Орлов Алекс

Возвращение не предусмотрено

Алекс Орлов

Возвращение не предусмотрено

Вот уже вторые сутки Джадд пытался оторваться от погони, но тщетно. Натасканные на преследование команды поисковиков знали местность не хуже самого Джадда, к тому же засевшая в правом боку пуля продолжала отбирать у него последние силы.

Приходилось поддерживать себя лошадиными дозами стимуляторов, но измученное тело становилось все невосприимчивее к ним, приближался тот момент — Джадд чувствовал это, — когда останется только упасть и умереть.

Однако умирать было нельзя, тем более что до тайника, в котором был спрятан субволновой передатчик, оставалось совсем немного.

«Я сумею, я смогу!» — поддерживал он себя, поминутно ощупывая в кармане маленький картридж, в котором хранился бесценный золотник информации — то, что он сумел намыть по крупицам за неполные два месяца.

Вот и знакомое озеро. Джадду удобнее было бы бежать по прибрежному песку, однако на открытом месте он был слишком уязвим. Совсем рядом на предельно низкой высоте пронеслись два реактивных гиббера. Они спугнули птиц и взметнули облака белого песка, однако беглеца не заметили и умчались прочь.

Это был хороший знак, и Джадд побежал дальше, стискивая зубы, чтобы не закричать от острой боли.

Но вот наконец и тайник. Джадд упал на колени и принялся лихорадочно разрывать сухую листву. Затем с трудом развернул сферическую антенну передатчика и онемевшими пальцами вставил в приёмное гнездо драгоценный картридж.

Последнее усилие, нажатая кнопка — и беззвучный сигнал, прошив атмосферу, унёсся в космос. В следующую секунду пуля снайпера ударила Джадда в спину и он повалился на передатчик.

— Скорее проверьте, что он успел сделать! — крикнул своим солдатам офицер, выбегая из леса.

Двое из них подскочили к вражескому лазутчику, отбросили его в сторону и стали изучать передающий прибор.

— Ну что, он успел отправить или нет? — нетерпеливо спросил командир, останавливаясь рядом.

— Трудно сказать что-то определённое, сэр, — сказал, пожимая плечами, один из солдат. — Нужно отвезти это в лабораторию.

— Хорошо, собирайте аппаратуру, я сейчас вызову гиббер.

1

Ночь опускалась на Литторию незаметно.

Вывески на другой стороне улицы, кажется только что отчётливо видимые, становились вдруг словно размытыми, тускло-серыми, и спустя минуту повсюду загорались осветительные панели. Они наполняли город ненастоящим мерцающим светом — сверху и до самых тротуаров, где шелестели автомобильные шины, неторопливо шагали утомлённые прохожие и безразлично молчали полицейские, караулившие в этом городе едва ли не каждый угол.

Литтория быстро погружалась в сон, и спустя ещё пару часов на улицах воцарялась тишина. Именно эти спокойные часы были самым приятной частью суточного дежурства лейтенанта Эфренди.

Во-первых, после них, утром, заканчивалась его смена. А во-вторых, он просто любил ночь в Литтории, когда по пустынным улицам проезжали моечные машины и воздух в городе начинал пахнуть дождём.

— Сэр, — позвал из другой комнаты сержант Пайпер. Он был кодировщиком и почти всегда работал в смене с лейтенантом Эфренди. — Сэр, подойдите сюда, что-то тут не совсем ясно…

Лейтенант последний раз глубоко вдохнул, стоя у раскрытого окна, и пошёл в операторскую.

— Что такое, Уилл? — спросил он, глядя на панели с отображёнными на них загрузочными диаграммами узлов связи. Все они имели совершенно неудобопроизносимые названия, вроде «KJ5654-LFSA-23», но это было необходимо из соображений секретности, поскольку никто не должен был знать, где именно в пространстве плыли эти шпионские агрегаты.

— Обратите внимание вот на это, сэр. — Сержант указал на короткое имя в начале резервной строки. — Вот этот файл пришёл на узел минуту назад, но он не имеет приоритетов и маршрутного пакета.

— Значит, это случайное письмо — такие куцые послания отправляются при сбое экспресс-программ. Узел уничтожит его при регламентной чистке.

— Так, может, мы его прочитаем? — неожиданно предложил Пайпер.

— Но зачем тебе это? Это ведь и не письмо вовсе, а так — отрывок. К тому же в нём может оказаться сверхсекретная информация, для которой у нас нет соответствующего допуска.

— У этого файла нет маршрутизационного пакета, — хитро улыбнувшись, заметил сержант. — А именно там указывается степень секретности. Если степень секретности не указана — сообщение не секретно, так написано в инструкции…

— Ну-у-у… — протянул Эфренди. — У тебя может не оказаться соответствующего кода.

— Что-то говорит мне, что я сумею открыть его, сэр.

Эфренди подумал ещё немного, взвешивая возможные последствия такого самоуправства, и решил, что сержант Пайпер вроде бы не нарушает ни одного из пунктов инструкции.

— Ладно, я не против, — согласился он и, заразившись любопытством Пайпера, остался стоять рядом с ним, следя за действием кодировочной кухни.

Минуты через две всё было закончено. Сообщение открылось в текстовом виде, и оба — лейтенант Эфренди и сержант Пайпер — начали одновременно его читать.

— Кажется, это что-то важное, сэр, — наконец произнёс кодировщик, прерывая чтение, — Я даже не знаю, где находится этот Ло-Дешинс…

— Я тоже не знаю. Думаю, мне следует немедленно сообщить об этом дежурному бюро. Уж больно странно выглядят приложенные к донесению схемы.

2

Дежурный бюро округа майор Сердлав собирался лечь спать, оставив наблюдение за ситуацией на своего помощника, капитана Милоша.

Милош попал в Литторию недавно, до этого он был на оперативной работе и побывал несколько раз на территории врага в качестве боевика-нелегала.

После одного из провальных заданий, когда из всей группы вернулся только он один, начальство, подождав, пока он отлежится в госпитале, перевело его на более спокойную работу, к которой капитан никак не мог привыкнуть до сих пор.

— В общем, ты там посматривай, Стив, — сонно пробормотал майор Сердлав, давно приспособившийся к нелёгким ночным дежурствам и прекрасно засыпавший на жёстком топчане. Однако не успел он погрузиться в сон, как в бюро раздался звонок. Сквозь дрёму майор услышал, как Милош с кем-то поговорил, потом подошёл к нему и бесцеремонно потряс за плечо.

— М-м… — промычал Сердлав, открывая глаза и садясь. — Что такое, Стив?

— Немедленно звони полковнику Жако! — проговорил Милош каким-то свистящим шёпотом.

— Какого хрена? — Сердлав потряс головой, стряхивая остатки сна. Полковник Жако, о котором говорил Стив Милош, командовал целым сектором СИБ. Сектор этот назывался Управление навигации и ориентации. Чем занималось это самое управление, понять из названия было трудно. Впрочем, достаточно того, что при одном только упоминании о полковнике Жако у многих чиновников СИБ начинали трястись поджилки.

— Ты что, считаешь меня сумасшедшим? — закричал окончательно проснувшийся Сердлав. — Кто Жако и кто такой я?!

— Срочное сообщение с планеты Ло-Дешинс. Ты знаешь, что это означает? — спросил Милош. Голос его прерывался от волнения.

— Понятия не имею.

— Ты что, и про урайское Пограничье не имеешь понятия?

— Ну почему же, про Пограничье я знаю, хотя очень мало… Постой, кажется, я начинаю понимать. Это же сфера деятельности Управления навигации и ориентации. Сообщение оттуда, что ли?! — воскликнул Сердлав, вскакивая с топчана.

Подойдя к панели экранов, он посмотрел в указанный Милошем документ и присвистнул.

— Кажется, ты прав, Стиви… Кажется, ты прав… — пробормотал он, набирая соединительный код секретной связи.

— Слушаю вас, — отозвался мягкий женский голос. Сквозившая в нём доброжелательность придала майору уверенности.

— Дежурный офицер бюро по городу Литтория, мэм. Джеймс Сердлав. Мне необходимо поговорить с… — Тут в горле Сердлава запершило от волнения, он закашлялся. — Гм… Прошу прощения, мэм. Так мне нужен полковник Жако. Срочно.

— Одну минуту, майор, я вас соединяю.

«Она сказала „майор“? — удивился Сердлав. — Но я же ей не представился! Да уж, быстро у нас работают».

— Я слушаю вас, майор Сердлав, — прозвучал в трубке совершенно бесцветный голос.

— Я… Гм… Сэр… — на какое-то мгновение Сердлав, растерявшись, забыл, что он хочет сказать.

Стоявший рядом Милош тотчас выхватил у него трубку.

— Капитан Милош, сэр. Помощник дежурного бюро по городу Литтория.

— А что же сам дежурный?

— Ему нездоровится, сэр, — покосившись на бледного майора, сказал Милош.

— Понятно. — В голосе Жако, который был хорошо знаком с такими приступами «нездоровья», слышалась усмешка. — Излагайте, капитан.

— Одно из наших подразделений связи, сэр, получило сообщение без маршрутизации. Совершенно случайно оно было вскрыто и… одним словом, оно послано с Ло-Дешинса.

— Та-ак, — протянул полковник. — Любопытно. Что ещё странного вы заметили в этом сообщении?

— Объём сообщения довольно большой, сэр. Здесь есть схемы и несколько страниц текста.

— Кто-нибудь читал весь текст?

— Едва ли, сэр. Как только в подразделении увидели графические схемы, тут же переслали сообщение к нам. А здесь его читал только я — первые полстраницы и…

— И что ещё? — быстро спросил полковник.

— И подпись, сэр, — признался Милош.

— И как же подписано это послание?

— «Санар-202».

— Санар двести два, — повторил Жако. Воцарилось молчание. Что-то подсказывало Милошу, что полковник размышляет, как поступить с ним.

— Вы что-то чересчур прыткий для сотрудника Управления связи, капитан.

— Я здесь недавно, сэр. До этого семь лет провёл на оперативной работе.

— Были нелегалом?

— Случалось и такое, сэр.

— Отлично, капитан. В таком случае вы должны выполнить все мои указания без лишних вопросов.

— Конечно, сэр.

— Присмотрите за дежурным, чтобы не лез к файлу, и не отпускайте его из помещения никуда дальше туалета.

— Есть, сэр.

— И ещё — ни в коем случае никому не пересылайте этот файл, кто бы его ни потребовал. Отдадите только специальному курьеру, которого я пришлю. Думаю, он появится у вас менее чем через час.

— Как я его узнаю, сэр?

— Он свяжет вас со мной по персональной линии.

— Есть, сэр.

На этом связь прервалась. Милош положил трубку.

— Ну что? — спросил Сердлав, не сводя с него испуганных глаз. — Полковник не очень рассердился, что я сам не поговорил с ним?

— Нет, Джеймс. Все в порядке, — заверил его Милош.

— И что с этим файлом?

— За ним скоро придут.

— Ну и хорошо. — Сердлав облегчённо вздохнул. — Скорей бы его забрали… Пойду вздремну, а то совсем расклеился.

3

Не прошло и часа, как из проходной сообщили о прибытии «людей из Шестого Управления», как ещё называли Управление навигации и ориентации.

— Сколько их? — поинтересовался Милош. Неприятная догадка заставила сжаться его сердце, однако что-то менять было уже поздно.

— Двадцать шесть человек, сэр… Пропустить их? — уточнил часовой, будто почувствовав нерешительность Милоша.

— Пропустите… Да, пропустите… — произнёс Стив изменившимся голосом и, положив трубку, застыл в ожидании.

Время шло и шло, а гости все не появлялись.

Неожиданно зазвонил телефон — это была линия того самого подразделения, откуда прислали злополучный файл.

— Помощник дежурного капитан Милош. Слушаю вас…

— Сэр, это дежурный пункта связи лейтенант Эфренди! Сэр, к нам пришли сотрудники Шестого Управления и опечатывают аппаратуру! Что нам делать?

— Ничего страшного не происходит, лейтенант. Выполняйте их указания.

— Они настаивают, чтобы мы с сержантом Пайпером поехали с ними! — В голосе лейтенанта слышалась паника.

— Поезжайте, лейтенант, это необходимо.

— Хорошо… Есть, сэр.

В стальную дверь негромко постучали, почему-то не воспользовавшись специальным звонком.

Стив подошёл к двери, но, прежде чем открыть, отодвинул задвижку небольшого окошка, через которое обычно передавали курьерскую документацию.

— На линии полковник Жако, — пробубнил из-за двери неприветливый голос и в окошко просунули узкий скремблервойс.

— Капитан Милош, сэр, — отозвался Стив.

— Это мои люди, капитан, можете им доверять, — сказал полковник. — Все вопросы вы сможете решить с ними.

— Есть, сэр, — ответил Милош и повернул рычаг блокиратора. Дверь тотчас распахнулась, и в бюро, словно боевые муравьи, ринулись сотрудники Шестого Управления.

Тёмные плащи, очки со светофильтрами — это напоминало кадры из дешёвого боевика.

— Поднимите руки, капитан, — не терпящим возражений тоном потребовал один из вошедших и забрал у Стива скремблервойс. — Где ваше оружие? — спросил он, обшаривая карманы Милоша.

— Согласно инструкции, в сейфе.

— Очень хорошо. Присядьте пока на стул и держите руки на виду. — На полускрытом за тёмными очками лиде появилась кривая улыбка. На всякий случай, а то мало ли что…

Милош послушно сел.

В соседней комнате разбудили Сердлава. Майор спросонья перепугался и понёс какую-то околесицу, дескать, он всего лишь выполнял приказы как простой солдат. Видимо, решил, что захвачен урайцами.

Наконец майора вытащили на свет, и он увидел Милоша. Лицо его озарилось радостью.

— Надеюсь, все прояснится, Стив? — проговорил он, заглядывая капитану в глаза. — Ведь мы же свои?

— Конечно, Джеймс, — ответил Стив, стараясь, чтобы голос его звучал уверенно, хотя, по правде говоря, он сам не очень-то в это верил.

В его жизни бывало всякое, десятки раз он находился на краю пропасти, но ему везло и он ускользал от опасности. Однако, судя по всему, везение кончилось, коли он умудрился попасть в переплёт на ровном месте.

От подобного никто не застрахован. Такое случается.

Милош примерно представлял себе, как это происходит. Однажды ему рассказывали во всех подробностях.

Тогда он считал, что жертвы подобных происшествий виноваты сами и им следовало держаться подальше от больших секретов. Но теперь он бы поостерёгся давать советы.

Люди Жако деловито обшарили все помещения и, забрав некоторые из блоков, опечатали всю остальную аппаратуру.

— Ну что, друзья, пошли? — обращаясь к Сердлаву и Милошу, произнёс старший, снова раздвинув губы в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

— А куда? — спросил майор, с недоумением и растерянностью глядя то на незнакомца в тёмных очках, то на Милоша — в поисках поддержки.

— Тут недалеко, — ответил старший. — И ненадолго…

«Не сомневаюсь», — с горечью подумал Стив и первым шагнул к двери, сцепляя руки за спиной.

— Эй, капитан, — остановил его старший и, подойдя вплотную, уже тише добавил: — Я же просил держать руки на виду…

— Поднять, что ли? — со злостью спросил Милош и подумал, что ударить один раз он успеет. Этого вполне могло хватить, чтобы урод в тёмных очках больше никогда не улыбался.

— Да нет, это я так, — ухмыльнулся тот. — Проходи вперёд.

4

Внизу, в стоявшем у выхода микроавтобусе Милоша ожидал ещё один сюрприз — лейтенант Эфренди и сержант Пайпер. Они сидели внутри и потерянно озирались.

— Сюда, пожалуйста. — Милошу указали на сиденье возле водителя, а майора Сердлава посадили к Эфренди и Пайперу.

Позади Стива занял место старший группы, и Милош не сомневался, что теперь он под особым надзором. Кабинетных работников люди из Шестого Управления не боялись, но от оперативника можно было ожидать любых неприятностей.

Вскоре все окончательно расселись в три микроавтобуса и один внедорожник с полицейской раскраской, однако Стив подозревал, что никакого отношения к полиции эта машина не имеет.

Включив мигалки, полицейский автомобиль двинулся первым, за ним микроавтобус, где сидел Милош, потом все остальные.

За окном замелькали здания, уже успевшие стать знакомыми. Как-то незаметно Стив привык к этой улице, к этим зданиям, хотя тоска по прежней, иной жизни не оставляла его ни на миг. Иногда ему казалось, будто он покрывается ржавчиной, словно оставшееся без применения оружие.

Кавалькада машин выскочила на радиальное шоссе и понеслась с огромной скоростью.

«Ну вот, это мой последний шанс», — подумал Стив, покосившись на сидевшего слева водителя. Конечно, сзади караулит этот неприветливый парень, и что он сделает в случае чего, известно: он просто примется палить прямо сквозь спинку сиденья, как они это обычно делают.

Однако если быстро шлёпнуться на пол и одновременно успеть рвануть на себя руль, то шанс есть.

— Послушай, капитан, — неожиданно произнёс тот, что был сзади. — Я знаю, ты крепкий орешек и можешь доставить нам немало хлопот, но должен сказать тебе, что делать этого не нужно.

— Почему?

— Потому что ты, скорее всего, выпутаешься из этого дерьма — поверь мне. А что до остальных, то, надеюсь, ты не станешь задавать дурацких вопросов…

Почему-то Стив сразу поверил. И не только потому, что уж очень хотелось поверить. Просто человек, сказавший ему это, мог подстраховаться, надев на Стива наручники или вколов ему дозу пропанала. Но он этого не сделал.

Через полчаса гонки по улицам Литтории машины достигли окраины города и через распахнувшиеся ворота вкатились на территорию опорного пункта. Милошу была знакома структура подобных крепостей, необходимых для изоляции от внешнего мира.

— Все на выход! — скомандовал старший, когда микроавтобус остановился и его двери открылись. — Первым на собеседование идёт капитан Милош. Остальные подождут в отдельном помещении. Вопросы? Вопросов нет.

5

Стива сопроводили на второй этаж. Там, в небольшом вестибюле с чахлой пальмой в углу, старший снял шляпу и очки и указал Стиву на пластиковый стул.

Стив сел.

— Меня зовут Джо Закария, и нам с тобой предстоит ещё небольшое путешествие.

— Далеко? — поинтересовался Стив.

— Не очень, — ушёл от ответа Закария. — Кстати, у тебя есть семья?

— Не было времени завести. — Стив вздохнул.

— У меня тоже нет. Но при нашей работе это лишнее.

Закария поднялся и, подойдя к небольшому окошку, выглянул во двор.

— Ага, — произнёс он, снова надевая шляпу и тёмные очки. — Пошли, все уже чисто…

Стив не сразу понял, что имеет в виду Закария, но быстро догадался.

Они спустились по лестнице и снова вышли во двор, где уже заканчивали грузить фургон с затемнёнными стёклами.

Последний труп чуть не выпал обратно, и двое людей в комбинезонах из оранжевого пластика подхватили его и забросили подальше. Стив успел заметить, что это был лейтенант Эфренди.

Закария проследил его взгляд и похлопал по плечу:

— Не бери в голову, капитан. Такая уж у нас работа. Случается, что пуля прилетает не оттуда, откуда её ждёшь. Такая вот поганая работа.

Они снова погрузились в микроавтобус, на котором сюда приехали, только сели на более комфортные задние места. Незнакомый Стиву человек протянул ему новенький ранец.

— Это ваше, сэр. Вещи первой необходимости — то да се.

— Спасибо, — машинально поблагодарил Стив. Двери захлопнулись, и микроавтобус, лихо развернувшись на небольшом пятачке, выскочил со двора, оставив позади ночные кошмары.

Небо на востоке начинало светлеть, значит, после получения злополучного файла прошло не менее пяти часов. Для Стива они промелькнули словно несколько минут.

В ногах ещё чувствовалась некоторая онемелость — такое со Стивом случалось и раньше, когда приходилось прощаться с жизнью. Но теперь, кажется, новая отсрочка. Надолго ли?

— Почему меня не отправили с остальными? — спросил он у Закарии.

Тот улыбнулся уже знакомой Милошу улыбкой:

— Ты понравился полковнику. Он хорошо относится к ребятам, которые что-то могут делать своими руками, а не протирают задницу в кабинетах. Но это не означает, что ты получишь путёвку на тёплые моря…

— Да уж знаю, — в свою очередь усмехнулся Стив.

— Вижу, что шеф в тебе не ошибся, — сказал Закария. — Кстати, там, в бюро, ты, кажется, хотел снести мне башку?

— Хотел, — признался Милош.

— Я сразу это понял. С такими, как ты, надо держать ухо востро.

Они помолчали. Микроавтобус свернул с основного шоссе, которое вело в соседний город, и направился в сторону приземистых холмов. Стив знал, что там находится закрытый порт.

— Наверное, меня забросят туда, откуда прибыло это сообщение? — произнёс он.

— Может быть. Но пока об этом лучше не трепаться.

Миновав ещё несколько пропускных пунктов, микроавтобус выехал наконец на затемнённую взлётную площадку, на которой угадывался силуэт скоростного уиндера с огромными несерийными движками, заметно утяжелявшими всю конструкцию.

— Давай скорее, а то мы выбиваемся из графика, — поторопил Стива Закария.

Они выскочили на холодный предутренний воздух, и Стив только сейчас вспомнил, что забыл в бюро свою куртку.

Из открывшейся двери свалился короткий трап, и он неловко по нему вскарабкался — мешал «подаренный» ранец.

Следом поднялся Закария и в кромешной темноте провёл Стива в каюту.

— Ну что, хоть здесь-то можно включить свет? — поинтересовался тот.

— Пожалуйста, — отозвался Закария и щёлкнул выключателем. Под потолком тускло засветилась розоватая панель. — Вот это твоя койка, а это моя. Если хочешь — поменяемся.

— Да мне всё равно. — Стив бросил свой ранец на койку.

На уиндере запустили двигатели, осветительная панель загорелась ярче.

Стив вопросительно посмотрел на Закарию.

— Не спрашивай меня ни о чём, — отмахнулся тот. — У них здесь свои заморочки. Лучше давай ремнями пристегнёмся, а то на взлёте эта штука ведёт себя как необъезженный жеребец.

Беря пример с Закарии, Стив встал у стены в специальные захваты, и спустя минуту понял, что тот имел в виду.

Едва оторвавшись от земли, уиндер взревел двигателями и начал стремительный разгон. Время от времени ему приходились преодолевать слои нафталиевого газа, и тогда весь корпус судна вибрировал так, что у Стива темнело в глазах.

Но вот атмосфера осталась позади, и под полом каюты с металлическими щелчками стали включаться гравитационные соленоиды.

— Ну у вас тут и техника, — покачал головой Стив, размыкая замки захватов.

— Я же тебе говорил — свои заморочки.

— Ладно-ладно, я не спрашиваю. — Стив обессиленно опустился на свою кровать. После такого взлёта его рубашка пропиталась потом, а перед глазами ещё вспыхивали маленькие искорки.

— С этой посудины убрана вся лишняя электроника, — наконец пояснил Закария. — Та, без которой можно обойтись.

— А бортовой компьютер?

— Его корпус экранирован.

— Понятно, — кивнул Стив. И тут у него в голове молнией промелькнула неприятная мысль. — А зачем ты мне все это рассказываешь? — спросил он, уже примерно догадываясь, что услышит в ответ.

— Да ты вряд ли кому расскажешь. — Закария улыбнулся Стиву своей кривой улыбкой.

— Что, мои дела так плохи?

— И не плохи, и не хороши. Поедешь в командировку без обратного билета.

— Этим меня не удивишь, — заметил Стив.

— Знаю, капитан.

Стиву не нравились подобные разговоры, он замолчал и наклонился над своим ранцем.

Помимо полотенца и спортивного военного костюма в нём оказались бритва с титановым лезвием, электрическая зубная щётка и несколько комплектов одноразового белья.

Закария молча наблюдал.

— Нас будет много? — не поднимая головы спросил Стив.

— Три-четыре человека в группе.

— Кто они?

— Какие-нибудь уроды с железными пальцами.

— На кого это ты намекаешь? — Милош упёрся взглядом в Закарию.

— «Корсары» или «барракуды». Не слишком хорошая компания для воспитанного человека.

6

Так уж случилось, что разведка допустила промах и сводный отряд майора Ламберта попал в засаду возле аккуратного городка Тинзен.

Самое обидное, что атаковала его та самая группа урайцев, за которой Ламберт гонялся целых три дня.

Урайское подразделение насчитывало триста пехотинцев, восемь роботов «штурмвордер» и десяток лёгких танкеток, на которых перемещались урайские солдаты. Курсируя между своими тайными базами, мобильная группа не испытывала недостатка в боеприпасах и, появляясь из леса, наносила неожиданные удары по тыловым соединениям примаров.

Четыре раза группу засекали в джунглях и «накрывали» авиацией и тактическими ракетами, однако урайцев как будто ничто не брало, и они снова появлялись в тех местах, где их не ждали.

Когда терпение примаров иссякло, на поимку летучего соединения был отправлен сводный отряд под командованием майора Ника Ламберта. К отобранным из его подразделения «корсарам», была добавлена рота боевых роботов, на которую возлагались функции ударного авангарда. Она-то и понесла первые потери, когда урайцы, подкараулив колонну на выходе из леса, сразу подожгли самый большой робот — «кайнекс-4».

Несмотря на шквальный огонь неприятеля, оставшиеся в строю четыре «ирбаса» сумели рассредоточиться среди деревьев, а единственный танк — двухбашенный «вербарт» скатился в сырую низину, унося в своих трюмах пятьдесят «корсаров».

Скрывавшийся за танком бронированный автомобиль майора Ламберта в одно мгновение оказался под прицелом сотни стволов.

— Давай вперёд! — надрывно прокричал он водителю, понимая, что урайцы ждут от него бегства. — Гони в город!!!

И водитель погнал, выжимая из машины всё возможное и заставляя бешено вращаться все шесть её колёс.

С запозданием ударили пулемёты урайцев, однако «фокс-турбо» уже мчался словно комета, едва слушаясь руля и высоко подпрыгивая на частых кочках. Майор Ламберт бил из двух стволов «МС» по укрывавшимся между деревьями урайцам.

В такие минуты он не чувствовал тяжести этого оружия и лишь привычно отслеживал разбегавшихся, словно тараканы, врагов. Случайные пули впивались в борта броневика, однако машина, как показалось Нику, уже проскочила основную засаду, и теперь следовало бояться только «штурмвордеров», которые должны были прикрывать свою пехоту.

Последовал правый поворот, и броневик, едва не перевернувшись, выскочил прямо на поджидавшего его вражеского робота. Ламберт вскинул «МС» и принялся расстреливать оставшиеся патроны, однако двадцатимиллиметровые пули отлетали от брони белыми раскалёнными шарами, не нанося «штурмвордеру» никакого ущерба.

Робот повёл пушкой, и шофёр дёрнул руль влево. Снаряд вспорол землю чуть правее, и неизвестно, чем бы закончилась эта неравная дуэль, если бы из низины не выскочил корсаровский танк.

Тридцатитонная машина подпрыгнула на земляном валу и ударила робота острым носом, отчего «штурмвордер» потерял левый манипулятор с пушкой и повалился набок, фонтанируя гидравлической жидкостью.

«Вербарт» накатился на поверженного врага гусеницами и, прокрутившись на нём несколько раз, окончательно расчленил его стальное тело.

— Что теперь, командир?! — прокричал в эфир лейтенант Гальяно, сидевший в «вербарте» на месте рулевого.

— Идём в город! Численное превосходство за ними, но среди домов силы сравняются! — ответил Ник, лихорадочно заменяя магазины в «МС». — «Попрыгун», как твои дела? — позвал он командира «ирбасов».

— Обходим вдоль болота, сэр. Кажется, нам удалось оторваться.

— Хорошо, постарайтесь зайти в город с востока. Там пересечённая местность и есть где спрятаться…

— Понял, сэр!

— Гальяно, теперь давай за нами! И будь готов пустить в ход пушки — думаю, в городе нас уже ждут.

— Ну что, едем? — спросил водитель Фред Катчинский.

— Неужто ждать будем? Давай вперёд, Фредди, и опусти наконец забрало.

— Я через него плохо вижу.

— Ну как знаешь. — Ламберт поудобнее положил оружие на борт машины, изготавливаясь к стрельбе.

«Фокс-турбо» резко рванул с места и начал разгоняться, а следом за ним, стрекоча гусеницами, помчался тяжёлый «вербарт».

Они не отъехали и сотни метров, когда в поверженном роботе взорвался боекомплект. Ламберт на секунду обернулся и, следя глазами, как падают на землю горящие обломки, подумал: «Вовремя».

7

В Тинзене ждали появления отряда «корсаров». Полковник Угату Хавлиер, личный друг директора Разведывательного управления адмирала Рамирелиса, не чурался грязной работы и сам командовал диверсионным подразделением, чтобы доказать штабным теоретикам значение и эффективность партизанской войны.

Действовал он чрезвычайно удачно, что склонило руководство вооружённых сил к созданию специального оперативного командования, которое занималось бы боевыми действиями в тылу врага.

Последнее время примары все чаще перехватывали стратегическую инициативу, а потому необходимость тыловых войн становилась все очевиднее.

— Торклифс и Голуну! Займите с пулемётом позицию на крыше мэрии! Гранатомётчикам — занять позиции в палисадниках! — отдавал распоряжения полковник. Минуту назад ему сообщили, что примары благополучно выскользнули из ловушки, оставив только побитый «кайнекс».

— У нас потери, сэр — восемь человек!

— Но как это случилось?!

— Их командир, сэр. Он открыл огонь из своей пушки…

«Как можно быть такими идиотами?! — негодовал про себя полковник. — Их, видите ли, напугал командир „корсаров“.

И вот теперь эта маленькая армия сумасшедших примаров катилась к городу, чтобы атаковать заведомо превосходящего их численностью противника.

«Но зачем им это? — недоумевал полковник Хавлиер. — Ведь куда проще вызвать авиацию».

— А что делать нам, сэр? — послышался из рации голос лейтенанта Брокха, который командовал неудавшейся засадой.

— Подтягивайтесь к городу, чего ж там торчать… Сосредоточьтесь в вишнёвой роще и ждите дальнейших указаний.

— Слушаюсь, сэр.

«Слушаюсь, сэр», — передразнил полковник. Работая с этими бестолковыми янычарами, он испытывал определённые трудности.

Солдатами они были хорошими, но вот с руководством, по мнению полковника, у них имелись проблемы.

— Они идут, сэр, — сообщил сержант Крепе и передал полковнику бинокль.

— Отлично, — улыбнулся тот, разглядывая мелькавший среди деревьев командирский броневик. — Если они решили ворваться в город кавалерийской атакой, мы примем этот подарок…

— Прошу прощения, сэр, что такое «кавалерийский»? — поинтересовался сержант Крепе. Другой за подобную вольность получил бы выговор, но сержант ходил у Хавлиера в любимчиках, несмотря на своё янычарское происхождение.

— Кавалерия. Был такой род войск в древности. Это когда солдаты передвигаются верхом на животных…

— Внимание! Следом за машиной идёт «вербарт», — передал полковник по рации. — Будьте осторожны! Рихард, постарайся продырявить ему борт.

— Есть, сэр! — отозвался командир «штурмвордеров», тяжело переживавший гибель товарища. — Мы ему покажем, сэр, пусть только сунется!

«Вот-вот», — подумал полковник. Он стоял, опершись о бетонную ограду, за которой чувствовал себя в безопасности.

Хозяин этого дома будто специально готовил своё жилище для оборонительных боев, и теперь на нём, словно на праздничном дереве, прятались два снайпера, гранатомётчик да пулемётный расчёт на крыше.

Слева в глубине улицы перекрывал проход «штурмвордер», справа — возле ещё одного каменного дома, стояли две танкетки. С такой подготовленной позиции полковник мог отразить нападение даже превосходящих сил.

Наконец первым на открытое пространство выскочил броневик, и сидевший в нём солдат немедля открыл огонь из стрелкового комплекса, веером разбрасывая гранаты и крупнокалиберные пули.

Две из них ударили в стену недалеко от Хавлиера, а одна граната разорвалась на крыше, впрочем никого не ранив.

Не сбрасывая скорости, автомобиль проскочил на просеку и вскоре скрылся за деревьями. Ему на смену выехал «вербарт», и обе его башенные спарки заработали, как генераторы огня.

Решив, что излишняя бравада здесь ни к чему, Хавлиер упал под бетонную ограду и, как оказалось, вовремя. Танковые пушки прошлись по каменному дому наискось, вдребезги разнеся черепичную крышу и часть передней стены. Большой осколок кирпича больно ударил полковника по ноге, а затем совсем рядом упал вывалившийся из окна снайпер.

О пулемётном расчёте на крыше вообще не приходилось говорить.

Сквозь страшный треск и грохот Хавлиер услышал запоздалый выстрел орудия «штурмвордера» и дружный залп гранатомётчиков. Однако цель ускользнула, и огневой удар пришёлся на кроны вековых деревьев, повалив некоторые из них и расщепив стволы других.

— Риха-а-ард! — не своим голосом закричал полковник в рацию. — Закрой южный вход в город!

— Уже закрыт, сэр! Там три моих машины стоят. И ещё шесть «бэнксов» и человек пятнадцать гранатомётчиков.

— Ладно-ладно, понял, — уже спокойнее произнёс Хавлиер и, перейдя на другую частоту, вызвал одного из командиров рот:

— Лепски! Держать центр! Ты меня понял?

— Понял, сэр!

— Они должны в тебе увязнуть, Лепски! Твоя роль сейчас главная!

Полковник поднялся на ноги и огляделся. На правом фланге, возле каменного дома, чадным трескучим пламенем горела одна из танкеток.

— Рихард, как у тебя с потерями?

— У машины Форсайта повреждён манипулятор, сэр.

— И все?

— Все.

— А как Пратчет, что известно о его судьбе?

— Его машина разрушена полностью, сэр. Это уже точно…

— Ну ладно — пора воевать, — со вздохом произнёс полковник и, перешагнув через тело снайпера, махнул рукой сержанту Крепсу, который пытался откопать засыпанного обломками пулемётчика.

— Пойдём, Вине, оставь это. Ты ему уже ничем не поможешь.

— Да. — Сержант угрюмо кивнул и, подхватив автомат, спрыгнул в палисадник через пролом в стене, — Вообще-то он был моим земляком…

— Это печально. Печально, — отстраненно произнёс Хавлиер и посмотрел на небо. Примарские штурмовики пока не появлялись, так что ещё было время расправиться с упрямыми преследователями.

— Эй, вы! — крикнул он солдатам, пытавшимся потушить горящую танкетку. — Бросайте это дело! Сейчас в центре города у нас будет много работы!

8

Оказавшись на западной окраине Тинзена, Ламберт приказал водителю притормозить и подождать, пока их догонит «вербарт».

— Гальяно, сумеешь взобраться по этому склону?! — спросил Ламберт, и лейтенант выглянул из люка, чтобы оценить сложность подъёма.

— Попробовать можно, — сказал он.

— Не можно, а нужно! Урайцы ждут нас с южного входа, где проложена мощёная дорога, а здесь даже пехотинцам взобраться трудно.

— А почему вы не спрашиваете меня, сэр? — обиженно спросил водитель Катчинский.

— Потому что наш «фокс» заберётся туда без проблем, — уверенно сказал майор.

— Да-а? — Катчинский окинул взглядом крутой подъем и покачал головой — Градусов шестьдесят будет…

— Давай, Фредди, с разгону — и вперёд! — приказал ему Ламберт, снова перезаряжая нагревшийся «МС».

— Между прочим, картер пробит, масло хлещет, — заметил водитель, сдавая назад — прямо в разросшиеся кусты.

«Вербарт» развернулся быстрее, затем начал медленно карабкаться в гору. Лейтенант выбрал правильную тактику и поднимался очень медленно, не давая гусеницам танка пробуксовывать.

— Вперёд, Фредди, чего ждёшь?

— А мы не подождём, пока Гальяно взберётся первым?

— Нет, нам нужно оказаться наверху раньше него, чтобы, в случае чего, прикрыть танк от гранатомётчиков.

— Как скажете, сэр. — Катчинский, переключив скорость, погнал «фокс-турбо» на штурм.

Броневик без особых проблем выбрался на окраину города, и Катчинский быстренько загнал его в небольшой садик с апельсиновыми деревьями и голубыми скамейками.

— Надеюсь, в доме никого нет, — сказал он, выбираясь из машины на цветочную клумбу.

— Я бы на это не надеялся, — тихо произнёс Ламберт и, подняв «МС», вышиб гранатой окно на втором этаже. Затем проделал то же самое со всеми окнами, не забыв и веранду.

Сзади застрекотали гусеницы, и «вербарт» тоже начал выбираться на ровное место.

В какой-то момент он стал «в свечку», обнажив стальное брюхо, и тотчас откуда-то слева — из другого садика, ударил гранатомёт.

Посланный под углом заряд срикошетил от днища и разорвал правую гусеницу. Однако танк уже занял нормальное положение, и его пушки ударили по позиции гранатомётчика.

Несколько секунд — и все перемешалось с песком, обломками кирпича и черепицы.

После этого на «вербарте» открылись десантные створки, и «корсары» стали разбегаться, как потревоженные муравьи.

Ламберт обернулся и облегчённо вздохнул. Теперь, когда его люди оказались вне тесных трюмов, можно было начинать привычную работу.

— Вперёд, Фредди, поднимемся на второй этаж, — сказал он и на ходу связался с Гальяно.

— Бросай машину, Питер! И отпускай стрелков. Вы сделали все, что могли, теперь там сидеть крайне опасно.

— Да, сэр, мы уже уходим.

Справа завязалась короткая перестрелка. Затем взорвалось несколько гранат, и Ламберту доложили, что захвачен «жёлтый дом».

— С железной крышей? — уточнил Ник.

— Нет, кажется, с черепичной.

— Проверьте тот, который с железной, кажется, там урайцы…

— Проверим, сэр.

Перед тем как войти в дверной проем — дверь была выбита гранатой, — Ник ещё раз оглянулся. Тод Элистер бежал от танка к небольшому пригорку. Второго стрелка и лейтенанта Гальяно видно не было.

Не успел Ник ещё раз вызвать его по радио, как с левого фланга показался «штурмвордер», и в следующее мгновение его пушка всадила в борт танка кумулятивный снаряд.

От такого мощного удара «вербарт» сдвинулся с места, и из его щелей полыхнуло пламя, однако пилот робота не успокоился и следующим выстрелом снёс одну из башен.

— Быстро в дом! — крикнул Ник и толкнул Катчинского вперёд.

Вместе они взбежали на второй этаж и осмотрелись. В одной из комнат лежал ураец, рядом с ним валялась длинная труба стомиллиметрового гранатомёта.

— Сэр, докладывает сержант Паккард. Наш взвод в сорока метрах от «штурмвордера»…

— Сидите тихо, — приказал Ник, понимая, что его люди горят желанием расквитаться за стрелка и лейтенанта Гальяно. Взводу «корсаров» было вполне по силам уничтожить большого робота, однако только ценой своих жизней. Это, однако, в планы майора Ламберта не входило.

— А не пора ли нам вызвать хоть какую-то подмогу? — спросил Катчинский. Он сидел под стеной, прижимая к себе штурмовую винтовку. По своим физическим данным считаться «корсаром» он не мог, однако Ламберт взял его за непревзойдённое водительское мастерство и пока ни разу об этом не пожалел.

— Обязательно вызовем, — отозвался Ник. Он осторожно выглянув в окно и тут же спрятался обратно. «Штурмвордер» стоял в десяти метрах от дома, где они с Катчинским прятались.

— Обязательно вызовем, — повторил майор и включил прибор дальней связи. — «Вольрекс», ответьте «охотнику».

— А-а, «охотник»! — обрадовался связист, видимо томимый скукой. — Какие новости?

— Слушай внимательно. К городу Тинзену нужно срочно прислать подкрепление. Но никакой авиации, иначе урайцы снова ускользнут в лес. Ты меня понял?

— Понял, сэр, — отозвался связист, догадавшийся по тону «охотника», что тот вцепился в добычу.

— Повторяю — никакой авиации. У них отличная аппаратура помех, поэтому бомбы снова лягут в болото, а эти твари уйдут. Лучше, если операцию проведёт капитан Риппс. Знаешь такого?

— Конечно, сэр, — подтвердил связист. — Можно выполнять?

— Давай, дорогой, думаю, часа на полтора нас здесь ещё хватит…

Отключив связь, Ник убрал прибор в кармашек, и в этот момент по окнам ударил пулемёт «штурмвордера». Пули прошли очень высоко и только расковыряли штукатурку, однако это было неожиданно и потому неприятно.

— Наверное, связь засекли, — предположил Ламберт и, дотянувшись до обронённого убитым урайцем гранатомёта, осмотрел его.

Оружие было поставлено на боевой взвод, а его граната — активирована. Видимо, Ник выстрелил в окно как раз в тот момент, когда ураец собирался продырявить танк.

— Фредди, сейчас нам придётся убегать из этого дома, — предупредил майор Катчинского.

— Да, сэр, я понял. Хотите выстрелить из этой штуки?

— Хочу, Фредди… И через несколько секунд этот домик напрочь снесут ответным огнём…

Говоря это, Ник подбирался к окну все ближе, подтягивая за собой гранатомёт.

— Может, мне спуститься заранее?

— Боюсь, это невозможно, дружище, у этих роботов очень острый слух… — Ник осторожно положил гранатомёт на плечо и стал приподниматься. — И прямо сейчас, эти… ребята… стоят неподалёку и слушают нас…

Игнорируя оптические устройства, Ламберт навёл гранатомёт на глазок и только сейчас заметил, что в двадцати метрах от первого «штурмвордера» стоит ещё один. Он не двигался с места, и Ламберт понял, что вторая машина прикрывает своего коллегу.

«Надо рискнуть», — сказал себе Ник и положил палец на спусковую кнопку.

— На старт, Фредди… Внимание…

В следующее мгновение гранатомёт полыхнул ярким пламенем, нанеся удар практически в упор. Ламберт торопливо подхватил свой «МС», не глядя, что происходит с атакованным роботом, однако не успел он сделать и двух шагов, как дом сотрясло от сильного взрыва.

9

Очнулся он от треска рации. Повреждённая осколками разлетевшегося стекла, она сильно искажала передачу, и поначалу Ламберт никак не мог понять, кто пытается с ним связаться.

Опершись о кучу битого кирпича, он перевернулся на спину и осторожно сел. Как будто руки-ноги на месте, кровотечения нет. Сняв с ремешка рацию, майор слегка её потряс, и прибор заработал лучше.

— Ответьте, сэр, если вы живы! Ответьте, сэр!

— Все в порядке, — откашлявшись, произнёс Ник, поглядывая на улицу сквозь огромный пролом. — Майор Ламберт на связи…

— Это «Попрыгун» Том Ховерчук, сэр!

— О, Том, рад тебя слышать! — Чувствуя, что сознание снова мутится, Ник потряс головой. — Ты вообще где?

— Как вы и приказывали, сэр, наступал с востока. Нам удалось поджечь четыре танкетки и свалить одного «штурмвордера». Потом урайцы навалились, и мы снова отошли.

— Правильно сделали, — похвалил Ламберт, а сам подумал: «Поганое дело — пока я здесь валялся, ребята воевали без всякой команды».

— Правильно сделали, — повторил он. — Какие потери?

— Все живы, только у машины Адамса изуродован правый манипулятор.

— Эй, что-то я не вижу здесь урайцев, — заметил Ламберт, приходя в себя. Он ещё раз выглянул в пролом. И вправду, ни одного урайского робота. Атака «ирбасов» оттянула их на восточную окраину.

— Том! Том!

— Я на связи, сэр!

— А урайцы никуда не смылись?

— Боюсь, что нет, сэр. Они ещё в городе.

— Хорошо, как только отдохнёте, побеспокой их ещё раз. На рожон лезть не нужно, но покажите, что вы намерены с ними схватиться.

— Я понял, сэр, побеспокоим обязательно.

— Ну и ладненько…

Ламберт поискал вокруг себя «МС» и вскоре обнаружил его, изрядно пострадавший. Это было уже не оружие.

Решив спуститься со второго этажа, майор столкнулся с ещё одной проблемой — после выстрела пушки «штурмвордера» вместе со стеной исчезла и единственная лестница.

На первом этаже громоздилась только куча мусора, на которой лежал истекающий кровью Фредди.

«Ну и ладно». — Ламберт не долго думая повис на руках и спрыгнул вниз. Вопреки ожиданиям, он не удержался на ногах и кубарем скатился аж до выбитой двери, где наконец поднялся и, пошатываясь, пробрался через завалы к раненому водителю.

— Да-а, — протянул майор. У несчастного Фредди левая рука отсутствовала по локоть.

Выхватив из ножен фирменный «корсаровский» клинок и разжав им исковерканные броневые пластины, Ламберт обнажил кровоточащие остатки руки.

Нику приходилось видеть вещи и похуже, но подобные картины всегда действовали на него очень сильно. Вот и теперь он окончательно оправился после контузии и застилавшая глаза пелена бесследно исчезла.

Остановив потерю крови специальной самозатягивающейся петлёй, майор вылил на рану целый тюбик медицинского клея и вколол Фредди двойную дозу тимонала.

— Что с рукой, сэр? Почему так жжёт? — тотчас спросил очнувшийся Катчинский.

— Все нормально, Фредди, тебя малость зацепило — только и всего.

Ламберт забросил раненого себе на плечо и уже собрался выйти на улицу, как вдруг услышал приближающиеся шаги.

«Не беда, парни, у меня есть чем вас встретить», — сказал себе Ламберт и одной рукой поставил на боевой взвод фаеркоп.

Слух не обманул Ламберта. Первым в дверном проёме показался урайский пулемётчик, и его тут же разнесло на куски выстрелом из фаеркопа. Впрочем, ему на смену выскочил ещё один пехотинец, и Нику пришлось бросить Катчинского на пол, чтобы не дать урайцу применить автомат.

Схватка была короткой, однако Ламберту досталось прикладом по шлему, и на глаза снова опустилась туманная пелена.

— Майор! — простонал лежавший на полу Катчинский. — Ну что ты за сволочь! Я же раненый! У меня вон руки нет, как выяснилось, а ты меня швырнул, будто мешок с дерьмом! — плаксиво прокричал Фредди, потрясая обрубком.

— Извини, иначе было нельзя, — с трудом переводя дух после рукопашной схватки, отозвался Ламберт.

Он выглянул на улицу, и тотчас в дом залетело несколько пуль. В каком-то из близлежащих зданий прятались урайцы.

— Все, быть мне теперь калекой на всю жизнь! — простонал Катчинский.

— Не бойся, Фредди, сделают тебе твою руку… О такой штуке, как остеопластика, слыхал?

— Остеопластика? — переспросил раненый, прерывая стенания.

— Ну да. — Ник снова попытался включить повреждённую рацию, но теперь она уже не работала даже частично. — Да, Фредди, есть такой способ — берут у тебя клетки и выращивают из них недостающие косточки, а потом собирают тебе новую руку.

— А разве такое возможно, командир?

— Да, дружище, теперь уже возможно. Наука здесь шагнула очень далеко. Это тебе не у нас — в Англизонских Мирах.

— У нас хоть войны нет.

— Это только пока, — ответил Ламберт, прислушиваясь к отдалённой перестрелке. Несколько раз ухнули пушки «штурмвордеров», потом им ответили «ирбасы».

Майор достал из кармашка прибор дальней связи, но и он не работал.

— Ох, худо мне! Как руку-то печёт…

— Скоро наши придут, Фредди. Потерпи немного.

— О-о-ой! Не могу больше…

— Хочешь ещё укол тимонала? — предложил Ламберт.

— Нет, от него раны плохо затягиваются… — ответил Катчинский. И, помолчав, спросил: — А точно руку восстановят, сэр?

— Точно, Фредди. Ты Симмонса знал, из второго взвода? Рыжего такого?

— Нет, наверное, это до меня было.

— Наверное. Так вот ему осколком мины штуковину напрочь срезало.

— Какую штуковину, сэр?

— Ту самую. Бедняга чуть дуба не дал, но вовремя его к врачам доставили.

— И что? — нетерпеливо спросил Фредди.

— А то — промашка у них вышла. Приделали парню новую штуковину, только раза в два больше.

— Да ну? — на бледном лице Катчинского появилось какое-то подобие улыбки.

— Вот тебе и ну. Парень вернулся домой на Онслейм, а девицы ему теперь прохода не дают.

— Ну понятное дело — попользоваться хотят…

— А вот и нет, — покачал головой Ник. — Сфотографироваться!

Забыв, казалось, о своей страшной ране, Катчинский натужно засмеялся В этот момент совсем рядом ухнула пушка «штурмвордера». Ему тотчас ответил ещё больший калибр, да с таким треском, что Ник понял — урайцу конец.

Спустя мгновение взорвался боекомплект, в воздух полетели горящие обломки вражеского робота.

— Очень кстати, Фредди, — прокомментировал Ник. — Очень кстати. Кажется, это был выстрел «кайнекса», а значит, мы продержались…

10

Полковник Паскаль Жако во всём любил точность. Пунктуальность превратилась у него в самую настоящую манию, удивляя порой самого полковника. Если он спрашивал об объёме прибывшего донесения, то его интересовало не только количество листов и даже строк — нет, ему непременно надо было знать, сколько в донесении слов. Если же речь шла о пространственных координатах, скажем, объекта выброски диверсионной группы, полковник требовал представлять их только в виде цифр с точностью до четвёртого знака после запятой.

— Рошаль, мне нужно досье на этого майора Ламберта, — как всегда немного капризным тоном потребовал полковник.

— Мне кажется, я уже принёс его вам, сэр, — ответил секретарь, который десять минут назад лично положил папку на стол шефа.

— Ну тогда придите и покажите мне, где оно, — желчно произнёс Жако и отключил селектор.

Рошаль тяжело вздохнул и поспешил в кабинет начальника Шестого Управления.

— Ну и где?! — спросил полковник, когда Рошаль, ссутулившись, остановился в двух шагах от стола шефа.

— Вот эта синяя папка, сэр. — Секретарь несмело кивнул в сторону стола.

— Правда? — изумился полковник. — Синяя говоришь? А из чего следует, что это досье майора Ламберта? Или постой, — Жако уже начал свою занудную игру и не мог остановиться, — постой, я попробую догадаться — наверное, на крышке папки так и написано…

Жако пододвинул к себе досье и, водя пальцем по указанному номеру и заглавию, с идиотской улыбкой прочитал:

— «Инвентарный документ досье-истории на майора специального десантно-штурмового подразделения „Корсар“. — Закончив читать, полковник поднял на Рошаля тяжёлый взгляд. — Ну, чего здесь не хватает?

— Бирки с количеством текстовой информации…

— Во-о-от! Наконец-то! — Полковник театрально всплеснул руками и откинулся на спинку кресла. — Где же эта злосчастная бирка, Рошаль?! Или я должен пересчитывать количество слов вручную, мусоля пальцы и занося в рот всякую инфекцию?! А ведь это прямая диверсия! Ди-вер-си-я!

— Прошу прощения, сэр, — пролепетал секретарь. — Должно быть, бирка отклеилась и лежит в сейфе на полке. Разрешите, я её принесу…

— Разрешаю, Рошаль, разрешаю! Иначе я не могу начать работать. Я не могу начать, потому что не знаю, сколько времени займёт у меня чтение этого документа, а значит, не могу планировать свой рабочий день. Знаете, сколько стоит мой рабочий день, Рошаль?

— Нет, сэр…

— Конечно нет, ведь это государственная тайна… Ладно, идите и принесите мне бирку.

Рошалю не нужно было повторять дважды, он пулей выскочил в приёмную, где стоял огромный несгораемый шкаф с досье.

К счастью, отвалившаяся бирка отыскалась сразу, и Рошаль немедленно доставил её шефу.

— Разрешите, я подклею, сэр, — произнёс секретарь, держа наготове клеящий карандаш.

— Да уж будьте добры, — сухо отозвался полковник. Рошаль быстро ликвидировал непорядок, и шеф, даже не взглянув на бирку, начал перелистывать досье.

— Просто не понимаю, почему я до сих пор не отправил вас на фронт, Рошаль. Почему вы протираете здесь штаны, в то время как другие… — Наткнувшись на какой-то интересный текстовой эпизод, полковник прервался на несколько секунд, но затем заговорил снова: — Так вот, я не понимаю, почему одни могут находиться в тепле и получать горячее питание, а другие должны сидеть в окопах и проливать кровь… Может быть, вы думаете, что я чересчур добренький и не могу сделать вам больно, Рошаль? Тут вы правы, я действительно не монстр, если это не вызвано служебной необходимостью. Своими руками я никогда никого не убивал, если не считать золотистого хомяка, но это было ещё в детстве, да и то, при ближайшем рассмотрении, это было всего лишь проявлением сострадания. Хомяк был болен и вскоре умер бы сам.

Пока полковник нёс этот бред, Рошаль согласно кивал головой. Рассказ о смерти хомяка он слышал раз сто.

У Жако было много странностей, однако это не облегчало участь вражеских агентов и диверсионных групп, для которых Паскаль Жако не уставал придумывать самые изощрённые ловушки.

Когда он вознамерился расширить поле деятельности своего Управления, руководство СИБ пошло ему навстречу. Жако развил деятельность на стратегических направлениях и скоро начал добиваться результатов. Сначала довольно скромных, а затем и более заметных. Значимость и Могущество Управления навигации и ориентации несказанно возросли, и Жако замахнулся на одну из самых важных урайских тайн. Он решил выяснить, откуда движется поток «чёрных кристаллов», положенных в основу конструкции гравитационных орудий.

Ими был вооружён весь флот Урайи, а примарские разработчики, как ни пытались, так и не сумели воспроизвести гравитационные орудия с теми же характеристиками, что и урайские.

Использование трофейных пушек также было не возможно из-за отсутствия этих самых «чёрных кристаллов». Принято было считать, что эти элементы производятся по секретнейшей технологии на предприятиях, расположенных в глубочайшем тылу урайской державы, однако полковник Жако позволил себе усомниться в правильности этой версии, поскольку заметил, что урайские спецслужбы охотно её поддерживают. А это означало, что это почти наверняка дезинформация.

Из уважения к неординарному уму Жако штаб СИБ отнёсся к его затее с должным терпением, но без особого воодушевления. За сотни лет, в течение которых велась война между примарами и урайцами, никому и в голову ни разу не пришло проверить, откуда именно берутся «чёрные кристаллы».

— Вот что, Рошаль, — неожиданно прервав поучительный рассказ о смерти хомяка, произнёс полковник. — Давайте-ка почитайте мне это досье вслух. Так мне будут лучше видны точки структурного обобщения…

— Да, сэр, — с готовностью согласился секретарь, не подавая вида, что не понял, о каких таких точках говорит полковник.

Рошаль взял папку, открыл её и, откашлявшись, как декламатор перед выступлением, начал читать:

— Ник Ламберт. Попал в расположения наших войск во время контратаки на планету Вудсток. Как удалось выяснить в результате многочисленных допросов, Ламберт был вывезен с Новых Территорий агентами Урайского разведывательного управления и передан некоему доктору Преллису для изучения психокинетических свойств аборигенских этносов…

— Так и написано — «аборигенских этносов»? — уточнил полковник.

— Так и написано, — подтвердил Рошаль.

— Продолжайте.

— После окончания школы в Форт-Диксе Ламберт участвовал в нескольких боевых операциях, в том числе сухопутных, разведывательных, а также абордажных. Повсюду проявил себя как умелый боец и командир. Затем был отправлен в командировку на Новые Территории, где в содружестве с местной агентурой участвовал в уничтожении опорных баз урайской резидентуры… тут написано, что операция была проведена удачно…

— Кто курировал эти операции?

— Второе Управление. В частности, майор Фонтен.

— О Фонтене я слышал. Мерзавец и чистюля, но специалист хороший. Продолжайте.

— После возвращения с Новых Территорий Ламберт предложил сформировать на базе «Корсара» батальон из уроженцев Новых Территорий, в частности, граждан Объединения Англизонских Миров. Это предложение было поддержано, и началась вербовка. Сначала у Ламберта появился взвод, потом рота и наконец полгода назад — полноценный батальон. Это подразделение хорошо себя зарекомендовало, и за два года со времени получения Ламбертом шеврона «корсаров» он прошёл путь от лейтенанта до майора.

— Хорош, ничего не скажешь, — вырвалось у Жако.

— Так точно, сэр, — поддакнул Решать.

— Это я к тому, что он определённо подойдёт.

— Безусловно подойдёт, сэр.

— Как ты можешь говорить, что подойдёт, если понятия не имеешь, для чего? — возмутился полковник.

— Я не знаю для чего, сэр, но раз вы говорите, что подойдёт, то и я убеждён, что подойдёт. У меня и в мыслях нет сомневаться в этом.

— Читай дальше. Мне интересно знать, что с ним было раньше — до того, как он стал участвовать в боевых действиях.

— Могу начать с самого детства, сэр.

— А вот детство меня не интересует. — Жако поднялся из кресла и подошёл к большому круглому аквариуму, в котором плавали голубоватые апинарии. Полковник постучал ногтем по стеклу, и медлительные рыбки уставились на него в немом изумлении.

— Прикажете начать с лётного училища?

— Прикажу.

— Ник Ламберт окончил его с отличием и получил сразу две специальности — пилот-истребитель и пилот-капитан дальних рейсов.

— Любопытно, как же универсальный пилот докатился до звания майора в подразделении этих ломовиков?

— Тут написано, что Ник Ламберт был вовлечён в очень сложную комбинацию, которую организовали нечестные торговцы. Он должен был погибнуть при доставке ложного груза, однако сумел вовремя убраться с последнего судна в конвое, используя спасательный э-э-э… истребитель.

— Спасательный истребитель? Так и написано?

— Да, сэр.

На столе полковника зазвонил телефон. Жако схватил рубку и громко ответил:

— Это Жако! Так… Так… А основная часть задания выполнена? Ну и отлично, чего же вы задаёте мне эти идиотские вопросы, Лесгафт? Да, убирать, конечно. Они давно выработаны, и возвращать их обратно нет никакого смысла — убирать однозначно. Все, договорились. Продолжайте, Рошаль, что там ещё?

— Только незначительные детали, имена…

— Меня интересует мотивация — почему он воюет на нашей стороне? Лишь потому, что его выкрали агенты УРУ?

— Э-э, одну минуту, где-то я видел… — Рошаль пролистал вперёд несколько страниц, потом вернулся назад: — Ага, вот! Выяснилось, что конвой, в котором он был капитан-пилотом, позже был уничтожен в районе Прибрежных Миров эскадрой урайского генерала. Так что мотивация у майора Ламберта просто железная.

— Может быть… Может быть… — задумчиво протянул Жако.

11

К чему вся эта чрезмерная секретность, Ник не понимал. Его везли в каюте с заклёпанными иллюминаторами, да ещё подсматривали за пассажиром с помощью мобильной камеры, спрятанной за вентиляционной решёткой.

Шесть долгих суток корабль плутал по закоулкам незаявленных трасс, и Ламберту в голову закралось подозрение, что его намеренно катают кругами, чтобы он запутался и потерял ориентацию.

Сопровождавшего его молчаливого сотрудника СИБ Ник видел только два раза.

Первый раз — когда тот пришёл к Нику в офицерский коттедж, а второй раз уже здесь — два дня назад.

Паркер, как он представился ещё на Войтере, открыл дверь каюты своим ключом и, не говоря ни слова, обошёл её по кругу, к чему-то прислушиваясь и поводя носом.

— Когда мы приедем, дружище? — спросил его тогда Ник больше для того, чтобы проверить, в своём ли уме этот парень.

Паркер поначалу ничего не ответил и, лишь уходя, бросил через плечо:

— Всему своё время, майор.

И ушёл, заперев Ника, словно преступника.

«Вот сволочь», — подумал Ламберт, изнывая от неопределённости.

Паркер и на Войтере разговаривал с ним сквозь зубы, и, если бы не рекомендации Фонтена, этому Паркеру пришлось бы худо.

На исходе седьмых суток, когда майор Ламберт перебрал уже все возможные варианты своего будущего, корабль наконец начал торможение, однако, что интересно, Ник не почувствовал характерного сопротивления атмосферы.

«Значит, это большая тайная база, — подумал он. — Иначе зачем такая секретность?»

Лязгнули магнитные захваты, по магистралям побежал воздух. Потом наступила тишина, и стали слышны шаги проходивших мимо каюты людей.

Ламберт успел ещё попить воды и сходить в гальюн, прежде чем дверь наконец открылась.

Первым в каюту вошёл Паркер, а за ним ещё двое громил. В руке одного из них был короткий четырехгранный ударный нож, второй был вооружён электрошоковой дубинкой.

На поясе у Паркера висела кобура с пистолетом.

То, что Ник прочитал в глазах незваных гостей, ему совсем не понравилось. С одной стороны, казалось неправдоподобным, что его тащили в такую даль, чтобы просто убить в каюте, однако майор ничуть не сомневался в намерениях этих людей.

Тот, что был с ножом, перехватил оружие поудобнее и шагнул к сидевшему на кровати Нику.

Майору ничего не оставалось, как попытаться встать, опершись рукой о спинку кровати. Жест сам по себе безобидный, если бы Ламберт за две ночи не ухитрился вывернуть несколько шурупов.

Громила с ножом прыгнул вперёд, чтобы пригвоздить жертву, не дав ей подняться, однако Ник встретил его страшным ударом трубы по голове, а затем, упреждая вмешательство второго монстра, врезал тому ногой под колено.

Паркер схватился за кобуру, но Ламберт успел рвануть его на себя и встретил головой в лицо. Противник сразу обмяк, и Ник без труда завладел его пистолетом.

Затем он подхватил с пола шоковую дубинку и приложил по голове её хозяина, попытавшегося подняться.

«Ну и что теперь делать?» — пронеслось в голове у Ламберта, однако думать ему было не нужно — тысячи раз отработанные алгоритмы в стандартных ситуациях выполнялись сами.

По коридору кто-то бежал. Ламберт подождал, пока человек появится в проёме двери, и выстрелил. Раненый вскрикнул и выронил автомат. Ник толкнул вперёд Паркера и под его прикрытием покинул каюту.

Где находилась пилотская кабина, он знал, потому что опознал тип судна, как только оказался в коридоре.

Не встретив больше ни одного человека, майор добрался до кабины и, втолкнув в неё Паркера, запер за собой дверь.

— И что вы теперь… собираетесь делать? — прошептал тот разбитыми губами.

— Связывайся с своими и скажи, чтобы заправили судно, — приказал Ламберт.

— В этом нет необходимости, сэр… Нажмите вот эту кнопку…

Ник не стал спорить и нажал. Тотчас из динамика громкой связи прозвучал чей-то неприветливый голос:

— Ну и что вы можете мне сказать, Шипельский?

— Он… захватил корабль… сэр… — доложил Паркер.

— Майор Ламберт, вы здесь?

— С кем я разговариваю? — спросил Ник.

— Я начальник Шестого Управления полковник Жако, — представился владелец противного голоса. — То, что сейчас с вами произошло, небольшая проверка. Это вынужденная мера — поверьте.

— Проверка?! Но я застрелил человека, а ещё одного приложил трубой — он тоже может отдать концы.

— Пусть это вас не беспокоит, майор. Выходите из кабины и больше никого не опасайтесь — вас проводят прямо ко мне… Можете доверять мне, майор.

«Да уж хрен тебе», — подумал Ламберт, однако приоткрыл дверь и, выглянув в коридор, увидел человека с поднятыми руками.

— Я не вооружён, сэр! — сообщил тот. — Я пришёл проводить вас к начальнику управления, а зовут меня Паркер.

— Ты с ума сошёл, Ленни! — подал голос Шипельский. — Паркер — это я! До конца этого месяца — я Паркер!

— Правда? Ну извините, сэр, накладочка вышла. Паркер — это он.

— Заткнись и поворачивайся спиной, а руки положи на затылок. Пойдёшь медленно…

— Конечно, сэр, — согласился Паркер-2, выполняя указания майора. — Насколько я понял, вы стреляете без предупреждения.

— Ты догадливый…

12

Аккуратно положив трубку, Жако улыбнулся и, до вольный собой, посмотрел на стоявшего перед ним Пабло Венцлера, отвечавшего за логистику тайных маршрутов.

— Ну вот, — развёл руками Жако. — Как я и предполагал, этот майор оказался самым настоящим сукиным сыном — как раз то, что нам нужно.

— Что же он сделал, сэр? — не сдержав любопытства, спросил Венштер.

— Представь себе, кого-то там застрелил, кого-то покалечил! — Жако восторженно хохотнул и покачал головой. — И почему эти «корсары» такие жестокие, а? Откуда в них эта первобытная грубая сила?..

— Они для этого и предназначены, сэр. Их работа — наводить ужас на наших врагов…

— М-да… — Полковник прошёлся из угла в угол, затем остановился возле рыбок. — Знаешь, Венцлер, о чём я иногда думаю, сталкиваясь с проявлением грубой силы?

— Не могу знать, сэр.

— Я думаю о том, что придёт время, когда все в этом мире будет решать интеллект. Может быть, искусственный, может, и натуральный, но разум. Понимаешь меня?

— Пытаюсь, сэр.

— Ну вот представь будущее, полное умных и аккуратных машин. Землю ли они пашут, или стреляют, может быть, плавают или летают — это не важно. Главное, что они выполняют данную им управляющую идею.

— Все вместе?

— Все вместе, да. Однако с противоположной стороны другим машинам посылается иная идея, и они выполняют её. Ты следишь за моей мыслью, Венцель?

— Внимательно, сэр.

— Тогда представь, что машинные силы сравнялись и побеждает только та сторона, чья идея тоньше, изощрённее и современнее на данном этапе. Как тебе такое?

— Колоссально, босс. Просто колоссально.

— Вот когда это станет возможным, никаких грубых «корсаров» уже не будет и начнётся золотой век интеллекта, разума и… и это будет правильно…

— Совершенно с вами согласен, сэр. Совершенно.

На панели настольного интеркома замигала лампочка. Жако нажал кнопку:

— Ну что ещё?

— Ламберта ведут по коридору, сэр, — доложил капитан Гринюк, ответственный за внутреннюю безопасность. — До его прихода я должен заложить в вашем кабинете секреты, сэр.

— Хорошо. Вы сейчас где?

— Перед вашей дверью, сэр. В обществе Рошаля.

— Ладно, входите, капитан, и побыстрее закладывайте ваши секреты.

Дверь тотчас открылась, и в кабинет, коротко кивнув полковнику, вбежали шестеро стрелков и командовавший ими Гринюк. Натренированным глазом капитан безошибочно обнаружил замаскированные в стенах двери и спрятал в крохотные ниши своих людей — по два человека в каждую. Заполнив таким образом три из них, в последнюю — четвёртую, он забрался сам.

Некоторое время после этого за тонкими дверцами была слышна какая-то возня, затем стрелки успокоились, кто-то негромко чихнул, и воцарилась тишина.

— Ну вот, теперь можно принимать гостей, — сказал полковник Жако, энергично потирая руки.

И действительно, почти тотчас же включилась голосовая передача интеркома и Рошаль сообщил, что в приёмной ждёт майор Ламберт.

— Я приму его, Рошаль, пусть войдёт, э-э-э, вместе с сопровождающим, естественно.

Тяжёлая ореховая дверь открылась, и первым в кабинет вошёл Ник Ламберт. За ним осторожно протиснулся Паркер-2.

— Рад приветствовать вас на нашей территории, майор, — торжественно произнёс Жако, бросив взгляд на торчавший за поясом у гостя пистолет.

— Здравствуйте, сэр, — сухо отозвался Ник, осматривая помещение.

— Пожалуйста, присаживаетесь, майор, у нас тут запросто. И вы присаживайтесь, господа.

Ламберт устроился возле стены, чтобы следить за всеми перемещениями в кабинете.

— Я вижу, у вас ещё сохранилось некоторое недоверие к нам, — улыбнулся Жако, осторожно опускаясь в своё кресло. — А между тем мы просто обязаны проверять, на что годятся те, на ком мы остановили свой выбор.

— А зачем было меня проверять? Моё начальство могло бы рассказать вам достаточно.

— Так-то оно так, но если бы я всегда доверял всяким начальникам и завхозам, то, простите меня, не руководил бы одним из самых успешных управлений во всей структуре СИБ, а считал бы дебеты-кредиты, поскольку по первой и основной своей специальности я бухгалтер… Кстати, — без перехода продолжил Жако, — надеюсь, вы понимаете, что ваше проникновение в пилотскую кабину судна ни к чему бы не привело?

— Я все понимал, сэр, и легко бы ушёл отсюда, тем более что корабль скоростной — следовало только заправить его.

— Но это же смешно, майор. — Жако игриво пошевелил бровями и хитро взглянул на Паркера-2 и логиста тайных перемещений Венцлера. Те с готовностью кивнули.

— Это же смешно, — самодовольным тоном продолжал Жако. — Мы обложили бы вас со всех сторон, и никакие заложники нас бы не остановили. Вы ведь заметили, что мы не останавливаемся перед необходимыми жертвами?

— Да, сэр. И я тоже…

— Что «тоже»? — подался вперёд полковник.

— Я взорвал бы реактор, и вы потеряли бы половину своей станции.

— Взорвал бы реактор?! — удивлённо повторил полковник и медленно поднялся. — Взорвал бы… — повторил он. — А как?

— Потом я объясню вам, если вы этого хотите.

— Да, хотим. Если это не блеф…

— Это не блеф, сэр, но, простите моё нетерпение, хотелось бы узнать, зачем меня сюда вызвали и подвергли таким испытаниям. Что за задание мне предстоит выполнить?

— Об этом чуть позже, майор. С минуту на минуту мы ждём прибытия ещё одного участника экспедиции…

Не успел полковник произнести эти слова, как его селектор включился на аварийной волне и чей-то жалобный голос простонал:

— Прошу прощения, сэр! Этот сумасшедший взорвал половину судна, и теперь у нас пожар!

— А что же говорит ваш гость?

— Он обещает взорвать то, что осталось, сэр! — В тоне докладывающего сквозила паника.

— Ну что же, в таком случае объяснитесь с ним и проводите сюда. Надеюсь, вы в состоянии это сделать?

— Надеюсь… — слабо отозвался подчинённый, и связь прекратилась.

Воцарилась незапланированная пауза, и, чтобы заполнить её, полковник поднялся из-за стола, подошёл к аквариуму и стал бросать в него корм.

— Вы как относитесь к животному миру, майор?

— Терпимо, сэр.

— Ага… — Полковник неопределённо кивнул головой, к чему-то внимательно прислушиваясь.

— Прибыл лейтенант Корн, сэр! — спустя секунду доложил из приёмной секретарь.

— Пусть войдёт — мы его ждём, — ответил полковник и, вернувшись в кресло, устремил взгляд на дверь.

Скоро она отворилась, и Ламберт с интересом посмотрел на вошедшего — невысокого человека с быстрыми цепкими глазами.

Дольше других лейтенант изучал Ника. Видимо, поняв, кто перед ним, Корн успокоился.

— Проходите, лейтенант, присаживайтесь, — тоном радушного хозяина предложил Жако. — Можете рядом с майором Ламбертом, он будет одним из ваших партнёров.

— Спасибо, сэр, — отозвался Корн и, ещё раз взглянув на Ника, сел недалеко от него.

— Кстати, лейтенант, майор Ламберт — «корсар».

— Я уже понял, сэр, — ответил Корн.

— Каким же образом? — удивился полковник. — Он что, подал вам какой-то знак?

— Нет, сэр. — Корн и Ламберт понимающе переглянулись. — Просто мы хорошо различаем родственников.

— Постойте. — Жако поднялся и одёрнул флотский мундир. — Вы что же, знакомы? Этого не может быть.

— «Родственники» — это такой жаргон в специальных войсках, сэр, — вмешался Ламберт.

«Какое свинство, а я ничего не знал!» — подумал полковник. А вслух произнёс:

— Ах, как это здорово! Предлагаю за это выпить!

Жако нажал кнопку, в дверях появился секретарь с подносом, на котором было три рюмочки и высокая коньячная бутылка.

— Рошаль, изобразите нам по две трети. Или что там по две трети — лейте по полной. Военные пьют, а не какие-то там штатские!

Секретарь с готовностью наполнил все три рюмки и, пытаясь обойти лейтенанта Корна, едва с ним не столкнулся.

— Ну давайте, что ли, — улыбнулся Жако, быстро хватая свою рюмку.

— Очень вовремя, — улыбнулся лейтенант и, опередив Ламберта, взял вторую рюмку, при этом случайно опрокинув рюмку майора. — О, прошу прощения, сэр. Это от волнения.

— Ничего, Рошаль принесёт мне другую рюмку, — сказал Ламберт.

— Тогда вдвоём, сэр? — обратился Корн к полковнику.

— Конечно, лейтенант! — Жако хитро взглянул на аквариум с рыбками, а затем залпом выпил коньяк. Лейтенант Корн последовал его примеру.

— Хороший коньяк, сэр. Большое спасибо, — поблагодарил лейтенант.

— Хороший-то хороший, только в вашей порции был яд, — произнёс довольный полковник. — А вы накинулись на дармовщинку, ха-ха!

Не в силах сдержать распиравшей его радости от того, что так провёл простака, Жако дурашливо опрокинулся в кресло.

Сидевшие в сторонке Паркер-2 и Венцель поддержали босса корректным хихиканьем, больше не обижаясь на него за то, что им не предложили выпить.

— Прошу меня простить, сэр, — тихим голосом произнёс Корн, и веселье сразу прекратилось. — Прошу простить, но я поменял наши рюмки и вы выпили мою…

— Я?! — воскликнул Жако, недоверчиво косясь на пустую рюмку. — Но как? Я не заметил…

С этими словами он достал из кармана пластиковый пузырёк и высыпав на руку несколько пилюль, мгновенно их проглотил.

— Противоядие, — пояснил Жако, переводя дух. — Как видите, я не собирался никого убивать и… пора нам заняться делом. Думаю, что торжественную часть можно считать закрытой.

13

По окончании «торжественной части» полковник Жако выгнал Паркера-2 и приказал позвать Милоша.

Кто такой Милош, ни Ламберт, ни Корн ещё не знали, и Жако представил всех друг другу, как только третий член группы был доставлен в кабинет полковника.

— Это капитан Стив Милош, господа. Профессионал в своём деле, имеющий богатый опыт оперативной работы, А это, Стив, твои партнёры — майор Ник Ламберт — отряд «Корсар» и лейтенант Майкл Корн — «Барракуда». Оба эти джентльмена чуть не лишили нас двух судов. — Тут Жако улыбнулся. — Но это было частью игры…

— Теперь, пожалуйста, возьмите свои стулья и пододвиньтесь ближе. Я начну рассказывать о сути вашего задания… Поэтому, капитан Гринюк, покиньте ниши — эта информация не для ваших ушей.

И тотчас все потайные дверцы отворились, и команда прятавшихся там стрелков быстро выбежала из помещения. От долгого сидения в неудобной позе некоторые из охранников прихрамывали, и это придавало их походке комичный вид.

— А вы и не догадывались, что находитесь под моим контролем? — уточнил полковник.

— Я догадывался, сэр, — ответил Ламберт. — Один из этих парней злоупотребляет табаком — запах очень чувствовался. А у вас на столе нет даже пепельницы. Сопровождавший меня не курил, господин Венцель — тоже…

— Так. — Полковник побарабанил по столу пальцем. — А вы, лейтенант Корн, тоже заметили?

— Ниши очень тесные, сэр. И в них нет вентиляции. Когда двое здоровых мужчин вдыхают синхронно, тонкая дверь начинает слегка вибрировать — если присмотреться, это хорошо видно.

Решив это проверить, Жако подошёл к стене и, открыв одну из потайных ниш, убедился, что вентиляции там действительно нет.

— И воняет не пойми чем, — добавил он с досадой, возвращаясь на место. — Ну ладно, продолжим… Итак, цель вашего путешествия — планета Ло-Дешинс. Чтобы до неё добраться, вам предстоит сначала воспользоваться нашим разведывательным судном, располагающим комплексом оптико-магнитной маскировки, а затем, по истечении трех недель, продолжить путешествие в спецаппарате.

— Что такое спецаппарат, сэр? — поинтересовался Ник.

— Это такое не слишком комфортное маленькое судно, которое имитирует метеоритный осколок. Вы полетите в нём на самом последнем этапе пути — часов восемнадцать-двадцать, не больше.

— Но этот осколок могут заметить и даже уничтожить, — заметил Ник.

— Не беспокойтесь, майор. Уважаемый Пабло Венцель, самый лучший наш логист, лично рассчитывал траекторию и все сопутствующие факторы. А господин Венцель у нас никогда не ошибается. Правда, Пабло?

— Ну… — Венцель, застигнутый врасплох неожиданной похвалой, растерянно пожал плечами. — Скорее — «да», чем «нет», сэр…

— Объясни, будь добр, с чего все начнётся. А потом я вернусь к заданию.

— Конечно… да… — Венцель сел ровнее и, немного помолчав, видимо представляя себе какие-то сложные схемы, заговорил, как лектор с видеокурса по семейной экономике. — Одним словом, э-э… вам придётся потерпеть, пока «макет» — так мы назвали судно-обломок — будет двигаться по траектории… Э-э… чтобы его не заметили, следом за вами мы торпедируем уже разведанный нами астероид, и он… э-э… даст достаточное количество осколков, которые полетят вместе с вами…

Представляя, на что это будет похоже, Ламберт, Корн и Милош тревожно переглянулись.

— Но эти шмели, господин Венцель, могут догнать наше судно, — заметил Ламберт. — Этот ваш… макет…

— Не догонят. Мы сделали все необходимые расчёты…

— Мы будем лететь по прямой? — уточнил Корн, внимательно следя за реакцией Венцеля.

— И да и нет. С одной стороны… э-э… вы не будете маневрировать, однако… э-э… с другой — будете находиться под действием гравитационных сил тех или иных космических объектов.

— Вот тут, пожалуйста, поподробнее, — попросил Ламберт.

— Можно и так, — согласился Венцель, заметив кивок полковника Жако. — Там будет планета «Т-39857», астероидное поле Боливара, потом дальний спутник планеты «Джаспер-298» — Хавайол… Далее… Пустошь доктора Резника…

— И все эти воздействия вы точно рассчитали? — недоверчиво спросил Корн.

— Безусловно… э-э… к тому же в «макете» будет установлен гравитационно-импульсный корректор. Устройство для исправления погрешностей ориентации…

— Между прочим, — вмешался полковник Жако, — прибор это сделан на основе гравитационных орудий урайцев, так что отчасти наши враги будут помогать вам…

— Как мы окажемся на планете, сэр? Кто доставит нас на поверхность через атмосферу? — решился задать вопрос Милош.

— Венцель! — Нетерпеливым жестом полковник переадресовал вопрос логисту.

— В судне-макете существует парашютная система, однако она включается после окончательного тормозящего импульса, который разовьёт гравитационно-импульсный корректор… И все, — Венцель развёл руками, — посадка вам обеспечена…

— Ладно, довольно технических деталей, — вмешался Жако. — Их вы можете выяснить позже. Теперь о главном.

Полковник мгновение молчал, окидывая троицу многозначительным взглядом:

— По нашим сведениям, которые мы собирали по крупицам целыми десятилетиями, планета Ло-Дешинс является основным поставщиком «чёрных кристаллов» для армии урайцев. Думаю, что от шестидесяти до восьмидесяти процентов их общей добычи приходится на Ло-Дешинс.

О технологии производства почти ничего не известно, однако есть мнение, что «чёрные кристаллы» образуются в щелочных грязевых гейзерах, которые выбрасывают их на поверхность. На Ло-Дешинс существует целый материк, состоящий из непостоянных гейзерных долин, но только в одном месте эти природные феномены так расточительно сорят кристаллами.

В вашу задачу входит разведка, а также определение возможности уничтожения долины.

— Есть ли какие-то карты, сэр? — спросил Ламберт.

— Кое-какие схемы имеются, но они пока проходят экспертную оценку. Вы их обязательно получите, как только они будут готовы.

14

Крылатый гиббер с бортовым номером «А-198» завис над посадочной площадкой и, выпустив шасси, осел на них всей своей тяжестью. Двигатели сбросили обороты, и встречавший транспорт капитан-инспектор Хоуп облегчённо вздохнул. Он не переносил рёва этих летающих монстров.

Поднятая двигателями тонкая пыль унеслась за пределы крепостной стены, и скоро воздух на посадочной территории приобрёл первоначальную чистоту. Здесь, в отдалённом форте, людям было чем дышать, не то что в долине.

В борту гиббера распахнулись створки, пропуская вперёд телескопический разгрузочный трап.

Офицер подразделения поиска и преследования сошёл на бетон первым. Он огляделся и, заметив Хоупа, направился в его сторону.

— Лейтенант Боно, сэр, — козырнул он. — Доставил к вам тело и шпионский агрегат. Вот сопроводительные документы.

— Так, — произнёс Хоуп и через плечо лейтенанта взглянул на спускаемый четырьмя солдатами длинный ящик, в котором, видимо, и находился труп.

Шпионские приспособления вывезли на одноколесной тележке.

— Тут написано — примар. Откуда он мог здесь появиться? — спросил Хоуп.

— Об этом нам ничего не известно, — пожал плечами лейтенант. — Этого мерзавца подстрелили в тот момент, когда он передавал своим секретные сведения.

— Секретные сведения с Ло-Дешинса? — капитан покачал головой. — Могу себе представить… Откройте ящик! — приказал он солдатам, которые поставили груз неподалёку.

Те повиновались и, сняв герметичную крышку, оставили тело под тонкой термоизолирующей плёнкой.

— Нарушить мембрану, сэр? — спросил лейтенант.

— Не нужно. Я и так вижу, что труп не расчленён. Закрывайте.

Пока солдаты запаковывали ящик, Хоуп подписал необходимые документы и вернул их лейтенанту. Тот спрятал бумаги в карман и, довольный, побежал обратно к гибберу. Солдаты последовали за ним.

Трап втянулся, словно змеиный язык, со злобным шипением захлопнулись створки, и пилот запустил свои сумасшедшие турбины.

