Дарья Калинина

Дудочка альфонса

ГЛАВА 1

Если задаться вопросом, что именно удерживает ту или иную супружескую пару вместе, не всегда сразу можно найти подходящий ответ. Сплошь и рядом можно наблюдать такую ситуацию, когда муж прилюдно кричит на жену, обзывая ее «неумной дурой», и это еще самое мягкое из его выражений. А жена изо дня в день пилит и скоблит своего мужа, доводя того до белого каления и последующего смертоубийства.

У обоих супругов, долгое время проживших вместе, всегда найдутся какие-нибудь претензии друг к другу. И каждый цепко держится за свои обиды, всамделишные или выдуманные. Наверное, ситуацию могла бы спасти потеря памяти у одного или лучше – у обоих супругов. Но, увы, потеряв память, они могут также потерять и друг друга. Потому что ни один из них просто не поймет, что же держит его (ее) рядом с этим ужасным, совершенно невозможным человеком.

Но если супружеские пары и сами не до конца понимают, почему они остаются вместе, то со стороны понять это еще труднее. Вот взять, к примеру, Свету Каблучкову, которую все близкие запросто называли Ветой. Муж у Веты был совсем никудышный. Плохонький, надо сказать, был у нее муж. Зарабатывал мало. Кушал много. Одежда и обувь на нем буквально «сгорали». Да еще любил выпить после получки. И частенько по пятницам приползал домой в невменяемом состоянии.

Но все-таки приползал он именно домой! Всегда и отовсюду. Избавиться от него было так же трудно, как и от неразменного рубля из старой сказки.

Вета этим обстоятельством беззастенчиво пользовалась. И сама частенько прогоняла мужа, когда он слишком уж нагло эксплуатировал ее нервную систему. Гена, а мужа звали именно Геной, обижался, уходил, и какое-то время супруги отдыхали друг от друга. Нет, конечно, они перезванивались, но все же жили отдельно. И это было большим облегчением для Веты.

– Вы даже себе не представляете, как он меня утомляет! – жаловалась Вета своим подругам и одноклассницам – Кире и Лесе. – Такой идиот! Так я от него устала! Вы просто не представляете!

Кира с Лесей действительно не представляли, как может утомить муж, потому что сами замужем пока не были. Ну, не довелось им. Не встретился ни одной из них такой человек, за которым хоть в Сахару, хоть в Сибирь. А выходить замуж за какого-нибудь «Гену», чтобы потом смертельно уставать и раздражаться на него, никому не хотелось.

– И я вам иногда даже завидую, – потягивая винцо, говорила Вета, которая в данный момент временно была свободной женщиной и могла себе позволить немного расслабиться и отдохнуть. – Как хорошо быть одинокой женщиной! Я уже совсем и забыла об этом!

Гена был успешно ею выжит из дома еще неделю назад. И сейчас Вета наслаждалась своим отпуском. Вчера она уже закинула удочку, намекая мужу, что вскоре он сможет вернуться к ней. Но, против ожидания. Гена отреагировал на ее намеки как-то неоднозначно. С одной стороны, вроде бы обрадовался, а с другой – как-то замялся. И Вета даже немного встревожилась.

Терять мужа окончательно в намерения Веты совсем не входило. Это она только перед своими подругами разливалась соловьем и делала вид, что завидует их холостяцкой жизни. Но в глубине души она была твердо уверена, что лучше уж такой муж, как ее Генка, чем совсем никакого.

– И я позвонила его матери, – продолжала рассказывать она подругам. – И прямо спросила, есть ли у Генки другая. И оказалось, что есть!

Кира с Лесей разразились восклицаниями, но тоже как-то вяло. Потому что история эта с разными вариациями повторялась уже пятый год. Именно столько времени Вета с Геной были мужем и женой. И подруги уже и забыли, сколько раз эта парочка расставалась на время и заводила себе побочные интрижки, чтобы потом бросить их и снова начать плести свое гнездо.

– И кто она? – спросила Леся, чтобы не выглядеть невежливой.

Но оказалось, что Вету этот вопрос интересует еще меньше, чем саму Лесю.

– Понятия не имею! Да и какая разница? – пренебрежительно отозвалась она. – Зато мой новый – это кадр!.. Это, я вам скажу, нечто! Что-то с чем-то! Великолепный любовник! Красавец мужчина! Богат! И к тому же холост!

На этом месте обе подруги очнулись от своей рассеянной задумчивости и проявили настоящий и всамделишный интерес. Наконец-то Вета дошла до самого главного! До мужчины! Ведь, будучи девушками незамужними, Кира с Лесей питали вполне понятные чувства к разговорам о красивых и холостых мужчинах.

– Говоришь, у тебя новый любовник?

– И он красив, богат и холост? – затаив дыхание, спросила Кира. – Взаправду?

– Ну, если сказать честно, то он скорее разведен, чем холост.

– А-а-а…

– Да и не разведен еще до конца, все только находится в процессе.

И, увидев выражение полного разочарования, разлившееся по лицам подруг (чего доброго, они еще начнут ее сейчас жалеть!), она поспешно добавила:

– Но ко мне он переехал!

– Переехал?

– К тебе?

– А как же твой Гена?

Вета пожала плечами:

– А что Гена? Он ведь тоже нашел себе кого-нибудь. Ну, или еще найдет. Мужчинам-то это всяко проще.

Кто бы спорил! Но подруг больше интересовала личная жизнь самой Веты.

– Так ты что же? Собираешься со своим Генкой разводиться?

– Погодите вы с разводом! Дайте мне сначала с моим Владом разобраться! Мужик он стоящий – это за версту видно. Но вот жена… Жена его меня несколько смущает.

Подруги кивнули. Их бы чья-то жена тоже смутила.

– Все-таки официальный брак – это дело серьезное, – рассуждала Вета. – Тут могут быть разные подводные камни. И дележ имущества. И алименты, и…

– Так у твоего стоящего мужчины и дети имеются?

– Насчет алиментов – это я загнула. Детей у него нет. Но ведь все равно неизвестно, что там ему после развода из имущества останется? Может быть, все жена себе захапает? Его голым и босым оставит? А зачем он мне такой сдался? Тогда уж лучше Гену назад позвать. По крайней мере, он моими стараниями и одет, и обут, и причесан… – Но тут же на лицо Веты легла печать задумчивой мечтательности: – Но вы бы только знали, какой Влад потрясающий любовник! Вы бы только видели, девчонки, – восторженно проговорила она, – какое у Влада тело! Аполлон по сравнению с ним отдыхает! Ноги, плечи, живот! А уж какой у него…

– Вета! Хватит! Избавь нас от таких подробностей! – поспешно воскликнула Леся. – Это слишком интимные детали. Оставь их при себе.

– У меня даже фотографии есть, – внезапно спохватилась Вета. – Показать вам его?

– Кого?

– Влада.

И, не спрашивая согласия подруг, Вета вытащила из сумки снимок и подсунула его Лесе. Та придвинула его к себе, не решаясь перевернуть.

– Он там целиком? – на всякий случай, уточнила она у Веты.

– Ну, разумеется! Весь, целиком!

– И… и одетый?

– Да! В костюме! Вот уж не думала, что вы такие скромницы!

Кира перевернула фотографию, и обе подруги с интересом уставились на запечатленного на ней мужчину. Да, тут было на что посмотреть! Мужчина был потрясающе хорош собой. И он сам, и его тщательно скроенный по его фигуре костюм из тончайшей шерсти с шелком, и его гордый орлиный профиль, и новенькая блестящая «Ауди», видневшаяся на заднем плане.

– Это его машина?

– Ну, конечно!

– То есть твой Влад действительно богат?

– Очень! Видели бы вы, какие цветы он мне дарит! Каждый день! Охапками! У меня уже не дом, а настоящая оранжерея. Впору открывать собственный цветочный магазинчик!

Вета была практична, по своему обыкновению. Зачем же букетам пропадать зря? Лучше уж обратить их в звонкую монету. Она еще долго рассуждала на тему того, как бы нужно было потратить Владу эти деньги, чтобы сделать ей приятное. А подруги молча любовались ее новым приобретением.

Однако где Вета только берет таких мужчин? Конечно, ее Гена не может вызвать бурного восторга, до того он неказист. Но и такого неказистого мужчинку тоже нужно умудриться затащить к алтарю. А вот Вете это удалось. А теперь она еще и красавца-любовника себе подыскала. И собирается и его тоже присоединить к своей коллекции законных мужей.

– Ну что? – первой нарушила молчания Вета. – Завидуете?

– Да, – откровенно призналась ей Кира.

– Есть немного, – добавила Леся.

Больше они ничего не сказали. И снова взялись за фотографию.

– И где ты такого отхватила? – все-таки поинтересовалась Леся, не в силах отвести взгляда от мужчины.

– О, это особая история! – воскликнула польщенная интересом подруг Вета. – Шла я себе по улице…

– По какой?

– Разве это имеет значение? – отмахнулась Вета. – По Лиговке я шла! Так вот, шла я себе, шла, никого не трогала. И вдруг останавливается прямо возле меня машина. И выглядывает из нее мужчина…

– Твой Влад?

– Нет! Не перебивайте, а то я сама собьюсь! Так вот, выглядывает из нее мужчина и спрашивает меня, как пройти… Не помню уже, куда ему было нужно пройти. Я все равно этого ни тогда, ни теперь не знала.

– И что?

– И я ему говорю, что не знаю. А он говорит, что очень жаль. И что я ему страшно понравилась. И представляете, паркует он свою машину и выскакивает из нее ко мне! Хватает за руку и тащит меня!

– Куда тащит-то?

– Ну, в эту свою машину.

– Тебя? Увезти хочет?

– Насильно?!

– Ага, – кивнула Вета, еще больше польщенная вниманием подруг. – Хотел меня похитить! Дебил!

– А ты?

– Понятное дело, я от него отбиваюсь и кричу. Зову на помощь. Всем прохожим, ясное дело, совершенно по фигу, что у них на глазах, можно сказать, совершается уголовное преступление. А этот тип сильный такой! Тянет меня, и все тут!

– А ты упираешься?

– Упираюсь! Но он все равно меня тащит. Говорю же, сильный очень! И когда он уже почти дотащил меня до своей машины, как раз и появляется он!

– Влад? – затаив дыхание, спросила Леся.

– Он самый! Подлетает к этому наглецу и дает ему прямо в морду!

Вета остановилась, чтобы перевести дух. А подруги восхищенно переглянулись друг с другом. Как романтично! А еще говорят, что перевелись в наше время благородные рыцари. Оказывается, нет, не перевелись! И очень даже существуют. И готовы прийти на выручку прекрасной даме в любой момент.

– Слушай, какая красивая история! – мечтательно произнесла Кира. – Правда, очень красивая!

– И с того дня вы вместе?

– Нет, – помотала головой Вета. – За кого вы меня принимаете? Думаете, если мужчина меня один раз от хулигана спас, то я в тот же день с ним в койку прыгну? Нет, вы меня плохо знаете! У меня свои принципы! На первом свидании ничего такого я ему не позволила! Мы с Владом сходили в ресторан, потом он проводил меня до дома. На другой вечер он пригласил меня в театр. Потом на выставку. И только на третьем свидании мы…

Тут Вета стыдливо зарделась. И почему-то быстро спрятала фотографию своего возлюбленного обратно в сумку. Подруги с невольным сожалением проводили эту фотографию взглядами, так поразила их внешность нового возлюбленного Веты. И они даже не сразу смогли вернуться к действительности. Все сидели и думали, как это так получается, что не слишком яркая и даже спросонья откровенно серенько-блеклая Вета умудряется вызывать и удерживать к своей персоне пристальный интерес столь многих и таких разных мужчин?

Но Вета уже заторопилась уходить. По ее словам, она слишком засиделась у подруг. А ведь дома ее ждал ее Влад.

– Вы себе не представляете, до чего он классный! – восхищенно воскликнула она на прощанье и растворилась в апрельских сумерках.

После ее ухода Кира с Лесей еще долго приходили в себя и обсуждали, до чего же везет Вете, которая никогда не оставалась одна. И просто не понимала, как это можно проводить дни в одиночестве, когда вокруг бродит столько бесхозных мужчин.

В следующий раз Вета дала знать о себе лишь через две недели. И на этот раз ее голос звучал далеко не столь жизнерадостно. И настроение у нее было совсем не радужное.

– Пропал, – печально сообщила она подругам, появляясь у них с бутылкой сухого мартини, что являлось у Веты признаком крайней степени отчаяния. – Совсем пропал! Исчез!

– Кто пропал?

– Кто исчез?

– Гена твой исчез?

Но Вета лишь досадливо передернула плечами:

– Да при чем тут Генка? С ним как раз все в полном порядке. Жив-здоров. И, судя по отчетам моей дражайшей свекрови, все это время он регулярно обедал, завтракал и ужинал. Так что на здоровье он тоже не жалуется.

– Тогда в чем дело?

– Влад пропал.

Вот оно что! Блистательный любовник Веты дал от нее деру! Признаться, на какое-то мгновение подруги ощутили нечто вроде чувства мстительного удовлетворения. Нечего было Вете задирать перед ними нос! Но они быстро устыдились таких своих эмоций и бросились к Вете с сочувственными расспросами:

– Как же это случилось?

– Когда это случилось?

– А как он пропал? С вещами или без них?

Вета поставила на стол бутылку мартини, мрачно ее распечатала и с таким же мрачным видом скомандовала:

– Тащите закуску, девки! Будем пить!

Закуска в доме нашлась. У хозяйственной Леси всегда был полон холодильник всякой съедобной всячины. А в кладовке имелись неисчерпаемые запасы провизии в виде консервированных домашних закусок. Дело в том, что, поселившись в собственном загородном доме, Леся дала наконец полную волю своим кулинарным склонностям.

Она своими руками выращивала прекрасные томаты – от огромных, с кулак взрослого мужчины и с твердой мясистой мякотью, до крохотных помидорок размером с виноградинку и таких же сладких и сочных. Кроме того, в огромной теплице у Леси, помимо цветочной рассады для украшения клумб и рабаток, невзирая на общий уровень урожайности года, урождались хрустящие огурчики, тяжелые баклажаны и сладкий перец.

Возле забора росли громадные оранжевые тыквы, длинные кабачки и смешные патиссоны. Имелся огородик с душистыми травами и зеленью для стола. Ну, а осенью все эти плоды земли Леся умудрялась заготавливать впрок. И в доме у них никогда не переводились домашние маринады, получавшиеся у Леси куда вкуснее покупных.

Во всяком случае, сейчас, к весне, запасы банок на полках в кладовке уже существенно истощились. И Леся с тревогой даже стала подумывать о том, что надо бы наведаться в магазин и прикупить там чего-нибудь недостающего. Например, огурчиков и соленого чесночка.

Она прикинула, что к мартини подойдут маслины и крохотные помидорки – черри. Их она и достала с полки. Ну, а потом подумала, прикинула размеры бедствия, случившегося с Ветой, и рука ее сама собой потянулась к последней банке консервированных домашних огурцов. Эти огурцы Леся бережно берегла для особого случая. И, как ей казалось, это случай сейчас наступил.

Разумеется, к огурцам она захватила бутылку «Царской золотой». И, сочтя, что теперь застолье получится на славу, потащила свою добычу к столу.

– О! Огурчики! – несколько оживилась Вета при виде трехлитровой банки. – Мои любимые!

И Леся счастливо зарделась, радуясь, что угодила подруге. Все их гости неизменно «подсаживались» на ее домашние консервированные огурчики, которые были и хрустящими, и сладковатыми, и в меру острыми. Одним словом, никакого сравнения с магазинными, резиновыми и остро бьющими в нос запахом маринада.

– Разливаю! – предупредила Вета, щедрой рукой ополовинив сразу же полбутылки мартини.

Она осушила свой бокал одним махом. И подруги почему-то подумали, что Вета пьет уже не первый день. Так оно и оказалось. С тех пор как пропал Влад, прошло уже три дня. И если вначале Вета покорно ждала своего возлюбленного, то затем она ударилась в панику, а теперь пребывала в полном отчаянии. И заливала свое горе спиртным.

– Убили его, – твердила она. – Убили или похитили! Похитили и продали!

– Куда?

– В рабство! – твердо произнесла Вета. – Такого красавца – только в рабство! Сексуальное!

Подруги переглянулись.

– Разве твой Влад – красная девушка, чтобы его в гаремы продавать?

– Много вы понимаете! Мужиков нынче мало. А красивых – еще меньше. Конечно, его похитила какая-нибудь сбрендившая от любви к нему бабенка!

– По-моему, это ты сама сбрендила от любви, – возразила ей Леся. – Опомнись! Где это видано, чтобы похищать взрослого мужчину? К тому же… Если похитили, то должны потребовать выкуп. У тебя требовали за него выкуп?

Вета отрицательно помотала головой. Нет, насчет выкупа ей никто не звонил.

– Но куда же он тогда делся? Все морги и больницы я уже обзвонила! Влада у них нет.

– Может быть, он попал к ним под чужим именем. Такое иногда случается.

– Ну… Может быть. Но, вообще-то, Влад всегда носил документы с собой. Паспорт. Водительские права. Документы на машину.

– А машина тоже вместе с ним пропала?

– Нет. Она как раз стоит у нас под окном. И это-то и странно!

Вета налила себе еще мартини, но пить сразу же не стала. Сначала она внимательно присмотрелась к запотевшей бутылки «Царской» и хрустальной вазочке с огурчиками.

– А! Была не была! – махнула она рукой. – Наливайте и мне водки!

Леся послушно откупорила бутылку и налила Вете маленькую рюмочку.

– Что это? – агрессивно поинтересовалась у нее Вета. – Что это у вас за рюмки такие крохотные? В «наперсток» вы ими играете, что ли? Дайте тару побольше!

Кира достала для нее посудину побольше. И Вета, с довольным видом человека, отвоевавшего себе право быть пьяным, налила себе полную рюмку, до краев. Выпила водку, запила ее мартини. И приступила наконец к своему рассказу.

Оказалось, что Влад пропал как-то очень странно. Вышел вечером в магазин за хлебом – и пропал.

– И, главное дело, совсем не поздно еще было! Восемь вечера всего! Магазин работает до одиннадцати.

До десяти вечера Вета ждала относительно спокойно. Влад любил, что называется, «зацепиться языком» с продавцами и с соседями, с которыми он удивительно быстро подружился. Сама Вета, хотя и прожила в своем доме всю жизнь, многих знать не знала по имени. И уж, тем более, она не знала, кто и где работает. А вот Влад совсем за короткое время узнал о многих подробностях личной жизни почти всех соседей Веты по дому.

Так что до десяти Вета его ждала, держа ужин подогретым. Затем она позвонила на трубку любимому и узнала, что его телефон выключен. Это было немного странно, но, в принципе, тоже объяснимо. И Вета хоть и встревожилась, но не сильно. Тем более что машина любимого стояла прямо под ее окном. Уехать куда-то далеко Влад не мог. Значит, бродил где-то поблизости от дома.

К одиннадцати Вета вылезла из дома, сходила в два ближайших магазина и узнала, что Влад там сегодня даже не появлялся. Тут тревога Веты возросла многократно. Но достигла она своего апогея только к утру, когда Влад не появился сам и не прислал о себе никакого сообщения.

– И с тех пор ничего не изменилось! – плакала пьяными слезами Вета. – Я не знаю, что с ним могло случиться!

Подруги лишь снова переглянулись. История получалась в высшей степени странная. Все вещи Влада, включая весьма ценные – часы, очень дорогой перочинный ножик, который Влад покупал при Вете, так что девушка знала его истинную стоимость, ноутбук и, самое главное, машина остались, можно сказать, у Веты. А вот сам Влад пропал.

– Обычно мужчины исчезают не сами по себе, а прихватив с собой значительную толику чужих накоплений, – сказала Кира. – У тебя лично что-нибудь пропало?

Вета отрицательно помотала головой:

– Нет. Да и что у меня могло пропасть? Старый, оставшийся еще с советских времен хрусталь? Столовые серебряные ложки? Какая-нибудь другая ерунда? Все на месте! Да и не стал бы Влад связываться с этим барахлом. У него, знаете, столько денег!? Он за один перочинный ножик тридцать тысяч отвалил!

Кира с Лесей невольно ахнули.

– Тридцать тысяч?! Что же это за ножик такой?

– Не знаю. Какая-то японская фирма. Два стилизованных человечка. Ручки – ножки. Вместо огурчика – квадратик.

– А нож отчего такой дорогой?

– Сталь какая-то там особенная. Не тупится.

И все равно подруги не понимали, как можно отдать тридцать тысяч за такую ерунду. Впрочем, у богатых людей свои привычки. И если Влад мог позволить себе заплатить эту цену, значит, он и вправду был очень богатым человеком.

– А чем он занимался? – поинтересовалась Кира.

И услышала неожиданный ответ:

– Ничем!

– Как это? – оторопела Кира. – Как это – ничем?

– Вот так! Ничем! Сидел дома целыми днями. Я – на работу, а он к полудню встанет, к трем часам приведет себя в порядок, а там уже и меня встречать можно.

Вета работала поварихой в одной небольшой фирме. Готовила обед на тридцать человек, ровно в час дня кормила им всех сотрудников, потом около часа мыла посуду. И была свободна до следующего дня. Все закупки для служебных обедов она делала раз в неделю. Для этого ей выделялась машина с водителем, на которой Вета и ехала на оптовый рынок, где все закупала без всяких чеков, что позволяло ей существенно удешевлять стоимость обедов и класть разницу себе в карман.

Зарплату она получала небольшую, всего лишь пятнадцать тысяч рублей. Но умение ловко выкраивать копейку тут и копейку там помогало ей «набирать» еще одну свою зарплату. Так что, в общем и целом, Вета не особенно убивалась за свои деньги. И к тому же к трем-четырем часам дня она была уже свободна. Исключение составляли те дни, когда в фирме проводились корпоративные мероприятия. Но за них Вета получала отдельно. И тащила она с них и водку, и вино, и дорогие деликатесы. Так что тоже в убытке не оставалась.

В общем, Вета зарабатывала для женщины со средним профессиональным образованием совсем неплохо. И сама считала, что ей в этой жизни повезло. Вот только мужчины ее что-то не радовали. Родной муж был совсем никудышным. А любовник, на которого Вета возлагала столько надежд, совершенно их не оправдал – взял и пропал три дня тому назад. И не было о нем ни слуху ни духу. Как тут не опечалиться? Как тут не загрустить?

Вету подруги уложили спать в одной из гостевых комнат. А сами приступили к обсуждению ситуации, в которую угодила их приятельница.

– Ты как хочешь, а я считаю, что с Владом случилось что-то нехорошее.

– Точно! Чтобы мужик сам пропал, а машину бы свою оставил – быть такого не может!

Обе подруги к своим двадцати с лишним годам имели достаточно опыта в общении с противоположным полом. И твердо могли сказать: если у женщины заводятся лишние деньги, она покупает шмотки, драгоценности или улучшает свои жилищные условия. А мужчинам вся эта дамская ерунда до лампочки. Они всегда и при любых обстоятельствах отдают дань своим собственным игрушкам. И среди них на почетном первом месте значится она самая – машина!

– Если сам Влад пропал, а машину оставил, значит, с ним беда!

По словам Веты, машина у Влада была отличная. Новенькая «Ауди – А6», которой тот безмерно гордился, тюнинговал ее, купил себе «блатные» номера. И вообще, всячески подчеркивал, что иметь такую машину – мечта жизни любого мужчины.

И чтобы эту мечту он бы оставил бесхозной, в такое подруги поверить не могли. Поэтому они и оставили Вету у себя до утра. Надеясь утром расспросить приятельницу получше.

– По слухам, у этого Влада где-то имелась родная жена. Возможно, он сейчас у нее?

– С чего бы это вдруг?

– А с чего мужчины вообще уходят от одних и приходят к другим?

Ответа на этот вопрос у Киры не было. И она промолчала. В принципе, Вета явилась к ним хорошо подготовленная. У нее имелись паспортные данные ее Влада. Имя и фамилия его жены. А также адрес его прописки. Имелся у нее также и номер сотового телефона Влада. Даже двух его телефонов.

И, откровенно говоря, подруги не понимали, почему Вета льет горькие слезы по своему возлюбленному вместо того, чтобы взять себя в руки и пройтись по всем этим адресам.

ГЛАВА 2

Вся правда-матушка выяснилась уже на следующий день. Когда пьяненькая Вета проспалась и встала со свежей головой.

– Я боюсь! – призналась она подругам. – Боюсь пойти к жене Влада.

– Почему? Опасаешься скандала?

– И этого тоже, – кивнула Вета. – Но самое главное, я боюсь поехать и узнать, что они снова вместе!

– Кто?

– Влад и его жена.

Так вот в чем дело! Вета элементарно не уверена в своих силах. Она считает, что Влад мог разлюбить ее и вернуться к своей жене. Но Кира с Лесей были с ней решительно не согласны.

– Ерунда! Если бы он ушел, прихватил бы с собой и свои вещи!

– Вообще-то, я тоже так думала. Но все равно, не знаю, как мне быть. Наверное, вы правы. И жена должна знать что-то о судьбе Влада.

И, проговорив это, она вопросительно посмотрела на подруг. И смотрела долго, пока до них не дошло, чего хочет от них подруга.

– Что? – удивилась Леся. – Ты хочешь, чтобы мы с Кирой сходили к этой бабе?

– Ой! А вы можете! Правда можете? Я была бы вам так благодарна! Вы правда хотите так сделать?

Вета так прелестно, так наивно изумилась, что менее искушенные люди могли бы ей, пожалуй, даже поверить. Но Кира с Лесей достаточно долго общались с Ветой, чтобы понять: она все продумала еще до того, как заявиться к ним в гости. Сначала надавила на жалость. А теперь вот делает вид, что это они сами вызвались помочь ей.

– Нет, если ТЕБЕ очень надо, то мы, конечно же, съездим, – сказала Кира.

– Пожалуйста! Влад мне так дорог! Если с ним что-то случилось, я этого просто не переживу!

И что подругам было делать? Не откажешь Вете, ведь в такой ситуации они могли оказаться и сами. И, конечно, им было бы очень неприятно получить отказ в подобного рода помощи.

– Только сначала подвезите меня до дома, – попросила у них Вета. – А то я что-то неважно себя чувствую.

Еще бы! В одиночку выпить почти целую бутылку мартини и поверх нее – еще и граммов двести пятьдесят водки. Какой женский организм все это выдержит?

Но вслух подруги Вете ничего не сказали. Просто загрузили страдающую приятельницу в Кирин «Гольф» и повезли ее домой. Там их ожидал еще один сюрприз. В окне квартиры Веты, находившейся на первом этаже, подруги с изумлением заметили чей-то силуэт.

– Слушай, у тебя там кто-то есть, – воскликнула Леся. – Наверное, твой Влад вернулся!

– Ах, нет! – небрежно отмахнулась Вета. – Это Генка.

– Генка?

– Ну да. Он вернулся. А что? Я вам забыла об этом сказать?

Кира с Лесей молча таращились на нее. Ну, дает Вета! Обо всем рассказала, а о таком событии умолчала!

– И давно? – наконец выдавила из себя Леся. – Давно он вернулся?

– Да уж дней пять назад.

– То есть сначала вернулся Генка, а потом пропал Влад?

– Ну да.

– И… И ты его приняла?

– Не могла же я его выгнать, если он хотел остаться.

– Почему?

– Ну, вы даете! Он же у меня прописан!

– А… А почему он у тебя прописан? – изумилась Кира.

Насколько она помнила, Генка был коренным петербуржцем. И у его мамули имелась вполне приличная квартирка.

– Почему Генка прописан у тебя?

– Это к данному делу не имеет никакого отношения. Так получилось.

Но, видя заинтересованные лица подруг, Вета вздохнула и пояснила:

– Просто мать Генки, моя свекровь, пару лет тому назад переехала из одной квартиру в квартиру поменьше. И как-то так получилось, что на время Генку и ее саму некуда было прописать. Вот они и были зарегистрированы у меня. Потом свекровь выписалась, а Генка так и остался. На те деньги, которые она получила от обмена, свекровь купила нам дачу, записав ее на мое имя. А себе купила маленькую квартиру, куда Генку постоянно взять жить она не может. Так что он остался прописанным у меня. Ну, иногда, конечно, он уходит, но потом приходит обратно.

– И ты не усматриваешь в этом никакой связи? – осторожно поинтересовалась у приятельницы Леся.

– Связи с чем?

– Связи с исчезновением Влада. Ему могло не понравиться, что, помимо него, в твоей квартире обитает и другой мужчина.

– Что за мужчина? – удивилась Вета.

– Твой законный муж!

– Генка! Он твой муж, между прочим!

– Ах, Генка – разве это мужчина!? – страдальчески поморщилась Вета. – Так… Мужчинка!

В это время мужчинка изо всех сил махал в окно и даже высунулся в фоточку.

– Вета! Веточка! – кричал он. – Так ты всю ночь была у своих подружек? А я так волновался! Чуть с ума не сошел от беспокойства! Что же ты мне не сказала, куда направляешься?

В голосе Генки слышалось неприкрытое волнение. Но он и не думал сердиться на свою половину. Вообще, Генку отличала удивительная терпимость в отношении к людям. Казалось, никто и ничто не в силах вывести его из привычного благостно-радушного состояния. Генка вообще не умел злиться. Максимум, что он мог сделать, это уйти и страдать. Но молча! Никто и никогда не слышал от него ни слова жалобы, ни просто злого слова.

– Разве это мужчина! – повторила Вета, направляясь домой. – Зарплата меньше моей ровно в три раза! Пудель – и тот, если его натренировать фокусы показывать, заработает больше.

И, сделав это странное сравнение, она направилась было к своему дому. Но тут же остановилась и решила напомнить подругам о том, что им надлежит поспешить и выполнить ее просьбу.

– Потому что я не переживу, если с Владом что-то случится! Да и вещи его… Я уже заметила, что Генка поглядывает на его ножик. И про машину Влада что-то начал спрашивать…

– Что спрашивать?

– Ну, не оставил ли нам ее Влад типа в подарок?

Поведение Веткиного мужа искренне возмутило правильную Лесю.

– Почему это он к чужой машине подкатывается?! – воскликнула она. – Если Влад машину кому-то и оставит, то тебе, а никак не твоему мужу. Вы же с Геной разводитесь, правильно я поняла?

– Да теперь уж и не знаю, – пробормотала Вета. – Влад-то исчез. Если вы его не найдете, с кем я останусь? Только с Генкой.

– Но ты же его презираешь!

– Презираю. Настоящий мужик должен уметь деньги зарабатывать. А этот?.. Этот только говорить красиво умеет. На это я и купилась, когда замуж за него выходила. А потом прозрела, да уж поздно было. Пришлось терпеть недотепу.

Генка в окне тем временем начал корчить уже совсем невозможные рожи. Он делал вид, что собирается повеситься в невидимой петле. И вполне натурально совал в нее голову и извивался в судорогах. И подруги, одним глазом поглядывая на него, не могли удержаться от невольных улыбок.

Чтобы там ни говорила про своего муженька Вета, чувство юмора у Генки всегда было отменным. И над его шуточками впокатушку хохотали в любой компании.

– Я бы с вами тоже поехала, да мне на рынок нужно, – вздохнула Вета. – Завтра на работу выходить. А у меня товар не закуплен. Сейчас машина должна подъехать, поедем. Но вечером я свободна. Вечером я вас жду с отчетом!

И, отдав подругам эти распоряжения, она ушла. А Кире с Лесей оставалось только восхититься, как их бывшая одноклассница умело переложила на их плечи решение всех своих личных проблем.

Жена Влада проживала во вполне фешенебельной части города, а именно: на Петроградской стороне. Дом фасадом выходил на Большой проспект. И, наверное, в часы пик дышать тут было просто невозможно.

– Это же как надо самих себя не любить, чтобы жить тут, – заметила Леся, с трудом переводя дух после привычного сладкого загородного воздуха в их Чудном Уголке.

«Чудный уголок» – именно так назывался коттеджный поселок, куда подруги переехали жить пару лет тому назад вместе со своими домашними питомцами – Фантиком и Фатимой, престарелой супружеской парой кошек. Прежде они все жили в городе. Но и там у них был вполне зеленый микрорайончик, где имелись детские площадки и газоны с веселенькой травкой, кустиками и даже цветами. И где кошки могли совершать небольшие, но весьма полезные для их жизненного тонуса прогулки.

– А тут? – вздыхала Леся. – Как тут жить? Ни травинки! Ни листочка! Дышать нечем! А из магазинов – одни только дорогущие бутики!

– Ну и что?

– Как это что? Вот ты мне скажи, за хлебом я в бутик пойду, да? Или, может быть, мясную косточку на суп мне там продадут? Или картошки к ужину взвесят?

– Не знаю я. Отстань! Раз люди тут живут, значит, им тут нравится.

– Выпендриваться им нравится! – продолжала кипятиться Леся. – Бывают такие люди, которые за стеклянной стеной на гвоздях готовы спать, лишь бы им сказали, что это модно и престижно.

Но Кира была настроена более прагматично.

– Вон ее окна, – сказала она Лесе.

– Чьи?

– Жены Влада.

– Откуда ты знаешь?

– Квартира находится на третьем этаже. И на всех окнах у нее желтые шторы.

– Да?

– Вета сказала, что Влад ей именно так описывал свое бывшее жилище. Третий этаж. Желтые занавески.

Леся принялась осматриваться по сторонам. Действительно, желтые шторы на третьем этаже шли подряд сразу в четырех окнах.

– Странно! Почему у нее желтые занавески во всей квартире? – удивилась она. – Жена Влада так любит этот цвет?

– Видимо. Ну что? Пошли? Нам-то какая разница? Кто-то дома есть. Я видела, как колыхнулась одна из занавесок.

Но, чтобы попасть в сам дом, нужно было сначала сразиться с домофоном. Не придумав ничего лучшего, подруги позвонили в нужную им квартиру.

– Слушаю, – произнес приветливый женский голос и тут же добавил: – Это вы?

– Да, это мы.

– Наконец-то! – явно обрадовалась женщина. – Открываю!

Дверь едва слышно тренькнула и открылась. И подруги оказались в красивом подъезде с лепным потолком и аккуратно выкрашенными стенами. В доме был лифт. Но девушки предпочли подняться по плоским ступеням. На них лежала ковровая дорожка. И ступать на нее было сплошным удовольствием.

Жена Влада уже поджидала их в дверях. Из одежды на ней было лишь кимоно ярко-желтого цвета с узорами. И крохотные, тоже золотистые, домашние туфельки.

– На лифте было бы быстрее! – недовольно воскликнула она. – И так вы катастрофически опоздали. Теперь я даже не знаю, как мы с вами все успеем!

Говоря это, она уже влетела в квартиру, взмахнув полами кимоно, словно диковинная птица своими крыльями. Подруги вошли в квартиру и от изумления замерли. Поистине они оказались в самом диковинном интерьере, какой им приходилось видеть в своей жизни. Все тут было решено в желтых или золотых тонах. Кое-где попадались вкрапления зеркал или белого тона. Но его было ничтожно мало по сравнению с желтизной всех остальных помещений.

– Что вы там застыли? – услышали они недовольный голос хозяйки откуда-то из глубины квартиры. – Мойте руки и идите быстро сюда. На все про все у вас есть полтора часа. Нет, теперь уже меньше. Час и двадцать восемь минут!

Уже понимая, что их приняли за кого-то другого, подруги, тем не менее, послушно вымыли руки под краном в золотистого цвета раковине. И пошли на голос хозяйки. Она ждала их, растянувшись на столе, который стоял посреди комнаты. Лежала она на животе и болтала в воздухе ногами. Но не это было самым странным. В конце концов, дамочка была у себя дома и могла делать, что ей вздумается. Да и под себя она подстелила нечто вроде покрывала.

Но… Но женщина лежала перед ними совершенно голая!

– Ой! – едва слышно выдохнула Леся, не ожидавшая подобного поворота событий. – Что это она?!

К счастью, от шока у нее сели связки. И хозяйка просто не расслышала ее изумленного вопроса.

– Ну что же вы? – недовольно оглянулась она через плечо на подруг. – Приступайте.

– К чему?

– Как это к чему? К массажу! К эпиляции! К комплексу омолаживающих процедур! Что вы застыли?

Значит, дамочка вызвала себе на дом косметолога и массажистку. Те где-то задержались. А вместо них явились Кира с Лесей. И что им было делать? Допустим, массаж они бы еще могли изобразить. Но вот воска для удаления волос у них с собою точно не было. Да и омолаживать дамочек они не умели.

– Вы уж нас извините, – произнесла Кира. – Но мы к вам несколько по другому вопросу.

– Да? И по какому же?

– Скажите, вы не знаете, где сейчас ваш муж?

– Муж? Понятия не имею! Я выгнала этого голодранца за порог много лет тому назад! Он ушел и пропал. И с тех пор я не имею о нем никаких сведений!

– И вы не развелись?

– Нет. Я обратилась в суд, где Макса признали без вести пропавшим. И с тех пор я веду образ жизни свободной деловой женщины.

Все это было очень странно. Но еще более странным было имя мужа этой женщины.

– Простите, как вы назвали своего мужа? – удивилась Кира. – Мне послышалось, вы сказали, что его звали Макс?

– Ну да.

– Макс – это сокращенное от Максим?

– Разумеется. А в чем дело? Этот обормот нашелся?

В голосе женщины не слышалось ровным счетом никаких эмоций. Так, легкое любопытство и все. И почему она назвала своего мужа Максимом? Ведь она была замужем за Владом? Подруги так ей прямо и сказали.

– Влад? – удивилась та. – Нет, я никогда не была замужем за Владом! Я вообще ходила под венец всего один раз. И моим мужем был Максим.

– Вы в этом уверены?

Женщина резво перекинула ноги со стола на пол. Встала, накинула на себя свое немыслимое золотисто-желтое кимоно и серьезно посмотрела на Лесю, задавшую ей этот вопрос.

– Не знаю, как вы, душенька, а я в свои пятьдесят с хвостиком склерозом пока что не страдаю!

– Сколько вам лет? – невольно ахнула Леся. – Пятьдесят?!

И было чему изумиться. Тетка выглядела от силы на тридцать. И лицом! И, что самое удивительное, телом! У нее было тело молодой женщины, уж никак не прожившей на этом свете полвека, да еще с лишним. Но пока Леся изумлялась и пыталась справиться с охватившим ее чувством, хозяйка квартиры внезапно посуровела.

– Насколько я понимаю, ни одна из вас не является ни массажисткой, ни косметологом? – полувопросительно произнесла она. – Впрочем, о чем я только думала, когда впускала вас в свой дом! Конечно, должны были прийти Аля и Валя. А вы кто такие?

– Мы же вам объяснили, что пришли к вам по поводу вашего мужа – Влада.

– Девушки, я начинаю вас бояться. Русским языком повторяю вам еще раз! У меня не было мужа по имени Влад! У меня был только один муж – Максим. И он пропал много лет тому назад. С тех пор я не имею о нем никаких сведений.

– Пропал? А как именно он пропал?

– Просто ушел и не вернулся. Мы немного поссорились накануне. И я указала ему на дверь. Вечером он еще был со мной. А вот утром исчез! Сначала я не очень волновалась. Все его вещи остались на месте. Машина стояла в гараже. Деньги и документы лежали дома. А вот муж – исчез!

До чего же это было похоже на случай Веты! У той тоже пропал мужчина. Правда, не муж, но все же достаточно близкий человек.

– Скажите, у вас сохранились фотографии вашего мужа?

– Ну, разумеется! Вот он!

И женщина ткнула пальцем в стоявшую на трюмо фотографию в трогательной рамке с золотыми сердечками. Подруги посмотрели туда и не смогли скрыть своего разочарования. С фотографии на них смотрел светловолосый мужчина средних лет, упитанный и с лоснящимися румяными щеками. На лбу у него сохранились кудряшки. А вот макушка была лысая.

– Это и есть мой Максимка, – горько вздохнула женщина. – А теперь объясните мне, при чем тут какой-то Влад?

– Он тоже пропал.

– И почему же вы пришли в его поисках именно ко мне?

Действительно, почему? Вета дала им этот адрес, вот почему. Но откуда она сама взяла, что тут живет жена Влада? Видимо, тут закралась какая-то ошибка.

Но вслух Кира лишь пробормотала:

– В двух словах этого не объяснишь.

– А в двух и не нужно! Идите в кухню. Я как раз пила там травяной чай, когда вы появились. Так и быть, угощу и вас чашечкой. А заодно вы поможете мне развеяться. Расскажете про этого Влада.

За чашкой вкусного душистого чая, который также был желтоватого цвета, состоялось знакомство. Женщину звали Вероникой Исаевой. И она была певицей. Не слишком знаменитой, но все же достаточно популярной. Именно это имя и называл Вете в своих рассказах о бывшей жене и Влад! И говорил, что она певица. Вот только он забыл упомянуть, что женщина старше его почти в два раза. И никогда не была за ним самим замужем!

Во время чаепития подруги рассказали Веронике все, что сами знали об этой в высшей степени странной истории. И даже показали певице фотографию Влада, которую изъяли у Веты. Они надеялись, что, едва взглянув на фотографию, женщина воскликнет:

– Ну, конечно! Я знаю этого молодого человека! Он много раз приходил ко мне в гости!

Но ничего подобного не произошло. Певица долго и внимательно рассматривала Влада. Но никаких эмоций по его поводу не продемонстрировала.

– Красавчик, но не в моем вкусе, – сказала она наконец. – И вы говорите, что он представлялся своей подружке моим мужем?

– Да.

– А какие-нибудь его документы она видела?

– Не знаем. Вряд ли.

– Печать в паспорте?

– Это да! – оживилась Кира. – Печать была.

– Ну что же, – пожала плечами певица. – Этому есть одно-единственное объяснение. Молодой человек был женат на женщине, носящей то же имя и фамилию, что и я сама.

Это было бы очень простым объяснением. Вероника Исаева тут. Вероника Исаева там. Но, увы, это объяснение подруг не удовлетворило.

– А адрес! – воскликнула Леся.

– Адрес ваша подруга могла узнать сама. Она просто перепутала меня с моей однофамилицей.

– А то, что Влад в своих рассказах описывал именно вашу квартиру? Желтые шторы и…

– Они не желтые! – энергично воспротивилась певица. – Они – золотые! Золотой цвет – символ здоровья и долголетия. А я собираюсь жить вечно! Поэтому, по совету моего гуру, я и окружаю себя этим цветом всюду, где только могу. И особенно у себя дома!

– Ну, все равно, Влад рассказывал про желтые занавески в квартире своей жены.

– Нет, не все равно! Желтый – это один цвет. А золотой – это совсем другой. Наверное, у вашей Вероники на окнах именно желтые занавески. А у меня – золотые! И я повторяю вам еще раз! Ни за каким Владом я замужем никогда не была. Паспорт вам, что ли, показать?

– Да! – обрадовалась Кира. – Это возможно?

Певица фыркнула и куда-то вышла. Обратно она вернулась, держа в руках бордовую книжечку.

– Вот! Смотрите!

Паспорт певицы подруги с удовольствием посмотрели, радуясь тому, что нашелся умник, придумавший такую классную штуку. Конечно, до изобретения фотографии паспорт был не более чем простой бумажкой, куда записывали внешние приметы его владельца и скрепляли оную опись печатью и подписью должностного лица.

Вначале пользы от такой писульки было не много. Ведь под описание «Мужчина, брюнет, рост метр семьдесят пять, телосложение плотное, глаза карие, нос среднего размера» мог подойти не только честный гражданин, но и мошенник или даже вор, стащивший у него этот документ. Но с изобретением фотографии все в корне этого дела изменилось.

И теперь подруги, разглядывая паспорт, были вынуждены признать, что певица совершенно права. Она была права, а вот они фатально ошиблись, явившись к этой женщине в поисках Влада. Этот красавец, кем бы он ни был, никогда не был мужем певицы. Хотя бы даже потому, что по паспорту она была совсем не Вероникой, а Верой. Да и фамилия у нее была другая. И замужем она была всего лишь однажды. За человеком по имени Максим Пощелкин. Вера Пощелкина, а не Вероника Исаева.

– Исаева – это мой сценический псевдоним. Хотя чаще я выступаю просто под именем Вероники.

Но долго сокрушаться по поводу своего фиаско у подруг времени не было. В дверь раздался звонок. И им пришлось попрощаться с симпатичной и такой моложавой певицей. К ней наконец явились настоящие массажистка и косметичка.

ГЛАВА 3

Оказавшись на улице, подруги некоторое время раздумывали, что бы им предпринять дальше. Они были в растерянности. Но одно они понимали совершенно точно: Влада им следует поискать в другом месте. Если он и бывал в гостях у певицы Вероники, то знакомство это было шапочным. Певица даже не смогла вспомнить внешность Влада.

И допустим, что она просто утаила от них факт своего знакомства с ним. Соврала, грубо говоря. Но паспорт ее врать не умел! И в нем четко было написано, что замужем за Владом эта женщина никогда не была!

– И куда же нам теперь?

– Как куда? Ясное дело – к Вете! Пусть она нам хорошенько объяснит, какого черта послала нас к жене Влада по этому адресу!

Позвонив Вете, девушки договорились подъехать к ней домой.

– Я пока еще на рынке. Но вам Генка откроет. Он сейчас дома.

Генка в самом деле был дома. Он приветливо улыбнулся подругам и сказал:

– Хорошо, что вы так быстро доехали. Вета только что звонила, сказала, что забыла купить хлеба.

– И ты хочешь, чтобы мы сгоняли за буханкой?

– Зачем? – искренне удивился Генка. – Я сам схожу в булочную. Вы только сапоги снимите. А то я пол в коридоре помыл. И в комнатах все протер.

Подруги сняли уличную обувь, которую Генка тут же ловко подхватил и аккуратно обтер подошвы влажной тряпочкой. После этого он поставил сапожки подруг в обувницу. И с удовлетворением оглядел вновь ставший идеально чистым пол.

– Идите в кухню, – велел он им. – Я там уже все приготовил. Сейчас мигом за хлебом смотаюсь. И будем обедать.

Подруги послушно направились в кухню, по пути размышляя, как все-таки повезло Вете. Они и раньше знали, что Гена почти полностью взял на себя ведение домашнего хозяйства. И очень много помогает Вете по дому. Но своими глазами они увидели это воочию впервые. И теперь были поражены до глубины души.

Ступая по идеально чистому полу, они добрались до кухни. И тут они поразились еще больше. Маленький обеденный столик был сервирован на четверых. На нем уже стояли мелкие закусочные тарелочки, лежали приборы и стояли салатники с разнообразными закусками: два овощных салата – один из зеленого китайского салата со сметанно-уксусной подливкой, а второй был приготовлен из тертой свеклой с грецкими орехами и майонезом. Еще были там маринованная красная капуста и оливки. Были также порезаны сыр и колбаска. И на отдельной тарелке лежала свежая зелень, которую Вета любила макать в соль и жевать целыми пучками.

– Ничего себе! – поразилась Кира. – Если он для нее каждый раз такой стол накрывает, то я Вету вообще не понимаю. Какого лешего ей еще надо?

Леся тем временем уже засунула любопытный нос под крышку кастрюли, томившейся на плите. И изумилась, увидев так густую солянку. Для нее уже стояли на столе четыре глубокие тарелки. И рядом с ними – банка со сметаной, оливки и блюдечко с мелко порубленной зеленью.

– Какой аккуратный! – ахнула девушка. – Первый раз встречаю такого кулинара! И в кухне как чисто! Обычно если мужчина и приготовит обед, то потом после него приходится разгребать целые тонны грязи.

– Интересно, суп вкусный?

– Судя по запаху, да.

– А кто Генка по профессии?

Но обсудить эту тему подруги не успели. Потому что вернулась Вета.

– Генки до сих пор нету? – первым делом сварливо осведомилась она. – Вот убогий! Теперь прождем его с хлебом до морковкиного заговенья!

– Что ты злишься на мужика? Посмотри, он и обед приготовил. И на стол накрыл.

– Конечно! – еще пуще разъярилась Вета. – Чего бы ему было не приготовить, коли я и продукты приволокла и купила все сама! Еще бы он их не приготовил! Да он бы у меня мигом пулей тогда отсюда бы вылетел! Дебил!

И, пройдя в кухню, Вета бросила в угол тяжеленные сумки с продуктами.

– Уф! – выдохнула она, вытирая пот со лба. – Упарилась! Хорошо еще, что Лешка – это наш водитель – помог мне ящики с продуктами до столовой в нашем офисе дотащить. Вообще-то, это в его обязанности не входит, но спасибо, помог.

– А домой ты отчего покупки притащила?

– А я к завтрашнему дню капусту на салат настругаю, овощи для салатов почищу и помою. На работе-то все меньше делать придется. А иначе могу и не успеть. Ну, рассказывайте, что вам удалось узнать!

И плюхнувшись на табуретку, Вета принялась с аппетитом поглощать приготовленные мужем закуски.

– Ну, где же он сам? – с нетерпением спросила она, когда дошло время до супа, а Генка все не появлялся. – Его только за смертью посылать!

Подруги в ответ только вздохнули. Они были согласны есть салаты и закуски без хлеба – это даже полезно для здоровья. Но вот солянка – и без кусочка черного хлебца – это уже совсем, совсем не тот смак!

– В доме ни сухарика, а он где-то болтается! – злилась Вета, разливая суп по тарелкам.

Она положила в каждую тарелку по ложке сметаны, насыпала зелени, добавила оливок. Поставила тарелки на стол перед подругами. И тут ее терпение окончательно лопнуло. Она схватила свой телефон и набрала номер мужа.

– Ну? И где тебя черти носят? – ядовито осведомилась она у него. – Мы уже солянку начали есть и…

Она не договорила и вдруг замолчала.

– Да, – совершенно иным, растерянным и каким-то жалким голосом произнесла она затем. – Да, извините. Спасибо вам большое. Да. Это телефон моего мужа. Отдадите? А куда мне за ним подойти?

Вета сунула трубку в карман и бросилась к дверям. Встревоженные Кира с Лесей, позабыв про остывающую солянку, разумеется, последовали за ней.

– Что случилось?

– Представляете, этот урод посеял свой мобильник прямо на улице!

– Кто? Генка?

– Да! Звоню ему сейчас, а какой-то мужчина вежливо так отвечает, что только что нашел телефон и может мне его вернуть за небольшое вознаграждение. Как вы думаете, тысячи рублей хватит? Сам телефон не больше трех стоит. Но там карта памяти, телефонная книжка… Генка жутко расстроится, если я его телефон не выкуплю.

И, как обычно, когда разговор заходил о незапланированных ею самой тратах, Вета начала злиться.

– Какой гад этот Генка! Свалился мне на голову! – воскликнула она в сердцах. – Сам ни шиша не зарабатывает, а мобильники теряет! Плати теперь за него! И когда он мне эти деньги отдаст, еще вопрос!

Одним словом, из дома Вета выскочила в самых расстроенных чувствах. А обратно вернулась еще более несчастной. Теперь, потеряв тысячу рублей, как она сама считала, на ровном месте, Вета была готова разорвать родного муженька на мелкие клочки!

– Где он болтается? – злилась она. – Небось, обнаружил, что посеял свой телефон, и по улицам мотается. Боится домой вернуться! Да еще телефон оказался разбит!

– Как разбит?

– Представляете, я только потом сообразила проверить, когда деньги этому типу отдала. Наверное, он сразу понял, что телефон не работает. Решил, что раз трубка разбита, то ему не пригодится. Какие все сволочи! Фиг бы он мне ее отдал, если бы трубка в рабочем состоянии была. Ну, урод! И Генка хорош! Тоже мне, миллиардер, трубками разбрасывается! Ну и пусть валит к своей мамуле! Пусть у нее прячется!

Судя по тому как бушевала Вета, подруги сочли такой исход более чем вероятным. Генка не пришел ни через полчаса, ни через час. И Вета решила:

– Ну, все ясно! Умотал к своей маменьке! Его обычная практика! Натворит что-нибудь, а потом к мамочке под крылышко. Пережидать, пока я его прощу!

– И часто у вас так?

– Да постоянно! Почему, как вы думаете, я все время на нервах? Генка – это же не мужик, а ходячее несчастье в брюках.

– Но он тебя любит.

– Любит, потому что знает, что больше его нигде терпеть не будут. Вот и старается. Только мне от его стараний ни горячо ни холодно!

– Ты его совсем не любишь?

– Когда-то любила, – призналась Вета. – Но потом разглядела, какое мне «чудо» досталось в мужья. И с тех пор о любви уже и не вспоминаю. Сколько он мне нервов потрепал!

И Вета совсем расстроилась. Холодная солянка, которую без хлеба было совсем не так вкусно есть, стояла на столе. А Вета горько плакалась своим подругам:

– Вот, думала, Влад – нормальный мужик. Богатый. Щедрый. Все у него получается. Одним словом, не чета моему Генке! И что же? Пропал!

Услышав имя Влада, подруги наконец вспомнили о поводе, по которому они приехали к Вете домой. И Кира сказала:

– Знаешь, ты своего Влада напрасно так идеализируешь.

– Да? А почему?

– Потому что он тоже не был с тобой вполне откровенен.

– А в чем дело?

– Дело в том, что даже тот адрес, который он дал тебе, как адрес своей жены, неверный!

– Как это?! – разинула рот Вета.

– Он дал тебе адрес совершенно посторонней ему женщины. Певицы Вероники Исаевой! Причем Вероника Исаева она только на сцене. А в замужестве она была Верой Пощелкиной.

– Постойте, – окончательно оторопела Вета. – Какая еще Вероника Исаева?! Какая певица?! Жену Влада зовут Верка. Верка Исаева. И она домашняя хозяйка! Живет на деньги, которые давал ей муж.

– По тому адресу, куда ты нас послала, живет певица Исаева, вернее, Пощелкина.

– Что вы такое говорите?! – изумилась Вета.

– Нет, это ты нам скажи! Откуда ты взяла этот адрес? Кто тебе его дал?

– Никто. Я сама его взяла. У Влада в кармане.

Новое дело!

– А с чего ты взяла, что этот адрес связан с его женой?

– Ну, там было написано «Вер. Исаева». И адрес.

– И ты решила, что «Вер.» – это Вера?

– Ну да! А кто у нас Вера? Только жена Влада! Вот я и решила, что нашла адрес супруги моего Влада.

– И приберегла его у себя?

– Аккуратно переписала данные, а саму бумажку положила обратно в карман брюк.

Дорогие товарищи мужчины! Остерегайтесь своих женщин! Особенно тех женщин, которые имеют на вас далеко идущие планы. В своей борьбе за сердце мужчины некоторые женщины способны на страшные подлости. И, что самое неприятное, если их поставить перед фактом или даже ткнуть носом в содеянное, они ничего ужасного в своем поступке не увидят.

Вот и Вета не желала признавать свою вину. Подумаешь! Немножко пошарила по карманам возлюбленного. Не украла ведь ничего! Наоборот, продублировала некую информацию, которую добыла у него в кармане! Сохранила ее у себя, так сказать, на всякий пожарный случай. Кому от этого плохо?

– Рыться в чужих вещах – это очень некрасиво.

– Так то в чужих! – распахнула глаза Вета. – А я же у своего собственного мужчины порылась! Разве должны у него быть от меня секреты? Ну, скажите! Должны?

Нет, разумеется, секретов у вашего мужчины от вас, любимой, быть не должно. И Кира с Лесей в растерянности замолчали. Так кто же был прав в данной ситуации, а кто нет? Вета или Влад?

– Если бы ты не рылась у него в карманах, то не нашла бы эту бумажку с чужим адресом! – наконец нашлась Леся. – И не отправила бы нас по ложному пути.

– И мы бы не потеряли такую уйму времени! – подхватила Кира.

Услышав это, Вета уронила голову на руки и горько разрыдалась.

– У меня и так несчастье – пропал любимый человек. А теперь еще и вы – мои любимые подруги – хотите меня окончательно добить! Попрекаете зря потраченным временем! Чем я виновата, что немного ошиблась?

И теперь Кире с Лесей еще и пришлось утешать эту особу, не гнушающуюся лазить по карманам своих близких. И к тому же делать из своих находок в корне неверные выводы. И еще не самой, лично, убеждаться в ошибочности своих выводов, а заставлять это делать других! Нет, никакого сочувствия они к Вете не испытывали. И были очень сердиты на нее. Опозорились перед известной певицей! Выглядели в ее глазах круглыми дурами. Хорошо еще, что певица не стала ругать их, а отнеслась к их ошибке очень по-человечески.

Наконец Вета перестала горько рыдать. И подруги наконец приступили к конструктивному диалогу с ней.

– На первом этапе нашего расследования мы потерпели неудачу. Но в корне это ничего не меняет. И теперь мы должны действовать дальше. С чего начнем?

– С жены Влада! Мы так ее и не нашли.

– Да. Правильно. И что мы знаем про эту женщину?

И взгляды подруг устремились на зареванную Вету.

– Я ничего не знаю, – растерялась она. – Я только имя знаю. И, как я думала, адрес.

– А фамилию?

– Не знаю. Я думала, что она Исаева.

– Погоди, а фамилию своего Влада ты тоже не знаешь?

– Ой, его – знаю, конечно. Пасечкин!

– Обычно муж и жена носят одну фамилию, – сказала Кира.

– Не всегда.

– Но достаточно часто. Так что можно предположить, что нам нужна женщина по имени Вера Пасечкина. Что еще тебе Влад рассказывал о своей супруге?

– Ничего.

– Нет! Что-то рассказывал! Знала же ты, например, о том, что все занавески в квартире у Веры – желтого цвета и висят на третьем этаже.

– Это – да, – согласилась Вета. – Об этом он мне рассказывал.

– Вот и вспоминай. Какую-нибудь мелочь, какой-нибудь нюанс.

– Ну, я не очень-то внимательно его слушала, – призналась Вета.

Но все равно она начала вспоминать. И как только начала, то сразу же оказалось, что воспоминаний этих у нее накопилось не так уж и мало. Нам всегда кажется, что мы ничего не знаем по тому или иному вопросу. Но стоит задумываться, и кое-какая информация откуда-то просачивается к нам.

Вот и Вете удалось вспомнить, что квартира, в которой жил Влад со своей супругой, находится на севере города, где-то в районе станции метро «Гражданский проспект». Что она трехкомнатная. И что Влад приобрел ее с супругой сравнительно недавно. А до этого они жили вместе с ее родителями, что было одинаково неудобно для обеих супружеских пар. И для старшей, и для младшей.

– Погоди, а что же, собственного жилья у твоего Влада нету?

– Почему нету? – тут же обиделась Вета. – Есть! Только там сейчас идет ремонт.

Интересный ремонт – тянулся почти три года! А именно столько, по словам пропавшего Ветиного любовника, прожили в браке Влад со своей женой. Часть этого времени они прожили с родителями жены. А часть – в отдельной квартире в районе «Гражданского проспекта». И все это время в собственной квартире Влада шел ремонт?

– Слушай, а почему они решили расстаться? – запоздало поинтересовалась Кира.

– Как это – почему? – подбоченилась Вета. – Влад встретил меня! Вот почему!

Она сама была до того уверена в своих словах, что подруги не осмелились ей перечить. Но в глубине души они что-то усомнились. Редкий мужчина бросит законную супругу, с которой он прожил не один год, чтобы отдаться случайной любовнице, так сказать, с потрохами и паспортом. Обычно мужчины заводят ни к чему их не обязывающие интрижки на стороне, а родную супругу держат в качестве основного аэродрома, где и совершают посадку в конце дня.

И уж совершенно точно, что мужчины не решаются сразу же рвать долголетние отношения ради одной случайной связи. Женщин, как известно, на свете много, а вот жена – одна!

Но Вета была решительно не согласна с подругами.

– Мой Влад не такой! Он… Он решительный! Как решил, так и сделал! Увидел меня – понял, что влюблен! И тут же предложил мне жить вместе!

Ну, а так как Вета на тот момент была одинока (ее собственный Генка жил у своей мамочки), то она приняла предложение Влада более чем благосклонно. Так, в любви и согласии, они прожили почти две недели. А потом вернулся Генка. И испортил молодым все их вновь испеченное счастье.

– Все-таки я уверена, что Влада твой Генка страшно раздражал.

– Нет, – помотала головой Вета. – Не раздражал он его. Иначе Влад бы мне об этом сказал. Влад – он такой, он терпеть не станет, если что-то не по нему. Но я вам скажу, Влад с Генкой даже подружился.

– Что? Серьезно?!

Подруги изо всех сил придумывали повод, который мог бы сблизить двух столь разных мужчин. И не могли. Но оказалось, что повод все же был.

– Вы бы слышали, как они по вечерам на кухне мне дифирамбы в два голоса пели! Впрочем, и хорошо, что не слышали. Иначе от зависти просто полопались бы! Я у них была и самая замечательная, и самая красивая. И хозяйка отменная, и умница, и чуть ли не венец творенья! Так они и говорили! И все это – обо мне!

