости, праджни, к сожалению, подобна запертой в бамбуковом кувшине гигантской кобре, при её успешном выполнении – прорваться вверх – можно одномоментно, собрать два накопления, мудрости и заслуг, мгновенно стать Буддой, а при неудачном – уснуть навсегда внизу на дне – попасть в так называемый Ваджрный ад, расположенный в самом низу тибетской космологии, выхода из которого практически нет никогда. А на мой вопрос – а, может, все эти злые силы и не существуют, лама мягко заметил, что если мы не верим в тигра, а тигр внезапно придёт и нас съест, будет ли наше незнание нашим спасением...

Да, что-то тогда меня от ада спасло, дамы и господа. Может быть, Она?

Татьяна ЛЕСТЕВА КОРОНОВАННЫЙ...

Трудно согласиться с названием подборки стихов Владимира Шемшученко, опубликованной в одном из недавних номеров ЛГ (№, 23, 2010). Перемены несомненны, и они не в том, что "плюнуть некуда – гении сплошь и пророки". Здесь с иронией автора должно согласиться – графомания стала неотъемлемой чертой литературы современной России как в её виртуальных, так и в печатных произведениях. "Поэтом можешь ты не быть", но книги издавать обязан. Это, пожалуй, девиз любого писательского объединения наряду с пересудами, раздорами, судами и пирушками, тупым воровством бездарных строк. Но и только. А перемены…

Перемены не только есть, но и весьма значительные. И главная перемена – это то, что в центральной прессе вдруг неожиданно стали появляться стихи петербургских поэтов. Речь не идёт о Кушнере, Сосноре, Фонякове и иже с ними, поэтов, группирующихся вокруг Союза писателей Санкт-Петербурга, журнала "Звезда" и т.п. Но появление на газетных полосах стихов членов Союза писателей России радует. И в первую очередь хочется отметить публикации подборок стихов Владимира Шемшученко, появившихся сначала в "Литературной России" и в "Литературной газете".

Владимир Шемшученко – поэт, как говорится, с именем. Но, что греха таить, в наше беспросветное рыночное время даже выход книг не даёт возможность читателю познакомиться с творчеством автора во всех его аспектах: тираж последней его книги "...и рука превратится в крыло" (СПб.: Всерусский соборъ. 2008) всего 500 экз., что сегодня считается уже почти большим тиражом, всё-таки это не многотысячные тиражи ЛГ, которые к тому же распространяются и за рубежом, хотя и их нельзя сравнить с многомиллионными когда-то тиражами газеты "Правда", в которой был опубликован, например, "Василий Тёркин" Твардовского. Но, тем не менее, публикация стихов в ЛГ – это уже событие, это выход к широкой читательской аудитории. Автора можно с этим только поздравить.

Рефлексирующий лирический герой Шемшученко ждёт "своего приговора на сатанинском пиру", но не теряет надежды на спасение: "Я с ним. Я русский. Я внезапно смертен. Он милостив. И Он меня спасёт". Последняя книга стихов пронизана грустью, неуверенностью, болью одиночества, тоски и безнадёжным стремлением вырваться оттуда:

В этом городе улицы в храм не приводят.

Да и храмов самих в этом городе нет.

Или:

Скрипит на ветру одинокая ель

И гнётся и помощи просит.

Заносит меня в Петербурге метель,

Заносит, заносит, заносит.

Такие стихи не могут оставить читателя равнодушным, они глубоко проникают в душу, до самого сердца, и к ним в полной мере можно отнести слова Ирины Одоевцевой о Георгии Иванове "всё значительное в лирической поэзии пронизано лучами вековой грусти, грусти-тревоги или грусти-покоя – всё равно. "Весёленьких" великих лирических произведений не бывало. (…) И разве может быть иначе, если самое имя этой божественной грусти – лиризм".

А за окном такая жизнь,

Что впору изойти стихами!

А по-иному всё сложись,

Тогда хоть под трамвай ложись,

Себя узнав в грядущем Хаме.

Нет, что-что, а автору этих лирических стихов не грозит узнать себя в "грядущем Хаме", хотя отнюдь не всегда поэт предаётся божественному лиризму, его острый взгляд видит и обличает иное: "Вокруг Гоморра и Содом", и возмущается: "Удача рядышком прошла – Не укусила, сволочь сытая".

Но во всех житейских коллизиях поэт всегда остаётся поэтом. И, пожалуй, программным стихотворением сборника следует назвать "Мысль превращается в слова".

Мысль превращается в слова,

Когда, безумием объятый,

Ты слышишь, как растёт трава

Из глаз единственного брата.

...................................................

Мысль превращается в слова,

Когда лишь пыль в пустой котомке,

Когда идёшь по самой кромке,

Мысль превращается в слова.

Можно, а с моей точки зрения, и нужно, не соглашаться с богоискательскими стихами Владимира Шемшученко, иногда вспоминая всё-таки, что мы живём не в средневековье, а в космическом XXI веке:

Молись и себя не жалей –

От безбожных отцов

Не рождаются русские дети.

Не могу согласиться с поэтом: рождались, рождаются и, надеясь, будут рождаться, неся народу просвещение, а не мракобесие.

Можно, читая этот сборник, выискивать какие-то аналогии, то с Есениным, то порой даже с поэтами почвенниками, а в где-то и с великим Маяковским. Этим пусть займутся литературоведы. Для меня ипостась Владимира Шемшученко – это тонкий, трепещущий лиризм, это сомнения, непрерывное самокопание в глубинах души в поисках своего я, вплоть до самоедства. И вряд ли Шемшученко может претендовать на "почётный титул" "Короля поэтов", хотя признали-таки его на Всероссийском турнире в Литературном музее Игоря Северянина – "Королём поэтов".

Вадим КОВДА САТАНИНСКАЯ СУШЬ

САТАНИНСКАЯ СУШЬ

– 1 –

Что это? Что это с нами?!

Пытка для тел и для душ!

Нам не вулкан, не цунами –

нам сатанинская сушь.

Вдруг полстраны полыхнуло.

Вдруг задымили торфы.

Словно войною дохнуло

горькое небо Москвы.

Мы на горе всем буржуям

мировой пожар раздуем!

Завели себе буржуев –

и пожар раздулся, х...в.

Блеск и шипенье пожара...

Знаем, за что эта кара.

Зарево. Сдавленный крик…

Хуже ночного кошмара

чёрный, сгоревший старик.

Здесь, в дебрях третьего Рима,

будем расчётливо тлеть…

Вспыхнуть нам неотвратимо

иль до конца прогореть?

Всё как в Священном Писанье,

так вот пронять до крови,

может, под силу восстанью,

или великой любви…

– 2 –

Слёзы глаза оросили.

И замечаешь верней:

вот он паралич России,

Родины милой моей.

Вот она, наша погибель,

пытка для тел и для душ –

пламени алая кипень,

и сатанинская сушь.

Сколько душили, грозили

пьянство, мздоимство и ложь…

Что ж ты, старуха-Россия,

всё на коленях ползёшь.

Плат, расписной и узорный,

сорван, отброшен, истлел…

Взор твой, прямой, непокорный,

выцвел, увял, закосел...

Чей это замысел в силе?

Кто это рвётся опять

смять и прикончить Россию,

выжечь её и разъять?

Смрад. Задыхается город…

Господи! Не угрожай!