Хоуп прикрыл уши ладонями и повернулся боком, чтобы хоть как-то уберечься от шума.

Но вот неуклюжий аппарат оторвался от земли, растопырил куцые крылышки, поднимаясь все выше и выше, затем скользнул вбок и исчез за крепостной стеной.

Шум сразу уменьшился, и капитан облегчённо вздохнул.

— Чего привезли, сэр? — услышал он голос специалиста по радиоэлектронике сержанта Клуни. Время от времени, когда не было работы по специальности, сержант выполнял обязанности помощника медэксперта Фрайна.

Дело в том, что трупы в лабораторию привозили каждую неделю, а вот электронные артефакты — не так часто. Ну, может быть, раз в полгода.

— Тебе и Фрайну работа, — ответил капитан. — Зови всех, кто свободен, и уносите отсюда ящик.

— А в тележке что?

— Я же сказал, что и для тебя есть работа.

— Неужели?! — Сержант Клуни потянулся было к лежавшему в тележке пластиковому мешку, но Хоуп прикрикнул на него, и электронщик убежал за подмогой.

Где-то прогремел гром, капитан Хоуп поднял голову. Небо было чистым, грохот исходил от вулкана Предо, находившегося в сорока километрах, почти на самом берегу океана. Во время нечастых, но систематических извержений Предо отчаянно дымил ядовитыми газами, однако ветры дули через долину — в сторону моря, иначе жить здесь было бы невозможно.

Вскоре появились подгоняемые Клуни сотрудники лаборатории.

Медэксперт Фрайн на ходу рассказывал анекдот о примарах, химик Эрвольд торопливо дожёвывал бутерброд с ореховым маслом, а оптик Шалле и токсиколог Зюсс толкали четырехколесную каталку, чтобы не тащить ящик на руках.

— Этот, что ли? — обратился Фрайн к капитану.

— А ты подумай. — Хоуп тяжело вздохнул и отвернулся, наблюдая за вышагивающими по крепостной стене часовыми. У капитана-инспектора было не слишком хорошее настроение, и ему ни с кем не хотелось разговаривать.

— Взяли! — скомандовал Фрайн, и ящик тяжело бухнулся на каталку.

— Ну что, могу я теперь взять свой объект? — поинтересовался сержант Клуни.

— Бери, — разрешил Хоуп, и счастливый электронщик принялся чуть ли не зубами разрывать упаковочный пластик.

— Сопровождение возьми, — напомнил капитан.

— Что? — не понял Клуни.

— Сопровождение — чего освидетельствовать нужно, — пояснил Хоуп, протягивая эксперту оставленную лейтенантом бумагу.

— А, точно! — Сержант улыбнулся и, взяв инструкцию, начал её читать. — Иди ты! — восхищённо произнёс он через полминуты и даже почесал затылок. — Вы читали это, сэр?

— Нет ещё. А что такое?

— Они хотят, чтобы я определил, была ли осуществлена с этого аппарата передача… И ещё им желательно знать, какая именно информация ушла к врагу. Так и написали — «желательно». Вот придурки!

Тут Клуни спохватился, опасливо взглянул на капитана и с виноватой улыбкой пояснил:

— Я хотел сказать, сэр, что это не так просто — определить, что эта схема кушала… Тут помощь квантового механика нужна, иначе нам следы на чипах не вычислить…

— Квантовые механики у нас не держатся, ты же знаешь. — Капитан снова вздохнул. — Лу Кайзенборг отравился бета-дистиллятом… Бэрри Нильса поймали местные…

— Я так думаю, сэр, что от этой самой квантовой механики в голове последствия наступают, — сказал Клуни, разрезая ножичком неподатливый пластик. — Иначе, сэр, как же объяснить, что Кайзенборг регулярно пил дистиллят, хотя и знал, что это опасно, а Нильс из-за баб на любые сумасшествия готов был идти… Я даже слышал, что у него прежде были романы с урайками. Как такое можно делать — ума не приложу. Они же, сэр, во время этого дела липким потом покрываются, урайки эти…

— Да что ты за глупости говоришь?! — воскликнул капитан. — И вовсе они не покрываются никаким липким потом! Можно сказать даже наоборот…

— О-о… — Клуни даже прекратил ковырять ножом пластик. — А откуда вы это знаете? — удивился он вполне простодушно.

— Откуда… Да ниоткуда! — с досадой произнёс Хоуп. — Давай открывай свой мешок, а то уже замучил меня болтовнёй.

15

Отправив подчинённых работать, капитан Хоуп взял бинокль и поднялся на крепостную стену, откуда каждое утро и вечер осматривал окрестности.

Хоуп и сам не понимал, зачем он это делает, ведь существовали часовые — четыре смены, как и положено. У них по всему периметру были проложены мостки с перилами, а на углах ограждённой территории стояли башенки с бойницами, из которых торчали изготовленные к бою пулемётные стволы.

И всё же капитан-инспектор поднимался на стену, совершая своей ежедневный моцион. Наверное, он не смог бы заснуть ночью, не понаблюдав за расположенной в полукилометре от лаборатории деревней, или не нашёл бы сил бороться днём с бездарностью своих подчинённых, не полюбовавшись утром на дымящиеся туманы промышленной зоны. Их ядовитые струи извивались словно духи земли, скручиваясь в пепельные косы и вытягиваясь к серебристым облакам. Потом из края в край долины пролетал ветер, и туманы рассеивались.

Всегда одна и та же картина, которую Хоуп наблюдал изо дня в день уже не первый год. Впрочем, было в этом нечто такое, что объясняло капитану его присутствие здесь.

Одно дело жить в каменном колодце ограждённой территории, привыкая к монотонной обыденности, и совсем другое — быть здесь, в этой долине, которая столько значит для истории Урайи. Сознание личной ответственности не покидало капитана Хоупа ни на минуту, ему казалось, что наплюй он на службу, как это делают многие другие, и непременно случится что-то нехорошее.

Не важно, что именно: гейзеры ли перестанут поднимать из недр «чёрные кристаллы» или расплавленная серная река вытечет из жерла Предо и зальёт зону добычи — но беда грянет.

Стараясь отогнать тревожные мысли, Хоуп направил бинокль на деревню.

Девайсы, как называли их в колониальных войсках, выглядели некрасивыми даже на взгляд урайцев. А уж янычары вообще считали их уродами.

Высокие ссутуленные фигуры, бледные лица и длинные, словно у обезьяны, руки. Единственной привлекательной чертой девайсов были глубоко посаженные умные глаза, способные внушить доверие и симпатию, если смотреть в них достаточно долго. И ещё голос — негромкий, но уверенный и доброжелательный сверх всякого приличия, если можно так выразиться.

Стоило пообщаться с девайсом один на один, и он начинал казаться тебе лучшим из друзей и за ним хотелось идти на край света. Так случалось много раз, когда недисциплинированные солдаты намеренно или по незнанию попадали на территорию девайсских поселений.

Куда они пропадали, никто не знал. Их тел не находили.

Однако и девайсам приходилось несладко от соседства с урайской армией. Когда-то давно на протяжении многих лет их просто уничтожали.

Позже, когда выяснилось, что у аборигенов планеты есть важное предназначение, с ними стали обращаться гораздо бережнее. Причём жителей ближайших к промысловой зоне поселений не беспокоили, а необходимых для работы девайсов брали из отдалённых районов материка.

Там же отлавливали аборигенов для специфических нужд Урайи. Об этих специфических нуждах капитан Хоуп почти ничего не знал, однако ходили упорные слухи, что туземцы используются в работе специальных служб.

— Наведите на веранду второго дома справа, сэр, — посоветовал Хоупу незаметно подошедший часовой.

— Почему именно туда?

— Сейчас эти уроды начнут там трахаться. Они это каждый день делают, прямо по часам.

— Спасибо, дружище, — сказал Хоуп, с трудом сдерживаясь, чтобы не наорать на солдата. Его настроение все ещё не улучшилось.

«Вот от этого все и происходит, — подумал капитан, имея в виду отношение часового к своим обязанностям. — Все их помыслы только о жратве да о статях местных аборигенок».

Хоуп прогнал эту мысль — пусть в конце концов каждый отвечает за себя — и, следуя совету часового, навёл бинокль на второй справа дом.

На веранде действительно что-то происходило, но экзотическая техника аборигенов не произвела впечатление на Хоупа. Пожалуй, собаки делали это более эстетично.

«Пойду спать, — решил капитан. — Просто день сегодня не задался. Пойду спать…»

— Ну как вам, сэр?! — поинтересовался часовой, видя, что капитан уходит. — Неплохо, да?

— Да, они прекрасны… — буркнул Хоуп.

16

Ночь капитана Хоупа прошла среди кошмарных видений и статичных картин непонятного содержания.

Под утро он сильно вспотел и еле расслышал звонок будильника, чего с ним не случалось никогда прежде.

«Кто бы разбудил этих лентяев, если бы я проспал?» — подумал Хоуп, вскакивая с кровати и направляясь в душевую.

Розоватая деионизированная вода полилась на его голову, стимулируя мозг к напряжённому решению текущих задач. А то, что эти задачи появятся, капитан-инспектор ничуть не сомневался — не зря же он потел под утро.

И предчувствие не обмануло. Едва он выскочил из душа — бодрый и готовый к исполнению служебного долга, как на узком столе зазвонил телефон.

— Капитан Хоуп на связи! — ответил он, одной рукой придерживая трубку, а другой энергично растирая полотенцем мокрые волосы.

— Хоуп, с вами говорит Пятьсот десятый, — пророкотал облечённый властью голос.

— Слушаю вас, Пятьсот десятый.

— Как обстоят дела с объектом враждебной нам электроники?

— А-а… — протянул капитан. Шифровальная система Пятьсот десятого была для него слишком сложной. — Работаем, сэр. Напряжённо работаем…

— Что-нибудь удалось выяснить?

— Кое-что… да, кое-что удалось выяснить, сэр, и мы безусловно выяснили бы больше, если б имели в штате квантового механика… — Сказав это, капитан довольно улыбнулся. Он нашёл способ выкрутиться.

— Квантовый механик, — повторил Пятьсот десятый. — Хорошо, Хоуп, мы постараемся вам помочь. Вы у нас на переднем крае…

— Да, сэр, — ответил капитан.

— И вот ещё что… Через два часа за вами прилетит гиббер, так что приготовьтесь.

— Что я должен с собой взять?

— Всё необходимое.

— А-а… понял…

— Вот и отлично. Буду вас ждать на месте. То есть — здесь…

— Понял, сэр, — с готовностью ответил Хоуп, хотя так ничего и не понял.

Пятьсот десятый прервал связь, оставив капитана среди скользких догадок и туманных домыслов.

Впрочем, мучился Хоуп недолго, он знал, что лучший выход из неопределённости — действие.

Быстро одевшись и схватив стек из прорезиненного бамбукового волокна, капитан выскочил в коридор и закричал, предупреждая самых отъявленных сонь:

— Я уже иду!!!

Хоупу очень хотелось врезать кому-то на полном основании, однако в комнате медэксперта Фрайна ему не повезло — тот был в душе.

Химик Эрвольд уже выходил одетый в спортивную форму, а оптик Шалле расчёсывал перед зеркалом мокрые волосы.

Капитан уже отчаялся найти нарушителя, однако тут ему улыбнулась удача — токсиколог Зюсс лежал, накрывшись одеялом, и сладко посапывал.

— Что это значит, Зюсс?! — радостно воскликнул Хоуп и, сорвав с токсиколога одеяло, от души хлестнул его стеком. Бедняга моментально проснулся и чуть ли не по стене рванулся в душевую комнату, однако натренированная рука капитана Хоупа ещё трижды приложила Зюсса, от чего тот каждый раз громко взвизгивал, наполняя ликующего Хоупа внутренним успокоением.

Совершив акт восстановления дисциплины, капитан уже без прежнего рвения заглянул в комнату сержанта Клуни, однако кровать электронщика выглядела нетронутой. Случалось, что Клуни трудился ночью в лабораторном помещении, поэтому Хоуп проверил производственное крыло.

Там он и застал сержанта прямо возле распахнутого кожуха вражеского прибора.

Из потревоженных внутренностей агрегата торчало множество проводов, соединённых с тестирующей аппаратурой. Её разноцветные лампочки бессистемно вспыхивали, но что это означало, Хоуп не понимал.

— Ну как? — тихо спросил он.

Поначалу казалось, будто Клуни его не слышит, однако мгновение спустя он поднял на капитана замутнённые глаза.

— Что-нибудь узнал? — снова поинтересовался Хоуп.

— Кое-что есть. — Клуни утвердительно кивнул и отёр со лба капли пота. Капитан заметил, что китель у сержанта расстегнут, а рукава засучены, что делало его похожим на подвального дознавателя — человека с быстрыми и крепкими кулаками. Вражеский передатчик, напротив, смотрелся как окровавленная жертва, из последних сил цепляющаяся за свои секреты.

— Кое-что есть, — повторил Клуни. — Но требуется помощь квалифицированного механика.

— Думаю, с механиком нам помогут. Мне звонил Пятьсот десятый и обещал решить эту проблему.

— Хорошо бы, сэр, — задумчиво произнёс Клуни.

— Ты вот что, — вспомнил капитан. — Я через два часа улечу на гиббере, и ты останешься за старшего…

— Я справлюсь, сэр.

— Не сомневаюсь… Сейчас весь личный состав отправился на физкультуру, но ты занимайся по своему распорядку.

— Слушаюсь, сэр.

Капитан уже открыл дверь, чтобы идти, однако, вспомнив, что нуждается в информации, вернулся обратно.

— Удалось узнать — передача была?

— Передача была, сэр. Этот примар успел перевести в эфир весь массив файла, но без маршрутной его части. Так что вполне возможно, что информация засела где-то на примарском узле связи и никуда не ушла.

Прокрутив в голове услышанное, капитан понимающе кивнул и отправился завтракать.

17

В столовой капитан-инспектор застал всех сотрудников лаборатории.

Токсиколог Зюсс сидел, скособочившись и время от времени потирая ушибленные места, а химик Эр-вольд плавил на плитке сахар — он просто обожал сладкое.

Хоуп прошёл к пищевому конвертору и выбрал себе молочный пудинг и кашу из фитиса.

Через десять секунд разогретые брикеты выскочили на стальной поднос, и капитан отправился за стол к фрайну, чтобы выяснить результаты вскрытия.

— Как твой вчерашний клиент? — спросил он, срывая с брикетов изолирующую плёнку.

— Ничего особенного, — пожал плечами Фрайн. — Обычный примар, который получил в спину две пули…

— Что ещё?

— Мускулатура хорошо развита, на костях рук и ног заметны уплотнения, что, скорее всего, говорит о специальной подготовке для рукопашного боя.

— Ну вот, а ты говоришь — обычный примар.

— Это-то как раз вполне обычно. Вот если бы у него были имплантированы какие-то технические средства, тогда другое дело, а так — мясо оно и есть мясо.

— Разрешите к вам присоединиться, сэр? — спросил оптик Шалле и, не дожидаясь разрешения, бухнул на стол свой поднос. — Меня тут мыслишка одна посетила…

— Только одна? — с усмешкой спросил Фрайн, который не любил точные науки.

— Зато какая! — Шалле поднял кверху палец и улыбнулся капитану.

— Излагайте побыстрее, мне скоро уходить, — поторопил его Хоуп.

— Излагаю, — согласился Шалле. — Просто я вспомнил, как мы всякий раз мучаемся, измеряя напряжённость подачи щелочной грязи в гейзерах, — ставим датчик возле скважины, затем бежим на возвышенность, включаем дефрактор и так далее. Маета, одним словом… И потом, сколько ещё времени уходит на расчёты, чтобы понять, нужно ли запускать в скважины катализаторы…

— Ну а вы что придумали, Шалле? Не тяните! — нетерпеливо проговорил Хоуп.

— Нужно поставить датчики возле каждого гейзера. — Согреваемый сознанием своей гениальности, Шалле улыбнулся и шевельнул бровями. — А для дефрактора мы на склоне уложим дорогу — что-то вроде направляющего рельса… Дефрактор будет ездить туда-сюда, а мы станем получать информацию ежечасно или даже чаще.

— Что это даст в перспективе? — поинтересовался капитан, уже представляя, как он докладывает об этом Пятьсот десятому.

— Думаю, сэр, что это позволит нам вовремя узнавать о необходимости подачи в гейзер катализатора и увеличит выход конечного продукта…

18

Внутри гиббера стоял тошнотворный запах. Хоуп присел на краешек холодной скамьи и положил на колени стальной чемоданчик с обычным набором универсальных приборов.

Случалось, что начальство просило что-то замерить или что-то вскрыть, но чаще к услугам Хоупа никто не прибегал и он бесцельно таскался за Пятьсот десятым.

Неожиданно дверь кабины распахнулась, и оттуда выглянул пилот — чистокровный ураец с серым лицом и рыжими волосами. В круглом серебристом шлеме он выглядел совершенно отвязно. Капитану стало смешно.

— Вы готовы, сэр?

— Да, все в порядке, — ответил Хоуп.

— Тогда взлетаем, — сказал пилот и исчез в кабине, а капитан-инспектор остался один на один с жуткой вонью.

«Надо было спросить, откуда этот запах», — с запозданием подумал он и, чтобы отвлечься, стал смотреть в иллюминатор.

Гиббер тяжело оторвался от земли и, вибрируя от напряжения, двинулся против ветра, чтобы развернуться над лесным массивом. Лететь до промышленной зоны было недалеко, но маневрировать разрешалась только в стороне от закрытого воздушного пространства.

Скоро внизу промелькнули дома девайсов. Несколько взрослых жителей смотрели из-под руки на гиббер.

О чём они в этот момент думали, Хоуп мог только догадываться.

Летательный аппарат качнулся, и в нос капитану ударила очередная удушающая волна.

— Да что же это может быть?! — воскликнул он, не в силах больше терпеть. Впрочем, гиббер уже шёл на посадку.

Из-под крыла показалась бескрайняя котловина промышленной зоны, затянутая непроницаемой пеленой испарений. Где-то там, за слоями тумана, происходил бесконечный процесс получения чёрных кристаллов. Неизвестная природа выталкивала эти камни наружу, а снующие вдоль гейзеров операторы подхватывали чудесные дары из клокочущей грязи.

«Оставайтесь на месте!» — загорелась на панели предупреждающая надпись, и Хоуп вцепился в края жёсткой скамьи, ожидая скорой посадки.

Двигатели гиббера взвыли на высокой ноте, и посадка наконец состоялась. Открылись погрузочные ворота, скатился трап, и Хоуп устремился к выходу, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Прошу вас следовать за мной, сэр! — сказал подскочивший к нему худой лейтенант. — Пятьсот десятый ждёт вас.

— Хорошо, ведите меня, — ответил капитан, хотя прекрасно здесь ориентировался и мог самостоятельно дойти даже до третьего периметра ограждения. Однако ходить по одному здесь было небезопасно: в одиночек часовые стреляли без предупреждения и такие прецеденты уже случались.

Год назад два офицера двигались между вторым и третьим периметром, и один из них нагнулся поправить расстегнувшийся клапан на ботинке.

Его приятель остался стоять и был немедленно застрелен ближайшим часовым. Когда несчастный упал, его перепуганный напарник разогнулся и, оглядевшись, тут же получил пулю — уже от другого часового, который также заметил одинокую фигуру.

После этого случая уже никто не поправлял обмундирование и средства защиты, пока не проходил все периметры.

Возле ярких оранжевых домиков, в которых располагалась администрация промышленной зоны, охрана, пункты питания и покои экстренной медицинской помощи, лейтенант остановился и, указав на дверь, произнёс:

— Они там, сэр.

Хоуп поднялся по низеньким ступенькам и, пройдя по коридору мимо первых четырех дверей, постучал в пятую.

— Заходите! — услышал он голос Пятьсот десятого и смело вошёл внутрь.

— Здравия желаю, сэр! — приветствовал Хоуп самое высокое должностное лицо на всей планете.

— А, это вы, капитан? — казалось, Пятьсот десятый был удивлён. — Ну ладно, приехал и приехал… Надеюсь, взял с собой всё необходимое?

— Здесь, — произнёс Хоуп и похлопал по стальному чемоданчику.

— Молодец! — Пятьсот десятый кивнул и, не зная, что ещё спросить, повернулся к майору Кархарду, который отвечал за безопасность объекта и оттого подозревал в нелояльности каждого.

— Что известно о трупе нарушителя режима, которого вам вчера доставили? — спросил Кархард, угрожающе наклоняя голову.

— Труп принадлежит примару, сэр. И этот примар был тренирован для рукопашных схваток. Об этом говорят деформации на его костях, а также развитая мускулатура.

Пятьсот десятый и Кархард многозначительно переглянулись.

— Хорошо. А что вы можете сказать о шпионском аппарате?

— Могу сказать, сэр, что аппарат исправен и на нём была произведена передача файла, но без маршрутной его части. Мои специалисты утверждают, что он мог не дойти до адресата, застряв в архивах промежуточных станций.

— А что содержал этот файл, вы определили? — мгновение помолчав, спросил майор.

— Пока что сделать это невозможно, — честно признался Хоуп.

— В силу каких причин?

— В силу некомплекта личного состава. У нас нет квантового механика…

Кархард посмотрел на Пятьсот десятого, тот утвердительно кивнул:

— Да, есть такая проблема. Но ещё до обеда мы её решим. Механик уже едет…

Сообщив эту радостную весть, Пятьсот десятый сделал неопределённый жест рукой и добавил:

— Идите, капитан, переодевайтесь. Нам пора идти в промышленную зону.

— Да, сэр, конечно.

Хоуп повернулся и вышел в коридор. Худой лейтенант отпрыгнул от двери, и капитан понял, что тот подслушивал.

«Может, прямо сейчас сдать его Кархарду?» — подумал он без всякого энтузиазма, однако решил этого не делать и отправился переодеваться в костюм индивидуальной защиты.

Костюмы выдавались на втором этаже, в небольшом помещении, отделанном холодным кафелем.

— Здравия желаю, сэр, — приветствовал Хоупа сержант, отвечающий за выдачу и возврат средств защиты. — Опять к нам?

— Опять, — сухо ответил капитан.

— Какой размерчик? Двенадцатый?

— Откуда двенадцатый? У меня всегда был восьмой, — возразил Хоуп.

— Восьмой так восьмой, — пожал плечами сержант. — Просто я хотел вам поновее дать… А то восьмые размеры старые уже, все чаще господа офицеры на химические ожоги стали жаловаться… Но раз вы хотите восьмой, — бормотал под нос сержант, копаясь в дезинфекционной камере, — то вот вам восьмой.

С этими словами он положил перед Хоупом защитный комплект.

— А-а… двенадцатые есть? — поинтересовался капитан.

— Есть — как не быть. Для вас всегда припасу который получше. — Сержант убрал восьмой номер и положил перед Хоупом двенадцатый. — Опять же масочка на нём попросторнее, когда блевать начнёте, не захлебнётесь, а то вон приезжий полковник…

— Да с чего ты взял, что я в маску блевать собираюсь?! — закричал Хоуп, разозлённый наглостью сержанта. Однако тот лишь понимающе улыбнулся и ответил проникновенным тоном:

— Так ведь никто из господ офицеров блевать не собирается, но раз уж вы идёте на закладку катализатора, то всякое может случиться… Вы ведь ни разу ещё на закладке не присутствовали?

— Не присутствовали… — как заворожённый повторил Хоуп, прижимая к себе стальной чемоданчик. — То есть не присутствовал…

— Ну ничего, авось пронесёт.

19

Спустя четверть часа капитан Хоуп уже стоял рядом с такими же, как он, переодетыми в пластиковые костюмы офицерами. Их набралось одиннадцать человек и все ожидали выхода Пятьсот десятого и майора Кархарда.

Наконец те появились, также одетые в защитные костюмы, однако их цвет был не грязно-жёлтым, как у всех остальных, а салатовым, отчего оба старших офицера выглядели как гусеницы.

— Пошли, — глухо скомандовал Пятьсот десятый и двинулся первым, предоставляя остальным следовать за ним.

Идти пришлось долго. На проходных с периметра в периметр то и дело возникали какие-то заминки, и часовые нервно передёргивали затворы. Приходилось связываться с начальником караульной смены и ждать, когда он придёт для выяснения вопроса, а тем временем вся группа стояла под прицелами сидевших на вышках пулемётчиков.

Наконец эта часть путешествия закончилась, и группы спустилась в долину на медленном фуникулёре. Затем все перебрались на специальные пассажирские вагонетки и покатили прямо на стену стелющегося по земле тумана, из которого то и дело доносились чавкающие звуки действующих гейзеров.

Скоро вагонетки вкатились внутрь белых облаков, и капитану с непривычки показалось, что он ничего не видит. Однако позже, присмотревшись, он стал различать кипящую в скважинах грязь и снующих вдоль булькающих ям служителей, вооружённых длинными щупами.

Возле скважины, обозначенной связкой из синих ламп, вагонетки остановились. Все прибывшие сошли на специально приготовленный помост. И Хоуп сошёл тоже.

Его слегка трясло от волнения, поскольку капитан понимал, что сейчас должно произойти нечто ужасное.

— Как ведёт себя субстанция? — спросил Пятьсот десятый у служителя в синем костюме и с большой буквой «К» на спине, что означало «катализатор».

— Успокоилась полностью, сэр, — ответил «синий».

— Тогда вызывай транспорт…

— Есть, сэр, — ответил «синий» и, достав рацию, произнёс в неё несколько непонятных слов.

Скоро по колее застучали колеса, и по параллельным путям к яме подъехала ещё одна вагонетка, нагруженная длинными тюками.

Вместе с вагонеткой прибыла многочисленная команда грузчиков в синих комбинезонах. Они стали быстро распаковывать поклажу.

— Хоуп! — позвал Пятьсот десятый, и капитан, оторвавшись от праздного созерцания, поспешил к начальнику.

— Нужно проследить, как будут меняться оптические характеристики воздуха, — пробубнил Пятьсот десятый. Сквозь затемнённое стекло костюмной маски его лицо выглядело совсем не таким значительным, как в кабинете.

— Да, сэр, конечно, — ответил Хоуп и тотчас распахнул стальной чемоданчик. Он уже достал портативный дефрактор, когда услышал странные звуки и чуть его не выронил.

Капитан обернулся: в руках рабочих отчаянно бился живой человек. Бедняга был связан, закрывавшая рот капа не позволяла ему кричать, и он лишь мычал и пучил глаза, зная, что его ждёт.

«Да это же девайс!» — догадался Хоуп, не в силах оторвать взгляд от ужасной сцены.

Вскоре девайса стали опускать ногами вниз в жирные складки грязи. Едва их коснувшись, абориген выгнулся дугой, но вдруг обмяк, позволяя топить себя дальше.

Когда беднягу отпустили и на поверхности субстанции остались торчать только его голова и плечи, получившая жертву яма активизировалась и грязь в ней начала сгущаться и подрагивать.

Лишь усилием воли капитан Хоуп заставил себя вернуться к своим обязанностям. Он посмотрел на показания дефрактора и неверным пальцем нажал кнопку «запись».

«Так вот о чём говорил мне сержант», — вспомнил Хоуп, глядя, как подёргивается тело девайса, которое пробовали на вкус невидимые силы скважины.

Наконец последовал неожиданный для Хоупа рывок, и тело жертвы в одно мгновение исчезло, а грязь сомкнулась над ним с удовлетворённым чавкающим звуком.

Кто-то радостно засмеялся и зааплодировал. Остальные подхватили эти аплодисменты, шлёпая одетыми в толстые перчатки ладонями. Звуки получались глухими и оттого какими-то жуткими, а существа в мешковатых костюмах напоминали стаю сошедших с ума пингвинов.

— Хорошо получилось — чисто! — этот голос принадлежал Пятьсот десятому. — Ты замерил показания? — спросил он, обращаясь к Хоупу.

— Да, сэр. Замерил…

— Тогда поехали дальше. Нам ещё сегодня четырнадцать скважин загрузить надо…

Вся группа расселась на прежние места, и вагонетки покатили дальше. Следом за ними двинулся транспорт катализаторной бригады, рабочие которой заботливо поправляли тюки, чтобы с ними ничего не случилось.

20

Возвратившись из долины, Хоуп ещё какое-то время сидел в хранилище защитных костюмов. Сержант Пэнтфилд, который ведал сохранностью и очисткой костюмов, отпаивал его отвратительным кофе.

Капитан-инспектор тупо пил безвкусную жидкость, пока ему не захотелось в туалет.

— Спасибо вам, сержант, — сказал он, поднимаясь со скамьи. — Вы вовремя меня поддержали.

— Ничего, сэр. Всегда рад услужить господину офицеру.

Хоуп подобрал свой чемоданчик и, кивнул на прощание, вышел в коридор, чтобы успеть в туалет. Там, возле самого удобного писсуара, расположенного у окна, он встретился с Пятьсот десятым.

— Что вы себе позволяете, Хоуп?! — недовольно произнёс начальник промышленной зоны. — Вассерман уже сорок минут ждёт результатов замеров, а вы как в гейзер провалились!

Упоминание о гейзерах вызвало у капитана подёргивание левой щеки.

— Прошу прощения, сэр, но мне было не по себе и сержант Пэнтфилд отпаивал меня кофе, — признался Хоуп.

— Ах, ну да! — вспомнил Пятьсот десятый, застёгивая брюки. — Вы же у нас в первый раз.

— Так точно, — подтвердил капитан и посторонился, пропуская начальника.

Тот остановился возле умывальника, пустил воду и задумчиво посмотрел в зеркало, где отражалось лицо немолодого урайца, страдающего невоздержанностью в еде.

— Давай отливай скорее и бегом к Вассерману. Мне интересно узнать, что он на это скажет…

— Есть, сэр.

Комендант ушёл, и капитан Хоуп закончил свои дела в полном одиночестве.

«Наверное, я больше не смогу наблюдать за этими беднягами в бинокль», — подумал он, отсчитывая восьмую дверь от туалета — именно там в отделе «Планирования интенсивности» сидел капитан Бакс Вассерман.

— Привет, коллега, — поздоровался Хоуп и заискивающе улыбнулся. Вассерман выпучил на вошедшего свои рыбьи глаза и, не отвечая на приветствие, бросил:

— Давай.

Хоуп молча открыл чемоданчик и, вытащив из него дефрактор, взгромоздил прибор на стол Вассермана, зная, что его это взбесит.

— Мог бы сразу достать один концентратор!

— Извини… Одну минуту. — Хоуп выдернул за колечко пластинку концентратора и протянул её Баксу. — На, анализируй…

— Без тебя проанализирую. — Вассерман быстро сбросил показания в архивный раздел базы данных и вернул Хоупу устройство.

— Можешь убираться, инспектор…

«Ах вот в чём дело! Тебе моя инспекторская должность покоя не даёт, червь,» — усмехнулся про себя Хоуп, а вслух сказал:

— Я не могу, Бакс, Пятьсот десятый ждёт ответа…

— Тогда и ты жди, — скривился Вассерман и указал Хоупу на стул в самом дальнем углу помещения. — Кстати, — лицо Вассермана озарилось неожиданной улыбкой, — как тебе в первый раз?

— Плохо, — не стал кривить душой Хоуп. — Кстати, ты не знаешь, откуда их берут — случайно, не из той деревни, что возле лаборатории?

— Случайно не из деревни, — насмешливо проговорил всезнающий Вассерман. Ему хотелось оставаться таинственным и надменным, однако свойственная ему хвастливость брала своё.

— С побережья их таскают, чтобы здесь никаких волнений не было… — сказал он.

— Понятно… А какой в этом смысл, Бакси? Зачем этих несчастных ошпаривают в горячей грязи?

— Ты что, тупой? Они же и есть катализатор.

— Да уж я понял, что они — катализатор. Хотелось бы узнать научное обоснование…

— Это невозможно. — Вассерман отрицательно покачал головой, не прекращая долбать по клавишам узловатыми пальцами и поглядывать на экран, где росли и множились колонки бесчувственных цифр.

— Я понимаю — секретность. Бакс перестал вводить информацию, посмотрел с ухмылкой на коллегу Хоупа и сказал:

— Нет, не поэтому. Просто никакого научного обоснования этой технологии нет. Мы суём в грязь этих папуасов, а грязь даёт нам кристаллы. Механизм срабатывает уже не одну сотню лет, а когда на Политехе и Суихабере попытались поэкспериментировать, две тысячи гейзеров просто-напросто умерли.

— Умерли! — повторил поражённый Хоуп, прижимая к груди чемоданчик.

— Вот именно. С тех пор о подобных вещах даже не заикаются.

Больше Вассерман не проронил ни слова. Он работал ещё с четверть часа, затем распечатал результаты и подал листок Хоупу.

— Вот, — сказал он. — Двенадцать из пятнадцати скважин заряжены на ближайшие полтора-два года. Три зарядки катализатора оказались неудачными. Это легко проверить — через десять часов гейзеры выбросят тела девайсов на поверхность… Ты чего, коллега?.. — спросил Бакс, видя, как пожелтело лицо Хоупа.

— Уже все нормально, — сказал тот и, глубоко вздохнув, через силу улыбнулся. — Я пошёл к Пятьсот десятому.

21

Начальника промышленной зоны Хоуп застал в его кабинете — одного, без майора Кархарда.

— А, инспектор, — очнулся от своих мыслей Пятьсот десятый. — Ну что, Вассерман видел результаты?

— Видел, сэр.

— Какова была реакция?

— Чья реакция?

— Реакция Вассермана, конечно. Что он сказал?

— Он сказал, сэр, что в двенадцати случаях закладка катализатора прошла успешно, однако три других скважины исторгнут тела девайсов обратно…

— Ну и ладно, это хорошие результаты… Кстати, — Пятьсот десятый, тяжело отдуваясь, выбрался из кресла, — пойдём, у меня для тебя кое-что есть.

— Да, сэр, конечно, — покорно согласился Хоуп.

— Это здесь, в соседней комнате. Начальник толкнул дверь и радушным жестом предложил капитану войти.

— Ну как тебе? — спросил он, указывая на молодую рослую женщину с широкими плечами, массивными бёдрами и соответствующим остальным частям тела бюстом.

— Я… — растерялся Хоуп. — Ну… на мой вкус она чуть великовата…

— Да я не об этом, капитан! Это же твой новый квантовый механик — лейтенант Элеонора Файвер. Рад?

— Ну конечно, — поспешно согласился Хоуп, глядя на румяную Элеонору.

— У неё, между прочим, солидный стаж экспертной работы в УРУ и… поощрения.

— Здравствуйте, сэр, — произнесла лейтенант Файвер и первой подала Хоупу руку. Тот ответил на рукопожатие и отметил, что оно у лейтенанта более чем крепкое.

— Выходите на улицу, лейтенант, капитан Хоуп сейчас же последует за вами, — сказал Пятьсот десятый. Элеонора молча подобрала свой вещевой ранец и вышла, а Хоуп невольно проследил за ней, оценивая её стать.

— Хоуп, хочу тебя предупредить…

— Слушаю, сэр!

— Я знаю, что у вас, у янычар… — Пятьсот десятый взял подчинённого за пуговицу и принялся её теребить, — В общем, я знаю, что вы любите размножаться, и все такое… Но учти, эту Элеонору перевели из разведывательного управления за то, что она оторвала своему начальнику… ну ты понял. Он попытался сделать с ней это, а она, ты сам видел, какая она. Так что я тебя предупредил.

«И очень вовремя», — подумал Хоуп, у которого уже промелькнула мыслишка поприставать к Элеоноре в салоне гиббера.

22

Прошло уже больше двадцати лет, а Гумай Эренвой до сих пор очень живо помнил свой первый день пребывания в Стране Варваров. Тогда ему, молодому разведчику, казалось, что только от него зависит судьба Урайи, несущей тяжёлое бремя войны с Примарской Империей.

«Мы открыли эту страну, чтобы она стала нашим другом и союзником, — напутствовал Гумая его тогдашний наставник. — Если это произойдёт, мы окончательно победим в войне».

«Ты должен найти их слабые места, — говорил начальник Эренвоя, — чтобы в случае необходимости покончить с этими варварами в два счета…»

Тогда ещё лейтенант, Эренвой был уверен, что добьётся если не одного, так другого, однако на деле всё происходило совсем по-другому.

Страна Варваров, как окрестили её в Разведывательном управлении, сама кипела от внутренних противоречий. Локальные конфликты и провокации, битвы индустриальных титанов и политических групп — все это требовало активной работы со стороны секретных служб, и устроиться на этой зыбкой почве было не так просто.

Позже, изучив местные обычаи, Эренвой понял, что лучшей защитой для него могут стать только нужные связи, которых он и начал добиваться щедрыми подношениями.

Вскоре Гумай приступил к созданию собственного плацдарма, на который позже и опёрлось Урайское разведывательное управление. В помощь резиденту потекли технологии, которые он научился превращать в местную валюту, и профессиональные кадры УРУ для укрепления организации.

А ещё ценные указания, в большинстве своём не блиставшие мудростью.

Как бы там ни было, Гумай Эренвой устоял и боролся изо всех сил, подминая тяжестью созданной им империи все попытки местных аборигенов выяснить, кого и что он представляет. Искусно раскинутые сети загодя предупреждали его об опасностях, и со временем Эренвой научился обходиться без крайних мер.

Руководство в Урайе отмечало его заслуги. Ему повышали жалованье и вручали премиальные бонусы. Однако Эренвой видел, что там, на родине, Страну Варваров никто не воспринимает всерьёз, а к нему, лучшему резиденту, относятся как к исследователю занимательной фауны.

В тот период вооружённые силы Урайи сумели переломить ситуацию и завладели стратегической инициативой на всех фронтах. Примары сдавали планету за планетой, а урайские руководители пьянели от успеха.

До Страны Варваров им не было дела.

Однако все переменилось, когда примарам также удалось проникнуть в незнакомое прежде пространство. И, в отличие от урайцев, они отнеслись к подобному подарку судьбы очень серьёзно, назвав этот район космоса Новыми Территориями. Само название подразумевало присоединение его к Империи.

Во вновь открытую страну началось вторжение примарских секретных служб, но поначалу Эренвой разделывался с вражескими агентами очень легко. Он контролировал службы безопасности самого мощного государственного образования — Объединения Англизонских Миров, и это позволяло ему уничтожать противника чужими руками.

Однако нетрудно было догадаться, что примары не сдадутся ни при каких обстоятельствах. Помимо собственной разведывательной работы, они начали искать контакты с теми, кто был недоволен деятельностью тайной империи Гумая Эренвоя. Уж на что тонко и филигранно работал Гумай, а в Стране Варваров все же находились профессионалы, которые чувствовали внедрение в их мир «инородного тела».

Одним из таких людей и, безусловно, самым опасным из них, был свободный агент Второго Управления департамента криминальной безопасности Колин Дзефирелли. Независимый статус, наступательный характер и высочайшее мастерство делали Колина сильным противником, однако, пока Эренвой был над всеми, Дзефирелли не представлял для него угрозы. Все переменилось, как только примары навязали урайским агентам драку и тщательно сплетённая сеть резидентуры Эренвоя стала слишком заметна. Когда же примары начали сотрудничать с прославленным Дзефирелли, дела урайцев пошли совсем худо.

И на фронтах повторялась та же ситуация. Примары снова пытались вернуть себе преимущество, и временами им это удавалось. В УРУ тотчас вспомнили о Стране Варваров и потребовали у Эренвоя взять её под полный контроль.

«Нам нужно во что бы то ни стало втянуть их в войну», — заявили резиденту, и ему ничего не оставалось, как заняться этой работой, но уже в других, предельно сложных условиях.

Помог случай, и частично приказ руководства начал выполняться — присланный из Управления человек был поставлен на должность военного министра.

В руководстве воодушевились и стали требовать чуть ли не немедленного объявления войны Империи Примаров.

Так Эренвой оказался между двух огней. С одной стороны, ему приходилось отсылать обстоятельные отчёты, в которых он оправдывался и по пунктам объяснял, почему нельзя действовать так быстро. С другой, был вынужден руководить сопротивлением натиску примарской агентуры, усиленной великим и ужасным Дзефирелли…

Невесёлые думы резидента прервал Леонард Маленков, который, как и сам Эренвой, являлся штатной единицей Урайского разведывательного управления.

— Я искал вас в кабинете, сэр, — сказал Маленков. — Но Ирма сказала, что вас нет…

— Ты хочешь спросить, почему я сижу в холле, среди этих растений? — Эренвой улыбнулся, чтобы продемонстрировать хорошее настроение.

— Это ваше дело, сэр…

— Да — моё. Просто здесь, возле цветочков, мне лучше думается. Ты что-то принёс?

— Ничего хорошего. Человек, которого мы послали на Бронтзее, исчез.

— Жаль. — Резидент покачал головой. — Человек был толковый. Он так хорошо вписался и вдруг…

— Может, он ещё появится?

— Не думаю… Как наш общий друг? Новая информация из госпиталя поступала?

— Все так же — между жизнью и смертью. — Маленков обошёл острые листья маленькой пальмы и присел рядом с Эренвоем на скамью, украшенную затейливой резьбой.

— Кто бы знал, что этот парень кончит, как и его папаша, — усмехнулся резидент.

Дивар Кевиши, о котором он говорил, был заместителем директора Управления превентивного информирования — главной спецслужбы Объединения Англизонских Миров. Этот больной сукин сын стремился к авторитарной власти. Чтобы заручиться поддержкой урайцев, он пошёл с ними на контакт и приложил немало сил, чтобы пост военного министра достался его новым союзникам.

Однако сам он при этом особых выгод не получил и попытался договориться с УРУ через голову полковника Эренвоя. Но тот прекрасно понимал, во что может вылиться такая торговля, и вскоре Кевиши «занемог». Он получил почти смертельную инъекцию того же состава, которым сам когда-то отправил на больничную койку своего отца, бывшего военного министра.

Руководство прислало Эренвою распоряжение — выяснить причины несчастья с Кевиши, — однако полковнику легко удалось доказать, что все их неприятности — дело рук Дзефирелли.

В Управлении не поверили и решили, что после двадцати лет безупречной работы резидент «сдал».

В шифровальный узел, находившийся на четыреста десятом этаже штаб-квартиры Гумая Эренвоя, полетели телеграммы, адресованные его заместителю — Лео Маленкову. Опытный Эренвой догадался об этом, заметив странности в поведении помощника, а позже достоверно узнал о двойной игре Управления.

Вот и сейчас Маленков сидел с кислой физиономией, подпирая руками отяжелевшую голову, и Эренвой понимал его: очень нелегко подставлять под удар того, кто научил тебя выживать. Трудно, но, когда придёт приказ, Лео его выполнит. В этом Эренвой ничуть не сомневался. Не сомневался и потому готовился сыграть ещё раз — по-крупному.

Что его связывало с Урайей? Теперь уже практически ничего. Жена давно от него оказалась, дети тоже где-то затерялись. Полковник Эренвой отвечал теперь только за себя.

«Итак, Колин Дзефирелли — самый удобный вариант. Его я немного знаю, и почему-то мне кажется, что он даст шанс урайскому перебежчику», — размышлял Эренвой.

Неожиданно к его ногам упала чья-то тень. Полковник поднял глаза и увидел рослого парня из подразделения защиты. За его спиной стоял ещё один, и на какой-то миг Эренвою показалось, что он опоздал и эти двое пришли именно за ним.

— Прошу прощения, сэр, — обратился к нему сотрудник. — Мистера Маленкова просят зайти на четыреста восьмой этаж.

— Хорошо, Свен, я сейчас буду, — быстро ответил Лео, не дожидаясь реакции шефа.

— Конечно, иди, Лео, — сказал ему полковник. — Возможно, что-то важное.

Провожая глазами уходящего заместителя, он решил, что обязательно обманет этого сукина сына. Хотя бы для того, чтобы доказать себе — Гумай Эренвой ещё в хорошей форме.

Оставшись в одиночестве, полковник посидел среди цветов ещё пару минут, а затем вернулся в свой кабинет.

23

Ирма, как всегда, расцвела своей непревзойдённой улыбкой, как будто и не составляла для Маленкова ежедневных отчётов о том, чем занимался шеф. Однако Эренвой ценил и такое — наигранное — внимание.

— Кто нибудь искал меня? — спросил он.

— Никто, сэр, — с готовностью ответила Ирма. — Вот только мистер Маленков…

— С ним мы уже виделись.

— Тогда больше никто. — Ирма пожала пухлыми плечиками. — Может, подать кофе или чаю?

— Да нет, я лучше подремлю, — отмахнулся шеф и скрылся в кабинете.

Секретарша осторожно, на цыпочках подошла к двери и припала ухом к полированному дереву. Она прекрасно понимала, что дни полковника сочтены и следует максимально проявить себя перед Леонардом Маленковым.

Эренвой обошёл свой кабинет, опустил на окнах старомодные алюминиевые жалюзи и в наступившем полумраке сел в рабочее кресло.

Теперь он мог себе позволить отдохнуть в расслабленной позе, поскольку, благодаря его трудам, система резидентуры стала похожа на государство в миниатюре. Снабжение, защита, нападение — все это функционировало вполне удовлетворительно и лишь в экстремальных случаях требовало вмешательства руководства.

Впрочем, руководством теперь был Маленков. Он, конечно, ещё придёт попозже, чтобы в двух словах изложить ситуацию «на фронтах» и попросить совета. Но о том, что уже принял решения, Лео не скажет.

«Ну и хрен с вами», — подумал полковник и, нажав на кресле шляпку обивочного гвоздика, запустил свою личную станцию слежения, о наличии которой никто не знал. Догадывались, конечно, но наверняка никто ничего сказать не мог.

Её собрал для шефа бывший эксперт, который по состоянию здоровья был отправлен обратно в Урайю, где и умер. Об этом поступке Эренвой ничуть не жалел — что же это за секретной узел, если о нём будет знать ещё кто-то, кроме него самого. К тому же он позволил эксперту умереть дома, на родном Гильерсе, среди мокрых окон, тёплых дождей и омерзительно-серых урайских морд.

«Стоп, Гумай, стоп! — остановил себя резидент, — Неужели ты действительно перестал быть лояльным? Неужели у адмирала Рамирелиса есть все основания, чтобы убрать тебя? И значит ли это, что они заметили твой надлом, а сам ты старательно прячешься от своих проблем?»

На текстовой панели загорелось пятидюймовое окошко, однако этого хватало, чтобы быть в курсе не только всех дел резидентуры, но и выходить за пределы Страны Варваров.

Размещённые два года назад модули специальной связи позволяли это делать.

«Итак, что мы можем предложить господину Дзефирелли?» — подумал полковник, пролистывая данные, подготовленные услужливым компьютером.

Продолжалась разработка повара премьер-министра ОАМ. Беднягу шантажировали какими-то прошлыми грешками, но перспективы дела были далеко не радужными.

Больше в местном эфире ничего интересного. Только обычная текучка.

Дистанция — 23-495-5987. Это уже, за пределами Страны Варваров. В основном здесь сообщалось о передислокации корабельных групп, доставке снабжения и работе ремонтных баз. Попадалось много локальных разведданных, однако эту информацию Эренвой забраковал. Такие данные устаревали раньше, чем ими можно было воспользоваться, к тому же большой процент их вообще не соответствовал действительности.

«Идём дальше». — Эренвой вздохнул и, услышав шорох, замер. Затем, поняв в чём дело, улыбнулся.

Это непоседливая Ирма прилаживала к двери свой чайный стакан, видимо надеясь таким способом выяснить причину тишины в кабинете начальника.

«Итак, идём дальше». — Полковник переключил сенсорную настройку на дистанцию 89-307-3984.

Операция «Иксрайфер». Это уже кое-что. Отрывочная информация о ней уже попадалась полковнику. Правда, это были мало связанные между собой отрывки — просто обмен мнениями, но теперь, когда остов операции сформирован, она обрастала плотью.

Полковник просмотрел все старые данные, потом свёл их воедино с полученными только что, и у него сложилось представление о том, что задумывали урайские стратеги.

На одном из участков боевых действий находился резервный штаб примаров. Огромная станция массой в четыреста тысяч тонн, имевшая красивое название «Аврора», вступала в действие, когда основной штаб перемещался на новое место дислокации.

В таких случаях резервный штаб прикрывали максимальным количеством сил, однако сейчас ситуация складывалась неоднозначно.

На линии Остенде-Гельер-Маримарто примарские силы существенно потеснили урайцев, выбив их с основных опорных баз, и потому возникла необходимость передвинуть штабной комплекс ближе к линии фронта.

Напротив резервного штаба — станции «Аврора», обстановка была иная. Здесь урайцам удалось небольшое контрнаступление, и они вернули себе половину потерянных планет.

По данным урайской фронтовой разведки, «Аврора» прикрывалась двенадцатью крейсерами типа «грисбен» — по урайской классификации и двумя старсейверами — «Хорнс» и «Атлетико».

Это была достаточно мощная группировка, если бы не одно «но» — эти корабли в общей сложности имели не больше ста пятидесяти бортов малой авиации, а их мощные пушки были приспособлены только для стрельбы по равным им тяжеловесам.

Нетрудно было догадаться, что произойдёт с «Авророй», если на неё набросятся пятьсот перехватчиков. Даже если примарам удастся связать дракой четыре сотни, оставшиеся сто нанесут резервному штабу непоправимый ущерб.

Теперь, когда дела у примаров шли хорошо, их командование начинало «зевать», повторяя ошибки своих противников.

Что должно было за этим последовать, Эренвой видел довольно отчётливо: контрнаступление урайцев на центральных фронтах, пока в штабах примаров будет царить неразбериха.

В гениальность урайских стратегов полковник не верил, однако, при должной удаче, из операции «Иксрайфер» могло получиться что-то дельное.

«Ну что же, такой подарок не стыдно преподнести и новым хозяевам», — сказал себе полковник, аккуратно архивируя весь материал.

24

Безымянный комплекс Шестого Управления оказался на деле значительно больше, чем вначале показалось Нику Ламберту. За ту неделю, что он тут пробыл со своими новыми товарищами, им пришлось собственными глазами увидеть водные лаборатории, стрелковые тиры, тренировочные «горные» лабиринты и даже лес. И это было ещё не все, однако в другие залы их не пускали и заставляли становиться лицом к стене, если по коридорам проходили другие группы.

— А мы ведь не одни собираемся на Ло-Дешинс, — заметил однажды Стив Милош, когда они после водной лаборатории шли на обеденный перерыв.

— С чего ты взял? — спросил Ламберт. — Все эти люди могут готовиться для чего угодно.

— Это, конечно, так, — согласился Милош, поглядывая на сопровождавшего их охранника. — Только когда группу «27А» отмечают в листах посещения, рядом всегда стоит несколько номеров, которые повторяются во всех наших «классах».

— Хочешь сказать, похожая программа?

— Именно так.

— Стой! Принять право! Лицом к стене! — скомандовал сопровождающий, и вся троица тотчас повиновалась, слушая, как за их спинами вышагивают группы таких же путешественников в никуда.

— Все, можно идти! — разрешил охранник, и они пошли дальше.

Приём пищи происходил в длинном боксе, больше похожем на карцер. Впрочем, Ник не исключал, что эти помещения могли использовать в разных целях. Когда группа туда заходила, стол был уже накрыт, а дверь сразу запирали. Через полчаса обед заканчивался, и то время, пока они шли к новому павильону, можно было считать послеобеденным отдыхом.

Вопреки ожиданиям Ламберта, разделять группу по специальностям не стали. Однако люди в «27А» были тёртые и спустя неделю сделали это сами.

В водной среде, понятное дело, творил чудеса «барракуда» Эдди Корн.

В его исполнении Ламберт впервые увидел стрельбу из-под воды, когда все пули укладывались точно в яблоко.

После Корна то же упражнение пытались выполнить и Ник со Стивом Милошем, однако у них получалось куда скромнее — мешал коэффициент преломления.

После того как лейтенант Корн преподал им несколько уроков, их дела пошли лучше.

В нормальном стрелковом тире отличался капитан Милош. Он бесподобно стрелял от бедра, и его не смущали никакие модели пистолетов. С ножом он обращался весьма слабо, зато Корн метал по движущимся мишеням любые заострённые железки.

Ник проявил себя в стрельбе из тяжёлых видов вооружения — от зенитных пулемётов и до бронебойных ружей «ASD», причём делал это, не используя станков или другой опоры. Он таскал эти тяжести через искусственные преграды, а затем безупречно разносил зачётные учебные болванки.

Рукопашный бой отрабатывали между собой только Милош и Корн. Майору Ламберту подходящего спарринг-партнёра найти так и не удалось.

Совсем немного ему ассистировал инструктор зала, который согласился на это только в случае, «если вы, сэр, не будете бить в полную силу». Ламберт пообещал, однако и полсилы для инструктора оказалось слишком сильно и он ушёл прихрамывая.

Неожиданно для кураторов учебной программы лейтенант Корн потребовал для группы минно-диверсионную подготовку. Ему пошли навстречу, однако сумели выделить на это только три часа. Лейтенант был доволен. На глазах своих товарищей он, используя предоставленные лосьоны, клеи, уксус и растительные жиры, собирал мины, которые подрывались от электрической искры, соприкосновения с водой или лёгкого сотрясения. Таким образом Корн изготовил пару десятков взрывных устройств и ни разу не повторился в перечне составляющих компонентов.

Все трое показывали то, что уже и так умели, — учиться чему-то новому времени не было. Однако благодаря совместным занятиям члены группы лучше узнавали друг друга и привыкали работать вместе.

25

Ближе к вечеру, ровно за сутки до отправки на задание, в жилую комнату, которая была постоянно заперта снаружи, вошёл полковник Жако.

— Я принёс вам графические материалы, — сказал он, опускаясь на привинченный к полу стул и раскрывая перед троицей зелёную папку с крохотным серебряным замочком.

— Немного поздно, сэр, вам не кажется? — заметил Ламберт.

— Нет, майор, все в порядке. Вам ещё предстоит проделать долгий путь на судне-невидимке. Не менее трех недель. Срок более чем достаточный.

— Почему точек высадки несколько? — поинтересовался Милош, который за время подготовки стал чувствовать себя намного увереннее. Теперь он знал, что нужен полковнику Жако для задания, а стало быть, его не уничтожат в «целях соблюдения режима секретности».

— Несколько точек указано потому, что неизвестно, как отреагирует на ваше появление система ПВО. Если появится ракета, датчик её опознает и импульсный двигатель сместит ваше судно на запасную траекторию. Поэтому один режим спуска основной, вот в эту красную точку, а остальные — запасные.

Они обозначены синим.

— А здесь вы обозначили болота? — лейтенант Корн ткнул пальцем в карту.

— Конечно, а что тут непонятного?

— Непонятно, какие это болота, сэр. Тёплые или холодные.

— Какая разница, вы что, в них купаться собира… поняв, что попал в самую точку, Жако замолчал. Затем откашлялся и добавил: — К сожалению, такой информации у нас нет. А в чём, простите, разница между холодными и горячими?

— Холодными и тёплыми, — поправил его Корн. — Холодные — с температурой воды от десяти градусов по Цельсию и ниже. Тёплые — от десяти и выше. В тёплых болотах обитает много мелкой живности — ядовитые насекомые, змеи, слизни. В холодных чаще, чем в других местах, попадаются большие хищники весом до нескольких тонн. Поэтому в наших картах, я имею в виду карты подразделения «Барракуда», каждой луже придаётся большое значение. Вода для нас — основная среда действий.

— Что ж… — Полковник развёл руками. — Это наш недочёт, конечно, однако более обширной информации, чем мы получили, не имеет никто… Есть ещё вопросы?

— Вот этот форт — что он обозначает и почему находится рядом с селением? — спросил Ламберт, — Кто там, кстати, живёт, какая коренная нация?

— Об этом мы тоже ничего не знаем, — вздохнул Жако. — Некоторые сведения имели обрывочный характер, что говорило о крайнем дефиците времени у агента. Так что полную информацию вы сможете получить только на Ло-Дешинсе.

Ламберт и его коллеги переглянулись. Они понимали, что, возможно, половина тех сведений, которые давал им Жако, были выдуманы пару часов назад. Однако другого выхода у них не было, следовало отправляться на это задание, какие бы малые шансы на выживание оно им ни сулило.

— Вижу, что у вас все в порядке, — улыбнулся Жако, вставая со стула. — Какие-нибудь особые пожелания перед отправкой?

— Как приговорённым? — невесело улыбнулся Ламберт.

— Называйте, как хотите, майор, — совершенно серьёзно ответил Жако. — Случиться может всякое, поэтому почему бы не доставить вам немного удовольствия.

— Мне нужна женщина, — полушутя сделал заявку Корн.

— Нет проблем, лейтенант. Мы даже предоставим вам возможность выбора… — Жако посмотрел на Ламберта. — Вам тоже хочется ласки, майор? Мы можем принять заказ даже на нетрадиционные формы…

— Нет, — покачал головой Ник. — С большим удовольствием я бы съел чего-нибудь особенного, а то ваши белково-витаминные каши не вызывают ничего, кроме уныния. Мне нужно хорошее ресторанное меню с напитками…

— Только лёгкие вина, — заметил Жако.

— Вполне устроит.

— Ну а вы, капитан Милош? — начальник Шестого Управления улыбнулся Стиву и подмигнул. — Что предпочитаете вы? Мальчики? Девочки? Поросята-кузнечики?

— Я присоединюсь к майору, сэр… — развёл руками Милош. — Если вы, конечно, не возражаете.

— Ну почему я должен возражать? — со вздохом произнёс Жако, не скрывая, впрочем, своего разочарования. — Лейтенант, вы можете следовать за мной — ваши утехи начнутся уже через полчаса. А вам, господа, придётся подождать не менее двух часов. Хороший обед разогревается дольше, чем даже самая лучшая женщина…

26

Уже заполночь, когда Ламберт и Милош, лениво развалясь на кроватях, пересказывали друг другу старые анекдоты, дверной засов громко лязгнул и в осветившемся проёме появился лейтенант Корн.

— О, человек-рыба вернулся! — хохотнул захмелевший Ламберт.

— Ты не прав, Ник, — возразил ему Милош, улыбаясь, словно сытый кот. — При данных обстоятельствах я бы назвал господина лейтенанта подводным членом!

Корн, ничего не отвечая, бросил жадный взгляд на накрытый стол. Затем подошёл ближе и начал выбирать куски среди остатков произведений поварского искусства.

— Чего он такой молчаливый, а, Ник? — слегка заплетающимся языком произнёс Милош. — Может, ему подсунули «поросят-кузнечиков», как объявлял наш дорогой полковник?

— Погоди, пусть поест, — мудро заметил Ламберт и, с трудом поднявшись, сел на кровати. — Вот тут ещё крылышки куриные остались, Майк, — заботливо сказал он, пододвигая лейтенанту блюдо. Затем повернулся к Милошу. — Давай, Стив, нашу заначку. Иначе Майк нам ничего не расскажет.

— Один момент, господин майор. — Милош движением фокусника извлёк из-под кровати длинную бутылку фиолетового стекла и поставил среди пустых тарелок.

— А название, Стив! Это же важно! — сказал Ламберт и, взяв бутылку, стал разбирать стилизованные до неузнаваемости буквы. — «Амелия ди Бланже», — наконец прочитал он и, покачав головой, поставил бутылку обратно.

— У нас «бланженом» называют придонные минные заграждения натяжного действия, — некстати вспомнил Корн, и это были его первые слова с момента возвращения.

— Нет, Майки, не нужно этого, — отмахнулся Ник. — И потом заметь, как это звучит: «Амелия-а-а ди Бланже-е-е». Музыка, да и только, а ты — минные заграждения… Стив, открывай.

— Это не были женщины в том понимании, которое мы обычно имеем в виду, — неожиданно заявил Корн, заедая скрываемую грусть холодным шницелем.

— Вот, а я что говорил! — Милош наставительно поднял палец. — Я как чувствовал, что настоящих баб здесь взять неоткуда.

— Не в этом смысле, ребята. Просто это были такие же, как мы, наполовину мертвецы, и им через два дня тоже идти на задание…

— Здорово! — воскликнул Ник и шлёпнул себя по коленям. — Дружище Жако пообещал тебе девочек, а им — мальчиков! Правильно?

— То-то и оно, — грустно улыбнулся Корн и потянулся за фруктами. — И тем и другим хочется забыться, и оттого совместный секс больше похож на гонки собачьих упряжек…

— Так… — Милош встряхнул головой. — Значит, все же собаки, Майк? Что-то я совершенно запутался…

Нетвёрдой рукой он налил всем вина и посмотрел на коллег.

Корн взял свой бокал, Ламберт — свой.

— Выпьем за чудеса, — неожиданно предложил Милош, — За то, чтобы иногда случалось нечто такое, чего никто не ожидает.

— Ты намекаешь на наше возвращение? — спросил Корн.

— Совсем необязательно. Если мы соберём достаточно сведений, чтобы кто-то другой, после нас, пришёл и разрушил это урайское логово, мне этого будет достаточно.

— И мне, — согласился Корн.

— Тогда поехали…

27

Утро следующего дня началось с ужасной спешки. Намеченные на предобеденные часы занятия были отменены. Вместо этого группу «27А» отправили в складской блок, куда они отправились вместе с тремя сопровождающими: одним охранником, офицером, ответственным за комплектацию, и ещё каким-то бледным господином, который поминутно вытирал платком лоб, поглядывал на часы и тяжело вздыхал.

— Автоматы «пайерс» — три штуки, патроны однотипные — 3.28, — шесть тысяч штук, — монотонно перечислял хозяин арсенала, полный лысоватый человечек, глядя прищуренными глазами на список. — Взрывчатка «эйч» — двадцать килограмм. Ножи облегчённые, специальные — три штуки…

«С чего такая спешка?» — недоумевал Ник. Бледный вздыхающий господин стоял рядом с ним и не переставая промакивал физиономию платочком. Ламберт заметил, что это просто от нервов — никакого пота на лице незнакомца не было.

«Стало быть, мы опаздываем и весь график ломается…» — решил он и снова стал следить за укладываемым на тележку снаряжением.

— Приборы односторонней связи «DF-4» — две штуки… На этом вещевое довольствие заканчивается.

Толстенький хозяин складов отложил одну бумажку в сторону и громко прочитал название другой:

— «Продуктовое и медицинское обеспечение». Так, ну, это к другому стеллажу. Идите за мной…

Наполнение тележки продолжалось ещё четверть часа, а затем, почти бегом, её покатили по длинной и широкой галерее. Теперь уже группа «27А» считалась приоритетной и другие сопровождающие кричали своим курсантам: «Стой! Принять право! Лицом к стене!»

Скоро вся процессия свернула из галереи в узкий коридор, и стало ясно, что это один из причальных трапов.

— Давай-давай! — помахал им человек во флотском мундире без знаков различия. — Добро пожаловать, господа!

Офицер по комплектации и охранник последним броском одолели оставшееся до шлюза расстояние и втолкнули тележку на территорию судна.

— Надеюсь, ничего не забыли? — с лёгкой иронией поинтересовался хозяин корабля.

— Пожалуйста, без этого, капитан Вранглер, — впервые заговорил бледный господин, который, как выяснилось, немного шепелявил.

— Тележечку освобождать будем? — тут же поинтересовался капитан.

— Нет, берите так — вам нужно спешить, — сухо ответил бледный. Слово «спешить» он произнёс как «шпешить».

— Юсе! Бангле! — позвал капитан, и двое матросов, подбежав, без лишних слов подхватили поклажу и покатили её дальше по узким, загромождённым проходам.

С первого взгляда было ясно, что это судно специализированное, поскольку свободного пространства здесь был самый минимум.

«Значит, спать будем между трубами», — угадал Ламберт. Ему уже приходилось летать на судах, где всё было подчинено только скоростным характеристикам.

— Па-апрашу провожающих покинуть салон аэробуса! — весело произнёс Вранглер, предназначая свои слова в первую очередь бледному господину. Тот лишь недовольно фыркнул и выскочил в коридор. За ним последовали охранник и ответственный за комплектацию, на раскрасневшемся лице которого явственно читалось облегчение.

Вранглер извлёк из карман мобильный капитанский пульт и, нажав несколько кнопок, закрыл двери, а затем запустил двигательные установки.

И тотчас все вокруг наполнилось механическими звуками; зашипели пневматические магистрали, забурлили испарители и высокое напряжение наполнило мощные разрядные машины.

— Как вам моё хозяйство, парни? — спросил капитан, обводя рукой внутренности корабля. На его лице сияла безграничная любовь к судну, какая встречается только у престарелых музейных служителей.

— Очень необычно, — за всех ответил Ник.

— Да уж куда необычнее, — усмехнулся Вранглер. — Ну, пойдёмте, я покажу крысиные норы, в которых вы будете спать. Честно говоря, — тут капитан сморщился, — у нас здесь довольно дерьмово. В смысле принятия ванны, не говоря уж о том, чтобы попить пивка…

Продолжая свою обзорную экскурсию, Вранглер с изяществом кошки пролезал между преграждавшими путь неизвестными агрегатами и время от времени нажимал на мобильном пульте отдельные кнопочки. Корабль отзывался на новые команды, совершая очередные манёвры или запуская невидимые, но очень шумные механизмы. Из-за этого шума половину того, о чём говорил капитан, слышно не было, однако его это нисколько не заботило. Скорее всего, ему просто хотелось поболтать в своё удовольствие.

Наконец казавшаяся бесконечной полоса препятствий закончилась и группа оказалась в небольшом тихом закутке.

Несколько пристёгнутых к стене кроватей, крохотный столик и какие-то стальные ящики на стенах — все говорило о том, что здесь и должны жить Ламберт, Милош и Корн.

— Уфф, — облегчённо вздохнул Ник, поскольку шум от работающих механизмов остался где-то позади.

— Что, непривычно, майор? — улыбнулся Вранглер.

— Шумно очень, а так нормально…

— Это ещё не шумно, — многообещающе произнёс капитан, и Ник с товарищами озабоченно переглянулись.

В этот момент в проёме, в котором отсутствовала дверь, появился один из матросов. Он не смотрел на гостей, и все его внимание было приковано к лицу капитана. Вранглер что-то беззвучно прошлёпал губами, и матрос исчез, видимо поняв команду.

— Он что же, читает по губам? — поинтересовался Милош, от которого ничто не ускользало.

— Да, оба матроса понимают по губам, — подтвердил капитан, следя за тем, как его пассажиры отстёгивают пристенные койки и проверяют их удобство.

— Это чтобы общаться среди шума? — уточнил Ник.

— Нет, просто эти ребята немые…

— Ваши матросы немые?! — поразился Ламберт. Милош с Корном тоже уставились на Вранглера, ожидая его пояснений.

— Да, немые, — ответил тот. — Это была идея начальника Управления — поставить на судно немых матросов, что, по его мнению, должно было усилить режим секретности. Сначала мне это не понравилось, но потом я привык и даже оценил выгоды.

На мобильном пульте загорелось несколько лампочек, и капитан отвлёкся, чтобы задать новые команды.

Лампочки погасли, Вранглер присел на торчавшую из стены толстую трубу.

— Теперь объясню, отчего такая спешка, — начал он. — Транспортный коридор, которым мы собирались воспользоваться, перекрыли урайцы. Почему они это сделали — неизвестно, но на всякий случай старт решили перенести на более раннее время и проскочить по резервному коридору… Вот в этом и вся штука.

— А кто был этот бледный господин? — задал вопрос Милош.

— Ответственный за режим секретности на всей станции… За последний год на этом посту сменилось трое, ну и понятно, что парень нервничает. А я его подкалываю!

Довольный последним признанием, Вранглер широко улыбнулся.

— Зачем же вы это делаете, сэр? — удивился Ник.

— А ничего не могу с собой поделать. Тем более в это время года… Обострение у меня.

— А чего, простите, обострение? — осторожно спросил Милош.

— Видения у меня бывают.

— Какие видения?

— В основном кошмарные, — просто ответил капитан. — В молодости случалось видеть что-то позитивное. Например, цветущий сад или добычу морского зверя на Хайдлукере, а сейчас в основном гниющий картофель или нападение хищных ос на стаю цимлянских бабочек… Я так думаю, что во всём этом виноват мой дед — его фамилия была Кармаччо и он занимался археологией. Всё время пропадал на древних отравленных планетах, выискивая следы «золотых веков»…

Капитан сделал паузу, чтобы нажатием кнопок на пульте подать судну новые команды. Никто из пассажиров не проронил ни слова, ожидая продолжения истории, которая всех заинтересовала.

— Ну так вот, рассказали мне семейное предание, будто нашёл дед медные пластинки с надписью «Вранглер». К чему эти пластинки были, никто так и не разобрался, но слово ему понравилось и он сменил фамилию. Был Кармаччо, стал — Вранглер. Отсюда и пошли наши семейные несчастья.

28

В 22.03 из отделения Собственной безопасности промышленной зоны Ло-Дешинса в штаб-квартиру Урайского разведывательного управления на Кевике было отправлено тревожное донесение. А уже в 23.10 на борт судна «Карверт» поступило следующее указание:

«… Результатами экспертных исследований подтверждена отправка вражеским агентом плана местности и перечня режимных действий на территории промышленной зоны. Примите меры к перекрытию путей проникновения в районы глубокого тыла. Директор УРУ — адмирал Рамирелис».

— Что скажете, Элл? — спросил генерал Эвон, обращаясь к капитану специального судна. — Как вам такое задание?

— Сложно искать иголку в стоге сена, сэр, но это все же лучше, чем отсиживаться по тылам… У моих матросов уже задницы онемели.

— Да уж, — вздохнул генерал. — У нас всегда две проблемы — наши задницы. То они немеют, то им становится слишком жарко.

Эвон одёрнул мундир, закусил пустой мундштук и скомандовал:

— Идём в оперативный район, Элл. Будем тралить эту бездну в надежде найти там чёрного сверчка…

— Слава Урайе!

— Слава… — обронил генерал и покинул капитанскую рубку.

Он шёл по длинным коридорам, которые сотрясались от сигналов готовности. Взбудораженные матросы топали по галереям тяжёлыми башмаками и, сталкиваясь в дверных проёмах, быстро занимали посты согласно штатному расписанию.

Корабль управления наполнялся жизнью, и эта музыка предстоящей охоты волновала генерала Эвона, он чувствовал необычайный прилив сил.

В оперативном зале, куда он вошёл, резко толкнув дверь, все уже были на местах. Человек сто операторов сидели за своими мониторами, торопливо проглатывая куски бутербродов и погружаясь в давно забытую атмосферу.

Слишком долго «Карверт» жил учебной жизнью «якобы войны». Теперь же всё было по-настоящему.

— Майор Винштасс! — позвал генерал Эвон, занимая место у заставленного аппаратурой поста управления.

— Я здесь, сэр! — Майор, торопливо дававший одному из операторов последние указания, поднял руку и почти бегом направился к генералу.

— Программное сопровождение и архивные базы поступают не в том формате, сэр. Приходится тратить время на адаптацию…

— Ничего, они сами справятся, — сказал генерал, указывая на стул рядом с собой. Винштасс присел.

— Вы уже просмотрели директивы?

— Да, сэр.

— Ну и как вам задачка?

— Пока что все действия мы можем производить по стандартным указаниям, сэр.

— Я так и думал, — кивнул Эвон. Он вытащил изо рта любимый мундштук и убрал его в нагрудный карман. Этот жест означал, что Эвон решил заняться делами всерьёз. Его серое урайское лицо приобрело отстранённое выражение, короткие пальцы быстро забегали по кнопкам аппаратуры управления.

— Внимание всем судам… Говорит командующий особой группой генерал Эвон. Готовность номер один — через полчаса выход в оперативный район.

29

Помимо судна управления «Карверт» особая группа генерала Эвона располагала двумя сотнями мобильных разведывательных станций, сканирующих пространство в десятках различных спектров и способных собрать информацию о судне даже по его гравитационному следу.

Это было основное и очень эффективное оружие особой группы, равное по стоимости новейшему эрц-крейсеру.

Остальные ударные силы должны были лишь прикрывать беззащитных «слухачей» от произвола одиночных вражеских рейдеров, а также предназначены были для погони и полного уничтожения обнаруженного противника.

Восемь сотен истребителей-перехватчиков «фош» и лёгких «Т-10» базировались на четырех авиаматках и были готовы немедленно атаковать любые цели. Их поддерживали четыре скоростных крейсера класса «АВХ», оснащённые трофейными сверхточными лазерными орудиями, снятыми с примарских судов.

Гравитационные пушки собственного производства хотя и имели большую, чем лазеры, мощность, однако проигрывали им в точности.

Помимо артиллерийской поддержки огневую мощь основной группы дополняли торпедоносные суда, переоборудованные для несения многоступенчатых «джинликсов». Эти ракеты хорошо зарекомендовали себя как оружие против скоплений палубной авиации.

И наконец, самым секретным и неожиданным для врага аргументом являлся уродливый шаровидный корабль, утыканный иглами рефлекторных антенн.

Это был «блок-09» — генератор вирусных копий, собранный на сверхбыстрых биопроцессорах.

При правильном применении этого оружия залпов артиллерийских крейсеров уже не требовалось. Стае «слухачей» достаточно было узнать хотя бы одну рабочую частоту управляющих сигналов и передать её блоку. А уж тот вцеплялся в жертву мёртвой хваткой, предлагая защитному фильтру бесконечное количество паролей. Взлом системы длился секунды, а затем вражеский бортовой компьютер накачивался под завязку эксклюзивными вирусами, после чего судно превращалось в груду металлолома.

Отшлифованный бесконечными учебными манёврами огромный механизм особой группы работал чётко и без сбоев. Стремительно растягивали свою частую сеть «слухачи» и, подобно быстрой шрапнели, уносились им вслед отряды перехватчиков.

Крейсеры занимали удобные позиции, с которых при необходимости они могли избирательно поражать одиночные цели.

Спустя три часа после начала операции генералу Эвону доложили о сорокапроцентном контроле возможных путей проникновения к планете Ло-Дешинс.

Ещё через два было закрыто семьдесят пять процентов. А уже утром следующего дня, после полноценного развёртывания всего программного обеспечения и сведения всех «слухачей» в единую систему, особая группа просматривала, прослушивала и перекрывала все возможные пути доставки.

— И сколько мы будем находиться в такой готовности, сэр? — осторожно поинтересовался у генерала майор Винштасс.

Всю ночь он просидел рядом с Эвоном и теперь, с покрасневшими глазами, выглядел довольно жалко.

— Сколько потребуется, столько и будем. Месяц, два, три или целый год…

— Понятно.

— Ничего вам не понятно. Идите спать, Винштасс, в таком виде толку от вас мало.

— А вы, сэр?

— Скоро меня сменит дежурный офицер, а пока я могу прилечь на стулья, как только вы освободите свой.

— Да, сэр, конечно.

Винштасс неловко встал и поплёлся к выходу. Генерал с усмешкой посмотрел ему вслед. Меньше всего этот янычар годился для нелёгкой военной службы. Уж очень он был хрупок, хотя и имел за спиной два университетских образования.

«Ничего, привыкнет», — подумал Эвон и, достав пустой мундштук, снова прикусил его зубами.

Как ни хотелось спать, генерал твёрдо решил дождаться дежурного офицера.

Через десять минут последовало сообщение об обнаружении вражеского судна. Это был дальний разведчик, который находился на недосягаемом для атаки расстоянии.

Должно быть, он месяцами, шаг за шагом, двигался в режимах абсолютной маскировки, чтобы собрать драгоценную информацию из центральных районов Урайи.

Подобный поход, даже если он не был осложнён боевыми столкновениями, приравнивался к подвигу. Эвон прекрасно знал, на какие лишения обрекает себя экипаж дальнего разведчика, временами принуждаемый отключать системы жизнеобеспечения, чтобы только не демаскировать себя.

— Попробуйте связаться с кем-нибудь, кто может перехватить его, — приказал генерал. Пускать в погоню собственные суда не имело смысла, поскольку собранную информацию разведчик уже передал своим и растворится в космической пустоте прежде, чем «блок-09» сумеет ухватиться за его частоты.

— Мы передали информацию о примаре в район Галлион-38, сэр, — спустя пару минут сообщил дежурный связист. — Они обещали принять меры.

— Хорошо. А что с ним теперь?

— Наши «слухачи» его больше не видят.

— Этого и следовало ожидать.

30

Зная, что новое донесение не вызовет у шефа положительных эмоций, секретарь полковника Жако нажал кнопку интеркома и, стараясь говорить спокойно, сообщил:

— Информация от дальней разведки, сэр. Вывести вам на монитор?

— Нет, распечатайте и принесите, — отрезал Жако.

Рошаль тяжело вздохнул. Он надеялся не присутствовать при чтении этого донесения, но тут уж ничего не поделаешь — надо идти.

Тихо проскользнув в кабинет, секретарь на носочках подошёл к столу полковника и осторожно положил листок на самый краешек.

Жако оторвался от изучения какого-то досье, бросил взгляд на заголовок, затем прочитал весь текст.

— Вот что, Рошаль, — сказал он. — Организуйте мне связь с командующим центральным фронтом.

— Да, сэр. — Секретарь поспешно кивнул и попятился к двери.

— Стойте, это ещё не все. Вы придумали, как нам устроить общее совещание?

— В общих чертах, сэр.

— Ну так излагайте эти «общие черты»! — Жако перешёл на крик, и секретарь понял, что это следствие нехорошего донесения.

— В общем, сэр, те, кто знает вас как бородатого блондина с длинными волосами, сядут с одной стороны стола, а те, кто уверен, что вы брюнет с тевтонскими усами, будут сидеть по другую сторону… Э-э, с помощью волнового мультипликатора мы разделим их плоскостью и…

— Ладно, понял. Где буду находиться я?

— Как всегда, в студии.

— Хорошо. Хоть с этим уладили. Давайте мне командующего фронтом, и срочно!

— Уже бегу!

Рошаль умчался, хлопнув дверью, но Жако не обратил на это никакого внимания. Сейчас его занимала только одна проблема — невозможность прорыва диверсионных групп на Ло-Дешинс.

Одно за другим было отправлено семь скоростных судов, каждое из которых имело свой небольшой шанс добраться до далёкой планеты, однако ввод в действие особой группы генерала Эвона ставил на многообещающей операции Жако огромный крест.

Следовало во что бы то ни стало отвлечь этих ищеек, которые хорошо знали своё дело.

«Эх, если бы и у нас была такая техника!» — мечтательно вздохнул Жако. Пока что никакими доводами ему не удавалось уломать руководство создать что-то подобное урайской особой группе.

«У нас совершенно другая военная доктрина», — возражали ему.

— Адмирал Пенкрофт на проводе, сэр! — торжественно прозвучал из интеркома голос секретаря. Жако быстро снял трубку:

— Приветствую вас, адмирал. Надеюсь, не оторвал от срочного дела?

— Нет, не оторвали. У нас, знаете ли, затишье. Вот на вертикальных фланговых фронтах — это да. Тяжёлые бои. Так в чём проблема?

— В урайцах, адмирал.

— Проблема не новая. Чем я могу помочь?

— Резервами.

— Какими именно?

— Необходимо сделать сорокачасовой рейд и нанести удар по локальной группе противника.

— Я не спрашиваю, зачем вам это, полковник, поскольку знаю, что вы не занимаетесь пустяками. Однако из такого рейда вернётся только треть кораблей. Ради чего такие жертвы?

— Хорошо, адмирал. Вы имеете право знать. Так вот, на мёртвых урайских планетах Суседо и Кальмаир находятся предприятия по производству кристаллов.

— Наполнителей для урайских пушек?

— Вот именно. Туда уже посланы несколько военных спутников для уничтожения тайных заводов. Однако появилась проблема. Знаете особую группу генерала Эвона?

— Да, слышал.

— Она вышла ближе к фронтовой полосе и перекрыла доступ к необходимому нам району. Корабли Эвона вычистят мои спутники, как только их обнаружат.

— Так, кажется, я начинаю понимать. Я должен нанести удар по «особой группе»?

— Именно так, адмирал, — подтвердил Жако, а про себя подумал: «О, ну наконец-то до тебя дошло!»

Он намеренно врал адмиралу об истинном месте производства кристаллов, назвав пару планет из того же района, где находилась Ло-Дешинс. Как всегда, подействовала привычка Жако шифроваться до последнего.

А про военные спутники он упомянул специально для адмирала, который больше доверял техническим средствам ведения войны и вовсе не доверял специальным подразделениям и диверсионным группам.

— Что ж, прервать решающие поставки и ввести врага в окончательный дефицит — идея заманчивая, — задумчиво произнёс адмирал, и Жако явственно представил, как на узком лбу Пенкрофта собрались морщины.

«Могу спорить, он размышляет о том, как войдёт в историю Великой Победы», — ехидно подумал Жако.

— Хорошо, полковник. Договорились. Предлагаю начать немедленный обмен информацией, чтобы уже через шесть часов был готов оперативный план.

31

Очередное утро пришло на промышленную зону как бы нехотя — с трудом преодолевая мрак, смешиваясь с ним и заталкивая тёмные клочья в неосвещённые закоулки, где они клубились видениями из кошмарных снов.

Начальник лаборатории капитан-инспектор Хоуп приоткрыл тяжёлые веки и обречённо поднялся, чтобы начать новый день, заполненный однообразным исполнением воинского долга.

Испытывая обычное утреннее недомогание, схожее с лёгким похмельем, Хоуп выпил из бутылки тёплой воды и, подхватив с пола обронённый стек, резко хлестнул им по столу.

Вид рассечённого листа бумаги и звук удара придали капитану бодрости, и этого хватило, чтобы отправиться в душ — на водные процедуры.

Через пятнадцать минут Хоуп вышел в коридор и слегка подпрыгивающей походкой отправился на традиционную охоту, которая называлась просто — «дать по заду». Однако в это утро никаких особых нарушений замечено не было, если не считать токсиколога Зюсса.

Капитан снова застал его спящим, однако врезать лентяю не удалось. Увёртываясь от наказания, токсиколог перевернул предметный столик, на котором, вопреки многочисленным замечаниям, хранил отдельные продукты ядовитого синтеза. Какая-то дрянь из разбившейся склянки вылилась на пол, и капитан счёл за лучшее немедленно убраться из комнаты.

