Крапленая карта мира

Антон Леонтьев

Жизнь – как коробка шоколадных конфет, никогда не знаешь, какая начинка тебе попадется.

ПРОЛОГ

Кот д'Азур, вблизи побережья

Великого княжества Бертранского,

июнь 2003 года

Она мертва…

– Она мертва. Я сбросил ее в море, – сказал молодой светловолосый мужчина, спускаясь в салон шикарной яхты.

Женщина, услышав эти слова, отвернулась. В руке у нее был бокал с темно-золотистой жидкостью. Все кончено. Кларисса мертва. Мертва.

– Клементина. – Руки мужчины легли ей на талию. Губы коснулись темных волос и нежной матовой кожи. Женщина была удивительно красива, но, кроме красоты, в ней чувствовался незаурядный характер. – Клементина, – повторил мужчина, целуя ее. – Она мертва. У нас больше нет проблем. Теперь никто не помешает нам стать счастливыми.

Та, которую мужчина называл Клементиной, высвободилась из его объятий.

– Бьорн, нам пора позаботиться об алиби, – произнесла она. – Полиция должна считать, что здесь была вечеринка, Кларисса напилась и затем выпала за борт. Нам нужно поторопиться.

– Никуда не нужно торопиться, – ответил Бьорн.

Он подхватил Клементину на руки, они оказались на мягком кожаном диване. Сначала она сопротивлялась ему, потом уступила.

Полчаса спустя салон яхты походил на разгромленное жилище. Бутылки, бокалы, грязные тарелки, сигареты. Клементина еще раз окинула взглядом мизансцену. Все в полном порядке.

– Ну вот, никто и не заподозрит, что Клариссу убили. Мы убили, – произнес Бьорн. – Яхта будет дрейфовать вдоль побережья, ее обнаружит береговая охрана. Тело Клариссы прибьет к берегу.

В их распоряжении был один из двух небольших катеров. Солнце заходило, море, переливаясь в розоватых лучах, отливало темной синевой. Катер бесшумно доставил их на берег. Яхта, на которой они совершили убийство, сиротливо белела на фоне угасающего неба.

– Мне страшно, – сказала вдруг Клементина. Бьорн прижал ее к себе.

– Не надо ничего бояться, – ответил он. – Мы все сделали правильно. Другого пути, кроме как убить эту дрянь, не существовало.

Клементина взглянула на Бьорна. Они сообщники, он знает про нее очень многое. Но не все. Она закрыла глаза. Боже, разве она предполагала, что в ее жизни будет такое. Она убила человека.

На шоссе, пролегавшем рядом с морским побережьем, их ждал гоночный автомобиль. Сначала они заехали на небольшую уютную виллу, где жил Бьорн. Потом Клементина рассталась с ним, полная страшных предчувствий.

Сидя за рулем, она напряженно думала. Свет фар рассекал средиземноморскую тьму. Машина летела по горному серпантину. Вдали виднелись яркие огни, сияли небоскребы. Это княжество Бертран. Ее княжество, ведь она самая настоящая княгиня.

Видимо, Клементина превысила скорость, потому что услышала вой полицейской сирены. Она затормозила. Показалась фигура полицейского. Едва он увидел ее лицо, как мгновенно переменился.

– Ваше высочество! – воскликнул он. – Простите великодушно, если бы я знал, что это вы…

За долгие годы она привыкла, что ее появление оказывало на людей именно такое воздействие. Растерянность, легкая паника и восхищение.

Полицейский глупо улыбнулся, затем попросил у нее автограф для дочери.

– Ваше высочество, прошу вас, не ездите так быстро. Вы же знаете, какие здесь крутые повороты.

Еще бы, она знала. Та катастрофа, в которой она едва не погибла…

И все же, едва полицейский скрылся из виду, она снова развила скорость никак не меньше ста пятидесяти километров в час. До княжества оставались считаные километры. Но что ее там ждет?

Ее жизнь походила на игру в пазлы, она складывалась из разрозненных цветных кусочков, которые удивительным образом соединялись в причудливый узор.

Огни небоскребов были совсем близко. Еще немного, и она очутится на уютных улочках этого крошечного государства, где ей выпало властвовать.

Разве она могла предполагать, что все так обернется? Для всех она одна из наиболее богатых женщин мира, с состоянием в три миллиарда долларов, Великая княгиня Бертранская, эталон красоты, стиля и элегантности. Ее фотографии регулярно появляются в самых престижных журналах, папарацци охотятся за ней, как маньяки.

Она сбросила скорость, так как очутилась на месте. Вот и княжество, которое на такой машине можно объехать за пять минут. Вот ее дворец, мраморная махина с двумя сотнями комнат.

Клементина взбежала по лестнице, двери бесшумно открывались перед ней. Она добилась того, к чему всегда стремилась. Стала богатой и знаменитой. Но если бы кто-нибудь знал, какой ценой.

Сегодня Клементина перешагнула последнюю черту. Совершила убийство. Она убила, как и предсказывала прорицательница Тамара. В жизни каждому дается выбор – сделать так или иначе. И за все приходится нести ответственность. Рано или поздно. Ей придется заплатить за то, что она сделала.

Роскошная спальня, обставленная мебелью в стиле рококо. Клементина бросилась в ванную комнату и достала заветную коробочку с таблетками. Они успокоят ее, придадут уверенности и погрузят в сон. Она проглотила сразу две. Так-то лучше.

Успокоившись, Клементина подошла к зеркалу. Вот она, прекрасная оболочка. Никому и в голову не придет, что Клементина – убийца. Никто и не подозревает, что двадцать лет назад Клементина украла чужую судьбу, чтобы добиться успеха. Деньги, положение в обществе, всеобщее обожание – она украла все это у другого человека.

Клементина закрыла глаза. Таблетки начали действовать. Ее потянуло в сон. Боже, сколько лет прошло, все изменилось: она стала богатой, знаменитой, затем… Тогда она была простой девчонкой. Это потом в ее жизни появился Дмитрий, еще позже – Бьорн…

Свет, свет бьет ей в глаза. Она не хочет вспоминать о том, что сейчас ею интересуется Интерпол. Ей пришлось убить Клариссу, чтобы та не выдала ее тайну.

Вся ее жизнь – подделка. За успех приходится платить подчас непомерно высокую цену. Но много ли людей, зная об этом, откажутся от возможности добиться всеобщего признания и богатства?

Гонка за успехом подобна зыбучим пескам. Человек увязает в собственных желаниях, страстях и амбициях, ему хочется все больше и больше. А потом, когда он добирается до самой вершины, вдруг выясняется, что назад пути нет. Пески поглотили его, и это вовсе не вершина, а дно бездонной пропасти. Пески затянули и ее, уже давно, очень давно. У нее больше нет сил сопротивляться. Как же спастись? Как…

Клементина упала на огромную кровать, ее неудержимо тянуло в сон. Забыть обо всем, она не жалеет о том, что ей пришлось когда-либо сделать, и…

Александра. Годы 1979—1982

ДЕВОЧКА ИЗ ОМАХИ

…и лучи солнца, проникая сквозь пыльные занавески, падали на кровать, где спала Александра. Вместе с первыми вестниками весеннего утра с улицы врывался гул большого города. Омаха – столица аграрного штата Небраска с населением более полумиллиона человек.

Александра покрепче вжалась в подушку, все еще пребывая в полудреме. Она прекрасно знала, что через каких-нибудь десять-пятнадцать минут придется вставать, собираться, идти в школу.

Как она ненавидела все это! Но изменить что-либо было не в ее власти. Сон улетучился, а вместе с ним исчезла возможность увидеть себя подальше отсюда, от родителей, двух сестер и брата.

– Сандра, пора вставать! – раздался зычный голос матери.

Александра и без нее знала, что нужно подниматься, но все равно не отреагировала на боевой клич из кухни. Через несколько минут в комнату вошла мама. Миссис Томински была массивной женщиной с копной рыжих волос, зачесанных кверху в большой пук. Из-за прически, которую мать Александры не меняла уже больше тридцати лет, соседи звали ее Метелкой. Мать об этом и не догадывалась, иначе обидчикам пришлось бы туго, ведь у миссис Томински, помимо острого языка, была и тяжелая рука. А вот Сандре доставалось и за себя, и за мать, и прозвище Метелка намертво приклеилось и к ней, несмотря на то что у нее были роскошные темно-каштановые волосы, ниспадающие волнами на плечи.

– Вставай, я кому сказала! – произнесла миссис Томински, стаскивая одеяло с дочери. – Мне не нужны неприятности из-за того, что ты в сотый раз опоздаешь на урок! Твои прабабка с прадедом не для того бежали от коммунистов в Америку, чтобы ты валялась в кровати, вместо того чтобы стать человеком!

Александра потянулась, открыла глаза и обернулась к матери, которая с грозным видом стояла рядом с кроватью.

– Мамочка! Доброе утро!

Сандра прекрасно знала, что мать любит пошуметь, главное, во всем ей подчиняться или, по крайней мере, делать вид, что подчиняешься…

– Ну ладно, деточка, – ответила миссис Томински, обнимая и целуя дочь, – тебе на самом деле пора. Кстати, ты подготовилась к тесту по истории?

Сандра благоразумно решила не отвечать на вопрос матери. Она ничегошеньки не понимала в истории, поэтому решила, что лучше вообще не забивать голову датами войны между Севером и Югом, фамилиями древних президентов и названиями крошечных стран. Вместо того чтобы удовлетворить интерес родительницы, она проскользнула в ванную, закрыла дверь и пустила воду из крана.

Миссис Томински четыре раза стучала в дверь, все громче и громче заявляя, что Сандра опаздывает. Александра же, уставившись в зеркало, размышляла. И почему только они живут в крошечной квартирке на самой окраине Омахи? Мать ведет домашнее хозяйство и посменно работает кассиром в дешевом супермаркете. Отец – механик на крупном заводе, мощные трубы которого видны из комнаты Сандры. Мама, когда не кричит и не жалуется на идиотов покупателей в супермаркете, драит их жилище, одновременно включая на полную мощность телевизор с бесконечными сериалами и дневными ток-шоу. Отец… Он уходит рано утром и приходит вечером, когда дети спят. Подрабатывает, желая принести в семью дополнительные деньги.

Сандра усилила напор воды, потому что мать в очередной раз затарабанила в дверь. Родители у нее хорошие, она их любит. В редкие минуты семейного отдыха им бывает вместе весело. И все же ей хотелось большего. Они жили в задрипанной квартирке, обставленной не самой новой мебелью, питались продуктами из супермаркета, где работала миссис Томински, Сандра спала в одной комнате с двумя младшими сестрами. Раньше она не замечала, как убого они существуют. Все, кто обитал в этом районе, жили так же или еще хуже. Тут было полно наркоманов, алкоголиков, отчаявшихся личностей, тех, кто так или иначе связан с криминальным миром. Сандра знала, что отцы почти всех ее подруг пьют, старшие братья занимаются воровством, сутенерством, некоторые успели побывать за решеткой. Так что их семья на фоне других выглядела вполне пристойной, если даже не добропорядочной. Отец никогда не поднимал на дочь руку, мать могла ударить, но только, как она сама говорила, ради педагогического эффекта. Сестры и братья были слишком малы, чтобы попасть в мир соблазнов и преступлений.

И все же Сандра ненавидела такую жизнь. Много раз, вместо того чтобы идти в школу, она выбиралась в центр Омахи. Шикарные магазины, перед которыми останавливаются роскошные многометровые лимузины. Дамы в умопомрачительных нарядах, с переливающимися драгоценностями, сопровождаемые элегантно одетыми мужчинами, заходят в дорогие рестораны. Сандра знала, что бутылка французского вина в таком уютном местечке, где изысканные блюда сервируют на серебряных подносах, стоит больше, чем отец и мать зарабатывают в месяц. В бутиках, ювелирных магазинчиках, салонах красоты, офисах небоскребов идет совсем иная жизнь – и она, Сандра, остается вне этой жизни. Казалось бы, нужно сделать всего один шаг, и она окажется там, в мире, полном гастрономических изысков, опьянительных ароматов, шелковой одежды и беззаботного, полного неги существования.

В свои пятнадцать лет Александра прекрасно понимала, что это все мираж. Она навсегда останется Сандрой Томински, никогда не войдет в шикарный ресторан и не скинет небрежным жестом манто из шиншиллы, а на ее шее никогда не будет искриться бриллиантовое колье. Однажды, когда она уткнулась носом в витрину магазина, где были выставлены драгоценности, откуда-то немедленно возник крепкий охранник и вежливо, но настойчиво попросил ее не вертеться здесь. Сандра поняла, что ее гонят прочь.

В школу она пришла, пропустив один урок, хотя и знала, что теперь правила ужесточились: того, кто не желает учиться, выгонят из школы.

– Сандра, ты что, решила заработать неприятности? – спросила ее подруга Линда. – Бородавочник заявил, что те, кто не писал тест, могут вылететь из школы.

– Да пошел он! – отмахнулась Александра, швырнув рюкзак на парту.

Учитель истории по прозвищу Бородавочник был настоящим зверем. Он считал себя непризнанным гением, писал объемную монографию о внешней политике США в период президентства Вудро Вильсона и был вынужден, пока не взошла его звезда, зарабатывать на жизнь преподаванием истории для детей в бандитском районе.

– Мисс Томински, мы все польщены вашим неожиданным появлением, – сказал Бородавочник, окинув класс презрительным взглядом. – Видимо, ваш интеллект развит до такой степени, что присутствие на банальных тестах является для вас излишним.

Сидящие на задних партах парни заржали. Они и так не давали Александре прохода, теперь же появился лишний повод для издевательств. Бородавочник, заметив поддержку, продолжил:

– Мисс Томински, если вы так осведомлены в хитросплетениях мировой истории, то не соблаговолите ли кратко осветить причины, по которым Советская Россия и Соединенные Штаты выступили союзниками во Второй мировой войне? Если не ошибаюсь, ваши предки эмигрировали именно из России?

Сандра знала, что Бородавочник выбирает жертву и потом третирует ее несколько недель, превращая во всеобщее посмешище. Ответить ей было нечего. Она знала, что ее прадед и прабабка по материнской линии жили раньше в России, где якобы правят сумасшедшие старые коммунисты, по городам люди ходят в смешных шапках с ушами и в огромных сапогах из войлока. Там круглый год лежит снег, бродят медведи и все пьют очень много водки. Предки ее отца были родом из Польши, и об этой стране Сандра вообще ничего не знала.

– Вижу, что вам ничего не известно, – вздохнул Бородавочник. Его внимание переключилось на одного из хулиганов, который курил в классе.

– Слава богу, отлип, – пробормотала Линда. – Сандра, ты что делаешь сегодня вечером? Меня пригласили на вечеринку…

Александра скривила губы. Вечеринка? Но что там может быть интересного? Много пива, спиртное покрепче, наркотики и, как обычно, приставания. О сексе Сандра узнала давно, с девственностью в их районе обычно прощаются не позже четырнадцати, а многие и еще раньше. Она не собиралась быть как все. Если не получится самой заработать денег и стать знаменитой (а для этого нужно учиться, к чему способностей у нее, как считала сама Сандра, не было), то нужно найти богатого мужа. Она не хочет, как мать, в восемнадцать выйти замуж из-за того, что по глупости забеременела, родить пятерых, быстро располнеть и работать кассиршей, парикмахершей или официанткой.

Александра знала, что привлекательна, а со временем станет красивой. Она не пойдет, как другие более или менее смазливые девушки из бедноты, на панель. Некоторые зарабатывают там хорошие деньги, но большинство получает гроши, спивается, сидит на игле, попадает в тюрьму и в тридцать выглядит как старухи. Если вообще доживает до тридцати, а не умирает от шальной пули или запущенной болезни.

Она найдет себе обеспеченного мужа – адвоката, врача или биржевого маклера, у них будет отдельный дом в престижном районе, две или три машины, пара очаровательных малышей, за которыми будет ухаживать няня. Муж станет любить ее, покупать красивые платья и драгоценности, она сможет посещать бассейн, салон красоты, а по выходным они будут ходить в те самые рестораны, где бутылка вина стоит больше, чем ее отец и мать получают за месяц упорного труда.

Мечтая обо всем этом, Сандра машинально водила карандашом по бумаге. Иногда у нее получались забавные картинки, мать говорила, что у нее талант.

– Ты что, – зашептала Линда, – это же не абы какая вечеринка, приглашает сынок супербогатого адвоката, мой парень толкает ему травку. У них вилла в три этажа и огромный бассейн!

Услышав это, Александра кивнула головой:

– Ну ладно, я пойду. Но чтобы безо всяких вольностей.

– Обещаю! – ответила Линда. – Отдохнем и посмотрим, как живут богатенькие.

Ради этого, собственно, Александра и согласилась. Кто знает, может быть, там она познакомится с кем-то, кто вытащит ее из нищеты.

День пролетел незаметно. Ближе к вечеру, перебрав все немногочисленные наряды, Сандра остановилась на простом белом платье, похожем на те, что носят красотки в модных журналах. Александра знала, что ей достаточно лишь оттенить собственную привлекательность, чтобы все были в восхищении.

Немного макияжа, и теперь на нее из зеркала смотрела не девчонка, а взрослая женщина. Осталось сделать что-то с волосами. Сандра распустила их по плечам. Великолепно!

Линда со своим бойфрендом заехали за Александрой на шикарной машине с откидным верхом. Друг Линды был просто богачом по меркам их района, но деньги он зарабатывал торговлей наркотиками.

– Потрясно выглядишь, подружка, – присвистнул он, окидывая Александру масленым взором.

Линда зашипела и толкнула его локтем в бок. Александра мило улыбнулась и промолчала. Они отправились в путь.

Ехать пришлось довольно долго. Они миновали трущобы, потом центр города… Наконец автомобиль оказался в почтенном и тихом районе, где располагались дома наиболее преуспевающих и влиятельных жителей Омахи. Александра словно зачарованная следила за тем, как величественные особняки проплывали мимо, похожие на корабли в океане. Два или три этажа, старинная кирпичная кладка, серый гранит или даже белоснежный мрамор. Некоторые дома были огорожены витым забором, надежно скрывшим от глаз посторонних жизнь их обитателей.

– Скоро, малышка, и мы будем так жить, – произнес Джо, друг Линды, обняв девушку одной рукой, а другой лениво поворачивая руль. – Эта тачка – только начало. Скоро у меня будет прорва денег, и мы поселимся в одном из таких домишек.

Александра почти не слышала, о чем ее спутники говорили. Вот они, богатство, власть и легкая, счастливая жизнь, всего в нескольких десятках метров. Но пока что Сандра здесь чужая. Чем вон та холеная женщина, лежащая в шезлонге около виллы в итальянском стиле, лучше ее? Почему судьба распоряжается жизнями людей так несправедливо – одни получают все, а другие ничего.

– Вот мы и на месте, – сказал Джо, а Линда радостно захлопала в ладоши.

Александра следила за тем, как автомобиль, сбросив скорость, въезжает в обвитые плющом ворота. Она и представить себе не могла, что люди могут жить в подобном доме.

Подъездная дорога, ведущая от ворот к особняку, тянулась не меньше чем три четверти мили. Зеленые, ровно подстриженные газоны и масса ярких цветов. А сам дом! Величественный, темного-красного камня, с большими стеклянными окнами, которые излучают свет и манят внутрь.

Множество машин стояло около особняка, в основном иностранные модели. Джо лихо затормозил, галантно подал руку Линде, затем Александре.

– Джо, я боюсь, – защебетала Линда, в сотый раз за поездку глядясь в зеркальце пудреницы. – Там такие люди, они едят всех этих страшных лобстеров и пьют шампанское из хрустальных бокалов…

– Малышка, все о'кей, – засмеялся Джо. – Я знаю Криса, он нормальный парень. Ты думаешь, раз у его отца хата стоимостью в пять миллионов, то они живут, как в раю? Его отец работает будто проклятый, и сейчас он в важной командировке в Нью-Йорке, мать только и знает, что тратит бабки на шмотье и цацки, кроме того, у нее пара любовников. А Крис, пай-мальчик, учится в Гарварде и покупает у меня кокс. Так что пошли, девушки, будет весело, это я вам гарантирую.

Внутри дом оказался еще более роскошным, чем Александра представляла. Высоченный потолок в зале, с которого свисала хрустальная люстра, паркет, мягкий ковер, кожаная мебель. Все старинное, наверняка стоит бешеных денег.

Они прибыли одними из последних. Вечеринка была в самом разгаре. В доме находилось не меньше двух десятков молодых людей. Почти все были пьяны. Ревела музыка, кто-то танцевал, кое-кто целовался.

Александра в смущении остановилась. Про подобные злачные места мама говорила, что это гнездилище порока. Ее родители не ходили в церковь, но придерживались мнения, что нужно жить просто, скромно и с пользой.

– Джо, ты, как всегда, с отменным товаром! – раздался приятный голос. К ним подошел высокий темноволосый парень с открытой улыбкой и лучистыми глазами. – Познакомь нас!

– Здорово, Крис! – ответил Джо. – Вот Линда, моя девушка. А это Сандра.

– Крис, – мягко произнес парень, беря ладонь Александры.

Сандра почувствовала, как учащенно забилось сердце. Человек, за которого она хотела бы выйти замуж, должен быть именно таким, как Крис. Мужественный, красивый, уверенный в себе. И, главное, богатый. В характере Сандры удивительным образом совмещались романтическая мечтательность и прагматичный расчет. Джо сказал, что этот дом стоит пять миллионов. Пять миллионов долларов! А вся шикарная обстановка, старинные картины, хрустальные люстры, бронзовые статуи и безделушки… Эти люди чудовищно богаты. Она, конечно, знала, что адвокаты получают много, но что они живут в такой роскоши, и помыслить не могла.

– Сандра, какое красивое имя, так звали русскую императрицу, – сказал Крис. – Хочешь, я покажу тебе дом?

Общаться с Крисом оказалось удивительно легко. Он был великолепным знатоком запретного для Александры мира. Теперь она с ужасом осознавала, что абсолютно не разбирается в искусстве и понятия не имеет, кто такой Людовик Пятнадцатый и что такое рококо.

Крис провел ее по огромному особняку. Там было комнат двадцать, не меньше. Одна кухня, оборудованная самой современной техникой, оказалась раза в два больше, чем вся их квартира.

Он предложил ей выпить. Поколебавшись, Александра согласилась. Она еще не пробовала алкоголь. Жидкость обожгла ей горло, она закашлялась.

– Кто же так пьет виски, – рассмеялся Крис, и она поняла, что мечтала об этом человеке всю жизнь. Именно он был тем прекрасным принцем, который увезет ее в сказку.

Часа через два веселье постепенно стало сходить на нет. Большая часть гостей просто перепилась. Александра видела, как некоторые, кроме смеси пива, водки и виски, употребляют цветные таблетки, а одна девушка с разноцветными волосами, рассыпав по карманному зеркальцу белый порошок, втянула его в ноздри. Сандра не была дурой – она знала, что это наркотики. Подобной дрянью торговал Джо, скорее всего, именно он сегодня и доставил сюда эту мерзость. Люди, собравшиеся в шикарном особняке отца Криса, были в состоянии купить много товара, у них водились деньги. Сам Джо наркотики не употреблял, считая, что убивать себя имеет право каждый, кроме него самого.

– Не хочешь попробовать? – спросил ее Крис.

Его рука уже давно лежала у Сандры на талии, но девушка не позволяла ему ничего больше. Пока они шли по дому, Александра два или три раза успела заметить в самых неподходящих местах (на игорном столе в бильярдной и в кресле-качалке) парочки, занимающиеся любовью. Она прекрасно понимала, что на подобных вечеринках, после того как все напьются и подзарядятся наркотиками, следует секс. Но она не дешевка и не даст Крису затащить себя в постель в первый же вечер знакомства. Если это произойдет, Крис бросит ее через неделю, а он ей нужен. Точнее, нужен особняк его папочки вкупе с семизначным счетом в банке.

Александра отказалась: травить себя мерзостью она не собиралась. Живя в нищем районе, она видела десятки примеров того, во что превращаются люди, употребляющие травку. Крис чарующе улыбнулся, подошел к Джо, который тут же, на роскошном кожаном диване, обнимался с Линдой. В его руке мелькнули зеленые банкноты, Джо ловким движением достал крошечный бумажный пакетик. Несколько уверенных движений, и, к ужасу Александры, красавец Крис, точно так же рассыпав кокаин по зеркальцу, втянул его в ноздри.

– Что ты делаешь! – воскликнула она, когда Крис вернулся к ней. – Как ты можешь употреблять эту гадость!

– Сандра, – его рука снова легла ей на талию, и Александра почувствовала, что это доставляет ей удовольствие, – это же игра, мальчишество. Я не наркоман, могу в любой момент остановиться. А кокс позволяет чувствовать себя фантастически. Черт, ты такая красивая!

Он поцеловал ее, и, несмотря на то что Сандра дала себе слово не позволять Крису вольностей, она не могла удержаться. Ранее она целовалась несколько раз со своими сверстниками, но это было совсем не то. Крис целовался потрясающе, ей было удивительно хорошо, и на какое-то мгновение Сандра забыла, что они находятся в доме, полном людей. Его руки заскользили по ее телу. Сандра поняла, что если сейчас его не остановит, то потом не сможет сказать «нет» и ее мечта испарится, подобно наркотическому угару после этой вечеринки.

– Не надо, Крис, – сказала она, вырываясь из его жарких объятий. – Я не хочу… не могу…

– Так не хочешь или не можешь? – спросил он.

– Мне, кажется, пора, – сказала Сандра.

– Твои друзья заняты делом, – кивнул Крис на целующихся Джо и Линду. – Давай, я отвезу тебя.

Александра не успела ничего возразить, он увлек ее на улицу. Уже давно стемнело. Никаких воплей, выстрелов или потасовок, как это бывает в ее квартале. Тихая майская ночь. Темно-синее небо затянуто легкой белесой дымкой, месяц, полускрытый набежавшими тучами, и немногочисленные звезды, похожие на капельки сияющих бриллиантов. Крис подогнал черный блестящий кабриолет. Сандра не разбиралась в машинах, но понимала, что, как и все в этом доме, автомобиль стоит немыслимых денег.

Путь домой показался ей одним мгновением. Крис был в ударе, шутил, заставляя Сандру смеяться, был нежным и предупредительным. Она понимала, что это чудо скоро закончится, еще несколько мгновений – и ее карета превратится в тыкву, а лошади обернутся серыми крысами.

– Мне было очень хорошо сегодня, – произнесла Александра, когда они оказались около многоэтажного дома, где располагалась ее квартира.

– Я сделаю так, что тебе станет еще лучше, – уверенно произнес Крис и поцеловал ее. На этот раз Александра не сопротивлялась. Он пообещал, что заедет за ней завтра часов в шесть.

Глядя вслед его машине, Сандра подумала, что должна быть благодарна судьбе за такой подарок. Крис ей нравится, даже очень. Она добьется, чтобы и он влюбился в нее. Она не упустит свой шанс.

С этими мыслями она поднялась по грязной лестнице подъезда, пропитанного запахами отбросов, пыльных половиков и подгоревшей пищи. Все, кроме мамы, спали. Та громогласно начала возмущаться тем, что дочь приходит так поздно, но быстро успокоилась, и вскоре Сандра услышала, как из спальни родителей доносится мерный храп.

В ту ночь Александра так и не заснула, вспоминая шикарную виллу, Криса и, что очень смущало ее, его поцелуи и крепкие нежные руки…

Назавтра он чуть опоздал, и Сандра, ожидая его появления, думала: все закончилось, так и не успев начаться. Крис объяснил ей, что приехал из Нью-Йорка отец и у него был неприятный разговор с ним.

– Все в порядке, малышка, – сказал ей Крис. – Не бери в голову. У старика очередная причуда, думает, как заработать еще больше денег, да и мать решила с ним разводиться. Выбрось их из головы, как я!

«Мерседес»-кабриолет рассекал мощными фарами сгущающуюся майскую тьму. Александра, с нежностью глядя на красивый профиль Криса, думала, что это и есть счастье. Если бы она ему не нравилась, он не появился бы здесь еще раз. Конечно, о свадьбе думать рано, нужно познакомиться с его родителями. Скорее всего, они не встретят ее с распростертыми объятиями, но она будет вести себя безукоризненно. Им придется примириться с тем, что их единственный сын женится на девушке из бандитского района.

Александра знала, как ее мать вышла замуж. Ее старшая сестра Мэгги, которая теперь живет в Чикаго, поступила точно так же. Мужчины все одинаковы – рано или поздно все закончится сексом. И если потом богатые родители Криса узнают, что она носит под сердцем ребенка от их сына, то отступать будет некуда.

В тот вечер Крис опять целовал ее, и Александра почувствовала его возбуждение.

– Нет, – решительно сказала она, когда его рука оказалась у нее под платьем. – Крис, я еще не готова.

Сандра знала, что нельзя уступать при первом же натиске. Она сама решит, когда позволить ему все остальное.

Они встречались около месяца. Наконец в конце июня Александра поняла, что рискует потерять симпатичного сына миллионера. Ненавистная учеба наконец-то закончилась. Александра приложила максимум усилий, чтобы администрация школы не указала ей на дверь. Согласно новой политике штата в области образования, в школах с трудным контингентом нещадно преследовались леность, коммунистические идеи и наркотики. Сандра была абсолютно равнодушна к социализму, в отличие от своей матери, которая каждый день, усаживаясь перед телевизором с огромным блюдом с высококалорийной снедью из супермаркета, поливала грязью всех коммунистов и благодарила господа, что ее предки вовремя убрались из «этой сумасшедшей России». К наркотикам она испытывала непреодолимое отвращение. А вот учеба… Сандра смогла-таки умолить Бородавочника, и тот аттестовал ее по истории. Александра скрыла от родителей, что в следующем году она может запросто вылететь из школы. Она была уверена, что через год и школа, и жизнь на окраине Омахи останутся в прошлом.

Крис пригласил ее в ресторан. Александра выбрала лучший из нарядов, но когда вместе с Крисом перешагнула порог элитного заведения, поняла, что, как бы ни старалась, она здесь чужая. Ее дешевое темно-синее платье, казавшееся всего пять минут верхом изящества, выглядело жалко и пошло в роскошном интерьере. Крис, одетый, как всегда, в джинсы и простую белую рубашку, казалось, совершенно не замечал ее смущения.

Александра обратила внимание, как метрдотель и официант переглянулись с едва заметной усмешкой, окинув ее взглядом. Она закусила губу и поняла, что сейчас расплачется. Но допустить этого она не имела права – тогда с ресниц потечет тушь и лицо превратится в клоунскую маску. И это на глазах Криса, всего персонала и нескольких десятков посетителей.

Оставалось одно – улыбаться и держать голову гордо поднятой вверх. Александра так и сделала. Пройдет всего несколько месяцев, и она снова появится в этом ресторане, одетая так же изысканно и элегантно, как дамы за соседним столиком.

– Мистер Симпсон, мы рады, что вы снова почтили нас своим визитом, – бархатным голосом начал метрдотель. – Тем более с такой очаровательной юной леди, сэр. Впрочем, как всегда.

В его словах Александра почувствовала тонкую насмешку.

– Что у вас есть из вин? – прервал его Крис. Он вел себя естественно, еще бы, его приучали есть в шикарных ресторанах с детства.

– Ваша спутница, сэр… – начал было официант. – Мадемуазель, как я понимаю, несовершеннолетняя, а по закону…

– Луи, – отодвинул его в сторону метрдотель. – Прошу прощения у вашей спутницы, мистер Симпсон. Луи у нас всего вторую неделю. Он еще не знает, что для таких клиентов, как вы, у нас не существует ограничений. Можете ознакомиться!

Перед Сандрой оказалась винная карта, напечатанная на прекрасной бумаге с золотым тиснением. Она с ужасом поняла, что здесь все на французском. Она могла с грехом пополам читать, но перевести все это было выше ее сил. Тем временем Крис произнес ужасающее название на французском.

– Мадемуазель… – Метрдотель выжидающе обратился к Сандре.

– Мне то же самое, – сказала она, закрыла винную карту и с улыбкой отложила ее в сторону.

– Великолепный выбор, – произнес метрдотель и исчез.

Вечер прошел замечательно. Красное вино обладало чудным ароматом и терпким вкусом. Ужин состоял из нескольких блюд, причем Сандра никак не могла понять, что же такое подают. Слушая Криса, она внимательно следила за тем, как он держит нож и вилку. Это оказалось не так уж сложно.

Когда подали десерт, восхитительное шоколадное суфле, украшенное шариками разноцветного мороженого, Крис сказал:

– Сандра, малышка, завтра вечером отец уезжает по делам в Саудовскую Аравию недели на две. Мать давно живет в Париже. Я хотел бы… В общем, как ты относишься к ужину при свечах?

Александра прекрасно поняла, что он хотел сказать. Каждый раз, когда они оказывались в «Порше», объятия Криса становились все более крепкими, а поцелуи более горячими. Она знала, что Крис хочет ее. От Линды и других подружек Сандра слышала, как это обычно происходит в их квартале – зачастую в день знакомства, на заднем сиденье старой машины или даже в переулке, быстро, больно, но так приятно! С Крисом у нее все будет по-другому. Потому что и он другой, не такой, как все.

– Ужин при свечах? – переспросила Сандра. – Только мы одни? Я согласна.

Миссис Томински больше не возмущалась тем, что дочь приходит поздно. Она уже знала, что у Сандры, как выражались в их квартале, есть богатый хахаль на классной тачке. Миссис Томински, сама вышедшая замуж сразу после восемнадцатилетия, сквозь пальцы смотрела на отношения дочери и Криса. Она была ужасно рада, когда ее старшая, Мэгги, прыщавенькая и лопоухая девица, встретилась пару раз с молодым дантистом и забеременела от него. Они быстро поженились и переехали в Чикаго. Теперь у них уже два малыша, свой дом, а прошлым летом они отдыхали на Карибах. Если парень, который возит Сандру на черной машине-кабриолете, на самом деле сын адвоката-миллионера, то не заполучить такого в зятья было бы верхом глупости. Миссис Томински, привыкшая в свои сорок три года считать каждый цент, знала истинную цену деньгам.

Когда Сандра сообщила матери, что не придет ночевать, та помолчала, а потом сказала:

– Отцу об этом знать вовсе не обязательно. Когда он явится с работы, я скажу, что ты уже спишь. И будь осторожна, доченька, послушай свою мать. Не доверяй этому богатею, он попользуется тобой и бросит.

– Нет, мама, он меня любит, – возразила Александра, может быть, слишком резко. – Я знаю, что мне нужно.

Миссис Томински покачала головой, увенчанной, как всегда, метелкой из крашеных рыжих волос.

– Сандра, что ты говоришь! Только бог знает, что он делает. Я тебя люблю и не хочу, чтобы ты попала в неприятности. Запомни, богатство – это не только веселая и легкая жизнь. Там, где деньги, всегда обман, преступление и потеря самого себя. Мы с отцом всегда жили стесненно, сама видишь, но разве наша жизнь так уж бесцельна и плоха?

– Мамочка, ну что ты говоришь! – Александра бросилась к матери, которая утирала мясистой ладонью слезы. – Я же люблю Криса, при чем тут деньги. И вообще, я знаю, что делаю.

Для себя Сандра давно решила, что будет с Крисом, невзирая ни на что. Матери легко рассуждать о том, что деньги – не самое главное. Они с отцом никогда их не имели, для них наследство от деда в пять тысяч долларов казалось гигантской суммой. Что такое пять тысяч? Одна статуэтка в особняке Криса стоит в два раза больше. Ей же нужно больше, гораздо больше.

Александра знала, что выглядит сногсшибательно. Она выпросила у Линды настоящее шелковое платье. У подружки водились теперь дорогие вещи, Джо стал боссом всех наркоторговцев в их квартале, купил новую машину цвета яичного желтка, носил золотые цепи и баловал Линду подарками из бутиков.

– Ты великолепна, малышка, – произнес Крис, не сводя с Александры взгляда.

Пока они ехали в особняк, его рука лежала у нее на плече. Он улыбался, демонстрируя ослепительно белые зубы. Сандра заметила, что он волнуется. Крис, многоопытный Крис, Крис-ловелас, волнуется из-за встречи с ней! Она ему небезразлична! Сандра облегченно вздохнула. Она добилась своего.

И на этот раз гигантский особняк походил на музей. Они были одни в доме, заполненном раритетными вещами. Вечер и вся ночь были в их распоряжении.

В малой гостиной, стеклянные двери которой выходили во внутренний двор с бассейном, был накрыт стол. Крис нежно обнял Сандру и поцеловал. Она ощутила, как его ладони заскользили по шелку платья. Неожиданно раздался мелодичный звонок. Крис виновато улыбнулся:

– Это из ресторана, привезли ужин.

Через десять минут, когда расторопные посыльные, сервировав стол и получив щедрые чаевые, скрылись, Крис поставил диск, раздалась чарующая мелодия, ритм которой то нарастал, то спадал.

– Сандра, – он взял ее за руку, – пошли к столу.

Но вместо этого он снова поцеловал ее. Они оказались на кожаном диване, Сандра чувствовала, что Крис больше не может сдерживать себя. Она высвободилась из его объятий и произнесла:

– Кажется, Крис, нам действительно пора к столу.

Сандра едва понимала, что за яства перед ней на тарелках, да и не помнила, ела ли она вообще. Крис налил ей вина, она чуть пригубила из бокала. Крис же залпом осушил бокал и сразу налил себе еще.

Вкрадчивая музыка пульсировала в ушах Сандры. В комнате царил полумрак, свет горел на мраморной террасе, которая вела к голубому овалу бассейна. Две свечи, мерцая янтарными огоньками пламени, создавали ощущение праздника.

Наконец рука Криса легла ей на грудь. Сандра, понимавшая, что совсем скоро она перестанет быть девственницей, в самый решительный момент испытала непреодолимую панику. Она вскочила со стула, и огоньки свечей заколебались от ее стремительного порыва.

– Я хочу на воздух, – сказала она, выбежала на террасу, облокотилась на перила и замерла.

Крис неслышно подошел к ней, нежно поцеловал в шею и шепотом произнес:

– Не бойся, малышка, я не причиню тебе боли. Все будет великолепно, поверь мне. Ты мне доверяешь?

Сандра повернула к нему лицо. Крис был очарователен, молодой, красивый и, главное, желающий ее. Она кивнула. Затем сказала чуть слышно:

– Доверяю.

Тогда Крис поднял ее на руки, она обвила его шею руками, он поцеловал Сандру и понес к бассейну.

Крис осторожно положил Сандру на край бассейна и снова поцеловал, на этот раз она уже не чувствовала никакой паники и страха. Она закрыла глаза и отдалась во власть его умелых губ и рук. Крис был нежен и в то же время настойчив.

Он сбросил рубашку, обнажив литые мускулы, и Сандра с удовольствием отметила, что ее будущий муж отлично сложен. Шелковое платье с легким шелестом было отброшено в сторону, и Крис на несколько секунд замер над ней. Александре было лестно, что он любуется ее телом. Дома она часто рассматривала собственное отражение в зеркале, пытаясь найти недостатки. Но их не было. Ее тело было совершенно. Видимо, сказались гены предков. Она знала, что в ней намешана русская, польская, еврейская, шведская и грузинская кровь.

– Я хочу тебя, – прошептал Крис и зарылся губами в ее роскошные, отливающие медью волосы. Девушка почувствовала его прерывистое дыхание.

Время, казалось, застыло на месте. Прелюдия длилась долго, и наконец Крис вошел в нее. Сандра почувствовала легкую боль и на мгновение испугалась, что все очарование ее первой ночи с мужчиной исчезнет. Но она видела, что Крис испытывает неимоверное наслаждение. Александра хотела, чтобы он продолжил обнимать ее, чтобы они снова слились в поцелуе, а его руки ласкали ее соски. Крис же стонал и шептал ее имя. Александра слегка улыбнулась, наблюдая за ним сквозь ресницы. Наверное, в сексуальном экстазе все мужчины такие же беззащитные и легкоуправляемые, как Крис. Чувствуя, что он ускоряет движения, Сандра обвила его шею руками. Ее подружка Линда, которая спала с Джо с тринадцати лет, знала, как угодить любовнику. Она говорила, что секс не всегда и не со всеми доставляет ей удовольствие, но мужчинам лучше об этом не знать.