Вновь подбирается голод,

засуха, неурожай.

Путин болтает натужно.

Гарь, клочья пламени, дым...

Нам провианта не нужно.

Мы здесь друг друга едим.

СМЫЧКА ПОКОЛЕНИЙ

Ящик врёт и поёт,

и острит и хохочет бессонно.

Время катит вперёд.

Вот уж Басков противней Кобзона!

Златокудрый такой,

как Есенин, красивый и стройный,

стал русак молодой,

как жопастый гусак бронебойный.

Так же к славе привык

и к деньжищам… А станет лысее –

вынет светлый парик.

И опять не уступит еврею.

Умудрён, закалён…

В меру пошл, и корыстен, и ветрен…

Но дублёный Кобзон

криминален, а этот – припедрен?

***

Остался жизни малый срок,

остался стыд, остался шок,

когда признал оцепенело,

что делал очень хорошо

то, что вообще не надо делать.

ПО ДОРОГЕ

Леса, озёра, сизые стога

да редкие в тумане полустанки…

А если встанем, слышатся тогда

распевшиеся птицы спозаранку.

Я долго и бессмысленно смотрю

на ниву, луг и медленную реку…

Мне хорошо!.. Спасибо сентябрю

и моему болезненному веку.

Всё ж дали мне увидеть, ощутить

не только ложь, да ужас вездесущий.

Ешё не прервалась живая нить.

Ещё не всё нам удалось убить.

Посмотрим, что оставит век грядущий.

***

Да! – Не Христос я...

Но и не Иуда!...

Когда я весь когда-нибудь умру,

меня, конечно, скоро позабудут...

И ладно! И не нужен мне никто...

Пускай друзья – пропойцы, бедолаги,

возьмут пиджак, ботинки и пальто...

Глупцы! Куда ценней мои бумаги!

***

Нет надежд ни на фарт, ни на Бога... Так и так – перекрыты пути.

СМЕРТЬ моя, ну помедли немного!

И немного меня потерпи.

И ты, ЖИЗНЬ, ну не надо так круто. Успокойся, не мсти, улыбнись...

И ты, светлая девочка Люда,

вновь в зрачках у меня отразись...

ОДНОМУ СТИХОТВОРЦУ

Средь утех магазинных и брачных,

средь туристских и прочих утех

ты не понял, что ты неудачник,

хоть в избытке почёт и успех.

При купеческой шубе шикарной,

при коттедже и юной жене,

ты не видишь, какой ты бездарный

и что ты уж давно не в цене.

ЧИТАЯ ПИСЬМА ПУШКИНА К БЕНКЕНДОРФУ

Всё простится – народ не отринет...

Только, всё ж, при его кураже!

При его африканской гордыне,

при его прозорливой душе!

Эти письма мной читаны с болью.

Дьявол в них говорливей, чем Бог.

Замечаю с печальной любовью,

что вот Лермонтов так бы не смог...

Не с того ль его так закрутило?

Злость и ревность, надсада и хрип...

Не с того ли жена разлюбила?

Не с того ль так нелепо погиб?

Эта гибель – темна и бесславна.

Письма жалки, корыстны, грешны...

Гончарова Наталь Николавна

все читала их из-за спины.

И страдала во тьме нездоровой...

От судеб нам спасения нет.

Без любви Натали Гончаровой

чужд и чёрен стал весь белый свет.

НАШ ВЕК

Наш век не знаменит

Чего уж хвастать, право?

Жестокий, как бандит,

бессмысленный, как право…

Нагадил, наследил.

И сам себя карает.

И от избытка сил

всё жжёт и прогорает…

ИСХОД

И возопили люди Моисея:

– Куда мы прёмся до краёв земли?

Там, в рабстве, и спокойней и сытнее!

Какого чёрта мы сюда пришли?

Лицо перекосилось Моисея:

– Какой вы богоизбранный народ?!

Вы жалкий сброд, деляги, фарисеи…

Для вас жратва важнее всех свобод!!

Гремел надрывный голос Моисея:

– Забыли вы, кто вождь ваш? Кто отец?

Хочу, чтоб вы повымерли скорее!!

Пускай родятся новые евреи…

Еврей! – не значит трус или подлец!

И горлом кровь пошла у Моисея.

Хрипел он, не подъемля головы:

– Вдруг новые окажутся мерзее,

корыстней и наглей, чем даже вы?

Не это ль вижу в мареве Москвы?..

Анатолий САВИН ПО РОЗЕ ВЕТРОВ

***

Вычертит над лесом солнце полукруг

Я зарёй вечерней убегу на луг

Где реки равнинной дальний лёг изгиб

Не спеша разденусь под лягуший всхлип

Камыши не дрогнут зыбь не поспешит

Словно я не первый заплутал в глуши

Словно кто-то раньше в розовый закат

Вошёл так же в реку не приплыл назад

Будет зря кукушка счёт вести вдали

Спустятся на отдых шумно журавли

И над водной гладью где туман поник

Медленно растает журавлиный крик

В ивняке дремучем скрипнет коростель

Застелит тропинка из цветов постель

Но уже обратно по тропинке той

Я с луной игривой не вернусь домой

***

Удивила меня, огорошила,

Лаской-сказкой своей оплела,

Дорогая моя, хорошая,

Лебедь белая в два крыла.

Одарила меня, онежила,

А взамен ничего не взяла,

Ненаглядная, нежная,

Птица кроткая в два крыла.

Опоила меня, неверного,

Брагой-негой колдовских чар.

Я милее тебя, наверное,

Никого ещё не встречал.

Как бинтами, больное прошлое

Былью-небылью обвила,

Пухом белым – лебяжьей парошею –

Замела мою боль, замела.

Может, ласка твоя приворотная

Не меня одного обожгла.

Всё равно, обнимай, залётная,

Лебедь белая в два крыла.

***

Ты ещё совсем маленькая.

Сколько тебе? Пятнадцать?

Ты уже очень миленькая,

Не нужно только стараться

Взрослой казаться.

Ты ещё очень маленькая.

Мы в лодке с тобой одни –

Берег на расстоянии.

Я замираю от счастья,

И только Волга принимает участие

В нашем молчании.

Я думаю – ужели кому-нибудь снятся

Косы твои и грация,

Ужели кому-нибудь очень

Рисуется оно ночью,

Незрелое ещё, твоё озорное плечо.

Ведь ты ещё совсем маленькая

Пятнадцать! – и то тебе дашь, храня.

Нет, не целуй меня,

Дай мне налюбоваться

Издали, сердце пьяня,

Отсветом молодого огня,

Только начавшего разгораться.

***

Я хочу быть облаком белым-белым

И в небе лазурном парить над землёй.

Я хочу быть шорохом лесным, несмелым

И тайной дремать под мохнатой сосной.

Я хочу быть тропкой ранней, узкой,

И красные зори водить к ключу

Я хочу быть ветвистой рябиной русской

И солнце, как щепу, дробить по лучу.

Я хочу быть ночью ясной, росной

И тихо бродить у речной воды,

Чтоб месяц скуластый, мой звёздный крёстный,

В траве находил бы мои следы.

Я хочу быть лугом зелёным, ярким

С травой некошеной, с васильками,

Чтоб ветер вольный мне слал подарки

Тёплыми грибными дождями.

Я хочу быть спелым пшеничным хлебом

И в поле стоять – к колоску колосок.