– А потом Влад шел к тебе в постельку, – продолжила Кира. – Под бочок. А куда отправлялся Генка?

– А что Генка? Он к себе шел спать. В свою комнату.

Кира с Лесей переглянулись. Не в этом ли крылась разгадка исчезновения Влада? Возможно, его прикончил Генка? Прикончил из ревности, стремясь вернуть себе горячо любимую жену? Надоело ему ворочаться за стенкой, прислушиваясь к любовным стонам, доносившимся из спальни законной супруги. Вот он и прикончил соперника.

Но, к чести Генки, подруги этот вариант развития событий быстро отмели. Нет! Не похож Генка на злодея, а тем более – на убийцу. Более мягкого и слабохарактерного человека подругам встречать просто не доводилось. Генка был склонен прощать все и буквально всем. Не мог он убить Влада или кого бы там ни было другого! Не мог, и все!

– Значит, нам остается искать женщину по имени Вера Пасечкина, проживающую в районе Гражданского проспекта. И надеяться, что таковая вообще существует.

В квартире у Веты компьютера не было вовсе. Генка одно время просил, чтобы жена дала ему добро на эту покупку. Но Вета даже в пору их полной супружеской идиллии была строга в тратах. Новые туфли себе – это да. Новые брюки Генке – это только в пору тотальных распродаж. Новую шубку из норки себе – это хорошая идея. А вот новая куртка Генке не нужна. Поносит и старую. Не барин!

И рассуждая таким образом, Вета сочла, что компьютер Генке совсем не нужен.

– Зачем он тебе? У тебя ЭВМ на работе стоит. Вот там на ней и работай. А для развлечений у тебя дома жена имеется. Нечего перед экраном до полного опупения, как другие мужчины, просиживать! По хозяйству мне помогай!

Одним словом, в покупке компьютера Генке было отказано. Вета от отсутствия этого предмета в своей квартире ничуть не страдала. А что думал по этому поводу Генка, оставалось загадкой. Скорее всего, он смирился с неизбежным, как вообще всегда и со всем мирился.

Но подругам для их цели компьютер был нужен позарез. Ехать к себе, в «Чудный уголок», далековато. И они решили пойти к себе на работу. В офис туристической фирмы «Орион», которая уже пятый год успешно существовала на рынке нашего города. И приносила обеим подругам совсем неплохой доход.

Несмотря на то что был выходной день, девушки решили отправиться именно туда вместе с Ветой. Ведь всем ясно, что в выходные дни – самая работа для их туристической фирмы. Все нормальные люди обычно откладывают покупку путевки до выходных дней. Да и ключи от помещения фирмы у подруг имелись. Да и как же иначе, если Кира с Лесей были владелицами фирмы?

Однако они изрядно удивились, обнаружив, что офис их фирмы открыт. И оттуда доносятся веселые голоса, музыка и даже какие-то крики. Кира решительно толкнула дверь. И удивленно произнесла:

– Это по какому такому случаю веселье?

Застигнутые в офисе три молодые девушки и один молодой человек испуганно замерли, глядя на вошедших хозяек. Но если трех девчонок Кира с Лесей хотя бы знали – это были их собственные сотрудницы, – то молодого человека они видели перед собою впервые. И теперь с большим интересом разглядывали его.

Наряд молодого человека был весьма скромным. Собственно говоря, ничего, кроме крохотных плавок и майки, на нем вовсе не было. Но зато в руках он держал трехлитровую бутыль мартини, увидев которую, Вета издала невнятный возглас.

Видимо, выпитое ею самой накануне вино болезненно отдалось в голове и других частях ее организма. Потому что Вета потихоньку прислонилась к стеночке и принялась обмахиваться сложенным наподобие веера рекламным буклетом.

– Это что тут такое происходит? – повторила Кира, но уже совсем грозно. – А?!

Девушки засмущались и сделали попытку спрятаться на своих рабочих местах. А вот молодой человек ни чуточки не смутился. Наоборот, он приветствовал вновь прибывших радостным криком:

– Ура! Нашего полку прибыло! Вот теперь самое веселье и начнется!

И он сделал добрый глоток из своей огромной бутылки. И пьяно рыгнул. Вета сдавленно пискнула:

– Что-то мне не по себе… Не надо было вчера столько пить!

Только сейчас до Киры с Лесей дошло, что этот тощенький красавчик, свободно разгуливающий в трусах по их фирме, просто пьян в стельку. Между тем, одна из девушек, Света, скользнула поближе к Кире и зашептала ей на ухо:

– Мы ни в чем не виноваты! Честное слово, мы его не звали. Он сам пришел! Явился часа два назад и никак не уходит!

– А почему он в одних трусах и майке?

– Так мы, это… В карты с ним играли.

– Зачем?

– Он сам предложил, – чуть не плача, призналась ей Света. – Сказал, что если мы у него выиграем, то он уйдет.

– И что? – невольно заинтересовалась Кира.

– Мы и выиграли. Три раза подряд. Но он не только не ушел, но еще и раздеваться начал. Сначала брюки. Потом рубашку. Затем ботинки. Видите, только носки и нижнее белье на нем и осталось.

Кира это видела. Но в этот момент хилячок пришел в себя и воскликнул:

– Девчонки, давайте гулять!

– Вот пропасть! – разозлилась на него Света. – Приперся ни свет ни заря. Ни одного тура еще не заказал, а времени у нас отнял уйму!

– Я хочу объехать весь мир! – громогласно заявил в этот момент молодой человек в трусах и задумчиво потряс бутылкой мартини.

Но Света и другие две девочки ему не поверили.

– Он так уже часа три нам обещает! Но до сих пор не посмотрел еще ни одного проспекта.

– А куда он хочет поехать?

– Этого он нам тоже еще не сказал.

– А деньги у него есть?

– Это – да! – слегка оживилась Света. – Деньги есть! Стали бы мы его терпеть тут без денег!

Что же, это слегка успокоило Киру. Возможно, этот пьяница в конце концов протрезвеет и вспомнит, зачем же он пришел в туристическую компанию. Правда, учитывая размеры бутылки мартини у него в руках и хилую комплекцию самого пьяницы, надежды на это имелось мало. И отчего это все в последнее время норовят напиться именно этим напитком? Других видов алкогольной продукции уже в природе не осталось?

– Вот что, – произнесла Кира, вытаскивая несколько чашек и пакетик с кофе. – Мы сейчас с вами кофейку дернем. А там, глядишь, и о путешествии договоримся. Ладненько?

Молодой человек радостно икнул и плюхнулся своей тощей задницей на ближайший к кофеварке стул. Его лицо выражало полнейшее обожание. И, глядя на Киру, он проникновенно и неожиданно трезво сказал:

– Я хочу уехать как можно дальше и пробыть в отсутствии как можно дольше. Что вы можете мне предложить?

– Хм, хм, – задумалась Кира. – А вы знаете… У меня есть для вас одно очень интересное предложение. Можно сказать, специально для вас! Вы готовы меня слушать?

Молодой человек выразил полную готовность. И Кира начала рекламную акцию, время от времени прерываясь, чтобы сделать глоток кофе или надеть на Диму – так звали ее странного клиента – тот или иной предмет его туалета. К тому времени, когда кофе в чашках закончился, Дима был уже одет и спроважен в такое дальнее турне, что не было никакой надежды вернуть его оттуда в ближайшие полтора месяца.

Адрес Веры Пасечкиной нашелся быстро. И уже через два часа подруги вместе с Ветой стояли у дома жены Влада. На этот раз у них сомнений не было. Они прибыли именно туда, куда им было нужно. В окнах третьего этажа гордо рдели канареечного цвета занавески. И сам дом был достаточно приличным, но все же далеко не элитным.

– А Влад говорил мне, что в жены ему досталась девушка из хорошей семьи, но, увы, почти без всяких средств. И в эту квартиру они с ним вложились поровну. Половину дали родители жены при размене. А половину дал Влад.

Слова Веты зацепили Киру. Что же это за богатей такой, который не может позволить себе купить квартирку даже в таком далеко не престижном месте? Может, Влад просто жмот? Или большие деньги свалились на него только в последнее время?

И снова Кира задалась все тем же вопросом, который и адресовала Вете:

– Так, а чем занимался Влад?

И снова услышала непонятный ответ Веты:

– Ничем.

– Как это так?

– А вот так. Сидел дома и ничего не делал.

– А деньги-то откуда?

– Деньги у него были.

– Да, но откуда? Ты не задавала ему этот вопрос?

Вета молча помотала головой, а подруги переглянулись друг с другом. Все с Ветой ясно! Заполучив в свое распоряжение богатенького красавца, она не рискнула задавать ему слишком много вопросов. Как знать, а вдруг какой-нибудь неосторожный вопрос мог порушить ее зарождающееся счастье? И Вета помалкивала.

Но, как оказалось, ее позиция была в корне неверной. Если бы Вета в свое время озадачилась ответом на нужные вопросы, она бы сейчас не гадала – куда подевался ее Влад? А знала бы или, во всяком случае, догадывалась, что произошло с ее мужчиной.

Поднявшись на нужный этаж, Вета указала на самую обычную, обитую ламинированными планками дверь.

– Вот нужный номер. Тут она и живет.

Трудно сказать, чего именно больше слышалось в ее голосе. Страха или торжества. Но дверь подругам открыло тощенькое существо с двумя косичками, торчавшими от макушки почти горизонтально к полу. На вид существу было лет двенадцать. А вот определить его пол девушки так сразу не взялись.

Вроде бы эти косички, колечки в носу и ушах свидетельствовали о том, что перед ними девочка. Однако кисти рук были украшены совсем не женственной татуировкой – драконом, извергающим пламя, и пиратским кораблем, на носу которого гордо восседала пышногрудая русалка.

При этом одето существо было в страшно драные джинсы, скрепленные в особо опасных местах простыми булавками. И в огромный свитер из домашней шерсти, который скрывал под собою почти все это тщедушное тельце.

– Ну? Чего застыли, клюшки? – неожиданным басом рявкнуло на них это странное существо. – Заходите, коли пришли!

За спиной этого, как теперь выяснилось, дяденьки просматривался и остальной пейзаж его квартиры, с натюрмортом в гостиной, состоявшим из литровой бутылки водки, целой, еще не очищенной селедки и горбушки ржаного хлеба.

Поблизости от натюрморта находилось еще двое таких же непонятных личностей, одетых в безразмерные свитера. Но один, для разнообразия, был бородатым, а второй – с пышными усами, которые лучше подошли бы запорожскому казаку, чем такой занюханной личности, употребляющей дешевую водку и еще более дешевую селедку прямо с газеты.

– Ну, чего стоите? Заходите! – поторопил их тип с косичками.

– Н-н-нет! – попятились девушки. – Мы, наверное, не туда попали. Вера Пасечкина тут живет?

– Вера? Пасечкина? А зачем она вам?

– Мы к ней по поводу ее мужа.

– И что он натворил?

– Исчез.

– Исчез? А вы, стало быть, его ищете?

Подруги кивнули. И тут мужчина с косичками неожиданно застеснялся.

– А Веры здесь нет, – сказал он им смущенно. – Уже давно.

– Как же так? Это ведь ее квартира?

– Ее. Но она тут не живет?

– А где она живет?

– Не знаю. Она в Америку уехала.

– Как?! – ахнули девушки такому крушению своих планов. – Давно?!

– Как давно – не знаю. А только уехала.

– А как же квартира? – с недоумением спросила Вета.

– Квартиру она мне оставила.

– Сдала?

– Не сдала, а оставила, чтобы я за ней присматривал.

Видели подруги, как он присматривает! Дружков к себе назвал, да еще и девушек незнакомых приглашает. Бедная Вера! Знала бы она только, что творится в ее чистенькой квартирке с такими миленькими желтенькими занавесочками на окнах! Безобразие в ней творится! Форменное безобразие!

ГЛАВА 4

Крайне разочарованные девушки не стали слушать того, что им еще пытался сказать тип с косичками. Они молча повернулись к нему спиной и начали спускаться вниз по лестнице. Сначала они пытались остановить лифт. Но он все время ездил взад и вперед, не останавливаясь на их этаже. А мужик с косичками все это время сверлил их спину внимательным взглядом. И, когда к нему присоединились бородатый и усатый, подруги не выдержали и пошли пешком.

Однако далеко они не ушли. Уже двумя этажами ниже их догнал незнакомый молодой человек с мощным бульдогом на поводке. Бульдог усердно тянул хозяина вниз. Но парень застыл рядом с подругами.

– Постойте, – еле слышно произнес он. – Мне нужно с вами поговорить.

– О чем?

– Я правильно понял, вы Веру ищете?

– Да. А ты ее знаешь?

– Она моя соседка.

– А Влад? – заволновались подруги. – Его ты тоже знаешь?

– Знал. Влад тут долго прожил. А потом они с Владом поссорились. Он от нее ушел. А Вера к себе этих охломонов троих поселила. Вроде бы они ее дальние родственники. Не знаю. Мне они не нравятся. Вера целыми днями работает, а они дома у нее собираются, водку глушат. Разве нужны молодой женщине такие родственники?

– Что? Все трое – и родственники?

– Откуда-то из Сибири, – подтвердил парень. – Во всяком случае, Вера мне так объяснила.

И тут до подруг дошло.

– Постой! Выходит, Вера тут живет?

– Ну да.

– И в Америку она не уезжала?

– А что ей там делать, в этой Америке? Вера в соседнем магазине продавщицей работает. Ей эта Америка без интереса. Там продавщиц и без Веры хватает.

– А нам этот, с косичками, сказал, что Вера в Америку уехала!

– Врал! – уверенно произнес парень. – Тут Вера живет. И девушка она хорошая. Только с мужчинами ей не везет. Сначала Влад этот ее дурака валял. Ни хрена не делал, только бока целыми днями дома пролеживал. Вера его содержала. А теперь эти… За ее счет жрут и пьют! Родственники, называется! – В голосе парнишки слышалось самое искреннее возмущение. – Говорят, что они художники. Особенно этот Рам выпендривается. Ну, вы его видели, с косичками который.

– Так он художник?

– Выставки якобы у него там, презентации… Но я пока что ни одного его полотна нигде не видел.

– А зовут его Рам?

– Ну да. Так его зовут. Это тот, что с косичками на башке. Когда я его первый раз увидел, вообще прибалдел! Но Вера говорит, что родственник он ее. Художник. Приехал. Неудобно ей теперь выгнать родственника на улицу. И друзей его тоже неудобно выгнать. – И, вздохнув, парень добавил: – Честное слово, я даже начинаю жалеть о тех времена, когда с Верой Влад жил. По крайней мере, он один был. А эти – сразу втроем Вере на шею сели. Нигде не работают. А жрут в три горла. То есть, каждый за троих.

– И давно они у Веры обосновались?

– Да уж месяца два живут.

– А Влад когда исчез?

– Тот – еще раньше. С полгода прошло, как он от Веры окончательно ушел. Он и прежде то приходил, то уходил. Но полгода тому назад окончательно исчез.

– А как же Вера?

– Вера сначала очень переживала. А потом ничего, оклемалась. Да, видно, не к добру все это. Влад уехал, так этот Рам заявился. Родственник! Совести у таких родственников нету!

Вот оно что! Выходит, Влад вовсе не ушел от жены, влюбившись без памяти в Вету! Он ушел от своей жены гораздо раньше. А по какой причине? И где Влад провел целых полгода до встречи с Ветой? Где он жил? И с кем он жил? И, самое главное, чем он занимался все это время?

Но обо всем этом подруги могли узнать только у самой Веры. До ее магазина их проводил паренек с боксером на поводке.

Боксера звали Боксом. И он оказался на редкость милой и добродушной скотиной. Для начала он по очереди облизал лица всех трех подруг, преданно опираясь лапами им на грудь и уничтожая всю нарисованную ими красоту. А потом принялся прыгать вокруг них, как сумасшедший, демонстрируя радость от нового знакомства.

Сначала девушки пытались отказаться от сопровождения, потому что до Вериного магазина было несколько минут хода через пустырь. И магазин этот отлично просматривался. Но паренек вежливо, но твердо отмел все их возражения:

– Мне все равно Бокса выгулять надо, – сказал он. – Так что я вас провожу.

Подруги только переглянулись между собой. У них сложилось ощущение, что молодой человек пошел с ними совсем по другой причине. Просто ему не терпелось еще хоть разок взглянуть на Веру, увидеть ее саму, услышать ее голос. Похоже, парень был влюблен в свою соседку. Отсюда и его искреннее возмущение и ее первым мужем, и теперешними ее нахлебниками.

И еще одно поразило подруг в рассказе парнишки. Выходит, Влад ничего не зарабатывал и сидел у Веры на шее? Но что же тогда с его сказочным богатством? Или богатство появилось у него лишь в последнее время? А откуда? Откуда у Влада брались деньги, если он никогда не работал – ни прежде, ни теперь?

– Все это весьма странно и загадочно, – заметила Леся. – Вета, ты уверена, что хорошо знала своего возлюбленного?

Но Вета не желала признать, что судьба свела ее с мошенником. Она по-прежнему стояла на той позиции, что Влад – это подарок небес. И его нужно во что бы то ни стало разыскать и вернуть назад, пока его не прибрала к рукам какая-нибудь другая ловкая штучка.

– Влад – это вам не мой Генка, который никому, кроме меня, не нужен, даже своей родной матери. Генка так и состарится в одиночестве. А вот Влада мигом прихватят!

Вета уже смекнула, что Влада у его законной жены в квартире нет. Там место было занято свободными художниками во главе с Рамом. Вряд ли рафинированный Влад согласился бы на такое соседство. В конце концов, часть квартиры принадлежала ему. Он об этом много раз говорил Вете, планируя предстоящий развод с женой и раздел имущества.

Со слов Влада у Веты создалось о его жене такое впечатление, что она женщина грубая, туповатая и очень жадная. Влад твердил своей любовнице, что его бывшей жене нужны были от него только деньги. Что она тратила их направо и налево, попрекая мужа, что он ей мало дает. К тому же деньги женщина тратила тоже глупо, на всякую ерунду, которой буквально была забита ее квартира.

– Шагу уже ступить некуда из-за всяких безделушек! В углах вазы, на стенах картины, на полу ковры. Ее бы воля, она бы и на потолок не одну люстру присобачила, а сразу целый десяток! А что? Пусть все видят, как богато она живет!

Одним словом, Влад умело нарисовал Вете портрет своей жены как женщины недалекой, неумной и очень простой. И Вета изрядно изумилась, когда в магазине их проводник, привязав свою собаку у входа, подошел к молодой стройной женщине с тонким лицом Мадонны и такими же большими скорбными глазами.

– Вера, а тут к тебе девушки пришли, – тихо сообщил он ей, оглядываясь на замерших в отдалении подруг. – Говорят, у них есть новости о твоем муже.

Судя по тому как побледнела Вера, судьба ее мужа была ей далеко не безразлична.

– Как? – залепетала она. – Что?! Где? Где они?

– Вон стоят.

И Вера тут же кинулась к подругам.

– Вы видели моего Влада?! – воскликнула она, подбежав к ним и хватая их за руки. – Это правда?

Вета, которой сильно не понравилось словосочетание «Влад» и «моего», грозно нахмурилась и произнесла:

– Это еще разобраться надо, чей сейчас Влад! Со мной он прожил все последнее время. А от тебя, насколько я знаю, он ушел еще полгода назад?

– Да, верно, – потупилась Вера. – Но все равно он был и остается моим мужем.

– С какой это стати?

– Я молюсь за него, где бы он ни был, – продолжала Вера. – И вы должны понимать: таинство венчания нельзя так просто взять и отменить!

– Венчание?! При чем тут какое-то венчание?

– Мы с Владом обвенчались в церкви. Сам батюшка Илларион совершал сие таинство. И теперь Влад – мой муж до конца моих дней. Другого быть не может!

– Ах, ты!..

Вета разозлилась настолько, что даже не смола договорить. Рвавшееся из ее груди возмущение перекрыло доступ кислороду. И Вета лишь беспомощно глотала воздух ртом. Только сейчас она разглядела, что прилавок позади ее соперницы был густо уставлен иконами и книжками с изображением ликов святых. Также там лежали церковные свечи. И продавались лампадки, ладанки и прочая церковная атрибутика.

Такие церковные лавочки – небольшие и чистенькие – открывались в последнее время по всему городу. Работали в них глубоко верующие женщины, которым эта работа приносила не столько материальное, сколько моральное удовлетворение.

– Вот те раз! – воскликнула Вета, придя в себя. – Так ты монашка?! И как же Влада угораздило жениться на монашке?

– Я не монашка.

– Как нет? А все эти иконы, которыми ты торгуешь?

– Я даже не послушница. Для того чтобы поступить на послушание в какой-нибудь монастырь, нужно быть свободной от брачных уз. А я… Я – замужняя жена. И таковой останусь до конца своих дней!

– Этого еще не хватало! – заорала вконец разозлившаяся Вета. – За Влада выйду замуж я! А ты проехала!

– Но мы обвенчаны по православному обряду. Эти узы невозможно разорвать. Сколько бы раз Влад ни женился потом, он навсегда останется только моим мужем.

– А это ты видела?!

И Вета сунула своей сопернице под нос туго скрученный кукиш. Та испуганно охнула, словно увидела что-то невероятное. И мелко закрестилась. Но Вета и не подумала удовлетвориться столь малой победой. Подбоченясь, она стала наступать на соперницу.

– Ты куда Влада дела, кликушка?! – зло наседала она на нее. – В монастырь она собралась! Замужество ей туда мешает пробраться! А может быть, это ты Влада и кокнула? Ну, чтобы типа он тебе в монастырь не мешал уйти?!

Вера испуганно охнула и отшатнулась от нее.

– Убийство – это страшный грех! – закатив глаза, простонала она. – Смертный грех! Даже говорить о таком грешно. Даже думать нельзя!

– Так куда ты дела моего Влада?!

Вера окончательно растерялась:

– Разве он не у вас?

– Нет! В том-то и дело, что нет! Он пропал!

– Пропал?

Губы у Веры задрожали. И на глазах навернулись слезы.

– Как же так? – пробормотала она. – Он снова исчез? Да?

– Да!

– И вы не знаете, где его найти?

– Стала бы я к тебе приходить, кабы это не так было!

Внезапно Вера закрыла лицо руками и горько зарыдала.

– Ой, как все плохо! – сквозь слезы приговаривала она. – Как же все плохо! А я-то понадеялась, что хоть в этот раз мне удастся с ним встретиться. Поговорить. Убедить его, что так жить грешно.

– О чем ты?

– Надо же что-то решать. Я не могу так жить! Будучи вроде и замужем – и в то же время совсем не видя своего мужа. Даже не зная, что с ним!

– Так ты хочешь развода?

– Батюшка Илларион пообещал, что он попросит за меня перед патриархом. Возможно, наш брак признают недействительным. Конечно, это тоже грех, но его все же можно отмолить. В монастыре перед иконами стоять буду, но вымолю прощение и себе, и Владу! Мы с ним поступили неразумно. Поддались блуду. Обвенчались в церкви, не питая друг к другу тех искренних чувств, которые необходимы людям в супружестве.

Бормотание Веры становилось все громче. На нее уже стали оглядываться другие покупатели. И Кира поспешно сказала парнишке-собачнику, замершему неподалеку от них:

– Постой за прилавком.

– А вы?

– А мы выведем Веру на свежий воздух. Видишь же, ей нужно прийти в себя.

Парнишка кивнул и быстро встал за прилавок. Судя по тому, с какой сноровкой он начал перекладывать там разные предметы, он хорошо ориентировался в Верином хозяйстве. И Кире подумалось, что он подменяет Веру уже не в первый раз. Похоже, парнишка здорово втрескался в эту блаженную. А она и не видит, и не ценит, и не замечает его даже! В монастырь она собралась, дура! Куда ей в монастырь, когда рядом такой парень по ней сохнет!

Вытащив Веру на свежий воздух, подруги усадили ее на скамеечку. Леся сбегала за бутылкой минеральной воды и валерьянкой. И все втроем они стали отпаивать Веру. Та довольно быстро успокоилась. И наконец заговорила внятно.

Как это ни парадоксально, но родителями глубоко верующей Веры были люди очень далекие от церкви. Попросту говоря, горькие пьяницы. Ни отец, ни мать Веры не знали ни единой молитвы. Понятия не имели, как следует вести себя в церкви. И уж точно, что постов они не соблюдали. И в постные дни грешили так же отчаянно, как и в праздничные.

И вот у этих людей родилась дочь, которая с самого раннего детства твердо знала, что есть на свете некто или нечто, что ее оберегает и наставляет на правильный путь. Которого надо благодарить за все то хорошее, что случается в жизни. И не плакать из-за возникающих проблем, а делать выводы. Маленькая Вера понятия не имела, что это такое. Но она точно знала, что если ведет себя неправильно, то на душе у нее становится тяжело и холодно. А если ее поступки греют душу, значит, все хорошо.

На странную задумчивую девочку обратила внимание воспитательница в детском садике. Она как раз была женщиной глубоко верующей, изучавшей жития святых и умевшей читать по-старославянски. И Вера, единственная из всей группы, внимательно слушала рассказы воспитательницы о святых и их жизни. И хотя остальные дети быстро научились бормотать положенные слова молитвы перед едой, одна только Вера произносила молитву с чувством. И потом еще некоторое время сидела с зажмуренными глазами, словно прислушиваясь к чему-то, что происходило внутри нее.

– Именно матушка Анна стала моей крестной матерью. И у нее в доме я проводила бо#льшую часть своего времени.

Родители Веры, занятые водкой и разборками друг с другом, были только рады, что дочь ее нашла приют у сердобольной одинокой Анны Сергеевны. Они даже не замечали, как родная дочь все больше и больше отдаляется от них самих. Им было все равно. Попади Вера в дурную компанию, они бы реагировали точно так же. Но, к счастью, Вера попала в руки верующей Анны Сергеевны, которая водила девочку в церковь на праздничные службы и на исповедь. И она же привела Веру к первому в ее жизни причастию.

Между тем, время шло своим чередом. Водка отправила в могилу сначала Вериного отца, а следом за ним и мать. Потом слегла Анна Сергеевна. Праведная жизнь оказалась не лучшей панацеей от болезней. И умирала Анна Сергеевна долго и тяжело. Свою квартиру она завещала церкви. И Вера не сочла себя обиженной. У нее была квартира, которая досталась ей от родителей. Там было целых три комнаты. И Вера считала, что и этого ей слишком много одной.

У Веры была мечта – уйти в монастырь и посвятить себя молитвам и праведной жизни. В миру ей было жить трудно. Постоянно возникали искушения. И вот перед одним из таких искушений Вера и не устояла.

– Влад казался мне таким понимающим, таким нежным… Он ходил со мной в церковь. И согласился со мной обвенчаться. Я думала, что мы проведем вместе всю нашу жизнь, творя добрые дела и молитвы. Но все получилось совсем не так.

Сразу же после свадьбы Влад попросил Веру прописать его в ее квартире. Очень далекая от мирской суеты Вера тут же согласилась, не усмотрев в просьбе своего мужа ничего странного. Она даже не задумалась, почему у Влада нет своей квартиры. Впрочем, это Влад ей объяснил сам.

– Видишь ли, я приехал из другого города. Там у меня есть отличное жилье. Но я не собирался задерживаться в вашем городе надолго. Однако встретил тебя, и все в моей жизни в один миг переменилось.

Услышав эти слова, Вета крякнула. Влад говорил ей то же самое! Выходит, она поверила проходимцу? Приезжему, у которого в Питере даже не было своей квартиры? Но ведь у Влада были деньги. Много денег! И машина!

А Вера продолжала рассказывать. После их свадьбы выяснились и другие неприятные недостатки Влада. Например, он нигде не работал. И маленькой зарплаты, которую приносила в дом Вера, отчаянно не хватало. Впрочем, Вера могла бы так растянуть деньги, чтобы им хватило. Но всякий раз, когда она возвращалась в дом с получкой, у порога ее ждал муж. Он жадно выхватывал из ее рук деньги и исчезал!

Иногда его не было день, иногда два или даже неделю. Но потом Влад возвращался. И рассказывал Вере разные истории о том, как на него напали грабители, избили, увезли, хотели совсем убить… Но он вывернулся, убежал и вернулся домой к любимой жене. Вера охала, плакала и замирала от счастья, что ее любимый муж остался цел и невредим и снова с ней.

Но время шло. И Влад стал меняться. Теперь он уже не называл Веру своей любимой женушкой. Все чаще отсутствовал. И стал покрикивать на Веру и даже пару раз поднял на нее руку. Кроткая от природы, Вера ни в чем мужу не противоречила. Да и церковное воспитание наложило на нее свой отпечаток. Жене надлежит слушаться и уважать своего мужа.

О том, что мужу следует любить и жалеть свою супругу, Вера почему-то упорно забывала. А возможно, Влад не давал ей об этом задуматься. Он упорно твердил, что в жены ему досталась женщина скучная, ограниченная, попросту тупая! И, конечно, он не может проводить с ней все свое время. Вынужден уходить из дома, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– А потом Влад просто исчез, – всхлипнула Вера. – Ушел, как обычно, вечером. Но ни ночью, ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц не вернулся!

Вера была уверена, что Влад умер. Она ходила в церковь, ставила за него свечки. Те почему-то упорно не желали гореть, хотя Вера приносила самые лучшие, какими торговали в ее магазинчике.

– А через полтора месяца ко мне пришла одна женщина, – продолжала рассказывать Вера. – Назвалась невестой Влада. И сказала, что я – бессовестная гадина, раз мешаю их с Владом счастью. И не даю ему развода.

На этом месте Вета снова крякнула. Влад много раз говорил ей, что жена, с которой у него нет ничего общего, держится за него изо всех сил. И не дает ему развода исключительно потому, что надеется вернуть его себе.

– Женщина также рассказала мне, что Влад прожил у нее целый месяц. И что все у них было прекрасно. Но однажды он пошел ко мне – и пропал вместе с деньгами.

Деньги, как выяснилось, Влад собирался отдать Вере, чтобы она дала ему развод. Сумма была не очень велика, всего пять тысяч долларов. Но скромной Вере она показалась совершенно неслыханной суммой. Она задрожала и от всего отказалась. Но та женщина и не стала настаивать. Посмотрев на Веру, она сказала:

– Сама теперь вижу, что ты не такая. Выходит, Влад этот – просто мошенник! У меня деньги взял, а до тебя не донес. Жулик!

И женщина повернулась, чтобы уйти. Слова этой женщины болезненно отозвались в сердце Веры. Ведь она венчалась с Владом! Выходит, его долг был и ее долгом. И она забормотала:

– Подождите, постойте! Не уходите! Правда, у меня нет на руках такой суммы. Но я продам свою квартиру, переберусь в жилье поменьше. Но деньги вам верну!

Однако женщина не захотела ее даже слушать.

– Блаженная! – воскликнула она. – Иди в свой монастырь, дуреха! Где уж тебе в этом мире выжить!

Вера и сама мечтала о монастырской жизни, такой тихой и несуетной. Но как ей уйти в монастырь? Ведь она обвенчалась в храме с мужчиной! И мужчина этот был жив, хотя явно и не собирался жить со своей законной женой.

После этого к Вере приходили обманутые Владом женщины – еще ровно три раза.

– Вы – пятые, – вздохнула Вера. – Скажите, а у вас Влад много денег взял, чтобы мне отдать?

Кира с Лесей взглянули на Вету. Та была вся красная и мелко дрожала.

– Десятку, – пробормотала она, пряча взгляд от подруг. – Этот мерзавец взял у меня десятку!

Подруги переглянулись в немом изумлении. Десять тысяч долларов! Это же ухитриться надо, чтобы выманить их у Веты, у которой и снега зимой не допросишься! Похоже, Влад действительно ушлый мошенник, раз сумел выцыганить эти деньги у Веты.

– Десять тысяч долларов – это были все мои накопления.

Голос Веты прозвучал скорбно, как песнь по усопшему. Она искренне скорбела по поводу утраты своих денежек. Если до встречи с Верой у нее еще была слабая надежда вернуть себе либо деньги, либо богатого любовника, то теперь эта надежда разлетелась в прах. Вера меньше всего походила на сообщницу преступника и брачного афериста.

Да и соседи подтверждали, что Влада она не видела уже много месяцев подряд. Если подозревать Веру в причастности к делишкам Влада, значит, надо подозревать в том же самом и ее соседей, и жильцов. А это уже получалась такая мощная афера, которая вряд ли стоила пропавших у Веты десяти тысяч долларов.

– Тем более что я дала их ему сама! Сама, представляете?! – восклицала она по дороге домой. – Это какой же надо быть дурой, чтобы добровольно дать мужику такую кучу денег!

– А зачем дала-то? – спросила Леся.

Но Вета сверкнула на нее такими глазами, что она быстро изменила постановку вопроса:

– То есть, я хотела спросить, под каким предлогом он их у тебя взял?

– Сказал, что у него временные трудности. Банковская карточка почему-то заблокирована. А ему срочно требуется решить вопрос с женой. Дескать, она улетает куда-то на Сейшелы и поэтому ей нужны деньги на путешествие. Потом она может передумать. И тогда развода Владу не видать еще много месяцев.

– И ты испугалась?

– Конечно! Хотя теперь я понимаю, что нельзя было поддаваться. Ведь эта уловка стара как мир! Давить на скорость. Дескать, скорей, скорей! Если не сегодня, то уже никогда! Не упусти свой шанс. Все мошенники, начиная от самых примитивных «наперсточников», так делают! Дура я, дура, что поверила обманщику!

Вета еще много чего сказала в свой собственный адрес. Она горько корила себя за то, что доверила потом и кровью заработанные деньги мошеннику. И тот ими воспользовался, без всякого стеснения положив в свой карман. Да, теперь ей стало ясно, что ее Влад был настоящим мошенником. Он даже вел себя как мошенник. Но задним умом все мы крепки. А Вета выглядела слишком несчастной и подавленной свалившимся на ее голову несчастьем, чтобы подруги стали ей еще что-нибудь говорить.

К чему? Дело-то уже сделано. Теперь остается лишь один шанс вернуть Ветины деньги.

– Как их вернешь? – тоскливо спросила Вета, когда подруги ей сказали об этом.

– Да очень просто!

– Как?

– Нужно найти Влада!

– Да где же его теперь найдешь? – еще сильнее огорчилась Вета. – Небось, он уже новую жертву обрабатывает.

Но против этого у подруг имелся один аргумент. И, как им казалось, очень весомый.

– Машина! – авторитетно заявила Кира. – Машина Влада до сих пор стоит под твоими окнами. Так?

– Ну… Так. Во всяком случае, еще пару часов назад точно стояла.

– А у тебя есть от нее ключи?

– Да, – слегка приободрилась Вета. – Влад их дома оставил.

– Вместе с документами?

– Да.

– Вот видишь! Он не собирался никуда от тебя уходить. Во всяком случае, не в ближайшее время. Наверное, планировал еще немножко с тобой побыть.

– А куда же он делся?

– Вот это мы и должны выяснить! Тут одно из двух. Либо машина не принадлежит Владу и он ее просто бросил. Либо машина – его, и тогда с ним точно случилось что-то нехорошее!

Оба варианта, как увидели подруги, очень не понравились расчетливой Вете. В первом случае машина, которую она уже прикидывала как-нибудь потихоньку продать на запчасти скупщикам краденых машин, оказывалась чужой собственностью. И поступок Веты хозяином машины расценивался бы исключительно с позиции статей уголовного кодекса.

А второй вариант не нравился Вете потому, что не оставалось надежды стребовать с Влада свои родные десять тысяч долларов, а также компенсацию за моральный ущерб. В качестве компенсации в голове у Веты снова настойчиво вылезала эта злополучная машина. Вета эти мысли загоняла поглубже, но они упорно лезли наружу.

Так, с этими мыслями Вета и доехала до своего дома. Она тихо надеялась, что злополучная машина попросту исчезла. Но машина Влада стояла под окнами Веты, как и сутки тому назад. Ничего не изменилось. Разве что машина покрылась тонким равномерным слоем пыли. Сразу было видно, что стоит она тут уже не первый день. И все это время машиной никто не пользовался.

– Ну что? – замерли перед машиной подруги. – Вскрываем?

Вета решительно кивнула и звякнула ключами. Ключи украсил красивый брелок в виде старинной монеты. Серебряной, если подругам не изменяло зрение. На монете был изображен усатый и бородатый монарх в увесистой короне. Профиль у монарха был внушительный. И он подругам понравился. Симпатичный такой монарх, глазастый, сразу видно, что редкостный бабник.

По ребру монеты шла надпись, из которой подруги с трудом, но все же узнали, что на монете изображен король Сигизмунд.

– Почему-то он без номера.

– Кто?

– Король на монете. Обычно короли идут под номерами. Например, у нас был Александр Первый, потом за ним Александр Второй, а уж потом…

– Слушай, ты о чем думаешь? – возмутилась Вета.

– О монете, – честно ответила ей Кира и была окинута испепеляющим взглядом.

Потерявшая десять тысяч долларов и шикарного любовника Вета была страшна в своем гневе. Поэтому Кира предпочла отключить сигнализацию и открыть машину. Она нажала на кнопочку, но ничего не произошло.

– Почему она не открывается? – растерялась Кира.

– Не знаю. При мне у Влада все работало.

– А он ничего больше не делал? Знаешь, бывают в машинах такие… встроенные секретки. Например, у меня в машине нипочем не заведется мотор, если перед этим не тронешь «противотуманки». Тронешь, и все в порядке. И ключ поворачивается, и мотор заводится.

– Ну, не знаю. Я как-то… А! Вспомнила! Влад перед тем, как открыть дверь, прикладывал палец к замку!

Подруги онемели, а потом кинулись к двери. Ну, так и есть! Машина у Влада была новая и очень дорогая. «Ауди – А6». И в дверцу машины был вставлен «умный» замок, считывающий показания с пальца владельца. Никто другой, кроме самого Влада, не мог открыть машину.

Когда до Веты дошло, что машиной ей не завладеть, она пришла в такое негодование, что подруги прямо-таки встревожились за состояние ее рассудка.

– Мерзавец! Подлец! Гад! Урод! Убила бы своими собственными руками! Ишь, чего придумал! В машину меня свою не пускать. Ну, я ему покажу!

И Вета, недолго думая, схватила с земли камень. И швырнула его в машину. Стекло выдержало. А вот на капоте, куда отскочил камень, сразу же образовалась вмятина. А сама машина негодующе взвыла густым обиженным басом. И почти в ту же секунду словно из воздуха рядом с подругами материализовался милицейский патруль.

Выскочившие из служебной машины люди что-то возбужденно спрашивали у подруг, размахивая руками и бурно жестикулируя. Но девушки не могли разобрать ни единого слова. Сигнализация громко выла, не желая заткнуться. Никакие попытки заставить ее замолчать не срабатывали. Объясниться с милицией в непосредственной близости от надрывающейся машины не было никакой возможности.

И лейтенант сделал знак трем подругам отойти в сторонку. Он отвел их в свою собственную машину. И пока его коллега метался вокруг завывавшей «Ауди», он начал допрос подруг.

– Что происходит? Чья машина? Документики попрошу!

Подруги сконфуженно молчали.

– Чья машина, девушки? – поинтересовался молоденький лейтенант уже гораздо суше.

– Моя! – вылезла вперед Вета. – Вернее, не моя, а моего друга.

– А где же он – ваш друг?

– Он… Он уехал!

– Уехал?

В голосе лейтенанта слышалась крайняя подозрительность.

– Уехал по делам, – вдохновенно врала Ветка. – Да! В командировку! В другой город!

– И когда же вернется?

– Скоро. Не знаю. Вот документы на машину!

И Вета сунула лейтенанту документы, которые оставил у нее дома Влад. Документы лейтенант изучил с большим вниманием. Но потом все равно спросил:

– А зачем вы в отсутствие Владимира Пасечкина швыряете в его машину камнями, а?

– Кто?! – искренне изумилась Вета. – Я?! Да ничего подобного! Я хотела ворону с дерева сбить. А попала в машину!

– В ворону? Гх-м.

Лейтенант подозрительно покосился на Вету. Похоже, он ей поверил. Почему-то мужчины всегда верят, когда женщины выставляют себя полными неумехами и тетехами.

– Значит, в ворону, говорите. А зачем?

– Она на машину собралась нагадить!

– Вот как, – теперь лейтенант окончательно поверил Вете и смотрел на нее вроде бы даже с сожалением. – А с машиной что теперь делать?

– Не знаю.

– Воет ведь, непорядок.

– Понимаю.

– Отключить можете?

– Пробовала. Не получается.

– Тогда придется ее забрать.

– Как забрать?! Куда?! – испугалась Вета.

– На штрафстоянку. А отчего вы так побледнели, девушка? Вас-то это никак не касается. Мы машину заберем. И пусть ваш знакомый потом, когда вернется, сам объясняет, зачем он оставляет такую неисправную технику прямо посредине жилого двора.

Вета хотела сказать, что машина вполне исправна. Но прислушалась к воющей сигнализации и тоскливо промолчала. Возразить ей было нечего. Самим справиться с ситуацией у нее бы не получилось ни за что в жизни. Приходилось сцепить зубы и молча признать свое поражение.

ГЛАВА 5

Когда машину наконец увезли и в округе воцарилась долгожданная тишина, подруги смогли обсудить положение, в которое они угодили.

– Итак, машины Влада у нас теперь нет, – подвела итог Леся. – Обыск проводить негде.

– Денег у меня тоже нет, – добавила Вета. – И самого Влада нет. Что еще? О чем я забыла?

– Генки у тебя, похоже, нету, – заметила Кира, уже успевшая пройтись по квартире Веты и осмотреться в ней. – Я заглянула в его комнату, он не возвращался.

– На Генку мне плевать с высокой колокольни! – пренебрежительно отмахнулась Вета. – Что он есть, что его нету – все одно! Бесполезная личинка общества. Думайте лучше, как вернуть деньги или Влада.

Бесспорно, Вете хотелось поставить вместо «или» совсем другое словечко. Она бы очень хотела вернуть и Влада, и свои деньги. Но она была девушкой благоразумной и рассудительной. И прекрасно понимала, что Влад ее попросту кинул! Никакой жене он ее кровные десять тысяч тугриков не понес. А присвоил себе и слинял.

В такой ситуации мечтать о возвращении сразу двух потерянных вещей было глупо. А Вета дурой никогда не была и потому загрустила еще отчаяннее. Шикарный любовник, на которого она возлагала такие надежды, оказался всего лишь мошенником и проходимцем. А деньги… Так тщательно копимые и оберегаемые, они были в один миг уничтожены.

И самое главное, винить ей было абсолютно некого, кроме самой себя!

И тут Леся, словно светоч в ночи, вдруг сказала:

– У нас теперь есть только один выход, как вернуть твои деньги, Вета.

– Да? И какой же?

– Надо пройтись по всем тем женщинам, которых так же точно обманул Влад!

Некоторое время в комнате было тихо. А потом Вета кинулась на шею к Лесе.

– Дорогая ты моя! Спасительница! Ведь если бы не ты, я уже подумала бы, как мне руки на себя половчее наложить.

– Ну что ты, Вета! Нельзя же так переживать.

Леся имела в виду, что Влад не стоит таких страданий и жертв. Однако Вета поняла ее по-своему и закричала:

– Но ведь десять тысяч долларов! Для меня это огромные деньжищи! Сколько лет их я копила! Мне такую сумму во второй раз ни в жизнь не накопить!

Поняв, что подруга больше все же переживает из-за денег, а не из-за покинувшего ее любовника, две сыщицы несколько приободрились. Все же искать, найти и вернуть деньги было существенно проще, чем обнаружить совесть у такого человека, как Влад! Найти, а потом призвать эту совесть к ответу.

К счастью для них всех, добрая Вера не могла отказать в просьбе никому. И она исправно брала телефоны и другие координаты у женщин, обманутых Владом. Они давали свои телефонные номера Вере, чтобы она позвонила им в случае, если Влад объявится. И бескорыстная Вера прежде, чем вернуться за свой скромный прилавок, сбегала домой и принесла подругам все эти телефоны.

Бумажка, на которой Вера вела свой скорбный список, была покрыта жирными пятнами и изрядно попахивала селедкой. К тому же на ней было несколько надрезов, а к уголку прилип рыбий плавник, из чего можно было сделать вывод, что Вера спасла свой список от рук Рама и его дружков буквально в последний момент.

Но тем не менее, хоть и вонючий, этот список представлялся подругам настоящим сокровищем. Они тщательно протерли его слегка влажной тряпочкой, чтобы уничтожить ароматы атлантической сельди. А потом сели за расшифровку каракулей Веры.

Всего женщин было четыре. Алла. Белла. Валя. И Георгина. Последняя очень заинтересовала подруг. Но начать они все же решили с Аллы.

– Кто будет звонить? – спросила у подруг Кира.

– Ты и будешь!

– Почему я?

– Ты самая решительная.

Алла сняла трубку сама. Вначале она разговаривала устало и резко. Но, услышав, кто и зачем ее беспокоит, она тут же сменила тон.

– Милые мои! – воскликнула она. – И вас тоже обул этот мошенник?! Сколько же он у вас заграбастал?

И, услышав цифру, которую назвала ей Вета, она долго хохотала в трубку. А закончив веселиться, заявила:

– Приезжайте ко мне, если хотите. Я живу на площади Островского. Знаете, где это?

Еще бы подругам не знать. Самый центр! Самая вкусная его сердцевинка. Считаные единицы могли похвастаться, что их домашний адрес приходится на этот кусочек Питера. Но Алла была в числе этих счастливчиков. И, когда подруги вошли в ее дом, они сразу же поняли, что попали совсем в другой мир.

У входа их встретил любезный до невозможности охранник. Казалось, улыбка так и прилипла к его физиономии. А сама Алла начала свой диалог со слов:

– Если бы вы знали, как мне хочется надрать этому мерзавцу задницу! Но я не могу! Не могу признаться, что меня развели, как самую последнюю лохушку. Только вам, дорогие мои! Только вам, так как вы тоже пострадали от рук этого проходимца, я могу открыть свою душу.

Душу Алла открывала довольно долго. Подруги уже успели понять, что Алла в прошлом актриса, а ныне – жена какого-то олигарха, который не слишком-то обременяет себя общением с давно наскучившей ему женой. Но в средствах он женушку не стесняет. И вообще, считает, что каждый из супругов имеет право на личную жизнь на стороне. Позиция более чем похвальная, особенно учитывая то обстоятельство, что Алла жила за счет своего мужа.

Подруги даже подумали, что хитрая Алла имеет какой-то рычаг воздействия на своего супруга. Иначе с чего бы ему быть с ней таким милым и закрывать глаза на то, что женушка тратит его денежки в компании стриптизеров, официантов и даже таксистов?

– Но с Владом мы провели вместе почти целый месяц! Целый долгий и незабываемый месяц вдвоем. Честное слово, я ему почти благодарна. И готова простить кражу. Но все равно нельзя кусать руку дающую. Влад стянул у меня почти пятьдесят тысяч долларов наличными! И еще украшений на энную сумму. Некоторые из них я потом сама выкупила у ювелиров. Они узнали мои драгоценности и перезвонили мне. Спасибо им за это огромное.

– Они могли бы сдать вам и Влада заодно.

– Увы! Мошенник словно растворился в воздухе. Все мои попытки найти его провалились. Если вам это удастся, я с удовольствием выплачу вам солидную премию.

Спасибо огромное! Но им бы свои деньги вернуть, где уж тут на чужие зариться!

Несмотря на ее незаурядную внешность – Алла была блондинкой с копной крашеных волос и вызывающе резкими чертами лица, – подруги быстро поняли, что каши с этой бабенкой они не сварят. Все ее сведения о Владе уже давно устарели. Да и посещала она с ним исключительно те места, которые считала безопасными. И выбирала она их по своему собственному усмотрению.

Пожелания и вкусы Влада не рассматривались. А жаль, возможно, будь Алла полюбезней со своим случайным любовником, он мог бы и расслабиться с ней. И дать Алле хоть одну зацепку, где его найти в случае экстренной необходимости.

– Мне она совсем не понравилась! – решительно заявила Вета, выходя из дома на площади Островского. – Кривляка! И что только Влад мог найти в этой бабенке?

– Как это что? Ее деньги!

– И драгоценности. Ты же сама слышала!

Вета замолчала. И нерешительно взглянула на подруг:

– Ну что? Заедем еще по одному адресу?

Но подруги были против. Они и так уже изрядно вымотались за сегодняшний день. И сейчас хотели отдохнуть.

– Мне кажется, для одного дня мы и так сделали достаточно.

– Ага! Поезжай домой, наверное, Генка уже волнуется.

Вета не стала настаивать. Ее и саму пошатывало от усталости и сильно клонило в сон. К тому же она понимала, что если они хотят отправиться ко всем бывшим любовницам Влада, то совершать такую экскурсию лучше на свежую голову. Эти женщины должны были вывести подруг на след Влада. Ошибиться в таком деле, упустить впопыхах какую-нибудь важную деталь было никак нельзя.

Поэтому подруги отправились к себе, в свой Чудный Уголок. А Вета поехала к себе домой. Она позвонила подругам примерно через час. И в ее голосе звучало легкое недоумение.

– Генка так и не вернулся, – сообщила она им, позевывая.

– А где же он?

– Понятия не имею! Дома его нет. И у его мамы его тоже нет.

Учитывая, что на улице была уже ночь и часы показывали начало первого, подруги встревожились.

– Где же он может быть?

– Не знаю, – равнодушно отозвалась Вета. – Наверное, бабу себе завел. Вот так и бывает, то сразу двое мужиков возле тебя ошиваются, а то вдруг бац – и ни одного! Ну, ладно, спокойной вам ночи! Завтра увидимся!

На следующий день с утра подруги были в офисе. И к ним сразу же кинулась Света. Лицо девушки сияло так, словно она выиграла главный приз в какой-нибудь лотерее.

– Помните того чудака в трусах, который тут вчера мартини распивал? – без всякого предисловия спросила она у своих начальниц.

– Помним. Такое быстро не забывается.

– А помните, что вы обещали оплачиваемый выходной той девочке, которая умудрится втюхать ему тот круиз вокруг Америки?

– Ну… Помним.

Речь шла о совершенно невероятном круизе: теплоход отправлялся прямо из Нью-Йорка. А следовательно, для того чтобы попасть на него, надо было сначала пересечь на самолете полмира. Стоил такой тур невероятных денег. И редкий месяц в городе продавалась хотя бы одна путевка. По этому поводу среди туроператоров ходили ставки, какой именно фирме удастся найти недотепу, чтобы купить этот тур.

– И что? – спросила Кира, чувствуя, как у нее в груди все сладко замирает. – Неужели он его купил?!

– Купил! И даже больше!

– Неужели два тура?!

– Да!

– Но он же был один?

– Он купил туры для себя и для своего пса!

– Пса?!

– У него ризен! Огромный, черный! Вообще-то, псов и прочую живность на теплоход не пускают. Только если им купить отдельный билет. Вот этот тип и взял два билета. Один для себя, а другой – для своей собаки.

На какое-то время Кире и самой захотелось быть той собакой. Подумать только, путешествие вокруг обеих Америк! Комфортабельный многопалубный корабль. Каюта со всеми удобствами. За что псу такое счастье? Он все равно его не оценит.

Но потом Кира утешила себя мыслью о том, что теперь целый месяц именно к их фирме будет привлечено внимание и друзей, и завистников. Все будут звонить им, поздравлять с такой неслыханной удачей и интересоваться – как это им удалось? Одним словом, рейтинг их фирмы здорово вырастет. А сами хозяйки будут купаться в лучах собственной славы.

Так успешно начавшийся день просто был обязан приносить подругам удачу и дальше. И они не ошиблись в своих ожиданиях. Это случилось уже в три часа дня, когда горячка в офисе туристической компании несколько схлынула. Удравшие со своих рабочих мест в обеденный перерыв сотрудники уже были вынуждены вернуться обратно. А время тех клиентов, кто добропорядочно откладывал решение своих проблем до конца рабочего дня, еще не наступило.

И как раз в этот промежуток затишья подругам позвонила Вета.

– Я дозвонилась до Георгины! Она сказала, что может встретиться с нами сегодня в пять часов. Вам удобно?

Вообще-то, подругам это было не очень удобно. В пять как раз начинался новый виток их рабочего дня. Но отказать Вете в помощи они тоже не могли.

– Конечно, нам удобно. Даже очень удобно. Куда надо подъехать?

– Ко мне домой. Я договорилась с этой Георгиной, что она приедет ко мне.

И как это Вете удавалось так ловко вертеть людьми? Ведь, по большому счету, это Вете было позарез нужно встретиться с Георгиной. А значит, сама Вета и должна была ехать куда-то, чтобы эта встреча состоялась. Но вы поглядите! Встреча состоится у Веты дома. А следовательно, придется испытать неудобства абсолютно всем, но только не Вете.

– Знаешь, нам это далеко, – попыталась возразить ей Леся.

Но разве Вету переспоришь, когда он чувствует свою собственную выгоду? Вета наплела Лесе целую кучу оправданий – почему надо сделать именно так, а не иначе. И, разумеется, мягкосердечная Леся ей уступила. В конце концов, зачем нужны еще друзья, если не для того, чтобы помогать?

Чтобы к пяти часам быть у Веты дома, подругам следовало выехать сразу же. Они успели лишь наспех перекусить горячими пирожками с картошкой, чтобы по дороге не слушать голодное бурчание собственных желудков.

И все равно подруги опоздали. Когда они подходили к дому Веты, было уже половина шестого. И Вета не преминула сделать им втык:

– Где вы болтаетесь?

– Пробки повсюду.

– Надо было выезжать раньше. Вот я почему-то успела вовремя.

– Георгина пришла?

– Нет. Ее тоже еще нет. Вообще-то, возмутительно! Терпеть не могу таких непунктуальных людей!

Услышав, что главное действующее лицо еще тоже не пожаловало, подруги немного перевели дух. А Вета, вспомнив о правилах гостеприимства, предложила им воды.

– Извините, больше угостить вас просто нечем! – сказала она. – Генка до сих пор еще не вернулся. А я как-то совсем позабыла, что его нет. И на ужин ничего не припасла.

– Это ты зря, – укорила ее Леся. – На сытый желудок и разговор легче клеится.

– Думаете, надо пойти и купить курочку?

– Ага.

– У нас в соседнем магазине продается замечательный гриль! – обрадовалась Вета. – Правда, очень вкусный! Так я сбегаю?

Подруги не возражали. Они здорово устали, добираясь до Веты через пробки. И не чувствовали никаких угрызений совести оттого, что их приятельница разорится на одну курицу гриль. Пока Веты не было, Кира немного прибралась в кухне. Грязные тарелки со вчерашнего дня так и кисли в раковине, и она их вымыла. А Леся протерла пыль в комнате и других помещениях.

Сделали они это исключительно ради самих себя. Кира не выносила вида грязной посуды. А у Леси начиналась сенная лихорадка, когда где-то поблизости скапливалась пыль. В самый разгар уборки раздался звонок в дверь.

– Это Вета!

– С курицей!

Но тут же подруги поняли, что у Веты есть ключи от собственной квартиры. Значит, пришла Георгина. Поэтому подруги распахнули дверь, не спрашивая, кто там. И неожиданно увидели на пороге вместо молодой девушки пожилую и совсем некрасивую женщину. На такую даже последний мошенник вроде Влада не позарился бы.

– Ой! Вы к нам?

– Я пришла к Вете. Она дома?

– Нет, ее нету. Она вышла. Ненадолго.

– Ничего, я подожду, – ответила женщина, ничуть не смущаясь.

Она шагнула через порог. Сняла с ног разношенные сапоги. И удобно пристроилась на диванчике, который стоял у Веты в прихожей. На какое-то время возникла неловкая пауза. Гостья вступать в разговор с девушками отнюдь не спешила. А они тоже не знали, как к ней подступиться.

Наконец Леся прервала молчание:

– Здрасьте, – произнесла она.

– Здоровались уже.

– Простите, вы – бабушка Георгины?

Гостью так и подкинуло вверх от возмущения.

– Что?! Бабушка?! Какая я вам бабушка?! Да как вы смеете меня так называть?!

– Тогда… вы ее мама?

– Какая еще мама? У меня нет детей!

– А как же Георгина? Разве она не ваша родственница?

– Кто такая Георгина? – рассердилась гостья. – Что за дурацкое имя? Разве можно называть человеческое существо так же, как безмозглый цветок!

За «безмозглый цветок» на нее обиделась Леся, которая искренне считала, что у всех живых существ есть разум. И у цветов-то он точно есть! И слышат они все прекрасно. И свою хозяйку узнают, в этом Леся тоже была твердо уверена. А разве узнавать близких вам людей – это не проявление разума?

Но «выступить» Леся не успела. В дверь снова позвонили. На этот раз на пороге стояла молодая женщина в шелковом платочке, накинутом на светлые волосы.

– Простите, вы – Георгина? – обратилась к ней Кира.

Эффект получился несколько неожиданный. Женщина отшатнулась от нее. И испуганно воскликнула:

– Что? Нет! Нет, конечно. Я – не она!

Она тут же развернулась и попыталась убежать, но наткнулась на поднимавшуюся по лестнице Вету, которая тащила в руках пакет с курицей гриль.

– Смотри, куда прешь! – гневно закричала Вета, но было поздно.

Женщина в трогательном шелковом платочке уже споткнулась и начала падать. Пытаясь удержать равновесие, она вцепилась в куртку Веты. Та не ожидала подобного и немного растерялась. Пакет с курицей гриль вырвался из рук Веты и запрыгал по ступеням вниз. Курица убегала от своей новой хозяйки.

Такого безобразного расточительства Вета потерпеть не могла.

– Что ты наделала?! – закричала Вета, отпихивая в сторону незнакомку и бросаясь следом за курицей, которая уже далеко ускакала.

Но на середине лестницы случилось несчастье. Пакет раскрылся. И курица вылетела из него. Натекший с нее жир перепачкал ступени. И бедная Вета, поскользнувшись, буквально полетела следом за жареной курицей. Но даже в полете она не забывала, что курица денег стоит! И что эти деньги она – Вета – заплатила за птичку из собственного кармана.

Так что Вета ухитрилась извернуться в воздухе, чтобы поймать курицу до того, как та соприкоснется с грязным полом.

– Поймала! – торжествующе закричала она, приземляясь на пол.

При этом она прижимала курочку гриль к себе с таким героическим видом, что ни у кого даже язык не повернулся отругать ее за эту выходку. Все наблюдавшие эту сцену наконец с облегчением вздохнули и «отмерли».

– Ты цела? – подскочила к упавшей подруге Кира. – Руки-ноги целы?

– Голова не болит? – вторила ей Леся. – Тебя не тошнит?

– Ничего у меня не болит. Лучше помогите мне подняться. А еще лучше возьмите у меня курицу.

Кира бережно взяла порядком-таки жирную курицу. А Леся помогла Вете встать на ноги. Охая и причитая, та начала подниматься по ступеням наверх. И снова столкнулась с незнакомкой в платочке, которая опять попыталась прошмыгнуть мимо них и снова чуть было не вышибла курицу, на этот раз из рук Киры.

– Слушай, ты кто такая? – разозлилась на нее Вета. – Чего тебе от нас нужно?

– Вы – Георгина? – спросила у нее Кира.

И снова тот же панический взгляд и странное бормотание в ответ:

– Я? Нет! Георгина? Что вы!

– Но у вас было ко мне какое-то дело? – спросила Вета. – Я видела, как вы звонили в мою квартиру.

– Я? У меня? Да нет! Ничего важного.

– Вы точно не знаете Георгину?

Вета задала этот вопрос и пытливо уставилась на незнакомку. Что-то ей в этой дамочке показалось подозрительным. Да и нервничала дамочка очень сильно. Конечно, возможно, что она просто такая впечатлительная без меры. Но обычно из-за чужой, выпавшей из пакета курицы, люди так не психуют.

– Кто вы такая? – решительно перегораживая незнакомке дорогу, спросила у нее Вета. – Вы ведь ищете Влада?

Но незнакомка не успела ответить ей. Потому что сверху раздался зычный голос старухи.

– Я! – крикнула она. – Я ищу Влада! Ветка, где твой прохвост шляется? Когда он мне долг отдаст, наконец?

Эффект от ее слов вновь оказался неожиданным. Женщина в платочке окончательно побледнела. И начала заваливаться в обморок. Хорошо еще, что Вета ее буквально притиснула к стенке. Так, по стеночке, эта женщина и сползла на пол.

– Что такое? – окончательно растерялась Вета. – Что с вами?

– Ты когда деньги мне вернешь? – надрывалась бабка, свесившись через перила сверху. – Влад твой у меня кругленькую сумму одолжил. Когда отдадите?

– Он у вас брал, он вам пусть и возвращает! – огрызнулась на нее Вета.

– Да как же это?! – всполошилась бабка. – Как же это возможно? Вы с ним вместе жили. Всему дому как своего жениха ты его представляла.