Оказавшись в коридоре, он захлопнул за собой дверь и держал её какое-то время, пока токсиколог отчаянно дёргал за ручку, пытаясь выбраться. Кажется, он что-то кричал, но капитан не разобрал, что именно, — в комнатах была хорошая звукоизоляция.

Когда Зюсс утих, Хоуп оставил его и отправился в зал, чтобы принять участие в утренней физзарядке. Но, проходя мимо комнаты квантового механика, он замедлил шаг и прислушался.

Никакого движения за дверью не происходило, а потому Хоуп смело вошёл внутрь и, к своей безмерной радости, обнаружил механика спящим.

— Что это значит, лейтенант Файвер?! — воскликнул он, замахиваясь для удара стеком.

Элеонора испуганно вскочила с постели, и тут капитан-инспектор начисто лишился дара речи.

При правильных пропорциях тела лейтенант Файвер имела чрезмерной величины груди, которые на всех без исключения действовали абсолютно одинаково.

— Вот это ша-ры!.. — произнёс наконец Хоуп, который не только не видел таких сисек никогда в жизни, но даже и не слышал ни о чём подобном.

После фразы капитана Элеонора окончательно пришла в себя. На щеках девушки вспыхнул гневный румянец, и её прямой правый пришёлся Хоупу точно в переносицу.

Капитан не помнил, как он выбил своим телом дверь. Первое, что ему вспомнилось, когда он пришёл в сознание, была Элеонора Файвер.

— Лейтенант… — слабо позвал Хоуп и с удивлением обнаружил, что лежит на кровати…

— Я здесь, сэр. — Файвер склонилась над пострадавшим, и Хоуп удивился, как быстро девушка успела привести себя в порядок и одеться.

— Вы хороший офицер, лейтенант… — сделал вывод капитан-инспектор и попытался подняться. Элеонора помогла ему.

— Хорошо, что вы… живы, сэр, — произнесла она с искренним участием.

— Да… — согласился капитан и притронулся к опухшему носу. — Могло быть хуже, — добавил он, припоминая рассказ Пятьсот десятого о том, как на прежнем месте службы Файвер оторвала своему начальнику… Страшно, одним словом.

— Это просто рука у меня тяжёлая, — пояснила Элеонора. — Но мягкая… Разрешите, я провожу вас на завтрак.

— О да, лейтенант. Нам не мешало бы подкрепиться.

Видимо, рука у Элеоноры действительно была мягкая, потому что, пока капитан шёл в столовую, в голове у него окончательно прояснилось, зрение вернулось почти полностью, а в ушах прекратился посторонний шум.

Тем не менее лейтенанту Файвер пришлось самой принести для шефа завтрак, и тот проглотил его, не особенно разбирая вкуса.

Когда трапеза уже подходила к концу, в столовой появился безупречно одетый, но бледный как полотно токсиколог Зюсс.

Он нетвёрдым шагом приблизился к пищевому конвертору, восемь раз нажал на кнопку «томатный соус», затем взмахнул руками и рухнул как подкошенный, далеко отбросив металлический поднос.

— Да что же это сегодня день так не задался? — Хоуп озабоченно покачал головой и положил в рот обёртку от соевого сыра.

32

День проходил в обычных мелочных заботах.

Никаких важных заданий в лабораторию не поступало, и ревущие гибберы проносились над крепостными стенами, не удостаивая посадочный квадрат лаборатории своим вниманием.

— Я хочу показать вам долину, — произнёс Хоуп, обращаясь к лейтенанту Файвер, когда они выходили во двор после ужина, — Я и бинокль взял с собой. — Он похлопал ладонью по лакированному футляру. — Это вам не армейский «монобикуляр». Это настоящий «зерошмуль», прибор необычайных возможностей.

— А разве отсюда что-то разглядишь? — усомнилась Элеонора, с интересом поглядывая на футляр «зерошмуля».

— Если подняться на крепостную стену, мы увидим всю промышленную зону — от административных домиков до посадочных полос и складских комплексов, с одной стороны, и от первого периметра охранения и до вулкана Предо — с другой.

— Хорошо, я согласна, — кивнула Элеонора и отправилась следом за капитаном к винтовой лестнице, которая вела на одну из стен.

Остальной личный состав лаборатории тотчас переместился ближе, чтобы наблюдать за лейтенантом Файвер, а точнее, за тем, как плотно на ней сидят офицерские брюки.

— Ты слышал? Кажется, она сказала «я согласна»? — обратился к электронщику Клуни химик Эрвольд, нервно посасывая жёлтую сигаретку.

— Она имела в виду что-то другое, — ответил тот.

— Думаешь? А почему она капитана утром под ручку поддерживала? Я хорошо рассмотрел.

— А она ему в рог дала. Да так, что тот дверь вынес вместе с петлями — это я тоже хорошо рассмотрел.

— Да-а… — Эрвольд покачал головой, сопровождая цепким взглядом каждое движение Элеоноры. — С такой крупной девушкой только полюбовно можно…

Только полюбовно…

— Ну ладно, сексуальные монстры! Пошли готовиться ко сну, — объявил Клуни, который, помимо своей экспертной работы, был ещё и заместителем Хоупа.

Напоследок сержант сам бросил взгляд на крепостную стену, где на фоне лилового неба были видны силуэты капитана Хоупа и лейтенанта Файвер.

Передав бинокль Элеоноре, Хоуп тоже обернулся и посмотрел во двор. Его подчинённые уходили внутрь лаборатории, и это было хорошо. Хоуп не любил, когда за ним подсматривают.

Правда, ещё оставались шестеро часовых, двое из которых были на стене совсем рядом, однако к ним капитан уже привык и вообще не замечал всю комендантскую роту.

— Как же их много! — удивлённо произнесла Элеонора, медленно поводя биноклем по кипящему туману долины. — Столько человечков — наверное, тыщ десять или больше! И все что-то делают…

— Вообще-то здесь работает около двухсот тысяч, — многозначительно заметил Хоуп, разглашая секретную информацию. — Но это, конечно, вместе с охраной, механиками, работниками складов…

— Значит, здесь, в этой дымной долине и куётся щит нашей родины? — произнесла Элеонора, опуская бинокль и вдыхая полной грудью.

— Да, лейтенант. Наш щит и наш меч — все здесь…

— А что происходит там? — спросила Элеонора, повернувшись и указывая на лесистую часть окружающей территории.

— Мы и это сможем посмотреть, стоит лишь спуститься вниз и снова подняться, уже на другую стену.

— Я с удовольствием, — сказала Элеонора, и они начали спускаться, сопровождаемые неотрывными взглядами часовых.

Когда капитан и лейтенант оказались на противоположной стене, Хоуп обнаружил, что они с лейтенантом гуляют уже довольно долго. Время летело с неумолимой быстротой.

— Ой, какие огоньки, сэр! Это деревня?

— Да, деревня, — подтвердил Хоуп, сунув в руки Элеоноры свой огромный «зерошмуль».

— Спасибо, капитан, — в сгущавшейся темноте произнесла лейтенант.

— Да, — ответил он.

Лейтенант подняла бинокль, а Хоуп, неожиданно для себя, оказался к ней так близко, что почувствовал необычайно знакомый запах булочек с маком, который исходил от Элеоноры.

— Вы пахнете булками! — не к месту заметил он, однако девушка только тихо засмеялась и, не отрываясь от «зерошмуля», сказала: — Почему-то это замечают только янычары, а урайцы говорят, что я просто крупная… Эй, что там происходит? — оживилась Элеонора и принялась вращать настройки бинокля. — Нет, так и есть! Ах, это так неожиданно! Никогда в жизни не видела, как трахаются обезьяны!

— Это не обезьяны, лейтенант, это — девайсы, — дрогнувшим голосом пояснил Хоуп.

— Жаль, — вздохнула девушка, опуская бинокль. — Значит, опять не повезло…

33

«Основная и неминуемая опасность исходит не от противника, а от собственного командования», — сколько раз воевал Эдди Заиль на различных фронтах этой бесконечной войны, столько убеждался в справедливости этого наблюдения.

Ничего не изменилось и теперь, когда его родной авианосец «Гинсборро» участвовал в очередной авантюре, названной в секретном приказе так: «Операция по рассечению командных структур противника».

Понимая, что такими силами в генеральное наступление не переходят, урайские стратеги, не удосужившись объяснить себе причину подобного поведения примаров, посчитали за лучшее пропустить шедшую напролом группу судов.

Где-то в глубине вражеских тылов им, безусловно, уже готовили встречу, однако пока двенадцать примарских кораблей беспрепятственно двигались дальше, в свою очередь не обращая внимания на спутники связи и перевалочные базы урайцев.

Подобное поведение примаров только добавляло противнику неуверенности.

В первую ночь во внешнем охранении эскадры участвовала эскадрилья капитана Зайля.

Его ребята были начеку — никто не верил в тишину и благорасположение урайцев. Поэтому вернулись на авианосец уставшими.

Кто бы мог подумать, что полноценные схватки с урайцами полезнее для здоровья.

— Скорее бы что-то началось, — признался полковник Сакеда, который на «Гинсборро» занимался контролем за выполнением операций. Они с Зайлем были знакомы уже давно — ещё со времён битвы при Дирикантосе, когда от лётного подразделения отряда «Сильверхант» на «Гинсборро» осталась только одна треть.

Больше в таких кровопролитных сражениях авианосцу участвовать не доводилось, и никто из местных не вспоминал о тех временах. Не хотелось.

— Наверное, стар я стал для подобной работы, — продолжал полковник, разглаживая рукой складки на карте района. — Последнее время все чаще снятся ребята, которые прошли через этот зал. — Сакеда обвёл глазами оперативную комнату, словно видел её впервые. — Я так думаю — они меня к себе зовут. Доил, Лино Кранц, Шиэ, Мажирон… Помнишь Мажирона, Эдди?

— Да, сэр, очень хорошо помню, — ответил Заиль, задумчиво глядя на голографическую схему, которая пока что выдавала только старые построения — новых, из-за секретности задания, ещё не получали.

После ужина, прошедшего в полном молчании, словно кто-то уже умер, все стали замечать изменение курса.

— Кажется, скоро, а, Эдди? — обратился к Заилю бригадир механиков Вито Континезе, работавший на «Гинсборро» со дня его постройки.

— Думаю, скоро, — подтвердил Заиль, стараясь выглядеть спокойным. На ярусе к нему то и дело подходили пилоты эскадрильи, и негоже было командиру подавать им плохой пример.

В 23.47 заработали все тревожные сирены, и даже отдыхающие смены стали оформляться в резерв.

Командиры эскадрилий один за другим вбегали в операционный зал, и каждому из них полковник Сакеда вручал индивидуальное задание.

— Скрывать от вас нечего, ребята, — все силы на уничтожение «слухачей»! — объявил полковник. — Штурмовая авиация с борта «Сивиллы» будет работать по своему плану. Их цели — рейдеры и авианосцы. Прошу быть поаккуратнее при возвращении. Помните, что верхняя и нижняя полусферы судна прикрыты, поэтому без крайней необходимости туда не суйтесь — зенитчики всегда очень ругаются… 3-я и 4-я эскадрильи идут первыми — остальные пока отдыхают… Заиль и Крутиков — выход «на крыло» через тридцать минут. Все, разбежались, ребята!

34

Через пятнадцать минут капитан Заиль был уже полностью готов и собран. Поднявшись на лифте на свой ярус, он вышел на залитое светом пространство и остановился.

Остроносые «вирнеты» сверкали полировкой, а на их плоскостях висели кассеты с ракетами и подвесные пушечные блоки.

Как всегда, при появлении командира эскадрильи личный состав бригад обслуживания замирал, ожидая, что скажет главный пилот, однако Заиль уже привык, что механики не допускали просчётов.

Он показал Вито Континезе большой палец, и тот продублировал жест остальным механикам. Это означало, что командир доволен и отправляется в бой с хорошим настроением.

А настроение было важно.

По приставной лесенке Заиль забрался на плоскость, привычно покачался на ней, проверяя симметричность загрузки истребителя, затем забрался в кабину и надел шлем.

Только после этого капитан вставил в бортовой компьютер дискету с заданием, и вся машина ожила, наполнясь металлическими щелчками, свистом разгонявшихся генераторов и тестовыми фразами информатора. На демонстрационной панели появилась схема района, и компьютер услужливо соединил тонкими линиями все известные звёздные ориентиры.

— Коррекция исходных данных, — произнёс информатор. — Суда-автосканеры перемещаются в направлении 292-398-2967.

— Ясное дело, — согласился Заиль и, посмотрев на присутственный датчик, отметил, как быстро загораются лампочки, отмечая появление пилотов эскадрильи в кабинах истребителей.

За шесть минут двадцать восемь секунд до вылета все пятьдесят два «вирнета» были укомплектованы.

Обычно перед стартом они позволяли себе перекинуться парой шуток, однако сейчас внутренний эфир был безмолвен. Сказались неопределённость и долгое ожидание.

Впрочем, Зайля это не пугало. Стоило «сильверхантам» почувствовать за спиной тягу мощных двигателей, как уверенность возвращалась к ним.

За минуту до выхода в космос снова подал голос информатор:

— Коррекция исходных данных. Группа кораблей противника движется по направлению 002-008-2967, чтобы соединиться с судам и автосканерами. Четыре крейсера класса «АВХ» выдвигаются навстречу экспедиционной эскадре.

«Экспедиционная эскадра — это мы, — подумал Заиль. — Какой дурак придумал такое название».

Наконец время ожидания истекло, и транспортёрные столы, дрогнув, пошли вниз.

Заиль, не глядя, чувствовал, как напряглись механики. Все как один они держали в карманах скрещённые пальцы, чтобы их пилоты обязательно вернулись. Такая у них была примета, правда, это не всегда срабатывало…

35

Транспортёрный стол прокатился по полутёмной галерее, преодолевая одни за другими несколько ворот, которые с грохотом закрывались позади истребителя.

Вот разошлись последние створки, и динамическая катапульта вытолкнула судно в космос.

Капитан Заиль включил автопилот, и его машина начала плавно разгоняться, выбрав самый оптимальный маршрут для перехвата цели.

«Итак, мы опережаем прикрытие на какие-то семь минут, — отметил он. — Хорошая фора. За семь минут можно многое сделать…»

Посмотрев на панель радара, он увидел, как от «Сивиллы» уходит на задание штурмовая авиация.

Устаревших «браво» здесь не было. Только самые новые машины — «тетрикс».

— Командир, я — замыкающий. От борта все отошли без задержки.

— Хорошо, Шин, — ответил Заиль и, не удержавшись, взглянул на учётный датчик. Отметки всех машин горели бодрыми оранжевыми огоньками.

— А штурмовая пошла на крейсера, — заметил звеньевой Готье.

— На то она и штурмовая… — отозвался другой звеньевой — Либнер. — Или ты хотел, чтобы они, как раньше, прокладывали нам дорожку?

— Прекратить разговоры! — вмешался капитан Заиль. Ему было неприятно вспоминать, как плохо обученные пилоты гражданской гвардии на своих неповоротливых «браво» вызывали на себя губительный огонь, чтобы только «сильверханты» добрались до цели без преждевременных потерь.

Это было массовое самоубийство, и хотя другого выхода не было, Заиль отчасти считал виноватым и себя тоже. Зато, что он, прежде чем попасть на первый боевой вылет, учился долгих четыре года, а пилотов гражданской гвардии готовили за каких-то три месяца. «Вот и теперь они пошли навстречу крейсерам, чтобы наши тяжёлые суда подобрались на верный выстрел».

— Коррекция исходных данных, — снова объявил информатор.

«Наверняка какая нибудь гадость», — успел подумать Эдди и не ошибся.

— В основной группе противника определены четыре судна, несущие ракеты «джинликс»…

— А вот это сюрприз! — отреагировал кто-то.

«Да уж точно», — мысленно согласился Заиль, прикидывая, насколько теперь уменьшается его фора и есть ли она вообще.

Задав эту задачку бортовому компьютеру, он быстро получил ответ: две минуты десять секунд.

— Внимание всем! До появления «джинликсов» у нас будет две минуты. Поэтому работать быстро и точно. Никаких задержек!

Заиль говорил обыкновенные вещи, и все пилоты его эскадрильи знали эти прописные истины, однако каждый понимал — командир не хочет лишних потерь.

Когда идти до целей оставалось минут пятнадцать, бортовые радары стали захватывать идущие на выручку «слухачам» суда. Помимо торпедоносцев с «джинликсами» здесь были два авианосца с общим количеством бортов не менее четырехсот.

«А у нас, вместе с эскадрильей Крутикова, всего сто четыре. Но зато каких!» — подумал Заиль.

Датчик дальномера издал предупреждающий сигнал, и система наведения предложила выбрать вид оружия. Эдди выбрал «УР общего типа» и, отключив автопилот, перешёл на ручное управление.

— Внимание, парни. До входа в зону действительного огня четыре минуты.

Неожиданно, ярко вспыхнув, погас радарный экран. Через пару секунд он восстановил свою работу, однако считать отметки бортовому компьютеру пришлось заново.

— Они бьют фокусированными сигналами! — пожаловался кто-то из пилотов.

— Ничего, парни! Нас этим не удивишь, — отозвался Эдди, но тут по его датчикам ударил ещё один сигнал. И это за минуту до наведения на цель!

Заиль знал, что, если бы истребителей было не так много, две сотни «слухачей» могли бы наштамповать для них десятки фальшивых меток, однако сейчас им оставалось лишь «отстреливаться» фокусированными сигналами, чтобы сбить перехватчикам прицельные рамки. Они тянули время до подхода помощи.

— Разбегаемся. Помните — две минуты!

И тотчас, выпустив длинные форсажные струи, «вирнеты» разошлись в стороны и, ускользнув таким образом от града сфокусированных импульсов, пошли на сближение с противником.

Уродливый силуэт «слухача» мелькнул в прицельной рамке Зайля, и он не задумываясь выпустил ракету.

Секунда, две, три — судно-автосканер перестало существовать. Почти одновременно с ним полыхнули ещё несколько беззащитных целей, затем ещё и ещё.

«Сильверханты» спешили растрачивать ракеты, поскольку подмога «слухачам» была уже рядом.

Пройдя сквозь сбившиеся в кучу суда противника, истребители сделали разворот и пошли на второй заход.

— Эдди, «фоши» вышли с палуб. Наблюдаю не меньше ста пятидесяти, — предупредил звеньевой Готье.

— Вижу! — отозвался Заиль, всаживая в цель ещё одну ракету. Едва он проскочил урайские сканеры, как его система оповещения тревожно запищала, докладывая о выпущенной по «вирнету» ракете.

Эдди выбросил ложный контур и ушёл в сторону. Далеко слева полыхнула яркая вспышка — урайцы использовали тяжёлые ракеты «галет».

— Внимание, новый объект атаки — авианосец, — сообщил Заиль. Он понимал, что безнаказанно поджигать «слухачей» им больше не дадут, однако стоило увести за собой «фошей», чтобы дать возможность эскадрилье Крутикова, которая была уже на подходе, ударить по сканерам.

Распоряжение командира было выполнено молниеносно, и «вирнеты» понеслись навстречу перехватчикам противника. Те второпях сделали массовый залп «галетами», однако, не получив должного наведения, ракеты полетели куда попало.

Искушённые в боевой психологии «сильверханты» открыли огонь из пушек, бесполезный с такого расстояния, однако эта затея, как и следовало ожидать, вызвала у урайских пилотов лёгкую панику, и они шарахнулись по сторонам, тут же становясь удобными для прицеливания мишенями.

Из-под плоскостей «вирнетов» потянулись белые полоски ракетных хвостов. Спустя несколько секунд смертоносные посланцы нашли свои жертвы, а ещё через мгновение два отряда пронеслись один сквозь другой, торопливо осыпая друг друга пушечным огнём.

В результате размена «сильверханты» потеряли двоих, отряд «фошей» — пять судов. К тому же урайцы поняли, куда теперь направляются «вирнеты». Поняли и ужаснулись — нападения на авиаматки воспринимались пилотами палубных судов особенно болезненно.

Скоро возле вытянутого корпуса авианосца закипела битва, подпитываемая выходящими с другого корабля-носителя лёгкими истребителями «Т-10»

Урайцев было впятеро больше, однако они, как обычно, только мешали друг другу и с перепугу били во все, что двигалось.

Закусив губу, Эдди Заиль вертелся на кресле волчком, исполняя на гашетках собственную симфонию. Отбитые куски корпусов барабанили по бортам «вирнета», а рассыпавшиеся, словно жемчужины, пушечные очереди проносились в пугающей близости от истребителя Эдди.

В открытом эфире стояла жуткая ругань, и непонятно было, кто ругается злее — урайцы или примары. Противники то разрывали дистанцию, то снова бросались навстречу друг другу.

Наконец по «слухачам» ударил подкатившийся Крутиков. Заиль понял это по тому, как дрогнули ряды урайских истребителей, а затем в шести тысячах метров полыхнул яркий факел стартовавшего «джинликса».

Эдди мысленно пожелал «сильверхантам» Крутикова оказаться подальше от этого монстра.

— Выходим, ребята! — скомандовал он и, чтобы дать возможность своим пилотам оторваться от прилипчивых урайцев, направил машину прямо на авианосец противника.

Ему навстречу несколько раз ударили зенитные пушки, однако Эдди без труда обогнул шрапнельные снаряды, и, подобравшись к авианосцу вплотную, понёсся вдоль его борта.

Заходившие на перезарядку урайские истребители шарахались в стороны, а капитан Заиль, как опытный загонщик, раздавал пушечные залпы налево и направо, прошивая корпуса зазевавшихся урайцев.

— Заиль — возвращайся! Мы тебя прикроем! — узнал Эдди голос Хосе Чиены, командира 7-й эскадрильи. Её пилоты были самыми молодыми, и их по возможности старались не допускать к самым жарким рубкам, однако на этот раз они пригодились.

— Понял, Хосе! — ответил Заиль и тут же продублировал: — Третья — отходим!

Нещадно молотя из пушек, он ещё раз прошёлся вдоль борта авианосца, и, уже оторвавшись от большой массы судна, почувствовал сильный удар в корпус.

На какое-то мгновение двигатели заглохли, но спустя пару секунд их запустила аварийная система.

Герметичность не была нарушена, управления машина слушалась, и Заиль, увернувшись от пущенной в упор ракеты, немного успокоился.

Погнавшиеся за ним два «Т-10» отстали, увидев «сильверхатов» Хосе Чиены.

— Третья, кто остался, ответьте командиру! У меня счётный датчик не работает!

— Двенадцать оставили, Эдди… — ответил звеньевой Джо Либнер с каким-то странным всхлипом.

— Ты-то сам как? — забеспокоился Эдди.

— Разгерметизация, командир… Но я дотяну…

«Даже если не дотянут тринадцать бортов, это не самые страшные потери, — автоматически начал подсчитывать капитан Заиль. — Особенно учитывая, что „джинликсы“ были совсем рядом».

Когда он находился на боевой работе, его разум не признавал никаких эмоций. Они могли подождать до вечера.

Проверив, хорошо ли его эскадрилья прикрыта корпусом вражеского авианосца, Эдди заметил, что один из урайских торпедоносцев выплывает из-за плотного клубка схватки, чтобы выпустить по уходящим «сильверхантам» свой страшный «джинликс». Потерь, больших или малых, было не избежать, и Заиль приказал рассредоточиться.

Неожиданно радар обнаружил две идущие навстречу точки и опознал их как своих.

— «Сильверханты» — примите вправо! — прозвучал чей-то решительный приказ.

— Кто это, Эдди? — спросил звеньевой Готье.

— Кто-то из наших… Выполняем… И вся группа потрёпанных «вирнетов» дружно сошла с курса.

— Это «тетриксы» с «Сивиллы»! — узнал Заиль, следя за тем, как стремительно приближаются эти машины.

«Что же они придумали? Будут таранить „джинликсы“?» — недоумевал Заиль, пока яркие вспышки на месте пары штурмовиков не заставили его подумать, что бедняги уничтожены.

Однако всё было не так. После вспышек «тетриксы» легли на крыло и, сбросив непонятные, похожие на огромные сигары оболочки, отправились обратно к «Сивилле».

«Химические лазеры!» — догадался Заиль, понимая, почему торпедоносец так и не выпустил ни одной ракеты. Его пыл был охлаждён парой пробоин.

36

Пока транспортёрный стол полз под бронированным полом, Эдди Заиль мысленно всё ещё был в бою, вспоминая удар, потрясший его истребитель, и Хосе Чиену — как-то он там справляется.

Затем наверху разошлись створки и яркий свет полился в пилотскую кабину. Ещё несколько мгновений, и транспортёрные столы зафиксировались в перезарядных боксах.

К вернувшимся из боя героям тотчас бросились бригады механиков. Они, словно заботливые тётушки, заглядывали в каждый закоулок машины, выискивая следы повреждения или скрытого изъяна. Из сорока возвратившихся «вирнетов» больше половины требовали немедленной замены. Выходить на таких аппаратах во второй раз было нельзя.

Повреждённые машины снова уходили вниз, транспортёрные столы уносили их во временное хранилище. А им на смену из складских трюмов доставлялись новые.

Когда Эдди Заиль выбрался из кабины и устало бросил шлем в кресло, его голова была мокрой от пота, а глаза лихорадочно блестели.

— Эй, командир, что с нашей машиной?! — крикнул подоспевший первым бригадир Вито Континезе.

— А в чём дело? — недоуменно спросил Заиль, стоя на плоскости и глядя через три стола на машину звеньевого Джо Либнера. Он, как и обещал, дотянул до «Гинсборро», однако сейчас возле кабины Джо происходила странная возня механиков и санитаров.

— Нет, ты только посмотри! — не унимался Континезе, и Заилю пришлось спуститься, чтобы посмотреть, в чём там дело.

Оказалось, что кормовая часть «вирнета» была изуродована шрапнельным снарядом зенитной пушки. Чудом уцелели двигательные сопла, однако все управляющие тяги были открыты и погнуты.

— Тебя спасло то, что наши машинки делают из хорошей стали, — покачал головой Континезе. — Ну ладно, отправляем эту птичку — ей нужен хороший ремонт. А ты пока иди отдохни, Эдди. Небось Сакеда уже приготовил вам новую прогулку.

Упомянув полковника, Вито неодобрительно поджал губы. Странное дело, но все механики недолюбливали Сакеду, поскольку это он выдавал пилотам задания, с которых они часто не возвращались.

— Хорошо, поменяйте машину. — Заиль устало кивнул и направился к столу, где стоял истребитель Джо Либнера.

Эдди видел, как пилота уложили на носилки, стало быть, какая-то надежда ещё оставалось, однако когда командир эскадрильи подошёл ближе, лицо Либнера уже накрыли простыней.

На вопросительный взгляд капитана Зайля военный врач ответил:

— Множественные осколочные ранения, сэр. Некоторые несовместимы с жизнью. У него была чудовищно большая потеря крови, и я даже не представляю, как он завёл истребитель на транспортёрный стол.

— Джо умел воевать и без крови, — сказал Эдди, глядя на укрытое белым полотном тело.

— В каком смысле?

— Да нет, ничего, это я так, — пробормотал Заиль и направился к лифту.

Лишь когда под ногами завибрировал пол лифтовой кабины, капитан почувствовал себя живым.

«Да, кажется, я снова вернулся», — подумал он и растёр лицо ладонями.

Полковник Сакеда встретил его как обычно, пряча свою радость за деловитостью тона.

— Вот возьми — это твоё задание, — сказал он, протягивая Заилю очередной диск. — Правда, может так статься, что его придётся выбросить в сортир…

— Почему?

— Вы здорово разозлили урайцев, и теперь они хотят нанести нам ответный визит.

— Не понял. — После возвращения из боя Заиль все ещё туго соображал.

— Двести пятьдесят бортов идут на «Гинсборро», чтобы законопатить стартовые ворота. Ведь наши «сильверханты» дерутся возле их авианосцев — так почему же им нельзя? Да ещё «тетриксы» пробили урайскому крейсеру борт. Правда, мы на этом потеряли сразу два судна…

— Как же так, сэр?! — воскликнул поражённый Заиль. Он хорошо знал, что их группа укомплектована почти неуязвимыми крейсерами, оснащёнными новейшей электроникой.

— Увы, Эдди, они стали жертвой вирусной станции. Мощный генератор находится где-то в центре урайских построений.

— Сколько нам ещё здесь быть?

— Капитан «Гинсборро» по секрету сказал мне, что миссия выполнена. И теперь нам нужно просто унести ноги.

Тут полковник обернулся и заметил, что солдат, отвечающий за приготовление кофе для командиров эскадрилий, прислушивается к беседе офицеров.

— Эй, ты чего уши развесил, лентяй? Ты разве уже предложил капитану Заилю сигарету?

— Он же не курит, сэр…

— Да сколько раз вам говорить? «Курит — не курит»! — сердито закричал Сакеда. — Тут у нас все курят и все пьют, потому что работа такая! Ты понял?

Солдат стрелой помчался к высокому бюро и спустя мгновение материализовался возле Эдди с сигаретами и чашкой дымящегося кофе.

— Спасибо, братец, — сказал тот, принимая кофе. — Кто будет сдерживать урайцев у бортов «Гинсборро»?

— Палетти и Сардарян… — ответил Сакеда и, подойдя к информационным панелям, посмотрел, как исполняются графики. — Крутиков возвращается. Оставил в бою восемнадцать бортов… Из боя выходит эскадрилья Чиены. Увы, без командира. Их сменяет Ковальский…

Из коридора донеслось несколько лязгающих ударов. Эдди показалось, будто кто-то уронил на пол ящики с инструментом — случалось, так гремели механики.

— Это не простой шум, Эдди. Это к нам гости прибыли…

— Что-то уж больно сильно налегают, — заметил Заиль, прислушиваясь к отдельным тяжёлым ударам, которые чередовались с дробным стуком пушечных снарядов.

Затем где-то наверху завибрировали стальные перегородки, словно кто-то пытался расшатать их изнутри.

— А это уже наши, — пояснил многоопытный Сакеда. — Зенитная артиллерия…

37

Подняться на двенадцатый ярус ничего не стоило, и Эдди решил сделать это на обычном штатном лифте.

С каждым новым ярусом вибрация от работы артавтоматов становилась всё сильнее, и капитану Заилю стало казаться, что он чувствует запах порохового дыма.

Когда лифт остановился и Эдди оказался в широкой галерее, он совершенно растерялся, поскольку за несколько лет боевой работы ни разу не поднимался так высоко — пилоту это было без надобности.

Непрекращавшийся грохот от лязгавших со страшной частотой затворов заполнял все пространство галереи, однако находившиеся в ней люди, судя по их поведению, привыкли к подобному шуму.

В мгновения, когда артиллерийские механизмы умолкали, капитан Заиль успевал разобрать отдельные выкрики и объявления по громкой связи.

Заметив на ярусе постороннего, к нему подошёл широкоплечий сержант.

— Слушаю вас, сэр, — произнёс он, учтиво глядя на Заиля.

— Я пришёл просто посмотреть, — неуверенно произнёс Эдди. — Но… если нельзя, я сейчас же уйду.

— Нет проблем, сэр… Пойдёмте, я покажу вам всю нашу кухню. Я сержант Шон Авенги, начальник смены. Кстати…

Авенги снял со стены небольшие защитные наушники и дал их Заилю.

— У вас, я так понимаю, перерыв в полётах?

— Пока вы не отгоните урайцев, мы будем ждать, — пояснил Заиль, надевая наушники.

— Ну как вам, сэр?

— Вас я слышу… А шума почти нет…

— Так и было задумано, — кивнул Авенги. — Ну, идёмте.

Сержант прошёл мимо двух операторских мест, за которыми сидели координаторы. Вооружённые показаниями радаров, они информировали стрелков о том, с какой стороны следует ожидать появление целей.

— Двадцать четвёртому — на подходе семь на полвторого. Двенадцатому — на десять часов четыре урайца. Внимание, они могут атаковать тебя!

— «Двенадцатый» — это Баллероне, — остановившись, пояснил сержант. — Урайцы часто пытаются ему мстить, но он не оставляет им шансов. Тому, что он делает, невозможно научиться — мы пытались много раз, но Баллероне не растиражировать… Идём те, я вам его покажу.

Заиль кивнул. Все, что здесь происходило, было ему интересно.

Раньше он знал о зенитчиках не больше, чем требовалось: там-то и там-то простреливаемая зона. Если бой идёт возле «Гинсборро», не попади под огонь своих. А тут, оказывается, существует целая военная машина, не менее сложная, чем эскадрилья.

— Вот он, красавец! — с гордостью произнёс Авенги, указывая сквозь распахнутые тяжёлые створки. Эта дверь вела в нечто напоминавшее тесную комнатку. В центре стояло огромное кресло с массой поворотных механизмов.

В кресле полулежал стрелок, лицо которого было закрыто широкой прицельной панорамой. Его ноги покоились на регулирующих педалях, которыми зенитчик заставлял вращаться прозрачный выпуклый потолок комнатки с вмонтированным в него сложным механизмом спаренной пушки.

Заиль поразился тому, что человек в этом симбиозе ничем не отличается от механических составляющих.

Движения Баллероне были выверены до последнего градуса. Его пушка то выдавала несколько коротких очередей кряду, а то вдруг перечёркивала длинной огненной трассой все видимое пространство, рассекая пополам зазевавшегося врага.

— Профессор… — снова произнёс Авенги.

— Да, — согласился Заиль. За работой Баллероне он был готов наблюдать не отрываясь. А ещё его за интересовало, как со дна этой маленькой комнатки выглядят проносящиеся мимо истребители. Ведь именно так и на него смотрели урайские артиллеристы, один из которых влепил снаряд в корму капитанского «вирнета».

Неожиданно где-то неподалёку раздался взрыв, похожий на громкий хлопок. Сержант Авенги сорвался с места и побежал вдоль галереи. Эдди бежал следом, стараясь не отставать.

Возле одной из дверей начальник смены остановился так же внезапно, как и сорвался на бег.

Тяжёлые створки были плотно сомкнуты, и до Заиля дошло, что это значило. Двери отсекали забортный вакуум в случае, если ракета пробивала купол из монокристаллического стекла.

— Капрал Штайц, — произнёс Авенги и приложил руку к холодным, словно каменные плиты, створкам, похоронившим его стрелка. На их матовой поверхности белой краской был выведен номер «26».

— Их напор ослабевает, сэр, — медленно повернувшись, сказал сержант. — Ребята сожгли уже не меньше полусотни урайцев… От ворот их гонят ваши, а здесь добавляем мы. Думаю, они скоро уйдут.

— Да, — согласился Заиль. Он снял наушники, вернул их Авенги и направился к выходу, уже не боясь громкого стука артиллерийских автоматов.

Только сейчас он заметил недалеко от лифта небольшой стол, за которым сидела четвёрка игравших в карты стрелков. На их потёртых куртках было написано «Резерв», а спокойствие выглядело напускным.

После каждого объявления по громкой связи они прерывали игру, а потом снова принимались играть без всякого интереса.

— Тридцать шестой — на пять тридцать — два борта, один уже битый. Восьмой, постарайся дотянуться — раненый «фош» прячется у антенной мачты.

Сопровождаемый звуками боевой работы, Заиль вошёл в лифт и нажал кнопку командного яруса.

38

Когда капитан Заиль вошёл в оперативный зал, полковник Сакеда беседовал с вернувшимся с оборонного задания Палетти.

Все ещё не остывший после боя Палетти сверкал глазами и тряс головой.

— Подожди, не дёргайся, сейчас отпущу, — говорил ему Сакеда, делая в оперативных планшетах какие-то пометки. Он оглянулся и увидел Заиля.

— Какого хрена ты прятался, Эдди? Я уже думал другого посылать!

— К зенитчикам поднимался — на двенадцатый ярус, — признался Заиль.

— О, эти зенитчики! — восторженно воскликнул Палетти. — Я к ним шесть урайцев загонял, и ни один не вернулся, Эдди! Ребята работают как часы!

— Чего ты тут распелся? — осадил его Сакеда. — Твоего Гурвича они чуть в стружку не извели, герои-зенитчики.

— Это наша ошибка, сэр. Парень молодой, увлёкся и на хвосте «фоша» зашёл в запрещённую зону, — объяснял Палетти, обращаясь к Заилю. — Ну, первому сунули десяток снарядов, Гурвичу только пара досталась. Наверное, дали бы и больше, но, видимо, опознали…

— Опознали… — неодобрительно пробурчал полковник. — Держи диск, Эдди. Пойдёшь в самый центр — к штабному судну.

— На абордаж взять? — попробовал угадать тот.

— Вот только давай без этих шуточек. Пока не время и не место… Чего ты на меня уставился? — спросил полковник солдата, подошедшего с подносом.

— Я хочу предложить капитану Заилю сигару, сэр!

— За каким ему твои сигары? Он же не курит! — закричал Сакеда, забыв, что противоречит своим недавним указаниям. — Ладно, — сказал он, понизив тон, и возвратился к прерванному инструктажу: — Тебе нужен не штабной корабль, а генераторная станция. Такая огромная сволочь, похожая на морскую рыбу хабанзон.

— Никогда не слышал о такой рыбе, — признался Заиль. Впервые за долгое время разговор с полковником стал его забавлять.

— Не важно, когда увидишь, поймёшь, что это за пакость. Так вот, её нужно убить самым жестоким из известных тебе способов. Она парализовала два наших крейсера и радарный центр. Теперь он на своих экранах вместо расчётных меток только двухмерные мультики показывает. Понимаешь, чем нам это грозит?

— Да, сэр, — серьёзно ответил Заиль. Базировавшийся на рейдере «Суамоту» радарный центр был глазами и чуткими ушами всей эскадры. Без него жизнеспособность группы резко падала.

— Понимаю, что это звучит непрофессионально, но, пожалуйста, Эдди, убей его, — ещё раз попросил Сакеда и от избытка чувств нечаянно сломал запасной диск.

— В стиле майора Гальяно, — сказал Заиль.

— Вот именно…

Эдди понимающе кивнул. Лейтенант Палетти уже не застал Гальяно, а Эдди Заилю, молодому тогда пилоту, посчастливилось увидеть знаменитого майора целых два раза.

Прославился Гальяно тем, что изобрёл собственный метод войны с урайцами.

Как-то патрулируя район в составе звена, он напоролся на урайский рейдер-разведчик и в результате короткой стычки остался один — троих его товарищей пушки рейдера превратили в конфетти.

Отчаяние лишило Гальяно осторожности, он бросился на рейдер в одиночку, выпустив все ракеты и поливая врага из пушек. Урайцы тоже не остались в долгу и шквальным огнём снесли упрямому примару плоскости и хвост.

Вот в таком усечённом виде и без единого снаряда в пушке Гальяно ушёл едва живым.

По случаю ему подвернулся рейдер отряда «Корсар» с абордажной командой на борту, и Гальяно с радостью навёл их на цель.

Как выяснилось позже, экипаж рейдера сдался абордажной команде почти без боя, поскольку Гальяно, сам того не желая, повредил на урайском судне систему утилизации фекалий.

По свидетельству «корсаров», когда они ступили на борт урайского судна, противник был полностью деморализован, а самих абордажиров спасали только герметичные шлемы с воздухоочисткой.

Позже майор Гальяно досконально изучил результаты своей отчаянной атаки и в последующих боях несколько раз сумел достичь сходного эффекта. Но и этого ему показалось мало. Завязав дружбу с флотскими программистами и инженерами, он выяснил слабые места и у судов других классов, а также у космических станций стандартных проектов.

После этого то, что с трудом делали довольно крупные соединения палубной авиации, выполнял при должном прикрытии один только Гальяно.

Урайцы могли героически сражаться, истекая кровью, но весь их героизм исчезал, когда приходилось отстреливаться, стоя по колено в дерьме.

Скоро этой проблемой озаботились в урайском военном руководстве, и за Гальяно устроили самую настоящую охоту. Ведь как ни запутывали урайцы схемы сантехнических систем, Гальяно интуитивно чувствовал их опорные точки и, будучи отменным снайпером, поражал именно эти места.

Кончилась эпоха Гальяно весьма прозаически.

Отлучившись в очередной отпуск на родную планету Уш-Кэйпер, прославленный пилот утонул по пьянке в заболоченном пруду.

Узнав от лазутчиков о кончине майора Гальяно, урайские передовые части вздохнули с облегчением, поскольку больше никто не угрожал им специфическими атаками.

— Ну давай, через пятнадцать минут твой выход, — сказал Сакеда и вдруг как-то странно посмотрел за спину Заиля.

Эдди обернулся и увидел командира эскадрильи Сардаряна, весь комбинезон которого был пропитан кровью.

— Все нормально, сэр! — слабо улыбнулся тот и покачнулся. — Доктор сказал, ранения только поверхностные…

Палетти тотчас подхватил его и усадил на стул. Сакеда вызвал санитаров, а Заиль тихо удалился. Ему предстояла ещё та прогулка — в самый центр вражеской эскадры.

39

На своё очередное задание 3-я эскадрилья Эдди Заиля вышла в полном составе.

Места тринадцати погибших пилотов заняли другие, благо отряд «Сильверхант» успевал восполнять потери мастерами высокого класса. Несмотря на молодость этих пилотов, у Заиля с ними никогда не было проблем. В отличие от ветеранов они вели себя очень дисциплинированно.

Атака урайских «фошей» на «Гинсборро» не прошла для судна бесследно. Шестая часть стартовых ворот оказалась заклёпана, и оттого эскадрилье пришлось выходить частями.

Пока у борта авианосца накапливались «вирнеты», Заиль дважды облетел вокруг «Гинсборро», чтобы проверить на ходу новый истребитель и взглянуть на зенитные пушки. Теперь, когда урайцы ушли, пролетать над ними было безопасно.

Эдди сразу увидел несколько выбитых башен — они зияли словно пустые глазницы. В верхней полусфере судна их было четыре, а в нижней — целых шесть.

Поначалу Заиль хотел подать артиллеристам какой-нибудь знак или покачать крыльями, однако вид уничтоженных урайцами зенитных позиций заставил его отказаться от этой затеи. Стрелки потеряли своих товарищей, и им было не до веселья.

Определив по счётному датчику, что все «вирнеты» вышли в космос, Эдди развернул машину и повёл эскадрилью на задание.

— Командир, я — замыкающий. От борта отошли.

— Хорошо, — коротко ответил Заиль. Он узнал голос — это бы Николсон. Непривычно было слышать его, после того как долгое время замыкающим отзывался Эремия Шин. Но тот остался у борта урайского авианосца. Попал в число очередных потерь.

— «Палаццо», ответьте «Шрайку»…

— Слышу вас, «Шрайк», — отозвался Заиль. Курс эскадрильи проходил мимо авианосца фронтовой авиации, где, по замыслу командования, к ней должны были присоединиться два звена «тетриксов».

— «Друзья» уже вышли — подходят к вам с направления 0298-39-87.

— Спасибо, я их вижу, — ответил Заиль, отслеживая по радару приближение штурмовиков.

Скоро они подошли совсем близко и теперь двигались параллельным с эскадрильей курсом.

Прикинув длину «тетриксов», Заиль невольно присвистнул. Если размеры «браво» были ненамного больше габаритов «вирнетов», то «тетриксы» оказались вдвое крупнее. Вместо восьми прежних пушек, они несли на подвесках две съёмные артсистемы большого калибра. Однако основным их оружием были длинные сигарообразные оболочки одноразовых химических лазеров. В задней части «сигар» Эдди заметил мерцание красных огоньков, что указывало на присутствие там стабилизирующих генераторов. Благодаря им заряд выстреливался со скоростью в 4с.

Чтобы управлять такой махиной, увешанной броневыми накладками и отражателями, помимо маршевых двигателей «тетриксы» имели поперечные рулевые сопла.

Подход к эскадрилье «сильверхантов» штурмовики выполнили очень чисто, их нельзя был сравнить с толпой неумелых «браво», которых учили атаковать только в строю.

— «Палаццо», право выбора целей принадлежит вам, — сказал командир «тетриксов», и Заилю показалось, будто этот голос ему знаком.

— Давайте уж вы сами, я ведь там ещё не был…

— Хорошо, попытаемся накрыть рейдеры. Они там самые шустрые…

Один из «тетриксов» качнул плоскостями, и Заиль утвердился в мысли, что эти действительно «накроют».

— «Палаццо», ответьте «Башне», — запросили с крейсера, который находился где-то очень далеко, но намеревался поддержать огнём эскадрилью «вирнетов».

— Если по вопросу целей, то это к «Друзьям», они лучше знакомы с обстановкой.

— Принято…

«Ну вот, с огневой поддержкой разобрались», — подумал Эдди. Он ещё раз посмотрел на приборы, покрутил радарные настройки, однако ничего так и не нашёл. До объектов атаки было пока далеко.

Неожиданно в нижней сфере слева что-то отдалённо сверкнуло, да так, что через мгновение все принимающие датчики запищали от перегрузки и стали отключаться.

Выждав положенную паузу, они начали загружать адаптационные программы, однако вскоре вспышка сверкнула снова, но уже в другом месте.

— Да что ж это такое?! — воскликнул Заиль и, переключившись на аварийную волну, крикнул: — Эй, ребята, у кого-нибудь есть информация?

— У нас есть, «Палаццо», — ответили с «тетрикса». — Урайские крейсеры перехватили два суперскоростных объекта.

— Как же им удалось?

— У них трофейные орудия.

— Понятно, — вздохнул Заиль, Он уже начал было беспокоиться, думая, что нарвался на какую-то урайскую новинку.

«Но почему этот голос кажется мне знакомым?» — снова спросил себя Эдди.

В этот момент радар подал ему сигнал и начал одну за другой выдавать цели.

40

Прошло трое суток этой бешеной гонки сквозь спрессованное пространство.

Ни Ламберт, ни Милош и ни Корн даже не пытались выяснить у капитана, с какой скоростью мчится его посудина. Каждый час пребывания на ней давался пассажирам очень трудно, и скоро они начали понимать, что жизнь в таких условиях может существенно отразиться на их психике.

— Ты знаешь, Ник, — признался Милош уже на вторые сутки путешествия, — думаю, что просидеть двадцать часов на корточках внутри «макета» нам будет куда проще, чем прожить здесь ещё одни сутки.

Разумный Ламберт согласиться с Милошем никак не мог, однако его так и подмывало сказать: «Точно, подохнем мы здесь».

Аппетит у всей троицы заметно ухудшился, хотя в первые несколько часов они радовались разнообразию удивительнейших для флотской кухни, блюд.

На вопрос, откуда здесь такое роскошное меню, капитан Вранглер только развёл руками:

— А что ещё остаётся?

Он не давал пассажирам закиснуть совсем и появлялся в их закутке каждые два часа.

Один раз даже вывел всю троицу на новую экскурсию, однако больше повторять такие прогулки никому не хотелось. Тогда Вранглер стал проводить лекции на месте, разъясняя гостям принципы сверхскоростного перемещения:

— Таким образом, джентльмены, пока не появилась теория об упорядочении процессов излучения с помощью физически устойчивых циклов, ни о каком суперскоростном движении не могло быть и речи. Хочу вам напомнить, что первым, кто сконструировал дисковый стабилизатор, был доктор Леопольд Зонфельд. И благодаря ему процесс достижения скоростей в 2с стал возможен практически.

От долгих, нудных и очень подробных лекций капитана Вранглера у Ника кружилась голова, всплывали воспоминания о далёких днях, проведённых в госпитале в обществе телохранителя и медсёстры, с которой у него была любовь…

Потом, правда, оказалось, что она тоже была его телохранителем, однако Ник тогда был очень слаб и всех подробностей их скоротечного романа уже не помнил.

За ужином, где подавали жареную дичь и отваренных в морской воде омаров, лейтенант Корн отказался есть напрочь. Нику с Милошем пришлось уговаривать его, поскольку еда была единственным, что могло отвлечь их от полудепрессивного созерцания корабельных стен. Эти уговоры не принесли никаких результатов, и тогда Милош пошёл на хитрость.

— В принципе, Ник, — негромко сказал он, обращаясь подчёркнуто к одному только Ламберту. — В принципе, я слышал, что эти парни… ну… «барракуды», они только в воде мастера, а вообще… — тут он понизил голос, — слабачье, я тебе точно говорю…

Сообразительный в нормальной обстановке, здесь лейтенант Корн принял все за чистую монету и начал имитировать бодрость и хороший аппетит.

Он так этим увлёкся, что действительно чувствовал себя намного лучше, пока к ним не явился с очередной лекцией капитан Вранглер.

— В прежние, довекслеровские времена, — без вступления начал он, усаживаясь на свою излюбленную трубу, — люди считали, что перемещение физического объекта со суперскоростными характеристиками невозможно. Если кто не знает, довекслеровскими временами называются тысячелетия тёмного невежества, когда в физической науке пуще всех почитали Эйнштейна.

Потом была теория Альваро Цзе-Дуна, которая позже также нашла своё практическое подтверждение, и лишь спустя почти три века молодой учёный Боб Векслер написал свои девятьсот двадцать шесть уравнений, описывающих многослойную структуру математического объекта, прежде ошибочно названного элементарным…

— Простите, сэр, — борясь с тошнотой, перебил лектора Ник. — А что такое «тысячелетия тёмного невежества»? Кто жил в те времена?

— Ну… — Вранглер почесал седую голову и на мгновение задумался. — Я не считаю себя историком, парень. Я всего лишь работяга, двадцать лет гнул спину в лаборатории и получил за это только общее отупение и степень доктора в разделе «естественные науки». Этого мне показалось мало, и вот я здесь.

Помимо справочников нелинейных нелогических величин я успел прочитать пару книг по истории. И то, что я оттуда вынес, показалось мне странным. Оказалось, что прежде в мире жили только австралопитеки, а потом появились греки и все остальные. И главное — Эйнштейн. Хотя его теория и оказалась ошибочной, её значение для примитивного уровня тогдашней науки было очень велико…

— Отчего мы чувствуем такую слабость, сэр? — задал вопрос бледный Майкл Корн. Период его бодрости закончился, и он снова выглядел больным.

— Нарушение причинно-следственных связей. Вас здесь, в вашем теперешним состоянии, не должно быть вовсе, но вы есть и оттого вынуждены подстраиваться под новые условия.

— Это трудно, — признался Ник, поднимая отяжелевшую голову. — Всё время блевать хочется.

— А нельзя какие-нибудь таблетки принять, сэр? — попросил Милош.

— О чём вы говорите, ребята? — Вранглер снял пилотку, взъерошил волосы и пожал плечами, демонстрируя своё бессилие. — Как с помощью таблеток добавить вам ещё одну переменную? Вы должны её выстрадать, болью поднять свой потенциал…

— Да?! А если мы сдохнем, повышая этот потенциал?! — отчаянно закричал Корн, лицо которого становилось то серым, то зелёным.

— Случается и такое. Однажды я не довёз до Эзопеи четырех диверсантов. Парни изошли желчью и кровавым поносом. Их внутренний демагогический цензор не позволил им расширить своё внимание на ещё одно измерение.

— Ну а… — Ламберт боролся с отвратительными ощущениями изо всех сил. — Ну а положительные стороны от получения этой новой переменной есть? Кроме поноса и тошноты?

— Да не особенно много, — сказал Вранглер после недолгого раздумья. — Все люди после этого начинают казаться тебе сущими болванами. Ты перестаёшь понимать их цели… И наконец, самое неприятное: ты перестаёшь за ужином видеть это чудесное ресторанное меню. Оно превращается в то, чем является на самом деле, — витаминизированным биопластическим наполнителем. В условиях, в которых мы пребываем, структурно устойчивы только сахар, соль и лимонная кислота. Кристаллы, одним словом. А неживые белки, вроде армондских колбасок или сыра «Брион», того, что вам подавали на обед, начинают превращаться в монокристаллические болванки. В камень, одним словом.

— Постойте! Постойте! — закричал вдруг Милош, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь при этом на вибрирующую стену. — Так, значит, нам кажется, что мы едим всю эту ресторанную стряпню по двести империалов за порцию, а на самом деле пожираем какую-то однообразную гадость вроде аварийной пены?

— Именно так, — улыбнулся Вранглер.

— Но кто же нас так здорово гипнотизирует? Я ведь со всей определённостью различаю все оттенки этих блюд!

— Никто вас не гипнотизирует. Просто я незначительно меняю для вас реальность, и дело сделано. А все вкусы и запахи берутся из вашей собственной головы.

— Вы в состоянии совершать такие грандиозные вещи? — поразился Ламберт.

— Да чего же здесь грандиозного? — искренне удивился капитан. — Для меня вы существа не особо затейливые.

— Все!!! Не могу больше! — завопил Корн, зажимая ладонями уши. — Не могу слышать!

— И очень хорошо, — резюмировал Вранглер. — Мне как раз пора уходить. — Капитан поднялся с трубы, на которой сидел, и, смахнув со штанов невидимые крошки, добавил: — Не хотите составить мне компанию, Ник?

— Нет, сэр, у меня просто нет никаких сил… — признался тот.

— И всё же, майор, я настаиваю, — повторил свою просьбу Вранглер, и Ник понял, что это приказ.

— С удовольствием составлю вам компанию, сэр, — сказал он и на нетвёрдых ногах направился к выходу в основной коридор.

Вранглер пропустил его и вышел следом.

И снова плотным и неприятно горячим покрывалом Ламберта окутал шум. Казалось, будто каждый работающий механизм излучает свою собственную разогревающую субстанцию, и все они вместе пробирают Ника до костей, пытаясь расплавить его, словно свечку.

— Может быть, водички? — предложил капитан, ласково улыбаясь Нику.

— О да, сэр, — ответил тот, останавливаясь. — Было бы неплохо…

— Вот возьмите, это придаст вам сил, — сказал Вранглер и протянул Нику жестяную баночку с холодным апельсиновым соком.

«Наверное, опять гипноз», — успел подумать тот, однако выпил сок с удовольствием.

— А вот это наш коллективный разум, — остановившись возле огромного кожуха, произнёс Вранглер и положил ладонь на матовую металлическую поверхность.

— Бортовой компьютер, что ли? — неуверенно спросил Ник.

— Нет, — капитан улыбнулся. — Я же сказал «коллективный». Значит, именно от него зависит, насколько устойчивы мы будем внутри адекватной и понятной нам реальности… Это дисковый стабилизатор. Его ещё называют генератором стабильных колебаний. Без него наш полет превратился бы в стремительный распад самой формы вещества. Сейчас вашим товарищам плохо, майор, но, к сожалению, это ещё не все. Через час, если в данном случае вообще уместно говорить о времени, так вот, через час я буду вынужден увеличить скорость. Иначе нам не проскочить через заслоны.

— Какие заслоны, сэр?

— Нас ждут урайцы. Сейчас их пытаются отвлечь, но наши враги ещё контролируют пространство. Раньше, пока у них были только гравитационные пушки, они были нам не страшны, но теперь урайцы взяли на вооружение трофейное оружие примаров.

— Значит, чтобы миновать заслон, нам нужно увеличить скорость?

— Вот именно. Так что готовьтесь к неприятным ощущениям и предупредите об этом своих друзей.

— Может, не стоит? — засомневался Ник.

— Стоит. Пусть ожидают сплошного кошмара, авось это будет не так страшно, как то, чего они боятся… А теперь давайте оставим стабилизатор и пойдём дальше… Осторожнее, здесь выступ.

Ник послушно обошёл торчавшую из пола железку и, держась в границах понятной ему реальности, двинулся следом за Вранглером.

Через пару мгновений ему показалось, будто все вокруг начало излучать видимые разноцветные волны, а внутри него самого появилось ощущение странной пустоты, как если бы он провалился в бездонную пропасть.

«Не обращайте внимания, это мы меняем скоростной режим», — пронеслось в голове у Ника.

«Вы же сказали, что только через час, сэр», — удивился он.

«А какое это имеет значение? Просто вы привыкли отмерять временные отрезки, вот я вам и сказал, что через час».

Загромождённый агрегатами коридор наконец кончился, и Ник с Вранглером вышли на небольшой свободный пятачок. Рифлёный металлический пол мелко подрагивал, вызывая в ступнях Ника щекочущие ощущения.

— Забавно, правда? — улыбнулся Вранглер.

— Да, немного непривычно, — согласился Ник, чувствуя, что ему стало чуть легче.

— Не обращайте внимания, это мы меняем скоростной режим, — пояснил капитан.

— Вы же сказали, что только через час, сэр, — удивился Ламберт.

— А какое это имеет значение? Просто вы привыкли отмерять временные отрезки, вот я вам и сказал, что через час.

— Постойте! — Ник выставил перед собой руки, словно обороняясь. — Кажется, я уже схожу с ума…

— И обязательно сойдёте, если будете анализировать все происходящее, — пообещал ему Вранглер. — Примите это как данность, и не нужно поминутно делать круглые глаза и восклицать: «Не может быть!»

— Пожалуй, что так, — поспешно согласился Ник. — А этот ваш матрос — он мне мерещится или действительно стоит перед вами?

— Я же просил вас не анализировать, Ник… — Вранглер укоризненно покачал головой.

— И правда, чего это я? — произнёс Ламберт. Он обошёл капитана, который выслушивал безмолвный доклад своего матроса, и, толкнув одну из округлых дверей, оказался в абсолютно тёмном помещении.

«Эта темнота мне только кажется — совершенно точно, — попытался успокоить себя Ник. Однако когда в его руку вцепилась какая-то гадость, он не выдержал и… подумал: Что бы это могло быть?»

«Я человек, такой же, как ты, — ответила „гадость“. — Возможно, ты уже кричишь, но не нужно меня бояться».

«Я не кричу, я совершенно спокоен».

Зажёгся свет, и Ник увидел Вранглера.

— Кто это здесь так орал? — спросил тот, сдерживая улыбку.

— Я не кричу… — начал было Ник и осёкся. Он снова начинал опасаться за собственный рассудок.

— Ну так что вы хотели сказать, майор? — уточнил Вранглер.

— … я совершенно спокоен.

— А мне показалось, будто здесь был какой-то шум.

— Какая-то гадость вцепилась мне в руку, сэр.

— Это не гадость, — после небольшой паузы произнёс капитан. — Это человек, такой же, как и ты. Не нужно его бояться…

С этими словами Вранглер отодвинул занавеску, и Ник увидел то, что заставило его заорать так явственно, что он и сам услышал.

— Возможно, ты уже кричишь, но не нужно меня бояться, — проскрежетал компьютерный модулятор, поскольку то, что находилось перед Ламбертом, говорить не могло.

— Что это, сэр?! — спросил Ник, с ужасом взирая на торчащие из-под сплетений проводов искривлённые члены, похожие на конечности человека. Словно щупальца морского чудовища, они пребывали в постоянном движении.

— Ну что, капитан, он ещё не наложил в штаны? — спросил модулятор, и Вранглер в ответ радостно расхохотался.

— Это — Тео, — пояснил он поражённому Ламберту. — Если кто и может смешить меня, так только он!

— Но… почему он в таком виде? — задал Ник идиотский вопрос.

— Он урод, с точки зрения традиционных плоских людей, — ответил Вранглер уже совершенно серьёзно. — Я подобрал его в доме милосердия на Капасе. Тео был одним из немногих, кому не ввели дозу смертельной микстуры, потому что специальная комиссия определила — Тео не растение. Он разумен.

Вранглер опустился на пристенный стул и, протянув руку, пожал маленькую ладошку Тео.

— Рукопожатие настоящего мужчины, сэр! — пророкотал модулятор.

— Как наши дела, Тео?

— Мы обманем их, сэр. Уже в который раз обманем…

— Это он об урайцах. Тео видит их насквозь — он в состоянии просчитать их поведение.

— Как же у него получается? — спросил Ник, со все большим интересом рассматривая Тео.

— Он родился без привычных для нас органов чувств. Это большое горе в обычном плоском обществе, но зато его личность легко оперирует образами и формами, содержащими на две-три переменные больше, чем то, что воспринимаем мы.

— И что же он у вас делает, сэр, выполняет роль штурмана? — осторожно спросил Ник. Ему трудно было поверить, чтобы такую ответственную работу отдали в руки какого-то ненормального, пусть даже и очень способного парня. К тому же штурману следует знать флотский устав и множество инструкций.

— Тео мои глаза и уши, и бортовой компьютер тоже.

— Бортовой компьютер, сэр?! — вырвалось у Ламберта. — То есть наша жизнь и судьба важнейшего задания зависят от него?

Ламберт ткнул пальцем в сторону кривых ручек Тео.

— Знаешь, майор, — с улыбкой сказал Вранглер, — однажды в отпуске на Дживайне мы с Тео зашли в казино. И там, у стола с рулеткой, экранированного нуль-логическим барьером, закрывающим результат от предсказателей, Тео просчитал тридцать шесть ставок подряд, но затем нас оттуда вышвырнули… Потом мне попалось объявление о конкурсе по трехмерным шахматам, и Тео легко его выиграл.

После этого успеха люди из «Пасифик Глобал» вызвали нас на тестирование их нового силинайзера «GEX». И Тео сделал это электронное чудовище… Пока «GEX» кряхтел над гигантской задачей, Тео успевал не только просчитывать конечный результат, но и комментировать промежуточные. Ребята из «Пасифик Глобал» были в ауте.

— Но сэр, если у него такой потенциал, может быть, стоит применить его в военных целях? Ведь он в одиночку может выиграть всю войну! Это же счастье, что парень на нашей стороне!

— Конечно может. Может выиграть войну, может сделать любое научное открытие, но кому это нужно, майор? Какой генерал захочет, чтобы войну выиграл урод? Причём быстро? А как же карьерный рост? А последующее сокращение должностей, окладов? Наука или война — везде сидят люди, которые защищают только свои задницы, удобно расположившиеся в бархатных креслах…

Заметив в глазах Ника интерес, капитан довольно улыбнулся:

— Несмотря на стремление человечества к техническому прогрессу, оно не готово сразу оценить его плоды. Общество заинтересовано в процессе, а не в результате…

— Судно «SRC-Йорк» капитана Словника уничтожено, — пролаял голосовой модулятор.

— Ну вот, началось, — со вздохом отметил Вранглер.

— «Дейстер-НР» уничтожен, — снова доложил Тео.

— Теперь и этот. О бедный Уолли! — прокомментировал Вранглер.

— Чикано предпринимает попытку экстренного разгона, — продолжал Тео.

— Что толку — он распадётся раньше, чем исчезнет с радаров, — заметил капитан.

— Готово… — сообщил Тео. — Их больше нет, сэр…

— Да что же это происходит?! — в отчаянии воскликнул Ник. Ему казалось, будто он задыхается. — Их что, действительно всех поубивали?

— Увы, мой мужественный «корсар». — Вранглер развёл руками. — Правда, Чикано сам размазал себя… И он к нам ещё вернётся…

— Что вы такое говорите, сэр? — спросил Ник и осмотрелся. Ему показалось, что в небольшой комнатке кончается воздух.

— Не паникуй, это Тео старается сделать тебя понятливее, но, по-видимому, тщетно… Перестань, Тео, а то майор прошибёт головой стену.

Ник услышал в голосе Вранглера издёвку и, собрав остатки мужества, взял себя в руки.

— Что… что значит «размазал», сэр? Вы сказали — сам себя размазал…

— Он хотел резко увеличить скорость, но у дисковых стабилизаторов очень большая инерционность. Их разгон не поспел за увеличением частоты распада в конверторах, и физическая форма исчезла…

— Я не очень хорошо понимаю, сэр, вернее, я вообще ничего не понимаю. Форма для меня это…

— Штаны — я знаю. Поэтому не старайся вникнуть. Просто ты спросил, я ответил — только и всего… Мы пойдём, Тео. Пора проверить, что осталось от остальных пассажиров.

На этом они оставили живой компьютер в его тесной комнатке и вышли в коридор.

Нику показалось, что только здесь он сумел набрать в лёгкие воздуха.

— Дорогу назад помните? — спросил капитан. — А то у меня здесь ещё дела. — В подтверждение своих слов он несколько раз ткнул пальцем в клавиши переносного пульта.

— Да, помню, — соврал Ламберт и, покачнувшись, двинулся в сторону скопления труб и агрегатов.

Оставшись один, он снова стал терять чёткость восприятия и временами останавливался, чтобы привести мысли в порядок.

Пробравшись между двумя упиравшимися в потолок гудящими колоннами, Ламберт неожиданно увидел перед собой незнакомого человека. Это не был один из матросов Вранглера — Ник был в этом уверен.

И потом, куртка незнакомца напоминала куртку капитана Вранглера, с той лишь разницей, что на серебряной планке было написано не «К. Вранглер», а «Дж. Уоллес».

Невольно вспомнилось «О бедный Уолли!», обронённое Вранглером. И это относилось к погибшему судну «Дейстер-НР».

«Так, значит, это просто призрак капитана Уоллеса», — догадался Ламберт и, закрыв глаза, попытался пройти сквозь привидение, однако это ему не удалось — Уоллес-призрак стоял как скала, пуча на Ламберта свои бесцветные глаза.

— Как хочешь, приятель, — произнёс Ник, с трудом шевеля одеревеневшим языком, и попытался обойти препятствие, однако сделать это было не так легко.

«Стоит смениться частоте стабилизаторов, и он исчезнет», — неожиданно озарило Ламберта. Он прислушался к работе агрегатов и почувствовал начало этого изменения.

Скоро Уоллес исчез, и Ник, сделав ещё несколько шагов, оказался напротив входа в жилую нишу. Однако там уже сидел на своей трубе капитан Вранглер и растолковывал принцип существования белковой питательной композиции, которая для пассажиров имела вид изысканной кухни.

— Это как у жучков хронопагусов, которые делают свои запасы, чтобы обеспечить прошлое. Понимаете?

Корн и Милош таращились на него с видом изморённых голодом сумасшедших.

— Прежде считалось, что свои жировые мешочки они заготавливают для молодняка, однако, как выяснилось позже, энергия мешочков поддерживает их прошлое…

— Сэр, там был этот парень… Дж. Уоллес, — сообщил Ник.

— Не обращай внимания. Стоит смениться частоте стабилизаторов, и он исчезнет.

— Уже… — буркнул Ник и, пройдя мимо неподвижных Майкла и Стива, повалился на свою койку.

— Ты кто? — медленно повернув голову, спросил его Милош.

— А какая разница, — апатично ответил он.

41

С штабного корабля урайцев в спешке выдали несколько залпов. В ответ примарский крейсер обстрелял урайского коллегу.

Быстрые рейдеры рванулись наперехват «вирнетам», но едва их пушки открыли заградительный огонь, как летевшие справа от эскадрильи «тетриксы» разрядили химические лазеры.

Удачный залп вспорол бок передового рейдера и заставил его, отяжелевшего, уйти в сторону. Тем самым «вирнеты» получили ещё пару лишних минут до момента встречи с палубной авиацией урайцев, которая бросилась исправлять ошибки рейдеров.

Продолжая играть роль основной атакующей силы, пара «тетриксов» прибавила ходу и помчалась прямо на штабное судно, время от времени делая залпы из тяжёлых пушек.

— Нельзя упустить момент! — крикнул в эфир Заиль. — Помните, наша цель — станция!

Сделав резкий разворот, он вклинился между крейсером и штабным судном «Карверт», название которого промелькнуло совсем рядом.

Следом за командиром шли ещё четыре «вирнета», но у него не было времени выяснить — кто именно. Неожиданно из-за корпуса штабного корабля выскочила дюжина лёгких «Т-10». Они с ходу открыли огонь и задели кого-то из «вирнетов».

Эдди бросил машину вниз, проскочил под брюхом у «Карверта» и увидел справа от себя вспышки зенитной спарки.

«Повезло!» — пронеслось у него в голове, и тут, прямо по курсу, он увидел станцию-генератор.

Она действительно напоминала морское чудовище, и Заиль понял, почему Сакеда сказал о ней: «Такая огромная сволочь, похожая на морскую рыбу хабанзон».

Острые антенны отражали пламя яростных залпов, и оттого казалось, что «рыба» эта играет иголками, словно пёрышками. Где-то там, снаружи незримой, защищающей «рыбу» границы, происходили схватки, а здесь царило неправдоподобное спокойствие.

Эдди дважды задавал станцию в качестве мишени, и оба раза прицельная планка соскакивала на далёкие объекты.

Сделав очередной разворот, Заиль начал снова проводить нацеливание, но неожиданно в этот внутренний безмолвный круг пробились несколько «Т-10» и следом за ними — «тетрикс», на фоне их выглядевший настоящим коршуном.

Один истребитель он разбил залпом из своих пушек, а другой рассёк мощной плоскостью. Остальные бросились наутёк, ища защиты под стенами крейсеров.

Штурмовик сделал разворот, чтобы преследовать их дальше, но так и не смог выйти из этого манёвра и как-то боком понёсся прочь от очага битвы.

Заиль отключил систему наведения и выпустил пару ракет вслепую. Одна из них прошла мимо, вторая разорвалась в верхушках антенн. Эдди опять развернул истребитель и, обогнув серию зенитных снарядов, снова устремился к станции.

Однако тут с ним повторилась старая шутка — удар фокусированного импульса. Затем последовала непривычно долгая перегрузка радаров, и наконец прозвучало сообщение информатора:

— Пилотирование в водной среде: программа отсутствует. Вставьте загрузочный картридж или откажитесь от подводного пилотирования…

— Да что за свинство?! — воскликнул Заиль, пытаясь отключить, электронику и взять управление в свои руки. Однако «вирнет» его не слушался и продолжал нестись прямо на «рогатую рыбу».

Эдди отчаянно дёргал штурвал, стараясь повернуть вправо, но удалось ему это только отчасти. В какой-то момент поворот начал выполняться, но тут же эта команда была забита сотнями обращений к бортовому компьютеру.

Теперь в системах управления и наведения творилось что-то невообразимое, рулевые сопла нервно дёргались, а приборы выдавали десятки взаимоисключающих показаний, в том числе и аварийную разгерметизацию.

Столкновения с антеннами избежать не удалось.

От сильного удара машина Зайля потеряла левую плоскость и стала вращаться.

Едва Эдди порадовался, что остался жив, как из подскочившего «фоша» в него ударила пушечная очередь.

В корпусе что-то зашипело, послышался треск закоротившей проводки, однако после всего этого вдруг запустились маршевые двигатели, и машина, точнее то, что от неё осталось, начала слушаться руля.

— Существующая программа адаптируется для пилотирования в водной среде… — сообщил информатор, и Заиль громко выругался, не зная, чего ещё ему ожидать от сошедшего с ума компьютера.

Однако теперь он знал, что случилось с двумя потерянными крейсерами.

Почти нормальная управляемость «вирнета» исчезла так же неожиданно, как и появилась. Разогнавшийся истребитель теперь нёсся наперерез одному из урайских авианосцев, который уходил на более спокойное место, подальше от драчливых примарских истребителей.

Заметив быстро приближавшуюся цель, зенитчики авианосца приняли «вирнет» Заиля за ракету и открыли шквальный огонь.

Снаряды огненной рекой лились навстречу покалеченной машине, и обомлевший капитан Заиль чувствовал себя так, словно мчится сквозь огненный туннель.

Вскоре тело авианосца полностью перегородило Заилю путь, а он не прекращал попыток заставить «вирнет» выполнить хоть какой-то манёвр.

Одиночный снаряд щёлкнул по колпаку, и тот пошёл голубоватыми трещинами. Эдди машинально проверил герметичность шлема, но тут же грустно усмехнулся — к чему все это, если жить осталось секунды.

Следующий удачный выстрел зенитчиков перебил провод окислителя, и едкая жидкость, выплеснувшись на наружный корпус, стала стремительно пожирать металл, излучая фиолетовое свечение.

Видя столь необычное по красоте явление, вертевшиеся возле авианосца «Т-10» перестали стрелять в умирающий «вирнет», к которому на несколько секунд вдруг снова вернулось управление.

Уже не понимая, что он делает, Эдди интуитивно дёрнул штурвал всего за несколько мгновений до страшного удара о борт авианосца.

42

Утомлённый долгой боевой сменой, механик Твикеле уже собирался было идти на отдых, когда стартовый офицер, капитан Онсбрук, подозвал его к себе и попросил, именно попросил, а не приказал, полчаса подежурить в аварийном доке.

— Потом я зачту тебе это как переработку, — пообещал Онсбрук. — Ты же видишь, как наседают эти сволочи… Крастверк уж на что бывалый механик, а и тот свалился с нервным приступом.

— Хорошо, сэр, я подежурю, — согласился Твикеле и бросил взгляд в дальний конец яруса, где в отдельной камере, отгороженной жаропрочной перегородкой, находилась ловушка аварийного дока.

Это устройство было необходимо в тех случаях, когда пилот не мог выполнить манёвры, необходимые для постановки судна на транспортёрный стол. Тогда он просто врезался в обозначенные контуры камеры, которые снаружи были очень хорошо видны.

Повреждённое судно прошибало специальную мембрану и тут же попадало в кольцевые сети из эластичного каприла.

Такое случалось редко, однако присутствие дежурного механика было необходимо на случай, если не включится система пожаротушения или не вовремя будет подан нейтрализатор и протекающий окислитель понаделает бед.

Подхватив свою сумку с остатками бутербродов, Твикеле пошёл вдоль столов, на которых ещё стояли возвратившиеся «Т-10». На их дымящиеся, изъязвлённые осколками корпуса страшно было смотреть. Только бригада Твикеле за сегодня потеряла двух пилотов.

С одним он даже был дружен, поскольку оба родились на Экибазе. Теперь Твикеле не с кем вспомнить лес и тёплый дождик.

Возле одного из столов медики с помощью спасателей вытаскивали пилота из-под искорёженного колпака. Разбившая его пушечная очередь пощадила самого пилота, и теперь его пытались спасти.

Потери были большие. Примары умели драться, а уж когда прошёл слух, что к ним подбираются ребята из отряда «Сильверхант», эта весть подобно ледяному ветру погасила все шутки и мимолётные улыбки.

Пилоты стали немногословными, а механики принялись ещё усерднее проверять боевые машины.

А потом началось. Шесть часов беспрерывных атак. Борт авианосца гудел от ракетных ударов, а снаряды барабанили по створкам стартовых ворот.

Сначала примары законопатили двадцать ворот, потом ещё сорок девять, пришлось выпускать машины через оставшуюся половину выходов.

Механики очень злились и ругали всех подряд: зенитчиков, крейсера прикрытия и неповоротливые рейдеры, которые не могли сладить с «кучкой хулиганов».

Погруженный в эти невесёлые мысли, Твикеле наконец подошёл к аварийному доку, заглянул в специальное смотровое окно, но увидел лишь поблёскивающие нити кольцевых сетей.

Над блестящей поверхностью натянутой мембраны висела тяжёлая плита, которая обрушивалась вниз и перекрывала образовывающуюся после прорыва мембраны пробоину.

Достав из сумки бутерброд с абрикосовым джемом, Твикеле принялся его жевать.

По инструкции, он мог больше ничего не делать, однако садиться на пол ему не разрешалось. Ещё полагалось посматривать в окно, однако Твикеле был не идиот и прекрасно понимал, что, когда истребитель придёт на «аварийную», грохот будет изрядный. Например, как…

Не успел Твикеле представить себе, как же именно должно это звучать, как раздался громкий хлопок, а затем аварийная дверь грохнула так, что пол чуть не ушёл из-под ног дежурного.

43

Как часто случалось в подобных случаях, защитные пневмопакеты ударили в лицо Заиля с такой силой, что едва не снесли ему голову.

На усеянное трещинами стекло кабины полились голубоватые струи нейтрализатора, и Эдди понял, что окислитель его уже не сожжёт.

«Что ж, в плену люди тоже живут, — сказал себе капитан, отстёгивая балансные ремни и хватаясь за рычаг аварийного сброса защитного колпака. — Правда, неизвестно, как они отнесутся к „сильверханту“.

Колпак соскочил легко, и на Эдди обрушились сдобренные нейтрализатором гроздья кольцевых сетей, чем-то похожие на тропические лианы.

Ориентируясь только на мерцающий свет аварийных фонарей и помня, что правой плоскости у него уже нет, Заиль перекатился через край кабины — на левую, и она тотчас обрушилась вместе с пилотом, поскольку была сильно изъедена окислителем.

Впрочем, Эдди совсем не ушибся, потому что повсюду были волокна скользких кольцевых сетей.

Неожиданно совсем рядом распахнулась дверь, и какой-то человек, увидев шевеление, крикнул:

— Сейчас я помогу вам, сэр! Сейчас помогу! — и направился прямо к Заилю, ещё не зная, кто перед ним.

«Значит, они ещё не поняли, кто влетел в аварийный док!» — дошло до Эдди.

Почему-то он был уверен, что первыми сюда ворвутся злые автоматчики из службы охраны. Потом долгий допрос с пристрастием и — в расход.

И вот — первый сюрприз.

— Я уже иду, сэр! Я уже иду! Вы не ранены? — вопил дежурный механик, разгребая ногами скользкие сети.

— Нет, я не ранен, — успокоил его Заиль, снимая тяжёлый шлем и поудобнее перехватывая его в правую руку.

— Ну, повезло вам! — прерывисто произнёс механик, вглядываясь в лицо спасшегося пилота. Он покосился на искорёженный истребитель, и его улыбка стала угасать. Потёки окислителя сильно попортили корпус машины, однако слова «вирнет» и «Сильверхант» читались довольно отчётливо.

Заиль поднялся во весь рост, механик замер с опасливой миной на лице.

— Вы… не ранены? — ещё раз спросил он.

— Нет, я не ранен, — ответил Заиль и со всей силы обрушил на голову несчастного свой тяжёлый шлем.

Механик рухнул как подкошенный, и Заиль принялся лихорадочно стаскивать с него заляпанный маслом мешковатый комбинезон. Затем, уже значительно быстрее, он избавился от своего лётного костюма и, с трудом втиснул в него тело механика.

Проделав все это, Заиль нахлобучил на его голову шлем с лихой надписью «Сильверхант» и затянул до отказа крепёжные ремни.

Покончив с маскировкой спасателя, Заиль надел его грязный комбинезон и засаленное кепи и вышел из аварийного дока, чуть не столкнувшись с целой толпой автоматчиков из службы охраны.

К счастью, на него как-то не обратили внимания, и Эдди удалось улизнуть. Урайские и примарские суда имели сходную планировку, а потому он быстро разобрался в схеме путепроводов и поспешил убраться с яруса прочь.

В каждом из стартовых залов все работавшие там знали друг друга очень хорошо, а вот во внутренних помещениях огромного авианосца вполне можно было встретить человека, которого ты прежде никогда не видел.

Остановившись возле первого попавшегося лифта, Заиль оглянулся. Из дока выволакивали брыкающегося «примара», нещадно колотя его со всех сторон.

«Ну и что я буду теперь делать? Сдаваться?» — спросил себя Эдди, глядя на эту сцену.

Он вышел на каком-то из вспомогательных уровней и осмотрелся. Что делать? Заиль перешёл в другой лифт и снова поехал наверх.

На четвёртом ярусе кабина была остановлена спецключом, и Эдди весь подобрался, собираясь продать свою жизнь подороже, однако это были не охранники, а пилот в чине майора. Статный янычар одного с Заилем роста и с лицом настоящего аса, майор был одет в лётный костюм и вертел в руках директивный диск — что означало немедленный вылет на задание.

Брезгливо покосившись на грязный комбинезон Эдди, пилот нажал кнопку восьмого яруса и, когда кабина пошла вверх, не глядя на механика произнёс:

— А разве ты не знаешь, грязнуля, что тебе нельзя появляться в пилотских лифтах?

— Знаю, сэр, — ответил Заиль, запинаясь словно бы от робости, — но мне поручили отправиться на восьмой ярус, к четырнадцатому столу и сообщить майору Шернану, что в его машине нужно срочно заменить окислитель.

Фамилию майора Заиль успел прочесть на его мундирной планке, однако и это не спасло бы его от разоблачения, если бы Шернан, как всякий пилот, не относился к «здоровью» своей машины с болезненным вниманием.

— Во-первых, не к четырнадцатому столу, а к двадцать первому, болван! А во-вторых, почему об окислителе узнали так поздно?! У меня через семь минут вылет!

— Я понимаю, сэр, — уныло кивнул Заиль, дрожащими руками вытягивая из комбинезона поясок. Лифт поднимался быстро, и времени почти не оставалось, поэтому Заиль молниеносно накинул удавку на шею майора и начал затягивать её так, как видел когда-то в детективном фильме.

Шернан что было силы оттолкнулся от стенки лифта и вместе с повисшим на нём Заилем врезался в противоположную стенку. Однако это не помогло ему, и Заиль не только не ослабил удавку, но и ухитрился нажать кнопку нижнего этажа, поэтому лифт, поменяв направление, пошёл вниз.

Майор ещё несколько раз отчаянно дёрнулся, но момент был потерян, он умирал.

Никогда ещё командир эскадрильи капитан Эдди Заиль не убивал людей голыми руками. Пусть даже и врагов.

В бою другое дело — Эдди вёл счёт на десятки, но это на расстоянии, когда не чувствуешь, как отчаянно бьётся, борясь за жизнь, а затем обмякает чужое тело.

Заиль и не подозревал, что это так страшно.

Конечно, правильнее было бы оглушить майора. Оглушить, как он сделал это с механиком, однако шлем на голове пилота не давал Заилю шансов одержать быструю победу.

Когда лифтовая кабина опустилась на складской этаж, Эдди осторожно выглянул наружу. Людей поблизости заметно не было. Эдди быстро выволок бездыханное тело и затащил его в проход между штабелями.

Переодевать майора в грязный комбинезон не имело смысла. Заиль оставил его раздетым на пыльном полу, а сам быстро облачился в щеголеватый лётный костюм.

«Прощай, коллега, извини, что так обошёлся с тобой. Просто у меня не было иного выхода», — мысленно произнёс Эдди и, вернувшись в лифт, нажал кнопку восьмого яруса.

Кабина поплыла вверх. Как и на родном авианосце Зайля, в небольшое лифтовое окошко можно было мельком увидеть то, что происходило на тех или иных ярусах.

Повсюду царила суматоха.

«Меня ищут, — догадался Эдди, глядя, как вертят головами сотрудники охраны. — Но если будут проверять всех пилотов — разоблачение неизбежно».

Оставалось только сыграть как можно натуральнее, просто почувствовав себя рассерженным капитаном Заилем. Такое ведь случалось. А уж майорские серебряные крылышки и похожая на Шернана фигура должны были сделать остальное.