Я хочу быть грозовым июльским небом

И громом валиться у ливневых ног.

И пусть мне осталось меньше, чем пройдено,

Уйду, как пришёл я, по розе ветров.

Я только хочу, чтобы моя Родина –

Была и сияла во веки веков!

ОСЕНЬ

Утро прозрачное, чистое –

Скоро наступит ноябрь.

Падают красные листья,

В лужах рисуя рябь.

Прячется иней в оборках

Старой, пожухлой травы.

Солнце встаёт на задворках

Выстуженной синевы.

Падают красные листья,

Лес осветлился насквозь.

Крепкий, с рогами ветвистыми

Вышел из чащи лось.

Запах осеннего тлена

Расшевелил ему нюх,

Свежесть июньского сена

Снится лесному коню.

Рыжая снится лосиха,

В сладкой истоме до пят,

В чаще, тенистой и тихой,

Лижущая лосят.

Выросли скоро лоси

И по лесам разбрелись.

Часто ли ветер доносит

Их молодую жизнь?

Падают красные листья,

Солнце уныло блестит.

Недвижно под дубом смолистым

Лось одинокий стоит.

Падают красные листья…

СОБАКЕ

В лесу, где вырыл я руками

Ложбинку памятного места,

Стоит большой тяжёлый камень,

Дощечки деревянной вместо.

Влечёт тропа вперёд неодолимо,

Снуют весь день по лесу грибники,

Но всякий раз, как прохожу я мимо,

Касаюсь камня краешком щеки.

Всего версту он не дошёл до дома,

Упал внезапно, лапы заплелись,

Где каждый шорох был ему знакомый,

Где прожил он собачию, но жизнь.

Недалеко есть небольшой домишко,

Затерянный средь дачного удела,

Сюда и шёл он, как старик, с отдышкой

Неся почти безжизненное тело.

А ведь когда-то сереньким комочком

Влетел в наш дом, улёгся на порог.

Спина и уши, что чернее ночи,

Пушистый хвост, что чистый уголёк...

Он быстро рос, как все собачьи дети,

Хотя от волка много было в нём.

Из всех чудес, что видывал на свете,

Любил он лес, хозяина и дом.

Ещё любил нутром нечеловечьим

Хозяйку, дочь и малого сынка –

Немалые получите увечья,

Коснись их вдруг недобрая рука.

В любом бою выносливей любого –

Бойцовский дух, недюжинная стать.

Он был своим среди зверья чужого,

Но волком слыл среди собачьих стай.

В лесу, где вырыл я руками

Ложбину памятного места,

Стоит большой тяжёлый камень –

Дощечки деревянной вместо...

Валентин ОРЛОВ ПРОВОДЫ В ВЕЧНОСТЬ

ГДЕ ЛЕС ТУМАННЫЙ И ГРИБНОЙ

Мне часто снится этот город

И в парке звон гитарных струн.

Он, как и я, совсем не молод,

Далёкой юности Карсун.

Рассвет встречает по-над речкой,

У тихой омутной воды...

И провожает в тёплый вечер

Дома и старые сады.

Ряды торговые всё те же,

Прижавшись к школьному двору,

Благоухая краской свежей,

Стоят безмолвно на ветру...

Пройдёшь по улицам зелёным

Среди акаций, лип, дубов,

И сединою убелённой

Вдруг встретишь первую любовь.

И грусть в глазах её заметишь –

Щемящий отблеск давних лет –

И в них укор безмолвный встретишь,

И затаившийся ответ...

Я не забуду город вечный,

Где пахнет юной стариной,

Где по лугам туман заречный,

В лесу – клубящийся, грибной.

НОЧНОЕ

Край родной – босое время,

Деревенька, отчий дом...

Здесь под вечер – ногу в стремя,

Да в ночное с рысаком!

Там, в ночи, и страх, и сказки,

С каждым шорохом испуг.

Шум ручья – в нём нет опаски,

Но коней тревожит звук.

Вот вожак насторожится,

Перестанет воду пить,

С лёгким всхрапом убедится:

Жеребятам, кобылицам

Ничего здесь не грозит.

...У костра, прижавшись к бате,

Под сухих полешков треск,

Слушали, как в медсанбате

Он очнулся на кровати...

В городе с названьем Брест.

Оклемался, попросился

На передний, огневой...

И в Берлине завершился

Путь героя фронтовой.

А теперь в деревне батя

И пастух, и председатель...

И для баб – один на всех.

Первым он учил нас, кстати,

Как же выжить всем без Бати,

Различать добро и грех.

Спали вместе, словно братья,

Согревались кто как мог,

Телогрейкою на вате

Прикрывали ступни ног.

Не нуждались мы в кровати,

Рядом теплил огонёк...

Кабы мне да ногу в стремя,

Сбросив лет седое бремя,

Унестись на миг туда –

Где под батин сказ не спится,

Где ребят лучатся лица

И журчит в ночи вода!

ПОТЁРТЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК

В моих руках потёртый треугольник –

Письмо комбата о моём отце.

В сороковые я, ещё не школьник,

Понять пытался, сидя на крыльце:

Ну почему отец теперь покойник,

А на распухшем мамином лице

Всё время слёзы...

Что могло случиться?..

Я по слогам читал письмо тайком:

«Своим отцом вы можете гордиться» –

Так батальонный написал о нём.

Ни с кем в тот вечер я не стал делиться,

В нечаянном прозрении своём...

А утро было тихое, густое,

Дышала влагой чистая река.

Троих мальчишек в детство непростое

Будила нежно мамина рука.

Запомнилась лицо её худое,

И глаз неуходящая тоска...

С последней весточкой потёртый треугольник

Ношу под сердцем, в самой глубине...

Читаю каждый раз, когда мне больно,

Когда беда стучится в дверь ко мне...

...Лежат в земле погибшие,

Безмолвно

Живых предупреждая о войне...

ПРОЩАНИЕ

Воинам России

Сбились в кучку мужики,

К небу лиц не подымая,

У кладбищенской реки...

Ни конца ей нет, ни края.

Вот ещё один годок –

Друг, сердечный и надёжный,

Уходил за тот порог,

Где свиданья невозможны.

Нервно комкали фуражки,

Провожая в вечность друга,

Не смиряясь с этой тяжкой,

Неизбежною разлукой.

Залп короткий и сухой...

Только память возвращала

К той године огневой,

Где судьба их повенчала...

К тем дорогам фронтовым

Войн вне русского предела...

К тем приказам боевым –

Так им Родина велела...

Боль солдатских давних ран

Душу бередит и тело,

То Вьетнам... – а то – Афган...

Не срослось, не отболело...

И не надо глотки драть

Вам, безродные иваны,

Никогда вам не понять

Русский смысл на поле бранном,

Не постичь исток корней

Русской доблести и славы:

Защищали мы друзей –

В этом суть и мощь Державы!

***

Не могу смотреть без боли

На родимое село,

Где в глазах не видно воли –

Будто в омут завело.

Покосились предков избы,

Загнивают на корню,

Как «триумф либерализма»

Доживают жизнь свою.

И не слышно суетливых

Баб, что мелют языком,

И ни песен здесь красивых,

И ни пляски с огоньком...

Лишь из окон обветшалых

Светят грустные глаза...

И скользит на полушалок

Мамы горькая слеза.

Ночью темень – страшно, жутко.

Лай некормленых собак.