– Был жених, да весь вышел!

– Это как же понимать? – разинула рот бабка. – Он не вернется больше?

– Не знаю.

– Как это не знаешь? А кто знает?

– Отстаньте, Зоя Петровна, – сказала Вета. – Честное слово, не до вас мне сейчас!

Но старуха не желала угомониться.

– Как это отстаньте! Как это отстаньте! Да твой Влад не у меня одной в долг деньги брал. Он, почитай, у всего подъезда денег назанимал! Ну, мы сейчас тебе устроим!

И бабка ринулась наверх, гремя и стуча во все квартиры подряд.

– Сима! Глафира! Анна Семеновна! Выходите! Вета говорит, что наших денег нам никто не вернет! Обокрали нас! Обманули! Объегорили!!!

Воспользовавшись тем, что скандальная бабка покинула ее квартиру, Вета быстро подхватила под мышки незнакомку, продолжавшую лежать у стеночки. И скомандовала своим подругам:

– Тащим ее ко мне! Там разберемся!

У Киры руки были заняты курицей. Так что незнакомку пришлось тащить Вете и Лесе вдвоем. Но та оказалась на удивление легкой. Так что девушкам удалось доволочь ее до квартиры Веты очень быстро. Там они поспешно захлопнули за собой дверь и закрылись на все замки. И оказалось, что очень вовремя! Буквально через несколько минут в дверь принялись звонить и стучать разгневанные соседи Веты.

– Открывайте! Вета, открывай! – больше всех надрывалась давешняя настырная бабка. – Знаем, что ты там! Открывай, а то хуже будет!

Но Вета и глазом ни моргнула.

– Ничем не могу вам помочь! – крикнула она через дверь. – Сама пытаюсь найти Влада. Если получится, вытрясу из него и ваши деньги тоже. Составьте пока список, кому из вас и сколько этот мерзавец должен! А там посмотрим! Сделаю все, что смогу!

Как ни странно, это сработало. Бабки отправились составлять список. А Вета и ее подруги получили временную передышку.

– Надо привести эту худосочную в чувство! – решила Вета, с неприязнью глядя на свою незваную гостью. – Кира, да брось ты наконец эту курицу куда-нибудь! Нет, не прямо на стол. Соображать же нужно! Нам с вами еще есть ее сегодня!

О том, чтобы съесть птичку, пережившую такие приключения, подруги даже и помыслить не могли. Но Вета явно не шутила. Она уложила курицу на небольшое блюдо. Бережно ее обдула. И, наконец, вновь вспомнила о пострадавшей.

Недолго думая, Вета налила в чашку воды из-под крана. И плеснула ее женщине в лицо.

– Ой! – вскрикнула та, мигом приходя в себя. – Зачем вы так?

– А вы зачем? Явились ко мне, соседей переполошили! Ужин наш чуть не погубили! И все – просто так? Кто вы такая, черт вас возьми?

Женщина снова начала закатывать глаза. Но Вета угрожающе звякнула чашкой о кран с холодной водой. И незнакомка вторично падать в обморок передумала. Вместо этого она едва слышно произнесла:

– А правда, что Влад и у вас тоже денег занял?

– Чистая правда, – подтвердила Вета. – И у меня, и у соседей… А вы кто? Георгина?

– Нет. Что вы!

– Тогда кто?

– Я ее подруга, – пролепетала молодая женщина. – Вы только не подумайте ничего дурного, но Георгина – она святая! Таких женщин на свете больше нет. И я это говорю не потому, что она моя подруга. Просто… Одним словом, она Влада простила. А я – нет!

– А вы ему тоже деньги одалживали? – догадалась Леся.

– Да. Вернее, я дала деньги Георгине. Она сказала, что ей нужно лечь в больницу. Сказала, что у нее очень нехороший диагноз. Просила, чтобы я ее не расспрашивала, потому что ей тяжело говорить на эту тему. Я и не стала. В такой ситуации как-то не хочется к человеку в душу лезть. Еще удивлялась я немного, что Георгина мне в больницу запретила приходить. И даже адрес, где она лежать будет, не назвала. Но в целом никаких подозрений у меня не закралось. Георгина мне никогда прежде не врала. Откуда же я могла знать, что Влад так плохо на нее повлияет!

Все три девушки слушали ее очень внимательно. И, почувствовав это, молодая женщина немного воспрянула духом. Она сняла с головы свой платочек и произнесла:

– Разрешите мне для начала все же вам представиться – Лилия.

– Вы что? – рассердилась Вета. – Издеваетесь?

– Ничуть. Меня в самом деле так зовут.

– Подруга у вас Георгина, а вы, стало быть, Лилия? Это ли не издевательство?

Вета была очень зла на весь мир. Потерять деньги, да еще так глупо! Впору было загрызть всех подряд.

– У нас тут горе, а вы прикалываетесь! – воскликнула она. – Шуточки шутите!

– Умоляю вас! Выслушайте меня! – чуть снова не заплакала Лилия. – Георгина в самом деле моя подруга! Лучшая! Самая близкая! А теперь она умирает! Умоляю вас! Выслушайте меня! Возможно, вы сможете помочь Георгинке! Умоляю вас!

Отчаяние молодой женщины было так велико, что ни у кого не повернулся язык отказать ей.

ГЛАВА 6

Лилия и Георгина попали в один класс совершенно случайно. И сразу же стали объектом насмешек для всех остальных учеников. Никто не желал слушать оправдания девочек в том, что Лилия и Георгина – это очень красивые старинные имена. Черствые одноклассники прозвали их сначала цветочницами, а потом и вовсе почему-то ботаничками. Видимо, потому, что оба имени девочек относились к разделу, изучаемому ботаникой.

Так с этими обидными кличками Лилия и Георгина и закончили школу. Дальше их пути разошлись. Лилия всегда тяготела к точным наукам. А Георгина увлеклась историей и без труда поступила на исторический факультет в университет. Поступила, выучилась и… и пошла работать в обычную школу, потому что без блата ее не брали больше никуда.

Но Георгина не отчаивалась. Она была вполне довольна своей жизнью. Она занималась любимым делом. И получала за него вознаграждение, пусть и небольшое. Одно только плохо: в школе совсем не было кавалеров.

– Из всех мужчин у нас только физкультурник и трудовик. Обоим дядечкам уже за пятьдесят. Оба они лысые и страшно противные.

Возможно, Георгине так только казалось, потому что оба школьных мужчины были успешно женаты. И, не довольствуясь своими законными женами, даже имели на стороне еще и любовниц. Вполне даже симпатичных женщин, лишь несколькими годами старше самой Георгины. Так что, узнав об «успехах» трудовика и физкультурника, Георгина со страхом смотрела в собственное будущее. Ей казалось, что она никогда не выйдет замуж. И вскоре над ней будут издеваться не только из-за ее имени, но также и потому, что она никак не может найти себе мужа. И светит ей стать любовницей какого-нибудь престарелого ловеласа. Хорошо еще, если педагога из их школы. А то ведь может попасться и дворник или, совсем уж страшно подумать, сторож!

– И потом она встретила Влада! Конечно, все окружающие страшно завидовали Георгинке. Еще бы! Такой мужчина! Даже я, грешным делом, задумалась о том, как бы и мне тоже найти себе такого же. Ну, или хотя бы приблизительно такого.

Примерно месяц все было благополучно. Георгина купалась в неземном счастье, все вокруг сходили с ума от зависти. И казалось, что дело у Георгины и Влада движется к свадьбе, как вдруг…

– Он пропал! – утирая слезы, призналась Лилия. – А вместе с ним пропали драгоценности, которые Георгине остались от ее мамы и бабушки.

По словам Лилии, получалось, что семья у Георгины была не простая. Их род был очень старинным. Со своими корнями и традициями.

– Прадедушка Георгины был путешественником. Он еще до революции объездил всю Среднюю Азию, Ближний Восток и даже успел побывать в Африке. Его труды были настолько значимым, что даже после Октябрьской Революции новая власть не расстреляла ученого, хоть он и происходил из дворянского сословия, а взяла его к себе на службу.

Правда, на службе у советской власти прадед Георгины пробыл недолго. Сказались многочисленные болезни, которые он перенес во время своих путешествий. Старик умер. Но все же его заслуги были учтены советской властью. И семью Георгины не трогали ни в двадцатых, ни в страшных тридцатых годах. Когда началась война, дед Георгины отправился на фронт в чине лейтенанта. Воевал, дошел до Берлина и вернулся назад героем.

Одним словом, у Георгины была такая семья и такие корни, которыми можно было гордиться. Вот только отец и мать девушки погибли слишком рано. И девушка в возрасте двадцати пяти лет осталась совсем одна. Возможно, кто-то другой в двадцать пять лет и был взрослым и самостоятельным человеком. Но только не Георгина.

– Я так и думала, что она попадется на крючок к какому-нибудь аферисту! Георгина – человек простодушный и даже наивный. Она считает, что если она никого не обманывает, то и ее никто не обманет, – сказала Лилия.

Но за последние десять лет никто не посягал на честь и имущество Георгины. Ей потрясающе везло, жизнь огораживала ее от мошенников. Но, с другой стороны, Георгине не на ком было учиться. Так что тут Владу даже не пришлось особенно усердствовать. Георгина стала для него легкой добычей.

Оставалось только удивляться, как это он находил свои жертвы. Сначала доверчивую и религиозную Веру, которая кротко сносила все его выходки и ни на что не роптала. Потом Аллу, простодушно показавшую любовнику свой тайник с драгоценностями и деньгами. Теперь вот Георгину!

– И сколько же денег он у нее взял?

– Нет, не денег, – поправила ее Лилия. – Денег у Георгинки никогда и не было. Влад поступил хуже! Он взял шкатулку с семейными драгоценностями.

– Драгоценности! – ахнула Вета. – Дорогие?

– Не знаю. Много они стоили. Правда, ни сама Георгина, ни ее родители никогда не носили эти вещи к оценщику. Но, даже на самый неискушенный взгляд, там было немало ценных вещей. И сапфировый гарнитур, который ее прадед подарил своей жене к первой годовщине их свадьбы. И брильянтовое колье. И еще много вещей, которые, может быть, не столько ценные, сколько очень красивые и старинные к тому же. Это была память о предках! И Георгина очень тяжело пережила их утрату.

Но, кроме кражи ее вещей, Влад умудрился втянуть Георгину в долги. Он рассказал ей некую историю о том, как на него наехали злые люди, собирающиеся его убить. И наивная Георгина, совсем не разбирающаяся в современной жизни, тут же помчалась за деньгами к подруге. О том, чтобы продать кое-что из семейных ценностей, она даже не подумала. Эти ценности были для нее чем-то незыблемым. И трогать их она не отважилась бы ни при каком раскладе.

– Видимо, Влад это все отлично просчитал. Потому что хорош бы он был, если бы Георгина сунулась к ларчику с драгоценностями и обнаружила, что он совершенно пуст!

Пропажа драгоценностей обнаружилась на другой день, вместе с исчезновением Влада. И сначала Георгина просто не поняла, что случилось. Она позвонила Лилии и попросила ее совета.

– Как мне быть? Произошло ужасное недоразумение, – лепетала девушка. – Наверное, Влад счел мои драгоценности грошовыми побрякушками и выкинул их!

В отличие от Георгины, сама Лилия происходила из простой семьи. И она-то как раз не подумала о том, что Влад мог так фатально ошибиться. Не говоря уж о том, какое право он имел выкидывать вещи, которые ему не принадлежали?

– Боюсь, все гораздо хуже, – мрачно произнесла Георгина, приехав к Лилии домой и своими глазами убедившись в размерах бедствия. – Твой Влад оказался мошенником. Что еще пропало из дома?

Подруги кинулись осматривать квартиру. Лилия ориентировалась тут не хуже самой Георгины. Она отлично знала, что и где лежит у подруги. Девушки пересчитали все ценные безделушки и заглянули во все ящички и ниши.

Оказалось, что больше ничего не пропало. Влад не разменивался по мелочам. Изящные фарфоровые статуэтки он оставил без внимания. Крупногабаритные предметы он тоже не взял. Например, старинный буфет и фортепьяно, прибывшее еще из Германии, остались им незамеченными. Да и куда бы он понес буфет? Его ведь, в отличие от драгоценностей, не спрячешь в карман! А статуэтки стоят не так уж дорого. По сравнению с брильянтами – так и вовсе, сущую ерунду.

– Правда, еще пропал кошель с монетами, – добавила под конец Лилия. – Но Георгина на их счет не уверена. Вполне возможно, что эти монеты она сама засунула куда-нибудь во время генеральной уборки.

– Монеты? – рассеянно откликнулась Вета. – Что еще за монеты?

– Металлические монеты, которые прадедушка Георгины привозил из своих путешествий. Разная мелочь, которую он не истратил в дороге и привез домой.

– А-а-а… – мигом утратила интерес к этой теме Вета. – Не серебро, не золото?

– Нет, нет! Разная мелочь. Медь, бронза и другие сплавы. Некоторые – очень красивые. Мы с Георгинкой в детстве любили перебирать их. Воображали себя путешественницами, которые отправляются в дальние края.

– Мой Генка тоже собирает монеты, – ни к селу ни к городу вдруг вспомнила Вета.

– Серьезно? – подняла голову Кира.

– Во всяком случае, раньше точно собирал. Сейчас даже уже и не знаю. Я строго-настрого запретила ему тратить деньги на такую ерунду. Но, сдается мне, он меня не послушался.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что как-то раз, не так давно, я нашла у него книжку по нумо… ниму… по нумизматике, вот! Каталог Кру… Крузейро! Нет, не так как-то. А! Вспомнила! Каталог Крузе! Или не так?

– Каталог Краузе, – сжалилась над ней Кира.

– Ты тоже знаешь этого Краузе?

– Очень известный и наиболее востребованный каталог старинных монет. Пожалуй, самый лучший из всех современных каталогов. Он состоит из четырех томов, по векам. И включает в себя описания монет из Европы, России и из других стран. Там очень много фотографий. И это, между прочим, очень дорогая книга!

– Я тоже так подумала, – кивнула Вета. – Но Генка мне сказал, что книгу ему дал приятель. На время. И правда, потом я искала у него в вещах, но этот каталог исчез. Наверное, он его вернул.

– А теперь и сам Генка тоже исчез.

– Да.

– Он у своей мамы не появлялся?

– Нет.

– И не звонил?

– Нет.

И Вета небрежно отмахнулась. Мол, не приставайте ко мне с разной ерундой! И, судя по выражению лица Веты, исчезновение родного мужа ее волновало гораздо меньше, чем пропажа любовника и денег. Да она этого и не скрывала. Как и своего стремления вернуть себе второе. И поэтому она жадно набросилась на Лилию, стремясь вытянуть из нее все, что той было известно о Владе.

Между тем, Кира о чем-то размышляла, совсем не слушая Лилию. Да и что ее было слушать, если девушка с Владом была знакома лишь шапочно? Влюбленная Георгина ревновала своего Влада ко всем подряд. И, совсем сойдя с ума от любви, перестала доверять даже своей самой лучшей подруге.

– Да я и сама старалась к ним не соваться. Знаете, третий в любом случае лишний. Вот я и держалась в сторонке. А оказалось – зря! Глядишь, я сумела бы вовремя понять, что этот Влад за фрукт. Понадобилось бы такое, так я бы и сама драгоценности у Георгинки из квартиры потихоньку вынесла бы.

– Даже так?

– Ну да! Спрятала бы их у себя, а потом вернула бы их Георгине.

Но благим намерениям Лилии не суждено было сбыться. Влад совершил свое черное дело. И исчез.

И тут Кира неожиданно спросила у Веты:

– Послушай, дорогая, а где, ты говоришь, коллекция твоего Генки?

– Что? – рассеянно откликнулась Вета. – Какая коллекция?

– Ну, его коллекция монет. Ты ведь сказала, что твой муж собирал монеты?

– Да. Собирал. И что?

– И где они?

– Зачем тебе?

– Так просто.

– Откуда я знаю, где его чертовы монеты! – разозлилась Вика. – Тоже, нашли, чем поинтересоваться!

– А все же?

– Да барахло у него там одно! – бушевала Вета. – Он мне показывал по каталогу. Ни одной монеты дороже четырехсот рублей за штуку у него в коллекции нету.

– Ну, а все-таки, где они?

– Вот пристала! Посмотри у него в комнате! Больше этой дряни быть негде!

Кира послушно направилась в комнату Генки. Излишне говорить, что в квартире муж Веты занимал самую маленькую из трех комнат. В той, что была побольше, обитала сама Вета. А в самой большой у нее было нечто вроде гостиной. Комната Генки своими размерами больше напоминала коробку от телевизора.

В ней помещалась кровать, которая как раз занимала пространство от стены до стены. Тумбочка. И совсем крохотный столик со стулом. Больше в эту комнату при всем желании впихнуть ничего было бы невозможно. Даже одеваться Генке приходилось в гостиной. У себя в комнате он рисковал повредить мебель или самого себя.

Так что Кира надеялась, что осмотр комнаты не займет много времени. Так оно и оказалось. Похоже, Вета держала своего мужа в большой строгости. Нижнего белья у Генки была одна смена. Носков – тоже негусто. И никаких, дорогих сердцу каждого нормального мужчины, мелочей тут тоже не наблюдалось. Ни навороченных перочинных ножиков, ни зажигалок, ни портсигаров.

Впрочем, возможно, Генка не курил? И тут же Кира спохватилась. Конечно, он не курил. Кто бы ему разрешил растрачивать семейный бюджет, пуская деньги в буквальном смысле слова на ветер!

На секунду Кире даже стало жалко этого доброго безответного мужика, которого Вета, похоже, тиранила по полной программе. Но тут же Кира спохватилась. В семейной жизни тирания – это известное дело. Либо ты тиранишь, либо тиранят тебя. Так что подруга заняла правильную во всех смыслах этого слова позицию. С первых же минут супружеской жизни она взяла своего мужа в ежовые рукавицы и не думала его оттуда выпускать.

Коллекцию монет Кире удалось найти на самой верхней полке. Она была заботливо спрятана от всевидящего ока Веты. Видимо, Генка опасался, что жена, не разделяющая его хобби, когда-нибудь просто-напросто выкинет его драгоценную коллекцию.

– И совершенно напрасно опасался, – пробормотала Кира, разглядывая альбом с монетами. – Вета не из тех, кто раскидывается своим или чужим добром.

А монет у Генки оказалось много. На первый взгляд, около трех сотен. И если самая дорогая из них стоила всего четыреста рублей, могли ведь найтись монеты и по сто рублей, и по двести. Ну, пусть даже и по десятке. Все равно – деньги! А Вета деньги умела считать. Поэтому и к хобби Генки она относилась снисходительно. Во всяком случае, решительного «нет» она ему не сказала. И милостиво позволила коллекции сосуществовать с нею под одной крышей.

Но все же, ценного в его коллекции ничего не было. Ни золота, ни платины. Из серебра – одна маленькая копеечная монетка, еще царской чеканки. Но тоже не дорогая, датированная началом двадцатого века и стертая почти до тонкости фольги.

Просмотрев монеты, Кира задумалась. Кажется, на первый взгляд, между исчезновением Генки и исчезновением Влада не может быть ничего общего. Но если на это дело посмотреть под другим углом, то уже вырисовываются новые детали. Оба мужчины были знакомы. Оба имели отношение к нумизматике. Генка коллекционировал монеты, а Влад, похоже, украл монеты у Георгины. Не стои#т ли за этим нечто большее, чем простое совпадение?

Но Вета и Леся, с которыми Кира поделилась своими мыслями, подняли идею подруги на смех.

– И какая тут связь? Один собирал собственную коллекцию, а другой свистнул чужую?! – прямо заявила ей Вета. – Не смеши мои тапочки! Такой хлюпик, как мой Генка, – не чета Владу! Вот тот – мошенник высшей пробы! А Генка за все время нашей совместной жизни из меня больше полтинника на дорогу до работы вытрясти так и не сумел! Рохля!

Леся только головой покачала, услышав это замечание. Похоже, Вета теперь готова была поставить Владу «пятерку» за то, как ловко он ее обманул. И кто поймет сердце женщины? Ведь был же у нее тихий, безропотный Генка. Отчего ей не жилось с ним? Генка из нее деньги не тянул. Скромно существовал на те крохи, которые сам зарабатывал. Еще умудрялся иной раз прикупить любимой женушке какую-нибудь ерунду с получки.

Зачем же Вете понадобился какой-то Влад – жулик и обманщик?

Вернувшись в большую комнату, Кира поняла, что к этому времени Вета достигла с Лилией полного взаимопонимания. И обе девушки собирались ехать к Георгине, которая после всего случившегося сначала отгородилась от всего внешнего мира, а потом и вовсе потихоньку начала сходить с ума от горя.

– Честно скажу, я за нее просто боюсь! Она целыми днями сидит дома. С работы уволилась. С людьми не общается. Даже со мной ей явно разговаривать в тягость. Она старается мои визиты свести к минимуму. И телефонное общение – тоже.

– Такое поведение до добра не доведет! – решительно заявила Вета. – Нужно срочно ехать к ней. Уверена, когда Георгина узнает о том, что не она одна пострадала от рук мошенника, ей станет легче.

– Бесполезно. Я ей уже об этом говорила.

– О чем?

– Что не она одна такая доверчивая дуреха.

– Да? А откуда ты знаешь?

– Я ведь ездила к жене Влада.

– Ты?! – искренне поразились подруги.

– Ну да. Назвалась Георгиной и поговорила с ней. Лично мне она показалась вполне доброй и порядочной женщиной. Она явно не в курсе тех делишек, которые творит за ее спиной ее муж.

– Мы тоже приняли Веру за еще одну жертву Влада.

– А вот Георгина ничего и слушать не хочет. Твердит, что сердце ее разбито. Мечты уничтожены. И жить ей дальше незачем.

– Даже так? Тогда надо немедленно ехать к ней!

Как сказано, так и сделано. Подруги вышли из квартиры Веты. И тут же горько поплатились за свою опрометчивость. Очень неосмотрительно выходить из своего убежища, когда вы со всех сторон окружены людьми, жаждущими расквитаться с вами! Стоило Вете перешагнуть порог своего жилища, как двери всех квартир на ее лестничной клетке тут же распахнулись словно по волшебству. И из них выскочили разгневанные женщины всех возрастов и мастей.

И при этом они еще и кричали, призывая подмогу с верхних и нижних этажей:

– Люба! Нина! Идите сюда. Тут она! Появилась, наконец!

Вета испуганно замерла в дверях. Однако прятаться было уже поздно. Одна из соседок повисла на ручке ее двери всей тяжестью своего упитанного тела. А другая застыла в дверях, мешая Вете захлопнуть дверь.

– Попалась, голубушка! – торжествующе закричала тетка. – Теперь ты нам ответишь за своего дружка!

– Где наши деньги?

– Да! – хором закричали другие тетки, спускавшиеся сверху или поднимавшиеся снизу по лестнице. – Где они? Где наши деньги?!

Вета, слегка струхнувшая вначале при виде такой густой толпы, уже оправилась от шока. И тоже закричала в ответ:

– А я знаю?! Я у вас эти деньги брала, что ли? Говорите – я? Нет, не я! Влад их у вас занимал. Вот пусть Влад их вам и отдает. А я тут при чем?

– Но как же? – зароптали соседки.

– Позвольте!

– Это неслыханно!

– Влад был вашим женихом. Вы отвечаете за него!

– Я отвечаю только за свою домашнюю живность, да и той у меня нет! А Влад мне даже не муж. Зачем вы давали ему деньги? Разве я вас об этом просила?

Такой резкий отпор смутил тетенек. Но все же расстаться с надеждой вернуть свои денежки они не хотели. И снова подступились к Вете. Разговор на повышенных тонах длился долго. Тетки твердили свое. А Вета – им свое. Уступить никто из них не хотел. Вете даже не словах невозможно было расстаться со своими деньгами. А тетки тоже не желали смириться с мыслью, что их просто кинули.

У подруг страшно разболелась из-за этих криков голова. Лилия вообще выглядела так, словно в любой момент могла снова упасть в обморок. И наконец Вета произнесла:

– Ладно, я вам обещаю, что найду этого мерзавца. И вытрясу из него все ваши деньги, да еще и с процентами. Список вы мне приготовили? Кому и сколько должен этот гад?

Ее слова возымели свое действие. Тетки мигом подобрели и дружно загудели. Оказалось, что список давно готов. И они торжественно вручили его Вете. Теперь Вета была уже не из стана врагов – она стала одной из них. И их отношение к ней разительно переменилось.

Тетки ласково поглаживали ее по плечам, желая удачи в ее нелегком деле. А также обещали сказать Вете всестороннюю помощь, если ей удастся найти Влада.

– Уж мы все в милицию явимся!

– Как свидетели пойдем.

– Подтвердим, какой он гад!

– Пусть мерзавец получит на полную катушку!

Вся эта сцена, хотя и благополучно разрешившаяся, надолго задержала выход подруг из дома. Так что к Георгине они приехали со значительным опозданием.

– Ничего, моя подруга поздно ложится спать. А в последнее время она вовсе не спит, – сказала Лилия.

– Что же она делает по ночам?

– Ничего, – пожала плечами Лилия. – Сидит, думает. Смотрит в окно. Иногда мне кажется, что она все еще ждет, когда вернется ее Влад.

– Ой! – поежилась Вета. – Так и до беды недалеко! Когда человек целыми днями один и все время о чем-то думает, он так и чокнуться может легко! Человек должен трудиться. Труд – лучшее лекарство от всех недугов!

Лилия как раз в этот момент нажала на кнопку звонка. Было слышно, как его мелодичная трель разнеслась в квартире Георгины. Но никакой ответной реакции не последовало. Ни шагов, ни голоса, ни даже шороха.

– Твоя подруга ушла прогуляться?

– Исключено! В последнее время она совсем не выходила из дома.

– Но сейчас ее дома нет!

Вместо ответа Лилия вытащила из сумки ключ и, вставив его в замочную скважину, легко повернула.

– Постой! Что ты делаешь? – изумилась Кира. – У тебя есть свой ключ от квартиры твоей подруги?

– Ну да! А что тут такого? У меня есть ключ от ее квартиры. А у нее есть ключ от моей квартиры. По-моему, все правильно. Обе мы – одинокие женщины. Кому нам доверять, как не друг другу?

И, толкнув дверь, Лилия вошла внутрь.

– Джорджи, – позвала она громко. – Ты спишь?

– Джорджи?

– Джорджи – это Георгина. А меня она зовет Лили. Нам так больше нравится.

Все ясно. Девчонкам до смерти надоели их цветочные имена, которые им дали их родители. И они переделали их на свой вкус. Чем Джорджи лучше Георгины или Лили лучше Лилии, сами подруги сказать затруднились бы. Но, как известно, на вкус и цвет соратников нет.

– Джорджи! – продолжала выкликать подругу Лилия. – Джорджи, ты где?

Она обошла уже всю квартиру. Оставалась только ванная комната, совмещенная в квартире Георгины с туалетом. Лилия толкнула дверь в это просторное помещение и вдруг застыла на пороге. Потом она страшно закричала, схватилась рукой за горло, словно ей нечем было дышать. И, хрипя, упала на пол.

Леся бросилась к упавшей. Вета полезла в сумку за лекарством. А Кира… Кира, на свою беду, заглянула в ванную.

– Ох! – только и смогла она выдохнуть, увидев открывшуюся ей там картину.

И в тот же миг ей очень захотелось присоединиться к лежавшей в обмороке Лилии, возле которой хлопотали две других девушки. Но Кира была стойким солдатиком. В обморок она не рухнула. Вместо этого она прислонилась к стене и тихонько сползла по ней на пол.

Так, посидев пару минут на холодных плитках, она немного пришла в себя. И, ощутив в себе достаточно сил, прошептала:

– Девчонки, надо вызвать врача! Впрочем, нет. Врача, наверное, уже не нужно. Вызывайте-ка сразу милицию.

И, когда Леся с Ветой с недоумением взглянули на нее, она подняла, помимо своей воли, задрожавшую руку и указала на ванную комнату. Проследив за Кириной рукой, девушки вздрогнули. В ванной комнате было темно. Но под потолком что-то покачивалось. И, когда Вета зажгла свет, то все четыре девушки дружно вскрикнули.

Под потолком покачивался женский халатик, бросая вокруг себя неровные тени. А в ванне лежала Георгина. Девушка производила впечатление живой. Таким умиротворенным и милым было выражение ее лица. Казалось, что она наконец-то счастлива, что она обрела покой и очень этим довольна. Вот только над лицом Георгины поблескивал приличный слой воды. Георгина лежала в ванне, наполненной водой, лицо ее было тоже под водой. И, хотя глаза ее были открыты, девушка не шевелилась. Она смотрела прямо на подруг, но не видела их.

Она была мертва!

ГЛАВА 7

После пережитого шока подругам с трудом, но все же удалось привести в чувство Лилию. Придя в себя, она уползла в уголок. Села там и горько заплакала:

– Это я виновата! Я одна!

– При чем тут ты? Твоя подруга покончила с собой, потому что не могла смириться с предательством Влада, которого она искренне считала своим женихом.

– Нет, – плакала Лилия. – Я должна была понять… Должна была почувствовать, насколько все скверно! А я не почувствовала. Подумала, что Георгине просто нужно дать время, возможность побыть в одиночестве. И потом опять все будет в порядке!

– Но она ведь не делилась с тобой своими планами ухода из жизни?

– Нет! Что вы!

– Даже намеков не делала?

– Нет.

– О наследстве разговоры не заводила?

– О, нет!

И Лилия снова горько зарыдала. Оставив ее в углу – пусть выплачется, – подруги занялись более важными делами. Они вызвали врачей, хотя Кира сказала совершенно правильно, что врачи тут уже ничем не помогут. Вызвали милицию. И, пока те ехали, начали сами исследовать квартиру Георгины.

Первый же беглый осмотр дал им понять, что Лилия ничуть не приукрашивала образ жизни своей подруги. Дорогих современных вещей тут было очень мало – даже совсем не было, телевизор, и тот был плохонький, цветной, но с выпуклым, давно вышедшим из моды экраном. Зато старинных, красивых и явно дорогих вещей имелось множество.

Мебель, безделушки, даже тяжелый ковер на полу явно стоили больших денег. И все же Георгина, хотя в школе она зарабатывала совсем немного и, конечно, ей хотелось, как любой другой молодой девушке, иметь модные наряды и стильную обувь, не продала и не разбазарила имущество предков. Она бережно хранила то, что осталось ей на память от ее дедушек и бабушек. И поступок Влада, выкравшего самое дорогое – ее семейные драгоценности, – очень больно ударил по Георгине.

– Бедняжка! Похоже, она наглоталась снотворного. А потом легла в ванну и утонула в ней.

И Леся показала на пустые упаковки от фелопама – седативного средства со снотворным эффектом. Такие таблетки прописывают истеричным женщинам районные невропатологи, чтобы немножко привести тех в чувство. Но принятые в больших дозах они могут вызвать и летальный эффект. Впрочем, даже если обычный баралгин проглотить – с десяток упаковок разом – то можно запросто откинуть копыта. А ведь он продается в аптеках без всякого рецепта.

– Это суицид?

– Судя по тому что упаковки от таблеток лежат тут же, в ванной комнате, рядом с телом Георгины, то – да. Она заранее припасла целую упаковку. Потом проглотила все таблетки разом. Легла в ванну и уснула навеки.

– Возможно, это несчастный случай?

– Она не могла не знать, к чему приведет такой ее поступок.

Девушки с сочувствием посмотрели на Георгину. Бедная девушка! Конечно, она знала, на что идет. Она легла в ванну, одетая в дорогое кружевное белье и шелковый пеньюар. Видимо, не хотела, чтобы ее нашли обнаженной и чужие люди глазели бы на ее наготу. Или еще и начали бы обсуждать, как она выглядит нагишом.

Лилия несколько пришла в себя. И снова подошла к ванне, чтобы взглянуть на покойницу. К счастью, предвидя новый виток ее истерики, Леся вовремя перехватила ее и не пустила туда.

– Ты лучше осмотри все в квартире! – велела она Лилии. – Мало ли что…

Что именно она имела в виду, Леся не пояснила. Но Лилия беспрекословно отправилась выполнять поручение. Вообще, девушка сейчас напоминала робота. Движения ее были скованными, а речь заторможенной. Лилия явно была в шоке. И подруги не знали, что им делать, чтобы вывести Лилию из этого состояния.

Возможно, появление в квартире посторонних людей как-то исправит положение?

Менты приехали первыми. Они не стали долго разбираться.

– Жених, говорите, сбежал? – поговорив с Лилией, уяснили они. – Деньги и ценности у своей невесты свистнул? А она переживала? Даже с работы уволилась? Целыми днями дома сидела и слезы лила? А-а-а… Ну, все ясно! Девчонка не выдержала такого позора и наложила на себя руки. Значит, так и запишем: суицид.

– Погодите! – возмутилась Кира. – А как же осмотр квартиры? Опрос соседей? Осмотр самого тела, в конце концов!

– Да и зачем тут опрашивать и осматривать? Дело совершенно ясное. Чистой воды самоубийство. Вон, и таблеточки рядышком с ванной лежат.

– Но как же так? А вдруг ее убили?

– Да кому ее было убивать-то?

И, взглянув на застывших в напряжении подруг, оперативник вдруг на секунду забыл о том, что он – лицо официальное, и поддался обычной человеческой жалости.

– Конечно, – мягко произнес он, – я понимаю: вам жалко вашу подругу. Вот вы и не верите, что она могла сама руки на себя наложить. Мне и самому ее жаль. Красивая девчонка. Такой бы жить и жить! И зачем она из-за какого-то придурка таблеток наглоталась?

– Вот именно! Это-то и странно!

– Но знали бы вы, сколько мы таких дурочек каждый месяц видим! Кого врачи из петли вынуть не успевают, кто вот так же таблетками травится. Кого-то с асфальта соскребаем. А причина, если речь идет о молодой девушке, почти всегда одна. Мужчина!

И, сделав это заявление, оперативник вернулся к своим делам и деловито заскрипела ручкой по бумаге. В это время эксперт ходил по ванной комнате, щелкая покойницу в разных ракурсах. Подруг оперативники выставили в коридор, велев им сидеть тут и никуда не отлучаться.

– Сейчас приедет следователь. Он захочет вас опросить.

Следователь что-то долго не ехал. И подруги даже притомились, сидя в прихожей.

– Ты что-нибудь увидела в квартире подозрительное? – спросила у Лилии Кира.

Но та помотала головой:

– Все в полном порядке.

– Больше ничего из вещей не пропало?

– Нет. Все ценные безделушки на своих местах. Разве что в квартире повсюду очень уж чисто, – произнесла она.

– И тебя это удивляет? Георгина была грязнулей?

– Нет. Вовсе нет. Но в последнее время, после исчезновения Влада, у нее… Как бы это сказать… У нее был стресс. Она почти не ела, не двигалась. И квартиру тоже не убирала.

Кира взглянула на пол в коридоре. Он был безупречно чист. Ни клочка пыли, ни пятнышка на светлой плитке. Такого не могло быть, если в квартире долгое время никто не убирался. Выходит, перед смертью Георгина затеяла генеральную уборку? Странно! А с другой стороны, почему странно? Если девушка надела красивое дорогое нижнее белье, чтобы ее нашли в приличном виде, то она должна была позаботиться и о чистоте своего жилища.

Но все же что-то цепляло Киру, не позволяя ей успокоиться на этой мысли. Если Георгина была в состоянии такой сильной депрессии, что даже из дому не выходила, то с чего бы вдруг это воодушевление перед смертью? Зачем наряжаться в красивое белье? Только чтобы умереть в нем? По идее, человеку, пребывающему в депрессии, все должно быть по фигу. И как умереть, и в чем умереть. И уж точно, человек в депрессии не станет неистово драить полы в коридоре и в комнате.

А вот Георгина драила. А зачем?

И еще одно не давало Кире покоя. На улице было еще довольно-таки грязно. Но обувь Георгины, стоявшая в прихожей, была тщательно протерта влажной тряпочкой и отполирована затем до блеска специальными чистящими средствами. И только замшевые симпатичные ботильоны выбивались из общего ряда. Они были густо облеплены грязью. Да еще не обычной грязью, а той некрасивой желтовато-глинистой жижей, какая бывает при проведении строительных или ремонтных работ под открытым небом.

Почему же Георгина не почистила эту пару? У нее не было средств для чистки замши? Кира заглянула в шкафчик, где покойница держала обувные щетки и прочую ерунду для обуви. И с удовлетворением обнаружила там спрей для замши и нубука. И специальную мягкую резиновую щеточку для замши. Объяснение этому было только одно. Незадолго до своей смерти Георгина куда-то выходила.

– Очень странно, – пробормотала Кира. – Куда же она ходила?

Она прошла в кухню. И обнаружила, что, куда бы Георгина ни ходила, это был точно не поход в продуктовый магазин. Потому что холодильник бедной девушки был совершенно пуст. Там стоял лишь просроченный пакетик с йогуртом. И лежало несколько засохших ломтиков сыра. А внизу, в отделении для овощей, перекатывались три жалкие сморщенные свеколки.

При виде этого пустого холодильника Кире стало как-то не по себе. Георгина привела в порядок всю свою квартиру, протерла полы, но почему-то не ликвидировала гнилье из холодильника. Почему? Надеялась употребить эти продукты в пищу? Вот уж глупость! Умирая, глупо думать о том, чтобы как-то реанимировать сыр или испечь запеканку с просроченным йогуртом.

– Почему-то холодильник она не тронула. Но полы вымыла. Странно!

И тут Кира услышала, что ее зовут. Приехал следователь. И жаждал пообщаться со свидетельницами, нашедшими тело Георгины. Впрочем, следователь тоже разделял позицию оперативников.

– Типичный суицид! – заявил он. – Девчонка свихнулась от несчастной любви, наглоталась таблеток и отчалила на тот свет.

Он даже толком не допросил Лилию. Да и что та могла бы сказать ему нового? Только то, что Георгина перед смертью пребывала в депрессии, никого не хотела видеть и страстно мечтала о том, чтобы Влад вернулся бы к ней?

И снова Кира засомневалась в правильности выводов следствия. Если Георгина чахла не из-за предательства Влада, а из-за его отсутствия, то с чего бы ей накладывать на себя руки? Судя по всему, девушка простила обманщику его выходку с драгоценностями ее семьи. Возможно, она даже сумела найти какие-то оправдания для Влада. И мечтала не о мести, а о том, чтобы он вновь вернулся к ней.

– Правильно, – подтвердила ее догадку Лилия. – Я же вам и говорю, Георгина совсем чокнулась! Когда я ей звонила, она всякий раз начинала разговор о том, как бы ей найти Влада!

На этой почве Лилия и прекратила общение с подругой. Ее глубоко возмущало то, что ее любимая Георгина оказалась такой тряпкой. Подумать только, она готова была простить Владу эту кражу! Лишь бы он был с ней, лишь бы он был рядом!

– Нельзя так унижаться перед мужиком! Я ей так прямо и заявила. А она мне сказала, что любовь – это не унижение. И что мне, конечно, этого не понять.

Одним словом, подруги в тот раз не нашли взаимопонимания. Обиженная Лилия перестала звонить Георгине. А та, в свою очередь, не делала попыток вновь сблизиться с подругой.

– Теперь понимаю, как я была не права! – снова заплакала Лилия. – Я должна была засунуть свою дурацкую гордость в карман и поехать к Георгине! Утешить ее, успокоить. Просто поговорить с ней. Это из-за меня она покончила с собой! Как подумаю, что она целыми днями сидела дома совсем одна, так…

– Она не сидела дома! – неожиданно перебила ее Кира.

– Не сидела?..

– Нет. Незадолго до своей смерти, возможно, даже сегодня, Георгина выходила куда-то.

– Куда?!

– Этого я не знаю. Но она выходила. – И Кира указала на испачканную пару обуви: – Это ведь ботильоны Георгины?

– Да. Она купила их незадолго до того, как исчез Влад и драгоценности.

– Видишь, на них пятна грязи? Они совсем свежие.

– Странно, – озаботилась Лилия. – Георгина так носилась с этими сапожками! Она так им радовалась! Это были первые ботильоны, которые она купила в дорогом бутике. Она так с ними носилась!

– А деньги откуда у нее взялись на такую обновку?

– Это был подарок Влада.

Ну, что же… По крайней мере, Влад не был совсем уж законченной скотиной. Конечно, драгоценности он у Георгины свистнул. Но ведь оставил же он в душе у покинутой им женщины и приятный след. Подарок вот ей сделал. Сапожки. Правда, Кира сомневалась, что какие угодно сапоги, пусть даже самые дорогие, могли бы соперничать по равноценности со старинными семейными украшениями. Но, как говорится, дорог не подарок, дорого само внимание.

И все же, эти испачканные землей ботильоны не давали Кире покоя. По идее, приводя в порядок всю обувь, Георгина должна была больше всего внимания уделить именно им. Или просто выкинуть их, чтобы они не мозолили глаза и не напоминали ей о былых счастливых днях. А она почему-то просто обошла их своим вниманием, оставив их валяться в коридоре, словно бельмо на глазу. И спрашивается – почему?

Ответ был только один. Георгина куда-то выходила незадолго до момента своей смерти. А вернувшись, она была до такой степени поглощена своими эмоциями, что ей было уже не до сапожек. Но куда же ходила Георгина? И что могло настолько сильно ее огорчить, чтобы она вернулась потом домой и тут же свела последние счеты с жизнью?

– Лилия, ты знакома с кем-нибудь из соседей Георгины? – спросила Кира.

– Конечно! Со всеми знакома. Мы же дружим с Георгинкой уже много лет подряд! Конечно, я их всех знаю!

– Ты не могла бы сходить к ним и узнать, не видел ли кто-нибудь из них твою подругу вчера или, быть может, даже сегодня?

Приезд оперативников и эксперта принес пользу только в одном отношении. Теперь подруги знали примерное время смерти Георгины. И получалось, что, когда они ругались с соседями Веты, требующими возврата кредитов, бедная Георгина тонула в ванне. Эта информация вызвала новый приступ рыданий у Лилии и угрызение совести у остальных девушек.

– Какая нелепая ошибка! Если бы мы приехали чуть раньше, то запросто бы спасли Георгину! – сказала Лилия, утирая слезы.

Подруги только вздохнули в ответ. Эх, кабы знать, где упадешь, соломки бы подстелил! Но сделанного обратно не вернешь. Приходилось жить дальше с тем, что есть. Обливавшаяся слезами Лилия пошла к соседям. Подруги сопровождали ее.

– А какая тебе разница, выходила куда-нибудь Георгина сегодня или вчера из своего дома или нет? – спросила Леся у подруги, улучив момент, пока Лилия здоровалась с пожилой седовласой бабулькой, которая, услышав о смерти Георгины, тоже начала плакать и сморкаться.

– Еще не знаю, – шепотом ответила Кира. – Но что-то мне в поведении Георгины кажется странным…

– Да? И что же?

– Лилия сказала, что подруга ее была человеком весьма скромных, даже строгих, нравов. Первым и единственным мужчиной в ее жизни был Влад. Это его она обожала и боготворила.

– Ну и что?

– А из жизни она ушла, разряженная, словно последняя путана!

– Просто она хотела быть красивой.

– И потому напялила на себя невозможно откровенное белье и пеньюар? Нет уж, если бы девушка такого склада, как Георгина, решилась уйти из жизни, уже она бы постаралась, чтобы все было обставлено достойно. Никаких фривольностей. Все было бы строго, скромно и с достоинством.

– И как бы она умерла?

– На кровати, в брючном костюме или в домашнем платье, но точно не в прозрачном пеньюаре, кружевном лифчике и трусиках, которых почти не разглядишь на теле!

– Ты куда это гнешь?

– Так разодеться девушка могла только ради одного человека! Ради любимого мужчины! – И, видя, что подруги ее все равно не понимают, Кира добавила: – Для Влада!

Леся с Ветой ахнули, одинаковым жестом прижав руки ко рту.

– Ты считаешь, что у Георгины было свидание с Владом?!

– Во всяком случае, девушка готовилась к нему.

– Значит, Влад сегодня был в этой квартире? – допытывалась Вета. – И если бы не противные старухи – мои соседки, – то мы бы его сцапали? Прямо у Георгины?!

– Очень может быть.

– Я этого не переживу! – закатила глаза Вета. – Какой удар!

– Но возможно также, что Влада в этом доме сегодня и не было, – поспешно сказала Кира.

– Ну, тебя не поймешь. То был он, то не было его!

– Вероятно, он пообещал Георгине прийти. Но то ли действительно явился, то ли, наоборот, не явился, чем и спровоцировал у девушки приступ отчаяния, принудивший ее уйти из жизни.

– Погоди. А если Влад пришел, то отчего Георгинке топиться-то было? – сообразила Вета.

– Верно. Если Влад пришел в гости к Георгине, то топиться ей ровным счетом смысла не было.

– Ты это к чему клонишь? – тихо ахнула Вета. – Ты хочешь сказать, что это Влад… Это Влад утопил Георгину? Он – что?.. Он – убийца?!

Последняя фраза, помимо ее воли, вырвалась у нее чересчур громко. Лилия оглянулась на них через плечо и досадливо прошипела:

– Тихо вы! Ганнабия Сигмундовна только-только начала припоминать, когда она в последний раз видел нашу бедную Георгину!

И Вета тут же послушно заткнулась. Она жадно уставилась на кудрявую седенькую старушку в ожидании продолжения. Бабушка была такой кругленькой и аппетитной! И ей совершенно не шло имя Ганнабия, да еще и Сигмундовна. Что за имя такое непонятное?!

– Прошу вас, девочки, – неожиданно пригласила их всех старушка в свою квартиру. – Зайдите ко мне. С годами мне становится все труднее стоять долгое время на ногах. Да и вы, полагаю, здорово устали за день.

Это была чистая правда. Все они здорово вымотались сегодня. И, когда девушкам еще и напомнили об этом, они сразу же почувствовали, как их ноги и руки налились свинцовой тяжестью.

Квартира Ганнабии Сигмундовны была гораздо меньше, чем квартира Георгины. Всего две комнаты, в то время как у внучки ученого их было целых пять. Но все равно, для молодых людей получить отдельное жилье в годы советской власти – это считалось неслыханной роскошью. И если отец этой Ганнабии Сигмундовны получил жилье еще в молодости, ему здорово повезло.

– Наш дом был построен еще в середине двадцатого века. А после революции он был приспособлен для различных нужд. Но, в конце концов, его отдали под квартиры для членов Всесоюзного Археологического общества. И мой отец, – с достоинством произнесла Ганнабия Сигмундовна, – был членом этого общества! А также он был близким другом и учеником Фридриха Карловича – прадедушки бедной Георгины.

– Что вы говорите?

– Да, – важно кивнула седой головой старушка. – Они вместе ездили с ним в экспедиции. Конечно, моему отцу было далеко до всемирной славы Фридриха Карловича. Но он за ней и не гнался. Он всегда искренне восхищался своим учителем, всем и всюду говоря, что ему никогда не сделать и десятой доли тех величайших открытий, которыми славился Фридрих Карлович. Тот был, как это теперь принято говорить, звезда, а мой отец всего лишь отражался в его звездном свете.

Подругам было совсем неинтересно слушать про прадеда Георгины. Плевать они хотели и на него, и на его открытия, и на отца этой старушенции! Но если перебить эту старушку, так она, чего доброго, еще обидится. У пожилых людей это запросто. Разговаривая с ними, надо быть предельно внимательными и осторожными, чтобы не задеть их тонкие души.

О том, что частенько пожилые люди, требуя уважения и внимания к себе самим, начисто забывают о том, что и от них тоже по отношению к окружающим требуется проявлять хотя бы толику уважения, лучше было не упоминать. И подруги старательно делали вид, что внимательно и с интересом слушают рассказ старушки о ее отце и его учителе.

– Отец рассказывал, что Фридрих Карлович все свои археологические открытия сначала сделал на бумаге.

– Как это? Как – на бумаге?

– Изучая древние свитки и манускрипты, Фридрих Карлович умел видеть между строк, – принялась важно повествовать старушка. – Он знал несколько языков. И соотносил написанное в древних книгах с теми современными географическими ориентирами, которые еще сохранились. И мог с точностью до пары километров сказать, где нужно начинать вести раскопки.

– Два километра – это много!

– Делались пробные шурфы. Брались пробы грунта. И рано или поздно в том месте, на которое указывал Фридрих Карлович, совершались важные археологические открытия. Находили там развалины древних городов и гробницы царей. Например, так он нашел Белый город в Средней Азии. Там было несколько древних гробниц великих воинов, находки, обнаруженные в них, считаются реликвиями. Так скажут вам в любом историческом музее. А в пустыне неподалеку от Бухары он раскопал древнее поселение, датированное чуть ли не третьим тысячелетием до нашей эры.

– Подумать только!

– Фридрих Карлович, как я вам уже говорила, знал несколько языков! – продолжала вдохновлено вещать старушка. – В том числе и древний персидский. А также вавилонский. И в современной ему Средней Азии, по территории которой проходили многие его маршруты, он мог легко общаться с таджиками, узбеками и киргизами на их родном языке.

Чем больше говорила старушка, тем яснее становилось, что прадедушка Георгины был в свое время большой величиной на научном небосводе. Конечно, ему выпало непростое время. Сначала Октябрьская революция, когда царскую власть, а вернее, уже власть Временного правительства, сместили большевики во главе с Лениным. Потом Гражданская война и очень неспокойный период становления новой советской власти. Ну, а потом подошло время еще более страшное.

Но, видимо, Фридрих Карлович был великим ученым, раз ему удалось выжить в столь неспокойные годы, да еще и сберечь всю свою семью. Несмотря на его дворянское происхождение, советская власть приняла известного ученого под свое крыло. И опекала его всю жизнь, выделяя щедрые пожертвования как на личные, так и на научные нужды ученого.

– То, что мы очутились с Фридрихом Карловичем в одном доме, – это целиком и полностью его заслуга. Когда этот дом заселялся, Фридриха Карловича попросили составить список нуждавшихся в жилье лиц из числа его подчиненных. И Фридрих Карлович указал имя моего отца в числе первых!

– Почему?

– Мой отец в свое время спас жизнь Фридриху Карловичу, – скромно молвила старушка. – Вывез его из зачумленной области, умудрившись миновать заставы карантина. Другой человек на месте Фридриха Карловича мог бы и забыть об этой услуге. Но Фридрих Карлович не забыл. И всегда говорил, что мой отец спас ему жизнь!

Вот она, причина столь теплого отношения старушки к личности давно почившего ученого. Ну да, такая дружба и такие благодеяния не скоро забываются. Собственная квартира в центре города! В пору советской власти жилье давалось от государства совершенно бесплатно. А элитное жилье давали только людям достойным и как-то зарекомендовавшим себя в глазах государства. Купить такие хоромы было невозможно. Жилье не могло продаваться или покупаться. Оно принадлежало государству. И могло быть лишь обменено на другое жилье, но никак не продано.

Но после перестройки все находившееся во владении государства жилье было передано посредством приватизации частным лицам, простым людям, которые жили в своих квартирах и стали отныне их собственниками. Благодаря прадеду Георгины ее соседка могла ныне считаться вполне обеспеченной женщиной. Ее жилье стоило больше сотни тысяч долларов. И старушка, конечно, отлично это знала. И умела помнить того, кого должна была благодарить за эту услугу.

– Ох, простите! – внезапно спохватилась старушка. – Что-то я совсем заболталась о прошлом. А нынешней молодежи совсем неинтересно слушать болтовню стариков. Очень редко нынче встретишь молодого человека, который с уважением относится к памяти ученых людей. Ах, как жаль, что жених Георгины не задержался тут надолго!

– Вы это о ком? – машинально поинтересовалась Лилия.

– О ком? Я имела в виду Влада.

– Влада?! – ахнули девушки хором.

– Да. Влад очень внимательно меня слушал. Так жаль, что такой приятный слушатель и собеседник был вынужден уехать.

– Уехать? Куда уехать?!

– Служебная командировка, – смешно округлив глаза, прошептала старушка и тут же поспешно воскликнула: – Но я вам этого не говорила!

– Нет? А почему нет?

– Потому что это тайна! Георгина поделилась ею со мной, но просила никому больше не рассказывать. Я так поняла, что отъезд Влада связан с какой-то служебной необходимостью. Возможно, даже с секретной!

Все ясно! Так бедная Георгина попыталась оправдать в глазах соседки отсутствие своего возлюбленного. Небось, любопытная Ганнабия Сигмундовна замучила Георгину своими расспросами. Вот девушка и предпочла наврать ей с три короба, лишь бы не дать повода для сплетен болтливой старухе.

Но все же, кое-что в этом деле оставалось для подруг неясным.

– Вы говорите, Влад частенько беседовал с вами?

– Да. Георгина была целыми днями занята на работе. А ее жених скучал. Все время один был дома… Вот он и приходил ко мне в гости, поговорить по душам и послушать мои рассказы о былом.

Интересно! С чего это Влада потянула к старушке в гости? Присматривался, что ему слямзить и в ее квартире тоже? Но тут его должно было поджидать разочарование. В квартире Ганнабии никаких ценных вещей не наблюдалась. Обычная мебель, не новая уже, но еще и не настолько старая, чтобы заметно подняться в цене.

Так что же было нужно Владу от этой милой, но, увы, совсем недалекой и небогатой старушки? Это для подруг оставалось загадкой. Но они чувствовали, что, найдя ответ на нее, они очень далеко продвинутся в своем расследовании.

ГЛАВА 8

Ганнабия Сигмундовна еще много чего порассказала бы девушкам о своем прошлом, но у них были дела поважнее. Уяснив, что ни сегодня, ни вчера соседка не видела Георгину, с ней не разговаривала и никаких подозрительных звуков из ее квартиры не слышала, девушки двинулись на поиски более подходящего свидетеля.

Весь подъезд, взбудораженный появлением милицейской машины, а также носилок с лежавшим на них закрытым белой простыней телом, гудел и не спал. Несмотря на позднее время, все жильцы выбрались из своих квартир. И теперь возбужденно обсуждали случившуюся с Георгиной трагедию.

Подруги затесались в толпу соседей, внимательно слушая и держа ушки по ветру. Но в общем и целом, доносившиеся до них реплики были совсем не интересными и заранее предсказуемыми:

– Такой кошмар!

– Невозможно поверить!

– Такая молодая, такая уравновешенная! С чего вдруг ей понадобилось убивать себя?

– Как почему? А вы не знаете?

– Ее бросил молодой человек.

– Влад?

– Не знаю, как его звали. А только вот бросил.

– Такой высокий, представительный брюнет?

– Да, да! Он!

– Так он ее бросил!?

– Ну да. Окончательно и бесповоротно. То все ходил, ходил, а то – нет его! А что вы думаете? Я тоже от отчаяния, что такого мужика упустила, в петлю бы сунулась.

– Не может быть. Я видел его только сегодня!

Услышав последнее заявление, подруги тут же бросились к долговязому мужчине в очках, сидевших на его длинном горбатом носу, произнесшему последнюю фразу.

– Что вы сказали?! Вы видели Влада?! Сегодня?!

– Если вы про того эффектного брюнета, который постоянно появлялся повсюду с моей соседкой, то да. Я видел его сегодня.

– Вы не ошиблись?

– Молодые леди! – с достоинством поправив на носу очки, воскликнул мужчина. – Может быть, я и произвожу на вас впечатление древнего аксакала, но на самом деле мне всего лишь пятьдесят. И когда мои очки при мне, я вижу вполне прилично. Да, это был он. И я видел его у нас в доме.

– Влад был вместе с Георгиной?

– Нет. Я видел его одного.

– Но он шел к ней?

– А куда же еще? Больше в нашем доме у него невест нет!

Вот глупый и наивный человек! Верно говорят, что ученые – совсем оторванные от реальной жизни люди. Думает, если он сам такой порядочный, имея одну только жену, то и все другие мужчине такие же порядочные. Ничуть не бывало!

У Влада была куча женщин. И Георгину он давно уже бросил. Так что же заставило его вернуться к ней? И что заставило в таком случае Георгину наглотаться таблеток и утонуть в собственной ванне? Ведь она дождалась своего Влада! С ней наконец случилось то, о чем она так долго и безуспешно мечтала, – он пришел.

– Он вошел в наш подъезд, – продолжал рассказывать очкастый мужчина, по виду – типичный ученый. – И поднялся на лифте. К кому же он мог подниматься, как не к ней?

Вот это уже было похоже на дело. И подруги тут же почувствовали вкус близкой добычи. Они накинулись на беднягу свидетеля, так что тот даже слегка струхнул. Вопросы так и посыпались на него, один за другим. И он уже не знал, на какой ему ответить прежде всего.

– Когда вы видели Влада?

– Вспомните точно! Который был час?

– Как он выглядел?

– Показался ли он вам напуганным или агрессивным?

– Он улыбался?

– У него были при себе цветы?

– А как он выходил из вашего подъезда на улицу, вы видели?

Ученый муж старался по мере сил удовлетворить любознательность подруг. Но оказалось, что видел он до обидного мало. Только то, что Влад входил в подъезд их дома. И произошло это сегодня, в промежутке между семью часами вечера и половиной восьмого.

Услышав это, подруги переглянулись. Время точно совпадало с тем, которое назвали эксперты!

– Так что же это получается? Влад пришел к Георгине и убил ее?!

– Ужас! – схватилась за голову Вета. – Докатился, мерзавец! Уже и на убийство пошел! Ирод!

Но Кира с Лесей что-то сомневались. Хотя они и не имели чести лично знать Влада, но им казалось, что брачный аферист редко меняет масть и переквалифицируется в хладнокровного убийцу.

– А как же тогда? Что же случилось?

– Я могу это объяснить, – задумчиво произнесла Кира. – Георгина очень ждала этого свидания с Владом. Ждала и надеялась, что ей удастся вернуть себе любимого мужчину. А он пришел к ней только для того, чтобы заявить, что между ними все кончено. Георгина не пережила этой новости. И свела счеты с жизнью.

Но тут уж засомневалась Лилия.

– Конечно, я с мужчинами не слишком-то много общалась. Но все же лично меня ни один из них никогда не предупреждал о том, что он намеревается слинять от меня подальше. А уж тем более, если он и так уже это сделал!

Подруги сконфуженно переглянулись. Действительно, как-то странно, чтобы парень пришел к вам только для того, чтобы сообщить, что он вас бросает. Да еще спустя месяц после того, как он это уже сделал. Разве что парень совсем дурачок. Но Влад дурачком отнюдь не был. И если уж он явился к Георгине домой, то явно преследуя при этом какую-то цель.

– Ну, допустим, Георгина мечтала вернуть себе свою великую любовь. А Влад… А вот какая у него была цель?

– Обчистить Георгинку еще раз! – зло воскликнула Лилия.

– Но все ценные вещи, как ты сказала, стоят на своих местах. Ты сама так сказала!

– Да. Ну и что? Я могла всего и не знать.

– Но ты знала о том, что в шкатулке Георгина держит драгоценности, которые достались ей от предков. Знала о том, что и где находится в квартире. Ты даже знала о том, что в холстяном мешочке у нее сложены монеты. И чтобы ты не знала про все ее другие ценные вещи? Ни за что не поверю!

Лилия как-то замялась с ответом. Было видно, что ей хочется что-то открыть подругам, но она стесняется или, лучше сказать, не решается. Подруги не торопили ее, надеясь, что она и сама поймет – сейчас не лучшее время для того, чтобы смущаться.

– Ну, вообще-то, было кое-что, о чем Георгина мне только один раз намекнула, – призналась наконец Лилия.

– И что же это такое?

– Не знаю. Она обмолвилась об этой вещи как-то вскользь. И не захотела ничего мне пояснить.

– Но что конкретно она тебе сказала-то?

– Да, в общем-то, ничего конкретного она мне и не сказала…

– Но все же! Говори уж!

– Ну, ладно! – вздохнула Лилия. – Может быть, это и ерунда и никакого отношения к произошедшему не имеет, но я все же скажу! В общем, из своей последней экспедиции прадедушка Георгины привез одну вещь, которую… Ну, скажем так, не захотел отдавать в казну молодого советского государства. Сказал, что советская власть довела процветавшую некогда страну до такого убогого состояния и такой степени разрухи, что власти вынуждены теперь распродавать золотой запас страны, накопленный многими поколениями.

– Это неправда!

– Правда, – грустно произнесла Лилия. – После революции за границу уплыло много уникальных вещей, прежде принадлежавших дому Романовых и других известных дворянских родов. Большевики отбирали у богачей их ценности, а потом распродавали их за границей. Оправданием им служило то, что в стране царили разруха и голод, люди умирали от нехватки продовольствия. И не время холить цацки буржуазии, когда дети пухнут от голода.

– Да, я тоже слышала, что такое было. Только далеко не все деньги доходили до голодающих.