Крис вскрикнул, замер и спустя мгновение упал на нее. Александра поняла, что стала женщиной. Все оказалось прозаичнее, чем она представляла себе. В фильмах и рассказах Линды секс выглядел гораздо более заманчиво.

– Великолепно, Крис, – прошептала она любовнику. – Это было великолепно.

– Я тоже без ума от тебя, малышка, – хрипло произнес он и поднялся. – Хочешь чего-нибудь выпить?

Они прошли в дом, и после того, как Крис осушил до конца вторую бутылку вина и выпил немного виски из отцовского бара, они переместились на огромную кровать в спальне. На этот раз все произошло быстро и даже грубо. Крис больше не ласкал ее. Александра лежала на роскошной кровати, застеленной темно-зеленым шелком, и пыталась получить удовольствие. Где же этот чертов оргазм, о котором наперебой, закатив глаза, рассказывают девчонки из ее класса?

Крис быстро кончил, перевернулся на спину и произнес:

– Вот это кайф!

Его рука легла ей на грудь, и Сандра подумала, что он хочет ее снова, но ошиблась. Крис поднялся и вышел из спальни.

– Ну что ж, – сказала вслух Сандра, заходя в ванную. – Кажется, ему понравилось. И он не пользовался презервативами.

Это ее устраивало. Как говорит Линда, парни не любят резинки, они или просто забывают о них в минуту страсти, или считают, что такой секс не доставляет настоящего удовольствия.

Сандра осмотрела ванную комнату. В доме Криса таких пять или шесть. Полы с подогревом, мрамор и зеркала. На многочисленных полочках возвышаются горы тюбиков, бутылочек и коробочек с косметикой от известнейших фирм.

Сандра взяла помаду. Ничего себе! Такая стоит не меньше пятидесяти долларов!

Она услышала, как хлопнула дверь. Вернулся Крис. В руках у него была наполовину пустая бутылка виски.

– Пошли побултыхаемся в бассейне, – сказал он. – У меня есть кое-что для тебя. Сейчас у нас будет самый настоящий праздник!

Сандра попыталась было отговорить его от этой затеи, но Крис и слушать ее не стал. Он включил режим легких волн, и в бассейне появилась небольшая рябь. Крис нырнул, затем, высунувшись из воды, стащил к себе Сандру.

Они снова целовались. От Криса исходил ощутимый запах алкоголя, и Александре это было неприятно. Крис дал ей бокал и наполнил его виски.

– Пей, – произнес он. – Давай, давай, малышка, попробуй!

Александра сопротивлялась, но Крис настаивал. В его интонациях появились агрессивные нотки, которых она раньше не замечала. Она отпила небольшой глоток. Виски обожгло ей гортань. Александра сделала еще два глотка.

– А теперь попробуй это. – Крис протянул ей небольшую желтую таблетку. – С виски в самый раз.

– Это что? – испуганно произнесла Сандра, хотя уже поняла: это наверняка наркотическая гадость, которую продает Джо и ему подобные.

– Это то, после чего мы займемся настоящим сексом, – ответил Крис. – Ты не представляешь, что происходит с тобой, когда проглотишь такую желтую крошку.

Она знала, что Крис употребляет кокаин, но не обращала на это внимания. Он ничем не отличался от других людей и совсем не был похож на опустившихся грязных бомжей, которые ради очередной дозы готовы на убийство.

– Не бойся, я с тобой, – сказал Крис, вытряхнул из небольшой пробирки на ладонь три таблетки, проглотил их и запил виски. – Ну, видишь, со мной все в порядке. В университете у нас их многие принимают.

– И давно ты употребляешь таблетки? – спросила Александра. Внезапно ей стало холодно.

Крис с самодовольной улыбкой произнес:

– Уже полгода, хорошо, что родители не догадываются, а то отец убил бы меня, если б узнал. Все это вранье, что наркотики вредны. Разве тебе не было со мной хорошо? Сандра, если ты меня любишь и хочешь, чтобы у нас что-то получилось, проглоти таблетку.

Александра посмотрела на круглую желтую горошину. Такая маленькая. Разве она может принести вред? Если Сандра откажет Крису, то потеряет его.

– Вот и молодец, малышка, – похвалил ее Крис, когда она проглотила таблетку. – Запей виски, и будет полный порядок!

Сандра замотала головой, но все же выпила виски. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем испытала действие наркотика. Все было как во сне. В чудесном сне. Холод, который сковал ее тело, отступил, по жилам разлилась энергия и желание. Они занялись с Крисом любовью прямо в бассейне, и это было по-настоящему чудесно. Он снова был нежен, и Александра впервые испытала подлинный экстаз. Лицо Криса, его тело она видела сквозь прозрачную разноцветную пелену. Ощущения многократно усилились, скованность пропала, боль отступила. Кажется, она кричала и плакала, когда Крис вошел в нее, но на этот раз она испытала то, о чем говорили подружки. Она не могла представить, что такое бывает. На нее обрушился водопад страсти, стрелы наслаждения пронзили все тело, в голове вспыхнул фейерверк. Крис продолжал двигаться в ней, и волны оргазма накатывали одна за другой.

Что было потом, Сандра помнила смутно. Все затмило неземное и беспрерывное наслаждение. Они снова любили друг друга в бассейне, мчались нагие по мраморной лестнице, безумствовали на персидском ковре в кабинете отца Криса. Был ли это сон или реальность, Александра уже не понимала. Ей казалось, что Крис опять предлагал ей таблетки и она с радостью мокрыми губами взяла их с его ладони…

Первое, что Сандра почувствовала, даже еще не открыв глаза, это боль во всем теле. Словно она попала в жуткую аварию и теперь, вся в гипсе, лежит в клинике. Она не ощущала тела, а веки не хотели ей повиноваться. Она попыталась встать, но ничего не получилось.

С трудом разлепив глаза, Сандра увидела, что лежит на кровати. Она была обнаженной под невесть как оказавшейся на ней серебристой шубой. Сандра почувствовала, что ее тошнит. Кое-как скатившись с мятых шелковых простыней, покрытых пятнами и разводами, она на коленях поползла в ванную. Позвоночник не разгибался, в животе урчало, во рту было сухо и мерзко. Ее вырвало на плиточный пол. Сандра схватилась руками за края унитаза и склонилась над ним. Ее вывернуло еще раз. Тошнота не проходила, тело зудело.

Случайно глянув на себя в зеркало, Александра ужаснулась. Куда девалась прежняя красавица! Перед ней стояла голая девица с непонятными красными пятнами по всему телу, висящими, как у ведьмы, космами и кровавыми глазами. На шее, груди и животе – сиренево-багровые разводы. Это, видимо, следы страстных поцелуев Криса.

Девушка залезла под душ. Она не ощущала температуры воды, тугими струями хлеставшей по телу. Сандру зазнобило, и ужасно захотелось есть. Завернувшись в первый попавшийся халат, она уже на своих двоих вышла из ванной. Крис обнаружился с другой стороны кровати. Уткнувшись лицом в ковер, он спал. Около него валялось несколько пустых бутылок.

Растолкав Криса, Александра запихнула его под душ. Вид обнаженного любовника больше не волновал ее. Сидя на кровати в полузабытьи, она слышала, как ее бойфренда выворачивает прямо под душем.

Наконец появился Крис. Вытирая полотенцем мокрые волосы, он сказал:

– Черт, а который час?

Выяснилось, что уже половина первого дня. Александра, приложив руки к гудящей голове, не могла сообразить, когда она обещала маме быть дома. Утром! А сейчас… наверняка отец обо всем знает.

Крис натянул джинсы. Платье, которое Сандра одолжила у Линды, обнаружилось в бассейне. Шелковое изделие превратилось в мокрую тряпку.

– Возьми что-нибудь в гардеробе у матери, – кивнул Крис. – У нее столько шмоток, что она сама не знает их количества.

Сандра натянула короткое черное платье. На кухне Крис готовил завтрак. Тосты, яичница, кофе. Выглядел он на удивление свежо, будто не было безумной ночи, полной секса, виски и желтых таблеток.

Сандра набросилась на еду. Крис тем временем сделал несколько звонков и появился перед ней в новых джинсах и рубашке, как всегда, красивый и абсолютно трезвый.

– У меня послезавтра экзамен, – сказал он Сандре. – Так что пока встречаться не сможем. А так все было просто класс, малышка. Не хочешь?

Он протянул ей бумажку, на которой был рассыпан порошок. Сандра отрицательно покачала головой. Крис не настаивал.

– Давай я подброшу тебя до дома, – сказал он, приняв дозу. – Мне сегодня нужно уехать в Гарвард. Но ты не бойся, мы еще встретимся.

Отца дома не было, поэтому гроза миновала. Когда он вечером вернулся с работы, его гнев уже улегся. Сандра на все его вопросы упорно отвечала, что была у Линды, и та с готовностью подтвердила эту версию. Мама ни о чем ее не расспрашивала, но Александра видела, что та переживает.

– Как это было, подружка? – первым делом спросила Линда, когда они остались одни. – Видок у тебя не самый клевый! Чем вы там ночью занимались?

Александра рассказала ей, опустив многие детали. Линда присвистнула, узнав о желтых таблетках:

– Сандра, не будь дурой. У этого красавчика денег куры не клюют, если что, его вылечат, а что будет с тобой? Ты же знаешь, ни я, ни Джо эту дрянь не употребляем. Достаточно пары раз, чтобы подсесть. Таких Крисов навалом, а ты у себя одна. Наркотики – это же болото.

Александра была с ней согласна. Но из головы никак не уходили красочные подробности того секса, который был у нее с Крисом после приема таблеток. Ни с чем не сравнимые ощущения. Она чувствовала, что ей хочется все повторить. Но наркотики… Это опасно. Линда права, одного раза достаточно. Пора завязать, пока не стало слишком поздно.

Крис не обманул. Он объявился, но только через три недели, когда Александра, пройдя все стадии отчаяния и гнева, уже не рассчитывала его увидеть.

– Извини, крошка, – улыбаясь, как всегда, произнес Крис. – Были некоторые сложности в университете. Ты ведь не обижаешься?

Александра ничего не могла с собой поделать. Сначала она хотела высказать Крису все, что о нем думает, потом решила встретить его презрительным молчанием и холодностью, но, когда он поцеловал ее и преподнес красную бархатную коробочку, она забыла об обиде.

– Какое чудо, Крис! – воскликнула она, рассматривая тонкую золотую цепочку с изящным крестиком.

– Ты ведь католичка, – заметил Крис. – Ну как, нравится?

– Еще бы!

– Тогда, может быть, поедем ко мне? – предложил Крис.

Она согласилась. На этот раз никаких наркотиков, твердо решила Сандра. Крис не мог понять, почему ей разонравились желтые таблетки, которые дарят ощущение блаженства и легкости, но не настаивал. Александра заметила, что Крис слишком долго не может кончить. Да и вид у него после нескольких бокалов виски, пяти или шести банок пива вперемежку с мексиканской водкой и убойной дозой таблеток был совсем не такой сексуальный и привлекательный, как раньше. Он снова был груб с ней. Когда во второй раз у него ничего не вышло, он оттолкнул Сандру, сказав, что она его сегодня не возбуждает.

– Крис, тебе нельзя так много пить, – начала Сандра, когда он автоматически потянулся к бутылке.

– Заткнись, сука, – раздраженно бросил он.

Сандра не привыкла, чтобы кто-нибудь оскорблял ее. В их квартале из окон и подворотен лились ругательства и похлеще, но чтобы Крис так назвал ее!

Она поднялась с кровати и решительно направилась к двери.

– Сидеть! – крикнул Крис и, когда она не послушалась, схватил ее за локоть, больно сжав его.

– Мне больно, Крис, – произнесла Сандра.

– Что ты знаешь о боли! – взревел Крис. – Все вы дешевки!

Сандра в ужасе ожидала, что он ударит ее, но вместо этого Крис заплакал. Зрелище было не из красивых – пьяный парень, сидя в шикарной спальне родителей, издает хлюпающие звуки.

– Ну, Крис, милый. – Весь испуг и ненависть к Крису пропали, Сандра уселась рядом с ним и погладила по спутанным волосам. – Извини, давай попробуем еще раз.

– Я… Совсем недавно было так хорошо, я мог… Мог по восемь раз за ночь. А теперь меня не хватает и на раз…

Александра продолжала его утешать. Крис внезапно прекратил стенания и повалил ее на ковер. То, что испытала Сандра, никак нельзя было назвать наслаждением. Слишком явственно ощущался запах алкоголя, Крис торопился, о ласках и нежности он и думать забыл. Он грубо целовал ее, навалившись сверху всем телом, и Сандра чуть не задохнулась от винных паров. Чтобы не расстраивать Криса и снова не привести его в ярость, она изобразила истому и наслаждение.

– Ну вот, – удовлетворенно произнес Крис, поднимаясь после бурного финала. – Сейчас все было, как раньше.

У Сандры мелькнула мысль: неужели и в прошлый раз все было именно так? А как же ее фантастические воспоминания? Или это галлюцинации, украсившие неприглядную действительность? Значит, таблетки не дали ей наслаждения, желтые пилюли обманули ее, заставили поверить в то, чего не было.

Все лето, с перерывами, когда Крис уезжал по делам отца в Нью-Йорк или Вашингтон, они любили друг друга. С каждым разом доза желтых таблеток, принимаемая Крисом, возрастала. Вскоре он стал глотать их вместе с кокаином, который просто размешивал в бокале с текилой или джином. Затем появились зеленые пилюли, после приема которых Крис становился заторможенным, и красные, наоборот, делавшие его похожим на ураган.

Сандра ждала счастливого мига, когда забеременеет. В отличие от многих девушек ей эта беременность была нужна. Крис и его родители не смогут проигнорировать то, что она мать будущего Симпсона, – нравится им это или нет. Но никаких признаков не было и в помине. Они занимались любовью уже несколько десятков раз – и нулевой результат. У бабки Сандры было пятеро детей, у ее матери – четверо. Жаловаться на бесплодие в ее роду было бы смешно. Значит, дело в Крисе. Наверное, это как-то связано с его увлечением наркотиками. А может быть, и не только с этим.

Крах их отношений наступил неожиданно. Крис в очередной раз вез ее в особняк. Когда они подъехали к литым воротам, он обеспокоенно произнес:

– Кто-то дома. Странно, отец в столице, мать загорает в Испании.

Он попросил Сандру подождать и скрылся в доме. Его долго не было, затем дверь открылась, и на пороге возникла величественная дама. Нельзя было сказать, сколько ей лет. Лицо без единой морщины походило на тонкую фарфоровую маску, тщательно уложенные волосы, золотистое платье, облегающее стройную фигуру.

– Милочка, – произнесла дама с верхней ступеньки, не спускаясь к Сандре. – Вы, должно быть, Александра? Отправляйтесь домой, мой сын больше не будет с вами встречаться. Если появитесь около нашей виллы, мой муж сделает все, чтобы вас арестовали. Вы поняли?

Дама, оказавшаяся матерью Криса (хотя больше походила на его старшую сестру), не дожидаясь ответа, гулко захлопнула тяжелую дубовую дверь.

Сандра выбралась из кабриолета и пошла прочь. Ей снова указали на ее место, объяснили, что она здесь чужая. Ну что ж, посмотрим, что скажут родители Криса, когда узнают, что скоро у них появится внук. Александра решила, что если не получается сделать ребенка с Крисом, то можно попробовать с кем-нибудь еще. От этой мысли она повеселела. Они не смогут доказать, что это ребенок не от Криса. Сандра читала в журналах, что пока еще нет надежного метода определить отцовство по каким-то ДНК, или как там именуются крошечные частицы в человеческой крови. Интересно будет посмотреть, как вытянется лицо у холеной матери Криса при неожиданном известии.

Сбыться авантюрному и опасному замыслу не удалось. Еще до того как Сандра толком все обдумала и остановила свой выбор на том, кто заменит ей Криса, к ним в квартиру заявился…

– Джон Ларкин, адвокат мистера Джеральда Симпсона, – представился нежданный гость.

Не дожидаясь приглашения, он прошел в гостиную. Миссис Томински посторонилась и сумрачно посмотрела на дочь.

– Если отец узнает… – начала она.

Но мистер Ларкин прервал ее хорошо поставленным голосом профессионального завсегдатая судебных заседаний:

– Миссис Томински, в интересах моего клиента не разглашать неприглядную историю, в которой ваша дочь сыграла неблаговидную роль. Вы имеете полное право вызвать своего адвоката, так как ваша дочь несовершеннолетняя, а также присутствовать при нашей беседе.

– Разумеется, – ответила миссис Томински. Она пришла в себя от шока, в который поверг ее нагловатый тон законника и его дорогой темно-синий костюм. – Денег на адвоката у нас нет, но я послушаю, что вы хотите от моей дочери.

Мистер Ларкин кашлянул, надел очки и открыл кейс.

– Речь пойдет о деньгах. Очень больших деньгах. Не знаю, в курсе вы или нет, миссис Томински, но ваша дочь Александра снабжала сына моего клиента наркотиками и фактически сделала из молодого юноши с блестящей перспективой патологическую личность.

– Ложь! – закричала Сандра. – Я…

– Кроме того, – не останавливаясь, вещал адвокат, – преступным образом она вымогала у него весьма дорогие украшения, принадлежащие моему клиенту.

Кровь бросилась в лицо Сандре. Неужели все те дорогие безделушки, которые Крис дарил ей, он украл у своей матери?

Мистер Ларкин знал свое ремесло. Начав с запугиваний, он перешел к предложениям:

– Мой клиент не хочет огласки, которая пагубна для него и негативно отразится на вас.

– Чушь! – закричала миссис Томински. – Сынок вашего многоуважаемого клиента спал с моей девочкой. А ей всего пятнадцать, вы это понимаете? Нечего мне лапшу на уши вешать, если захотим, ваш золотой мальчик окажется по уши в дерьме.

Адвокат расплылся в ехидной улыбке:

– Не собираюсь обелять юного Симпсона, скажу более, мне жалко его родителей. Этот бездельник мог бы стать высокооплачиваемым адвокатом, но вместо этого оказался в закрытой клинике для наркоманов и алкоголиков. Однако если вы начнете процесс, то шансов выиграть дело у вас не так уж много. Мистер Симпсон приложит все усилия, задействует все связи, чтобы победить. И я почему-то уверен, что это у него получится. Представьте, ваших соседей вызовут в суд, будут опрашивать касательно нравственности вашей дочери. Как вы думаете, кому поверят – испорченной девчонке из нищего квартала, где все занимаются проституцией и наркоторговлей, или несчастному глупому молодому человеку, ставшему не по своей вине жертвой наркотиков. Хотите испытать судьбу? В любом случае вы потеряете жилье, работу, а у вас трое несовершеннолетних детей.

– Чего вы хотите? – произнесла миссис Томински уже другим, миролюбивым тоном.

– Так-то лучше, – ответил адвокат и вынул из кейса несколько бумаг. – Мой клиент понимает, что его сын вел себя не лучшим образом, и хочет компенсировать доставленные вам неудобства. Вы получите пятьдесят тысяч долларов…

Услышав эту цифру, Сандра сжала кулаки. Они хотят откупиться от нее жалкой подачкой. Что такое пятьдесят тысяч по сравнению с миллионами, которых она лишилась! Миссис Томински при этих словах нервно запустила руку в свою метелку.

– Но есть ряд условий. Ваша дочь подпишет бумаги, в которых заявляет, что не имеет никаких претензий к Крису Симпсону и его семье и обязуется никогда более не приближаться к ним ближе чем на сто ярдов. В противном случае вы будете обязаны вернуть деньги. И, разумеется, у вашей дочери и сына моего клиента никогда не было сексуальных отношений.

Сандра хмыкнула. Мать бросила на нее уничтожающий взгляд и сказала:

– Шестьдесят тысяч, и Александра подпишет все, что нужно.

– Мне нравится ваш деловой подход, миссис Томински, – сказал Ларкин. – Верхняя планка – это пятьдесят пять тысяч. Деньги получите по чеку в течение трех месяцев, если не будет никаких эксцессов с вашей стороны.

Александра не хотела ничего подписывать, но мать вложила в ее ладонь ручку и силой заставила расписаться. Затем сама поставила подпись.

– Чудесно, – сказал адвокат, оставляя им один экземпляр соглашения и чек. – Кстати, все побрякушки можете оставить себе, они стоят долларов семьсот-восемьсот. Советую вам разумно истратить полученные деньги, например, для организации маленького бизнеса или на образование вашей дочери. Она девушка неглупая, но продолжать в том же духе не советую. Вам повезло, что мистер Симпсон так добр. Всего хорошего!

Он ушел, Сандра закрыла за ним дверь и бросилась в свою комнату. Слезы застилали глаза, она зарыдала в подушку. Крис обманул ее, мама польстилась на деньги, никто ее не любит. В комнату вошла миссис Томински, села около дочери. Ее теплая рука легла на голову девушке.

– Ты продала меня, продала, так раньше торговали неграми! – закричала Александра, поднимая заплаканное лицо. – Как ты могла, мама!

– Сандра, у нас пятьдесят пять тысяч. Ты сможешь поступить в колледж. Я хочу, чтобы у тебя была другая жизнь, я не желаю, чтобы ты повторила мои ошибки.

Сандра повернулась, обхватила ее полную шею руками и зарыдала. Миссис Томински гладила ее, давая выплакаться.

– Теперь ты будешь умнее. А отцу вовсе не нужно знать ни о Крисе, ни тем более о деньгах. Я положу их в банк на твое имя, Сандра. Теперь у тебя есть будущее.

Деньги так и остались в банке. Миссис Томински решила во что бы то ни стало дать дочери хорошее образование. Сначала Александре было ужасно больно. Крис предал ее. Но все-таки еще большее разочарование она испытывала из-за того, что ее надежды приобщиться к миру денег и богатства рухнули в один момент. Пятьдесят пять тысяч долларов были для них действительно большой суммой. Но в сравнении с тем, что она могла бы получить, это крохи.

В конце лета, перед началом последнего для Сандры учебного года, в их многоэтажном доме появилась новая жилица. Это была древняя старуха, выходившая на улицу с двумя крошечными злобными собачонками, готовыми в любой момент не только облаять прохожего, но и вцепиться ему в ляжки. Старухе было никак не меньше восьмидесяти лет, но держалась она на удивление бодро. В ней чувствовалась порода.

Александра никогда бы не обратила на нее внимания, если бы однажды не столкнулась с ней во дворе. Старуха рассыпала пакеты и консервные банки и, согнувшись в три погибели, пыталась их собрать с грязного асфальта. Две крохотные собачки, левретки, жались к ее ногам, словно пытаясь помочь хозяйке. Сандра подала старухе разлетевшиеся пакеты. Собаки злобно заворчали, а одна, тихонько рыча, приблизилась к девушке.

– Манька, прочь! – властно гаркнула хозяйка.

Собачонка ретировалась, затаившись за спиной монументальной старухи. Александра подала ей другие пакеты.

– Благодарю вас, – сказала та, разгибаясь. Она опиралась на тяжелую резную палку. Она действительно казалась древней, как мумия из музея. Все лицо было покрыто сетью глубоких морщин, но выцветшие голубые глаза горели энергией и умом. На ней были белые брюки и розовая блузка с короткими рукавами, не скрывавшими ее тонкие руки с пергаментной серой кожей.

Благодарность из уст странной соседки прозвучала как нечто должное. Сандра удивленно посмотрела на старуху. Та уже медленно шествовала к дому вместе с левретками, а несколько бумажных пакетов, набитых продуктами из супермаркета, остались перед Александрой. Девушка в недоумении подняла их и понесла за старухой.

– Мэм, вы, кажется, забыли… – Она нагнала соседку, когда та открывала дверь в крохотную квартирку.

Старуха так посмотрела на нее, что Александра замолкла. Она поняла, что та вовсе не забыла пакеты, а позволила Сандре принести их к ней домой. Они прошли в узкий коридорчик, собаки сразу же бросились на кухню.

– Поставьте это туда, – резким жестом старуха указала на кухонный стол.

Исполнив ее просьбу, больше похожую на приказ, Сандра прошла в единственную комнату. Здесь творилось что-то невероятное! Окна были плотно занавешены, зато повсюду горели свечи. В воздухе витал странный и одновременно приятный аромат чего-то церковного. Стены, маленький столик и тумбочка – везде были фотографии и иконы. Сандра пригляделась. На нее смотрели призраки давно минувшей эпохи. Женщины в огромных шляпах и мужчины в вышедших из моды лет пятьдесят назад костюмах улыбались с черно-белых фотографий. Грозные лики бородатых святых пронзали ее тяжелыми взглядами.

Старуха перекрестилась, обратившись к маленькой иконе в углу, украшенной сверкающими камнями, поклонилась несколько раз и заговорила что-то на непонятном языке. Речь показалась Сандре знакомой. Когда были живы родители ее матери, они часто говорили между собой по-русски. Отец, чьи польские предки приехали в Америку еще в конце девятнадцатого века, не знал ни слова на родном языке, как, впрочем, и мама. Гортанная и одновременно певучая речь старухи была похожа на то, как разговаривали дед и бабка Сандры.

Закончив странный ритуал, старуха поцеловала икону и обернулась к Сандре:

– Ты похожа на великую княжну Татьяну, знаешь об этом?

Сандра пожала плечами. Что несет эта полоумная особа? Старуха подошла к столу, на котором стояли фотографии в красивых серебряных рамках, и бережно взяла одну из них. На Сандру смотрела темноволосая девушка.

– Это дочь последнего российского императора, зверски убитого большевиками, – поджав губы, проговорила старуха. – Тебе посчастливилось, что ты похожа на ее императорское высочество. А ведь я была представлена ей и самому государю!

Сандра в ужасе посмотрела на соседку. О чем та говорит? Да, кажется, до того, как в России к власти пришли коммунисты, там правил царь. И ему не то отрубили голову, не то расстреляли. Но это произошло так давно! Неужели старуха была свидетельницей всего этого?

– Я вижу, тебе интересно, – произнесла та. – Молчать! – крикнула она скулившим левреткам, и те от ее громового голоса попрятались под стол. – О да, я много пережила, но скоро настанет и мой черед предстать перед господом. Ты знаешь, кто я?

Сандра дипломатично промолчала. Не могла же она сказать правду – что перед ней выжившая из ума древняя старуха, которая превратила собственный дом в мавзолей давно канувшей в Лету эпохи.

– Я графиня Елизавета Белосельская-Белозерская, – с достоинством произнесла старуха.

Сандра вежливо улыбнулась.

– Ах да, эта ваша Америка, – желчно заметила старая графиня. – Вы ничего не знаете об истории. Когда ваша страна еще считалась колонией Британии, мой пращур был влиятельным сенатором при дворе великой Екатерины. Ну, о матушке Екатерине ты хоть что-нибудь слышала?

– У нее было много любовников, – произнесла Сандра. Недавно по одному из каналов шел фильм про эту русскую царицу и ее личную жизнь.

Как по команде левретки снова заворчали, а графиня Белосельская-Белозерская захохотала. Смех у старухи был гортанным, похожим на кашель.

– Дура, – сказала графиня. – Никто из вас и знать не хочет истину. Именно Екатерина создала величие России, которое потом чертовы большевики, прости господи (она перекрестилась на иконы), втоптали в грязь. Мне девяносто один год, и я кое-что повидала на своем веку. Ладно, иди сделай мне чай, только настоящий русский чай, а не это поганое пойло, которое вы хлебаете в Америке.

Сандра, перегруженная впечатлениями, отправилась на кухню. Если старуха не врет, то она родилась… Сейчас 1979 год, значит, на свет она появилась в девятнадцатом веке.

Старая графиня не обманывала. Когда Сандра пришла к ней во второй раз, та даже показала ей полуистлевший желтый листок, где была начертана дата ее рождения – 13 мая 1888 года.

– Я родилась в блистательном Петербурге…

– В каком штате? – спросила Сандра. Она знала, что в Америке есть несколько городов с таким названием.

– Петербург был, есть и будет только один – в столице великой Российской империи, – хмыкнула графиня Елизавета. – У вас же, американцев, воображения ни на грош, даже придумать толковые названия сами не можете, воруете их у Старого Света. То была эпоха благословенного государя Александра Александровича! Мой батюшка в то время был товарищем министра юстиции, и жили мы на Фонтанке…

Старуха говорила по-английски с едва заметным акцентом, скорее это был даже не акцент, а намеренное ее желание выделяться среди американцев, которых она всех (за исключением Жаклин Кеннеди-Онассис) считала плебеями.

Сандра продолжала ходить к графине. Она даже привязалась к удивительной и странной Елизавете, которая погружала ее в водоворот минувших событий, блистательных светских раутов и дворцовых интриг. Сама не замечая того, Александра пропитывалась атмосферой очаровательной эпохи, в которой жила старуха шестьдесят с лишним лет после того, как эту эпоху растоптали кованые сапоги взбунтовавшегося пролетариата.

– Во все бедах моей многострадальной России виноваты трое – гнида Распутин, калмык Ленин и бездарная серость Керенский, – безапелляционно заявила однажды графиня. – Первый заманил в свои сети императрицу, а затем и государя, пользуясь тем, что цесаревич был неизлечимо болен, и стал править страной, толкая ее в пропасть. Посредственный адвокатишка Сашка Керенский не смог справиться с властью, когда она свалилась на него и раздавила не только его жалкую личность, но и всю Россию. А Ленин продался германскому кайзеру, делал все, чтобы собственная держава потерпела поражение в войне, пустил немцев на исконно русские земли и обратил святую Русь в ад.

Когда Сандра слово в слово повторила тираду графини на уроке истории, Бородавочник, выпучив глаза, смотрел на нее. Класс затих, даже хулиганье ждало чего-то необычного.

– Ну, знаете ли, мисс Томински, – протянул учитель истории. – С каждым разом вы удивляете меня все больше и больше. От вас я не ожидал такого.

Раздался гогот с задних парт. Бородавочник побагровел и заорал:

– Молчать, неучи! Если бы вы понимали хотя бы сотую долю того, о чем говорит мисс Томински, я бы был вне себя от радости. Великолепно, Сандра (он впервые назвал ее по имени). Ваша точка зрения, безусловно, спорна, но видно, что вы хорошо разбираетесь в предмете, о котором говорите. Сделайте нам к следующему разу небольшое сообщение о коммунистической революции в России. Если дело пойдет так и дальше, то никаких проблем с историей у вас не будет.

– Какая такая революция! – прогромыхала графиня Белосельская-Белозерская. – Это был обычный переворот. Большевики были маргинальной партией, сборищем ублюдков и неудачников. Жиды, которые ненавидели православие и русский народ. Плебейский переворот я застала в Петербурге. Мой муж сражался в то время на фронте, а я ждала нашего второго ребенка…

Бородавочник планировал уделить сообщению о русской революции не более десяти минут – события многолетней давности были никому не интересны, но, когда Сандра начала пересказ того, что услышала от Елизаветы, он просто уселся на стул и, не прерывая ее, слушал весь урок.

– Великолепно, – нервно протирая очки, сказал он, – откуда вам известны такие детали? Ваша интерпретация событий сенсационна.

Сандра самодовольно улыбнулась. Еще бы, Елизавета и ее сестры были вхожи к русской императрице, ее тезке, и знали многое такое, чего не знал никто из историков.

Бородавочник поставил ей высший балл и попросил поделиться источниками информации.

Общаться с графиней оказалось не просто интересно, но и полезно. С каждым разом Сандра узнавала от нее все новые и новые подробности. Муж Елизаветы погиб на фронте. Когда она получила об этом известие, у нее случился выкидыш. Две недели она находилась между жизнью и смертью. Тем временем к власти пришли большевики, началась экспроприация материальных ценностей у буржуев.

– Голытьба и пьянь дорвалась до власти, – презрительно вещала Елизавета. – Крепкий и хозяйственный русский мужик всегда был предан царю, вере и отечеству. А эта мразь, которая ничего не умела и не хотела делать, желала в один момент из ничего стать всем. Единственный для этого путь – воровство, убийства и насилие. Чертовы коммунисты, прости меня грешницу, Иисусе, этим и занялись.

Январской ночью к Елизавете, которая жила вместе с матерью и сестрами, пришли комиссары. Семеро бородатых и пьяных солдат в шинелях, еврей в кругленьких очочках и кожанке и толстенная бабища в енотовой шубе, которую она наверняка отобрала у какой-нибудь купчихи.

– Первым делом они обыскали нас и заперли в чулане. Сами же, как гласила их бумажка с красной звездой, занялись изъятием ценностей на нужды диктатуры пролетариата. Грабили всю ночь. Они распотрошили шкафы, секретеры, изрезали обои в поисках бриллиантов, вспороли обшивку редкостных гарнитуров. У нас было чем поживиться. Когда нас выпустили, я увидела, что прекрасный дом, где я родилась, где появился на свет мой единственный сын, где бывал сам государь-император, превращен в свинарник. Хотя как я могу горевать о своем доме, когда они превратили в свинарник всю империю!

Затем комиссар, сверкая маслеными глазками, приказал бабище в енотовой шубе провести личный обыск буржуазии. Под этим подразумевалось, что от женщин требовалось снять все дорогое белье, отдать его бабище, а самим в замену получить вонючие и засаленные обноски. Елизавета не стерпела, и, когда тетка отвернулась, держа в руках кружевные панталоны, она изо всех сил ударила ее по голове тяжелым кованым подсвечником. Бабища, пискнув, как придавленная телегой крыса, кулем повалилась на паркетный пол. На Елизавету тут же накинулись, еврейчик надавал ей пощечин, грубые бородачи-солдаты скрутили ей руки. Сестер, бросившихся на подмогу, они просто избили.

– А затем нас всех изнасиловали, – произнесла Елизавета, и в ее словно высеченном из темного гранита лице не дрогнул ни единый мускул. – Теперь они имели право на все.

Елизавету представители новой власти забрали с собой, особняк экспроприировали, а бывших владельцев выселили в течение двадцати минут, не позволив взять практически ничего. Белосельскую-Белозерскую поместили в камеру. И забыли. Вместе с другими женщинами, среди которых были дворянки и простые крестьянские жены, она провела в грязной холодной камере два с половиной месяца. За это время не было ни единого допроса.

– Ты убила ее? – с ужасом и одновременно с восхищением спросила Сандра.

Старуха ответила:

– К сожалению, нет. Чтобы пробить ее черепную коробку, потребовался бы топор. Жаль, что его не оказалось под рукой. Очень надеюсь, что потом, во времена террора, ее расстреляли свои же.

Случилось невероятное – всех женщин выпустили. Елизавета, пришедшая ранней весной к своему бывшему особняку, увидела, что теперь там располагается советское учреждение по борьбе…

– По борьбе с беспризорностью! – прокричала старая графиня, оскорбленная до глубины души спустя шестьдесят с лишним лет. – Там собирали малолетних жуликов-беспризорников и выводили им вшей! В моем доме!

Она узнала, что ее родственники в спешке бежали. Никто не мог сказать точно, куда именно. У Елизаветы не было денег, прежние друзья, знакомые и дальние родственники или скрылись в неизвестном направлении, подхваченные ураганом нового порядка, или захлопывали перед ее носом дверь, когда она возникала у них на пороге.

– Чем я тогда питалась… – вспоминала старуха. – Впрочем, ваши продукты из огромных магазинов немногим лучше. Посмотри, такой я была в шестнадцатом году. – Она протянула Сандре овальный снимок. Грациозная, знающая себе цену молодая женщина с чуть раскосыми глазами и узким ртом смотрела на нее со снимка. – Пришлось работать прислугой у зажиточного купца. Как же я ненавидела его и особенно его вертлявую жену. Как я мечтала подсыпать им в чай мышьяку! Они специально хотели нанять в поломойки аристократку. Когда узнали о моем происхождении, предложили такие деньги, что я, наплевав на гордость, согласилась. Нужно же было что-то жрать!

К концу восемнадцатого года Советы взялись и за нуворишей. Купец с женой сгинули в одночасье, Елизавета снова оказалась на улице. Денег было мало, подступал голод, поэтому она, как и многие, решила бежать на юг. По слухам, белая армия успешно била пролетариев и планировала вскоре при поддержке союзников восстановить прежнюю жизнь.

– Пока я добралась до Крыма, пришлось многое пережить, – говорила старуха. – От моей изнеженности не осталось и следа. Кто бы узнал в худой, как жердь, крикливой бабе с растрепанными лохмами петербургскую Венеру, так меня называл Саша Блок. Ты знаешь, кто это?

В Крыму было сказочно, и, что важнее всего, там сохранился островок прежней жизни – сытой, неторопливой и праздной. Елизавета не задержалась там, столкнувшись с новыми порядками лицом к лицу, она поняла, что прежнего не вернешь. Исхитрившись попасть на один из последних теплоходов, отплывающих в Константинополь, она навсегда покинула Россию.

– Я искала свою семью, но в Турции их не было. Денег тоже не было, поэтому вместо того, чтобы уехать в Берлин или Париж, я задержалась у басурманов на три года.

Конец ее мучениям и нищенскому прозябанию среди разношерстной толпы турок и бывших соотечественников наступил, когда она повстречала пожилого немца.

– Он предложил мне выйти за него замуж. Раньше бы я презрительно отвергла его притязания, но сейчас выбирать не приходилось. У него было несколько мыловаренных фабрик и большой дом в Мюнхене. Так я стала фрау Элизабет Камплинг.

В этой роли она просуществовала около шести лет, пока ее почтенный супруг не скончался. Она стала состоятельной вдовой тридцати девяти лет от роду. Продала мыловарни и фермы, сдала особняк, выручила за это неплохие деньги и отправилась в Париж.

– О, это было великолепное время! Париж в середине двадцатых! Дали, Хемингуэй, Фицджеральд. А сколько знакомых по Петербургу лиц!

Она приобрела небольшое ателье по пошиву модных шляпок. В Париже нашлись ее сестры и сын. Мама умерла от тифа еще в России, где-то на полпути между Астраханью и Ростовом. Сестры работали консьержками, но для наводненного русской аристократией Парижа и это место считалось престижным.

– Моему сыну было почти пятнадцать, и он говорил по-французски лучше, чем по-русски. Я взяла сестер к себе, и за несколько лет наша шляпная мастерская превратилась в шикарный салон. Я продала и его, получив чрезвычайно приличную сумму. Наконец-то мы могли жить, как раньше. Но, конечно, все это был самообман.

Сын Елизаветы вырос, стал преуспевающим юристом. Тем временем на Европу надвигалась новая гроза – из руин восставала коричневая тень новой Римской империи, на этот раз во главе с фюрером.

– В тридцать девятом, за месяц до начала войны, я уехала по делам в Нью-Йорк. Я занималась издательским делом. Высокая литература не пользовалась большой популярностью, низкие вкусы публики требовали детективов и плаксивых сентиментальных романов. Однако именно благодаря этому в швейцарском банке у меня накопилось около трех миллионов долларов.

Первое сентября тридцать девятого пролегло водоразделом между прежней более или менее благополучной жизнью и неизвестностью. В Европе царили истерия и паника, все были загипнотизированы ошеломляюще быстрыми победами Гитлера. Елизавета и ее единственная оставшаяся в живых сестра бежали в Америку. Сын графини, считавший своей родиной Францию, остался.

– Он умер. Немцы с тевтонской педантичностью пытали его, а потом повесили. Он участвовал в Сопротивлении, но боши его поймали.

После смерти сына, а потом самоубийства сестры, узнавшей, что у нее рак, Елизавета осталась в полном одиночестве. Ей было тогда под шестьдесят и очень хотелось умереть.

– Я решила последовать примеру Анны, купила снотворное и назначила день собственной смерти. Потом, когда уже написала прощальное письмо и лежала в теплой ванне с бокалом шампанского, в котором были растворены таблетки, поняла, что умирать еще рано.