Наш пастух, алкаш Васютка,

Жрёт сивуху натощак.

Всё равно работы нету,

Денег нет у стариков –

За чекушку с чёрным хлебом

На лужок он гонит летом

Пять оставшихся коров...

Не могу смотреть без боли

На родимое село...

Так по чьей же злобной воле

В эту бездну завело?

***

С Богом, с верою – за Русь

Умирают патриоты.

И уходят в вечность роты,

Я молюсь за них, молюсь...

Этот ратный труд войны

На плечах несут солдаты.

Тяжела страны утрата –

Гибнут лучшие сыны!

И терпимости дивлюсь

Матерей страны родимой.

Волей их непобедимой

Я горжусь, горжусь, горжусь...

И с молитвой спать ложусь,

Вспоминая павших. Близких.

А очнусь – хоронят русских.

Плачу я. И не стыжусь.

Но я верю, что дождусь —

Прекратятся в семьях слёзы,

Стихнут горестные грозы...

И залечит раны Русь.

Анатолий КОЛПАЧЁВ ОХРАННАЯ ГРАМОТА

***

...и каждый час уносит

частичку бытия..

А.С. Пушкин

Отыскать бы прядильщицу века,

Чтоб из времени нити нетленные,

Из секунд и часов человека

Пряла пряжу пространства во времени.

Выпряди, прядильщица, эпоху!

Ткань всемирного братания людей.

Если человеку станет плохо,

Тронь струной звучащей нити о труде.

Улыбнётся – грусть растворится,

Будут в мире сплошные фанфары...

Прядильщица! Времени птица

И пространства мудрёный подарок!

Отыскать бы прядильщицу эту,

Чтобы времени нити нетленные

Из секунд и часов незаметно

Пряжу мира пряли столетие!

АФИШИ

Во многом Михаил Булгаков прав!

Слезам не верует Москва... А зря!

У нации ужасный нрав.

Умён и мудр Прутков, корчуя корень зла, –

И не куда-нибудь, а в корень зря...

Вот грянул, таланта гранулой искря.

Отменный юбилей огромного масштаба!

Но нездоров наш отмечаемый...

У консерватории снуёт, необычайно суетясь,

Поклонников, нарядами пестря,

Печальная и разношерстная толпа...

Суть суеты – в расценках на концерт:

Примерно полтораста баксов...

По меркам Запада – немного,

А у толпы в очах – тревога!

Я, как сторонний наблюдатель,

Взирал на бестолковость суеты

И угнетённый, мой читатель,

Пришёл к неутешительному выводу:

"Какой толпе, терзающей мой взгляд обновами,

Такой Великий музыкант служил?!"

ЛЮБИМОЙ, КОТОРАЯ ПОКА НЕ МОЯ...

Вдруг!

Лязг и стук!

И – скрип! И скрежет...

Режут душу мою! Без ножа – режут!!!

На площадке стою, безголосо пою...

Беспомощно я хриплю...

И воплю: "Я – люблю!"

Но вот: виденье! Оно пришло мгновенно.

Под стук и лязг, и грохот, и набаты:

"Ты молода, красива! И – моя!"

Но мне пора идти в солдаты!

Верни любовь обратно...

"Они твои – мои года!"

Ты в мыслях вечно молода!

МОЁ НЕДОУМЕНИЕ ПРИ ВИДЕНИИ АВТОМАТА В РУКАХ ТАКОГО ЧЕЛОВЕКА

Не помню я, в каком году оказия курьёзная случилась!

И окружающие тоже были хороши, позволившие это...

У человека эйфория на душе! Глаза от счастия лучились!

Картину всю испортило наличье никчемушного предмета.

Не балалайкой ж услаждать их показушную браваду

– В руках же Ваших автомат для этого? Совсем не надо!

ОХРАННАЯ ГРАМОТА БУНИНСКИМ ОЗЕРКАМ

Июль бездонен небесами...

Запах лип отцветших

И приторен, и странен.

Аллеям в тополях!

Ведь их копить снега сажали,

Чтоб воды вешние в моря не убежали.

Просыпаться утром ранним

Мне приходилось.

В тех местах осилю ль я,

Длиннющих подъёмов

Завораживающую простоту...

Просторов огромность!

Небес голубых беспредельность...

И вроде бы красот не счесть в России,

Но только нет нигде на свете

Им подобных мест...

Нет! Не было... И – нет!

Объезди целый свет.

М.И. ЦВЕТАЕВОЙ

И, обладая прекрасною душой

Своей возвышенной, советы все презрев,

Любовь вручила ангелоподобному еврею.

И в маяте по странам разным

На бреющем по жизни рея,

Себя к обрыву привела...

Стихи твои мощны, прекрасны!

Но стать заложницей опасно!

И как на фоне ужасов житейских

Прикажете его мне называть?!

За ложь перед тобой и дочерью

И прочие грехи – колесовать!

И не важна какая власть –

Сквозит и чернотой, и горечью

На фоне всего прочего.

ПРОГУЛКА ПО ДАЧНЫМ ВЛАДЕНИЯМ

Сегодня, коттедж отгрохав,

Идём смотреть, как люд живёт.

Аллея охраняема не слабо...

Прошли рубеж сей без затей –

Охранника знакома была мама,

И сам охранник не злодей.

Красоты открываются с порога,

Я главное сумел тут уяснить:

Сортов травы на свете много...

И микроклимат, и частота,

И качество, конечно, стрижки

Влияют на суть газона.

А у иных в разгар сезона

Вдруг пожелтеет красавец...

Как следствие отрыжки...

Переедания подкормки,

Старательно вносимой по весне.

Внимание моё один привлёк участок –

Немного он был под уклон,

Но был какой газон!

И какова трава была!!

Сама хозяйка не спала

И рассказала, что труда немало

Вложила в "золотую жилу" –

Муж одобряет милой кругозор!

Она рабыней на пленэре

Торчит безвизовой трудягой...

Полгода не бывая в Бронницах...

Куда уж там! В Москве.

В заботах, как в страданьях,

Почти пятнадцать лет газону...

Любви чуть больше...

Но не грустит она:

Здесь чище

Воздух, люду меньше...

Зимою – нет совсем.

Деревня мой сосед!

Н. С. ГУМИЛЁВУ

И стрелялись, и вешались,

а тебе – не пришлось...

В.Корнилов

Чёрное в душе созрело чувство,

Без надлома и всякой нечисти.

Оправданьем шло искусство

С примесью чёрной мести.

Не замешана честь на двуличьях –

Не бывает – и вашим и нашим!

Искры сыпались, бегали лучики –

Слава достойно павшим!

Вера присяге и вера долгу!

Вот два кита. Остальное всё караси...

Палачи не целятся долго!

Но – презираемы на Руси.

О ЧЁМ МОЛЧУ?

С любимой о многом молчу...

А главное – о любви!

Словами опошлить любовь не хочу –

Она у меня в крови!

В биотоках мозга,

Стуках сердца,

В каждом повороте головы

Звучит пронзительно и дерзко

Любви возвышенный

И пламенный мотив!

ЭКЗЕРСИС МЫСЛИ

Начертанное – выношено!

Заморочив до одури мозг,

Копирую луг выкошенный

Иль висячий маниловский мост...

Потребы рыбацкая роба –

Твоя Незнакомка в накидке!

Пера высочайшая проба

Вечный дарует напиток..