– Ну вот! И прадед Георгины сказал, что он не верит советской власти. Не верит в чистоплотность людей, стоящих у ее истоков. И еще он сказал, что вещь, которую он нашел в своем путешествии, должна остаться в России. Что это величайшая ценность, которую он когда-либо держал в руках! И когда-нибудь власть в стране переменится. И тогда можно будет без опаски отдать этот раритет государству. И оно сумеет сохранить его.

– И что же это за вещь?

– Я не знаю, – развела руками Лилия. – Георгина лишь один раз упомянула о том, что на нее возложена особая миссия – вернуть эту вещь в руки государства. Она пару раз спрашивала у меня: как я считаю, достаточно ли стабильная ситуация у нас в стране? И можно ли ей вытащить сей предмет из тайника прадедушки?

Услышав это, подруги взволновались необыкновенно:

– Тайника?!

– Прадедушки?!

– А где он был, этот тайник?!

– И что в нем лежало?!

Глаза у всех трех девушек алчно засверкали. Они хотели немедленно начать искать сокровище! Очень хотели. Но Лилия их снова разочаровала:

– Понятия не имею, где был этот тайник. Но, полагаю, где-то в квартире.

– Почему ты так думаешь?

– Ну, я сказала Георгине, что у нас в стране все спокойно. Кризис, нагрянувший из-за бугра, умело сдерживают. Так что она может доставать свое сокровище и нести его в компетентные органы. И я еще предложила ей свою помощь, если вещь эта тяжелая или за ней надо далеко ехать. Но Георгина засмеялась и сказала, что вещь эта совсем маленькая. И никуда за ней ехать не надо.

– Значит, тайник в квартире! – решительно заявила Кира. – Вот что! Нам надо его найти!

– Зачем?

– Что значит – зачем?! Затем! Надо, и все! Георгина ведь не отнесла эту вещь туда, куда собиралась?

– Но эта вещь нам не принадлежит, – встревожилась Лилия.

– Мы и не собираемся ее присваивать. Найдем и отнесем туда, куда собиралась отнести ее Георгина. А кстати, кому она собиралась ее отдать?

– Наверное, в какой-нибудь музей. Или прямо в руки министру культуры. Не знаю.

– Но безвозмездно?

Да. Вот в этом Лилия была твердо уверена.

– Совершенно безвозмездно! – воскликнула она. – Георгинка никогда не стала бы брать деньги за то, что, объективно говоря, ей не принадлежит. И ее прадедушка считал точно так же.

Кира с Лесей задумались. Значит, в доме у Георгины хранилось некое сокровище, которое ее прадед привез из своих странствий! Недовольный советской властью, он предпочел эту свою находку не афишировать. И даже совсем напротив, утаил ее от государства.

– М-да… Он здорово рисковал при этом. Выплыви эта история наружу – и ему не миновать было бы ареста, тюрьмы и, возможно, даже расстрела!

– Тогда с государством шутки были плохи. А прадед Георгины, что ни говори, обворовал его на внушительную сумму.

– Мы не знаем стоимость его находки.

– Скорее всего, она бесценна.

Со слов говорливой соседки Георгины подруги знали, что открытия Фридриха Карловича принесли стране Советов огромную пользу. Найденные им артефакты хранились во многих ведущих музеях страны и даже мира. Среди них был клад с золотыми и серебряными украшениями из могилы некоей восточной царицы и ее мужа. А также оружие, сбруя, монеты и разнообразная домашняя утварь из богатых и знатных домов. Не какие-нибудь глиняные черепки и обломки керамики, которыми любят щеголять областные музеи, а вполне даже неплохо сохранившиеся серебряные сосуды.

– Что же это за ценная вещь, которую старикан пожалел отдать в руки советской власти?

Произнеся это, Кира взглянула на квартиру Георгины с точки зрения ее полезной площади. Места там было более чем достаточно для десятка тайников. И спрятать в них можно было что угодно, не говоря уж о вещи маленькой и совсем не тяжелой. Но прадед Георгины не прятал от советской власти все свои находки. Исключение он сделал всего лишь один раз.

– И вот одну свою находку ее прадед предпочел утаить. Почему? В чем была ее великая ценность?

Между тем было уже совсем поздно. И на глазах у опечаленных подруг менты опечатали дверь квартиры Георгины. Отныне путь туда был закрыт для всех, кроме наследников последней. И это заставило мысли Киры вернуться из необозримого прошлого к текущим событиям.

– У Георгины есть родственники? – спросила она.

– Кажется, есть какие-то дальние родственники, где-то в Сызрани, – сказала Лилия. – Но я их лично никогда не видела. И что-то не припомню, чтобы Георгинка с ними общалась.

– Значит, квартира может отойти государству?

– Если только Георгинка не оставила на этот счет завещания.

При этих словах в душе у Киры снова проснулся червячок. Завещание! Как знать, возможно, причина смерти Георгины совсем не в несчастной любви или полумифической находке ее прадеда, а именно в завещании самой Георгины? Все-таки девушка была богатой невестой. Квартира из пяти комнат, битком набитая антикварными предметами старины, дорого ценится на рынке недвижимости!

И как знать, а не заставил ли Влад влюбленную в него девушку написать завещание в свою пользу? Ну, а потом, чтобы не ждать долго, он вновь бросил Георгину? Да еще наговорил ей чего-нибудь такого на прощанье, чтобы уж точно быть уверенным, что этих слов несчастная не выдержит и наложит на себя руки.

Но тут же мысли Киры вновь приняли другое направление. Тайник в квартире! Надо его найти и осмотреть. Если он пуст, значит, Влад все же добрался до него. И, возможно, именно это и доконало Георгину. Поняв, что любовник вновь пришел к ней лишь для того, чтобы обокрасть ее, она наглоталась снотворного и умерла.

«В этом случае, он мог ей ничего и не говорить. Его дела сказали все за него», – подумала Кира.

И она повернулась к Лилии:

– Значит, Георгина собиралась сдать властям свое сокровище?

– Да.

– Она тебе об этом говорила?

– Примерно несколько месяцев тому назад она завела такой разговор.

– Но потом в ее жизни появился Влад, и она отложила свою миссию до лучших времен?

– Получается, так.

– А могла Георгина рассказать о тайнике Владу?

– Запросто! – воскликнула Лилия. – Она была очень простодушна и доверчива!

Некоторое время Кира думала. Большинство соседей уже разошлись по своим квартирам. Но некоторые продолжали торчать на лестничной клетке, чрезвычайно нервируя этим Киру. А еще ей очень не нравилось то, что Лилия отдала свой комплект ключей от квартиры Георгины следователю. Сейчас эти ключики девушкам очень бы пригодились! Но без ключей проникнуть в квартиру Георгины, чтобы поискать там тайник, нечего было даже и думать.

– И что же нам делать?

– Вообще-то, у меня дома есть еще один комплект, – сказала Лилия, узнав, о чем сокрушается Кира.

– Что? – удивились Кира, Леся и Вета.

– Ну да, – немного смущенно подтвердила Лилия. – Когда-то я потеряла свой комплект ключей, вернее, думала, что потеряла. Но Георгина все равно сделала мне новый. А потом старый тоже нашелся, просто он завалился за подкладку в моей сумке. И у меня на руках очутилось сразу два комплекта ключей от ее квартиры.

Это было просто неслыханное везенье! От избытка чувств Кира едва сдержалась, чтобы не кинуться на шею к Лилии.

– Но сегодня уже слишком поздно. Мне завтра на работу. Опаздывать никак нельзя. Иначе меня просто уволят!

И девушки договорились, что Лилия захватит ключи от квартиры Георгины с собой на работу. А в конце рабочего дня позвонит подругам. И они все вместе проникнут в квартиру Георгины. И поищут там тайник.

– Вот только как быть с печатями на дверях квартиры?

– Печати – это ерунда! – легкомысленно отмахнулась от этой проблемы Кира. – По сути своей это всего лишь тонкая полоска бумажки. Ее могут сорвать хулиганистые мальчишки. Или бумажка сама может упасть, потому что ее плохо прикрепили к дверям. Одним словом, не нужно переживать из-за того, что этого не стоит.

– Но днем нас могут увидеть. Лучше бы нам пойти на дело вечером или ночью.

– Сейчас как раз ночь.

Действительно, часы показывали уже начало второго ночи. И девушки были совершенно без сил. Ехать за ключами, а потом обратно, а потом еще и перерывать вверх дном все пять комнат в квартире Георгины, а также многочисленные подсобные помещения и кладовки… Нет, на это у девушек сил уже совершенно не оставалось. Они едва дотащились до выхода на улицу, распрощались и разъехались по своим домам.

ГЛАВА 9

Утро началось для Киры с Лесей со звонка Веты. Открыв глаза, Кира обнаружила, что рядом с аппаратом сидит Фантик и осторожно трогает трубку лапой. Вид у него был задумчивый и какой-то нерадостный. Похоже, столь ранний звонок он не одобрял. И Кира заранее приготовилась к тому, что услышанные ею новости будут недобрыми.

И она не ошиблась. Голос Веты звучал напряженно.

– Не хотела вас вчера еще больше расстраивать, – сказала она, – да и все равно, вы бы ничего не смогли сделать, но, похоже, с моим Генкой что-то случилось.

– Почему ты так думаешь?

– Его телефон до сих пор у меня. Но он ни разу на него не позвонил. Дома у матери он тоже не появлялся. И в больницах его нет!

– А в…

– В моргах тоже! – отрезала Вета. – Он просто пропал, понимаете? Точно так же, как и Влад! – И, так как Кира озадаченно молчала, Вета воскликнула: – Оба вышли за хлебом – и оба пропали! Они что, издеваются надо мной?!

– Нет. Вряд ли.

– Но что мне теперь делать?

– Обычно в таких случаях идут в милицию.

– Уже была я там!

– Когда ты успела? – искренне поразилась Кира.

– Прямо с утра и помчалась. Наплела там, что его уже четвертые сутки нет дома. Показала им печать регистрации брака в своем паспорте. Они сразу же завели дело.

– И что?

– Записали Генкины приметы. А потом сказали, что у них есть парочка подходящих трупов. Правда, лежат они у них уже почти месяц. Но мне все равно стоит на них взглянуть. Представляете?!

– Постой! – удивилась Кира. – Если трупам уже по месяцу, при чем тут твой Генка? Ведь месяц назад он еще был жив и здоров.

– В том-то и дело! – закричала Вета. – Представляете, какие кретины работают у нас в отделении?! Я их чуть кулаками не поколотила! А они стоят и еще удивляются, почему я не хочу с ними пройти на опознание их покойничков. Все приметы, говорят, гражданка, сходятся! Почему, мол, вы так сердитесь?

– А более свежих трупов у них нет?

– Подходящих нет! – буркнула Вета.

– Ну, так радуйся! Жив твой Генка.

– Или его просто еще не нашли. Ох, тревожно что-то у меня на сердце… Все-таки не чужой он мне. Столько времени вместе! Дурак он, конечно, и недотепа, но все равно – свой. Если с ним что-нибудь случилось, то лишь по моей вине.

– Почему?

– Я вам не говорила, – вздохнула Вета. – Но Генка с Владом очень сдружились.

– Ты нам говорила, что они на кухне хвалебные оды в твою честь пели…

– Не это главное. Они о чем-то в Генкиной комнате постоянно шушукались. И вид у моего Генки потом был такой… такой загадочный! Я сразу же заподозрила, что он что-то натворил или собирается натворить.

– А что именно?

– В том-то и беда, что я, дура влюбленная, совсем позабыла из него правду вытянуть. Влад меня отвлек. Ну, а потом он и сам пропал. И мне уже стало не до Генкиных художеств!

Информация о столь теплых отношениях между мужем и любовником Веты была, безусловно, очень интересной. И могла принести свои плоды. Вот только Кира пока что не знала, к какому месту эту информацию пристегнуть.

– Дождемся вечера, – решила она. – Когда Лилия нам позвонит, мы сразу же выедем на место.

Услышав это, Фантик тяжело вздохнул и спрыгнул с тумбочки. Уходя из комнаты, он ни разу не оглянулся на свою хозяйку. Кот явно решительно не одобрял затеянное ею новое расследование. И открыто заявлял ей об этом.

На работе у подруг не случилось ровным счетом ничего примечательного. Разве что к ним в офис пришла странного вида женщина, представившаяся госпожой Пипкиной. И спросившая про молодого человека с большой черной собакой.

– Это мой мальчик! Мой милый, нежный мальчик! – вытирая слезы большим клетчатым платком, стонала эта особа.

Все в турфирме без труда поняли, что речь идет о том странном парне, которого они отправили в круиз вокруг обеих Америк – Северной и Южной. Мадам Пипкина по возрасту вполне годилась Диме в матери. Поэтому девушки ее таковой и сочли. А что у них фамилии разные, так женщины нынче вовсе не обременяют себя подобными отметками в паспорте. Один раз не получилась счастливая супружеская жизнь, так они вполне могут сходить замуж еще разок. Или даже несколько раз.

– Мой маленький! Мой миленький! – с придыханием произносила Пипкина. – Моя крошечка! Так куда, вы говорите, он отправился?

Узнав, что ее мальчик уплыл на круизном лайнере, мадам чуть не потеряла сознание от волнения.

– Отправьте и меня следом за ним! – потребовала она. – Немедленно! Хочу быть с моим мальчиком!

– Следующий лайнер в том направлении отправится только через две недели.

– Две недели! Так долго! Я не смогу столько выдержать.

– Раньше не получится.

– Что у вас за фирма такая?! – вознегодовала Пипкина. – Вы что, не знаете, что клиент всегда прав? Если клиент желает отправиться в круиз, вы обязаны предоставить ему этот круиз!

– Хоть вертолет наймите, все равно ничего не получится. Все места на лайнере распроданы заранее. Дима купил для себя последние два места.

Но Пипкина явно относилась к той категории людей, которые слышат только то, что нравится им самим. Вот и сейчас она услышала только первую половину фразы про вертолет.

– Вертолет?! – воскликнула она. – А что? Это идея! Спасибо вам, девочки! – и она улетучилась.

Не успели взволнованные сотрудницы фирмы «Орион» обсудить визит странной дамы, как к ним пожаловала еще одна женщина.

– Дима! Ковальков! – воскликнула она, шатаясь от стены к стене, как пьяная, и трагически прижимая руки к груди.

Спиртным от дамы не пахло. А выбившиеся из-под ее нарядной шляпки седые букли говорили вовсе не о неряшливости дамы, а о растрепанности ее чувств. Ей тоже был нужен молодой человек с черным ризеном, которых сотрудницы «Ориона» отправили в круиз.

– Верните мне моего мальчика! – воскликнула дама, услышав про обе Америки. – Верните!

– За ним уже отправилась его мама. А вы, вероятно, его тетя?

Но вежливый вопрос Леси произвел на даму самое неожиданное впечатление.

– Мама?! – воскликнула она, падая на стул. – Тетя?! При чем тут родственные связи, когда речь идет о чувствах! Верните мне моего крольчонка! Немедленно!

– Мы можем вас отправить следом за ним, – сказала Леся. – Недельки через две.

– Две недели! Нет, это слишком долго. Хочу сейчас!

– Сейчас ваш мальчик уже находится в Нью-Йорке.

– Хочу в Нью-Йорк!

– Ну… Мы можем вас туда отправить… Скажем, завтра.

– А сегодня? – тут же откликнулась дама, слегка оживая. – Хочу вылететь следом за моим мальчиком уже сегодня!

– На сегодня рейс только в половине четвертого ночи.

– Согласна!

– Вам придется приехать в аэропорт за два часа до посадки. Всю ночь вы не будете спать!

– Плевать. В самолете отосплюсь! Заказывайте мне билет, милочка! Я лечу!

– Гм… Еще есть проблема с визой. У вас есть американская виза?

Визы у седовласой дамы не было. И, стеная, она отправилась за фотографией, чтобы послать ее на получение визы в американское посольство. Но и это был еще не конец. Следом за седовласой дамой появилась энергичная молодка лет двадцати восьми.

– Так, я лечу следом за Димой! – заявила она, развалившись на стуле перед Кирой. – Немедленно! Билет у меня уже есть.

– А виза?

– С визой полный порядок. Вопрос в том, что я не знаю названия корабля, на котором отправится в путь наш проказник.

– «Джон Леннон».

– Его же убили! – тут же показала свою эрудицию девица и покачала головой: – Странное название для корабля! Впрочем, мне на это плевать. Я не суеверна. Я должна вернуть Диму домой, и я это сделаю! Давайте-ка мне описание тура, и я почапаю прочь отсюда!

Подруги дали странной особе проспект круиза. И она, очень довольная, в самом деле утопала прочь. Когда она ушла, все в офисе дружно переглянулись.

– Ну и родственники у этого парня!

– Каков он сам, такие и родственники.

– А это кто была? Сестра?

– Не знаю. На вид, девица совершенно чокнутая. Возможно, что и сестра.

Лилия позвонила подругам только в восьмом часу вечера.

– Простите, раньше я никак не могла освободиться. Начальник словно озверел! Задержал меня на целый час. Да еще бубнил, что я должна быть ему за это благодарна, потому что он помогает мне разгребать мои же ошибки.

– Какой внимательный!

– Не внимательный он! Просто дома ему скучно. Жены у него нет. Детей тоже нет. Любовницы – и той нету! Сидит целые сутки на своем рабочем месте. И считает, что остальные должны поступать точно так же!

– Старый?

– По его анкетным данным, ему тридцать девять. Но выглядит он, простите меня за прямоту, на все сорок!

– Невелика разница! – засмеялась Кира.

Но у Лилии было другое мнение на этот счет. Она-то сама между двадцатью девятью и тридцатью годами прожила целых пять лет! И поэтому хорошо знала толк в такого рода делах.

– Одевается он абсолютно не по моде, – продолжала перечислять она недостатки своего начальника. – За собой не следит. Рубашки чистые, но какие-то помятые. Сразу видно, что он их не гладит. Костюм старомодный. Прическа… Про прическу лучше вообще не вспоминать! У него чудесные темно-каштановые волосы, ни намека на седину или лысину. А он свои волосы обкарнывает почти под самый корень. Выглядит со своей бритой головой словно тифозный больной! На отдых ездит в Крым или в Сочи. И не потому, что он невыездной или нет средств на заграничный тур. Просто он, видите ли, так привык! В Крыму ему комфортно. Ныряет с аквалангом и собирает монеты со дна моря.

Услышав знакомое слово, которое в последнее время слишком часто мелькало у них на слуху, подруги насторожились:

– Что он у тебя собирает?

– Монеты! Старинные монеты, которые он находит на дне моря, в останках торговых судов.

И тут тоже монеты! Помешались, что ли, все мужики на нумизматике?

Но Лилия, явно не видя связи, продолжала гудеть в трубку:

– Ныряет с аквалангом целый месяц подряд. Потом привозит добытое со дна моря, отмачивает в разных растворителях, в проточной воде, счищает окислы, как-то там консервирует… Показывал он мне, что у него получается. Какие-то шершавые кругляши, на которых ни фига не видно! В общем, сходит с ума по полной программе! А сейчас ему до поездки в Крым еще долго ждать осталось. Вот он на работе и зависает!

Из всего сказанного Кира уяснила лишь одно – что Лилия сильно устала на работе. К тому же утром она умудрилась забыть ключи от квартиры Георгины дома. Так что сначала она заедет к себе домой, переоденется, возьмет ключи. И только к десяти часам вечера окажется у дома подруги.

– В десять, так в десять. Нам не к спеху. А бедной Георгине – и подавно.

Но оказалось, что Кира ошиблась. Когда подруги в полном боевом составе оказались перед дверями квартиры Георгины, то сразу же обнаружили некую нестыковку.

– Печать уже кто-то сорвал, – растерянно заявила Лилия. – Ее тут нет.

– Странно. Куда же она могла подеваться?

Печати на дверях не было. И с этим фактом им пришлось смириться. Предусмотрительно залепив жвачкой глазки в дверях соседей Георгины по лестничной клетке, девушки вставили ключ в дверь. И сразу же ахнули. Дверь оказалась открыта! Как такое могло иметь место? Неужели менты вчера позабыли ее запереть? А войдя в саму квартиру, девушки ахнули еще раз.

Внутри все было перевернуто вверх дном! На полу валялись осколки хрустальных и фарфоровых ваз. Статуэтки с отбитыми руками, носами, лапами и головами валялись тут и там. Их осколки противно хрустели под ногами, когда девушки передвигались по квартире Георгины.

– Что тут произошло?! – ахала Лилия. – Ничего не понимаю! Кто все это мог натворить?

В отличие от нее, остальные три девушки преисполнились самой мрачной подозрительности. Им казалось, что они отлично знают, кто тут пошустрил, да еще так основательно. И, отодвинувшись от Лилии на безопасное расстояние, чтобы она не могла их услышать, подруги принялись обсуждать положение.

– Вы как хотите, а я считаю, что это Лилька тут потрудилась!

– Ага! Вчера сказала нам, что не хочет сюда ехать, что она устала. А сама примчалась и всю ночь орудовала тут!

– Всю ночь и весь день. Наврала нам про своего деспота-начальника с три короба. А сама на работу, небось, и вовсе не пошла! Или пошла, но только на полдня. Явилась к обеду, поэтому и была вынуждена задержаться вечером.

Не подозревавшая о сомнениях и подозрениях подруг Лилия бродила в дальнем углу комнаты. И вдруг опять ахнула:

– Соломон! Где же Соломон?!

Девушки вздрогнули и подбежали к заголосившей Лилии.

– Соломон! Он пропал! Вот тут всегда стоял, а теперь его нету! – причитала она.

– Что за Соломон?

– Чучело!

– Чучело царя Соломона? – усомнилась Кира. – Скелет? В самом деле?!

– Нет, конечно!

– Но ты сказала – чучело. Ты имела в виду… мумию?

– Нет! Откуда бы ему тут взяться? Тут же не кладбище, а жилая квартира! Просто кукла в национальном костюме, которая всегда тут стояла. Мы с Георгиной называли ее между собой Соломоном.

– Почему?

– Потому что кукла была с бородой!

Оставив это прозвище на совести самих крестных, Кира спросила у Лилии:

– И что теперь? Говоришь, эта кукла с бородой пропала?

– Начисто!

Лилия побежала в другую комнату. И тут же подруги услышали ее звонкий голос.

– Нашла! Тут он! Кому понадобилось перетаскивать его сюда?

В соседней комнате девушки увидели внушительных размеров деревянную колоду, одетую в ярко-синий халат, украшенный восточным орнаментом и с саблей на боку. Халат и сабля были явно гораздо более новыми, чем сама деревянная колода.

– Соломон – это идол из какого-то древнего захоронения, – принялась объяснять Лилия, явно обрадованная тем, что Соломон нашелся. – Прадед Георгины привез его с собой. Но ни один музей не захотел взять это чудо. И прадед оставил эту деревяшку себе. А потом кто-то нарядил колоду в халат, повесил ей на бок саблю. И получился наш Соломон.

Кира только покачала головой. Соломон, даже на ее неискушенный взгляд, весил не меньше пары сотен кило. Нет, Лилии в одиночку точно было бы не под силу перетащить это чудище из одной комнаты в другую. А значит, одно из двух. Либо это не она орудовала ночью в квартире Георгины, либо… Либо у Лилии был помощник! Кто? Да хотя бы тот самый ее пресловутый начальник, любитель дайвинга и старинных монет!

Кира перевела внимательный взгляд с Соломона на Лилию. Та выглядела предельно изумленной чем-то. И разглядывала Соломона, покачивая головой.

– Зачем они его сюда притащили? – бормотала она. – Зачем?

– Такое впечатление, что грабители не нашли лестницу, – предположила Кира. – И использовали вашего Соломона в качестве стремянки.

И действительно, идол стоял, прислоненный к стене в таком месте, где под потолком располагались антресоли. По их внешнему виду сразу же можно было сказать, что они забиты всякой ерундой. Должно быть, так и было, но только до недавнего времени. Потому что теперь, после проведенного минувшей ночью в квартире Георгины обыска, антресоли были совершенно пусты. А весь хлам с них валялся по всему полу.

– Надо же! – поразилась Лилия. – Даже журналы «Мир медицины», подшивки за восьмидесятые и девяностые годы, выгребли, которые мама Георгинки выписывала для своих научных целей. Она была участковым в нашей поликлинике. И зачем им эти журналы? Они-то кому могли понадобиться?

Подруги покосились на Лилию. Молодая женщина казалась вполне искренней. Но кто ее знает, вдруг она – просто прекрасная актриса? Подруг так и подмывало уточнить у Лилии, имеет ли она отношение к обыску в квартире Георгины или нет.

– Лилия, а это не ты случаем натворила? – нерешительно произнесла Вета, в душе осознавая всю глупость своего вопроса.

Если Лилия виновата, то она примется все отрицать. А если нет, то может и обидеться. Но Лилия лишь удивилась еще больше:

– Я?! Да вы что! Я после всего случившегося с Георгинкой слезы лила до трех утра! К пяти еле сумела заснуть. И то лишь потому, что меня мама просроченным димедролом, который у нее еще с советских времен в аптечке лежал, меня накормила. Сказала, что я так реву, что у нее сил нет, меня слушать. Пусть лучше я отравлюсь, но хоть посплю немного. И она сама – тоже.

– И как?

– Помогло просто отлично! – бодро отозвалась Лилия. – Хорошее средство. Вот только на работу я опоздала, проспала. Но зато сумела хоть немного выспаться.

Итак, алиби у Лилии на минувшую ночь весьма-таки аховое. Ее мама. А мама – это такая женщина, которая ради благополучия членов своей семьи готова подтвердить все, что захочет ее любимая дочурка. Это всем хорошо известная истина. Значит, Лилия с равным успехом могла либо рыдать, а потом и дрыхнуть у себя дома. Либо – орудовать в квартире Георгины вместе со своим сообщником.

Нет, не было у подруг настоящей веры ее словам! Очень уж все странно сложилось.

– Признайся, ты хотела сама найти тайник? – пристала к Лилии Вета.

– И в мыслях такого не было!

Но подруги все равно ей не поверили. Но раз уж они сюда пришли, то осмотрели всю квартиру Георгины. Однако осмотр они проводили как-то нехотя, вещи то и дело валились у них из рук, усугубляя общий беспорядок. Все девушки прекрасно понимали, что если тайник и был и в нем что-то имелось, то это что-то уже кто-то нашел минувшей ночью. И самим подругам тут уже ничего не обломится.

Лилия тоже ходила по квартире и подсчитывала убытки. И вскоре сделала вывод:

– Очень странные грабители! Мне кажется, что они и в этот раз ничего не взяли.

– Как – ничего? Все полки и шкафы пустые!

– Все, что было на полках, лежит сейчас на полу, – сказала Лилия. – Либо разбито, либо поломано, либо просто сброшено. Но ничего не пропало.

– Значит, ты считаешь, что это были не воры?

– Нет. Посмотрите, они оставили бронзовую статуэтку девушки, украшенную бирюзой. И набор серебряных чашек с чайничком – тоже. Даже поднос из этого набора не взяли. Просто бросили его на пол. А он ведь тоже из чистого серебра! И проба имеется!

Подруги осмотрели эти произведения искусства. Отлитая из бронзы фигурка девушки-танцовщицы была очень изящной. В легкой кофточке и пышных шароварах. Ее одежду украшали вкрапления натуральной бирюзы. А ее длинные волосы волнами струились по спине, создавая ощущение, что девушка лишь на миг замерла и через минуту продолжит свой танец.

– Это Фридрих Карлович тоже нашел в гробнице? На вид фигурка совсем не древняя.

– Нет. Из своих путешествий Фридрих Карлович привозил и новодел. То есть для тех времен это был новодел. Но теперь это уже, конечно, тоже антиквариат.

Не хуже статуэтки был и серебряный набор, состоявший из пузатого азиатского чайничка и трех пиал, стоявших вместе на одном подносе. Все они были отлиты из серебра и украшены тонкой чеканкой и чернью.

– Недешевая посуда, – заметила Кира. – Одна пиала из серебра потянет тысяч на двадцать рублей! А тут еще и чайник. И поднос. Все вместе запросто может стоить как новенькая иномарка среднего класса.

Да, дорогих старинных вещей в квартире Георгины было предостаточно. Каким-то образом эти вещи сохранились в их доме, пережив и Великую Отечественную войну, и блокаду, и все последующие годы. Все они бережно сохранялись Георгиной как память о ее великом прадеде. И только Георгина подвела всю свою родню, не уследив за доверенным ей предками сокровищем.

Бродя по квартире, Вета все время бормотала:

– Нет, не верю, чтобы Влад мог убить Георгину! Тут столько ценных вещей! Уж скорее он бы женился на ней. Это – да, в это бы я поверила. А вот убить… Нет, такое не для него!

– Но кто-то тут все же побывал минувшей ночью.

– И хорошо пошуровал!

Итак, искать тайник в разоренной квартире было бесполезно. Девушки сгребли весь мусор в угол, предоставив наследникам бедной Георгины разбираться в том, что выбросить, а что оставить и попытаться склеить. И, только обозрев получившуюся кучу осколков, до Леси дошло, что они натворили.

– Мы же замели веником все следы преступников! – ахнула она. – Мы с вами просто форменные идиотки!

– Почему? Хоть какое-то подобие порядка навели.

– Мы не должны были ничего трогать! Мы должны были сразу же вызвать милицию!

– Ага! Чтобы они обвинили нас в том, что мы же все это и натворили?

– Почему мы?

– А кто был в квартире? Зачем мы сюда пришли? И как бы мы объяснили ментам, что мы тут забыли?

– Мало ли! Сказали бы, что просто проходили мимо. Вот и решили взглянуть. А дверь была открыта. Мы вошли… И вот! Все очень просто.

– Просто! – передразнила подруг Вета. – Так они и поверили бы!

– Все равно! Можно было бы что-нибудь придумать!

– Я вас умоляю! – саркастически заломила руки Вета. – Да эти менты пальцем о палец вчера не ударили, обнаружив труп Георгины в ванне! Сразу же заявили, что это самоубийство. Даже соседей не опросили. Думаете, они станут трепыхаться из-за погрома? Тем более что хозяев у квартиры нет. Кстати говоря, они сами могли все это и организовать! Ввиду отсутствия наследников!

И, хотя подругам очень не хотелось верить в то, что наша родная милиция или даже отдельные ее представители могли такое устроить, они все же понимали что, Вета, скорее всего, права. Далеко не всех сотрудников милиции отличает кристальная честность. Зарплаты у младшего состава низкие. А набирают туда людей, увы, начисто лишенных каких-либо идеалов. Вот и получается, что ребята из отделения, увидев богатую квартиру без хозяев, вполне могли ее обчистить. Запросто!

ГЛАВА 10

На такой печальной ноте подруги и покинули квартиру Георгины. На душе у них было гадко. Просто гаже некуда. Они не знали, кого и подозревать в случившемся. Двуличную Лилию, нечистоплотных оперативников или кого-то третьего?

– Мог ведь и Влад вернуться, – заметила Леся, спускаясь по ступенькам.

– Запросто! – вздохнула в ответ Вета.

С Владом тоже все было неясно. Он убил Георгину или не он? Вроде бы, вчера его видели в доме. Но где доказательства того, что убийство совершил именно он?

Внизу, во дворе, было пусто. Все обитатели дома давно разошлись по своим квартирам. Детей увели спать. Взрослые устроились у экранов телевизоров. И их можно было понять. Погода на улице стояла неприятная. Дул пронизывающий холодный ветер и гонял по небу мрачные тучи.

Во всем дворе обнаружилась лишь одна живая душа. Вернее, полторы. Пожилая женщина гуляла с маленькой беленькой собачкой неопределенной породы.

– Ну что же ты? – укоряла она собачку. – Холод-то какой! Давай, делай свои дела, и домой скорей пойдем!

Но собачка имела свое мнение на этот счет. Домой она идти не хотела. И деловито трусила вдоль оградки, ежеминутно обнюхивая столбики.

– Вот горе мое! Что же ты такая упрямая? – чуть не плакала женщина, не сводя глаз с собачонки. – Каждый раз одно и то же! С ума с тобой сойдешь!

Женщина увидела подруг, только когда они подошли к ней совсем близко. Девушки не собирались останавливаться. Они были слишком расстроены, чтобы обращать внимание на собачонку и ее хозяйку. Но все решил случай. Вернее, сама собачка. Маленькое, испачканное весенней грязью тельце подскочило к Лесе и положило передние лапки на ее светлые брючки.

– Ой!

В мгновение ока светлые замшевые брючки Леси оказались безнадежно испорчены маленькими шустрыми лапками, которые за ничтожный промежуток времени так основательно истоптали их штанины, что они из светло-бежевых превратились в оригинально-пестрые.

– Извините, пожалуйста! – кинулась хозяйка собачонки к Лесе. – Наверное, она вас спутала с моей дочерью.

– Но я – это не она! – огрызнулась Леся, чрезвычайно огорчившаяся из-за испорченных брюк.

Это были ее любимые брюки! И она надела их сегодня для выхода на улицу исключительно потому, что погода стояла сухая. Но противная собачонка умудрилась найти где-то грязь. И теперь вот щедро этой грязью обляпала Лесю.

– Эллочка уже совсем старенькая у нас, – продолжала извиняться хозяйка собачонки. – Слышит плохо. Видит еще хуже. Только одна у нее в жизни радость – погулять на улице. У меня есть дочь, Эллочка ее обожает. Но Рита целыми днями на работе. Вечером у нее свидания с кавалерами. Ей не до нас с Эллочкой. Раньше Элла любила гулять с нашей соседкой, тоже очень милой девушкой. Но теперь и эту радость у нашей старушки отняли.

– Да? А что такое случилось? – невольно поинтересовалась Леся, пытаясь отряхнуть свои брюки.

Но они были испорчены безнадежно. Никакие домашние средства тут бы не помогли. Противная Эллочка умудрилась найти где-то удивительно жирную и липучую грязь, которая моментально впиталась в светлую замшу. Так что Леся оставила все попытки спасти свои брюки и выпрямилась.

– Убили подружку нашей Эллочки, – объясняла тем временем женщина. – Не с кем теперь Эллочке и поиграть! Такое вот горе у нашей старушки. Наверное, она вам издалека и сослепу за Риту или Рину приняла.

– Рина – это кто?

– Георгина, – печально произнесла женщина. – Соседка наша. Та, о которой я вам рассказываю. Эллочка ее очень любила. Да вот беда, убили ее.

– Убили?

Ясно, что соседка имела в виду их Георгину! Трудно предположить, чтобы в одном доме жили бы две девушки с одинаковыми редкими именами. И обе скоропостижно скончались бы в молодом возрасте.

Между тем женщина пристально взглянула на Лилию и произнесла:

– Мне кажется, вы – подруга нашей Георгины? Я частенько видела вас с ней вместе.

– Да. Верно.

– Тогда я должна вам кое-что рассказать!

– Давайте.

– Говорят, что это было самоубийство, – понизив голос, договорила соседка свою мысль. – Да только я не верю!

– Почему? – невольно тоже перейдя на шепот, спросила у нее Леся. – Почему вы не верите?

– Видела я Георгину в тот день, когда это несчастье с ней произошло. Умерла она вечером, а я ее днем видела. Всего за несколько часов до случившегося. И я вам точно скажу, самоубийцы так не выглядят!

– А что не так с ней было?

– В том-то и дело, что все было так! Одета она была не так, чтобы очень красиво, но аккуратно. Макияж, прическа, опять же. И, самое главное, вся она была такой… воодушевленной какой-то! Глаза у нее горели! Прямо светилась вся от радости! Я еще почему-то подумала, что вечером к ней гости придут.

– Почему?

– Ну, помимо ее заметно хорошего настроения, в руках она держала коробку с тортом. И бутылку хорошего вина, в пакете. И фрукты. Для себя одной такое покупать не станешь, только для гостей.

Подруги оставили этот спорный вопрос без комментариев. Иные дамочки наворачивают подобные продукты так, что и целый полк гостей за ними не угонится. Сейчас девушек волновало другое. Если Георгина несла домой торт, вино и фрукты, то почему же они их не увидели в квартире покойной? Допустим, кое-что она могла съесть и сама. Вино тоже могла выпить. Но торт? Целый большой торт одному человеку съесть не под силу! Особенно если это молодая женщина, пекущаяся о своей фигуре. Ну, и к тому же на все про все в ее распоряжении была лишь пара часов.

– Ну, допустим, торт она тоже умяла. И фрукты. Но тогда где же коробка? И пустая бутылка? Их в мусоре не было. Я смотрела. Куда они-то делись?

Это было очень загадочно и в то же время пугающе. Если остатки праздничной трапезы кто-то из квартиры Георгины унес, то сделать это мог только тот человек, который и находился рядом с Георгиной в момент ее агонии. А потом он заботливо подчистил все следы, чтобы выдать произошедшую трагедию за самоубийство.

А хозяйка Эллочки тем временем продолжала делиться со случайными слушательницами своими сомнениями:

– А еще Георгина мне сказала, что она теперь снова очень счастлива.

– Снова?

– Да. И мне показалось, что это как-то связано с Владом.

– С кем?

– Вы что? Ничего не знаете? У Георгины был молодой человек. Но потом они то ли поссорились, то ли еще что, но только он исчез.

– Ну да, я знаю, – ответила Лилия.

– Георгина всем любопытствующим говорила, что Влад уехал в служебную командировку. Но меня-то не обманешь! Георгина была сама не своя. Так что я решила, что с женихом она поссорилась и теперь жалеет об этом. Конечно, я не расспрашивала свою соседку, что у них там с Владом случилось. Но только я видела, что Георгина день ото дня становится все печальнее. Она даже на улицу перестала выходить. И за домом не следила. Да и за собой тоже.

– Но в тот день Георгина была прежней?

– Да! Сказала, что она снова счастлива. И что мне желает того же.

С чего бы это Георгине быть такой счастливой? Счастливой ее мог сделать только один Влад. Ну, точно! В нем-то все и дело! Георгина в тот день каким-то образом вычислила и нашла Влада. И он пообещал вечером навестить ее. Отсюда и торт, и вино, и счастливое настроение самой Георгины, которая еще не знала, что она скоро умрет.

Но вот как она нашла Влада? И, самое главное, где она его нашла?

– А Георгина вам не сказала, куда она ходила в тот день? – спросила у соседки Кира.

– Когда я ее увидела, она шла с остановки маршрутного такси. Такие торты, я знаю, продаются на кольце тридцатого маршрута. Там есть булочная-кондитерская. Они пекут торты сами. И поэтому они у них всегда очень свежие. Ну, и вкусные тоже.

– Только там пекут эти торты? – насторожилась Кира.

– Да. У них фирменная упаковка. Я сама беру там выпечку. Так что перепутать я никак не могла.

– Далеко ли от вашего дома эта кондитерская?

– Минут пятнадцать на маршрутном такси, – машинально ответила соседка и тут же заинтересовалась: – А что? Хотите там себе сладенького купить? Тогда, боюсь, сегодня уже не получится. Слишком поздно. Они работают до восьми вечера.

Но подруги и не собирались гнаться за вкусной сдобой. Им было важно узнать ответ на другой вопрос. С чего это Георгина, долгое время вообще не выходившая из дома, вдруг помчалась в такую даль за тортом? Хотела порадовать Влада особенно вкусной выпечкой? А откуда она взяла деньги на такое угощение? Ведь Георгина уже давно не работала. И сидела на финансовой мели.

Впрочем, ясно: деньги ей, скорее всего, дал Влад. И он же велел ей сделать покупки к их праздничному ужину. А сама уже имел в голове ужасный план – прийти и убить влюбленную в него Георгину!

Когда до Киры дошел весь ужас ситуации, она даже похолодела. Одно дело – искать мошенника и брачного афериста, обманувшего и кинувшего твою подругу на деньги. Такие дела милиция к рассмотрению не возьмет. Ведь как менты рассуждают? А рассуждают они примерно следующим образом: деньги ведь Вета дала Владу добровольно? Да, добровольно. Ну, так и какой же с парня спрос?

И совсем, совсем другое дело – это искать хладнокровного убийцу. Тут уж Влад пойдет на все, лишь бы не даться в руки сыщикам!

– Это он ее убил! – прошептала Леся, подумавшая о том же. – Она его любила. А он ее взял и убил! Зачем?

– Зачем? Должно быть, Георгина узнала о Владе нечто такое, что могла быть ему опасна. Одним словом, она ему сильно мешала. И он устранил помеху!

Подруги не знали, что и подумать. Вета никак не могла поверить в то, что ее милый, ласковый, хотя и чуточку бесхребетный и беспринципный Влад может оказаться жестоким убийцей.

– Подумать только! – воскликнула эта несчастная обманутая жертва. – И я все это время жила бок о бок с жестоким убийцей! Он и меня мог убить!

– Выходит, ты еще дешево отделалась.

– Ничего себе дешево! – тут же снова разъярилась Вета. – Десять тысяч долларов этот гад у меня спер! Да лучше бы он меня сразу убил! По крайней мере, было бы не так обидно!

В этот вечер, оказавшись наконец дома, подруги первым делом накормили своих домашних кошек – Фантика и его верную супругу Фатиму, приняли душ, перекусили сами. Ну, а потом уже подсели поближе к компьютеру. В первую очередь их интересовала личность прадедушки Георгины – Фридриха Карловича. Они чувствовали, что с этим человеком неким роковым образом связана смерть его правнучки.

Кошки упорно игнорировали новое расследование подруг, всем своим видом выказывая хозяйкам свое неодобрение. И даже отказались побыть рядом с ними. Скрылись в другой комнате и не издавали ни звука.

Во Всемирной паутине информации об этом ученом оказалось больше чем предостаточно. Несмотря на пролетевшие годы – и даже целое столетие, – заслуги Фридриха Карловича перед наукой все еще оставались очень важными. В Интернете было полно упоминаний и ссылок об этом ученом, а также о сделанных им открытиях.

Для самих подруг, весьма далеких от археологии, эти научные открытия особого интереса не представляли. Подумаешь, нашел старикан какое-то древнее захоронение! И что? Ну, сделал он открытие, что древние персы хоронили своих почетных граждан, каким-то особым образом отправляя их в дальний путь. И что? Подругам от этого было ни горячо ни холодно.

Чуть больший интерес вызвал у них перечень находок Фридриха Карловича. Но и тут оказалось, что все его открытия носят в большей степени научный, нежели познавательный, характер. Скучно было разглядывать все эти источенные временем обломки.

– И что тут могло стоить так дорого, чтобы разгорелись такие страсти? – пробормотала Кира, разглядывая фотографии, зачастую даже еще черно-белые и очень плохого качества. – А? Леся?

Но Лесю тоже археологические находки ученого не прельстили.

– Не знаю. Возможно, старикан лучшее отбирал и оставлял себе? – предположила она. – А в музеи сдавал то, что похуже?

– Ты думай, что говоришь! Он же не в одиночку там раскопки вел! Там еще куча народу с ним вместе трудилась. Если уж воровать, то всем. А это уже не ученые-археологи получаются, а какие-то грабители! К тому же тут всюду про Фридриха Карловича написано, что в жизни он был человеком кристальной честности.

– Ага! И этот кристально честный человек все-таки спер какую-то ценную вещь, которую и прятал у себя в квартире долгие годы.

– Но он же не насовсем присвоил ее. Он просто боялся, что его находка попадет в жадные до наживы руки. И не забывай, что он завещал своим детям или внукам передать находку властям, когда период власти Советов закончится.

– Ну, не знаю… Если он один раз поступил против правил, мог и еще раз так сделать. Наворовал, что получше было. И чувствовал себя прекрасно!

Но Кира считала, что великий ученый просто жил по собственным правилам. Он держал ответ перед Вечностью, а советская власть была для него совершенно ничтожным временны#м промежутком, вроде секунды. Даже в те далекие годы он уже предвидел ее конец. И не ошибся в своих предсказаниях.

Так и не придя ни к какому решению, подруги вновь вернулись к перечню научных находок Фридриха Карловича. В частности, их интересовало, в какую местность была совершена последняя экспедиция Фридриха Карловича, откуда он и привез нечто настолько ценное, что не пожелал отдать это в руки советской власти, опасаясь, что ценная находка будет элементарно потеряна или, того хуже, украдена из России и продана за рубеж?

Девушки снова углубились в недра Интернета. И через несколько минут нашли ответ на свой вопрос. Последняя экспедиция Фридриха Карловича проводилась на территории Армянского нагорья, в поисках сокровищ давно исчезнувшего с карт земли государства Урарту. Оно достигло своего расцвета в первой четверти первого тысячелетия до нашей эры. И занимало ведущее положение среди соседствующих с ним стран.

– Как интересно, – пробормотала Кира, увлеченно щелкая по клавишам клавиатуры и просматривая одну фотографию за другой. – Очень богатая культура. Язык! Книги! Скульптуры!

– Красивенькие монетки, – добавила Леся, которую вообще всегда привлекало все хорошенькое, блестящее и яркое.

Она изо всех сил боролась с этой своей страстью, носила подчеркнуто строгие наряды. Но иногда страсть к роскоши все же прорывалась в ней и давала о себе знать в самый неподходящий момент. Вот и сейчас Кира неодобрительно покосилась на подругу.

– Думай о деле, – велела она ей. – Что тебе какие-то старинные копейки! Думай, что мог притаранить прадед Георгины из этой своей поездки?

– Корону царицы Тамары?

– Ну, ты вообще! Царица Тамара жила совсем в другом месте и значительно позднее!

– Тогда корону царицы Савской! – не сдавала занятых ею позиций Леся.

– Еще того не лучше! Историки вообще не в курсе, существовал ли такой персонаж в реальности. Достоверных сведений в виде скелета или прочих ощутимых останков не имеется. А ты говоришь про корону!

– Тогда…

– Даже не начинай! – воскликнула Кира. – Корона отпадает!

– Почему?

– Придумай что-нибудь другое.

Леся поднапряглась и выдала новую версию:

– Оружие!

– Оружие?

– Да! Обладающее легендарной мощью оружие! Копье Лонгина!

– Этим копьем, по легенде, пронзили Христа, когда он был распят на кресте.

– Вот именно. И легенда утверждает, что один из апостолов утащил это копье и спрятал его от римских легионеров, которые также охотились за ним – и именно в Армении! В крепости Герат! Впрочем, тогда она называлась совсем иначе. И там была не христианская обитель, а языческий храм. Место культовое. И именно туда следовало принести и спрятать такую ценную вещь!

– Копье Лонгина? – задумалась Кира. – И как оно выглядело? Оно было большое? Тяжелое?

– Ну, ты даешь! – восхитилась Леся. – Сама только что критиковала меня из-за версии о короне царицы Савской, а теперь норовишь выяснить точный вес и вид этого копья!

– Значит, его никто из наших современников не видел?

– Нет, конечно! Но, по легенде, это копье обладает немыслимой мощью. И Гитлер… Заметь, сам Гитлер, покорив полмира, охотился за этой реликвией!

– Он за многими легендарными реликвиями охотился. К нам, например, он приперся в поисках Меча-Кладенца. Сказки это все!

– Ну, не нравится, придумывай сама! – обиделась на подругу Леся. – Я свою фантазию исчерпала.

Кира тоже попыталась что-то придумать, но ничего у нее не получилось. Так что подруги остановились на золотом кладе, состоявшем из старинных украшений, многие из которых прадед Георгины счел изделиями слишком высокохудожественными и ценными, чтобы отдать их в руки советской власти, как известно, почти повсеместно состоявшей из представителей рабочих и крестьян. То есть людей, к миру искусства имевших лишь самое отдаленное отношение. И в силу своего происхождения и образования, вернее, отсутствия такового, не способных осмыслить всю ценность находки старого ученого.

Кондитерская-пекарня, занимавшаяся изготовлением праздничных тортиков, пользующихся в квартале Георгины таким повышенным спросом у знающих домохозяек, была первым местом, куда наведались Леся с Кирой на следующее утро.

Разумеется, они не надеялись, что в этой торговой точке смогут припомнить Георгину. Проходимость клиентов тут была очень высокой. Но все же подруги захватили с собой фотографии погибшей девушки. Как говорится, надежда умирает последней. Поэтому, когда подруги увидели у прилавка одинокую и явно скучавшую продавщицу, они очень обрадовались. И, немного потолкавшись для вида у прилавка, Кира задала ей такой вопрос:

– Скажите, а у вас торты свежие?

– У нас вся выпечка свежая.

– Ну, а торты?

– Торты – вчерашние.

– Ах, вчерашние… А сегодняшние?

Наградой за каверзный вопрос ей стал неприязненный взгляд продавщицы.

– Сегодняшние испекут только после трех! – рявкнула она. – Берите вчерашние. Точно вам говорю, они еще вкуснее!

– Нет, нам подруга сказала, что всегда берет у вас только самую свежую выпечку.

– Тогда ждите до трех. Но если вы хотите взять бисквит, то он еще не успеет пропитаться сиропом. Так что будете жевать сухарь.

– Нет! – Кира сделала такой вид, словно она испугалась. – Мы не можем сухарь! Мы ведь не для себя берем!

Последнюю фразу она постаралась особенно выделить голосом. И продавщица – верно Кира угадала в ней женщину одинокую и скучавшую – явно оживилась.

– Не для себя? – спросила она. – А для кого же? Для жениха?

– Можно сказать и так. Хочу с помощью вашего торта поразить его своей хозяйственностью!

– За свой выдать думаете? Не получится!

– Почему?

– Украшены они у нас слишком богато. Если за свой хотите выдать, то перейдите через улицу. Там есть такие «Маленькие дамские радости». Вот их выпечку вы легко за свою выдадите! Вы ведь готовить совсем не умеете?

Готовить Кира и правда не умела. Но то, что ее так легко вычислили, ей весьма не понравилось. И тогда вперед выдвинулась Леся.

– Нам одна наша близкая подруга сказала, что после покупки вашего тортика ее личная жизнь наконец-то стала похожа на сказку. Вот она, посмотрите!

И Леся выложила перед продавщицей фотографию еще живой и весело смеющейся Георгины.

– Узнаете ее?

– А должна?

В голосе продавщицы не слышалось ни малейшего интереса. Так, все ясно! Георгина отнюдь не была постоянной покупательницей этой торговой точки. Своих постоянных покупателей продавцы обычно отлично знают. И уж, конечно, не реагируют на их фотографии такими ленивыми зевками.

– Эта девушка купила у вас на днях торт и тут же вышла замуж!

При слове «замуж» продавщица слегка вздрогнула. И уставилась на снимок Георгины с заметным интересом.

– Повезло! – пробормотала она с завистью и тут же спросила: – А что за торт ваша подруга брала?

– Так мы думали, вы нам это и скажете!

– Я?

– Ну да! Мы хотим такой же! Мы тоже хотим замуж!

– Так спросите у своей подруги!

– Не можем. Она уехала в свадебное путешествие.

– М-м-м… А когда она за тортом приходила?

– В том-то и дело, что позавчера! Вы должны ее помнить!

Продавщица осмотрела длинные ряды красивых кондитерских изделий с кремом. И на ее лице отразилось смятение. Она явно тоже хотела заполучить волшебный торт, с помощью которого другие девушки выходят замуж. И не знала! Не знала, какой взять!

– Может быть, попробовать «Свадебный»? – пробормотала она. – Хотя нет, его только молодожены и берут. Вдвоем всегда приходят. Выбирают. Советуются. Берут, когда у них уже все решено… Тогда – «Праздник Весны»? Нет, его вообще уже два дня никто не спрашивал. Тогда «Юбилей»? Вот уж вовсе ерунда! Его только старичье для своих праздников и берет. У них зубов нету ни фига, а торт этот – мягкий. Только нежнейший бисквит и крем. Ни орехов тебе, ни мака, ни цукатов или безе. Лопай и ни о чем себе не думай. Протезы на месте останутся!

– Нет, наша девушка была молодая. Протезов, во всяком случае, у нее не было.

– Слушайте, а мне кажется, что я начинаю ее вспоминать, – сказала продавщица. – Она еще с женихом своим поссорилась, да?

– Верно! – обрадовались подруги. – Поссорилась. Вернее, он от нее ушел.

– Правда, правда! Припоминаю! И что? Вернулся?

– Вернулся!

– И женился?

– Еще как женился! Говорят вам, они в свадебное путешествие укатили, вдвоем!

– Надо же! – удивилась продавщица, снова беря в руки фотографию Георгины. – А по лицу так и не скажешь, что она хорошенькая… Страшненькая даже. Вон, и нос у нее какой-то, длинный… И вы говорите – вернулся к ней парень?

– Да!

– Нет, – тяжело вздохнула продавщица, откладывая в сторону фотографию Георгины. – Все равно не помню я, какой торт взяла ваша подруга. Да и ее саму очень смутно припоминаю. А парень точно к ней вернулся?

– Да!

Подругам уже наскучил этот беспредметный разговор. Раз продавщица не помнит Георгину, о чем же с ней разговаривать? Но у продавщицы на этот счет было свое мнение. И она, наоборот, рвалась поподробнее расспросить подруг о чудодейственном торте, имеющем способность привлекать к девушкам сердца их женихов. Вот до чего сильна в женщине тяга быть любимой! Готова любой торт сожрать, лишь бы любимого покрепче к себе привязать!

И подруги начали потихоньку отступать к дверям. Продавщица не обращала на них никакого внимания. Она не сводила глаз с длинной шеренги красиво украшенных кремом тортов.

– Придется, видать, все торты подряд перепробовать, – бормотала продавщица себе под нос. – Глядишь, какой-то и сработает. Вот только с какого лучше начать?..

ГЛАВА 11

Выйдя из кондитерского магазина, подруги остановились. Они были разочарованы. Хотя и трудно сказать, чего именно они ожидали от этого разговора, но чего-то ожидали. Но, увы, это ожидаемое с ними не случилось.

– Не знаю, и чего только мы хотели добиться от этой поездки? – с недовольным видом произнесла Леся. – Вряд ли продавцы тут же выложили бы нам, где была в день своей смерти Георгина, с кем она встречалась, а также – что ее побудило или кто ее побудил покинуть свой дом и смотаться за тортом, фруктами и вином?

Но Кира не ответила ей. С удивлением обернувшись, Леся обнаружила, что подруга внимательнейшим образом смотрит куда-то через дорогу.

– Что там такое?

– Т-с-с!.. – отозвалась Кира.

Леся тоже посмотрела в ту сторону, но решительно ничего, достойного внимания, не увидела. Разве что ремонтные работы, которые велись прямо посредине улицы. Строители-ремонтники раскопали приличных размеров канаву и вовсю суетились на ее дне, то ли прокладывая трубы, то ли убирая их оттуда.

Земля тут была тяжелой, глинистой. И прохожие уже далеко разнесли грязь по всему тротуару. Через улицу стоял ряд самых обычных небольших магазинчиков, какие обычно располагаются в цокольных этажах старых домов. Ничего примечательного в них, на взгляд Леси, не было. Но, тем не менее, Кира смотрела на эти магазинчики с каким-то умилением или даже благоговением.

– Что там? – повторила свой вопрос Леся.

– Там… – мечтательно произнесла Кира. – Ты не видишь?

– Нет!

– Посмотри сама.

– Я уже смотрела!

– Посмотри еще разок.

Леся послушно уставилась в ту сторону.

– Ну! – произнесла она недовольно. – Магазины вижу! «Канцелярия», «Бытовая техника», «Обувь» и «Аптека».

– Правильно! А среди них?..

– Еще один магазин. Называется «Лавочка Нумизмата».

– Ну и?..

– Что?

– Нумизматы – это такие люди, которые собирают монеты. Тебе это ни о чем не напоминает?

– Генка собирал монеты, – немного помедлив, сказала Леся.

– Да! И у Георгины из дома также пропал кошель со старинными монетами!

– Ну и что?

– Как – что?! Да тут же прямая связь!

– Прямая связь?! – не поверила своим ушам Леся. – Какая связь между этим магазином и тем, что Влад обчистил Вету и Георгину?

– Да, да! Прямая! А еще грязь! Помнишь ботильоны Георгины? Они были все облеплены желтой глиной. А посмотри: тут из-за этой глины, которую рабочие выкопали со дна канавы, просто не пройти!

– И ты думаешь, что Георгина приходила именно сюда?

– Ну да!

– Она могла прийти за тортом.

– Нет! Если бы она пришла только за тортом, то ноги в глине бы не испачкала. Она приходила в тот нумизматический магазин! – И, так как Леся молчала, Кира воскликнула: – Монеты! Ветин Генка собирал монеты. А у Георгины пропал кошель с разной мелочью. Именно монеты являются общей деталью этих двух дел.

– Ну да! Это если не считать того, что и в том и в другом случае Влад здорово нагрел руки на своих любовницах. И это были отнюдь не старые монеты, а новенькие и очень звонкие доллары и евро. Не знаю, конечно, сколько именно выручил Влад, продав драгоценности Георгины, но, думаю, немало!

Но Кира стояла на своем:

– А я все равно считаю, что нам надо туда зайти! В эту «Лавочку»!

– Да пожалуйста! – пожала плечами Леся, еще не подозревая, насколько опасными окажутся последствия этого ее легкомысленного согласия.

И взявшись за руки, подруги дружно перебежали через дорогу, стараясь не испачкаться в тяжелой глине. Но, несмотря на все их меры предосторожности, противная грязь все же прилипла к подошвам их обуви. Точно так же, как прилипла она к ботильнонам покойной Георгины.

В «Лавочке Нумизмата» оказалось неожиданно светло, просторно и чисто. Никаких обветшалых потолков и гнилого паркета, который во многих подобного рода магазинах создает своего рода антураж. Это, мол, не грязь, милостивые государи, это старинная патина на наших стенах!

Во всяком случае, так думают и говорят жадные владельцы подобных магазинов, когда им элементарно жалко бывает раскошелиться на новый ремонт. И поэтому они успокаивают себя и своих посетителей подобного рода байками.

– А у вас тут красиво! – восхитилась Леся, оказавшись в магазине. – И мебель какая красивая повсюду! Она настоящая?

– Это восемнадцатый век! – услужливо подсказал ей прыщеватый молодой человек в безукоризненно белой сорочке. – Резной орех. Желаете присесть?

– А можно?

– Для вас – все, что угодно!

– Ой, а я обивку вам не попорчу? – испугалась Леся.

– Ну что вы! Это же японский шелк. Ему сносу не будет! Смело садитесь. Можете даже попрыгать.

Прыгать на старинном кресле Леся, ясное дело, не стала. Но повертелась на нем изрядно. Продавец взирал на все это с самым умиротворенным видом, из чего Леся сделала как минимум два вывода. Во-первых, мебель вовсе не такая старая, какой хочет ее представить продавец. А во-вторых, когда вас начинают обманывать прямо у входа, это уже попахивает серьезным криминалом в дальнейшем.

– Скажите, а монетами вы торгуете? – спросила она у продавца.

– Разумеется! – оживился тот еще больше. – Самыми редкими и дорогими! Желаете взглянуть?

Леся кивнула. И, подойдя к прилавку, продавец услужливо выложил перед ней сразу три кожаных альбома с шикарным золотым тиснением по всему переплету. Каждый альбом был густо набит самыми разнообразными монетами, лежавшими в особых углублениях.

– Вот тут Россия. Вот тут Европа. А вот тут – самые разные монеты из всех уголков мира!

Девушки начали листать альбомы. И очень скоро поняли, что самая дорогая монета не превышает цены в десять тысяч рублей. Причем это была золотая монета. Не очень большая, сильно потертая, но, тем не менее, точно – золотая. Об этом говорил сертификат качества, приложенный к ней.

– Это что за монета?

– Китай. Династия Мин. Таких монет было начеканено всего лишь полторы тысячи штук. Это была своего рода плата нескольким отрядам, принимавшим участие в сражении у Красной реки. Даже не плата, а памятный подарок – премия за удачно проведенную военную операцию.

– И монет было всего лишь полторы тысячи?

– Да.

– Феноменально! А почему же тогда она так дешево стоит?

– Эта монета очень плохо сохранилась. Видите, иероглифы почти совсем стерлись. Но, тем не менее, ее ценность все равно велика.

Леся отвлеклась на охранника. А Кира листала альбом, искренне удивляясь мастерству чеканки, которое способно пронести изображение на металле сквозь века. Подумать только! Все эти монеты прошли через многие десятки, сотни, тысячи рук!

Они видели войны, наводнения и даже революции. Они лежали у счастливого семейного очага. На них покупали игрушки детям. Но они видели и черные стороны человеческой души. Ими подкупали. Ими даже оплачивали чужую кровь!

– Подумать только, о скольких чудесных или ужасных историях могли бы они нам поведать! – невольно вырвалось у Киры.

Леся, которая все это время очаровывала – и, надо сказать, не без успеха – прыщавого молодца, взглянула на нее с явным неодобрением. Могла бы, мол, и не мешать, раз уж не помогаешь! Об этом весьма красноречиво говорил ее взгляд. И Кира снова уткнулась в альбом с монетами. А Леся и прыщавый продавец вернулись к своему куда более приятному занятию. Они даже обменялись номерами телефонов, чтобы пойти сегодня вечером куда-нибудь.