Вот только механики… уж они-то знают пилотов лучше, чем иная мать своего ребёнка… Но не охранники. На них можно и наорать.

Наконец лифт остановился на восьмом ярусе, и Заиль, помня величественную осанку майора, постарался повторить её в точности.

— Одну минутку, сэр, — окликнул его охранник с автоматом.

— В чём дело, сержант?! — рявкнул в ответ Эдди и приблизил своё лицо к круглым глазам сотрудника безопасности. — Через полторы минуты у меня боевой вылет, а ваши люди уже задержали меня внизу! Все! Не желаю вас больше видеть!!! — добавил Заиль, вкладывая в этот крик все своё презрение, а затем демонстративно опустил стекло шлема.

Наблюдавшие за этим спектаклем механики засмеялись и одобрительно закивали. Дескать, здорово наш майор отбрил их.

После такой атаки охранники не произнесли больше не слова, а Эдди, с надёжно скрытым лицом, прошёл к «своему» двадцать первому столу и уважительно посмотрел на стоявший на нём урайский перехватчик «фош».

Хорошо скомпонованная и сбалансированная скоростная машина. Заилю «фоши» нравились, и он считал, что урайские пилоты не используют всех возможностей этой машины.

Сейчас перехватчик был оснащён четырьмя навесными пушками и двумя тяжёлыми ракетами типа «галет», а значит, намечалась акция возмездия — удар по крупным судам с большого расстояния.

— Все в полном порядке, сэр! — отчитался перед пилотом пожилой механик, с обожанием глядя на «майора Шернана» и, видимо, ожидая от него похвалы.

Вспомнив надменный тон, Заиль без труда его повторил.

— Спасибо… дружище… — с расстановкой произнёс он, всем видом показывая, что ещё не отошёл от стычки с тупоголовыми охранниками.

Поднявшись по приставной лесенке на плоскость, Заиль покачался на конце крыла и, сопровождаемый восхищёнными взглядами механиков, легко опустился в просторную кабину перехватчика.

Привычным движением он вставил в приёмник директивный диск, и все бортовые приборы тотчас активизировались, а радары стали получать информацию от внешних судовых антенн. — Почему задержались, майор? — прозвучал в наушниках чей-то требовательный голос.

«Наверняка начальство», — догадался Заиль.

— Меня дважды останавливала внутренняя охрана, сэр, — ответил Эдди, придавливая кадык пальцем.

— Ах да… Но это, увы, необходимость. К нам на борт проник примарский пилот, и теперь он где-то прячется… Кстати, что у вас с голосом?

— Кислородом обжёг, немного.

— Ну-у, для вас это непростительно… Хорошо, счастливого возвращения…

— Спасибо, сэр, — поблагодарил Заиль, не зная, что в таком случае говорят у урайских пилотов.

Наконец транспортёрные столы двинулись с места, и перехватчики стали уходить в туннели.

Заиль взглянул напоследок на экран заднего обзора: на ярус ворвались «серые мундиры» — сотрудники внутренней охраны.

«Успею или нет?» — устав бояться, подумал Заиль. Оказавшись в кабине, он почувствовал себя значительно увереннее, хотя в любой момент стол мог остановиться и начать обратное движение.

В какое-то мгновение, как показалось Эдди, так и случилось, но это была лишь временная заминка, и скоро «фош» с номером «477» и изображённой на борту оскаленной мордой леопарда вышел в космос.

— Сделаем их, босс?

Вопрос, без сомнения, относился к Заилю, которому и здесь приходилось выступать в качестве командира эскадрильи — его счётный датчик показывал сорок четыре борта.

— Другого и быть не может, — отозвался он и, бросив взгляд на маркированную полётную карту, без труда опознал указанную для атаки цель — свой родной авианосец «Гинсборро».

— Командир, я — замыкающий. От борта все отошли без задержки, — доложили Заилю, и ему стало даже как-то неловко оттого, что эти люди доверяют ему, как своему командиру, а он нанесёт им удар в спину.

Впрочем, один против сорока трех… Тут годились любые методы.

— Внимание, майор Шернан, ответьте полковнику Уингарду! — прозвучало на открытой волне, и Заиль понял, что делалось это для того, чтобы слышала вся эскадрилья.

— Слушаю вас, сэр, — больше не искажая голос, ответил он.

— Но вы никакой не Шернан! Труп Шернана был найден между складских штабелей! Вы тот беглый примар, капитан Эдди Заиль!

— Ну и что вы предлагаете? — спросил Эдди, поглядывая по сторонам и замечая, что остальные «фоши» заходят ему в хвост. Впрочем, он был уверен, что стрелять без приказа старшего они не станут.

— Ваш выбор известен — или вы разворачиваетесь и возвращаетесь на борт «Ирбана», или вас разнесут в клочья.

— Я могу подумать?

— Перестань кривляться, примар, моё терпение не безгранично! — предупредил Уингард, и по его жёсткому произношению Заиль догадался, что полковник — ураец.

— Хорошо, я вынужден подчиниться силе. Только не стреляйте, если я буду маневрировать слишком неловко, — я в этой машине всего две минуты… Итак — левый поворот…

Намеренно рыская из стороны в сторону, Заиль активизировал обе ракеты «галет», и система наведения без труда захватила стоявшую под прикрытием штабного судна генераторную станцию, не имевшую опознавательной прошивки урайцев. Этот фокус, выдуманный для обмана примарских систем наведения, теперь обратился против вирусной станции.

«Ну вот и конец тебе, рогатая рыба, — подумал Эдди, дотрагиваясь до пускового механизма. — Мы столько людей положили, чтобы тебя достать, что даже если одним больше — это совсем немного».

Тяжёлые «галеты» соскочили с направляющих и рванулись к цели, а облегчённый «фош» резко рванул в сторону, обходя строй следовавших за ним перехватчиков и прикрываясь ими от зенитчиков авианосца.

Последовало несколько запоздалых выстрелов, однако нагруженные ракетами «фоши» не успевали за машиной Заиля, а он, включив все ресурсы энергоустановок, не жалея сжигал сопла, понимая, что это единственный шанс к спасению.

Позади полыхнули дуплетом две яркие вспышки, что отвлекло внимание артиллеристов ближайшего крейсера. Генераторная станция получила увечья и неожиданно для всех начала нештатную накачку вирусов в любой захваченный ею канал.

44

Бегство Заиля вызвало у командования особой группы замешательство. С одной стороны, требовалось преследовать беглеца — ведь он срывал заключительную боевую акцию, с помощью которой генерал Эвон намеревался отомстить примарам и придержать их до подхода посланной из резервов эскадры.

— Что там у вас, полковник Уингард?! — недовольно прокричал в эфир генерал Эвон.

— Эскадрилья перехватчиков преследует его… только…

— Что только?

— Он идёт налегке, сэр, а у остальных перехватчиков полная ракетная нагрузка — по две тонны на плоскостях.

— Ну так пусть сбросят их!

— Тогда нечем будет атаковать вражеский авианосец.

— Пусть пара перехватчиков избавится от ракет и мчится за ним следом, а остальные будут готовиться к атаке на авианосец! — заорал генерал Эвон. — Ну неужели это так сложно?!

— Прошу прощения, сэр, это пилот из отряда «Сильверхант», к тому же командир эскадрильи. Два противника для него не проблема…

— Даже так. — Генерал посмотрел на своего помощника майора Винштасса, но тот поспешно отвёл глаза, поскольку тоже не знал, что предпринять. — Нельзя, нельзя его отпускать! Он почти разрушил «блок 09»! Это неслыханная дерзость! Винштасс, соедините меня с крейсером «Хокуин».

— Прошу вас, сэр. — Майор подал генералу микрофон.

— Фрайдези, вы можете достать нам этого мерзавца?! Я санкционирую применение против него лазера.

— Сожалею, сэр, но он надёжно прикрыт перехватчиками, которые пытаются его настичь.

— Ну так я прикажу им посторониться! — в бешенстве прокричал Эвон. Ему казалось, что его подчинённые отупели в один миг и все разом.

— Э-э… — протянул волновый баллист Фрайдези, управлявший тончайшими настройками суперлазеров с дисковыми стабилизаторами. — Сожалею, сэр, но это также невозможно…

— Почему-у-у?! — взвыл генерал Эвон, подпрыгивая на месте от ярости — Почему, так вас разэтак, долбаные вы стрелки?!

— Прошу прощения, сэр, но объект имеет малую массу, и оттого в его траектории присутствуют нелинейные характеристики, а чтобы произвести правильное нацеливание…

Генерал, не дослушав, швырнул микрофон об стену.

Майор Винштасс опасался новой бури, однако Эвон, обмякнув, лишь покачал головой.

— В прежние времена, Элл, — слабым голосом заговорил он, — офицеры были, может, и не такие образованные, как этот ботаник Фрайдези, но они знали дело! Они хорошо знали своё дело… Передайте Уингарду, пусть атакуют этот, как его…

— «Гинсборро», сэр… — подсказал Винштасс.

— Да, «Гинсборро». Пусть атакуют издалека — это все, на что мы способны. Видимо, нам не удержать этих мерзавцев — пусть уходят… Что там, кстати, с «блоком 09»?

Майор взглянул на информационную панель состояния судов группы:

— Пожар удалось потушить, однако нештатная работа вирусных батарей ещё не прекращена.

— Ну, надеюсь, они не шарахнут по своим каналам, — не слишком уверенно произнёс генерал, и в этот миг во всём операционном зале погас свет. Спустя пару мгновений он снова зажёгся, однако на экранах почти сотни рабочих мониторов появились какие-то странные таблицы, не имевшие ничего общего с тем, что там должно было находиться.

Не успел генерал Эвон задать Винштассу хоть какой-то вопрос, как по громкой связи для всего персонала штабного судна прозвучало объявление:

— Внимание, пилотирование в водной среде: программа отсутствует. Вставьте загрузочный картридж или откажитесь от подводного пилотирования…

45

Как и рассчитывал Заиль, примарская эскадра вовремя заметила угрожающие манёвры, которые он намеренно совершал на трофейном истребителе.

Экстремальный режим сгорания топлива делал его заметным ещё больше, а потому задолго до подхода основной массы «фошей» на расстояние ракетного залпа им наперехват вышла неполная эскадрилья «вирнетов».

Как по команде, урайские перехватчики начали торопливо избавляться от тяжёлых ракет, чтобы достойно сразиться с примарами.

Заиль попытался уйти в сторону, чтобы не попасть под огонь своих, однако ему на хвост тут же села пара «вирнетов», безошибочно опознав в нём командира урайской эскадрильи.

Первоначальное предположение Эдди оправдалось, когда он лучше рассмотрел номера машин. Это были ребята из эскадрильи лейтенанта Палетти.

«Вирнеты» пытались зажать урайского командира в клещи, но Заиль, уже освоившись в чужой машине, умело выскальзывал из их объятий и, когда его коллеги наваливались на «противника» очень уж прямолинейно, отгонял их короткими очередями.

Одновременно Эдди пытался настроить связь на нужную частоту, однако у урайцев были свои стандарты и настройка никак не удавалась.

Заиль продолжал упорно уворачиваться от снарядов собратьев — «сильверхантов», с радостью отметив, что «вирнеты» вышли наперехват недоукомплектованные — без самонаводящихся ракет. Иначе разговор с ним был бы намного короче.

Вскоре основная масса «фошей» была обращена в бегство, и Заиль остался один перед тремя десятками «вирнетов».

Невероятными усилиями ему удалось наладить одностороннюю связь, и теперь он слышал, что о нём говорили его товарищи.

— Ну что, Клинсманн, долго вы будете с ним возиться? — узнал Эдди голос Палетти. Узнать-то узнал, да что толку — крикнуть ему: «Не стреляйте, это я, капитан Заиль!» не было никакой возможности.

— Эй, да он самоубийца! — Кажется, это был новичок Лоуренс, — Все ушли, а он остался…

— Ну-ка, навалились! — скомандовал Палетти, и Заиль мысленно его выругал. Это был неверный приказ, и Эдди тут же этим воспользовался, приклеиваясь то к одной, то к другой машине и постепенно уводя весь этот хоровод в сторону «Гинсборро».

Переругиваясь в эфире и подбадривая друг друга, «сильверханты» с увлечением пытались подстрелить вёрткого урайца.

— Эй! А почему он не стреляет? — удивился кто-то из пилотов.

— Наконец-то заметили, идиоты, — лихорадочно дёргая штурвал, произнёс Эдди.

— Пушку заело, — предположил Палетти и рванул наперерез, но Заиль пуганул его короткой очередью.

— Нет, работает пушка. Может, он перебежчик? Ураец, ты перебежчик?

— Сволочь он, а не перебежчик, — сказал Боло Чиж и, зазевавшись, тут же лишился куска плоскости.

— Всем отойти! — вмешался наконец Палетти. — Какой-то неправильный ураец нам достался.

Словно хулиганистые подростки, «вирнеты» нехотя потянулись в сторону «Гинсборро», не спуская глаз с «неправильного урайца».

Заиль повёл свой «фош» параллельным курсом, показывая, что им по дороге.

— Эй, ураец, ты меня слышишь? — спросил Палетти.

Заиль утвердительно качнул плоскостями.

— О'кей. Ты к нам сдаваться идёшь?

Заиль опять качнул плоскостями.

— Ну тогда порядок. Следуй без глупостей…

«Неужели обошлось?» — подумал Эдди, чувствуя, что от подобной карусели костюм майора Шернана промок на нём до нитки, а сил остаётся — только добраться до транспортёрного стола. Шутка ли, воевать с тридцатью «вирнетами», да ещё и не стрелять, хотя порой Эдди разбирала настоящая злость.

Через полчаса полёта группу истребителей рассмотрели службы визуального контроля.

— Эй, Палетти!!! — закричали в эфире. — У вас там что, глаза повылазили?! Рядом с вами ураец крадётся!

— Да ну? Где?.. — идиотничал Палетти, доводя наблюдателей до истерики.

— Слева!!! Слева-а-а! — в три голоса орали те.

— Ах слева… Он сам к нам напросился.

— Как напросился? — опешили наблюдатели.

— Сдаться решил, — весело подтвердил Палетти, ни на секунду не ослабляя, однако, своего внимания. Ураец пилотировал как настоящий «сильверхант», и от такого мастера можно было ожидать чего угодно.

— Давай иди первым! — предложил Палетти, когда они подошли к «Гинсборро». Заиль изящно притормозил возле своих ворот, однако они не открылись, поскольку в опознавательных чипах не был прошит код отряда «Сильверхант».

Пришлось ждать какое-то время, пока Палетти не попросит диспетчерский пункт открыть ворота.

Наконец створки убрались внутрь судна, пропуская «фош» домой. По своим габаритам он был схож со своим постоянным оппонентом — «вирнетом», потому захваты транспортёрного стола надёжно сомкнулись на его швартовых узлах.

Поймав трофейную добычу, стол поплыл по галерее, а створки позади него с лязгом сомкнулись, окончательно отрезая путь к отступлению.

46

Весть о том, что вместе с возвратившейся эскадрильей к «Гинсборро» пришёл урайский «фош», переполошила весь личный состав выпускающих смен. Все восемь ярусов авианосца кипели от споров, кто он такой, этот ураец, — перебежчик или пленный.

Некоторые из механиков, не имевшие отношения к четвёртому ярусу, потихоньку пробрались туда, желая первыми узнать причину такого визита. Пилоты из отдыхающих смен тоже подтягивались на четвёртый ярус, однако первыми на месте будущего появления урайского истребителя оказались сотрудники внутренней безопасности, которые тотчас оцепили все зоны обслуживания.

Наконец привычно застрекотала подача, и меж расходящихся створок показался вражеский истребитель, красивый и опасный в своей неизвестности, с зияющими дулами четырех пушек и оскаленной мордой леопарда на бортах.

Сотрудники службы безопасности взяли оружие на изготовку, демонстрируя урайскому пилоту, что, хоть он и прибыл на авианосец по своей воле, следить за ним будут строго.

Когда защитный колпак поднялся над кабиной, собравшиеся зеваки и механики четвёртого яруса подались назад, а кто-то, не выдержав напряжённости момента, даже выкрикнул:

— Вот он — с-сука!

Голова в чёрном шлеме с опущенным стеклом качнулась, затем на борт легли руки в чужих, серых перчатках, и только после этого, тяжело поднявшись с кресла, вражеский пилот выбрался из кабины на плоскость.

Он постоял несколько мгновений, давая возможность рассмотреть чужую форму, серебряные крылышки и планку с фамилией.

Затем какими-то вялыми, заторможенными движениями разомкнул застёжки и, сняв шлем, бросил его вниз.

— Так это же наш капитан! Глазам своим не верю — это Эдди! — первым закричал бригадир механиков Вито Континезе, и спустя мгновение десятки голосов стали восторженно прославлять удивительное возвращение капитана Заиля.

Пилоты 3-й эскадрильи стащили своего командира с крыла и принялись качать, подбрасывая почти к самым конструкционным балкам яруса.

Радовались все, кроме сотрудников службы безопасности, которые растерянно вертели головами и чувствовали себя обманутыми.

Вконец укачанный счастливыми товарищами, капитан Заиль спустился во владения полковника Сакеды, чтобы лично засвидетельствовать своё возвращение.

— Все, Эдди, уходим… Вроде справились… — смахнув слезу после объятий, сказал полковник. — А ты знаешь, тебе эта форма здорово идёт. Да и майорские крылышки — тоже…

Уловив тонкость ситуации, прислуживающий солдат тотчас нацедил в стопочки коньяку и застыл наготове чуть поодаль.

— Ну давай, чего заснул, — сказал ему Сакеда. — Кстати, — он указал на стоявшего в отдалении пилота-штурмовика, который показался Заилю знакомым, — вот господин лейтенант Уолш не поленился перебраться к нам на второй ярус, в нестандартные ячейки, только чтобы тебя увидеть.

— Мы знакомы, лейтенант? — спросил Эдди, протягивая руку для рукопожатия.

— Ещё как, — радостно улыбнулся Уолш. — Помните бойню при Дирикантосе? Я — единственный выживший из группы «браво»…

— Стоп! У тебя был номер «ЗГ8»! — вспомнил Заиль.

— Точно, вы меня ещё в бой не пустили, сказали, что сначала должен научиться летать.

— Значит, это ты командуешь эскадрильей «тетриксов»?

— Ещё не эскадрильей, сэр, пока только группой — восемь машин… То есть теперь всего четыре осталось.

В этот момент судно качнулось, и капли коньяка упали на пол.

— Ну вот, уходим — да как скоро! — прокомментировал Сакеда. — Давайте выпьем, господа пилоты, а то сейчас начнётся экстренный разгон… Драпать будем. Драпать.

47

Колин Дзефирелли был легендой среди свободных агентов. Он старательно выбирал противников, и почти всегда это были самые опасные и могущественные люди. Пули наёмных убийц порой настигали его, но всякий раз он возвращался, казалось, из небытия, и его врагам приходилось заново начинать свою бесконечную охоту.

Всё изменилось, когда власть в спецслужбах, в правительстве и даже в военном министерстве стала переходить в руки ставленников урайской агентуры и финансовые магнаты Объединения Англизонских Миров, бывшие прежде заклятыми врагами агента криминального управления Дзефирелли, предложили ему союз в борьбе против тайных действий пришельцев.

Разведывательные службы примаров, появившиеся в Новых Территориях значительно позже урайской агентуры, также быстро разобрались, что именно Дзефирелли является для них наилучшим партнёром. От них Колин начал получать весомую поддержку и скоро стал наносить урайской сети разящие удары.

Впрочем, в отличие от своих противников, урайцы могли играть почти в открытую. Они контролировали многие значимые посты в правительстве и экономике, а потому всё шло к тому, что «братским народам» откроют наконец глаза на агрессивную сущность Империи Примаров, которым вот уже несколько сотен лет противостоит героический народ Урайи.

В средствах массовой информации стали появляться материалы на тему: «Мы не одиноки в окружающем пространстве».

Люди с докторскими степенями, хорошо известные и неплохо оплачиваемые, вещали про известную мечту об обретении Большого Брата, который явится из космических глубин, чтобы наделить народы мира всеобщим благополучием и передовыми технологиями.

Обывателям подобные разговоры очень нравились, и постепенно нации и народы привыкали к мысли, что этим «всеобщим благополучием» их наделят непременно, просто обязаны наделить. Урайские агенты проводили социологические исследования и радостно потирали руки. Население Страны Варваров, как они называли этот мир, уже было готово вступить в конфликт, если бы кто-то попытался отнять у них обещанное благополучие.

За всем этим внимательно следил сам Колин Дзефирелли и его обширный штаб, созданный благодаря примарской Службе имперской безопасности.

СИБовские резиденты выполняли приказы Дзефирелли, как если бы он был их официальным руководителем. Это значительно упрощало его нелёгкую работу, но вместе с тем Колин по-прежнему никому не доверял. Ведь даже финансовый король Эдгар Хубер, прежде сам предложивший «борьбу с захватчиками» и щедро финансировавший создание тайного фронта, в конце концов был перекуплен хитрыми урайцами.

Те сами убрали людей, прежде угрожавших Хуберу, а затем предложили ему подряд на перевооружение флота ОАМ. Какой капиталист откажется от такого? Эдгар не был исключением, хотя, надо признать, прислал Колину письмо с извинениями, в котором объяснил, что выходит из союза в связи с изменившимися обстоятельствами.

Однако Дзефирелли и не думал обижаться — ведь Хубер только давал деньги и не был посвящён ни в какие тонкости организации.

В дверь постучали, затем на пороге возник помощник Колина — Шульц.

— На дальний узел связи, который, как мы предполагали, контролируется урайцами, пришло закрытое послание.

— Закрытое? — удивлённо поднял брови Дзефирелли. — Чем же оно закрыто?

— Вашим прежним кодом, сэр.

— Да ну? — Дзефирелли даже покачал головой. Старый код на то и старый, что его уже заменили, однако кто мог в нём разобраться? Не какой-то любитель — это факт. Тут аппаратура нужна, специалисты.

Кто-то, уже самим этим кодом, явно намекал, что посвящён в тайны Дзефирелли и у него к знаменитому агенту есть дело.

— Где файл? — спросил Колин и, взяв со стола стакан с мятным чаем, сделал глоток. Он всё ещё не оправился от недавней простуды.

— Я уже переслал его к вам — на устройство.

— Ах, на устройство. — Колин кивнул, пододвигая к себе компактный приёмник, на котором он делал почти всю свою управленческую работу.

— Мне выйти, сэр? — слегка склонившись спросил Шульц.

— Что? Нет, не нужно. Он без аудиозаписи.

Старые кодировочные программы развернули послание, и Дзефирелли начал читать:

«Здравствуй, дорогой Колин. Никогда не думал, что здешний климат может стать для меня таким холодным. Наверное, я уже болен, поскольку доктора относятся ко мне все внимательнее. Хотелось бы повидаться и привезти тебе чего-нибудь вкусненького, ведь твои запросы мне хорошо известны. Поторопись с ответом, иначе я попаду на лечебные процедуры, а это обидно.

Просто подтверди место, где ты единственный раз наследил».

— Уф! Даже в жар бросило! — произнёс Колин, дочитав письмо до конца. Затем снова отпил лечебного чая и поскрёб затылок.

Ну конечно, наследил он на одной из явочных квартир в Лидсбурге. Уходить пришлось спешно, и на полу осталось несколько одноразовых, тоньше листа бумаги, чипов. И на каждом донесения, уже не имевшие на тот момент никакого статуса секретности.

В тот же день Колин сменил свой личный код, а старый, конечно, попал к тому, кому перестал нравиться климат. Прежде нравился, а теперь нет. Полковник Гумай Эренвой — человек недюжинных способностей, по крупицам построивший мощную агентурную сеть и теперь, по правилам разведок всех времён и народов, ожидавший списания на пенсионную прогулку в одну сторону.

Работай он где-нибудь в аппарате УРУ, ему бы подарили домик в одной из отдалённых жилых зон и он спокойно доживал бы свой век.

Однако переправлять в Урайю «пенсионера», начинённого секретной информацией, было делом хлопотным. Для решения этой проблемы существовали и более простые способы.

Как человек неглупый, Эренвой понимал, что лучше иметь дело с «нейтральным» Дзефирелли, досье которого — в этом Колин не сомневался — урайский резидент знал наизусть. Выйди он на контакт с примарскими агентами, его бы, конечно, приняли с распростёртыми объятиями, но, выжав как лимон, так же спокойно и пристрелили бы. Ведь он ураец, а какое доверие к урайцу?

Дзефирелли тоже был небескорыстен, и именно поэтому в письме к нему упоминалось «вкусненькое». Зная допуск Эренвоя, Колин мог не сомневаться, что тот прихватит что-то ценное.

Ну и потом, с помощью полковника можно было преуспеть в демонтировании системы урайской агентуры. Кому, как не её архитектору, лучше других было известно о её слабых местах.

— Что ж, очень хорошо, — мысленно подведя итог, произнёс Дзефирелли и начал сочинять ответ.

«Холод зависит от сезона. Рано или поздно зима все равно приходит — ты знал об этом.

Можешь навестить нас в любое удобное для тебя время в известном тебе месте».

Зашифровав письмо прежним старым кодом, Дзефирелли отправил его по указанному маршруту. Затем повернулся к Шульцу:

— Где у нас Искандер? Чем он занимается?

— Сидит в норе на Дижанейро.

— В Лидсбурге?

— Да, сэр.

Дзефирелли потрогал стакан с остывшим чаем, поднялся со стула и, запахнувшись в халат, подошёл к овальному иллюминатору.

Вдалеке, среди россыпи тающих огоньков, все отчётливее выделялось голубоватое пятно. Это был очередной транспорт-носитель, на который должны были перегрузить штабной блок Дзефирелли.

Эту систему придумали примары. Они специально построили две сотни кораблей, которые, меняясь по сугубо засекреченному графику, носили огромный контейнер, выдавая его то за мороженую рыбу, то за сухое топливо или прессованную траву фуфут, используемую для приготовления лекарств.

Впрочем, для своих перемещений эти суда выбирали только незаявленные трассы, поскольку там хозяйничали примары. Официальные же пути контролировались урайцами.

В городах они властвовали в дневное время, а ночью свои контрудары наносили группы примарских боевиков, многие из которых были местными уроженцами, прошедшими подготовку в примарской армии.

48

Утро последнего дня — так определил для себя Гумай Эренвой этот солнечный свет в окне, лёгкий ветерок, набегавший из решётки кондиционера, и щебет птичек, доносившийся с искусственной настенной панорамы.

«Сегодня они намерены сделать это», — сказал себе полковник и улыбнулся. Он чувствовал себя в форме, а стало быть, мог озадачить молодых коллег.

Вчера он прослушал разговор Лео Маленкова с Зигмундом Фарбиндером. Некогда его ученики, и помощники, теперь они готовились стать могильщиками своего шефа.

Едва ли инициатива вызова Зига с Онслейма на Дижанейро принадлежала руководству. Скорее, это сделал Лео. Он уже был фактическим преемником Эренвоя, а значит, мог отдавать приказы. Поддержка товарища требовалась ему, чтобы отдать распоряжение о точном часе уничтожения резидента. Хоть Маленков и не показывал виду, в одиночку принять такое решение ему было трудно.

«Что ж, спасибо и на этом, — сказал себе Эренвой. — Мог бы обойтись и без сантиментов».

Полковник поднялся с постели, надел спортивный костюм и пятнадцать минут разминался на бегущей дорожке.

Затем принял душ, почистил зубы и, с аппетитом позавтракав, спустился вниз, где его уже ждала машина с шофёром.

— Доброго вам утра, сэр! — радостно произнёс Клаус, придерживая дверь.

— И тебе того же, дружище, — ответил Эренвой, опускаясь на кожаные подушки сидений.

«Наверное, один лишь Клаус искренне привязан ко мне», — подумал полковник, мельком оглядывая охраняемую территорию жилого корпуса. Здесь жили только сотрудники компании «Слоу Энд», под вывеской которой функционировала резидентура Урайского разведывательного управления.

Шофёр сел на своё место, и лимузин тихо покатился по безупречно чистому асфальту мимо благоухающих клумб и подстриженных газонов.

Слегка покачнувшись на контрольной планке, машина выехала за пределы комплекса, и Эренвой на прощание кивнул козырнувшему охраннику.

Всю дорогу до небоскрёбов «Слоу Энд» полковник вспоминал свой послужной список, пытаясь найти в нём событие, которое можно было истолковать не в его пользу. Он испытал бы облегчение, если б нашёл, однако ничего такого, за что полагалась бесспорная ликвидация, он не обнаружил.

«Значит, совесть моя чиста», — сказал он себе, но, подумав, добавил: «Чиста моя совесть разведчика». Сделав это уточнение, Эренвой, неожиданно для себя поразился — какая большая разница между двумя этими понятиями.

— Подъезжать к главному или служебному входу? — спросил Клаус.

— Давай к главному, — сказал полковник. Он не хотел конфузить прибывшего с Онслейма Зигмунда Фарбиндера, который, вне всякого сомнения, приехал в бюро на серебристой «джельсине», а чтобы она не попалась на глаза резиденту, спрятал её за подстриженными кустиками возле служебного входа.

Почему-то Зиг считал окружающих глупее себя.

«Видимо, плохо я их учил, плохо», — вздохнул полковник.

Машина остановилась, и Клаус выжидательно посмотрел на шефа через зеркальце.

— Поставь автомобиль на площадку, включи оперативный передатчик и никуда не отлучайся.

— Есть, сэр, — по-военному чётко ответил Клаус, и Эренвой мог быть уверен, что этот не подведёт.

Выбравшись из лимузина, полковник стал не спеша подниматься по лестнице, наблюдая за тем, как стоявший у входа охранник с перекошенным от ужаса лицом срочно докладывает о внезапном прибытии резидента.

Ещё вчера Леонард предложил Гумаю приезжать после обеда, поскольку шеф, на его взгляд, «не слишком хорошо выглядел».

Полковник сразу согласился, однако решил, что все равно приедет утром и не даст им приготовиться в идеальных условиях.

— Доброе утро, сэр! — козырнул охранник, ещё полминуты назад докладывавший о неожиданном приезде. Этого парня Эренвой видел первые.

— Будь здоров, сынок, — ответил он и прошёл внутрь здания.

Несколько «штабников» бюро приветствовали резидента более сердечно, а незнакомые охранники лишь дёргали головами, словно механические куклы, и выпучивали глаза.

Старый лифтёр придержал для начальника кабинку. Эренвой не мог вспомнить; как его зовут, однако этот человек внушал ему симпатию.

— Сегодня необычайно солнечное утро, сэр, — улыбнулся лифтёр.

— В самую точку, дружище. В самую точку…

Двери лифта закрылись, и он плавно пошёл вверх. Эренвой посмотрелся в зеркальные стенки и ещё раз спросил себя: «Неужели я старый хрыч? Неужели со мной это уже случилось?»

Ответа не последовало. Кабина остановилась, двери бесшумно раздвинулись.

Полковник шагнул на мягкий ворс паласа и неспешно направился в свой кабинет.

Как видно, секретарша его не ждала. Она уставилась на Эренвоя, словно он — привидение, и, как стояла с задранной юбкой, подтягивая чулки, так и оставалась стоять, пока полковник пересекал приёмную.

— Э-э-э… Мистер Эренвой! Сэр! Гумай остановился и, повернувшись к Ирме, сказал:

— Наконец-то я вспомнил — парня у лифта зовут Бастиан… Ко мне никого не пускать, я занимаюсь делами.

— Да, сэр, конечно, — срывающимся голосом проблеяла секретарша.

— И ещё, Ирма… — Гумай сделал долгую паузу.

— Да, сэр!

— Трусики у тебя что надо…

Сказав это, полковник развернулся и исчез за дверями кабинета, а ошарашенная секретарша бессильно шлёпнулась на стул.

«Нет, ну полное безобразие — даже эта дура Ирма все знает! — сокрушался полковник, методично проверяя выдвижные ящики. — Конспираторы хреновы! Плохо я их учил — очень плохо».

Найдя наконец нужный ящик, Эренвой достал из-под двойного дна 24-зарядный «спот» и удобно пристроил его в специально вшитой пиджачной петле. Пистолет был плоский и одежду не оттопыривал.

«Небось Лео уже бежит ко мне во всю прыть, бедняжка», — подумал Эренвой и тотчас услышал в приёмной шум. В дверь постучали, показалась раскрасневшаяся физиономия Леонарда.

— Доброе утро, сэр! — радостно прокричал он.

— Привет, — махнул ему Эренвой. — Присаживайся, а то ты какой-то взмыленный. Бежал, что ли?

— Я взмыленный?! — Маленков нервно дёрнулся. — Я не взмыленный… Просто день сегодня какой-то жаркий — солнце вон как шпарит.

— Солнце сегодня да, — согласился Эренвой и, достав из шкатулки отсыревшую сигару, попытался её раскурить, — Шпарит… Слушай, — чуть не закашлявшись от дыма, произнёс он, — мне показалось, я видел в здании Зигмунда…

— Зигмунда?!! — воскликнул Маленков, и было непонятно, чего больше в его реакции — удивления или паники. — Откуда же здесь Зигмунд?

— Вот и я подумал: откуда здесь Зигмунд. — Полковник задумчиво посмотрел на слабый огонёк сигары и осторожно на него подул.

— Наверное, кто-нибудь просто похожий!

— Точно — такое случается, — согласился Эренвой. — Как там наш друг Дивар Кевиши?

— Умер, — быстро сказал Маленков.

— Умер? — удивился полковник, — Когда?

— Сегодня ночью в 3.26. Сильные судороги, и все…

Они помолчали. Сигара полковника наконец разгорелась, и он пускал к потолку безупречные кольца дыма.

— Ты знаешь, мне кажется, Ирма работает на урайцев, — задумчиво произнёс Эренвой.

— С-с… чего вы взяли, сэр? — Маленков даже подался вперёд: надо же, у шефа ещё столько ценной информации, и все это он унесёт с собой в могилу.

— Да ни с чего. Догадка просто.

Эренвой снова выпустил дым в потолок и заметил:

— Когда Фарбиндер появляется в нашем бюро, он всегда ставит свою серебристую «джельсину» возле служебного входа за кустиками. — Полковник указал пальцем на окно кабинета, из которого был виден служебный подъезд.

— А-а… вы с какого входа поднимались? — бесцветным голосом поинтересовался Лео.

— С главного.

— Тогда давайте пройдём в оперативный зал, тот, что на вашем этаже. У нас возникла проблема… э-э… Да, проблема при составлении одной из схем… сэр… Никак не решим, что должно быть раньше — детальная разработка или общее внедрение…

— Проблема? А здесь обсудить нельзя?

— Лучше в зале, сэр, ведь там все материалы. — Лео растянул губы в мучительной улыбке и склонил голову набок — собака да и только.

— Ну хорошо, пойдём в зал, — как бы нехотя согласился Эренвой и медленно поднялся из кресла, не вынимая изо рта сигары.

То, что Маленков примчался сюда, сбивая носки ботинок, да ещё нашёл повод вывести шефа из кабинета, говорило только об одном: заговорщики не успели провести ликвидаторов в комнату отдыха — смежную с кабинетом Эренвоя двухкомнатную квартирку, где он обычно дремал после обеда или ночевал, если случалось много работы.

В своё время квартиру с избытком наполнили мебелью, и теперь там было где спрятаться.

Когда они вышли в коридор, в нём не оказалось ни одного человека, и Эренвой вдруг подумал, что, возможно, его попытаются убрать прямо здесь. Однако, взглянув на Маленкова, понял, что не сейчас.

За бессвязной беседой, которую пытался поддержать Лео, они прошли до оперативного зала, и Эренвою вдруг стало немного жаль, что он уже никогда не будет стоять возле этого огромного круглого стола, организовывая очередной мозговой штурм.

— Прошу вас, сэр, вот сюда… — торопливо забегая вперёд, указал Лео. Находившиеся в зале сотрудники тотчас уловили правила игры и засуетились перед полковником, как будто он всё ещё был здесь самым главным.

«Ну конечно, ребята, ведь уже сегодня вы надеетесь увидеть меня в белых тапочках», — ухмыльнулся про себя Эренвой и вытащил изо рта погасшую сигару.

— Кто-нибудь, дайте мне огня, — произнёс он, и к нему тотчас бросились три или четыре человека. Эренвой заметил, какие у них растерянные лица.

Пока он прикуривал, из боковой потаённой дверки появился отлучавшийся Маленков. По тому, как светилась его физиономия, можно было понять, что он успел обделать все свои делишки.

— Таким образом, сэр, я хотел бы спросить вашего совета вот в этой ситуации, — твёрдым уверенным тоном произнёс Лео, указывая на разложенные на столе схемы, испещрённые разноцветными пометками.

— Интересная ситуация, — вникнув в собранные материалы, совершенно серьёзно сказал полковник. — На первый взгляд детальная разработка дала бы лучший результат, но судя по тому, как налажена служба перепроверки служащих… Одним словом — общее внедрение все же предпочтительнее. Именно так…

Эренвой оторвался от бумаг и огляделся. Все, в том числе и Маленков, на миг забывшись, снова смотрели на него как на своего учителя, старшего товарища.

— Ну все, спор разрешён, Лео?

— Да, сэр, — поспешно кивнул Маленков. — Пойдёмте я провожу вас…

«Ну да, чтобы быть уверенным, что я никуда не смоюсь», — подумал Эренвой и, проходя мимо урны, швырнул туда потухшую сигару.

49

К удивлению Эренвоя, в приёмной на месте секс-бомбы Ирмы восседала другая девушка.

В её чёрных глазах полковник прочитал только сознание долга и ничего более.

Вместе с тем у новой секретарши была безупречная фигура, глубокий вырез на блузке и короткая юбка, однако резидента ей было не обмануть. Она была запасным постом — человеком, которому следовало подстраховать тех парней, которые уже расселись по шкафам в смежной квартирке Эренвоя.

— Это Кармен, сэр, — пояснил Маленков, и девушка тотчас поднялась, демонстрируя свои прелести. — У Ирмы заболели зубы, пришлось её срочно заменить. Естественно, только на один день.

— Спасибо тебе, Лео. — Полковник благодарно похлопал Маленкова по плечу. — Все-то ты успеваешь — везде ты первый.

— Стараюсь, сэр, — скромно улыбнулся Маленков и открыл перед Эренвоем дверь.

Тот шагнул в кабинет и сразу заметил на столе непорядок.

Пара листочков, положенных с самого края, изменили своё положение. Это не означало, что кто-то рылся на столе резидента — нет. Просто парни, которых по-быстрому заводили в комнату отдыха, очень спешили и создали такой сквозняк, что сдвинулись листочки бумаги.

Как бы между прочим Лео подошёл к окну:

— Кстати, сэр, никакой машины возле кустиков нет.

— Нет? — переспросил Эренвой и, подойдя, встал рядом с Лео. Даже отсюда, с высоты более ста метров, он видел сорванные ветки и пятна осыпавшихся листьев. Видимо, машину убирали в страшной спешке. — Действительно, никакой машины нет… И Дивар Кевиши умер.

— А к чему вы заговорили о Кевиши? — насторожился Лео.

— Твоя красотка напомнила мне кое-что.

— Какая красотка?

— Кармен. Я посмотрел на её стати и вспомнил Дивара Кевиши, — многозначительно произнёс Эренвой и вздохнул. — Ведь у нас с тобой остался перед ним неприличный грешок. Да и у Фарбиндера тоже.

— Вы имеете в виду, что мы хе-хе…, забавлялись с его сестрой? — уточнил Маленков.

— Ничего себе — забавлялись! — Эренвой в упор посмотрел на Лео и покачал головой. — Ты же собирался на ней жениться…

— Ах это! — воскликнул Лео. Было видно, что ему неприятен этот разговор. — Так она же обычная шлюха. Но я признаю — шлюха первоклассная.

— Самое интересное то, что никакой Лайлы Кевиши никогда не существовало, дорогой Леонард.

— То есть, — подозревая подвох, Маленков нахмурился. — Подставная, что ли, была… женщина…

— К сожалению, в своё время мы уделяли мало внимания перепроверке досье мистера Кевиши, а потому только недавно стало известно, что родителями этого несчастного являлись бывший министр обороны Джакоб Мудли и его родная сестра.

— Кровосмешение! — догадался Маленков.

— Вот именно, — подтвердил Эренвой. Он прохаживался по кабинету, засунув руки в карманы. — Чтобы спрятать плод преступной любви, ребёнка отправили в детский приют, и там ему пришлось очень несладко. Несколько лет подряд над ним совершалось сексуальное насилие, и это настолько деформировало его психику, что у Дивара Кевиши начало развиваться чрезвычайно редкое заболевание — транссоциоформоз.

— Транс… формоз… — невнятно повторил Лео, захваченный рассказом полковника.

— Суть этого заболевания заключалась в том, что Дивар Кевиши сначала спонтанно, а потом и по собственной воле мог становиться женщиной в полной психологической и физической достоверности.

— Этого не может быть! — воскликнул Маленков, поняв, куда клонит полковник.

— Это было, Лео. Ты упивался её прелестями, и никто не мог оторвать тебя от Лайлы — женского воплощения Дивара Кевиши… Находясь с ней рядом, ты был готов наплевать даже на долг! — Эренвой многозначительно посмотрел на собеседника.

— Но и вы тоже… — стал оправдываться Лео.

— И я тоже, — легко согласился Эренвой. — Но это ещё не вся информация об этом заболевании, Лео.

Эренвой остановился напротив Маленкова и поднял на него глаза. В них стояли слезы.

— Ч-что? Эта — болезнь заразная? — стал догадываться Маленков.

Полковник, не в состоянии говорить, лишь удручённо кивнул.

— Но я ничего не замечаю! — воскликнул Лео, бессознательно ощупывая себя.

— Просто ты моложе и твоя иммунная система пока ещё в состоянии вырабатывать антитранссоциоформозные клетки.

— А вы как же?

— Что я? — Эренвой выдержал драматическую паузу и с выражением безысходности на лице проговорил: — Самое страшное, Лео, это когда ты идёшь по нужде в туалет, подходишь к писсуару и расстёгиваешь штаны, а там… ничего нет. Ничего из того, что ты привык там видеть… Произнеся это, Эренвой схватил попавшийся под руку стул и что было силы грохнул им об пол.

В следующее мгновение входная дверь с треском распахнулась и в кабинет влетела Кармен с огромным пистолетом в руках.

Поняв, что совершила ошибку, она пробормотала извинения и быстро ретировалась в приёмную.

— По-моему, я её напугал, а, Лео?

— Э-э… да, возможно, она решила, что ситуация нештатная, и… одним словом, она же здесь новенькая.

— Да, — садясь в своё кресло, сказал Эренвой. — Ирма никогда себе такого не позволяла… Ты вот что, Лео, попроси, чтобы мне через полчаса принесли обед — прямо сюда.

— Конечно, сэр, вам следует отдохнуть, тем более что…

— Пожалуйста, не нужно об этом, — поморщился Эренвой, как будто упоминание о страшной болезни доставляло ему мучение. — Пообедаю и лягу спать — прямо здесь, в комнате отдыха…

— Да, сэр! Да и ещё раз — да! Вам нужно отдыхать, — поспешно согласился Маленков, возвращаясь к прежним планам. Однако было видно, что рассказ полковника вывел его из состояния равновесия.

«Подумай-подумай, пусть эта болезнь занимает тебя как можно дольше», — мысленно пожелал полковник уходящему Маленкову и, подперев рукой подбородок, принялся ждать.

Вот сейчас Лео стоит перед Кармен и выговаривает ей за непрофессиональные действия. Она поднимается и понуро выслушивает наставления начальника.

Лео смотрит на её губы, грудь, ноги и смягчается. Он говорит, что ничего страшного не произошло, однако впредь ей нужно быть осмотрительнее.

И уходит с мыслями о транссоциоформозе.

Эренвой выждал ещё какое-то время, затем вынул из кармана передатчик, с помощью которого связывался со своим водителем:

— Клаус?

— Я на связи, сэр.

— Будь готов через две минуты.

— Есть, сэр.

Решив вопрос с транспортом, полковник достал из-под пиджака пистолет, проверил работу механизма и, удовлетворённо кивнув, сунул «спот» за пояс.

Затем поднялся из-за стола и, имитируя походку усталого человека, прошёл в комнаты для отдыха.

Гумай не сомневался, что сидящие по шкафам ликвидаторы следят за ним с помощью микротелекамер. Найти эти устройства без специальной аппаратуры было невозможно, однако этого полковнику Эренвою и не требовалось. Он играл, и делал это очень убедительно.

Повздыхав у порога, резидент заложил руки за спину и стал прохаживаться по квартире, бесцельно глазея на стены, что свойственно немолодым людям. Однако на самом деле его интересовали дверные петли шкафов.

В подобных случаях их обязательно смазывают, ведь нельзя же допустить, чтобы дверца заскрипела в самый ответственный момент.

«Поливали на совесть», — размышлял Эренвой, отмечая на петлях блеск масла. Он прошёл до конца второй комнаты и, повернувшись, прикинул расклад сил перед боем.

Итак — всего четыре человека, не считая Кармен.

Двое в чёрном шкафу киенской работы. Им достались хорошие места — шкаф был просторный и пахло в нём вишней.

Третий ликвидатор прятался в платяной нише. Ничего особенного, если нет аллергии на моющие средства.

Ну и четвёртый. Он находился в первой комнате, в небольшой кладовке позади любимой кушетки Эренвоя. Этот парень должен был сработать, когда эти трое появятся из комнаты. Бедняга Гумай вскакивает, а ему на шею — сзади, набрасывают удавку. Или всаживают иглу пневмопатрона с какой-нибудь ревиниловой кислотой.

Такой вот незатейливый сценарий, который проходили во всех спецшколах.

«Ну ладно. Пора», — сказал себе Эренвой и, выхватив пистолет, выстрелил сквозь дверку чёрного шкафа. Затем две пули послал во вторую половину и, наконец, прострелил дверь бельевой ниши.

«Спот» был шпионской машинкой и стрелял беззвучно, однако удары в мебель и стены отдавались звонким эхом, а потому Эренвою следовало спешить.

Резидент действовал очень быстро, но человек, карауливший его в первой комнате, услышал шум и выскочил из дверного проёма со скоростью тени.

Такой прыти от него полковник не ожидал, и выбитый пистолет врезался в стену, а Эренвою пришлось увернуться, чтобы не получить по голове.

Этот четвёртый двигался очень быстро и имел все шансы на победу, однако он совершил ошибку, выхватив нож. Полковник был далёк от своей лучшей формы, но нож являлся его излюбленным предметом на всех тренингах и в реальных схватках. Эренвой мог многое рассказать о человеке, вооружённом ножом.

Противник сделал резкий выпад, и полковник едва ушёл от удара. Он не сделал захват, хотя мог попытаться. Его главной целью было заставить врага полностью сосредоточить внимание на оружии.

Последовал ещё один стремительный выпад, и ещё. Стараясь выполнить удар как можно более точно и быстро, убийца потерял из виду руки Эренвоя, и очередной его бросок был перехвачен чётко, как на тренировках.

Ещё мгновение — и боевик медленно осел с торчащей из груди рукоятью его собственного ножа.

Не теряя более ни секунды, Эренвой подхватил обронённый «спот» и словно обезьяна забрался на старинный шкаф, стоявший у входной двери.

Прижавшись к стене, он ждал появления «контролёра», которого, без сомнения, привлёк шум.

Наконец дверь бесшумно отворилась и в небольшую щель словно змея проскользнула Кармен. В руке она сжимала крупнокалиберный пистолет-пулемёт, как будто ей предстояло пристрелить не пенсионера, а взбесившегося бизона.

Девушка не додумалась посмотреть вверх. Все её внимание занимал дверной проем, ведущий в следующую комнату. Эренвой же видел часть макушки Кармен с аккуратным пробором.

Он поднял «спот» и, подавшись вперёд, взял голову «контролёра» на прицел.

Кармен с запозданием почувствовала опасность и подняла глаза. А увидев нацеленное на неё дуло пистолета, обворожительно улыбнулась.

Это было все, что она могла сделать, поскольку опередить Эренвоя Кармен уже не успевала.

— Но вы же не станете стрелять в женщину, сэр? — произнесла она с лёгкой укоризной.

— Стану, — жёстко произнёс полковник и нажал на спусковой крючок.

50

Плотно притворив дверь приёмной своего бывшего кабинета, Эренвой перевёл дух и пошёл по пустынному коридору.

Парадный лифт гостеприимно распахнул створки, и полковник шагнул в его зеркальное пространство.

Последняя прогулка на нижний этаж показалась слегка затянутой. Эренвой почти не волновался, но несколько раз ему казалось, что отключается подача электричества и лифт вот-вот встанет.

Пистолет он оставил за поясом, на случай, если в фойе не обойдётся без накладок. Впрочем, Эренвой совсем не горел желанием расквитаться за предательство. Его бы устроило убраться отсюда вообще без трупов, однако кто же его послушает.

— О, вы уже на обед, сэр? — воскликнул навязчивый лифтёр, заметив Эренвоя выходящим из кабины.

— Да, братишка, кушать нужно по часам, — улыбнулся ему резидент, замечая краем глаза вытянувшиеся лица двух охранников. Впрочем, докладывать Лео прямо сейчас они побоялись и только козырнули полковнику, как и положено.

Резво, но без спешки, Эренвой спустился по мраморной лестнице, миновал расступившиеся сенсорные двери и оказался на парадном крыльце.

Заметив своего шефа, Клаус тотчас рванул с парковочной площадки и, лихо развернувшись, остановил лимузин точно возле нижней ступеньки в тот момент, когда Эренвой был почти рядом.

Понимая, что резидент не ждёт почестей, Клаус подождал, пока тот сам запрыгнет в салон, и резко взял с места.

— Мы спешим, сэр?

— Да, дружище! — весело крикнул ему Гумай, чувствуя необыкновенный душевный подъем.

— Часовой! — предупредил шофёр, увидев загораживающую выезд фигуру.

— Ничего не хочу знать! — ответил Эренвой.

— Понял.

Клаус прибавил газу, и нерасторопный охранник с грохотом перелетел через крышу автомобиля, а лимузин, точно ракета, вырвался на оперативный простор.

— Улица Ламайер, 24! — объявил Эренвой, и Клаус утвердительно кивнул. Теперь его лицо выражало крайнюю сосредоточенность и вместе с тем азарт. Рыхлый и на вид покладистый, в душе он был рисковым гонщиком и обожал скорость.

Понимая, что нужно сбить с толку погоню, Клаус бросил машину в самую гущу многоярусных развязок. Улица Ламайер находилась на другом конце города, и прийти к конечному пункту требовалось «чисто». А это подразумевало хотя бы трехминутную фору.

Где-то на нижних ярусах уже мелькали чёрные лакированные микроавтобусы бюро, разлетавшиеся по городу словно тараканы.

«Стрелять в городе они не станут», — успокаивал себя Эренвой, однако было неизвестно, на что мог пойти перепуганный Маленков.

Ряды рычавших автомобилей неслись по обе стороны лимузина, и сидевшим в них людям было наплевать, что станет с Гумаем Эренвоем.

«А почему это должно их интересовать? — спросил себя полковник, глядя то на толстого мужчину в очках, то на парня с чёрными усами, пилотирующего свой спортивный „карарро“. — Меня они никогда не интересовали, так почему я должен интересовать их?»

Возможно, для кого-то они и были людьми, но для разведчика — просто среда. Среда применения.

Заметив в плотном потоке свободное место, Клаус рывком вывел лимузин вперёд и, сбив стоявший на ножке полицейской фотокорректор, погнал машину вниз — к наземным магистралям «нулевого уровня», как называли здесь обыкновенные улицы.

Они не были таким скоростными, как подвесные дороги, однако на земле можно было позволить себе больше манёвренности.

Подрезав грузовик мясной компании, лимузин первым проскочил на светофор и въехал на территорию исторического квартала.

— Мы в городе, сэр! — воскликнул Клаус, возбуждённый быстрой ездой.

— Отлично справляетесь, сержант! — в тон ему ответил Эренвой. Неожиданно впереди на встречной полосе появился чёрный микроавтобус.

Клаус резко свернул влево, и машина, подскочив на бордюре, влетела в узкий дворик.

Какая-то женщина в окне громко закричала. Возле клумбы испуганно залаяла собака.

Лимузин снёс ограду, пару скамеек и выскочил на узкую улочку, которая вела к финальной магистрали.

Однако сеть оказалась раскинута уже слишком широко, и навстречу машине спешил ещё один микроавтобус бюро.

— Небось думают, что поймали нас, — зло ухмыльнулся Клаус и остановил машину. — Упритесь ногами в планку, сэр… На всякий случай…

Эренвой понял задумку водителя. Бронированный лимузин весил вдвое больше микроавтобуса, имел усиленную раму и специальные диски, а потому риск был минимальный.

Стоявшие на тротуаре овощные палатки и газетные киоски в расчёт не принимались. Но, видимо, их владельцы поняли, что им грозит, и громко запричитали.

Длинная темно-синяя машина взревела двигателем и, дымя покрышками, начала разгоняться по выщербленному асфальту.

Увидев, как разлетаются товары сметаемых палаток, шофёр микроавтобуса включил заднюю скорость и попытался заскочить в переулок, но было уже поздно.

Страшный удар потряс пузатый автомобиль, и его разорванный корпус отлетел на узкий тротуар. От повторного сотрясения вспыхнуло пламя, а затем с треском взорвалась ёмкость с жидким водородом.

— Победа, Клаус, — прокомментировал Эренвой, посмотрев назад.

— Да, сэр, осталось совсем немного.

— Немного… — тихо повторил полковник и посмотрел в окно на спешивших по своим делам прохожих и чахлую зелень, росшую в вечной тени многоярусных развязок. Они гудели где-то наверху, заставляя вибрировать исполинские бетонные опоры, на которых держались. Где-то там было солнце, парки и озера, рестораны и дорогие магазины, а здесь вся жизнь постепенно умирала. Про человека, которому не повезло в жизни, здесь говорили: он живёт внизу.

Даже автомобили по этим дорогам ездили совершенно другие. Никакого лака, только функциональность — двигатель, колеса, руль. Бронированный лимузин Эренвоя смотрелся здесь как существо из другого мира.

Появилась развилка, и Клаус уверенно свернул влево — на загаженную магистраль, по которой ходили грузовики, собиравшие мусор и нечистоты по всему городу.

От жуткого запаха, царившего здесь, пассажира лимузина защищали только герметичный корпус и кондиционер. Запах был одним из признаков городского «нулевого уровня».

— Это ничего, что грязно, — пояснил Клаус, — зато это самая незаметная дорога.

Проносясь по липким лужам и взметая вороха потерянного мусора, машина в несколько минут преодолела оставшийся отрезок пути.

Выскочив на обычную магистраль, она сбросила скорость и свернула на улицу Ламайер.

— Кажется мы первые, а, Клаус? — произнёс Эренвой, внимательно вглядываясь в проезжающие мимо автомобили.

— А вон и номер 24, сэр, — заметил Клаус.

— Отлично, пересекай встречную полосу и стань так, чтобы заблокировать вход во двор.

— Сейчас сделаем, сэр.

Несколько машин сердито засигналили, когда длинный лимузин пересёк дорогу прямо перед их носом.

— Ничего — потерпите, — сказал им Клаус и, напугав удивлённых прохожих, плотно припарковал машину поперёк ворот.

— Ну все, дорогой друг, здесь мы с тобой прощаемся, — произнёс Эренвой и сзади обнял Клауса левой рукой.

— Я никогда вас не забуду, сэр, — сказал тот.

— И я тебя тоже, дружище, — заверил Эренвой и выстрелил сквозь спинку сиденья.

Клаус дёрнулся, словно пытаясь выпрямиться, затем сник и повалился на руль.

— Прости, дружище, так было нужно, — сказал ему полковник и, в последний раз дотронувшись до плеча Клауса, выскочил из машины. Замки на дверцах автоматически заблокировались.

Когда Гумай вбежал во двор, с улицы Ламайер уже доносился визг покрышек.

Эренвой проскользнул в тёмный подъезд, быстро поднялся по знакомой лестнице и позвонил в дверь.

По напряжённой паузе он понял, что его рассматривают через глазок. Затем замок щёлкнул, и обыкновенный человек «без особых примет», коротко бросил:

— Быстрее.

Эренвой шагнул внутрь. Там его встретили ещё двое и буквально потащили сквозь заготовленные стенные проломы.

— Пришлось купить здесь две квартиры, — пояснил один из сопровождающих.

Они прошли по какой-то кухне, выбрались в коридор и снова свернули, теперь уже в спальню.

Под ногами заскрипела кирпичная крошка, а в лицо ударила волна свежего ветра — в наружной стене спальни зиял ещё один пролом.

— Высоты не боитесь, полковник? — спросил тот, что шёл первым. — Всего-то третий этаж.

«Неужели?!» — почудилось вдруг Гумаю, однако он понял, что это просто минутная слабость. Внизу была навалена куча строительных мешков с тряпьём и стояли двое крепких парней, чтобы подстраховать дорогого гостя.

И Эренвой решительно шагнул вниз.

Короткий полет, взметнувшаяся пыль, ему сейчас же помогли выбраться. Следом стали прыгать остальные.

Тем временем перед загородившим ворота лимузином образовалась целая свалка из агентов бюро, пытавшихся оттащить тяжёлый автомобиль. Однако сделать это не удалось, пришлось переползать во двор по его скользкой крыше.

Одними из первых это проделали Лео Маленков и Зигмунд Фарбиндер.

С пистолетами в руках, они словно гончие псы пронеслись по детской площадке и, оказавшись в подъезде, возглавили погоню, но успели преодолеть лишь один пролёт лестницы, когда наверху раздался страшный взрыв и половина третьего этажа, распадаясь на куски, стала осыпаться вниз.

Преследуемые градом кирпичей и клубами известковой пыли, сотрудники бюро выскочили обратно и остановились посреди двора, отряхивая одежду и ожидая дальнейших указаний.

— Всё-таки ушёл, сволочь, — произнёс Маленков, держась за окровавленное ухо.

— Ушёл, — согласился Фарбиндер. — Интересно, где его теперь искать…

— А-а, лучше и не искать, — махнул рукой Лео. — Поехали отсюда, пока не появилась полиция. Ненавижу я эти разборки.

51

Не останавливаясь ни в одном пересадочном пункте больше десяти минут, полковник Эренвой провёл в пути более трех суток.

С Дижанейро его отправили на орбитальном челноке, затем пересадили в полицейский катер, и вскоре он уже потерял счёт судам, в которых ему довелось попутешествовать.

Условия в них были совершенно разные — от выгребных ям с сопутствующими просьбами «немножко потерпеть» и до кают класса люкс, где в ванных комнатах были зеркала, а вода не отдавала запахом дегазатора.

Питаться приходилось тоже по-разному, но Эренвой мог довольствоваться малым, и наличие питьевой воды было для него условием, достаточным для выживания.

— Ну, дорогой друг, теперь уже совсем близко, — на исходе третьих суток пути сообщил ему очередной незнакомец. Полковник уже привык, что ни одно лицо не появляется дважды.

Отлаженные схемы его перевозки производили на Эренвоя большое впечатление, и ему становилось ясно, почему так трудно было бороться против союза примарской СИБ и Колина Дзефирелли.

Через несколько часов произошла очередная смена транспорта. Грязный буксир с молчаливым капитаном помучил пассажира ещё немного и наконец причалил к огромному сухогрузу с облупившейся на бортах краской.

«Наверное, все», — подумал полковник и не ошибся.

Скоро заскрежетали старые сцепные замки, затем послышался тонкий свист уходившего за борт воздуха.

— Ну у тебя и развалина, парень, — сказал кто-то, на что капитан сердито возразил, что на его век хватит.

Наконец в угол, где временно обитал Эренвой, заглянул какой-то человек. Он учтиво улыбнулся:

— С приездом. Мистер Дзефирелли с нетерпением ждёт вас.

Полковник облегчённо вздохнул и, поднявшись с жёсткой скамьи, одёрнул изрядно помятый пиджак.

Встречающий развернулся и пошёл к переходному шлюзу, Эренвой поспешил за ним.

Перешагнув через щель, из которой травился воздух, и стараясь не поскользнуться на намёрзшем инее, полковник перешёл на сухогруз и оказался на территории, где царили истинно флотский порядок и безопасность.

— У нас здесь получше, не так ли? — спросил его встречающий.

— Да, — согласился Эренвой. — Я чувствую под ногами почти что твёрдую землю.

С Колином Дзефирелли они встретились вполне обыкновенно, поскольку заочно были знакомы почти двадцать лет.

— Привет, Гумай, — сказал Дзефирелли, протягивая руку. — Рад тебя видеть.

— Не знаю, как ты, а я точно рад, — отвечая на рукопожатие, заверил полковник. — Благодаря тебе я соскочил с крючка.

Он достал из кармана миниатюрный, размером со старинную монету, цифровой чип и подал его Дзефирелли.

— Вот, это моё приданое. Надеюсь, подходящее устройство имеется?

— Обижаешь, мы же с вами не первый год работаем. Пока я буду читать, ты можешь чего-нибудь съесть или выпить.

— Нет, не хочется, — сказал полковник. — Сначала дела.

Он опустился в удобное кресло и с облегчением вытянул ноги. В голове Гумая не было ни одной мысли. Он передумал все, пока добирался до Дзефирелли.

Неожиданно для себя полковник задремал. Вернул его к реальности голос Колика:

— Ты молодец, Гумай! Учитывая, в какой обстановке ты собирал эти сведения, — просто герой!

— Да уж, герой. — Полковник невесело усмехнулся. — Я присягал на верность Урайе, Колин.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Дзефирелли. — Кто теперь считает — присягал, не присягал. Это как шахматы. Сегодня ты играешь белыми фигурами, а завтра — чёрными. И никто в этом не виноват — игра такая.

Они помолчали. Потом снова заговорил Дзефирелли:

— Информацию эту я отдам своим союзникам, а тебя оставлю при себе. Ты ведь на это рассчитывал?

— Да, — кивнул Эренвой, — Боюсь, что дружбы с Имперской безопасностью у меня не получится.

— Ну и ладно, довольно с них будет и этой информации.

52

Капитану Вранглеру стоило большого труда привести в себя впавшего в бессознательное состояние Ника Ламберта, однако тот и после этого отказывался принимать реальность, в которой очутился.

Ещё мгновение назад он пребывал в своём безмятежном детстве, и вдруг на тебе — что-то грубое и безжалостное вторглось в этот мир солнца и радости и потянуло его за собой.

— Очнись, майор! Очнись! — орало это грубое и било Ника по бесчувственным щекам.

— Уйди, старик… — прошептал Ламберт. — Дай мне умереть…

— Приказываю подняться, майор Ламберт! Приказываю выполнять задание!

— Како-о-ое задание? — Ник сморщился, прикидывая, сколько же он накануне выпил. И что это было за пойло.

И хотя он уже осознал себя майором Ламбертом, большего вспомнить так и не смог.

— О-о-ох! — простонал он, садясь на скамью и с удивлением рассматривая свои ботинки. — Так что же мы пили, а, старик?

— Ничего не пили, майор. Просто тебя укачало…

— А эти? — Ник указал на посиневшие тела двух незнакомцев. — Они что — мёртвые?

— Это твоя группа, майор, — начал объяснять Вранглер. — Лейтенант Майкл Корн и капитан Стив Милош. Вам предстоит высадиться на Ло-Дешинс.

— Стоп! — остановил Вранглера Ник. — Ещё раз произнеси последнее слово…

— Ло-Дешинс.

— Да, ты знаешь, где-то я уже слышал это название, — удивился Ник, монотонно раскачиваясь и тупо таращась по сторонам. — А я, значит, майор?

— Да, ты майор.

— Надо же, — Ник развёл руками, — надо же, как продвинулся… Уже майор…

Заметив свои разведённые руки, он заинтересовался ими, будто увидел впервые. Затем поднёс ладони ближе к лицу и пошевелил пальцами.

— У-ди-ви-тельно, — с расстановкой произнёс Ламберт и спрятал руки в карманы. — Итак, старик, что нам следует делать?

— Грузиться в «макет».

— В «макет»? — В глазах Ламберта снова появилось непонимание.

— Пойдём, я провожу тебя до «макета» и ты сам посмотришь, что и как.

— Нет, не нужно, — замотал головой Ник. — Я тебе верю… Давай ребят будить… Вот это кто?

— Это капитан Стив Милош.

— Хорошо, я буду будить его, а ты второго… С этими словами Ник оттолкнулся от скамьи и почти упал на Стива.

— Подъем, капитан Милош! Мы в двух шагах от Ло-Дешинса! — крикнул Ник и стал трясти бесчувственное тело своего товарища. — Вставай, пора выполнять долг! — снова закричал он и, дабы подкрепить свои призывы, принялся хлестать Милоша по щекам.

Наконец, когда он совсем утомился и решил передохнуть, Милош сам открыл глаза и, посмотрев на Ламберта в упор, сказал:

— Ты знаешь, Мариньи, я ведь думал, что ты давно умер.

— Как бы там ни было, дружище, но нам пора грузиться в «макет». Капитан этого судна говорит, что у нас серьёзное задание. Ты-то хоть помнишь, в чём тут дело?

— Мариньи, я ведь думал, что ты погиб! — рыдая закричал Милош и свалился со скамьи.

— Что с ним такое? — спросил Вранглер, который, похоже, сам не достиг никакого результата. Корн не подавал признаков жизни.

— Сейчас посмотрим.

Ник приподнял Милоша с пола, однако тот, громко всхлипнув, стал шумно отправлять под себя все естественные надобности.

Ламберт отпустил беднягу и, поднявшись, укоризненно посмотрел на Вранглера;

— Что же у вас тут за условия, что даже боевой офицер обгадился…

— Поднимай его как есть и тащи. У нас мало времени, — безапелляционным тоном произнёс Вранглер.

Ламберт попытался поднять Милоша, но тот обвисал на руках, словно мешок, и оторвать его от пола не удалось. Делать было нечего: Вранглер, нажав на переносном пульте пару кнопок, вызвал своих матросов — Юсса и Бангле.

Они появились неожиданно, будто материализовались из пустоты, и сразу взялись за работу.

Протекающего Милоша они свернули словно ковёр и выволокли в коридор, а Корна взвалил на плечо капитан Вранглер.

От перемены положения тела лейтенант очнулся и спросил, куда его несут.

— На задание, дорогой… Сейчас полетишь на задание, — придерживаясь за стены свободной рукой, ответил ему Вранглер.

— Мама, а можно поездом?

— Можно, все можно, — разрешил Вранглер, пробираясь через узкие ходы, а майор Ламберт, покачиваясь и напряжённо морща лоб, шёл за ним следом.

53

Когда Ник увидел то, что называлось «макетом», он потряс головой и, обращаясь к Вранглеру, спросил:

— Вы что же, думаете, в эту трубу могут поместиться три человека?

— Конечно могут. Это давно проверено, — ответил капитан, опуская на пол бредившего лейтенанта.

— А почему она перегорожена? Ведь так можно и ребра поломать.

— Перегородки эластичные. Они необходимы, чтобы не смещался центр тяжести, — бодро пояснил Вранглер.

— Но ведь ни Стив, ни Майк не в состоянии пролезть туда, — продолжал Ламберт.

— Это тоже продумано, — успокоил его капитан и сделал знак своим матросам.

Они тотчас стянули толстым шнуром кисти рук Милоша и продели верёвку внутрь «макета», через какое-то отверстие. Затем Юсе потянул за свободный конец, а Бангле следил, чтобы загружаемый в эту душегубку человек не получил травму.

Вскоре ноги Милоша исчезли в отверстии, а улыбающийся Юсе принёс освободившуюся верёвку.

— Лихо вы, ребята, насобачились, — неодобрительно покачал головой майор.

Тем временем матросы так же споро «зарядили» во вторую треть лейтенанта Корна, и вернувшийся с верёвкой Юсе многозначительно посмотрел на Ламберта.

— Что, моя очередь? — спросил он, все ещё не веря, что его засунут в эту штуку. — Но… где, кстати, боеприпасы, продукты?

— Все в носовой части, в полости перед гравитационным корректором, — с безжалостной улыбкой ответил Вранглер. — Давайте руки, майор. У нас мало времени.

Ник пожал плечами и протянул руки, которые искусный Юсе моментально стянул верёвочной петлёй.

Верёвку продели в последнюю незанятую треть «макета», и Ник без посторонней помощи опустился на колени. Затем его потащили внутрь ячейки, в которой он должен был находиться без движения в течение восемнадцати часов.

— Эй, старик! Здесь трудно дышать! — пожаловался он, когда с его рук через специальное окошко сняли верёвку. Затем окошко задраили, и стало совершенно темно.

— Ты слышишь меня? Одновременно вздохнуть здесь не получается!

— А где ты видел таких идиотов, которые дышат синхронно, майор? — донёсся до Ника приглушённый голос Вранглера.

— Нигде, — признался Ламберт.

— Вот именно. Но если забудешь, попытайся организовать вдохи на раз-два-три. Понял?

Ник не ответил. В тёмном замкнутом пространстве на него навалилась жесточайшая апатия. Он вдруг понял, что, несмотря на огромную значимость для самого себя, майор Ламберт — всего лишь бесконечно малая величина, которую безразлично несёт по своим просторам бесстрастный океан.

К «макету» присоединили кормовую часть. Мощные винты стянули всю конструкцию, и она стала на рельсовые направляющие.

Все приготовления происходили в относительной тишине. Только лязг металла да жужжание приводных механизмов.

Когда всё было готово, Юсе кивнул Бангле и тот шагнул к рычагу сброса.

Подошёл, остановился и посмотрел на Вранглера.

Капитан помедлил пару мгновений, затем устало опустил веки.

Бангле рванул рычаг, и «макет» вышел за борт, в туманное пространство безвременья.

Ровно через сорок секунд из соседней шахты вышла ракета, которой следовало создать град астероидных осколков для маскировки «макета».

54

В Горловине Лебедя, среди переливов звёзд, возле борта статической станции «ХС-168» отбывали скучную смену два перехватчика «фош».

Истребители входили в особое крыло Всеобщего транспортного контроля — одного из отделов УРУ. Отдел ведал проверкой и поддержкой стратегических путей, по которым урайской армии доставлялись самые важные ресурсы.

Безусловно, контролировать значительные тыловые пространства Урайи было невозможно, однако объять необъятное никто и не пытался. Задачей крыла являлось перекрытие «чистых», лишённых гравитационных аномалий участков, через которые могли проскочить нарушители. Одной из таких «чистых» зон и являлась Горловина Лебедя.

— Каппель, ты с кем сегодня в трук играть будешь? — спросил пилот «фоша» под номером «332».

— Не знаю, может, Бузо возьму в пару, — ответил пилот 904-го.

— Бузо валета от хишгамбера не отличит.

— Ничего подобного. Нормально он играет.

— Ну-ну.

На этом разговор окончился, а новых тем уже давно не возникало. И снова наваливалась скука.

За время бесконечного количества смен не было ни единой попытки проникновения через Горловину Лебедя. То ли другие пути находили, то ли вовсе не собирались здесь шпионить — всё-таки глубокие тылы.

— И кто придумал дежурить сидя в кабинах, а, как ты думаешь? — возобновил скучнейшую беседу 332-й.

— Да скоты какие-нибудь, из штаба округа… — зло ответил 904-й. Он был готов выдать ещё несколько стоящих ругательств, однако неожиданно лазерные пушки станции развернулись в сторону созвездия «Пам-Басктер-4857А», их кожухи завибрировали, что говорило о разгоне дисковых стабилизаторов.

— Ничего себе шуточки! Ты видел?

— Ложная тревога.

— Ни хрена себе ложная! Пушки вот-вот долбанут!

— Не долбанут.

— Эй, лейтенант, нам готовиться? — задал вопрос непоседливый пилот 332-го.

— Да заткнёшься ты или нет?! — прикрикнул на него оператор. — Была сверхскоростная цель, теперь стала обычной… — признался он секунд через пять. — Но похоже на обломок.

— Ну так мы его жахнем, а, лейтенант?

— Жахайте, — согласился оператор, который понимал, что без движения пилоты постепенно превращаются в студень с хрящиками. — Время перехвата двадцать семь минут…

— Это практически рядом! — обрадовался 332-й и тотчас включил разгонный блок, отчего его «фош» нервно повёл хвостом.

— Получите данные… Норматив — две ракеты… — завистливым тоном сообщил оператор, включая перекачку параметров цели. Пилотам предстояло хоть грошовое, но всё же развлечение, а ему оставалось только мерить крохотную операторскую по маршруту: бачок с жидким чаем — сортир — рабочее место.

Перехватчики унеслись вслед за вероятным противником, а ему предстояло следить за оперативным районом, фиксируя отсутствие чего-либо.

Появление на S-радарах сверхскоростной цели лейтенант посчитал обычной ошибкой, которые нередко случались у такой сложной аппаратуры.

— Я 904-й, — последовал наконец доклад от командира двойки, — вижу цель в разрешении бортового радара. Похоже на пустотелый астероидный обломок — вроде куска пенного образования. Через двенадцать минут смогу стрелять.

— Принято, — отозвался лейтенант и хотел уже завалиться на жёсткую кушетку, когда услышал писк информатора демонстрационной панели. Неумолимо к астероидному скоплению РВ-Х948746 двигалась очередная цель. И вне всякого сомнения, это не был космический булыжник — цель разгонялась тепловым двигателем.

Оператор покрутил настройку, чтобы лучше определить нарушителя, однако тот уже достиг цели и исчез в размытой дымке далёкого взрыва.

— Вот гад! — выругался лейтенант, решив, что представление окончилось. Однако это было не так. Радары устойчиво показывали группу осколков, выбитых с астероида взрывом. Осколки неслись вслед за первым нарушителем.

— Девятьсот четвёртый! Уходите оттуда!

— Что такое, лейтенант? Мы уже готовы стрелять!

— Уходите, иначе вас накроет осколками! Они приближаются к вам плотным массивом!

— Ах ты мамочки мои! — воскликнул 904-й, видимо заметив опасность на своих радарах. Недолго думая перехватчики пошли на разворот.

— Эх, какая охота сорвалась, — загрустил 332-й.

— Ну, если хочешь, оставайся, — предложил ему напарник, добавляя тяги двигателям своего «фоша». Теперь перехватчики неслись почти на максимальной скорости, чтобы выскочить из-под космического камнепада.

— Нет, я лучше поторчу возле станции… Во, я даже анекдот вспомнил!

— Свежий?

— Да можно и так сказать. Я его раза четыре слышал — не больше.

— По нашим меркам, практически неиспользованный, — заметил 904-й, видя, что они с напарником уже вне опасности. — Порядок, отбились. Ну давай, рассказывай свой новый анекдот…

— Короче, приезжает пилот домой в отпуск, неожиданно, и видит…

— Это где мужик в шкафу с бородой, а она сказала, сынок быстро вырос?..

— А-а, ну так ты знаешь, — разочарованно протянул 332-й.

— Да ладно, давай ещё раз.

55

Когда «макет» с пассажирами выскочил в понятное для них пространство, реальный мир встретил их жуткой тряской, болью и чувством непреодолимого страха.

Все трое взвыли, как взбесившиеся псы, а недостаток свободного места и невозможность пошевелиться только добавили скитальцам отчаяния и ужаса.

Первым пришёл в себя майор Ламберт.

— Отставить орать! — потребовал он, израсходовав на эту команду весь воздух из лёгких. Из-за тесноты и неупорядоченного дыхания вся команда начала задыхаться.

— Дышать на раз-два-три! Милош… взды… хает первым… Потом Корн… Третьим — я… Начали!

Как и положено людям, психика которых контролировалась военной дисциплиной, троица сразу освоилась с предложенной схемой, и дело пошло. Через несколько минут лёгкие провентилировались кислородом, и головы путешественников заработали более трезво.

— Ты спас нас, майор, — признался Милош.

— Точно, — донёсся из темноты голос Корна.

— Это мне Вранглер посоветовал.

— Какой Вранглер? — спросил Милош и тут же поинтересовался: — А чего это на борту так дерьмом пахнет? У нас что, сортир сломался?

— Вообще-то это твоя вина, Стив, — заметил Ник. — Ты перед самой посадкой обделался.

— Я?! Обделался?! Но я не помню!

— Да не ори ты так, — попросил его Корн. — Ты раньше обделался, а мы чуть позже сделаем это сами. Я так понимаю, майор, удобства здесь поставить забыли?

— На нас гигроскопичное бельё, — ответил Ламберт, уже жалея, что не попросился в туалет на корабле у Вранглера. Впрочем, о каких-то желаниях на том непонятном судне говорить не приходилось. Вся прежняя информация в голове Ника восстанавливалась с большими прорехами, однако он точно помнил, что в гостях у капитана Вранглера ему вообще ничего не хотелось.

На некоторое время воцарилась тишина, и все невольно стали прислушиваться к внешнему миру, представляя, где и как теперь движется их судно.

— Ну не помню я, как всё это происходило, — послышался виноватый голос Милоша.

— Ты тогда в очень сильном расстройстве был, плакал…

— Я плакал? Ничего не помню.

— Я тоже ничего не помню, Ник, — отозвался Майк. — Помню лишь, как мы грузились на судно этого Вранглера, а потом — полный провал. Чего там было-то?

— Нечего конкретного я вам не скажу, только какие-то видения вроде кошмарных снов… И все… — признался Ламберт.

Снова все замолчали. В носовой части «макета» послышалось тихое жужжание.

— Вы пальцами-то шевелите, чтобы руки не затекали, — посоветовал Ник.

— А у меня уже давно все тело затекло, — пожаловался Корн. — Ничего не чувствую.

— Ты же в воде греться умеешь, «барракуда», — напомнил Милош. — Напрягай мышцы, или как там это у вас делается.

— А и правда! — обрадовался Майк. — У меня все как отшибло! Вы побольше мне рассказывайте, а то моя база данных — того…

— Ты хандрил очень у Вранглера, жрать отказывался, так я тебя на «слабо» взял… — сообщил Стив.

— А я чего?

— Ты поверил, стал лопать все подряд, чтобы показать, что ты геройский парень… Стоп! — вдруг остановил самого себя Милош. — Значит, я что-то помню?

Жужжание в носовой части стало громче, затем к нему добавилось ритмичное пиканье, как будто заработал часовой механизм.

— Слышь, командир? — подал голос Майк.

— Чего?

— Как это штука называется, та, что в носовой части?

— Гравитационно-импульсный корректор.

— Как ты думаешь, он уже работает, в смысле корректирует?

— Не знаю, — признался Ник. — Что-то в нём жужжит… Думаю, это нормально.

— Нет, если сказано, что импульсный, значит, должен импульсы выдавать, — вмешался в разговор Стив. — Думаю, мы почувствуем незначительный толчок.

— Когда? — уточнил Корн.

— Когда придёт время.

— А когда оно придёт?

В этот момент всем троим показалось, будто их утлое судно натолкнулось на какую-то преграду. Удар был такой силы, что пассажиры потеряли сознание, и только спустя несколько минут в темноте возобновился их диалог.

— Су… сука ты, Милош… — прохрипел Корн, отплёвывая кровь.

— Это почему… же я с… сука? — борясь с булькающим кашлем, спросил Стив.

— Ты! Сказал… незначительный толчок!

— Пошёл ты вон… Для меня это… тоже неожиданность… Кстати, а чего с командиром? Ник!

— Здесь я… Ох, сволочи… Что же они не подумали… о нас…

— Кто о нас когда думал? Полный рот крови! Никогда ещё меня так крепко не встряхивало.

— А у меня бы случай — в детстве, — вспомнил Ламберт. — Мне тогда было лет десять, и я в зоопарке между решёток пролез, чтобы степного шкуропоня покормить…

— И чего шкуропонь?

— А лягнул меня, сволочь, так, что я капустку выронил и летел до другого конца вольера. Ох и копыта у него были! Контузия, а не копыта.

— Самое главное — узнать, когда этот импульс шарахнет в следующий раз, — сказал Милош. — А то, если не готовиться, мы до места трупами приедем.

— Сначала жужжало, потом жужжало громче, а затем стало пикать, — начал восстанавливать всю цепь событий Ламберт.

— Да, а где-то через минуту нас лягнул этот шкуропонь, — добавил Корн.

В носовой части «макета» снова послышалось жужжание.

— Ну вот, — упавшим голосом сказал Стив. — Готовьтесь, ребята…

56

Через положенное время шпионское судно «макет», совершив все заложенные программой манёвры, успешно вышло к Ло-Дешинсу.

Движение незнакомого объекта отслеживали более сотни оборонительных систем, и им оставалось лишь выбрать вид оружия, которым следовало уничтожить эту цель.

В конце концов выбор пал на истребительную авиацию, поскольку наблюдателям не давала покоя неизвестная природа нарушителя. С одной стороны, он ничем не отличался от пенного камня вулканического происхождения, а с другой — время от времени объект буквально взрывался гравитационными импульсами, бросавшими его из стороны в сторону.

«Самое опасное, что, по предварительным расчётам, обломки объекта, если они не сгорят в атмосфере, могут попасть на территорию сами знаете чего», — многозначительно заметил генерал, отвечавший за противокосмическую защиту всей планеты.

Его подчинённые сделали правильные выводы, и к объекту неопознанной природы помчалась четвёрка «фошей».

Пилоты несколько раз поочерёдно прошли мимо «макета» и с уверенностью доложили начальству, что это булыжник. А что касается гравитационных всплесков, так это тоже не было новостью, поскольку в космосе нередко встречались обломки-пульсары, излучавшие в самых разных спектрах.

«Уничтожьте его на отметке „0.315“, — приказали пилотам, что означало разбить объект, придав его обломкам дополнительное ускорение, чтобы они гарантированно сгорели в атмосфере.

Нарушитель стремительно нёсся к Ло-Дешинсу, а тем временем система наведения одного из перехватчиков подробно описала цель и перебросила всю информацию в управлявший ракетой микрочип.

В доли мгновений была проведена последняя сверка дистанций, и снаряд устремился в погоню.

Огромное количество ответственных лиц, сидя у экранов, следили за сближением двух отметок, не сомневаясь в их скорой встрече, а внутри обречённого «макета» обессиленные и истекающие кровью пассажиры уже не отдавали себе отчёта, что с ними происходит.