Более того, полтора года спустя Елизавета снова вышла замуж, на этот раз за конгрессмена-республиканца, которому для продолжения успешной политической карьеры была нужна деятельная и эффектная супруга.

– Джорджа я не любила, но он умел быть милым. Эйзенхауэр назначил его одним из своих советников, он бы пошел и выше, если бы не его любовь к деньгам.

Ее муж оказался коррупционером, не чуравшимся взяток за оказание протекции сомнительным компаниям и мафиозным личностям. В окружении президента, баллотировавшегося на второй срок, не хотели скандала, поэтому Джордж, отправившись поплавать на яхте, утонул. Шумиха улеглась, и Елизавета в третий раз оказалась одна.

– Теперь я была богата, думаю, гораздо богаче, чем в России, где у нас было два дома в Петербурге, один в Москве и усадьба под Орлом. Меня никто не трогал, обо мне все забыли. Я наслаждалась жизнью и была по-своему счастлива.

Судьба не дала графине возможности умереть в роскошном бостонском особняке или элитной вашингтонской клинике. Она, семидесятипятилетняя старуха, без оглядки доверяла финансовым консультантам. Однажды утром она узнала, что является банкротом, а все ее движимое и недвижимое имущество заложено или выставлено на аукцион.

– Они обокрали меня, как и сотни других клиентов. И вот в конце жизни я оказалась в трущобах.

Некоторое время Елизавета жила в домах престарелых и социальных приютах, но отовсюду ее рано или поздно вежливо выставляли.

– О чем я могла говорить с глупыми старыми курицами, которые с утра до вечера смотрели «мыльные оперы»? Они понятия не имели о Рахманинове или Шагале, а я была знакома и с тем, и с другим.

В итоге старая графиня оказалась в одном доме с Александрой, где снимала самую дешевую и маленькую квартиру.

– Мне нужно было вовремя умереть, – говорила она. – Я слишком многое пережила, и мне не хочется пережить еще что-нибудь.

Общение с графиней благотворно повлияло на Сандру. Старуха знала много и умела рассказывать. Не только Бородавочник, но и другие учителя, поставившие было крест на Александре Томински, с удивлением обнаружили, что девушка с каждым днем учится все лучше и лучше. Графиня Белосельская-Белозерская объясняла ей тысячи вещей, открывала новый мир искусства, литературы, театра и экономики. Сандре это нравилось, да и сама графиня, казалось, получала удовольствие от общения с юной ученицей.

– Никогда не доверяй финансовым экспертам, – наставляла ее Елизавета. – И как ты держишь вилку!

Сандра окончила школу в числе средних по успеваемости. Миссис Томински, которая не особо одобряла общение дочери с придурковатой собачницей, как она именовала графиню, не могла не признать, что Александра изменилась к лучшему под ее влиянием.

– На колледж денег у нас нет, – сразу сказал отец.

Он не знал о пятидесяти пяти тысячах и процентах по ним, которые все еще лежали в банке. Миссис Томински дипломатично заметила:

– Эрни, наша Мэгги сказала, что позаботится о сестре. Ее муж готов оплатить обучение Сандры.

– С чего этот стоматолог так расщедрился? – удивился мистер Томински. – Он ведь даже запрещает Мэгги лишний раз приезжать к нам, чтобы не тратить деньги.

В последнее время Сандра увлеклась живописью, к которой у нее обнаружилась склонность. Отец скептически относился к этому. Но когда миссис Томински убедила его в том, что дизайнеры зарабатывают больше, чем стоматологи, он не стал препятствовать занятиям дочери.

Александра поступила в колледж изучать дизайн. На учебу пошли деньги, выплаченные отцом Криса. Узнав о ее решении, старая графиня довольно покачала головой:

– Ты напоминаешь мне саму себя. Но я не хотела бы, чтобы ты повторила мою судьбу. Смотри!

Графиня отодвинула одну из икон с аскетичным ликом святого и достала из небольшой ниши деревянную шкатулку. Сандра раскрыла ее и едва сдержала возглас восхищения. Внутри были драгоценности – нити жемчуга, браслеты с рубинами, кольца с бриллиантами и изумрудами.

– Когда я умру, а ждать осталось не так долго, это станет твоим. Ты меня поняла?

– Но почему ты не продала их? Ты могла бы жить в нормальном доме, вести прежний образ жизни…

– Это память. Единственное, что у меня осталось. И мне девяносто два года. Зачем мне роскошь, хватит того, что есть. Я и так скоро встречусь с сыном, тремя своими мужьями и сестрами.

Учеба отнимала у Сандры много времени. Теперь она жила в общежитии, ходила на лекции и практические занятия. Ей это нравилось, и она считала, что ее жизнь налаживается. Какой идиоткой она была, связавшись с Крисом и ожидая от него благородного поступка. Хорошо, что все закончилось так удачно. С сокровищами, которые завещала ей Елизавета, она станет богатой. И это будет только началом ее восхождения на самый верх.

После очередных экзаменов Сандра приехала в Омаху. Дома все было по-старому. Александра с удивлением заметила, что начинает отвыкать от прежней жизни. Елизавета заметно сдала, теперь она гораздо реже выходила на улицу. Примерно через неделю после своего приезда Сандра, как обычно, постучала в обшарпанную дверь квартиры графини. Ей никто не ответил. Скорее всего, Елизавета уснула и не слышит. Сандра толкнула дверь. Та поддалась.

В прихожей царил полумрак, все заволокло едким сизым дымом. На плите дымился кофейник. Вода давно выкипела. Сандра в беспокойстве позвала Елизавету. На ее голос откликнулись только собаки. Она вошла в комнату, служившую старой графине гостиной, спальней и кабинетом.

Левретки, скуля и повизгивая, жались к телу Белосельской-Белозерской, распластавшемуся под иконами. Сандра метнулась к старухе. Собаки угрожающе заворчали, но, узнав девушку, стали радостно подвывать.

Тело Елизаветы успело остыть. Она умерла, скорее всего, когда очередной раз опускалась на колени перед иконами. Сандре стало грустно. Старая русская аристократка, появившаяся на свет в далеком заснеженном Петербурге, пережившая две революции, две мировых войны, трех мужей, единственного горячо любимого сына, богатство и бедность, умерла в возрасте девяноста двух лет в дешевой квартирке на окраине провинциальной Омахи, штат Небраска. Вряд ли красавица, изображенная на фотографии начала века, могла представить, что ее судьба сложится столь причудливым образом.

Сандра поцеловала старуху в холодную морщинистую щеку. Затем отодвинула икону и достала шкатулку с драгоценностями. Она не воровка, Елизавета сама завещала ей это. Иначе жемчуга и бриллианты достанутся государству, так как у древней графини нет ни единого родственника.

Накормив левреток, Александра вернулась домой. Миссис Томински, узнав, что дочь нашла Елизавету мертвой, поспешила вызвать полицию. Вся процедура длилась недолго. Даже без вскрытия было ясно, что старуха умерла от инсульта или инфаркта, что неудивительно в ее библейском возрасте. Подвергнув Сандру краткому допросу, полицейские отпустили единственную свидетельницу. Тело увезли в морг, квартиру опечатали, собак забрали представители приюта для животных.

Ночью Сандра никак не могла заснуть. Ее расстроила внезапная, хотя и давно ожидаемая смерть Елизаветы. Но еще больше ее страшили и радовали драгоценности, лежавшие в надежном месте. Всего было восемнадцать предметов, причем, судя по крупным камням и их весу, она стала обладательницей огромного состояния.

Утром следующего дня Сандра решила узнать примерную стоимость драгоценностей старой графини.

Сандра отыскала ювелирный магазин и вошла внутрь. С собой она захватила небольшую рубиновую брошь и жемчужное ожерелье.

– Чем могу быть полезен, мисс? – устремил на нее взгляд пожилой владелец магазина.

Сандра протянула ему брошь и ожерелье:

– Я хочу знать, за сколько вы согласитесь приобрести это у меня.

Не говоря ни слова, ювелир взял сначала ожерелье, взвесил его в руке, затем вставил в глаз особую лупу и стал изучать жемчужины. Через несколько секунд он отбросил ожерелье на стеклянную поверхность витрины и проделал ту же процедуру с темно-кровавой рубиновой брошью.

– Тридцать пять, – произнес он, не отрывая взгляда от броши.

Сандра внутренне возликовала. Он предлагает тридцать пять тысяч долларов! И это всего за два предмета из наследства Елизаветы.

– Я знаю, что это стоит никак не меньше сорока тысяч, – произнесла она.

– Разве я говорил о тысячах, мисс? – протянул ювелир, вынимая из глаза лупу. – За эти безделушки я даю вам тридцать пять долларов и могу вас уверить: никто не предложит ни долларом больше. Достаточно плохая подделка, дешевая бижутерия, но такую покупают охотно для костюмированных вечеринок и театрального реквизита.

– Тридцать пять долларов! – воскликнула Александра. Пол закачался у нее под ногами. О чем говорит этот человек, какие безделушки, какая подделка! Он обманывает ее, хочет за гроши купить уникальные драгоценности.

Во втором и в третьем ювелирном магазине ее ждало то же самое. Ей предложили двадцать семь и тридцать четыре доллара соответственно. Полная страшных предчувствий, Сандра принесла все драгоценности из шкатулки графини. Сверкающие вещицы, которые выглядели настоящими и баснословно дорогими, оказались стекляшками, сталью и дешевой позолотой. За наследство Елизаветы ей предложили двести долларов, и Сандра, недолго думая, согласилась.

Она брела домой, испытывая горечь разочарования и жгучую ненависть к Елизавете. Неужели старуха специально морочила ей голову, говоря, что драгоценности подлинные? Может быть, она сама не знала, что это подделка? Елизавета утверждала, что ее финансовые консультанты обокрали ее, могли же они заменить и драгоценности копиями? Или сама полоумная старуха забыла о том, что настоящие драгоценности давно были конфискованы и проданы с аукциона, а ей достались дешевые стразы?

Сандра расхохоталась. Она рассчитывала на две сотни тысяч долларов, а в наличии у нее было две бумажки по сто. Вот и весь ее капитал. Хотя почему же… В банке на ее имя лежат тридцать тысяч долларов. Но без согласия мамы она не может получить их.

Через несколько дней Александра отправилась в колледж. Учеба перестала ее интересовать. Один из преподавателей сказал ей, что у нее есть задатки художника, но Сандра уже ничему не верила. Все ее мечты о скорой красивой жизни рухнули в один момент.

Настал сентябрь 1980 года. Всего через два с небольшим месяца планировались президентские выборы. Сандра была далека от политики, ее родители всегда голосовали за республиканцев, полагая, что демократы – это те же самые коммунисты и ждать от них хорошего не приходится. Комитет по переизбранию президента Картера искал молодых людей для участия в подготовке предвыборной кампании. Платили за это не так уж много, но у Сандры, которая всегда испытывала недостаток в деньгах, не было иного выхода. Дизайн изучали или одаренные ребята, или те, которые могли себе позволить заниматься любимым делом. Сандра не хотела пропускать веселую студенческую жизнь, посещала вечеринки и модные ночные клубы, а для этого требовались деньги. Она подрабатывала официанткой, а теперь ухватилась за возможность получить дополнительный заработок.

Участие в президентской кампании было делом несложным. Требовалось то обеспечить выступление сенатора-демократа от штата Небраска прохладительными напитками, то своевременно обзвонить потенциальных избирателей и вежливо склонить их на сторону ныне действующего президента.

К середине октября, когда предвыборная суета достигла апогея и до решающего дня оставалось не более трех недель, к Сандре в общежитие заявилась Линда. Александра не видела школьную подругу уже несколько месяцев. Как она знала, Линда вышла замуж за Джо, они приобрели роскошную квартиру в престижном районе. Последний раз, когда Сандра разговаривала с Линдой, та была безумно счастлива, потому что муж преподнес ей норковую шубу.

Сейчас же перед ней стояла прежняя Линда – испуганная, хотя и одетая в шикарный брючный костюм от европейского кутюрье.

– Сандра, разреши мне остаться на эту ночь здесь, – сказала она, бесцеремонно потеснив соседку Александры по комнате. Флегматичная китаянка, поклонница Ренуара, оставила их одних.

– Линда, что произошло? – изумилась Сандра.

Подруга скривила губы и произнесла:

– Кажется, моей обеспеченной жизни пришел конец. Джо вчера вечером арестовали. Ты же прекрасно знаешь, что он торговал наркотиками, а в последнее время занялся сутенерством и скупкой краденого. Я тоже обо всем знала, когда выходила за него, но у Джо водились деньги! А теперь ему грозит пожизненное заключение, адвокат говорит, что обвинения серьезные и, что самое ужасное, у копов есть записи его бесед, из которых ясно, чем он занимался. Но это еще не все, подружка, – достав тушь и подводя размазавшиеся ресницы, продолжила Линда. – Если бы Джо посадили, я бы смогла это пережить. Но заместитель прокурора заявил, что конфискует все наше имущество. Ты представляешь? Нашу шестикомнатную квартиру, две машины, мои шмотки и цацки. Хорошо, что мы не успели завести беби, а то пришлось бы сейчас носиться с ребенком. Все наше имущество заработано на продаже наркотиков, поэтому эти твари из прокуратуры хотят выбросить меня на улицу.

Сандра могла только посочувствовать подруге. Джо никогда не нравился ей, и неудивительно, что все закончилось подобным образом. Ей было жалко Линду.

– И вот что я подумала, – говорила Линда. – Оставаться в Омахе мне небезопасно. Я ведь тоже знала о махинациях Джо. Он меня не выдаст, но вместе с ним взяли и его подельников, а те выгораживать меня не станут. Через пару дней копы придут и за мной. Провести в тюрьме остаток своей молодой жизни я не хочу. Так что я решила немного прогуляться по стране. У нас было в тайнике несколько тысяч баксов, я сумела продать шубу и кое-какие драгоценности. Ты не хочешь бросить всю эту нудную жизнь к чертям и поехать со мной?

Сандра задумалась. Такая мысль не раз посещала ее. Но не может же она разрушить в одну секунду все то, к чему стремилась. Она учится в колледже, у нее есть будущее. Пройдет несколько лет, и она, может быть, найдет хорошую работу и человека, который станет ее мужем.

– Нет, Линда, – ответила она.

– Понимаю, подружка, – сказала та. – Я и не думала, что ты согласишься. А я поеду в Калифорнию, там у Джо есть двоюродный брат, он сделает мне фальшивые бумаги. Если тебя будут спрашивать обо мне, говори, что видела меня последний раз три месяца назад. Полиции я не очень интересна, хотя при удобном случае они арестуют и меня.

Оставив Линду у себя в комнате, Сандра отправилась на очередное предвыборное собрание. В тот день все пошло наперекосяк, приезд нескольких политических деятелей из Вашингтона задерживался, из-за этого рушилась вся программа. Председательница местного отделения партии была в бешенстве, ей требовалось оплатить услуги типографии, но, пока люди из столицы не прибыли, она не могла никуда отлучиться.

– Сандра, – обратилась она к Александре, – как хорошо, что ты здесь. Наши ораторы уже в пути, будут здесь не раньше чем через сорок минут. А если я сегодня не оплачу отпечатанные плакаты и приглашения, на нас подадут в суд. Съезди в банк, получи по чеку деньги и отвези их по этому адресу. Можешь взять мою машину.

Она выписала чек на предъявителя. Сандра, усевшись в машину, развернула бледно-розовую продолговатую бумажку. Восемнадцать с половиной тысяч, приличная сумма. Но еще больше денег лежит у нее на собственном счете. Однако получить их без матери она не сможет. А вот эти восемнадцать тысяч у нее в руках.

Сандра заехала в банк и полчаса спустя стала обладательницей весомой суммы. До типографии было всего несколько минут езды. Затормозив около небольшого здания, Сандра осталась в машине. Пачки купюр по двадцать и пятьдесят долларов лежали в ее сумочке. Вот она, свобода, если не абсолютная, то относительная. У Линды тоже кое-что есть, она собирается в Калифорнию, там ей сделают новый паспорт, и подруга начнет другую жизнь. Сандре всегда хотелось побывать в солнечной Калифорнии, на берегу океана, прогуляться по бескрайнему пляжу. Теперь ее мечта может превратиться в реальность.

Она открыла дверцу машины и, взяв сумочку с деньгами, направилась в типографию. Если она так поступит, то станет воровкой. Ее будут искать и, обнаружив, упрячут в тюрьму. И никакого образования, никакого колледжа и призрачного счастья в будущем. Она не может так поступить, она сейчас зайдет в типографию, отдаст деньги и поедет обратно в предвыборный штаб.

Секундой позже Сандра была опять в автомобиле и резко сорвалась с места. Нет, у нее есть шанс все изменить, и она его не упустит. Родители сумеют прожить без нее, тем более у матери есть тридцать тысяч долларов. Что будет потом, она не хотела думать. Нужно жить днем сегодняшним.

Сандра влетела в комнату общежития. Линда, завернувшись в ее халат, курила и красила ногти.

– Собирайся! – Сандра швырнула на кровать сумочку. Та открылась, и на одеяло вывалились толстые пачки купюр.

Линда присвистнула и произнесла:

– Подружка, ты что, банк грабанула? Ладно, меня это не касается. Классно, что ты передумала. Я всегда знала, что ты такая же авантюристка, как и я.

Десять минут спустя все было кончено. Пути назад не существовало. В машине, взятой напрокат по документам Линды, они неслись по федеральному шоссе прочь из университетского городка. Вечерело, и Сандра чувствовала прилив энергии. Она была почему-то уверена, что впереди ее ждет необычайное будущее.

Они ехали всю ночь, остановились в небольшом мотеле, где под вымышленными именами сняли номер. Линда исчезла на полчаса, а потом снова появилась, на этот раз со старым «Шевроле».

– Не спрашивай, как я его достала, – ответила она на немой вопрос Сандры. – Все равно машину, которую я взяла напрокат, будут искать, а эту пока нет. Хозяин хватится ее не раньше чем через неделю. Так что вперед, подруга, и не думай о грустном!

Путешествие из Небраски в Калифорнию длилось почти неделю. Александра только и успевала следить за тем, как один пейзаж сменяется другим. Они с Линдой вели себя, как сумасшедшие. Ночью на шоссе, прорезая тьму фарами, включали на полную мощность приемник и во весь голос подпевали музыкальным станциям. Чувство свободы и абсолютной независимости кружило голову.

Когда до вожделенного калифорнийского берега осталось около двухсот миль, они в очередной раз остановились перекусить в небольшом придорожном кафе. Посетителей почти не было, приглушенно работал телевизор. Девушки заказали яичницу и стейки. Внезапно на блеклом экране телевизора возникла фотография Сандры. Линда сделала ей знак, чтобы она была готова убежать в любой момент.

«…разыскивается в связи с федеральным преступлением… похищены средства из предвыборной кассы демократической партии в общей сложности… За помощь в установлении местонахождения…»

– Что-нибудь еще? – Молодая полная официантка не очень-то любезно поставила перед ними тарелки.

Сандра старалась не глядеть в ее сторону. Ей казалось, что все присутствующие бросают на нее взгляды, полные подозрения. Неужели все закончится вот так?

– Да, еще два чая со льдом, – ответила Линда.

Официантка отошла от стола, не выказав ни малейшей заинтересованности личностью Александры. Девушка судорожно сглотнула и перевела дух. Никто и не обратил внимания на то, что объявили по телевизору. Значит, ее разыскивают по всем Соединенным Штатам.

– Не дрейфь, все идет отлично, – заговорщицки прошептала Линда. – Еще одна остановка, и мы будем в Калифорнии.

Полицейскую машину они не заметили, поэтому Линда выжимала на пустынном шоссе больше дозволенного. Черно-белый автомобиль, словно ждавший своего часа, вынырнул невесть откуда и устремился за ними. Сирена оглашала унылые окрестности.

– Придется остановиться, – сказала Линда, взглянув в зеркало заднего вида. – Притворимся полными дурами. И надень мои черные очки!

– Мэм, вы нарушили предельно допустимый порог скорости, – произнес рослый усатый полицейский, подойдя к автомобилю. Он заглянул в приоткрытое окно. – Ваши документы, пожалуйста.

– Ах, офицер, – затараторила Линда, мило улыбаясь. – Как чудесно, что мы с моей двоюродной сестрой Дженнифер встретили вас. Я как раз говорила Дженни, что нам не обойтись без человека, знающего здешние места. Я Мэри Каннингем, очень, очень рада, что вы остановили нас! Это прямо перст судьбы, я слушала астрологический прогноз, и моему знаку обещали… Офицер, вы кто по знаку Зодиака?

– Мэм, ваши документы, – казалось, прошибить полицейского нельзя.

Но Линда была не из тех, кто сдается при первой же неудаче. Сделав вид, что роется в сумочке, Линда продолжала:

– Офицер, сейчас, всего одно мгновение. Я точно помню, что брала водительское удостоверение. Где же оно, или я забыла его у твоей мамы, Дженни? Кстати, офицер, как нам проехать на ферму… на ферму Роджерсов?

– Вы направляетесь к Роджерсам? – произнес офицер, и в его голосе впервые за весь короткий разговор послышались человеческие эмоции.

– Именно, к Роджерсам, – уверенно сказала Линда. Она упомянула первое пришедшее на ум имя, а теперь выясняется, что такая ферма здесь есть на самом деле. – Их зовут… – протянула Линда, – Джейн, нет, Люси, такое распространенное имя.

– Вам нужны Стэн и Роза Роджерсы, – произнес полицейский. – Это родители моей жены. Могу я узнать, что вам от них нужно?

На этот раз словоохотливая Линда замолчала. Она не могла представить, что выдуманные десять секунд назад Роджерсы окажутся тестем и тещей усатого офицера полиции, который может в любой момент разоблачить их и арестовать. На помощь подруге пришла Александра. Не снимая темных очков, скрывающих пол-лица, она широко улыбнулась и, подражая жителям Нью-Йорка, протяжно заговорила:

– Значит, вы и есть, – она бросила взгляд на табличку с именем у полицейского на груди, – вы и есть Стивен, муж их дочери. Моя кузина права, это невероятное стечение обстоятельств. Мы представители шоу-игры «Лото-80». Нам поручено сообщить родителям вашей жены, что они выиграли поездку, поездку…

– В Москву, – продолжила за нее Линда. – Компьютер выбрал именно их фамилию из всех жителей округа, и теперь они смогут бесплатно совершить недельный тур в столицу русских.

– Так им и надо, – с мрачной усмешкой сказал полицейский. Было не совсем понятно, кого он имеет в виду – русских или родителей супруги. – Я могу только выразить пожелание, леди, пусть ваше шоу зашлет этого старого жадюгу и его мегеру-жену подальше, желательно не в Москву, а в Сибирь или на необитаемый остров. Будь у меня деньги, я бы с радостью доплатил за их тур в один конец. А нельзя ли получить деньги за перелет и проживание?

– К сожалению, нет, таковы наши условия, – вещала Линда.

– Тогда езжайте еще три мили по федеральному шоссе – и увидите дорогу в поле. Она ведет к ферме Роджерсов. Ее и отсюда увидеть можно. Значит, старики отправятся прямиком в логово КГБ? – Полицейский хохотнул. – Хорошую вы мне новость привезли, леди. Очень надеюсь, что их здорово протрясут на русской таможне! Так и быть, штраф я с вас брать не буду, но впредь не превышайте скорость.

На этом их общение закончилось. Белозубо улыбаясь и помахав рукой полицейскому, Линда плавно тронула «Шевроле» с места. Они отъехали на порядочное расстояние от полицейской машины и одновременно дико расхохотались.

– Шоу-игра «Лото-80», – давилась смехом Линда. – Это же надо такое придумать!

– Поездка в Москву! – вторила ей Сандра. – Могла бы послать Роджерсов в Таиланд или Новую Зеландию.

– Тогда бы он нас точно не отпустил, – продолжала хохотать Линда. – Вот и дорога к нашим старичкам, но нам не по пути!

Они пролетели пыльные железные ворота, ведущие к расположенному вдалеке большому дому.

– Он сегодня же заявится к ним, чтобы выяснить все детали, – сказала Сандра. – И поймет, что мы безбожно врали.

– К тому времени, подруга, когда наш усатый красавец сообразит это, мы уже будем в благодатной Калифорнии.

Так и произошло. Оставшаяся часть пути прошла без малейшей тени опасности. Наконец, издавая победные крики, они проехали мимо огромного щита с надписью: «Калифорния». Линда и Сандра попали в солнечный штат миллионеров, ласкового океана и вольготной жизни.

– Кажется, нам пора заметать следы, – сказала Линда, когда они остановились на автозаправке.

Сначала она позвонила двоюродному брату Джо, но никто не брал трубку.

– Деньги у нас есть, поэтому мелочиться не стоит.

Они зашли в автосалон и купили добротный подержанный «Бьюик» с откидным верхом.

– Теперь мы в Калифорнии! – кричала Линда, напяливая большую черную шляпу. Ее сразу же унесло порывом ветра. – Весь мир у наших ног, запомни это, Сандра!

Победительницами они въехали в Санта-Розу, небольшой городок недалеко от побережья.

– Какие виллы! – закатив глаза, вздыхала Линда. – Смотри, красная крыша! Я всегда хотела небольшой особняк в мексиканском стиле с красной крышей. Жаль, что мы с Джо не успели такой купить…

Санта-Роза была тихим, уютным городком, обиталищем богачей и ушедших на покой кинозвезд. Линда еще раз позвонила брату Джо, на этот раз ей ответили что-то невразумительное.

– Они не поняли, кто я такая, – обиженно заявила Линда, возвращаясь за руль. – Сказали, чтобы я валила прочь. Ничего, братец Джо был у нас на свадьбе, я его прекрасно помню. Он живет на Оушен-бульвар.

Двоюродный брат Джо проживал в небольшом доме, в котором надлежало обитать не человеку с криминальным прошлым и настоящим, а преуспевающему юристу или дантисту.

– Подожди! – крикнула Линда, затормозив около дома. – Я сейчас все улажу, и мы сможем получить новые документы.

Она подошла к двери, позвонила. Долго никто не открывал, затем черная дверь распахнулась, появилась полная женщина и, бурно жестикулируя, стала что-то объяснять Линде. Минуту спустя женщина нырнула в дом и хотела было захлопнуть дверь, но Линда ловко вставила в проем ногу и, оттолкнув толстуху, вошла внутрь.

Обратно она вылетела, села в машину, с силой захлопнула дверцу и произнесла:

– После ареста Джо они и знать меня не хотят. Братец отказался помочь, даже когда я предложила ему деньги. Пригрозил вызвать полицию, и мне пришлось ретироваться. Сволочи! – Она показала средний палец выглянувшей на секунду из-за двери толстухе. – Когда у Джо были деньги и влияние, кузен был готов на брюхе перед ним ползать, а теперь хочет сдать меня фараонам! Ничего, когда Джо выпустят, он им это припомнит!

Сандра подумала, что ждать сладкого мига возмездия Линде придется долго, возможно, всю жизнь. Они поехали на окраину Санта-Розы, остановились в мотеле, как обычно, под вымышленными именами.

– Что же теперь делать? – размышляла Линда, сидя перед зеркалом и накладывая на лицо питательную маску. – Джо в тюрьме и вряд ли в ближайшие сорок лет оттуда выйдет. Копы, возможно, уже ищут меня и хотят как минимум хорошенько протрясти или тоже упрятать в тюрягу. Ты, Сандра, воровка, украла восемнадцать тысяч баксов из фонда президента, за такое по головке не погладят.

– Восемнадцать с половиной, – лениво отозвалась Александра. Она листала валявшийся под кроватью журнал про жизнь суперзвезд.

– Ну, за пять сотен баксов тебе накинут лишний годик, – успокоила ее Линда, зевая. – Итак, каков итог? Документов новых у нас нет, а со старыми особо не разгуляешься. Деньги пока имеются, но рано или поздно закончатся, и, зная жизнь, могу сказать, что это будет скорее рано. Любой коп, затормозивший нас за превышение скорости или другую ерунду, сразу упечет нас в каталажку. Сказочка про «Лото-80» сработала один раз, и больше нам не повезет, я это чувствую. В общем, ситуация довольно паршивая. Твои предложения, подруга?

Александра, разглядывавшая фотографию Элизабет Тейлор, подумала и отозвалась:

– Обратно в Омаху я не хочу. Если мы вернемся, то для меня это автоматически означает тюрьму.

– А полиция, даже если и оставит меня в покое, все равно отберет все наши с Джо милые вещички, – вздохнула Линда. – Ситуация, как я сказала, паршивая, но бывало и хуже. Так что выкарабкаемся, подруга, а теперь хоть немного поспим в нормальной постели, а то бесконечная дорога меня доконала!

Утром они приняли решение двигаться в Сан-Франциско, тем более что до калифорнийского мегаполиса было рукой подать. У них оставалось тридцать четыре тысячи долларов наличностью и несколько золотых колец с бриллиантами, которые прихватила Линда из Омахи.

– С голоду точно не помрем, – констатировала она. – Если с умом распорядиться этими деньгами, то можно через полгода получить в два раза больше. Пока первая задача для нас – приобрести новые документы. В Сан-Франциско с этим проблем не будет.

Сан-Франциско поразил Сандру своими масштабами, красотой и бьющей через край жизнью. Омаха – самый крупный город Небраски, но что такое провинциальная картофельно-кукурузная Небраска по сравнению с Калифорнией, что такое Омаха по сравнению с Сан-Франциско.

– Мост «Золотые ворота»! – завороженно произнесла Александра, когда их машина в потоке многих тысяч других автомобилей пересекала залив, над которым протянулось стальное чудо инженерной мысли.

– Вот это домишки! – вздыхала Линда, всматриваясь в мраморные особняки с несколькими бассейнами, вертолетными площадками и полями для гольфа. – Я и раньше знала, что кто-то живет в этих дворцах, но теперь могу лично увидеть.

Они остановились в небольшой, но ужасно дорогой гостинице в деловом центре. Линда решила, что перед эпохой жесткой экономии можно позволить себе последнюю роскошь. Двухместный номер с просторными окнами, огромными кроватями и стерильным великолепием почему-то напомнил Сандре особняк Криса.

– Сегодня закажем шампанское с черной икрой. – Линда плюхнулась на кровать и раскинулась на ней в блаженстве. – А завтра подберем жилье или мотель подешевле и начнем новую жизнь.

Что именно подразумевалось под «новой жизнью», ни Сандра, ни Линда толком не представляли, но считали, что это будет нечто лучшее.

Последний день пролетел как одно мгновение. Утром началась новая жизнь. Девушки переехали в меблированную комнату. Она до уныния была похожа на квартиру в Омахе. Линда успокаивала Сандру, говоря, что нужно потерпеть всего несколько дней. Но дни растянулись в недели и месяцы. Рождество и новый, 1981 год они встретили в той же самой квартирке. На этот раз никакого шампанского – дешевое пиво и чипсы. Деньги, которых, казалось, было так много, подходили к концу. Линда удивлялась – они практически ничего не приобрели.

– Только вот новые тряпки и косметика, – сказала Сандра.

Линда, обещавшая, что вот-вот сумеет найти достойное применение тающей наличности, каждый день отправлялась в ночные клубы или бары. Домой ночевать она приходила редко, несколько раз в сопровождении кавалеров.

– Ты стала много пить, – заметила как-то Сандра.

Линда вспыхнула:

– Подружка, не забывай, кто оплачивает эту квартирку и чьи деньги мы проедаем. Мои. А также те, что ты слямзила. Вместо того чтобы днями и ночами сидеть взаперти, лучше бы немного развлеклась. Глядишь, и нормального мужика найдешь.

– А как же Джо? – спросила Александра.

– А при чем тут Джо? – скривилась при упоминании мужа Линда. – Мы только на бумаге супруги, на самом деле у него была куча девок. Я не хочу до конца дней своих прожить в такой вот вонючей квартирке. Так что чао, сегодня меня не жди!

Сандра несколько раз пыталась устроиться на работу, но по-прежнему боялась использовать настоящие документы. Хозяин дома не особо интересовался их именами, ему были важнее деньги, причем наличными и вперед. Какое-то время она работала посудомойкой и помогала убирать офисы, но это приносило мизерный заработок, и каждый раз ее настойчиво просили показать документы.

Только сейчас Сандра поняла, что та размеренная жизнь, учеба в колледже и перспектива завести семью были настоящим раем. Сан-Франциско был создан для тех, кто живет в особняках на берегу океана или снимает роскошные апартаменты в отеле. На задворках город оказался жутким, словно прокаженный, приоткрывший изъеденное язвами лицо. Проституция, торговля наркотиками, оружием, человеческими жизнями были обычным делом в трущобах. Сандра с тоской смотрела на окружавшую ее действительность и понимала, что, окажись она в прошлом, в машине около типографии с восемнадцатью с половиной тысячами, она бы без колебаний отдала деньги тому, кому они предназначались. Повернуть время вспять было невозможно. Ностальгия по дому, родителям, сестрам и брату давала о себе знать. Она не знала, что сделают мама и отец, если она вдруг напишет им из Сан-Франциско. В любом случае это чревато опасными последствиями. Она навсегда останется в базе данных полиции как воровка.

Как-то в начале февраля Линда сказала:

– Денег больше нет, подружка. Придется и тебе идти зарабатывать на хлеб.

– Но как же без документов? – спросила Сандра.

Линда ее успокоила:

– Есть места, где не спрашивают документы. Пошли, я познакомлю тебя с человеком, который заправляет здесь всем.

– Это что, проституция? Я не собираюсь…

– Ты что, не доверяешь мне? – обиделась Линда. – Я тебе никогда бы не предложила подобное. Настоящие деньги платят не только за секс.

Она не обманула и привела Александру в большое помещение ночного клуба под названием «Танец живота». Полный управляющий заведения, в дорогом костюме и гавайской рубашке навыпуск, придирчиво осмотрел Сандру и остался доволен.

– Подойдет, но придется кое-чему научиться. Пусть приходит сегодня вечером и посмотрит, как работают девочки. Через пару дней может и сама начинать.

Вечером того же дня они оказались за кулисами сцены. В клубе находились почти сплошь мужчины, в основном пожилые и хорошо одетые. Они беспрерывно заказывали выпивку, ожидая чего-то. Когда на сцене появилась первая девушка, облаченная в длинное платье, раздались улюлюканье и свист. Сандра поняла, какую работу ей предлагает Линда. Девушка стала вертеться вокруг шеста, сбрасывая одну деталь одежды за другой. Оставшись в одних трусиках, под вопли разгоряченных спиртным и зрелищем клиентов, она ушла за кулисы. Следующей выступала Линда. Она была более раскованной, чем первая стриптизерша, позволила лысому коротышке, вскарабкавшемуся на сцену, засунуть в купальник несколько банкнот. Через секунду и серебристый бюстгалтер полетел в зал. Сандра встретила ее в гримерной. Там было еще семь или восемь девушек, в том числе темнокожая и китаянка.

– Ну что, теперь видишь, сколько здесь можно заработать за один вечер, если повезет? – спросила Линда, переодеваясь. – Платят хорошо, клиентам вольностей не позволяют, если застукают тебя с кем-нибудь, то уволят. Так что решайся, подруга.

Подумав, Сандра согласилась. Ее била нервная дрожь, когда она впервые вышла на сцену и обхватила шест. Мужчины засвистели, послышался пьяный гогот. Так и не доработав до конца весь номер, Александра скрылась в раздевалке.

– Ничего, это со всеми в первый раз так. Если бы приняла кокс, то все прошло бы лучше, – сказала Ванесса, тоже участница шоу. Она чем-то походила на Сандру – такого же роста, правда, волосы у нее были более темные и вьющиеся. Не стесняясь никого, Ванесса уколола себя шприцем под мышку. Сандра даже зажмурилась и почувствовала, что волна тошноты поднимается к горлу.

– Ты что, никогда не пробовала героин? – спросила ее Ванесса. – И зря. Знаешь, какой после этого кайф! А как танцуешь! У мужиков слюнки текут, и они бросают сотенные.

Ванесса пользовалась бешеной популярностью, так как она единственная полностью раздевалась на сцене. Половина денег, подаренных клиентами, полагалась управляющему, остальное девушки оставляли себе. Сначала робко, а потом все смелее и смелее Сандра приобщалась к сомнительному искусству стриптиза. Ей даже немного нравилось, когда десятки восхищенных глаз следили за каждым ее движением. Зарабатывала она неплохо, и скоро Сандра и Линда смогли снять квартиру получше.

Сандра сблизилась с Ванессой, которую остальные девушки ненавидели и считали гордячкой и дрянью. Александра даже пыталась отучить ее от пагубной привычки, но Ванесса была наркоманкой со стажем.

– Мои предки тоже пытались меня лечить, – призналась она Сандре. Обычно девушки не вспоминали о том, что было в прошлом, потому что почти все рассказы являлись красивой ложью. – У моих предков куча денег, целый Эверест. Но такая доченька, как я, им не нужна. У меня есть два брата, им все и достанется.

Ванесса покинула дом на Восточном побережье года два назад и с тех пор не поддерживала никаких отношений с родными. Те, судя по всему, тоже знать ее не хотели.

– Приходится колоться так, чтобы не было следов, – жаловалась Ванесса. – Управляющему не нравится, если у стриптизерши исколото тело.

Карьера Сандры продолжалась до середины года, она и Линда уже рассчитывали, накопив денег, опять сделаться благородными дамами. Развязка наступила поздней июльской ночью, когда удушливая жара плотным саваном окутала Сан-Франциско.

Сандра, вернувшаяся домой после работы в клубе, наспех перекусывала и краем глаза смотрела телевизор, где монстр-инопланетянин гнался за женщиной-астронавтом. Линда, продолжавшая бурную личную жизнь, пропадала где-то с очередным поклонником. На улице было как-то непривычно тихо. Внезапно Сандра услышала шум подъезжающей машины. Она выглянула в окно, выходившее во двор. Так и есть, Линда висит на шее у высокого мужчины. Тот, обняв пьяную Линду, целовал ее. Наконец они расстались. Мужчина сел в автомобиль, Линда, пошатываясь, направилась к дому. Машина заурчала, вдруг Линда обернулась и побежала обратно.

– Моя сумочка, эй, отдай!

Наверное, она забыла сумочку в салоне автомобиля. Линда подбежала к багажнику машины и стала колотить по нему что есть силы. Сандра наблюдала за всем происходящим без особого интереса. В последнее время между ней и Линдой пробежала черная кошка, пришло время забыть друг о друге.

Внезапно раздался пронзительный женский крик. Сандра, свесившись из открытого окна, увидела, что машина, сдав назад, задела Линду. Та упала под колеса, все еще цепляясь руками за багажник. То ли шофер был неумелый, то ли пьяный, но автомобиль продолжил движение назад. Крик Линды стих так же внезапно, как и прорезал ночную тишину.

Сандра, окаменев от неожиданности и страшных мыслей, роившихся в голове, смотрела во двор. Хлопнула дверца, из машины вылетел мужчина и бросился к Линде. Но даже с высоты трех этажей Александра видела неестественную позу, вывернутую шею Линды и растекающуюся по асфальту темную кровь. Все говорило о том, что Линда мертва.

Освещение во дворе было хорошее. Мощный прожектор разгонял ночную тьму. Мужчина, замерший на корточках перед телом Линды, испуганно отдернул руки от ее головы. Словно чувствуя взгляд, он поднял голову вверх. Сандра увидела его лицо. На вид не больше тридцати лет, жесткое неумолимое выражение… Его глаза встретились с глазами Сандры. Она отпрянула внутрь комнаты, хотя была уверена, что водитель заметил ее.

Крик Линды разбудил и других обитателей дома. Мужчина уселся за руль, и машина сорвалась с места. Тело Линды так и осталось лежать в луже крови.

Полиция констатировала несчастный случай или непредумышленный наезд. Сандра, не дожидаясь, пока полицейские поднимутся к ней, взяла немногочисленные вещи и ушла незамеченной. Доля Линды принадлежала теперь ей.