– Зачем ты его так обаяла? – спросила у подруги Кира, когда они вышли из магазина. – Он такой противный!

– Вовсе он не противный!

– Прыщавый!

– Всего лишь несколько милых прыщиков!

– Бледный!

– Редко бывает на свежем воздухе.

– Фигуры – никакой! Тощий и длинный!

– Были бы кости. Мясо на них всегда нарастить можно!

– Он младше тебя лет на десять!

– Но ведь не старше же!

Кира остановилась.

– Ладно! – произнесла она. – Выкладывай, зачем тебе понадобился этот парень? Все равно, никогда в жизни я не поверю, что ты вдруг резко и внезапно сошла с ума и влюбилась в него!

Леся в ответ лукаво улыбнулась и сказала:

– Вот ты не рискнула задать парню вопрос о Георгине! А почему?

– Ну… Как это – почему? Если Георгина, в самом деле, в день своей смерти была в этой «Лавочке Нумизмата», а потом ее убили, то место это автоматически перекочевывает в разряд подозрительных.

– В самую точку! – радостно воскликнула Леся. – И я о том же подумала! Но просто так эти люди, работающие в «Лавочке», ничего нам не расскажут. Вот я и решила: надо подружиться с кем-то из них. Проникнуть, так сказать, во вражеский стан изнутри.

– Ладно, – фыркнула Кира. – Только не очень-то углубляйся в недра их стана. А то как бы мне потом не пришлось тебе оттуда вытаскивать!

Но Леся лишь отмахнулась от ее предостережений, как от надоедливой мухи. И спросила:

– Скажи, а ты видела некую противную рожу, которая выглянула из задних помещений, когда мы были в магазине?

– Тип с козлиной бородкой?

– Он самый! Правда, прохиндейская физиономия?

– Ну, если честно, да.

– Вот и я тоже так подумала. А еще мне кажется, что мой Лешенька – это просто райская птичка по сравнению с тем типом. Вот тот уж противный, так противный! Даже ради дела я не смогла бы закрутить с ним романчик!

Но Кира уже ее не слушала. Она набирала номер Веты.

– Ветка, ты, что ли? Привет! Слушай, муж твой так и не вернулся? Нет? И не звонил? А… Ну, не реви ты! Слезами горю не поможешь.

– И мужика не вернешь, – подсказала ей Леся.

– Ты лучше скажи… – отмахнулась от нее Кира. – Твой Генка в каких магазинах монеты свои покупал? Ах, не знаешь? Никогда с ним не ходила? Ну, как же ты так! Все-таки родной муж. Столько лет вместе прожили, а таких важных подробностей ты о нем и не знаешь. Что-что? Ах, вот оно что! И все чеки сохранились? Ну, посмотри, будь добра. – И, прикрыв рукой трубку, Кира пояснила подруге: – Вета говорит, что она никогда с мужем за монетами по магазинам не ходила. Но у нее сохранились все его чеки, которые он приносил ей для отчета о своих тратах.

– Вета выделяла ему на эти цели деньги?

– Насколько я поняла, Генка имел право оставлять в своем кармане ровно десять процентов от своей зарплаты. Но все равно он должен был отчитаться, куда и зачем он их потратил.

– Ни фига себе! – присвистнула Леся. – Ветка совсем загнала своего мужика под каблук. Не удивительно, что он предпочел исчезнуть!

– Да. Я тоже думаю, что Генка просто сбежал. Ветка его своей деловитостью просто доконала. Но сейчас нам Веткина хозяйственность очень даже пригодится. – И, услышав, что Ветка снова взяла трубку, Кира заговорила: – Да. Да, я тебя слушаю. Да. Как? «Нумизмат»? Просто «Нумизмат»? Нет, не то. Ищи дальше! – Некоторое время Кира молча слушала, а потом вдруг громко воскликнула: – Как?! Как ты сказала?! Ты не ошибаешься? Нет? Ну, тогда огромное тебе спасибо! Ты даже не представляешь, какая ты молодец! Нет, сейчас я не могу тебе ничего объяснить… Вечером! – И, отключившись и просияв всем лицом, она повернулась к Лесе: – Представляешь, Генка ходил в эту «Лавочку Нумизмата»! И даже очень часто. Сначала он ходил в другие нумизматические магазины. И делал покупки там. Но все его последние чеки – именно из «Лавочки Нумизмата»!

– Так это же превосходно!

– А я тебе о чем говорю!

– Мы должны проследить за этой «Лавочкой».

– Ой, как бы не спугнуть этих людей! – усомнилась Кира. – Мне кажется, пока достаточно и того, что сегодня вечером у тебя свидание с этим… Как его? Лешиком?

– Да. Моего прыщавенького зовут Лешей, – мечтательно произнесла Леся и тут же озаботилась: – Как ты думаешь, куда мне его пригласить?

– Тебе? Мне кажется, что приглашать должен мужчина!

– А у него достаточно финансов для похода в ресторан?

– Разве что он отведет тебя в «Макдоналдс», – хихикнула Кира.

– Я тоже так подумала, – загрустила Леся. – А что же мне делать?

– Ничего. Погуляйте с ним за ручку по городу. Посидите на укромных лавочках. Поцелуйтесь пару раз. Глядишь, парень расчувствуется да и расскажет тебе что-нибудь «за жизнь»?

И хотя у Леси были большие сомнения в том, что она окажется в состоянии хотя бы разочек поцеловать своего прыщавого кавалера (рожа у него была так густо покрыта прыщами, что чистого места, куда можно было бы его чмокнуть, практически не оставалось), она все же понимала, что ей придется как-то расположить Лешу к себе. Быть с ним милой и ласковой. Иначе не станет он раскрывать перед ней свою душу! Не станет ни за что!

На свидание Леся шла как на подвиг. У барона Мюнхаузена в распорядке дня имелось место для подвига. Вот и Леся чувствовала себя точно так же. Внезапно ее охватил страх.

– Может быть, ты пойдешь со мной? – попросила она Киру, трусливо хватая ее за руку.

– И как ты себе это представляешь? – не согласилась подруга. – Просто ерунда получится, а не свидание! Твой Леша и рта при мне не раскроет.

– Почему? Вполне возможно, что ты окажешься в его вкусе.

– Зато он никогда не окажется в моем! – отрезала Кира. – Нет уж! Сама затеяла эту катавасию. Сама и иди на свидание. А у меня есть другие дела.

– Какие?

– Это секрет!

– Ну, скажи!

– Нет, не скажу.

– Скажи, а то обижусь!

– Нет. Не могу.

Кира так и не сказала Лесе, какие у нее планы. И Леся действительно немного обиделась на подругу. Что же это такое? Что за тайны появились у Киры от своей лучшей подруги?

Так, в обиженном настроении, Леся и отправилась на свидание. А Кира… Кира выехала из их офиса еще раньше. У нее были свои планы на сегодняшний вечер. Она знала, что Леся должна встретиться с Лешей возле его работы. Парень специально ради этого свидания отпросился на час раньше, чтобы провести побольше времени с новой знакомой. Таким образом, в магазине из начальства должен был остаться тот тип с козлиной бородкой. И, возможно, кто-то еще. И Кира хотела посмотреть, кто именно там будет. И что эти люди из себя представляют.

В магазин она соваться, ясное дело, не стала. Хватит уже и того, что они с Леськой сегодня обе неосмотрительно засветились в этой подозрительной «Лавочке»! Больше они туда ни ногой. По крайней мере, до тех пор, пока не наберут на владельцев магазина и его работников достаточно компромата. А Кира не сомневалась, что таковой найдется, и в избытке.

– Не может быть такого совпадения, чтобы Генка, перед тем как исчезнуть, сюда приходил много раз, Георгина перед смертью тоже сюда заглядывала, и все это было бы просто так!

Теперь Кира вела себя исключительно осторожно. И делала ставку на наружное наблюдение. Она специально поменялась с одной девочкой из своей фирмы машинами. Свой приметный «Гольфик» она оставила Свете. А сама взяла у нее порядком запылившуюся бордовую «девяточку».

Эту машину Свете презентовал с барского плеча ее нынешний бойфренд. Себе он купил новенький «Пежо», а старушку-«девятку», то ли пожалев ее продавать, то ли действительно желая сделать доброе дело, отдал своей подружке.

Но, надо сказать, Света широкого жеста своего кавалера не оценила. И даже напротив, страшно на него обозлилась и назвала его эгоистом и жмотом. Сам он будет разъезжать на новенькой иномарке, а ей отдал убитую «девятку», местами уже к тому же проржавевшую!

Но, как известно, с паршивой овцы – хоть шерсти клок. И Света, стиснув зубы, приняла потрепанную машину в подарок.

И вот теперь машина наконец пригодилась ее начальнице. Кира сначала радовалась удачному обмену, но, усевшись в «девятку», немедленно содрогнулась. Все тут разительно отличалось от ее «Гольфика». И, увы, далеко не в лучшую сторону.

Кира чуть не заплакала, тронув жесткий, обтянутый кожзамом руль. Надавила на педаль сцепления, которая куда-то ухнула под ее ногой. И попыталась переключить рычаг передач, который, как ей показалось, заклинило насмерть.

Слезы уже навернулись на ее глазах, но тут Кира очень вовремя вспомнила, что эта замена – не навсегда. И очень скоро она снова окажется за рулем своего «Гольфика». А вот каково будет бедной Свете? Она-то пересядет из Кириного шикарного, плавного и гладкого «Гольфа» обратно, в свою ржавую консервную банку.

Однако благодаря Свете и ее кавалеру Кира сегодня являлась обладательницей той машины, о которой и мечтала – неприметной, невзрачной и повсеместно в нашей стране распространенной. На такой тачке не остановится заинтересованный взгляд случайного прохожего. Скорее всего, ее просто не заметят. А именно это и требовалось сегодня Кире.

Итак, она заступила на свой пост даже раньше Леси. Поэтому увидела, как ее подруга и прыщавый Лешка, трогательно взявшись за руки, отправились на свое свидание. Лешка выглядел безмерно счастливым. А Леся… Вроде бы она тоже была довольна. Оставалось только надеяться на то, что довольна она не своим кавалером, а тем, как ловко все замутила.

Проводив долгим взглядом эту парочку, Кира удвоила свое внимание. И оказалось, что не зря. Прошло всего несколько минут после ухода Леси и ее прыщавого, как из здания «Лавочки» появился длинноногий дяденька, чью физиономию украшала козлиная бородка. На вид ему было лет сорок. И морда у него была до того противная, что Кира сразу же преисполнилась жгучей уверенностью – перед нею самый натуральный мошенник! Ну, не может быть у порядочного человека такой физиономии!

Между тем козлобородый выскользнул из «Лавочки» и воровато (или, во всяком случае, так показалось Кире) огляделся по сторонам. Запер дверь. И устремился куда-то по улице.

Потерять его совсем не входило в планы Киры. Но вот беда, козлобородый припустил совсем не в том направлении, куда могла двигаться она, сидя за рулем «девятки». Идеальный (в теории) план слежки за владельцами «Лавочки» с самого же начала дал сбой. Кира была вынуждена покинуть свое замечательное убежище в виде ржавой «девятки» и двинуться следом за козлобородым без всякого прикрытия.

Кира никогда не жаловалась на свою спортивную форму. В отличие от Леси она уделяла время и зарядке по утрам, и езде на велотренажере, который стоял у них в доме и который ее подруга оседлала всего лишь однажды. Оседлала лишь для того, чтобы, трудолюбиво покрутив педали минут пятнадцать, забыть о нем навсегда. А вот Кира регулярно крутила педали. И считала, что способна дать фору многим гражданам и гражданкам, которые ничего подобного не делают.

Но у Козлобородого были слишком длинные ноги. И он так резво переставлял их, что Кире приходилось скакать за ним полной рысью, что не могло не вызывать слегка удивленные взгляды прохожих.

– Куда же ты так несешься?! – пыхтела Кира недовольно. – Прямо как на пожар!

Но оказалось, что Козлобородый всего лишь собирался поужинать. Он добежал до небольшого кафе и плюхнулся на стул за первым же освободившимся столиком, из-за которого только что поднялись парень и девушка. Причем парочка очень напомнила Кире подругу и ее прыщавого. И что за беда такая? Почему парни стали поголовно прыщавыми? Неужели современные средства борьбы с этой напастью совсем не эффективны?

Парень с девушкой давно ушли. Козлобородый сделал заказ официанту. А бедная Кира пряталась за тумбой, оклеенной сверху и донизу рекламой. Кира занавесила свое лицо большими солнечными очками, которые в этот пасмурный день были совсем неуместны. И очень сожалела, что она – не Леся. Увы, в Кирином гардеробе не было ни одной кокетливой шляпки с большими полями.

Козлобородый уже ел котлеты с тушеными овощами, запивая их вторым бокалом пива, а ничего примечательного все еще не происходило. Кира просто глазам своим не поверила, когда, поужинав, он спокойно расплатился и направился к выходу.

Что же это такое?! Зачем она проторчала на холодном ветру почти целый час? По всем законам жанра у Козлобородого в этом кафе должна была состояться встреча с кем-то таким же подлым и гнусным. Но вместо этого Козлобородый вкусно поужинал, напился пива, а теперь прогулочным шагом направлялся… Куда направлялся? Только бы не к себе домой!

– Этого я точно не переживу. Такое разочарование! Столько времени потратила на этого типа – и все коту под хвост!

Тащиться домой к Козлобородому Кире совсем не хотелось. Но он явно направлялся именно туда. И Кире оставалось только покориться судьбе. И уныло потопать следом за своим объектом.

Жил Козлобородый, как оказалось, неподалеку от «Лавочки». И во дворе его хорошо знали. Во всяком случае, по пути он поздоровался за руку с двумя мужичками. И шутливо раскланялся перед молодыми мамочками, которые выгуливали своих насквозь промерзших на холодном весеннем ветру детишек и с удовольствием пили пиво из банок.

Кира неодобрительно покосилась на этих горе-мамаш. Завели себе детей, так занимайтесь ими! А устраивать на лавке во дворе клуб по интересам, забывая про несчастных малышей или, что еще хуже, лицемерно представляя эту садистскую пытку холодом – прогулкой, якобы во благо самих детишек, – нечего!

Но тут Кира вовремя вспомнила, что эти выпившие лишку мамаши для нее в первую очередь – ценные свидетельницы. И мигом пересмотрела свое к ним отношение. Ну, пьют мамашки пиво, так не водку же. Да и дети вполне могут постоять за самих себя. Если уж совсем замерзнут, поднимут такой рев, что мамашкам их пиво не в ту глотку польется!

Так что Кира подошла к этому цветнику и погладила одного из ребятишек по голове. Голова у ребятенка почему-то оказалась угловатой. А сам он к ласке, похоже, был непривычен, потому что больно пнул Киру ногой, да еще и стукнул ее своей игрушечной машинкой.

– Тьфу на тебя! – крикнул малыш, плюясь. – Проваливай! Пошла на фуй!

– Куда?! – оторопела Кира.

– На фуй! – важно повторил малыш и снова сплюнул.

Он так мастерски копировал привычки взрослых, что Кире стало здорово не по себе. Малышу от силы года два с половиной или три, а он уже так запросто матерится и дерется. Что же с ним будет к пяти годам? Наверное, к тому времени, когда другие дети пойдут в первый класс, этот уже побывает в детской комнате милиции и в других аналогичных местечках.

Тем не менее, пьяным мамашкам выходка одного из их отпрысков показалась забавной до невозможности. Они залились счастливым хохотом, явно гордясь ребенком:

– Ну и пацан у тебя растет, Натаха! Умеет за себя постоять!

Натаха – рыжая девица с большими зубами, которые росли у нее во рту через один, довольно кивнула. Пиво у нее кончилось. И она с огорчением кинула банку в урну. Больше выпить было нечего. И настроение у Натахи тут же заметно упало.

Увидев это, Кира немедленно смекнула, как ей следует действовать дальше. Она повернула назад и шмыгнула к ближайшему ларьку, который заметила еще по пути сюда. В ларьке она купила сразу шесть банок пива, красиво повешенных сбоку в виде гирлянды на пластиковой веревочке. И пошла обратно, к мамашкам.

Подойдя к ним, она смачно с хрустом открыла одну из них и демонстративно присосалась к банке. Мамашки замерли, как на параде. У всех них пиво уже кончилось к этому времени. И появление Киры с полными банками вызвало вполне понятный отклик в их душах.

– Мужик у меня загулял, – грустно произнесла Кира, делая вид, что с удовольствием отхлебывает пиво. – Живет он тут, может быть, знаете его?

С этими словами она оделила всех мамашек банками с вожделенным напитком. А оставшиеся две поставила возле них на скамейке, чтобы было понятно: Кира на эти банки вовсе не претендует. Это ее подношение в обмен на информацию. Мамашки все поняли верно. И одна из них – та самая Натаха – спросила:

– Это кто же такой?

– Да уж такой… С бородкой. Только что передо мной в дом вошел.

И для верности она ткнула пальцем в дверь, за которой скрылся Козлобородый.

– Вилли?! – поразилась Натаха. – Да ты что?!

– Он – мой парень, – мужественно соврала Кира.

– Да он же гомик!

– Кто? – не поняла Кира. – Гномик?

– Да не гномик, а гомик! Педик, другими словами.

– Не может этого быть!

– Еще как может! – довольно заржала Натаха. – Все наши бабы, кто еще холостые, к нему по очереди приставали. И что?

– А что?

– А он – ни в какую! И кто он после этого? Ясно, что гомик!

Кире этот аргумент не показался достаточно весомым. Если все здешние красавицы выглядят так, как эта Натаха, то лично она Козлобородого очень даже понимает. Приобретая жилье в старых домах, приготовьтесь к тому, что вас отныне будут окружать не банкиры и ученые. А, увы, самый настоящий пролетариат в самом что ни на есть неприглядном своем виде.

– И, главное дело, бабы у нас понимающие. Мужиков нынче мало, а чтобы с баблом были – таких вообще по пальцам пересчитать можно. Этот – одинокий, к тому же он в огромных хоромах живет. Кота его можно не считать. Хоть и огромный, и черный, и жрет, сколько иная собака не сожрет, но все одно – животина, она конкуренцию женщине составить не может!

Конечно, кота можно и потерпеть. Особенно первое время. Ну, а потом бедный котик может незаметно исчезнуть, «потерявшись» на прогулке или «удрав» через форточку. Заводя себе новых подруг или друзей, следует быть очень осторожными, чтобы однажды, вернувшись домой, не обнаружить, что все ваши домашние любимцы куда-то «разбежались»!

– Ну, вот, наши бабы и решили, что Вилли упускать никак нельзя. Потому как мужик с квартирой. Машина имеется. Магазин, опять же, на двоих с приятелем держит. Правда, дерьмо магазин! Ни мясом, ни курями, ни пивом или там даже конфетами не торгует. Разный старый хлам где-то находит и на продажу выставляет!

Эти слова дали понять Кире, что она на правильном пути. Значит, Козлобородого зовут Вилли. И у него имеется приятель – компаньон, с которым они на пару и содержат «Лавочку».

– Мы-то сначала с бабами не расчухали, что за приятель такой у нашего Вили-лапочки имеется. Думали, действительно, просто дружбан. Ну, как у мужиков водится. И стали наши бабы одна за другой к Вилли подкатывать. Кто с пирогами, кто с грибами да с водочкой. А Анька из третьего подъезда до того без мужика оголодала, что прямо разделась, на голое тело только шубейку накинула да и к Вилле домой заявилась. Он ей дверь открывает, а она перед ним – вся голая! Мороз на улице минус тридцать, а Анька – вся в неглиже!

Представив себе синюю от мороза Аньку, которая тряслась перед Вилли в холодном ознобе, Кира только хмыкнула. Но в то же время решила взять этот метод себе на вооружение. Как известно, смелость города берет.

– Только не в этом случае! – помотала головой Натаха, когда Кира сказала о смелости. – Аньку наш Вилли даже обогреться к себе не пригласил! Сказал, что у него дела. И поскорее дверь перед ней захлопнул. Однако Анька у нас глазастая. И она за спиной Вилли его дружка все-таки углядела. Ну, а потом нам рассказала, мы и скумекали, что Вилли-то наш – голубой!

Вся эта история не показалась Кире достоверной. Но она оставила ее на совести самих соседок. Ей-то ориентация Вилли была по барабану. Киру интересовали совсем другие его делишки. И, не тратя времени зря, Кира придвинулась поближе к молодкам.

ГЛАВА 12

Да, Кира решила еще немного поговорить с молодыми мамашами. Судя по уже сказанному, их интерес к Вилли был очень пристальным. А значит, они должны были уже немало о нем выяснить. И Кира, сделав вид, что ее не держат ноги от такой ошеломляющей новости, плюхнулась на лавочку рядом с ними.

Мамашки потеснились, турнули своих отпрысков, чтобы не мешали. И с любопытством уставились на Киру.

– Что же ты, милая, совсем не знала, что Вилли наш – педик? – спросила одна из них с жадным любопытством.

– Нет.

– Что же… Как же не знала? Может, у вас и было что-то с ним? Ну, там, по сексуальной части?

Остальные тоже уставились Кире в рот, ловя каждое ее слово.

– Ну… Как вам сказать, – не стала разочаровывать их Кира. – До самого главного у нас, конечно, еще дело не дошло. Но обжиманцы-целованцы были!

– Взасос?

– В самый настоящий засос! – подтвердила Кира.

– Так что же? Выходит, Вили – не педик? – принялись обсуждать эту новость мамашки.

– Конечно, педик!

– А я слышала, что бывают такие люди, которые и с мужчинами, и с женщинами могут!

– Точно!

– Бисексуалы!

– Во-во! Наверное, наш Вилли из таких!

– Тьфу! Гадость какая! – сморщилась Натаха. – Этого я уж совсем не понимаю! Либо ты педик, либо нет! Зачем женщинам-то голову морочить?

Мамашки увлеклись спором на интересную им тему и начисто забыли про Киру. Ее это совершенно не устраивало. И она картинно схватилась за голову и завыла:

– Ой, беда-то какая! Ой, что же мне теперь делать?!

Бабы снова повернулись к ней и с интересом уставились на воющую Киру. В их глазах читался немой вопрос. Ну как? Будешь падать и об землю биться? Или так обойдешься – слезами да соплями?

Кира решила этих дур не баловать и спросила:

– А точно, что дружок этот у Вилли в любовниках ходит?

– А то!

– Да кто он хоть такой-то? – спросила Кира. – Как его звать-величать?

– Этого мы не знаем, – переглянулись женщины между собой. – Но гарный хлопец! Брюнет! Высокий! Статный! И иномарка под жопой новенькая!

Кого-то этот портрет Кире до боли напоминал. И она спросила:

– А звать его случайно не Владом?

– Говорят тебе, не знаем мы его имени. Да и что тебе в имени его? Главное ведь не имя! Главное – это суть!

А суть дела была такова, что ловить Кире тут было нечего. Женщины ей так прямо и сказали. А Натаха еще и прибавила от себя лично:

– Не понимаю, на что ты надеешься, дуреха! Вилли не про тебя и не про нас! Он с мужиками хороводится. А на баб ему насрать с высокой башни. Может быть, он разок с тобой и переспал бы, ради разнообразия, но большего ты от него не жди!

Кира даже обозлилась на эту рыжую неудачницу! Еще неизвестно, кто тут из них двоих дура! Она, Кира, которой Козлобородый нужен по вполне конкретному делу. Или все эти жирные глупые клуши, которые только и мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание. Лучше бы мужей своих стерегли! И обеды им готовили повкуснее, чем пиво на лавках по вечерам трескать!

– А ведь Козлобородый-то, судя по всему, совсем не прост, – пробормотала Кира, обращаясь к самой себе. – Вон скольким девушкам голову задурил.

Теперь она была совершенно уверена в том, что ей обязательно нужно продолжать слежку. Благо напившиеся до отвала пива девахи вяло разобрали своих детей и разошлись по своим домам. Вот-вот должны были вернуться с работы их мужья. И бабы не собирались пропустить этот момент. Кое-какие понятия о том, как должна строиться супружеская жизнь, у них все же наличествовали, что, безусловно, не могло не радовать.

Так что Кира, попрощавшись со своими новыми приятельницами, сначала вернулась в свою «девятку». Но вскоре сидеть в машине просто так ей показалось делом очень скучным. И она вылезла из нее и снова начала прогуливаться по двору. Кира надеялась, что ей удастся познакомиться с кем-нибудь из ближайших соседей Козлобородого.

Но ей не повезло. Мамашки с детишками уже все уползли. А собачников в этом доме было почему-то мало. И все они уже погуляли со своими питомцами, пока Кира тратила время на досужих сплетниц, заседавших на лавочке. Просто приставать к людям, спешившим по своим делам, Кире показалось опрометчивым решением. Как же быть?

– Ну что же, – пробормотала Кира. – Если гора не идет к Магомету, то Магомет придет к горе!

И она направилась ко входной двери. У Киры был план – пройтись по квартирам соседей Вилли. И поговорить с людьми, застав их врасплох. Сделать это оказалось очень просто. Кира позвонила в первую приглянувшуюся ей дверь. И на вопрос «Кто там?», строгим голосом ответила:

– Откройте! Проверка показаний счетчиков!

В руках Кира предусмотрительно зажала записную книжку и ручку. Так что, когда дверь перед ней распахнулась, она уже была во всеоружии.

– Добрый вечер, – сухо-официально поздоровалась она. – Проверка показаний. Где у вас находится счетчик?

Ей показали. Тоже сухо и официально. В квартире жила молодая супружеская чета. Жена в настоящий момент была вся встрепанная, в домашнем халате и, как показалось Кире, страшно недовольная ее визитом. Она молча злобно сверлила Киру глазами. А муж так и вовсе удалился в кухню. В целом атмосфера в семье была какой-то не располагающей к доверительной беседе. Похоже, хозяева были заняты ссорой друг с другом. И к визиту посторонней особы отнеслись враждебно.

Но Кира все же рискнула.

– Так, у вас все в порядке, – сделав вид, что сверилась с какими-то своими записями, произнесла она. – Очень хорошо! Продолжайте и впредь оплачивать счета вовремя.

– Мы так и делаем, – процедила девушка. – У вас все?

– К вам у меня претензий нет. Но вот ваш сосед… Вилли… Как его дальше?

– Понятия не имею! О ком вы говорите?

– Ну как же! Высокий молодой человек с бородкой, из квартиры напротив.

– И что с ним?

– Так он не платит! – воскликнула Кира. – Сам не платит и к счетчику меня не допускает. Говорит, что у него все в порядке.

– А мы тут при чем?

– Вы, конечно, ни при чем. Но, может быть, у вашего соседа временные материальные затруднения? Вы мне скажите, если это так.

Девушка продолжала сверлить Киру взглядом, в котором (теперь Кира могла в этом поклясться!) появилась самая настоящая ненависть.

– Мы с ним не общаемся! – холодно процедила она. – Мы вообще стараемся с соседями не общаться. Кругом одна сплошная голытьба! С кем тут общаться?! С гопотой местной?

И она начала так решительно теснить Киру к выходу, что той ничего не оставалось, как покинуть эту негостеприимную квартиру.

– Ну и вредина! – буркнула Кира, вновь очутившись на лестничной клетке. – Надеюсь, муж тебя скоро бросит!

И, судя по раздавшемуся за ее спиной звуку разбившейся посуды и визгливому женскому голосу, выкликивающему проклятия в адрес безрукого урода, раскокавшего ее любимую чашку, Кириному предсказанию явно суждено было сбыться в самое ближайшее время.

Ощутив легкое удовлетворение от собственной проницательности, Кира позвонила в дверь соседней квартиры. К самому Вилли она соваться не рискнула. К чему ей лишние неприятности? А вот к его соседям отчего бы и не зайти?

– Надеюсь, тут живут более милые люди.

Во второй квартире дверь открыла симпатичная старушка, тщательно и аккуратно одетая. Губы у нее были подкрашены, глаза подведены голубыми тенями. А на морщинистых щечках лежал слой осыпающейся пудры.

– Вы ко мне, милая? – кокетливо поинтересовалась у Киры старушка. – Счетчик будете проверять? Странно! В этом месяце это уже второй визит.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Кира. – Работа у нас такая. Да еще тарифы постоянно изменяются. Сейчас вот снова ожидается повышение.

– Как? – ахнула старушка. – Снова?! Не может быть!

– Очень даже может. Поэтому мы и ходим, и проверяем. А то некоторые норовят вперед за три года заплатить по старым дешевым тарифам, а государству от этого убыток получается. Вот мы и проверяем.

– Я плачу аккуратно и каждый месяц, – заверила ее старушка. – Но вы проходите.

Счетчик у бабушки был на виду. И Кира могла бы очень быстро снять показания. Но она медлила, потому что нутром чувствовала: в этой квартире ей могут многое рассказать.

– Ну что же вы, милая? – поторопила ее старушка. – Скоро вы уже?

– А что? Вы куда-то уходите?

– Нет. Но ко мне скоро должен прийти гость. Мужчина!

И старушка кокетливо поправила перед зеркалом выбившуюся из прически прядь волос. Сначала убрала ее за ухо, потом немного подумала и снова выпустила.

– Хорошо вам, – вздохнула Кира. – К вам вот кавалер придет, а ко мне…

И она обреченно махнула рукой. Старушка с заметным интересом взглянула на нее. В ее взгляде не было нервозности или нетерпения. Так что Кира рассудила, что до визита кавалера еще остается достаточно времени. И старушка упомянула о нем лишь для того, чтобы немного «пофорсить» перед своей молодой случайной гостьей.

– А что у вас, милая? Жениха нету?

– Нет, – снова вздохнула Кира, на этот раз вполне искренне.

Жениха у нее действительно не было. Нельзя же всерьез считать женихами двух ее знакомых мужчин – следователя Кантемирова, приходящего к подругам в гости исключительно с целью плотно и вкусно поесть. И Лисицу, который любил не столько вкусно поесть, сколько сладко и крепко поспать. У себя дома ему не давали это сделать многочисленные любовницы, буквально атакующие Лисицу своими звонками и внезапными визитами. А у подруг… У подруг в доме Лисицу никто не тормошил, не требовал от него объяснений в любви или проявления других душевных порывов.

Леся сухо вручала Лисице пакет с мусором и другой пакет, в котором надлежало принести необходимые ей на сегодняшний день продукты. Список оных она ему тоже вручала. И на этом их общение могло считаться законченным.

Между тем, Лисица жил ел и пил в коттедже у подруг сколь угодно долго. И никто не требовал от него отчета в том, сколько еще он намерен у них оставаться. Лисица – при желании – умел быть человеком и полезным, и нужным. Продукты покупал на свои средства. И вообще, в деньгах никогда не был стеснен. И при случае всегда был готов оказать дружескую услугу двум девушкам.

К Кире и Лесе он относился одинаково тепло и очень по-дружески. Хотя и не скрывал своего предпочтения по отношению к Кире. Но это предпочтение существовало лишь на фоне прохладного отношения к нему Леси и Кантемирова. Первая Лисицу считала полным мямлей, а второй считал его жутким бездельником. Так что Кире было легко выигрывать у этих двоих в глазах Лисицы.

Но вот можно ли было считать Лисицу, или Кантемирова, или их обоих сразу своими женихами – в этом Кира сильно сомневалась.

Поэтому сейчас она повторно вздохнула и сказала:

– Нету у меня жениха! Ни одного! А у вас он есть?

– Михаил Федорович, – кокетливо произнесла старушка. – Очень милый старичок. Бывший полковник НКВД.

– Ой! Да что вы? А я думала, что НКВД давно не существует.

– Я вас обманула, – захихикала старушка. – Михаил Федорович не такой древний хрен. Это его отец служил в НКВД. А сам Михаил Федорович служил в КГБ.

– Но я думала, что и КГБ умерло вместе с Советским Союзом.

– Название умерло, а вот дело его живет! Впрочем, Михаил Федорович давно в отставке. А ко мне он придет исключительно по зову сердца.

– Очень рада за вас. А у меня вот с личной жизнью совсем не ладится…

– А что так?

– Даже и не знаю. Думала, что нашла свое счастье, а теперь мне говорят, что у него другой интерес.

– Другая женщина?

– Нет. Другой мужчина.

Старушка некоторое время осмысливала эту информацию, а потом брезгливо скривилась:

– Фи! Я поняла, о чем вы говорите! Мой Михаил Федорович называет таких мужчин пи… И даже еще похлеще!

– Вот-вот! Но я и понятия не имела, что Вилли…

– Постойте! – перебила ее старушка, сверкнув глазами. – Вы сказали – Вилли?

– Да.

– Вашего жениха зовут Вилли?

– Да.

– А не мой ли это сосед? – хитро прищурилась старушка, устремив на Киру испытующий взгляд.

Кире только и оставалось сделать вид, что она страшно смутилась. А старушка счастливо рассмеялась, радуясь своей проницательности.

– Видите, я тоже умею выпытывать у людей правду! Кое-чему Михаил Федорович меня научил! Как известно, с кем поведешься, от того и наберешься. И заметьте, я не применяла к вам никаких репрессий! Вы сами мне все рассказали!

– Ваша правда. Сама. Какая же вы проницательная!

Старушка снова счастливо рассмеялась. А потом внезапно стала серьезной и произнесла:

– Ну, так и что вы там говорили про Вилли?

– Он – голубой!

– С чего вы взяли?

– Мне ваши соседки об этом рассказали.

– Это кто же? Эти пузатые дуры с давно немытыми головами, которые зубы чистят раз в год и считают, что этого вполне достаточно? Те, которые из косметики только и знают, что ужасающего цвета губную помаду? А стрижки делают друг другу тупыми ножницами?

– Ну… Да.

– Они давно ведут охоту на Вилли! – кивнула головой старушка. – Но все напрасно! Вилли на таких и не взглянет. – И, оценивающе посмотрев на Киру, старушка добавила: – А вот вы вполне в его вкусе. Стильная элегантность всегда в моде. Уверена, вам удастся отбить Вилли у всех этих, с позволения сказать, соискательниц!

Спасибо огромное! Кире совсем не приглянулся этот субъект с мордой записного мошенника. И напрасно старушка так гордилась своей проницательностью. Выходит, мало она еще общалась со своим Михаилом Федоровичем. Надо бы побольше. А то догадки она строит в корне неверные.

Однако вслух Кира лишь простонала:

– Но у Вилли роман с другим мужчиной!

– Это вам эти дуры сказали? Вы с ними на лавочке перед домом познакомились?

– Ну да.

– Не слушайте вы их! Вилли дал им всем от ворот поворот, потому что ему претят глупые и малообразованные женщины, преследующие его с явными матримониальными целями. Вилли – человек очень утонченный и образованный. Я много раз беседовал с ним о природе вещей, о материальности и духовности. И я вам так скажу, Вилли просто великолепен! И он понимает толк в женской красоте. И совсем он не пи!..

Речь старушки была очень эмоциональной. И, честно говоря, кого-то она Кире напомнила. А! Ну да, конечно! Ганнабию Сигмундовну! Она точно так же тепло и даже горячо, с похвалой отзывалась о Владе! И почему старушки так тепло относятся к мошенникам? Похоже, у каждого мошенника найдется своя защитница среди пожилых скучающих леди.

И вот что странно! Кира готова была присягнуть, что ни Владу, ни этому проходимцу Вилли не было никакого дела до мнения старушек по тому или иному жизненному вопросу. И беседовали они с ними исключительно корысти ради. Возможно, с дальним прицелом. Чтобы, когда старушки останутся без присмотра, взять их под свое крыло, а потом обчистить бедняжек до нитки. И все равно, старушки верили им, любили их и хвалили!

Но тут беседа их была прервана звонком в дверь.

– Ой! – всполошилась старушка. – Михаил Федорович! Пришел раньше времени! Что же делать?

– Я сейчас уйду.

– Ни в коем случае! – испугалась еще больше старушка. – Михаил Федорович запрещает мне пускать в дом посторонних людей. Он считает, что так поступают только пустоголовые дурехи. А я ни в коем случае не должна дать ему шанса так подумать обо мне! Знаете что?

– Что?

– Мы скажем ему, что вы моя внучатая племянница!

– Я?

– Да! Со стороны матери!

– Но я… Я не знакома с вашей матушкой.

– Да какая разница! – нетерпеливо перебила ее старушка. – Моя мать давно в могиле. А вы… Выпьете с нами чашечку чая с тортом. И уйдете! А я буду вам век за это признательна.

Что же, признательность ближайшей соседки подозрительного Вилли, с которым она к тому же часто общалась, имела для Киры большое значение. И она решительно кивнула в знак своего согласия.

– Идет! Но потом мы с вами обязательно обсудим моего Вилли.

– Конечно, душечка! Кстати, как вас зовут?

– А вам зачем?

– Ну, согласитесь, довольно странно не знать, как зовут собственную племянницу. Пусть даже и всего лишь внучатую.

– Кира. Меня зовут Кира.

– А я – Микарда Станиславовна.

И старушка распахнула дверь перед своим кавалером, который уже начал терять терпение и багроветь лицом. Но при виде Микарды недовольные складки на его физиономии разгладились, и он просиял улыбкой.

– Дорогая! – торжественно провозгласил он, протягивая старушке цветы и коробку с красиво упакованным тортиком. – Как я рад вас видеть!

В тортике Кира без труда узнала тот самый «Торжественный», который, по словам продавщицы, предпочитали брать молодые люди, собирающиеся сделать своим дамам сердца предложение. В душе у Киры мелькнуло неприятное предчувствие, но тут Михаил Федорович увидел ее и удивился:

– Кто это, Микарда?

– Это… Это моя внучатая племянница – Кира!

Ловко соврав, старушка и глазом ни моргнула. Но старый разведчик уставился на Киру с профессиональной подозрительностью.

«Сейчас допрашивать примется!» – мелькнула в голове у Киры паническая мысль. Но, к счастью, Михаил Федорович был не на службе. Он позволил себя чуток расслабиться. И вполне удовольствовался тем, что просто пожал Кире руку.

– Попейте с нами чаю, душечка!

И Кире пришлось сесть за стол со старичками. Восторга у нее это отнюдь не вызвало. Она сидела словно на иголках. А ну как этого старенького, но еще не потерявшего бодрость и профессиональную сноровку Михаила Федоровича потянет на разговоры? Вдруг он пожелает узнать подробности о жизни семьи своей дражайшей Микарды? Тогда Киру точно ждет разоблачение. А чем грозят шуточки такого рода с бывшим полковником разведки – это знает каждый в нашей стране. Еще, так сказать, свежа память.

Но, к счастью для Киры, у Михаила Федоровича были совершенно другие планы. Присев за стол, он торжественно огляделся по сторонам, вытер вспотевший лоб и пробормотал:

– Душно у тебя что-то, Микарда.

– Открыть окошко? – услужливо предложила старушка.

– Немного. Если тебя не затруднит.

В квартире совсем не было жарко. Паровое отопление давно отключили. И так как на улице стояла прохладная погода, то и в квартире было далеко не комфортно. Тем не менее, окно старушка приоткрыла. И в комнате стало совсем холодно.

Кира с благодарностью схватила чашку горячего чаю, которую поставили перед ней. И взмолилась, чтобы это странное чаепитие закончилось побыстрее. Мольба ее была очень горячей, и все действительно закончилось очень быстро, хотя и не совсем так, как предполагала Кира.

Некоторое время за столом было тихо. Микарда разрезала торт. А Михаил Федорович все вытирал и вытирал свой лоб огромным носовым платком, больше смахивающим на полотенце. Наконец, он трубно в него высморкался. И, дождавшись, пока хозяйка положит каждому по куску торта, произнес:

– Дорогая Микарда!

На этом месте он остановился, судорожно шевеля губами и прислушиваясь к чему-то, что происходило у него внутри. Видимо, результаты исследования оказались положительным. Потому что старый полковник вздохнул поглубже и продолжил:

– Дорогая моя Микарда! Я очень рад, что сегодня с нами за этим столом присутствует твоя племянница. Конечно, я рассчитывал, что все произойдет между нами двумя, но теперь думаю, что свидетель будет даже очень кстати.

Речь Михаила Федоровича здорово напугала обеих женщин. Особенно встревожилась Кира. О чем это он говорит? Чему она должна стать свидетелем? Она с опаской глянула на полковника и поняла, что беспокоилась не зря. Лицо у полковника стало совершенно красным. И пот буквально катился по его щекам.

Тем не менее, он поднялся и, торжественно взяв тоже покрасневшую старушку за руку, произнес:

– Дорогая моя Микарда! Разреши мне… Нет, не так! Позволь мне… Нет, снова не так. Так и знал, что я что-нибудь забуду! Прости меня, дорогая! Я просто нелепый олух! Так ты выйдешь за меня замуж?!

Последнюю фразу полковник выпалил так быстро, что женщины даже не сообразили, о чем речь. Микарда Станиславовна молча таращилась на своего кавалера. А тот, внезапно из красного превратившись в бурого, задрожал и стал медленно оседать на стул.

– Михаил! Миша! Что с тобой?! – засуетилась вокруг него Микарда Станиславовна. – Михаил, ответь мне!

Но Михаил Федорович уже не подавал признаков жизни. Он тихо и мирно лежал на столе, уткнувшись носом в самую красивую розочку на торте. И впервые с момента его появления лицо полковника выражало полнейшую безмятежность.

ГЛАВА 13

Поверить в случившееся Кира смогла не сразу. Она минуты две таращилась на тело полковника прежде, чем до нее дошла страшная правда. И только потом она смогла найти в себе силы прошептать суетившейся старушке:

– Микарда Станиславовна! Перестаньте.

– Что? Надо привести его в чувство! Нельзя же так…

– Не трудитесь! Ему уже ничем не поможешь.

– Да что ты такое говоришь, душенька!

– Он умер.

Микарда Станиславовна не миг замерла и тут же гневно воскликнула:

– Нет! Этого просто не может быть!

– Увы, может. Он умер.

– Кира, душенька, ты же слышала, он сделал мне предложение! Только что!

– Сделал. Я слышала.

– И что же теперь?

– Он сделал вам предложение и… умер!

Комизм ситуации наконец дошел до Киры. И она сдавленно захихикала. Но Микарда Станиславовна гневно уставилась на нее. Она вовсе не считала случившееся смешным.

– Михаил Федорович не мог так со мной поступить! – воинственно заявила она. – Правда, Михаил Федорович?

Но ее бывший поклонник хранил потрясающее хладнокровие. И сам холодел с каждой минутой все больше и больше.

– Надо вызвать врача, – сказала Кира, когда у нее прошел приступ нервного веселья. – Врача и милицию.

– А милицию-то зачем? – всполошилась старушка.

– Ну, как же… Налицо летальный исход.

– Ах, какой конфуз!

– Уверена, у врачей и милиции возникнут вопросы к… к нам.

И тут до Киры дошла вся неприятность и шаткость ее положения. Она находилась в чужой квартире на птичьих правах. И поблизости уже образовался покойник.

– Какой ужас! – испугалась она. – Микарда Станиславовна, может быть, я пойду? Вы тут и одна справитесь?

Кира не услышала ответа на свой вопрос. А повернувшись, она увидела старушку, распростертую на мягком ковре, явно без чувств.

– Только этого еще не хватало! – окончательно перепугалась Кира, представив себе, что подумают врачи, застав ее, живую и здоровую, в квартире с двумя трупами совершенно посторонних ей стариков.

А главное, что подумают менты!

Но, к счастью, старушка была жива. Она всего лишь упала в обморок. И Кире к приходу врачей удалось привести ее в чувство с помощью подручных средств вроде нашатыря и валерьянки. Микарда пришла в себя и тут же начала давать Кире указания.

– Душечка, передвиньте Михаила Федоровича. Расположите его более живописно.

– Что вы! Нельзя трогать труп!

– Люди должны увидеть его в приличном положении.

– Ничего неприличного в нем нет. Он одет, застегнут на все пуговицы.

– Он лежит в торте!

– Ну и что? Зато он даже выбрит и причесан.

– Еще бы! – неожиданно заплакала старушка. – Ведь он собрался сделать мне предложение! Знали бы вы, душенька, сколько времени я его обрабатывала! И намекала, и молилась, и шутила. А он все не понимал, что от него требуется. И вот наконец он дотумкал и… И умер! Милочка, переложите его хотя бы на кровать!

– Зачем на кровать? – испугалась Кира. – Вот это уж точно будет неприлично выглядеть!

– Он уткнулся носом в торт, словно его больше ничего не интересует в этой квартире! Как будто он сюда торт пришел есть, – снова заплакала Микарда Станиславовна. – Да Михаил Федорович сладкого вообще не употреблял!

– Серьезно?

И Кира с сомнением покосилась на покойника. Она твердо считала, что хороший и добрый человек не может не любить и не есть сладкого. Ну, хотя бы изредка. А если человек сладости не употребляет вовсе, то не стоит с таким человеком даже и связываться.

– Как знать? – пробормотала Кира. – Возможно, вы и сами не подозреваете, насколько вам повезло, что вы не вышли за него замуж.

Но Микарда лишь пренебрежительно фыркнула. И заявила, что Кира сама не соображает, что говорит. Потому что пенсия полковника в отставке должна была перекрыть все его возможные недостатки.

– Не мог потерпеть немного! – заявила она под конец. – Вот расписались бы, потом и умирал бы себе на здоровье!

Первыми в квартире старушки появились врачи, за ними, как и предсказывала Кира, приехала милиция. А вот потом появились такие люди, о которых Кира совершенно не подумала. А как оказалось, зря. Потому что последними прибыли бывшие коллеги Михаила Федоровича, ныне служащие в органах и пылавшие страстным желанием самолично расследовать смерть своего любимого отставного полковника. И если оперативники вполне удовлетворились объяснениями перепуганной Микарды и Киры обо всем, что тут произошло, то коллеги полковника не были столь легковерны.

– Что тут случилось конкретно? – настырно приставали они к двум перепуганным женщинам.

– Так я же вам объясняю, Михаил Федорович пришел сегодня ко мне, чтобы попить чаю.

– С тортом?

– Да. С тортом пришел.

– Вот вы и прокололись! Покойный терпеть не мог сладкого!

Они и это знают! Кира почувствовала одновременно ужас и уважение к коллегам полковника. Надо же, за считаные минуты они отработали его личное дело! И умудрились запомнить даже такую несущественную, казалось бы, деталь. Или они зазубривают досье друг на друга еще на первом курсе? Это у них нечто вроде домашнего задания?

Но Микарда Станиславовна не поддалась на эту удочку.

– Торт предназначался мне! – с достоинством произнесла она. – Мне и моей внучатой племяннице! Это был презент! Ясно вам?

– Хорошо. Допустим. Значит, торт принес полковник?

– Да.

– То есть вы его не покупали?

– Нет!

– И вообще к нему не прикасались?

– Я его резала.

– Ага! – кровожадно сверкнул глазами один из мужчин. – Резали! Ножом! А нож вы где взяли?

– В кухне!

– Стало быть, это был ваш нож?

– Да. Мой собственный нож. И я им разрезала торт, который мне принес мой любимый мужчина. А что? Это преступление? Это противозаконно?

– Противозаконно то, что у вас на обеденном столе лежит труп нашего полковника, – буркнул мужчина. – И мы обязаны разобраться, отчего он скончался. И уяснить, а не причастны ли вы к его кончине!

Микарда Станиславовна буквально онемела от возмущения. А Кира тихо произнесла:

– Врачи диагностировали инсульт. Сказали, что полковнику еще очень повезло. Другие выживают и остаются прикованными к постели инвалидами. А он умер сразу. Никаких хлопот!

Наградой ей стал яростный взгляд коллеги покойного:

– Это мы еще разберемся, что за диагноз ему поставили! И кто его поставил! И не сомневайтесь, если полковник перед смертью принял нечто такое, что способно было вызвать у него гипертонический криз и последовавшее за ним кровоизлияние в мозг, вы узнаете об этом первыми!

Одним словом, из квартиры Микарды Станиславовны взбудораженная Кира уходила на ватных ногах. Ей было уже не до преследования Вилли. Она не чаяла, как бы побыстрее смыться подальше от этого места, где ее заподозрили в убийстве старика-полковника.

Кира пребывала в таких растрепанных чувствах, что еле доехала до своего родного «Чудного уголка», тормозя на каждом перекрестке и поминутно молясь, чтобы ржавая «девятка» не сломалась по дороге. Но все прошло благополучно. Разве что Киру долго не хотели впускать в поселок. Охрана привыкла видеть ее в хорошеньком «Гольфике» и не хотела признавать в лицо, когда она сидела в старой «девятке».

Это было вдвойне обидно, потому что Кира привыкла держаться с охранниками на дружеской ноге. А вот они, как выяснилось, реагировали не на нее саму, а на ее машину.

Оказавшись дома, Кира обнаружила, что Леси до сих пор нет. Сначала она встревожилась. Но, увидев, что Фантик, сидя на мягкой подушке в своей корзиночке, безмятежно вылизывает своей Фатиме ушко, поняла, что ничего страшного не происходит. У Фантика была феноменальная чувствительность ко всякого рода неприятностям, грозившим его хозяйкам. И коли уж кот выглядел безмятежным, значит, волноваться из-за отсутствия Леси Кире не стоило.

А обнаружив на автоответчике сообщение Леси о том, что у нее все в порядке, она просто немного задержится, Кира окончательно успокоилась и отправилась спать. Честное слово, она заслужила сегодня полноценный отдых!

Засыпая, она еще раз грустно улыбнулась. Бедный полковник! Он так и не сумел дождаться ответа на свое последнее в жизни чувство. Ведь он умер до того, как Микарда произнесла «да».

На следующее утро подруги встретились в кухне, чтобы соединить воедино набранную за вчерашний вечер добычу. Как ни странно, у Киры она оказалась даже более богатой, чем у Леси. У той вчерашний вечер прошел под знаком Амура, не принеся для их расследования никакой реальной пользы.

– Лешик влюблен в меня по уши, – объяснила ситуацию Леся. – Постоянно твердит мне о своей любви. Честно говоря, я уже начинаю от него уставать.

– От него самого или от его чувства?

– От всего.

– Ну, а чем они там занимаются, в своей «Лавочке Нумизмата», ты у него узнала?

– Очень немного.

– Рассказывай!

И Леся приступила к изложению сути дела, одновременно прикидывая, как бы ей повыгоднее разложить перед подругой те, прямо скажем, немногочисленные факты, которые ей удалось выловить из разговора с Лешиком. Если Кира сочтет, что подруга узнала слишком мало, не избежать Лесе ее укоров и насмешек. А Лесе почему-то очень не хотелось, чтобы над ней – и особенно над Лешиком – кто-то смеялся.

За вчерашний вечер Леся по-новому взглянула на прыщавого паренька. И даже его прыщи теперь не казались ей такими ужасными. Что – прыщи? В конце концов, пройдут же они у него когда-нибудь! У всех проходят и у него пройдут. А если не пройдут, то можно ведь регулярно посещать косметолога и все равно как-то бороться с ними.

– Ну, ты уже начинаешь? – поторопила ее Кира.

– Да, да, сейчас!

По словам прыщавого Лешика, у магазина было двое хозяев. Тот самый Вилли, о котором Кире вчера так ничего толком и не удалось выяснить. И еще один человек – высокий брюнет по имени Антон, который появлялся в магазине крайне редко, но перед которым, по словам Лешика, сам Вилли изрядно трепетал.

Антон выглядел очень обеспеченным человеком. Ездил на дорогих иномарках. И пару раз появлялся вместе с могучим детиной с квадратными плечами и тяжелым взглядом исподлобья. Держался тот детина всегда на шаг позади Антона. И явно был его телохранителем.

Приезжая, Антон неизменно запирался с Вилли в самой дальней комнате, где они проводили вместе от получаса до полутора часов. И видимо, обсуждали текущие дела в магазине. Затем Антон уезжал. И вновь появлялся в магазине не раньше чем недели через две.

Сама комната, где проходили редкие встречи обоих компаньонов, тоже была в высшей степени загадочным помещением. Туда не пускали никого из остального персонала. И ключ от нее всегда был у Вилли в кармане. Что там хранилось, никто не знал. И о той комнате ходили самые невероятные слухи.

– Например, продавцы постарше, когда Лешик еще только пришел работать в «Лавочку», говорили Лешику, что в той комнате хранится какой-то поистине уникальный антиквариат, наворованный в свое время из хранилищ музеев и скупленный Вилли по дешевке. И этот антиквариат в широкую продажу не поступает. А продают его исключительно коллекционерам, не боящимся покупать краденые предметы искусства, лишь бы обогатить свои коллекции.

Но это были только домыслы и фантазии работников. В точности об этой таинственной комнате никто ничего не знал. И вход туда для всего персонала был заказан.

– Даже уборщицу туда не пускают. Влажную уборку там делает сам Вилли, собственноручно. Но вот Антона он туда приглашает. И они сидят там подолгу.

– Значит, Антон, – задумчиво произнесла Кира. – Надо бы узнать, что это за личность?

Леся кивнула, подтверждая, что «записала» себе в память эту информацию, и наконец спросила:

– А как твои дела?

– Ох, и не спрашивай! Я узнала адрес Вилли, проследив за ним до самого дома. Но теперь меня подозревают в убийстве.

– Вилли?!

– Нет, одного старичка.

– А старичок-то чем тебе не угодил? – удивилась Леся. – Прежде за тобой таких негативных чувств к людям преклонного возраста как-то не наблюдалось.

– Иди ты… Знаешь куда?!

– Так что случилось-то?

Кира вздохнула и начала рассказывать. И чем дольше Леся ее слушала, тем больше веселилась.

– Значит, старичок сделал этой бабке предложение и тут же помер? – спросила она, когда Кира закончила свое повествование.

– Ну да. А теперь его коллеги подозревают бабку в том, что это она его отравила. Ее – и меня тоже!

– Но зачем же ей травить жениха? Наоборот, она должна была его холить и лелеять, чтобы благополучно довести до ЗАГСа. А вот уж потом… Потом – да. После ЗАГСа она уже вполне могла его отравить. Но никак не до! Неужели те люди этого не понимают?

– Так они же разведчики! У них мозги совсем иначе устроены. Они считают Микарду Станиславовну кем-то вроде агента вражеской разведки, которому было поручено задание: завербовать одного из них. А когда это у нее не получилось, от ее командования поступил приказ: просто отравить полковника.

– Ничего себе! – поразилась Леся. – А вдруг это правда?

– Я тебя умоляю! Не начинай! Микарда – обыкновенная старая женщина, мечтавшая обрести верного друга. А он – этот ее друг – страшно ее подвел! Если бы сейчас были тридцатые годы, Микарду уже посадили бы за решетку! И меня вместе с ней. Ее и мое счастье, что сейчас не то время.

– М-да… Повезло!

– Надо проведать старушку. Выяснить, не вызывали ли ее в Большой дом для дачи показаний? А заодно порасспросить ее про Вилли.

– Раз она втянула тебя в такую неприятную историю, то она просто обязана выложить тебе о своем соседе все, что знает!

Кира тоже так считала. И поэтому возлагала на встречу с Микардой большие надежды. Итак, быстренько выпив кофе, Кира поехала к Микарде. А Леся отправилась в офис, потому что кто-то же должен иногда работать.

Микарда Станиславовна грустно встретила Киру, была она бледная и с заплаканными глазами.

– Никак не могу поверить, что такая жирная рыбка – и сорвалась у меня с крючка! – пожаловалась она прямо с порога.

– Я вам очень сочувствую.

– Понимаю и принимаю твои соболезнования. Проходи.

Микарда прошлепала в комнату, Кира – за ней. Несмотря на свое горе, старушка не забыла и сегодня тщательно наложить на лицо слой косметики, завить редкие кудряшки и красиво одеться. Если бы не красные глаза, можно было бы подумать, что она вовсе не скорбит по своему полковнику.

– С вашим женихом уже все кончено. Но вы обещали мне рассказать про моего Вилли.

– Да. Я помню. Только, деточка, мы побеседуем совсем недолго, ладно? – попросила старушка у Киры. – Ко мне с минуты на минуту должен прийти один гость. Так что я своим временем не располагаю.

– Гость? Еще гость? – испугалась Кира. – Снова мужчина?

– Ах, нет! – рассмеялась старушка. – Это всего лишь моя подруга. Должна забрать своего котика.

И она указала на кресло, где лежал кот, которого Кира минутой назад приняла за красивую черную подушку.

– Мерзкое создание – оно линяет. А у меня на кошек с детства сильная аллергия.

И Микарда Станиславовна чихнула в подтверждение своих слов. Значит, глаза у нее красные по причине аллергии на кошачью шерсть? И скорбь по умершему жениху тут вовсе ни при чем? И зачем она взяла к себе кота, если прекрасно знала об этой особенности своего организма?

Но Кире показалось невежливым уточнять такие детали. Все-таки Микарда перенесла вчера сильный стресс. И поэтому она вправе рассчитывать на некоторое снисхождение к своим маленьким странностям. Вот только когда же она успела заполучить этого кота? Вчера его в квартире совершенно точно не было!

Между тем Микарда принялась петь хвалебные оды козлобородому Вилли. По ее словам, этот молодой человек приобрел квартиру у них в доме всего год тому назад.

– Выкупил старую коммуналку, расселил прежних жильцов-алкоголиков, за что я лично ему очень признательна.

В «Лавочке Нумизмата» старушка была всего лишь один раз. Зашла из любопытства, поскольку любезный сосед много раз приглашал ее заглянуть туда.

– И, честно говоря, я не понимаю, почему магазин так называется. Монетам там отведена более чем скромная часть территории. В основном Вилли торгует предметами искусства, живописью и старинной мебелью.

Кира и сама это знала. Но, тем не менее, вежливо слушала. Ее очень интересовало, не видела ли старушка в обществе Вилли каких-нибудь женщин? Например, не очень молодых и носастых? Предполагаемый визит Георгины в «Лавочку» не давал Кире покоя.

Но старушка ее разочаровала. Никакие женщины к Вилли домой не приходили.

– Если у него кто-то и есть, кроме тебя, дорогая, то он держит с той женщиной приличную дистанцию. И не считает нужным приглашать ее к себе домой или даже сообщать ей свой адрес. Могу тебя поздравить, ты – первая девушка Вилли, с которой я имела честь познакомиться. До тебя другие тут не появлялись.

Впрочем, до недавнего времени у Вилли и не было возможности кого-либо приглашать к себе в гости. В его квартире шел большой ремонт. Сам хозяин жил в одной комнате, питался в ресторанах, а мылся то ли у друзей, то ли в банях, потому что мастера-таджики устроили в квартире Вилли настоящий погром. И приглашать к себе друзей или возлюбленную, чтобы они нюхали запах мебельного лака и пачкались в побелке и краске, было бы просто глупо со стороны Вилли.

– Но ведь ремонт уже закончился, а гостей у него по-прежнему не бывает? Так?

Микарда Станиславовна этот факт подтвердила. Но заметила, что многие люди не любят, когда у них в доме толкутся посторонние.

– Я и сама из той же категории, – засмеялась старушка, и Кире в ее словах послышался скрытый намек на то, что ей пора уходить.

Попрощавшись со старушкой, Кира не поехала в офис. Она решила, что ей следует продолжить слежку за подозрительной «Лавочкой». Как знать, возможно, именно сегодня таинственный Антон даст о себе знать. Ведь, по словам все того же болтливого Лешки, этот тип не появлялся в «Лавочке» уже больше месяца. Невиданно долгий для него срок!

Возможно, Антон в отъезде? И буквально на днях должен вернуться? А почему бы не прямо сегодня? Отчего бы Кире не рискнуть еще разок?

ГЛАВА 14

Слежку Кира начала, сидя все в той же старой «девятке». Как ни странно, эта машина оказалась куда крепче, чем можно было предположить вначале. И она вовсе не собиралась «умирать» прямо под Кирой – девушка этого вначале очень боялась, взглянув на нее впервые. Она исправно гремела, звенела и дребезжала, но – ездила, и никаких коварных поломок пока что не демонстрировала.

Кира терпеливо сидела рядом с «Лавочкой», высматривая Лешика, Вилли или того самого таинственного брюнета, как вдруг в окошко ее машины постучали. Кира с трудом оторвала взгляд от двери в «Лавочку». И тут же вздрогнула. Рядом с машиной стоял Вилли!

На всякий случай Кира немного поморгала, надеясь, что это оптический обман зрения, вызванный не слишком чистыми стеклами машины, к тому же еще и покрытыми остатками облезшей тонировочной пленки. И на самом деле там стоит вовсе и не Вилли, а какой-то другой мужчина, просто отдаленно похожий на него.

Но, увы, это был Вили – собственной персоной. К тому же, он явно подошел к Кире неспроста. И сейчас делал ей знаки, призывая девушку открыть дверь и поговорить с ним.

– Милая девушка, – произнес он, едва лишь Кира опустила окошко. – Не скажете, с какой целью вы следите за мной уже два дня подряд?