Владимир БОНДАРЕНКО ГОД БЕЛОГО ЗАЙЦА

Я не астролог, и не предсказатель. Всего лишь журналист и литератор, интересующийся историей Лунного зайца. В поисках его изображений я объездил всю Юго- Восточную Азию. Выпустил в этом году книгу "Подлинная история Лунного зайца".

Насколько я знаю, первую книгу на эту тему в мире. У меня скопилось уже более 1000 изображений восточного зайца, я привозил нефритовых, фарфоровых, бронзовых зайцев из Тайваня, Шанхая, Сайгона, Цейлона, Мельбурна, Сан-Франциско… Сейчас я в торжественном ожидании будущего 2011 года, года Белого Зайца. Согласно китайскому лунному календарю двенадцатилетнего животного цикла будущий 2011 год будет годом Белого Зайца.

Из восточных книг, из переводных трактатов, из интернетных сайтов, из публикаций в "Жэминь жибао" я собрал давние представления восточных астрологов о перспективах на Год Зайца. Щедро делюсь этими прогнозами с читателем. В китайском животном зодиаке мы найдём 12 животных: Крыса, Бык, Тигр, Заяц, Дракон, Змея, Лошадь, Овца, Обезьяна, Петух, Собака и Свинья. По мнению некоторых историков, эти 12 животных в давнее время были племенными тотемами и каждый год, выбирая поочерёдно нового вождя из разных племён, выбирали и тотем этого племени.Пять двенадцатилетних циклов вместе составляют шестидесятилетний цикл летоисчисления.

Возникновение китайского гороскопа связывают с именем Будды. По крайней мере, до возникновения буддизма китайцы вели летоисчисление с помощью своей, более сложной "ветвистой" и "стволовой" методики, которая и сейчас существует, но из-за сложности своей в общечеловеческую моду не вошла. В отличие от позднебуддийского зодиака, знакомого всем любителям гороскопов и прогнозов на будущее.

Китайский зодиак пользуется большой популярностью в мире. Он состоит из следующих знаков: Крыса ("Шу"), Бык ("Ню"), Тигр ("Ху"), Заяц ("Ту"), Дракон ("Лун"), Змея ("Шэ"), Конь ("Ма"), Баран ("Ян"), Обезьяна ("Хоу"), Петух ("Цзи"), Собака ("Гоу") и Свинья ("Чжу").

При обозначении года обычно используется соответствующий ему так называемый "цикличный знак", с первого по двенадцатый. Первый – соответствует знаку "Крыса" (год называется "Цзы-шу"), второй – знаку "Бык" ("Чоу-ню") и так далее по порядку...

Двенадцать знаков, именовавшихся "дичжи" ("Земные ветви"), в сочетании с десятью знаками "тяньгань" ("Небесные стволы") давали 60 сочетаний, которыми обозначались годы в системе китайского календаря, построенного на повторении шестидесятеричных циклов. Десять "небесных стволов" – это знаки "Цзя", "И", "Бин", "Дин", "У", "Цзи", "Гэн", "Синь", "Жэнь" и "Гуй". Один шестидесятеричный цикл ("Цзяцзы" – по первым иероглифам циклов "небесных стволов" и "земных ветвей" соответственно) состоит из пяти двенадцатилетних циклов.

Почему двенадцать животных, включённых в китайский зодиак, расположены именно в таком порядке? На этот счёт существует множество легенд. Вот одна из них.

Император Хуанди решил выбрать себе 12 охранников. За право охранять Жёлтого императора боролись многие звери. Кошка, например, попросила крысу передать Хуанди просьбу о включении в отряд охранников, но крыса забыла о просьбе кошки. С тех пор кошки нет в зодиакальном цикле, а крысы и кошки – остались смертельными врагами. Слон также отказался от участия в состязаниях на право быть охранником Хуанди, потому что крыса залезла к нему в хобот. Первоначально первым в очереди стоял бык, но крыса поднялась к нему на спину и, таким образом, заняла первое место. Недовольная очередностью свинья начала буянить, поэтому её поставили в самый конец отряда. Для успокоения тигра и дракона, которым не удалось стать первыми, им были дарованы титулы "владыки леса" и "владыки моря" и их разместили впереди очереди после крысы и быка. Обиженный заяц вызвал дракона на состязание и победил, за что получил место впереди дракона. Собака тоже была недовольная и покусала зайца, за что была наказана, получив место в конце очереди перед свиньёй.

Все прочие животные также получили свои места в результате жёсткой конкуренции. Для сравнения приведу ещё одну буддийскую легенду.

Однажды Будда пригласил к себе всех животных. Пришли далеко не все звери: время стояло холодное, а чтобы попасть к Будде, нужно было переплыть широкую реку. Каждому из пришедших в порядке живой очереди Будда подарил по одному году правления. Первой пришла крыса – ей достался первый год двенадцатилетнего цикла. Она была вознаграждена за умение пользоваться обстоятельствами. Крыса забралась во время переправы через реку на голову буйволу, и легко спрыгнула с головы, оказавшись впереди него перед Буддой. Буйвол оказался в очереди вторым, чуть-чуть от него отстал тигр, которому достался третий год. Следующим прибежал стремительно то ли заяц, то ли кролик, то ли кот. Вот теперь и делят четвёртый год эти трое животных между собой. Кто-то считает 4 год – годом Кролика, кто-то – Кота, но, безусловно, на самом востоке главным символом остаётся Заяц. Пятым был дракон, шестой оказалась змея, седьмой – лошадь.

Восьмым животным была то ли коза, то ли овца или, может быть, баран. Разные народы отдают предпочтение разным животным. В древнекитайском языке нет отличий между козами и овцами – они называются одинаково. Так же, как и между мышами и крысами (римляне, кстати, тоже не отличали их). Аналогично с зайцем и кроликом, а кот – это вьетнамский вариант. Девятой была обезьяна, которая не хотела рисковать и внимательно наблюдала за пловцами. Убедившись в безопасности, она вошла в воду. Десятым прибежал петух. Он задержался, потому что долго и обстоятельно рассказывал своей многочисленной семье, как она должна жить в его отсутствие. Одиннадцатой прибежала собака. С утра у нее была масса хозяйственных дел, и едва управившись с ними она, разгорячённая, бросилась в воду. Последним появился кабан (или свинья). Он не очень спешил: не честолюбив, не привередлив, в жизни обычно подбирает всё, что остаётся после стремительных и быстрых. Ему Будда подарил последний год, самый спокойный, отличающийся изобилием. Так была вознаграждена прекрасная черта характера – способность удерживаться от соблазна тянуть "одеяло на себя". Существуют разные варианты этой легенды, но финал один и тот же.

Некоторые учёные считают, что ханьцы (китайцы) позаимствовали данную систему летосчисления у северных народностей. Цинский Чжао И писал: "Северяне с древности именовали годы, присваивая им имена одного из 12-ти животных. Позднее традиции и культуры различных народов переплелись, и в результате сложился способ летосчисления, применяемый до сего дня". И всё-таки реально все известные зодиакальные летоисчисления, в том числе монголов и тайцев, скорее всего, заимствованы у китайцев.

Для китайцев "шэнсяо" – вовсе не отвлечённое понятие. Вокруг 12-ти знаков китайского зодиака за века сложилось множество легенд, с ними связаны многие обычаи и поверья. Приведу описания из китайских источников, опубликованные в "Жэминь жибао".