Она отправилась в клуб, хотя у нее был выходной. Посетителей еще не было. Ванесса в очередной раз вкалывала себе дозу героина. Сандра рассказала ей о смерти Линды.

– У каждого своя судьба, – вяло отреагировала на это Ванесса. – Если бы я не убежала из дома, то могла бы жить теперь в роскоши.

Сандра находилась еще под впечатлением от произошедшего ночью. Мужчина задавил Линду… Хотя та сама бросилась ему под колеса. В первый раз за много дней Сандра выпила спиртного. Ночью они с Ванессой направлялись в небольшую квартирку, которую та снимала недалеко от клуба. Едва они вывернули из-за угла и попали в длинный проулок, заставленный мусорными баками, Сандра похолодела. Она совершенно отчетливо запомнила лицо убийцы Линды – и вот теперь тот же самый мужчина, обняв какую-то девушку, сажал ее уже в другую машину. Сандра сжала локоть Ванессы и остановилась.

– Это он, – сдавленным шепотом сказала Сандра. – Тот, кто переехал Линду.

Мужчина обернулся, прежде чем сесть за руль. Его взгляд прошелся по девушкам, лицо напряглось. Он тоже узнал Сандру.

Наклонившись к своей спутнице в машине, он что-то произнес, а потом почти бегом направился к ним.

– Быстрее, туда! – завопила Ванесса, толкая Сандру в спину. – Кажется, этот ублюдок хочет избавиться от свидетелей.

Они неслись по темным проулкам, один раз Сандра споткнулась о спящего бездомного и едва не подвернула ногу. Они бежали даже тогда, когда топот за их спинами стих и преследование прекратилось.

– Возвращаться в клуб нельзя, он понял, что мы там работаем, – сказала Ванесса. – Придется снова отправиться в путешествие. У тебя есть деньги? – Не так много, – вздохнула Сандра.

Ванесса права, оставаться в Сан-Франциско опасно. Тип, задавивший Линду, мог в любой момент найти их. Думать о том, что может произойти в таком случае, Александре не хотелось.

Они отправились к остановке междугородных автобусов. Ванесса купила два билета, даже не спрашивая маршрута. Сандра так устала от переживаний, что, едва автобус плавно двинулся в путь, она провалилась в сон. Несколько раз она просыпалась и снова засыпала. Наконец ее разбудила Ванесса.

– Хватит дрыхнуть, – назидательно произнесла она. – Меня мутит, требуется доза.

На ближайшей остановке она исчезла и вернулась минут через десять с блестящими глазами и порозовевшей кожей. Сандра выяснила, что автобус направляется во Флориду. Ее это устраивало. Там тоже океан, тоже тепло и нет людей, знающих о ее прошлом. Конечной станцией был город Джексонвилл.

– Я здесь была около года назад, – сообщила Ванесса. – Хорошее местечко, главное, что копы не сильно трясут. Дай пятьдесят долларов, мне нужна доза.

Ванесса показала Сандре самые злачные места Джексонвилла. Они побывали во множестве баров и ночных клубов, причем везде у Ванессы находились знакомые, в основном такие же, как и она сама, наркоманы. Угарная кутерьма продолжалась недели две. Сначала Сандра наотрез отказывалась от спиртного, потом, видя, как другие спокойно поглощают один бокал за другим, сама стала пить. Кажется, были и наркотики, хотя Сандра не могла точно вспомнить.

Как-то Ванесса в очередной раз повела ее в какой-то бар, там Сандре стало плохо после коктейля, и она вышла на воздух. Бархатное черное небо было усыпано мерцающими звездами. Александра подумала, что эти звезды видят миллионы, миллиарды человеческих судеб. Они так же равнодушно сияли и тысячу, и сто тысяч лет назад. Все, что происходит и будет происходить на грешной Земле, известно им загодя. Все одно и то же: любовь и ненависть, деньги и нищета, рождение и убийство, жизнь и смерть. Сандре внезапно стало очень грустно. Когда она жила в Омахе, то не понимала, что в какой-то мере счастлива. И стоило только потерять то, что Сандра считала скучным и безликим, как она оказалась в гораздо более ужасной ситуации. Что ей делать теперь? Ванесса – законченная наркоманка, судя по всему, еще год такой развеселой жизни, и ее не станет. Она уйдет из этого мира, как ушли Елизавета и Линда.

Сама не замечая того, Сандра брела по узким улочкам. Откуда-то доносились пьяные крики, зажигательная музыка, отдаленный вой полицейских сирен. Внезапно Сандра остановилась. Она очутилась перед железной лестницей, ведущей в подвал. Потрескивающие неоновые трубки высвечивали кровавую надпись: «Тамара, великая предсказательница будущего». Александра никогда не задумывалась над вопросом: существует ли судьба или все в мире случайно? Изредка она просматривала гороскопы, удивляясь, что предсказания никогда не сбываются. Но вывеска выглядела так заманчиво… Внезапно Сандре стало холодно, по коже пробежал озноб, словно ледяные пальцы судьбы дотронулись до ее шеи.

Дверь приоткрылась, Сандра в ужасе отшатнулась. Из образовавшейся щели выбежал огромный черный кот. В два прыжка котяра преодолел лестницу, остановился перед Сандрой и потерся о ее ноги.

– Я тебя жду! – раздался глухой и страшный голос.

Александру словно ударили в лицо, она не видела, кто произнес зловещую фразу. Кот, всего мгновение назад мирно сидевший у ее ног, исчез.

– Заходи! – повторил голос, и дверь открылась настежь.

Сандра смогла теперь рассмотреть обладательницу голоса. Старуха, но совсем не похожая на графиню Елизавету. Эта была крошечного роста, с согнутой спиной и узким морщинистым личиком. Иссиня-черные волосы обрамляли ее лицо, создавая одновременно комический и завораживающий эффект. На ней было темное платье, а пальцы унизаны перстнями с кровавыми, под стать цвету неоновой вывески, камнями.

– Он узнал тебя, так что заходи, – проговорила старуха еще раз.

Сандра поняла, что она ведет речь о коте и обращается к ней.

– Спасибо, мэм, – ответила Александра, – но…

– Никаких «но», – отрезала старуха. – Или ты хочешь, чтобы тебя поймали?

«Откуда эта ведьма знает о том, что меня разыскивает полиция?» – изумилась Сандра. Еще больше она изумилась тому, что сумела наконец понять, кого ей напоминает бабка – ведьму из сказки про Ганса и Гретель. Маленькая, сгорбленная, вся в черном. Ведьма, питающаяся нежным детским мясом.

– Не бойся, я тебя не съем, – словно читая мысли Сандры, произнесла старуха и улыбнулась. У нее были крепкие желтые зубы, даже не зубы, а настоящие клыки.

Сандра, не осознавая, что делает, пошла вниз. Старуха заперла за ней дверь на несколько замков и повела ее куда-то по длинному коридору вперед. Они оказались в комнате без окон. Посередине стоял круглый стол, накрытый черным. На нем возвышался хрустальный шар и были разложены карты.

– Я предсказываю судьбу, – произнесла старуха. – И делаю это уже семьдесят пять лет. Чувствую, что скоро мне придется ответить за все прегрешения. Садись! – Она резким жестом указала на глубокое кресло.

Александра подчинилась и уселась. Кресло было на удивление мягким, оно обволакивало ее со всех сторон, вгоняло в сон. Великая предсказательница будущего Тамара заняла место у хрустального шара. Она положила ладони на его матовую поверхность, закрыла глаза и сказала:

– Я никогда не предсказывала судьбу просто так. Каждый раз мне был знак, стоит ли посвящать человека в тайны того, что готовит ему Провидение. Запомни, у человека всегда есть выбор – сделать так или иначе. Это означает, что судьба дарует нам несколько вариантов жизни, а мы сами выбираем тот, который нам по силам. Обычно люди предпочитают ту дорогу, которая легче и приносит больше удовольствий. Это опасный путь. Они не знают, что губят свою душу. Я вижу… Да, я вижу, что ты тоже могла оставить все как есть, но ты предпочла путь преступления.

Александре опять стало страшно, старуха определенно ей не нравилась, она знала слишком многое.

– Выбор сделан, девочка, – глухо пророкотала Тамара. – Но не думай, что все так просто. В жизни у тебя будет еще множество возможностей все изменить.

– Что меня ждет? – робко спросила Сандра. Эта старуха явно не была мошенницей. Она самая настоящая предсказательница. Ведь всего двадцать минут назад Сандра мучительно думала о том, что же ей делать.

– Тебе ничего не надо делать! – воскликнула предсказательница, и в лицо Сандре полыхнуло теплом. Девушка только крепко зажмурила глаза, не решаясь их открыть. – Судьба схватила тебя за волосы и поволокла вслед за собой по каменистой и извилистой дороге жизни. Я чувствую… Чувствую, что у тебя будет три имени…

– Три имени? – переспросила Сандра. Что старуха имеет в виду? Она получит поддельные документы, но зачем ей менять имя еще раз?

– Молчи, девочка, – сурово заметила Тамара. – У тебя будет три имени, три раза тебе придется украсть. Но ни в одном случае это не принесет тебе счастья.

– Я стану богатой? – задала Сандра волновавший ее вопрос.

– Что такое деньги? – рассмеялась гортанным смехом Тамара. – Всего лишь щит для неуверенных в себе, забава для глупых и обуза для умного. Я вижу… О да, у тебя будут деньги, так много, что ты никогда не сможешь их потратить. И не только деньги. Ты станешь знаменита, очень знаменита. Весь мир узнает тебя…

Как такое возможно, думала Сандра. Старуха наверняка каждому из своих клиентов обещает нечто подобное: много денег, славу и так далее.

– Но за все приходится платить. Ты к этому готова?

Сандра судорожно сглотнула и молча кивнула. Если хотя бы часть предсказаний Тамары правда, то она готова заплатить за их осуществление.

– Я так и знала, – заметила старуха. – Никто не может понять, что мишура в виде денег и славы быстро надоедает. Но хорошо… Запомни, девочка, тебя три раза предадут мужчины. Те мужчины, которых ты будешь любить. И берегись прыгающего льва. Потому что он для тебя – смерть. Я вижу воду и небо, небо и воду…

Александра ждала, что старуха скажет еще что-нибудь, но та молчала. При чем здесь прыгающий лев? Ей суждено погибнуть в зоопарке или на сафари в Африке? Ее предадут те, кого она полюбит. Крис уже предал ее…

– И что дальше? – рискнула она задать вопрос.

Ответа не последовало. Сандра открыла глаза. Старухи в комнате не было. Она не могла пройти мимо нее так, чтобы Сандра не слышала. Какая-то мистика!

Сандра медленно поднялась из кресла. Матовый хрустальный шар теперь был нежно-синего цвета. Девушка опрометью выбежала из подвала. На пороге она едва не споткнулась о черного кота. Огромное животное шмыгнуло обратно в жилище Тамары.

– Ты все поняла? – раздался невесть откуда старухин голос. – Теперь остается только ждать, и судьба сама толкнет тебя в нужном направлении.

Быстрее, прочь отсюда! Сандра побежала подальше от мигающей неоновой вывески, подозрительной старухи-ведьмы и черных кошек.

Ванесса и не заметила, что Сандра исчезала из бара.

– У меня есть предложение, – произнесла она. – Поехали в Майами-Бич, отдохнем на полную катушку.

Сандра согласилась. Непонятное и зловещее предсказание Тамары жгло ей сердце и мучило душу. Судьба сама толкнет ее в нужном направлении. Ну что ж, если Ванесса хочет в Майами-Бич, так тому и быть. А потом она расстанется с этой наркоманкой и отправится… Например, в Нью-Йорк. Сандра испытала ностальгию по рисованию. Ведь у нее есть талант, профессора в колледже обманывать не будут. Может, это старуха и имела в виду? Она станет известной художницей или даже владелицей галереи. Пока что будущее туманно. Но ждать осталось недолго. Недолго.

Жизнь в Майами-Бич, курортном сердце Флориды, требовала денег. Те сбережения, которые были у Ванессы и Сандры, быстро подходили к концу. Наконец настал день, когда Ванесса гордо заявила:

– Кажется, у нас больше ничего нет. И на что мне покупать дозу?

Выход был найден – Ванесса предложила наведаться на богатую виллу и попросить у хозяев взаймы.

– Желательно, чтобы самих хозяев в этот момент не было дома. – Она глупо хихикнула.

Сандра возражала, ей не хотелось попасть в тюрьму. Ведь если их схватят, то, помимо всего прочего, ей припомнят историю с деньгами на предвыборную кампанию.

– Никто нас не поймает, – успокаивала ее Ванесса. – Ты знаешь, сколько тут толстосумов? Мои предки тоже здесь когда-то отдыхали, но теперь они больше по Европе мотаются. Я же росла в роскоши, знаю, что богачи не заметят пропажи пары дорогих безделушек. А когда заметят, мы будем уже далеко отсюда.

То ли уговоры Ванессы подействовали на нее, то ли Сандра решила вверить себя судьбе, но в итоге они обе оказались у забора двухэтажной виллы в мавританском стиле. Ворота были плотно закрыты, в доме не светилось ни одно окно.

– Я знаю, что нужно делать, – сказала Ванесса. – Давай попробуем с этой стороны.

– А если у них собаки? – спросила Сандра.

– Нет там никаких собак, – беспечно отмахнулась Ванесса. – Хозяева уехали до следующего сезона и закрыли летнюю резиденцию.

Они оказались по ту сторону забора. И вовремя, потому что едва они приземлились на мягкий газон, как послышался шум подъезжающего автомобиля.

– Полиция делает объезд богатого квартала, – произнесла Ванесса. – Пошли, нас никто не видит.

Девушки прошествовали по огромному газону к громаде особняка. Ванесса всмотрелась в закрытые жалюзи окна и авторитетно сказала:

– У них тут сигнализация. Если полезем, то через пару минут здесь будет половина полиции округа.

– Пошли отсюда, – сказала Сандра, но Ванесса отмахнулась.

– Ты что, у нас в бостонском особняке была похожая система, и когда я после гулянки возвращалась домой и не хотела ставить об этом в известность родителей, то требовалось идти на хитрость. Я сейчас!

Она подошла к электронному замку, светившемуся красной лампочкой, стала с ним манипулировать. И о чудо – несколько минут спустя замок пискнул, и лампочка погасла.

– Путь свободен, – произнесла Ванесса и выбила ногой стекло. – Пошли, пошли…

В холле особняка было темно. Ванесса без боязни включила свет и присвистнула. В доме оказалось полно антиквариата. Вещи были затянуты в чехлы, пол застелен целлофаном. Ванесса бесцеремонно сорвала один из чехлов и брякнулась на диван.

– Не нужно торопиться, – заявила она в ответ на слова Сандры о том, что не стоит задерживаться. – Полиция нас не увидит. Как тут хорошо!

Минут через десять она уже вовсю хозяйничала в стенных шкафах. Вещей было немного, в основном старые джинсы и рубашки.

– Тоже мне, миллионеры, – проворчала Ванесса. – Где же наряды от известных модельеров?

В кабинете, взломав ящик стола, они обнаружили две тысячи долларов в конверте.

– Прекрасно, – заметила Ванесса. – Может, хозяева припрятали на черный день еще что-нибудь?

Они обнаружили золотые запонки, браслет с камнями и набор дорогих чернильных ручек. После этого наступило время релаксации, как сказала Ванесса. Она добралась до хозяйского бара. Сандра отказалась пить вместе с ней, но одиночество не смущало Ванессу. Она в очередной раз ловким движением всадила шприц.

– Пойдем посмотрим, что у них за бассейн, – предложила она Александре. – Уйти мы всегда успеем.

Бассейн был все еще наполнен водой. Ванесса притащила бутылки из бара, улеглась в шезлонг и заявила:

– Как же здесь хорошо! Так бы и осталась тут на всю жизнь!

Что было потом, Сандра помнила смутно. В который раз она нарушила обещание, данное самой себе, и напилась. Ванесса откуда-то достала белый порошок, смешала его с виски и стала пить прямо из горлышка. Затем наступила тьма.

Сандра открыла глаза оттого, что невыносимо ныла спина. Еще бы, она спала прямо на полу. Рядом раскиданы бутылки и вещи из гардеробной. Они же собирались сделать все незаметно! Теперь любой, кто войдет сюда, поймет, что в дом вломились. Приведя себя в порядок перед большим зеркалом, Сандра отправилась на поиски Ванессы. Та оказалась в бассейне. Раскинув руки, девушка лежала на воде.

– Ванесса, уже давно утро, – сказала Сандра, зевая. – Нужно собрать вещи и незаметно отсюда уйти.

Ванесса ничего не ответила, и только секундой позже Сандра поняла, что ее сразу насторожило. Ванесса лежала в бассейне вниз лицом.

Александра бросилась в воду и, схватив Ванессу за руки, подтолкнула ее к краю бассейна. Тело было холодным и безжизненным. Сандра перевернула девушку на спину и с трудом втащила на пол. Широко раскрытые глаза свидетельствовали о том, что Ванесса мертва. Наглотавшись наркотиков и спиртного, она захлебнулась в бассейне ограбленной ими виллы.

Сердце бешено стучало, Сандра не знала, что ей делать. Нужно как можно быстрее убираться из этого дома. Вызвать полицию и «Скорую»? Но зачем? Ванесса давно мертва, скорее всего, смерть наступила еще ночью. Ей уже никто не сможет помочь.

Сандра бросилась в дом, собрала найденные деньги и ценности, сменила мокрую одежду. Придется оставить Ванессу здесь, что поделаешь. Рано или поздно ее найдут. Возможно, пройдут дни или даже недели, прежде чем хозяева дома или рабочие, вызванные спустить воду в бассейне, обнаружат страшную находку.

Деньги, побрякушки, документы… Документы… Александра задумалась, неясная мысль мелькнула у нее в голове. Затем, через минуту, скелет плана оброс плотью. То, что она сделает сейчас, будет похлеще всех прежних приключений. Она и Ванесса чем-то похожи друг на друга, они даже какое-то время выступали в стриптиз-баре в одном номере, создавая иллюзию сестер-близняшек. На самом деле у них есть отдаленное сходство, но не более того. И все же…

Предсказание Тамары начинает сбываться, подумала Сандра. Все очень просто: в бассейне от передозировки наркотиков погибнет не Ванесса Стефенсон, а Сандра Томински. Люди, которые обнаружат порядком изменившийся труп, найдут при нем документы. Полиция вряд ли будет утруждать себя точной экспертизой, тем более что мертвое тело будет соответствовать фотографии – рост, комплекция, волосы. Если повезет, то Сандра Томински умрет официально. А Ванесса Стефенсон обретет вторую жизнь. Она, то есть Ванесса, отправится в Нью-Йорк, займется живописью. За ней не числится правонарушений, родные от нее давно отказались и не проявляют ни малейшего желания сблизиться.

Сандра навела максимальный порядок в комнатах и попыталась создать иллюзию того, что в доме побывал один человек. Отпечатки пальцев были повсюду, но вряд ли полиция, даже обнаружив чужие отпечатки пальцев, заинтересуется этим. Они могут принадлежать кому угодно – прислуге, гостям.

После этого настал решающий момент. Александра положила свои документы в сумочку Ванессы, снова толкнула тело в бассейн. Туда же полетела и сумочка. Так, гора бутылок у шезлонга, только один стакан, шприц, на котором есть отпечатки пальцев Ванессы. Это несчастный случай. Молодая наркоманка, укравшая крупную сумму у себя в Омахе, найдена утонувшей в бассейне шикарной виллы во Флориде. Подобными новостями теперь никого не удивишь. Родители не станут долго горевать, мама поплачет и сочтет, что это не самое плохое, что могло произойти с ее непутевой дочерью. В конце концов, у них есть еще трое детей.

Собрав все ценные вещи и приведя себя в порядок, Сандра осталась довольна. Она выглядит, как скромная студентка, всю ночь готовившаяся к сложному экзамену. Так и есть, она, Ванесса Стефенсон, направляется в Нью-Йорк. Она никогда ничего не крала, не имеет понятия о стриптизе и не выдавала себя за другую. Возможно, вся эта авантюра продлится всего пару дней. Может быть, месяцы или даже годы. Не исключено, что и всю жизнь. Придется привыкать к новому имени.

Сандра бережно положила водительские права Ванессы в свою сумочку. Фотография там старая, Ванесса не похожа на саму себя и еще меньше на Сандру. Придется при первом удобном случае приобрести новые. Итак, в путь!

Вилла с телом утонувшей Ванессы осталась далеко позади, Сандра снова сидела в автобусе. Было так уютно и спокойно. Несмотря на то что она совершила очередное преступление, на душе воцарился покой. Она поступила по-идиотски, поддавшись на уговоры Линды. Не нужно было бежать из Омахи, прихватив деньги. Но сейчас у нее есть реальная возможность все исправить. Ванесса должна быть ей благодарна – она продлила ей жизнь.

В Нью-Йорке Сандра могла без особого шума, не привлекая к себе внимания, продать украденные ценности. Итак, она уже второй раз совершила кражу. Хотя идея была не ее, а покойной Ванессы. Но теперь Ванесса – это она сама.

В дешевом отеле она так и зарегистрировалась – Ванесса Стефенсон, Филадельфия. Никто не заинтересовался ее личностью, она была одним из миллионов безликих существ в гигантском муравейнике.

Со временем она переехала в небольшую квартирку, которую снимала вместе с другой девушкой, посещавшей уроки живописи. На полный курс денег у Сандры не хватало, однако она была уверена, что слава, обещанная великой предсказательницей Тамарой, не за горами. Преподаватель, бородатый непризнанный гений, новый Ван Гог, был доволен ею и сулил большой успех.

Так прошел год. Сандра успела забыть о том, что было в ее прошлой жизни. Все напоминало ночной кошмар после внезапного пробуждения – кровавые тона поблекли, страх и паника улетучились. Она привыкла, что все зовут ее Ванессой. Несколько маститых художественных критиков посетили салоны, где выставлялись и работы Сандры, и нашли их перспективными.

24 июля 1982 года был таким же, как и многие другие дни. Нью-Йорк был раскален от жары. Сандра, работавшая с утра над новым полотном, отправилась во второй половине дня в «Макдоналдс», где подрабатывала официанткой. Денег катастрофически не хватало, однако она не разбазаривала то, что смогла выручить от продажи безделушек с флоридской виллы. Некоторое время Сандра отслеживала сообщения о том, не найдено ли тело настоящей Ванессы и что считает по этому поводу полиция. Она даже специально записалась в библиотеку, где читала флоридские газеты. Или событие было рядовым, или по какой-то другой причине нигде не было ни строчки о том, что в бассейне особняка обнаружено тело наркоманки Томински. Сандра хотела даже съездить в Майами-Бич и осторожно навести справки, но потом решила не делать этого. Раз ее никто не преследует и не разыскивает, а найти ее теперь не так уж сложно, то все в порядке.

Она возвращалась домой с покупками из супермаркета. Ее соседки еще не было дома, она тоже работала в ресторане. Сандра подошла к двери и стала рыться в сумочке в поисках ключей. Со стороны лестницы к ней шагнул молодой мужчина в дорогом костюме.

– Мисс Ванесса Стефенсон? – спросил он, буравя глазами Сандру.

Она вздрогнула. Что ему нужно? Неужели ее самые страшные ожидания оправдались – полиция смогла установить, что тело в бассейне не принадлежит Сандре Томински.

– Да, – чуть поколебавшись, ответила она. Врать бесполезно и даже опасно. Главное сейчас – выгадать время. Если что, нужно будет прикинуться дурой или попытаться его отвлечь и бежать. Снова бежать…

– Специальный агент ФБР Норьега, – произнес мужчина, демонстрируя ей удостоверение.

При виде этого документа Сандре стало плохо. Ею занялось ФБР. Конечно же, и похищение денег из предвыборной кассы, и подлог документов – федеральные преступления. Он арестует ее прямо сейчас? И она назвалась Ванессой Стефенсон, то есть сама призналась в том, что выдает себя за другую.

– Мисс Стефенсон, не позволите ли войти, у меня к вам очень серьезный разговор, – ледяным тоном произнес агент ФБР.

– Разумеется, агент Норьега. – Сандра старалась как можно более непринужденно улыбаться. – Что-нибудь произошло?

– К сожалению, да, – ответил тот, проходя вслед за ней в квартирку.

Сандра швырнула пакет с продуктами на кухонный стол и задержалась в ванной. Так, вид у нее немного взволнованный, но не более того. Любой человек будет волноваться, если его на лестничной клетке поджидает агент ФБР. Но почему ее сразу не арестовали? Зачем ему нужно проникать в квартиру?

Понимая, что больше нельзя заставлять агента Норьегу ждать, Сандра твердой походкой вошла в комнату.

– Могу ли я удостовериться, что разговариваю с мисс Ванессой Стефенсон? – произнес он полувопросительно.

Так и есть, когда она даст ему водительское удостоверение Ванессы, он и арестует ее.

– Где же мои водительские права? – сказала Сандра. – Кажется, в сумке.

Она копалась в сумочке, хотя права лежали на виду. Норьега ловким движением выудил их сам.

Сандра с замиранием сердца следила за происходящим. Норьега внимательно осмотрел документ, несколько раз бросил взгляд на Сандру, видимо, сравнивая ее и фото Ванессы. Затем вернул ей права и произнес:

– Спасибо, мисс Стефенсон. Я хотел убедиться, что вы именно та Ванесса Стефенсон, которую мы разыскиваем. Я должен кое-что сообщить вам.

«Вы арестованы, – мелькнуло в голове у Сандры, – вот что вы сообщите мне сейчас. И нечего притворяться, что поверили водительскому удостоверению».

– Прошу вас, агент Норьега, – расслабленно произнесла она.

Итак, игра закончена. Арест, суд, годы тюрьмы, разрушенная жизнь. И как она могла верить предсказаниям прорицательницы, сулившей ей богатство и славу? Может быть, слава у нее и будет, когда ее, закованную в наручники и одетую в блеклую форму мышиного цвета, проведут из здания суда в тюремный фургон.

– Мисс Стефенсон, – кашлянув, начал представитель ФБР. – Я вижу, вам неизвестны последние события, развернувшиеся в Бостоне и на Бермудских островах.

– Я не читаю газет и не смотрю телевизор, – честно ответила Сандра, подумав про себя, что некоторое время назад она проявляла страстный интерес к флоридским изданиям.

– Я вынужден с прискорбием сообщить, мисс Стефенсон, что ваши родители… Родители и два ваших брата три дня назад совершали перелет из виллы на Бермудах на континент. Связь с их самолетом была потеряна, однако ведутся массированные поисковые работы, вы не должны терять надежду…

Сандра не понимала, что хотел сказать этот смущающийся агент ФБР. Родители, ее родители живут в Омахе… Нет же, он говорит о родителях Ванессы. Он считает Сандру Ванессой и нашел ее, чтобы сообщить о том…

Боже, о том, что она…

– А так как вы, мисс Стефенсон, являетесь прямой наследницей, то адвокатская фирма «Паркер, Мэррил и Ллойд», представляющая интересы вашей семьи, в срочном порядке известила ФБР. Мы знаем, что вы давно не поддерживаете отношений с родными, но, как вы прекрасно понимаете, ситуация экстраординарная. Если не возражаете, то я попросил бы вас проехать со мной. Адвокаты ждут результатов спасательной операции, чтобы сообщить вам…

Сообщить мне, что я, Ванесса Стефенсон, богата! Ванесса заикалась много раз о том, что ее предки до неприличия богатые люди, у них есть несколько домов в Америке, личный самолет. Но как такое может быть? Неужели Тамара была все-таки права? Она не сможет выдавать себя за Ванессу, всегда найдутся люди, знавшие ее, есть фотографии, дядюшки и тетушки, вникающие в каждую мелочь.

– Агент Норьега, – произнесла Александра. – Это какая-то ошибка, я не могу, вы не понимаете, мне нужно кое-что рассказать вам…

– Я все понимаю. – Норьега ободряюще улыбнулся. – Мисс Стефенсон, вы не должны терять надежду, Бермудские острова – коварный для непрофессионального летчика район. Ваш отец, по последним данным, сам был за штурвалом. Море теплое, у них есть очень, очень большой шанс выжить. Вы должны надеяться на это и молиться.

Сандра внутренне расхохоталась. Она хотела признаться ему в том, что никакая она не Ванесса, а Норьега начал ее утешать. Он даже принес ей немного бренди, но Сандра попросила воды. Пока он ходил на кухню и обратно, она судорожно размышляла. Вот она, пограничная ситуация, у нее есть два пути – или открыть всю правду, или продолжать играть роль Ванессы. Судя по тому, что она уже год пользуется чужими документами и никто ничего не заметил, у нее это получается не так уж плохо.

Она не успела принять решения, потому что появилась соседка по комнате. Норьега засобирался, он явно не хотел, чтобы другие узнали о том, что богатая наследница проживает в непрезентабельной квартирке в Бронксе.

– Мисс Стефенсон, – сказал он. – Если вы помните, нас ждут.

Сандра прекрасно это помнила и решила поехать. Если ситуация станет угрожающей, она в любой момент сможет выложить свой козырь – я не Ванесса.

Внизу их ждал черный автомобиль. Агент Норьега беспрестанно переговаривался по внутренней связи и по телефону. Из обрывков сообщений Сандра не могла уловить что-либо конкретное. Они въехали на Манхэттен, островок финансового могущества и торжества американской мечты. Одна из самых шикарных и дорогих гостиниц города – «Трамп-Плаза» – была местом временного пристанища адвокатов семьи Стефенсон. Огромный холл, мраморная облицовка, бесшумные стеклянные лифты и вышколенный персонал – все это поразило Сандру. Ванесса была дурой, если добровольно отказалась от такой жизни. У ее родителей денег куры не клюют, а она якшалась с панками и рокерами, выступала в стрип-баре и умерла, захлебнувшись в наркотическом угаре в чужом бассейне.

Никто не подал вида, что удивлен появлением Сандры, одетой в грязноватые старые джинсы и потертую футболку со следами краски, в фешенебельном отеле. Наоборот, импозантный администратор за стойкой почтительно именовал ее мисс Стефенсон и был подобострастен, как будто она являлась английской королевой.

Норьега передал Сандру другим людям, облаченным в темные костюмы и такого же цвета невыразительные галстуки. Они держались холодно, но чувствовалась некоторая исходящая от них нервозность. Лифт вознес всех на последний этаж современного дворца из стали, мрамора и стекла.

Сандра огляделась. Адвокаты размещались в пентхаусе на самой крыше. Эти апартаменты занимали целое крыло огромного гостиничного комплекса. Интересно, кто оплачивает всю эту роскошь?

– Дорогая Ванесса, как ты изменилась, стала настоящей красавицей. – Навстречу ей летящей походкой кинулся мужчина лет пятидесяти с небольшим. Он льстиво улыбался чересчур белыми и ровными зубами, седые волосы были тщательно зачесаны назад. Девушка определила его как старого плейбоя и насквозь лживого типа. – Ты не помнишь меня, дорогая? – Он попытался обнять ее, но Сандра уклонилась. – Я дядя Ральф, неужели забыла, как я катал тебя на спине.

Сандра вспомнила, Ванесса пересказывала ей всю подноготную собственного семейства по многу раз. Дядя Ральф был паршивой овцой клана Стефенсонов. Александра помнила, что Ванесса хохотала до слез, вспоминая, как однажды при огромном стечении именитых гостей запустила в лицо дяде Ральфу куском торта.

– Конечно, дядя Ральф, вы тоже изменились, постарели, – едко произнесла Сандра. – Я помню, как вы смеялись, когда я кинула в вас торт. Помните, это фото было потом в светской хронике.

Дядя Ральф сладко улыбнулся, но его узкие зеленые глаза сверкнули недобрым огоньком. Ничего, ей не стоит бояться этого ловеласа и прожигателя жизни, сейчас она заявит, что Ванесса давно умерла.

– Мисс Стефенсон, как мы рады, что вы наконец нашлись! – К ней спешил полноватый мужчина в дорогом костюме. – Я Исайа Паркер, старший партнер фирмы «Паркер, Мэррил и Ллойд». Мистер Уитмор, – обратился он к дяде Ральфу, – вам необходимо выйти к прессе и дать небольшую пресс-конференцию. Скажите, что еще ничего не известно, однако шансы обнаружить их живыми велики.

Ральф скривился. Ему явно хотелось остаться при разговоре адвокатов с Сандрой, которую все считали Ванессой, но ему намекнули: тебе здесь не место.

Апартаменты были просто огромны – настоящий особняк на вершине небоскреба. За окном сгустилась тьма, мириады огней вечно бодрствующего города горели, как звезды.

– Пройдемте в кабинет, мисс Стефенсон, – обратился к ней Исайа Паркер.

Там он представил ее полдюжине других серьезных и хорошо одетых мужчин и одной женщине. Видимо, Паркер заправлял всем, так как остальные практически не вмешивались в разговор, а только кивали его словам.

– Мисс Стефенсон, с одной стороны, мы рады познакомиться с вами, однако обстоятельства, при которых происходит наша встреча, далеко не самые радужные.

Сандра опустилась в глубокое кожаное кресло. Оно походило на трон.

– Я специально удалил мистера Уитмора, родного брата вашей матери, он слишком много говорит и ничего не делает. Наш разговор конфиденциален и очень серьезен. Мисс Ли, прошу вас, – обратился он к единственной, кроме Сандры, женщине в кабинете.

Та произнесла:

– Сорок пять минут назад водолазы подняли первое тело. Это ваш старший брат, мистер Алан Стефенсон-младший.

Да, у Ванессы два брата, Алан, зануда и дурак, и Кевин, похожий на дядю Ральфа характером и внешне.

– Примите наши искренние соболезнования, мисс Стефенсон, – сказал Исайа Паркер. – Эта информация пока никому не доступна, но рано или поздно придется сообщить прессе о том, что все члены вашей семьи мертвы. Это так, надежды не может быть никакой.

Сандра молчала, вцепившись в подлокотники кресла. Она не знала, что делать. Не кричать же во весь голос, что они страшно ошиблись, что и Ванесса мертва, а она – простая воровка, неудачница и присвоившая чужое имя мошенница.

– Однако, пока не обнаружат все тела, мы будем хранить полное молчание, – сказал адвокат. – Мисс Стефенсон, вы, я думаю, уже поняли, почему мы разыскивали вас, сумев привлечь даже ФБР. Пока ваши родители не признаны погибшими официально, я не имею права оглашать их завещания, однако неофициально, как старый друг вашего отца, могу вам сообщить…

Он замолчал. В кабинете воцарилась напряженная тишина. С удивлением Сандра обнаружила, что все взгляды устремлены на нее.

– Если ужасные опасения подтвердятся, а сомневаться в этом, к огромному сожалению, не приходится, то вы, мисс Стефенсон, становитесь единоличной владелицей всего того, что принадлежало вашим родителям и братьям.

Сандра продолжала молчать. Ее игра зашла слишком далеко. Пора признаваться.

– Я хочу сказать, – хриплым голосом начала Сандра, – что мне тоже ужасно жаль, но Ванесса мертва…

– Понимаю вашу скорбь и желание умереть вместе со своими близкими, – покачал головой Исайа Паркер. – Нам известно, что вы давно не поддерживали с семьей отношений, но так получилось, что вы теперь единственная Стефенсон. Вы понимаете, что это значит? Это значит, – продолжал Паркер, – что все, чем владела ваша семья, теперь ваше. Мы собрались здесь, чтобы ввести вас в курс дела. После известия об исчезновении самолета, на борту которого была практически вся семья Стефенсон, на бирже возникла паника. Благодаря умелым действиям Совета директоров удалось выправить ситуацию, но в ближайшие дни нужно объявить о том, что все идет своим чередом. Вы будете объявлены номинальным председателем Совета директоров, чтобы успокоить общественность.

– Мистер Паркер, я не понимаю, о чем идет речь, – сказала Сандра. – Я не Ванесса, а ее подруга. Ванесса погибла год назад во Флориде…

Ее прервало появление одного из людей в черном. Он принес новое сообщение:

– Найдены еще два тела, это ваша мать и младший брат. Наши искренние соболезнования, мисс Стефенсон.

Никто, абсолютно никто не хотел услышать правду. На ее слова просто не обратили внимания. Сочли, что это реакция недалекой и избалованной девчонки на шокирующую весть. Сандра вгляделась в самодовольные и холеные лица адвокатов. Она им не нужна, им нужна исправная машина для зарабатывания денег. Она подумала, что даже если бы они точно знали, что она – не Ванесса, то так же спокойно и обстоятельно вводили бы ее в курс дела, совершенно не беспокоясь об истинном положении вещей.

Ночь прошла без сна. Сандре отвели роскошный номер и оставили в покое. Любуясь панорамой ночного Нью-Йорка, она думала о том, что ее ожидает. Собраться с мыслями было тяжело. Неужели путь к богатству так прост? И что же все-таки теперь делать?

Ответа на этот вопрос Сандра так и не нашла. Ночь, тянувшаяся бесконечно долго, внезапно закончилась. Появился Исайа Паркер. Адвокат был гладко выбрит и излучал не скорбь, а некоторое самодовольство.

– Мисс Стефенсон, – произнес он. – Тело вашего отца до сих пор не обнаружено, однако обломки фюзеляжа уже извлечены из воды. Необходимо выступить перед прессой и сделать заявление. Вы готовы?

– Что мне необходимо сказать? – спросила Сандра.

– Вам – ничего. Говорить буду я.

– Нет, – резко возразила Сандра. – Я не могу… Мистер Паркер, я должна вам кое-что сказать. Вчера вечером я пыталась открыть вам глаза, но вы не захотели слушать. Я не Ванесса Стефенсон, я Александра Томински, сама Ванесса умерла больше года назад.

Паркер посмотрел на нее немигающим взглядом. Его чуть выпуклые рыбьи глаза сверлили ее лицо, затем он осклабился и произнес:

– Хорошо, что вы мне сказали. Конечно, я все понимаю.

Реакция адвоката была более чем сдержанной. Сандра рассчитывала, что он сейчас же вызовет полицию или других юристов, которые будут препарировать ее, как биолог лягушку.

– Вам не следует беспокоиться по этому поводу, – сказал он. – Оставайтесь в апартаментах, я все улажу.

Он исчез. Сандра с облегчением вздохнула. Все-таки она сумела сказать правду. Она приняла душ и заказала в номер легкий завтрак. Перед тем как ее вышвырнут отсюда или сдадут полиции, она еще успеет насладиться жизнью!

Спустя полчаса снова появился Паркер, на этот раз в сопровождении миловидной женщины. Она ласково взяла Сандру за руку и произнесла участливым тоном:

– Кажется, вы хотели мне что-то сообщить? Мистер Паркер, подождите в другой комнате.

Дама сразу понравилась Сандре. Она умела слушать, кивала головой, пока Сандра пересказывала свою историю.

– Вы понимаете – я была вынуждена так действовать, – сказала она.

Женщина снова участливо кивнула и потрепала ее по плечу.

– Понимаю, дорогая, все, что вы рассказали, безумно интересно. Я никогда не слышала ничего более захватывающего. Но, кажется, вам хочется спать, не так ли?

Едва она произнесла это, Александра ощутила во всем теле сладкую истому, а в голове приятную пустоту. Напряжение бессонной ночи, полной нервного накала, давало о себе знать. В руке у женщины появился шприц.

– Больно не будет, – сказала она, – вам нужно немного отдохнуть, всего пару часиков.

Легкий укол был похож на укус комара. Женщина стала расплываться перед глазами, веки слипались. Сандра провалилась в темноту, в которой не было снов.

В себя она пришла в огромной кровати, застеленной удивительно мягким и приятно пахнущим бельем. Сандра и представить себе не могла, что бывают такие огромные кровати. Где она находится? В помещении царил полумрак, окна были забраны жалюзи. Сандра ступила босыми ногами на мягкий ворсистый ковер и подошла к двери. Безрезультатно, она была заперта.

Кажется, за ней наблюдали, потому что через несколько секунд дверь открылась и появилась женщина, одетая в белую униформу. Она толкала столик на колесах, сервированный аппетитным завтраком. Только теперь Сандра ощутила, что ужасно голодна.