Это был ужасный удар по самолюбию Киры! Она-то была уверена в том, что она – великий конспиратор. И что Вилли понятия не имеет об организованной за ним слежке. Но тут же в голове у Киры промелькнула нехорошая мысль о предательстве Микарды. Наверняка эта старушка ее сдала! Иначе как бы Вилли вычислил Киру? Точно, Микарда ее выдала, больше некому!

Киру прямо жаром окатило. Проклятая лицемерка! Наврала, что это подруга ей кота на время оставила! А ведь Кира отлично помнила, что как раз такой – огромный, жирный и ленивый черный кот – проживал в квартире Вилли. Это было первое, что ей удалось узнать у мамашек, пивших пиво на лавочке!

И как это она сегодня сразу же не смекнула, чей именно кот так важно развалился на кресле в квартире старушки! И почему Микарда выглядела такой смущенной и взволнованной при появлении Киры у нее в квартире сегодня утром… Предательница! Выложила Вилли о Кире все, что знала. Небось, и марку машины тоже ему назвала. Сплетница!

Но на Микарду можно теперь злиться, сколько угодно, а дело-то уже сделано. Вилли маячил рядом с машиной Киры. И уходить, не получив подробного ответа на свой вопрос, он явно не собирался. В голове у Киры промелькнуло несколько вариантов ответа. Она остановилась на наиболее, на ее взгляд, приятном для обоих сторон.

Просияв счастливой улыбкой, она добавила в это небесное сияние недолгого смущения и выбралась из машины.

– Как это вы меня так быстро вычислили? – продолжая улыбаться, произнесла она. – Какой вы внимательный!

– Да, я такой. И теперь я хотел бы знать, какого черта вы меня преследуете?

Вилли смотрел на Киру без всякой враждебности. Но и особого мужского интереса в его взгляде тоже не было. Он просто хотел узнать, что Кира затевает. А сама Кира ему была по фигу. И, тем не менее, Кира вздохнула и произнесла:

– Хорошие мужчины-то нынче такая редкость…

– Что? – удивился Вилли.

– Мужчин, говорю, очень мало!

– И это дает вам право следить за мной! – поразился Вилли.

– Да не следить! – и Кира закатила глаза, словно бы в гневе. – Ах, боже мой! Не следить, а следовать! Следовать за вами повсюду, куда только мне будет позволено. Лицезреть вас. Любоваться вами! Наслаждаться!

Судя по отвисшей челюсти Вилли, первый раунд Кира выиграла всухую. Но надо отдать должное Козлобородому: он быстро пришел в себя и постарался взять реванш.

– Кто вы такая? – строго спросил он у Киры. – И что вам от меня нужно? Сказки о внезапно вспыхнувшей в вас любви ко мне можете не рассказывать! Все равно не поверю!

– Но я…

– Вы были вчера в моем доме. Наводили обо мне справки. Но при этом вы все время старались оставаться незамеченной мною. Знаете, это как-то не слишком походит на поведение влюбленной женщины!

– Ах, я просто стеснялась подойти к вам. Вдруг бы вы отвергли меня?

– Совершенно справедливо опасались, – подтвердил Вилли. – А теперь, если вы немедленно не расскажете мне, зачем вам все это понадобилось, я поворачиваюсь и ухожу. Но предупреждаю: у меня в салоне дежурят два охранника. И им будет дано особое задание насчет вас.

– Вы мне угрожаете?

– Я вас предупреждаю. Хотите поговорить со мной откровенно – милости прошу. Привык уважать чужое время, даже если люди подчас и разбазаривают его совершенно напрасно. Но если вы будете ломать комедию и дальше, я уйду. Актерствовать вы не умеете, мне с вами скучно.

Кира хотела было обидеться (как это, она – и не умеет лицедействовать?), но вовремя смекнула, что Вилли вовсе не шутит. Он сейчас уйдет и даст приказ своим охранникам не подпускать ее близко к «Лавочке». Что же ей делать? Первый ее план провалился. Оставалось осуществить за второй. То есть сказать Вилли правду, но только минимальную. Так сказать, взять одну истинную нить и умело вплести ее в ткань узорчатой выдумки.

– У меня к вам есть одно дело, – призналась Кира. – Про любовь – это я все выдумала.

– Так я и знал. И что у вас за дело ко мне?

– Один мой знакомый упоминал о вас. Сказал, что вы – человек вполне надежный. И что вам можно без страха принести любую старинную вещь на оценку. Мол, вы не обманете.

– Что за знакомый?

– Геннадий. Генка. Он ваш постоянный покупатель. Собирает монеты.

Ей показалось или при упоминании имени Генки невозмутимый прежде Вилли слегка вздрогнул? Но это движение было столь неприметным, что Кира тут же засомневалась. Она могла и ошибиться. И поэтому она продолжала:

– У меня от бабушки осталась одна редкая вещь – брошь. Совершенно уникальное украшение, сделанное, по легенде, самим Фаберже.

Теперь на лице антиквара было одно лишь внимание. Он явно заинтересовался этими словами Киры. Но все еще не верил ей до конца.

– Так вот, бабушка завещала эту брошь мне, – сообщила Кира. – Никто больше не смеет претендовать на эту вещь. Но мой брат… понимаете, он увлекся наркотиками. Такая беда! Тащит из дома все, что не приколочено насмерть! Мы просто измучились с ним.

– Да, наркоман в семье – это беда, какой никому не пожелаешь.

– Ну так вот! Все последнее время я носила брошь с собой. Прикалывала ее к лацкану пиджака и носила. Врала всем, что это пусть и дорогая, но всего лишь бижутерия. Но на прошлой неделе на меня напали!

– Кто?

– Не знаю, кто это был. Но, честно говоря, я подозреваю своего братца. Небось, это он науськал на меня своих дружков, таких же наркоманов, как и он сам! Сказал им, что я ношу настоящую драгоценность на груди. Мне очень повезло – меня спас милицейский патруль. Грабители разбежались, не причинив мне вреда. Но я поняла, что носить брошь на себе или даже с собой – это не выход. Отдать ее кому-либо на хранение я тоже не могу. Слишком большой риск. Да у меня и нет достаточно доверенных людей. А мне говорили, что брошь эта стоит много сотен тысяч долларов.

Теперь выражение лица антиквара приняло хищнически-скептическое выражение. С одной стороны, ему до смерти хотелось взглянуть на такую дорогую вещь. А с другой – он явно не хотел показать клиентке свою заинтересованность в этом вопросе.

И Кира с воодушевлением воскликнула:

– Так вот, я и решила, что чем бабушкину брошь у меня просто украдут какие-нибудь отморозки, лучше уж я ее продам! Так я хоть деньги получу, верно?

– Совершенно верно.

– А вас мне рекомендовали с самой лучшей стороны, – продолжала Кира. – И хоть и обидно мне расставаться с семейной реликвией, но это все же лучше, чем просто отдать ее наркоманам!

При словах «семейная реликвия» антиквар снова вздрогнул. Или Кире это опять показалось?

Тем не менее, он подергал себя за свою козлиную бородку и произнес:

– Если у вас ко мне такое дело, тогда прошу извинения за свою грубость. Где брошь?

– Она сейчас у моей подруги.

– Но вы же сказали, что всегда носите ее с собой?

– Ну да, правильно. Но после того нападения я передумала. И отдала ее на хранение подруге.

– Очень опрометчивое решение! Люди вообще – и подруги в частности – знаете ли, имеют такое свойство памяти – забывать об отдельных, невыгодных для них лично, обстоятельствах.

– Вы думаете, Анечка забудет о том, что я доверила ей бабушкину брошь? Уверяю вас, я не настолько наивна! Брошь лежит в банковском хранилище, где и работает Аня. Но все оформлено официально. Договор на аренду банковской ячейки на месяц у меня в кармане. Ключ – тоже. Никто не сможет добраться до броши, кроме меня самой!

– Так, возможно, ей лучше там и оставаться?

– Аренда ячейки стоит слишком дорого, – покачала головой Кира. – Я не могу, да и не хочу, платить за нее из месяца в месяц и из года в год! Лучше уже я брошь продам и куплю себе на эти деньги квартиру!

– Ого!

– Или машину!

– Да, машину обновить вам не помешает, – согласился Козлобородый, искоса окинув взглядом «девятку». – Так, значит, у вас ко мне не личный интерес?

– Ну, что вы!

– А зачем же вы следили за мной?

– Ну, как… Я же вам не просто брошь предлагаю! Я вам фамильную ценность отдаю!

– И что?

– Должна же была я выяснить, что вы за человек! Навести о вас справки! Может быть, вы и не владелец магазина вовсе, а прохвост, жулик и проходимец?

– Но вам же меня рекомендовали.

– Кто? Генка? Этот дурачок? Да его кто хочешь вокруг пальца обведет. Или вы со мной не согласны?

Похоже, Вилли был целиком и полностью согласен, потому что он ни единым словом Кире не возразил. А вместо этого спросил:

– Ну, а моих соседей обо мне вы зачем расспрашивали?

– Смешно прямо! – воскликнула Кира. – А кого же мне еще было расспрашивать? Продавцов ваших? И что бы они мне сказали? Только самое лучшее. А мне требовалось мнение незаинтересованных лиц.

К этому времени Кира уже давно вылезла из машины. И они беседовали с Вилли, словно старые приятели. Кира с удовольствием видела, как первоначальная подозрительность выветривается из глаз Вилли. А на смену ей приходит явная заинтересованность. Кира очень надеялась, что этот интерес к ней все же возник у Вилли исключительно по причине ее живой и обаятельной женской натуры, а вовсе не из-за какой-то там мифической бабушкиной брошки, на которой Вили, похоже, собирается нагреть руки.

Расстались они почти друзьями. Кира отправилась «за брошью бабушки». А Вилли вернулся в салон. Во всяком случае, каждый из них подумал о другом именно так. Однако Вилли, войдя в магазин, не стал задерживаться в торговом зале. Он прошел через него, да так стремительно, что продавцы даже не успели сориентироваться и вытянуться по стойке «смирно».

Только они дернулись, а хозяина уже и след простыл. Вилли вошел в ту самую, таинственную, вечно запертую на ключ комнату, о которой среди персонала ходило столько невероятных слухов. А через несколько минут на улицу с задней стороны «Лавочки Нумизмата», через неприметную деревянную дверь, которая снаружи вообще казалась давно и прочно забитой наглухо, выскользнула его долговязая фигура.

Но сейчас Вилли было не узнать. Он переоделся, бородка его воинственно топорщилась. А его голову украшала шикарная бандана с черепами. Вместо строго костюма он был одет в кожаную куртку и штаны. И сел он вовсе не в свой темно-серый, очень респектабельный «Мерседес». Он вспрыгнул на мотоцикл, который преданно ждал его во дворе.

Взревев мощным мотором, «Хонда» рванула с места, словно ею выстрелили из пушки. Мгновение, и Вилли вместе с его новым имиджем исчез где-то вдали. И ни одна живая душа не увидела и не узнала директора антикварного магазина в столь странном и необычном для него облике.

Со своей стороны, Кира тоже не была вполне искренна с антикваром. Отъехав на безопасное расстояние, так, чтобы Вилли не мог ее увидеть, Кира остановила машину. Ей было необходимо подумать и решить, как быть дальше. Следить за Вилли в своем натуральном виде она больше не могла. Но и прибегнуть к маскировке – слишком опасное дело. Как знать, возможно, Вилли теперь поведет себя с ней очень осторожно. И, конечно, без особого труда вычислит новую слежку.

– Тогда уж сказкой про бабушкину брошь от него не отделаешься. И вот еще досада! Где, интересно знать, я возьму эту самую брошь?

Конечно, в свое время у Киры была бабушка. И она очень любила свою внучку. Вот только из драгоценностей она имела лишь узкое обручальное колечко, которое носила, не снимая, до самой смерти. Колечко от долгой носки совсем стерлось и потускнело. И похоронили бабушку прямо в этом колечке. А в качестве наследства она оставила Кире двухкомнатную квартиру и несколько мудрых житейских советов.

И то и другое одинаково пригодилось Кире в жизни. Так что она всегда вспоминала свою бабушку с благодарностью. Но вот драгоценных брошей, да еще таких, которые бы могли потянуть на произведение самого Фаберже, у Кириной бабушки никогда не водилось.

– И что же мне делать?

И тут Киру осенило. Вета! Вот у кого полно всяких цацок, оставшихся ей от предков! В далекие, еще советские, времена бабушка Веты занималась далеко не безопасным, но зато крайне выгодным и прибыльным в те времена делом – она имела свой собственный цех по пошиву верхней одежды.

Разумеется, цех был подпольный. И швеи конспирировались не хуже радистов времен войны. Цех располагался в подвале дома, принадлежавшего бабушке. Так что молоденькие и не очень молоденькие швеи пробирались туда огородами, со стороны реки, чтобы не привлекать к себе внимания посторонних.

Ткани, кружева, фурнитура и все прочее поступало к бабушке из Латвии. В те времена Латвия считалась почти заграницей. И люди там одевались и обувались куда лучше, чем в российской глубинке. Так что, можно сказать, бабушка Веты даже делала благое дело. Сейчас ее назвали бы коммерсантом. И она пользовалась бы всеобщим почетом и уважением.

Но если бы в те годы ОБХСС все-таки застукало бабушку, ей бы навесили солидный срок. Однако у бабушки был один близкий друг – подполковник в отставке. И он как мог прикрывал бабушку, будучи в том маленьком провинциальном городке довольно-таки внушительной персоной и имея кучу полезных связей, чтобы избавить бабушку Веты от неприятностей.

Это позволяло старушке, которая в те годы была еще крепкой моложавой женщиной сорока с небольшим лет, возможность много зарабатывать. И самое главное, что, не испытывая никакого доверия ни к людям, ни к государственной системе, в которой она жила, ни к денежным знакам, выпускаемым этой системой, бабушка Веты занималась тем, что скупала золото и драгоценности.

Пьяницы, воры или просто нуждавшиеся в наличности люди шли к ней со своими золотыми изделиями. И, таким образом, к тому времени, когда подполковник умер, цех закрылся, а бабушка Веты, продав свой домик, от греха подальше перебралась в Питер к дочери, доживать свой век в тишине и покое, у нее оказалась целая коллекция ювелирных украшений, многие из которых были очень и очень красивыми.

Кира отлично помнила свое тогдашнее изумление, когда они, еще будучи школьницами, пришли к Вете в гости. И Вета тайком показала им небольшой металлический ящичек из-под сигар, которые курил подполковник, друг ее бабушки. На ящичке были изображены пальмы, море и чайки. Но не это было самым удивительным. Ящичек был битком набит драгоценными украшениями!

– И это все твое?! – разинула рот маленькая Кира.

– Мое, мамино и бабушкино, – гордо ответила Вета и начала вытаскивать из ящичка драгоценности, одну за другой.

Леся тогда тоже была с ними. И три девочки так увлеклись рассматриванием украшений, что чуть не пропустили момент, когда с работы вернулась мать Веты. Тогда они быстро покидали все обратно. И успели притвориться, будто они делают уроки. Мать Веты ничего не заподозрила. Угостила всех вкусными покупными пирожными, которые принесла с собой. И отправила Киру с Лесей по домам.

Но Кире еще долго мерещился блеск драгоценных камней и мягкое мерцание золота. А та коробка из-под сигар стала представлялась ей чем-то вроде пиратского сундучка с драгоценностями.

С тех пор минуло много лет. Но Кира почему-то была уверена, что «сундучок» на месте. Поэтому, не теряя даром времени, она отправилась к Вете домой. Надо было уговорить подругу заглянуть в свою сокровищницу. И выдать оттуда Кире что-нибудь такое, что могло бы сойти за брошь от самого Фаберже.

Видимо, привирая Вилли про брошь своей бабушки, Кира подсознательно рассчитывала на эту услугу со стороны Веты. Но если сейчас Вета заартачится, то все у них пойдет насмарку.

Между тем Леся, сидевшая в своем офисе, была атакована новой партией родственников Димы Ковалькова, отбывшего в кругосветное плавание. Не успела Леся расположиться за своим рабочим столом и вникнуть в суть лежавших перед ней бумаг, как в дверь ввалились (иначе и не скажешь!) два огромных шкафоподобных типа.

Своими широкими плечами они задевали за косяки, так что с трудом протиснулись в офис. Головы они предусмотрительно пригнули, проходя в дверь. А когда один из них без приглашения плюхнулся в офисное кресло, оно жалобно заскрипело и стало выглядеть словно крохотный детский стульчик.

– Ч-чем обязаны? – пролепетала Леся, судорожно вспоминая, заплатили ли они с Кирой за охрану их офиса.

Их фирма находилась под охраной. Но этим вопросом ведала Кира. И теперь Леся пыталась понять, не связан ли визит этих огромных монстров с задолженностью в охранную фирму?

– У вас ко мне какое-то дело?

– Дело, – рыкнул один из громил. – Ты, это… того самого…

– Верно говорят, что это ты отправила нашего братуху Диму в кругосветку? – перебил его второй монстр, который, в отличие от первого, изъяснялся вполне даже осмысленно, чем еще больше напугал Лесю.

Тем не менее, она решила внести ясность в разговор:

– Не в кругосветку, а всего лишь вокруг обеих Америк, – вежливо поправила она собеседника.

Но тот ничуть не обрадовался, а, наоборот, разозлился и рыкнул:

– Слышь, ты, мухобойка! Отправляй и нас с братаном за Димкой следом!

– Но… Но я…

– Слышь, мухобойка, чего ты там мямлишь? – встрял второй. – Нам реально Димка нужен!

– Но я…

– Ты ему сбежать помогла?

– Ну, я…

– Вот и нас следом за ним отправляй! А то…

И первый громила сделал угрожающее движение. Тут же офисное кресло оказалась у него в руках. И он взмахнул им, словно соломинкой для коктейля.

– Вы… – залепетала перепуганная Леся. – Вы что себе позволяете?!

И тут она увидела гримасы, которые строила ей Света. Девушка изо всех сил оттопыривала большой палец на руке и жала им на воображаемую кнопку у себя на столе. При этом лицо ее покраснело от прикладываемых ею воображаемых усилий до свекольного цвета.

И тут Лесю осенило: Тревожная кнопка! Света велит ей нажать на тревожную кнопку и вызвать охрану! Леся так и сделала. Охрана ворвалась в офис через полторы минуты, продемонстрировав прямо-таки удивительную прыть. И Леся невольно задумалась, сколько же платит за это ее подруга, если охранники так резво примчались к ним на выручку. Вроде бы Кира вслух озвучивала совсем небольшую сумму.

При виде появившейся охраны громилы слегка присмирели, но окончательно своей наглости не потеряли. И даже наоборот, вытащили паспорта, в которых четко читалась виза, выданная их обладателям американским посольством, и потребовали, чтобы их тоже отправили в круиз.

– Хорошо, – не стала спорить с ними Леся. – Отправляю! Вылет завтра. Поплывете тем же маршрутом, что и ваш друг.

– Наш братишка, – поправил ее один из громил.

– Наш милый маленький братишка!

– Хорошо. Поплывете за вашим братишкой. Вот документы. Ознакомьтесь!

Громилы знакомиться не пожелали. То ли были неграмотными, то ли просто поленились. Они подмахнули бумаги, не глядя. И отбыли восвояси, явно очень довольные. Леся посмотрела им вслед и тяжело вздохнула. Что только будет, когда эти двое обнаружат, что Леся отправила их хоть и вокруг Америк, но совсем другим рейсом и курсом? Их лайнер поплывет в противоположном от хода Диминого корабля направлении…

И самое главное: что произойдет, когда эти двое вернутся обратно в Питер? Может быть, им с Кирой следует заранее подыскать новых арендаторов этого помещения да и переехать отсюда куда-нибудь – от греха подальше?

А Кира тем временем общалась с Ветой. К ее удивлению, Вета вовсе не пришла в восторг, узнав о планах Киры по поводу семейной шкатулки с драгоценностями.

– Ничего умнее ты не могла придумать?! – набросилась она на нее. – У меня за последнее время и так сплошные потери! Уже и любовник пропал! Десять тысяч долларов вместе с ним пропали! Муж пропал! Мало тебе? А теперь ты еще хочешь и бабкину брошку какому-то проходимцу сбагрить?!

– Ну, не насовсем же… Просто покажем ее ему и все.

– И все! – передразнила ее неблагодарная Вета. – А если он купить ее захочет?

– Скажем, что цена нас не устраивает.

– Нет, мне это не нравится, – решительно заявила Вета. – Совсем незачем этим цацкам в миру светиться!

– Почему?

– Бабушка всегда говорила, чтобы мы держали их на самый «черный» день. Что многие из этих вещей, как она подозревает, ворованные. И она вовсе не гарантирует, что мы их спокойненько продадим и не возникнет никаких проблем. Бабушка взяла с меня и мамы клятву, что мы не тронем ее драгоценности без крайней на то нужды. Ну, когда речь пойдет в буквальном смысле этого слова о жизни и смерти! И только после этого умерла!

– Твоя бабушка может покоиться, ни о чем не тревожась. Уверяю тебя, такой жук, как этот Вилли, не побежит в милицию.

– Все равно… шкатулка не у меня. Она находится у моей мамы. Я не смогу залезть в нее, понимаешь?

– А если я отвлеку внимание твоей мамы на себя?

– Это же кража получится!

– Совсем нет. Брошь ты потом вернешь на место!

– Ой, не знаю, – продолжала колебаться Вета. – Не нравится мне все это!

Но, когда Кира того хотела, она умела быть чертовски убедительной. Вот и сейчас она так плотно насела на Вету, что та пообещала съездить к своей маме и что-нибудь у нее там выклянчить. Но это уже не понравилось самой Кире.

– «Что-нибудь» нас не устроит! – заявила она. – Какой-то пустяк не годится. Нужно, чтобы вещь была поистине эксклюзивной. Иначе этот Вилли может и не заинтересоваться ею. А нам нужно, чтобы он заинтересовался.

– Ох, теряешь ты хватку, Кира!

– Ты это о чем?

– Прежде мужики на тебя западали без всяких драгоценностей. А теперь…

И Вета пренебрежительно махнула рукой. Но Кира на ее удочку не попалась. Все уловки Веты она изучила еще в школе. Благо Вета с тех пор ничего нового не изобрела.

– Ты стрелки-то не переводи, – строго велела приятельнице Кира. – Мужик твой пропал. Деньги твои мы ищем. Ну, так, значит, и тебе самой в этом поучаствовать придется. А иначе – никак!

Судя по кислому выражению лица Веты, она совсем не хотела «участвовать», да еще таким дорогостоящим способом. И маму свою вмешивать она тоже никак не хотела, потому что пятой точкой чувствовала, что скажет ей мама – и по поводу ее любовника, и по поводу бабушкиной брошки, которую дочка собралась отнести к какому-то сомнительному антиквару. Да еще и не сама, а поручила эту миссию своей подруге. Тут уж вовсе никаких концов не найдешь. И Вета отлично понимала, что ее благоразумная мама даст полный отказ в столь неблагоразумном желании своей дочери.

Понимала и все равно поехала вместе с Кирой к своей маме в гости.

ГЛАВА 15

Дома у Ветиной мамы оказалась на удивление душно и накурено. Вета удивилась первой, потому что отлично знала, как печется ее мать о своем здоровье. И как неистово поглощает целыми центнерами полезные злаки и дает бой всему жирному, соленому и острому. Благодаря всем этим мерам предосторожности здоровье у Ирины Константиновны было отличное, а вот характер испортился до невозможности.

Особенно после того, как папа Веты – шумный, любивший вкусно поесть балагур и весельчак, Александр Евгеньевич – отчалил из родных пенатов и пристал к чужой гавани.

– Не могу я больше, доча, эту овсянку на воде и без масла на завтрак, обед и ужин трескать! – каялся он взрослой дочери, объясняя ей причину своего бегства из дома, ставшего ему родным за более чем три десятка лет. – Совсем твоя мать обезумела! Раньше яишенку из пяти яичек мне на завтрак подавала, да с сальцем, да с перчиком, да с помидорками. А теперь!.. Жуй, мол, зелень… словно я корова какая-нибудь. Ну, или, там, бык!

Вета понимала одинаково хорошо и папу, которому хотелось пожить вкусно и весело. И свою маму, которая в погоне за ускользнувшей от нее молодостью и красотой прочно «подсела» на здоровый образ жизни. И результат был только один – она потеряла своего мужа, а молодость так и не догнала.

Не вдаваясь глубоко в эти семейные дрязги, Вета умудрялась быть в хороших отношениях с обоими своими родителями, благо жила она отдельно от них. Папа ушел к смешливой пухленькой бухгалтерше Оленьке, которая кормила его вкусными пирогами, жарила ему свининку на ужин, а на завтрак, даже торопясь на работу, все равно подавала на стол столь любимые им пельмени и сосиски. А мама… Мама жила со своим здоровым образом жизни.

В доме у матери Веты теперь и духу жареного мяса не было никогда. И вот теперь Вета изрядно удивилась, учуяв аромат вкусного обеда, явно состоявшего не только из водорослей, овощей и злаков.

– Мама, это я! – подала голос Вета, снимая в прихожей обувь. – А ты где?

Она прошла дальше. И удивилась еще больше. Ее мать крутилась у плиты, от которой-то и шел такой умопомрачительный запах по всей квартире.

– Мама, а что это ты?..

Но Вета не договорила, потому что ее мать встрепенулась всем телом. И сделала попытку неуклюже загородить собою духовку, а главным образом – жарившуюся в ней тушку поросенка.

– Мама…

– Ох, напугала!

И, упав на табуретку, женщина начала обмахиваться краем фартука.

– Мама, а что это у тебя там жарится?

– Где?

И Ирина Константиновна принялась озираться по сторонам, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Мама! Не валяй дурака! У тебя в духовке жарится целый поросенок! Ты что? Развязалась со своей диетой?

Поняв, что спрятать поросенка, а также его сногшибающий аромат ей все равно не удастся, Ирина Константиновна бросилась в наступление:

– А что мне делать, дочура? Что?! Скажи мне?! Батя наш к другой бабе сбежал, сама знаешь. Она его кулебяками да запеканками кормит. Мне-то что делать? Что мне-то осталось? Овес этот да соя пророщенная? Так я уже смотреть на них не могу! Худо мне делается, едва лишь их увижу. А как жить дальше? Одна ведь я осталась. Ты – замужем. Бабушка умерла давно. А я одна… Совсем одна!

И Ирина Константиновна уронила голову на руки.

– Мама, я тут как раз насчет бабушки, – замялась Вета. – А вот помнишь…

Но Ирина Константиновну в данный момент больше заботил поросенок в духовке.

– Что же мне делать? – озабоченно бормоча и не слушая дочь, снова наклонилась она к печке. – Он должен зарумяниться. А он не хочет, скотина!

– Ты это о ком?

– О свинье этой мелкой, дочура.

– А что с ней?

– Так не зарумянится никак! Что мне делать? От этого поросенка, если хочешь знать, зависит моя судьба.

– Мама! – обрадовалась Вета. – Папа к нам возвращается?

– Ах, дочура, при чем тут твой папа? Он завяз в своих кулебяках по самые уши! Не вытянуть!

– А… А как же тогда?

Вета выглядела растерянной. Но тут внезапно голос ее окреп. И набрал неслыханную доселе Кирой мощь и силу:

– Для кого поросенок, мама? – строго спросила она у матери. – Для кого эта свинья?

– Дочура, не спрашивай! Замечательный мужчина.

– Мама, как это – не спрашивай?! У меня есть вопросы!

– Ах, дочура, не порть мне настроение! Мне еще волосы уложить надо. Ты же видишь! Я уже совсем готова, а волосы не уложены.

Действительно, Ирина Константиновна хлопотала у плиты в красивом бархатном темно-синем жакете и светлой юбке, аккуратно прикрытой кокетливым фартучком. В декольте ее блузки соблазнительно колыхалась полная грудь, ничуть не пострадавшая от диетического питания. А стройные ножки обтягивали плотные колготки, прибавляющие бедрам изящества. И туфли на каблучках женщина успела нацепить. Только волосы ее топорщились в разные стороны, словно иголки у морского ежа.

– Мама, – не унималась Вета. – Кто к тебе придет? Я его знаю?

– Нет, конечно!

– Мама, у тебя кто-то появился? А как же папа?

– Дочура, не начинай! Твой папа и так попортил мне немало крови. Кстати, ты знаешь, что мы с ним до сих пор еще не развелись?

– Да. Но раньше тебя это не очень-то волновало.

– Ах, все изменилось с появлением Глеба! Он хочет, чтобы я вышла за него замуж.

– Глеб… Это твой новый бойфренд?

– Пока еще нет, – лукаво улыбнулась мама. – Но скоро… скоро он им станет. Возможно, что даже прямо сегодня.

– Ясно, – пробормотала Вета. – Ну, раз у тебя такая кипучая личная жизнь, тогда мы ненадолго. Можно, я возьму кое-какие вещи из своей комнаты?

– Ну, конечно.

– А я могу подсказать вам, как сделать поросенка румяным и поджаристым, – сказала Кира, выступая вперед.

Слава богу, на это ее познаний в кулинарии должно было хватить. Достаточно долго она наблюдала за священнодействиями своей подруги Леси – неутомимой кулинарки, чтобы сейчас подсказать Ирине Константиновне беспроигрышный ход.

– Намажьте его сметанкой, – сказала Кира. – Я вижу, что он у вас уже почти готов. Вот вы его и намажьте. А если хотите, чтобы он стал поострее и повкуснее, смешайте сметану с солью, красным перцем, горчицей и… что у вас там еще есть?

– Хрен есть.

– Так ведь хрен – это же самое замечательное! – возликовала Кира. – Лучше хрена со сметаной для поросенка вообще ничего на свете быть не может!

– Милочка! – просияла в ответ Ирина Константиновна. – Да вас мне сам Господь Бог послал. Вот вам и сметана, и соль с хреном! Только сделайте вы так, чтобы Глеб меня полюбил. Весь век вам благодарна буду!

Пока Кира колдовала над поросенком, стремясь сделать его предельно соблазнительным блюдом для кавалера Ирины Константиновны, Вета прошмыгнула в свою комнату. То есть она сделала вид, что направляется именно туда. На самом деле она юркнула в комнату своей мамы. Она отлично помнила, что тайник с бабушкиной шкатулкой находится тут, под плинтусом.

Его делал сосед, вечно пьяненький дядя Коля, которого бабушка долго уговаривала выполнить эту работу, потому что дядя Коля редко бывал трезвым. И еще реже принимался за работу. Но зато когда принимался, то делал все не за страх, а за совесть. Вот и этот тайник он сделал так, что никто из непосвященных ни за что бы не догадался, что он вообще под плинтусом имеется. Разве что законченный аферист, вооруженный металлоискателем.

Опускаясь на колени на пол, чтобы открыть тайник, Вета взмолилась:

– Пожалуйста, пусть будет так, чтобы тут все оставалось в целости.

И, когда ее взгляду открылась старая жестянка из-под сигар, из груди Веты вырвался радостный вздох. Неведомый Глеб, которого Вета заочно уже записала в проходимцы и мошенники (да и кто другой мог бы польститься на ее чокнувшуюся мамочку?), еще не успел присвоить себе наследство ее бабушки.

– Ну, уж нет! Я такой дурой, как эта Георгина, не буду. Что мое, то мое! Мама пусть дурит, сколько хочет, а золотишко я пока у себя приберегу! Благо мужиков, которые могли бы его растранжирить, у меня сейчас нет.

И, пробормотав это, Вета сунула жестянку себе за пазуху. И шмыгнула в свою бывшую комнату. Там она прихватила парочку любовных романов, положив сверху «Унесенных ветром», а чуть пониже – роман «Поющие в терновнике». И пошла в кухню к маме, которая вместе с Кирой продолжала суетиться над зарозовевшим наконец поросенком.

– Ну, вот и все! – весело прощебетала она. – Мамочка, я взяла свои книжки. Можно?

– А зачем они тебе?

– Так Генку я ведь опять выгнала, – легкомысленно воскликнула Вета. – Почитаю хоть про чужую любовь, а что, нельзя?

– Да можно. Тебе все можно. Вот только как бы ты мужиком своим не пробросалась!

– Был бы мужик приличный!

– Я вот тоже так про твоего папу думала, – призналась ей Ирина Константиновна. – Думала, что никому он, кроме меня, не нужен. Что никуда он от меня не денется, сколько его ни третируй. А вот, видишь, как дело обернулось? Это я никому не нужной оказалась! А он там, у этой дуры, и блины, и пироги, и жирную простоквашу литрами трескает! А я-то его одним снятым молочком пестовала. Все о холестерине его пеклась. Да что уж теперь делать! Моя ошибка была. И не нужно было батьке твоему зубы новые вставлять. Ничего, со старыми бы походил. Или и вовсе без зубов. Так бы даже лучше было.

– А зачем вставил?

– Так он все время ныл, что зерна ему деснами перетирать неудобно. Ну, вот, с новыми зубами-то он на мяско перешел. На кашу, небось, уже и не смотрит.

– Вот видишь, мама, один вред от твоего диетического питания, – поучительно сказала Вета, потихоньку отступая к выходу. – Один вред только от него!

Оказавшись на лестнице, она куда-то потянула Киру за руку.

– Ты что? – удивилась Кира.

Но Вета, не отвечая, продолжала тянуть Киру наверх.

– Ты куда?

– Туда.

– А что там?

Но Вета снова не ответила. И, лишь очутившись на лестничной площадке, на один пролет выше, она вытащила из кармана свой телефон, набрала чей-то номер и зашептала:

– Папа? Папа, это ты, папулечка? Да? Папулечка, любимый! Это я, твоя доча. Папа! Маму надо спасать! Нет, не от бобов ее зеленых! И не от фасоли! Папа, у мамы есть любовник!

Последняя фраза помимо воли вырвалась у Веты слишком громко. И она испуганно прикрыла рот рукой.

– Папулечка, он прямо сейчас к ней в гости придет! Наверное, он маньяк!

Судя по всему, отец Веты отпустил какое-то нелестное замечание. Он в опасность, грозившую Ветиной маме, явно не поверил.

– Как придет, так и уйдет! – услышала Кира его реплику. – Как отведает ее зеленого салата, так и сбежит! Хоть маньяк, хоть кто!

– Папа, но она для него поросенка жарит! Целую тушку! Нет, не вру! Вот тебе крест, что не вру! Сама видела!

И Вета неистово перекрестилась, совсем забыв, что по телефону папа не может ее увидеть.

– Папа, что делать, папа? Ау? Алле? Папа? Ты где, папа?.. – И, сунув трубку обратно в карман, она расстроено пояснила: – Нас разъединили. Связь очень плохая.

– А какая у тебя?

– У меня…

Но обсудить достоинства и недостатки различных систем мобильной связи подруги не успели. В подъезде загрохотал лифт. А затем появилась и сама кабина. И из нее вышел упругий колобок на двух ножках. Он выглядел очень даже симпатично. Круглое тельце венчала такая же круглая голова. А ручки и ножки были до того мягкими, что, казалось, мужчина состоит из одних лишь округлостей.

– Вот он! – страшным шепотом произнесла Вета. – Пожиратель поросят! Сердцем чую!

Мужчина и в самом деле нажал на кнопочку звонка у двери квартиры Ирины Константиновны. А потом еще и наклонился и аккуратно почистил округлой губочкой носки своих кожаных ботинок.

– Чистюля какой! – вызверилась на него Вета. – Гад!

Между тем дверь отворилась. Раздалось радостное восклицание Ирины Константиновны. А затем гостя мягко всосало вглубь ее квартиры. И дверь за ним захлопнулась.

– Нет, ты видела?! – воскликнула Вета. – Ты это видела?!

Вета выглядела такой разгневанной, словно поймала собственного мужа на факте измены. Кира попыталась внушить подруге более нейтральный взгляд на происходящее:

– Твои папа и мама фактически находятся в разводе. И при этом они оба – взрослые и самостоятельные люди. Почему бы им не попытать счастья с другими партнерами? Отца своего ты ведь не осуждаешь.

– Отец – мужчина! – отбрила Вета. – И к тому же не он первый начал эту канитель! Это мать его довела своими пареными морковными котлетками и соевым соусом без соли, уксуса и перца. Ты когда-нибудь пробовала соевый соус в натуральном, так сказать, виде?

– Нет. Не приводилось.

– И не пробуй! Гадость неимоверная! Даже к мясу. А она им папу с вареной капустой пичкала. Дескать, полезно! Скажи, ты бы сама выдержала такую диету?

– Я?.. Ну, не знаю. Наверное, нет.

– Вот и папа не выдержал! Сбежал к этой… которая все с плюшками да ватрушками возится. – И Вета злобно сверкнула глазами: – Нет, ты как хочешь, а с этим нужно что-то делать!

– С чем – с этим?

– С мамиными планами по окончательному разрушению их с папой семейной жизни!

– А как ты?..

– Вот что! – перебила ее Вета. – Держи! А я пойду!

И с этими словами она сунула Кире сверток с книгами. Мимолетно удивившись тому, что же в книгах может так греметь, Кира сверток взяла. А Вета кинулась вниз по ступенькам. Добежав до квартиры своей матери, она нажала на кнопку звонка несколько раз, а потом снова пулей взлетела наверх.

– Ну вот теперь посмотрим, как вам это понравится!

Через минуту дверь квартиры открылась. И голос Ирины Константиновны произнес:

– Вот видишь, дорогой Глеб, я же тебе говорила, что это соседские мальчишки хулиганят. Не нужно было и открывать.

– Ты права, мой ангел, – раздался гнусавый голос ее кавалера. – Права, как всегда!

Они закрыли дверь. А через несколько минут хищно ощерившаяся Вета повторила свой маневр. На этот раз не открывали дольше. Но потом все же дверь приоткрылась и снова захлопнулась. А вот в третий раз Вету поджидало жестокое разочарование. Сколько она ни жала на кнопку звонка, он не издал ни звука.

– Что это он? – удивилась Кира сверху. – Сломался?

– Электричество отключили! – пояснила ей запыхавшаяся Вета, уже уставшая носиться вверх и вниз. – Гады! Сумеречничать теперь будут! При свечах!

– А это плохо?

– Это романтично! И одному только Богу известно, к чему это может привести!

И Вета зло заколотила обеими руками в дверь. Ответом ей были крики ее матери и ее кавалера. И Вета проворно шмыгнула наверх, утащив за собой Киру, у которой под мышкой по-прежнему что-то отчаянно гремело.

– Ну что там?

– Сейчас увидим.

Судя по разгневанным крикам Ирины Константиновны, обещавшей содрать с хулиганов всю шкуру, зрелище обещало быть незабываемым. Но как раз в тот момент, когда дверь квартиры открылась и женщина выскочила наружу, на этаже снова остановился лифт. И на этот раз оттуда вышел высокий полноватый мужчина средних лет с приличным пузом. Так что разгневанная Ирина Константиновна, не рассчитав скорости, угодила прямо в его объятия, ткнувшись лицом в его мягкое пузо.

Но мужчина повел себя странно. Ни слова ни говоря, он отстранил от себя Ирину Константиновну. Двинулся дальше и влепил оплеуху ее кавалеру. Дальше события разворачивались и вовсе удивительно. Прибывший мужчина схватил кавалера Ирины Константиновны за грудки и вытащил его из недр квартиры. А затем и вовсе спихнул с лестницы. С самым довольным видом проследив за его падением, второй мужчина взял Ирину Константиновну за локоть и властно увлек ее за собой в квартиру.

Секунда – и на лестничной площадке не осталось никого из участников этой сцены. Только где-то далеко внизу стонал и жаловался неудачливый любовник, которому так и не привелось отведать приготовленного специально для него жареного поросенка с хреном. Но самое удивительное заключалось в том, что вся эта сцена разыгралась в полнейшей тишине. Даже Ирина Константиновна не пыталась возражать, сопротивляться и хоть как-то защитить своего возлюбленного от рук хулигана.

Между тем Вета, прислонившись к стене, жалобно прошептала:

– Папа! – Это прозвучало у нее так же, как у маленьких детей, когда они зовут свою маму. – Папа!

– Что ты заладила? – с досадой взглянула на нее Кира. – Папа, папа! При чем тут твой отец? Надо бежать и спасать твою мать! Этот хулиган может ее обидеть. Изнасиловать даже!

Вета устремила на Киру пронзительный взгляд и сказала:

– Ты не понимаешь: это был мой папа!

– Кто? Вот этот толстяк с пузом?

– И вовсе он не толстяк! Просто человек любит много и вкусно покушать. Разве это грех?

И, не обращая внимания на Киру, Вета опять спустилась к дверям своей квартиры и приникла к створке. На ее лице отразилось такое умиление, что Кира не решилась вмешаться. Да и зачем вмешиваться, если разобраться? Муж вернулся на свое законное место, прогнав более слабого соперника. И сейчас, надо полагать, он пользуется тем, что ему дает его статус и положение вожака стаи. Пожирает свою часть пойманной и приготовленной его самкой добычи.

Вета наконец выскочила из дома на улицу, сияя, словно младенец, получивший на Новый год серебряную погремушку.

– Мои родители помирятся! – радостно воскликнула она и тут же замерла: – Тогда, получается, мне нужно вернуть коробку с драгоценностями? Ведь папа их точно сохранит лучше меня. Нет, пока не буду. Еще не известно, как далеко у них все зайдет. Возможно, завтра они опять разбегутся. Что же, мне бабкины сокровища так и таскать туда-сюда?

– О чем ты говоришь?

– Вот об этом! – потрясла Вета сверток с книгами, который опять подозрительно зашуршал и загремел.

Она развернула ткань, и Кира увидела старую жестянку, на которой уже едва можно было различить пальмы, море и далеких чаек.

– Это?.. Это сокровища твоей бабушки? Ты их все-таки украла?!

– Не украла, а временно экспроприировала, – поправила ее Вета. – А ты бы оставила такие ценности в квартире, куда шастают разные мошенники?

– Я? Я бы – нет! Ни за что!

– Вот видишь! Значит, я поступила совершенно правильно. Отнесем эту коробку ко мне домой. И ты там спокойно выберешь ту вещь, которая тебе пригодится.

Кира не возражала. Со времен детства у нее сохранились весьма смутные воспоминания о том, какие именно цацки лежат в коробке Ветиной бабки. Но ей казалось, что несколько стоящих вещиц там точно должны быть.

Оказавшись у Веты дома, девушки первым делом кинулись к холодильнику. После перенесенного стресса их обеих пробило на жор. Да и поросенок, которого им так и не довелось отведать, все еще стоял перед их мысленным взором. Вета была в чудесном настроении. И, уплетая за обе щеки принесенные с работы холодные котлеты, она вовсю делилась с Кирой планами на свою дальнейшую жизнь:

– И отчего это мама на этих бирюльках сиднем сидит? Ни себе, ни мне, ни людям! Давно уже нужно было продать пару вещиц и купить дачу или машину. Теперь, когда отец вернулся в дом, его нужно как-то удержать. А какой лучший подарок для мужчины? Правильно! Машина! Вот и надо тачку купить! Если мама начнет возражать, то я и сама ее куплю. Драгоценности-то теперь у меня, ха-ха!

И, хотя Кира в душе считала, что сегодняшняя афера Веты очень сильно смахивает на воровство, она скромно помалкивала. В конце концов, все это – дела семейные. А у нее в этой ситуации имеется свой интерес. И без Веты у нее вряд ли что-либо получилось бы. Ирина Константиновна произвела на Киру впечатление женщины твердой и к авантюрам с семейным добром отнюдь не склонной.

Разговаривая, подруги под шумок смели целую миску холодных котлет, заедая их свежими огурцами, которые они макали прямо в банку с жирным майонезом, и запивая все это ледяным персиковым соком из холодильника. После такой трапезы в животе у Киры образовался тугой холодный комок, с которым она не знала, что делать.

Но все эти неудобства прошли, едва лишь Вета открыла заветную шкатулку. Дыхание у Киры на миг прервалось, а потом ее с головы до ног окатила горячая волна, растопившая холодный ком в желудке. Столько украшений сразу Кира видела только в витрине ювелирного магазина! Да и то, там они были разложены на витринах и потрогать их руками можно было только по одному.

А тут!.. Драгоценности можно было брать целыми горстями! Кольца, серьги и кулоны были перепутаны с многочисленными браслетами, цепочками, и даже колье среди них попадались. Кира взволнованно перебирала драгоценности, откладывая в сторону те, которые по ее мнению, могли иметь или на само деле имели реальную художественную ценность.

– Как видишь, тут много просто золотого лома, – сказала Вета, небрежно откидывая в сторону тяжелые браслеты, давно порвавшиеся цепочки, а также старомодные кольца и серьги с искусственными камнями.

В ту же кучку отправились и гладкие обручальные кольца, а также тяжеленькие николаевские десятки, которых у бабушки оказалось ровным счетом тринадцать штук. Они были завернуты в бумажку. И представляли собой тяжеленькую колбаску.

– Особой ценности все это не имеет, – вздыхала Вета. – Это когда в магазине колечко покупаешь, то покупаешь именно колечко. А когда продаешь его, то покупают его у тебя как лом. И стоит тогда это золото уже сущие копейки. Так что это все только блестит, а цены не имеет.

Конечно, Вета скромничала. Каких-нибудь вполне приличных денег все это плетеное и плавленное золото все равно имело. Но Киру интересовали художественные изделия. И в первую очередь броши. Их оказалось ровным числом четыре штуки. Три Кира отложила, потому что это были совсем неинтересные веточка, жучок и ромашка. А вот четвертую и последнюю брошь она положила перед собой и залюбовалась ею.

– Красивая, верно? – наклонилась к ней Вета.

– Да!

– Моя любимая. В детстве я прицепляла ее к своему платью и потом воображала, что я – настоящая королева или, в крайнем случае, придворная дама.

– Можно?

Вета кивнула. И Кира бережно взяла брошь двумя пальцами. Это была роза, сделанная из червонного золота и покрытая нежнейшей бледно-розовой эмалью. Листья розы и ее стволик были усыпаны мельчайшими изумрудами. Кроме того, листья были украшены еще и бриллиантами, поблескивающими словно капли росы. И в серединке розы красовался довольно-таки большой камень, размером с ноготь мизинца, похоже, тоже бриллиант.

Роза была великолепна! Поистине и без преувеличения. Сделавший ее мастер был гением. Эта брошь была достойна украшать платья самых изысканных красавиц и знатных дам.

Чем дольше Кира смотрела на эту розу и любовалась ею, тем яснее понимала, что она нашла наконец весомый предлог для визита к Козлобородому Вилли.

ГЛАВА 16

Леся тоже даром времени не теряла. Едва спровадив очередную порцию родственников Димы Ковалькова, жаждущих воссоединиться с ним, она проверила свой сотовый телефон и обнаружила там несколько посланий от своего прыщавенького Лешика.

Парень писал ей, что он страшно соскучился. Что все время думает о ней. И что мечтает скорее ее увидеть. Все это было очень приятно читать. И, хотя в душе Леся не испытывала к своему поклоннику никаких иных чувств, кроме снисхождения, она все равно неожиданно развеселилась, пошла в магазин и купила себе пластмассовую заколку для волос и кофточку в красный горошек.

– Ну вот, теперь я совсем как студентка шестидесятых годов, – сказала она, облачившись в обновки и с удовлетворением рассматривая себя в зеркале. – Просто прелесть, что за девушка! На такую кто угодно позарится!

И, поцеловав свое отражение в зеркале, она двинулась к выходу из комнаты для переодеваний. Да, была в «Орионе» и такая. А как бы вы хотели, если в основном зале постоянно шатались клиенты, в том числе и мужчины? А работали в фирме почти одни лишь девушки и молодые женщины.

Большинство из них были незамужними или разведенными, одним словом, все они были очень озабоченны поиском подходящего спутника жизни – постоянного или временного, это уж как повезет. И, разумеется, всем этим юным и не очень юным леди нужна была гардеробная, она же туалетная, она же санузел.

Впрочем, сам «горшок» тут был спрятан очень хорошо. А бо#льшую часть помещения занимало огромное зеркало и длинный столик перед ним, за которым было удобно краситься, мазаться и вообще всячески наводить марафет, чтобы потом внезапно выйти в помещение офиса и сразить на фиг всех имеющихся там мужчин!

Вот и сейчас – Леся распахнула дверь и убедилась, что постаралась она не зря. Оба находившихся в данный момент в офисе представителя противоположного пола дружно разинули рты и уставились на нее во все глаза.

– Отлично, отлично, – удовлетворенная произведенным эффектом, пробормотала Леся, продвигаясь к выходу.

Сегодня ее встреча с Лешей была назначена на пять часов вечера. Молодой человек собирался отвести ее на концерт симфонической музыки. И начинался этот концерт уже в шесть часов.

Лешик ждал свою Лесю с огромным букетом… Увы, не роз, не лилий и даже не орхидей, а всего лишь скромных тюльпанов. Но дорог ведь не сам подарок, дорого внимание! И, хотя такие простенькие, красные, полуодичавшие в наших садах тюльпаны росли у самой Леси на участке повсеместно, причем она их даже специально не сажала и никак не культивировала, они сами каким-то образом каждую весну прорастали в траве, но этот букет очень тронул Лесю.

И в первую очередь ее порадовало то, что цветы идеально подходили к ее кофточке и красному кожаному пиджачку. Ну, и к красным кожаным туфелькам тоже. Лесе эти туфельки очень нравились. И Леша ей тоже нравился. Она бережно приняла у него цветы и, взяв молодого человека под руку, прощебетала:

– А мы не опоздаем?

– Вряд ли. Я нарочно отпросился пораньше.

– И тебя отпустили?

– Как видишь. Хотя шеф грозился меня уволить.

Леся вздрогнула и отстранилась.

– Да ты не переживай! – отмахнулся Леша. – Что в этом такого страшного? Пойду еще куда-нибудь работать! Подумаешь! Пусть увольняет!

Уволить! Лешку! Еще не хватало! Если Лешка вылетит из своего антикварного салона со странным названием, то и Лесе он будет совсем не нужен! Она возится с этим трогательным прыщавым мальчиком исключительно ради великой цели – чтобы вернуть подруге ее десять тысяч долларов и любовника! И концы этого дела ведут именно в «Лавочку Нумизмата», а не куда-нибудь еще, куда Лешик сможет устроиться на работу продавцом.

Конечно, Леся ничего такого не сказала. Она просто снова взяла Лешку под руку и спросила:

– А что нового у вас в салоне?

– Да, знаешь, я уж и сам хотел оттуда уходить, – все еще думая о своем, пробубнил Лешка. – Странные у нас дела творятся, я тебе скажу.

– А почему странные?

– Да люди к нам то приходят, то уходят…

– Ну, на то у вас и магазин!

– Да в том-то и дело, что они не к нам приходят!

– А куда?

– Они приходят к нашему хозяину, к Вилли. Приходят, ничего в салоне не смотрят, сразу же к нему, в ту заднюю комнату, шмыгают, а потом… Исчезают!

– Ну и что?

– А зачем они приходят? И люди такие…

– Какие?

– Разные! – И, понизив голос до заговорщического шепота, он произнес: – Мне давно уже кажется, что наш Вилли приторговывает крадеными вещами!

Вот оно! Леся надеялась и ждала чего-то подобного. И дождалась. Теперь главное – не спугнуть доверчивого, но тоже по-своему осторожного Лешика. Это он с ней потому так разоткровенничался, что всерьез задумался о перемене места работы. А иначе молчал бы как рыба!

– А почему ты так думаешь? – тоже понизив голос, спросила у него Леся.

– Так, это… Вещи частенько ему приносят. Я видел!

– Да? Расскажи! Вот тут, в кафе, присядем, и ты мне все расскажешь. Я угощаю!

Лешик вздохнул, покосился на часы, убедился, что времени до начала культурного мероприятия еще много, и начал свой рассказ.

– Только угощаю я, – предупредил он.

– Хорошо, – не стала с ним спорить Леся. – Ты угощаешь, а плачу я. – И. пока парень осмысливал эту замысловатую филологическую конструкцию, она поторопила его: – Ну, начинай!

И Леша начал. Леся специально заказала ему побольше коньяку к кофе, чтобы у парня развязался язык.

Работать в «Лавочке Нумизмата» Лешик начал еще три года тому назад в должности младшего продавца. С тех пор он сделал карьеру, дослужившись сначала просто до продавца, а потом и до старшего продавца, с неуклонным повышением жалованья. Повышение хоть и было небольшим, но все равно приятно грело душу. И Лешка отнюдь не собирался бросать свою работу, несмотря на некие очевидные странности, творившиеся у них в салоне.

Очень быстро Лешик сообразил, что Вилли в отсутствие второго босса – Антона – прокручивает за его спиной свои собственные сделки, отчета о которых он не дает ни своему компаньону, да и вообще, никому в салоне. Лешик заметил, что некоторые покупатели шли прямым ходом к Вилли. А потом уединялись с ним в той самой таинственной комнате, куда вход был заказан для всех, кроме одних лишь Вилли и Антона.

Частенько при этом посетители явно что-то прятали под одеждой. И Лешка терялся в догадках – что бы это такое могло быть? В основном он склонялся к той версии, что Вилли скупает краденое. Но справедливости ради, надо сказать, что второй компаньон – Антон – при этих визитах посторонних покупателей ни разу не присутствовал.

Антон вообще был редким гостем в салоне. И Лешик подозревал, что второй компаньон никакого участия в темных делах салона не принимает. Всем заправлял один Вилли. Он платил продавцам заплату. Он устраивал разносы проштрафившимся работникам. И он же вел всю бухгалтерию и орудовал с финансами.

– Как? – удивилась Леся. – В вашем салоне нет бухгалтера?

– Нет.

Это было очень странно. К примеру, в «Орионе» бухгалтер имелся. Полная немолодая тетка, обремененная мужем и детьми и потому работавшая по большей части на дому. Но все дела фирмы она вела безупречно. И к сроку появлялась и в налоговой службе, и в пенсионном фонде, и в банке, через который подруги получали и отправляли деньги фирмы.

– Вилли сам ведет все дела в салоне, – повторил Лешик. – А еще… Еще мне кажется, что он никак не проводит тех посетителей, кто приходит к нему лично.

– В смысле?

– Ну, у нас в магазине стоит кассовый аппарат. И я ни разу не видел, чтобы Вилли там пробивал или велел кому-то другому пробить чек после ухода «своих» посетителей. А ведь не просто же так, чайку попить, они к нему приходят! Они ему явно что-то приносят. И это что-то Вилли держит в своей комнате и никому не показывает!

Все это было чертовски интересно. Но главное, оказывается, было еще впереди.

– А еще, – наклонился к Лесе поближе ее кавалер. – Мне кажется, что Вилли – наркоман!

– А это ты с чего взял?! – искренне поразилась девушка.

– А с того… С того, что он всегда ходит в рубашках с длинными рукавами! Даже в самую жару! Продавцам разрешает надевать рубашки с короткими рукавами, а сам всегда с длинными ходит. Вот я тебя и спрашиваю, кто так поступает? Только наркоманы, которые не хотят, чтобы посторонние видели «дорожки» у них на руках!

Леся с сомнением покачала головой. Хотя Вилли она видела только издали, но он не показался ей больным человеком. Впрочем, Лешику, который наблюдал своего босса изо дня в день на протяжении долгих лет, было, конечно, виднее. К тому же версия о наркозависимости Вилли отлично укладывалась в схему его преступного поведения.

Всем известно, что наркоманам постоянно нужны деньги. И чем дальше, тем больше. В такой ситуации Вилли вполне мог встать пойти по криминальной дорожке и начать скупать у таких же сомнительных личностей краденые вещи. А уж Влад был точно очень сомнительным типом! И происхождение появлявшихся у него постоянно драгоценностей – тоже.

Теперь Леся догадывалась, как было дело. Влад познакомился с Ветой, а через нее с ее мужем – Генкой. А уж Генка, в свою очередь, познакомил Влада с владельцем «Лавочки», не гнушавшимся скупкой краденых вещей. И Влад радостно притащил к Вилли все скопившиеся у него цацки. А потом в салон следом за ним пожаловала уже Георгина. И, наверное, ее должны были там видеть продавцы…

– Скажи, к вам не заходила вот эта девушка?

И Леся вытащила фотографию Георгины, которую она взяла у Лилии и старательно таскала с собой в сумке. А вдруг найдется свидетель, способный опознать девушку? Например, тот же Леша.

Лешик долго таращился на фотографию и наконец кивнул:

– Вроде бы приходила такая девица. По фотке трудно сказать точно. Та девушка была очень высокая и носатая.

– Да! Правильно!

– Ну, наверное, тогда это она. Только я с ней не разговаривал.

– А кто? Кто разговаривал?

– Сначала Колька – это наш охранник. Она к нему подошла к первому. А потом уж она пошла к Вилли. У него в задней части магазина есть свой кабинет, где он обычно и возится с бумагами.

– И Георгина пошла к нему?! – затаив дыхание от такой новости, прошептала Леся. – Ты это видел? Точно?

– Ну да. А что? Она потом своими ножками ушла. Я видел. – И, понизив голос, Лешик задумчиво пробормотал: – Между прочим, в отличие от многих других.

Но Леся не обратила внимания на его бормотание. Ее интересовало другое:

– И… И как она выглядела при этом? Плакала?

– Нормально выглядела. Улыбалась вроде бы даже. Ну, уж что не плакала – это точно. Если бы она ревела, я бы запомнил.

Ну, все сходится! Наивная, доверчивая Георгина по недомыслию сунулась в это змеиное гнездо. И преступники, испугавшись того, что она их нашла и теперь может выдать, приняли единственное возможное в их ситуации решение – убрать опасного свидетеля.

Но нерешенных вопросов оставалась еще целая уйма. Правда, кое-что Лесе было ясно уже сейчас. Ей и другим сыщицам позарез необходимо проникнуть в эту потайную комнату в магазине Вилли, где он что-то такое от всех прячет. Леся была более чем уверена, что там они найдут массу интересных вещей. И, возможно, даже доказательства причастности Вилли к смерти Георгины! Например, вещи, когда-то принадлежавшие Георгине. Тогда с собой им надо взять и Лилию. Уж она-то точно сумеет их опознать.

А что? Эта идея Лесе даже понравилась. Обокравший Георгину мошенник и плут Влад узнал от Генки адрес этого скупщика краденого. И понес в «Лавочку» драгоценности Георгины. Много ему заплатил за них Вилли или мало – это науке не известно. Но ясно – что-то Влад за них получил. А потом Георгина, отчаявшись вконец без покинувшего ее любимого мужчины, откуда-то узнала, куда Влад ходил с ее драгоценностями, кому он их продал. Заявилась в «Лавочку», напугала преступников до полусмерти возможным разоблачением и… И они ее убили!

Но тут же в Лесину голову полезли разные мысли, опровергающие эту версию. Но ведь после похода в «Лавочку» Георгина отправилась не в милицию, а за тортом. А потом еще купила вино и фрукты! Она ждала в гости дорогого гостя. И настроение у нее было совсем не боевое, а романтично-счастливое.

И тут Лесю осенило! Да! Георгина пришла в «Лавочку» за своей любовью – за Владом! Но Вилли, узнав, что пожаловала сама хозяйка ворованных вещей, перепугался не на шутку. И позвонил Владу. И тот перепугался еще больше. Да и Вилли, наверное, на него насел. Заставь, мол, молчать свою девку! Как хочешь, так и заставь. Хочешь – женись на ней, хочешь – как-то иначе.

Жениться Влад не мог, потому что уже был женат на Вере. Или он просто не счел необходимым связываться с Георгиной, несмотря на ее пятикомнатные хоромы. Хотя это и странно. Но, возможно, Влад уже присмотрел себе где-то рыбку пожирнее. И Георгина была ему больше не интересна. И тогда сообщники решили, что, раз Георгина сумела выйти на их след и вычислила их, она должна исчезнуть, замолчать навеки.

– Вот в чем дело, – прошептала пораженная до глубины души Леся. – Они ограбили девушку, а потом, чтобы она не смогла их выдать, еще и убили!

Причем убил ее почти наверняка Влад. Ведь свидетели видели его в тот день у квартиры Георгины! И у него был повод для убийства Георгины. Для всех же он был просто ее давно исчезнувшим возлюбленным. Они расстались уже давно. Кому из милиции пришло бы в голову подозревать Влада? Да и вообще, милиция вполне удовольствовалась ловко инсценированной картиной самоубийства. И никакого уголовного дела заводить не собиралась.

– Но мы-то не милиция! – решительно пробормотала Леся, все еще разговаривая сама с собой. – Мы-то должны действовать!

– Прости, я не понял. Что ты сказала?

– А? – встрепенулась Леся.

Она совсем забыла о своем поклоннике, до сих пор сидевшего рядом с ней за столиком. А вспомнив, внимательно взглянула на него.

– Что? – занервничал Лешик. – Что-то не в порядке?

– Нет. С чего ты взял?

– Просто у тебя было такое лицо… Такое… Словно ты что-то задумала!

– Правильно, – кивнула Леся. – Задумала. Скажи, ты твердо решил уйти от Вилли?