Гравитационно-импульсный корректор выбил из них остатки сил, и, хотя они научились определять время очередного удара, это не очень им помогало. Всякий раз пауза беспамятства длилась все дольше, и было неизвестно, переживёт ли кто-то очередную встряску.

Между тем собственный чип «макета» совершенно не интересовался состоянием пассажиров и старательно решал трехмерную задачку, сопоставляя значения параметров. Когда ракета-преследователь подошла на критическое расстояние, корректор сработал ещё раз, а затем началось показательное разрушение.

Едва «макет» потерял кормовую часть маскировочной защиты, как в неё врезалась ракета. Следом отскочили головная, корпусные части оболочки, что создало впечатление разрушения цели.

Когда стало ясно, что большая её часть все же уцелела, «макет» уже вошёл в атмосферу планеты.

По цели был дан ещё один торопливый залп, однако «макет» снова начал дробиться, сбросив механизм энергоснабжения корректора.

В самом корректоре ресурсов оставалось на последний тормозящий импульс.

«Ну, что там происходит?!» — негодовал самый главный генерал, но его тут же успокоили, сказав, что цель перенесла уже два подрыва, сильно разрушилась и теперь её обломки непременно упадут в Прилегающие болота.

«В Прилегающие болота?» — переспросил генерал. Что такое Прилегающие болота, он знал, и это был едва ли не лучший выход, если булыжник все же дотянет до поверхности Ло-Дешинса.

Между тем «макет» выпустил оперение и развернулся, поставив пассажиров ногами вниз. Фиолетовое пламя стало облизывать бока аппарата, и тотчас сработал последний импульс, заставивший «макет» снизить скорость.

«Объект продолжает разрушаться», — радостно сообщили генералу, когда «макет» отбросил импульсный корректор.

«Направление не меняется — он идёт точно в болота».

Генерал уже начал успокаиваться и подумал закурить, когда последовало ещё одно сообщение:

«Он выпустил тормозной парашют, сэр! Но всё же идёт в болото».

Сначала генерал страшно разозлился и хотел уже принять меры, однако позже передумал, решив, что с парашютом или без него — для Прилегающих болот это не имеет ровно никакого значения.

57

Через потерявшие герметичность швы внутрь корпуса медленно набиралась вода. Знакомый запах тины и сырости вернул лейтенанта Корна к жизни, а оказавшийся перед лицом крохотный иллюминатор связал его с внешним миром.

То, что увидел Майк, ему совсем не понравилось. Бурая растительность с отдельными пятнышками грязно-оранжевых лишайников. Это было холодное болото, а стало быть, снаружи уже караулили добычу вечно голодные хищники.

Последовал резкий толчок, и на мгновение Майку показалось, будто снова сработал импульсный корректор, однако он тут же понял, что это не так.

От толчка плавающий в болоте корпус «макета» крутанулся вокруг своей оси, и лейтенанту через крохотный иллюминатор удалось рассмотреть причину беспокойства. Ею оказался двадцатиметровый грипан-танкетка, который пытался сожрать металлизированное полотнище тормозного парашюта. По какой-то причине тот не был отброшен «макетом» во время приземления, и теперь болотный хищник пытался рвать его зубами.

— Эй, живые есть? — поинтересовался кто-то. Корн даже не понял, кто именно, — так сильно искажён был голос.

— Я жив… — ответил лейтенант, не прекращая наблюдения.

— Да и я тоже… — Это уже был майор Ламберт. Его голос лейтенант узнал сразу.

— Мы в воде, или это ощущение… только в моих штанах?.. — попробовал шутить Милош. Затем последовал новый рывок грипана, и Ник со Стивом невольно вскрикнули.

— Это не импульс, ребята, — успокоил их Корн. — Просто нас хотят сожрать и начали с парашюта…

От очередного толчка корпус «макета» снова закрутился, и теперь уже все члены экипажа сумели мельком увидеть хищника.

— Корн! Да он же нас целиком проглотит! Корн!

— Не проглотит, — спокойно отозвался лейтенант. — Это грипан, а они привыкли пережёвывать пищу тщательно.

Неожиданно где-то в остатках механизма управления «макета» включилась запись. Тонкий писклявый голос сообщил, что для разрушения стенок корпуса достаточно произнести слово «выход».

Сообщение повторилось раз двадцать, пока Ламберт не сказал: «Заткнись».

— Только, пожалуйста, ребята, не произносите это слово раньше времени, иначе от нас ничего не останется…

— Не будем, мы же не дурни, да, Милош?

— Да, командир, давай лучше пальчиками пошевелим…

— Давай, — согласился Ник, — только я их не чувствую. Совсем…

— У меня та же история.

— Отлично! — с неожиданным оптимизмом воскликнул Корн после очередного рывка.

— Чего же отличного? — поморщился Ник и сплюнул кровавую слюну.

— Он потащил нас к себе в нору! Если у него не отберут добычу другие грипаны, у нас будет шанс, потому что вокруг норы грипаны намывают песчаную или галечную отмель.

— И ты хочешь, чтобы мы попробовали выскочить на отмели?

— Да. Иначе очень скоро здесь окажутся урайцы. Они не успокоятся, пока не удостоверятся, что мы на дне болота.

— Это точно, — согласился Ник. Он пытался осмотреться и убедиться, что урайцев ещё нет, однако маленькое окошко то и дело забрызгивало грязью.

Движения завладевшего добычей грипана становились все резче, он все целенаправленнее продвигался к береговой норе.

— Заметил сородичей, — пояснил опытный в этих делах лейтенант Корн. — Хорошо, если он успеет улизнуть от них, иначе мы застрянем здесь надолго.

«Если не навсегда», — угрюмо подумал майор Ламберт и снова попытался пошевелить пальцами рук. Однако ничего у него не получалось, поскольку плечи тоже онемели.

С ногами дело обстояло лучше — левую Ник чувствовал почти всю, а правую — по колено. Те, кто посылал их сюда, примерно представляли себе состояние прибывших пассажиров, потому и придумали голосовую подачу команды. Нажать какую-то кнопку или дёрнуть рычаг к концу такого путешествия никто бы уже не смог.

— Кажется, отрываемся, а, лейтенант? — подал голос Милош, и Ник почувствовал, как тяжело даются капитану эти слова. Видимо, он произносил их лишь для того, чтобы доказать самому себе, что ещё жив.

— Все, понёсся! — почти закричал Корн, когда «макет» упал на бок и его начало трепать со страшной силой.

Несмотря на все усилия, Ламберт снова потерял сознание. В короткие мгновения, когда он приходил в себя, ему казалось, будто он видит чёрную изогнутую спину неизвестного чудовища, которое, извиваясь в болотной жиже, упорно тянет за собой «макет», поднимая волну иссиня-чёрного ила.

— Приготовиться! — закричал лейтенант, самый бодрый из все команды, поскольку находился в родной стихии.

Дно «макета» царапнуло по песку, затем он опрокинулся на бок.

— Ждать больше нельзя, я командую! — снова закричал лейтенант и после короткой паузы произнёс: — Выход!

И тотчас, словно дольки апельсина, корпус «макета» развалился на три части, а его измученные пассажиры вывалились во взбаламученную воду.

— Вставайте на ноги! Вставайте на ноги, а то захлебнётесь! — надрывался Корн, помогая по мере сил Милошу и Ламберту подняться.

Наконец им это удалось и, давясь мутной жижей, кашляя и отчаянно ругаясь, оба двинулись следом за Майком, каждый припадая на одну ногу.

— Главное — уйти с линии атаки! — пояснил тот, оборачиваясь через плечо.

Поначалу Ник решил, что имеются в виду вездесущие урайцы, однако на этот раз атаковали грипаны. Шесть или семь этих чудовищ, высоко подпрыгивая над взбитой кашей из мха и грязной воды, неслись к норе своего более удачливого собрата, чтобы разделить с ним его добычу.

Зрелище этой ужасающей мощи придало беглецам сил, и они выскочили на сушу, словно и не испытывали никаких затруднений с руками и ногам. Вместе с тем было понятно, что оставаться на берегу тоже небезопасно, а потому все трое, прилагая неимоверные усилия, где бегом, а где и ползком, продолжали двигаться в глубь редкого леса.

— Все, давайте передохнем… — выдавил из себя Ник, без сил падая под ближайший куст.

— Ещё не все… Нужно поталамусов обобрать… — сказал Корн, указывая подбородком на десятки небольших рачков, которые сидели на одежде беглецов.

— Ой, какие противные, — заметил Милош, пытаясь пошевелить висевшими словно плети руками.

Между тем рачки оказались не робкого десятка и продолжали движение, выискивая открытые участки тела.

— Муравейник! — сказал вдруг Ник. — Я вижу муравейник!

Он с трудом поднялся на ноги и побрёл к сооружённой из лесной трухи куче. Остановившись у края муравьиных владений, он решительно опустился на землю.

— Муравьи боятся воды, — сказал подошедший Милош.

— Только не прибрежные, — возразил ему Корн, располагаясь рядом.

Заметив посягательство на свой дом, в атаку на пришельцев тут же кинулись отряды защитников. Как и предполагал Ламберт, насекомые первым делом набросились на поталамусов и, дружно вцепившись в них, потащили к себе домой, расчленяя добычу прямо во время транспортировки. Поталамусы щёлкали своими острыми как бритва резцами, однако муравьи были проворнее их.

Скоро с очисткой было покончено, и последних рачков и муравьёв пришлось стряхивать Корну, у которого заработала левая рука.

Вся троица нуждалась в немедленном отдыхе, однако пока они не могли себе этого позволить и продолжали двигаться в глубь леса, который становился все гуще.

В течение первого часа пути в небе несколько раз появлялись истребители и гибберы, транспортные суда вертикального взлёта.

Все они возвращались ни с чем и даже не производили предупредительного бомбометания. Это было хорошим знаком и означало, что урайцы поверили в гибель «макета».

58

Ночью удалось поспать совсем немного — замучили кровососущие жучки, которые, словно блохи, прыгали на людей с деревьев и тотчас вонзали в кожу свои острые жала.

Особенно много их было в сырой части леса, а потому дремать пришлось, опершись о смолистые стволы деревьев неизвестного вида, которые издавали специфический запах, не мешавший людям, но отпугивавший зловредных жучков.

Утро встретило троицу тяжёлым свинцовым туманом, который опустился к самой земле и путался под ногами, когда группа отправилась к дороге, как утверждал Корн.

Ламберт и Милош ему не перечили, после чудесного спасения из болота оба они испытывали к лейтенанту бесконечное доверие. Он первым из троих восстановил контроль над собственными конечностями, да вдобавок сохранил спрятанный за поясом острый нож.

— «Барракуда» без ножа даже в нужник не ходит, — пояснил Майк удивлённым товарищам.

Поскольку все продуктовые запасы достались семейству грипанов, Корн взялся подкормить Ника со Стивом, срезая какие-то ему одному ведомые почки и молодые побеги. Правда, он сразу предупредил, что от такой пищи будут осложнения.

«Но это лучше, чем подохнуть с голоду», — добавил лейтенант, и остальные с ним согласились. Почки и побеги были очень питательными, сладковатыми на вкус и отдавали жареными орехами.

— Голова ты, Майк. Ох голова! — восхищался Милош, когда они всем отрядом то и дело садились под куст по срочной нужде. — Сколько разных планет, сколько разной природы вокруг, и все-то ты знаешь: чего жрать, а чего нельзя, потому как сдохнешь.

— Так я же бакалавр по универсальной ботанике и системной зоологии, — признался лейтенант. — Далеко метил, но оказался в армии.

— То есть ты, Майки, не всегда людей ножичком резал? — уточнил Ламберт.

— Я в университете учился. Собирался преподавать детишкам. — Корн вздохнул, видимо вспомнив времена безмятежной юности. — Не поверите, ребята, но когда я пришёл в армию, то не умел даже плавать.

— Иди ты! — недоверчиво фыркнул Ник.

— Точно. — Лейтенант улыбнулся. — Я так и сказал инструктору, что, мол, я бакалавр и могу приносить посильную пользу, обучая курсантов особенностями опасной флоры и фауны…

— А он что?

— Он сказал: я из тебя, ботаник, первого пловца сделаю или утоплю собственными руками.

— И как, сделал?

— Но ведь не утопил же, — усмехнулся Корн и посмотрел по сторонам. — Вообще-то мы неправильно делаем…

— Ты это о чём? — спросил Ламберт и тоже начал оглядываться.

— Настоящие следопыты прячут дерьмо на деревьях, чтобы врагам не попадались на глаза следы их пребывания.

— Нет, — произнёс Милош, проводя взглядом по гладкому стволу высокого дерева, — пусть меня поймают, но на это дерево я не полезу…

59

Солнце ещё не перевалило полуденной отметки, когда они вышли к дороге.

По обе её стороны тянулись полосы вырубленного леса, а между свежих пней были натыканы сенсорные мины. Сама собой напрашивалась мысль двигаться по пенькам, но и те выглядели весьма подозрительно.

Пройдя вдоль дороги с километр, группа вышла на небольшую площадку, с которой имелся выезд на дорогу. Однако возле самого шоссе каждую съезжавшую на стоянку машину или любой другой объект осматривали оптические посты.

— Можно, конечно, подкрасться и перерезать им кабель, — предложил Милош.

— Но это будет всё равно что сунуть морду прямо в объектив и улыбнуться… — заметил Ник.

— Твоя правда, майор. Тогда что же нам делать?

— Эй, по шоссе кто-то едет, — предупредил Корн. Все тотчас рассредоточились по росшим вдоль стоянки кустам и затаились.

Шум приближавшегося автомобиля становился все отчётливее, затем он поднялся на возвышенность и стал хорошо виден.

Это был типичный военный внедорожник с шипованными колёсами, лебёдкой и бронированными шторками-жалюзи на окнах.

Неожиданно он начал притормаживать, затем свернул на стоянку и прокатился между двумя оптическими постами.

Было видно, как по бортам джипа скользнули контрольные лучи, после чего он лихо развернулся посередине площадки.

Мотор заглох, открылись двери, и из салона выбрались четверо настоящих серолицых урайцев.

Должно быть, их утомила дорога, и они решили подышать лесным воздухом, пока не попали в сферу нездоровых испарений промышленной зоны.

На всех четверых были мундиры Военно-Космического флота Урайи, однако без знаков отличия. Даже в незнакомой местности эти люди вели себя очень уверенно, что было свойственно воякам, проводящим служебное время вдали от линии фронта.

— Лощёные, сволочи, — шёпотом заметил Корн, бесшумно подобравшись к Ламберту.

— Ты тоже заметил?

— Да. И продукты у них не порционные. Смотри…

Майор присмотрелся. Майк был прав. Урайцы выгружали из машины целые корзины со снедью, как будто только что посетили магазин на центральной улице.

— Хотят разогреть мясо на углях… — догадался Корн. — Что думаешь делать, командир?

— Плохо, что их четверо, — задумчиво произнёс Ламберт, следя за тем, как один из урайцев пытается поджечь собранные в кучу сучья.

— Вы, Иншарц, совершенно не приспособлены к жизни на природе, — неприятным гортанным голосом воскликнул другой ураец и, подскочив к товарищу, подал ему специальный спрей для разжигания огня.

После этого костёр весело занялся пламенем, сучья громко затрещали, заставляя отдыхающих урайцев вздрагивать и озабоченно поглядывать по сторонам.

— Почему плохо, что четверо? — поинтересовался лейтенант.

— Если б было трое, мы уехали бы на их машине с их же документами…

— Но мы не урайцы, Ник, — возразил Корн. — А в их документах наверняка есть голографические портреты, слепки ушных хрящиков…

Скоро урайцы пристроили над костром металлическую решётку, и во все стороны потёк пьянящий запах жареного мяса.

У Ника громко заурчало в животе. Так громко, что он даже оглянулся.

— Когда в подразделение приезжают такие молодцы, Майк, к ним в документы никто не заглядывает и им никто не задаёт вопросы. Они — да, а им — нет. Могу спорить, что они из УРУ.

— Тут ножом не обойдёшься, — задумчиво произнёс лейтенант, пожёвывая соломинку. — Нам их мундиры чистенькими нужны. Вот только…

— Что?

— Твоего размера ни у кого нет.

— Под задним сиденьем вместе с ЗИПами и ремонтным инструментом должен быть комплект лёгкого сменного обмундирования — это требование устава любой армии. Догадайся, какого он должен быть размера?

— Максимального.

— Вот то-то и оно, — со значением заметил Ламберт. — Давай думать, как нам их взять. Лучше без шума. Оружия я не вижу, но стоит им побежать мимо оптических постов, как местные командос сядут нам на хвост.

Позади раздался негромкий шорох, Ник с Майком одновременно обернулись. Тревога была ложной — это оказался Стив Милош.

— У меня предложение, — произнёс он лихорадочным шёпотом. — Нужно брать этих сволочей, пока мясо ещё на решётке.

— Голодные что, не так сопротивляются? — поинтересовался Ник, не отрывая глаз от четвёрки урайцев, продолжающих распаковывать припасы.

— Не в этом дело. Просто тогда все достанется нам.

— Эх, знать бы, куда они едут, — произнёс Ламберт, не обращая внимания на Милоша. Неожиданно двое урайцев, оставив своих товарищей колдовать у костра, направились прямо к тому месту, где прятались диверсанты. Они остановились, не дойдя до них всего метра два, и начали отливать, при этом громко разговаривая.

— Думаю, дня четыре у нас уйдёт на проверку лаборатории, — произнёс один, видимо облечённый особой властью. — Потом переберёмся в службы учёта…

— Нам следует что-то там найти, сэр?

— Да. Нужно нагнать страху — несколько человек арестовать, естественно, соблюдая пропорции — два урайца на три янычара.

— Политкорректность?

— Прежде всего, дорогой Гилл. Прежде всего.

— Кстати, что среди нас делает этот идиот Иншарц?

— Ему необходим карьерный рост, а для этого требуются дела практические — например, эта командировка… На меня надавили сверху, а дядя Иншарца, знаете, Гилл…

— Да уж знаю, — сквозь зубы ответил собеседник. Оба уже покончили с причиной их уединения и теперь стояли с расстёгнутыми штанами просто так — для конспирации.

— Господа, вы решили смыть всю растительность до Прилежащих болот? — крикнул им тот, кого они называли Иншарцем.

— Уже идём! — отозвался Гилл и тише добавил: — Сволочь…

«Интересные у них отношения», — подумал про себя Ламберт, когда эти двое вернулись к костру.

— Эх, зря мы их отпустили, — не успокаивался Милош. — Сейчас они сожрут все мясо, и тогда…

— Тихо… — Ник предупредительно поднял руку, Стив и лейтенант Корн замерли.

— Ну-ка посмотрите туда, ребята, — Ламберт указал на противоположную сторону почти что круглой стоянки.

— Там кто-то есть, и он не особенно прячется, — прошептал Корн.

— Наверное, зверюга какая-нибудь на запах жареного мяса припёрлась, — предположил Милош.

Впрочем, скоро эта тайна перестала быть тайной, потому что из расступившихся зарослей прямо на открытое место вышел человек, имевший очень странные пропорции тела.

Длинные обезьяньи руки, приплюснутая голова и глубоко посаженные глаза; существо это будто следило за миром сквозь смотровую щель бронетранспортёра.

Урайцы среагировали быстро, если не сказать мгновенно, — в руках у всех четверых оказались пистолеты. Причём только один из них держал на прицеле незнакомца, а остальные моментально спрятались за машину и заняли круговую оборону.

«Шустрые ребята», — отметил про себя Ник, понимая, что, несмотря на кажущуюся медлительность, эти ураицы могли за себя постоять.

— Это же девайс, господа! — произнёс один из урайцев, Ник не успел заметить кто. — Они не носят оружия!

— Каптурц, спросите, что ему нужно! — скомандовал самый главный, обращаясь к урайцу, который держал девайса на мушке.

— Что вам нужно? — тут же спросил Каптурц.

— Я пришёл поговорить с вами! — отчётливо произнёс абориген и учтиво поклонился.

— Может, он голоден, сэр? — предположил Каптурц.

— Нет, я не голоден. — Незваный гость остановился. Он улыбался. — Я могу подойти к вам поближе?

Каптурц улыбнулся в ответ. Это странное существо внушало безграничную симпатию.

Скоро и остальные урайцы вышли из-за машины и, опустив пистолеты, приблизились к девайсу. Нику даже показалось, что они с ним все же знакомы.

Девайс заговорил так быстро, что из кустов разобрать, о чём идёт речь, было невозможно. Однако урайцы согласно кивали, позволяя девайсу подходить к ним вплотную и даже шептать им что-то на ухо.

— Пойдёмте! — в заключение сказал незнакомец и, развернувшись, двинулся обратно к кустам — туда, откуда пришёл. И урайцы, к удивлению наблюдавших за ними диверсантов, последовали за нескладным аборигеном.

— Он их как будто опоил, — заключил Корн.

— Давай за ними — вокруг площадки! — скомандовал Ламберт и, поднявшись, первым побежал через лес, стараясь ступать как можно тише.

Несмотря на спешку группа примчалась на нужное место, когда там уже никого не было. Впрочем, лейтенант Корн тут же взял след, и ещё через несколько минут быстрой ходьбы они чуть не наткнулись ещё на одного девайса.

Он стоял посреди тропы и счастливо улыбался, как будто встретил самых близких друзей.

— Здравствуйте, я рад вас видеть! — тщательно выговаривая слова, произнёс он, и стоявший первым Майк тоже ему улыбнулся и расслабил руку, в которой держал нож.

— Я знаю, кого вы ищете, и охотно вам помогу. Идёмте — они уже здесь, близко.

Девайс сделал плавный приглашающий жест, и от него у Ника заныло под ложечкой, а в носу как-то странно защекотало.

Пока он думал, что ему делать, и прислушивался к внутренним ощущениям, лейтенант Корн уже шёл следом за незнакомцем, а Милош, обойдя майора, тоже побежал их догонять.

— Постой, Стив! — попытался остановить его Ламберт, однако Милош только отмахнулся.

— Да ты что, не понимаешь, в чём тут дело? — воскликнул Ник, в два шага настигнув Милоша и схватив его за плечо.

— Чего ты переживаешь, Ник? — удивился тот. — Нормальные ребята, сейчас мы с ними договоримся.

«Наверное, я сплю», — подумал Ламберт и отпустил плечо Стива. Почему, в конце концов, он должен опекать этих болванов — Стива и Майка? Пусть делают, что хотят.

Скоро все они оказались на небольшой полянке, прикрытой кронами деревьев. Помимо четырех урайцев, здесь находились человек десять девайсов. Аборигены были вооружены острыми штыковыми лопатами и все, без исключения смотрели на вновь прибывших с выражением крайней доброжелательности.

Девайсы стояли вокруг свежевыкопанной ямы, опираясь на черенки своих лопат. Чуть в стороне аккуратным штабелем были уложены кирпичики срезанного дёрна, а с другой стороны ямы, на заранее расстеленном большом полотне, лежала вся выбранная из ямы земля.

«Значит, когда всех закопают, здесь не останется никаких следов», — подумал Ламберт, одобряя аккуратность этих людей.

— Вам следует прилечь, — улыбаясь, предложил четырём урайцам приведший их девайс. И они, не говоря ни слова, начали укладываться в ряд, головой к яме, при этом совершенно не обращая внимания на Ника, Стива и Майка, хотя Ламберт помнил, как быстро урайцы выхватили оружие, заметив незнакомца.

— И вы тоже, пожалуйста, — предложил другой девайс Нику и его товарищам. И снова был этот плавный жест, от которого у Ламберта появилось ощущение мягкой, щекочущей волны, заставляющей поддаваться любым приказам.

«Пожалуйста, — мягко звучало в мозгу Ламберта. — Пожалуйста…»

— Отставить… — еле слышно произнёс он, хватаясь за последнюю ниточку своего рассудка. — Отставить, майор Ламберт… «Корсары» не сдаются… — Как ни странно, но звук собственного голоса вывел Ника из морока. — Чтобы какие-то обезьяны заставили повиноваться майора Ламберта?! Да никогда! — ещё громче закричал он, и эти слова вызвали у девайсов совершенно неожиданную реакцию. Ник и не подозревал, что задел их самые болезненные струны.

Лица этих странных существ перекосило злыми гримасами, а от былой доброжелательности не осталось и следа.

— Мы-не-о-безь-я-ны!.. — по слогам произнёс один из девайсов и, сжимая кулаки, двинулся прямо на Ника. — Мы-не-о-безь-я-ны, — повторил он уже с каким-то шипением.

Остальные его собратья стали наступать на Ника с лопатами наперевес, и в их намерениях можно было не сомневаться.

Столь внезапная перемена в настроении девайсов, как ни странно, придала майору Ламберту уверенности, поскольку теперь он наверняка знал, что ему делать.

Один из девайсов на правом фланге сделал быстрый выпад, надеясь поразить Ламберта лопатой, однако Ник вовремя перехватил её за черенок и, заставив оружие описать в воздухе дугу, повёл в счёте.

Обливаясь кровью, сражённый противник повалился на землю, а майор атаковал левый фланг, успев опрокинуть ещё одного девайса и достать другого носком ботинка в колено.

Очередной боец, бросившийся на майора, получил черенком в лоб и отлетел к своим собратьям, картинно раскинув длинные руки.

— Стойте! — неожиданно воскликнул тот самый девайс, который затеял драку. Как видно, он был здесь самым главным. — Что ты намерен сделать?! Уничтожить всех нас? — спросил он, обращаясь к Нику.

— А что же мне делать? — слегка удивился майор. — Вы нападаете — я обороняюсь.

— Мы можем отпустить тебя, уходи.

— Но у вас остались мои друзья. Вон те двое. Я уйду вместе с ними.

— Это невозможно, эти люди уже принадлежат нам…

— Тогда продолжим, — невозмутимо заметил Ламберт и поудобнее перехватил лопату.

— Не забывай, — старший девайс покосился на лежащих урайцев, — не забывай, что у этих четверых есть оружие. Против него даже тебе не устоять.

Думая, что привёл несокрушимый довод, предводитель самодовольно улыбнулся.

— Но ведь оружие ещё не у вас в руках, и, судя по тому, как вы машете лопатами, обращаться с ним вы не умеете… Так, командир? Спорим, что я первый доберусь до пистолета, и тогда ты увидишь, чем это закончится.

В подтверждение своих слов Ник стремительно шагнул вперёд и боковым левым вывел за границы круга ещё одного противника.

— Хорошо! — сразу согласился старший. — Ты очень большой и сильный, и с тобой трудно спорить… Забирай своих друзей, а этих четверых оставь нам.

— Согласен, но с дополнительным условием. Все вещи этих четверых, их одежду и оружие я заберу с собой.

— Мы не против, эти вещи нам не нужны.

— Тогда посторонитесь, — приказал Ламберт, и землекопы послушно расступились, давая ему возможность беспрепятственно пройти к яме.

Недолго думая майор завладел четырьмя пистолетами и документами урайцев. Раздевать их он предоставил девайсам, а сам стал наблюдать за тем, как приводят в чувство Стива и Майка.

Его друзья быстро очнулись от лёгких прикосновений девайсов и теперь удивлённо смотрели по сторонам. Их движения поначалу были какими-то неуверенными, но, заметив Ника, оба сразу окрепли. Милош даже негромко засмеялся:

— Вот видишь, майор, всё-таки договорились.

Скоро девайсы раздели урайцев донага и аккуратно опустили их на дно ямы. Затем несчастных стали хоронить заживо, засыпая приготовленной на полотне землёй. Землекопы работали быстро, и вскоре дело было сделано. На утрамбованный грунт уложили тщательно подогнанные кирпичики дёрна, и на этом странные похороны были закончены.

— Вот то, что вы просили, — сказал старший девайс, подавая Нику свёрнутую одежду урайцев. — Больше вы не нужны нам, а мы — вам. Наши дороги расходятся.

— Зачем вы это делаете? — спросил Милош, вполне пришедший в себя после недавнего происшествия.

— Мы как можем уравниваем наши жизненные силы. Урайцы закапывают живыми нас, а мы делаем это с ними.

— Урайцы закапывают вас живыми?! — поразился Корн. — Зачем?

— Этим они пробуждают горных демонов и задабривают их. А демоны делятся с ними кристаллами…

— Нам пора, — оборвал разговор Ламберт. — Этот, — майор указал пистолетом на девайса, приведшего урайцев. — Он пойдёт с нами…

— Но мы так не договаривались, — возразил старший.

— А теперь договариваемся, — жёстко ответил Ник. — Не бойся, мы не причиним ему вреда. Просто нам нужен проводник.

— Хорошо, — вздохнул старший. Было видно, что ему нелегко соглашаться с этим большим человеком, но ничего не поделаешь — приходилось подчиняться силе.

Когда группа уже уходила, а Ник, двигаясь вполоборота, контролировал поведение аборигенов, старший девайс неожиданно крикнул:

— Но вы ведь не урайцы! Кто вы?

Однако майор Ламберт ничего ему не ответил.

60

Они вернулась к оставленной машине. К тому времени костёр уже погас, успев превратить мясо в не пригодные для еды уголья.

Увидев это, Милош выругался, а Корн только разочарованно вздохнул. Впрочем, здесь хватало еды и помимо мяса. Диверсанты, наскоро перекусив, стали приводить себя в порядок, поскольку в любой момент на шоссе мог появиться какой-нибудь автомобиль.

— Поищи в машине воду, — приказал Ник, и Майк без труда обнаружил в грузовом отделении машины две пластиковые десятилитровые бутыли.

— Этого должно хватить, чтобы помыться, — заметил Милош, доставая из кейсов похороненных урайцев мыло и бритвенные принадлежности. — А вот ещё номер, — весело добавил он, извлекая из салона ручной пулемёт специальной сборки, с укороченным стволом и двойным магазином.

— Ну-ка… — Корн подошёл и, взвесив на руках оружие, восхищённо поцокал языком. — Лёгкая как пёрышко. Отличная штука. С такой по лесу бегать одно удовольствие.

— Да уж, удовольствие, — с сомнением покачал головой Ник. — Пошарьте под задним сиденьем — мне тоже нужна одежда.

— Нашёл, командир! — спустя какое-то время крикнул Милош, показывая майору поистине безразмерный, но очень чистый комбинезон.

— Отлично, — сказал Ник, не спуская глаз с прислонившегося к машине девайса. То, как пленник поглядывал на Стива и Майка, Ламберту не нравилось. Девайс готовил какую-то подлость, и его следовало наказать.

— Эй, парень, надеюсь, ты не гомик? — спросил проводника Милош и сбросил с себя гигроскопичную спецробу, от которой несло, как от целого свинарника. Впрочем, одежда Корна и самого Ламберта источала не лучшие запахи, поскольку внутри «макета» туалета не было, зато возможностей обгадиться хватало.

Под прикрытием командира Корн и Милош быстро помылись и нарядились в мундиры урайцев, позаимствовав из их кейсов чистое бельё. Пока они занимались бритьём, Ламберт, подхватив банные принадлежности и бутыль с водой, отправился в кусты, не забыв про пистолет.

Как майор и ожидал, едва только девайс остался наедине с Милошем и Корном, он сделал что-то такое, от чего оба повалились как подкошенные, а сам рванул туда, откуда его привели.

Ламберт шагнул из кустов и, подняв пистолет, выстрелил. Девайс перекатился через голову и заверещал по-кошачьи, обхватив ногу выше колена.

— Окажите ему помощь и посадите в машину! — крикнул Ник своим товарищам, которые уже пришли в себя и поднимались с земли.

«Ничего машинка», — это уже относилось к пистолету, который Ламберт взвесил на руке и аккуратно положил на траву.

Спустя полчаса вся группа сидела в машине. Тяжёлый автомобиль бодро катил по пустынному шоссе к первому пункту путешествия инспекторов Надзорного отдела УРУ. Роль капитана Гилла теперь играл Стив Милош, продвижением сановитого дяди лейтенантом Иншарцем стал Майкл Корн, а роль руководителя группы майора Оллеаса досталась Нику Ламберту.

Подстреленный девайс, забившийся в угол на заднем сиденье, также был переодет в форму одного из урайцев и снабжён документами на имя лейтенанта Каптурца.

Самого пленника такое повышение совершенно не радовало, к тому же болела раненая нога.

— Да ладно тебе кривиться, — заметив уныние «лейтенанта Каптурца», сказал Ник. — Я тебя аккуратно подстрелил — сквозное ранение в мякоть — это пустяк. А мог бы влепить тебе пулю в тупую башку, и дело с концом… Может, так оно и вернее бы было, — добавил он чуть позже, а Корн, которому доверили вести машину, с готовностью закивал:

— Правильно думаешь, командир. Ещё не поздно эту тварь на обочину выбросить…

До выезда со стоянки Стив и Майк относились к девайсу вполне терпимо, несмотря на его внезапную атаку, однако все переменилось, когда майор Ламберт рассказал, что их собирались похоронить вместе с урайцами.

Милош сразу предложил пристрелить девайса прямо на стоянке, а Корн промолчал, и вот только теперь его неприязнь вырвалась наружу.

— Нет, ребята, думаю, он нам ещё пригодится, — сказал Ламберт.

Разъехавшись с двумя транспортными грузовиками и попав на глаза охранникам полудюжины постов, машина достигла наконец указателя: «Окружная лаборатория специальных применений». Сидевший за рулём Корн покосился на Ламберта и решительно повернул на боковую дорогу.

61

Если бы не указатель и не единственная дорога, которая вела прямиком к лаборатории, Ник никогда бы не признал в этом здании прибежище лаборантов и въедливых экспертов. Комплекс построек с высокими стенами, сторожевыми башнями и выложенными венцом бойницами больше напоминал каменный форт времён генерала Азурмана.

Слегка разбавляли этот старинный монумент две параболические антенны спутниковой навигационной системы да несколько сетчатых отражателей, позволявших в случае необходимости использовать лабораторию как временный центр наблюдения и радиоперехвата.

— Ох и памятник они тут отгрохали, — прокомментировал Корн, притормаживая перед воротами. — Вот только ров забыли вырыть, чтобы водички напустить.

Видимо, этим въездом давно никто не пользовался, поскольку дорога была припорошена пылью, а ворота, когда они стали открываться, издали режущий слух скрип.

— Могу спорить, открывая ворота без проверки документов, они нарушают какую-нибудь инструкцию, — заметил Ник.

— О'кей, командир, значит, будет с чего начать разговор, — улыбнулся Майк.

Когда ворота открылись полностью, машина въехала на просторный двор и остановилась на специально размеченной стоянке.

К внедорожнику подскочили человек десять автоматчиков, на шевронах которых красовалась надпись «Охранный корпус». Поначалу Ник предположил самое худшее, однако охранники ещё до его выхода из машины успели выстроиться в шеренгу, а когда майор выбрался на плац, прокричали троекратное «ура».

«Неужели нас ждали?» — удивился Ламберт, выслушивая доклад начальника караульной смены.

— Благодарю, сержант. Служба поставлена неплохо. Только почему вы пропустили транспорт внутрь до проверки документов?

— Согласно приказу 34–29, пункту четвёртому «О номерных знаках специальных транспортных средств», — отчеканил начальник смены, и Ламберту ничего не оставалось, как похвалить его и распустить почётный караул.

На смену охранникам из трехэтажного корпуса, который, очевидно, и был лабораторией, на плац выскочили несколько человек, представлявших собой весьма разношёрстную компанию.

Отделившийся от них офицер рванулся навстречу гостям и, перехватив их за несколько шагов до своей команды, начал рапорт:

— Капитан-инспектор Хоуп! Начальник окружной лаборатории!

— Здравствуйте, капитан Хоуп. — Ник снисходительно улыбнулся и, небрежно кивнув в сторону своих спутников, добавил: — Со мной капитан Гилл, а также лейтенанты Иншарц и Каптурц.

— Очень приятно, сэр! — сияя вспотевшей физиономией, воскликнул Хоуп. — Разрешите представить вам немногочисленный штат наших специалистов?

— Разрешаю, капитан-инспектор.

— Итак, первым идёт сержант Клуни, мой заместитель и непревзойдённый электронщик. Все провода найдёт, все реле увяжет… Рядом с ним стоит медицинский эксперт Фрайн. Режет, как пишет, — ни одной помарочки. Не пьёт, что для медика необычно и немаловажно.

Ник благожелательно кивнул Фрайну, который выскочил на построение прямо в окровавленном фартуке и резиновых перчатках.

— Химик Эрвольд, человек по-своему уникальный. Совершает прямой и обратный перегон любыми средствами. Мастер дистилляции и неявного окисления. Сдержан, коллекционирует куплеты.

— Очень хорошо, — похвалил Ник, опасаясь, как бы его не заставили слушать всю коллекцию.

— А вот этот субъект — светило оптической мысли. Рядовой Шалле. Датчики — его второе имя. Измерить может практически все, а что не может, найдёт усилием инженерного анализа.

Ламберт улыбнулся оптику, как старому знакомому. Шалле залился ярким румянцем. Поощрения, даже неявные, он любил.

— Теперь я представляю вам, сэр, феномен нашего коллектива — токсиколога Зюсса. О ядах он знает все и в свободное от службы время изобретает новые. Имел неоднократные случаи личного отравления, но… — Хоуп опустил глаза и улыбнулся. — Иногда, сэр, кажется, что все — мы его потеряли, однако нет — утром выходит на завтрак!

— Да-а… — протянул Ник, не зная, как ещё выказать своё восхищение. Впрочем, все его внимание уже было привлечено следующим лотом.

— Не так давно пришедшая в наш коллектив лейтенант Элеонора Файвер. Квантовый механик и отличный товарищ. Совсем недавно ей удалось идентифицировать следы электромагнитной основы файла со сроком старения восемь дней…

— Служу державе и народу! — не удержавшись, выкрикнула Элеонора, взволнованно вздымая грудь. Вид такого же большого, как она, человека, да ещё янычара, привёл её в крайнее смятение чувств. Возможно, она бы отнеслась к появлению большого мужчины намного спокойнее, если бы не капитан Хоуп, который настойчиво водил девушку на стену — «наблюдать незатейливый жизненный уклад местных жителей», а на деле показывал сцены их жаркого соития.

Капитан Хоуп надеялся на ответные действия с её стороны, однако Элеонора мечтала о крепких объятиях, а где их было взять, если все мужчины, которых она привлекала, едва дотягивали ей до плеча. Кроме того, лейтенант Файвер была весьма стеснительной девушкой и, случалось, пользовалась своим явным преимуществом в силе. Всё происходило как-то само собой, а потому у неё случались неприятности. Не каждый начальник простит пару выбитых зубов или десяток швов на рассечённом лице.

— Вот и вся наша группа! — громко воскликнул капитан-инспектор Хоуп, чтобы разорвать образовавшуюся между Ником и Элеонорой зрительную связь. — Не хотите ли отобедать? Время принимать пищу!

— Всем вольно — можете идти работать, — очнувшись, произнёс Ламберт и, глядя на Хоупа, спросил: — А какая у вас пища, капитан?

— Обыкновенная пища, — пожал плечами капитан-инспектор. — Из конвертора.

— Хорошо, мы принимаем ваше приглашение, — со значением произнёс Ламберт и, повернувшись своим спутникам, добавил: — Господа, предлагаю отведать пиши из конвертора. Думаю, вам понравится.

Милош вздохнул. В машине было много замечательных продуктов, а командир предлагал есть какую-то дрянь.

— Как ваша нога, лейтенант Каптурц?

— Мне… нужна перевязка… Новая… — собравшись с силами, произнёс девайс. Он удивил Ника своей ровной речью и естественным поведением.

— О, вы можете не беспокоиться! — снова закричал начальник лаборатории. — Эксперт Фрайн окажет вам всю необходимую помощь!

— Ну и отлично, — сказал Ламберт. — Капитан Хоуп, вы в состоянии предоставить нам помещение для ночлега? Мы надеемся пробыть у вас дня три-четыре, чтобы разобраться, кто у вас тут самый нелояльный…

— У… у нас тут все лояльные… — подавленно пролепетал Хоуп.

— Ну, значит, нам будет приятно удостовериться в этом. У нас ведь тоже достаточно своих экспертов. Лейтенант Иншарц проверит ваши технические и отчётные величины, капитан Гилл с ходу выявит внутриколлективные группировки, а лейтенант Каптурц, несмотря на свою рану, легко промоет мозги самому отъявленному законспирированному мерзавцу.

— Откуда у нас законспирированные мерзавцы, сэр? — развёл руками Хоуп, пытаясь изобразить улыбку на побелевшем лице. — Посмотрите, какая у нас охрана! — Капитан обернулся вокруг своей оси, очерчивая рукой круг, словно минутная стрелка.

Стоявшие на стенах часовые и замершие в угловых башнях пулемётчики действительно смотрелись внушительно, однако Ламберт, продолжая играть роль въедливого «урушника», лишь высокомерно усмехнулся:

— Идёмте-ка лучше обедать, да и коллеге Каптурцу пора оказать помощь.

62

Комнаты для размещения гостей капитан Хоуп выбрал подальше — на третьем этаже.

— Здесь вам будет очень удобно. Никто из наших не станет докучать. А то, знаете ли, они, случается, сквернословят в коридоре. Не хотелось бы, чтобы это доставляло вам неудобства.

— А что здесь было раньше? — поинтересовался Корн, двигая ногой свёрнутые в рулоны куски защитной плёнки.

— Ничего. Резервные помещения. В прошлом году после взрыва на пароочистной станции мы здесь трупы складировали, но недолго — меньше недели. Потом все увезли.

— А кровати? — напомнил Корн.

— Сегодня же будут. Я дам указание сержанту Клуни, и он все доставит. Ну… вы теперь располагайтесь, а я пойду, — заторопился Хоуп. — Через пятнадцать минут жду вас на обед.

— Стоп, а медицинская помощь нашему другу? — напомнил Ламберт. — Сейчас вы проводите меня и лейтенанта Каптурца в медицинскую комнату, Хоуп. Правильно ли вы меня поняли?

— Думаю, да, сэр. Прошу вас следовать за мной.

— Можешь опереться на моё плечо, — предложил Ник, но девайс отказался. Он мужественно прошагал вниз четыре пролёта лестницы, и наблюдавший за ним Ник подумал, как, должно быть, тяжело ему было взбираться наверх.

У дверей медицинской комнаты Хоуп оставил гостей, предоставив им самим заниматься своими делами.

Эксперта Фрайна они застали за работой. Склонившись над сферическим сосудом, медик помешивал его содержимое огромным пинцетом.

Увидев вошедших посетителей, Фрайн оставил своё занятие и спросил:

— Что, уже пришли проверять?..

— Пока ещё нет, — ответил Ламберт. — Просто смените повязку моему другу.

— Ах это… — Фрайн понятливо кивнул и стал с интересом рассматривать девайса.

— Если ты скажешь, что мне нужен ветеринар, я тебя застрелю на месте, — неожиданно даже для Ника предупредил «лейтенант Каптурц».

— Нет-нет, — грустно улыбнулся эксперт. — Я думаю вовсе не об этом.

Фрайн жестом указал раненому на стул и со всей деликатностью и осторожностью помог ему снять брюки.

— Я вовсе не об этом думаю, господин лейтенант, — продолжил свою мысль эксперт Фрайн, сматывая старые бинты. — Просто я уже сейчас вижу, что рана-то пустяковая — сквозная. А ведь я восемь лет обучался на курсах тяжёлых повреждений. Хотел солдат спасать, извлекать безумно острые осколки пружинной стали, но вот попал сюда… трупы потрошить…

На слове «потрошить» бинт закончился и Фрайн с силой сорвал его присохший конец.

Девайс вскрикнул и растерянно посмотрел на Ламберта. Тот ободряюще подмигнул, и девайс успокоился.

— В таких делах боль просто необходима, — не обращая внимания на реакцию пациента, рассуждал Фрайн.

Он достал из стальной коробки набор склянок с мазями и притираниями и любовно расставил их на никелированном столике. — Боль необходима человеку, который обращается за помощью, иначе он не оценит последующего исцеления. Ведь люди в большинстве своём… — Тут Фрайн специальной ложечкой положил на рану немного зеленоватой мази. Девайс поморщился. — Не должно быть очень больно, это же только субстрат эрзеквария… Так вот, господин лейтенант, люди в большинстве своём — сволочи, и потому им просто необходимо чувствовать боль для очищения. Иначе выродятся напрочь…

Поверх зелёной мази Фрайн плеснул розоватой жидкости, и она запенилась на ране, снова доставив пациенту беспокойство.

— Вот потому я сорвал бинт и не стал его отмачивать, — наконец признался Фрайн. — Сорвал, чтобы сделать вам больно и увидеть вашу кровь… Должен же я как-то понять, что вы ещё не мертвец?

Фрайн поднял глаза на девайса и улыбнулся.

— Это я так шучу.

Затем посмотрел на Ламберта:

— Надеюсь, вас это не шокирует, сэр?

— Не шокирует, Фрайн. На моей памяти вы не первый свихнувшийся док.

За неспешным разговором медэксперт ни на секунду не прекращал работу, и скоро на ноге сияла белизной свежая повязка.

— Наденьте брюки и посидите ещё пару минут, господин лейтенант. Нога должна привыкнуть к новым бинтам.

Собрав в коробку баночки с мазями, Фрайн вернулся к стеклянной сфере, от манипуляций с которой его оторвал приход пациента. Вооружившись пинцетом, эксперт погрузил его в мутноватую жидкость и, что-то там подхватив, вытащил это наружу.

— Всего лишь препарат, — пояснил Фрайн, заметив, что Ламберт за ним наблюдает. — У меня уже есть три черепа, но я хочу иметь четвёртый… Вот только срежем лишнее здесь и здесь…

С этими словами Фрайн принялся с увлечением орудовать скальпелем и даже не заметил, как оба «офицера УРУ» покинули его.

63

После перевязки девайс стал двигаться значительно свободнее, однако Ник видел, что на беднягу произвели впечатление манеры Фрайна.

— Куда мы сейчас идём? — спросил девайс.

— В столовую. Кушать, — пояснил Ник, ориентируясь на доносящиеся из пищеблока запахи.

— Я не хочу есть, — капризно произнёс девайс.

— Вы, лейтенант, военный человек и должны следовать распорядку дня. Есть, когда все едят, и в сортир ходить строго по часам.

Девайс ничего не ответил, видимо обдумывая услышанное. Когда они входили в столовую, он сказал:

— Зачем вы говорите с этими людьми, улыбаетесь им, ведь вы же не урайцы? Почему бы вам не убить их всех — прямо в столовой?

— Заткнись… — прошипел в ответ Ламберт и пропустил раненого вперёд. Он уже начинал жалеть, что взял с собой этого аборигена.

В столовой было полно народу. Не хватало разве что Фрайна, но вспоминать о нём во время еды не хотелось.

Стив и Майк заняли отдельный столик и уже пробовали подновлённые искусственными красителями кашеобразные блюда. Впрочем, пахло все это довольно приятно, и Ник с ходу направился к огромному металлическому шкафу, чтобы посмотреть предложенное меню.

Девайс подошёл следом и стал рядом.

— Что ты будешь? — не оборачиваясь спросил Ламберт.

— Мне всё равно… сэр… Берите что-нибудь на свой вкус.

— Хорошо. Значит я угощаю. Итак… — Ник ткнул пальцем в длинный список. — Позиции «7», «28» и «31». Тебе я беру то же самое.

— Спасибо, сэр.

Ламберт набрал на пульте необходимые цифры, указал количество комплектов — «2» и нажал клавишу «Исполнить».

Конвертор застрекотал механической подачей и стал одну за другой выстреливать упакованные в плёнку коробочки.

— Вот это тебе, а это мне, — пояснил Ник, раскидав блюда на два подноса. — Бери и иди за мной.

Впрочем, дойти до своего стола Нику не удалось. Лейтенант Элеонора Файвер незаметно толкнула стул, и он выехал прямо перед майором, принуждая его принять приглашение дамы.

— Вы позволите, я присяду с вами, — улыбнулся Ник девушке.

— Конечно, сэр. Разве я могу отказать старшему по званию? — На щеках Элеоноры образовались чудные ямочки.

— Звучит многообещающе, лейтенант, — заметил Ник, поглядывая на бюст лейтенанта Файвер, который касался стола. Из-за этого Элеоноре приходилось подальше отставлять свой обед.

— Как есть, так и звучит, — с лёгким придыханием призналась девушка. — Но вообще я стеснительная.

Увлёкшись беседой, Ник чуть не забыл про девайса, а когда оглянулся, увидел его за столом с коллегами, где под ненавидящим взглядом Корна бедняга быстро ел.

— Хотелось бы встретиться с вами ещё до вечера, сэр, — сказала Элеонора, доедая фруктовое желе.

— К чему так спешить, лейтенант?

— К тому, что вечер у меня будет занят. — Девушка облизала ложечку и бросила её в пустую коробку. — Капитан Хоуп поведёт меня на стену, чтобы я смотрела на деревню девайсов и на промышленную зону.

— Промышленную зону… — повторил Ник, соображая, что это могло значить. Неужели они так быстро подобрались к самой охраняемой тайне урайцев? В это просто не верилось.

— Возможно, на этот вечер я заменю капитана и вы подниметесь на стену вместе со мной… Покажете мне деревню и промышленную зону?

64

Орбитальная станция Чирч-Абернон величаво плыла над планетой Абернон, растопырив во все стороны хищные щупальца аппаратов дальней и сверхдальней связи. Вопреки обыкновению, Чирч была выкрашена в белый цвет и напоминала собой какую-то глубоководную гадость, всплывшую к поверхности океана, чтобы глотнуть свежего воздуха и увидеть наконец солнце.

Рядом со станцией, параллельными с ней курсами и по пересекающимся траекториям, сновали боевые космические роботы, пучась в космическую пустоту цифровыми дальномерами.

Они несли оборонительную функцию, охраняя жизнь высочайших особ империи примаров.

Здесь часто появлялись и задерживались члены региональных правительств, а иногда даже и чиновники центральных министерств — ведь Чирч-Абернон была координационным центром связи, через который проходила информация с половины фронтов.

Помимо серьёзных проблем, которые обсуждали государственные мужи, они не пренебрегали и возможностью поохотиться в разнообразных климатических зонах планеты.

Впрочем, на этот раз в самом большом совещательном зале собрались лишь несколько военачальников, являвшихся заместителями командующих всех ближайших фронтов.

Особая важность полученной информации не позволила передать её командующим по шифрованным каналам, а потому была созвана эта небольшая конференция.

Некоторые из заместителей томились здесь больше суток, другие прибыли только что. Лейтенант-секретчик выдавал им под роспись текст, и они изучали его в отдельной комнате, находясь в поле зрения видеокамер.

Из секретного помещения генералы выходили очень взволнованными — с потными лицами и расширенными глазами. Выпив чаю, они приходили в себя и собирались в совещательном зале.

Все ждали появления последнего важного человека — курьера, который должен был подтвердить электронную версию изучаемого документа.

— Господа, уже в ближайшие два часа мы должны получить подтверждение, — объявил хозяин станции, генерал с длинной и трудно выговариваемой фамилией Химмельауфштосс.

Заскучавшие было гости оживились и, оторвавшись от созерцания забортного пространства, принялись общаться.

— Честно говоря, не верится мне, что урайцы способны на такую дерзкую вылазку, — сказал один генерал. — Они, конечно, много чему научились и вообще аккуратные воины, однако сумасшедшие вылазки — это больше по нашей части.

— Да блеф, конечно, — подхватил другой заместитель. — Даже если курьер подтвердит сообщение, я не поверю в это. И мой командующий — тоже.

— А что, господа, — вступил в разговор молодцеватого вида полковник с замашками любимца начальников, — правду ли говорят, что число Весёлых домов на Аберноне будет увеличено?

— Стопроцентная правда, — подтвердил генерал, не веривший в дерзость урайцев. — Я лично видел приказ по Хозяйственному управлению. Ставки для девушек там значительно повышены…

— Будет обидно, если в результате этого неожиданного урайского наступления мы потеряем Абернон. Представляете, Весёлые дома, охотничьи угодья, девочки — все это достанется урайцам.

— Ну уж нет, — сказал блистательный полковник. — За Абернон мы будет драться насмерть!

Стоявшие рядом генералы негромко засмеялись. Формально веселиться здесь было не положено, однако всех измучило долгое ожидание.

Наконец пришло известие, что скоростной уиндер уже пришвартовался к станции.

Все бросились к иллюминаторам, чтобы увидеть это судно, однако станция была слишком огромна и окинуть её одним взглядом не представлялось возможным. Впрочем, глядя на проносившиеся мимо звенья перехватчиков, можно было заключить, что это эскорт прибывшего курьера.

Через несколько минут снова появился генерал Химмельауфштосс.

— Господа! — громко произнёс он и обвёл строгим взглядом присутствующих. — Все подтвердилось, господа, и теперь мы обязаны выработать предварительное решение.

Начальник станции прошёл на середину зала, сел во главе овального стола и жестом разрешил всем собравшимся последовать его примеру.

Переглядываясь и пожимая плечами, генералы заняли места по периметру стола и снова уставились на Химмельауфштосса, который, судя по всему, наслаждался моментом, чувствуя себя важной персоной.

Ему уже давно надоели визиты ради охоты да походов к девочкам, от чего его центр связи превратился в перевалочный пункт истекавших слюной самцов. Они только и знали, что говорили о стрельбе по свинкам или обсуждали прелести той или иной популярной девицы. А вот теперь — совсем другое дело. Теперь он покажет этим мерзавцам, что такое военная необходимость.

— Итак, господа, напоминаю для тех, кто забыл или попросту не понял. — Тут Химмельауфштосс позволил себе несколько пренебрежительную усмешку. — Противник решил воспользоваться создавшейся ситуацией, а именно…

Генерал прервался и сурово посмотрел на затихшую аудиторию. Некоторые из заместителей командующих фронтов ещё жевали куриные ножки и малиновый десерт.

— А именно, — заговорил снова Химмельауфштосс, — успехи на линии Остенде-Гельер-Маримарто вынуждают нас перебросить штабной комплекс ближе к театру военных действий, в то время как на участке Дуплиц-Вонтьер, где находится резервная штабная станция «Аврора», мы испытываем некоторое позиционное давление урайцев. Генерал снова прервался, чтобы дотянуться до бутылочки с освежающим «Упс-Торсо» и, промочив горло, продолжил: — В то время как основной штаб будет перемещаться к линии фронта, «Аврора» должна взять на себя его функции, однако именно этим и собирается воспользоваться противник. Таким образом, «Аврора» в опасности, господа. Какие будут мнения по поводу создавшейся ситуации?

— Нужно показать урайцам, что мы уже информированы об их коварных планах! — выкрикнул с места блистательный полковник.

— И что это даст? Урайцы уже давно не те, что были раньше. Они не испугаются нашего махания руками, если станция беззащитна. Разорвав «Аврору» в клочья, они остановят наше продвижение на направлении Остенде-Гельер-Маримарто.

— Но позвольте, сэр, — поднял руку плешивый румяный генерал, прождавший на Чирче дольше других. — В донесении говорится, что безопасность «Авроры» может обеспечить палубная авиация, а её в группе прикрытия станции как раз и не хватает. Конечно, оголить местные фронты мы просто не можем — урайцы тут же этим воспользуются. Но ничто нам не мешает перебросить авиацию с Центрального фронта. У них там переизбыток палубной авиации, к тому же собраны самые сливки — «Сильверхант».

— Увы, господа, — вмешался заместитель адмирала Пенкрофта, командующего Центральным фронтом. — На настоящий момент в авиации большие потери. Наши лучшие силы участвовали в глубинном рейде по тылам урайских сил.

— Да за каким хреном вас туда понесло?! — воскликнул никому не известный генерал в мундире авангардного пехотинца, однако Химмельауфштосс поднял руку, призывая к молчанию.

— Господа, — произнёс он. — Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать оперативную инициативу командующих фронтов. Нам необходимо принять предварительное решение, а уж Генеральный штаб пусть выносит окончательную резолюцию. Поэтому предлагайте дальше…

— Кажется, станция «Аврора» сделана по проекту «092», — снова подал голос генерал авангардной пехоты.

«Вот выскочка», — подумали другие генералы и стали переглядываться, покачивая головами.

— А если и «092», то как это нам поможет? — осторожно уточнил Химмельауфштосс. Чем-то ему приглянулся этот напористый командос.

— Проект «092» — это станции-трансформеры. «Аврору» можно разобрать на самостоятельные модули и разместить на какой-нибудь из планет, а уж многоэшелонную ПВО в атмосфере организовать намного проще.

— Неплохая мысль, — произнёс Химмельауфштосс и улыбнулся пехотинцу. И все остальные генералы тоже заулыбались находчивому незнакомцу, а те, кто укрывался за спинами коллег, привставали и улыбались пошире — чтобы видно было издалека.

— Осталось только найти подходящую планету. Какие будут предложения?

— Кинвари, — предложил плешивый генерал. — Там полугодовые магнитные бури — никакая связь невозможна и противник не сможет организовать наступление.

— Но и «Аврора» не сможет функционировать как резервный штаб, а это главное условие, — возразил Химмельауфштосс. У него у самого была на примете пара мест, но он помалкивал, боясь попасть впросак и уронить себя в глазах присутствующих. — Какие ещё будут предложения?

— Рудольф-Альфа? — нерешительно произнёс блистательный полковник. — Там, конечно, холодновато, горы, торосы…

— И ясное небо почти круглый год во всех климатических зонах, — неожиданно для себя вспомнил Химмельауфштосс. — Нет, не пойдёт.

— Тогда Парабелла, — предложил генерал авангардной пехоты, — сплошные острова, мелководья, вулканические горы. Можно разнести отдельные модули «Авроры» по разным островам и замаскировать их в сырых джунглях.

— Ну что же, — развёл руками Химмельауфштосс. — Думаю, это лучший из вариантов. Его-то мы и передадим на утверждение в Генеральный штаб. Сегодня же.

65

Чтобы максимально обезопасить процесс разборки «Авроры», охранявшие её крейсера были выдвинуты далеко к линии фронта, а рядом со станцией остался только старсейвер «Атлетико». Его коллега «Хорнс» вошёл в состав сводной группы судов, которые организовали попытку ложного прорыва на линии Дуплиц — Бюроджан.

Впрочем, противник прекрасно понимал, в чём тут дело и так же картинно палил издалека по примарским судам, так что со стороны казалось, будто эскадры действительно сражаются.

Несмотря на серьёзные потери, командование Центрального фронта все же поддержало охранную группу «Авроры» и перебросило к Парабелле знаменитый авианосец «Гинсборро».

Половина пилотов на нём не соответствовали штатным требованиям. Адмирал Пенкрофт полагал, что допустил ошибку, поддавшись на уговоры этого пройдохи из СИБ — полковника Жако и отправив группу кораблей в рейд. Особых выгод это не принесло, а на обратном пути урайцы как следует посчитались с любителями полазить по чужим тылам.

Домой, к родным причалам вернулись только два побитых авианосца, изуродованный крейсер и полдюжины рейдеров. Остальным прорваться не удалось.

Вот и выходило, что адмирал промахнулся. Откажись он от авантюры Жако, его свежие резервы очень кстати пришлись бы теперь во всей этой кутерьме с «Авророй». И уж точно это бы заметили там, наверху. И сказали бы: «Ну и продувной же сукин сын этот Пенкрофт. Все-то у него ладно получается…»

Но теперь за его ошибки приходилось расплачиваться авианосцу «Гинсборро», который, как только очутился в ремонтных доках, был наскоро загружен и отправлен на новый театр военных действий.

Урайские разведчики отметили появление «Гинсборро» с явным неудовольствием. Даже при некомплекте личного состава пилоты из «Сильверханта» чаще всего сами диктовали противнику правила игры.

Сам факт появления потрёпанного «Гинсборро» заставил урайских военачальников пересмотреть тактику своих действий и отказаться от атаки модулей станции во время их раздельной транспортировки, как это планировалось первоначально.

— Пусть они достигнут малой цели и спустят «Аврору» на Парабеллу, — произнёс урайский адмирал, намеревавшийся уничтожить резервный штаб во что бы то ни стало — Они думают, что перехитрили меня, создав проблемы для палубной авиации. Глупцы, зато они развязали руки наземным ударным силам. Я раздавлю этот худосочный оборонительный корпус ударом бронированного кулака!

— О да, сэр! — воскликнули те, кто стоял рядом, и помчались готовить десантные силы, стягивая к линии фронта накопленные за несколько недель резервы.

Здесь были и транспорты с ударной плавающей бронетехникой, и самоспускающиеся карго, заполненные ракетными установками, и даже подразделения морского базирования, оснащённые надводными и подводными средствами.

Для поднятия боевого духа урайской армии требовалось наступление, а потому верховное командование не жалело сил и средств.

— Они должны умыться кровью, Вакидес! — кричал пьяный министр труда, делегированный в штаб фронта, и слюнявил адмиралу парадный мундир.

Вакидес был чистокровным урайцам, а министр труда — прорвавшимся во власть янычаром. Однако адмирал терпел выходки этого политика и пообещал сделать все — даже невозможное.

Когда пришло сообщение разведки, что «Аврору» начали разбирать на модули, урайский ударный кулак уже рассредотачивался вдоль линии фронта. А когда первый модуль станции вошёл в атмосферу Парабеллы, на одном из четырех флангов пошла в атаку группа крейсеров, которой было приказано провести отвлекающую акцию.

66

Ночью штормило и шёл дождь. Высокие волны, разгоняясь на бескрайних океанских просторах, ударялись о рифовые нагромождения и теряли свою силу на отмелях из розоватого песка. Прибрежную полосу забивало обрывками водорослей и мёртвыми морскими животными, на которых охотились не боявшиеся грома крабы.

Если бы не эти естественные волноломы, вся растительность острова вместе с лесом была бы слизана волнами за несколько дней. Но пока жили кораллы, они прикрывали собой этот небольшой участок суши.

Едва только первые лучи солнца коснулись макушек пальм, из густых крон деревьев стали подниматься тяжёлые птицы-падалыцики. Издавая резкие квохчующие звуки, они планировали к кучам принесённых волнами водорослей, чтобы поживиться зашибленными штормом океанскими обитателями.

Заметив опасность, пришедшие ночью крабы поспешно отступали в воду, те же, кто замешкался, стал добычей птиц. Их огромные загнутые клювы с равной лёгкостью расправлялись со слабой плотью осьминогов и с жёстким панцирем крабов.

С восходом солнца ветер утих и за полосой рифов стали появляться крупные хищники, которые из-за своей величины не могли подойти к самому берегу. Переждав бурю в тёмных глубинах, они били хвостами у основания волноломов, выискивая оглушённых или покалеченных тюленей и кожистых черепах.

Это было обычное утро острова, одно из тех, что повторялись каждые пять или десять дней на протяжении тысяч лет.

Скоро к прибойному шуму и скандальному карканью неуклюжих птиц-падальщиков стали примешиваться новые звуки.

Крики ссорившихся пернатых утихли, их желтоватые глаза обратились к небу. Лишь мгновение они раздумывали, что делать дальше. Поднялся невообразимый гвалт, замахали крылья, птицы, роняя на песок белые капли помёта, бросились под защиту деревьев.

Когда рёв спускавшегося десантного транспорта достиг опасного предела, хищные монстры скрылись в спасительных глубинах, оставив на поверхности океана распотрошённые туши тюленей.

Два широконосых судна пронеслись над полосой розоватого кораллового песка и, развернувшись, решительно пошли на посадку.

Вырывавшийся из двигателей раскалённый смерч ударил по зелёной стене тропического леса, в небо взвились сорванные листья и разноцветные соцветия медовых цветов.

67

Не успели суда встать на опоры, как из их носовых частей опустились трапы и по ним начала выгружаться техника.

Самыми первыми по трапам скатились приземистые джипы-багги с крупнокалиберными пулемётами и экипажами по три человека.

Взрыв мокрый песок ребристыми шинами, машины, словно перепуганные насекомые, разбежались в разные стороны, чтобы провести разведку и прикрыть высадку основных сил.

Следом за ними спустились на эластичных гусеницах лёгкие платформы с зенитными ракетами, которые также осуществляли прикрытие на этапе высадки.

Затем побежали роты командос. Не останавливаясь на открытых участках, они разворачивались в цепи и уходили на прочёсывание леса.

— Сэр, все готово к планированию! — сообщил по рации сержант в поцарапанной осколками каске.

— Понял тебя, Джаспер, — отозвался командир батальона и через минуту спустился по трапу, чтобы осмотреться.

Поковыряв ботинком песок, майор Баттлер удовлетворённо кивнул. Его подразделению предстояло построить на острове укрепления и подготовить позицию для установки одного из модулей станции «Аврора».

Следом за личным составом из чрева десантных кораблей начали спускались компактные бульдозеры.

— Плохо, что высоток нет, — заметил Баттлер. — Радары ставить негде.

— Придётся по периметру острова — другого варианта просто нет.

— Другого нет, — прищурившись на солнце, согласился майор.

Из проезжавшего мимо разведывательного джипа выпрыгнул лейтенант-инженер. Он был плохой вояка, но незаменимый специалист по части фортификации. Майор всячески оберегал его и прятал при первой же опасности, потому что лейтенант этот мог за минуты накидать схемы оборонительных точек, да так, что, сколько ни проверяй потом по «Руководству военно-инженерных работ», не отыщешь ни единой ошибки. И не найдёшь схемы более рациональной.

— Все посмотрел, Гомес?

— Все, сэр.

— А на ту сторону острова как пробрался? Там же лес.

— На южной оконечности, — махнул рукой лейтенант, — есть тропка. Сверху она не видна — деревья растут очень тесно, но джип прошёл.

— Значит, и бульдозеры пройдут?

— Пройдут, сэр.

На рацию батальонного сержанта пришёл вызов.

— Слушаю тебя, говори! — крикнул он, отходя в сторону, чтобы не мешать разговору офицеров.

— Лес очень густой, но в середине острова, как и предполагали, есть «лысина» — большая песчаная подушка, поросшая кустарником…

— Ты скажи главное — какие размеры. Размеры нам подходят?

— Подходят, ещё и место останется. Вот только как бульдозеры провести…

— Бульдозеры с юга пройдут. Только что инженер сообщил.

— Ну тогда порядок, сэр.

— Как люди?

— Нормально. Бизвика в шею змея укусила. На дереве сидела, сволочь…

— И что? — забеспокоился сержант.

— Да все нормально. Дали сыворотку, и ему сразу полегчало.

— Что там у Сэйндвика? Он с тобой не связывался?

— Нет, сэр.

— Как увидишь берег, возвращайся обратно. Пока, до связи.

Закончив разговор, сержант вернулся к майору Баттлеру. Тот уже отпустил лейтенант-инженера, который снова вскочил на подножку джипа и умчался показывать бульдозеристам, где устраивать позицию для зенитной платформы.

Ещё одну позицию — для платформы с артавтоматами — было решено разместить в глубине острова под прикрытием леса.

С мобильными радарными станциями тоже особенно раздумывать не пришлось. Высот на острове не было, поэтому радары предполагалось ставить прямо на пляжах — подальше от леса, чтобы ничто не мешало своевременному обнаружению цели.

— Какие там новости, никто не пострадал? — спросил майор, обращаясь к Джасперу.

— Одного солдата укусила змея, но все обошлось — ему сделали укол.

— Хорошо. Когда вернутся, пусть устраивают блиндажи, поскольку деревья здесь сырые — осколки и шрапнель держать не будут…

Майор помолчал, глядя на водную гладь. Океан успокоился, стал виден горизонт.

— Слушай, Джаспер, а почему это так воняет? — неожиданно спросил он.

— Ночью шторм был. Все, что выбросило на берег, теперь гниёт.

— А-а-а… — протянул Баттлер. — Ну, это нормально. О Сэйндвике что-то слышно?

— Пока нет.

— Свяжись с ним, что ли…

— Есть, сэр, — ответил сержант, однако в этот момент командир роты Сэйндвик сам вышел на связь:

— Прошли лес без происшествий, сэр, — доложил он батальонному сержанту. — Разрешите возвращаться обратно?

— Возвращайтесь — нужно поскорее заняться блиндажами.

— Мы поторопимся, сэр, — пообещал Сэйндвик, и связь оборвалась.

— Ну и как тебе эта рота? — поинтересовался Баттлер.

— Да ничего вроде. Исполнительные.

— Угу, — кивнул майор и посмотрел на небо. От ночной бури не осталось и следа, воздушный океан представлял собой прекрасный плацдарм для нападения.

Командир авиационного прикрытия полковник Сирил гарантировал только два часа покоя: «Извини, старик, я не волшебник. Урайцы настроены очень серьёзно и скоро полезут из всех щелей, как тараканы… Я слышал, у них появились какие-то наёмники на новых манёвренных машинах. Но надеюсь, сюда-то они не доберутся…»

Гнетущее чувство, вызываемое неизвестностью, усугублялось переживаниями из-за роты Сэйндвика.

А как не переживать, если они не примары? Командир авангардного корпуса настоял, чтобы эти ребята влились в батальон Баттлера, поскольку тот понёс в боях большие потери.

Но они не примары.

Майор даже не знал, как правильно их называть, — ведь это были добровольцы из Новых Территорий. Не новички — все имели за плечами какие-то небольшие военные кампании, но их психология сильно отличалась от психологии примаров.

Эти парни всё время говорили «до войны», «после войны», а солдатам Баттлера такие слова были непонятны. Ещё их прадеды рождались при этой войне и правнуки тоже, вне всякого сомнения, окажутся на фронте, зачав между делом — во время коротких отпусков, новых солдат державы.

Фразы вроде: «Твой отец погиб как герой», слышали чуть ли не все дети империи.

— Сэр, четыре ракетные позиции уже готовы, — сообщил по рации лейтенант-инженер.

— Отлично, — ответил майор. — Ты сам где?

— На противоположной стороне, сэр. Дам последние указания и отправлюсь в центр острова — песчаную подушку готовить…

— Хорошо — действуй. Время ещё есть…Сказал и подумал: «А есть ли?»

Как только майор закончил говорить с инженером, с орбиты на его скремблервойс пришло тревожное сообщение.

— Всем-всем! В северное полушарие просочились полторы сотни лёгких судов противника! Повторяю…

Повторения Баттлер слушать не стал и спрятал аппарат в карман.

— Ты слышал? — спросил он сержанта.

— Слышал, сэр.

— Тогда возвращай транспорты на орбиту, а я пойду в лес — посмотрю, как идёт строительство блиндажей. Эти стервятники могут появиться здесь в любую минуту.

— Эй, ребята, транспорты уходят! Поторапливайтесь! — крикнул Джаспер солдатам, увязывавшим на грузовых платформах последние тюки. Пока люди находились в непосредственной близости от десантных судов, те не могли стартовать, а потому их могли застигнуть случайные воздушные охотники.

Наконец все грузы были закреплены и колонна бульдозеров и грузовых платформ двинулась по береговой полосе. Солдаты сидели на ящиках и переводили дух после быстрой выгрузки. Автоматы лежали у них на коленях, а каски болтались на поясах. Пока что в них не было никакой необходимости.

Когда колонна отошла на сотню метров, сержант покрутил над головой рукой, адресуя это жест пилотам.

Транспорты вздрогнули от запустившихся движков, развернули сопла и с громким рёвом оторвались от изуродованного пляжа.

Джаспер наблюдал за их взлётом с опушки леса, прикрывая лицо ладонью. Только в космосе эти корабли могли маневрировать и, если нужно, огрызнуться скорострельными пушками. В атмосфере же десантное судно было не грациознее калоши. Спуск — пузом вниз, взлёт — также без особых затей.

«Ну вот мы и одни», — со вздохом подумал батальонный сержант и, поудобнее перехватив автомат, пошёл в глубь леса, где уже закапывались в податливый грунт солдаты подразделений.

68

Первый налёт на остров произошёл спустя час и сорок минут после высадки батальона.

— Неполное звено штурмовиков. Тип не определён, — доложили с радарной станции.

— Всем в укрытие! Ракеты и артиллерия — к бою! — скомандовал по радио Баттлер, однако через несколько секунд последовало дополнительное сообщение:

— Сэр, они идут «пустые» — на подвесках ничего нет…

— Понял вас, — отозвался майор и тут же скорректировал свою команду: — Постам ПВО огня не открывать! Пусть идут по своим делам.

Впрочем, тройка штурмовиков не собиралась проходить мимо, и Баттлер понял почему — они потеряли четвёртого и теперь хотели отомстить, все равно кому.

«Ну конечно, небось с „сильверхантами“ им драться не хочется…» — отметил майор, проследив стремительный полет машин. Они пронеслись над самыми верхушками деревьев, сознательно провоцируя зенитный огонь, однако, согласно приказу, батальон молчал.

Выбрав целью одну из радарных станций, штурмовики всадили в неё весь оставшийся боекомплект и ушли в высоту.

— Ну что, никто не пострадал? — спросил майор и, услышав отчёты, удовлетворённо кивнул. — Ну и отлично. Продолжайте работы.

Солдаты снова повыскакивали из леса, словно муравьи, и следом за ними выползли неторопливые бульдозеры. Бригады вернулись к своей работе, продолжая сооружать перед ракетными платформами песчаные валики, которые затем опрыскивали склеивающим составом.

Укрепления росли быстро и под солнечными лучами становились твёрже бетона.

— Алле, сосед! — донеслось из скремблервойса майора, когда он обходил позиции на севере.

— Слушаю, — ответил Баттлер.

— Капитан Джамад с острова Черепашка.

— Что за остров?

— Это я так свой «КЕ-67-1С» называю. Он находится от вас на юго-востоке. А вы как свой остров назвали?

— Да пока никак, — пожал плечами майор. Ему как-то не пришло в голову сделать это, хотя, конечно, следовало. Имена собственные здорово облегчали боевое взаимодействие.

Вспомнив, как прошла высадка — быстро и без проблем, майор ответил:

— Назову его Добрый.

— Добрый? — переспросил капитан и засмеялся. — Боюсь, урайцы тебя не поддержат.

— Боюсь, что так, — согласился Баттлер. — Ты чем богат, капитан?

— Артиллерийская и зенитная поддержка. Так что если что — жалуйся, мы поддержим. Стену огня организуем, если потребуется.

— Спасибо, это очень кстати. Я учту.

На том и расстались. Баттлер тотчас достал карту и прикинул расстояние до соседа. Получалось чуть больше тридцати километров, однако при должном оснащении подразделений капитана Джамада тот мог дать существенное прикрытие.

Вооружившись карандашом, майор напротив острова Джамада подписал — «о. Черепашка». А затем — поименовал свой — «о. Добрый».

Потом обвёл названия по два раза, и получилось красиво.

В этот момент с восточного пляжа вышел на связь батальонный сержант Джаспер:

— Сэр, повреждённый радар заменили, так что вся полусфера у нас под контролем.

— Ты просто молодец, Джаспер. А вот скажи, как называется наш остров?

— Ну… по карте — «КЕ-67-2С».

— Нет, на самом деле он называется остров Добрый.

— Сами придумали, сэр?

— А тебе не нравится?

— Мне нравится. В названии должен быть оптимизм, сэр. А то помните полковника Свифта по кличке Могильщик, который называл свои позиции вроде Прибежище Скелета или Ущелье Ужаса. У него всегда были самые большие потери…

— Да, помню. Кстати, в тридцати километрах от нас находится остров Черепашка. Владение капитана Джада. У него там полный набор АЗП.

— Ух ты! — обрадовался сержант. — Это где, на «КЕ-67-1С»?

— Да, на нём.

— Тогда я себе тоже помечу… Кстати, сэр, вашу командирскую палатку уже установили в лесу. Там рядом даже ручеёк нашёлся…

— Спасибо, Джаспер.

— Да не за что, сэр.

Майор отключил рацию и, распрямившись, посмотрел по сторонам. Совсем рядом, в двадцати метрах от него, солдаты ещё возводили укрытие для ракетной платформы. Позади был лес, а всё остальное пространство занимали море и небо.

Предчувствие опасности, тревожившее Баттлера последние несколько минут, наконец получило подтверждение.

— Сэр, говорит капрал Лоуренс! Тридцать шесть целей, сэр! — От волнения голос Лоуренса звучал необычно высоко. — С юга! Идут прямо на нас!

— Время подлёта! Время подлёта какое?! — закричал майор.

— Примерно четыре минуты! «Четыре минуты, — мысленно повторил Баттлер. — Целая куча времени».

69

Чарли Эванс даже не предполагал, что все сложится так удачно. После выполнения заказа Колина Дзефирелли, когда им с Мейерхольдом пришлось бомбить центр Байберры, работы не стало совсем. Пара мелких заказов — совсем безопасных и оттого плохо оплаченных, позволили протянуть какое-то время, но потом дела наёмников пошли совсем плохо. Тут-то они и прослышали о предложениях рекрутингового агентства «Санплейс».

Как люди опытные, Чарли и Луц поначалу с прохладцей отнеслись к посулам вербовщиков — уж больно сказочные суммы те предлагали.

С недоверием выслушали их и другие пилоты-наёмники, со многими из которых Луц и Чарли, случалось, воевали по разные стороны.

Однако люди из «Санплейс» были настроены весьма серьёзно и стали давать по сто тысяч кредитов аванса, что сразу переменило отношение к ним.

Первыми поддались ребята из банды Урфина. А когда они показали другим пилотам банковские удостоверения авансов и гарантии на остальную часть суммы, народ повалил в «Санплейс» толпой.

Тут уж вербовщики стали сортировать желающих, поскольку вовсе не собирались отдавать такую кучу денег кому попало. Как и в любом подобном деле, самым ходовым товаром были люди вроде Чарли и Лупа. Пилоты-универсалы, хочешь — перехватчик, хочешь — штурмовик.

«Пока что нам больше требуются пилоты-штурмовики», — заявил лысый парень с перебитым носом.

«А нам без разницы, мы все умеем, — ответили Луц и Чарли. — Давайте деньги, и мы готовы подписать контракт».

Дальше все понеслось и закрутилось, как в карусели. Не прошло и недели, как их снова собрали, упрятали в трюмы без иллюминаторов и целых двадцать суток везли на место службы.

Когда прибыли и в первый раз посмотрели за борт, звёздной карты никто из пилотов не узнал, хотя специалистов здесь набралось за три сотни. Люди побывали везде и многое видели, но все как один заявили — места не наши.

Впрочем, долго скучать «солдатам удачи» не дали, всех быстренько рассадили по новеньким «фархадам» — машинам знакомым и безотказным. Были в них, правда, кое-какие изменения вроде усиленных движков, дополнительного бронирования и несколько иной системы прицеливания, однако пилоты быстро освоились с этими новинками и даже нашли их очень удачными. Потом с неделю осваивались с противником — знакомились с чужими перехватчиками, слушали курс об их тактике и особенностях.

Ознакомительные лекции читали военные в штатской одежде, притом у них был очень необычный выговор. За время подготовки на станцию, где размещались наёмники, пару раз наведались большие чины — с золочёными погонами и странными серыми лицами. Луцу и Чарли случалось видеть чернокожих парней, однако эти выглядели совершенно чужими.

«Кажись, пришельцы, Чарли», — сказал тогда Луц, и они рассмеялись, хотя как-то не особенно весело.

Ещё через три дня им удалось поучаствовать в небольшой потасовке. Бой был не слишком опасный, поскольку противником выступал отряд «гражданской гвардии» на штурмовиках «браво» — Луц и Чарли уже легко отличали местные разновидности палубной авиации.

Летали «гвардейцы» очень плохо, и группа наёмников на восьми «фархадах» разбила в пыль восемнадцать бортов противника. По своей старой привычке наёмники били точно в кабины, чтобы сэкономить боеприпасы.

Местным, то есть принимающей стороне, такая тактика была не очень понятна — ведь неподалёку стоял готовый к перезарядке машин авианосец, однако у пилотов из Страны Варваров были свои привычки.

Через какое-то время наёмникам рассказали, что они участвуют в войне между Урайей и Примарской Империей. Урайцы хорошие, а примары — плохие.

Наёмники не возражали. За те деньги, которые им платили, они были согласны скушать что угодно.

Ещё несколько дней прошли в теоретической подготовке. Изучали самого опасного противника — отряд «Сильверхант», в который входили только отборные кадры примарской авиации. Рассказывая о нём, инструкторы не могли скрыть своего восхищения врагами, порой их вообще заносило.

«Прямо сказки какие-то про них рассказывают, — сказал тогда своему другу Чарли Эванс. — А фокус, который они назвали „свинья“, вообще кажется чем-то невероятным. Ты что об этом думаешь, Луц?»

«Вот мы встретим этих парней — сами все узнаем. А пока меня интересует, когда жратву нормальную начнут давать. Я без молочного не могу — у меня желудок больной…»

Все эти события стремительно пронеслись в голове Чарли Эванса, когда рано утром — по времени станционной вахты — он чистил зубы в теплом сортире, где помимо унитаза и сидячей ванны был ещё воздушный фиксер для подогрева салфеток.

Зачем нужно было подогревать салфетки, Чарли не знал, но факт наличия такого изысканного оборудования его радовал.

Каюту Чарли делил только с Луцем, что также отличало это место работы в лучшую сторону.

В войнах местного масштаба, в которых им приходилось участвовать прежде, условия жизни случались, прямо скажем, не очень. А уж чтобы салфетки греть, так об этом и слыхом не слыхивали.

Когда Чарли вошёл в каюту, посвежевший и даже помолодевший, Луц все ещё сидел на кровати и о чём-то думал.

— Ты чего головушку с утра напрягаешь? Нам сегодня ещё работать.

— Да вспомнилось вдруг, Петер говорил, будто в домах престарелых тоже нормально живут…

— Вот! — Чарли поднял указательный палец. — Стоило вообще жениться, а? Наплодил живоглотов, а теперь они из папы денежки сосут и думают, как бы его к пенсии в дурдом упрятать…

— Это я к тому, Чарли… — со вздохом сказал Луц, поднимаясь на ноги, — это я к тому, что у меня нет другого выбора, кроме как воевать, чтобы хоть подохнуть достойно, понимаешь?

— А чего не понять? Все и так понятно. Но ты давай поскорее собирайся-подмывайся — и на завтрак… Я вчера местного кока потряс, так он обещал тебе молочное блюдо сделать.