– Где я нахожусь? – спросила она у женщины.

Та мягко улыбнулась и произнесла:

– Сейчас к вам зайдет доктор.

– Какой такой доктор! – вскричала Сандра, отталкивая столик. Забренчали тарелки и чашки с блюдцем. – Какое вы имеете право держать меня здесь? Это что, больница? Что со мной случилось?

– У вас нервное перенапряжение, – раздался мужской голос. В дверях возник импозантный мужчина. – Оставьте нас, – бросил он сестре, и та бесшумно удалилась. – Вы находитесь в больничном комплексе «Денвер», – сообщил врач. – Вам лучше немного перекусить, в вашем состоянии требуются калории.

– В каком состоянии? – воскликнула Сандра. – О чем вы говорите? Что за больничный комплекс?

– Здесь отдыхают те, кто испытал нервный срыв в результате стресса, – туманно ответил доктор.

– Ага, значит, это психушка, – сказала Сандра. – Теперь поняла! Я требую, чтобы вы немедленно меня отпустили. На каком основании я нахожусь здесь? Если я что и совершила, то в твердом уме и ясной памяти. Я не психопатка!

– Успокойтесь, не стоит так волноваться, – сказал доктор.

Сандра и сама заметила, что в ее голосе проскальзывают истеричные нотки. Необходимо взять себя в руки. Иначе этот хлыщ с медицинским дипломом никогда не поверит, что она в полном порядке. Это все чертов Исайа Паркер, он подослал женщину, вколовшую ей снотворное. Пока Сандра спала, ее привезли в эту тюрьму. Что им нужно?

– Если вы не возражаете, с вами хотел бы поговорить мистер Паркер, – сказал доктор.

Сандра не возражала, наоборот, она даже желала увидеть адвоката.

Исайа Паркер был, как всегда, обходителен и стильно одет. Когда он вошел, Сандра пила апельсиновый сок. Она сделала вид, что не замечает его.

– Рад, что вы чувствуете себя лучше, – произнес Паркер.

– Мистер адвокат, – сказала Сандра, надкусывая яблоко. – Или вы немедленно делаете так, чтобы я оказалась вне стен этого заведения, или…

– Или что? – вкрадчиво произнес Исайа Паркер. – Что вы сделаете, мисс Александра Томински?

– Значит, вы поняли, что я не Ванесса Стефенсон, – вздохнула Сандра. – Кажется, господь внял моим молитвам.

– Пока вы дрыхли в течение полутора суток в элитной клинике, я успел навести справки, – сообщил Паркер. – Теперь мне все про вас известно.

– Плевать, – сказала Александра, – я добьюсь, чтобы вас привлекли к ответственности за удержание меня в психушке. Вы не имеете права…

Исайа Паркер толкнул Сандру на кровать, а сам уселся в кресло. Его лицо приняло хищное выражение.

– Вы не понимаете, мисс Томински, кто здесь главный. У вас нет абсолютно никаких прав. Итак, кто вы такая? Милая, неглупая девчонка из провинциальной Омахи, штат Небраска. Появилась на свет 18 апреля 1964 года. Училась в колледже дизайну, но в один прекрасный день, а именно 9 октября 1980 года, исчезла из города, прихватив с собой восемнадцать с половиной тысяч долларов из средств, предназначенных на предвыборную кампанию Джимми Картера. Что было с вами потом, я точно не знаю, предполагаю, что вы шлялись по стране, занимаясь бог весть чем. Где-то познакомились с наркоманкой Ванессой. А потом наступает самое интересное. В середине августа прошлого года на вилле миссис Толли-Уотерс в Майами-Бич в бассейне было обнаружено мертвое тело. Его идентифицировали как тело Александры Томински, погибшей, по мнению экспертов, оттого, что мисс Томински, по всей вероятности, влезла в дом, желая его ограбить, напилась, приняла огромную дозу героина и кокаина, а потом просто-напросто захлебнулась, уснув в бассейне. Найдены документы, удостоверяющие личность покойной, тело опознано матерью. Конечно, между моментом смерти и обнаружением тела прошло от трех до пяти недель, но сомнений быть не могло – Александра Томински, воровка, шлюха и дрянь, закончила свой бренный путь. Ее тело было погребено на одном из кладбищ Омахи, причем на похоронах присутствовали все ближайшие родственники, за исключением отца, который заявил, что такая дочь ему не нужна. Вот, посмотрите.

Адвокат швырнул Сандре несколько фотографий. Скромный могильный камень светло-серого цвета. «Александра Мария Томински, 18 апреля 1964 – август 1982. Пусть господь будет к тебе милосерден».

– Вам нравится? – издевательским тоном спросил Исайа Паркер. – Все-таки не каждый может полюбоваться на фотографию своего надгробия.

– Чего вы хотите? – спросила Сандра.

– Вот это уже хорошо, – протянул Паркер. – Итак, предположим, что вы по-прежнему настаиваете на том, что вы Александра Томински. Тогда все просто, установить это будет трудно, но реально. В таком случае вы сполна ответите за все преступления, гарантирую, что вам обеспечено как минимум двадцать лет тюрьмы, может быть, и больше, если попадется суровый судья. Я судей знаю, у меня великолепные связи… Вторая возможность гораздо более заманчива, – продолжал адвокат, ухмыляясь. – Если мисс Томински умерла, оставим гнить ее бренные кости в Омахе. Вы – Ванесса Стефенсон, которая после внезапной и трагической гибели всех родственников перенесла тяжелый стресс и временно проходит курс реабилитации.

– Вы хотите, чтобы я выдавала себя за Ванессу?

– А разве вы не пытались это сделать? – возразил Исайа Паркер. – И у вас великолепно получилось. Фотографии Ванессы можно уничтожить или подделать, нет людей, которые видели ее в последние три с лишним года. Вы знаете, во сколько оценивается суммарный объем наследства, который должен отойти Ванессе?

– Несколько миллионов долларов, – сказала Сандра.

Адвокат усмехнулся:

– Вы плохо думаете о клане Стефенсонов. Их финансовое процветание началось еще в середине девятнадцатого века, когда первый Стефенсон вместе с Вандербильдом занялся организацией железнодорожных акционерных обществ. Потом наступила золотая лихорадка, шли войны, всем требовалось оружие, амуниция и одежда. Теперь Стефенсоны владеют сетью супермаркетов и дешевых ресторанов, банками, химическими заводами, компьютерными фирмами и телевизионными каналами. Только их личное состояние оценивается примерно в два с половиной миллиарда.

– Два с половиной миллиарда долларов, – выдохнула Сандра. Невероятная сумма, о которой и помыслить страшно. Ванесса стала бродяжкой, бросив такие деньги!

– И они могут стать вашими, если будете умницей, – продолжал Исайа Паркер. – О том, что вы Сандра Томински, знаю только я. Остальные не принимали ваши россказни всерьез, и я сделаю так, что они никогда не вспомнят об этом эпизоде.

– Но вы же не просто так подарите мне два с половиной миллиарда.

– Вы радуете меня с каждой секундой все больше, – сказал Паркер. – Конечно, я забочусь только о себе. Об условиях мы поговорим потом. Я сделаю вас наследницей гигантского состояния, а вы меня… Я потом изложу вам свои требования. Согласны? Или сейчас вы становитесь Ванессой Стефенсон, или я сдаю мисс Томински полиции и прикладываю все усилия, чтобы ее посадили не менее чем на двадцать лет. И еще. Если выяснится, что Ванесса умерла и прямых наследников нет, то все состояние, коллекции картин, драгоценностей, гоночных автомобилей унаследует никчемная мразь Ральф Уитмор. Он будет несказанно рад, поверьте мне!

Два с половиной миллиарда! Это безграничная свобода! Она будет так богата, что сможет ни от кого не зависеть. Ну, разве что от Исайи Паркера. Однако он станет ее соучастником и будет молчать. Ей не хочется в тюрьму, и еще меньше ей хочется, чтобы все состояние унаследовал Ральф Уитмор.

– Кажется, предсказание сбывается, – прошептала Сандра, откидываясь на подушки.

– Вы что-то сказали? – произнес Паркер.

– Я сказала «да», – громко ответила Сандра. – С этой секунды я Ванесса Стефенсон, и мне кажется…

Дмитрий. Годы 1953—1995

МОЙ МИЛЫЙ МОНСТР

…– и мне кажется, что малыш просто очарователен! – воскликнула счастливая мамочка, глядя на появившееся всего несколько часов назад ангельское создание. Малыш был действительно очарователен, идеальный младенец, как говорили нянечки и медсестры. Крепенький, здоровый и красивый. Просто идеал советского малыша, который должен стать человеком будущего.

Стася Черноусова не могла налюбоваться на это чудо. Именно такого мальчишку хотели они с Колей. Стася знала, что муж терпеливо дожидается под окнами роддома. Ему уже сообщили, что у него мальчик, и он счастлив! Еще бы, в их жизни все получается самым волшебным образом. Она и Коля столкнулись на автобусной остановке, потом он уступил ей место… Говорят, есть любовь с первого взгляда, наверное, в их случае это именно так. Свадьбу сыграли скромную, а потом, когда Стася узнала, что беременна, счастью не было предела. Николай просто носил ее на руках. За все время совместной жизни у них не случилось ни единой ссоры. И они были уверены, что их первенцем будет именно мальчик. Так и произошло.

Малыш припал к груди Стаси. Она потрогала его нежные темненькие волосики. Вот оно, счастье. Они обязательно заведут еще одного ребенка, даже нескольких. Сама Стася родом из деревни, из многодетной семьи. Она привыкла, чтобы в доме было шумно и возилась ребятня. Сейчас она работала на прядильной фабрике, ее фотография висела на Доске почета, и через год она уже могла стать мастером. Николай трудился на автомобильном заводе. Советской стране требовались автомобили, промышленность бурно развивалась, после страшных времен люди постепенно начали приходить в себя. Стася знала, что ее дед и дядя были раскулачены, и верила, что они понесли заслуженное наказание. Когда кто-нибудь пытался заводить разговор о том, что пострадали миллионы ни в чем не повинных людей, она просто отворачивалась. Партия никогда не ошибается. Стася и сама намеревалась вступить в партию, только ей сказали, что она пока не созрела для столь ответственного шага.

Наевшись, малыш заснул. Стася погладила сына по ангельскому личику. Какой же он все-таки красивый! Мальчик засопел. Стася улыбнулась и поцеловала ребенка.

Она и не подозревала, что произвела на свет исчадие ада.

Посовещавшись с мужем, они решили назвать сына Дмитрием. Дмитрий Николаевич Черноусов. Когда Стасю выписали из роддома и вместе с Николаем они вернулись в комнату общежития, там их ждали многочисленные родственники. Пришел даже кто-то из руководства Колиного завода и просил их потерпеть, обещал, что через некоторое время они как молодые родители и перспективные специалисты получат квартиру. Стася и представить себе не могла, что у них будет отдельная квартира!

Годы пролетали незаметно. Дима рос умным, красивым и послушным мальчиком. Соседи по общежитию завидовали его родителям. Еще бы, в три года он уже умел читать, а в шесть помогал родителям, большую часть дня проводившим на работе, воспитывать младшего брата и сестренку.

Казалось, что семья Черноусовых – настоящая крепкая ячейка советского общества. Отец стал заместителем начальника цеха, мать – мастером и вступила в партию. Их фотографии часто можно было увидеть на Досках почета среди ударников, героев производства и активистов. Городская газета печатала заметки об образцово-показательной семье, и непременно где-нибудь рядом с родителями мелькал темноволосый мальчишка.

Диму знали многие в городке. Он всегда помогал старшим и защищал младших. Рос он физически крепким и умным, живо схватывая на лету любое знание. В шесть лет он намного опережал в развитии сверстников. Родители не могли на него нарадоваться. Очень часто они задерживались допоздна, а когда приходили в общежитие, их ждали скромный, приготовленный Димой ужин, чистота и порядок. Младшенькие играли в кубики, читали вместе с братом букварь или уже мирно спали.

– Коля, как же нам повезло, – вздыхала Стася, ночью прижимаясь к мужу. – Ты знаешь, в бога я не верю, но иногда создается впечатление, что Дима настоящий ангел и послан нам свыше.

– Все это ерунда, – отвечал, крепко целуя жену, Николай. – Мальчишка с младых ногтей впитал дух коллективизма и идеалы нашего свободного общества. Я хочу, чтобы Димка стал известным человеком. Пусть идет по научной части, у него есть к этому склонность. Станет профессором, переедет в Москву. Представляешь – Дмитрий Черноусов – академик. Это звучит!

Стасе нравились такие перспективы. Их Дима обязательно выбьется в люди. С такими задатками, как у него, по-другому просто быть не может.

Несчастье произошло летом, незадолго до того, как Дима должен был пойти в первый класс. К Стасе в цех прибежала взмыленная секретарша и, причитая, сообщила, что горит здание, где живут Черноусовы. Когда мать с бьющимся от дурных предчувствий сердцем прибежала с фабрики к общежитию, она увидела несколько пожарных машин, которые боролись с огнем, охватившим ветхий деревянный дом.

Вокруг метались люди, голосили женщины и матерились мужчины. Был здесь и Николай, который все порывался ринуться в гудящий огонь. Димы и младшеньких нигде не было видно. Пожарные отталкивали людей от окон и дверей.

Внезапно раздался чей-то пронзительный крик. На предпоследнем этаже, там, где располагались две клетушки семьи Черноусовых, отлетела оконная рама, и в проеме, среди клубов дыма и языков пламени, появился Дима. На руках у него была сестренка.

– Прыгай, немедленно прыгай! – закричали пожарные, растягивая под окном брезент.

Дима замотал головой и исчез в комнате. Стася едва не лишилась чувств, увидев это. Николай, отшвырнув дюжих пожарных, побежал по лестнице наверх, но был вынужден вернуться. Весь этаж охватило пламя, огонь отрезал путь наверх, все было пропитано удушливым сизо-черным дымом.

– Почему он не прыгнул, Коля? – завопила несчастная мать. И в эту секунду Дима снова появился на подоконнике. Девочка в его руках казалась безжизненной. На этот раз он ловко, по-кошачьи скользнул вниз. – Димочка, мой мальчик, – запричитала Стася, бросаясь к сыну. Одежда Димы обгорела, руки покрыты ожогами. Их младшая дочь была без сознания.

– Мама, папа, извините меня, – забормотал мальчик, прижимаясь к отцу. – Я не смог найти Колюшку… Он был где-то в коридоре, а там пламя и дым… Простите меня!

Николай заплакал, прижимая к себе сына.

Причину пожара долго не могли установить. Скорее всего, кто-то из нерадивых жильцов верхних этажей неосторожно обращался с примусом… Общежитие сгорело почти дотла, ветхая деревянная конструкция полыхнула как порох. В пожаре погибло девять человек, в том числе и младший сын Черноусовых. Виновного в конце концов нашли, им оказался азербайджанец, незаконно проживавший в общежитии и складировавший на чердаке товары, которыми он спекулировал на местном рынке. Он долго отпирался, но суд приговорил его к высшей мере наказания. Длительные сроки получили комендант общежития и вахтеры. Дима Черноусов, спасший сестренку, стал настоящим героем. Все городские газеты напечатали его фотографию, и даже «Правда» поместила заметку о мальчике с берегов Волги, который спасал детей из горящего дома.

Черноусовы, потерявшие младшего сына, сразу же получили новую трехкомнатную квартиру в элитном доме, отца повысили в должности и прибавили зарплату. Боль от потери Колюшки прошла, а Дима стал гордостью всей области.

Никто и не подозревал, что именно Дима Черноусов задумал и осуществил поджог общежития. Он ненавидел сестру и брата: родители, раньше восхищавшиеся только им, теперь возились с малышней. Он же был вынужден ухаживать за несмышленышами, вести хозяйство и смотреть, как мать и отец играют с младшенькими. Ему надоело жить в коммуналке, он знал, что есть семьи, обитающие в роскошных отдельных квартирах, где есть своя ванная, а не одна на два этажа. Эти люди вкусно едят, и у них водятся деньги. В их семье деньги тоже были, но родители предпочитали спартанский образ жизни. Дима в силу нежного возраста плохо понимал, что такое коммунизм, однако видел, что жить они вынуждены в трущобах. Странное дело, родители были счастливы. А вот он – нет. Почему есть дети, которых водят на прогулки домработницы? У их отцов есть персональные машины, а матери хорошо и дорого одеваются.

Обнаружить тайник спекулянта из солнечного Азербайджана было легче легкого, Дима облил шмотки керосином для примуса и поджег. Когда началась паника, он заперся в комнате. Сестренка и брат ничего не понимали, только кашляли и жалобно скулили. Дима хотел было бросить их и убежать, но потом решил, что делать этого не стоит. Более всего ему был ненавистен Колюшка. Поэтому он выволок братишку в общий коридор и кинул его там. Мальчику было полтора года, спастись у него не было ни малейшего шанса. А вот сестренку Дима спас. Разыграл, как по нотам, героическую акцию.

Ему все сошло с рук. Родители погоревали о Колюшке, но жизнь лечит раны. Теперь они жили в новой большой квартире. Дима пошел в школу, где поразил учителей своими способностями. Он умел подобрать ключик к любому сердцу. Там, где требовалось, он был мягким и ласковым, в иных ситуациях – жестким и бессердечным. Он быстро подчинил себе весь класс. Его боготворили и боялись. Никто, правда, не любил.

Сестренка по-прежнему досаждала старшему брату, родители после смерти Колюшки стали заботиться о ней сильнее прежнего. Девочка росла такой же, как и Дима, смышленой и бойкой. Дима понимал, что новый несчастный случай будет подозрителен. Он решил подождать какое-то время, чтобы потом остаться единственным ребенком в семье Черноусовых.

Отец вскоре стал заместителем директора завода, мама пошла по партийной линии. У них появились персональная машина, вкусные и дорогие продукты, хорошая мебель и много книг. Дима интересовался буквально всем. Он хотел быть лучшим, и это у него получалось. Учителя не могли им нахвалиться. Он часто ловил себя на мысли, что преподаватели не такие уж образованные, однако никогда не давал им это понять. Дима Черноусов всегда был вежливым, исполнительным, готовым прийти на помощь друзьям в затруднительной ситуации.

Только тот, кому помогал Дима, рано или поздно оказывался под его влиянием. Люди, даже взрослые, сами того не понимая, начинали выполнять то, что выгодно Диме. Красивый подросток с темными волосами и улыбчивым лицом всегда добивался своего. Когда старостой класса захотели избрать не его, а отличницу Зою, через пару дней выяснилось, что она пользуется косметикой и целуется с мальчиками. Разумеется, классный руководитель был возмущен таким двуличием, и старостой стал Дима Черноусов. Учитель не догадался, кто организовал интригу и распространил сплетни. А если бы ему сказали, что Дима, с гневом бы отверг такой нелепый навет.

Дима Черноусов был активистом класса, гордостью школы и всего городка. Всегда, когда нужно было поставить в пример честного, отзывчивого, исполнительного и идейно подкованного ученика, любому на ум приходила именно его фамилия. Диме нравилось, что его все обожают. Он и сам временами гордился собственной изобретательностью. Однако ему не хотелось всю жизнь прозябать в маленьком городишке на средней Волге. Пора было думать о поступлении в вуз.

Новая, еще более ужасная трагедия обрушилась на семью Черноусовых сразу после того, как в их городок приехал известный московский профессор, специалист в области стран Северной Америки Павел Ростовцев. Профессор прибыл не один, а со своей очаровательной женой. Она была родом из этого городка.

Уважаемых гостей пригласили на концерт, организованный силами учеников различных школ. Дима Черноусов показал во всем блеске свой организаторский талант. Все прошло без сучка без задоринки. Гости остались чрезвычайно довольны, особенно им запал в душу высокий темноволосый подросток с комсомольским значком. Директор школы представил Дмитрия Ростовцевым. Профессор был удивлен тем, как Дима ведет себя, насколько он образован.

– Мне бы хотелось, чтобы у нас был такой сын, как он, – вздохнул он. Жена, поджав губы, посмотрела в сторону. У Ростовцевых своих детей не было.

Профессор организовал поездку некоторых наиболее талантливых ребят из волжского городка в Москву, для участия в научной конференции. В числе приглашенных был и Дима. Он сразу понял, что Ростовцевы – его единственный шанс выбиться в люди. Это то, что ему нужно.

Он и представить себе не мог, что провинциальный тихий городишко, утопающий в зелени, полудреме и летней пыли, так разительно отличается от Москвы. Шел 1967 год. Профессор обитал в элитной высотке, в огромной квартире. Дима видел, как перед Ростовцевым заискивают, добиваясь его расположения. Лиля Ростовцева держала салон, куда приглашались молодые и самые модные поэты, писатели и театральные режиссеры. Вот она, настоящая жизнь, полная беспредельных возможностей.

Дима сразу понял, что Ростовцевы тоскуют по ребенку. Профессору было далеко за шестьдесят, его жена – чуть моложе. У них было несколько племянников, однако, как понял Дима, те собой ничего не представляли. Несколько раз он слышал обрывки разговоров Ростовцева с женой о том, что Дима очень перспективный мальчик и необходимо как следует заняться его судьбой.

Вернувшись на малую родину, Дима решил действовать. У него была масса увлечений, в том числе биология и фармакология. Его всегда интересовали яды, отнимающие жизнь у людей. Родителей он не любил, относился к ним с равнодушием, сестру, которая тоже стала отличницей и начала составлять ему конкуренцию, ненавидел. Ему нравилось, когда любили его одного.

В те дни он был особенно ласков с родителями, с преувеличенной нежностью относился к сестре. Стояло жаркое лето. Затем он в очередной раз уехал в Москву. Родители не возражали, что их сына опекает известный профессор. Наоборот, они желали, чтобы их ребенок выбился в люди. Они и не подозревали, что Дима собирается лишить их жизни.

Дима рассчитал все абсолютно верно. Срочная телеграмма из родного городка пришла на третий день его пребывания в Москве. В ней скупо сообщалось, что случилось несчастье и ему следует немедленно вернуться обратно.

– Что же такое могло произойти? – переполошилась Лиля Ростовцева.

Дима в отличие от других ребят жил не в общежитии, а у них дома. Мальчик просто поражал ее. Он мог привести в порядок любой захламленный угол, починить любой прибор. И делал все это без напоминания, по собственной инициативе, с неизменной улыбкой.

– Кажется, все плохо, – сказал профессор жене, когда Дима отбыл домой. Он успел дозвониться и выяснить, в чем дело. – Его семья в больнице. Положение очень серьезное. Они чем-то отравились.

– Как нам повезло, – пробормотала Лиля, массируя виски пальцами, унизанными дорогими перстнями. – Какое счастье, что мальчик был в это время у нас. Если с его родителями…

– Не смей об этом говорить! – прикрикнул на нее профессор Ростовцев. Хотя он сам думал о том же, о чем и его супруга: а что будет, если родители Димы умрут?

Они умерли, не приходя в сознание, через сутки. Анастасия и Николай Черноусовы, а также их дочь Светочка. Диагноз был банален и страшен одновременно – ботулизм. Как установило следствие, они ели консервы, купленные на рынке. Стояла жара, и все закончилось трагедией. Весь город был в шоке. Такого не было давно, с момента пожара в общежитии. Злые языки заговорили о том, что это наказание семье Черноусовых за удачу и счастье. В живых остался только их сын, Дима, который по стечению обстоятельств находился в столице. Похороны были торжественные, почти весь город присутствовал на скорбной церемонии. Дима держался на редкость мужественно, хотя было заметно, что ужасная трагедия подкосила подростка. Рядом с ним все это время находилась чета Ростовцевых.

Смерть родителей и сестры Дима организовал собственноручно. Они стояли между ним и Ростовцевыми. Они мешали его счастью. Он был благодарен отцу с матерью за то, что они родили и воспитали его, но не более того.

Вырастить штаммы ботулизма было для него пустяковым делом. Перед отъездом он добавил смертоносную инфекцию родителям и сестре в прощальный ужин, затем в банку с мясными консервами, стоявшую в холодильнике. Ботулизм обычно проявляется спустя часов двенадцать, иногда даже через несколько суток. Так что в то время, когда его родные окажутся в больнице, он будет в Москве. Если бы он остался в городе и не заболел, это выглядело бы подозрительно. Он знал, что родители сначала не придадут значения странным симптомам, а когда их заберет «Скорая помощь», то спасти их будет невозможно.

Дима пришел в больницу, когда родители и сестра еще жили. Его даже пустили в палату. Глядя, как жизнь медленно вытекает из них, Дима думал о том, что в дальнейшем нужно быть крайне осторожным. Теперь самое главное – подтолкнуть Ростовцевых к усыновлению. Воздействовать придется на Лилю. Бывшая балерина, она всегда втайне мечтала о ребенке, кроме того, Дима напоминал ей племянника, погибшего в блокадном Ленинграде.

Дима смог разыграть все как по нотам. В ночь после похорон он разрыдался на груди Лили, и та, плача сама, пообещала ему, что они с Павлом Сергеевичем не бросят его. Именно это и нужно было Диме.

Когда весть о том, что Диму усыновляют москвичи, распространилась по городку, никто не проявил недовольства. Наоборот, все были рады, что бедному мальчику после стольких испытаний наконец-то повезло. Все формальности были улажены очень быстро, имя Павла Ростовцева открывало любые двери. Лиля чуть не умерла от счастья в тот момент, когда Дима назвал ее «мама».

Убивать не доставляло Диме ни малейшего наслаждения, он делал это потому, что так было нужно. На данном этапе жизни он достиг чего хотел и не планировал преступлений. Москва казалась ему новой, еще не изведанной планетой.

Престижную школу, в которой учились дети высокопоставленных чиновников, дипломатов и артистов, он закончил с золотой медалью. В отличие от многих других медалистов он достиг всего собственным усердием и смекалкой. Если сначала Диму в классе не любили, то потом все подпали под его влияние. Дима обладал удивительным умением превращать врагов в друзей. Он выяснял тайные пристрастия, слабые места и заветные желания людей, находил ключ к каждому, и рано или поздно любой человек оказывался в его власти. Он не пил и не курил, сторонился вечеринок золотой молодежи. У них было все, у него – еще ничего. Он не мог транжирить лучшие годы на всякую чушь. Диме не нужны были промежуточные результаты. Он собирался получить власть, богатство, известность. Он хотел править страной.

Став приемным сыном Ростовцевых, он не сменил фамилию, чем окончательно завоевал сердце Павла Сергеевича. Дима не забывал раз в полгода ездить в родной городок, чтобы навестить могилы родителей и брата с сестрой. Когда он стоял внутри металлической ограды, около четырех могил, в его узких серых глазах плескалось торжество. Дима не верил в бога, поэтому для него не существовало Высшего Суда и Наказания. Он не раскаивался в том, что убил своих родных. Так было нужно.

Положив цветы, он уходил с кладбища. Видевшие его люди говорили, что мальчик очень страдает.

Павел Сергеевич сделал так, чтобы Дима поступил в МГИМО. Ростовцев сам преподавал в институте, поэтому мог способствовать быстрому карьерному росту приемного сына. Дима поставил перед собой цель – забраться на самую вершину власти. Он был активным комсомольцем, а когда к нему пришли тихие и незаметные люди из Государственного комитета, он без колебаний согласился работать на них. Ростовцевы об этом и не подозревали. Они бы с гневом отвернулись от сына, если бы узнали, что он сдает своих товарищей, которые якшаются с иностранцами, допускают некорректные высказывания и спекулируют джинсами или валютой.

Блестящие способности, покровительство приемного отца и незримая опека всемогущей организации сделали так, что после окончания учебы Дима остался в аспирантуре. Диссертацию он написал за полтора года и с триумфом ее защитил. Павел Сергеевич не мог сдержать слез, обнимая приемного сына, а Лиля, поцеловав его, преподнесла подарок – ключи от новенькой «Волги».

Диме шел двадцать четвертый год. Как и Ростовцев, он специализировался на странах Северной Америки, отец намекал ему, что сможет добиться отправки сына в советское посольство за океаном. Дима знал, что КГБ очень заинтересован в его присутствии в Вашингтоне. Он уже давно сдавал не только студентов, но и преподавателей, а также представителей богемы, которые постоянно крутились в квартире родителей. Дима сам ни на йоту не верил в коммунизм, знал, что в США живут гораздо лучше, но раз ему выпала судьба родиться в этой стране, то он приложит все усилия, чтобы достичь всего здесь.

Молодой дипломат, тем более выезжающий в капстрану, обязательно должен быть женат. За время учебы у Димы были многочисленные романы, заканчивающиеся только постелью, теперь же настало время подумать о спутнице жизни. Читая о любви, Дима только посмеивался. Волшебное чувство, воспетое Шекспиром и Петраркой, было для него полной загадкой. Он любил себя, некоторым образом приемных родителей. Они не мешали ему, обеспечивали вольготную и богатую жизнь, и за это он был им благодарен.

Девушки, с которыми его знакомили, были или глупы (что не так уж плохо), или вызывающе вульгарны. Ему была нужна такая, которая совмещала бы в себе не слишком пытливый ум, сдержанную красоту и определенный шарм. Жена должна оттенять его блеск, стать верной спутницей и безропотно ему подчиняться. Жениться на ткачихе или провинциалке-лимитчице он не собирался. Ему нужна девушка с могущественными родителями и богатым приданым.

Веру он увидел на импровизированной вечеринке, где собирались все свои. Она разительно отличалась от женщин и девиц, которые веселились в этой шикарной квартире. Дмитрий внимательно наблюдал за высокой, несколько скованной девушкой, сидевшей в кресле. Одета неброско, можно сказать, даже бедно. Он, правда, знал, что такое платье мышиного цвета стоит в Париже достаточно дорого. Гладкие черные волосы причесаны совсем не по моде. Девушка явно тяготилась разношерстным обществом. Странно, как она вообще оказалась в подобном месте.

– Кто это? – спросил Дима у хозяйки дома.

Та пожала плечами:

– Дочь Каблукова. Она вообще странная особа. Если и приходит на вечеринку, то все время сидит в углу и молчит.

Дима стал украдкой заинтересованно наблюдать за Верой. Имя ее отца, Виктора Каблукова, было слишком хорошо известно, чтобы пренебречь такой партией. Он был кандидатом в члены Политбюро, в последнее время резко пошел в гору. Ему прочили министерский пост. Намекали, что сам Генеральный секретарь благоволит к Каблукову, которого знал еще с днепропетровских времен.

Итак, это его единственная дочь. Вера была красива, точнее, она могла бы выглядеть эффектно, если бы приложила минимум усилий. Но девушка не стремилась произвести сногсшибательное впечатление.

В этот раз Дима не заговорил с ней, но добился, чтобы она заметила его взгляд. Вера явно смутилась и глубже вжалась в кресло. Похоже, она непривычна к мужскому вниманию.

Он навел справки и выяснил, что Вера была поздним ребенком в семье. Отцу было уже далеко за тридцать, когда она появилась на свет. Родители души в ней не чают, сдувают с нее пылинки и отвергают всех потенциальных женихов. Сама Вера заканчивала МГУ, сферой ее интересов был древнекельтский эпос. Узнав это, Дима усмехнулся. Ему нужна именно Вера Каблукова. Ее отец поможет молодому зятю сделать достойную карьеру. И Дима начал действовать.

Недели две спустя он пришел на день рождения кого-то из знакомых, точно зная, что туда приглашена и Вера. Она уже сидела в кресле, как всегда, никем не замечаемая, в темно-зеленом платье, оттенявшем ее молочного цвета кожу. Она была красива, но неброской, лунной красотой. Дима заметил в ней то, чего не было в других женщинах, с которыми он имел дело, – в ее темно-карих глазах светились ум и высокомерие.

Когда веселье было в самом разгаре и квартира сотрясалась от американской музыки и топота танцующих, Дима подсел к Вере. Та читала книгу. Краем глаза Дима успел отметить, что это сказания о друидах на английском языке. Вера приподняла изящную головку и посмотрела на него. Дима ей улыбнулся.

– Вам тоже здесь скучно? – спросил он. – Извините, если мешаю. Но так необычно видеть среди этой шумной толпы девушку, читающую книгу.

Вера отложила в сторону толстенный том. В ее темных глазах сверкнули искорки. Он заинтересовал ее. Дима знал, что умеет нравиться женщинам. В данном случае нужен деликатный и очень осторожный подход.

– Меня зовут Дмитрий, – продолжал он.

– Вера, – представилась девушка. У нее оказался изумительный грудной голос.

– Вообще-то я не очень жалую подобные собрания, – сказал Дима. – Однако приходится на них бывать. А вам здесь нравится?

– Нет, – произнесла Вера. – Но моим родителям этого не объяснишь.

– Вы, наверное, не часто бываете на таких вечеринках.

– Да, мои родители, к сожалению, не столь могущественные и высокопоставленные, как родители всех тех, кто здесь резвится, – иронично заметила Вера.

Значит, она не хочет ставить его в известность о том, что ее папа один из самых влиятельных людей в стране.

Они перебросились еще несколькими ничего не значащими фразами. Дима уже знал, что у Веры есть одна страсть, настоящая мания. Куклы. Она собирала их с детских лет. В ее коллекции, как он слышал, были редкостные экземпляры. Поэтому Дима ловко перевел разговор на увлечения и обмолвился, что его младшая сестра обожала собирать кукол.

– Да что вы, – изумилась Вера, и Дима впервые за четверть часа увидел, как она оживилась. – Мне бы хотелось познакомиться с вашей сестрой.

– К сожалению, Света умерла, – с горечью произнес Дмитрий. Впервые за многие годы он пожалел, что убил сестру. Сейчас она могла бы ему пригодиться.

– Простите! – вспыхнула Вера. – Поверьте, я не хотела, я не знала. Это такая трагедия… – Я ее очень любил, – заявил Дима. – Это было ужасно, но вам, должно быть, неинтересно…

– Нет, что вы! – воскликнула Вера. – Если вам не тяжело говорить о сестре…

Жалостливая история умненького мальчика из провинции, в одночасье потерявшего родителей и сестру, а затем усыновленного известным профессором и его супругой, произвела неизгладимое впечатление на Веру. Именно в то мгновение, когда Дима закончил свой рассказ, утаив, впрочем, кое-какие важные детали (например, что виновником гибели своих родных был он сам), он понял: Вера влюбилась в него. За ее холодной внешностью и отстраненным поведением пряталась эмоциональная, ранимая, впечатлительная и жаждущая любви девчонка. На первый раз было достаточно. Дима не стал форсировать события. Буря и натиск в подобной ситуации могут только все испортить.

Он позвонил Вере через несколько дней, когда, по его мнению, она уже успела нафантазировать бог знает что. Последовало приглашение на концерт в консерваторию. Затем были музеи. Дима всегда отличался цепкой памятью, мог непринужденно болтать, глядя на очередной шедевр. Вера все больше молчала, однако, судя по раскрасневшимся щекам и вздрагивающим ресницам, она не упускала ни одного сказанного Димой слова.

Дома Дмитрий рассказал Ростовцевым о том, что познакомился с чудесной и милой девушкой. Приемные родители были вне себя от радости. А когда он произнес фамилию, Павел Сергеевич покачал головой:

– Великолепный выбор, Дима. У тебя есть не только сердце, но и голова на плечах.

Перед Верой Дима продолжал разыгрывать несведущего молодого человека. Он видел, что ей нравится играть с ним, говоря, что ее родители обычные люди. Он прекрасно понимал: Вере требовался не расчет, а подлинные чувства. Когда наконец она призналась, что ее отец является тем самым могущественным Каблуковым, Дмитрий разыграл сцену удивления и негодования. В итоге Вере пришлось просить у него прощения за то, что она скрывала от него правду.

– Неужели ты могла подумать, что я стал бы знакомиться с тобой из-за того, что твой отец – член Политбюро, – произнес Дима, следя за тем, чтобы его голос звучал обиженно и раздраженно.

– Димочка, извини меня, пожалуйста, – шептала Вера.

Ну вот, он для нее уже и Димочка. Великолепно.

– Это ты меня извини, – произнес он и впервые нежно поцеловал ее. Вера не сопротивлялась.

Далее последовало представление родителям. Каблуковы жили на государственной даче в тщательно охраняемом элитном поселке. Сам дом не поражал роскошью и размерами, но был свидетельством их статуса. Виктор Каблуков не так давно стал одним из ключевых министров. Диму приняли радушно, но сдержанно. Было заметно, что родители Веры приглядываются к нему. Мать была такой же, как и дочь, внешне меланхоличной особой, в душе которой бушевали страсти. Решения принимал коренастый Виктор Каблуков.

Дмитрий сумел понравиться ему тем, что поддержал беседу на внешнеполитические темы, ни в чем не противореча могущественному министру. Но это было не все. На кухне он заметил покосившуюся полку для посуды и в два счета прибил ее. Это растопило сердце Каблукова, и вечером, когда гость ушел, он сказал дочери:

– Этот твой ухажер… Я тут кое-что выяснил. Очень перспективный молодой человек. Важно, что он действительно наш, если не по рождению, то по духу. И приемные родители у него – люди достойные. Можешь с ним встречаться…

Вера была на седьмом небе от счастья. Весь мир для нее перевернулся, из серого превратился в разноцветный. О любви она читала только в романах, и вот теперь… Она любит Диму, и он любит ее.

Свадьбу сыграли, не затягивая. Не было никакой помпы, это устроило обе стороны. Дима с удивлением отметил, что невеста великолепна в белом платье, заказанном в Вене. Он никогда раньше не думал о Вере как о женщине, она была для него средством достижения определенной цели. Но теперь он ощутил некое чувство, если не любовь, то желание.

Первая брачная ночь поразила Веру тем, как ласков и нежен с ней муж. Секс казался ей чем-то грязным и постыдным, а сейчас она с удивлением обнаружила, что это может доставлять наслаждение.

Секс с Верой не доставлял Диме того удовольствия, какое он получал, забавляясь с развязными девицами и проститутками. Ей нужны были ласка и нежность, он же хотел огня и страсти. Однако в силу своего темперамента Вера не требовала слишком часто постельных отношений. Он предпочитал дарить ей изысканные букеты, старинные книги и кукол, ограничиваясь поцелуями, нежными словами и объятиями.

Каблуков-старший, увидев, что дочь счастлива, расщедрился. Молодые получили в подарок огромную квартиру на Кутузовском проспекте, еще одну машину, шикарную обстановку, возможность отдыхать за границей. Однако самым ценным приобретением для Дмитрия была протекция со стороны тестя. Каблуков был на дружеской ноге с министром иностранных дел, и Дима через короткое время стал вторым секретарем советского посольства в Вашингтоне. Новое назначение требовало переезда за океан.

Все это время Дима продолжал тесно сотрудничать с Комитетом. Сфера его полномочий расширилась, он стал ценным кадром. Вера, узнав о том, что они поедут в Америку, очень обрадовалась. Она сможет вырваться из-под родительской опеки и оказаться наедине с любимым человеком, с ее Димочкой.

Жизнь в Вашингтоне протекала уныло и однообразно. Муж почти все время пропадал на работе, жены дипломатов сидели за высоченным забором, защищавшим цитадель советской власти в сердце «желтого дьявола». Те краткие мгновения, когда они оказывались вместе, были для Веры настоящим блаженством. Она мечтала о ребенке, но понимала, что пока это будет мешать карьере Димы.

Сам Дима был доволен положением вещей. Тесть помогал ему делать карьеру, у него была красивая и умная жена, к тому же влюбленная в него до беспамятства. Очень осторожно, так, чтобы это не стало всеобщим достоянием, он крутил любовь то с секретаршей, то с горничной. Скрывать это от Веры было проще простого, она безоговорочно ему верила.

Жизнь текла неспешно, Дмитрий Николаевич Черноусов делал карьеру. Он был на хорошем счету как в МИДе, так и в КГБ. Высокопоставленные лица из обеих структур благоволили к нему.