"Цзы-шу", Крыса. Иероглиф "Цзы" в древнекитайском языке означал "семена", "корни", "плоды", смысл продолжения рода и наследования. "Цзы" – первый знак двенадцатеричного цикла, соответствует промежутку времени с 23 часов до 1 часа (3 стража), а также направлению на север. В календаре месяцу "Цзы" соответствует 12-й лунный месяц. Часу "Цзы" соответствует отход ко сну после тяжёлого трудо- вого дня. В этот час крысы проявляют наибольшую активность.

"Чоу-ню", Бык. В древности знак, которые впоследствии стал писаться как “?”, изображал плотную веревку, сплетённую из множества тонких нитей. Поэтому данный иероглиф можно истолковать как "объединение в единое целое", "упорядочение". В традиционном календаре Быку соответствует 1-й лунный месяц ("месяц согласия"). В самый морозный месяц года хорошо сидеть у домашнего очага и ждать весны. Это время накопления внутренних сил и энергии. Знаку "Чоу" соответствует время с 1 до 3 часов ночи (4-я стража), а также направление на северо-северо-восток).

"Инь-ху", Тигр. Циклический знак "Инь" соответствует символу "Ху"("Тигр"). Час Тигра – 5-я стража – длился с 3 до 5 часов утра. Знаку "Инь" соответствует восточно-северо-восточное направление. Месяц Тигра – 2-й лунный месяц года, период, когда под лучами солнца появляются побеги растений.

"Мао-ту", Заяц. Знаку Зайца в системе "земных ветвей" соответствует символ "Мао". Этому символу соответствуют направление на восток, время с 5 до 7 часов утра и 3-й месяц лунного календаря, когда пробуждается живая природа. Самый нежный месяц года и самый красивый час суток, когда солнце встаёт над горизонтом, – получили имя самого беззащитного животного.

"Чэнь-лун", Дракон. Из всех животных двенадцатеричного цикла только Дракон является мифическим персонажем. С древних времён китайцы относили дракона, феникса, цилиня и черепаху к категории "четырёх духов" и считали их символами большого счастья. У дракона голова лошади, покрытое чешуёй тело змеи, ноги петуха. Мифический дракон умеет летать и плавать, это загадочное и переменчивое существо. Знаку "Чэнь" соответствуют восточно-юго-восточное направление, время с 7 до 9 часов утра и 4-й месяц лунного календаря. Время с 7 до 9 часов утра – период полного пробуждения всего живого.

"Сы-шэ", Змея. Из знаков двенадцатеричного цикла Змея и Конь принадлежат к стихии огня, только Конь к огню "ян", а Змея – к огню "инь". Знаку Змеи соответствует символ "Сы", означающий "правильное стремление", "стремление к лучшему". Знаку "Сы" соответствуют юго-юго-восточное направление, время суток с 9 до 11 часов утра и 5-й месяц лунного календаря. Это месяц роста сельскохозяйственных культур.

"У-ма", Конь. Знаку Коня соответствует символ "У" в системе "земных ветвей". "У" – седьмой по счёту знак цикла, представляющий собой юг, полдень (с 11 до 13 часов) и 6-й месяц лунного календаря. Это время самого высокого в течение суток солнца. В 6-м месяце лунного календаря крестьяне заняты обработкой земли, природа наполнена энергией и силой.

"Вэй-ян", Баран. Баран в Китае считается символом счастья и любви, у него мягкий характер, бараны и овцы послушны человеку, это терпеливые и выносливые животные. Знаку Барана соответствует символ "Вэй", которому соответствует 7-й месяц лунного календаря, когда растения готовятся к плодоношению. "Час Барана" в сутках – это промежуток между 13 и 15 часами. Знаку "Вэй" соответствует юго-юго-западное направление.

"Шэнь-хоу", Обезьяна. Году Обезьяна в двенадцатеричном цикле "земных ветвей" соответствует знак "Шэнь". В древнекитайском языке этим знаком обозначалась рука, ухватившая палку. Если рядом с этим иероглифом поставить знак "человек", то получится иероглиф, обозначающий "растягивание", "развитие" и "гибкость". Знаку "Шэнь" соответствуют 8-й лунный месяц, западно-юго-западное направление и время с 3 до 5 часов дня.

"Ю-цзи", Петух. Знаку Петуха в системе "земных ветвей" соответствует символ "Ю", которым обозначаются 9-й лунный месяц, время с 5 до 7 часов вечера, когда солнце скрывается за горизонтом, и направление на запад.

"Сюй-гоу", Собака. Знаку Собаки в двенадцатеричном цикле соответствует символ "Сюй". Этим символом обозначается западно-северо-западное направление, время с 19 до 21 часа (1-я стража) и 10-й лунный месяц, когда облетает листва с деревьев, небо становится выше, воздух – прозрачнее. Собака – друг человека, наши предки с древних времён держали при себе собак.

"Хай-чжу", Свинья. Год Свиньи – последний в двенадцатеричном цикле летосчисления. Ему соответствует символ, которым обозначается северо-северо-западное направление, 11-й лунный месяц и час 2-й стражи – с 9 до 11 часов ночи.

В Китае с давних пор двенадцать фигур из зодиака украшают многие площади и улицы городов. Из фигур 12 животных китайского зодиака, исполненных из бронзы лучшими скульпторами Китая, в 18 веке был оформлен импера- торский фонтан во дворе дворца Юаньминьюань. Он по праву считался одним из лучших фонтанов мира. Но, как немцы, которые разрушили во время войны великие фонтаны в Петродворце, так и англичане в 19-м веке, во время зверского захвата Пекина после Второй опиумной войны, когда главный наркодилер мира – английская королева навязала Китаю насильственную покупку опиума, порушили и ограбили все древние императорские дворцы. Бронзовые скульптуры 12 зодиакальных животных были воистину уникальными, и поэтому в октябре 1860 года английские и французские войска, перед тем как сжечь императорский дворец Юаньминьюань, безжалостно расхитили все древние памятники, в том числе и все 12 зодиакальных животных. Немецкие варварства в период второй мировой войны осуждены всем миром. Английские варварства и погромы, кражи уникальных сокровищ до сих пор остаются безнаказанными.

Прошло более ста лет, пять фигур самыми разными способами удалось вернуть в Китай. И вот, накануне года Зайца, в Париже на аукционе "Кристис" с нарушением всех международных прав были проданы головы Зайца и Крысы, ранее являвшиеся частью фонтана во дворце Юаньминьюань в Пекине.

Французский аукционный дом "Кристис" на своём Интернет-сайте оценил эти бронзовые статуи в 8-10 миллионов евро каждую. Обе головы – Зайца и Крысы, ушли с молотка за 15,75 миллионов евро каждая. Знаменитый киноактёр Джеки Чан потребовал вернуть эти бронзовые фигуры в Китай. Он обвинил торговый дом "Кристис" в том, что на его аукционе были проданы скульптуры, украденные в XIX веке из императорского дворца в Пекине:

"Они разбили сердца 1,3 миллиарда китайцев. Национальные достояния должны вернуться домой, в свои страны. Если что-то взяли из Камбоджи – верните это в Камбоджу. Взяли из Египта – верните в Египет", – заявил актёр. Он призвал неизвестного покупателя ценностей вернуть их в Китай. Также Чан рассказал, что участвовал бы в торгах, если бы стоимость лотов измерялась в десятках, а не сотнях миллионов гонконгских долларов. До аукциона эти скульптуры находились в коллекции французского модельера Ива Сен-Лорана. Китайские юристы подавали иск в суд с требованием запретить выставление скульптур на торги, однако он был отклонён. Кроме того, китайский негосударственный фонд, занимающийся репатриацией культурных ценностей, пытался выкупить скульптуры у "Кристис", но у него не хватило средств.