70

После завтрака наёмники ненадолго собрались в большом грузовом холле, который они уже успели окрестить «ассамблеей». Здесь курили, обменивались слухами и трепались о своих новых работодателях — одним словом, поддерживали круг землячества.

Прямо в холле им и объявили о системе премий за сбитые цели.

«Браво» стоили недорого — по три тысячи кредитов. Торпедоносцы «вэллис» и тяжёлые штурмовики «тетрикс» ценились по восемь тысяч.

«Вирнеты» строевых частей шли по десять тысяч кредитов, те же машины из состава «Сильверханта» — по пятьдесят.

— Таким образом, господа, — подвёл итог серолицый майор с маленькими хитрыми глазками, — у вас есть все шансы возвратиться домой миллионерами.

Толпа наёмников недоверчиво загомонила. Условия здешних контрактов и так были слишком хороши.

Майор верно истолковал их сомнения, и его улыбка стала ещё шире, обнажив излишнее количество зубов. Знали бы эти варвары, как дёшево они обходятся Урайе, ведь за их обучение не пришлось платить ни единого дархама — полновесной валютной единицы Урайи. Обучить собственного пилота стоило в десятки раз дороже, чем получить готового наёмника, в случае гибели которого казначейство не несло перед его близкими никакой финансовой и страховой ответственности.

— Господа, мы готовы платить вам даже наличными деньгами или золотом. Каждый, кому удастся одержать в бою победу, получит бонус сразу по возвращении на авианосец. Сразу.

— Господин майор, — поднял руку Джек Урфин, прибывший с восемью дружками. — Хотелось бы узнать, какой валютой вы расплатитесь. Если своей — то нам это ни к чему.

— А какую бы предпочли вы? — спросил майор.

— Ясное дело — англизонские кредиты… — пожал плечами Урфин, и наёмники одобрительно загомонили.

— Значит, так и будет, — пообещал майор. — А теперь, если больше нет вопросов, прошу вас проследовать к своим машинам. Сегодня первый по-настоящему боевой день, и через час с небольшим вы начнёте зарабатывать свои бонусы…

— Что скажешь? — спросил Чарли Луца, когда наёмники выстроились в очередь, чтобы подняться на свою палубу.

— Нормальные условия. Думаю, мы действительно оказываем им большую услугу. Даже за такие деньги…

«Фархады» пилотов из Страны Варваров находились на самым верхнем — восьмом ярусе.

Как только наёмники стали выходить из лифтовых кабин, ожидавшие у машин механики оживились. Они ещё плохо знали новых пилотов, но уже понимали, что работают с людьми бывалыми.

Наёмники не стремились показать себя крутыми парнями, что было свойственно молодым урайским пилотам. Они задавали только те вопросы, которые было нужно, и заглядывали во все щели, словно не доверяя персоналу.

Механики поначалу обижались, но оказалось, что это тоже одна из традиций пилотов из Страны Варваров.

— Эй, Эванс! Надеешься ссадить сегодня «сильверханта»? — недобро усмехнулся Джек Урфин.

Когда-то давно они схлестнулись в небе, и Луц Мейерхольд раскроил машину напарника Урфина. И хотя позже им довелось повоевать в одной команде, Джек до сих пор не мог простить гибели друга и почему-то всегда задевал Чарли, хотя и знал, что стрелял тогда Луц.

— Может, и ссажу, Урф, посмотрим, как дело пойдёт…

— Забудь про него. — Луц взял Эванса под руку и потащил в другую сторону. — Урф — дерьмо, и с ним лучше не связываться, только настроение испортит. Давай к своему аппарату, он тебя уже заждался.

Чарли послушно пошёл за Луцем, по-хозяйски похлопал штурмовик по корпусу и через силу улыбнулся механикам, которые смотрели на своего пилота с нескрываемой симпатией. Чарли давно разменял пятый десяток, а пилотов такого возраста среди местного состава просто не было. Они не доживали до этого или уходили на руководящие посты.

Эвансу за всю его карьеру никто руководящих постов не предлагал, потому и приходилось наемничать.

— Без обид, ребята, я стыковки посмотрю. Ничего? — предупредил Чарли и, не дожидаясь ответа, захлопал крышками, проверяя готовность машины к выходу.

— Ничего, сэр. Смотрите, конечно, — ответил старший механик, пожимая плечами.

Скоро Чарли закончил осмотр и, поднявшись на плоскость, топнул ботинком, все ещё не привыкнув к необычному звуку: машины получили дополнительное бронирование, однако пока что испытать его не было возможности.

Забравшись в кабину, Эванс подключился к связи и через гомон голосов других пилотов перекинулся с Луцем парой слов. У Мейерхольда было хорошее настроение, и это порадовало Чарли. Когда друг был в форме, он мог творить в бою настоящие чудеса.

Персональный информатор в кабине сообщил, что до выхода на задание осталось семнадцать минут. Эванс не имел ничего против.

Информатор продолжал выдавать пилоту необходимую информацию, рассказывая о расположении сил противника и примерном количестве судов.

С полётной задачей было сложнее. Она изменялась несколько раз — видимо, в соответствии с изменением обстановки.

Наконец, буквально за минуту до выхода, задание было выработано окончательно: «Атака вспомогательных судов».

Зачем было атаковать вспомогательные суда, Чарли не понимал, однако старательно изучил появившиеся на экране схематические разрезы. Это были обычные строительные платформы, однако кто платит, тот и заказывает.

Первая волна «фархадов», состоявшая из полусотни машин, вышла с борта авианосца очень дружно и под командованием единственного затесавшегося в их ряды офицера чинно двинулась к целям.

Луц и Чарли шли рядом. Мейерхольд был спокоен, а Эванс немного нервничал.

Спустя двадцать минут им навстречу выскочила стайка штатных «вирнетов», и закружилась небольшая карусель. Бой был стремительный и короткий. Истребители ушли, оставив кувыркаться в космосе две свои разбитые машины.

Луцу и Чарли даже не удалось поучаствовать, и бонусы достались кому-то другому.

Скоро показались цели атаки — вспомогательные суда.

Отряд сразу рассредоточился и, как оказалось, вовремя — крейсеры, прикрывавшие монтажные платформы, открыли заградительный огонь.

Пока что противник действовал без особых изысков, и наёмники не встречали ничего такого, с чем бы они не были знакомы.

Мейерхольд и Эванс избавились от лёгких ракет и снесли на одном из буксиров какие-то надстройки.

«Могли бы подцепить ракеты и потяжелее», — подумал Чарли, понимая однако, что наниматели пока лишь присматриваются к новым работникам, поэтому и не стали для начала загружать их машины серьёзным оружием.

— Отлично, ребята! Теперь пройдёмся по ним пушками — и дело сделано! — объявил командир группы, но тут из-за кормы огромного крана-манипулятора выскочило несколько стремительных точек.

Чарли не было необходимости объяснять, кто это, — он понял по манёврам. Оставалось лишь крикнуть Луцу: «Смотри!», а затем прибавить тяги и уйти от основной группы, чтобы не нарваться на случайный снаряд.

Противник заметил уход Эванса, и к нему тотчас прилепился «вирнет».

Чарли бросил машину вправо, и первая очередь прошла мимо, затем он сделал разворот вокруг вертикальной оси и полоснул по задней сфере из четырех пушек.

Это был один из его коронных приёмов, однако снаряды ушли в пустоту — «вирнета» там не оказалось…

Где-то полыхнул взрыв — снаряд пришёлся точно в патронный короб. Свой или чужой разлетелся снопом белых искр — Чарли думать было некогда. Он вертелся волчком, едва ли осознавая, что и как делает. Время от времени его пушки били в верный силуэт, но «вирнет» совершал невероятные кульбиты и соскальзывал с прицельной рамки.

Поняв, что вот-вот совершит роковую ошибку, Эванс решил прекратить эту изматывающую карусель. Он рванул к основной группе и тотчас получил в корму пару снарядов.

К счастью, корпус выдержал.

А когда Чарли услышал команду: «отходим», он испытал огромное облегчение и радость оттого, что удалось выбраться живым.

— Луц! — позвал он.

— Не ори, Чарли, я рядом. — Мейерхольд качнул плоскостями, чтобы друг его заметил. Эванс заметил и нервно хохотнул:

— Что с твоим петушком, приятель? Кто-то взъерошил ему пёрышки!

— Твоя задница выглядит не лучше, — парировал Мейерхольд.

— Что, сильно порвали?

— Хвостовые плоскости целы, но клочки висят.

— А тебя как угораздило? — поинтересовался Чарли, разглядывая вмятины на корпусе машины Луца и следы на подвеске, оставшиеся от сорванной пушки.

— Я сам ничего не понял… — признался Мейерхольд. — Я выделывал такое, что самому не верилось — так они меня пугнули.

— Всем спасибо, ребята! Вы вели себя как настоящие профи, — объявил командир группы. Чарли даже вспомнил, как его зовут — капитан Лежар. Его «фархад», украшенный красными драконом, не имел ни царапинки. Наверное, капитану повезло, или он действительно был непревзойдённым мастером.

Сквозь быстрые переговоры пилотов пробивались приглушённые рыдания и всхлипывания, а чей-то срывающийся голос монотонно повторял:

— Я заработал пятьдесят тысяч… Зато я заработал пятьдесят тысяч…

— Кто это, Луц?

— Вроде Кристофер с Пропеллента…

— Это который рыжий?

— Да…

Скоро Чарли удалось определить машину Кристофера. Она имела номер «87», и её носовая часть вместе с фонарём кабины была смята.

Непонятно было, как пилот ещё управляет своим штурмовиком, но, судя по всему, это давалось бедняге с трудом. Время от времени его машина вздрагивала и выходила из строя, но потом возвращалась.

Наконец показался долгожданный борт авианосца и подошедшие «фархады» разошлись по ячейкам.

Последние секунды в сумраке транспортных туннелей — и вот они дома, на палубе восьмого яруса.

Над головой Чарли поднялся фонарь, и он выбрался на плоскость.

Радостные механики сейчас же подали ему стаканчик с какой-то горячей бурдой, и Эванс с благодарностью её принял.

— Спасибо, ребята, — сказал он, спускаясь с плоскости по приставной лесенке. — Взгляните на корму — можно ли что-то сделать…

Бригадир покачал головой, показывая жестами, что машина будет заменена.

— Да? — удивился Чарли. — Ну ладно. Это дело не моё, раз вы здесь такие богатые…

Он повернулся и пошёл к собравшимся неподалёку наёмникам, которые закуривали прямо на палубе, хотя это и не разрешалось. Все разговоры сводились к встрече с «сильверхантами» и выяснению, сбил ли Кристофер такого мастера случайно или ловил его в прицел сознательно.

Самого героя вскоре пронесли мимо санитары. Кристофер был в беспамятстве, а его тело сильно укорочено.

— Вот тебе и бонус, — сказал кто-то. — Обе ноги за пятьдесят тысяч.

— Сколько у нас? — коротко спросил Чарли.

— Четверо. Харольд, Азанфо, Кифт и Пирсилон…

— Пирсилон из банды Урфина?

— Ну да, — кивнул Луц, затягиваясь одолженной сигареткой.

— Значит, снова эта сволочь все на меня свалит.

— Да уж будь спокоен, — усмехнулся Мейерхольд. Затем наклонился к Эвансу ближе и добавил: — Тут слушок прошёл, что следующий выход в атмосферу будет.

— И что?

— А то, что под шумок Урфина можно того…

— М-м-м… — Чарли отрицательно покачал головой. — Заметят…

— Не заметят, — заверил Луц. — Если опять такая карусель завертится, пали в кого угодно.

— Ладно, там разберёмся, — отмахнулся Чарли. — Сколько до следующего выхода?

— Почти час.

— Тогда пойдём перекусим чего-нибудь или чаю выпьем, а то механики угостили меня каким-то пойлом, до сих пор отойти не могу — все во рту вяжет.

Спустившись на третий ярус, Чарли и Луц зашли в столовую, взяли чаю и сладких пирожков. Местная кухня уже приспособилась к запросам наёмников, и никаких проблем с привычным меню больше не возникало.

— Ну и как тебе «сильверханты», пилот Мейерхольд? — поинтересовался Чарли, когда они оба немножечко поостыли.

— Хорошие ребята… Но в космосе с ними лучше не встречаться — у перехватчика явное преимущество. А вот в атмосфере… — Луц прихлебнул чаю и посмотрел перед собой на белую скатерть. — В атмосфере я бы попытался заработать бонус.

— Серьёзно?

— А что, мы ведь с тобой тоже кое-чего умеем…

71

Сто шестьдесят «фархадов» вошли в атмосферу Парабеллы без лишних хлопот. Их вход прикрывался массированной атакой рейдеров на орбитальные силы примаров. Перехватчики урайцев — «фоши» связали боем соединения «сильверхантов», и наёмникам оставалось только быстро снижаться, чтобы запутать следы в испарениях тёплых морей.

Опустившись до двадцати тысяч метров, отряд разделился на четыре группы, каждая из которых пошла к своей цели.

Группа, в которую попали Луц и Чарли, оказалась под командованием Картера, о котором прежде они ничего не слышали.

Он держался вполне прилично и не отдавал идиотских приказаний, пока группа не снизилась до трех тысяч метров.

Небо было ясным, и вскоре на участке спокойного океана показалась флотилия небольших судов. Они не являлись целью группы и выглядели как небольшие рыбацкие сейнеры, однако Картер дал приказ обстрелять корабли из пушек.

Спорить с ним никто не стал — приказ есть приказ. Штурмовики легли на крыло и начали проваливаться, вниз. На высоте в тысячу метров Эванс заметил сигнал датчика, который засёк работу вражеского дальномера.

— Чарли, в сторону! — крикнул Луц, тоже поняв, что они на прицеле, однако кто-то из штурмовиков был уже на высоте полутысячи метров и открыл огонь. В ту же секунду створки на палубах сейнеров распахнулись, и оказалось, что там не рыбные трюмы, а позиции турельных пушек.

Два замешкавшихся «фархада» разнесло в клочья, если не сказать в пыль. Остальным удалось вовремя уйти с линии зенитного огня, и Картер на повышенных тонах приказал продолжать движение к основной цели.

«Вот сволочь! — подумал Чарли про человека, которого видел сегодня только один раз, да и то мельком. — Он же нас так всех положит!»

— Внимание, сорок пять градусов справа — четыре цели, движутся пересекающим курсом, — сообщил кто-то из пилотов. Картер, как видно, прозевал этот момент. А когда понял, снова начал кричать:

— Не сметь атаковать их! Пусть сами нарвутся! Пусть сами!

Между тем четыре штурмовика «браво» действительно шли прямо на построение «фархадов» с явным намерением напасть, и численное превосходство противника их не останавливало. Мало того, четвёрка разворачивалась прямо в лоб группе, и было видно, как подрагивает раскалённый воздух, расходясь от «браво» волнами — они стремительно набирали скорость.

— Это камикадзе! — крикнул кто-то, и «фархады» кинулись врассыпную. Восьмипушечные «браво» тотчас открыли шквальный огонь, такой же, как недавно надводные корабли.

Кого-то легко зацепило, однако это было ещё не все — самым главным оружием пилотов «гражданской гвардии» был таран.

Чарли Эвансу даже показалось, что он успел увидеть глаза безумного пилота. Более крупный, чем «фархад», «браво» пронёсся совсем рядом и своей тяжёлой плоскостью разрубил машину другого пилота. Однако сам получил серьёзные повреждения и следом за своей жертвой полетел в море.

— Атакуйте, чего смотрите! — взывал Картер, однако его уже никто не слушал. «Фархады» расходились в стороны и, подбираясь к «браво», били по ним в упор, выворачивая броневые пластины и отсекая плоскости.

За пару минут дело было сделано, и три остававшихся камикадзе рухнули в воду. Это несколько подняло боевой дух группы, однако было ясно, что с таким командиром воевать будет нелегко.

«Прямо хоть сам поджигай его», — подумал Чарли, недобро глядя на мелькавший впереди хвост командирской машины.

Через двадцать минут чистой воды и голубого неба внизу стали попадаться небольшие островки и коралловые отмели.

Неожиданно пилот машины под номером «102» заругался в эфире, затем его машина качнулась и пошла вниз. Было видно, как несогласованно двигались воздушные рули и маневровые сопла — штурмовик полностью потерял управление.

Группа, не останавливаясь, пошла дальше. Это была чужая планета, и помочь попавшему в беду товарищу никто не мог. Тем более посреди океана.

«Итого нас осталось только тридцать шесть», — подсчитал Чарли. Впереди показалась череда вытянутых, похожих на рыб островов. Они были сплошь покрыты густой зелёной растительностью, буйно разросшейся и доходившей почти до самых океанских волн. Лишь розоватая кайма песчаного пляжа отделяла деревья от моря. Дальше начиналось мелководье, населённое колониями ленточных водорослей и маскировавшимися среди них морскими животными.

— Босс, может, поднимемся до тысячи метров, а то в лесу всякое может быть? — не удержался Луц.

— Я как раз собирался отдать этот приказ, — отозвался Картер.

Группа поднялась выше и, перепрыгнув через острова, которые её не интересовали, начала снижаться перед указанной в полётном задании целью — островом «КЕ-67-2С».

— Какие предложения? — спросил Картер, явно готовый отказаться от командирства, когда заметил на песке точки ракетных гнёзд и радарных антенн. Остров был подготовлен к отражению атаки.

— Пусть Чарли командует! — потребовал кто-то.

— Давай, Эванс! — поддержали другие.

— Хорошо, — согласился Чарли. — Разделяемся на две группы и, чтобы не подставляться под ракеты, проходим над пляжами на высоте пятидесяти метров и бьём по радарам. Над лесом не проскакивать — наверняка там турели.

Обсуждать приказ нового командира никто не стал. Штурмовики, словно с горы, покатились вниз, перестраиваясь в две колонны.

72

К массированному налёту майор Баттлер был готов. Его люди успели загнать бульдозеры в укрытия и спрятаться в блиндажи, а соседа с острова Черепашки капитана Джамада майор предупредил, чтобы тот открывал заградительный огонь только после повторного захода.

— Чтобы они себя поувереннее чувствовали и особенно не дёргалась!

— Понял тебя, майор, — ответил Джамад, и Баттлер торопливо отключил скремблервойс, поскольку начался налёт.

Как он и предполагал, противник опасался спрятанных в лесу пушек и потому прошёлся над островом двумя колоннами — в основном над прибрежной полосой.

Штурмовики косили из пушек радарные узлы, и от тех во все стороны летели обломки, однако это было нестрашно, поскольку запасных радаров у майора хватало. Больше всего он опасался за бульдозеры — ведь если бы их подожгли, батальон не смог бы выполнить свою боевую задачу — нагрести необходимую песчаную подушку лопатами невозможно.

Изуродовав пляжи и засыпав их обломками радарных узлов, штурмовики снесли напоследок северную ракетную платформу и бесследно растворились за горизонтом, однако не насовсем. Майор знал, что они вернутся.

— Я почти ничего не вижу, сэр! — пожаловался капрал Лоуренс, отвечавший за раннее оповещение, — Они разбили всю аппаратуру.

— Перестань ныть! — крикнул в рацию майор и, схватив бинокль, пробежал по натоптанной тропке, чтобы скорее оказаться на восточном пляже.

Оттуда без всякого радара он сразу обнаружил авиационную группу, которая обходила остров с востока, чтобы снова атаковать его с разведанного направления.

— Джамад, ты готов? — связался с капитаном Баттлер.

— Да. У меня все готово, и вот ещё что…

— Спрятаться подальше? — угадал майор.

— Спрячьтесь. Калибры у нас серьёзные, так что лучше не высовываться…

— Уже прячемся! — сказал майор и по рации предупредил всех дежурных, чтобы те стягивались к центру острова. Он понимал, что в случае ошибки наводчиков больше всего может достаться береговой линии.

Урайские штурмовики закончили разворот и теперь снова мчались прямо на остров Добрый.

Прислуга всей АЗП — артиллерийский и зенитной поддержки — уже стояла по номерам, и прицельные расчётные устройства старательно готовили свои «коробочки», «круги» и «конусы» — многочисленные фигуры, в которых батареи прикрытия частенько запирали целые эскадрильи.

Наконец загремели залпы, и снаряды понеслись вперёд по опережающим цели траекториям.

Над островом Добрый и вокруг него загрохотали цепочки разрывов, и в воздухе зашипела злая шрапнель. Часть её вспенила воду, пронзая мелководье словно белыми иглами, а часть прошлась по зелени острова, щёлкая по каскам солдат и заставляя вскрикивать легкораненых.

«Коробочка» легла чуть в стороне, а потому запереть в ней всех не удалось. Несколько штурмовиков, находившихся ближе к эпицентрам разрывов, превратились в решето и стали терять высоту, другие заметались над островом и тут же попали под огонь турельных пушек.

Заградительный огонь не ослабевал, теперь снаряды взметали высокие столбы из воды и коралловой крошки, заставляя пилотов нервничать и допускать ошибки. Чтобы уйти от шрапнели, «фархады» стремились набрать высоту, но забывали про оставшиеся на острове ракетные платформы.

Белые полоски стартующих ракет настигали свои цели далеко в небе, и обратно в море сыпались горящие обломки. Солдаты кричали «ура» и стреляли вслед удиравшим штурмовикам.

— Капрал Лоуренс, немедленно посылай людей — пусть восстанавливают радары! — крикнул майор, свесившись над песчаной ямой, на дне которой прятался Лоуренс.

— Есть, сэр!

— Джаспер, какие у нас потери? — на ходу прокричал он в рацию, одновременно набирая на скремблервойсе цифровую комбинацию Джамада.

— Ну что, чисто легли? — спросил тот.

— Нормально — то что нужно! Малость посекло нас осколками, но ничего серьёзного. Ты их прямо на наши пушки вывел, так они перепугались!

Майор ещё не договорил, когда его перебили приоритетным каналом связи.

— Что у тебя, Баттлер?! — узнал майор голос своего генерала.

— Только что отбили налёт, сэр! — радостно отрапортовал он.

— Меня это не интересует. Скажи лучше, в каком состоянии посадочная площадка.

— Двадцать процентов готовности, сэр, — легко соврал Баттлер. Он знал, что, если не будут бомбить, подушку для модуля он сделать успеет.

— Оч-чень медленно, Баттлер! Через три часа модуль войдёт в атмосферу. Куда прикажешь его бросать — в воду?

— Мы успеем, сэр.

— Хорошо, успевайте… И последнее: народу много положили? — уже тише спросил генерал.

— Потери? — переспросил майор, чтобы подошедший сержант Джаспер понял, какая ему нужна информация.

Тот понял и начал пантомиму, демонстрируя три пальца и затем скрещённые руки — «трое убитых». Затем руки — словно крылья у коршуна — значит виноваты пушки штурмовой авиации. Потом показал десяток пальцев и ещё четыре — это относилось к раненым.

Большим и указательным пальцем изобразил маленькое отверстие — следовательно, ранения не тяжёлые и, скорее всего, шрапнельные.

Все это Баттлер тотчас перевёл генералу и добавил, что ему очень помогли АЗП с соседнего острова.

Успокоенный начальник сказал: «Работайте» и отключил связь.

— Сэр, на остров упало четыре штурмовика. И на восточной отмели ещё два, — сказал Джаспер.

— И что?

— Пилотов нужно поискать — может, живы ещё.

— Ты лучше скажи, жив ли наш фортификатор! Гомес жив?

— Жив, я его сам видел, — успокоил командира сержант, едва поспевая за ним, когда тот продирался через густые заросли. — Он уже на строительстве подушки ковыряется.

— Ну? — произнёс Баттлер, остановившись на песке. Вокруг шла лихорадочная работа по срочной замене радарных постов, однако майор спрашивал о чём-то другом.

— Что «ну», сэр?

— Мы находимся на восточном пляже. Где обломки?

— А, — кивнул Джаспер. — Вон хвосты торчат — там, где начинается глубина…

Майор пригляделся, затем поднёс к глазам бинокль. Действительно, метрах в двухстах от берега из воды торчали хвосты зарывшихся в воду машин, и возле них уже суетились какие-то чёрные лоснящиеся спины.

— Там мы уже не найдём даже трупов, — подвёл итог Баттлер.

— Ну и ладно, в центре острова падали почти целенькие. Вон видите дым?

Майор развернулся вслед за рукой Джаспера. Над лесом в двух местах поднимались чёрные столбы.

— А точно это не наши бульдозеры горят? — забеспокоился он.

— Нет-нет, сэр. Я лично проверил и послал людей, чтобы притащили все трупы.

— А для чего нам трупы?

— Для отчётности, — не моргнув глазом ответил сержант.

— Ну… тогда конечно.

В этот момент зашелестела рация Джаспера, и командир роты Сэйндвик, майор узнал его по голосу, сообщил:

— Сэр, один живой и даже в сознании!

— А остальные?

— Остальные в лепёшку. Как говорится, проще закрасить.

— Ладно, ведите его на восточный пляж. Мы с командиром здесь.

— Уже идём, сэр.

— А он шустрый, этот наш Сэйндвик, — заметил майор, рассеянно наблюдая за собиравшими радары солдатами. Они уже заканчивали работу, а это значило, что скоро остров Добрый снова сможет видеть достаточно далеко.

73

Лейтенант Сэйндвик с несколькими своими бойцами появился совсем скоро. Рядом с ним шёл пилот со сбитого штурмовика. На его лице кровоточили неглубокие порезы, а ещё он немного прихрамывал.

«Повезло сукину сыну», — подумал Баттлер, глядя на приближавшуюся процессию. То, что ураец оказался немолод, удивило майора — среди пилотов такое было просто невозможно.

Странным показалось и то, что на лётном комбинезоне урайца не было никаких знаков отличия. Неясно было, какого он звания и к каким лётным соединениям приписан.

— Сэр, мы нашли его недалеко от второго ручья, — доложил Сэйндвик, — штурмовик сломал несколько макушек деревьев, и это смягчило удар.

— Понятно, — кивнул майор, испытующе глядя на урайца. На лице пленника застыла горькая усмешка, а глаза выражали готовность к смерти. — Кто ты такой? Почему такой старый — у урайцев что, кончаются людские ресурсы?

— Я не ураец, сэр и не примар. Я наёмник из Страны Варваров.

— Из Новых Территорий, — поправил его Сэйндвик.

— Наёмник… — повторил Баттлер. — Значит, ты работаешь за деньги?

— Да, сэр, — кивнул пленник.

— Кому нужны седые солдаты? Тебе ведь немало лет, а?

— Я не мальчик, сэр, это так, но мои руки ещё крепко держат штурвал и я многое умею…

— Значит, если бы тебе платили мы, ты воевал бы на нашей стороне?

— Именно так, сэр.

— Как тебя зовут, наёмник?

— Чарли Эванс, сэр, — ответил пилот, чуть скривившись, как будто ему было больно произносить собственное имя.

— Посмотри на этих людей, Чарли Эванс. — Тут майор указал пальцем на Сэйндвика и солдат его роты. — Они пришли к нам по зову сердца. Именно к нам — в примарскую армию, чтобы сражаться с урайцами, которые хотят втянуть Новые Территории в эту войну. А ты продаёшь за деньги интересы своего народа…

— Прошу прощения, сэр, что перебиваю, но у меня нет никакой собственной страны и никакого народа. Я сам по себе, и мне не перед кем держать ответ. Если хотите расстрелять — делайте это, но перевоспитывать меня уже поздно.

— Хорошо, — сказал майор, помолчав. — Поручаю его вам, Сэйндвик. Присмотрите за ним, пока я узнаю мнение начальства относительно его судьбы… И будьте уверены, Чарли Эванс, если мне прикажут расстрелять вас, я сделаю это без сожаления.

74

Грустные глаза оптика Шалле смотрели на капитана Милоша с искренним непониманием и тайной надеждой на скорое разъяснение всех недоразумений. Однако Ламберт приказал Стиву соответствовать обличью инспекторов УРУ, а потому было необходимо вести дознание.

Вчера Милош допрашивал эксперта по электронике сержанта Клуни, сегодня ему достался Шалле. Орать на Клуни не хотелось, а вот на оптика пришлось нажать, чтобы он по-настоящему испугался.

— Итак, эксперт Шалле… — Милош резко повернулся на каблуках и сурово взглянул на несчастного. — Что вам известно о тайных группировках, организованных вашими коллегами?

— Я ведь уже сказал, сэр… — печальным голосом произнёс Шалле. — Никаких группировок у нас нет…

— То есть вы берете на себя ответственность за весь персонал лаборатории, правильно я понял? — обрадовался Стив. Пару раз «свои» устраивали ему проверочные аресты и держали без сна по нескольку суток. Случалось, что и били по морде, так что с основными методами дознания он был знаком.

— Нет, я не это хотел сказать, — спохватился допрашиваемый. — Я хотел сказать, что ни о каких группировках ничего не знаю…

— Что, может, и в шахматы никто не играет? — ехидно улыбнулся Стив.

— В шахматы… — повторил Шалле, — в шахматы играют.

— Кто? — быстро спросил Стив, делая шаг к оптику.

— Я не знал, что это запрещено, сэр. И… и никто не знал, — начал мямлить допрашиваемый, решив, что обрекает невинных людей на немедленный арест.

— Имена! Быстро! — закричал Стив и хлопнул ладонью по низенькому столу.

— Зюсс и Фрайн! — так же громко выкрикнул Шалле и в испуге зажал ладонью рот.

А Милош распрямился и, облегчённо вздохнув, присел на краешек стула. Допрос проводился в комнате, где жили все четверо «офицеров УРУ», и во время перерывов, пока истязаемый Шалле отлучался в туалет, Стив падал на свою кровать и дремал.

Кроме койки Ламберта, все остальные были смяты. Корн и прикреплённый к нему девайс тоже забегали вздремнуть после обеда, а сам майор в эту ночь не объявлялся, поэтому постель его оставалась нетронутой.

Правда, утром он всё же пришёл, но ложиться не стал и целый час просидел у окна. О чём он думал, Милош не знал. Просто посмотрел, перевернулся на другой бок и снова уснул.

— Значит так, Шалле. Я предлагаю подвести итог.

— Какой итог, сэр? — На бедного эксперта было жалко смотреть. Он побледнел и ждал самого худшего.

— Итог обыкновенный — признание в результате проведённого допроса.

— Но в чём же я должен признаться?

— А вы уже признались. — Милош поднялся со стула, взял со стола баночку тёплого цианитного сока и неторопливо его допил.

— Вы уже признались, эксперт Шалле, в том, что знали о тайном обмене информацией между экспертом Зюссом и экспертом Фрайном посредством игры в шахматы.

— Но они не обменивались! — заламывая руки, воскликнул оптик.

Милош исподлобья взглянул на допрашиваемого и растянул губы в плотоядной улыбке.

— Опять берете ответственность на себя, Шалле?

— Н-нет, — сразу же остыл оптик и сел ровнее.

— Так-то оно лучше. Вот протокол допроса — подписывайте. — Стив сунул под нос эксперту совершенно чистый лист.

— Но ведь здесь пусто! Что же я буду подписывать? — удивился тот.

— Весь допрос уже отложился у меня в голове, — Милош красноречиво постукал себя пальцем по лбу, — до последней запятой отложился. От вас требуется только факт согласия и подпись… После этого единственный экземпляр протокола будет уничтожен на ваших глазах — я сожгу его.

— Но зачем подписывать чистый лист, если вы все равно его сожжёте?

— Я же сказал — это факт согласия и подпись… — скривился Милош, всем своим видом показывая, что больше не потерпит дурацких вопросов.

Шалле быстро подписал и вернул протокол Милошу, а тот, не обманув его, щёлкнул ручным электриком и сжёг единственный экземпляр.

— И вы все запомнили? — глядя на дымящийся пепел, спросил допрашиваемый.

— До последней запятой, — подтвердил Стив.

— А у меня в школе всегда с запятыми проблемы были, — некстати сообщил Шалле, однако тут же опомнился и вскочил со стула. — Я могу идти, сэр?

— Можете, — со значением произнёс Милош. — Но никому ни слова.

75

Спустившись на обед, Милош встретился в коридоре с остальными членами группы. Ламберт и девайс вернулись с автомобильной разведки, а Корн поделился впечатлениями от допроса медика Фрайна.

— Знаешь, пару раз мне казалось, что я схожу с ума. Он ненормальный, понимаешь? Всё время сбивается на какие-то страшные рассказы и замирает так — странно-странно. — Корн попытался воспроизвести позу и выражение глаз медика Фрайна. Возможно, он не был силён в имитации, однако получилось довольно отвратительно.

— Когда моя нога заживёт, его можно будет убить, — неожиданно заявил «лейтенант Каптурц».

Остальные трое переглянулись, но ничего не сказали, поскольку уже вошли в столовую.

Как видно, весть о лютости дознавателей дошла уже до каждого члена местного коллектива, потому что при появлении «офицеров УРУ» в зале повисла гробовая тишина. Даже Элеонора Файвер и та не улыбнулась при виде майора Ламберта. Один только капитан-инспектор Хоуп, превозмогая робость, подошёл к столу урушников и поинтересовался, как им спалось на новом месте.

— Хорошо, — ответил Ламберт, бросив быстрый взгляд на Элеонору. — Нормальные солдатские условия.

— Очень рад. — Хоуп через силу улыбнулся. — Но… мне необходимо отлучиться на закрытую территорию — в администрацию промышленной зоны. Бумаги передать…

— Ну так отлучитесь и передайте, — разрешил Ламберт, понимая, о чём желает спросить начальник лаборатории.

— Если меня спросят о вас, что я должен говорить?

— Ну, если спросят, скажите — какие-то люди из УРУ. Но не нужно говорить, что мы из Надзорного отдела.

— Слушаюсь, сэр. — Хоуп чинно поклонился и, неловко пятясь, возвратился за свой стол.

После обеда Ник предложил всем выйти на воздух. Следовало обсудить план дальнейших действий, но делать это в комнате по известным причинам было нельзя.

Во дворе пахло травой. Солдат из роты охраны скашивал её вдоль стен, там, где оставались узкие полоски открытого грунта.

— Итак, мы с девайсом… — начал рассказывать Ламберт. Тут он повернулся к девайсу: — Слушай, а как тебя зовут? А то что мы все девайс да девайс.

— Лейтенант Куптурц, сэр…

— Брось идиотничать, скажи настоящее имя.

— Лавай.

— Точно? Это не «пенис» по-вашему? А то всякие шутники бывают.

— Не пенис, сэр. Это моё настоящее имя.

— Значит, договорились. — Ламберт огляделся. Ему не нравилось, что стоявшие на стенах часовые так внимательно на него смотрят. С другой стороны, находясь на стене целыми днями, эти люди поневоле искали хоть какое-то развлечение.

— Итак, мы с Лаваем немного покатались по округе, чтобы проверить реакцию постов безопасности. Почти везде нас пропускали только из-за серии номерного знака, однако в двух местах пришлось показывать документы.

— Вы очень рисковали, — неодобрительно заметил Милош.

— А что толку сидеть на месте? А так мы по крайней мере немного прощупали охранные периметры.

— Так что дала проверка документов? — напомнил Корн.

— Как и следовало ожидать, они не стали вглядываться в фотографии. Достаточно было печатей и скриндатчиков Надзорного отдела УРУ.

— Кстати, что это за дым там, на горизонте? Иногда ветром его сносит на запад, и тогда видны огромные клубы, — поинтересовался Милош.

— Это вулкан. Называется Предо и находится на берегу, в сорока километрах от лаборатории. Извержения довольно часты, но все ядовитые испарения уносятся ветром, который постоянно дует через долину в сторону океана. Здесь повсюду вулканы, «промышленная зона» — это долина, где получают сами знаете что, тоже вулканического происхождения.

— Вот это выдал, — покачал головой Милош, невольно переходя на шёпот. — Откуда такая информация?

— Почерпнул при допросе лейтенанта Файвер.

— Она же всего лишь квантовый механик, — заметил Корн.

— Да, Майк, она квантовый механик, но Хоуп к ней неровно дышит и, чтобы очаровать девицу, выбалтывает ей все, что когда-либо слышал и знал. Ей это тоже не нужно, однако у неё хорошая память.

Издалека донёсся нарастающий гул турбин гиббера. Четвёрка уже хотела было ретироваться обратно в лабораторный корпус, однако судно пронеслось мимо.

— Сегодня мы с ней наверняка поднимемся на стену, чтобы я мог увидеть то, о чём она рассказывает… Кстати, Лавай, вот с этой стороны видна деревня девайсов. Если хочешь, можешь подняться с нами.

— Хочу, — ответил тот.

— Ну тогда ждём до вечера. Теперь вы можете отдыхать, а я хочу допросить Хоупа. Ведь не можем же мы делать для него исключение?

76

Систему тайного наблюдения капитан-инспектор успел смонтировать прямо перед неожиданным приездом группы инспекторов. Они сорвали все планы Хоупа, однако он решил, что это даже к лучшему, — ведь подсматривать в неспокойной обстановке ещё приятнее.

Всё необходимое оборудование для командира изготовил сержант Клуни, а уж спрятать пару камер и настроить у себя в комнате приёмник было для дипломированного специалиста парой пустяков.

По правде говоря, он немного побаивался этого зрелища — ведь Элеонора не только поражала, она производила неизгладимое впечатление. Хоуп не исключал, что может заболеть нервным расстройством.

Впрочем, ожидаемого удовольствия он не получил, хотя теперь мог видеть, как лейтенант Файвер раздевается в комнате, или, с помощью второй камеры — как она принимает душ.

Когда же наконец пришёл долгожданный час, капитан настроил свой приёмник и совсем недолго любовался прелестями Элеоноры.

Она выключила свет, и он, тяжело дыша, тоже стал готовиться ко сну.

Неожиданно на экране приёмника появилась полоска света, а затем в приоткрывшейся двери комнаты Элеоноры показался силуэт.

Скоро у Хоупа уже не оставалось сомнений — это был тот самый майор Оллеас.

— Думаешь, тебе все можно? — пробормотал капитан-инспектор. — Сейчас она тебе покажет. Сейчас ты узнаешь, как выбивают дверь…

К сожалению, он не установил звукового сопровождения, считая, что таким образом придерживается хоть каких-то этических норм, однако сейчас этого очень не хватало.

Лейтенант Файвер была обеспокоена. Она включила ночник, а майор Оллеас прикрыл за собой дверь.

Элеонора решительно поднялась с кровати, хотя была совершенно нага.

«Сейчас она ему врежет», — подумал Хоуп, глядя, как лейтенант Файвер вскинула руки и… обвила ими шею майора.

— Что такое? — удивился капитан-инспектор, наблюдая, как эти двое ложатся на кровать.

Затем свет ночника погас, и Хоупу оставалось только домысливать, что происходило дальше. Впрочем, это было не так уж сложно.

Потом любовники плескались в душе, и Хоуп подавленно лицезрел габариты своего соперника. Вот если бы и ему такие мышцы! Тогда бы он тоже имел у Элеоноры успех, а так, конечно, какое тут соревнование.

Не сдержав сиюминутного порыва, Хоуп поднялся с кровати и принялся делать отжимания. На счёте «двадцать шесть» он упал лицом в пол и загрустил. Стать атлетом быстро у него не получалось.

«Может, мне стать богатым? — подумал он. — Если дослужусь до генерала, жалованье будет что надо».

Пока Хоуп думал о богатстве и спортивных успехах, майор и Элеонора продолжали свои утехи, теперь уже под душем.

Капитан-инспектор невольно посмотрел на часы и отметил, что майор Оллеас, ко всему прочему, чрезвычайно вынослив.

Хоуп попытался вспомнить, каков его личный рекорд. Последний раз это случилось полгода назад с проституткой из военного борделя.

«Кажется, я работал минут пятнадцать, — сказал себе капитан, понимая, что привирает. — Ну хорошо, не пятнадцать, а пять или даже три. Но ведь и тут нужна тренировка. А где её возьмёшь, когда весь день на службе?»

На другой день майор Оллеас и Элеонора вели себя как ни в чём не бывало. Только в столовой девушка то и дело посматривала на ночного гостя, что, естественно, не ускользнуло от взгляда капитана Хоупа.

Сидя после обеда в своей комнате, он, сам не зная зачем, снова включил приёмник.

Лейтенант Файвер стояла у маленького окна и задумчиво смотрела вниз, на травку или, может, на дорогу. На её лице блуждала мечтательная улыбка.

«Опять улыбается», — вздохнул Хоуп и загрустил. Он даже не заметил, как открылась дверь в его комнату, поскольку тот, кто входил, намеренно делал это тихо.

— Неплохо придумано, капитан. У вас в каждой комнате камеры или только для лейтенанта Файвер постарались?

— Я… Сэр… Господин майор, я… — начал, заикаясь, Хоуп, уверенный, что сейчас майор Оллеас его просто застрелит. Да что застрелит — такими руками можно было удавить даже животное. Крупное животное, куда крупнее капитана Хоупа.

«И ничего ему не будет, скажет, что изменника ликвидировал, и все объяснение. У них так. У них это быстро».

— Значит, используете оборудование в личных целях?

— В личных… То есть нет, в государственных.

— Это, конечно, проступок, Хоуп, но в мою компетенцию моральное разложение личного состава не входит. Меня интересуют только шпионы и изменники родины, а также случаи преступного разгильдяйства и неумышленного саботажа…

Произнеся эту длинную фразу, Ник незаметно перевёл дух. Чтобы лучше войти в суть дела, ему пришлось почитать оставшиеся от урайцев инструкции. Там были словечки и потруднее, однако Ник постарался выбрать те, в которых было меньше вероятности запутаться.

— Присаживайтесь, капитан. Нам предстоит нелёгкий разговор.

— Я искуплю!

— Никто не сомневается. Садитесь. И я присяду. Хоуп опустился на смятую кровать и сцепил на коленях руки.

«Помирать собрался», — угадал Ламберт.

— Что вам известно о деятельности администрации промышленной зоны? Какие нарушения режима секретности она допускает?

— Про деятельность я знаю немного, но что она нарушает… — Хоуп пожал плечами.

— Какие-то аварии были?

— Случается, кого-то придавит или часовые кого-нибудь застрелят по ошибке, но тут уж ничего не поделаешь — в долине туман и плохая видимость, вот и стреляют куда попало.

— Кого вы знаете из руководства?

— Начальника промышленной зоны — Пятьсот десятого.

— А ещё?

— Майора Кархарда, он отвечает за безопасность промышленного объекта.

— Ещё.

— Ну, Бакса Вассермана из отдела «Планирования интенсивности».

— Интенсивности чего?

— Интенсивности… Точно не помню, сэр, но именно он рассчитывает, которые девайсы прижились в скважине, а которые нет. Аналитик он очень хороший, но по жизни сволочь…

— Кого из администрации вы ещё знаете?

— Всех трудно запомнить, сэр, — пожаловался Хоуп и вытер со лба пот. — Я же там нечасто бываю, и всякий раз новые лица. Но вот ещё один человек — сержант Пэнтфилд, наводит меня на определённые мысли, сэр.

— Чем он занимается?

— Костюмы выдаёт перед заходом на территорию промышленной зоны.

— Какие костюмы?

— Различных размеров, сэр.

— Что вам известно о нарушениях при хранении готовой продукции?

— Ничего не известно, сэр. Я человек маленький, и меня без необходимости за эти стены не выпускают. — Хоуп снова отёр с лица пот и преданно посмотрел на Ламберта.

Тот выдержал этот взгляд-покаяние и, недовольно поморщившись, заметил:

— Невнятно как-то, Хоуп. Невнятно. На сегодня мы разговор закруглим, но позже ещё продолжим… Когда прилетит гиббер?

— В семнадцать часов, сэр. Но к девятнадцати ноль-ноль я уже вернусь.

77

С самого утра у края болот стрекотали гусеничные тягачи и было очень шумно. Солдаты специальных поисковых подразделений прочёсывали близлежащий лес, осматривая каждый сантиметр, а в воздухе висели неуклюжие гибберы и с помощью эхотрансеров тщательно вымеряли дно болота.

Время от времени то в одной, то в другой стороне раздавались громкие хлопки и столбы грязи взмывали в небо: это была работа специально отряженных солдат, которые бросали в болото гранаты, чтобы выгнать из нор грипанов.

Пять животных уже были подстрелены и выволочены за хвосты на берег. Они лежали, словно стволы исполинских деревьев, а вооружённые дисковыми пилами эксперты разделывали монстров, тщательно прослеживая их систему пищеварения.

— Хлаубиц, ещё одну скобу! — воскликнул эксперт в маске. Пятясь, он рассекал бешено вращающимся диском огромный желудок грипана.

Человек, названный Хлаубицем, заскользил по обнажённым тканям и, подобравшись ближе, подхватил крюком край разреза, оттянул его и ловко пристрелил стальной скобой к стенке желудка. Потом поправил маску и, оглянувшись, улыбнулся — скобы шли очень ровно, и это радовало Хлаубица. У соседней бригады вскрытие проходило не так быстро, да и неровно как-то они резали, a тут просто загляденье.

— Хлаубиц, ещё скобу! — поторопил помощника доктор Шляйнер. Он был настоящим урайцем, с серым складчатым лицом, а потому постоянно брюзжал и вечно был всем недоволен. Впрочем, Хлаубиц привык к характеру своего босса и ценил его за работоспособность.

Чуть в стороне, на огромном куске жёлтого пластика, лежали части какого-то большого снаряда. Они слегка деформировались от попыток грипанов сожрать их, однако уцелели. Теперь над ними трудилась другая бригада специалистов, и их работа казалась Хлаубицу более комфортной и чистой.

К неизвестным останкам то и дело подвозили чистую воду, которой эксперты обмывали заинтересовавшие их детали, а вот они с Шляйнером трудились в двух шагах от целого моря дерьма.

Один неверный шаг — и буль-буль, как тот парень на соседнем грипане. Бедняга исчезал во внутренностях монстра уже два раза, и всякий раз, чтобы достать его, приходилось призывать на помощь солдат.

— Скобу, Хлаубиц! Не спи!

— Не сплю! — отозвался помощник и — клац! — ловко прихватил очередной кусок ткани. И снова оглянулся — до чего ровно получается.

— Все! — наконец произнёс доктор Шляйнер и остановил пилу. — Скажи, чтобы воду давали.

— Воду давай! — закричал Хлаубиц, но из-за того, что на нём была защитная маска, его не услышали.

Пришлось спуститься на землю, поскольку снимать маску над распахнутым желудком грипана было небезопасно.

Хлаубиц подошёл к оператору, который подрёмывал в высокой кабинке прямо над шарообразной цистерной с технической водой.

— Закачивай! — крикнул ему Хлаубиц и, надев маску, снова взобрался на тушу грипана по шаткой лесенке.

Скоро из поданного рукава в распахнутый желудок болотного зверя ударила струя воды, и тот стал быстро наполняться.

Вооружённый большим сачком, Шляйнер внимательно следил за взбаламученной жижей, поднимавшейся к краям разреза, затем взмахом руки дал команду выключить воду.

— Ну что, снова вычерпывать будем? — спросил Хлаубиц.

— А что делать? — Доктор пожал плечами и опустил сачок в содержимое желудка.

Это был уже второй вскрытый за сегодня зверь, но и в нём не удалось найти человеческих останков. Несмотря на то что грипаны тщательно пережёвывали пищу, доктор Шляйнер утверждал, что тазовые или бедренные кости не могли быть измельчены в порошок, поскольку, хотя челюсти у грипана мощные, зубы недостаточно тверды и представляют собой некое подобие тёрки.

— Это всего лишь огромные улитки, Хлаубиц, не забывай об этом, — наставлял помощника доктор Шляйнер. — Они избавились от известковых домиков и стали двигаться намного быстрее, однако их по-прежнему можно подавать в виноградных листьях под белое вино…

— Это вы шутите, док?

— Это я шучу…

Над болотами раздался ещё один хлёсткий выстрел из противотанкового ружья, и шестой грипан забился в предсмертных судорогах, вздымая целые валы болотной тины.

— Надеюсь, это последний, — со вздохом произнёс Шляйнер. — Больше на этом берегу нет ни одной норы.

Скоро подстреленный грипан перестал биться, и к нему направился от берега катер на воздушной подушке. С собой катер тащил конец троса, который разматывался с лебёдки гусеничного тягача.

Полдня висевшие над болотом гибберы наконец убрались на базу, но им на смену тут же прилетела другая машина, принадлежавшая администрации промышленной зоны. Она пронеслась над всей береговой линией, где производились работы, а затем приземлилась неподалёку, выдув из лужиц фонтанчики грязной воды.

На примятую траву соскочил военный с жёстким ёжиком волос на голове. За ним выбрались двое чинов пониже и бросились догонять начальника.

— Майор Кархард, за безопасность здесь отвечает, — угрюмо прокомментировал Хлаубиц. — Год назад моего свояка отправил с маршевым батальоном прямо на фронт.

— За что? — поинтересовался доктор.

— Да пустяки. Какие-то коды потерял.

— Это не пустяки, — покачал головой Шляйнер. — Война дело строгое и требует аккуратности во всём.

Между тем майор уже был рядом с вытащенными на берег тушами и, пробежав мимо той, что разделали первой, остановился возле Шляйнера и Хлаубица.

— Ну что, док, какие успехи?

— А мы знакомы? — опираясь на сачок спросил Шлайнер.

— Заочно, конечно. Ведь это я вас сюда вызвал…

— Ах вот как… — покивал Шляйнер. — Нет, к сожалению, ничего найти не удалось.

— Но ведь вы же ещё не всех разрезали?

— Не всех, но в первом, — доктор указал на тушу пальцем, — в его желудке присутствовали обрывки тормозного парашюта, а значит, именно этот грипан и добрался до спускаемого аппарата первым. Однако человеческих останков там не было.

— А он не мог поделиться с товарищами?

— Нет, это практически исключено. Грипаны не делятся добычей и всегда отстаивают её в кровавых битвах. А это крупный самец, и вряд ли кто-то из семьи решился бы на драку с ним.

Кархард невольно сравнил первого зверя с остальными и убедился в правоте доктора Шляйнера. Самец действительно был значительно крупнее всех остальных грипанов.

78

Поговорив с учёным Шляйнером, майор Кархард перешёл к группе экспертов, разбиравших найденные на дне болота технические останки. Здесь результаты были более ощутимы, тщательно отмытые находки лежали на мокром пластике.

— Тэкс-тэкс, — многозначительно произнёс майор и, заложив руки за спину, покачался на каблуках. — Докладывайте, что у вас…

— Космическое убежище четырнадцатого класса, сэр, — доложил старший группы. — Рассчитано на трех человек. В подтверждение количества пассажиров удалось обнаружить три автомата типа «броун» — типичные шпионские машинки, три ножа, три аптечки и три продуктовых комплекта типа «палладин».

— А это что? — Майор указал на увязанные тюки цвета хаки.

— Дополнительное обмундирование, а вот это, — старший группы осторожно дотронулся до чёрного конусовидного предмета, — взрывчатка «эйч» — двадцать килограмм… Вот это планшет с картой — весьма бестолковой картой, сэр. И ещё… — Эксперт аккуратно приподнял белую материю, укрывавшую два одинаковых прибора на раскладных ножках.

— Что это? — Майор нагнулся, чтобы лучше рассмотреть трофеи.

— Односторонние передающие устройства огромной мощности…

— Так это же… — начал было майор, но замолчал, вспомнив, что все произносимое им является государственной тайной.

«Так это же точные копии той штуки, которую захватили возле мёртвого примара!» — мысленно проговорил Кархард и ещё раз похвалил себя за то, что не поверил службе ПВО и решил исследовать место падения неизвестного объекта.

Им-то что — они проводили его до земли, а дальше пусть расхлёбывают наземные службы, то есть он — майор Каспар Кархард.

А генерал Сквош, заправляющий всеми средствами перехвата, уже успел отрапортовать в Штаб Верховного Командования, что успешно ликвидировал прорывавшегося к планете врага.

Охранный отдел УРУ тотчас поинтересовался у Кархарда, что известно об этих врагах, а майор не мог сказать ни словечка, потому что никакой информации у него не было.

Теперь есть, но легче от этого не стало.

— Итак, они еле избежали гибели на болоте, в пасти грипана и выбрались на твёрдую землю, — начал рассуждать он, пытаясь представить себе логику, которой руководствовались шпионы. — Куда они пойдут?

Этот вопрос Кархард адресовал помощнику — тому, что стоял справа.

— Они пойдут в глубь леса, сэр.

— Зачем? — кривясь словно от кислой ягоды, спросил майор.

— Чтобы их не обнаружили.

— А задание кто выполнять будет? Что мы видим здесь — на плёнке? — Этот вопрос достался второму помощнику.

— Мы видим предметы, изобличающие злой умысел, сэр, — не моргнув глазом ответил тот.

— Твой юридический диплом, Жартвик, нужно спустить в сортир. Он тебе только мешает.

— Так точно, сэр.

— Здесь на плёнке мы видим взрывчатку, стало быть, планировались диверсии, далее — передающие устройства, значит, предполагалось добыть ещё и полезные сведения. И наконец, они остались без продуктов, а значит, будут питаться растительной пищей — в основном побегами. Это приведёт к поносу, вы меня понимаете?

— Нет, сэр, — признались оба помощника, а эксперты продолжали начищать найденные железки, делая вид, что беседа их не касается.

— Они будут оставлять за собой следы через каждые полчаса, — нравоучительным тоном произнёс Кархард.

— В лесу полно жуков, они уничтожат эти следы, — рискнул возразить помощник — тот, что был справа.

— Запомни, что я скажу тебе, Тоуш. — Майор сделал паузу, наблюдая, как вытаскивают из болота шестого грипана. — Так вот, — продолжил он, — в этом лесу человеческое дерьмо едят только цикады, и на это у них уходит четыре дня…

— Ух ты, как долго едят! — искренне удивился Жартвик.

— Следовательно, следы ещё остались и искать их нужно по пути к дороге, — самостоятельно закончил Кархард и с горечью подумал, что из Тоуша и Жартвика никогда не получатся настоящие следопыты.

Сняв с пояса рацию, он вызвал лейтенанта Скизи, который всегда справлялся со своей работой и сейчас вместе со своей ротой прочёсывал близлежащий лес.

— Скизи на связи, сэр.

— Скизи, двигай к дороге, которая ведёт к складской территории номер семь. По пути ищи следы, поскольку парни остались без еды и будут кушать листья…

— Уже понял, сэр.

— Одним словом, пробегись до конца их маршрута и выясни, куда они подевались.

— Слушаюсь, сэр.

79

Проносившийся над долиной ветер редко добирался до упрятанной в форте лаборатории, однако в этот вечер он шумел в ветвях росших у крепости деревьев и шевелил распущенные волосы Элеоноры.

Они приятно щекотали лицо Ника Ламберта и цеплялись за бинокль, через который он рассматривал деревню девайсов.

Рядом стоял Лавай и через другой бинокль тоже смотрел на огни аборигенского поселения. Его лицо в слабом свете охранных ламп выглядело совершенно бесстрастным.

— Здесь, в этой деревне, проживают девайсы, являющиеся коренной народностью Ло-Дешинса. Их используют в технологической цепи производства в качестве генерального катализатора. — Элеонора произносила слова ровно и слегка заторможенно. Ламберт уже привык, что она буквально сыплет ценной информацией, которой её, сам того не подозревая, напичкал капитан Хоуп.

Ник ещё не понимал этого феномена, однако подозревал в Хоупе некую гипнотическую способность, которая проявлялась в нём в момент сильного сексуального возбуждения.

— Обычно в это время там слева, на окраине, занимаются сексом две… два девайса. Поначалу это казалось мне забавным, но потом надоело.

— Почему надоело, лейтенант? — спросил Давай, опуская бинокль.

— Да как-то однообразно. — Элеонора улыбнулась и коснулась Ламберта рукой — чуть ниже пояса.

Он вздрогнул и деликатно отвёл руку Элеоноры в сторону.

— Как они используют девайсов, лейтенант Файвер? — поинтересовался майор.

— Их опускают в горячую грязь, способствуя, таким образом, зарождению новых точек полярной кристаллизации.

— В горячую грязь? — невольно переспросил Ламберт, на что девайс Лавай только сверкнул глазами и тихо обронил:

— Мы же говорили вам об этом…

«Действительно говорили», — вспомнил Ник, однако он не думал, что нужно понимать это так буквально.

Элеонора снова положила руку ему на спину, на этот раз более требовательно, однако время развлечений ещё не пришло.

— Предлагаю перейти на другую стену, — предложил Ник. — Тем более уже темнеет…

Один за другим, под строгим и внимательным надзором караульных они спустились во двор.

— Ты можешь идти к себе, — сказал Ник Лаваю.

— Да, сэр, только… Только я хотел, чтобы вы знали, — то селение, что мы рассматривали, моя деревня. Я там живу…

— Вот так дела…

— А девушка, которая каждый вечер занимается любовью на веранде, моя невеста — Алкета.

— Ну поздравляю, конечно, — начал было Ник, однако понял, что говорит какую-то несуразицу. — Прости, я не понял, а кто же жених? То есть э-э… кто был с ней?

— Мой лучший друг. Я ему доверял… Ну ладно, я пойду.

Девайс развернулся и зашагал в сторону лабораторного корпуса, а Ник поспешил к Элеоноре.

Возле лестницы, ведущей на другую стену, они остановились и стали целоваться.

— Пойдём ко мне, — во время паузы произнесла девушка.

— Позже, — ответил Ник, понимая, что обнимает вражеского офицера. — Давай поднимемся всего на десять минут, а потом отправимся к тебе.

Элеонора согласилась. У неё не было иного выхода, ведь этот огромный майор заслонил собой весь её прежний мир. Лейтенант Файвер ходила как во сне, а если и приходила в себя, то лишь для того, чтобы посмотреть, который час и сколько времени осталось до ночи.

Наконец они поднялись на стену, с которой открывался поразительный вид на долину.

Она была окутана туманными испарениями, подсвеченными снизу синими и жёлтыми огнями, отмечавшими бесконечные путевые развязки. Проносившиеся вагонетки подавали сигналы красными прерывистыми вспышками, и оттого создавалось впечатление, будто там, в тумане, шевелит скользкими щупальцами глубоководный спрут, посылая сигналы своим заблудившимся жертвам.

— Что там происходит, Элеонора? — задал Ламберт наводящий вопрос, которого обычно хватало, чтобы Элеонора начинала свой информативной монолог.

— В долине расположена промышленная зона, — входя в привычный ритм повествования, начала девушка. — Её общая площадь свыше восьмисот квадратных километров, производительность — четыреста семьдесят единиц в сутки. Вся территория долины является закрытой, и ей присвоен самый высокий — пятнадцатый квалитет секретности. По периметру долины сооружена тройная полоса охраны и организовано круглосуточное дежурство по смешанному графику…

— Какие проблемы есть у этой долины? Что ей угрожает? — скорректировал Элеонору Ник.

— Самая большая угроза исходит от подземного озера, состоящего из расплавленной серы. Озеро начинается у основания вулкана Предо и тянется до западной оконечности хребта «номер 36». От самой долины кипящую субстанцию отделяют только восемь метров гранитной спайки.

— Так это же совсем немного! — радостно воскликнул Ник и тут прикрыл рот ладонью. Определённо, он стал здесь слегка несдержанным, и виной всему были прелести Элеоноры. Эта девушка просто плавила майора Ламберта, превращая его волю и воинский опыт в какую-то манную кашу.

— Где находится этот хребет «номер 36», Элеонора? — вкрадчивым голосом спросил Ник.

— Вон там. — Девушка показала рукой, и Ламберт, подняв бинокль, смутно различил очертания горы с обрывистым склоном, который, судя по всему, и являлся продолжением гранитной перемычки.

— Ну ладно, — сказал Ник опуская бинокль. — Теперь мы можем идти. Мы это заслужили.

80

Майор Каспар Кархард занимал совсем небольшую комнатку, хотя мог позволить себе большее, ведь он, даром что носил всего лишь майорское звание, получал генеральское жалованье.

Все произошло благодаря случаю и не слишком приличному знакомству.

Случаем явился внезапный и совершенно нелепый заговор «трех лейтенантов и одного капитана». Именно так он значился в инвентарном деле. Эти недоумки были членами секты «Ультрапацифик» и целью своей жизни считали прекращение войны любыми способами и при любых победителях.

Это случилось пять лет назад, и, если бы не бдительность Кархарда, эти негодяи наверняка взорвали бы гранитную перегородку, отделявшую промышленную зону от подземного озера.

Озеро состояло из жидкой серы, поступавшей в него откуда-то из основания вулкана Предо, и его прорыв стал бы для оборонного потенциала Урайи подлинной катастрофой.

Одним словом, Кархард отличился, и рапорт о его личных заслугах ушёл на самые-самые верхи, поскольку штатным расписанием в промышленной зоне ведали только на высоком уровне.

В Главном кадровом управлении на завидном и теплом месте сидел Бобби Сакстер, с которым Кархард учился в военном колледже. Отец Бобби был большой политической шишкой и служил в Центральном правительстве Урайи, однако это не уберегло его чадо от неверной ориентации.

Бобби нравились мужчины, а в Каспара Кархарда он был просто влюблён. Впрочем, любовь его была тихой и чистой. Каспар время от времени получал надушённые открытки, денежные переводы и сладости к праздникам.

Вся курсантская рота подтрунивала над ним, и Кархард не раз хотел избить «проклятого педика», однако не делал этого, понимая, что это прямая дорога в военную тюрьму.

Одним словом, Бобби Сакстер организовал объекту своей безответной любви самое лучшее назначение, а прежнего начальника безопасности перебросили на другой участок — война она большая.

Назначение Каспар принял с благодарностью, но на письмо Бобби не ответил и поклялся выполнять служебные обязанности с ещё большим рвением.

Его единственной любовью была Эмми, которая следовала за Каспаром повсюду в виде маленькой полузатертой фотография на тефлонитовой основе.

Это было все, что от неё осталось, все прочее сгорело в доме, который поджёг сам Каспар, чтобы замести следы.

Он застал Эмми с придурком из биржевой комиссии. У этого малого имелись деньги, и он считал за доблесть таскаться по молодым жёнушкам, пока их мужья находятся на службе.

Любовники расположились в гостиной, прямо на бежевом паласе. Повсюду были разбросаны фрукты и цветы, а ещё стояло с полдюжины открытых бутылок шампанского, как будто они никак не могли утолить своей жажды.

И ещё огромное подарочное издание «49 позиций на пути к счастью».

Прошло больше десяти лет, но профессиональная память Кархарда до сих пор услужливо жалила его этими кошмарными воспоминаниями, стоило только взять в руки фотографию Эмми.

Тела любовников были закручены в чудовищный узел, однако Эмми счастливо смеялась, а маклер-совратитель хрюкал от удовольствия. Играла тихая музыка — «Кроткая Стефания», одна из любимых песен Каспара, и именно под неё размеренно двигалась задница мерзавца-биржевика.

Примерно с минуту Каспар не мог ничего сказать, он не знал, как прекратить страшный сон — рассудок отказывался принимать это как реальность.

Напрашивались фразы вроде: «А вот и я!» или — «Не ждали?», но Каспар сумел только позвать: «Эмми…»

Как ни странно, она сразу же услышала и, сбросив маклера, быстро поднялась. Глаза её смотрели на Кархарда серьёзно, и в них не было испуга.

— Я ждала тебя в среду, Каспар, — сказала она, словно это он был виноват в этой чудовищной ситуации. И ещё она была очень, очень хороша. Эмми это знала и даже не пыталась прикрыться халатом.

— Извини, — сказал Кархард, а затем достал пистолет.

Маклер тут же поднял руки и стал предлагать деньги:

— Мы цивилизованные люди, солдат, зачем нам эти пистолеты?

Выхватив из брошенных штанов чековую книжку, он с готовностью поднял на Каспара глаза, ожидая, когда тот объявит цену отступного, но лейтенант Кархард молчал.

— Двадцать тысяч дархамов, дружок, и мы расходимся. Идёт?

— Нет, не идёт, — медленно проговорил Каспар, не отрывая взгляда от прекрасной и теперь уже чужой Эмми.

— Что бы ты ни думал, я всегда любила только тебя, — сказала она, и Каспар ей поверил, однако это уже ничего не меняло.

— Тогда сто тысяч, камрад! Это хорошие деньги, за них ты найдёшь себе настоящих верных подруг, а не эту сучку!

И тогда Каспар выстрелил. Он стрелял в Эмми и попал ей в живот. Бедняжка переломилась пополам и повалилась на диван, зажимая рукой рану.

— Я прощаю… тебя… Каспар… — собравшись с силами, прошептала она.

— Я тебя тоже, дорогая, — ответил ей Кархард и направил пистолет на маклера.

— Миллион!!! — заорал тот.

— Нет, — покачал головой Кархард.

— Но почему, болван?!! Почему?!!

— У тебя на заднице волосы рыжие…

— Но это же смешно! — всплеснул руками маклер.

— Кому как, — не согласился Каспар и быстро выстрелил несколько раз подряд.

Большое тело маклера рухнуло на пол, заливая кровью новый палас, который вместе с мебелью и домом обошёлся Каспару в немалые деньги. Пришлось брать кредит в банке, но теперь все это уже не имело значения.

Каспар подошёл к Эмми и заглянул в её глаза, где ещё теплилась уходящая жизнь.

— Я тебя люблю, — сказал он ей и добил последним выстрелом милосердия. Затем не оглядываясь направился к выходу, а через минуту дом уже пылал ярким пламенем, и пустотелые конструкции с треском рушились, поднимая к небу миллионы искр…

От очередного приступа тяжёлых воспоминаний майора Кархарда отвлёк зуммер рации.

— Слушаю, — отозвался Каспар, переключаясь на служебные обязанности.

— Это лейтенант Скизи, сэр!

— Слушаю тебя, Скизи. Нашли этих ублюдков?

— Ещё нет, сэр, их следы обрываются, к тому же сейчас темно… Однако мы нашли кое-что другое. Четыре трупа урайцев, сэр…

— Трупы урайцев? Откуда они взялись?

— Пока неизвестно. Мы всё время шли по следу и неподалёку от стоянки… знаете отстойник на двадцать шестом километре?

— Ну конечно.

— Вот там, в сотне метров обнаружили слишком мягкий грунт, а сверху был аккуратно уложен дёрн. Мы стали осторожно его снимать, предварительно прозвонив миноискателями. Потом пришлось копать, и на глубине чуть меньше двух метров нашли четыре тела урайцев. На них офицерское бельё, сэр, очень высокого качества.

— А запястные датчики?

— Датчики есть, но опознать тела это не помогло — на экране сканера появляется запись «в доступе отказано».

— Наверное, они из закрытых отделов УРУ. Но это мы выясним… Что со следами повреждений на телах? Как их убили?

— Вот тут проблема, сэр, — замялся Скизи. — Возможно, конечно, виновата темнота и более подробный вывод сделают эксперты, но уже сейчас можно сказать, что на них нет огнестрельных, колотых или резаных ран. А лица, я бы сказал, умиротворённые. Только улыбок не хватает.

— Может, инъекция наркотика?

— Не исключено, сэр…

— Ладно, вези их в лабораторию и скажи, чтобы эти умники начали работать немедленно — до утра ждать мы не можем.

— Слушаюсь, сэр.

На этом разговор закончился, и каждый занялся своим делом.

Каспар для начала побеспокоил Пятьсот десятого. Он не особенно жаловал урайцев, но к начальнику промышленной зоны относился терпимо, поскольку тот не был таким занудливым, как остальные представители коренной урайской нации.

— Привет, майор. Чего плохого скажешь? — поинтересовался Пятьсот десятый.

— Почему сразу о плохом?

— У тебя голос металлом звенит, когда дело худо… «Надо же, — удивился Кархард. — А я и не замечал».

— На территорию проникли диверсанты, сэр.

— То есть они не утонули в болоте, как докладывал нам «защитник-387»?

— Да, сэр, «защитник», как всегда, погорячился. Однако эти парни потеряли всю взрывчатку, оружие и продукты.

— Вот как? — Пятьсот десятый посопел носом, видимо прикидывая, как нелегко воевать без оружия, да ещё на пустой желудок. Для самого Пятьсот десятого последнее обстоятельство было невыносимым. — Полагаю, это ещё не все?

— Не все, сэр. Кажется, они умертвили четырех представителей Разведывательного управления. Вам ничего не известно ни о каких тайных миссиях?

— Откуда, Каспар? Если уж миссия тайная, то для меня в первую очередь.

— Нам нужно опознать тела, сэр, но вы же знаете, специальные отделы УРУ будут молчать, как в примарской контрразведке.

— Я понял тебя, Каспар. Я свяжусь с нужными людьми, и через полчаса ты можешь идти по официальным каналам — всё будет смазано.

— Спасибо, сэр.

81

Ночь застала Ламберта за обычным занятием. Он продолжал терять свою солдатскую прочность в объятиях нежной девы. Лишь вой авиационных турбин заставил Ника вспомнить о воинском долге и прервать свой бесконечный марафон.

— Ну майо-о-ор, не уходи-и-и, — капризно протянула Элеонора.

— Ты слышишь? Во дворе приземлился гиббер.

— Ну и что? Опять привезли образцы для исследований. Утром Хоуп раздаст работу и мы обо всём узнаем.

— Нет, я всё же пойду. — Голос Ламберта обрёл прежнюю командную твёрдость. — Мне нужно знать, чем здесь занимаются ваши эксперты.

— Ну ведь что-то тебе уже известно, — промурлыкала лейтенант Файвер и потянулась, как кошка.

— Это ещё не все, детка.

Майор заскочил в душ и уже через минуту надевал одежду на мокрое тело — времени сушиться не было.

Выйдя в коридор, он обнаружил там почти весь личный состав лаборатории.

Через распахнутую во двор дверь проникал яркий свет от рефлекторов гиббера, который продолжал надсадно выть, даже коснувшись посадочной площадки.

— Так, все здесь? — спросил Хоуп, бросив на Ламберта короткий насторожённый взгляд. — Тогда пошли таскать объекты!

И с этими словами капитан-инспектор вывел своих людей на ночную разгрузку.

Майор Ламберт осторожно подобрался к дверям и, выглянув наружу, увидел суетившихся возле гиббера людей, которые выносили и ставили на бетон длинные ящики. Ник сразу понял, что в них, и в этом не было ничего необычного, однако то, что ящиков оказалось четыре, ему совсем не понравилось.

К тому же пятнистые комбинезоны и специальная амуниция выносивших ящики людей выдавали в них тренированных лесных псов — командос-преследователей.

«Кажется, все сходится», — без особой радости подумал Ник и оглянулся. В лестничном пролёте, прячась в тени, стояли трое его товарищей. Им ничего не нужно было объяснять, они сами все понимали — даже Лавай.

Наконец гиббер взревел турбинами, оторвался от бетона и, перелетев через крепостную стену, ушёл в сторону долины.

В свете дежурных прожекторов эксперты лаборатории стали грузить ящики на специальные каталки и перевозить их в здание. Ламберт остался в коридоре, а своим подал знак, чтобы спрятались.

Скоро весь груз был переправлен в медицинский бокс, и тогда Ник вошёл туда, чтобы выяснить подробности.

— Хотите присутствовать, сэр? — спросил его Хоуп.

— Конечно. Что у вас за работа и почему ночью?

— Срочность, сэр. Нужно определить причину смерти четырех урайцев и немедленно доложить о результатах в администрацию. — Капитан Хоуп со значением помахал пачкой сопроводительных листов, затем протянул их Ламберту.

Он до сих пор опасался за свою карьеру и жизнь и счёл необходимым задобрить главного проверяющего.

Ник взял документы и погрузился в чтение, одновременно контролируя действия экспертов. Он видел, как слаженно они действуют, вскрывая ящики, разрывая предохранительные мембраны и аккуратно укладывая на столы «объекты экспертной оценки», как именовались трупы в официальных документах.

Так ничего и не почерпнув из сопроводительных листов, Ник вернул документы Хоупу, и тот поспешно ушёл.

— Сэр, не хотите ли посмотреть внутреннее устройство чистокровных урайцев? — предложил медик Фрайн, надевая огромный клеёнчатый фартук. Было видно, что после ухода Хоупа сотрудники лаборатории заметно раскрепостились. Присутствие проверяющего их почему-то смущало меньше.

— Конечно, я посмотрю, — согласился Ник, подходя ближе, чтобы рассмотреть лица «объектов экспертной оценки».

И он без труда узнал их. Это были те самые урайцы, которых закопали мстительные девайсы.

— Никогда не приходилось видеть их потроха? — продолжал Фрайн, у которого от предвкушения работы заметно улучшилось настроение. Сейчас он стоял на изготовку с огромным кривым скальпелем и, осматривая труп, прикидывал своё первое действие.

— Нет, не приходилось, — ответил Ник, хотя тут же вспомнил, что видел, и не раз. В абордажных боях, когда из фаеркопов стреляли почти в упор, картины получались такие, что не видевшему их объяснить было невозможно, а тот, кто видел, сам не мог забыть.

Скоро медэксперт приступил к работе, а токсиколог Зюсс и химик Эрвольд встали в сторонке, держа наготове набор пробирок. Ламберт догадался, что они ждут препаратов — образцов ткани внутренних органов, чтобы потом отнести их в свои боксы и там исследовать.

Эксперт-электронщик сержант Клуни занимался настройкой какой-то сложной аппаратуры, которую принёс с собой в чемоданчике.

Ник не сразу понял, что он пытается сделать, однако, когда Клуни присоединил к запястью одного из урайцев проводки с магнитным съёмником, майора бросило в жар от внезапной догадки.

Сержант собирался считать информацию о покойнике с его персонального чипа, а значит, команда диверсантов была в двух шагах от разоблачения.

В кармане комбинезона у Ника лежал пистолет, однако затевать сейчас стрельбу было преждевременно. В караульном отделении форта находилось не менее двух рот автоматчиков, а это означало только скорую героическую смерть.

Сделав необходимые приготовления, Клуни начал набирать на клавиатуре управляющие команды, и Ник застыл в ожидании, глядя на синеватый экран сканера. Вскоре тот мигнул и выдал надпись: «В допуске отказано».

Ламберт облегчённо вздохнул и вытащил руку из кармана. А Клуни обернулся и, заметив внимание проверяющего, с виноватой улыбкой пожал плечами:

— Извините, сэр, не получилось.

— Ничего страшного — закрытая информация, — отозвался Ник и пошевелил лопатками, чувствуя, как по спине стекают капли холодного пота.

— А можно я попробую ещё раз? — попросил сержант.

— Конечно, — улыбнулся Ламберт, понимая, что это ничем ему не грозит.

— Спасибо, сэр, я только сбегаю в свой бокс, у меня там пара грабберских программок есть.

С этими словами сержант вскочил со стула и пробежал мимо Ника в коридор, на ходу мурлыча какую-то песенку.

— Коллеги, прошу получить свои порции! — громко объявил Фрайн. Зюсс и Эрвольд подошли к столу и заработали блестящими пинцетами, которые, соприкасаясь со стеклом, издавали мелодичный звон.

Неожиданно открылась дверь, и показался Корн.

По глазам майора он понял, что тот находится в затруднительном положении, и вошёл в бокс.

— Электронщик отлучился за специальными программами, которые позволят ему считать персональные чипы урайцев… — негромко сообщил Ламберт.

— Хреново, — согласился Майк, делая вид, что с увлечением наблюдает за деятельностью экспертов.

— Ну все, я пошёл, — уложив пробирки в никелированную коробку, сообщил Зюсс.

— И я тоже, — щёлкнув замочками такого же ящичка, отозвался Эрвольд. И они ушли, приветливо кивнув Корну, поскольку он никого из них пока ещё не допрашивал.

Фрайн с грохотом швырнул в ванночку окровавленный скальпель, и этот резкий звук заставил обоих «проверяющих» вздрогнуть.

— Ничего не понимаю, господа, — развёл руками медик. — Никаких видимых причин смерти. Традиционных причин…

Корн подошёл к столу поближе, затем обошёл остальные трупы и остановился возле мерцающего экрана сканера. У лейтенанта возникла мысль вывести прибор из строя, однако это могло показаться подозрительным, к тому же такой специалист, как Клуни, мог быстро починить сканер или вообще принести запасной. Такой метод не годился.

Дверь в бокс распахнулась, и появился сержант Клуни.

В его руках была коробочка с программными носителями.

— Вот! — продемонстрировал он её Нику и Корну, а затем, выдавая своё нетерпение, быстро занял место за экраном сканера.

Когда запустилась новая программа, управляющий чип прибора снова отказался дать нужную информацию, однако затем на экране появилась таблица, ячейки которой были заполнены крестиками.

Нетрудно было догадаться, что грабберская программа уже определила структуру текстовой матрицы и теперь перебирала варианты её заполнения.

Корн оглянулся на Ламберта. У того дёрнулась щека, и он прикрыл её ладонью.

Лейтенант вздохнул и вернулся к наблюдению за экраном. По его мнению, командир уделял Элеоноре слишком много времени. В то же время Корн понимал его — ведь эта девушка была чем-то совершенно особенным.

Управляющий чип сканера перегрузил таблицу — и теперь в ней появилось несколько букв. Пока они стояли вразброс и ни о чём не говорили, но все дело было только во времени.

Задача двигалась к своему разрешению.

Ободрённый первым успехом, сержант Клуни бросил взгляд на стоящего рядом «офицера УРУ». Тот сразу улыбнулся эксперту, но за долю секунды до этого сержант уловил другое выражение лица Корна: бесстрастную маску неодушевлённой машины, готовой действовать по обстоятельствам.

По спине Клуни пробежал холодок, однако искренняя улыбка Майка заставила сержанта расслабиться.

Экран снова мигнул, и перезагрузившаяся таблица продемонстрировала новые находки.

Пока ничего конкретного, но ещё две, три перегрузки и…

— Здорово получается! — не удержал своей радости Клуни.

— Я просто поражён, — признался Корн и посмотрел на труп, к руке которого был присоединён магнитный съёмник.

Имя этого бедняги досталось Майку, но уже скоро ураец Иншарц собирался вернуть его себе.

Звякнули инструменты — отдохнувший Фрайн снова взялся за работу. Он с любовью перекладывал медицинские ножики, выбирая тот, который лучше других подойдёт для следующего клиента. В своей профессии Фрайн был художником и не признавал стандартных решений.

«Иногда я пытаюсь угадать, — признавался он коллегам, — как этот парень — тот, что на столе, хотел бы, чтобы я его вскрывал. Согласитесь, это имеет значение».

Коллеги Фрайна подобные разговоры не поддерживали и обзывали его «шизиком», а он называл их «серостью». На том разговоры и прекращались.

— Уже на что-то похоже, — заметил сержант Клуни и, склонившись над экраном, попытался разгадать некоторые слова.

Корн снова посмотрел на Ламберта, тот кивнул ему в ответ, давая понять, что поддержит его действия.

И снова все вернулись к своим обязанностям. Сержант взламывал коды, Майк следил за его успехами, а майор Ламберт заходил за спину медику Фрайну, чтобы тот не подумал махать своим скальпелем.

Экран мигнул ещё раз и открыл сразу всю информацию.

— О, да он ваш однофамилец, сэр! — воскликнул наивный Клуни.

— Едва ли, — ответил ему Майк и взмахнул своим фирменным ножом.

Ламберт тотчас шагнул к Фрайну и быстрым движением свернул тому шею. Скальпель выпал из рук медика и, блеснув в ярком свете ламп, закатился под шкаф.

— Туда — коротко сказал Корн и, подхватив обмякшее тело электронщика Клуни, поволок его к толстой двери медицинского холодильника. Но едва лейтенант распахнул тяжёлые двери, как на него вывалился замороженный труп, который стоял в шкафу по стойке «смирно».

Майк вовремя подхватил его и затолкнул обратно, а затем запихнул на нижнюю полку тело сержанта.

Следом подоспел Ламберт и сравнительно легко уложил Фрайна в самую высокую нишу, туда, где громыхали, покрытые инеем, испарители. Совершенно не ко времени они напомнили Нику один из зимних праздников, когда родители водили его на аттракционы «Природная мастерская». Это происходило в огромных залах, где можно было увидеть настоящую снежную зиму, тропики и водные миры.

Больше таких прогулок у Ника не было, и этот случай он запомнил на всю жизнь.

— Ну, что ты там застрял? — поторопил майора Корн.

— Все в порядке, — успокоил его Ник и спустился вниз.

Затем они плотно притворили дверь холодильной камеры и заперли её на секретный ключ.

— Что будем делать теперь? — спросил Корн.

— Нужно ехать в администрацию. Думаю, до утра у нас есть время.

— А эти? — Корн кивнул на разложенные по столам тела урайцев, — Ведь чипы снова можно заставить говорить. Или отрубить им руки?

— Нет, это слишком грубо, — покачал головой Ник. — Есть способ получше…

С этими словами он подошёл к инструментальным шкафам, в которых у Фрайна хранились сотни инструментов и приспособлений, в том числе высокочастотный излучатель «пеон», использовавшийся для обеззараживания.

— Я не знаю чипов, которые выдержали бы подобный душ, — сказал Ламберт, включая устройство и выставляя силу излучения на максимум. Затем он подошёл к телу подлинного лейтенанта Иншарца и сдёрнул с его запястья магнитный съёмник.

Таблица на экране сканера тут же закрылась. Тогда Ламберт вернул съёмник на руку и таблица восстановилась.

— А теперь смотри.

Майор поднёс излучатель к запястью урайца, и через пару секунд вшитый чип был уничтожен. Таблица исчезла, и это говорило об эффективности найденного Ламбертом метода.

Очень скоро он управился с остальными чипами и, отшвырнув ставший ненужным излучатель, произнёс:

— Новая идея, Майк.

— Ну? — нетерпеливо спросил тот.

— Мы скажем Хоупу, что забрали Фрайна и Клуни с собой.

— Но часовые на стенах умеют считать.

— Ты думаешь, Хоуп станет у них выяснять, сколько человек выехало с территории?

— Не станет, — уверенно ответил Майк.

— Вот и я так думаю.

— Может, нам поможет девайс? Загипнотизирует их на пару суток, — неожиданно предложил Корн.

— Нет, я говорил с ним на это тему, но он уверяет, что в одиночку может только вызывать симпатию.