Оказавшись в очередной раз в Москве, один, без Веры, которая осталась в Вашингтоне, Дима решил немного расслабиться. Вера была великолепным собеседником, умела как никто другой дать умный совет, но как женщина она ему не подходила. Он был привязан к ней, так бывают привязаны люди к любимой собачке или комнатному растению. Он не собирался унижать ее, доставлять боль или тем более убивать. Плохо, что она любила его по-настоящему. Дима предпочел бы, чтобы она смотрела сквозь пальцы на похождения мужа. Он прекрасно знал, что они могут выйти ему боком и даже стоить карьеры, но поделать с собой ничего не мог.

Он знал нескольких московских путан, которые, помимо всего прочего, работали на Комитет. В этом отношении они были надежны: если кто и будет знать о его увлечениях, так только те, кому можно. Дима пригласил одну из них, рыжеволосую Люсю, к себе домой. Профессор Ростовцев был на симпозиуме и должен был вернуться лишь через несколько дней, его супруга поправляла здоровье в Карловых Варах. В их распоряжении было два или три дня, наполненных упоительными утехами и полной свободой.

В самый разгар пиршества плоти, когда искусница Люся, весело хохоча, демонстрировала все новые и новые грани своего мастерства, в прихожей послышался звук шагов. Дима на мгновение окаменел, затем, впервые за всю его жизнь, ощутил приступ дурноты. Такого не было, когда он бросил беспомощного братика в полном дыма и огня коридоре, не было, и когда он держал за руку впавшего в кому отца.

Оттолкнув Люсю, он вылетел в просторный холл. Ростовцев неторопливо снимал плащ. Старик вернулся раньше запланированного! В квартире валяются дамские принадлежности, завывает музыка и витает крепкий дым импортных сигарет.

– Димочка! – воскликнул профессор, заметив приемного сына. – Какой сюрприз! Я и не знал, что ты собираешься приехать. Я был в Стокгольме, да что-то неважно себя почувствовал, решил вернуться в родные пенаты. Если помирать, так уж на родине.

Дима машинально обнял отца, думая, как ему выкрутиться из идиотской ситуации. Дернул же черт старика вернуться раньше! И он, как мальчишка, попался с рыжеволосой шлюхой. Ростовцев не тот человек, который примет бабу в черном кружевном белье за коллегу по работе или уборщицу. Дима великолепно изучил за эти годы характер профессора. Интеллигентный и кроткий, он временами, когда что-то выводило его из себя, делался бешеным, как бык под ударами пикадора. Он никогда не простит и не поймет его. Ладно бы у Димы не было жены, но изменять Вере! Кажется, старик за сорок лет супружества ни разу и не посмотрел в сторону другой, кроме Лили, женщины.

– А почему здесь так накурено? Ты же раньше не курил! – Профессор двинулся в гостиную, где на уютном диване расположилась Люся. Внезапно Ростовцев обернулся и произнес, удивленно подняв брови: – Какой же я дурак, прямо-таки старый маразматик! Все же годы дают о себе знать! Ты приехал не один, а с Верочкой. И я, старый хрыч, не позвонил домой, так как пребывал в полной уверенности, что здесь никого нет. Не беспокойся, Дима, я сейчас ретируюсь. Мне все равно нужно заехать в университет.

Дима облегченно вздохнул. Пусть думает, что он с Верой. Придется что-нибудь придумывать, но важно, чтобы старик ничего не увидел. Ростовцев уже снова натягивал плащ, когда из гостиной показалось кукольное личико Люси. Ничуть не смущаясь, она произнесла:

– Димусик, это кто?

В первый раз за свою жизнь, и без того полную преступлений, Дима захотел убить ее, не раздумывая. Рыжая дура все испортила. Вылезла голая по пояс, назвала его Димусиком.

Профессор Ростовцев повернулся на сладкий голос. Секунду или две, не мигая, смотрел на Люсю. Затем схватился за косяк и начал медленно оседать. Дима бросился к старику. Тот хрипел, его лицо на глазах приобретало синюшный оттенок.

– Пошла вон! – рявкнул Дима на Люсю.

Та не заставила себя ждать. Через минуту она покинула квартиру на Ленинских горах. Профессор, подвернув ногу, лежал в прихожей, часто дыша.

– Нитроглицерин, – прошептал он. – У меня в кармане.

Его рука шарила в кармане плаща, прозрачный белый тюбик выкатился на пол. Профессор судорожно открыл его, но крошечные белые таблетки разлетелись по прихожей.

– Как ты мог, – прохрипел Павел Сергеевич, глядя на приемного сына. – Ты обманывал меня и Лилю. Вера… Она ничего не знает, бедный ребенок. Ты мерзавец…

Дима подошел к телефону, взял трубку и, послушав мерный гудок, положил ее на место. Старик, если выживет, обязательно расскажет правду Лиле и, что самое ужасное, Вере. Все, к чему Дмитрий так долго стремился, рухнет в один момент. Беспомощный старик, корчившийся, как краб, в прихожей, стоит на пути между ним и будущим. Ростовцеву под восемьдесят, почтенный возраст.

– Мерзавец, – шептал профессор, слабея с каждой минутой. – Как мы могли тебе верить. Ты…

Дима так и не узнал, как еще хотел назвать его приемный отец, потому что взгляд профессора остекленел, изо рта побежала струйка слюны. Убедившись, что Павел Сергеевич мертв, Дима тщательным образом привел комнату в порядок. На это ему потребовалось около часа. Затем он уехал в МИД, где пробыл до самого вечера. Телефонный звонок застал его в кабинете начальника.

– Вас, Дмитрий Николаевич, – произнес, выслушав несколько фраз, один из дипломатов.

Дима был внутренне готов и сумел разыграть изумление и скорбь, как заправский актер. Все решили, что пожилой профессор Ростовцев вернулся из командировки в Швецию, кстати, преждевременно, так как жаловался на боли в сердце, и едва он вошел в квартиру, как его настиг серьезный приступ. Он был один, пытался принять нитроглицерин, но не сумел. Трагическая смерть, но что поделаешь, все мы смертны.

Срочной телеграммой из Чехословакии была вызвана Лиля Ростовцева, Дима рьяно взялся за организацию похорон. Все восхищались, глядя, как молодой человек в черном костюме с достоинством организует столь скорбное и важное мероприятие. Лиля была безутешна, но Дима подставил приемной матери крепкое плечо. Она была благодарна судьбе за то, что в этот момент рядом с ней оказался Дима. Прощание в зале университета, бесконечные траурные панегирики, цветы и венки, масса знакомых и незнакомых лиц, ученики, аспиранты, кандидаты, доктора…

Когда гроб с телом профессора погребли на Ваганьковском кладбище, а поминки остались позади, Дима почувствовал невероятное облегчение. Убивая ребенком и подростком, он не заботился о том, как лучше замести следы и избежать наказания. Тогда это его не волновало. Теперь он понял, что находился в миллиметре от краха собственной жизни. Развлечения развлечениями, но на карту поставлено слишком много. Нужно быть или предельно осторожным, или вовсе прекратить сексуальные безумства.

Когда он через две недели улетел в Америку, в Москве-реке стало еще одним неопознанным трупом больше. Рыжеволосая женщина лет двадцати семи, удушенная кем-то, с кирпичами, привязанными к телу, покоилась на дне реки где-то на окраине столицы. Люся была ненужным и опасным свидетелем.

Вера встретила мужа лаской и нежностью. Впервые за многие месяцы Дима ощутил к ней благодарность и нечто похожее на любовь. В конце концов, он должен гордиться тем, что его столь трепетно любит такая женщина. Когда Вера завела разговор о ребенке, он уже не отмахнулся от этого, а обещал подумать.

Прошло несколько лет. Дима с головой погрузился в работу. Иногда, провожая взглядом женские фигурки, он думал, что платит слишком высокую цену за право пробиться к власти. Однако о его успехах заговорили в Москве, тесть Каблуков прикладывал мыслимые и немыслимые усилия, чтобы его зять стал самым молодым послом в истории советской дипломатии.

Как-то Дима оказался в Сан-Франциско, калифорнийском чуде, где жизнь била ключом круглые сутки. Дмитрий достиг такого положения, когда мог не опасаться, что за ним кто-нибудь приглядывает. Люди из КГБ были довольны его успехами, ему удалось завербовать двух человек, которые поставляли весьма ценные сведения в Москву. Для встречи с одним из них он и прибыл в Сан-Франциско. Все было обставлено как рутинный визит советской дипломатической делегации в университеты США. Дима удивлялся, видя, какой горячий отклик находят идеи коммунизма среди интеллектуальной элиты. Если бы они знали правду о Советском Союзе или хотя бы малую ее часть…

Встреча прошла успешно, Дима был уверен, что спецслужбы Америки, которые наверняка «пасли» советских дипломатов, не заметили, как у них под носом произошел обмен секретной информацией. Дима знал, что микропленки, оказавшиеся у него в руках, – настоящая сенсация. Ему надоело быть одним из заместителей. Пути было два: или в другую страну, где он сам станет послом, или в Москву, на повышение. Иностранщина уже поднадоела Диме.

То ли его так пьянило чувство победы, то ли скудный сексуальный паек в течение последних двух лет дал о себе знать, но он решил в последний раз отдаться страсти. Покинуть отель, где остановилась советская делегация, оказалось делом несложным. Ночной Сан-Франциско похож на бриллиант, сверкающий каждый раз новым цветом. У Димы была с собой приличная сумма в долларах, язык он знал в совершенстве, а мысль о том, что скоро он займется любовью не с Верой, будоражила кровь.

Он зашел в первый попавшийся стриптиз-бар. Представить подобное в Союзе он не мог. А тут, в Штатах, это рядовое явление. Познакомиться с девицами было плевым делом.

– Линда, – представилась смазливая особа, плюхаясь на переднее сиденье автомобиля, который Дима взял в аренду, используя фальшивые документы. В посольстве была целая комната, где хранились поддельные, но ничем не отличающиеся от настоящих, американские документы разных мастей. – Ты из Новой Англии? – спросила Линда, устраиваясь у Димы на коленях. – Говоришь, как я, но легкий акцент…

– Я из Оттавы, – сказал Дмитрий. – У вас проездом, бизнес, строительство домов.

– И решил совместить приятное с полезным? – игриво поинтересовалась Линда, и ее пальчики пробежали по шее Димы.

Далее все было восхитительно и просто. Безумства в дешевой гостинице, на скрипящей кровати с не самым свежим бельем, но на такие мелочи Дима не обращал внимания. Линда слишком много пила, но это не мешало ей выкладываться на все сто.

Ближе к утру он подбросил спутницу к многоэтажному дому, где та жила с подругой.

– Она клевая девчонка, но дура, – сообщила о ней Линда. – Она меня уже достала, хочу скопить денег и рвануть подальше отсюда. Может, к вам, в Канаду? Тихая жизнь, никакой суеты и мерзости…

Дима помог Линде выбраться из автомобиля. Та нетвердо держалась на ногах. Он сел за руль и надавил на газ, когда услышал дикий вопль. Пьяная дура рванулась ему прямо под колеса. Кажется, она забыла в салоне сумочку. Дима ощутил, как машина наехала на что-то мягкое и податливое. Нет, он не может позволить себе переехать эту алкоголичку!

Он выбрался из-за руля, склонился над скрючившейся фигуркой Линды. Память услужливо подсунула ему вид другого беспомощного человека – профессора Ростовцева. Но этой в отличие от отца помочь было нельзя. Изо рта шла черная кровь, конечности переломаны.

В эту секунду Дима ощутил чей-то взгляд. Двор освещал прожектор, установленный на соседней многоэтажке. Дмитрий медленно поднял голову. Так и есть, на него смотрит симпатичная девушка. Глаза от ужаса расширены, рот открыт в немом крике.

Их глаза встретились. Облик девушки отпечатался в его памяти, как на фотографии. Она его видела и сможет опознать. Как это все некстати. Он сел в машину и рванул с места происшествия.

Ночь прошла тревожно. Он все время ожидал, что за ним придут корректные, но неумолимые американские полицейские и предъявят обвинение. Машина давно была отмыта и сдана обратно в фирму. Никто ничего не заметил. Его видела всего одна девчонка. Вряд ли они столкнутся еще раз в жизни. Через день он покинет Сан-Франциско.

Назавтра Дима, наплевав на последствия, решил снова найти женщину. Опять машина, уже другое поддельное удостоверение, глуповатая проститутка у того же стриптиз-бара. Когда он сажал девицу в машину, спиной почувствовал чей-то пристальный взгляд. Дмитрий резко обернулся. Та самая девчонка, которую он видел в окне, стояла с подругой всего в десяти метрах, в проулке, заполненном мусорными баками. Девушка, без сомнения, его узнала. Он ее тоже.

– Жди меня здесь, – бросил он проститутке и кинулся за девицами, которые уже скрылись за поворотом. Он не знал, что сделает с ними, когда настигнет. Убить обеих он не сможет, хотя бы из-за огромного риска разоблачения. Предложить ей деньги?

В переулке, петляющем среди домов, населенных отбросами общества, опустившимися эмигрантами и мелким жульем, было темно. Дима едва не споткнулся, зацепившись ногой о край железного ящика. Черт с ними! Он все равно не сможет ничего сделать, если даже и догонит их. А девчонка, которая видела, как он случайно задавил Линду, симпатичная. Ему всегда нравились женщины с длинными темными волосами и капризным ртом.

Когда он вернулся в машину, то обнаружил, что ни проститутки, ни его бумажника с фальшивыми документами и наличностью нет. Подобная мелочь вывела Дмитрия из себя. Все из-за этой чертовой идиотки, которая видела смерть алкоголички Линды. Хватит, больше никаких приключений, особенно в Америке. Если узнают о том, что он натворил, карьера рухнет в одночасье.

Его похождения остались неизвестными, или, что более вероятно, о них знали только те, кому надлежало знать. Дима понимал, что совершенно чистых, ничем не запятнанных личностей просто не существует. У каждого есть свой скелет в шкафу, своя маленькая (или даже не очень маленькая) тайна или постыдное увлечение. У него этих скелетов был целый десяток.

Спустя два месяца Вера сообщила ему, что беременна. Он воспринял это безразлично, хотя целовал жене руки и обнимал ее за пока еще сохраняющую стройность талию. К детям Дима всегда относился брезгливо, если не сказать – с ненавистью. От них сплошные хлопоты, проблемы, вся любовь и внимание достаются им. Однако это был великолепный повод, чтобы вернуться в Москву. Каблуков-старший имел с зятем конфиденциальный разговор и намекнул, что им заинтересовались на самом верху. Дмитрию было тридцать лет, настало время карабкаться по крутым ступенькам властной лестницы.

Вера переносила беременность тяжело, у нее был сильный токсикоз, она располнела. Врачи опасались, что может произойти непоправимое и она потеряет ребенка. Дмитрий самоотверженно ухаживал за женой. Она с собачьей благодарностью воспринимала любой его жест и ласковое слово. За два с лишним месяца до родов Веру положили на сохранение в Кремлевскую больницу, в отделение, куда простым смертным путь был закрыт. Мальчик появился на свет на три недели раньше положенного срока. Чтобы роженица не мучилась (боялись, что слабое сердце может не выдержать), решили делать кесарево сечение. Сын родился хмурой сентябрьской ночью. Дмитрий уже придумал, как назовет ребенка. Лиля Ростовцева, узнав, что ее внука собираются наречь Павлом, рыдала на плече Дмитрия.

– Если бы Павел Сергеевич дожил до этого момента, – твердила она, размазывая тушь по пиджаку Дмитрия. – Он был бы так счастлив, так счастлив…

Вере было все равно, как назовут это орущее красное и сморщенное существо, похожее на детеныша обезьяны, Каблуков-старший похлопал зятя по плечу и предложил выпить рюмку, его анемичная супруга отстраненно читала Блаватскую и дипломатично улыбалась.

Именно после рождения маленького Пашки началось восхождение Дмитрия Черноусова к вершинам власти. За время, пока жена лежала в больнице и он оставался один в огромной квартире, Дима сумел привести в порядок расшатавшиеся нервы и составить план дальнейших действий. Ему предложили непыльную, но престижную работу в Министерстве внутренних дел. На дворе стоял 1982 год. Леонид Ильич, несмотря на то что сидел в кресле генсека семнадцать с половиной лет, давно не руководил страной, а только номинально правил. Дима чувствовал, что не за горами приход нового властителя, жесткого, авторитарного и хитрого. Все больше власти концентрировалось в руках Комитета, то и дело средние и даже крупные чиновники, ранее считавшиеся неприкасаемыми из-за близости к семье Самого, оказывались замешанными в коррупционные и сексуальные скандалы. Дима поддерживал самые тесные связи с КГБ. Теперь ему приходилось докладывать о том, что говорит его тесть-министр в приватной обстановке. Димина должность в МВД на самом деле была ширмой для манипуляций Комитета. Он быстро получил внеочередное звание и занял просторный кабинет.

Перемены не заставили себя ждать. После прихода к власти Андропова Дима сразу получил высокое назначение и стал вхож к новому Генеральному секретарю. После его смерти наступил период затишья, властное болото снова подернулось ряской, хотя борьба за влияние велась вовсю. Молодой Горбачев сразу не понравился Дмитрию. В нем не было величия и харизмы, какой-то загадки и пугающей неумолимости русского царя. Наоборот, повадками он походил на американского политика. Таких Дима за свою карьеру дипломата видел сотни: говорливые, улыбающиеся, вроде бы открытые, а на самом деле насквозь лживые. Диме не нравилось и то, что всемогущих комитетчиков потеснили. Приходили новые люди. Он сам, не так давно ставший «новым», уже оказался в команде «бывших». Его тесть потерял министерский портфель и был отправлен в почетную ссылку в Верховный суд.

Дима затаился. Он понимал: или новый курс с треском провалится, или рухнет вся система. Оказаться погребенным под ее обломками Черноусов никак не желал. Он использовал все личные связи, для того чтобы оказаться в числе учредителей первых кооперативов. Ему нравилось то, что власть теперь официально разрешала своим представителям делать деньги. Люди из Комитета о своих никогда не забывали, всего за пару лет Дима оказался богат, причем богат не только по советским, но и по западным меркам. Эпоха тотального дефицита поощряла торговлю. Дима занимался и этим тоже, приглядываясь к убыточным предприятиям. О частной собственности речь пока не шла, но Дмитрий тихо и без спешки наводил мосты. Колосс системы раскачивался из стороны в сторону, достаточно было легкого дуновения – и советскому режиму пришел бы конец.

Дмитрий был в курсе слухов о готовящемся дворцовом перевороте. Он даже боялся, что Горбачев и особенно его экономическая политика уйдут в небытие. Если к власти придет «железная рука», то не будет возможности для наращивания капитала. Жизнь на широкую ногу, иномарки, костюмы из Англии, драгоценности для Веры и элитные игрушки для Пашки – все это давно стало неотъемлемым атрибутом жизни Черноусова. Он щедро делился со своими покровителями, а те следили, чтобы никто не мешал его бизнесу.

Путч провалился, Горбачев ушел в отставку, настала эпоха накопления капитала. Дима в отличие от многих никогда не афишировал себя. Лучше находиться в тени и спокойно зарабатывать, чем ударяться в политику. Тем не менее он знал все ходы и выходы, делал эксклюзивные подарки, переводил на зарубежные счета нужным людям энные суммы в долларах, на многочисленных презентациях льстиво говорил комплименты и расточал улыбки.

Он был рад, что Вера оказалась великолепной женой. Она не пила, не ходила на сторону, не устраивала истерик, одевалась всегда дорого, но скромно и, что было редкостью, со вкусом. Когда Дмитрий стал учредителем одного из банков, она сумела на безукоризненном немецком вести беседу об истории строительства Кельнского собора с супругой германского инвестора. С ней было не стыдно выйти в свет, бриллианты в ее темных волосах всегда смотрелись, как на прирожденной аристократке, а соболя оттеняли матовую кожу. Временами Дима думал, глядя на Веру, что ему сказочно повезло с ней. Будь у него в женах вульгарная крикливая блондинка, не умеющая связать двух слов и по-русски, не говоря об английском, вряд ли бы он стал тем Черноусовым, которым был.

К середине девяностых годов его капитал давно исчислялся в десятках миллионов долларов, впрочем, об истинном положении вещей знали только он сам и его главный бухгалтер, пронырливый Мойша Исаакович.

Именно в эти дни у Дмитрия, который был вполне доволен жизнью, состоялся разговор с одним незаметным чиновником из администрации президента. Чиновник этот был мало известен широкой публике, в телепередачах не мелькал, интервью не давал, вел скромный образ жизни и даже отдыхал летом в Сочи. Вместе с президентом. Но от его мнения зависело очень многое, говорили, что практически все. Человек, понравившийся ему, сиял на политическом небосклоне, как сверхновая звезда, а впавшие в немилость, подобно болиду, сгорали в мгновение ока в плотных слоях политической атмосферы.

– Дмитрий Николаевич, – завел он беседу, пригласив Черноусова к себе на дачу. Стояло лето, они прогуливались по дорожке среди высоченных сосен. – Я знаю вас как человека умного. У меня есть к вам предложение. Президент собирается на второй срок, ему требуются деньги…

Намека было достаточно. Черноусов заверил чиновника, что деньги – это не проблема.

– О, Дмитрий Николаевич, что касается денег на личные потребности, то их в государственном бюджете, несмотря на инфляцию и войну в Чечне, хватает. Мне нужно от вас другое. Вы владеете пакетами акций нескольких телеканалов и крупных радиостанций. А они не всегда правильно освещают политику президента и правительства. Критика стимулирует развитие, но в период предвыборной кампании она опасна. Как для нас, так и для вас, Дмитрий Николаевич.

Они остановились около грядки с еще зелеными помидорами. Чиновник, умиляясь, рассказал, что его супруга самолично выращивает томаты, пропалывает их и делает на зиму чудесные заготовки.

– К сожалению, не могу угостить вас, последние банки я вчера передал президенту, ему нравится, как готовит моя жена. Итак, вернемся к делу. Пусть ваши журналисты сбавят обороты, не нужно кричать о наших неудачах в Чечне, о нищете, невыплате зарплат и пенсий. Побольше критики коммунистов, побольше развлекательной музыки и красивых фильмов, поменьше аналитических программ. А за это…

За это Дмитрий получил возможность заняться приватизацией двух крупнейших алюминиевых заводов. Он давно присматривался к ним, но их последний хозяин был слишком близок к Кремлю, чтобы объявлять ему войну. Дмитрий давно перешел с торговли заморскими продуктами и порнокассетами на банки, золотодобывающие фабрики, цветную металлургию и алмазы.

Дима согласился со всеми условиями. Под конец общения с «серым кардиналом» он преподнес тому небольшую коробочку из черного сафьяна.

– Для вашей хозяйственной супруги, если разрешите, – сказал он.

Чиновник милостиво взглянул на массивное платиновое кольцо с огромным изумрудом.

– У вас безупречный вкус, Дмитрий Николаевич. Она, как и все женщины, любит подобные безделушки. Увы, моя зарплата скромного государственного служащего не в состоянии обеспечить все ее прихоти. Изумруд – ее любимый камень. Я не забуду вашей щедрости. И президент тоже.

Ради последней фразы и затевался весь разговор. Дмитрий через неделю, когда критика подведомственных ему СМИ в адрес президента смолкла, перекупил контрольные пакеты акций алюминиевых гигантов. Президент действительно не забыл Черноусова, даже прислал ему приглашение на инаугурацию, а потом долго жал руку и хлопал по плечу. Скромный чиновник стоял рядом и мягко аплодировал, глядя на сияющего шефа.

Активы приобретенных Дмитрием за смехотворные деньги заводов оценивались в пять с половиной миллиардов долларов, чистая прибыль каждый год – около двухсот пятидесяти миллионов.

Черноусовы отстроили огромный загородный дом, подобие тех вилл, которые раньше можно было увидеть только в заграничных кинолентах. Квартира в центре Москвы, офис, бронированные джипы, неотступно следующие за «Мерседесом» с хозяином. Дмитрий со все возрастающим интересом наблюдал за тем, как люди начинают перед ним заискивать. Ему это нравилось. Он не был жадным, жертвовал крупные суммы на благотворительность, поддерживал детские дома и платил стипендии особо одаренным ребятам из малообеспеченных семей. Делал он это не по велению души, а ради имиджа. Он никогда не появлялся на экране телевизора. Его знал узкий круг политиков и бизнесменов. Народу он тоже был неизвестен. Дмитрий рассчитал все верно: когда настала его очередь идти в большую политику, он был новым, ничем себя в глазах общественности не дискредитировавшим человеком.

Он прекрасно понимал, что капитал в России никогда не был магнитом для избирателей. И даже его широко освещаемая в подконтрольных средствах массовой информации благотворительная программа выглядела как попытка рекламы, не более. Поистине неоценимую помощь ему оказала Вера.

После рождения сына Вера расцвела. Она удивительно похорошела, в отделах светской хроники московских глянцевых журналов то и дело судачили о том, что госпожа Черноусова снова сделала подтяжку. Вера воспринимала очередную небылицу с улыбкой, равнодушная к чужому мнению. Она была абсолютно счастлива, и это придавало ей цветущий и царственный вид.

Она до безумия любила двух человек – мужа Дмитрия и сына Павла. Она полюбила Дмитрия в тот самый момент, когда он подошел к ней на скучной вечеринке и заговорил. Он заговорил именно с ней, с одной из самых серых и малозаметных девушек, и она была ему благодарна. Сначала ей казалось, что он любит ее, до нее доходили смутные слухи о том, что у Димы есть пассии на стороне. Она не верила. Людей злило то, что они так счастливы.

Рождение сына стало поворотной вехой в жизни Веры. Раньше всем для нее был муж, теперь появился новый человек, ради которого она готова на все, – ее Пашка. Ребенок рос смышленым, красивым, как отец, и философски настроенным, как мать.

Богатство дало Вере возможность почувствовать счастье в полной мере. Они и раньше жили, не отказывая себе ни в чем, но теперь у нее была целая комната, заполненная верхней одеждой, многометровые стеллажи для обуви, лучшая парфюмерия и любые драгоценности. Вера одевалась всегда скромно, выделяясь тем самым в разношерстной толпе коммерсантов-нуворишей и их блистающих бриллиантами жен. Ей было достаточно знать, что дома, в сейфе, лежит сапфировое колье стоимостью в триста тысяч долларов или брошь в виде бабочки-ангела, сделанная на рубеже веков в стиле модерн. Она никогда не позволяла себе никакой вульгарности или нарочитости, максимум – тонюсенькое жемчужное ожерелье или золотая цепочка.

Посещать больных детей, подростков, которые в свои двенадцать лет прошли все круги уличного ада, молодых парней, чудом оставшихся в живых после военной мясорубки, было для нее необходимостью души, а не протокольной обязанностью. Ее радовало, когда суровые лица людей хотя бы на мгновение теплели в улыбке. Дмитрий никогда не отказывал ей в деньгах, наоборот, он предоставил в ее распоряжение внушительную сумму. Вера организовала благотворительный фонд и отслеживала судьбу каждого из своих подопечных.

Светские тусовки не интересовали Веру. Она появлялась там только по просьбе мужа, в скромном, но дорогом платье, практически без косметики, с темными волосами, зачесанными назад. Она походила на Снежную королеву, ставила незримый барьер между собой и всеми остальными. Ее никто не любил, но никто, даже самые злобные сплетники и заклятые враги мужа, не мог упрекнуть ее в неискренности. Когда открылась больница для онкологических больных, а затем хоспис для больных СПИДом наркоманов, она почти полгода сама работала в отделении, не брезгуя выносить судна и утешать отчаявшихся.

Поэтому, когда Дмитрий решил выдвинуть себя кандидатом в губернаторы одного сибирского региона, она сразу же подключилась к работе избирательного штаба мужа. Дмитрий, чьи основные капиталы были размещены в надежных западноевропейских и американских банках, давно принял решение идти в политику. Деньги у него были, ему не хотелось зарабатывать еще и еще. Он и так был одним из самых богатых людей России, хотя всячески оспаривал это, если пронырливые журналисты задавали подобный вопрос. Деньги дали ему очень многое. Он, родившийся в небольшом волжском городке, живший когда-то в общежитии с родителями, мог теперь позволить себе практически все.

«Практически все» его не устраивало, Дмитрию требовалось все. Ближайшие советники присмотрели для него богатую, равную по площади нескольким Германиям сибирскую область. Там правил бездарный губернатор-коммунист, разваливающий и без того разваленное хозяйство. Важно, что на территории этой области располагались интересующие Дмитрия заводы и нефтяные месторождения. Губернатор был тесно связан с конкурирующей компанией, и взять под свой контроль всю индустрию региона можно было, только сев в его кресло.

Дмитрий не жалел денег. Ему требовалась власть. Он нанял наиболее мощную PR-фирму, специализацией которой была подготовка и проведение выборов в провинции. Благотворительный фонд Веры немедленно открыл новый филиал в Сибири, местные газеты и телеканалы стали говорить о Дмитрии Черноусове как о единственной надежде умирающего региона.

Для раскручивания кандидата использовались все доступные и масса запрещенных приемов. Дмитрий даже прописался в областном центре, посещал предприятия-банкроты и детские сады, собрания недовольных пенсионеров и разорившихся вкладчиков. Каждый слышал то, что хотел услышать.

Одержать победу в информационной войне было не так легко. За губернатором-коммунистом стоял большой нефтедобывающий концерн, который упорно не хотел сдавать позиции Черноусову. Появилась бесплатная газета, напечатанная на великолепной бумаге, с цветными фото, тиражом в сто тысяч экземпляров, которая раскрывала глаза жителям области на истинную ипостась Дмитрия Черноусова.

Дмитрий, читая газету, ухмылялся. Они были недалеки от истины. Его именовали столичным нуворишем, который гонится за легкой наживой, денежным мешком, иудой, предавшим коммунизм, блатным сынком, вором, мерзавцем-приватизатором и почему-то сексуальным извращенцем. Последнее задело его больше всего.

– Дешевая и, главное, стандартная работа, – ответил ему представитель пиаровской фирмы. – Губернатор уже выложил все свои козыри, а мы еще не начали игру. Сделайте так, чтобы ваша жена подала заявку на помещение для новой бесплатной больницы, оснащенной по последнему слову техники.

Когда Вера так и сделала, не подозревая об истинной подоплеке всего происходящего, местные власти ей грубо отказали. Через день вся область знала, что губернатор не дорожит своими гражданами, отказывается от новой бесплатной больницы и транжирит деньги бюджетников.

Это действительно было только начало. Губернатора, который, несмотря на полную провальность экономического курса, был все еще популярен в народе, особенно среди жителей сельских районов, не трогали. А вот люди из его ближайшего окружения предстали во всей красе: один при официальной зарплате в пять тысяч рублей купил сыну на восемнадцатилетие гоночный автомобиль, другой коллекционировал дорогие картины, третий обобрал всю подконтрольную ему сферу, четвертая – меняла наряды «от кутюр» каждый день.

Дмитрию удалось частично отсечь губернатора от финансовых источников. По просьбе Черноусова из Москвы приехала комиссия из министерств и силовых ведомств, которая выявила ужасающие злоупотребления власти и огромный уровень коррупции. Итогом всего этого стали дебаты по местному телеканалу между губернатором и Дмитрием. Губернатор, как всегда, прибегал к истории, вспоминал, как хорошо жилось раньше, и пугал тем, что новая власть начнет с воровства. Черноусов, наоборот, был точен в цифрах и фактах, легко разоблачал демагогию губернатора, предлагал конкретные программы и указывал главе региона на допущенные ошибки и нереализованные возможности. Телефонный опрос, проводившийся в прямом эфире, показал, что мнения разделились: село тяготело к губернатору, крупные города явно симпатизировали Черноусову.

– Положение критическое, – доложили Дмитрию. – Опросы, честные опросы, а не те, которые заказываем мы или наш противник, показывают, что у вас минимальный разрыв, меньше двух процентов в его пользу. Если учесть, что три месяца назад о вас здесь никто не знал, это реальный шанс на победу.

– Мне нужна только победа, – сказал Дмитрий. – Выборы в следующее воскресенье.

– У нас еще масса времени, – ответил ему представитель PR-фирмы. – Теперь нужно ждать наиболее сложного и грязного этапа борьбы.

Сброс компромата последовал вечером следующего дня, когда до выборов оставалась ровно неделя. По местному каналу была прокручена пленка, на которой человек, удивительно похожий на кандидата Черноусова, развлекался с проститутками. Дмитрий был в ярости. Ладно бы это была правда, но кассета – грубая подделка. Однако оправдываться – значит косвенно признать вину. Если заявить, что пленка поддельная, никто все равно не поверит.

Выход был найден. Дмитрий выступил по другому местному каналу и признался в том, что на кассете изображен именно он. Рядом с ним находилась изящно и неброско одетая Вера, которая весь эфир держала мужа за руку и улыбалась. Он принародно просил у жены прощения и обещал, что больше такого не допустит. Вера, со слезами на глазах, простила его. Рейтинг у покаянной передачи был гораздо выше, чем у любого милицейского сериала, люди в транспорте, на работе и дома только и говорили, что о настоящем мужике Черноусове – и в «этом» силен, и жена у него понимающая. Мужчины и, что самое удивительное, женщины стали явно симпатизировать Черноусову.

За два дня до выборов, когда атмосфера была накалена до предела, к Дмитрию Черноусову явился гость из Первопрестольной. Этот человек раньше работал в КГБ, потом, после развала Союза, ушел на вольные хлеба.

– Не буду скрывать, – произнес гость, оставшись один на один с Черноусовым в офисе последнего, – в Москве многие с интересом наблюдают за твоей головокружительной карьерой. Деньгам требуется размах, ты верно это почувствовал. Согласно последним данным, ты станешь новым губернатором. Если повезет…

Дмитрий понимал, что визит бывшего коллеги, да еще за два дня до выборов, явно не случаен.

– В чем дело? – спросил он, откинувшись на спинку кресла и сцепив руки в замок.

– Есть деловое предложение, – ответил гость.

– От этого словосочетания так и веет могильным холодом, – с иронией произнес Дмитрий.

Он все понял. Кто-то еще более могущественный, чем он сам, хочет кусок пирога.

– Кто владеет информацией, тот владеет миром, – изрек древнюю истину гость. – Итак, все сводится к следующему. Или ты согласишься с тем, что тебе иногда, подчеркиваю, иногда в качестве губернатора придется принимать решения, о которых узнаешь позднее, или мы сделаем так, что ты с треском провалишься на выборах.

– И каким же образом? – Дмитрий не сомневался в реальности угроз, ему просто хотелось заглянуть в их карты. – И кто это «мы»?

– Мы – это некая организация людей, которым небезразлично будущее России. Больше тебе знать не обязательно. А что до моих слов… За тобой водятся мелкие грешки, перечислить?

Диме хватило всего пары произнесенных гостем фраз, чтобы понять, что угрозы серьезны.

– Я согласен, – произнес он.

– Вот и чудесно, – ответил гость. – Кстати, прими поздравления с победой. Несмотря на то что выборы послезавтра, итог известен.

Новым губернатором области стал Дмитрий Николаевич Черноусов, обогнав действующего главу администрации на семь с лишним процентов. Через неделю после триумфа Вера сообщила Дмитрию, что снова беременна.

– У нас обязательно будет еще один мальчик, – сказала счастливая губернаторша. – Но как мы его назовем? Мы его назовем… Как же…

Александра. Годы 1983—1992

Я – МИЛЛИАРДЕРША

«Как же я смогу выдавать себя за Ванессу Стефенсон?» – в сотый раз подумала Сандра, всматриваясь в зеркало.

С момента разговора, который завел с ней Исайа Паркер, прошло всего два дня, но за эти сорок восемь часов изменилось очень многое. Весь мир узнал, что империю клана Стефенсонов унаследовала девчонка, младшая дочь Ванесса, «черная овца», которую никто и никогда не принимал всерьез.

Паркер поселил девушку в отдельных апартаментах и приставил к ней круглосуточную охрану. Сандра с отвращением вспоминала элитный сумасшедший дом. Она согласилась на эту аферу в первую очередь под давлением Паркера. Но нельзя же обмануть всех и вся и присвоить огромное состояние?

С другой стороны, когда Сандра представляла себе, что все эти акции, банковские вклады, шикарные особняки, драгоценности унаследует дядя Ванессы, бабник и транжира Ральф Уитмор, а именно он становился законным наследником в случае гибели всех Стефенсонов, то ей становилось не по себе. Она не будет кого-то обманывать или обкрадывать. Ну, разве только чуть-чуть. Совсем немного. Она поиграет в Ванессу несколько месяцев, от силы год, а потом… Что будет потом, Сандра не хотела загадывать.

– Черное вам к лицу, – услышала она скрипучий голос адвоката Паркера.

Сандра вздрогнула и обернулась. Так и есть, Исайа Паркер с подобающей миной скорбящего о великой утрате стоял в дверях.

– Найдено тело вашего отца. Никаких сомнений, все Стефенсоны погибли в момент ужасной и нелепой катастрофы. Причина ее пока неизвестна, скорее всего, это стечение неблагоприятных обстоятельств. Плохая погода, облачность, самоуверенность вашего отца, управлявшего самолетом…

– Мистера Алана Стефенсона, – поправила его Сандра.

– Вашего отца, – упрямо повторил Исайа Паркер. – Мы заключили сделку, не так ли? Александра Томински, глупая и наивная девчонка из Омахи, штат Небраска, давно умерла. Вы же Ванесса Стефенсон, наследница огромного состояния.

– Я передумала, – попробовала пролепетать Сандра, сама не желая говорить такое.

Паркер нахмурился. Из милого и обаятельного человека он моментально превратился в безжалостного монстра.

– Никаких «я передумала», Ванесса, – произнес он, придвигаясь вплотную к девушке. – Вы это поняли? В случае разоблачения не один я окажусь за решеткой на очень долгий срок, а возможно, и пожизненно. Вы – первая претендентка.

Сандра кивнула. Не то чтобы ее мучили угрызения совести, вовсе нет. Если такие деньги оставались без хозяина, то она была вовсе не прочь прикарманить их. Этот мошенник Паркер поможет ей. Без него ей не справиться. Он потребует свою часть состояния Стефенсонов. А пока…

– Готовьтесь к траурной церемонии похорон. Эксперты сказали, что через день они смогут отдать тела. Ваша цель – выглядеть достойно и не говорить ни единой фразы. С этой секунды все ваши интересы представляю я. Согласно воле ваших родных, их похоронят в Бостоне в семейном склепе. Так что собирайтесь, нам придется совершить небольшой перелет.

Следующий день прошел как во сне. Сандра смутно осознавала, что нужно делать. Едва она, закутанная во все черное, с темными очками в пол-лица, в сопровождении Паркера и множества охранников покинула отель, как раздались щелчки фотоаппаратов и стрекот камер. Сандра инстинктивно пыталась защититься от всеобщего внимания. Охранники проложили коридор в толпе журналистов, Сандра и адвокат оказались в черном лимузине, который сразу же рванул с места.

– Никаких заявлений для прессы, никаких интервью и тем более фотографий. Вы в шоке, совсем недавно выписались из клиники.

– Но ведь рано или поздно мне придется появиться на людях, – сказала Сандра. – Я не смогу всю оставшуюся жизнь скрываться от общественности в отеле или особняке.

– Я уже думал над этим, – ответил Исайа Паркер, наливая себе немного коньяку. – Сравните!

Он протянул ей увеличенные фотографии. На одной из них была изображена сама Сандра, на другой – Ванесса, какой она была несколько лет назад, до того, как сбежала из дома.

– Не правда ли, сходство потрясающее, – говорил Паркер. – Однако назвать вас сестрами-близнецами нельзя. Тем более вы будете появляться на телеэкране, на обложках журналов, давать интервью. Ваши родственники из Омахи, соседи или друзья могут заметить, что новоявленная миллиардерша очень смахивает на покойную Сандру. Пойдут слухи, а нам это не нужно. После похорон и введения в права наследства вам придется немного подкорректировать внешность. Я уже договорился с одним надежным и, главное, молчаливым доктором из Бразилии.

– Вы хотите, чтобы я изменила облик? – спросила Сандра.