– Ты знаешь, да! Я ему не какой-нибудь сопливый мальчишка, на которого можно повышать голос! Я проработал в его магазине почти три года. Ни разу за все это время не взял больничный. Работал и в праздники, и в выходные дни, даже если была и не моя смена. А тут один раз попросился уйти на пару часов пораньше. И он мне устроил настоящую выволочку!

– Вилли поступил с тобой несправедливо.

– Еще как! – подтвердил Лешик. – Да и, сказать честно, жадина он изрядный! Ни разу мне сам, по своей воле, зарплату не поднял. Всякий раз приходилось за ним долго ходить и выклянчивать повышение за выслугу и безупречность службы. И ни премий, не сверхурочных, ни даже подарков к Новому году! Ничего. Во всех организациях начальство сотрудников в Новый год поздравляет. Хоть бутылку шампанского, но подарит. А Вилли – никогда и ничего. Ни деньгами, ни так. Буркнет, мол, поздравляю, ребята. И руку пожмет. А оно нам надо?

– Значит, у тебя к Вилли накопилось изрядное количество претензий?

– Еще бы! А больше всего мне не хочется, чтобы он меня в своих делах замарал. Хоть я ни в чем и не виноват, но если Вилли схватят и в скупке краденных вещей обвинят, он запросто может стрелки на меня перевести. Я ведь старший продавец в магазине! Фактически его правая рука. Никто же не докажет, что Вилли меня в свои темные делишки, которые он за спиной у всех проворачивает, не посвящал. Скажет Вилли ментам, что я тоже в деле был. И меня посадят!

– Но зачем ему так им говорить про тебя?

– Мало ли! Из вредности. Или чтобы часть вины с себя снять. Нет уж! Как говорится, береженого бог бережет. Уйду я от Вилли. Не хочу больше на этого гада работать!

– А отомстить ему ты хочешь? – внезапно спросила Леся.

– Отомстить? – насторожился Лешик. – Как отомстить?

– Очень просто. Давай пойдем и посмотрим, что он там в своей потайной комнате прячет!

– Как это – пойдем и посмотрим?!

– А вот так! Если там действительно криминал, то мы этого Вилли на чистую воду выведем. А ты еще и героем окажешься!

Судя по испуганному выражению лица Лешика, героем он быть никак не хотел. И Лесе пришлось включить все свое обаяние и очарование, чтобы убедить парня в том, что именно он и может претендовать на лавры героя. А еще она постаралась как можно доходчиво объяснить Лешику, что только герой, пусть и такой прыщавый, но обязательно герой имеет шансы стать ее близким, а возможно, и единственным другом.

Разумеется, против такого козыря Лешик устоять никак не смог. Он очень хотел стать Лесе близким другом! А потому, гордо расправив плечи, он произнес:

– Я готов попытаться! Что мы должны делать?!

Леся с удовольствием ему объяснила. Она уже давно обдумывала, как бы им с Кирой взглянуть, что делается в недрах этой подозрительной «Лавочки». И поэтому сейчас она могла дать доверчиво внимавшему ей Лешику самые подробные указания на этот счет. В течение этого разговора Лесе еще два раза пришлось внушать парню – быть мужественным, чтобы Лешик перестал трусить. Но, несмотря на все усилия девушки, Лешик все равно мандражировал. Леся это чувствовала. И поэтому несколько опасалась за это главное, но такое слабое звено их плана.

И она удвоила свои усилия по убеждению Лешика. Она даже подумала – а не поцеловать ли его, но все же решила оставить эту меру воздействия на самый крайний случай.

На следующий день Кира явилась в салон к Вилли, гордо держа в руках выцветшую бархатную коробочку, в которой лежала еще более старинная брошь в виде цветка розы. Кира возлагала на эту драгоценность немалые надежды. И оказалась совершенно права в своих расчетах. Глаза у Вилли, когда она показала ему эту драгоценность, загорелись не хуже ограненных алмазов.

– Сколько? – только и смог он выдохнуть. – Сколько вы хотите за эту… За эту безделицу?!

Теперь пришел черед Киры задохнуться.

– Безделицу! – возмутилась она. – Еще чего! Это настоящая драгоценность! Досталась мне от бабушки.

– У наших бабушек в шкафах подчас имелось много хлама, – безразлично произнес Вилли.

Он уже успел пригасить блеск в глазах. И сейчас Кира могла бы поверить ему, что брошь – это всего лишь никчемная подделка, если бы… если бы чуть ранее она не зашла в другой антикварный салон и не оценила бы там брошь у тамошнего антиквара.

Причем тот салон был весьма крупным магазином, в котором работали сразу три оценщика. И все они в один голос подтвердили, что брошь – вещица уникальная. Сделана великим мастером.

– Не самим Фаберже, тут нет его клейма, но, возможно, одним из его учеников. Во всяком случае, украшение сработано очень талантливым ювелиром. Меньше пятидесяти тысяч долларов такая вещь никак стоить не может. Даже если не учитывать ее художественную и историческую ценность, эту сумму вам заплатят всегда. Видите камень в середине цветка? Это бриллиант, и с очень хорошими показателями.

Пятьдесят тысяч долларов! Настроение у Веты мигом повысилось, когда она узнала истинную стоимость своей броши. Она даже на какое-то время перестала злиться на Влада. Ведь, если бы не он, она никогда не узнала бы цену бабушкиному сокровищу. Потому что Ветина осторожная мама упорно не соглашалась что-либо продать из старинной шкатулки, приберегая все это добро на самый «черный» день в своей жизни или жизни своих близких.

И Вета думала, что речь идет о сравнительно небольших суммах. Но теперь… Теперь она заново взглянула на открывшиеся перед ее внутренним взором перспективы. Если она продаст только одну эту брошь, все равно сказочно разбогатеет! Квартира у нее есть. Машину она покупать не хочет. Но она может вложить эти деньги в собственное дело. Да! Откроет маленькое кафе, где будет сама себе хозяйка. А возможно… Возможно, еще и наймет работников. Официантов, бармена, уборщицу… И всем им, подумать только, она сможет давать указания!

От этой мысли у любящей покомандовать Веты перед глазами все засверкало и засияло. Прежде список людей, кому Вета могла давать указания, ограничивался одним лишь Генкой. И теперь от осознания всех этих возможностей и вероятностей у Веты буквально голова пошла кругом. Она даже подумала о том, что не стоит доверять столь дорогую вещь Кире, но вовремя устыдилась своих мыслей.

Да и десять тысяч долларов, которые обманом выманил у нее Влад, были Вете слишком дороги. Она копила их долгие годы. И они значили для нее куда больше, чем свалившиеся ей неожиданно на голову деньги в виде предлагаемой цены бабушкиной броши.

Оценщики в антикварном салоне даже сказали, что, возможно, они могут дать за розу с бриллиантами еще больше, если найдется подходящий покупатель. И их салон в этом случае выступил бы гарантом предстоящей сделки. Так что обмануть Вету здесь не могли. Все совершавшиеся в салоне сделки были застрахованы в весьма известной страховой компании. И возмещение вероятного ущерба было Веете твердо гарантировано.

– Конечно, если нести куда-то драгоценность, то только в приличное место, которое дорожит своей репутацией, – рассуждала Вета. – А к этому Вилли, небось, идут одни дураки, вроде моего Генки, или мошенники, вроде моего Влада!

Но так или иначе, а сейчас Кира стояла перед Вилли и держала в руках драгоценную брошь. Протягивая ее Вилли, она зорко следила за ним. С такого проходимца станется – «уронить» брошь в свой рукав, а потом утверждать, что ничего и не было. И, в случае чего, подсунуть Кире вместо драгоценной розы какую-нибудь похожую дешевку. И развести руками, дескать, «так оно и было!»

– Недорогая вещь! – пренебрежительно крутя брошь в руках, заявил Вилли. – Красная цена ей… Ну, тридцать тысяч!

– Долларов, конечно?

– Рублей, девушка!

И Вилли даже рассмеялся, демонстрируя свою жалость по отношению к этой «дурочке», возомнившей, что обладает великим сокровищем! А на самом-то деле… Тьфу и растереть.

– Ну, исключительно из симпатии к вам… Ну, тридцать пять тысяч!

У Киры от возмущения даже дыхание перехватило. Жулик! Как есть жулик! И главное, ведь врет с таким невозмутимым видом, что ни в жизнь не догадаешься об этом! Видимо, Вилли что-то такое заметил по выражению лица Киры, потому что осторожно спросил:

– Может быть, вы уже носили эту вещь в другие салоны, где вам оценили ее дороже?

– Нет, нет, – запротестовала Кира. – Я сразу же к вам. Гена сказал, что вы всегда даете твердую цену. И что вам можно доверять. А я, в свою очередь, доверяю мнению мужа моей подруги.

– Геннадий – муж вашей подруги?

– Да.

– Вот как… Хм… Скажите, а как он поживает?

– Да как… Никак не поживает. Пропал он!

– Пропал?

В глазах антиквара мелькнуло какое-то странное чувство, похожее на страх. Кира готова была поклясться, что именно так и было. Но чего испугался Вилли? Чего или, правильнее будет сказать, кого?

– Так что? Отдаете эту брошь мне?

– За ту цену, которую вы назвали? Ни за что!

– Могу дать пятьдесят тысяч, – «расщедрился» Вилли. – Но это – последняя цена. Дороже вам за ваш цветочек нигде не дадут! И учтите, если вы пойдете в другой салон, то там с вас еще сдерут и налог на продажу. А это тринадцать процентов от чистого дохода. Да еще придется тащиться в налоговую, заполнять там кучу бумаг, а потом идти в банк и оплачивать квитанции. А у меня все пройдет без подобных осложнений. Ну что? Сдаете брошь мне?

Мошенник! Назвал сумму ровно в тридцать раз меньше реальной. И еще смеет соблазнять ее противозаконными действиями по утаиванию доходов!

Так ни о чем и не договорившись с антикваром и крепко сжимая в руке брошь-розочку, Кира вышла на улицу и задумалась. Что ей делать дальше? В свою потайную комнату, как надеялась Кира, антиквар так ее и не отвел. То ли рангом она не вышла, то ли брошь действительно показалась ему недостаточно ценной вещью. Либо… Либо в потайной комнате салона творилось нечто настолько жуткое и ужасное, что Кира с бабушкиной брошкой пролетала мимо.

Но, так или иначе, а в ту комнату надо было попасть. И Кира понимала, что теперь последняя надежда – на Лесю и ее Лешика. Парень пообещал, что сумеет раздобыть сегодня у Вилли ключ от комнаты. А если нет, то хотя бы сделает отпечаток на пластилине.

Поэтому подругам только и оставалось, что ждать условного звонка от Лешика. И парень их не подвел! Ровно в два часа дня, то есть в свой обеденный перерыв, он позвонил Лесе и произнес условленную фразу:

– Голубка моя, я так соскучился! Жду тебя сегодня вечером в своем гнездышке.

Если бы Леша сказал, что сегодня им встретиться «в гнездышке» не удастся, значит, пришлось бы девушкам еще немного подождать: он, мол, работает в нужном направлении и надежда есть. А если бы он позвонил и просто сказал, что встреча отменяется, значит, Вилли уехал из «Лавочки» вместе с ключами от потайной комнаты и обратно в магазин сегодня уже не вернется.

Но Лешик произнес именно заветную фразу, после чего Леся полетела к нему, распушив перья и расправив крылья. Лешка встретил ее, сияя. И протянул ей новенький блестящий ключик.

– Только что от мастера получил, – похвастался он подруге. – Пришлось доплатить за срочность, но я боялся, что Вилли его хватится.

Лешик и сейчас боялся. Поэтому драпанул обратно в салон, чтобы не попасться на «горячем». Леся не стала его удерживать. К чему? Лешик был совершенно прав, стараясь не вызвать никаких подозрений у своего хозяина. Ведь сегодня ночью парню предстояло выступить в совсем новом для него амплуа – взломщика антикварных салонов.

И еще одна новость поджидала подруг сегодня. Не успела Леся попрощаться со своим Лешиком, как ей позвонила Лилия. Девушка явно была в невменяемом состоянии, она рыдала и кричала в трубку, что не хочет умирать.

– Погоди, не кричи, – попыталась утихомирить ее Леся. – Объясни толком, что случилось? Ты заболела?

– Нет!

– А с чего тогда ты умирать собралась?

– Я не собралась… Это они… Он… Звонил… Угрожал…

– Погоди, погоди! Кто звонил?

– Я не знаю! Он мне не назвался!

– Но хоть мужчина это был или женщина?

– Не знаю!

– Голос-то какой был? Мужской? Женский?

– Какой-то такой… Средний.

Новое дело! Новый человеческий род. Средний!

– И чего этот человек от тебя хотел?

– Не знаю! Он мне угрожал. Сказал, что порежет меня на кусочки. Что подкараулит меня у дома и плеснет мне в лицо кислотой. Что изуродует меня так, что мать родная не узнает!

– Но за что?!

– Он требует, чтобы я вернула какую-то вещь, которую взяла из квартиры Георгины!

Вот он, момент истины! Наступил-таки! Недаром Леся заподозрила, что эта Лилия ограбила свою покойную подругу! Оказывается, не она одна Лилию подозревала. Имелся и еще как минимум один человек, полагавший, что Лилия взяла нечто ценное из квартиры Георгины. А может быть, даже и не подозревал, а точно знал!

– А что это за вещь? – осторожно спросила Леся. – Ты знаешь?

– В том-то и дело, что нет! – закричала в ответ Лилия. – Понятия не имею! Георгина давала мне пяльцы, но вряд ли они нужны этому злодею!

– Не поняла… Что она тебе давала?

– Такие деревянные обручи, в которых зажимают ткань для вышивания.

– А… Понятно. Пяльцы. И что? Они у Георгины были какими-то особенными? Раритетными?

– Ничуть не бывало! Самые обычные пяльцы. То есть не обычные, она их в свое время в магазине «Все для вышивки» купила. И они очень удобные. Мне нравится вышивать. Вот Георгина и одолжила их мне.

Нет, такая ерунда не могла подвигнуть серьезных людей на звонки с угрозами. Им явно потребовалось от Лилии что-то куда более весомое и дорогое, чем грошовые пяльцы для вышивания.

– И это все, что давала тебе Георгина?

– Нет, не все! Она мне много вещей давала. Откуда я знаю, что имел в виду тот тип? Может быть, ее туфли? Или пудру, которая ей не подошла? Как ты думаешь?

Леся подумала, что и это тоже все ерунда.

– А он ничего тебе больше не сказал? – спросила она у Лилии.

– Нет. Но он обещал, что еще раз позвонит. Завтра. Он так и сказал, что дает мне время до завтрашнего вечера. А потом он предпримет меры, чтобы моя мордашка стала куда менее соблазнительной, чем сейчас!

И Лилия снова судорожно зарыдала. Лесе стало ее жаль, и она посоветовала девушке:

– Тогда ты… Ты вот что сделай. У тебя АОН есть?

– Нет.

– Очень хорошо. Сходи в магазин и купил телефон, который автоматически определяет номер звонившего. Глядишь, злодей и попадется в ловушку.

И, дав Лилии подробные указания, как и что ей следует делать, чтобы остаться в целости и сохранности, Леся поехала домой. На сегодня у нее были запланированы куда более важные дела, нежели спасение Лилии, которая, как сильно подозревала Леся, попала в переплет исключительно по своей собственной вине и жадности. Небось, обыскала втихомолку квартиру покойной подруги, нашла там нечто ценное и присвоила это! А оказалось, что на ту вещь зарился кто-то еще. Ну, и при чем тут Леся? Вор у вора украл. Вот и разбирались бы между собой!

ГЛАВА 17

Встреча четырех начинающих взломщиков была назначена на одиннадцать часов вечера. Но Вета опоздала, что было для нее совсем не свойственно. Придя на встречу, она выглядела куда более несчастной, чем человек, которому неожиданно подвалило крупное наследство.

– Я звонила матери Генки, – мрачно произнесла Вета. – Она в больнице. Сердце.

– Что с ней случилось?

– Старушка слегла из-за исчезновения Генки, – лаконично пояснила Вета и добавила: – Если я раньше думала, что мать просто прикрывает Генку, не хочет сказать мне, где и у кого он обитает, то теперь я уж и не знаю, что и думать. Видимо, Генка в самом деле пропал!

– Думаешь, с ним случилась беда?

– Раньше я думала, что он просто забился под крылышко к какой-нибудь бабе, но теперь… Теперь я даже и не знаю. А вдруг он в самом деле погиб, а?

Голос у Веты неожиданно задрожал, что было очень удивительно. Подруги никогда не видели ее в таком взволнованном состоянии. Плачущей – да. Злой – да. Но вот такой потерянной и одинокой – нет, такой им Вету видеть еще не приходилось.

– Да что ты так переживаешь из-за Генки? – неосмотрительно воскликнула Леся. – Когда он был с тобой, ты не очень-то обращала на него внимание.

– Так это когда он был, – тоскливо протянула Вета. – Когда он был рядом, я его и правда не очень-то замечала. А сейчас… Сейчас мне кажется, что Генка был самым дорогим и близким мне человеком. А я все время на него орала, третировала его. Загнала его в невыносимые рамки. Вот он, бедненький, и не выдержал, сорвался и… Что с ним случилось, девочки, а?!

Увы, подруги этого не знали. Но они предполагали, что если они найдут Влада, то, вполне возможно, найдут и Генку. Раз уж эти двое за последнее время так сдружились!

– Если Генка сосватал Владу этого мошенника-антиквара, то и Влад, в свою очередь, мог подсуропить Генке какое-нибудь дельце, – рассудительно сказала Леся, – в которое твой дурачок и вляпался.

– Найдем Влада – найдем и твоего Генку! – поддержала ее Кира.

Вета немного утешилась этим обещанием и спросила:

– Ну, так что? Когда мы идем на дело?

– Прямо сейчас и идем. Дольше ждать нечего.

Девушки собирались идти на дело не одни. Лешик, несмотря на то что он отчаянно трусил, тоже пошел вместе с ними. Кира даже зауважала парня, глядя на его бледную перекошенную физиономию, на фоне которой особенно ярко выделялись большие красные прыщи. Так трусить – и все равно идти ради любимой на дело! Это стоит подороже, чем поступок какого-нибудь героя, для которого совершать подвиги – обычное рутинное занятие.

Лешику же проявлять такой героизм было явно впервой. И он так трепыхался, что сначала перепутал код сигнализации и вспомнил нужные цифры только в последний момент. Потом он забыл о том, что вниз ведут три ступеньки, и в темноте скатился по ним вниз, уронив и разбив какую-то фарфоровую вазу. А потом он еще и начал обильно потеть, так что пот буквально капал у него с носа. А ведь на улице и в самой «Лавочке», куда уже проникли взломщики, было совсем не жарко.

Руки у Лешика тряслись так, что пришлось отнять у него фонарик. А то луч его так дрожал и дергался, что было совершенно невозможно что-либо не разглядеть. Тем не менее, дверь в потайную комнату он сумел найти. И после этого скромно встал в сторонке, за что девушки были ему очень благодарны.

– Вот ключ, – прошептала Леся. – Можно открывать.

Она сама вставила ключ в замочную скважину и попыталась повернуть его.

– Черт, – вырвалось у нее. – Кажется, мастер схалтурил! Не открывается!

– Дай мне! – вызвалась Кира. – У тебя просто руки не из того места растут.

– Ну, конечно! – обиделась на нее Леся. – Бери и пробуй!

Но и у Киры ничего не получилось. После нее попробовала Вета, а потом снова Кира и даже Лешик. И вот как раз в тот момент, когда он воевал с ключом, в салоне вспыхнул свет, на время ослепив всю компанию. А знакомый Кире и очень насмешливый голос произнес:

– Ну и ну! Да тут, я вижу, целая компания! И… О-о-о! Какие лица! А вот вас, девушка, я не знаю!

К этому времени вся команда неудачливых взломщиков уже проморгалась и вовсю таращилась на стоявшего перед ними Вилли. Это именно он внезапно появился в салоне среди ночи. И зажег яркий свет.

Не давая опомниться пойманным с поличным взломщикам, Вилли спросил:

– И что вы скажете в свое оправдание?

– Я… Мы…

Но, пока остальные растерянно что-то бормотали и блеяли, Кира решительно выступила вперед и, глядя прямо в глаза антиквару, нагло произнесла:

– А почему это мы должны оправдываться? Мне кажется, что оправдываться должен кое-кто другой!

– Кто же это?

– Вы!

Вилли был неподдельно поражен.

– Я?!

– Да, да! Именно вы! Или скажете, что вы честный человек и вам нечего стыдиться?

– Разумеется, как всякий человек, я имею определенные недостатки, – слегка смутился Вилли. – И за некоторые свои поступки, которые я совершил в этой жизни, мне стыдно. Например, всякий раз, когда я тем или иным способом уклоняюсь от уплаты налогов в нашу дорогую и, увы, бездонную казну, мне бывает мучительно стыдно. Но не перед вами! Перед вами я совершенно чист.

– Да? А когда сегодня вы пытались дать мне гроши за вещь, которая стоит в десятки раз дороже? Это тоже было честно с вашей стороны?

– Это вы про ту брошь? А в чем дело? Я предложил вам хорошую цену. Никто не дал бы вам за нее больше.

– Нам предлагали за нее пятьдесят тысяч долларов!

– Дорогие мои девочки, – расхохотался Вилли, – я же так и думал, что вы уже ходили с этой брошью в другой салон! Но, смею вас уверить, я сказал вам правду. И цену я назначил справедливую.

– Нам предлагали…

– Я слышал, слышал! Но одно дело – предложить, а другое дело – заплатить. Хотите, я расскажу, как работают такого рода деятели? – И, так как никто ему не возразил, он продолжил: – Сначала назначается заведомо завышенная во много раз цена. Это делается для того, чтобы человек загорелся мыслью продать вещь. Затем приходит официальный оценщик и с огорчением говорит, что его коллеги ошиблись. И называет цену, несколько заниженную относительно реальной стоимости. Разочарованный покупатель уходит в другой салон, который чаще всего находится поблизости, или же буклеты с его рекламой лежат возле дверей первого салона. И вот во втором салоне ему назначают цену пусть и не столь высокую, но все же выше той, чем назвал эксперт.

– А в чем же тут фокус?

– А фокус тут в том, что оба салона принадлежат одному и тому же человеку. И реальной цены хозяину вещи никто все равно не дает.

– А вы, значит, такой благородный и справедливый, что скупаете драгоценности у населения без всяких чеков, экспертизы и тому подобной ерунды?

– Дорогие, настоящие антикварные предметы старины я не беру. Себе дороже связываться с тем, что должно находиться в музеях. А недорогое золотишко и прочее, конечно, беру. Почему же не взять?

– И ворованное, небось, берете?

– Товарных чеков не спрашиваю, – ухмыльнулся Вилли. – Но и милицейские сводки почитываю регулярно. С откровенным криминалом не связываюсь.

– А что же вы тогда прячете за этой дверью? – не сдержавшись, воскликнула Кира. – Что у вас там, если не склад ворованных вещей, которые принесли вам ваши дружки-наркоманы? Да вы все врете! И мы знаем, что вы скупаете у них за дозу то, что они наворуют у честных граждан. И сам вы тоже наркоман, вот!

Вилли покачал головой. Он был явно ошеломлен.

– Сколько нового и интересного я узнаю о самом себе, – пробормотал он в ответ.

При этом в его голосе послышалась насмешка и, пожалуй, легкая растерянность. Но ни страха, ни злости не было. Вилли был смущен, но не более того.

– Ладно! – внезапно махнул он рукой. – Вижу, что мои слова вас все равно не переубедят. Покажу я вам эту комнату! Убедитесь своими глазами, что ничего криминального я там не держу.

И с этими словами он извлек из кармана ключ. Краем глаза Кира успела заметить, что этот ключ совсем не похож на тот, что принес им дурачок Лешик. Видимо, Вилли еще раньше заподозрил своего продавца в стукачестве и подсунул ему другой ключ. Ну и хитрец этот Вилли! Неудивительно, что он столько времени крутит и вертит всякие делишки в своем салоне, а милиция до сих пор не обратила на него своего внимания.

Ну, ничего! Теперь этим делишкам Вилли наконец наступит финиш. Уж подруги не остановятся ни перед чем, чтобы вывести зарвавшегося дельца на чистую воду!

Между тем замок на двери послушно щелкнул после первого же оборота ключа. И Вилли распахнул дверь перед своими гостями.

– Входите! Смотрите! – пригласил он всех. – Только одно условие: ничему не удивляйтесь. И шума тоже не поднимайте.

Предупреждение это оказалось весьма своевременным. Потому что, едва войдя в эту комнату, подруги еле удержались, чтобы не взвизгнуть от восторга. Вся комната была буквально заставлена и завешана тяжелыми металлическими цепями, кожаными куртками с заклепками, мотоциклетными шлемами самого диковинного вида, сапогами-«казаками» с твердыми металлическими носами, украшенными чеканкой. И тому подобными предметами, которые так любят таскать на себе байкеры и прочие тусовщики.

– Это… Это что тут у вас? Музей?!

– Скорее небольшая частная коллекция, – произнес Вилли. – Собираю для души разные предметы культа. Теперь верите, что я не наркоман и не скупщик краденого?

– А ваши руки! – спохватилась Кира. – Почему вы всегда в рубашках с длинными рукавами?

– Ах, вот что не дает вам покоя! Так я и думал, что когда-нибудь этот вопросик мне все же зададут. Ну что же, сказал «А», скажу и «Б». Смотрите!

И он закатал рукава своего трикотажного свитера. И тут у друзей вырвался новый крик восторга. Руки Вилли оказались сплошь покрытыми цветными узорами! Извилистые линии причудливо переплетались между собой, образуя на его коже настоящие картины.

– И это еще не все! Видели бы вы мои плечи и спину! – горделиво воскликнул Вилли, оценив восхищенную реакцию окружающих. – Но тут же он помрачнел и добавил: – К сожалению, такого рода вещи не приветствуются в деловом мире. Никто не будет серьезно относиться к человеку, который по ночам гоняет на байке и носит татуировки на теле. Бухгалтер-байкер! Это что-то новенькое и может сильно насторожить любого потенциального работодателя или делового компаньона. Вот и приходится мне скрывать свое хобби от всех людей. И от работающих в нашем салоне ребят в том числе.

– Напрасно вы это делали, – покачала головой Леся. – Ваша таинственность вызвала ненужные слухи.

– Конечно! – поддержала ее Кира. – Лучше уж быть татуированным байкером, чем наркоманом и скупщиком краденного – по слухам!

– Кстати, а что за люди приходили к вам, которых вы водили в свой музей?

– Они как раз-таки и приносили мне экспонаты для моего музея. А что? Хорошо получилось? Нравится вам?

Да, своеобразная музейная экспозиция, расположившаяся в тайной комнате Вилли, безусловно, была выше всяких похвал. Вот только подругам-то требовалось нечто совсем, совсем другое! И теперь они не могли скрыть своего разочарования. Как же так? Подозреваемый скупщик краденого, наркоман и убийца Вилли оказался всего лишь безобидным любителем украшать свое тело татушками и гонять вечером с друзьями на скоростном байке.

Вилли заметил резкую перемену в настроении девушек и осторожно спросил:

– Но ведь вы ночью вломились в мой салон, подозревая меня не только в скупке краденого? Вам потребовалось от меня какая-то конкретная информация? Верно?

А он проницательный!

– Да, мы надеялись, что вы сможете рассказать нам о Георгине.

– О ком?

– Не притворяйся, что ты не знаешь ее! Она приходила в ваш салон!

– Да кто она такая?

– Георгина! Девушка Влада!

– Минуточку, – остановил их Вилли. – А Влад – это… Стоп! – И, замерев с открытым ртом, он задумался. А потом произнес: – Мне кажется, я понял, о ком вы говорите. Высокая, очень худая, бледная такая девушка? Да?

– Вот ее фотография. Взгляните!

Вилли взглянул и кивнул. На этот раз – твердо и уверенно.

– Да, она приходила ко мне. Расспрашивала о своем парне.

– И что?

– Она выглядела очень расстроенной. Сказала, что они поссорились. И что если я ей не помогу найти его, то ей остается один-единственный выход – наложить на себя руки.

Вот оно что! Бедная Георгина сама подсказала своим убийцам решение проблемы. Самоубийство!

– Так, и чем вы ей помогли?

– Ну, что же я мог? – развел руками Вилли. – Если ее парень не хотел иметь с ней ничего общего, то при чем тут я? Мне она не понравилась. Не в моем вкусе девчонка. Да и старовата.

Старовата! Георгине всего-то слегка перевалило за тридцать! Ну, допустим, весьма порядочно перевалило, но все равно! Старухой ее назвать было никак нельзя! Да и сам Вилли уже далеко не мальчик, а посмотрите-ка на него! Все пыжится! Все изображает из себя крутого Рембо. Честное слово, у некоторых мужчин детство играет в заднице до самой старости. И если в юности это выглядит забавно и даже стильно, то с годами такие мужчины выглядят все более жалкими.

Но Вилли телепатом не был, к счастью, и мыслей подруг не прочел, поэтому продолжал вполне спокойно и рассудительно.

– Конечно, мне по-человечески было ее очень жаль. Она явно сильно переживала. И эта ее угроза… Я ведь тоже не чурбан! Одним словом, я дал ей слово, что позвоню ее парню.

– У вас есть его номер телефона?!

– Да что вы! – искренне удивился Вилли. – Откуда?

– Как это? Но вы же пообещали Георгине, что…

– Ну, правильно! Пообещал. Сказал так, чтобы она от меня отвязалась. Сказал, что ее возлюбленный явится к ней в гости уже в тот же день, вечером!

– Но откуда вы могли это знать?!

– Да я и не знал! Просто сказал, чтобы она отвалила. Мне работать надо было, а эта дура отвлекала меня своими слезливыми рассказами о каком-то Владе. Да, я вспомнил имя ее любовника. Влад! Точно! Именно о нем она тут и талдычила.

Подруги растерянно переглянулись. Ну и скользкий же тип этот Вилли! Вроде бы и признался в знакомстве с Георгиной, а вроде бы ничего конкретного и не сказал.

– А что Влад? Вы все же знакомы с этим человеком?

– Никогда не имел такого счастья.

– Но Георгина пришла за информацией о нем именно к вам!

– Понятия не имею, что ей взбрело в голову! Впрочем, она что-то бормотала о том, что нашла мою визитку в вещах любимого или там, где его вещи лежали прежде.

– Вашу?

– Ну, не лично мою, конечно. Тогда я от нее вовек бы не отвязался. Она нашла визитку нашего салона. Вот и притопала сюда.

Все ясно. Наводя порядок в квартире, Георгина наткнулась на кусочек картона, который и погубил ее. Сидела бы себе в грязи и слезах, целее бы остлась!

– Значит, Влада вы не знаете? – в сотый раз уточнили сыщицы-взломщицы.

– Не имел такого счастья.

– Но все же взгляните на его фотографию, – попросила его Вета.

Вилли послушно взглянул, но тут же отрицательно помотал головой:

– Красивый парень. Если бы я с таким общался, то уж точно был запомнил его. Ведь, я так понимаю, факт нашего знакомства должен был состояться недавно?

Все-то он правильно понимал, этот скользкий, словно угорь, Вилли! Вот только проку от его понятливости не было ни на грош! Влада он, по его собственным словам, не знал. С Георгиной общался самое непродолжительное время. От силы минут десять. Кстати говоря, это же подтверждают показания свидетеля – Леши. Он тоже сказал, что Георгина пробыла у Вилли от силы десять минут. И Влада, увы, он на фотографии тоже не узнал. Не приходил такой парень в их салон!

Но что-то все равно не состыковывалось. Если Георгина нашла визитку «Лавочки» у себя дома, то, значит, Влад знал об этом месте и раньше. То есть еще до знакомства с Генкой. Ведь Генка в жизни Влада появился одновременно с Ветой. А Вета была следующей жертвой Влада, после Георгины. И то, что Генка изредка покупал монеты именно в «Лавочке» у Вилли, а не где-нибудь в другом месте, является просто досадным совпадением, направившим сыщиц по ложному пути!

Или… Или Влад наведывался к Георгине и после того, как связался с Ветой? Нет, не может быть. Тогда Георгина проговорилась бы об этом Лилии… Или нет? Георгина знала, что подруга не одобряет ее увлечения Владом. Да Лилия с Георгиной почти и не общались в последнее время. Значит, Влад запросто мог заглянуть к Георгине, потерять у нее визитку «Лавочки», а потом уже Георгина явилась туда.

И что? Что это давало подругам? Пока что у них по-прежнему были одни только вопросы. И никаких ответов.

И вот теперь, когда утро уже окрашивало небосвод в светлые жизнерадостные тона, перед подругами вновь встал еще один извечный вопрос: что же им делать дальше?

– Честно скажу, я разочарована! – призналась Вета. – Я ожидала от этой вылазки гораздо большего.

На ее слова никто не обратил внимания. Вета была в своем репертуаре. Она всегда предпочитала, чтобы за нее все делали другие, а она только критиковала их и уверяла, что сама сделала бы все куда лучше. Кира с Лесей обдумывали, в каком направлении им двигаться дальше. А Лешик… Трудно сказать, о чем думал он. Во всяком случае, от Леси он не отходил ни на шаг. И буквально заглядывал ей в рот.

Ревнивая Вета даже позавидовала подруге. Уж на что ее Генка был прирожденным прихвостнем, а и то такой преданности жене он не демонстрировал. Разве что в самом начале их семейной жизни. Но тут Вета вспомнила, что у Леси с ее Лешиком как раз и есть начало романа, и заметно приободрилась.

Прощаясь с сыщицами-любительницами, Вилли сказал им, что уголовное дело по факту незаконного ночного вторжения в его салон он заводить против них не будет. И в милицию не пойдет. Но чтобы Лешик не думал, что ему это предательство сойдет с рук. Ничуть не бывало. Он его увольняет! И еще подумает, как его наказать дополнительно.

Но Лешик совершенно не расстроился. Он ведь и сам собирался уходить. А тем более теперь, когда в его жизни появилась прекрасная Леся. Теперь Лешик мечтал лишь о том, чтобы у него было побольше свободного времени для ухаживания за любимой девушкой. Так что это увольнение как нельзя лучше укладывалось в его план. Лешик и не собирался расстраиваться из-за потери работы.

Что работа! Главное, что он нашел свою любовь!

– Может быть, нам еще немножко последить за Вилли? – предложил он девушкам. – Возможно, он нам все наврал?

– Ага! И байк тоже, для большей правдоподобности, к задней двери подогнал, да? И тату себе сделал – за пару часов?

Лешик сконфуженно замолчал. Не очень-то приятно, когда тебя выставляют круглым дурачком перед лицом любимой девушки.

– А я вот что предлагаю, – неожиданно произнесла любимая девушка. – Что, если нам проследить за Лилией?

– За кем?!

– За Лилией. Вы что, забыли? Подруга Георгины!

– Отлично мы помним эту Лилию. А зачем нам за ней следить?

– Ой! – спохватилась Леся. – А я вам не рассказала? Совсем закрутилась я с этим расследованием. Лилии звонили и угрожали!

– Кто?!

– Зачем?!

– Когда?!

Леся вздохнула, осознав, что тут кратким пересказом не отделаешься. Придется ей изложить весь их диалог с Лилией, и желательно в лицах. Так она и поступила. И уже через четверть часа в головах у боевых подруг выработался новый план, как им выйти на убийцу Георгины.

– Раз преступник звонил Лилии и требовал вернуть украденное, значит, он скоро начнет действовать!

– Он дал ей срок до вечера сегодняшнего дня.

– Значит, проследим за Лилькой, начиная с обеда!

И это было правильное решение. Ведь кто знает, во сколько у преступника начинается вечер? Возможно, он пойдет на дело уже часа в четыре дня. А возможно, что и в десять утра. Вдруг про вечер он сказал просто так, для отвода глаз? Рисковать подруги не собирались. Другого шанса выйти на преступника у них могло и не появиться.

После распределения дежурств Кира с Лесей вернулись домой, чтобы хоть немного поспать. Первыми на дежурство у дома Лилии вызвались заступить Вета и Лешик. И хотя последний и намекал, что ему сподручнее было бы дежурить вместе с Лесей, в конце концов, он сдался и пошел дежурить, с кем ему выпало. Да и куда бы он делся после того, как Леся устремила на него томный взор и произнесла едва слышным шепотком:

– Лешенька, я так устала! Подежурь за меня вместе с Веточкой. Сделаешь это для меня, зайка моя?

И зайка послушно встал на задние лапки и восторженно замахал в воздухе передними.

– Конечно, рыбочка, – растроганно произнес он. – Сделаю все, как ты скажешь. Езжай домой, отдыхай спокойно!

– Спасибо тебе, котик мой дорогой.

– Не за что, ласточка!

Услышав этот диалог, Вета хищно оскалилась. Она очень любила таких вот ласковых подкаблучников. У нее у самой имелся аналогичный вариант. Ее муж Генка был точной копией Лешика. Разве что прыщей у него было поменьше. Да и то, если вспомнить, вывелись они у Генки стараниями все той же Веты, которая и примочки ему покупала, и к врачам его таскала, и даже антибиотики Генку пить заставляла. Благо остался целый мешок лекарств от ее бабушки. И тратиться на медикаменты тогда нужды не было.

Ну, а что таблетки были немного просроченными, так это ерунда. Не сама ведь она их пила! А Генке они не повредили. Наоборот, прыщи у него совершенно прошли. И Вета тогда торжествовала двойную победу – и над прыщами, и над родней, которая в один голос советовала ей выкинуть просроченные медикаменты на помойку. А Вета никого не послушалась. И вылечила своего мужа, не затратив на это лечение ни единой копеечки.

И теперь Вета почувствовала, что из Лешки тоже можно веревки вить и вить… пока он не выскользнет из рук, как, увы, выскользнул ее дорогой муж.

При мыслях о Генке сердце Веты снова царапнуло некое странное чувство. То ли это была жалость, то ли страх за этого идиота, который куда-то пропал с концами. Сказать точнее она затруднялась. Но только Вета понимала, что если Генка все-таки помер, то ей без него будет очень и очень худо!

Оказавшись наконец-то дома, подруги тут же расползлись по своим кроватям. Но, сколько они ни ворочались, заснуть ни одна, ни вторая так и не сумела. Несмотря на эту бессонную ночь, уснуть им не давало какое-то странное волнение. Обе чувствовали, что их расследование подошло к завершающему витку. Очень скоро они поймут, кто же охотился за сокровищами Георгины и кто убил ее саму.

Леся сдалась первой. Она вообще была слабохарактерной по отношению к самой себе. Всегда позволяла себе, любимой, лишнее пирожное с кремом, или могла немножко подольше поваляться в кровати утром, или чуточку задержаться перед телевизором, когда нужно было помыть полы в кухне и отдраить зеркала в ванной комнате.

Вот и сейчас, пока Кира мужественно вылеживала под одеялом и, вытянув руки по швам, командовала самой себе: «Спать!», Леся уже давно выбралась из своей кроватки. Накинув на плечи байковый халатик, она босиком прошлепала по теплому полу к Кире.

– Слушай, а ты лично на кого думаешь? – спросила она у подруги, ничуть не смущаясь тем обстоятельством, что Кира лежит с закрытыми глазами.

Она ни секунды не сомневалась, что Кира не спит. Неизвестно, откуда она это знала. Знала, и все. Чувствовала!

Кира не стала притворяться, что давно уже спит крепким сном. Притворство отнюдь не было ее коньком. Она живо открыла глаза и села в кровати:

– Я думаю, что это Влад!

– А я все-таки грешу на Вилли!

– Вилли… Да, он мог. Скользкий тип.

– От налогов уклоняется, – добавила Леся, которой это обстоятельство казалось достаточным основанием, чтобы заподозрить человека и в других грешках. – Причем регулярно.

– Мы с тобой так не делаем.

– Нет, конечно! – возмутилась Леся. – У нас все честно.

– Ну-ну, – скептически бормотнула Кира, у которой были большие сомнения насчет кристальной честности их бухгалтерши. – Хорошо, что ты так думаешь.

– Но главное, что этот Вилли и выглядит как преступник!

– То есть?

– Он весь татуированный! И гоняет на байке!

– Это не преступления.

– Но так ведут себя только незаконопослушные граждане!

– И все они – поголовно убийцы и грабители?

Леся ненадолго замолчала и попыхтела в воротник своего халатика. Но потом все равно сказала:

– Ты как хочешь, а мне этот Вилли очень подозрителен.

– Мне – тоже, – призналась Кира. – Но убийца ли он? Вот в чем вопрос!

– Да в чем же вопрос-то?

– Лешка не видел, чтобы Влад приходил в «Лавочку».

– У Лешки не сто глаз. И хотя он теперь вроде мой парень, но, честно говоря, он порядочный лопух! И потом… Вилли мог встретиться с Владом где-нибудь на нейтральной территории. Или… Или вовсе пригласить его пройти через потайную дверь!

Этот момент Кира как-то не продумала. А действительно, если Вилли мог через ту дверь тайком покидать «Лавочку» и гонять на своем байке, то он запросто мог использовать эту же дверь для целей, отнюдь не настолько же невинных. Для принятия посетителей, о которых он не хотел никому ничего говорить. Для целей тайных и потому – весьма подозрительных.

А Леся и еще масла подлила в огонь, добавив:

– Ты как хочешь, а мне кажется, если человек что-то одно привык скрывать от окружающих, он с легкостью перестроится и на что-то другое!

– То есть ты хочешь сказать, что Вилли так привык? Что он от всех скрывает свои тату, что он пошел к Георгине и убил ее, а теперь от всех это скрывает?

– А ты так не думаешь?

Нет, Кира все равно упрямо делала ставку на Влада. Вот этот человек казался ей в достаточной степени опасным, чтобы и убить, и ограбить кого-либо.

– Тем более что и убийство какое-то… милосердное, – заметила она. – Вроде и не убийство вовсе. Скормил девчонке таблетки…

– Как скормил? Так бы Георгина и стала лопать лекарство!

– Ну, растолок таблетки, смешал их с вином или с тортом и скормил этой дурочке. Она, чтобы не выглядеть глупо, не стала говорить, что вино или крем горчат. Ну, и употребила все до крошечки, до капелюшечки.

– А потом?

– Потом он переодел ее, может быть, даже занялся с засыпавшей девушкой любовью – напоследок. Ну, и уложил ее потом в ванну. А там уж теплая вода доделала остальное. Георгину развезло. И она сползла в воду. А Влад тем временем ликвидировал следы их пиршества, выбросил пустую бутылку, остатки торта и фруктов. И положил рядом с ванной, где плавала в воде Георгина, пустые упаковки от принесенного им же снотворного. И, убедившись, что подруга мертва, ушел!

Лесю даже передернуло из-за такой версии. Кира так явственно все описала, что Лесе показалось, будто она сама лично присутствовала при этом.

– А еще? – спросила она, переведя дух.

– Что – еще?

– Еще какие-нибудь подозреваемые на роль убийцы у тебя есть?

Но Кира считала, что нечего тут плодить подозреваемых. Двое есть, и хватит!

– Тем более что уже сегодня вечером все выяснится! – сказала она. – Георгина приходила к Вилли, поэтому мы подозреваем его. Влада видели возле дома Георгины, поэтому на подозрении и он тоже. Ну и все! Зачем тут голову ломать и искать кого-то третьего?

И, стоило ей произнести эти слова, как блаженная дремота наконец-то накрыла ее. Кира натянула на себя мягкое одеяло из шерсти овец-мериносов и, зевнув, пожелала Лесе спокойного утра. Потому что к тому времени, когда подруги наконец сумели заснуть, солнце уже вовсю освещало их маленький коттеджик, расположенный в Чудном Уголке, который был чудным по-настоящему, а вовсю не из-за своего названия.

Леся зевнула и отправилась в свою комнату.

ГЛАВА 18

Пока Леся и Кира сладко почивали, их друзья несли вахту у дома Лилии. Ни один дежурный не думал, что преступник явится так скоро, но, тем не менее, никто из них не заикнулся о том, чтобы уйти. Вета – потому, что дома ей делать было все равно нечего. А Лешик… Лешик откровенно побаивался своей напарницы, которая сразу же дала понять ему, кто в их тандеме главный. И это, увы, был отнюдь не Лешик.

– Значит, так, – говорила Вета четко и внятно, словно зачитывая статьи из Уголовного кодекса РФ, – мы с тобой тут находимся вдвоем. У нас четыре глаза, четыре уха и два… Чего у нас два?

– Рта! – пискнул Лешик, подобострастно глядя на свою напарницу. – У нас два рта!

– Два мозга, идиот!

– Прости!

– Ну, ладно, – смилостивилась над ним Вета. – К тому же твой мозг вряд ли может считаться полноценным… Так что у нас полтора мозга на двоих. И что мы этими мозгами можем скумекать?

Лешка старался изо всех сил, но «скумекать» ничего так и не смог. Поэтому он преданно уставился на Вету, от усердия разве что ушами не зашевелив. Но все равно идеи в его голове никак не рождались.

– Может, стоит позвонить Лилии и сказать, чтобы она не волновалась? – предложил наконец он. – Что мы тут, рядом, и в любой момент готовы прийти ей на помощь?

Вета в ответ только вздохнула. Совсем дурак этот Лешик! Эх, будь у нее своя машина, подежурила бы она у дома Лилии одна! И зачем ей этот недоношенный? Только и радости от него, что машина под попой.

Машина у Лешика была не ахти какая шикарная – старенькая «десяточка», отданная ему отцом и сто раз чиненная-перечиненная. Но все лучше, чем совсем ничего.

И Вета в очередной раз задумалась о том, как бы ей половчее продать часть бабушкиного наследства. По справедливости – по крайней мере, его третья часть – точно ее! Так, возможно, там хватит и на кафе, и на небольшую, самую дешевенькую из всех существующих малолитражек?

Но пока что Вета зависела от своего напарника. А его нужно было срочно подтянуть до приемлемого уровня профессионализма.

– Лилии мы ничего не должны говорить, – принялась втолковывать она Лешику. – Во-первых, потому, что тогда Лилия не сумеет вести себя естественно. А во-вторых, потому, что… потому что мы ей не до конца доверяем, ясно тебе?

– Нет, – откровенно растерянно помотал головой Лешик. – Непонятно. Если не доверяем, зачем же тогда охраняем?

– Мы и не охраняем. Мы следим за ней! Следим и надеемся, что либо преступник на нее выйдет и захочет убить ее, либо она сама выйдет на преступника и захочет с ним пообщаться. В любом случае рядом с ней должен появиться… кто-то. Вот его-то мы и ждем!

О том, что существует и третий вариант, что Лилия сама может оказаться преступницей, убившей свою подругу из корыстных побуждений и пытавшейся сейчас все свалить на Влада, девушка умолчала. К чему грузить Лешика лишней информацией? Он и так выглядел словно слабенький компьютер, который вот-вот зависнет!

Она не стала больше теребить парня. А просто уставилась во все глаза на подъезд, из которого должна была появиться Лилия. Место они с Лешиком заняли такое, что Лилия при всем желании не смогла бы их увидеть. Со стороны окон ее квартиры их машину от ее взгляда закрывал козырек подъезда. А от нее самой, появившейся наконец из подъезда, их закрывала сетка-рабица, которой была обнесена территория каких-то очередных ремонтных работ во дворе ее дома.

На всякий случай, когда Лилия вышла из подъезда, Вета нырнула на дно машины. Вдруг у Лилии необычайно острый взгляд и она сумеет различить ее даже на таком расстоянии и даже за окном машины?

Но как оказалось, девушка и не собиралась сканировать взглядом двор. Лилия так тихо и незаметно шмыгнула из двери во двор, что Вета чуть было не упустила ее. Лилия шла, не поднимая глаз. Одета она была в очень нейтральный серенький костюмчик и такую же нейтральную скучную бежевенькую блузочку.

– Костюмчик-то у нее типа «прощай, молодость!» – критически заметила Лилия. – Безобразие – так одеваться на работу!

Поверх костюмчика Лилия еще и накинула на плечи незаметную серенькую курточку, которая совершенно не шла к ее бледному лицу. Худосочным блондинкам нужно краситься поярче и носить цвета поживее. Иначе они рискуют засидеться в старых девах до самой старости или даже дольше.

– Странно, – пробормотала Вета. – Когда эта Лилия ко мне заявилась, она выглядела вполне прилично. Какая муха ее сегодня укусила? Или она всегда так одевается на работу? Тогда неудивительно, что начальник предпочитает проводить летний отпуск со своим аквалангом, а не с ней, с Лилией.

– Она идет на остановку маршрутки, – сообщил Лешик.

– Очень хорошо. Двигаемся за ней!

Честно сказать, Вета не видела в этом деле особых трудностей. Лилия едет на маршрутке, а они – за ней. Что тут трудного?

Но Лешик неожиданно воспротивился:

– Нет, я не могу!

– Почему это?

– Там выделена полоса только для маршрутных транспортных средств. А я не маршрутное тра…

– Я все поняла! – перебила его Вета. – И что же нам делать?

Леша замялся, но потом все же решился и сказал:

– Ты вылезаешь и едешь с Лилией. В маршрутке.

– Ты что?! Совсем идиот, да?! Она же меня узнает!

– А ты замаскируйся!

Нет, вы только посмотрите на этого идиота! Он думает, что замаскироваться такой красивой и, прямо-таки сказать, ослепительно красивой женщине – это так просто? Как говорила Ветина бабушка – да, да, та самая с сокровищами, – так вот она говорила: «Уж красоту, если она есть, не спрячешь!» А Вета была предельно высокого мнения о собственной внешности.

Она собралась было откровенно послать этого дурачка куда подальше, но Лешик оказался проворнее ее.

– У меня тут есть кое-что, – произнес он и перегнулся к заднему сиденью своей машины.

Там был сложен разный хлам. Вета это уже отметила краем глаза, садясь в машину Лешика. При этом она снова с грустью подумала о том, до чего же Лешик похож на ее собственного мужа. Тот тоже вечно тащил в дом всякую рухлядь и ни за что не позволял Вете выкидывать ее обратно на помойку.

Тем временем Лешик, покопавшись в куче хлама, достал оттуда платок с ярко-красной бахромой по краям и засаленный плащ.

– Вот! – с гордостью произнес он. – Что я нашел для тебя!

Сначала Вета подумала, что она ослышалась. Но так как Лешик настойчиво совал эти старые и, что уж там греха таить, грязные вещи ей прямо под нос, она решила уточнить:

– Ты хочешь, чтобы я это надела?!

– Ага! И вот тут у меня еще очки темные есть. Они немножко сломанные, но тебе подойдут!

И он сунул ей потертые черные очки. Даже за версту было видно, какие они дешевые и убогие.

На какое-то время Вета потеряла дар речи. Она только беспомощно разевала и закрывала рот, таращась на Лешика. А тот, наивный, еще и добавил:

– Поторопись, а то Лилия уходит!

И вот тут Вету прорвало! Что она высказала Лешику – лучше не пересказывать. Она должна была успеть сообщить ему очень многое о нем само#м за очень короткое время. Поэтому ей пришлось увеличить информативность своего монолога до предела.

В итоге уже через две с половиной минуты Лешик сам выкатился со своего водительского места, обряженный в грязный платок и старый плащ. Следом за ним вылетели и его очки.

– Не забудь очки, конспиратор хренов!

– Вета, а как же ты? Ты не умеешь водить машину и…

– Умею! Проваливай!

– Но ГАИ…

– Иди, я тебе сказала!

И Лешику пришлось покориться. Он всегда пасовал перед грубой силой. А злая Вета еще и умудрилась дать ему в глаз. Так что теперь, подавленный ее физическим и моральным превосходством, Лешик счел, что лучше уж оставить машину этой нахалке, чем снова связываться с ней. Подавленно вздохнув, он понурился, сгорбился и потопал к остановке маршрутки, где уже давно стояла Лилия.

Вета наблюдала за ним издалека. Она с удовлетворением увидела, как Лешик пристроился в конец очереди. И как поспешно отодвинулись от него остальные пассажиры. Еще бы! Ведь эти шмотки были не только грязными, они еще и пахли соответственно. Как хорошо, что она не позволила себя уговорить и не надела их!

И Вета удовлетворенно хмыкнула:

– Еще бы что-нибудь в том же духе придумал! Мне – так идти! Да меня Лилия в лицо знает! А его – нет! И кто из нас должен был идти? Ясно – он!

И хотя Вета рассуждала совершенно правильно, все равно при виде понурой Лешкиной фигуры, закутанной в старый плащ и платок, у нее почему-то больно сжалось сердце. Очень уж поза и весь вид Лешки напомнили ей ее родного Генку.

И снова в Ветину голову полезли ненужные и какие-то глупые мысли. Где же он – ее Генка? Жив ли он? Здоров ли? И самое главное, кто же теперь говорит ему, что делать и как жить дальше? Ведь пропадет же Генка без чуткого Ветиного руководства. Как пить дать, пропадет! Или нет?

От этих вопросов Вете стало совсем тошно. И она дала себе слово: как только они найдут этого мерзавца Влада и вытрясут из него ее деньги, она тут же возьмется за поиски мужа. И, если Генка жив, тогда… Тогда уж ему точно не поздоровится! Вета сумеет дать понять мужу, насколько серьезно она недовольна его поведением!

Кира с Лесей заступили на дежурство только в пять часов вечера. Как раз в это время Лилия должна была покинуть стены родного НИИ, где она ежедневно трудолюбиво просиживала с девяти до половины шестого. Но сегодня Лилия не вышла в обеденный перерыв, так что могла появиться и пораньше.

Обо всем этом подругам доложила Вета, которая уже совсем по-хозяйски чувствовала себя в машине Лешика. А сам парень в это время ошивался на улице с самым скорбным видом в своем маскарадном костюме. Выглядел он скверно. И явно устал и замерз.

– Еще не хватало – пускать его в таком виде в машину! – возмутилась Вета в ответ на справедливый упрек Леси. – Чтобы он мне все чехлы испачкал своей хламидой?

Она так освоилась в «десятке», что совсем забыла о том, что эта машина принадлежит Лешику. А она выгнала ее законного владельца под дождь, да еще и не хочет пускать его обратно в машину.

Быстро восстановив справедливость, подруги отослали Вету домой отдыхать. И, вознаградив Лешика теплыми Лесиными объятиями и не менее теплыми словами, отправили и его на отдых. Лешик уходить не хотел. Уверял, что он ничуть не устал. Но его при этом так здорово штормило, что сразу же становилось ясно – парень умотался до полусмерти и едва стоит на ногах после бессонной ночи и трудного дежурства на пару с Ветой.

Избавившись наконец от своих напарников, подруги устроились в машине в ожидании Лилии. Она покинула стены НИИ только в седьмом часу вечера. Видимо, отсиживалась у себя в отделе до последней возможности.

Вид у Лилии был бледный и жалкий. Она явно дрожала от страха. И, идя по улице, постоянно озиралась с самым затравленным видом. Очень было похоже на то, что звонок с угрозами не был ею придуман. И восприняла его Лилия очень серьезно. Но был ли тот звонок оправдан? Вот в чем вопрос! Была ли Лилия виновна в том, в чем ее обвинял неизвестный преступник?

Маскироваться подруги не стали. Лилия их «Гольфика» не видела, так что с этой стороны все было в полном порядке.

Какое-то время ничего не происходило. Лилия это тоже понимала. И теперь шла по улице вполне уверенно, приближаясь к остановке маршрутного такси, на котором она должна была доехать до дома. Как вдруг рядом с ней притормозила темная «Ауди-А6». Точь-в-точь такая, какая была у Влада! Кира с Лесей глазам своим не поверили. Ведь именно эту машину прямо у них на глазах увезли на штрафстоянку. Это были ее номера! Как же так получилось, что она снова на ходу?

– Мне кажется или…

– Это машина Влада! И он сам сидит за рулем!

За рулем действительно сидел высокий темноволосый мужчина. И именно он, выскочив из машины, схватил перепуганную Лилию за руку и быстро затолкал ее в салон машины.

– Похищение! – ахнули Леся и Кира.

– Это Влад! Это точно он!

– И он похитил Лилию!

– Звони Вете! – скомандовала Кира. – Похоже, рыбка попалась на крючок! Звони!

– Я звоню, а ты рули! Она нам не простит, если мы упустим ее Влада и… и ее деньги.

Кира вцепилась в руль и поклялась, что не спустит глаз с иномарки Влада! И никому из других водителей не позволит сунуться между ними. Каких титанических усилий это стоило Кире – об этом она никогда и никому потом не рассказывала. Они ехали в центр города. И пробки случались каждые пять метров. Но Кира мужественно сжимала в руках руль. И ни разу не потеряла машину Влада из виду.

Впрочем, ее мучения длились сравнительно недолго. Вскоре машина Влада остановилась у здания Московского вокзала. А он сам вместе с перепуганной Лилией вошел под его арку.

Подруги немного помедлили и тоже вошли следом. Ни шума, ни криков, ни других звуков борьбы из-под арки не раздавалось. Из чего девушки сделали вывод, что пока что жертве Влада ничто не угрожает. Видимо, на ходу у них идет конструктивный диалог по поводу раздела имущества покойной Георгины. Влад хотел получить от Лилии какую-то ценную вещь, прежде принадлежавшую Георгине, на которую этот мошенник уже положил свой нахальный глаз.

Вскоре на вокзал прибыла и Вета. По случаю поимки Влада она разорилась на такси. И теперь вылетела из машины с таким разъяренным видом, словно собиралась разорвать всех на тысячу кусочков. На всякий случай подруги даже посторонились. Вета была в страшной ярости. Такой им видеть ее тоже еще не приходилось.

– Я его убью! – рычала Вета. – Я его точно убью! Пусть только высунется! Девчонки, вы уверены, что он с Лилией?

– Да. Мы видели его своими собственными глазами.

– Мерзавец! А мои деньги?

– Наверное, тоже с ним.

– Мерзавец! – продолжала кипятиться Вета. – Триста рублей из-за него на такси угрохала! Это же невероятно! Ну, теперь он мне за все заплатит! Пусть не думает, что я ему это забуду. А что? Триста тут, сто там, пятьдесят сям. Так и набирается приличная сумма! Все учту, все получу назад! Ни копейки ему не прощу!

Приговаривая таким образом, Вета рыскала по вокзалу в поисках своего врага.

– Они в камере хранения или где-то рядом, – сказала Кира. – Они направились туда.

– Отлично! За ними!

И Вета устремилась вперед, раздвигая толпу пассажиров грудью, словно атомный ледокол торосы Арктики.

Влада и Лилию они увидели еще издалека. Парень держался явно угрожающе. Он буквально затиснул Лилию в угол. И если со стороны это казалось любовной забавой, то подруги-то отлично понимали, что Влад совсем не заигрывает с Лилией. И разговор у этих двоих идет отнюдь не о любви.

– Может быть, подождать?

– Чего ждать-то?

– Ну, когда он начнет открытые военные действия.

Но Вету было уже не удержать. Она кинулась на Влада с воплем:

– Мерзавец! Наконец-то я тебя нашла! Теперь ты мне за все заплатишь!

Влад вздрогнул и отпрянул от Лилии. Та словно только этого и ждала. И в ту же минуту без сил сползла по стене вниз. Дело происходило в крытом подземном переходе. Освещение тут было тусклое. И все же Кире показалось, что девушка слишком уж бледна. Но тут же ее внимание переключилось на Влада и Вету. Последняя повисла на плечах мужчины, вцепившись в него и ногтями раздирая его физиономию. Влад вопил от боли и крутился, стремясь сбросить с себя опасный груз. Но Вета изловчилась и еще и прикусила зубами его ухо.

Тут уж Влад взвыл во весь голос:

– Пусти-и-и! Сука, пусти!

По его шее потекла кровь. Густая такая струйка. Видимо, Вета насквозь прокусила ему ухо и продолжала вгрызаться в него. Сбросить с себя девушку Владу никак не удавалось. Вета держалась изо всех сил. Поэтому Влад изменил тактику. Он повернулся спиной к стене и изо всех сил привалился к ней, вдавливая Вету в бетон.

Кира с Лесей вскрикнули и бросились на выручку подруге. Они тянули Влада на себя, а он терся спиной о стену. В конце концов, подругам удалось отодрать Влада от стенки. Но в процессе борьбы руки у Веты ослабли. И Влад оказался на свободе.

Неизвестно, чем бы все это закончилось. Скорее всего, парню удалось бы раскидать девушек и удрать. Милицейский патруль, на который рассчитывали девушки, что-то не торопился им на подмогу. Поэтому Леся, видя, что противник уходит, недолго думая, размахнулась своей сумкой и врезала ею Владу по голове что было мочи.

Эффект был именно таким, какого она и ожидала. Парень сначала замер, а потом, красиво повернувшись вокруг своей оси, закатил глаза и начал заваливаться навзничь.

На какое-то мгновение он повернулся лицом к Вете, и та вскрикнула:

– Ой, это еще кто?!