Суд Парижа отверг иск, предъявленный европейской Ассоциацией защиты предметов китайского искусства, которая пыталась добиться снятия двух китайских статуэток с торгов аукциона и возвращения их законным владельцам.

Может быть, в будущий год Зайца сам космический Заяц и отомстит незаконному владельцу своей бронзовой копии. Круг этих 12 животных и сегодня мог бы украшать бывший императорский дворец.

Этот китайскоий зодиак животных и определяют, согласно древним восточным книгам, судьбу человека, формирует его характер. В китайской астрологии не день рождения, а год рождения является знаком любого чело- века. В каком году родился, такими характерными чертами и будешь обладать.

Кроме двенадцати животных, разделённых по годам, есть в китайской астрологии и пять элементов. Первые из них – пять планет. Юпитер управляет востоком, весной, материнством. Венера, как ни странно для западного мира, определяет мужское начало, считается металлической планетой. Марс – огонь, Меркурий – вода. Сатурн – определяет землю. Далее те же пять элементов образуют основу Вселенной. Дерево, Огонь, Земля, Металл, Вода. У каждой стихии есть своя окраска. Дерево – зелёная. Вода – синяя или чёрная. Металл – белая. Земля – жёлтая. Огонь – соответственно, красная. Эти стихии распределяются и по годам, каждой стихии соответствует своя цифра: 0 и 1 – Металл, 2 и 3 – Вода, 4 и 5 – Дерево , 6 и 7 – Огонь, 8 и 9 – Земля.

Из этого выверенного столетиями летоисчисления легко можно определить, что 2011 год – год металлический и белый. А из шестидесятилетнего цикла видим, что 2011 год – 28 год цикла и соответствует году Зайца так же, как до этого 1927, 1939, 1951, 1963, 1975, 1987, 1999. Следующий год Зайца будет в 2023 году.

В результате получаем 2011 год как год Белого Металлического Зайца.

Я взял из восточного гороскопа перечень заячьих лет, с 1900 по 2020 год:

с 29.01.1903 по 15.02.1904 – Вода, год Чёрного Зайца;

с 14.02.1915 по 02.02.1916 – Дерево, год Синего Зайца;

с 02.02.1927 по 22.01.1928 – Огонь, год Красного Зайца;

с 19.02.1939 по 07.02.1940 – Земля, год Жёлтого Зайца;

с 06.02.1951 по 26.01.1952 – Металл, год Белого Зайца;

с 25.01.1963 по 12.02.1964 – Вода, год Чёрного Зайца;

с 11.02.1975 по 30.01.1976 – Дерево, год Синего Заца;

с 29.01.1987 по 16.02.1988 – Огонь, год Красного Зайца;

с 16.02.1999 по 04.02.2000 – Земля, год Жёлтого Зайца;

с 03.02.2011 по 22.01.2012 – Металл, год Белого Зайца.

Наши малограмотные предсказатели и коммерсанты в своих сегодняшних торопливых и небрежных прогнозах и выкладках часто путают все приметы пасхального германского зайца с восточным китайским зайцем. К восточным традициям суетливо добавляют нынешние нововведения, стремясь приспособиться ко вкусам коммерческих дельцов. Даже торжественно призы- вают всех праздновать Новый год в заячьем прикиде с заячьими подарками. Готовы наладить производство пасхальных шоколадных зайцев. Но таких шоколадных зайцев никогда не было на востоке. Там вообще сладостей не ели, кроме сушёных фруктов.

Спешу всех уведомить, что 1 января никакого года Белого Зайца не будет. У восточного календаря свои законы, свои правила. Кстати, и мы перешли на грегорианский календарь относительно недавно, после революции 1917 года. От этого и путаница до сих пор с Рождеством Христовым, которое у нас наступает после Нового года. Если уж кто заинтересовался восточным годом Белого Зайца, знайте, наступает он только 3 февраля 2011 года. До этого дня господствует Тигр.

Год плодовитого, миролюбивого Зайца для всех китайцев, согласно их выверенным гороскопам, связан с семьёй, уютом, заботой о детях и родителях, постоянным трудом, деликатностью и тактичностью. Заяц – умный дипломат, умеет убеждать, но чересчур безмятежен. Кстати, в прошлый год Зайца – 1999, пришёл к власти Владимир Путин, мы вышли из дефолта. Впрочем, в том же 1999 году были совершены взрывы многоэтажных домов в Москве и Волгодонске. Америка стала бомбить Югославию.

Я не занимаюсь прогнозами и гороскопами, мне интересна история года Зайца, какие приметы существуют на востоке, какие символы несёт Белый Заяц.

Не будем забывать, что восточный, китайский Белый Заяц – это, прежде всего Лунный заяц, растирающий в агатовой ступке нефритовым пестиком снадобье бессмертия. Его ещё называют "усердный доктор", "лунный лекарь". Для всех китайцев он символизирует долголетие и трудолюбие. Вечный труженик, несущий людям целебные снадобья. История восточного лунного зайца уходит во второе тысячелетие до нашей эры. С тех пор он и трудится под коричным деревом, вечным деревом жизни, из его плодов, лунной росы, звёздной пыли, кусочков нефрита и других целебных средств приготовляя для людей и богов снадобье бессмертия. Говорят, что некогда собрались на земле заяц, шакал и обезьяна и стали думать, как встретить праздник, на котором положено обязательно угощать бедных странников. Тут и сам странник появился, а вернее Будда в обличье нищего. Обезьяна полазала по деревьям, нарвала плодов, шакал принёс приготовленное мясо. Чем угощать странника зайцу? Он и говорит: травки мои ты есть не будешь, а больше ничего я найти не могу. Лучше я разведу костёр. Развёл большой костер и говорит страннику: "Я брошусь в костёр, как следует поджарюсь. Вот вам и будет хорошее угощение". Только он кинулся в костёр, как странник принял облик Будды. Мгновенно загасил костер, а зайца за такое сострадание к бедным людям отправил на небо, на луну, готовить снадобье бессмертия.

Обо всём этом, о сострадании к ближним, о самопожертвовании, и не надо забывать всем любителям празднования восточного Нового года. И уже сотни лет, день за днём, заяц готовит снадобья жизни и долголетия, помогает страждущим.

Недаром считается, что рождённым в год Зайца следует идти в медицину, в них изначально заложен лечебный дар. Впрочем, и политикам, дипломатам, государственным деятелям тоже год Зайца по душе. Ведь более умелого политика, чем заяц, вынужденного выживать в мире с лисицами и волками, трудно найти. В год Зайца родились Н.Бенкендорф, Б.Савинков, Ю.Пилсудский, И.Сталин, А.Гарриман, А.Эйнштейн, Р.Оуэн, И.Курчатов, А.Гречко, М.Светлов, И.Эренбург, С.Вавилов, К.Симонов, В.Скотт, В.Жуковский, Эпикур...