– Не изменили, а довели до совершенства. Слава богу, вы не негритянка, а Ванесса не была блондинкой с молочной кожей. У вас похожий оттенок волос, это можно исправить при помощи краски, у нее лицо было чуть грубее, да и Ванесса старше вас на два с половиной года. Пластика лица займет достаточно долгое время, возможно, около года, за это время страсти вокруг вас поулягутся, и вы, в обновленном виде, сможете предстать перед публикой.

– А как же те, кто знал Ванессу? Они сразу поймут…

– Они ничего не поймут, – прервал ее Паркер. – Все ближайшие родственники мертвы, остался этот олух Ральф, но он не видел племянницу много лет. Есть еще его дочь, дальние тетушки, троюродные сестры и так далее. Для них вы, без всякого сомнения, Ванесса. Они тоже не видели ее уже несколько лет, с тех пор, когда она была еще подростком. Вполне естественно, что теперь, став женщиной, она переменилась. Убедить их в вашей идентичности очень просто. Сложности начнутся, когда настанет ваш черед управлять миллиардами. Но не беспокойтесь, в этом я вам помогу.

Компания «Стефенсон Инкорпорейтед» прислала за Сандрой огромный «Боинг». Видимо, Совет директоров после катастрофы и гибели своего шефа Алана Стефенсона не хотел повторения трагической истории с его дочерью, единственной наследницей.

Сандра никогда бы не поверила, что будет лететь в таком самолете практически одна. Салон был обставлен функционально и удобно. К ее услугам была ванная, кабинет, спальня, даже массажная. Распоряжался всем Исайа Паркер. Адвокат отдавал четкие распоряжения, отгораживая Сандру от всего остального мира. До Бостона было не более полутора часов лету.

В аэропорту повторилась та же суматоха, журналисты, казалось, были готовы на все, чтобы запечатлеть кадры с Ванессой Стефенсон. Когда они оказались в очередном лимузине, Паркер положил перед Сандрой несколько газет. На первых полосах была единственная новость – гибель клана Стефенсонов и появление из небытия наследницы. Здесь же имелись и фотографии. Сандра с трепетом и каким-то сладострастным ужасом разглядывала себя саму, точнее, собственный силуэт, заснятый одним из журналистов. Лица практически не было видно. «Юная художница получает в наследство миллиарды», – гласил броский заголовок.

– Вы в центре лавины новостей, только о вас и говорят, – ухмыльнулся Паркер и включил телевизор, установленный в салоне лимузина. На первом же попавшемся канале диктор сообщала удивительные подробности из жизни Ванессы Стефенсон.

– Я снимала вместе с Ванессой комнату в течение полугода, – говорила соседка Сандры из Нью-Йорка. – Она говорила, что у нее богатые предки, но я никогда и подумать не могла, что она из тех самых Стефенсонов…

– Милая, талантливая девушка, – сообщал бородатый учитель живописи, в группе которого занималась Сандра. – У нее определенно есть чувство прекрасного. Надеюсь, она не забудет об этом…

Мелькали лица знакомых и едва знакомых людей, интервью давали все, даже продавцы из супермаркета, где Сандра регулярно покупала продукты, причем они говорили с таким апломбом и уверенностью, словно знали всю ее подноготную.

– Видите, никто не сомневается в том, что вы на самом деле Ванесса Стефенсон. Даже если вы перед камерами заявите, что это не так, все сочтут, что у бедной девушки из-за сильного стресса и неожиданно обрушившегося богатства «поехала крыша». Ну вот, кажется, мы прибыли. Пока вы не обзавелись новой внешностью, старайтесь не снимать очков и как можно меньше общайтесь с окружающими. Врачи прописали вам полный покой и отсутствие стрессов.

Особняк, в котором жили Стефенсоны, поражал не столько размерами, сколько элегантностью и величием. Одно из самых старинных зданий в Бостоне принадлежало теперь ей. Лимузин снова миновал витую ограду, около которой денно и нощно дежурили газетчики и телевизионщики, надеющиеся ухватить кусок сенсации. Небольшой парк, похожий на тот, что услаждал взгляды французских королей в Версале. Монументальный фасад, украшенный колоннами. Сандра надела темные очки.

– Молчите и ведите себя естественно. Некоторое смущение и неадекватность спишут на ваше состояние и предыдущий богемный образ жизни.

Их встречала прислуга и представители «Стефенсон Инкорпорейтед». Слова соболезнования, полные любопытства взгляды… Сандра слабо улыбалась и практически ничего не говорила. Паркер немедленно потребовал провести мисс Стефенсон в ее спальню и подать легкий ужин.

– Ну вот, теперь вы находитесь в своем доме. Построен в 1853 году. Здесь вы и появились на свет. Впрочем, все подробности я сообщу вам позднее. Я распространил версию, согласно которой вы все еще не оправились от шока и у вас иногда случаются провалы в памяти. Так что, если кого-нибудь не узнаете, ничего странного не произойдет. Самолет с телами ваших родителей и братьев прибыл. Похороны не следует откладывать. Сейчас отдохните, а часа через два к вам придут из модельного салона. Нужно подобрать наряд для траурной церемонии.

Сандра, несмотря на усталость, никак не могла заснуть. Дерзкая афера, вселенский обман, наглая ложь – называйте это как хотите, но ей удалось! Внезапно ее пронзила мысль, что теперь всю жизнь придется лгать, изворачиваться и выдавать себя за Ванессу. Она не сможет раскрыть правду, потому что это повлечет за собой суровую расплату. Впрочем, виновата не она. Сначала ее приняли за Ванессу, потом Паркер предложил этот обман. Она – жертва сложившихся обстоятельств.

Стараясь не думать о том, что ее ожидает, Сандра совершила экскурсию по второму этажу. Апартаменты миссис Стефенсон, матери Ванессы. Точнее, теперь ее матери. Боже, сколько же у нее туфель! У миссис Стефенсон была отдельная комната, уставленная полками только с обувью. Не меньше пяти или шести дюжин пар. Огромный раздвигающийся зеркальный шкаф – а за ним платья. Самые дорогие, от лучших модельеров, их здесь десятки, если не сотни. Нижнее белье, шубы, перчатки, сумочки, шляпки… Невероятно, просто невероятно!

Услышав чьи-то шаги, Сандра обернулась. Миловидная дама в темном костюме. Кажется, управляющая. Она не заметила или сделала вид, что не заметила беспорядок в гардеробе покойной хозяйки, смятение ее дочери.

– Мисс Стефенсон, – произнесла она, – прошу прощения, что беспокою вас, пришли из модельного салона.

– Да, да, конечно, извините меня, я не хотела… – начала оправдываться Сандра.

В лице дамы ничего не изменилось, кажется, она была готова так же хладнокровно отреагировать на любую ситуацию.

– Проводите их туда… Ну, к Ванессе… Ко мне в спальню, – сказала Сандра, запинаясь.

Дама вышла. Сандра на секунду замерла, а потом рассмеялась. Она вольна делать все, что угодно. Если эта особа ей не понравится, она просто уволит ее.

Обсудив с милыми дамами наилучший фасон траурного платья, которое она выбрала из каталога, Сандра почувствовала, что напряжение дает о себе знать. Появился Исайа Паркер.

– Вы хорошо играете свою роль, – произнес он. – Не забывайте только, что скоро эта роль станет вашей жизнью. Похороны послезавтра в полдень. Отпевание в кафедральном соборе. Вы же католичка, не забыли? А теперь отдыхайте!

С этими словами он покинул Сандру. Та, не понимая, что делает, вскочила на огромную кровать и стала на ней прыгать. Плевать, что сейчас может зайти чопорная управляющая, плевать на всех! Сандра повалилась на ковер и закрыла в блаженстве глаза. Свершилось! Она богата и свободна! Свободна и богата!

Процедура похорон на самом деле выродилась в медиаспектакль, где охота за юной наследницей миллиардов Стефенсонов была важнее отпевания усопших. Сандра была очаровательна в изящном черном платье, в небольшой шляпке и громадных очках. Адвокат Паркер находился рядом с ней, тут же вертелся и дядя Ральф Уитмор. Родители Сандры были католиками, сама Сандра никогда не задавалась вопросами веры. Ей только известно, что папа римский, как и ее отец, поляк. Этим ее знания в области теологии ограничивались.

Сандру сразу пленила атмосфера в кафедральном римско-католическом соборе Бостона. Она находилась в первом ряду, наблюдая за процедурой отпевания четырех погибших. Ее отца, матери и братьев. Да, эти чужие люди стали ее родными. Звучала приглушенная органная музыка, раздавался монотонный голос священника. Сандра представила себе, как она, в великолепном белом платье со шлейфом, который несут маленькие девочки, блистая драгоценностями, идет к алтарю. Там ее ждет сказочный принц, молодой красавец, который сделает ее навсегда счастливой…

С любопытством Сандра осматривала немногочисленных собравшихся. Скорбные лица, черные в основном одежды, и везде запах денег. Он ощущался так же отчетливо, как аромат, исходивший от зажженных свечей.

Исайа Паркер вежливо, но настойчиво отрезал Сандру от Ральфа Уитмора. После отпевания гробы были погружены в катафалки, и церемония переместилась на кладбище. Захоронение состоялось в фамильном склепе Стефенсонов. Сандра и представить себе не могла, что подобное здание в псевдогреческом стиле из мрамора, бронзы и гранита является местом последнего пристанища. Склеп скорее походил на небольшой дворец.

Наконец день, заполненный словами скорби и соболезнованиями, закончился. Сандра чувствовала себя как после серьезного экзамена. Ей пришлось разговаривать с мэром Бостона и губернатором штата, пожимать руки женам сенаторов и подругам матери. Она ощущала на себе оценивающие взгляды. Каждый старался увидеть блудную овцу Стефенсонов. Сандра как будто читала мысли людей. Они завидуют ей. Кто-то сочувствует, но в массе своей они ее презирают и завидуют ей.

К вечеру лицо от постоянных вежливых улыбок превратилось в маску, рука, которую пожимали, опухла. Исайа Паркер оказывался всегда рядом, если кто-то слишком любопытный начинал ненужные и опасные расспросы. Он тут же пресекал эти попытки немедленным вмешательством. Сандра даже ощутила к адвокату некую признательность. Надо же, он опекает ее. Хотя делает это ради самого же себя, чтобы в дальнейшем без проблем запустить руку в карман погибшего клана.

Оставшись одна, Сандра приняла ванну. Было так приятно погрузиться в покрытый радужной пеной крошечный бассейн, лежать и нежиться, ни о чем не думать. Ночь прошла без сновидений. Утром Сандра спустилась вниз. Кажется, в этом доме было принято завтракать за гигантским столом, похожим на те, за которыми в Средние века пировали отважные рыцари. Сандра понятия не имела, как пользоваться всеми этими вилками, бокалами и салфетками. Прислуга наблюдала за тем, как молодая хозяйка, растрепанная, в шелковом халате, открывает одну за другой серебряные крышки, прикрывающие кушанья.

– А где у вас хлопья? – спросила Сандра.

– Хлопья, мисс Стефенсон? – В голосе одетого в униформу дворецкого впервые появились панические нотки. – Вы желаете хлопья?

– Да, шоколадные, с молоком, – ответила Сандра. – И закажите пиццу!

– Разумеется, мисс Стефенсон, – произнес дворецкий. – Как вам будет угодно.

Не дожидаясь, пока ей принесут хлопья и пиццу, Сандра сама двинулась на кухню. Появление молодой хозяйки в неглиже вызвало небольшой переполох у кухарки. Сандра распахнула дверцу высоченного холодильника, достала пакет молока, тут же вскрыла его и стала пить.

– Мисс Стефенсон, – рискнул обратиться к ней дворецкий. – Быть может, мы приготовим и подадим вам завтрак…

– Без церемоний, – ответила Сандра. – Я знаю, как все было при моих родителях. Все эти ножи для рыбы, богемский хрусталь и английское меню. Теперь все будет, как я скажу. Можете быть спокойны, я никого не уволю, но рацион питания изменю. Свои пожелания насчет обеда я сообщу вам.

Исайа Паркер, пришедший к ней чуть позже, был разозлен.

– Не забывайте, что вы здесь с одной-единственной целью – выполнять то, что я вам скажу. О том, что молодая наследница ведет себя как дура набитая из Небраски, завтра же узнают все «желтые» газеты. Мне не нужна шумиха…

– Мистер Паркер, – сузив глаза, заявила Сандра. – Не забывайте, кто вы и кто я. Я Ванесса Стефенсон, или у вас есть возражения? Может быть, я и научусь когда-нибудь всем премудростям этикета, но не собираюсь делать это целью всей своей жизни. Уверена, все ждут от меня чего-то подобного, пиццы в постели и попкорна на антикварном диване. Я не собираюсь разочаровывать публику!

– Рано или поздно вам придется выходить в свет, – сказал Паркер. – Впрочем, давайте ближе к делу. Оглашение завещаний, а завещание было у каждого члена семьи Стефенсон, произойдет завтра. Именно я настоял на этом. Вам не о чем беспокоиться, во всех этих бумагах фигурируете вы, ну и еще несколько благотворительных фондов. Послезавтра состоится внеочередное заседание Совета директоров «Стефенсон Инкорпорейтед». Ваш отец был главой совета, теперь начнется борьба за власть. Готовьтесь, Ванесса, без меня вам не обойтись.

Оглашение завещаний всех погибших в авиакатастрофе было рутинным мероприятием. Паркер прочитал их одно за другим. Ванесса Стефенсон получала в наследство все движимое и недвижимое имущество.

– Дом в Бостоне, особняк во Флориде и квартира в Нью-Йорке, а также злосчастное бунгало на Бермудах, где отдыхали Стефенсоны перед катастрофой. Тридцать семь процентов акций «Стефенсон Инкорпорейтед», масса других акций и вложений, семейная коллекция живописи и китайского фарфора, а также драгоценности. Как я уже упоминал, примерная общая сумма – два миллиарда шестьсот миллионов или, с учетом нынешней ситуации на бирже, чуть меньше. Паника пока не улеглась, особенно важным будет завтрашний день. После смерти вашего отца место председателя Совета директоров свободно. У вас всего тридцать семь процентов акций, Алан Стефенсон устраивал всех, он был настоящий бизнесмен.

– Я не претендую на роль деловой женщины, – ответила Сандра. – Мне для начала нужно осмотреться.

– Великолепно, – заметил Паркер. – После того как будет избран новый председатель Совета директоров, у вас будет время на то, чтобы заняться своей внешностью. Вы – номинальная фигура, английская королева, так сказать. Никто не воспринимает вас всерьез.

Сандра улыбнулась. Ну что же, пока что с нее достаточно той роли, которую предоставила ей судьба. Паркер прав – она ничего не смыслит в бизнесе, пусть ей приносят прибыль те, кто умеет это делать.

Члены Совета директоров, который собрался в одном из высотных зданий деловой части Бостона, встретили мисс Ванессу Стефенсон сдержанно. Как всегда, в очках и темно-зеленом костюме, Сандра практически все время молчала. Десять мужчин, четыре женщины. Цифры, сводки акций, сообщения о сомнениях инвесторов и так далее. Она ничего не понимала. Когда, после кратких прений, был избран новый председатель, Сандра облегченно вздохнула.

– Вам вовсе не обязательно присутствовать на каждом заседании, – сказал ей Паркер. – Я вижу, вы ничего не понимаете и вам это скучно. Подпишите доверенность на мое имя, и я буду представлять ваши интересы.

Это прозвучало как «отдайте мне все ваши деньги». Сандра недолго думая подписала ворох бумаг, которые раскладывал перед ней Исайа Паркер. Она внимательно вчитывалась в каждую строчку, но смысл ускользал за туманными формулировками, непонятными терминами и сложноподчиненными предложениями. Единственное, чего она боялась, так это оказаться в ситуации графини Елизаветы. Старуха из Омахи, ветхая русская аристократка, потеряла все свое немаленькое состояние, положившись на юристов и консультантов.

Сандра ни на йоту не доверяла Паркеру. Холеный адвокат, получивший великолепное образование, загребавший в престижной фирме миллионы, польстился на чужие деньги. Он обманет ее, непременно обманет, поэтому нужно быть настороже.

– Исайа, – спросила как-то Сандра, – что вам нужно? Представлять мои интересы в Совете директоров? Это почетная, но малоденежная миссия.

– Хотите отделаться от меня? – ухмыльнулся адвокат. – Слишком рано, Ванесса, слишком рано. Кстати, сообщу вам по секрету, что у меня в нескольких сейфах лежат досье на вас. Вся подноготная Александры Томински и все о ее похождениях. Если со мной что-то вдруг случится, внезапный инфаркт или идиотская катастрофа, то все эти материалы уйдут в прессу и в Министерство юстиции.

Сандра и не помышляла убивать Паркера. Хотя бы потому, что он был ей нужен.

– О том, что мне надо, вы узнаете чуть позже.

Выждав после гибели Стефенсонов три месяца, Сандра начала действовать. Первым делом она распотрошила банковские ячейки с фамильными драгоценностями. Ей нравилось, обвешав себя сверкающими бриллиантами, рубинами и изумрудами, разглядывать свое отражение в зеркале. Она с восторгом ощущала приятную тяжесть и внутренний холод камней. Все это богатство принадлежало только ей!

За этим последовали магазинные безумства. Однажды Сандра, побывав в самых дорогих и престижных бутиках Бостона, облегчила свой банковский счет на сорок тысяч долларов. После того как все таблоиды вынесли мотовство новоявленной наследницы на первые полосы, Паркер устроил Сандре разнос.

– У меня около трех миллиардов, мне их никогда не истратить, – упрямо возражала Сандра, поглаживая новое платье. – Так что не нужно крика, Исайа!

Быть богатой оказалось приятно. Можно было позволить себе абсолютно все, не думать о том, что и на какие деньги купить. Сандра часами могла любоваться новыми покупками, заказывать лучшие блюда из французского ресторана или опустошать бутылки с коллекционным вином.

– Хватит, – сказал Паркер. – О том, что Ванесса Стефенсон, дорвавшись до денег, ведет себя как безумная, знают все. Теперь пора на операцию. Вас хотят видеть слишком многие. Я договорился с хирургом, через два дня вы отправитесь в Бразилию. Официально – для отдыха на частном курорте. Он сделает так, чтобы никто из тех, кто раньше знал Ванессу, увидев вас, не усомнился в вашей с ней идентичности.

Клиника пластической хирургии оказалась уютной виллой на побережье. По периметру вся территория была огорожена бетонным забором, дабы избежать глаз любопытствующих. Сандру принял пожилой смуглый господин с седой бородкой, оказавшийся главным врачом. Он превосходно говорил по-английски, с едва заметным акцентом. Никто не интересовался ее подлинным именем, она была зарегистрирована как Сандра Джонс. Ощутимая сумма наличностью сделала любезного доктора и немногочисленный, отлично вышколенный персонал, и без того не отличавшийся разговорчивостью, совершенно равнодушными к подлинному статусу американской пациентки.

Ей отвели просторную комнату, обставленную в светлых тонах, с прекрасным видом на безбрежный океан. Консультация, обследования, компьютерная обработка данных заняли всего несколько часов. Спустя день Сандра была прооперирована. Она ужасно боялась, но после легкого сна не ощутила никакой боли в забинтованном лице. Потом началось покалывание и жжение, что, по словам врача, являлось признаком заживления.

В клинике было много пациентов, желающих сохранить инкогнито. Владельцы уважали их чаяния, и никто из клиентов с другими не пересекался. В каждом номере имелся небольшой балкон, на котором можно было полежать в тени шезлонга, слушая музыку либо детективный или любовный роман, записанный на кассету.

Дни тянулись до тошноты однообразно. Несколько раз приезжал Паркер, в основном за тем, чтобы Сандра поставила подпись под очередным документом. С самой подписью вначале возникли затруднения, боялись, что кто-нибудь обнаружит несоответствие между почерком и подписью истинной Ванессы и лже-Ванессы. Паркер выяснил, что Ванесса, еще подростком покинувшая родительский дом, никогда не подписывала чеки. Это облегчало задачу, и Сандра смело ставила изобретенную ею витиеватую закорючку.

Взглянув в зеркало на новое лицо, Сандра обомлела. Это была она – и в то же время другая женщина. Она в ужасе посмотрела на стоявшего рядом Паркера, тот остался вполне доволен работой хирургов. Сандра видела в зеркале ту самую беспутную наркоманку Ванессу, которая утонула в бассейне почти два года назад.

Потребовалась еще серия небольших косметических операций, чтобы придать Сандре полное сходство с покойной. Изменение внешности потребовало почти года времени. Шумиха вокруг молодой наследницы миллиардов утихла, появились другие актуальные новости. Сандра понемногу стала приходить в себя. Только теперь, спустя долгие месяцы после необычайно удачного «старта» в качестве Ванессы, она начала осознавать, в какую историю ввязалась. Иногда ей было страшно, однако желания покаяться в содеянном не возникало.

Она вернулась в шикарный бостонский особняк. Паркер позаботился, чтобы в доме появилась новая прислуга, которая не видела прежнюю Сандру-Ванессу. Сандра и представить не могла раньше, что быть чудовищно богатой так скучно. Вначале походы по магазинам, ювелирным салонам и модельерам, где ее всегда принимали с распростертыми объятиями и подобострастием, доставляли ей неземное удовольствие. Затем, когда она уяснила, что сколько ни трать – денег меньше не станет, мотовство ей надоело.

Началась легкая депрессия. Сандра могла позволить себе практически все, но фактически – очень мало. Она не могла, как раньше, в одних джинсах и футболке отправиться в уютное кафе, побродить по городу или сходить в кино. Паркер намеренно отсекал ее от внешнего мира. Сандре не нравилось, что адвокат сам все решает за нее и продумывает каждый ее поступок.

Поэтому однажды, не советуясь с ним, Сандра по приглашению одного из каналов согласилась принять участие в ток-шоу. Она не боялась быть узнанной. Вряд ли в уверенной, холеной, изящной и невероятно богатой Ванессе кто-то узнает Александру Томински. На всякий случай перед эфиром она в который раз изменила прическу, перекрасила волосы и вставила контактные линзы, изменившие цвет глаз.

Ее пленила атмосфера на телевидении, всеобщая легкая суета, масса камер и софитов. Вопросы были заранее известны, речь шла все о том же – как чувствует себя женщина, внезапно получившая огромное состояние.

Эфир прошел блестяще, Сандра выглядела великолепно, причем если создатели ток-шоу хотели показать всем недалекую и взбалмошную девицу, то зрители увидели умную и ироничную красавицу. Посмотрев программу в записи, Сандра с удовольствием констатировала, что деньги повлияли на нее благотворно.

Исайа Паркер устроил ей, как обычно, разнос. Сандра привыкла к тому, что, оставаясь с ней наедине, адвокат сбрасывает маску любезного и рафинированного человека, представая в своем истинном обличье – тирана и стяжателя.

– Пеняйте на себя! – повысил он голос. – Если ваши бывшие дружки узнают вас, то вы сядете в тюрьму до конца жизни.

– Исайа, мы сядем, – ответила ему Сандра. – Причем я в показаниях заявлю, что это именно вы, представитель закона и друг семьи Стефенсон, склонили меня, наивную дурочку, к этой махинации.

Сандре нравилось дразнить Паркера. Она помнила о его угрозах. Интересно, крутилась у нее мысль, он блефует, когда говорит о компрометирующих документах, которые в случае его смерти попадут в прессу и в полицию?

– Оставим эту тему, – поежился Паркер. – Лучше подпишите несколько бумаг.

Сандра взяла кипу папок и стала внимательно читать их содержимое. Исайа всегда бесился, видя, как она скрупулезно прочитывает каждый параграф.

– Это я подписывать не собираюсь, – отшвырнула от себя один из документов Сандра. – Я не стану продавать акции «Америкэн стил».

– Зато я стану, – зло ответил Паркер. – Что вы понимаете в бизнесе, мисс Ванесса Стефенсон? Ничего! Дура из Омахи, которая с трудом закончила школу, не может мне указывать, что продавать, а что нет!

– Я не собираюсь это подписывать, – повторила Сандра. – Исайа, ты, кажется, забыл, с кем разговариваешь? Еще один такой выпад – и ты будешь уволен.

– Я – уволен? – расхохотался адвокат, падая в кресло. – Меня нельзя уволить, я тот, кто все знает. Придется тебе до конца жизни нести этот крест.

Именно в этот момент Сандра подумала, что хорошо бы Паркер вдруг умер. Она никогда и никому ранее не желала смерти. Очевидно, было бы лучше, если бы подлинная Ванесса сейчас заправляла всем, а она, Сандра Томински, по-прежнему занималась бы живописью в Нью-Йорке. Был поздний вечер. Они находились одни в огромном особняке. Сандра отпускала прислугу на ночь, ей нравилось иногда в полутьме, расставив свечи в бронзовых канделябрах по всему дому, бродить по коридорам и вслушиваться в шорохи. А что, если… Если именно сейчас и убить Паркера? Затем погрузить его тело в один из лимузинов, вывезти за город. Тогда проблема будет решена, она станет свободной, и никто не докажет, что она – это Сандра. Есть только одно «но» – документы о ее подлинной сущности. Они у Паркера.

– Да, до конца жизни, Сандра. – Он впервые за все время назвал ее настоящим именем. – Мне сорок семь лет. Думаю, что протяну еще лет тридцать. Если я скончаюсь естественным образом, то беспокоиться нечего.

Тридцать лет! Ей будет пятьдесят, когда этот боров отправится на тот свет!

– Хорошо, я подпишу все, что нужно, – произнесла Сандра. – Кстати, я заметила, что пакеты акций некоторых компаний заметно похудели. Так, не хватает акций ряда энергетических концернов, компьютерной фирмы из Кремниевой долины…

– Я их продал, – ответил Паркер. – Это и есть плата за хорошую жизнь, Сандра. Мне нужны деньги. Я хочу пожить те несколько десятилетий, пока меня не кремируют, в роскоши. Именно в роскоши. Вначале я хотел получить треть или даже половину состояния Стефенсонов, но затем понял, что это вызовет огромный шум и даже расследование. Я нашел другой выход.

Этот червь обкрадывает ее! Сандра понимала, что Паркер стремится получить выгоду, но она не подозревала, что он претендует на такие значительные суммы. В последнее время она от скуки стала просматривать финансовые сводки. Это оказалось делом неожиданно увлекательным. Цифры, которые раньше вызывали у нее головную боль, теперь рисовали перед ней картину экономического процветания или кризиса.

– Как вы сумели продать эти акции? Я не подписывала ни одной бумаги, – медленно произнесла Сандра.

Паркер улыбнулся:

– Мне как опытному юристу ничего не стоит осуществить задуманное. Вы подписали кое-какие документы, в том числе и генеральную доверенность на ведение всех дел. Я могу, не ставя вас в известность, продавать все, что угодно. В некоторых случаях пришлось копировать ваш автограф, Сандра. Поверьте, с современными технологиями это не составляет труда.

Как все просто – он открыто смеется над ней, заставляет подписывать выгодные ему бумаги. Не гнушается и подделывать подпись. Она явно недооценила этого Исайю Паркера.

– Так вот, Ванесса. – Он снова назвал ее именем, которое Сандра носила теперь. – Повторяю, мне нужно все. И я нашел выход. Мы поженимся, и все проблемы будут решены. Это даже выгодно на случай интереса со стороны прокуратуры. Супруги обладают конституционным правом не свидетельствовать друг против друга.

На этот раз настал черед Сандры нервно смеяться. Выйти замуж за этого мерзавца!.. Чем дольше она смеялась, тем очевиднее понимала, что его слова вовсе не шутка. Паркер наблюдал за ней, а потом, ударив по столу, произнес:

– Достаточно! Я стану вашим мужем, и мы разделим деньги Стефенсонов. Вы получите десять процентов, это более двухсот миллионов. Остальное – мое. Кажется, все честно. Вам за глаза хватит на шмотки, сладкую жизнь и развлечения.

– Нет, – ответила Сандра. – Лучше сесть в тюрьму до конца жизни, чем стать вашей женой.

Паркер, сузив глаза, как тигр подскочил к ней. Он был в ярости. Адвокат грубо схватил ее за плечи, а затем наотмашь ударил.

– Ты должна быть мне благодарна, шлюха. Если бы не я, ты сейчас подыхала бы в сточной канаве. Тебя разве не учили, что за все в жизни нужно платить? Детали обговорим позднее.

Той ночью Сандра не спала. Снова расставив свечи в старинных канделябрах, она бродила по коридорам особняка. Сгустившиеся тени были ее единственными спутниками. В овальных зеркалах она видела смутное отражение, похожее на привидение. Так и есть, она и вправду призрак.

Она никогда не станет женой Паркера. Нужно найти выход из этой ситуации. Избавиться и от его притязаний на нее, на деньги Стефенсонов, и от его угроз. Сандра чувствовала себя настоящей Ванессой. Ей было до боли жаль потерянных акций, которые Паркер самовольно продал, а прибыль положил в свой карман. Она – Ванесса Стефенсон. Это все по закону принадлежит ей.

Сандра наняла частного детектива, чтобы он следил за адвокатом. Про Паркера она знала немного. Кажется, он был раньше женат, но теперь вдовец, у него есть дочь примерно ее лет.

Визиты ей наносил и Ральф Уитмор, дядя Ванессы. Сандра сразу невзлюбила слащавого улыбчивого плейбоя с ослепительной улыбкой и тщательно уложенными сединами. Впрочем, Ральф был всегда предупредителен, хотя и назойлив. Он часто обращался к «любимой Ванессе» с просьбой оплатить очередной карточный долг или дать взаймы несколько тысяч. Все, что он занимал, Уитмор никогда не возвращал, что не мешало ему быть крайне обходительным и галантным.

Сандра вначале опасалась Ральфа. Затем привыкла, ей даже нравилось видеть около себя этого типа – бедняга и не подозревал, что ему принадлежат все деньги Стефенсонов. Знай он это, его галантность испарилась бы.

В очередной раз дядя Ральф прибыл с Барбадоса, где, по слухам, отдыхал в компании девиц, годящихся ему даже не в дочери, а во внучки. Ровный загар, белый костюм и дежурная улыбка. Сандра сразу вспомнила о стоматологе.

– Милая племянница, как я рад видеть тебя снова, – начал он, сразу наливая себе виски. – О тебе пишут все журналы. Я видел твое интервью по телевидению. Ты вся в мать, покойную Мэри. Умеешь очаровывать людей…

– Ральф, ты разве забыл? Мою мать и твою сестру звали Барбара, – произнесла Сандра. Уже не впервые Уитмор допускал неточности, говоря о родителях Ванессы. Вначале Сандра не понимала, зачем он это делает. Теперь она была уверена, что Ральф что-то подозревает. Но что он может знать и как докажет подозрения?

– Ах да, извини. Кажется, я перегрелся под жарким солнцем Барбадоса. Ванесса, мне нужны деньги. Я должен оплатить малышкам их покупки, да и в казино порядочно проигрался… Знаешь, на Барбадосе замечательные игорные дома, для почетных гостей там…

– Сколько, Ральф? – спросила Сандра.

– Немного, сто тысяч.

– Сколько? – Она едва не поперхнулась. Раньше аппетиты дяди ограничивались максимум десятью-пятнадцатью тысячами.

– Для тебя это пустяки, Ванесса, – произнес Уитмор.

В этот момент он ужасно походил интонацией и повадками на Паркера. Ральф был совсем не прост, он только замечательно играл роль бабника и веселого малого.

– Ты как-то потратила за день такую же сумму, скупив половину магазинов в Бостоне, – продолжал он. – Ты же не забудешь о единственном кровном родственнике, Ванесса. Ведь я брат твоей матери Барбары.

– Я помню, Ральф. Но это уж чересчур. Сто тысяч – это слишком много. У тебя есть свой капитал…

– Был, Ванесса, – ответил Уитмор. – Ты же знаешь, я люблю красивую жизнь, а девочки требуют все больше и больше денег. Казино, вороватые букмекеры, неудачные инвестиции. Кто бы мог подумать, что рухнет рынок авиастроения, а я вложил туда полтора миллиона.

– Двадцать тысяч, – резко бросила Сандра. Ральф ей надоел.

– Сто тысяч, – так же резко ответил Ральф. – Мне нужны деньги. Очень нужны. Одна из моих подружек… Тебе лучше всего не знать, Ванесса.

– Двадцать пять, Ральф, – ответила Сандра. Ей не было жалко денег, однако Уитмор, кажется, видел в ней вечный источник доходов.

– Спасибо и за это, – вздохнул дядя Ральф. – Я рассчитывал на пятьдесят, но и половина тоже хорошо. Иногда ты до ужаса напоминаешь мне Барбару и Алана, твоего отца. Я имею в виду характер. Такая же бескомпромиссность. Однако временами мне кажется, что ты совершенно чужой человек.

Сандра при этих словах вздрогнула. Чего он хочет? Или Ральф просто размышляет вслух?

Дядюшка не стал развивать опасную мысль. Вместо этого, получив от племянницы очередной чек, он перешел к обсуждению ее личной жизни.

– Я понимаю, ты решаешь все сама, ты хозяйка положения, Ванесса, но позволь мне дать маленький совет. Я же твой дядя и люблю тебя. Мне небезразлично твое будущее. Понимаешь, когда такая красивая и богатая девушка, как ты, остается одна, вокруг нее начинают кружить хищники. Мне не нравятся твои взаимоотношения с этим Исайей Паркером.

В этом Сандра была согласна с Ральфом – Паркер и его притязания ей самой не нравились.

– Держись от него подальше, Ванесса. А еще лучше просто уволь мерзавца. Ходят слухи, что он претендует на слишком многое. Паркер ведет себя так, словно он, а не ты, является владельцем состояния Стефенсонов.

– Так какие ходят слухи, Ральф? – медленно произнесла Сандра, уже догадываясь, каков будет ответ.

– Разные, Ванесса. Одни говорят, что он подчинил тебя своей воле и вертит молодой наследницей по своему усмотрению. На заседаниях Совета директоров Паркер ведет себя вызывающе, даже нагло. В последнее время его дела резко пошли в гору. Адвокаты, конечно, гребут миллионы, но Паркер приобрел слишком многое: новый роскошный особняк, яхту, посещает самые престижные клубы. И это еще не все. Кое-кто намекал мне, что вы… В общем, Ванесса, это правда, что ты с ним спишь?

Сандра, усмехнувшись, ответила:

– Нет, Ральф. Хотя ему бы этого хотелось.

– Я так и думал, – кивнул дядя Ральф. – Ты заметила, что идиотом меня назвать нельзя. Я не верю, что у тебя плохой вкус. Учти, Паркер опасен, он похож на гремучую змею, может напасть внезапно. Уже ходят слухи о том, что ваши взаимоотношения скоро перерастут в нечто большее.

По поводу этого «нечто большего» у Сандры был разговор с Паркером. Адвокат выглядел уверенно.

– Я не бросаю слов на ветер, – сказал он. – Мы поженимся, вы получите свой процент, остальное достанется мне.

– Я согласна, – к великому его изумлению, произнесла Сандра. – Но у меня есть несколько условий…

– Я и не думал, что убедить вас в необходимости стать миссис Паркер так легко. Впрочем, можете оставить прежнюю фамилию, мне нужны лишь основные активы «Стефенсон Инкорпорейтед». Какие условия, дорогая?

– Никаких фривольностей, Паркер, – ответила Сандра. – Если мы и заключим брак, то это будет сделка. Не надейтесь на секс.

– Секс мне заменят два миллиарда, – самодовольно ответил Исайа. – Я не претендую на ваше тело. Скажу по секрету: могу найти и получше.

Вывести из равновесия Сандру ему не удалось. Она продолжала:

– Никакой шумихи в прессе, никаких сплетен. Свадьба состоится не раньше чем через год.

– Через три месяца, – прервал ее адвокат. – Я не могу ждать целый год, да и незачем.

– Через полгода, – сказала Сандра, и Паркер нехотя согласился. – До этого момента я хочу вас видеть исключительно по деловым вопросам.

– Чудесно, – обрадовался Паркер. – Итак, Ванесса, через полгода все будет завершено.

– Я думаю, все будет завершено гораздо раньше, – произнесла Сандра, когда претендент на ее руку и сердце покинул особняк. Она не собиралась становиться миссис Паркер. Однако сам Исайа должен придерживаться противоположного мнения. Пусть думает, что она сдалась. Это притупит его бдительность. И позволит ей действовать.

Частный детектив, получив чрезвычайно щедрый гонорар и премию, постарался на славу, раздобыв о Паркере все возможные сведения. Итак, Исайа Джефферсон Паркер родился в Огасте, штат Мэн, в семье владельцев крупной лесопилки. Есть сестра. Окончил Гарвардский университет, был третьим по успеваемости на курсе. Сразу после окончания универа получил престижное приглашение, отправился в Вашингтон. Достаточно быстро сделал карьеру, затем женился на дочери сенатора. Это позволило ему основать собственную юридическую фирму и возглавить ее. Переезд в Бостон, его клиенты – сливки американского общества, сплошь денежные мешки. Рождение дочери. Неожиданная смерть жены в возрасте тридцати девяти лет. Согласно медицинскому свидетельству – от кровоизлияния в мозг. Самое интересное, что жена оставила ему крупное состояние. До ее внезапной смерти ходили слухи об их предстоящем разводе. Это могло бы негативно сказаться на карьере Паркера. А жена вдруг взяла и умерла. Дочери сейчас девятнадцать лет.

В особенности Сандру интересовали слухи, намеки и общественное мнение. Паркера многие считали великолепным юристом, но никто его не любил. Что неудивительно – успешных людей любят очень немногие. Друзей у него не было, только узкий круг знакомых и деловые связи. Недавно купил роскошный особняк, впрочем, согласно налоговой декларации, здесь все абсолютно законно, он может себе такое позволить. Сандра подумала: еще бы, подделав ее подпись и продав кое-какие ее акции, он может позволить себе многое. А прибрав к рукам состояние Стефенсонов, он вовсю развернется.

Сандру заинтересовал один подозрительный факт. Почему это супруга мистера Паркера умерла, даже не отметив сорокалетия? Разумеется, бывает и такое: абсолютно здоровые с виду люди вдруг умирают. Аневризма аорты, кровоизлияние, неожиданный инфаркт. Но миссис Паркер вроде бы хотела разводиться с мужем, ее смерть загасила скандал и принесла ему несомненную финансовую выгоду. Очень своевременная кончина. Сандра подумала: не ожидает ли и ее подобный исход, если она выйдет замуж за Паркера? Например, молодая супруга погибнет, как и вся ее родня, в катастрофе. Скажут – злой рок, родовое проклятие. А Исайа окончательно приберет к рукам все деньги.

Частный детектив, получив весьма солидный гонорар, принялся выяснять все обстоятельства смерти миссис Паркер. Итак, миссис Кэтрин Паркер скончалась в ночь с седьмого на восьмое июля 1976 года. Смерть наступила в небольшом загородном домике. Там она проводила уик-энд вместе с мужем. Странно, если знать, что они были на грани развода. Исайа отправился в ближайший супермаркет, отсутствовал около часа, оставив жену, у которой побаливала голова, одну. Когда припарковал машину и вошел в домик, нашел Кэтрин на диване. Сначала подумал, что она спит, и только потом понял, что жена мертва. Немедленно вызванная полиция зафиксировала смерть миссис Кэтрин Паркер. Вскрытие, что самое интересное, не проводилось. На этом настояли муж покойной и ее родители. Согласно поверхностному осмотру, а также показаниям самого Исайи и знакомых покойной, в последнее время она быстро утомлялась, у нее часто болела голова. Кэтрин списывала все на стресс. А это, как записал врач из небольшого городка, где располагался домик на озере, оказались симптомы надвигающейся смерти. Кэтрин пышно похоронили, причем тело кремировали. Это было довольно-таки странно, так как родители ее настаивали на обычной процедуре захоронения. Но муж покойной заявил, что Кэтрин, как-то в шутку обсуждая трагический ритуал, высказалась именно за кремацию.