— Что-то со мной у него это не выходило… — заметил Корн. — Ну да ладно, все равно времени у нас будет больше, чем до утра.

— Согласен, если только нас не обойдут с другой стороны…

82

За всю историю долгой войны такой парадоксальной ситуации на фронтах ни разу не складывалось. Основные силы противных сторон были привязаны друг к другу на позициях и боялись сдвинуться с места, так как это могло привести к нарушению равновесия. В то же время соединения обеих сторон, долгое время копившиеся в резерве, организовали свою небольшую войну в районе планеты Парабелла.

Именно на ней командование примаров решило разместить разделённую на сегменты станцию «Аврора», которая временно выполняла функции Генерального штаба.

Модуль за модулем «Аврору» разбирали на части и со всеми предосторожностями сопровождали до места. Этим местом чаще всего становился небольшой островок, едва способный удержать удар гигантского сектора станции.

Чтобы доставить сверхтяжёлый груз в целости и сохранности, в ход шли всякие ухищрения — от твердотопливных демпферов до многоярусных парашютных систем, позволявших модулям планировать и при необходимости разворачиваться в воздухе.

Все то время, пока сектора двигались на приготовленные позиции, палубная авиация урайцев не прекращала своего давления, перемежая кинжальные атаки дистанционным обстрелом двухступенчатыми ракетами.

Примары применяли контрмеры, но для достижения коренного перелома у них не хватало сил, и на орбитах Парабеллы урайские силы все чаще брали под контроль участки, достаточные для проведения десантных операций.

В том, что такие операции должны состояться, уже не было никаких сомнений. Ударный кулак из наземных сил, погруженных на десантные карго, уже копился за спинами урайских крейсеров, манёвры которых становились все острее. Пушки старсейверов «Хорнс» и «Атлетико» не успевали остывать, а более мелкие суда, сдерживая натиск урайцев на близких дистанциях, все чаще покидали строй и отходили в безопасные районы, чтобы получить новую загрузку и произвести ремонт.

Выполнявшие разведывательные функции рейдеры из охранной эскадры примаров также были вынуждены вступить в бой. Они несли ощутимые потери, однако это позволяло артиллеристам крейсеров и старсейверов перевести дух.

— Чего же они медлят?! — спросил урайский адмирал у курьерского офицера. — Пора выходить десанту!

— Генерал Пекс опасается больших потерь, сэр. Примарское прикрытие ещё достаточно боеспособно. Пушки старсейверов работают, как жернова, треть крейсеров уже потеряна.

— Плевать, я же вижу, что примары кровоточат сильнее, чем мы. Передайте Пексу, пусть немедленно развивает наступление и десантирует войска… Или нет — просто передайте ему это по радио!

— Но примары, сэр! Они раскодируют донесение!

— Вы действительно болван, майор, или просто прикидываетесь?! — Адмирал покосился на курьера с таким выражением лица, словно перед ним было какое-то неопрятное животное.

— Не могу знать, сэр… — обиделся майор.

— Так знайте, что примары не идиоты и им давно стало ясно, для чего мы подогнали к Парабелле такие огромные резервы. Или для вас это не очевидно?

— Очевидно, — согласился майор.

— А раз очевидно, передавайте мой приказ.

— Есть, сэр.

83

После многолетнего бездействия и без должного ухода соединения модулей открывались трудно, и почти всякий раз вместо автоматических приводов это делалось с помощью небольших монтажных судов, вооружённых манипуляторами, но совершенно беспомощных перед пушками и ракетами вражеской авиации.

Если на больших буксирах и тросовых кранах уже имелись наскоро врезанные артиллерийские башни, то на малых монтажниках ничего подобно сделать было нельзя. Поначалу они несли большие потери, но потом операторы догадались закрываться «клешнями», как они называли свои тяжёлые манипуляторы, предназначенные для резки стальных конструкций.

Запускаемые урайскими перехватчиками ракеты отрывали монтажникам «клешни», однако сами операторы оставались живы и, пересев в другое судно, могли продолжать работу.

Помимо работы снаружи «Авроры» такая же лихорадочная деятельность происходила и внутри её модулей. Программисты, корректоры, генералы-теоретики и военные эксперты — все эти люди, забыв про сон и еду, работали каждый за троих, поскольку были вынуждены заменять отсутствовавших во время спуска на Парабеллу коллег. Как только очередной модуль станции вставал на место, его связисты налаживали каналы и тогда модули снова работали, как единый организм.

Время от времени рядом со стенами «Авроры» завязывались отчаянные драки авиационных соединений, и тогда в борта модулей впивались снаряды и ракеты с кумулятивными боевыми частями. Звучали аварийные сирены, и все свободные от смены обитатели станции бросались помогать ремонтным бригадам, потому что те выбивались из сил, ликвидируя все новые пробоины.

Прежде вычищенная до блеска, теперь «Аврора» походила на временный бивуак отступающей армии. Повсюду валялись затвердевшие куски аварийной пены, упаковки мази от ожогов, окровавленные бинты и порванные кислородные маски.

Перебегавшие с яруса на ярус курьеры, возвращаясь по прежнему маршруту, часто не находили коридоров и помещений, бывших на определённом месте ещё час назад. Царившая внутри «Авроры» суматоха не позволяла вовремя оповещать всех об отключении того или иного модуля и его уходе с орбиты.

— Васкес! Васкес! Кто нибудь видел Васкеса?! — то и дело раздавались чьи-то обеспокоенные голоса. — Он же соединение с «КЕТ» не отработал, программа зависнет в любую минуту!

— Зачем же ты его отпускал, умник?!

— Да понос у него — приспичило! Побежал в гальюн… Стоп, а что это с нашим гальюном?

Искавший Васкеса офицер подбежал к столпившимся у двери заведения рабочим, которые на месте бывшего санузла сооружали новый охладительный контур.

— Эй, а куда вы людей направляете?! — начал догадываться начальник Васкеса.

— В «двадцать шестой», — указали ему на переход, который вёл в сторону двадцать шестого модуля. Свет в нём был уже потушен, а переходный шлюз заглушён стальной перегородкой.

— Внимание, модуль под номером «26» отстыкован. Персоналу магистральных служб проверить разъёмы и вентили! — прозвучало из динамиков громкой связи, и потерявший Васкеса офицер явственно представил себе счастливое лицо подчинённого, уплывающего от своего командира верхом на унитазе внутри отстыкованного модуля.

— Васкес!!! Васке-е-ес!!! — в отчаянии закричал он, но никто не отозвался на его крики, потому что вокруг был сумасшедший дом и программа могла зависнуть в любую минуту, оставив объект «КЕТ» без должной связи.

84

От прямого попадания целого крейсерского залпа на авианосце «Гинсборро» начался пожар. Ничего особенного, пожар был почти штатный, но, пока его тушили и переводили зону вылета на разные стороны судна, капитан Эдди Заиль получил несколько дополнительных минут отдыха.

— Сэр, вас просил зайти полковник Сакеда, — сообщил Заилю посыльный солдат.

В ответ Эдди только пожал плечами. Последние двое суток он приходил в себя только в кабине очередного «вирнета».

Их сменилось уже семь, поскольку плотность вылетов была невиданной. Короткие и жёсткие схватки диктовали иные тактические приёмы, и теперь перехватчики «сильверхантов» выпрыгивали только звеньями — по четыре машины, поскольку разворачивать на небольших пятачках полновесные эскадрильи не представлялось возможным.

Ситуация менялась каждые четверть часа, и там, где только что было свободное пространство, вдруг появлялся враг, а в стратосферных слоях, где ещё недавно горели уносившиеся к планете осколки, снова плыла ничем не потревоженная дымка ионных туманов.

Действуя совершенно машинально, капитан Заиль спустился на нужный этаж и, толкнув дверь, оказался в оперативном зале.

— Садись, — сказал ему Сакеда, протягивая стаканчик с паршивым кофе. Первоклассные товары, которые были обязательны к выдаче офицерскому составу, доставлять на «Гинсборро» никак не успевали. С того самого похода по урайским тылам авианосец почти не стоял на месте, и спасибо ещё, что не забывали пополнять запасы материальной части — боевое обеспечение не прекращалось ни на минуту.

Заиль выпил горячий кофе залпом, но даже не почувствовал вкуса. Внутри себя он спал, отключив ненужные функции.

— Что, сильный там пожар?

— Не особенно. Просто навоняли очень — в воздухе полно гари.

— Понятно, — кивнул Сакеда. В новых условиях скоротечных боев у него тоже не стало традиционной работы. Так, общий надзор за всеми, и только.

Какие тут могут быть расчёты перехвата или позиционированные схемы отхода, если война начиналась сразу, как только «вирнеты» покидали стартовые ниши.

— С Парабеллы к нам доставили одного из этих самых наёмников. Их здорово там пощипали… Заиль молча кивнул.

— Их штурмовики называются «фархад».

— Хорошие машины, — снова кивнул Заиль. — В атмосфере особенно.

— Ну вот я и подумал: а какого хрена этот сукин сын будет отсиживаться, пусть повоюет! Правда, по инструкции я обязан передать его сотрудникам СИБ, но шли бы они в задницу. Ты как думаешь?

Эдди кивнул. Разговаривать не хотелось. Хотелось сидеть молча и смотреть в стену напротив.

— Ну тогда возьми его с собой, — предложил Сакеда, указывая на угрюмого человека, который сидел почти напротив Заиля, но тот его не замечал.

— Прошу прощения, сэр. — Заиль поднял руку, словно пытаясь поймать слова, вылетевшие из уст Сакеды. — Кого я должен взять с собой?

— Вот этого бандита, — ещё раз показал Сакеда.

— Я не бандит, сэр, — возразил тот. — Я наёмник…

— Это одно и то же, — наставительным тоном произнёс Сакеда. Было видно, что это продолжение их недавнего спора.

— Зачем он мне нужен? — с недоумением спросил Заиль.

— Пусть поработает. Он тут мне напел, что стреляет только за деньги, а я ему — будут тебе деньги. Я лично напишу рекомендацию, если покажешь свой класс. А рассказам вроде «я тако-ой!» у нас не верят.

— Но он же летал на этих, как их… «фархадах». А где их взять? Переучиваться на «вирнет» не одну неделю надо, даже если ты мастер.

— У нас на складе стоят в запасниках восемь машин «ливит-100». Ну да я же тебе показывал… — Сакеда прервался, прислушиваясь к отголоскам очередного удара в корпус авианосца. — Опять пожар будет, — прокомментировал он.

— Но «ливит-100» это истребитель, — возразил Заиль…

— Этот парень уверяет, что истребитель ему роднее, чем штурмовик.

Эдди задумался, наморщив лоб. А почему бы и нет? С примарской прошивкой в чипе опознавания убежать весьма трудно — урайцы сожгут его при первой возможности, тем более здесь, где нет времени на раздумья. Сшиблись, дали залп из пушек и разбежались — раны зализывать.

— Ты уже встречался с нашими? — спросил Эдди.

— Двое суток назад — здесь, у Парабеллы. Нас было полсотни, и мы атаковали вспомогательные суда…

— Да, — кивнул Эдди. — Я там тоже был, и мы потеряли молодого Пашельского.

— А мы четверых… Ещё одному оторвало ноги, но парень добрался до дома. Мне всадили в корму два снаряда… Это не вы были, капитан?

— Нет, но я видел твою машину. За ней гнался Джельсамино.

— Правда? — оживился пленник. — А я могу с ним поговорить?

— Нет, он вчера погиб… — ответил Заиль нейтральным тоном. Эмоций не было. Он слишком долго воевал без отдыха. Не ночного, нет. Высыпаться пилотам давали, однако, когда мимо кают каждый час пробегают аварийные команды, представить себя не на работе очень трудно.

По громкой связи сообщили, что пожары на четвёртом, пятом и шестом ярусах благополучно потушены.

— Ну вот, наш выход, — сказал Заиль и поднялся. — Тебя как зовут?

— Чарли Эванс, сэр.

— Пошли, Эванс. Посмотрим, что ты за гусь.

И, бодро отсалютовав полковнику Сакеде, Заиль вышел из оперативной комнаты. Чарли Эванс пошёл за ним следом.

Вместе они погрузились в лифт, и тот поплыл вверх. Затем створки открылись и пилоты оказались на своём ярусе.

В воздухе ещё пахло едкими смолами, однако дышать было можно.

Неподалёку от своего «вирнета» Заиль увидел новенький «ливит», машину из другого мира. Отвечавшие за неё механики, не привыкшие к таким формам, смотрели на машину насторожённо, хотя её технические условия были адаптированы под стандарты примарской авиации.

«Должно быть, понемногу Новые Территории втягиваются в эту войну», — подумал Заиль.

Он остановился и, кивнув в сторону «ливита», спросил:

— Не боишься столкнуться со своими?

— Такое уже случалось, сэр. Но я никого не пожалею, если только это будет не Луц.

— А как ты узнаешь своего Луца? Он уже мог сменить несколько машин.

— Я узнаю, сэр. Луца я обязательно узнаю.

— Ну-ну, — кивнул Заиль. — Посмотрим…

Помахав рукой механикам, капитан забрался в машину, привычно проверил загрузку диска с заданием, однако никакого диска не было, и к этому трудно было привыкнуть. Задание оставалось неизменным — бить урайцев там, где они есть, и чаще всего перехватчиков наводили диспетчеры со вспомогательных судов.

Район станции «Аврора» был зоной «сильверхантов», за остальные орбиты отвечала штатная авиация флота..

— У нас новенький, — сообщил Заиль первым делом, когда, надев шлем, подключился к обшей волне.

— А почему Патч не вышел? — поинтересовался Базовский.

— Патч самый неопытный. Пусть отдохнёт, — ответил Эдди. — Его заменит Чарли Эванс, наёмник с Новых Территорий.

— Вы серьёзно, сэр? — не поверил Лоуренс, ещё один пилот звена.

— Чарли, отзовись, — приказал капитан.

— Чарли Эванс на связи, сэр. Все системы в норме. Чувствую себя удовлетворительно.

— Ну, наговорились?.. — Это был голос полковника Сакеды, который не утерпел и лично поднялся на ярус. — Эванс, я буду следить за тобой!

— Я в этом не сомневаюсь, сэр, — ответил Чарли.

Транспортёрные столы вздрогнули и начали синхронно уходить под пол. Но перед тем как погрузиться в полумрак туннеля, Чарли успел заметить лица очередной бригады его механиков. Как и на авианосце урайцев, они выражали недоумение. Странная машина, неулыбчивый и старый, по местным меркам, пилот. Впрочем, свою службу они знали хорошо, и спасибо им за это.

85

Едва только звено вышло в космос, как на запасной волне, где мешались переговоры пилотов, операторов и управлявших разборкой диспетчеров, послышались истерические вопли, а вокруг скопления судов стали видны вспышки рвущихся ракет.

Воспользовавшись очередной ошибкой прикрытия, урайцы проскользнули мимо поредевших групп рейдеров и теперь спешили растратить свой боекомплект. Заиль видел, как бросались под ракетные залпы широконосые буксиры, закрывая драгоценное тело «Авроры», и как их рвало на части мощными зарядами.

На выручку попавшим в переделку спецсудам уже спешили «вирнеты» и звено штурмовиков «тетрикс», которые успели хорошо себя зарекомендовать и получили прозвище «летающие танки».

Урайцы также оценили огневую мощь и надёжное бронирование этих машин, а потому старались не связываться с ними без особых причин и уступали дорогу.

Видя дружную контратаку, семёрка «фошей», ещё не отстреляв ракеты, оставила в покое буксиры и пошла на «Гинсборро».

Зенитные башни авианосца выстроили перед атакующими частое плетение из огненных трасс, однако урайцев это не испугало.

— Видишь их, Чарли? — спросил Заиль, щёлкнув тумблером и активизируя систему наведения.

— Так точно, сэр. — Эванс старался держаться в построении звена, чтобы о нём не подумали плохо. В такой ситуации подозрение мог вызвать даже пустяк, а на оправдательную речь времени уже не будет.

— Давай первым…

— Есть, сэр, — с облегчением ответил Эванс. Его «ливит» быстро оторвался от звена и пошёл прямо на урайцев, которые, как подумалось Чарли, наверняка морщили сейчас свои лбы, пытаясь определить тип цели.

«Ну не видели вы „ливитов“, не видели!» — мысленно усмехнулся Эванс и запустил с подвески одинокую ракету. Она помчалась по прямой, поскольку не была наведена, и это была одна из уловок Чарли.

«Фоши» посторонились, пропуская неуправляемый заряд, и стали расходиться для отражения атаки одинокого «ливита». Сразу две ракеты потянулись за ним следом, но Чарли, как на занятиях, произвёл противоракетный вираж, который был недоступен местным перехватчикам.

Дело в том, что «ливит», который не мог сравниться с ними по мощи, обладал способностью скользить даже боком, используя рулевые сопла.

Пока Чарли пугал и отвлекал «фошей», Заиль со своими товарищами зашли сбоку, и первая же их ракета расколола урайский перехватчик. Затем стороны сократили дистанцию, чтобы выяснить отношения в ближнем бою, но мастерство и умение было на стороне примаров. Они выбивали урайские перехватчики один за другим, и лишь двум из них удалось удрать.

— Ты молодец, Чарли, — похвалил наёмника Заиль. — За тобой один целый ураец и ещё один подранок.

— Спасибо, сэр. Теперь меня примут в «сильверханты»? — поинтересовался Чарли, вертя головой, чтобы лучше сориентироваться в каскадах разрывов и следах заблудившихся ракет.

— Посмотрим, — серьёзно ответил Заиль.

— Эй, кто-нибудь! Где прикрытие? Модуль уходит почти без охраны! — чуть не плача пожаловался кто-то из диспетчеров.

— Я капитан Заиль, командир звена «сильверхантов». Присоединяюсь…

— Бригадир «гражданской гвардии» Слоут — тоже присоединяюсь. Со мной отряд из двенадцати «браво».

Три «вирнета» и «ливит» скользнули чёрными точками следом за горообразной массой модуля.

В стратосфере к ним подошли «браво», а чуть позже догнала двойка «тетриксов», как всегда обвешанных совершенно неузнаваемыми системами вооружения.

— Уолш, это ты? — спросил Заиль на открытой частоте…

— A кто же ещё? — Голос давнишнего «подкидыша», которому Заиль когда-то запретил вылет из-за его профессиональной непригодности, теперь звучал бодро, хотя и глуховато. Штурмовая авиация, как и перехватчики, работала без отдыха.

Модуль станции, больше похожий на кусок торта, начал входить в плотные слои атмосферы, и красноватые протуберанцы сгоравшего в огне металла закрутились в тонкие жгуты, вынудив суда прикрытия отойти на безопасное расстояние.

«Двадцать тысяч тонн», — вспомнил Заиль примерную массу модулей. В то, что остановить падение этой махины могут какие-то тормозные парашюты, капитан верил с трудом. Однако теперь у него была возможность увидеть это воочию.

— Модуль, я «Зимородок-28», с юго-востока к вам подходят полтора десятка урайцев, — предупредил разведчик одного из орбитальных постов. Этих бедняг сбивали каждый час, но небольшие судёнышки снова и снова заступали на службу и разворачивали свои антенны.

— Поняли тебя, — ответил Заиль. Полтора десятка урайцев не представляли для них большой опасности, но орбитальные системы разведки часто ошибались, особенно касательно низко летящих целей, набиравших разгон у самого моря и выстреливающих вверх, словно из катапульты.

Пара «тетриксов» величаво качнула крыльями и стала уходить на север. Для атаки им требовался простор и чёткое видение цели, поэтому в боях-каруселях они не участвовали. «Браво», как всегда, выстроились клином и пошли навстречу врагу.

На небольшом расстоянии от них следовало звено Заиля.

— Это твои друзья, Чарли? — спросил капитан, когда все цели были чётко определены бортовыми радарами. Их было двадцать четыре.

— Да, сэр. Почти всех я могу отличить по почерку.

— Будешь стрелять?

— Буду. Я не меняю решения в таких ситуациях…

— Тогда иди первым. Надеюсь, ты на меня не обидишься?

— Ничуть, сэр.

И «ливит» снова пошёл в одиночную атаку, в очередной раз вызывая недоумение, потому что этот корабль был отлично известен каждому наёмнику. Впрочем, рефлексы солдат удачи сработали молниеносно, и два «фархада» тотчас атаковали столь знакомый им истребитель, пытаясь взять его в клещи. Ракетных ударов не последовало: пилоты одной школы, они били только наверняка.

Чарли снова заскользил на плоскостях, отбиваясь в рваном ритме короткими очередями.

Отряд «браво» открыл огонь с дальней дистанции и заставил наёмников разделиться на небольшие группы.

Заиль и Лоуренс выбрали себе двойку и удачно её атаковали. Один штурмовик, получив случайный снаряд в слабое место, задымил двигателем и вышел из боя. Второй успел отстрелить Эдди антенну, но в конце концов капитан Заиль разнёс его вчистую.

Тут Лоуренс пожаловался, что с его машиной не все ладно.

— Тяга срывается, сэр! — закричал он.

— Становись за мной! — посоветовал ему командир, понимая, впрочем, что это не самый лучший совет. Пока наёмники одного за другим жгли «браво», самое время было сбежать, однако спускаемый модуль, ушёл ещё недостаточно далеко, и штурмовики могли навредить ему, разбив парашютные паруса и стропы.

— Базовский, ты хоть жив?! — позвал Заиль, пуганув цель короткой очередью и пустив наперехват ракету.

«Фархад» пытался увернуться, но время было потеряно, и штурмовик исчез в яркой вспышке прямого попадания.

— Командир! Какая у них частота? — неожиданно послышался голос Чарли Эванса. Заиль совсем забыл о нём. Он видел рядом с «ливитом» целое море огня и решил, что свои посчитались с ним.

— Зачем тебе? — «Вирнет» капитана сделал свечку, чтобы притормозить и пропустить слишком рано выпущенные по нему ракеты.

Совсем рядом пронёсся объятый пламенем «браво».

— Надо мне! Надо!

— Включи радиосканер! Может, он найдёт!

Неожиданно Заиль заметил двойку «фархадов», которые неслись прямо на него. Их снаряды уже были в полёте, когда ярчайшая вспышка испепелила обе машины, а «вирнет» Эдди отшвырнуло ударной волной.

На какое-то мгновение он даже оглох, но вскоре слух вернулся, правда, с каким-то добавочным звоном в ушах.

— Уолш, это твои штучки?!

— Я успел вовремя, сэр!

— Спасибо тебе.

Капитан развернул машину в поисках Лоренса, но его уже нигде не было видно, а обломки горящих машин сыпались в таком изобилии, что опознать среди них своих или чужих было невозможно. Заиль запустил радиосканер, и тот сразу же вышел на частоты открытой волны урайцев.

— Выходи, Урфин! — орал Чарли. — Ну чего же ты прячешься за спинами других! Луц, отойди от них! Луц!

Взглянув на показания радара, Заиль обнаружил скопление судов в трех тысячах метров под собой.

Примерно семь или восемь машин как-то странно двигались по кругу, и это не было похоже на обычный бой.

Как только к ним приближалась тяжёлая тень «тетрикса», штурмовики рассыпались в пространстве, а затем собирались снова.

Между тем к боям за превосходство в небе Парабеллы уже подключились лёгкие истребители «Т-10». Тройка уцелевших «браво» отбивалась от их настойчивых атак, а попавшийся навстречу «тетрикс» просто разнёс пару «Т-10» вдребезги, протаранив их отточенными, словно секира, плоскостями.

Где-то крутился с тремя противниками Базовский, а на урайской волне продолжал рвать горло Чарли Эванс.

Наконец на месте этих внутренних разборок полыхнуло пламя, и один из соперников рассыпался чадящими обломками.

Не пытаясь выяснить, кто там проиграл, а кто победил, Заиль пошёл на помощь к Базовскому и с дальней дистанции сшиб у «Т-10» хвостовое оперение. Противник тут же ретировался, и потрёпанная машина Базовского получила передышку.

В это время далеко внизу, там, где воздушная синева сливалась с морской, над чёрной массой модуля взметнулись паруса тормозных парашютов. Но ни одна урайская машина не устремилась в погоню за ускользавшей добычей, поскольку в нижних слоях атмосферы властвовали кусачие комплексы ПВО, скрывавшиеся за каждым камнем негостеприимной территории.

«Дело сделано», — подумал Заиль.

— Дело сделано, — произнёс он вслух.

— Уходим? — Это был голос Джека Уолша. Его дымящая двигателем машина все ещё кружила вокруг, словно грозный коршун. Второй «тетрикс» был в лучшем состоянии и прикрывал тройку «браво», истерзанных до такого состояния, что Заиль удивлялся, как их плоскости ещё держат машины в воздухе.

Снизу, набирая высоту, возвращался «ливит» Чарли Эванса. Рядом с ним, как приклеенный, следовал урайский «фархад», и капитан Заиль не сомневался, что это машина того самого Луца.

— Кто с тобой, Чарли? — спросил Базовский, который не знал о существовании Луца.

— Приятель, — хрипло ответил Эванс.

— Все, пошли в космос! К базам, ребята!

Поредевшее сборное войско зачадило надсаженными движками и, покачивая пробитыми плоскостями, двинулось в обратный путь.

86

Последние два бульдозера, «шлифовавшие» и без того ровную песчаную подушку, заспешили к краю площадки — минуту назад было получено сообщение, что двадцать шестой модуль вошёл в плотные слои.

Наблюдатели докладывали, что в месте спуска модуля завязался небольшой, но жестокий воздушный бой, однако майор Баттлер надеялся, что пилоты не дадут объект в обиду. Досадно было бы наблюдать его крушение — ведь двухметровую подушку сделали на совесть и в рекордно короткие сроки.

— Осколки продолжают сыпаться! — доложил по рации сержант Джаспер, дежуривший на восточном пляже. Почему-то так сложилось, что именно туда падали почти все подбитые в воздухе цели. Они обрушивались в воду, словно обессилевшие огненные драконы, вздымая фонтаны брызг и клубы пара. Шум распугивал морских зверей, которые позднее возвращались и выбирали чем поживиться.

По всему периметру острова было установлено дежурство, поскольку поступило сообщение, пока ещё не подтверждённое, о начале десантных операций урайцев в островном полушарии Парабеллы.

— Уследить за ними невозможно, — предупредил Баттлера генерал. — Вокруг царит неразбериха. Но резервы имеются, главное — вы смотрите в оба и если что, сразу сообщайте нам…

— Есть, сэр, — ответил Баттлер. А что было делать? Неразбериха случалась довольно часто, но хуже всего было, когда путали координаты и вместо удара по врагу били по позициям собственных частей. По сравнению с этим столкновение с противником — скучнейшая работа.

— Лети-и-ит!!! — пронзительно заорал стоявший рядом с Баттлером солдат, которого майор поставил своим наблюдателем.

— Да что же ты так орёшь, Бортник?! — возмутился командир батальона, с запозданием прикрывая звенящее ухо.

— Так летит же, сэр! Модуль летит! — Наблюдатель повернул к майору лицо, перекошенное в счастливой гримасе.

Баттлер выхватил у солдата бинокль и поднёс к глазам. Да, это был модуль. Чёрная точка быстро увеличивалась в размерах, и на какое-то мгновение майору стало немного страшно, показалось, будто эта многотонная громада падает прямо на него.

Впрочем, стоило только Баттлеру отнять бинокль от глаз, как модуль снова превратился в бесконечно малую песчинку.

— Противопожарные средства на готовность! — скомандовал майор по рации. — Службам обнаружения и оповещения — обеспечить «чистое небо»!

«Чистое небо» означало режим работы, при котором не оставалась незамеченной ни одна, даже незначительная, цель.

Одновременно с началом этого долгожданного и напряжённого момента Баттлеру позвонили на скремблервойс с координационного поста и пообещали скорую высадку вражеского десанта.

— Они почти над вами! Два больших карго! Четыре батальона морской пехоты с танками!

— Вот спасибо-то! — зло проорал в ответ Баттлер и отключил связь. Что он мог сделать против такой силы, если они действительно начнут высаживаться на мелководье? Его компактные комплексы ПВО были не в состоянии прошибить толстую шкуру десантных карго, для этого требовались средства совершенного другого калибра.

Минуты через две позвонил капитан Джамад, «хозяин острова Черепашки», как он сам называл себя. Его батареи зенитного и артиллерийского прикрытия позволяли Баттлеру чувствовать себя хоть как-то защищённым.

Несколько часов назад Джамад порвал в клочья атаку урайских штурмовиков, и это вселило в Баттлера уверенность, что можно не только выполнить задание, но и остаться при этом в живых.

— Ты слышал про урайский десант, Батт?

— Да, четыре батальона с танками.

— Брехня! Я насчитал три карго, два из них идут на скалы. Знаешь, где это?

— Нет.

— Если смотреть с твоего острова, то как раз за нами. За Черепашкой — километров двести будет… А вот третий карго действительно собирается к нам, но я встречу его на семнадцати тысячах метров…

— Хорошо бы, Джамад. У меня через пять-семь минут уже объект на подушку грохнется. Нельзя его десанту подставлять!

— «Закроем Империю грудью своей…» — пропел Джамад. — Занимайся модулем, Батт. Я прикрою.

На этом связь прекратилась, и Баттлер с головой погрузился в последние приготовления. Модуль парил в небе, словно гигантский морской корабль с серебристыми парусами. Казалось непонятным, как эта громада не только не падает камнем вниз, а ещё и маневрирует, исходя из воздушной обстановки, правильно использует ветер и восходящие потоки.

Баттлер, конечно, догадывался, что натяжением строп, выпуском поворотных карманов и массой других невидимых с земли работ занимались компьютеры и подготовленные операторы, однако от грандиозности происходящего его время от времени прошибал пот. И тогда, глядя на эту величавую небесную каравеллу, он забывал про войну и про опасность вражеского десанта.

Скоро стал слышен рёв спрессованного воздуха, огибающего корпус спускаемого модуля. Громко щёлкали парашютные купола, скрипели на дрожащих тросах распределительные снасти, и мелодично посвистывали стропы.

— Высота пятьсот метров! — крикнул один из наблюдателей, и Баттлеру захотелось убежать — кто знает, какова квалификация этих операторов? Ещё несколько секунд, и бежать будет поздно — прихлопнет всех как козявок.

— Триста метров! — В надрывном голосе наблюдателя слышались истерические нотки. Баттлер зачем-то глянул на середину «подушки», где были установлены два ориентировочных маяка.

— Сто-о-о метро-о-ов!

Модуль заслонил собой все небо, рёв ветра стал просто невыносим. Бойцы посадочной команды закрыли лица руками и спрятались за деревья.

Через мгновение последовал удар, да такой, что земля задрожала и все, кто стоял, попадали. Затем пронеслось песчаное цунами — оно перевернуло бульдозеры и снесло несколько деревьев.

Баттлеру повезло: он оказался под защитой небольшого пригорка и уберёг глаза, однако в рот песка набилось предостаточно.

«Зачем пасть-то открыл?» — недоумевал майор, выбираясь из песчаных заносов. Неподалёку откашливался наблюдатель, где-то хрипло кричали «ура!». Затем загремели оглушительные залпы — это модуль отстреливал не успевшие опуститься тормозные парашюты.

Шелестя, словно накрахмаленные простыни, они теряли форму и, сдуваясь, опадали на землю.

87

Десантные урайские карго включили торможение, однако одних только двигателей было недостаточно. Отягощённые грузом корабли выпускали дополнительные плоскости, которые сгибались от накатывающегося воздуха и делали карго похожими на летающих рыб.

Внизу ожидала череда скалистых островов, расположенных кругом и оттого представлявших собой природный морской форт. Вокруг островов, на территории в десятки футбольных полей, простиралось удобное для разгрузки мелководье.

Спешно развернувшись, карго снизились до минимальной высоты и, открыв кормовые ворота, начали сброс десанта.

Маленькие парашюты выдёргивали из трюмов карго боевые машины, и те плавно преодолевали десяток метров, а затем ударялись о водную поверхность и какое-то время скользили по ней на специальных платформах.

Потом платформы отбрасывались, и танки, пехотные машины и самоходные ракетные установки самостоятельно направлялись к берегу, спеша занять ничейный остров.

Избавившись от груза с одного захода, облегчённые карго стремительно пошли вверх, чтобы успеть проскочить через захваченный кусочек орбиты.

Едва выбравшись на песчаный берег, ракетные установки развернули опоры и за несколько минут изготовились к стрельбе. Целью их немедленной атаки был остров, расположенный в двухстах километрах на северо-востоке.

В официальных картах он числился как «КЕ-67-1С», однако из материалов радиоперехвата удалось узнать, что примары окрестили его остров Черепашка.

На Черепашке размещался дивизион зенитного и артиллерийского прикрытия, орудия которого были связаны специальной синхронизирующей аппаратурой. Подразделение могло плести в небе замысловатые фигуры и наносить упреждающие удары по выбранным территориям с эффектом тотального поражения.

Ко всему прочему дивизион на Черепашке надёжно прикрывал соседний остров, на котором планировалось установить один из модулей резервного штаба примаров.

Перед выходом на операцию к командиру десантной группы обратился сам адмирал. Он сказал: «Сотрите их в порошок, даже если для этого придётся потопить этот остров». И теперь урайцы намеревались исполнить приказ.

Умные компьютеры ракетных установок быстро завершили последние расчёты и запросили у операторов дальнейших указаний. Последовала команда — «огонь», и с массивных револьверных станков в небо стартовали длинные, словно карандаши, ракеты.

Параллельно с работой ракетных установок скалистые острова быстро обживались шустрыми, словно муравьи, пехотинцами. Их можно было видеть и на склонах, где в расщелинах оборудовались позиции зенитных пушек, и среди зарослей наскальных кустиков, облюбованных пулемётными расчётами.

В каждой пещере теперь прятался гранатомётчик, а обширные промоины под основаниями гор заполняли танки, выставляя на поверхность только жерла своих орудий.

По мере того как выпущенные ракеты приближались к цели, поступающие с них данные позволяли корректировать последующие залпы.

Револьверные станки проворачивались раз за разом, и слетавшие с них ракеты стремительно уносились в небо, чтобы просыпаться смертельным дождём на далёкие цели.

88

Это было невероятно, но Баттлеру повезло — только на его острове установить модуль удалось с погрешностью в какие-то пять метров.

Когда распахнулись десятки незаметных прежде дверей и из них посыпались люди, майор понял, что его миссия выполнена.

Собственные наладчики и обслуживающий персонал двадцать шестого модуля стали быстро разворачивать съёмные антенны и поднимать их на телескопических мачтах; требовалось как можно скорее вернуть модуль в общую цепь и только после этого спускать на Парабеллу следующий сектор.

— Десантный карго, сэр! Он приближается! — доложил по рации сержант Джаспер.

«Вот как? А я и забыл!» — укоризненно обратился к самому себе Баттлер. Пока он упивался своей победой, война не стояла на месте и продолжала отсчёт времени.

— Не о чём переживать, Джаспер. Этот карго возьмёт на себя капитан Джамад, он твёрдо пообещал мне.

— Так-то оно так, но… — начал было сержант и осёкся.

— Хорошо, жди меня на восточном пляже, я сейчас буду, — сказал Баттлер. Прибывшие с модулем рабочие, как видно, не нуждались ни в какой помощи и только покрикивали на солдат Баттлера, если те вдруг оказывались у них на пути.

Заметив своего лейтенант-инженера Гомеса, майор подозвал его и приказал оставаться у модуля в качестве представителя батальона.

— Чтобы потом не сказали, что мы их тут бросили.

И отправился на восточный пляж, до которого было рукой подать.

Не успел майор спуститься в поросшую молодыми деревцами низинку, как со стороны Черепашки послышался грохот залпа. Оставляя оранжевые хвосты, не меньше сотни снарядов понеслись в небо, затем на мгновение исчезли, чтобы почти сразу же расцвести яркими цветами шрапнельных разрывов.

Это была «коробочка», фигура, о которой майор Баттлер столько слышал, но ни разу не видел.

Остановившись на том месте, где застала его эта красота, Баттлер поднёс к глазам бинокль и увидел карго, который, казалось, без видимых повреждений выходил из огненного облака.

Внешне всё было благополучно, однако по какому-то «хромому» манёвру Батглеру стало ясно, что этот зверь смертельно ранен.

Тяга двигателей десантного транспорта уменьшилась до нуля, ему грозило падение.

— Ну что же они не добавят?! — воскликнул майор, имея в виду дивизион капитана Джамада. И в ту же секунду с острова Черепашка донеслись новые залпы. Баттлер повёл биноклем из стороны в сторону, ожидая увидеть рыжие хвосты снарядов-перехватчиков, однако ничего не обнаружил. Тогда он опустил бинокль ниже и оторопел. Над горизонтом черно-красными столбами вздымались огненные вихри от недавних разрывов.

Спустя короткое время над позициями дивизиона появилась цепочка зеленоватых огоньков, которые спланировали вниз и снова раскололи пространство страшным грохотом.

— Сэр! Где вы, сэр?! — истошно закричал в рацию Джаспер, так громко, что майор услышал его даже без радио.

— Я здесь! — крикнул он и побежал к пляжу.

— Где «здесь»? — не успокаивался сержант, пока Баттлер не выскочил из кустов и не предстал перед своим подчинённым.

— Что теперь будем делать, сэр?

— Ты имеешь ввиду дивизион на Черепашке?

— Я имею в виду всё, сэр. И это тоже.

Отсюда, с восточного пляжа, хорошо было видно, как распадающийся на куски карго теряет свой груз.

Какие-то неизвестные боевые машины вываливались из пылающего корпуса и стремительно неслись вниз. Попытки выпустить парашюты ни к чему не приводили, поскольку из-за беспорядочного кувыркания в воздухе стропы моментально запутывались. Лишь двум машинам удалось распустить купола, что позволило им сесть на воду примерно в километре от острова.

— Зови гранатомётчиков, — распорядился майор, рассматривая суда в бинокль. Теперь он ясно представлял, что ему грозит, если эти молодчики доберутся до берега.

Катера на воздушной подушке быстро двигались к берегу и несли на себе эмблему подразделения «Аква», урайского аналога «Барракуды». Сейчас, когда было светло, майор силами своего батальона мог без труда контролировать прибрежную территорию, однако ночью эти люди могли пробраться на берег и наделать много бед одними только ножами.

Спустя полминуты на пляж выскочили четверо запыхавшихся солдат, тащивших на плечах длинные трубы.

— Вот, сэр! Самые лучшие!

— Назад! Назад! — замахал руками майор. — Всем в лес, иначе нас перестреляют, как воробьёв!

И действительно, едва солдаты нырнули в кусты, как на катерах заработали автоматические пушки. Быстрые цепочки разрывов стремительно пробежали по воде и взрыли песок, оставив неглубокие ямки. Несколько снарядов разорвалось в кронах деревьев, однако осколками никого не задело.

Гранатомётчики заняли позиции, и последовал быстрый доклад:

— По первой пели — готов!

— Готов по первой цели.

— Готов по второй!

— Вторую подтверждаю!

— Огонь! — скомандовал майор, и тяжёлые гранаты с громкими хлопками покинули стволы.

Оставляя следы белесого дыма, они прочертили красивые траектории и разорвались точно под носовыми частями катеров, разорвав оболочки воздушных подушек.

Оба судна буквально встали на нос, вздымая пену и брызги, а вернувшись в первоначальное положение, осели в воду глубже.

— Заряжай! — скомандовал гранатомётчикам сержант Джаспер, однако они уже успели сделать это без команды.

— Огонь! — выкрикнул майор Баттлер и поднёс к глазам бинокль. Он увидел, как последние пловцы покидают суда через борт за пару секунд до того, как новые гранаты врезались в палубные надстройки.

— Так, гранатомётчикам потопить суда, а ты, — майор указал на Джаспера, — гони сюда взвод и пойдём по мелководью, может, увидим их. Не может же быть, чтобы они всё время под водой сидели?

— Так точно, сэр, — согласился сержант. — Всплывать обязательно будут. Покидаем в воду гранаты, не думаю, чтобы им понравилось!

89

Чтобы потопить остававшиеся на плаву катера, гранатомётчикам потребовалась сделать всего несколько выстрелов, а солдаты, собранные Джаспером, с интересом наблюдали, как тонут, заваливаясь на бок, вражеские посудины. Когда на поверхности воды полопались последние пузыри, сержант выстроил взвод цепью и лично повёл его в воду.

Идти до глубоких мест было недалеко — метров двести. Там сержант и намеревался выстроить солдат, чтобы они, как он выразился, «могли заглянуть на самую глубину».

Для выкуривания пловцов, которых, по мнению все того же сержанта, давно уже могли пожрать хищники, взвод прихватил солидный запас ручных гранат.

— Эх, сколько здесь крабов! — сказал кто-то. — А мы на консервах сидим.

— Так они здесь дохлятину жрут, — ответили с другого конца цепи.

— Они всегда её жрут, — возразил первый.

Осторожно ступая по дну, солдаты уходили от берега все дальше, но только в некоторых местах вода поднималась выше колен, в основном же это было путешествие по луже.

— Вон видите, хвост от штурмовика? — указал Джаспер. — Это примерно половина пути. А вот там, где обломки торчат совсем чуть-чуть, как раз и начинается самое глубокое место.

— Насколько глубокое, сэр? — поинтересовался любитель крабов.

— Честно говоря, не знаю, — признался Джаспер. — По карте нужно свериться.

Сержант обернулся и посмотрел на стоявшего у воды майора. Тот говорил с кем-то по рации.

В небе пронеслась пара примарских истребителей. Радары проводили их своими плетёными чашами и вернулись в исходное положение.

— Выровнять цепь! — прикрикнул сержант, заметив, что один солдат разглядывает что-то на дне. — Пошли скорее, пошевеливайся!

Скоро цепь уже преодолела больше половины пути и оставила позади останки урайского «фархада».

В открытом море вдоль полосы рифовой площадки волнение было довольно заметно. Голубоватая на мелководье, в глубоких местах вода казалась темно-синей или почти чёрной. Сбившийся в островки мусор перебирался с гребня на гребень, и сержант Джаспер подивился, как много здесь всякого добра.

В основном, конечно, это были обгорелые куски теплоизолирующих обшивок, обрывки измочаленных строп и что-то из индивидуальных продуктовых наборов, однако невдалеке Джаспер заметил и дохлого морского зверя, который плавал брюхом кверху.

Можно было предположить, что этого гиганта оглушило взрывами гранат или что он умер своей смертью, но Джаспера такое объяснение не устраивало. Если обычно вдоль полосы рифов всегда сновали океанские обитатели, то теперь их здесь не было. И это казалось странным.

Неожиданно метрах в тридцати от растянутого в цепь взвода вода вспенилась, и шедший рядом с Джаспером солдат выронил автомат и упал навзничь.

Сержант моментально присел, и над его головой тонко пропела пуля.

— Гранаты к бою! — крикнул он и, сорвав с пояса сразу две, моментально активизировал их и швырнул вперёд.

Взрывы прогремели почти на поверхности, и Джаспер понял, что этого недостаточно.

— Взрыватели на максимум! — крикнул он, и снова гранаты полетели на глубину. Теперь они лопались под водой, выбрасывая на поверхность лишь притушенные фонтаны вспененной воды.

— Двое убитых, трое раненых! — прокричали с дальнего конца цепи.

— И здесь ещё один! — отозвался Джаспер, посмотрев на плавающего в воде рядового Сотника. Выпущенная из спецоружия иглообразная пуля поразила его точно в лоб. Подводный стрелок прекрасно знал, что пробить солдатский бронежилет ему не удастся, а потому стрелял наверняка.

— Что там у вас, Джаспер? — голосом майора Баттлера прохрипела подмоченная рация.

— Засада прямо под водой, сэр… Трое убитых, трое раненых…

— Немедленно назад!

— Да, сэр, конечно, — согласился Джаспер и махнул в сторону берега, показывая взводу, что нужно отступать.

Солдаты стали пятиться, точно крабы, поскольку распрямляться в полный рост никто не отваживался.

Раненые все были лёгкие, потому обходились своими силами, а мёртвых волокли по воде, словно бревна. Вода заливалась в открытые глаза, но этим глазам было уже все равно.

Скоро на помощь взводу прибежали солдаты из роты Сэйндвика. Они подняли из воды раненых и стали помогать тащить убитых.

— Нужно вызывать подкрепление, сэр, — остановившись напротив майора и тяжело дыша, произнёс Джаспер. Он только что выволок на берег тело рядового Сотника, и вся его амуниция была насквозь мокрой. — Иначе ночью они нам покажут… — добавил он и оглянулся на океан. Сержанту казалось, что коварный подводный враг до сих пор наблюдает за ним и вынашивает свои чёрные планы.

— Мне только сейчас сообщили, что ночь здесь длится всего четыре часа… — заметил майор, следя за действиями санитара, который клещами выдёргивал из бронежилетов окровавленные, похожие на иглы, пули.

Между тем со стороны стоянки модуля доносился стук пневматических молотков и бравурная музыка. Двое сотрудников штаба в генеральских чинах что-то жарили на костре и отмечали удачную посадку. Майор уже пытался сделать им замечание, поскольку те вырубали необходимую для маскировки растительность, однако генералы послали Баттлера очень далеко. Пришлось смириться.

Впрочем, это занимало майора не так чтобы очень. Враг был совсем рядом, и следовало принимать какие-то меры.

«Думаю, сможем выстоять и сами, — думал он, оставив сержанта и прохаживаясь по песку среди снующих солдат. — Четыре часа темноты — это совсем немного». Баттлер поднял глаза и посмотрел на солнце, которое почти не двигалось с места.

«Удивительные широты», — подумал он. Затем услышал, что кто-то его зовёт, и обернулся.

Это был офицер связи в чине капитана, Баттлер видел, как он распоряжался установкой антенн с ретрансляторами. Почему-то капитан был в мундире со всеми регалиями и наградами.

«Наверное, у штабных так принято», — подумал Баттлер и пошёл навстречу капитану, но неожиданно штабник дёрнулся, как-то неловко подпрыгнул и, пролетев несколько метров, рухнул на землю.

Солдаты тотчас распластались на песке, однако выстрел ещё одного снайпера, уже с другого направления, ранил в плечо фельдшера.

— Стреляйте же! — в отчаянии крикнул майор. Раздалось несколько несмелых очередей, и к Баттлеру подполз перепачканный песком сержант Джаспер.

— Некуда стрелять, сэр. Они как субмарины — всплыли, ударили — и снова на глубину… Подмога нужна, сэр. И лучше, конечно, чтобы прислали специалистов.

— Хорошо. — Баттлер обессиленно кивнул и, перевалившись на бок, достал из кармана скремблервойс.

— Черепашку пробовали вызывать, сэр? — некстати поинтересовался Джаспер.

— Молчат они, — глухо ответил майор и принялся набирать личный код своего генерала.

— Ну?! — недовольно отозвался тот, и Джаспер, чтобы не мешать майору, отполз к солдатам. Следовало организовать отступление к лесу всех, кто ещё оставался жив.

Между тем снайперы не оставляли противника в покое и, всплывая возле островков водорослей, быстро брали на прицел очередную мишень. Следовал точный выстрел, и они снова уходили на глубину.

Пока солдаты отползали к лесу, пули настигли ещё троих, а майору Баттлеру пришлось спасаться бегством, перервав на полуслове разговор с генералом.

Рухнув под куст рядом с командиром роты Сэйндвиком, Баттлер тупо на него уставился, затем лицо майора озарила новая мысль.

— Слушай, ты рассказывал про какого-то интуита, что есть у тебя в роте.

— Покацонни, снайпер, — ответил лейтенант.

— Давай его сюда. Где он?

— На южной оконечности острова — караулит.

— Замени его быстро, и пусть тащит свой фагот поскорее. — Майор перекатился на живот и, опершись на локти, стал в бинокль разглядывать глубоководную полосу.

— В кого теперь стрелять, сэр? Они ведь теперь не вынырнут, — подал голос Джаспер. Он выглядел подавленным, поскольку имел дело с противником, до которого не мог добраться.

Его солдат выбивали, словно фигурки в тире, а он, батальонный сержант, ничего не мог поделать.

— Думаю, они появятся… Придумают какую-нибудь гадость и появятся, — не отрываясь от бинокля, произнёс майор.

Неожиданно послышался звонкий щелчок, и сетчатая антенна установленного на берегу радарного блока бессильно повисла с перебитой стойки.

— Ну что я говорил?! — почти обрадовался майор. В этот момент зазвонил его скремблервойс.

— Ты чего трубку бросаешь?! — заревел генерал.

— Я не бросаю… Я под огнём… Сказал же, что нас эти пловцы зажали, прямо с воды ведут огонь, и тут же на глубину…

— Ты какие-то сказки рассказываешь, — пробурчал генерал, однако Баттлер больше не намерен был терпеть.

— Короче, так, сэр. Если не высылаете нам специалистов, хотя и обещали всяческую поддержку… Так вот, если не высылаете помощь, ночью эти твари выберутся на берег и взорвут гребаный ящик под названием «двадцать шестой модуль». Интересно, как после этого будут выглядеть ваши погоны?

— Да ты вконец обнаглел, Баттлер! — после короткого молчания закричал начальник. — Ты о своих погонах подумай!

— Без башки мне никакие погоны не интересны! — парировал майор, снова поднося к глазам бинокль.

Генерал посопел в трубку, затем уже спокойнее сказал:

— Ладно, вышлю специалистов. Совершенно случайно тут под боком оказались…

— Когда они прибудут?

— Да хрен их знает когда. Думаю, вовремя… — Верный своим привычкам, генерал не прощаясь отключил связь.

Опустив бинокль и тяжело вздохнув, Баттлер встретился глазами со своими солдатами. Они ждали от командира хоть какой-то хорошей вести.

— Помощь уже в пути, — сказал майор и неожиданно увидел лейтенант-инженера Гомеса, батальонного фортификационного гения. В руках у Гомеса был автомат, с ним лейтенант смотрелся довольно непривычно.

— Ты чего сюда пришёл?! Твоё дело прятаться и строить! Строить и прятаться!

— Все уже построено, сэр, — несмело возразил Гомес.

В этот момент ещё одна пуля ударила в антенну, и та рухнула на песок.

— Вот твари… Где же Сейндвик? — Майор покрутил головой. — Сейндвик! — позвал он в рацию.

— Мы уже в ста метрах, сэр, — отозвался лейтенант, а Баттлер ещё раз выглянул из кустов и задумчиво произнёс: — Интуит…

Со стороны модуля все громче раздавались бравурные мелодии, но временами Баттлер их почти не слышал.

Наконец привели рядового Покацонни. Это был небольшого роста солдат, щуплый, с грустными детскими глазами и невероятно оттопыренными ушами.

— Что-то я не видел этого бойца раньше, Сейндвик.

— Он не любит бывать на людях, сэр… На построения ходит только в крайнем случае. И вообще он больше склонен к созерцанию…

Под соседним кустом закашлялся сержант Джаспер, Баттлер неопределённо пошевелил бровями и, указав на казавшуюся огромной в руках Покацонни винтовку «скорпион», спросил:

— Не тяжело тебе, сынок, с такой пушкой? Все же двенадцать миллиметров.

— Я привык, сэр, — сказал снайпер, пожимая худенькими плечами.

— Сумеешь что-то противопоставить этим? — и Баттлер махнул рукой в сторону моря.

— Я постараюсь, сэр, — ответил Покацонни. Полагая, что вступительная часть закончена, он обошёл майора и, пригнувшись, выбрался из кустов прямо на берег.

— Шлёпнут пацана! — вырвалось у кого-то, но сержант пресёк разговоры коротким: «Цыц!»

Покацонни неподвижно стоял посреди пляжа, держа наизготовку огромный «скорпион».

Баттлеру показалось, что он уже видит среди волн какое-то движение. Подняв бинокль, майор действительно приметил несколько неопределённых предметов, на короткие мгновения появлявшихся на поверхности воды. Скорее всего, это были какие-то особые приспособления, через которые подводные командос наблюдали за потенциальными жертвами.

Майор почти не сомневался, что снайперы-пловцы готовятся нанести удар с двух сторон.

«Наверное, уже объяснились знаками, — подумал майор. — Договорились и расплываются по флангам…»

Прошло ещё несколько мгновений, в течение которых никто не проронил ни слова, а затем Баттлер заметил, как на волнах одновременно всплыли две увешанные водорослями кочки.

Он дёрнулся, хотел закричать, что уже пора стрелять, но не успел. «Скорпион» дважды лязгнул затвором, и горячие гильзы одна за другой упали на песок.

— Что, это все?! — недоуменно спросил командир, когда Покацонни вернулся в кустарник.

— А что же вы хотели, сэр? — спросил снайпер.

Баттлер вскинул бинокль и совершенно отчётливо увидел покачивающийся на волнах труп без головы. На месте второго стрелка майор успел заметить лишь исчезающую под водой конечность.

Непонятно было, кто утащил это второе тело: товарищи погибшего или осмелевшие хищники.

— Больше снайперов нет, — уверенно произнёс Покацонни, когда майор снова взглянул на него.

— Откуда ты знаешь?

— Нет ощущения персональной угрозы, — пояснил тот.

— Нет ощущения персональной угрозы, — зачарованно повторил майор и, обращаясь к Сэйндвику, уточнил: — Как, ты говоришь, он называется?

— Интуит, сэр.

— Интуит… Пусть он идёт отдыхает. Молодец, сынок. — Майор похлопал Покацонни по плечу. — И никаких ему больше построений. Я разрешаю на них не ходить. Пусть сидит где ему хочется, в безлюдном месте, и занимается этим, как ты назвал…

— Созерцанием, сэр.

— Да, созерцанием…

Снайпер ушёл, и тотчас по рации доложили о приближении к острову воздушной цели.

— Десантное судно «пеликан», сэр! — отрапортовал ответственный за дальнее обнаружение капрал Лоуренс. И тут же пожаловался: — А на восточном пляже опять целый сектор не работает!

— Я в курсе, — ответил майор. — Теперь, я думаю, мы его починим.

90

Небольшой десантный челнок сделал разворот и плавно пошёл на снижение. Восточный пляж был самым удобным местом для его посадки, и «пеликан» приземлился точно на разделе воды и суши.

Отжав воздушными струями мокрый песок, он встал на широкие полозья и сразу выключил двигатель.

Баттлер в сопровождении сержанта и десяти солдат вышел к судну как раз в тот момент, когда его дверка распахнулась и в проёме показался первый специалист.

Это был человек невысокого роста с огромным баулом в руках. На плечах тёплого чёрного пуловера виднелись капитанские знаки отличия, вытертые сверх всякой меры.

Чёрные штаны гостя были заправлены в короткие ботинки, а на поясе в специальном чехле висел нож с украшенной серебром чёрной ручкой.

Капитан спустился по выехавшему трапу и, поставив сумку, поднял с песка какой-то предмет. Он повертел его в руках и спросил:

— А это что за говно?

Следом за ним из «пеликана» вышли другие бойцы, и один из них, взяв у командира неопознанный предмет, уверенно заявил:

— Пилотская перчатка… Просто обгорела…

— Понятно. — Капитан кивнул и, как будто только сейчас заметив Баттлера, шагнул к нему и представился:

— Капитан Шехтер, сэр. Прибыл по распоряжению генерала Свайбурга, чтобы решить вашу проблему.

— Хорошо бы, капитан, — с чувством произнёс Баттлер и, протянув руку для рукопожатия, чуть не вскрикнул — ощущение было такое, будто его кисть зажали в проволочной петле. Впрочем, это неудобство не погасило чувства лёгкого дискомфорта, вызванного тем, что пришлось стоять на открытом месте.

— Ага, понятно, — сказал капитан и, повернувшись, покрутил над головой пальцем. «Пеликан» взревел двигателями и, легко оторвавшись от земли, начал набирать высоту, уходя на юг.

Дождавшись, пока смолкнет гул двигателей, Шехтер обвёл взглядом всю видимую акваторию. То же самое сделали одиннадцать его бойцов, стоявшие неподалёку. Они походили на мореходов, которые попали на необитаемый остров и вот теперь стоят и смотрят вдаль, туда, где море сливается с небом, с какой-то потаённой надеждой или необъяснимой тайной мыслью.

— Ну что, здесь были проблемы? — спросил Шехтер, делая ударение на «здесь».

— Да, капитан.

— Снайперы?

— И снайперы тоже, но нам удалось их нейтрализовать.

— Понятно. — Шехтер кивнул, словно ликвидация снайперов была делом обычным, не представлявшим особой сложности. — Сколько их было всего?

— Сначала они высадились на двух катерах на воздушной подушке и пошли в нашу сторону, — начал рассказывать Баттлер. — Но гранатомётчики пробили им подушки, и катера остановились.

— Понятно. — Шехтер снова кивнул, с отсутствующим видом глядя куда-то в море.

— Затем мы стали расстреливать суда, а эти ребята сразу попрыгали за борт…

— А что им ещё делать? Конечно, за борт, — согласился капитан.

— Потом мы потопили катера.

— Плохо, — также нейтрально произнёс Шехтер. — Туг глубина не более тридцати метров, а в катерах арсенал и при нём теперь сорок шесть бойцов.

— Двоих мы уничтожили…

— Я уже вычел, — кивнул капитан. — А это что за говно? — Его палец указал на торчавший из воды хвост сбитого штурмовика.

— Обломки вражеской авиации, — бойко доложил батальонный сержант Джаспер, делая шаг вперёд.

— Уничтожить немедленно. Между нами не должно быть никаких препятствий.

— Это мы быстро! — пообещал сержант и побежал к кустам.

— Что вы предпримете в первую очередь, капитан? — не удержался от вопроса Баттлер. Этот Шехтер и его команда представлялись ему какими-то особенными людьми. Ведь никто, с кем он был знаком ранее, не стоял вот так на берегу и не смотрел вдаль, словно ожидавший урагана тропический пингвин.

«Интуиты!» — нашёл майор нужное определение. Оно как нельзя лучше подходило для этого случая.

— Для начала пройдусь по острову, с вашего позволения, — сказал капитан. — Нужно осмотреть всю береговую линию, потому что эти ребята теперь уже повсюду.

— Повсюду?! — воскликнул поражённый Баттлер и оглянулся, словно ища поддержки у своих солдат. — А мы их только здесь ждали… — добавил он слегка растерянно.

— Правильно ждали. Здесь самый короткий риф — до берега добраться за пару минут можно. В других местах нужно тащиться с полкилометра… Ладно, чего время тянуть — пойдёмте, майор, вы меня проводите.

— А как же здесь?

— Как только ваши гранатомётчики разобьют обломки, Тадеуш с ребятами пойдут нырять — нужно уничтожить катера, а то война затянется.

В небе послышался гром, затем довольно высоко прошли не менее десятка штурмовиков «браво». Они отправились в сторону острова Черепашка, наверное, поквитаться с теми, кто уничтожил дивизион артиллерийской поддержки. По крайней мере, Баттлеру хотелось так думать.

Скоро прибежали гранатомётчики во главе с Джаспером.

— Тадеуш, скажи им, что нужно делать, — сказал Шехтер одному из своих бойцов, по мнению Баттлера, больше других похожему на «интуита».

Раздав, таким образом, все необходимые указания, Шехтер с Баттлером углубились в лес, чтобы поскорее выйти на противоположный берег.

Офицеры двигались по протоптанной между деревьями тропинке, которая вела прямиком к модулю. Они шли молча, но, когда рядом послышались пьяные крики и музыка, Шехтер сделал резкий поворот и вышел к костру, возле которого пьянствовали два генерала.

— А это что за говно? — произнёс Шехтер свою излюбленную фразу, останавливаясь возле отдыхающих.

— Пшел вон, морда, — недружелюбно отозвался один из генералов, с красной одутловатой физиономией.

— Во-во, — подтвердил второй, — вали, пока не нажил неприятностей. Не видишь, кто здесь?

Пошевелив в воздухе толстым, как сосиска, пальцем, второй генерал со значением произнёс: — Ге-не-ра-ли-тет…

— Властью, данной мне командованием, объявляю вас арестованными. Вас будет судить военно-полевой суд, а когда стемнеет, вы оба будете расстреляны…

— Ка-а-ак? — удивились генералы, но, заметив в руках неизвестного капитана обнажённый клинок, моментально протрезвели и вскочили на ноги.

— Бо… Больше не по… повторится, сэр! — пообещал первый, обзывавший Шехтера «мордой». Теперь он не мигая смотрел на мерцающую сталь. До него дошло, кто перед ним. — Поверьте, сэр…

— Затушите костёр, уберите мусор и доложите майору Баттлеру, — Шехтер указал ножом на своего спутника, — потому что он на этом острове главный.

— Как скажете, сэр… И вы, майор, извините нас…

— Хорошо, тушите костёр, — согласился Баттлер, испытывая при этом радость отмщения.

— Вы знаете, капитан, — признался он, когда они продолжили путь, — ведь эти мерзавцы послали меня, когда я попытался призвать их к порядку… Почему же они вас так испугались?

— Вы обращались к их порядочности, а я — к инстинкту самосохранения. Вы же слышали, я пригрозил им расстрелом.

— Так вы… не шутили? — поразился Баттлер.

— А с чего мне с ними шутить? — в свою очередь удивился Шехтер. — У нас возле рифов сорок шесть вражеских пловцов, какие могут быть шутки?

Беседуя таким образом, они вышли к высокой телескопической антенне, которая возвышалась даже над самыми высокими деревьями.

Капитан Шехтер остановился и, почесав затылок, произнёс:

— А это что за говно?

91

Несмотря на подготовительную работу, проведённую Пятьсот десятым, майору Кархарду пришлось изрядно попотеть, прежде чем удалось выяснить имена четырех офицеров УРУ, отправленных на Ло-Дешинс.

Как оказалось, это были сотрудники Надзорного отдела, которые хотели незаметно пробраться в промышленную зону, чтобы показать таким образом недееспособность Охранного отдела.

Подобные внутрисемейные пикировки были не в новинку и, случалось, мешали общему делу. Однако на этот раз всполошился и Надзорный отдел. Пропажа четырех инспекторов их озадачила.

Одним словом, теперь на руках у Кархарда были все их данные.

Майор Оллеас, руководитель группы. Его заместитель капитан Гилл и лейтенанты Иншарц и Каптурц.

Больше не оставалось сомнений в том, что злоумышленники появятся с их документами, поскольку это был самый простой способ пробраться в промышленную зону. Надзорный отдел УРУ… Никому и в голову не придёт сказать хоть слово или попытаться сличить идентификационные параметры.

Получив эту ценную информацию, Каспар Кархард первым делом известил начальников охранных смен. Он приказал немедленно связаться с ним, как только на пропускном пункте объявятся люди из Надзорного отдела.

— И что я с ними должен делать? — задал вопрос самый неопытный из командиров. Его страшил сам факт появления таких важных людей, и он опасался, что ему прикажут вязать их или делать что-то не менее ужасное.

— Успокойтесь, Фикшаст. Конечно, вы их пропустите… Но не забудьте доложить об этом мне, — успокоил его майор. Фикшаст был урайцем, а все урайцы жутко боялись высших отделов УРУ во всех их проявлениях. Кроме, пожалуй, Пятьсот десятого. Тот был слишком опытен, чтобы позволить запугать себя.

Кархард проворочался на жёсткой солдатской койке почти всю ночь и уснул лишь под утро, а в шесть часов его безжалостно вырвал из сна звонок, который Каспар спросонья принял за будильник. Но это звонил лейтенант Фикшаст.

— Сэр!!! Они прошли, сэр!!! Они — были!!! — затараторил он, захлёбываясь словами от перевозбуждения.

— Во-первых, не ори, — осадил его майор. — А во-вторых, давай по порядку. Кто прошёл?

— Их было пятеро, сэр!

— Пятеро? — удивился Кархард, решив поначалу, что лейтенант все перепутал от волнения.

— Так точно, сэр! — лейтенант так шумно дышал в трубку, что Кархард испугался, уж не хлопнется ли он сейчас в обморок. — Я даже успел провести по ним сканером! Я сделал это незаметно, сэр! Я…

Неожиданно разговор оборвался, и полковник услышал стук выпавшей трубки. Впрочем, через несколько секунд разговор возобновился, но уже с другим человеком.

— Сержант Казак, сэр, — представился тот. — К сожалению, начальник смены свалился без чувств… Ему оказывают помощь и…

— Плевать я хотел на твоего лейтенанта! Сканерные копии где?

— На экране, сэр, прямо передо мной. Мы можем переслать их вам, как только лейтенант…

— Читай немедленно, не нужно ничего пересылать! — прервал его Кархард, и сержант, сбиваясь и то и дело перевирая труднопроизносимые урайские имена, подтвердил догадку Кархарда.

— Эти люди были урайцами? — уточнил майор.

— Нет, сэр. Четверо были янычары — три мужчины и женщина. И ещё один девайс.

— А девайс откуда? И женщина?

— Вот и я подумал: откуда девайсу взяться? А бабу эту здоровенную я уже видел, сэр. Она какой-то эксперт из лаборатории…

— Какие она предъявила документы?

— Никаких, сэр. Её провели янычары. По таким документам имеют право…

— Куда они поехали?

— Ничего не сказали — имели право… Но на развилке выбрали 34-ю дорогу, стало быть, в администрацию…

«В администрацию», — повторил про себя Кархард, отключив связь. Затем рывком вскочил с кровати и побежал в душевую.

Для таких случаев у него под потолком хранился специальный запас студёной воды. Пара минут под обжигающе ледяным душем — и ты в полном порядке.

Растерев покрасневшее тело полотенцем и затем суконной плетёнкой, майор быстро оделся и на мгновение замер перед фотографией Эмми. Потом убрал её в ящичек, а на пустующее место поставил фотографию несравненной Бриджит…

Это случилось семь лет назад, во время одного из коротких отпусков. Их встречи казались Кархарду исключительно нежными, и он уже был готов жениться, но однажды застал её одновременно с двумя приятелями.

Не раздумывая долго, Кархард достал пистолет и… Так с ним случилась ещё одна трагическая история.

92

Преодолев последний контрольный пост, машина проехала ещё метров пятьдесят и затормозила на небольшой стоянке возле административного комплекса.

Ламберт вышел первым и подал руку Элеоноре, которая, несмотря на отговоры, все же напросилась ехать вместе с ними.

В конце концов Ник согласился, полагая, что присутствие женщины, не посвящённой в дела группы, может быть полезным.

Во всяком случае, избавиться от неё можно будет в любую минуту.

Следом за Ником и Элеонорой вышли остальные «инспектора Надзорного отдела».

Лавай держался напряжённо, но это видел только Ламберт; вряд ли урайцы разбирались в настроениях девайсов.

Корн и Милош были в порядке. Заносчивые морды с презрительными улыбочками. Именно так, по их мнению, должны были выглядеть инспектора, наделённые чрезвычайными полномочиями.

Группа ещё не успела отойти от автомобиля, когда дверь в здание администрации распахнулась и оттуда выскочили два высоких чина — седоватый майор и толстый полковник-ураец в плохо отглаженном мундире.

Толстяк трусцой подбежал к Нику и, остановившись напротив него, отрапортовал:

— Начальник промышленной зоны полковник Шепард Мадальон! Оперативный позывной — «Пятьсот десятый»!

— Ответственный за охрану и безопасность, майор Кархард! — представился другой, в котором Ламберт намётанным глазом сразу углядел настоящего служаку.

С небольшим запозданием к высоким гостям выскочили ещё несколько офицеров. Красные от смущения, они торопливо построились неподалёку.

— Это некоторые из наших сотрудников, не задействованных в сменных мероприятиях, — сказал Пятьсот десятый. — Аналитик капитан Вассерман, двое офицеров из подразделений охраны — Шмутц и Лангер, технолог закладки Барогд и технолог сопровождения Валери.

— Очень приятно, господа, видеть вас такими бодрыми, ведь вы находитесь на переднем крае оборонного потенциала нашей родины. Нелегко, должно быть, вам приходится? — Ламберт улыбнулся кривоватой улыбкой, чтобы никто не подумал, что он говорит это всерьёз. — В свою очередь хочу вам представить капитана Гилла, лейтенантов Иншарца и Каптурца, а также сопровождающее лицо — очаровательного квантового механика из лаборатории округа лейтенанта Элеонору Файвар… Ну а меня зовут майор Оллеас.

На этом официальное знакомство закончилось, и высоких гостей проводили в здание администрации.

Как только за последним человеком закрылась дверь, из-за вспомогательных построек стали выбираться бойцы подразделений преследования. Они неслышно заняли позиции вдоль стен здания, а двое из них осторожно вскрыли автомобиль и изъяли скорострельный пулемёт, который люди Ламберта, по понятным причинам, не могли унести с собой.

Между тем гостям показали помещения различных служб и отделов, а затем повели в актовый зал, где начальник промышленной зоны намеревался сделать доклад.

Поднимаясь вслед за Кархардом на второй этаж, Ламберт обратил внимание на часовых, которые стояли на каждом углу, и поинтересовался у ответственного за безопасность, чем вызвана такая перестраховка.

— В болотах обнаружили летательный аппарат, сэр, — не моргнув глазом сообщил Кархард. — Пока ещё неизвестно, остались ли прибывшие на нём в живых, однако мы над этим работаем.

— Каким же образом? — поинтересовался Ник.

— Мы вскрываем желудки пойманных грипанов, надеясь отыскать там останки диверсантов. В случае, если их там не окажется, придётся побегать по лесу…

— Я хотел бы получить об этом инциденте больше информации, майор.

— Конечно, сэр. Вы будет узнавать все новости первым…

Следом за Кархардом и Ламбертом шли в паре Пятьсот десятый и Лавай. Девайс пользовался своими способностями и как мог давил симпатией на толстого урайца. Судя по всему, это ему удавалось, поскольку Пятьсот десятый счастливо улыбался и время от времени сбивался на рассказы о своём детстве.

Девайс изображал искреннее участие и понимающе кивал.

В зале гостям выделили лучшие места — перед большой демонстрационной видеопанелью, на которой была отображена вся территория промышленной зоны.

Здесь были складские комплексы, казармы подразделений охраны, посадочные площадки для тяжёлых транспортов и даже стоянки судов прикрытия, которые дополняли бесчисленные силы, размещённые на орбитах Ло-Дешинса.

Не удивительно, что внимание «инспекторов» какое-то время было поглощено этой бесценной подсказкой. Затем они начали задавать вопросы, и Пятьсот десятый вместе с майором Кархардом охотно на них отвечали в уверенности, что эти сведения уже не покинут Ло-Дешинс.

Обе стороны вынашивали тайные замыслы, и только Элеонора откровенно скучала, глядя влюблёнными глазами на своего майора. Она мечтала о следующей ночи и была слепа и глуха ко всему прочему.

Доклад длился целый час. Майор Кархард, увлёкшись игрой, раскраснелся и поминутно вытирал платком лоб. Вражеские лазутчики задавали ему массу вопросов, и Кархард легко на них отвечал, приводя графики поставок основной продукции, схемы расстановки сил прикрытия промышленной зоны, рассказывая о результатах технологических усовершенствований и о многом-многом другом. Когда вопросы наконец иссякли, ответственный за безопасность удовлетворённо кивнул и произнёс заготовленную фразу:

— А сейчас, господа, главный сюрприз — мы знаем, что вы примарские шпионы и прибыли сюда, чтобы нанести нам непоправимый урон, однако вы раскрыты… Теперь прошу сдаваться, поскольку из здания вам не выбраться.

— Но этого не может быть, Оллеас! — воскликнула Элеонора. Она с ужасом посмотрела на своего возлюбленного и на какой-то момент даже преисполнилась решимости отказаться от него ради военной присяги. Но только на один момент, после чего она с рыданиями упала на грудь растерянному Ламберту.

— Какой уродливый фарс, — со злой усмешкой сказал Кархард. Он не переносил сцен любви и не доверял им. По его тайному знаку от стен шагнули автоматчики, направив оружие на разоблачённых шпионов.

Корн и Ламберт переглянулись. Милош тяжело вздохнул. Он понимал, что, если эти двое затеют драку, ему придётся тоже ввязаться в эту самоубийственную затею. А умирать Стиву совершенно не хотелось. По крайней мере в это утро.

К счастью, Ламберт, их командир, принял другое решение. Впрочем, другого выхода и не было. Любое сопротивление кончилось бы хладнокровным расстрелом — ведь их держали под прицелом не простые пехотинцы, а самые настоящие лесные преследователи.

«С этими не пошутишь», — подумал Ламберт и, достав из кармана пистолет, медленно положил его перед собой на стол.

То же самое сделали Милош, Корн и Лавай, который уже полностью вошёл в роль примарского разведчика.

— А ваш пистолет, мисс Фейвар? — напомнил бдительный Кархард.

— У меня нет оружия. Мне не положено. — Девушка пожала плечами, отирая рукавом слезы.

— Позвольте вам не поверить, поскольку вы, вне всяких сомнений, виновны в контактах с врагом.

— Джуте, — кивнул Кархард одному из преданных командос. — Обыщи её…

— Вы не имеете права, я женщина! — воскликнула Элеонора, однако Джуте её не послушал и, передав автомат товарищу, с удовольствием схватился за крепкое тело.

Зная заранее, чем это может кончиться, Ламберт прикрыл глаза и не видел того момента, когда Джуте оторвался от пола и, пролетев несколько метров, врезался в оконную раму. Он непременно выбил бы её, но помешала крепкая решётка.

— Зашибла… — произнёс кто-то, когда бездыханное тело Джутса свалилось с подоконника на пол.

— Как она это сделала? — спросил поражённый Кархард, невольно проникаясь к Элеоноре солдатской симпатией. — Унесите его…

Опечаленные командос вынесли на руках своего товарища, окинув лейтенанта Файвер недобрыми взглядами.

Когда их шаги стихли в коридоре, Кархард откашлялся и произнёс:

— Хорошо, мисс, я предоставлю вам женщину. Пусть она вас обыскивает. Эй, кто-нибудь, позовите капрала Поллер!

— Только не эту старую лесбиянку! — заупрямилась Элеонора, однако майор тут же её осадил:

— Мне негде взять для вас новую лесбиянку, мисс, поэтому довольствуйтесь тем, что есть. Иначе вас обыщут мужчины, и я не гарантирую, что они будут достаточно корректны… А вы, господа, пожалуйте к стене. Вас тоже необходимо обыскать.

Ник и его люди послушно встали на указанное место и, подняв руки, позволили провести обыск. При этом у Ламберта изъяли карандаш, а у Лавая какие-то завядшие цветочки.

У Милоша и Корна карманы оказались пустыми, хотя Ник точно помнил, что Майк не расставался со своим барракудским ножом.

«Наверное, потерял, — решил он, — или оставил в машине».

Скоро привели капрала Поллер, действительно немолодую даму-янычарку, с седыми волосами, закрашенными каштановым колером.

Когда Кархард пояснил, что от неё требуется, у Поллер заблестели глаза, а тонкие ноздри затрепетали. Тем не менее она скорее с нежностью, чем с вожделением, обыскала недовольную Элеонору и, когда процедура была окончена, с видимым трудом подавила вздох сожаления.

После обыска всем пятерым надели наручники и вывели на улицу.

К этому времени солнце поднялось выше, и стали отчётливее видны все три периметра охранного ограждения.

Проследив взгляд Ламберта, Кархард усмехнулся и, подойдя к пленнику, сказал:

— Неприятно попадать в ловушку, когда до цели рукой подать. Не правда ли, приятель?

— Правда, — согласился Ник, шагая за двумя автоматчиками, указывавшими дорогу. Он очень надеялся, что прямо сейчас их расстреливать не станут и у него будет время обдумать своё незавидное положение.

— Кстати, по-моему, на тебе ремонтный комбинезон, — не отставая от рослого пленника, заметил Кархард. Пятьсот десятый остался в здании, и у майора появилась возможность удовлетворить своё личное любопытство, не боясь показаться начальству недостаточно серьёзным.

— Не было подходящего размера, вот и взял то, что было.

— Это точно — ты здоровый, — усмехнулся Кархард. — А как же ты в консервную банку влез — ту, что мы нашли на болоте, да ещё с этими парнями?

— Пока добирались, до смерти измучились, — с грустной улыбкой признался Ламберт.

— А девайс у вас откуда?

— Здесь прибился.

— Сам прибился? — не поверил Кархард.

— Почти! — ответил Ник, пытаясь перекричать гул подлетевшего гиббера. Машина села неподалёку, но пленников повели в другую сторону.

Прогулка длилась довольно долго и закончилась для примарских шпионов и примкнувших к ним Лавая и лейтенанта Файвер в бетонном боксе с мощной бронированной дверью. От наручников их освободили, и пленники получили возможность отдохнуть, сидя на полу.

— Позже мы принесём вам матрацы, — перед уходом пообещал Кархард, — однако скажу вам честно, ребята, пара дней допросов — и в расход. За вами шпионаж и убийство офицеров УРУ. Это я к тому, что никакого плена быть не может…

— Ну, какие будут соображения? — негромко спросил Ник, когда они остались в боксе одни.

— Я люблю тебя! — сразу сказала Элеонора, приникая к плечу Ламберта.

— Это, конечно, важно, — угрюмо произнёс тот, — но нам следует поискать какой-то выход.

— Какой выход, ведь здесь повсюду только камень, — возразил Лавай. — К тому же у нас нет никакого оружия…

— Майк, — обратился Ламберт к Корну. — Помнится, ты не расставался с ножом, но при обыске его не нашли…

Лейтенант молча показал нож.

— Но как?! — удивился Милош и осторожно дотронулся до блестящего лезвия, словно сомневаясь в его реальности.

— Это просто, — ответил Корн. — Когда ищут в ногах, нож — за поясом. Когда ищут за поясом — нож в рукаве. И так далее… — Майк поднялся с пола, прошёлся по боксу и, остановившись возле стальной двери, внимательно осмотрел её петли. — Мне кажется, есть способ выбить эту дверь и выбраться отсюда, но это не решит наших проблем — снаружи караульные, да ещё охранные периметры…

— Если бы среди вас были пилоты… — задумчиво произнесла Элеонора.

— Вообще-то я — пилот, крошка, — признался Ник.

— Правда? — Девушка на минуту отстранилась, словно оценивая Ламберта по-новому. — Ну, тогда нужно только обойти эти боксы и проникнуть на территорию взлётно-посадочных полос. Там стоит много разных судов.

— Эта территория серьёзно охраняется, крошка. Даже если мы перебьём на входе охрану, преодолеть ограждение без секретного ключа нам не удастся.

— Мне будет достаточно ПИ-тестера.

— Ты хочешь сказать, что можно одолеть кодовый замок без персонального ключа с помощью какого-то тестера? — поднимаясь с пола, спросил Милош.

— Но я ведь квантовый механик. С помощью специального оборудования я могу найти трех — и даже четырехдневные следы электромагнитной активности. А что касается замков, ключи в них вставляют каждый час, если не чаще. Тут достаточно даже ПИ-тестера, если знать, как им воспользоваться.

— И ты сделаешь это, крошка?! — восторженно произнёс Ник.

— Да, если ты поклянёшься любить меня вечно.

— Клянусь! — тотчас пообещал майор. — Стив, Майк и Лавай будут свидетелями!

— Отлично, — отозвался Милош, выводя на стене какую-то надпись кусочком красной глины. — Это уже похоже на настоящую свадьбу.

— И правда, — счастливо заулыбалась Элеонора.

— Что это ты написал? — спросил Корн, незаметно подойдя к Милошу.

— То, что хотел написать всю свою жизнь: «Салливан — дурак», — ответил Милош.

— Кто такой Салливан? — поинтересовался Лавай.

— Парень из нашего двора. Он был очень здоровый и рыжий. И лупцевал меня почём зря… Несколько лет своего детства я потратил на ненависть и желание поскорее вырасти, чтобы отделать Салливана, но, когда я вырос, оказалось, что это не имеет смысла. К тому же Салли попал на фронт и через полгода сгорел в атмосфере Гельера вместе с тремя тысячами набитых в карго десантников…

— Значит, ты давно отмщен, — серьёзно заметил Лавай.

— Если бы так, парень. — Милош покачал головой. — Салли погиб, но обида-то осталась. Вот я и решил: если уж мне предстоит завтра или даже сегодня умереть, написать на стене «Салливан — дурак», имея в виду не рыжего Салли, а всю неправду и несправедливость.

— Вот так — одним ударом пригвоздил к стене всю неправду и несправедливость, — невесело усмехнулся Корн. — Добавь уж тогда и задержки с выплатой жалованья…

— Что с дверью, Майк? — напомнил Ламберт.

— Нужно требовать исполнения последнего желания. Они просто обязаны принести нам воды и какой-нибудь еды. Ну и помыться-побриться…

— Это ты здорово придумал, — сказал Милош. — Насчёт помыться перед всеми этими неприятностями.

— Ты ударишь ножом парня с едой, который войдёт сюда? — попытался угадать Ник. Такой замысел не показался ему очень умным.

— Нет, из еды мы сделаем бомбу.

— Бомбу?! — в один голос переспросили Ник и Милош. Лавай лишь переводил взгляд с одного на другого, не поспевая за разговором.

— Я ещё не понял всех тонкостей, но все равно — действуй, — дал своё командирское добро Ламберт.

Корн сейчас же постучал в железную дверь и крикнул: «Эй, служба!»

Как ни странно, её тотчас открыли, но, как и следовало ожидать, первыми заглянули в бокс стволы автоматов. Ник насчитал их не менее десяти штук.

— Чего надо? — спросил неприветливый голос, и Ламберт узнал одного из командос, который выносил своего товарища, зашибленного Элеонорой. От этого милости ждать не приходилось.

— Нам скоро помирать, дружище, — издалека начал Корн.

— Тут уж не сомневайтесь, — оскалился командос. — Ждём не дождёмся.

— Значит, нам положено последнее желание.

— Правда? А я думал, у вас с желаниями никаких проблем, — посмотрев на Элеонору, сказал солдат.

— Я насчёт покушать, вымыться и побриться.

— Да? А сортир химический тебе не притащить?

— Эй, сынок, — вмешался Ник. Поднявшись во весь свой немалый рост, он шагнул к двери. Стволы автоматов моментально повернулись в его сторону, но майор лишь грустно улыбнулся: — Кархард не одобрит вашего поведения, ребята, если вы откажете приговорённым людям в последней просьбе.