– Это твой Влад!

– Это не мой Влад!

Парень к этому времени уже лежал на полу. И Вета снова наклонилась к нему. Кира с Лесей – за ней.

– Как – не Влад? Ты что говоришь такое?! Ты посмотри получше!

Вета старательно рассмотрела поверженного врага. А потом перевела растерянный взгляд на подруг.

– Ну да, – произнесла она уже куда более уверенно. – Это не Влад. Просто парень очень похож на него. Темные волосы. Фигура. Ну, и вообще! Как это говорят – харизма!

Кира переглянулась с Лесей.

– Ты уверена?

– Я не знаю этого человека. Но это точно не Влад!

– Если это не Влад, то, выходит, мы напали на постороннего человека? – шепотом произнесла Кира. – Хулигански изувечили и избили его? Да вы знаете, что нам за это?..

Но закончить фразу Кире не удалось. В дальнем конце прохода появилась какая-то тетка, которая визгливо объясняла что-то поспешавшим за ней патрульным ментам.

– Набросились на парня, – возмущенно говорила она им. – Избили! Закусали его всего! Вампирши! А уж кровищи натекло с бедолаги… Совсем девки очумели. Да вы сейчас сами все увидите. Чуть руки и ноги ему не оторвали. Голову размозжили! Лицо разбили!

И, увидев девушек, в смущении замерших возле валявшегося на земле мужика, она торжествующе завопила:

– Да вон они! Притаились, вампирши! Прямо логово у них тут!

После такой характеристики, выданной девушкам явно обалдевшей от просмотра ужастиков теткой, к подругам у ментов возникло самое предвзятое отношение. Они немедленно надели на них наручники, сначала даже не желая слушать, что преступницы – вовсе не они, а этот тип, который валяется у стеночки без сознания. А они, вообще-то, хорошие, просто попали в странную ситуацию.

Но потом ментов – вот уж диковинное дело – обуяло чувство справедливости или они просто побоялись, что потерпевший очухается и удерет, лишив их тем самым свидетельских показаний и лавров героев. Но только наручники они надели также и на Влада. Или все-таки не на Влада? Или наручники они надели на кого-то совсем другого? Но почему этот другой преследовал Лилию?

Одновременно менты подняли также и лежавшую на полу Лилию. И тут выяснилась крайне неприятная новость.

– Кровь! – воскликнул один из патрульных. – Мать пере… Сколько же тут ее натекло!

– А что я вам говорила? – тут же вмешалась дура-тетка. – Кровищи – не пройти! Ноги липнут! Это они ее, точно я вам говорю! Они ее закусали! Вампирши! Как есть, вампирши! Особенно вот она!

И тетка ткнула корявым пальцем в Вету.

Девушки ничего сказать в свое оправдание просто не могли. Пораженные, они следили за тем, как Лилию аккуратно перевернули. Платье девушки в районе солнечного сплетения было испачкано свежей кровью. Видимо, злодей успел нанести ей удар ножом прежде, чем сам был атакован подругами.

– Но она хоть жива?! – воскликнула Леся, дернувшись к лежащему на бетоне телу. – Скажите, она жива?!

Оперативник озабоченно пощупал пульс и кивнул своему напарнику. Врач появился очень быстро. «Скорая помощь» тоже. Лилии повезло, что дело происходило на вокзале, в центре города. И таким образом, медицинская помощь прибыла очень вовремя. Во всяком случае, на носилки Лилию погрузили еще живой. Но вот насчет ее дальнейшего состояния врач никаких прогнозов давать не пожелал.

– Поживем – увидим, – философски заявил он. – Рана колотая. Если лезвие не задело жизненно важных органов, она выкарабкается. Девка молодая, организм сильный. Кровопотеря, конечно, имеется. Но каких только чудес мне видеть не приходилось!

И, выдав эти комментарии, он снова отвернулся к Лилии и захлопотал над ней.

Насчет Влада врач высказался в том смысле, что его травмы носят поверхностный характер. Неплохо бы сделать рентген, но… Но тут Лилия очень вовремя застонала на своих носилках. И эскулап совсем забыл про какую-то жалкую шишку на голове у пострадавшего. У него была пациентка посерьезнее.

Когда врачи отбыли, подруг вместе с Владом доставили в отделение милиции. Допрашивать их начал одышливый майор, который сразу же поинтересовался у подруг – зачем они напали на этих людей и искалечили их в подземном переходе.

– Вы все не так поняли! Лилию вот этот тип ножом или чем-то другим в живот ткнул.

– А мы ее спасали!

– Мы – хорошие. Он – плохой!

– Никого не слушайте, только нас.

– Мы и хотели его убить, да не смогли! Совесть не позволила.

Это уже была реплика со стороны Веты, после которой майор начал проявлять более явный интерес к разговору.

– Только он все равно – мошенник, мерзавец и… и убийца!

Естественно, майор пожелал узнать о причинах столь лютой ненависти к задержанному. И уж тут подруги выложили ему все о своих приключениях, от А до Я. Майор слушал их внимательно, не перебивая. А в конце их рассказа произнес:

– Значит, все эти претензии вы хотели предъявить гражданину Владу Пасечкину?

– Да, да! Ему самому!

– А за каким таким… позвольте вас спросить, почему же вы, в таком случае, напали на гражданина Антона Череповецкого?

– А?

– На кого?

– Да, да, – приосанился майор. – Если претензии у вас к Пасечкину, то зачем вы изувечили Череповецкого?

Но подруги все еще не понимали.

– Кто это?

– Человек, на которого вы напали.

Вета взглянула на подруг и торжествующе воскликнула:

– Видите! Я же вам говорила, что это не Влад! У него глаза другие. И лицо!

– Но ведь как похож! – простонала в ответ Кира.

– Особенно если судить по фотографии!

– Просто один и тот же человек!

– Похож, согласна, – кивнула головой Вета. – Но это не он.

– А может быть, все-таки он? Может быть, у него просто документы фальшивые?

Но эту версию отвергли с одинаковым возмущением как майор, так и сама Вета. Первый упирал на то, что подлинные документы от фальшивок уж они-то в милиции отличить сумеют. Для того на свои должности они тут начальством и поставлены. А Вета упирала на то, что любящее женское сердце не обманешь. Даже если бы перед ними был родной брат-близнец Влада, она бы все равно это поняла. А уж тем более – когда это совсем посторонний человек.

– Ну, совсем посторонним этот Антон тоже быть не может, – заметила Кира. – Зачем-то же он преследовал Лилию! И требовал, чтобы она отдала ему какую-то вещь. И ведь он напал на нее. А перед этим с угрозами ей звонил! Наверняка это был он! Значит, хоть какое-то отношение к этой истории он все же имеет.

Но выяснить правду было возможно лишь в том случае, если бы подозреваемый сам захотел бы облегчить свою совесть и заговорил. А он, судя по всему, раскрывать свою душу перед оперативниками отнюдь не собирался. И изо всех сил доказывал, что жертва в данном случае – это он сам и есть. И что его нужно немедленно отпустить, потому что он тоже хочет к врачу.

ГЛАВА 19

Именно это его настойчивое желание – оказаться как можно быстрее и как можно дальше от стен милицейского участка – и навело оперативников на одну дельную мысль.

А не обыскать ли им задержанного? И ведь не поленились, и ведь обыскали! И обыск принес неожиданные результаты. В кармане у задержанного нашелся нож с выкидным лезвием, которое было густо испачкано свежей кровью. И хотя парень клялся, что нож не его и что ему орудие нападения подкинули, оперативники задержанному не поверили.

– На этом ноже гравировка, – заявил один из них, ткнув улику под нос преступнику. – А вот твоя зажигалка с точно таким же орнаментом. Так бывает, когда обе вещи продаются в одном наборе. Или скажешь, что и зажигалку тебе тоже подкинули?

– Она не моя! – быстро заявил задержанный.

Но оперативники в этом, опять же, усомнились. Да так основательно, что тут же начали строчить первые протоколы, которые должны были лечь в основу будущего уголовного дела Антона Череповецкого.

У подруг же при обыске не обнаружилось никакого колюще-режущего оружия, что, безусловно, сыграло в их пользу. Лишь у Леси в сумке обнаружили жестяную банку со сгущенным шоколадом со сливками, которым она так основательно и приложила по кумполу злодея.

– Ну, вы даете, девчонки! – уважительно взвесив в руке банку сгущенки, прокомментировал один из оперативников. – Таскать такую тяжесть в сумке!

– Подумаешь! – небрежно отмахнулась Леся. – Она у меня уже месяц в сумке валяется. Все время вынуть забываю!

Девушки сразу поняли, что отношение оперативников к ним кардинально переменилось: когда их выпустили из-за решетки, наручники на них вторично не надели, наоборот, предложили им растворимый кофе с карамельками. А потом попросили еще раз рассказать всю их историю, от начала и до конца. И особенно подумать над следующим вопросом: как и где они могли столкнуться с задержанным Антоном Череповецким?

Девушки начали рассказывать, хотя откровенно недоумевали – кто же такой этот тип и почему он напал на Лилию? Но их показания были прерваны самым неожиданным образом. Внезапно двери отделения распахнулись, и в них влетел еще один персонаж этой истории.

– Леся! – воскликнул бледный с перепуганный прямо-таки до синевы Лешик, бросаясь к своей любимой. – Ты жива, моя радость?!

– Лешик! Как ты нас нашел?

– Вета позвонила мне, сказала, что едет к вам на вокзал и что на Лилию напали. Я тоже помчался, но застрял в пробке и опоздал.

Типичный недотепа! Если бы они дожидались Лешика, то Лилия давно была бы мертва. Но Лешик, кажется, совсем не считал, что он в чем-то провинился. И, заключив Лесю в объятия, Лешик громко воскликнул:

– Мне какая-то тетка на вокзале рассказала совершенно ужасные вещи! Что вас всех увели в наручниках, окровавленных с головы до ног! Да я и сам видел кровь в переходе…

– Это кровь Лилии. На нее напал один тип…

И как раз в этот момент в кабинет ввели задержанного. Лешик развернулся в сторону открывающейся двери и тут же дернулся и встал – ноги вместе, руки по швам, – замерев по стойке «смирно»:

– Добрый день, Антон Сергеевич! – поздоровался он с Череповецким. – Вернее, добрый вечер! А вы тут какими судьбами? Тоже девушек пришли выручать? Вам Вилли позвонил?

– Постой! – насторожилась Леся. – Ты знаешь этого типа?

– Тише! – испуганно зашептал ей на ухо Лешик. – Что ты такое говоришь? Это не тип! Это – Антон Сергеевич.

– И что? Кто он такой?

– Антон Сергеевич – наш второй босс. Помнишь, я тебе о нем рассказывал?

И тут частички этой головоломки наконец сложились в головах у подруг. Так вот кто этот злодей и убийца! Вовсе не малохольный Влад, которого хватает только на то, чтобы потихоньку спереть у своих подружек деньги или иные материальные ценности. Настоящий преступник – вот он! Стоит прямо перед ними и злобно таращится на Лешика, который ничего не понимает и лишь недоуменно улыбается и хлопает ему в ответ глазами.

Присутствующий при этой сцене майор, который уже немного разобрался в похождениях подруг и знал об их подозрениях относительно Вилли и его сомнительной «Лавочки», тоже не остался в стороне.

– Та-а-ак! – протянул он тоном, не предвещавшим злодею ничего хорошего. – Значит, вон оно как… Ну, что же, садитесь, товарищи. Все садитесь. Начнем разбираться!

Разбирательство это затянулось на всю ночь. И чем дольше оно затягивалось, тем непонятнее и подозрительнее делалась роль Антона Череповецкого во всей этой истории. Сначала подруг и Лешика допросили поодиночке. Затем провели очную ставку Лешика с задержанным Череповецким. А затем уже следователь отправил в больницу к Лилии одного из оперативников, который и сообщил, что операция у девушки прошла успешно. Жизни Лилии больше ничто не угрожает. И сейчас Лилия находится в палате реанимации.

Но пока что разговаривать с ней нельзя. Девушка находится под действием успокаивающих препаратов. И он остается рядом с ней, чтобы сразу же снять с нее показания, едва только пациентка очнется.

– Мы и так заранее можем вам сказать, что Лилия обвинит в нападении на нее этого Череповецкого!

– Да! Мы и сами видели, как он на нее напал!

– Сначала в машину ее силком запихнул, а потом на вокзале зарезать пытался.

Но майор в ответ на возмущение трех подруг покачал головой:

– Ваши слова, конечно, очень важны для нас. Но пусть потерпевшая сама даст показания. Так-то оно вернее будет.

Трех подруг и Лешика отпустили с миром по домам только около четырех часов утра. Да и то неохотно.

– Видите ли, дело в том, что этот Череповецкий настаивает на возбуждении против вас уголовного дела по факту нападения на его драгоценную персону.

– Да если бы мы на него не напали, он бы Лилию ножом не один раз ударил, а два или три!

– И точно бы ее убил!

– Просто чудо, что мы успели первыми и спасли ее!

– Я все это прекрасно понимаю, – кивнул головой майор. – Поэтому поезжайте себе спокойно домой, отдыхайте. Вам больше ничто не грозит.

– Точно?

– Даю вам слово.

– А он?

– Кто? Антон?

– Да.

– А он… Он побудет пока у нас.

– Долго?

– Годиков так, я думаю, пять или шесть, – ухмыльнулся майор в усы. – Налицо разбойное нападение на девушку. А если после беседы с потерпевшей выяснятся и другие подробности, тогда мерзавец и подольше под нашим присмотром побудет.

Конечно, было очень хорошо и даже замечательно, что преступник оказался за решеткой. А Лилия при всем при этом, хоть и раненая, но все же осталась жива. Однако подругам все равно было как-то не по себе. А Вета, так та еще и недовольно бурчала:

– И что это за расследование такое? Ни Влада, ни моих денег, ни сокровищ Георгинки! Все впустую! Так я и знала, что нужно было нанимать профессионала!

Из-за этой последней реплики Кира с Лесей даже на нее немного обиделись. Хотя они и знали эту «милую» Веткину привычку – обвинять в своих неприятностях всех, кто пытался ей помочь. Но сейчас ее слова здорово задели их за живое.

– Ну, и нанимала бы себе профессионалов!

– Сэкономить ведь хотела на расследовании!

– Профессионал взял бы с тебя за это расследование столько же, сколько сам Влад у тебя украл!

– А мы работали бесплатно.

– Рисковали.

– Время тратили.

– Силы!

– И что? Где хотя бы простая благодарность с твоей стороны?

И рассерженные подруги повернулись к Вете спиной. Неблагодарная! Просто неблагодарная! И избалованная! И вредная! Они ради нее ночей не спали, чуть в тюрьму не угодили, а ей все мало! Влада ей, видите ли, на блюдечке подавайте! И десять тысяч долларов к нему в придачу!

И хотя о том, где находились эти два объекта поисков, подруги, увы, знали и даже представить себе не могли, но своей вины в этом не видели. Они сделали все, что было возможно! Поэтому и простились они с Ветой, уезжая к себе в Чудный Уголок, очень холодно и сухо. Все они были взаимно недовольны друг другом. И разговаривать им было не о чем.

Но долго их размолвка продлиться не могла. Вета позвонила подругам первая. Сама набрала их номер. Фантик лишь презрительно сморщился и фыркнул, когда услышал в трубке ее голос. По какой-то причине он Вету недолюбливал. И всегда старался продемонстрировать ей свою неприязнь.

Однако сама Вета была настроена очень миролюбиво. И первым делом извинилась за свое недавнее поведение:

– Не обижайтесь на меня, девочки. Просто поймите меня! Я очень разочарована! Нет, не вами, конечно. Но… Но Влада ведь мы так и не нашли! Выходит, зря мы все это затеяли. Денежки-то мои… тю-тю!

Однако у Киры уже была готова новая версия, как им добраться до Влада.

– Погоди страдать, – сказала она. – У меня есть план.

– Какой? – прохныкала Вета, которой очень понравилось жалеть себя, любимую.

Да и было за что! В жизни у Веты наступил ужасный период. Конечно, сейчас бабушкины драгоценности были у нее, но ведь скоро их придется вернуть маме. А деньги, которые она копила многие годы, пропали. Шикарный любовник тоже пропал. И муж!.. Даже муж – и тот пропал!

Поэтому Вета чувствовала себя очень несчастной. Она-то рассчитывала, что Влад выйдет на Лилию, и на действиях против нее они его и схватят. А оно вон что получилось! На Лилию напал совсем даже незнакомый Вете мужчина. Какой-то Антон Череповецкий! Ну, и как ей стрясти с этого типа свои деньги? Это Вете отнюдь не представлялось реальным или выполнимым. Поэтому-то Вета и грустила. Потеря денег гораздо больше задела ее, чем потеря любовника или даже мужа.

– Ты лучше, чем реветь, послушай, что я придумала сегодня ночью. Этот Антон Череповецкий… Он должен быть связан с Владом!

– Почему?

– Во-первых, потому, что Антон ездил на его машине.

– Ну да. По доверенности Влада.

– Правильно! Но ведь эту доверенность Влад должен был ему сам выписать? И документы на машину тоже он должен был Антону отдать. Сам, лично!

Да, документы у Антона на машину, которой он управлял, были в порядке. И страховка, и прочие бумаги. И это тоже удивляло. Как это возможно, чтобы у одной машины было два ПТС? Ведь Влад один ПТС забыл у Веты. А где же он взял второй паспорт? Возможно, он потом продублировал его в ГИБДД?

Но зачем он отдал ПТС вместе со своей машиной Антону? На этот вопрос подруги ответить не могли. Но им было совершенно ясно, что если машина Влада была у Череповецкого в генеральной доверенности, то эти двое должны быть как минимум знакомы друг с другом.

– А что во-вторых?

– Во-вторых… Ты помнишь, что этот Череповецкий заявил на допросе?

Вета постаралась припомнить, но, к своему стыду, поняла, что в ее голове не сохранилось никаких воспоминаний на этот счет.

– Еще бы они сохранились! – хмыкнула Кира. – Вы же с Лесей обе такие скромные, такие послушные! Взяли и забились в уголок на диване, куда вас посадили. И с места не хотели сдвинуться, тетехи!

– Мы просто устали.

– А я что, не устала? Устала, и не меньше вашего. Но дело есть дело! Поэтому я встала и прошлась по всему отделению. И, когда в кабинет к нашему майору отвели Череповецкого, я была поблизости.

– Так ты подслушивала их разговор?!

– Подслушивала! Ну да, подслушивала. И что? Скажешь, что это стыдно? Зато я услышала немало интересного!

Нет, Вету меньше всего волновала этическая сторона этого вопроса.

– И что же? – заволновалась она. – Что тебе удалось услышать?

– Сначала скажи, возьмешь ты свои слова обратно?

– Насчет чего?

– Насчет того, что мы с Лесей – полные неудачницы и что нас следует заменить более толковым сыщиком?

– Давно взяла! – закричала Вета. – Рассказывай! Что тебе удалось подслушать?

Но Кира все же не могла отказать себе в маленьком удовольствии немного помучить Вету. Она еще не остыла после недавних несправедливых слов, сказанных приятельницей. И теперь хотела реванша. Больше всего в жизни Кира ненавидела несправедливость в отношении кого-либо или себя самой. А вчерашние слова Веты были насквозь несправедливы! И Кира хотела теперь в ответ хоть немного, но помучить Ветку.

– Приезжай к нам в Чудный Уголок, тут и поговорим, – твердо сказала она ей.

– Ой, у меня столько дел по дому за целую неделю накопилось, – тут же заныла Вета, не любившая без крайней нужды покидать свой дом.

Во-первых, лень. А во-вторых, неэкономно. Сидя дома, денег точно истратишь меньше, чем выйдя из него.

– Может, лучше вы ко мне приедете?

– Нет!

– Тогда подберите меня у станции метро, – снова заканючила Вета. – Вы обе на машинах, а мне приходится передвигаться на общественном транспорте.

– Нет! У нас с Лесей за те дни, что мы посвятили поискам ТВОЕГО Влада и ТВОИХ денег, тоже накопилось множество дел в НАШЕМ собственном доме! – Кира нарочно выделила голосом в этой фразе нужные места, а под конец еще и прибавила: – Впрочем, не хочешь – не приезжай! Дело твое.

Разумеется, Вета примчалась. Совсем уж пересилить свою в высшей степени экономную натуру она не смогла, поэтому приехала не на такси, а на автобусе. Но и это был явный прогресс, свидетельствующий о том, насколько сильно Вета была заинтересована в этом деле. Иначе она и с места бы не сдвинулась. А тут все же снялась с места и приехала своим ходом.

И, смягчившись, Кира рассказывала Вете о том, что ей удалось узнать. Оказалось, что ночью, когда Лесю с Ветой сморила дремота и они прикорнули на маленьком скользком и жестком диванчике в отделении, Кира с ними не осталась. И только благодаря своей любознательности она стала свидетельницей беседы Череповецкого с майором.

– Вы меня поймите, девицу эту, которую, как вы говорите, порезали, я и знать не знаю, – втолковывал майору Антон. – С ней встречался один чувак, приносивший к нам в магазин кое-какие безделушки на продажу. А уж что у них между собой было – о том мне не ведомо.

– Как же получилось, что девушку ранили вашим ножом? Или нож тоже не ваш?

– Нож – мой, – признался Антон. – Но я ума не приложу, как она на него наткнулась! Наверное, нож у меня в кармане открылся, а я и не заметил. А когда эта полоумная кинулась мне на шею, то сама же на него и напоролась.

– История по меньшей мере удивительная. А зачем потерпевшей было кидаться вам на шею?

– Спутала меня со своим любовником! Он на меня очень похож. Только зовут его иначе – Владом.

– А машина его почему у вас оказалась?

– Так он, это… Типа, задолжал мне много.

– Брал у вас деньги в долг?

– Да, да! Много брал. А отдать не сумел. Ну, вот, он машиной, типа, и расплатился.

– А где сейчас находится гражданин Пасечкин, вы имеете представление?

– Нет. Откуда? Говорю же, случайный знакомый.

– И что же, вы случайному знакомому дали в долг крупную сумму?

– Почему же крупную? Ерунду дал.

– Вы ему – ерунду, а он вам взамен – машину? Странно как-то получается. Концы с концами не сходятся!

Больше Кира ничего не сумела расслышать, потому что в коридоре появились какие-то незнакомые оперативники. И девушке пришлось срочно делать вид, что она тут просто прогуливается. Но услышанного было вполне достаточно для того, чтобы понять – Антон врет! Врет и путается в своих показаниях. Он отлично знает Влада. И вопрос вовсе не в том, занимал последний у него деньги в долг или нет. Вопрос совсем в другом.

– Влад и Антон очень похожи внешне. Их легко спутать друг с другом. Например, мы с Лесей их спутали. И другой человек, который не слишком хорошо знал Влада, тоже мог перепутать его с Антоном.

– Ты это к чему?

– К тому, что возле дома Георгины очкастый сосед ученый мог видеть вовсе не Влада!

– А кого?

– Антона! – воскликнула Кира. – Понимаете теперь? Это Антон пришел к Георгине. И это он убил девушку! Сначала отравил ее снотворным, а потом утопил в ванне!

– Но она ждала Влада. Торт и вино, и…

– Ждала она Влада, а пришел Антон!

– Но как он узнал о Георгине?

– Если Влад и Антон были знакомы, то почему бы и нет? Влад сам мог ему рассказать!

И тут подала голос Вета:

– А мой Генка? – неожиданно жалобно произнесла она. – Он ведь был знаком с Владом.

– И что?

– И он тоже пропал. Может быть, они пропали вместе?

Но Кира отмахнулась от нее:

– Погоди ты со своим Генкой! Дай нам сначала с Владом и с деньгами разобраться! Генка подождет!

Кажется, Вета хотела что-то возразить, но быстро передумала и промолчала.

– И что? – вместо этого тоскливо осведомилась она. – Ну, знакомы были Влад и Антон. И что нам это дает?

– Очень много дает! Если Антон и Влад были знакомы и даже, более того, вместе проворачивали свои темные делишки, то Влад… Влад может прятаться у Антона!

При этих словах глаза у Веты загорелись. Появился шанс вернуть свои деньги, и она мигом забыла про бедного своего мужа – Генку. Впрочем, Кира тут же остудила восторги Веты.

– Погоди радоваться! Уверена, дома у Антона менты уже побывали. И, раз Влада они там не нашли, значит, его там нет.

– И что же? – снова огорчилась Вета, чуть ли не до слез. – Зачем ты тогда все это мне наговорила? Обнадежила меня, а потом…

– Молчи! – перебила ее Кира. – Я пошарила в компьютерных базах и выяснила, что у Антона, помимо его городской квартиры, имеется еще и загородный дом. Это тебе о чем-нибудь говорит?

Вета озадаченно молчала.

– И что? – спросила она наконец. – Ты думаешь, Влад прячется там?

– А почему бы и нет? Машину он Антону отдал в обмен за эту услугу. А сам пока что живет у Антона. И выбирает себе новую жертву, которую он собирается основательно пощипать. И тогда он поправит свои делишки.

Вета покачала головой.

– И далеко она, эта дача? – презрительно спросила она, ничуть не скрывая своего негативного отношения к этому новому плану Киры.

– Не очень. В Левашово.

– Но мы хоть на машине туда поедем?

– Разумеется! Бензин наш. Идеи тоже наши. Поедем прямо сейчас!

– Мне надо на работу, – пробурчала Вета. – У меня бизнес.

У Киры даже дыхание перехватило от возмущения. Снова Ветка тянет одеяло на себя! Но тут в их диалог неожиданно вмешалась Леся, которая резко сказала:

– Ничего страшного. Подождет твой бизнес!

– Впрочем, если ты не хочешь, мы никуда не поедем. Нам с Лесей это нужно меньше всего.

– И у нас тоже есть свой собственный бизнес. Мы с удовольствием займемся им!

Нет, допустить такого Вета никак не могла. Пока у нее существовала надежда вернуть свои кровные десять тысяч долларов, она готова была ехать хоть на край света.

– Гори она, эта работа, синим пламенем! – пробормотала она. – Да и что такого, если я и не приду? Ничего! Сосисками обойдутся! Что, я один день уже и пропустить не могу?

– Можешь, конечно.

– Но учтите, вы должны мне гарантировать, что Влад будет на той даче! – заявила подругам Вета. – Иначе я потеряю целый рабочий день. А это же деньги!

Подруги только переглянулись друг с другом, с трудом сдерживая улыбки. Нет, Вета просто неисправима! Она начисто не желает понимать, что и подруги тоже теряют свое время и свои деньги, мотаясь с ней по ее делам. Вета воспринимала это поведение подруг как нечто должное. И беспокоилась исключительно за свой собственный карман.

Но такой уж она была. Переделать ее вряд ли возможно. И плохая или хорошая, а она была их подругой. А подруг, как известно, не выбирают. Они появляются сами. И основательно портят вам жизнь, настолько искренне считая, что в этом-то и состоит их первейшая и наиглавнейшая задача в этой жизни, что разубеждать их просто язык не поворачивается.

Во всяком случае, у подруг он так и не повернулся. И Вета прибыла в поселок Левашово с твердой уверенностью, что она оказывает величайшее одолжение Кире и Лесе, отправившись вместе с ними в эту экспедицию.

ГЛАВА 20

По случаю ранней весны, а также прохладной погоды и буднего дня поселок выглядел безлюдным. Подруги с трудом нашли нужный дом. Но подъезжать к нему вплотную они пока что не стали. В отличие от многих соседских домов дачка Антона казалась вполне обжитой и обитаемой.

Во дворе висели мужские куртки и даже несколько пар носков. Из трубы шел дым. И в самом доме раздавалась музыка и громкие голоса. Видимо, там работал телевизор.

– Там точно кто-то есть, – сказала Кира.

– Ага! Вопрос в том, кто это?

Нельзя было исключить и такую вероятность, что на даче у Антона гостят какие-нибудь его дальние родственники. Или и вовсе живут его престарелые родители. Старички любят свежий воздух. И их ничуть не смущает прохладная погода за городом. Напротив, в городских квартирах им душно и жарко. Отопление шпарит, и во многих квартирах никак его не отрегулируешь. А вот за городом – благодать!

Но, подойдя ближе к дому, подруги увидели, что там шутят вовсе не старички родители. Это была компания веселых молодых людей, которые, несмотря на ранний час, уже вовсю жарили шашлыки, а также пили вино и пиво. Кроме того, глазастая Леся углядела среди прочих бутылок кое-что градусом и покрепче пива. И совсем не удивительно, что вся компания, состоявшая из трех молодых пареньков, была изрядно под градусом.

Подруги нерешительно замерли неподалеку от дома Антона. Они не знали, как им вести себя дальше. Подойти к этим ребятам или не стоит? Если они живут на даче Антона, значит, они его дружки. А раз так, они запросто могут оказаться и его сообщниками.

– Все пьють и пьють! – неожиданно раздался позади подруг старушечий дребезжащий голос. – И как только денег хватает у иродов!

Подруги оглянулись и увидели мелкую старушку, неодобрительно взиравшую на происходившее на участке Антона пиршество.

– Все пьють и пьють! – повторила она. – Я одну бутылку у них приметила, так потом ее цену в магазине увидала – чуть в обморок не хлопнулась. Четверть моей пенсии! А они этих бутылок за один раз чуть ли не десяток высасывают! Сволочи!

– А кто они такие, бабушка?

– Так кто… Известно, сынок меньшой Череповецких с дружками кутит. Сам студент, и дружки его такие же нищие. А все кутят!

– Бабушка, откуда же у них деньги, если они бедные студенты?

– Так, небось, братец-то у нашего Витальки не бедненький! – скривилась старушка. – У Антона всегда дом – полная чаша. Вот Виталька и сам сюда приезжает, и еще своих приятелей на братнины харчи повадился с собой привозить. Приедут, все запасы у Антона из холодильника выгребут, а потом сваливают.

– И Антон им это позволяет?

– А куда денешься? Родной брат. Хотя в прошлый раз скандал у них вышел. Очень Антон на меньшого своего ругался! Запрещал дружков своих возить к нему на дачу.

– А Виталька что же?

– А тот тоже с гонором. Дескать, дом не твой, дом отцовский. Я, мол, тут такую же долю имею, как и ты.

– А Антон?

– Промолчал. Хотя вряд ли ему понравились слова брата…

Старушка уже давно ушла. А подруги все смотрели на участок и гулявшую там молодежь. Итак, это брат Антона, с которым у самого Антона не слишком-то дружеские отношения. Между братьями случались скандалы и размолвки. И, наверное, имела место зависть. Младший, бедный брат, не мог не завидовать старшему, богатому.

– Ну что? – наконец проговорила Кира нерешительно. – Зайдем?

– Зайдем, раз уж приехали!

И подруги, осторожно толкнув калитку, оказались во владениях Антона Череповецкого. Их появление было встречено дружными восторженными воплями:

– Ого! Девчонки пожаловали!

– Девчонки, давайте к нам!

– Вино будете?

– Мартини?

– Виски?

– Джин?

И, так как подруги дружно помотали головами в ответ на все эти предложения, черноволосый паренек – миниатюрная и более утонченная копия Антона – закричал кому-то в доме:

– Серега, у нас гостьи! Тащи из бара дамам шампусика!

«Шампусик» оказался итальянской шипучкой, правда, очень хорошего качества. И стоить одна бутылка такого напитка должна была немало. Увидев бутылку, три подруги только молча переглянулись друг с другом. Лично Кира была бы в ярости, появись у нее в доме такие беспардонные гости, которые потрошат без спроса хозяйский холодильник и поят дорогими напитками всяких случайных девиц, с которыми они даже не знакомы еще толком!

Но Виталик – так звали брата Антона – держался тут совсем по-хозяйски. Можно было даже сказать, нагло он держался.

– Садись, красотка! – похлопал он себя по коленке, хотя во дворе было полно и других мест для сидения.

Обращался он к Кире, которую даже перекосило от такого обращения к ней со стороны этого малолетки. Он что, совсем пьян и не видит, что она его старше на добрых семь, а то и на все десять лет? Или его это не волнует? И тут Киру осенило! Парень просто торопится взять от жизни все, пока не приехал его брат и не прогнал всю эту развеселую компанию пинками из своего дома.

И, чтобы проверить свою догадку, она присела на предложенное ей колено, а потом сделала вид, что смотрит куда-то вдаль, и внезапно воскликнула:

– Ой, Виталька! А там не твой брат случайно идет? Нет?

Виталька вскочил на ноги так резво, что Кира чуть не свалилась на землю.

– Где? Где он? – завертел головой парень.

При этом лицо его напряглось и исказилось. Он явно готовился к позорному отступлению. И уже заранее прикидывал, как бы половчее удрать, чтобы не слишком упасть в глазах своих приятелей.

– Никого нет, – растерянно произнес он.

– Наверное, я ошиблась, – лучезарно улыбнулась ему Кира и засмеялась.

Она уже выяснила, что хотела. И была очень довольна. Виталька явно не участник в делишках своего братца. Между ними нет той степени доверия, которая необходима для сообщничества в темных делах. Младший, похоже, просто сосет из старшего, сколько и как может. А тому это активно не нравится. Вот и вся суть проблемных отношений между двумя братьями.

Но брат Антона интересовал Киру меньше всего. Теперь она хотела только одного. Осмотреть сам дом. И сделать это оказалось куда проще, чем она представляла себе. Виталька сам предложил своим нежданным гостьям совершить экскурсию по ближайшим окрестностям. В частности, по дому и саду.

– Начнем с дома! – тут же предложила Леся, тоже смекнувшая, куда ветер дует.

Дом был и в самом деле хорош. Переходя из комнаты в комнату, Кира отмечала все новые и новые дорогие детали интерьера. Плазменная панель на стене. Камин в углу комнаты. Шикарная тигровая шкура на полу. Кира специально потрогала ее и убедилась, что шкура самая что ни на есть настоящая. И тут же ее душа наполнилась горячим возмущением по отношению к человеку, купившему такую вещь. Это же варварство! Тигров и так осталось слишком мало, чтобы еще и убивать их на потеху всяким там Антонам!

Но, тем не менее, шкура тигра сама по себе должна была стоить целое состояние. А в доме было еще немало красивых и потому дорогих вещей. И мебель. И ковры. И отделанный мрамором санузел. Удивительно, что Антон вообще пускает своего братца в такие хоромы!

Внезапно Кира почувствовала, как Вета взяла ее за руку. Пальцы у подруги были холодными и мелко дрожали.

– Что с тобой?

– Не знаю, – с трудом сглатывая, призналась ей Вета. – Наверное, ты подумаешь, что я сошла с ума…

– Нет. Не подумаю. Говори.

– Мне кажется… Мне кажется, что Генка был в этом доме!

– Почему?!

– Не знаю! Кажется, и все.

Кира пожала плечами. Конечно, женская интуиция – это великая вещь. Но в данном случае Вета ошибалась.

– Мы обошли уже весь дом, – сказала она подруге. – Ты же видишь, твоего Генки тут нету.

– Вижу, – тяжело вздохнула Вета. – Нету. Но мне кажется, что он тут!

Кира обняла разомлевшего Витальку за шею и спросила:

– Послушай, друг сердечный, а все ли ты нам показал?

– Все! – пьяненько икнул парень. – Мансарду вы видели. Зимний сад на террасе посетили.

– А подвал?

– Ик! У брата… То есть у меня там бильярдная и сауна. Хотите взглянуть?

– Хотим! – твердо заверила его Кира. – А при случае и в сауне погреться. Что? Разрешишь?

От такой перспективы щеки у Витальки загорелись, словно две свеклы. А Кира только хмыкнула про себя. До чего же легко и просто общаться с такими вот молокососами! Не одна Леся умеет дурить головы молоденьким мотылькам. Она – Кира – тоже еще не растеряла порох в пороховницах.

Воодушевленный обещанным походом в сауну, Виталька провел всех подруг в нижний, цокольный этаж дома. И вот тут Вету буквально заколбасило.

– Он где-то рядом! – судорожно шептала она. – Он где-то тут! Я это чувствую!

– Кто? Влад?

– Да при чем тут Влад? Мой Генка! Он где-то рядом. Я его чую!

И, хотя Кира сильно сомневалась, что нос среднестатической человеческой особи женского пола способен учуять другую особь, пусть даже и мужского пола, на расстоянии и через стену, но спорить она не стала. Статистика – статистикой, а любящая женщина – это такая… э-э… субстанция, которая ни в одну статистику не укладывается.

– Вот тут – бильярдная! – хвастался Виталька чужими богатствами. – Вот тут – сауна. А вот тут… Черт, заперто! Ну, там у брата… То есть там у меня ничего интересного и нету.

– А что там все-таки?

– Спортивный зал. – И, заметив явный интерес со стороны подруг, он поспешно воскликнул: – Да там ничего серьезного. Всего-то с пяток тренажеров и беговая дорожка.

Но Вета уже бросилась к этой двери. Она была сделана из массива твердого дерева. И нечего было даже мечтать ее сломать.

– Погоди, погоди! – испугался Виталька, увидев, как неистово дергает Вета за ручку двери. – Если тебе так нужно, то я поищу у бра… то есть просто поищу ключи!

Он убежал. И вернулся назад подозрительно быстро. Чтобы обыскать весь дом и найти ключи, ему двух минут вряд ли хватило бы. Похоже, Виталька был не так-то прост. И, чтобы не объясняться с братом лишний раз, он давно сделал себе дубликаты ключей от всех помещений в доме. Это избавляло его от множества хлопот и неприятных разговоров.

– Сейчас открою, – пробормотал он, поворачивая ключ в замочной скважине.

Но тут, не успел он открыть дверь, как Вета уже оттолкнула его. И с криком:

– Я иду к тебе, любимый! – ворвалась в тренажерный зал.

Виталик лишь разинул рот, глядя ей вслед. Да и подруги, честно говоря, прибалдели. А ступив в тренажерный зал, они обалдели еще больше. Потому что прямо посредине зала сидели два человека, прикованные к силовым тренажерам и связанные при этом по рукам и ногам. И над одним из этих спеленутых жертв рыдала, упав на колени, Вета.

– Гена! Геночка! Родной! Очнись! – И, повернув зареванное лицо ко входу, она закричала: – Он меня не слышит! Он что… Умер?!

Кира с Лесей бросились ей на подмогу. А вмиг протрезвевший Виталька выругался:

– Ох, ни фига себе!.. Это что же тут такое?!

– Об этом тебе лучше спросить у твоего брата, – бросила ему через плечо Кира. – Дом ведь принадлежит ему? Верно?

Совсем позабывший от страха о том, что он только что заливал своим гостьями, Виталька машинально кивнул головой.

– А вы кто такие? – спохватился он наконец.

– Служба наркоконтроля! – рявкнула Кира первое, что пришло ей на ум. – Имеете при себе запрещенные препараты? Марихуану? Гашиш?

Витальку словно ветром сдуло! Похоже, он и его приятели были далеко не безгрешны в плане употребления перечисленных Кирой наркотических средств. Так что к тому моменту, когда подруги развязали Генку и поняли, что тот все же жив – дышит, хотя и весьма слабо, – на даче не осталось уже ни одного постороннего человека. Виталька вместе со своими дружками-приятелями удрал из дома своего брата с такой скоростью, что только пятки засверкали!

Чтобы привести Генку в чувство, понадобилось несколько кружек холодной воды, за которой Леся бегала в сауну (благо это было недалеко!). А также средство посильнее – в виде коньячных остатков из бара хозяина, уцелевших после нашествия гостей.

Генка наконец открыл мутные глаза, увидел столпившихся возле него девушек и слабо улыбнулся.

– Геночка! – возликовала Вета. – Дорогой мой! Жив! Подумать только, живой!.. Как ты тут оказался, стервец ты этакий?!

Но Генка, похоже, не услышал слов жены. Вместо того чтобы обнять или поцеловать ее, ну, или хотя бы сделать такую попытку, он прошептал:

– А Влад? Что с ним? Вы посмотрели?

– Влад?! – тут же встала в боевую стойку Вета. – Где этот гад? Покажи-ка мне его!

– Там, – прошептал Генка, снова теряя сознание.

Но Вете было уже не до родного мужа. К тому же с ним она всегда могла разобраться и позднее. А вот пообщаться с Владом ей не терпелось. И, отпихнув мужа, так что тот снова откинулся на жесткое сиденье тренажера, Вета кинулась ко второму пленнику. Размотав часть веревок и сдернув с его лица эластичный бинт, который удерживал кляп, Вета торжествующе возопила:

– Тут он! Попался голубчик! Ну, теперь ты мне за все ответишь!

Подруги с интересом подскочили к ней. Так вот он какой, этот таинственный любовник Веты! Честно говоря, сейчас он выглядел далеко не лучшим образом. Бледный, с запавшими глазами и темными тенями под ними.

Тем не менее, Вета с бывшим любовником церемониться не стала. Она привела Влада в чувство, отвесив ему несколько крепких оплеух. И, дождавшись, когда мошенник откроет глаза, закричала:

– Ну что, гад? Не думал, что мы с тобой снова встретимся? Где мои деньги, урод?!

Надо отдать должное Владу, сориентировался он быстро. Узнал Вету и прошептал:

– Развяжи меня!

– Как бы не так! – воспротивилась Вета. – Сначала – деньги, свобода – потом!

Влад откинулся назад и, слабо застонав, попытался сделать вид, что он теряет сознание. Но напрасно он надеялся, что Вета его пожалеет. Та почувствовала – и очень близко, совсем рядом с собою, – запах своих денег. И отнюдь не собиралась выпускать добычу из своих рук.

Излишне говорить, что свои деньги Вета из Влада в итоге вытрясла в полном объеме, да еще и с процентами.

– А что ты думал? – воинственно заявила она ему, когда парень попытался что-то ей возразить. – Даже Сбербанк не даст тебе кредита, не взяв своих процентов. А я еще учитываю ставку и за срочность, и за форс-мажорные обстоятельства. Так что с тебя двенадцать тысяч долларов, дружок ты мой! Потрудись отдать, а иначе…

Влад попытался было поторговаться. Но быстро понял, что в его положении это глупая затея, и сдался.

– Но ментам вы меня не отдадите? – жалобно проблеял он. – Ведь не отдадите же? Веточка, вспомни, как нам с тобой было хорошо. Вспомни, деточка!

– Я тебе больше не деточка! А насчет милиции мы поговорим позже, когда ты вернешь мои деньги.

Сопротивлялся Влад очень упорно. Оказалось, что он способен дать Вете сто очков вперед. Торг с ним у Веты затянулся до самого вечера. Генку подруги уже давно увезли домой. В больницу он не захотел. А для похода в милицию, к следователю, он был еще слишком слаб. И пока Генка, возлежавший на мягких одеялах и ублажаемый куриным бульончиком и крепким чаем с сухариками, рассказывал Лесе обо всех пережитых им ужасах, Кира с Ветой сражались с упрямым и, надо сказать, очень жадным Владом.

– У меня и так уже ничего не осталось! – плакался этот тип. – Машину у меня отобрал Антон. Подлец! Заставил переписать ее на свое имя и документы с ключами отнял. Драгоценности Георгинки тоже остались у него. Обратно я их вряд ли получу. Вета, я нищий! Поверь мне!

Но Вета не поверила. И, в конце концов, Владу все же пришлось раскошелиться и вернуть ей деньги, которые он у нее взял. С процентами. Деньги он хранил самым обычным способом – в банке. И он снял их со счета, сделав один-единственный звонок менеджеру.

– И учти, я еще не взыскала с тебя за моральный ущерб! – кровожадно заявила ему Вета, пересчитав денежные купюры и проверив их подлинность. – Видишь, какая я добрая!

– Но теперь я могу идти? – робко заикнулся Влад. – Да, Веточка?

– Только после того, как дашь письменные показания против Череповецкого!

– И объяснишь, что вас с ним связывало! – поспешно добавила Кира.

– Но я не могу! – испугался Влад. – Тогда мне придется признаться и в том, что я украл драгоценности у Георгинки. – Но вдруг он заметно повеселел и воодушевился: – Впрочем, бедная наивная дурочка так меня любит, что, наверное, не захочет доводить дело до заявления в милицию. Я всегда могу сказать, что драгоценности она отдала мне сама. И Георгина подтвердит мои слова!

Подруги переглянулись. Похоже, Влад был совершенно не в курсе того, что случилось с его бывшей подругой.

– Влад, ты знаешь… – нерешительно начала Вета и замялась. – Мы должны тебе сказать одну вещь.

– Какую?

– Это касается Георгины.

– А что с ней? – удивился Влад. – Кстати, я тоже могу вам кое-что сказать. Я решил вернуться к ней!

– Что?!

– А что вас удивляет в моем решении?

– Но ты ведь ее уже один раз бросил!

– Дураком был! Такие девушки, как Георгина, на дороге не валяются. Вы видели ее квартиру? Такая квартира потянет миллиона на два. Да не рублей, а долларов! Да, решено: развожусь и женюсь на Георгинке! Вета, прости меня. Но быть нам с тобою вместе – не судьба! Мы с твоим мужем очень подружились. Он – прекрасный человек. И я не могу увести жену у своего лучшего друга, с которым мы вдвоем столько пережили. Женюсь, но не на тебе, а на Георгинке!

Пока Влад разглагольствовал, подруги молча таращились на него. Он ничего не знал! Не знал и строил планы на их совместное будущее с Георгиной. Ну, и кто же тут из них троих самый наивный?

– Влад, ты знаешь… Вряд ли эти твои планы осуществимы.

– Почему?

– Твоя Георгина мертва.

– Как?!

– Убита.

– Что?! Как?!

– Мы думаем, что ее убил твой приятель.

– Кто?! Антон?! – вытаращил на них глаза Влад. – Но зачем?!

– А зачем он взял в плен вас с Генкой?

– Ну… – замялся Влад. – Это наши с ним личные терки. Георгина тут совершенно ни при чем.

– Так ли уж? – усомнилась Кира. – Разве дело не в той вещи, которую она хранила у себя дома, в тайнике?

– И которую ее дедушка привез из своей последней экспедиции и решил утаить от правительства!

Влад заметно смутился.

– Вы уже знаете, – пробормотал он. – Ну… Тогда ладно. Нет, Антон не мог убить Георгину из-за такой ерунды!

– Расскажи, что это была за вещь? – потребовала у него Кира.

– Монета.

– Монета?!

– Не простая монета. Это монета Азулевса.

– Кого?!

– О-о-о!.. – протянул Влад. – С этой монетой связана одна легенда. Ее нашли, зажатую в правой руке, на теле одного древнего владыки – Азулевса. И на камне рядом с его трупом была высечена надпись, что тот, кто владеет этой монетой, никогда не будет знать ни бедности, ни лишений.

– Это же всего лишь легенда!

– Ну да. Правильно. Тем не менее, этот царь – Азулевс – считался самым богатым властелином в свое время и в своем мире. И, когда его похоронили и положили в могилу с этой монетой в руке, его царство впоследствии очень быстро пришло в упадок.

– Бред!

– Бред или не бред, а только монета была отчеканена за много тысяч лет до появления на свет самого Азулевса. Ясно вам? И изготовлена она была из металла, который плавить в те времена еще не умели!

– Что?! – ахнули подруги. – Как это?!

– А вот так. Загадка!

– То есть эта монета была продуктом деятельности… каких-то внеземных цивилизаций?!

– Земных или внеземных – нам сие неведомо, – важно ответил Влад. – Но монета была очень редкой и ценной. Во всяком случае, именно так мне рассказала Георгина. А я ей верю. Эта дурочка очень свято относилась к тем вещам, оставшимся ей в наследство от ее предков!

– А ты ее ограбил!

– Каюсь, – поник головой Влад. – Не прав я был. Жадность мне глаза затмила! Как увидел все эти золотые побрякушки у нее в шкатулочке – и у меня ум за разум зашел. Зря я это сделал. Надо было сразу на Георгинке жениться, а потом уж… А я еще и кошель с монетами у нее прихватил.

– А его ты зачем взял?

– Так как же? – растерялся Влад. – Неразменный рубль Азулевса там и лежал!

– Вместе с другими монетами? – перебила его Вета.

– Ну да.

– Значит, никакого тайника в квартире Георгины и не было вовсе?

– Не-а. Ведь как дед Георгины рассуждал? Где лучше всего спрятать дерево? В лесу! А где лучше всего спрятать уникальную монету? Среди других монет! Вон он и бросил ее в кошель к остальным мелким монеткам, которые привозил из своих странствий. Георгина долго ее там искала. А когда показала ее мне, то я совсем даже не впечатлился. Обычная монетка из серого металла. Честно говоря, я ведь тогда не придал значения словам Георгины. Подумал, сочиняет девчонка. Легенда какая-то… Азулевс! Дичь старинная!

– И что же заставило тебя переменить свое мнение?

– Да твой Генка! Это он мне глаза открыл на сокровище, оказавшееся у меня в руках! Когда мы с ним немного скорефанились, он мне свою коллекцию монет показал. Ну, а я ему – свою. То есть Георгинкину! И про рубль Азулевса я ему рассказал. Генка эту монету увидел – и чуть не помер от изумления. Как, говорит? Не может быть, чтобы эту монету отчеканили чуть ли не за тысячу лет до нашей эры! В те годы, дескать, люди еще такие сплавы делать не умели. Дескать, это не серебро, а какой-то особый сплав никеля и еще чего-то там… Очень редкий. И в тогдашних условиях развития плавильного дела – вообще невозможный. Редкость, сказал он. Уникум! И с Антоном он меня свел! Сказал, что Антон – надежный человек. Да только этот надежный человек нас обоих чуть не убил!

– А кстати? – перебила его Вета. – За что это он вас?

– А я знаю? – плаксиво скривился Влад. – Он нам как-то это не объяснил… Заманил к себе на дачу. Сказал, что хочет о каком-то деле с нами переговорить. Ну, мы и приехали, а он нас связал. Рты заткнул. И пригрозил, что убьет нас! А за что, почему – этого он нам не объяснил.

– Хм, странно!

– Ну, а с монетой и вовсе глупо получилось. Антон ею, ясное дело, не заинтересовался. Да и я бы тоже на его месте на нее плюнул. Это только такой дурачок, как Генка, мог поверить в подобную чушь. А деловые люди верят в твердую валюту. Вот драгоценности Георгины Антон у меня взял. И цену хорошую дал.

– Ты же сказал, что он тебя и с драгоценностями кинул! – возмутилась Вета. – Снова врешь?

– Кинул! – ничуть не смутившись, тут же кивнул Влад. – Кинул, но аванс все равно заплатил. И еще поинтересовался, что это за девушка такая?

– Поинтересовался?

– Ну да. Спросил, как ее зовут? Да где живет? Да что у нее за квартира? Ну, и всякое такое. Одинокая, там, или нет…

– И ты ему сказал?

– А что мне скрывать-то было? Ясное дело, сказал.

– И про квартиру ее пятикомнатную тоже сказал?

– Ага.

– И что родителей у нее нет – тоже?

– Ага.

С этим типом все было ясно! Он даже не подозревал, что своей болтовней навел убийцу на след его жертвы. Наверняка Антон тоже решил поживиться за счет Георгины. Совершенно одинокая девушка стала для преступника необычайно легкой добычей. Это он ограбил ее квартиру!

Наверное, Антон искал что-то действительно ценное, привезенное дедом Георгины из его последней экспедиции. И ничего не нашел. И начал звонить Лилии с угрозами. Именно Лилии, потому что она была практически единственным человеком, вхожим в дом Георгины. И Антон вполне обоснованно заподозрил в похищении бесценного раритета именно подругу Георгины, а не кого-то там третьего.

ГЛАВА 21

Но вся правда про Антона выяснилась лишь после многодневного следствия, в ходе которого было проведено несколько очных ставок и множество допросов. Оказалось, что Антон при посредничестве одного своего знакомого мошенника – нотариуса – подделал завещание Георгины. Теперь он якобы являлся ее единственным законным наследником. И после смерти девушки ее квартира со всей обстановкой доставалась именно Антону.

Таким образом, судьба Георгины была решена. Антон убил девушку, мастерски выдав ее смерть за самоубийство. И если бы не расследование подруг, выведшее их на этого типа, преступнику вполне мог бы удасться его бесчеловечный план. Он стал бы единоличным владельцем ее шикарных пятикомнатных хором. А бедную Георгину похоронили бы на окраине кладбища, даже без отпевания в церкви.

Однако Антон не утерпел. И после того, как милиция ушла из квартиры, опечатав ее, он все же проник туда. И устроил там настоящий обыск. Алчность буквально сводила его с ума. Когда у Антона спросили, что же он надеялся найти в квартире убитой им девушки, он сначала долго мялся. Но, в конце концов, все же сказал.

– Думал, что прадед ее из своих путешествий какой-нибудь алмаз привез. Или статую золотую. Вот он и не захотел вещь эту государству отдать – себе ее оставил. А то монета… Чушь какая-то! Она ведь даже не золотая и не серебряная была! Влад ее вместо брелка на связку к своим ключам приспособил. Да вот она, у вас в деле имеется! Можете сами полюбоваться на эту «красоту»!

Тем не менее, следствие отнеслось к данной улике серьезно. Монету, которую прадед Георгины привез из своих странствий и называл «Рубль Азулевса», оценив ее необычайно высоко, передали ученым. И они сделали потрясающее открытие! Такая монета просто не могла быть отчеканена в то время и в том месте, где ее нашли! Она была сделана из необычайно прочного сплава, который не поддавался ни коррозии, ни прочим воздействиям времени.

– Либо она попала в могилу древнего владыки из нашего с вами времени, что свидетельствует о возможности осуществления путешествий во времени, либо… Либо еще за много тысяч лет до развития человеческого общества где-то на Земле существовала цивилизация, обладавшая подобными знаниями и умениями. И эта монета дошла к нам от них. Возможно, «Рубль Азулевса» – это то единственное, что дошло к нам из мифической Атлантиды.

Одним словом, ученые оценили эту находку старого Фридриха Карловича необычайно высоко. Антону оставалось только кусать себе локти, что сам он ничего не сообразил и не догадался о ценности этой совсем невзрачной на вид монетки. А подруги… Подруги могли гордиться тем, что они воочию увидели такую уникальную вещь. И мало того… Им даже довелось подержать ее в руках!

Именно эта монетка украшала цепочку с ключами от машины Влада. Маленькая, принятая подругами за серебряную, монетка с изображением на ней носатым мужчиной и непонятными символами. И теперь, когда они вспоминали об этом, у них прямо мороз по коже шел! Подумать только, им довелось прикоснуться к такой замечательной вещи. Честное слово, все их расследование стоило только этого одного!

Нотариуса, который помог Антону оформить документы на квартиру Георгины, а также доверенность на машину Влада, тоже привлекли к судебной ответственности. Помимо этих двух фактов, на него набралось еще множество обвинений. И мошенник получил все шансы надолго оказаться за решеткой, вместе со своим сообщником Антоном.

Итак, если вернуться к Антону Череповецкому, доказательства против него имелись неоспоримые. Да и его отпечатков в квартире Георгины нашлось немало. Как ни осторожен был преступник, а все же наследил там. Так что теперь Антон сидел за решеткой в ожидании суда. Подруги надеялись, что суд будет достаточно суров к этому жестокому человеку. И учтет, что Антон не только убивал, он еще и скупал краденые вещи и покушался на жизнь и здоровье двух своих сообщников.

Его компаньон, Вилли, также не избежал визита к следователю. Но хитрец сумел все-таки вывернуться и перед судом не предстал. Он заявил, что и знать не знал, чем занимается Антон. И о скупке краденых вещей он тоже понятия не имел. И так как иных доказательств вины этого человека у следствия не было, то его и отпустили за недоказанностью вины с миром.

Но все же подруги полагают, что сколько веревочке ни виться, а конец все равно найдется. Так и Вилли может вилять и увиливать, но рано или поздно правосудие все равно настигнет его.

А вот Владу здорово не повезло! Он все же предстал перед судом. Правда, ему было предъявлено куда более мягкое обвинение. Его обвиняли не в убийстве или покушении на убийство, а всего лишь в мошенничестве. Но все равно этот брачный аферист не ушел от ответственности. Свидетельские показания его многочисленных жертв сделали свое дело. И он тоже пошел под суд.

А уж Вета и ее подруги постарались, чтобы свидетельницы описали следователю активную деятельность Влада в самых черных красках. Именно три подруги обзвонили всех тех женщин, чьи телефоны дала им Вера, и рассказали им, как они могут отомстить Владу, засадив мошенника за решетку. Так что Белла, Валя и даже Алла с радостью явились на суд. И помогли Владу получить срок – полной мерой, за его делишки.

– Пусть посидит!

– Пусть подумает!

– Глядишь, еще человеком станет!

Вера – жена Влада – наконец-то сумела получить от мужа развод. Правда, в монастырь она не ушла. Осталась жить в своей квартире, выселив оттуда всех нахлебников. К ней часто приходит в гости ее сосед вместе со своим псом Боксом. И есть надежда, что во второй раз Вере с женихом повезет больше.

Родители Веты – ее мама и папа – снова живут вместе. Жареный поросенок, сдобренный, по совету Киры, изрядной долей сметаны с хреном, основательно скрепил их союз. Так что Вете пришлось скрепя сердце вернуть бабушкину коробку из-под сигар на ее законное место.

Впрочем, она тоже не осталась на бобах. Она не растерялась, вытребовала для себя из шкатулки бабушки несколько безделушек, которые потом очень выгодно продала. И на эти деньги Вета осуществила свою заветную мечту – открыла собственное маленькое кафе, куда она набрала необходимый штат сотрудников, коих и принялась третировать и воспитывать изо всех своих сил.

Певице Веронике Исаевой, появившейся в самом начале этой истории, тоже здорово повезло. Оказывается, бумажка с ее адресом была найдена Ветой в кармане у Влада не случайно. Мошенник уже заранее присматривал себе новую жертву. И певица – женщина одинокая и небедная – стояла в этом списке на почетном первом месте. Так что ей, можно сказать, здорово повезло. Она так и не столкнулась с Владом. Не познакомилась с ним. И потому не пережила множество разочарований по вине этого мошенника.

Дима Ковальков, отправленный подругами в путешествие вокруг обеих Америк, оказался сынком олигарха. Причем сынком неудачным, подсевшим на наркоту. Тем не менее, олигарх-папуля в своем сынке души не чаял. И нанял целый штат прислуги и охраны, которые должны были глаз не спускать с парня и ежедневно давать папуле отчет о делах сынка.

В штате числились двое охранников-дуболомов, экономка и домработница. И даже любовница Димы Ковалькова, которую парень не пожелал взять с собой в далекое плаванье, тоже состояла на жалованье у папы-олигарха. И вот вся эта компания, узнав, что Дима смылся от них за океан, ударилась в панику. Все они по очереди являлись в турфирму «Орион» к подругам, пытаясь заставить их вернуть им Димочку.

А когда это у них не получилось и папа-олигарх все же узнал о случившемся, разразился настоящий скандал. За Димой послали вертолет, так что сынка, пребывавшего в полнейшем отрубе из-за неумеренного употребления алкогольных и наркотических средств, подняли с палубы вместе с его верным другом – черным ризеном.

Света, лично пообщавшись с папой-олигархом, помогла ему вычислить местонахождение его сынка. Она получила от олигарха премию в размере недорогого корейского автомобильчика. Так что ржавую «девятку» она с презрением вернула своему жениху. А сама пересела на хорошенький автомобильчик, выкрашенный в цвет веселенькой весенней травки.

Что же касается подруг, Киры и Леси, то на их жизнь эта история какого-либо заметного влияния не оказала. Приятно, конечно, что им удалось засадить преступников за решетку и помочь Вете, вернуть не только деньги, но и мужа. Однако никакой благодарности Вета им не выразила. Ни устно, ни другим способом. Наоборот, уже через неделю после возвращения Генки под родной кров она позвонила подругам и заявила:

– Генка просто невозможен! Зачем вы мне его только вернули? Сегодня этот кусок идиота…

Что последовало дальше, подруги даже не стали слушать. Просто положили телефонную трубку на стол, а сами ушли в другую комнату. Следом за ними удалились и Фантик с Фатимой, предварительно возмущенно пошипев в трубку, из которой доносился громкий голос Веты, крывшей своего бедного мужа последними словами.

Нет, решительно невозможно понять, что удерживает ту или иную супружескую пару вместе! Зачем люди живут друг с другом, если каждый из них так недоволен своим партнером? Почему жены пилят своих мужей? И почему мужья погуливают от своих жен? Что это же такое? Неужели – любовь? Ведь почему-то они после всех этих скандалов и взаимных оскорблений все равно остаются вместе!

Просто уму непостижимо, до чего странными бывают люди. И до чего странной бывает их жизнь!

А вам всем – удачи! Цените своих близких. Любите их. И умейте прощать им их маленькие слабости и странности. Тогда и вам самим жизнь покажется куда легче и приятнее, нежели вы о ней думаете.

Content

Дарья Калинина
Дудочка альфонса

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21