В год Зайца следует обзаводиться семьями, они будут прочными, и рожать детей. Не стоит принимать ответственных рискованных решений, заяц не любит лишнего риска, всё-таки он боязлив. Заяц осторожен и предусмотрителен, он не любит беспорядка даже в мелочах.

По китайскому гороскопу в год Зайца везёт всем людям творческих профессий, поэтам, художникам, учёным. Удача будет сопутствовать и священникам. Это будет год успеха для интеллигентных людей.

К началу прошлого года Зайца, 1999-му, на Тайване в самом центре Тайбэя, рядом с мавзолеем Чан Кайши воздвигли горящий огнями 15-метровый бетонный памятник Лунному зайцу. Огни мелькали и стремились к небу. По вечерам он становился самым настоящим огненным Зайцем. Чтобы ему легче было переговариваться с богиней Луны Чань Э и лунной собакой Тянь Гоу, строители снабдили его мобильным телефоном, тоже мигающим цветными огоньками. Телефонная компания, финансировавшая строительство памятника Лунному зайцу, подключала с крыши небоскрёба, где находится офис компании, каждые полчаса лазерный луч, оживляя зайца. Что-нибудь тайваньцы придумают и на будущий год.

Также широко отмечаются год Зайца – даже дважды в году, с наступлением лунного нового года и в праздник Луны в середине осени, – в Сингапуре и Южной Корее, в Японии и Малайзии. Готовятся к встрече года Белого Зайца и во всех крупных чайнатаунах мира: Сан-Франциско и Сиднея, Нью-Йорка и Лондона.

Восточный новый год уже весело отмечают и европейские народы. Думаю, и в России к встрече года Зайца появятся заячьи календари, плакаты, украшения.

Заяц – животное открытое и доверчивое. В этом году не надо стесняться дружеских посиделок, лишнего гостеприимства, заяц это любит. Ешьте побольше овощей и травки. На видном месте положите пучок морковки. И не забудьте украсить квартиру и дачу заячьими фигурками. Да и в гости в будущем году положено ходить с изображениями восточного лунного Зайца. У меня в коллекции набралось уже более тысячи изображений восточного зайца. Если заяц поможет, издам альбом с цветными иллюстрациями. Хватит на всех.

Будьте, как Заяц, умны и находчивы, стремительны и осторожны, безмятежны и уверены в себе. Цените свой дом, свою семью. Тем более и этот 28 год из шестидесятилетнего цикла не случайно называется "Заяц, выглядывающий из норы".

Не забывайте, что заяц из породы шахтёров и рудокопов, без всякой строительной техники он роет свои прочные шахты. Не случайно, уже сотни лет английская гильдия рудокопов своей эмблемой считает знак зайца. Говорят, спасает от аварий. Английские специалисты старались понять, почему именно в графстве Девон и в Корнуэлле сконцентрировано так много христианских рельефов с тремя бегущими зайцами, как символами Божественной Троицы. Они выдвинули версию, что вырезанные на камне во многих церквях Девона и Корнуэлла изображения трёх зайцев – это знак гильдии рудокопов, добывающих оловянную руду. Такой знак мог быть выбран из-за того, что зайцы, как рудокопы, роют свои туннели. Всегда существует опасность завала шахты, вот пусть эти работяги-зайцы, знающие хорошо, что такое рытье туннелей и шахт, благословляют рудокопов на благополучное возвращение домой. Жаль, такого небесного талисмана не было у шахтёров в Кузбассе, может, и спаслись бы? Его шахта – это его дом, и будьте уверены, она никогда не разрушится.

Заяц не любит конфликтов, но и не любит больших новаций. Он по природе своей – консерватор. Так что опасные эксперименты, политические, художественные, социальные, в этом году лучше не проводить. Сидеть в своей норе и углублять её, улучшать свой дом, свою крепость, укреплять семью. Парадоксально, но по всем восточным гороскопам, Заяц – тайный друг Собаки. И Собака тоже благожелательна к Зайцу. Не дружит Заяц лишь с Петухом и Крысой.

Год Зайца – это год размышлений и осмысления жизни. И в жизни, и в любви, и в политике – семь раз отмерь, один – отрежь. Действовать круто начнём через год, в год Чёрного Дракона.

А пока будем ходить друг к другу в гости, присматриваться, ценить уют и красоту. Вместо новых суперсалонов будем ходить в провинциальные антикварные магазины.

Агрессия мира будет уменьшена, год будет благополучным для большинства граждан. Будем напористы, но не агрессивны, целеустремленны, но не нахраписты.

Лучше всего год Зайца посвятить семье и друзьям. Творчеству и искусству. Заяц не стремится завоевывать мир, но, посмотрите на самые древние репродукции Лунного зайца, – он весь в постоянном труде, он дарит людям бессмертие и долголетие. Восточный Заяц – хранитель бессмертия. Поможем же ему в его трудах.

Евгений НЕФЁДОВ ВАШИМИ УСТАМИ

ШАЛЫЙ МАЛЫЙ

"А на душе – не то что злость,

Но всё-таки досада:

Поэтов столько развелось...

Что больше и не надо!"

Игорь МАЛЫЙ

Моей душе уже смешно

От той известной фразы,

Что, мол, поэтов быть должно

Побольше самых разных...

Да их сегодня пруд пруди!

Лишь в мире Интернета –

Уже не тысячи, поди,

А миллион поэтов!

Вот только разными, друзья,

Считать их смысла нету:

Они все пишут – так, как я.

А хорошо ли это?

Конечно, плохо. И добыть

Пора – ещё цитату:

Поэтом можешь ты – не быть?..

Так значит, и не надо!

А он молчит, скрывая спесь,

И думает, пожалуй:

Больших поэтов столько есть,

А тут ещё – и Малый!..

Content

День Литературы Газета Газета День Литературы # 169 (2010 9)

Владимир БОНДАРЕНКО ДОМ СЕРЖАНТА ПАВЛОВА

Владимир БОНДАРЕНКО ЯСНАЯ ПОЛЯНА 2010

Валентин ПРУССАКОВ НУЛЕВАЯ ОТМЕТКА

ХРОНИКА ПИСАТЕЛЬСКОЙ ЖИЗНИ

Алексей ТАТАРИНОВ МИФЫ СОВРЕМЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Олег ОСЕТИНСКИЙ ЗАМЕТКИ ИЗДАЛЕКА

Андрей РУДАЛЁВ – Захар ПРИЛЕПИН НУ, ЛЕОНОВ... НУ, НЕ ЗНАЮ...

Альберт ЛИХАНОВ «ДАЙ БОГ ДОСЛУЖИТЬ СВОЕЙ ПАРТИИ ДЕТСТВА!»

Грант ГРАНТОВ БОДХИСАТТВА ГУАНЬ ИНЬ

Татьяна ЛЕСТЕВА КОРОНОВАННЫЙ...

Вадим КОВДА САТАНИНСКАЯ СУШЬ

Анатолий САВИН ПО РОЗЕ ВЕТРОВ

Валентин ОРЛОВ ПРОВОДЫ В ВЕЧНОСТЬ

Анатолий КОЛПАЧЁВ ОХРАННАЯ ГРАМОТА

Владимир БОНДАРЕНКО ГОД БЕЛОГО ЗАЙЦА

Евгений НЕФЁДОВ ВАШИМИ УСТАМИ