— Ладно, — согласился самый непримиримый, решив видимо, что нет нужды издеваться над теми, на ком ещё можно будет отыграться. — Сообщу Кархарду и доставлю вам всё необходимое. Чего жрать-то будете?

— Я ем то же, что и он, — быстро сказал Ник, указывая на Майка.

— И я тоже, — поднял руку Милош.

— Много-много рапсового или олиевого масла, — начал объяснять Корн, — пищевой фосфатный уксус и отдельно фрукты — виноград, потоссы или груши.

— И это можно жрать? — недоверчиво спросил урайский солдат.

— Запросто, — уверил его Ник.

— Да, мы это любим! — выкрикнул сзади Милош.

— А я бы лучше съел… — попытался подать голос Лавай, но тут же поперхнулся, получив короткий тычок от капитана Милоша.

— И ещё воды в большой пластиковой фляге, бритвенные лезвия и очень хотелось бы освежиться обычным солдатским спреем, тем, что вам обычно выдают — «Фиалка», «Ле френо» или «Мы победим».

— Это не вы, а мы победим!

— Как скажешь, приятель, главное — принеси нам сбрызнуться.

— Ладно — сбрызнитесь, — неопределённо пообещал ураец. Дверь с грохотом закрылась, лязгнув полудюжиной стальных запоров.

Когда в боксе воцарилась тишина, Ник шёпотом спросил:

— Как могут взрываться груши, Майк?

— Никак не могут. Фрукты я заказал для прикрытия.

— А если они захотят посмотреть, как мы будем есть?

— Не думаю, — после небольшой паузы ответил Корн, и Ламберту показалось, что он сказал это не слишком уверенно.

Ожидание было тягостным. О пленниках все будто забыли, и это оказалось не менее неприятным, чем обещанные допросы.

Милош выражал себя в настенных граффити, но, когда закончилась глина, ему пришлось сесть на холодный пол и предаться скуке.

Наконец, по прошествии полутора часов засовы заскрипели и в сумрачный бокс ударил яркий свет патрульного фонаря.

— Не спите ещё? — спросил тот же парень, правда, теперь в его голосе больше не было вызывающей враждебности. — Поднимайтесь с пола, мы принесли все, что вы заказывали, и даже больше.

После этих слов в помещение стали заходить солдаты, затаскивая гостинцы.

Тут была и вода в прозрачных канистрах, и мыло, и шампунь. Спреи трех видов, электрическая бритва на батарейках, рапсовое масло, фосфатный уксус, сахар, галеты и фрукты — немного подвядшие, но довольно крупные потоссы.

В довершение этого изобилия в бокс был торжественно внесён компактный туалет, который установили в углу за колонной.

— Ну вот, попользуйтесь в последний раз, — произнёс урайский командос, затем вся его команда покинула бокс.

Когда охранники ушли, пленники ещё несколько минут молча смотрели на все эти символы доброй воли и не знали, с чего начать.

— Пожалуй, я пойду отолью с комфортом, — первым опомнился Милош, однако Корн мгновенно преградил ему дорогу:

— Отольёшь на стену.

— Почему? — удивился Стив.

— Потому что химикаты-утилизаторы — наш стратегический резерв.

— Ты же говорил — бомба из еды.

— Да, но я же не знал, что эти… притащат нам целый сортир.

— Короче, Майк, что есть-то можно? — спросил Ник, который уже порядком проголодался.

— Можете взять немного масла, все галеты, сахар и фрукты. Фосфатный уксус не трогать. В воде я вас не ограничиваю, и даже наоборот — мне нужна пустая канистра.

Майк подошёл к одной из ёмкостей и, любовно её погладив, произнёс:

— Двадцать литров, из сверхпрочного пластика — мечта, а не оболочка…

93

Пока остальные члены группы наскоро поедали галеты, запивая их подслащённой водой, лейтенант Корн, ничего не замечая, трудился над собственным проектом.

Первым делом он опустошил одну из канистр, вылив воду в небольшую щель в углу помещения, затем принялся составлять пропорции будущей бомбы, добавляя в канистру поочерёдно то уксус, то рапсовое масло. Наконец удостоверившись, что количество и соотношения верны, Майк закрутил крышку и принялся энергично встряхивать ёмкость.

Вскоре к нему на помощь пришли остальные члены команды, и это дало результаты. Жидкости в канистре перемешались в однообразную сероватую массу, после чего Корн разрешил сделать перерыв.

Однако сам он не прекращал работу, занявшись картриджем с химикатами, который извлёк из нижней части туалета.

Майк тщательно смешивал содержимое одних фильтровочных слоёв и пренебрегал другими, выкладывая их на пол. Милош тут же переносил ненужные компоненты к куче доставленных припасов и маскировал их, чтобы в случае неожиданного прихода охранников у них не возникло подозрений.

Спустя минут сорок после начала работы все приготовления были закончены.

Майк вздохнул и, указав Нику на ящик для фекалий, где теперь находились тщательно перемешанные компоненты химических фильтров, сказал:

— Я и не предполагал, что нам так повезёт. Наша бомба в два, а то и в три раза мощнее, чем получилась бы первоначально.

— А как это скажется на нас, Майк?

— Мы спрячемся за колоннами, — пояснил Корн, указывая на поддерживавшие крышу железобетонные столбы.

Ламберт отложил галету, поднялся на ноги и, подойдя к Корну, присел рядом с ним:

— Майк, — тихо произнёс он. — Эти столбы очень тонкие. Даже если встать боком, тело не будет полностью защищено… Однажды я видел, как взрывная волна срезала человеку все выпиравшие из-за укрытия части тела. Получилось очень некрасиво.

— Не беспокойся, Ник, такое случается, только если взрывная волна движется со скоростью, превышающей скорость звука. В случае дозвуковой скорости волна упирается не в столб, а в образованную на его поверхности воздушную подушку, таким образом, толщина этого укрытия станет в несколько раз шире.

— А ты уверен, что скорость будет дозвуковой?

— А ты уверен, что, если мы уменьшим заряд, его хватит для выбивания этой двери? — вопросом на вопрос ответил Корн.

— Тебе хорошо говорить, ты маленький. А как быть с Элеонорой? — после паузы сказал Ник. Впрочем, иного выхода действительно не было, и он махнул рукой:

— Ладно, готовь заряды.

— Хорошо, командир, — ответил Корн и принялся распутывать сетку из-под фруктов. Полученной прочной нити вполне хватало, чтобы привести в действие запал, роль которого должна была сыграть бритва.

После этого Майк перетащил ящик с химикатами к двери, затем открыл канистру и несколько раз брызнул в неё солдатским дезодорантом. Решив, что этого достаточно, он закрутил крышку и снова энергично потряс ёмкость. Теперь, после того как масса настоялась, она легко размазалась по стенкам и приобрела зеленоватый оттенок.

— Пошла реакция! — радостно сообщил Корн своим товарищам, которые уже вовсю готовились к предстоящему взрыву.

Остатками масла они натирали открытые участки тела, а кусками упаковочной плёнки укрепляли одежду.

Лавай, как самый неопытный, не мог понять, зачем все это нужно, но ему, ничего не объясняя, беспардонно намазали шею растительным маслом.

Наконец всё было готово. Установив канистру на ящик с химикатами, Майк ножом пробил в ней небольшую дырочку, через которую начал выходить едкий зеленоватый газ.

На это отверстие Корн уложил бритву со снятым кожухом и начал пятиться назад, осторожно разматывая тонкую нитку.

— Ну, все готовы? — спросил он, заняв позицию за столбом и втянув живот.

Ему не успели ответить, потому что загремели засовы на двери.

Корн торопливо дёрнул за нитку, однако ничего не произошло. Он дёргал и дёргал, но время как будто остановилось. Никакого взрыва не было, но и урайцы больше не гремели засовами и не пытались войти в бокс.

«Наверное, передумали, — подумал Майк. — Значит, у меня есть шанс все исправить и попробовать ещё раз…»

Неожиданно что-то чувствительно его тряхнуло, он заморгал и крепко зажмурился, потому что глаза запорошило взметнувшейся в воздух известковой пылью.

— Открой глаза, Майк… Глаза открой! — послышалось как будто откуда-то издалека. Лейтенант Корн разлепил слезящиеся веки и обнаружил, что в боксе стало значительно светлее.

Кто-то потащил его вперёд, и только тут до Майка дошло, что передней стены больше нет, оттого так и светло. «Значит, взрыв получился», — радостно сказал он про себя и, ощупав пояс, нашёл свой нож на прежнем месте. На душе стало спокойнее, и Майк начал понемногу осматриваться.

Оказалось, что за руку его тащит майор Ламберт, а Стив Милош подталкивет оглушённого Лавая. Одежда на всех висела клочьями, что бросалось в глаза особенно у Элеоноры, груди которой, хотя и поцарапанные, выглядели просто потрясающе.

«Хорошо, что сиськи уцелели, — тупо подумал Корн. — Таким женщинам, как Элеонора, они очень идут…»

Лейтенант не очень понимал, куда они торопятся и зачем, однако скоро пыльная завеса начала рассеиваться и впереди показалась высокая серая стена. Майк узнал кодовую дверь и рядом с ней зелёную будку контролёра.

Возле будки стояли два вооружённых охранника и взирали на приближавшихся людей с удивлением, граничащим с ужасом.

— Диверсионный акт! Это диверсионный акт! — что было силы крикнул Ламберт, обращаясь к часовым. Те испуганно переглянулись, не зная, что делать дальше. Впрочем, несмотря на странный вид неожиданных гостей, на их одежде были вполне различимы знаки урайской армии.

— Капрал Хойдер, сэр, — представился один из охранников. — Могу вызвать врача.

— Не нужно, капрал, требуется срочно проверить замок — возможно, он неисправен. ПИ-тестер есть?

— О да, сэр, — кивнул капрал, не отрывая глаз от обнажённой груди Элеоноры. Со всех сторон неслось завывание сирены, где-то надрывно кричали командиры охранных подразделений, а Хойдер все стоял и смотрел, пока Милош не хлопнул его по плечу. Только тогда капрал побежал в дежурку.

Через несколько секунд он появился с тестером и своей капральской курткой в руках.

— Пусть мисс прикроется, — сказал он.

— Спасибо, братец, — поблагодарил за Элеонору пришедший в себя Корн. Его нож скользнул в рукав и лишь ждал подходящего случая, чтобы впиться в чьё-то тело.

Что же до Лавая, то он качался, словно былинка на ветру, и все норовил свалиться на землю.

Элеонора схватила тестер и с головой ушла в работу. Засучив рукава капральского подарка, она уверенно вонзала тонкие жала в индикационные отверстия.

Один, два, три, четыре… Всего — двадцать. Ламберт встретился глазами с лейтенантом Корном, и они поняли друг друга. Милош чуть посторонился, закрыв капралу Хойдеру обзор, и его напарник почти беззвучно повалился на стену. Корн подхватил автомат своей жертвы, чтобы звук падения не привлёк внимания Хойдера, затем шагнул к нему.

Когда все двадцать щупов оказались на месте, Элеонора включила прибор и начала поиск электромагнитных следов.

— Они все погибли, сэр! — послышалось совсем рядом. Милош передёрнул затвор трофейного автомата и стал ждать — солдаты в любую секунду могли появиться из-за ближайшего угла.

— Один есть! — сообщила Элеонора и посмотрела на Ника влюблёнными глазами.

«Давай скорее, дура!» — хотелось крикнуть ему, но сейчас эта рослая девушка была для группы единственным шансом. Так что майор улыбнулся и вместо слова «дура» сказал: «люблю тебя». Сказал и понял, что сделал правильно.

— Есть ещё два! — сообщила лейтенант Файвер, приободрённая словами Ника.

В небе послышался гул — пара гибберов прошла совсем недалеко, однако в воздухе ещё висела пелена дыма и пыли и оттого видимость была плохая.

— Двенадцать закончила! — отчиталась Элеонора, следя за поведением капризной стрелки. Среди десятков следов надо было безошибочно выбрать только те, что оставила карточка-ключ, владелец которой покинул секретную зону последним и больше сюда не приходил. Иначе беда. Попытка повторного входа по одному и тому же коду могла вызвать объявление дополнительной тревоги.

Из-за угла ближайшего склада выбежали несколько солдат, и Милош открыл огонь. Двое сразу повалились словно подкошенные, другие залегли прямо на бетоне и начали отстреливаться.

Ник подхватил второй автомат и, несмотря на непривычную конструкцию оружия, в несколько выстрелов переломил исход перестрелки, позволив сбежать только одному охраннику.

— Готово! — победным тоном произнесла Элеонора, после чего кодовый замок пропел коротенькую мелодию и открыл дверь.

Неожиданно прямо из-за крыш выскочил гиббер. Он оглушил беглецов рёвом турбин, а из его распахнутой двери ударил крупнокалиберный пулемёт. Дверь дежурного помещения разнесло в щепки.

Это подстегнуло диверсантов, они поспешно проскользнули на запретную территорию, однако это не спасло их от гиббера. Он просто передвинулся на десяток метров, и пулемёт снова ударил по близким целям.

Однако качка на неустойчивых струях и спешка мешали пулемётчику стрелять. Было видно, как он кричит, ругаясь с пилотом, но тут последовал точный выстрел Милоша — и бедняга вывалился наружу.

Страховочный пояс удержал его и не дал телу расплющиться о бетон, однако гибберу пришлось убраться, унося с собой раскачивающегося, словно маятник, пулемётчика.

— Ну что теперь?!! — зло прокричал Корн, указывая на лётное поле. На всём его пространстве не было и намёка на привычные суда. Лишь с десяток огромных монстров с широкими плоскостями, одетые в бронированную чешую и перегруженные боезапасом.

Ник узнал их. Это были «штормбергеры» — видоизменённые орбитальные бомбардировщики «норвей». Их прототипы были уязвимы для истребительной авиации противника и потому приносили мало пользы.

— Бегом! — скомандовал Ник, поскольку выбора все равно не было. До первого «штормбергера» оставалось не более полутора сотен метров, и вся компания рванула вперёд. Даже Лавай, который успел прийти в себя, старался не отставать.

Сверху снова ударили пулемёты. Гиббер не просто вернулся, а ещё и привёл с собою напарника, и теперь они пытались взять беглецов в клещи.

— Держаться ближе к контейнерам! — скомандовал Ник, и все побежали за ним. Это дало свои результаты. С гибберов отлично видели маркировку и прекратили огонь, боясь разнести все вокруг.

— Что тут? — коротко спросил Милош, когда они оказались возле одного из стальных ящиков.

— Двухступенчатые ракеты, — пояснил Ник. — Вес боевой части — пять тонн.

— Тогда понятно, почему они осторожничают, — сказал Милош, вытирая со лба пот. — Ну что, рванули?

— Рванули! — ответил Ник, и они первыми преодолели последний отрезок до корпуса бомбардировщика, вызвав на себя огонь обозлённых пулемётчиков.

Следом проскочили Корн, Элеонора и Лавай. Старая рана девайса давала о себе знать, и он сильно припадал на больную ногу.

— Что теперь? — спросил Корн. До дверей, которые ещё нужно было как-то открыть, добраться было просто невозможно — гибберы висели прямо над бомбардировщиком и стригли воздух короткими очередями.

— Крошка, это то, что я думаю? — неожиданно спросил Ник, указывая Элеоноре на три едва заметных отверстия на крышке пузатого бомболюка.

— Я не дотянусь! — покачала головой лейтенант Файвер, прижимая к себе коробку с ПИ-тестером.

— Я помогу! — сказал Ник. Он сунул автомат Майку, присел и, посадив девушку себе на шею, с трудом поднялся.

Элеонора, покачиваясь и стараясь сохранить равновесие, сумела-таки подсоединить щупы и без труда подобрала нужный код.

— Это просто, — сказала она, когда крышки бомболюка разошлись, обнажив полированные бока гигантских бомб. Девушка попыталась слезть, но Ник закричал ей, чтобы цеплялась за поручни и карабкалась наверх.

— Ты думаешь, там есть какой-то коридор? — спросил Милош, следя глазами за гибберами — как бы те не подкрались незаметно.

— Там есть технологические проходы… — прохрипел Ламберт, отчаянно напрягаясь, чтобы запихнуть лейтенанта Файвер как можно дальше. Наконец девушке удалось зацепиться, и она полезла наверх сама.

В этот момент кодовые двери в ограждающей стене распахнулись и на поле хлынули охранники.

Они сразу заметили беглецов и открыли беспорядочный огонь, однако командиры приказали им прекратить стрельбу, справедливо опасаясь детонации боеприпасов.

— Давай, поднимайся! — крикнул Ник. — Ты следующий!

Он толкнул сидящего на бетоне девайса, но тот беззвучно повалился на бок. Он был мёртв.

— Вот тебе и на, — пробормотал Милош, стреляя по охранникам короткими очередями. — Таскали его, таскали за собой… а он… так и не пригодился…

Не теряя времени, Ник схватил Корна и так сильно его подбросил, что тот влетел в технологический проход и врезался головой в какой-то выступ.

— Теперь ты! Скорее! — крикнул Ник, хватая Милоша за плечо. Охранники стремительно приближались и вот-вот могли подобраться на верный выстрел.

Милош оказался не так лёгок, как Майк, но и его Ник подбросил достаточно успешно. Затем разрядил свой автомат в наступавшего врага и, оттолкнувшись, ухватился руками за скобы.

Последний рывок — и майор Ламберт оказался в проходе, но неожиданно Милош резко оттолкнул его к бомбовым стабилизаторам и выстрелил в подкравшихся к самому люку урайцев.

— Ой, да ты мне чуть ребра не сломал! — возмутился Ник. — Сколько у тебя патронов?

— С десяток.

— Стой тут и смотри, чтобы они не пролезли за нами следом, — приказал Ник, а сам, согнувшись в три погибели, стал пробираться к корпусу судна, где надеялся найти ещё один люк с кодовым замком.

— Она уже все сделала! — восторженно прокричал Корн откуда-то спереди, и Ник услышал характерное жужжание открывавших люк приводов. В лицо пахнуло знакомым запахом большой машины — смесью технических жидкостей, металла и пересушенного воздуха.

Позади раздался одиночный выстрел.

— Ты как, Стив?! — спросил Ник.

— Держусь! — ответил тот и выстрелил ещё раз. В тёмном судовом коридоре Ника уже ждали лейтенант Корн и Элеонора.

— Майк, поддержи Стива, а ты, крошка, — со мной в кабину!

Среагировав на перепад давления, в судне включилось аварийное освещение. Это помогло Нику сориентироваться, и он помчался вперёд, подгоняя Элеонору.

Не прошло и минуты, как они оказались в кабине.

Ник быстро пробежал глазами по панелям управления и довольно кивнул. Все здесь было ему знакомо: системы управления большим транспортным кораблём в комбинации с регуляторами разгонных режимов и механизмом наведения скоростного перехватчика.

Пусковой каскад находился на привычном месте, и Ник отработанными движениями включил несколько тумблеров.

— Крошка, нажми вон тот красный квадратик, — сказал он, указывая на другой конец кабины, — это наш бомболюк. Надеюсь, он никого не прищемит.

Элеонора тотчас надавила указанную кнопку, и та погасла.

— Неужели мы сбежим, Оллеас?

— Я не Оллеас, я Ламберт, — непонятно зачем поправил её Ник. — Теперь пойди узнай, как дела у ребят. Как только Стив выберется, закрывайте внутренний люк…

Корабль оживал прямо на глазах, быстро отзываясь на посланные команды и чётко отвечая на все запросы.

Когда в кабине вместе с Элеонорой появились Милош и Корн, Ламберт уже прогревал стартовые контуры.

Маршрутная карта предупредительно высвечивала навигационные режимы на Ло-Дешинсе и все «дружественные объекты», способные разнести в считанные мгновения не только этот бомбардировщик, но и более крупное судно.

— Они нас не выпустят, Ник, — сказал Милош.

— Тогда мы просто выполним задание.

— Будем бомбить эту долину?

— Есть мысли поинтереснее… — Ник умолк и включил тягу. Бомбардировщик тронулся с места.

Неожиданно перед носом корабля показался гиббер, пулемётчик открыл огонь по стёклам кабины, однако пули не оставили на них и следа, и гиббер быстро ретировался.

— Смотри, Ник! — Милош указал на обзорную панель. — Они блокируют тягачами взлётную полосу.

— Правильно делают, — ответил Ник так спокойно, словно это его вовсе не волновало. — Будем взлетать по прямой…

— Но там же стена! — воскликнули все трое.

— Ну заденем немного… — сказал Ник. — Для такой машины стена не помеха.

С этими словами он потянул на себя коротенький рычажок, и огромное судно, взревев соплами, начало разбег.

Раскалённый смерч в одно мгновение смел с бетона оцепление из солдат и подкатившийся сзади джип. Сорванные с оборудования чехлы перепуганными птицами взлетели в небо, а оконные стекла в радиусе пяти километров задребезжали от жуткой вибрации, извещая всех и каждого — в промышленной зоне непорядок.

Высокая бетонная стена стремительно приближалась. Корн, Милош и Элеонора, неспособные проникнуться уверенностью Ламберта, орали так, будто их сбросили со скалы.

Затем последовал удар.

94

В кабинете Пятьсот десятого было сумрачно и душно. Но Кархарду это не мешало, он давно привык. Все помещения, где ему приходилось составлять служебные бумаги, были столь же мало приспособлены для жизни нормального человека.

Пусть душно, пусть темно, отчётность-то вести все равно надо. В боксе сидит целая команда вражеских диверсантов, а этот факт требует письменного отражения.

«А потом я их расстреляю по приговору военно-полевого суда», — размышлял Кархард. Конечно, люди из Надзорного отдела поднимут жуткий вой, но служебное положение позволяло Кархарду сделать это. Главное — сначала допросить, а уже потом расстрел. Тогда и взятки гладки.

— Надо бы выделить расследование деятельности лейтенанта Файвер в отдельное дело, — сказал Пятьсот десятый.

«Хрен тебе», — подумал Кархард, покусывая ручку, однако согласно кивнул головой:

— Конечно, сэр. Так и будет. В дверь негромко постучали.

— Войдите! — разрешил Пятьсот десятый, пряча в стол печенье и смахивая с губ крошки.

В кабинет вошёл один из поисковиков Кархарда.

— Разрешите обратиться к майору Кархарду, сэр!

— Валяйте, — махнул рукой Пятьсот десятый и, поднявшись из-за стола, отошёл к окну.

— Господин майор, они требуют еды, воды, бритву и прочее… Говорят, перед смертью положено.

— Да, перед смертью положено, — согласился Кархард. Он пятнадцать раз смотрел «У последней черты», а там Бесстрашному Ирвину оказывали последнюю услугу.

«Ты чуть не облапошился, Каспар», — пожурил себя майор.

— Пойди в хозяйственную часть и возьми все, что им нужно. И кстати… — Кархард улыбнулся. — Получи на складе сухой сортир и поставь им в бокс, чтобы пи-пи не просились.

— Слушаюсь, сэр… Но… капрал Чепоренко потребует оформления всех бумаг, вы же знаете…

— Скажи этому кладовщику, — возвысил голос Кархард, — что на всё про всё у него пятнадцать минут!

Майор в гневе так крепко сжал кулаки, что нечаянно сломал авторучку.

Поняв, что все уже сказано, солдат убежал со счастливой физиономией, поскольку ему предоставлялась возможность уесть кладовщика Чепоренко. В гарнизоне, где не было никаких развлечений, это немало значило.

Взяв со стола новую ручку, Кархард принялся снова терзать бумагу, а Пятьсот десятый вплотную занялся руководством.

На сегодня прогнозировался массовый выход кристаллов, и, несмотря на инцидент с шпионами, с самого утра работы в долине велись лихорадочными темпами.

«Хорошо бы вывести их во всём белом и чтобы было утро», — продолжал фантазировать Кархард. Он снова вспомнил «У последней черты», где ко всему прочему звучала печальная музыка.

«Хорошо бы и музыку…» — подумал Кархард и, вздохнув, возвратился к отчёту.

Скоро за Пятьсот десятым прибежали двое технологов — что-то у них там не заладилось.

— Я отлучусь, Каспар, а ты сиди здесь, потом я твой отчёт почитаю.

— Конечно, сэр, — ответил майор и, как только за начальником закрылась дверь, снова погрузился в мечтания, представив себе утро, взвод солдат и напротив них приговорённых. Все они в белом. И музыка.

Получалось очень неплохо, вот только что о нём подумают солдаты, если он притащит с собой настоящий пиктофон с колонками. Скажут — Кархард сдвинулся. Непременно скажут.

А потом взмах рукой и… залп.

Кархард настолько ясно представил себе эту картину, что от придуманного им залпа в окнах кабинета задрожали стекла.

Майор удивлённо поднялся и услышал отдалённое эхо взрыва, отразившееся от гор на другой стороне долины. Потом раздались истошные крики, и посыпались дождём мелкие обломки.

— Тревога! — закричал во всю глотку Кархард и, выхватив пистолет, выскочил в коридор.

— Ракетный удар, сэр! — завопил попавшийся ему навстречу капитан Вассерман. Майор с досады ударил Вассермана в зубы и помчался к выходу.

Оказавшись на улице, он сразу понял, где именно случилось несчастье. В небо, клубясь и роняя белые хлопья, поднималось серое непроницаемое облако.

— Химический взрыв! — воскликнул майор и помчался к месту происшествия, по пути скликая всех, кто ему попадался.

Бежать было далеко, и, когда он достиг боксов, там уже была одна из рот охраны.

Часть солдат обследовала руины, другие прочёсывали территорию, заглядывая во все закоулки. Где-то за складами гремели выстрелы, а над развалинами бокса проносились гибберы.

— Что случилось, Кукон?! — спросил Кархард, обращаясь к капитану, командовавшему ротой. — Кто взорвал пленных?

— Никто их не взрывал, сэр! Они — сами! Взорвали и сбежали!

— Как это сбежали? — недоверчиво спросил майор, глядя на обрушенную переднюю стену и почти полностью уничтоженную крышу. Под обломками рухнувшего строения валялось десятка полтора тел. Некоторые из них были сильно обожжены. — Тут же никто не мог выжить…

— Сам не понимаю, сэр, но мы ведём с ними перестрелку… Вернее, пытались вести, потеряли шесть человек…

— Ведите меня, я хочу убедиться лично! И дайте мне рацию — я сам буду командовать операцией.

Кукон безропотно передал Кархарду рацию и последовал за ним, с трудом поспевая за широко шагающим майором.

— Какой позывной у гибберов?

— «Чаки-один» и «Чаки-два», — ответил капитан. — «Чаки-два» отправился на облёт территории у промышленной зоны на случай, если кто-то из них попытается проникнуть в долину.

— «Чаки-один», говорит майор Кархард! Ты слышишь меня?

— Слышу, сэр, — отозвался пилот.

— Ты видишь их? Где они?

— Только что засёк. Они стоят возле кодовых ворот и что-то там делают.

— Открывай огонь на поражение, «Чаки-один»!

— Есть, сэр!

— Здесь осторожно, сэр, — предупредил Кукон, хватая майора за рукав. — Если высунуться из-за угла, можно запросто получить пулю. Эти сволочи метко стреляют.

— Я понял, — ответил Кархард и, осторожно выглянув, увидел неподалёку тела охранников, павших жертвой своей самоуверенности.

Между тем гиббер подобрался совсем близко к беглецам, и было слышно, как застучал его тяжёлый пулемёт. Кархард выглянул ещё раз, стараясь рассмотреть злоумышленников сквозь тонкую пыльную завесу.

Это было как раз когда шпионы, неведомо каким образом взломав код, прорвались на территорию авиационного подразделения.

— Невероятно! — воскликнул Кархард. — Быстро сюда всех своих людей! И вызывай подкрепление!

— Подкрепление уже здесь! Я вижу роту Поупа, сэр!

— Тогда вперёд! — скомандовал майор и, выскочив из-за угла, помчался к стене, у которой лежали ещё два мёртвых охранника.

Тяжело дыша в затылок майору Кархарду, бежали капитан Кукон и его рота, а за ними подразделение Поупа. Никто ничего толком не понимал, но всем было ясно одно — случилось что-то ужасное.

— Сейчас он им врежет! — с трудом переводя дыхание, прокричал Кукон, показывая рукой на зависший в воздухе гиббер.

Пулемёт стрелял по находившимся за стеной врагам, и все решили, что дело сделано. Но внезапно пулемётчик вывалился из распахнутой дверцы гиббера и повис на страховочном тросе, не подавая признаков жизни.

Аппарат качнулся и потащил его тело через забор, затем снизился, и подскочившие охранники высвободили из петли труп стрелка. Его место тотчас занял другой, и гиббер снова поднялся.

Ему на помощь поспешил ещё один, и теперь уже два судна перевалили через ограждение, с ходу открыв огонь.

— Что там происходит, «Чаки-один»?

— Они отстреливаются, сэр, и пытаются спрятаться за контейнерами!

— Осторожней, в контейнерах бомбы! Если они взорвутся, половина зоны накроется!..

— Понял, сэр, — отозвался пилот.

Пять лет назад во время особенно сильного извержения вулкана Предо, расположенного в трех десятках километров от долины, почти треть скважин в районе перестала выдавать продукцию, и понадобилось целых два года, чтобы довести добычу до прежнего уровня.

Нетрудно было догадаться, что могло произойти, если бы сдетонировали все бомбы, — ведь взлётная полоса располагалась всего в трех километрах от промышленной зоны.

— Что там происходит, Каспар? — неожиданно прорвался на командную частоту голос Пятьсот десятого.

— Вы очень кстати, сэр! Нужно распорядиться, чтобы с Центрального контрольного поста разблокировали проход на взлётную полосу!

— С какой стати, Каспар?

— Они прорвались туда, сэр! Взорвали бокс, а теперь находятся на территории отряда авиационного прикрытия!

— То есть они могут взорвать эти огромные бомбардировщики? — дошло наконец до Пятьсот десятого.

— Не исключено, сэр.

Последовала недолгая пауза, затем начальник промышленной зоны сказал:

— Хорошо, я сейчас же отдам приказ.

— И пусть отключат эти сирены, сэр! Я собственного голоса не слышу — невозможно командовать!

— Хорошо, — снова пообещал Пятьсот десятый и отключился от связи.

— Внимание! Всем приготовиться! — скомандовал Кархард, потрясая пистолетом. — Как только прорвёмся на взлётную полосу, сразу начинаем охват злоумышленников с флангов! Все поняли? И осторожнее возле контейнеров — в них бомбы и ракеты повышенной мощности!

— Они спрятались под крылом бомбардировщика, — пожаловался по рации «Чаки-один». — Достать почти невозможно!

— Спокойно, мы уже идём, — ответил Кархар, услышав, как замолкли сирены и одновременно с этим открылась кодовая дверь.

Выскочившие на взлётное поле охранники тотчас напоролись на нечастый, но очень точный и выборочный огонь. При попытках начать охват солдаты оказывались на открытом месте и становились лёгкими мишенями.

Пришлось изменить тактику и двигаться вдоль контейнеров с боеприпасами, хотя это и было опасно.

— Кто-нибудь, дайте мне бинокль! — потребовал Кархард, затем поднялся в полный рост и стал наблюдать за действиями примарских шпионов.

То, что майор увидел, ему очень не понравилось. Один из бомболюков был широко открыт и в него поочерёдно забирались эти сумасшедшие беглецы.

«Как же им удалось его открыть?» — поразился Кархард. Он знал, что проникнуть на закрытое судно практически невозможно, если только не вспарывать его ионным резаком.

С другой стороны, эти люди уже прошли сквозь кодовую дверь и едва ли пользовались чьим-то ключом. У них не было времени добыть его.

— Зачем они туда лезут, сэр? — спросил капитан Кукон, который, как и Кархард, рассматривал противника в бинокль.

— Хороший вопрос, коллега, — бесцветным голосом отозвался Каспар. Теперь он не сомневался — эти люди знают, что делают. Они вскрыли кодовый замок, забрались в бомболюк, а затем постараются попасть в кабину судна.

Майор представил, что произойдёт, если кто-то из них сумеет поднять машину в небо. Впрочем, места для разбега «штормбергеру» не хватало, а потому его пришлось бы разворачивать.

Кархард связался со службами авиационного отряда и приказал перекрыть полосы, выгнав на них тягачи.

Было бы нелишним доставить сюда танк или орудие, но они хранились слишком далеко и прибыли бы очень нескоро.

Оставалась возможность вызвать перехватчики, которые базировались в сотне километров от зоны, однако Кархард все ещё не верил, что злоумышленникам удастся угнать «штормбергер».

— Одного уложили! — радостно сообщил Кукон. Каспар пригляделся и тоже увидел лежащее под плоскостями тело. Рядом с ним никого не было, и это означало, что остальным уже удалось подняться в бомболюк.

Прямо на глазах у майора трое охранников, подскочившие к люку, были застрелены в упор.

«Вот дураки-то, — с досадой подумал Кархард. — Плохо обучена наша охрана. Очень плохо».

Неожиданно с ним связались службы авиаотряда. Они доложили, что полоса перекрыта, а ещё они по собственной инициативе выслали джип с сапёрами.

— Всего один ленточный заряд, сэр, и шасси будет перерублено! Тогда судно не тронется с места.

— Отлично, будем ждать с нетерпением! — похвалил Кархард и, поведя биноклем, увидел чёрную точку, которая стремительно неслась по бетонке.

— Бомболюк закрылся! — пронеслось по цепочке. Кархард тотчас вернулся к бомбардировщику и увидел, что так оно и есть. Теперь у него не осталось сомнений — среди вражеских шпионов есть пилот, а значит, он рискнёт поднять машину в воздух.

— Пост связи, срочно! — крикнул майор в рацию.

— Одну минуту, сэр, — отозвался связист заспанным голосом. — Готово, сэр, говорите…

— Дежурный, говорит майор Кархард! У нас попытка угона бомбардировщика!

— Понял, сэр. Немедленно поднимаю звено перехватчиков.

— Лучше два звена! — прокричал Кархард, увидев, что двигатели «штормбергера» уже запущены.

Догадываясь, чем это грозит, солдаты бросились врассыпную подальше от судна. Мчавшийся на максимальной скорости джип с сапёрами начал притормаживать, и в это момент «штормбергер» включил полную тягу.

Шквал раскалённых газов опрокинул автомобиль, словно щепку, а сам бомбардировщик качнулся и покатился по бетону. Пытавшийся помешать ему гиббер отскочил в сторону, и огромная машина начала свой разбег.

«Уйдут, сволочи», — с какой-то отрешённостью подумал Кархард, чувствуя свинцовую тяжесть в сердце. За этот просчёт он получит в суде высшую меру. Но разве это страшно?

«Штормбергер» оторвался от земли, но удара о стену ему избежать не удалось. Бетонное ограждение разлетелось мелким щебнем, а бомбардировщик потерял два задних шасси.

Это, однако, не повлияло на его полет, машина продолжала уверенно набирать высоту.

Вокруг кричали, стреляли из автоматов, но Кархард был поглощён только своими мыслями.

Итак, впереди позор. Стоит ли ждать этого?

«Нет, не стоит», — ответил себе майор.

Он посмотрел вокруг, поднял руку с пистолетом и заглянул в таинственную черноту ствола.

«Эмми, Бриджит, Мелани, — позвал майор. — Барбара, Сюзанн, Линда… Я иду к вам… Иду!»

Палец твёрдо лёг на курок, раздался выстрел.

95

Столкновение со стеной было довольно жёстким, и где-то в кормовой части послышался неприятный треск. Индикаторная схема тут же показала потерю двух шасси, однако подача гидравлических жидкостей была сейчас же прекращена, и остатки шарнирных сочленений шасси убрались в потайные гнезда.

— Мы не падаем? Я не могу поверить! — завопил Милош после мгновений страшного ожидания.

— Стив, заткнись, займись с Элеонорой компьютером! — зло оборвал его Ламберт, не спуская напряжённого взгляда с приборов, фиксировавших подъёмные характеристики судна.

— А что не так с компьютером? — сразу насторожился Милош.

— Он обозначает урайские объекты как дружественные. А значит, ни за что не станет заносить их в список целей.

— Понял, командир. — Милош отложил автомат с пустым магазином и поискал взглядом место, где под панелями скрывался главный процессор судна.

— Ничего не сломайте! — напомнил Ламберт, заставляя бомбардировщик выполнить левый поворот. Высота в четыреста метров, на которую поднялось судно, была недостаточной для нормальных манёвров, однако времени оставалось слишком мало.

От крена кабины Стив чуть не повалился на Элеонору, однако та крепко стояла на ногах и не обращала внимания на то, что её монументальный бюст почти касался рабочих чеков компьютера.

Дарёная капральская куртка была слишком мала и не могла скрыть всей мощи лейтенанта Файвер.

— Майк! Ты чего там стал?! — строго спросил Ламберт.

— А чего делать? — пожал плечами Корн.

— Иди на штурманское кресло!

Лейтенант без разговоров протиснулся мимо Элеоноры и Стива и плюхнулся на сиденье рядом с командиром.

— Вот шкала, а вот регулировка. Приготовься удерживать перекрестие прямо на жёлтой горе. Помнишь, где это?

— Конечно, ты же мне показывал.

Корн шмыгнул носом и крепко вцепился сбитыми в кровь пальцами в рычаги регулировки.

Пока бомбардировщик совершал разворот, чтобы ещё раз пройти над долиной, у Майка была возможность немного потренироваться. Он подвигал перекрестие вправо-влево и удостоверился, что это не так уже и сложно.

— Невозможно, командир! Программа вшита, мы не можем ничего изменить, — пожаловался Милош.

— Не спеши, — остановила его Элеонора. — Я, конечно, не электронщик, но, по-моему, вот этот чек и есть «свой-чужой»… — Она показала на небольшой синенький квадратик с набором затейливых золотых буковок.

— Пока ничего не трогайте! Сначала — бомбёжка! — объявил Ник, выравнивая судно. Перед ними простиралась затянутая туманом долина, и уже через минуту они могли покончить с ней навсегда.

Где-то там, на земле, ещё суетились ни о чём не подозревавшие работники, продолжая выполнять технологическую цепочку по выращиванию кристаллов, но расчётам ПВО уже пришли срочные приказы — прикрыть долину во что бы то ни стало! Однако с ходу сбить своё судно было не так-то просто. Требовалось время, а вот времени Ник никому давать не собирался.

— Жёлтая скала, Майк! Ты её видишь? Ты её видишь?!! — закричал Ламберт.

— Да не ори ты! Вижу я эту скалу! Вижу! — так же нервно ответил лейтенант. Все понимали, чего стоит эта торопливая атака и что второго захода на цель у них может просто не быть. — Здесь, в планшете, она выглядит несколько иначе… — сказал Майк, — но я все равно держу перекрестие.

Не доверяя Корну другие операции, Ник потянулся и левой рукой набрал комбинацию атаки — шесть полуторатонных бомб, три серии по две штуки.

— Теперь просто держи перекрестие, Майки, — возвращаясь к управлению судном, попросил Ник.

Элеонора и Милош прервали свою работу и, не отрываясь, смотрели на небольшое окошко планшета, в котором проплывал оцифрованный ландшафт долины.

Наконец две метки совпали, и после короткого зуммера судно слегка качнулось. Суммарный груз в девять тонн пошёл, к цели, а ему навстречу тут же устремились зенитные ракеты.

Будь у них в запасе хоть пара тысяч метров, они бы не пропустили к земле ни одной бомбы, однако высота в пятьсот метров была недостаточной.

— Е-е-есть!!! — заорал Корн так громко, что Ламберт даже поморщился.

Спустя несколько мгновений бомбардировщик настигла ударная волна.

— Ну что там? Что? — нетерпеливо спросил Ник. Ему предстояло теперь выводить машину из опасной зоны.

— Это невероятно, Ник! Там рушатся целые горы, и… это не передать!

— Долина! Что с долиной?!

— Накрылась твоя долина, Ламберт! — гримасничая и приплясывая, как ненормальный, прокричал Милош. Грязный, в лохмотьях, он был похож на беглого сумасшедшего.

Неожиданно по правому борту дробно застучали глухие удары.

— Кто там? — взвизгнул Милош.

— Авиационные пушки, придурок! — отозвался Ник, и тотчас впритирку к бортам «штормбергера» пронеслись два перехватчика. — Уходим… — тихо произнёс Ник, добавляя тяги. Лёгкие пушки были не страшны, а оставшимся в долине расчётам ПВО теперь было не до беглецов.

Наконец маршрутная карта показала, что все наземные позиции остались далеко позади, а значит, можно было рискнуть «сменить ориентацию».

— Майк, приготовься! Как только вот здесь, — Ник ткнул пальцем в уголок экрана, — пойдёт список целей, ты на все запросы отвечай: «оптимальное».

— Что «оптимальное»?

— Наведение на цель! Эта машина умная — она сделает все лучше нас!

— На радаре преследователи! — сообщил Милош.

— Беги в корму, там есть лесенка в артиллерийскую башню… Шугани их из пушек!

— А как пользоваться этими пушками?

— Не знаю, Стив, сам разберёшься! Милош умчался организовывать оборону, а Корн замер над клавишей с надписью «оптимальный».

— Крошка, ты готова? — спросил Ник, быстрым движением смахнув со лба капли пота.

— Я готова выдернуть чек, — совершенно нейтральным голосом произнесла Элеонора. «Крепкая баба», — подумал Ник.

— Давай! — сказал он.

Элеонора выдернула синий квадратик, бортовой компьютер в ответ заругался набором непонятных сигналов и начал перегружать все орбитальные объекты урайцев в список целей.

— Нажимать «оптимально», Ник? — на всякий случай переспросил Корн.

— Нажимай!

И Майк принялся сосредоточенно работать скрюченным пальцем.

— Эй, что это? — спросила Элеонора, когда повторился неприятный стук. Ему тотчас ответила рассыпная дробь, звучавшая более глухо, зато куда внушительнее.

— Нормально — это Стив разобрался с пушками.

— Я закончил, Ник! Он запрашивает, какие цели поражать: «все», «в прямой видимости», «выбор».

— «В прямой видимости», на все у нас боезапаса не хватит, — сказал Ник.

— Получается тридцать четыре объекта! И он опять запрашивает, Ник! Я в этих штуках не разбираюсь!

Ламберт взглянул на список ракет и остался доволен.

— Выбираем «НВ-спайдер».

— Есть, командир…

— Элеонора! — Ник впервые назвал девушку по имени. — Элеонора, нажми «исполнить», у тебя рука счастливая…

— Здесь? — неуверенно спросила лейтенант Файвер, неожиданно вспомнив, что её одежда не в порядке.

— Здесь, милая, нажимай…

Девушка ещё мгновение смотрела на мерцающий красным огоньком прямоугольник, затем вдавила его в панель.

Поначалу всем показалось, будто ничего не случилось, но вот загудели приводы транспортёров и цепкие клешни искателей выбрали из рядов арсенальных хранилищ заказанные изделия.

Через несколько секунд тридцать четыре ракеты «НВ-спайдер» одна за другой стали покидать стартовые лотки, веером рассыпаясь по сторонам и определяя каждая свою цель.

— Наблюдаю старт ракет! — неожиданно сообщил Милош. Его голос прозвучал из динамиков судовой связи.

— Как авиация, Стив? — спросил его Ник, выбирая новый маршрут следования. Им предстояло прорваться сквозь оборонительные пояса, в случае если «спайдеры» не смогут проделать в них брешь.

На экране радара помимо удалявшихся точек «спайдеров» появились другие метки, и они двигались навстречу «штормбергеру». Следовало скорее выводить машину из стратосферы, однако, пока орбитальные посты были живы, делать это не следовало.

— Ответный залп, — сказал Корн, который уже немного освоился и чувствовал себя увереннее.

— Внимание, Элеонора! Приготовься вернуть чек обратно в схему, как только наши ракеты шарахнут по целям.

Теперь уже все внимание было приковано к радару, который вёл траектории «спайдеров». Одна, две, три, четыре — размытые вспышки обозначали поражение целей.

— Ник, где здесь сортир? — не к месту поинтересовался Милош.

— Потерпи! — ответил ему Корн. Он так же, как и майор Ламберт, был не в состоянии оторваться от ракет, пересекающих курс бомбардировщика. Их было немного — с десяток, однако их метки казались какими-то уж очень жирными.

— У нас сорок секунд! — быстро произведя какие-то расчёты, сообщил Ник. — Элеонора — приготовься…

Все трое замерли, понимая, что в этой игре очень легко проиграть. С одной стороны, требовалось оставаться «чужими», чтобы собственные ракеты продолжали двигаться к целям, — ведь только они могли расчистить безопасный проход, но хотелось также поскорее стать для урайцев «своими», чтобы те отменили ответный залп.

— Вставляй! — скомандовал Ник, и синий квадратик встал на место. Компьютер снова перебросил все логические связи и, к счастью для беглецов, вовремя выдал сигнал — «свой!».

Монстры с рёвом пронеслись мимо и самоликвидировались на безопасном расстоянии.

— Что это было, Ник? — снова прорезался голос Милоша.

— Не знаю, Стив.

— Так где здесь сортир?

— Держись обеими руками, — не отвечая на вопрос сказал Ник, — И ты, крошка, присядь… Будем уходить по-настоящему…

С этими словами майор Ламберт установил все регулировки тяги на максимум и включил «исполнение».

Гордость урайских ударных сил затрясся от собственной мощи и одним прыжком вырвался из объятий атмосферы.

96

«И кто придумал назвать остров Добрым? Неужели я сам?» — в который раз задал себе вопрос майор Баттлер.

Сегодня утром по Доброму был нанесён ракетный удар. Он был не такой сильный, как тот, что обрушился недавно на соседний остров и уничтожил артиллерийский дивизион, однако Баттлеру и его солдатам пришлось туго.

По счастью, что-то там у урайцев сбилось, и только два заряда ударили в центр леса, а ещё с десяток расшибли вдребезги близлежащий риф. Теперь, когда ветер гнал волны с юга, им ничто не мешало и они смело катились до самой кромки леса.

«Бедная природа», — посетовал сержант Джаспер, наблюдая эту картину, и майор с ним согласился. Но ведь и они бедные — 502-й отдельный авангардный батальон. С таким трудом и прилежанием, под огнём врага, сумели уложить песчаную подушку, а оказалось, что спущенный на остров модуль не укомплектован.

Случается ведь и такое — ну забыли пару железяк, штучек-дрючек, что-то там касаемо связи. Сам-то майор в связи мало чего понимал, он был по инженерной части. Правда, как заверил его генерал, расчленённая «Аврора» с трудом, но всё же функционировала, хотя стоило это очень дорого — и по затраченным средствам, и по людским потерям.

«Скажу тебе прямо, — признался начальник, — давно уже не было такой путаной и кровавой драки».

Баттлер не спорил. Крови было много. Хотя ракетный удар и не накрыл никого из его батальона, в рощице сгорели четыре бульдозера и кое-какие запасы. Щепой от разбитых деревьев порезало несколько рабочих с модуля.

Одновременно с атаками залётных штурмовиков и неточными бомбардировками не прекращалась война с урайскими пловцами. Ценой жизни троих своих товарищей капитан Шехтер взорвал затопленные катера, тем самым оставив невидимую армию урайцев без арсенала.

Это случилось ещё вчера под вечер, а короткой ночью бойцы «Аквы» попытались выйти на берег. Тут помог случай — в кустах они нарвались на охранников модуля. Потеряв двоих, урайцы отступили в море и пока вели себя тихо.

Шехтер лично ходил к модулю и, вернувшись к рассвету, принёс ножи урайских пловцов, которые приобщил к уже имевшимся трём, принадлежавшим погибшим «барракудам».

— Зачем вы их собираете? — поинтересовался Баттлер.

— Не знаю, таков наш обычай. Под водой нож — основное оружие, потому и считается частью самого бойца. Поднять тело наверх очень нелегко, а выхватить из ножен клинок можно в одну секунду. Случалось, умирающие из последних сил держались на плаву, а как только у них забирали нож, камнем уходили на дно.

— Значит, по ножам «три-два» в их пользу?

— Нет, мои ребята сильнее. Просто трупы урайцев ушли на глубину, а там хищники. Полезешь за чужим ножом — и свой оставишь.

На тот момент, за полчаса до ракетного удара, Баттлер считал урайских пловцов своей единственной проблемой. Теперь же, сидя в обсыпавшемся командирском блиндаже, он думал иначе.

Что, если урайцы сделают поправку и испепелят его остров, как сделали это с соседним?

Ракеты шли по таким высоким траекториям, что система дальнего обнаружения сработала в последний момент. Баттлер даже врезал капралу Лоуренсу по зубам за то, что тот проспал нападение, но по здравом размышлении извинился. Ракетные платформы, стоявшие по периметру острова, вряд ли могли бы перехватить такие цели. Для этого требовались стационарные комплексы с хорошей электроникой.

— Сэр! Майор Баттлер! — донеслось сверху. Командир батальона высунул голову из песчаной норы и, отряхнув с волос сор, надел берет.

— Что случилось, Паккет? — спросил он, сразу узнав бойца.

— Урайцы сдаются!

— Как сдаются? Где сдаются? — Майор выбрался на поверхность и одёрнул мундир. — Говори толком.

— Опять на восточном пляже, сэр. Мы с рядовым Бауэрсом сидели в секрете, вдруг раз — вышел этот и руки поднял!

Солдат даже продемонстрировал, как именно ураец поднял руки.

— А где он теперь?

— Так Бауэре его на мушке держит — на расстоянии. Он так и стоит в воде с поднятыми руками.

— Молодцы! Пойдём скорее, и нужно предупредить Шехтера, он лучше знает, чего ждать от этих ныряльщиков…

Майор на ходу попытался вызвать по рации командира «барракуд», но у него ничего не вышло.

— Должно быть, ваша рация не работает, сэр, — подсказал солдат, — Мы же вас тоже вызывать пытались.

— Свинство какое, — выругался Баттлер и швырнул отказавший прибор в кусты.

— Возьмите мою, сэр! — забегая перед командиром, услужливо предложил Паккет.

— Спасибо, братец, — поблагодарил Баттлер и быстро связался с Шехтером, который, как он сам выразился: «тралил северную бухту» вместе с солдатами из роты Сэйндвика, забрасывая глубокие места пехотными гранатами.

— Очень хорошо! Ждите меня и ни в коем случае не подпускайте этого парня близко!

— Не подпустим, — пообещал майор, и вскоре они с Паккетом достигли восточного пляжа, где помимо пулемётчика Бауэрса уже собралось несколько солдат и сержант Джаспер.

Ураец стоял метрах в семидесяти от пулемётного гнезда, и вся его поза говорила о крайнем утомлении. Поднятые руки уже висели на уровне груди, а ссутуленная фигура, казалось, просила разрешения выйти на берег.

Наконец прибежал капитан Шехтер. Своих людей он оставил на севере и рванул прямиком через лес, чтобы ураец не натворил чего-нибудь, пока его нет.

Издалека опознав форму Шехтера, урайский пловец сразу переменил положение.

— Узнал, сукин сын, — злорадно произнёс командир «барракуд», потянув винтовку из рук ближайшего солдата.

— Дай-ка мне на секунду. — сказал Шехтер и, вскинув оружие, тщательно прицелился. В тот же момент ураец сорвался с места и помчался по воде с дикой скоростью. Баттлер в жизни не видел, чтобы люди так быстро бегали, да ещё по воде.

Раздался выстрел, и ураец, высоко подпрыгнув, рухнул на мелководье, подняв тучу брызг.

— Стоять! — предупредил Шехтер, когда сержант Джаспер сделал шаг вперёд. — Никому не подходить и лучше присесть на песочек, поскольку…

Договорить Шехтер не успел. На месте падения урайца прогремел мощный взрыв, и куски раздроблённого рифа долетели до самого пляжа.

— Ой! — воскликнул кто-то. — Прямо по каске!

— Да-а, — протянул Баттлер, поднимаясь на ноги. — Как вы поняли, что этот парень заряжён, капитан?

— Пловцы редко сдаются в плен, тем более так картинно. К тому же на нём был ранец с турбиной, а это лишних восемь килограмм. Зачем ему турбина, если он сдаётся? Только затем, чтобы в чехле спрятать взрывчатку, а пусковой механизм турбины использовать как взрыватель. Там ведь даже таймер есть.

— Что бы мы без вас делали? — вздохнул Баттлер.

— Да ладно вам, сэр. — Шехтер улыбнулся и вернул винтовку. — Каждый на своём месте, в этом наша сила.

— Но всё-таки жаль, что не удалось допросить этого парня, — сказал Баттлер, наблюдая, как вода заполняет образовавшуюся яму.

— Нечего жалеть, сэр. И так всё ясно. Мембранные картриджи нужно менять каждые восемь часов, иначе будет кислородная нехватка. Каждые два часа нужно съедать по пятьдесят грамм «кубиков» — так называемых индифитидов, стимулирующих обращение крови. В противном случае — переохлаждение или онемение конечностей. Одним словом, человеку непосвящённому трудно даже представить, что сейчас испытывают эти парни там, на дне. Бедняга, который выбрался наружу, сделал это от отчаяния. Другие умирают под водой.

— Какая же хреновая у вас работёнка, капитан, — нарушая субординацию, заметил подошедший Джаспер.

— Зато я не трачусь на отдых у моря, — отшутился Шехтер, и в этот момент ему доложили, что на севере всплыли две тела — траление гранатами принесло результаты.

На западной стороне были замечены морские звери, и это тоже было хорошим знаком.

— Там, где появились животные, людей уже нет.

— Неужели эти здоровые хищники боятся людей? — удивился Баттлер.

— Конечно боятся. Мы сами боимся друг друга, а уж звери… — Шехтер махнул рукой. — Ладно, пойду работу доделывать. Ещё сутки — и всё будет чисто… Да, кстати, — командир «барракуд» остановился, — мы с вами приглашены на ужин.

— На ужин? — удивился Баттлер. — Кто же это нас пригласил, уж не урайцы ли?

— Те двое генералов. Приходили ко мне на берег и оказались нормальными ребятами. Одним словом, мы теперь друзья. Сказали, что у них в модуле все условия.

— Я не против, но сначала посмотрим, как закончится день.

Не успел Баттлер это сказать, как с ним связался капрал Лоуренс, ответственный за дальнее обнаружение воздушных целей.

— Вот вы, сэр, меня утром по морде ударили, а между тем я хороший специалист и…

— Постой, но ведь я же перед тобой извинился, — перебил его Баттлер. — Ну хочешь, дай и ты мне в морду. Дай в морду своему командиру, если тебе мало его извинений.

— Да я не об этом. С юго-запада идут две цели — прямо на нас…

— Так чего же ты молчал?! — закричал майор.

— Я не молчал. Просто я издалека начал. К тому же это свои. Тип определить не удаётся, но прошивка наша.

— А точно не урайцы? А то шарахнут в упор и…

— Не думаю, сэр. Один борт целехонький, а другой, видимо, подбит — до острова дотянуть хочет…

97

На это задание Чарли Эванса и Луца Мейерхольда выпустили без сопровождающих. Мало того — они пошли ведущими в сборной группе из приданных им двадцати штурмовиков «браво» и двух торпедоносцев.

До этого были выход для перехвата десантных транспортов и внеплановая драка возле авианосца, когда урайцы в очередной раз попытались поджечь это «осиное гнездо» — «Гинсборро».

Каждый раз оба наёмника на «ливитах» действовали настолько слаженно с остальными пилотами, что заслужили похвалу не только от Эдди Заиля, но и от строгого и подозрительного полковника Сакеды.

И вот на следующий день их выпустили в «самостоятельное плавание».

— Ваше дело, парни, отвлекать зенитные расчёты, — инструктировал их Сакеда, — а основную работу по острову сделают «браво». На этот раз вам достанутся пилоты из отряда «Секирос», а значит, порядка в стрельбе будет побольше. От пилотов из «Шершней» мне удалось отбиться, однако командование все же подцепило вам паровоз в виде двух торпедоносцев. Но вы не должны о них думать, главное — вывести на цель «браво».

Настоящий сюрприз ожидал Чарли и Луца возле транспортёрных столов. Эванс поначалу просто не поверил своим глазам — два новеньких «ливита» были раскрашены на манер «сильверхантов», с синей полосой вдоль борта.

— Надеюсь, вы понимаете, ребята, что это аванс, — заметил Заиль, проходя мимо к своей машине.

— Конечно, сэр, — ответил Луц и подмигнул Чарли Эвансу, который не мог произнести ни слова.

В таком приподнятом настроении они и покинули авианосец.

Четвёрка «вирнетов» под командованием капитана Заиля проводила сводный отряд почти до атмосферы Парабеллы, а затем завязала потасовку с вездесущими перехватчиками урайцев, которые заинтересовались большой группой доступных «браво».

«Ливиты» первыми провалились в плотные слои, а за ними, выстроившись клином, пошли штурмовики и пара торпедоносцев. Оказавшись в атмосфере, «вэллисы» потеряли плавность манёвра, и было видно, что такие условия им непривычны.

Чарли стало заранее жалко этих пилотов.

— «Дина-один, два», как дела? — поинтересовался он.

— Нормально, командир, — бодро ответили ему, хотя тяжёлые машины то и дело срывались в неконтролируемые вращения.

— Можете притормозить, мы подождём вас внизу, — предложил Чарли, однако в этот момент радар оповестил его о приближении противника.

— Это «фоши», Чарли, — сказал Луц. — Восемь штук…

— Сэр, мы готовы к бою, — тотчас подтвердил командир группы «браво».

— Нет, ребята. Пока мы живы, ваше дело сторона. Продолжайте движение…

После этого, не сговариваясь, «ливиты» скользнули в сторону вражеских перехватчиков и пошли на сближение.

На подвесках у Чарли и Луца имелось по тонне бомб, однако такая нагрузка не была критической для истребителей даже в случае манёвренного боя.

Как оказалось, урайцы не собирались драться насмерть. Их удивило появление неизвестных машин в боевой раскраске «сильверхантов», которые вдобавок агрессивно атаковали превосходящего по силе противника и с ходу ввязались в бой.

Через пару минут, когда три урайских перехватчика получили повреждения, «фоши» разорвали дистанцию и убрались в космос, а Луц и Чарли поспешили за ушедшими вниз «браво».

В этот раз точка входа была выбрана удачнее и группе не пришлось добираться до цели несколько часов, как это случилось в бытность Луца и Чарли урайскими наёмниками. К тому же хорошо работала служба наведения с орбиты и любое отклонение тут же поправлялось прямо в маршрутных картах.

Менее чем через полтора часа отряд начал снижаться до двух тысяч метров, а затем Чарли и Луц опустились ещё ниже. Им предстояло вызвать огонь на себя, а значит, требовалось подойти к острову как можно незаметнее.

На пятидесяти метрах уже казалось, будто плоскости задевают гребни волн, однако эта высота была самой безопасной.

Скоро в кабинах «ливитов» запищали датчики, предупреждая о попытках зенитных расчётов захватить цель.

Истребители прибавили скорости и понеслись ещё быстрее. В ответ наводящие системы начали менять режимы захвата, пытаясь рассчитать упреждение, однако было уже поздно. «Ливиты» проскочили над самыми вершинами скал и, отцепив по одной бомбе, легли на разворот.

Бомбы разорвались где попало, однако это наделало шуму и дало возможность штурмовикам начать свою атаку.

На остров обрушился шквал пушечного огня. В отличие от «Шершней» пилоты из отряда «Секирос» прекрасно видели, куда стреляют, и потому после их дружного прохода в расщелинах задымилось несколько припрятанных бронемашин.

Вслед за «ливитами» штурмовики пошли на разворот, и им вдогонку раздались торопливые выстрелы.

— «Дина-один, два», — позвал Эванс. — Вы где? Он прекрасно видел суда на радаре, однако хотел выяснить их намерения.

— Хотим пройти над островом, сэр.

— Зачем?

— Нам нужно знать, хотя бы примерно, расположение целей.

— Хочешь совет, «дина-один»? Стрельни все торпеды с безопасного расстояния, и это будет лучшее, что ты сможешь сделать.

— Но это невозможно, сэр. С таким же успехом я могу сбросить их в море!

— Ну и сбрось, я никому не собираюсь об этом докладывать.

Отойдя на пятьдесят километров, машины снова развернулись в боевой порядок и двинулись в сторону острова.

— И всё же я настаиваю, сэр, — снова подал голос «дина-один». Теперь оба торпедоносца подошли совсем близко и могли пристроиться за отрядом «браво». — Мы проскочим за штурмовиками, сэр…

— Проскакивайте… — ответил Эванс, справедливо полагая, что он сделал все, что мог.

Внизу, искрясь, проносились бирюзовые волны. Солнце пронизывало их насквозь и временами выхватывало в водной толще чью-то чёрную спину.

«Не попасть бы им на зуб», — промелькнуло у Эванса в голове, и он поспешно прогнал эту мысль прочь.

— Чарли, полтора градуса правее? — предложил Луц.

— Давай, — согласился Эванс.

За полминуты до вхождения в область надёжного радиолокационного захвата они резко изменили направление и таким образом снова обманули зенитчиков.

Одна ракета все же вышла на опережение, но быстро потеряла цель и ушла высоко в небо.

Скалы, редкие кусты и чёрные расщелины промелькнули внизу, и снова истребители без проблем освободились от бомб. Перемахнув остров, они прижались к воде и пошли теперь уже на правый поворот, чтобы не дать урайцам предугадать их манёвры.

Краем глаза Эванс посмотрел за действиями ведомых, и его губы расплылись в довольной улыбке. «Браво» тоже схитрили и, разбившись на две группы, прошлись над островом «крестом». Как при этом одна группа не распотрошила другую, было непонятно.

— Хорошие ребята, а, Чарли?

— Нормальные, — отозвался Эванс, не спуская глаз с величаво плывущих «вэллисов». Они правильно сделали, сев на хвост «браво» и избежав зенитных ракет, однако были идеальной мишенью для быстрых и злых операторов турельных пушек.

Эвансу показалось, будто он сам видит, как эти машинки фонтанируют раскалёнными гильзами, провожая в небе чётко очерченные силуэты. Одно мгновение — и от «вэллисов» полетели куски обшивки.

Раненые машины по инерции проскочили остров, но по жирному копотному дыму, который они оставляли за собой, всё было уже ясно. Эванс даже отвернулся, не желая смотреть, что случится с этими упрямцами.

— Нужно было им послушать вас, сэр, — послышался в эфире голос командира «браво».

— Ладно, надеюсь, это все, что урайцы сегодня получат. Как с боезапасом?

— На два захода.

— Отлично. Так и сделаем, — сказал Чарли.

Удивительно, но с потерей неповоротливой пары «вэллисов» он почувствовал какое-то облегчение. А когда в очередной раз «ливиты» заходили на цель, датчики молчали, и это означало, что штурмовики подавили все РЛС-станции.

Чарли решил, что может позволить себе небольшую вольность и пройтись вдоль острова. Это было его ошибкой. РЛС молчали, и позиции турельных пушек остались в стороне, однако какой-то пехотинец вовремя нажал спусковой крючок, и пуля, выпущенная из противотанкового ружья, пробила днище «ливита». Услышав удар и громкий хлопок, Эванс выругался. Он даже забыл сбросить очередную бомбу и избавился от обеих уже над водой.

— Что такое, Чарли? — забеспокоился Луц.

— Правый двигатель накрылся…

— У тебя топливо течёт, Чарли! — завопил вдруг Мейерхольд. — Отсекай топливо, сгоришь!

— Да не ори ты! — разозлился Эванс, хотя понимал, что винить в своей дурости некого.

— Нужна помощь, сэр?

Это был командир штурмовой группы.

— Нет-нет, продолжай работать и потом возвращайся на базу.

— А вы, сэр?

«Ну что за дети!» — мысленно посетовал Эванс.

— Я отлучусь на ремонт… — соврал он. Между тем высота, и без того небольшая, продолжала падать.

Эванс раз за разом щёлкал тумблерами, пытаясь отсечь подачу топлива в погибший двигатель, однако что-то в аварийной системе не срабатывало. В результате и левый двигатель работал в треть тяги, и все это до обидного напоминало Эвансу окончательный расчёт.

Где-то на двенадцатом щелчке аварийный клапан неожиданно сработал, и подача топлива в левый двигатель стабилизировалась.

«Уф! Как жить-то хочется!» — подумалось Чарли. Он прибавил тяги, стараясь делать это как можно более плавно, и машина послушалась.

— Ты как будто в норме, приятель, — заметил Луц и нервно хихикнул.

— Да уж точно. В норме. Только горючее почти все сброшено. Километров на двести осталось.

— Больше и не нужно. Ляжешь на брюхо прямо на пляж или катапультируешься…

— Хорошо, без тебя разберусь, а ты возвращайся.

— Нет уж, Чарли, я провожу тебя до квартиры.

— Ну как хочешь, — ответил Эванс. Они был благодарен товарищу за заботу — ведь лететь над чужим морем на одном двигателе и без горючего было ой как неприятно.

Чтобы исключить сюрпризы, Чарли заранее прозвонил эвакуационную систему и остался доволен тестами. Скоро впереди показался знакомый остров, издали похожий на ухоженную клумбу.

— Ну я пошёл, Луц!

— Не подведи меня, Чарли. Если что, я рядом…

Ориентируясь на белую полоску пляжа, Эванс постарался сбросить скорость, однако не настолько, чтобы нельзя было снова уйти, если катапульта не сработает.

Впрочем, все сработало, и Чарли вышибло в воздух.

Осиротевший «ливит» как ни в чём не бывало полетел дальше, а его пилота потащило ветром навстречу бегущим по песку людям.

Теперь, с небольшой высоты, остров не казался Эвансу ухоженной клумбой. То тут, то там на песке зияли глубокие воронки, а в густом влажном лесу виднелись большие, опалённые пламенем проплешины. Чёрная махина модуля, который все же занял своё место, больше напоминала вылезшую погреться гигантскую черепаху.

Чарли старательно рулил стропами, однако не удержался и повалился в воду от сильного толчка. Купол сразу накрыл его, но подбежавшие солдаты быстро смотали полотнище и помогли пилоту подняться.

— Ну вот, я же говорил, свой! — громко прокричал один из спасителей, рассмотрев мундир Эванса, — Свой, сэр! Свой!

Чарли выдернул из-за пояса пилотку и нацепил её на голову. Так, ему казалось, он выглядит лучше.

Ожидавшие у кромки воды двое офицеров, сержант и полвзвода солдат с интересом рассматривали свалившегося с неба героя.

— Постойте! — наконец произнёс майор, уставив на Чарли указательный палец. — Ведь мы виделись!

— И совсем недавно, сэр. Я Чарли Эванс, ваш недавний гость.

— Но эта форма и ваша машина — я заметил эмблемы… Вы теперь на нашей стороне?

— А что мне было делать, сэр? — улыбнулся Эванс. — Вы же взяли меня в плен.

— Он наёмник, сэр, — напомнил уроженец Новых Территорий лейтенант Сэйндвик.

— Я понимаю, что наёмник, но все равно трудно привыкнуть к этому, — признался Баттлер. — Впрочем, на вас примарский мундир, а значит, вы наш боевой товарищ. Добро пожаловать на остров, мистер Чарли Эванс.

— Благодарю вас, сэр.

С севера послышался шум двигателей, на низкой высоте пронёсся истребитель Луца Мейерхольда. Чарли помахал ему рукой, показывая, что с ним все в порядке.

В ответ «ливит» качнул крыльями и растворился вдали.

— Я узнаю эти машины, — заметил Сэйндвик.

— Приятно слышать, лейтенант, — сказал Чарли. — Может, угостите меня чаем как земляка?

— Нет проблем, чай у нас самый лучший.

98

Через двое суток основная штабная станция достигла положенного места и необходимость в модулях «Авроры» отпала. Бои на орбитах Парабеллы стали затихать, и оставшиеся без дела силы примаров были брошены на зачистку планеты.

Ещё сутки спустя из-за досадной ошибки орбитальные бомбардировщики нанесли удар по модулю «26», располагавшемуся на острове Добром. Его приняли за плавучую базу урайцев, наличие которой на Парабелле предполагала фронтовая разведка.

Батальону Баттлера потерь избежать удалось, однако персоналу модуля досталось изрядно.

Три дня подряд небольшие десантные суда эвакуировали трупы и тех, кто остался жив. Двукратный гость острова Чарли Эванс улетел вместе с ними.

Модуль выгорал ещё целую неделю, изводя солдат батальона ядовитым дымом и заставляя их прятаться на восточном пляже.

После десятидневного сидения на солнышке наконец-то отправились к себе на базу и «барракуды» капитана Шехтера. Они оставили в водах Парабеллы пятерых товарищей, и капитан подарил Баттлеру нож одного из них — на память.

За то короткое время, пока они были вместе, офицеры сдружились, однако Баттлер так и не понял, что за люди эти «барракуды». Для себя он решил, что они «интуиты».

Батальонные остались одни, делать им стало совершенно нечего, и сержант Джаспер придумал новую работу — засыпать обломками рифа большую воронку, которую проделали на мелководье урайские ракеты.

Когда майор спросил Джаспера, зачем он это делает, ведь Добрый — только один из десятков, а может, и сотен тысяч островов, Джаспер снова повторил, что природа не виновата.

— В чём?

— В том, что мы такие дураки. Вон сколько всего наломали, сколько людей побили, и все зря. Забросили сюда эту железяку, а потом оказалось, что она не работает. Да ещё и подожгли.

— Что делать, сержант, когда война длится очень долго, она становится бестолковой. Из неё уходит порядок… Это я где-то прочитал, — добавил Баттлер.

Прошло ещё четыре дня, генерал каждый вечер связывался с Баттлером и обещал, что их вот-вот подберут. Майор особо не настаивал. Отдых шёл ему на пользу. Он загорел и немного поправился — продуктового довольствия было в избытке.

И только на утро следующего дня снова прозвучал сигнал тревоги.

Первыми сообщили об опасности посты авиационного прикрытия. Они прокричали в эфир какую-то чепуху о прорыве в воздушное пространство Парабеллы малого ракетного крейсера.

Зачем сюда прорываться какому-то ракетному крейсеру, было непонятно, однако Баттлер готовился к худшему. Жизнь на острове Добром научила его не удивляться сюрпризам.

Ближе к обеду генерал снова связался с майором и заверил, что опасность миновала и крейсер уничтожен, однако не успел закончиться этот разговор, как в лесу заорал капрал Лоуренс, отвечавший за воздушные цели.

— Огромная цель с востока, сэр! Огромная цель нейтральной принадлежности!

— Посмотри, может, он идёт мимо?! — спросил Баттлер из своей командирской ямы, однако Лоуренс закричал ещё громче, и майор понял, что гость идёт к ним.

Он немедленно объявил тревогу, и батальон попрятался у кромки леса, изготовившись к решительной обороне. Скоро жирную точку в небе можно было рассмотреть и без бинокля, а когда она приблизилась, все были поражены размером и видом этого корабля. Майор порадовался, что воздержался от стрельбы, поскольку калибр его ракет мог только привлечь к себе излишнее внимание, но никак не поразить такое большое судно.

Казалось, что к острову летит огромная птица, чтобы окончательно всех сожрать.

В какой-то момент корабль начал снижаться, и появилась надежда, что он рухнет в море, не добравшись до острова, однако это был всего лишь манёвр.

Летающий монстр заскользил над самой водой и примерно за полкилометра до берега коснулся её поверхности.

Разбрасывая водяные брызги, он стремительно понёсся к пляжу, и стало ясно, что пора удирать. Майор отдал команду, и весь батальон, включая сержантский и офицерский состав, помчался к лесу.

Лишь немногие видели, как огромный бронированный ящер, вгрызаясь в песок, выехал на сушу, оставляя позади след, похожий на противотанковый ров.

Углубившись на десяток метров в лес и повалив несколько деревьев, судно наконец остановилось.

— Назад! — закричал Баттлер, услышав, что неизвестный корабль перестал двигаться. — Назад, мы должны захватить их живыми!

Солдаты помчались обратно с таким же энтузиазмом, с каким ломились сквозь кусты за несколько мгновений до того в другую сторону.

Словно чёрные муравьи, они рассыпались вокруг бомбардировщика, громко перекликаясь, взбудораженные видом вражеских опознавательных знаков.

Вообще-то корабль производил потрясающее, неизгладимое впечатление, а глубокие опалённые шрамы на его боках словно говорили — этого зверя надо остерегаться.

Когда щёлкнул замок пилотской двери, солдаты испуганно присели, выставив перед собой оружие. Они бы не удивились, увидев чудовище, залетевшее из Синих Галактик, однако это был человек: огромный, с заросшим щетиной лицом.

— Если кто-то решится в меня стрелять, этому недоноску придётся иметь дело со Службой имперской безопасности! — произнёс незнакомец магические слова.

— Не стрелять! — закричал фальцетом Баттлер, догадываясь, что это не шутка.

Солдаты покосились на своего командира и неуверенно опустили оружие. Из кабины скатился аварийный трап и, как только огромный парень в лётном голубом комбинезоне начал спускаться по ступеням, в дверном проёме появилась молодая, прекрасно сложенная женщина.

Габаритами она почти не уступала своему спутнику и вызвала у солдат вздох восхищения.

Майор Баттлер не ожидал появления такой красотки. Он одёрнул запылённый мундир, поправил берет и провёл ладонью по подбородку, проверяя, хорошо ли выбрит.

Колючая щетина неприятно обожгла ладонь, и Баттлер молча обругал себя. С другой стороны, кто же знал, что здесь появится дама.

— Сэйндвик, за мной… — негромко скомандовал он и быстрым шагом двинулся навстречу очередным гостям.

Пока майор шёл к командиру экипажа, который отличался не только ростом, но и начальственной осанкой, по лестнице спустились ещё двое пилотов.

На них тоже были голубые комбинезоны с надписью «Космический флот Урайи. 387-я Специальная дивизия. 6-е Ударное крыло».

Несмотря на внешнюю суровость и подчёркнутую независимость, все четверо выглядели измождёнными. Этим людям не хватало сна и покоя. Баттлеру были хорошо знакомы подобные симптомы.

— Майор Баттлер, командир авангардного батальона, — представился он и протянул руку. Гигант осторожно пожал её и после секундного колебания ответил:

— Майор Ламберт. Отряд «Корсар».

— О, — улыбнулся Баттлер. — Я мог бы догадаться об этом по вашему росту.

Эти люди смотрели вокруг насторожённо, и требовалось разрядить обстановку.

— А как вас зовут, мисс? — Баттлер склонился в полупоклоне, испытывая на себе чарующее действие этой рослой девушки.

— Лейтенант Файвер, — ответила она, не уточняя, какой армии.

— Капитан Милош — СИБ, — представился третий пилот, а четвёртый назвался лейтенантом Корном из отряда «Барракуда». У него на поясе красовался фирменный нож, и майор не удержался, чтобы не похвастаться.

— У меня такой же есть! — объявил он.

— Откуда? — с подозрительной миной поинтересовался Корн.

— Ваши коллеги подарили. Они улетели отсюда несколько дней назад, а пятеро так и остались здесь…

— Какой вы располагаете связью, майор? — поинтересовался Ламберт.

— У меня есть скремблервойс. Подойдёт?

— Вполне. Мне нужно связаться с ближайшим бюро СИБ.

— Пожалуйста, связывайтесь.

С этими словами Баттлер достал прибор и протянул его Ламберту, а остальным предложил отдохнуть в палатках, понимая, что фильтрованный воздух искусственного климата их уже вконец доконал.

— Полковника Фонтена, — потребовал Ник, отходя под крыло бомбардировщика. — Ищите, я подожду… Нет, с другим разговаривать не буду…

Ожидая соединения, он присел на песок. Напряжение постепенно покидало его, и Ник боялся, как бы не потерять сознание от изнеможения.

Его спутники тоже расселись на пляже и отказывались идти куда-либо без своего командира. Тогда по распоряжению Баттлера палатку установили прямо на песке и сюда же принесли продукты.

— Значит, это правда, — своим обычным бесцветным голосом сказал Фонтен, прослушав краткий отчёт Ника. — А мы никак не могли понять, о чём урайцы талдычат уже две недели. О какой катастрофе… Ну ладно, Ник, ждите на острове. В ближайшие три часа за вами придёт челнок.

Не в силах подняться, Ник с виноватой улыбкой протянул скремблервойс Баттлеру. Тот немедленно подошёл, забрал прибор и опустился рядом.

— Я вижу, вы прибыли издалека, майор Ламберт.

— Да, — кивнул тот.

— Что, простите за любопытство, было самым тяжёлым в этом путешествии?

— В путешествии-то? — переспросил Ламберт и, уставившись глазами в песок, несколько мгновений молчал. — Самым тяжёлым, майор, было убивать своих, разнося суда с эмблемами Примарской Империи, когда уже невозможно объяснить, что ты не ураец…

99

Церемония награждения состоялась в одном из зданий СИБ на недавно отбитой у урайцев планете Монк.

Пара десятков высших офицеров, протокольные улыбки и звон бокалов — за скорую победу.

Даже полковник Жако не пожалел своего драгоценного времени ради этой церемонии. Ему позволили присутствовать, но это и все. Поговорить со своими бывшими агентами ему не дали.

— Теперь вы для них — никто, дорогой коллега, — пояснил ему Фонтен. — Их возвращение не было предусмотрено. А значит, и они для вас уже не существуют.

— Да полноте вам, Фонтен, не я один использую такую схему — ведь это намного дешевле. Подумайте сами, во что превратится разведывательная и диверсионная работа, если мы всякий раз будем планировать возвращение групп… А затраты на последующую изоляцию возвратившихся агентов! Это же находка для врага — носители ценнейшей информации.

— Не стану с вами спорить, в экономике вы сильны, полковник, но этих четверых для вас больше не существует. Удовольствуйтесь своей победой, ведь, как бы там ни было, это именно вы организовали уничтожение зоны производства.

— Я привык получать все, — настаивал Жако, но из этого ничего не вышло. Фонтена поддерживали очень влиятельные в СИБ люди, а потому Жако оставалось лишь отступить.

С соблюдением всех предосторожностей награждённых героев развозили по новым местам службы.

Первыми улетели Майк Корн и Стив Милош, а Элеонора с Ником ещё остались для выяснения их дальнейшей судьбы. Ламберт опасался, что девушку замучают допросами и проверками, однако полковник Фонтен уверил его, что этого не будет.

Помимо всего прочего, Ламберту предстояло нелёгкое объяснение — ведь он, охваченный постельной нежностью, чего только не наобещал Элеоноре — и отставку со службы, и женитьбу, и кучу детишек.

Обещать-то было просто, но как быть теперь?

Всё разрешилось само собой. Направляясь утром к Фонтену, Ник в одном из коридоров здания услышал знакомый голос — он принадлежал Элеоноре.

Ник прошёл ещё несколько метров и, выглянув из-за угла, узнал её. Элеонора стояла к нему спиной и обнимала какого-то здорового парня. Ещё более крупного, чем сам Ламберт.

В первое мгновение Нику стало досадно и даже больно. Как она могла предпочесть другого после того, что между ними было?

Но уже через полминуты он почувствовал облегчение: да ведь это только к лучшему! Не придётся выполнять свои глупые обещания и вообще заводить разговоры на подобную тему.

«Я свободен!» — с этой мыслью Ник вошёл в кабинет Фонтена, и тот указал ему на стул.

— Как спалось?

— Нормально. Жду не дождусь, когда вернусь к своим ребятам.

— Вернёшься, — пообещал полковник. — Кстати, эта девушка, о которой ты беспокоился…

— Я беспокоился? — переспросил Ник, и на его лице появилась ироническая улыбка. — Можете делать с ней что хотите.

— А мне показалось…

— Вам показалось, — уверил его Ник, начиная злиться на себя за то, что требовал для этой урайки каких-то снисхождений. Она, конечно, помогла его группе, и очень помогла, но в тот момент они все были в одной лодке. Девайсу, конечно, не повезло, но на его месте мог оказаться любой из них.

— Я это к тому говорю, что, поскольку вам с ней, возможно, ещё предстоит встречаться по службе, нужно вас познакомить.

— Да мы вообще-то знакомы, — ухмыльнулся Ник, невольно припоминая самую первую ночь.

— И всё-таки…

Фонтен нажал скрытую под столом кнопку, и за спиной Ника хлопнула дверь.

Майор повернулся и медленно поднялся со стула с расширенными от удивления глазами.

— Элеонора? — произнёс он неуверенно. В том, что это была она, он не сомневался, однако этот мундир и погоны…

— Познакомься, Ник. Это майор Сара Либински. Наш штатный агент. Она случайно попала на Ло-Дешинс — простое стечение обстоятельств. Но я рад, что вы действовали совместно так успешно.

— Рад познакомиться с вами, мэм, — официально произнёс Ник и протянул руку Саре. Та крепко её пожала. — Значит, с вашей стороны, мэм, всё это была лишь профессиональная игра?

— Разумеется, майор, — ответила Либински, все так же крепко сжимая ладонь Ника.

— Ну… тогда и с моей тоже, — сказал Ник. — Профессиональная игра.

— Ну не такая уж и профессиональная, — ухмыльнулась Сара и отпустила руку Ламберта.

— Ну вот и отлично, — вмешался Фонтен. — Майор Либински, вы свободны, а ты, Ник, уже сегодня можешь дуть к своим «корсарам». Даже отпуск по твоему усмотрению.

— Спасибо, сэр.

Официального рейса нужно было ждать больше суток, и Ник сел на попутку.

Это был десантный карго. В его длинных трюмах стоял настоящий солдатский запах, и это взбодрило Ника, предвкушавшего встречу с боевыми друзьями.

«Вот они-то и есть настоящие люди, которые не будут прятаться за подленькими легендами… А от баб этих одни только неприятности. Видеть её больше не хочу».

Когда судно преодолело плотное покрывало атмосферы и вышло на главный курс, Ламберт прижался лбом к холодному стеклу иллюминатора и, поразмыслив, решил, что падать духом нет причин — ведь Фонтен сказал «будете встречаться по службе».

Неизвестно, о чём бы ещё подумал Ник Ламберт и к каким бы пришёл выводам, но его позвали играть в карты, и он сразу согласился.

Оно и правильно. Лучше уж в карты играть, чем думать о всяких глупостях.

Content

Орлов Алекс Возвращение не предусмотрено

Алекс Орлов Возвращение не предусмотрено

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99