Смерть Кэтрин Паркер выглядела вполне естественной, каждому странному обстоятельству находилось логичное объяснение. Но вот все вместе, выстроенные в единую цепочку, факты вызывали подозрение. Слишком много совпадений, слишком большое состояние получал безутешный муж.

Сандра решила сама расследовать это дело. Детектив должен был опросить полицейских и врача, которые засвидетельствовали смерть Кэтрин. Сандра уже не сомневалась, что Исайа помог жене умереть. Но как найти доказательства? Он слишком умен, он юрист, поэтому спрятал все концы в воду. С момента смерти прошло около десяти лет, тело, которое можно было бы эксгумировать и потребовать проведения экспертизы, превратилось в пепел, есть заключение врачей о ее болезни. И все же Сандра чувствовала, что Паркер убил жену. Это так на него похоже – ради денег пойти на преступление. Она не испытывала особой жалости к Кэтрин, но это был ее единственный шанс избавиться от Исайи.

Дочь Паркера и Кэтрин, также Кэтрин, была девушкой малообщительной. Она отвергла престижные колледжи, занималась техникой. Ее хобби, как узнала Сандра, была починка автомобилей. С отцом она практически не общалась, жила от него отдельно и работала в автомастерской.

Предварительно понаблюдав за Кэтрин-младшей, за тем, как она, облаченная в комбинезон, лихо управляется с машинами, Сандра подрулила к автомастерской.

– Добрый день, – приветствовала ее Кэтрин. – Проблемы, мисс?

– Да, кажется, – ответила Сандра. – У меня что-то барахлит в автомобиле, я в этом ничего не понимаю.

– Не беспокойтесь, сейчас посмотрим, в чем дело.

Сандра заплатила за срочный ремонт и настояла на том, чтобы этим занялась Кэтрин. Сандра специально взяла напрокат обыкновенную машину и неброско оделась.

– Нельзя ли побыстрее? – сказала она Кэтрин. – У меня сегодня первый рабочий день. Меня взяли секретаршей в юридическую фирму.

– Не знаю, какие тут проблемы, – отозвалась Кэтрин. – Двигатель изношенный, но еще на ходу.

– Ах, я ничего не понимаю в машинах, – произнесла Сандра. – Но мистер Паркер, мой шеф, обещал, что если я буду усердно работать, то скоро смогу купить новую.

Кэтрин, увлеченная работой, быстро взглянула на Сандру:

– Мистер Паркер?

– Да, мистер Исайа Паркер, такой обходительный мужчина, он старший партнер в фирме «Паркер, Мэррил и Ллойд». Он такой душка…

Кэтрин, закончив осмотр, резко произнесла:

– Все в порядке, мисс. У вас не должно быть никаких проблем с машиной. И мой вам совет – найдите себе другую работу. Мне кое-что известно про мистера Паркера из фирмы «Паркер, Мэррил и Ллойд».

– Но почему… Я не понимаю… Вы, может быть, объясните, в чем дело?

– Мистер Паркер любит таких дурочек, как ты. У меня работа, всего хорошего!

Сандра выехала из мастерской, свернула за угол и задумалась. Итак, дочь явно что-то знает и решительно настроена против собственного отца. Но из-за чего?

Спустя неделю Сандра уже имела на руках очередной отчет детектива. Врач, подписавший свидетельство о смерти миссис Кэтрин Паркер, был психиатром с обширной практикой, знакомым Исайи. Он помог приятелю в тяжелый момент. Шериф округа, где скончалась миссис Паркер, был также другом Исайи, тот оказывал шерифу кое-какие услуги, причем безвозмездно. Разумеется, никто из этих уважаемых граждан и не заподозрил, что смерть миссис Паркер насильственная. Если бы Кэтрин умерла в Бостоне, то уладить все было бы гораздо сложнее. А так она скончалась в крошечном городишке, где каждый знает и уважает маститого адвоката Паркера.

Сандра еще раз навестила дочь адвоката в автомастерской. На этот раз она изобразила чрезвычайное волнение и истерику.

– Почему вы мне сразу не сказали, что за тип этот Паркер! – накинулась она на Кэтрин.

– Что, он к тебе приставал? – ответила Кэтрин. – Исайа такой. Я его хорошо знаю, слишком хорошо. И знаешь почему? Потому что этот урод – мой родной отец.

Кэтрин после трудового дня любила пропустить стакан-другой пива, Сандра присоединилась к ней. Пришлось выдумать незамысловатую историю о том, как бедная наивная девушка искала работу, мистер Паркер любезно пригласил ее к себе, обеспечил хорошей должностью и зарплатой, а спустя несколько дней намекнул, что в этой жизни за все надо платить.

– Узнаю старого козла, – хохотнула Кэтрин, отхлебывая пиво. – Ты не представляешь, но, даже когда была жива мама, он лапал секретарш и прислугу. У мамы имелись деньги. Она слишком долго терпела его выходки. Наконец собралась с ним разводиться. И умерла. После ее смерти Исайа не знал удержу. Мне было тогда десять, а он, не стесняясь, водил девиц каждый день. При первой возможности я от него ушла. Впрочем, это и для меня, и для него во благо.

– А что случилось с твоей мамой? – задала Сандра вопрос, когда Кэтрин опустошила пятую или шестую кружку.

– Этот козел ее убил, – без обиняков заявила та. – Не знаю, как именно, но он убил ее.

– У тебя есть доказательства? – спросила Сандра.

– Они мне не нужны, я это чувствую. Знаешь, как перед грозой в воздухе витает особый аромат напряжения, страха и одновременно упоения предстоящей катастрофой. Так было и незадолго до маминой смерти. Он что-то замышлял, урод. Они часто ссорились, давно спали порознь. А потом неожиданное примирение, мама думала, что он изменился. Куда там! Исайа пригласил ее в домик на озеро. Она была так счастлива! А вернулась оттуда уже в гробу. Он там и убил ее, подальше от полиции и прессы.

– Как Исайа убил ее? – спросила Сандра.

Отхлебнув пива, Кэтрин произнесла:

– Не знаю. Он ужасно хитрый и трусливый. Ему удалось обвести всех вокруг пальца. Он же юрист, это ему ничего не стоит. Я не знаю, как он убил маму.

Больше дочь Паркера ничего не могла сообщить. Сандре стало жаль девушку. Исайа искалечил ей жизнь. Ему придется ответить и за это.

Прошло около месяца. Паркер находился в приподнятом настроении. Он зачастил к Сандре, каждый раз сводя беседы к одной и той же теме – предстоящему бракосочетанию. Сандра и раньше его терпеть не могла, но сейчас он стал просто невыносим.

– Исайа, – как-то спросила она его, – а что произошло с твоей женой?

– Почему это тебя интересует? – сразу нахмурился адвокат. – Кэтрин умерла от раннего инсульта. Бедняжка, она всегда была очень болезненной, и вот итог – в тридцать девять лет ее не стало.

– Ты любил Кэтрин? – задала Сандра вопрос, внимательно наблюдая за лицом Паркера.

Ни один мускул не дрогнул на его лице, он будничным голосом произнес:

– Не могу сказать, что это была настоящая страсть. Она мне очень нравилась. Такая тихая, спокойная… Да, я определенно испытывал к ней какие-то чувства.

– Особенно к ее деньгам, – пробормотала Сандра.

Она сумела выяснить, каким образом Паркер убил жену. Он ее отравил. Частный детектив по ее заказу проверил все его связи тех времен. Выяснилось, что за несколько недель до скоропостижной смерти Кэтрин Исайа брал в библиотеке презабавную книжку. Она называлась «Все о ядах». Возвратил он ее второго июля, а пять дней спустя Кэтрин умерла. Разумеется, ни один судья не примет всерьез подобную улику, наряду с этой книжкой Паркер брал в других библиотеках десятки книг по различной тематике. Но именно в этом справочнике описывались ядовитые растения и препараты, которые вызывают смерть, похожую на сердечный приступ или инсульт.

Сандра тщательно продумала, как она заставит Паркера признаться в преступлении. Прошло десять лет, нет ни единой улики, которая свидетельствовала бы против него. Перед законом он абсолютно чист. И все же… Все же именно он убил Кэтрин.

Она сняла тот же домик на озере, где умерла Кэтрин. Исайа продал его практически сразу после смерти жены, теперь он сдавался внаем туристам, желающим насладиться отдыхом за городом. Приближалась десятая годовщина с момента смерти Кэтрин Паркер. Исайа уже назойливо предлагал Сандре официально объявить об их планах.

– Исайа, дай мне еще немного времени, – каждый раз говорила она. – Я пока не готова.

– Я слышал это уже двести раз! – взорвался Паркер. – Видимо, ты собираешься надуть меня.

– И что ты сделаешь, расскажешь всему миру правду? – спросила Сандра. – Нет, Исайа, ты будешь молчать. Ты станешь молчать, потому что другого выхода у тебя нет.

– После Дня независимости я дам во все центральные газеты сообщение о том, что мистер Исайа Паркер и мисс Ванесса Стефенсон собираются заключить брак. Думаю, свадьба состоится в августе или сентябре.

– Хорошо, мой милый Исайа. – Сандра улыбнулась. Ее план был готов к осуществлению. – Только, прежде чем ставить общественность в известность о нашем бракосочетании, давай вместе отдохнем.

Такого поворота событий Паркер явно не ожидал. Сандра никогда не позволяла ему каких бы то ни было вольностей.

– Я предлагаю скрыться от всего мира, уехать в маленький тихий городок, где я уже сняла симпатичный домик. А потом, когда мы вернемся в лоно цивилизации, пусть все узнают о нашей свадьбе.

– Я так давно ждал этого, – сказал, улыбаясь, Паркер. Он попытался обнять Сандру, но та ловко вывернулась из его объятий.

– Исайа, всему свое время. Доверься мне, и ты не пожалеешь!

«Если бы он только догадывался, что его ожидает, – думала Сандра, – он бы убил меня на месте».

Вечером седьмого июля, ровно десять лет спустя после убийства Кэтрин, Сандра и Паркер мчались по шоссе прочь из Бостона. В тот день Сандра была особенно сексуальна, Паркер снова пытался обнять ее и даже поцеловать, и она позволила ему это, словно забыв о заключенном ими лишь деловом соглашении. Легкое беспокойство он проявил, когда заметил, что машина свернула с федерального шоссе к озеру.

– Ты сняла домик у озера? – спросил он, вглядываясь в летние сумерки.

– Тебе здесь не нравится, Исайа? – спросила Сандра.

– Нет, почему же, – ответил адвокат. – Но я бы предпочел, чтобы мы отдохнули в другом месте.

Он побледнел, когда машина остановилась перед уютным бунгало. Так и есть, Сандра не ошиблась – на его лице появились страх и злоба, когда он понял, что за домик выбрала Сандра.

– Ты сделала это специально? – произнес он, грубо хватая Сандру за плечи. – Отвечай, зачем ты привезла меня к этому чертову озеру?

– Исайа, милый, ты о чем? – с деланым равнодушием ответила она. – Мне так понравился этот домишко, что я не могла устоять. А в чем дело?

Паркер подозрительно взглянул на Сандру, потом успокоился. Даже повеселел и нежно поцеловал ее.

– Извини, это все нервы. В следующий раз мы поедем в шикарный отель в горах, где-нибудь в Колорадо. Я не люблю такие паршивые домишки, они наводят на меня скуку.

Сандра не стала спрашивать, зачем же он в свое время пригласил Кэтрин отметить их примирение именно сюда.

– Ты, наверное, почувствовал темную ауру этих мест, – сказала Сандра, входя в дом. – Что такое!

Она щелкнула выключателем несколько раз. Света не было. Бунгало стояло в отдалении от других домиков. Быстро темнело, и чернота заливала все вокруг.

– Здесь есть фонарик и свечи, – сказала Сандра. – Ничего, это так романтично, Исайа, не так ли?

– Мне тут не нравится, – медленно проговорил тот, зажигая фонарик. – Я засужу фирму и агента, у которого ты сняла домик. Почему здесь неполадки с электричеством?

– Не беспокойся, милый, тут нам нечего бояться. Кстати, ты знаешь, что в этом доме произошло убийство?

Раздался грохот. Это Паркер перевернул плетеное кресло и чуть было не упал.

– Ты не ушибся, Исайа? Да, я ошиблась, не убийство, а трагическая смерть. Молодая женщина приехала с мужем отдыхать – и умерла. Мне об этом рассказали в местном супермаркете. Люди в такой глуши помнят о произошедшем очень долго, десятилетиями.

– Мне не нравится все это, – подал голос Исайа. – Поехали обратно в Бостон.

– Нет, как можно, Исайа, мы же выбрались сюда отдохнуть.

Сандра погладила Паркера по голове. В отблесках зажженных свечей ей было видно его мучнистое лицо и дрожащий подбородок.

– Что это! – вдруг заорал он, указывая на большое панорамное окно, выходящее на крошечный пирс. Сандра обернулась. За окном ничего не было, только деревья и громада озера.

Паркер с выпученными глазами указывал вперед.

– Там, там, я видел, – прошептал он, разрывая ворот рубашки. – Там была белая фигура. Женская… На пирсе…

– Исайа, ты переутомился.

Сандра примостилась рядом с ним на диване и обняла его. Паркера бил легкий озноб.

– Тебе показалось, милый, – продолжала она. – Здесь никого не может быть. Хотя, если верить легенде…

– Какой легенде? – глухо переспросил адвокат. – Черт, где у них тут бар?

– Я сейчас приготовлю тебе виски с содовой, милый. Легенда очень поэтичная и одновременно страшная. Ты говорил, что как-то бывал на этом озере. Разве ты не знаешь, что у индейцев здесь было место жертвоприношений? Индейцы считали, что на дне живет злобный дух, а само озеро – это мост между нашим миром и потусторонними силами. Индейцы приносили в жертву животных и, говорят, иногда даже людей. А если духа не умилостивить, то он начинал мстить людям. Поэтому-то в районе этого озера так много странных и необъяснимых смертей. Иногда души мертвых возвращаются туда, где они были людьми.

Паркер с жадностью проглотил виски и сказал нормальным голосом:

– Бредни! Я в это не верю…

Гробовую тишину прорезал вопль – женский крик, полный отчаяния и мольбы о пощаде.

– Что это? – вновь осипшим голосом произнес Паркер.

– Наверное, кричат вальдшнепы, – ответила Сандра. – Здесь водятся самые разнообразные птицы. Индейцы верили, что души тех, кого убили, вселяются в птиц, и они остаются на озере. Ждут момента, когда убийца вернется сюда…

– И что потом?

– Потом они мстят. Но ты прав, милый, это все бредни. Вот еще виски.

Оставив Паркера одного, Сандра вышла. Адвокат несколько мгновений вглядывался во тьму, затем так же быстро опрокинул в себя и вторую порцию виски. Он подошел к панорамному окну. Послышались шаги, женские руки обвили его шею.

– Как хорошо, – пробормотал Паркер. – Это чертово место мне не нравится, но мы наплюем на весь этот мистический бред. Это уловки для привлечения туристов, ведь так, Ванесса? Или мне называть тебя Сандра?

– Называй меня Кэтрин, – услышал он сиплый голос. Такой бывает у человека после простуды. Или у восставшего из могилы.

Паркер почувствовал, как волосы на голове у него встают дыбом. Теперь он ощутил явственный запах могилы – развороченной земли, разложения и увядших цветов. Его взгляд упал на руки, обхватившие его за талию. Сине-зеленые пальцы с длинными желтыми когтями. Исайа, заорав, отшвырнул от себя существо, обнимавшее его. На секунду он увидел лицо покойной жены, обезображенное тлением. Она была в грязном белом саване.

Фонарь погас. Паркер в ужасе заорал еще раз и, распахнув окно, вылетел на деревянный помост.

– Исайа, ты в порядке, зачем ты это сделал? – Над ним склонилась Сандра.

– Она, она пришла, – задыхаясь, произнес Паркер, все еще лежа на помосте. – Кэтрин пришла за мной, она была тут. Мертвая…

Сандра сочувственно улыбнулась и помогла Исайе встать.

– Здесь нет никого, кроме нас, милый. Тебе это показалось. Ты слишком много работаешь. Пошли в дом.

– Нет, туда я не пойду! – закричал Паркер. – Кэтрин все еще там. Неужели ты не понимаешь, что она восстала из могилы, чтобы отомстить мне?

– Зачем ей мстить, Исайа?

– Я… – Голос Паркера осекся. Он огляделся, встал с четверенек и отряхнулся.

– Так что произошло между вами, Исайа? – спросила Сандра.

– Ничего, – угрюмо ответил тот. – Немедленно уезжаем в Бостон, я не собираюсь ночевать в этом поганом месте.

Автомобиль, шикарный «Пежо», не желал заводиться. Паркер пнул его несколько раз и выругался, но это не помогло.

– Смотри, милый, появился свет! – сказала Сандра.

Бунгало действительно засияло – в каждой комнате горело электричество.

– Пошли позвоним в ремонтную службу или закажем такси, – предложила Сандра. – Что ж, если ты не хочешь отдыхать, отправимся обратно в Бостон.

– В дом я не пойду, – произнес адвокат.

– Хорошо, Исайа, – пожала плечами Сандра. – Я не понимаю, в чем дело, но если не хочешь сам звонить, то это сделаю я.

Сандра вошла в освещенное бунгало. Адвокат следил за тем, как она приблизилась к столику и взяла трубку телефона. После этого свет в домике мгновенно погас. А затем раздался полный боли женский крик.

– Исайа, помоги мне! – донеслось до Паркера.

Он узнал голос Сандры. По его телу снова побежали мурашки, он осмотрелся. Поблизости никого не было, крики смолкли. Переминаясь с ноги на ногу, он все же решил войти в бунгало. Он осторожно подошел к полуоткрытой двери. Никого. Может быть, у него действительно галлюцинации? Паркер вспомнил, как его обнял труп с лицом покойной жены. Кэтрин мертва уже десять лет. Он сам отправил ее на тот свет. Мертвые не возвращаются…

Паркер решительно шагнул в темноту.

– Ванесса, ты где? – Его голос громко прозвучал в заполненном мраком бунгало. – Что с тобой, ты в порядке?

– Да, – услышал он шепот. – Внезапно вырубилось электричество, и я упала. Кажется, растянула ногу. Помоги мне, Исайа! Я в гостиной.

Адвокат на ощупь добрался до гостиной. Он разглядел женский силуэт на полу. Это была Ванесса, а не та страшная ведьма с желтыми когтями и в покойницком балахоне. Вздохнув, Исайа обхватил Сандру за талию и помог ей встать на ноги.

– Спасибо, милый, – сказала она. – Я так ждала этого момента. Я ждала его очень долго. Ровно десять лет.

Адвокат ощутил, как Ванесса цепко обняла его. Но почему у нее такие острые ногти? Она делает ему больно, впиваясь в шею. Комната озарилась серебристым сиянием, и он с ужасом увидел, что его обнимает не Ванесса, а ужасное существо, облаченное в ее наряд, с лицом, похожим на маску упыря, с горящими красными глазами, длинными желтыми клыками. Это было лицо его мертвой жены Кэтрин.

– Нет, Кэтрин, нет! – завопил Исайа Паркер, рухнув на пол. – Ты мертва, ты не можешь явиться ко мне! Ты мертва, мертва! Я сам убил тебя! Прочь, тварь, убирайся обратно в ад! Ты мертва!

– Я вернулась, чтобы покарать тебя, – глухим голосом, словно глотка у нее была забита могильной землей, пророкотала Кэтрин. – И теперь я заберу тебя с собой!

– Ты не сделаешь этого, Кэтрин, – выл Паркер, обхватив голову руками. Вид у него был жалкий, он походил на сумасшедшего. – Ты не могла вернуться, твое тело было кремировано! Я сам дал тебе лошадиную дозу сердечного препарата. Он был в твоем любимом молочном коктейле. Ты выпила и легла отдохнуть, а я поехал в городок, чтобы обеспечить себе алиби. Когда я вернулся, ты была мертва. Кэтрин, о Кэтрин!

Призрак подошел вплотную к Паркеру. Он снова ощутил аромат тления и гниющей листвы. Когтистой лапой Кэтрин схватила его за лицо и просипела:

– Ты собираешься сделать с этой девчонкой то же, что и со мной! Ты женишься на ней, а потом она умрет. Не так ли, Исайа?

– Да, да! – бормотал тот в полуобморочном состоянии. – Мне нужны ее деньги, только деньги…

– Говори, где ты держишь бумаги о Сандре Томински, – продолжал злобствовать упырь. – Говори, иначе я вырву твое сердце!

Паркер прошептал:

– В моем доме, в стенном сейфе. Там все о ней. Клянусь, Кэтрин, у меня больше ничего на нее нет!

Он чувствовал, что умирает. Все его представление о добре и зле перевернулось в один момент.

Мертвая Кэтрин склонилась над ним, он ощутил укол в шею и потерял сознание. Едва Исайа Паркер, скрючившись на полу, заснул, в бунгало зажегся свет. Из соседней комнаты появилась улыбающаяся Сандра.

– Все прошло даже лучше, чем я ожидала, – произнесла она, обращаясь к «покойнице». – Вы блестяще справились с ролью. Вот ваш чек. Как и договаривались, двадцать пять тысяч.

Вернувшаяся с того света стащила жуткую резиновую маску и парик, оказавшись симпатичной женщиной с короткой стрижкой. Сандра наняла безработную актрису, чтобы та сыграла роль Кэтрин.

– Его признание записано на пленку, – сказала Сандра. – Теперь у меня есть оружие против него. Возьмите еще один чек на такую же сумму – никто не должен знать об этой истории.

– Конечно, – ответила актриса. – Мне не нужны неприятности. Если потребуется сыграть роль восставшей из ада еще раз, я к вашим услугам. Он на самом деле отравил жену? – Да. – Сандра поддела ногой спящего Паркера. – Наш рыцарь оказался обычным убийцей. Надо же, и со мной собирался сделать то же самое. А у вас хорошо получилось – я вырву твое сердце! Как многие убийцы, Паркер оказался жутким суеверным трусом. Машина ждет вас на улице. И не ходите в таком наряде в темноте, иначе до смерти перепугаете прохожих.

После того как актриса уехала, Сандра прошла в спальню на втором этаже. Там находилась дочь Паркера. Она безучастно смотрела в стену, о чем-то думая.

– Он сам признался, – медленно произнесла она, поднимая глаза на Сандру. – Он признался в этом.

– Вы должны мне помочь, – прервала ее Сандра. – Мне нужно добраться до его домашнего сейфа.

– Пообещайте взамен передать пленку со спектаклем в полицию.

– Конечно, – ответила Сандра, заранее понимая, что никогда не сделает этого. Вряд ли суд учтет признание Паркера, сделанное при столь жутких обстоятельствах. Да и рассказать о ней, даже без документов, он сможет многое.

Кэтрин, знавшая дом родителей как свои пять пальцев, без труда проникла внутрь. Отключить сигнализацию было для нее плевым делом. Она помнила код, при помощи которого открывался сейф. Сандре была нужна только одна папка. Так и есть, документы, фотографии, показания свидетелей.

Исайа пришел в себя спустя почти пятнадцать часов. Над ним склонилась Сандра.

– Где она? – в ужасе прошептал он, оглядываясь по сторонам.

– Кто, Исайа? – спросила Сандра. – Ты провалился в сон, едва мы переступили порог. Я не стала тебя будить.

– Это был сон… – Адвокат откинулся на подушки. – Неужели это только сон? Такой реалистичный и полный деталей…

– Нам пора, Исайа, – сказала Сандра. – Тебя ждут дела. Разве ты забыл, что мы скоро поженимся? Нужно обо всем сказать Кэтрин.

– Кэтрин? – прохрипел Исайа, и в его глазах мелькнул страх. – Ах, Кэтрин, моей дочурке. О чем мне с ней говорить, у нас у каждого своя жизнь.

Сандра рассчитала все верно. Когда через два дня Исайа Паркер погиб в результате нелепого несчастного случая (его сбила машина без номерных знаков и, не остановившись, умчалась прочь), она поняла, что теперь ей ничто не угрожает. Ей было прекрасно известно, что за рулем автомобиля находилась Кэтрин, дочь Паркера. Сандра не считала себя виновной в гибели Исайи. Он претендовал слишком на многое. Ей это не понравилось.

После гибели Паркера жизнь вошла в новое русло. Сандра понимала, что управлять огромным концерном она не в силах, однако нужно попытаться. Для начала она решила получить образование в области экономики. Весть о том, что Ванесса Стефенсон собирается поступить в самый престижный экономический колледж страны, стала настоящей сенсацией. Никто не мог поверить, что Ванесса, известная своим мотовством и экстравагантными выходками, способна учиться.

Сандра и сама так не думала, однако, погружаясь в мир биржевых сводок, прибылей и убытков, она с восторгом начала понимать, что именно этого ей не хватало. Журналисты и ее подчиненные, поговорив о причудах супербогатых, оставили ее в покое. К этой теме вернулись, когда Сандра в числе лучших окончила колледж. Присутствуя на заседаниях Совета директоров, она теперь более или менее свободно ориентировалась в паутине чисел, политических нюансов и личных взаимоотношений. Маститые бизнесмены, вначале не воспринимавшие ее всерьез, были вынуждены признать, что у Ванессы Стефенсон определенно есть способности к бизнесу. Особенно ей льстило, когда ее сравнивали с отцом, Аланом.

Сандра и сама начала забывать о том, что когда-то жила в нищете. Казалось, она всегда была Ванессой. И все же тоска, а в большей степени любопытство мучили ее. Иногда, в момент обсуждения очередной сделки или в разгар приема, она замирала на секунду и вспоминала, что на самом деле она простая девчонка из Омахи, штат Небраска.

Стоял февраль. Сандра решила на несколько дней исчезнуть из Бостона. Она отправилась в свой родной город. Ей было известно, что мама продолжает работать в супермаркете, отец, как и раньше, трудится сразу в нескольких местах. Брат и младшие сестры выросли.

Она припарковала взятую внаем машину недалеко от дома. Сколько воспоминаний нахлынуло сразу! Когда-то с трепетом в сердце она ждала Криса, свою первую любовь. Криса, который оказался наркоманом. Сандра помнила, как его мать, расфуфыренная мегера, даже не пустила ее в дом. Сейчас для этой особы было бы честью, если бы Ванесса Стефенсон удостоила ее кивка головы. В этом самом дворе она помогла графине Елизавете, рассыпавшей продукты. У нее были две очаровательные левретки. Елизавета завещала ей фальшивые драгоценности. У Сандры теперь были настоящие.

Сандра наняла частного детектива, который собрал сведения о ее семье. У нее даже имелись последние фотографии родителей, брата, сестер и многочисленных племянников и племянниц. Сандра осторожно выяснила, что весть о бегстве дочери с деньгами на предвыборную кампанию отец воспринял как личное оскорбление. Когда дочь, вернее Ванессу, хоронили на местном кладбище, он даже не пришел попрощаться с ней.

Подростки во дворе играли в баскетбол. Неудачный бросок – и мяч покатился к машине, в которой находилась Сандра. За мячом бросился мальчишка. С ужасом Сандра узнала в нем собственного младшего брата. Так и есть, вот его последняя фотография. Мяч ударился о дверцу машины. Сандра вышла и подняла его.

– Извините, – сказал ей брат. – Эй, отдайте наш мяч!

Сандра улыбнулась. Конечно, он не может узнать ее. Когда она пропала, ему было лет пять или шесть. С того времени прошло почти восемь лет. Она перенесла несколько косметических операций. Для него она была богатой и холеной леди в темных очках, которая явно по недоразумению оказалась в нищем районе.

– Держи!

Сандра вернула ему мяч. Подросток, схватив его, помчался на площадку. Через секунду он снова включился в игру. Вряд ли он вспомнит об этом незначительном эпизоде.

Сандра зашла в супермаркет, где работала мама. Она постарела, хотя по-прежнему носила свою знаменитую прическу и красила волосы в ярко-рыжий цвет. Бродя по супермаркету и бесцельно перебирая яркие упаковки, Сандра бросала на нее взгляды. Затем она заметила, что к ней проявили интерес менеджеры магазина. Кажется, они приняли ее за особу, желающую стащить что-нибудь. Сандра купила какую-то мелочь. Мать, едва взглянув на нее, выбила чек.

В городе оставалось еще одно место, которое Сандра хотела посетить. Кладбище, на котором погребена Александра Томински.

Могила была скромной и ухоженной. Небольшая плита, темная земля. Сандра в задумчивости смотрела на надгробие. Под ним лежит Ванесса Стефенсон. Ванесса, чье место она заняла.

– Извините, мисс, вам помочь? – Сандра услышала знакомый голос и обернулась. Мама, отработав смену в супермаркете, пришла на кладбище.

– Я ищу… ищу могилу своей подруги. Александры.

– Вы знали мою дочь? – произнесла миссис Томински, опускаясь на колени перед надгробием.

Сандре внезапно стало холодно, то ли из-за порыва февральского ветра, то ли из-за нахлынувших воспоминаний.

– Да, мы вместе учились в школе. Потом я переехала в Бостон. Мы были с ней хорошими подругами.

– Я вас не помню, – равнодушно сказала миссис Томински. Она погладила надгробие. – Я рада, что хоть кто-то навестил мою девочку. Ей так одиноко здесь. Она сделала очень много ошибок в своей такой короткой жизни. Я не хотела верить, что это она утонула в бассейне. Кто угодно, только не Сандра. При ней нашли документы. Я сама опознала дочь.

Сандра отвернулась, чтобы не смотреть на миссис Томински. Она не имела права на эмоции. Мама рядом с ней, всего в нескольких метрах, а она не может ее обнять.

– Вы чем-то похожи на Сандру, – вдруг сказала миссис Томински. – Не могли бы вы снять очки?

Сандра повиновалась. Миссис Томински внимательно посмотрела ей в лицо, а затем опять склонилась над могилой.

– Да, вы чем-то на нее похожи. Особенно голос. Но муж мне говорит, что я теперь во всех вижу свою Сандру. Может быть, это и так. Она не заслужила такой судьбы. Вы понимаете, она не заслужила!

– Мне пора, – прошептала Сандра.

Нужно прощаться, иначе она не выдержит и признается во всем матери. Но это уже ничего не изменит, а только усугубит ситуацию. Прошлое осталось в Омахе. Она не может к нему вернуться.

– Спасибо за то, что пришла, Сандра, – услышала она голос матери.

Сандра обернулась. Неужели мама узнала ее? Нет, та просто склонилась над плитой и гладила ее пальцами.

– Я знаю, что ваша дочь вас любит. И всегда будет любить, – произнесла Сандра.

Миссис Томински не шелохнулась. Сандра побежала к машине, захлопнула дверцу и рванула с места. Ее душили рыдания. Ей не следовало приезжать сюда. Она больше никогда не вернется сюда. Никогда.

Визит в Омаху заставил Сандру навсегда проститься с прошлым. Она, владеющая миллионами, не может позволить себе такой пустяк, как свидание с родными. Нынешнее ее существование похоже на золотую клетку. У нее есть все, но вырваться из этого круга она не в состоянии. Сандра оказалась в застенке, который возвела собственными руками.

Депрессия длилась несколько недель, затем Сандра воспряла духом. Она даже познакомилась с молодым менеджером собственного концерна. Том оказался таким милым. Сначала он видел в ней избалованную хозяйку, которая ничего не понимает в бизнесе. Затем его отношение изменилось, когда Сандра несколько раз предложила заключить оказавшиеся выгодными сделки. В конце концов, Том ей просто нравился. Сандра не знала, можно ли это назвать любовью. Скорее всего, нет. Просто симпатия.

Однажды они с Томом были на званом вечере по случаю замужества дочери одного из столпов общества. Сандра умела очаровывать окружающих. Раньше над ней открыто смеялись, затем замолчали, удивленно взирая на элегантную и вдруг повзрослевшую Ванессу Стефенсон, а потом начали ее побаиваться. Сандра, всего несколько лет назад опустошавшая бутики, стала эталоном моды и стиля. Ею восхищались, ее ненавидели, но никто не любил Ванессу.

Том был в восторге от приема. Он нечасто попадал на подобные мероприятия. Шикарные наряды, сильные мира сего, которых раньше он мог увидеть только на обложках журналов и по телевидению, находились всего в нескольких шагах. Тихая классическая музыка, великолепное шампанское. Сандра с равнодушием взирала на сей маскарад. Надо же, раньше она тоже стремилась попасть в этот мир. Блеск и красота затягивают, как зыбучие пески. А потом понимаешь, что вырваться нет сил.

– Мисс Стефенсон, как я рада, что вы пришли, – обратилась к ней хозяйка дома. – Позвольте представить вам мою лучшую подругу Джулию Симпсон и ее сына Криса.

Сандра с лучезарной улыбкой повернулась к миссис Симпсон. Она сразу же вспомнила ее. Надо же, это мать Криса. А вот и сынок. Боже, как он изменился! Увлечение спиртным и наркотиками не прошло для него даром. Ему сейчас под тридцать, а выглядит он потрепанным и уставшим.

– Очень приятно. – Его глаза скользнули по вырезу ее платья.

Крис ловко подхватил с подноса проходящего мимо официанта сразу два бокала с шампанским. Его матушка взяла один, а затем другой и произнесла:

– Мисс Стефенсон, я в восторге от вас! Вы, такая молодая и красивая, напоминаете мне, какой я сама была десять лет назад!

Сандра подумала, что миссис Симпсон никак не меньше пятидесяти пяти. Крис проронил несколько ничего не значащих фраз. Его больше интересовало шампанское в больших количествах. Ни он, ни его матушка не узнали ее. Еще бы, та глупая девчонка, наивно полагавшая, что забеременеть от Криса Симпсона – единственный шанс преуспеть в жизни, давно умерла.

– Мистер Симпсон, – к неудовольствию Тома, Сандра обратилась к Крису, – расскажите о себе. Чем вы занимаетесь?

– Я? – протянул Крис, словно осмысливая вопрос. – Я адвокат, специализируюсь на банковском праве…

– Крис очень занят, у него нет ни секунды свободного времени. – Миссис Симпсон изо всех сил старалась привлечь внимание Сандры. – Я пытаюсь вытаскивать его в свет. Ведь нельзя работать на износ, пора подумать и о личной жизни…

Сандра чуть было не рассмеялась во весь голос. Мать Криса хочет женить свое единственное чадо на ней! Еще бы, теперь у Сандры два с половиной миллиарда, она великолепная партия для ее сына-наркомана.

– Вы, кажется, из Омахи? – спросила Сандра. – Это где-то в Миссури? Или в Айове?

– О нет, – натянуто улыбнулась миссис Симпсон. – Теперь мы живем в Филадельфии. Провинциальная Омаха осталась в прошлом. Крису требовалось сменить обстановку, он поступил в колледж, поэтому мы и переехали…

Сандра знала, почему Симпсоны переехали. Хотели замять скандал и оторвать сына от прежней жизни. Видимо, они не особенно преуспели в этом начинании. Сандра получила от миссис Симпсон приглашение посетить их загородный дом. Она не собиралась встречаться с ними еще раз. Крис… Она когда-то так любила его. Но разве можно узнать прежнего Криса в этом грузном человеке неопределенных лет с красными бегающими глазами и растрепанными волосами? Любовь давно прошла, вместе с ней и обида. Осталось одно равнодушие.

И все же Сандра не отказала себе в удовольствии потанцевать с Крисом. Танцевал он все так же великолепно, как и раньше. Кажется, он не на шутку заинтересовался Сандрой.

– Том, увези меня отсюда, – сказала она потом своему спутнику. – Мне все это надоело!

Том сразу воспрял к жизни. До этого он бросал гневные взгляды на Сандру и Криса.

– Я обязательно загляну к вам как-нибудь, – сказала Сандра, прощаясь с матерью Криса. – Кажется, мы раньше уже встречались.

– Нет, что вы, Ванесса, – ответила та. – Я бы обязательно запомнила вас. Такой прелестной девушки у моего сына никогда не было. Увы, Крис немного инфантилен, его вечно приходится вытаскивать из различных историй. Но он очень добрый мальчик.

– О, я понимаю, – ответила Сандра. – Наверняка весь в вас.

Том несколько раз пытался сделать их отношения не только платоническими. Сандре он нравился, но не более того. Он умел быть романтичным. Наконец Сандра поддалась на его настойчивые уговоры, и они отправились в Техас. Там у родителей Тома было небольшое ранчо. Три дня пролетели как одно мгновение. Том оказался страстным любовником.

Сандра не думала о том, чтобы выйти замуж. Иногда она с ужасом понимала, что время катится вперед с огромной скоростью. Вот уже восемь с небольшим лет, как она живет чужой жизнью.

– Дорогая, ты согласна, что мы очень подходим друг другу? – спросил Том, целуя ее.

Сандра ответила не сразу, потом кивнула головой. Ну что же, Том – не самый худший вариант. Симпатичный, из обеспеченной семьи, целеустремленный. Лет через десять он сможет возглавить Совет директоров.

Вечером Том прокатил Сандру на джипе по окрестностям. Они пешком прогулялись к крошечному водопаду. Сандра любовалась закатом, легкий ветер обдувал ее лицо. Рядом был Том. Он обнял ее и крепко поцеловал.

– Ты согласна выйти за меня? – спросил он.

– Да, – просто ответила Сандра.

Любит ли она Тома? Ей не нужно всепоглощающего чувства. Том крепко стоит на ногах, и этого вполне достаточно.

Они решили пока никому не говорить о помолвке. Сандра видела, что Том окрылен ее согласием. Он преподнес ей старинное кольцо с жемчужиной. Сандре нравилось быть вместе с Томом, нравилось делить с ним постель. Итак, она сделала выбор: пусть Том станет ее мужем.

Сначала Сандра не поняла, что означают многозначительные взгляды и ироничные покачивания головой некоторых сотрудников концерна. Потом заметила, что Том заходит к ней в кабинет, даже не спрашивая разрешения. Он попросил ее содействовать его повышению. Сандра согласилась.

Как-то вечером, задержавшись допоздна, она стала свидетельницей разговора нескольких сотрудниц в дамском туалете.

– Он теперь вертит Ванессой как хочет, – услышала Сандра голос своей личной секретарши. – Заходит в любое время.

– Они там еще не занимались?.. Ну, вы сами понимаете чем…

– В кабинете? – переспросила секретарша. – Не знаю. А он симпатичный.

– Том? Он не пропустит ни одной юбки. Он и ко мне клеился, но я его отшила. Повезло же парню, отхватил такой кусок.

– Еще бы, у нее столько денег. А его родители на грани банкротства.

– Нас на свадьбу точно не пригласят. Интересно, Ванесса возьмет его фамилию или оставит свою?

– Нет, все-таки жаль милашку Тома, – продолжала секретарша. – Ванесса не позволит ему ходить налево.

– Знаете, я тут слышала… Говорят, Ванесса так стонет в постели, когда заведется, а еще…

Сандра не смогла больше слушать сплетни, касающиеся собственной персоны, резко распахнула дверь и спросила у мигом примолкших женщин:

– Так что же говорят про меня? Когда я завожусь, то что делаю?

Ее неожиданное появление напугало их. Милые подружки, вытаращив глаза и хлопая ресницами, замерли.

– Я слушаю, – произнесла Сандра. – Если вы не хотите быть немедленно уволенными с жуткими характеристиками, то продолжайте.

– Мисс Стефенсон, – залепетала одна из сотрудниц. – Мы не хотели, мы не знали…

– Я слушаю, – еще резче повторила Сандра.

Помявшись, одна из женщин описала ей, как она ведет себя в постели.

– Ну что ж, это правда, – сказала Сандра.

– Мисс Стефенсон, – начала ее личная секретарша. – Вы не так все поняли, мы…

– Вы уволены, – сообщила Сандра секретарше. – Ваши подруги останутся, а вы уволены. Но перед тем как собрать вещи, вызовите ко мне милашку Тома.

Через несколько минут к ней в кабинет уверенной походкой вошел Том. Он попытался поцеловать Сандру, но та увернулась от его объятий.

– В чем дело, дорогая? – спросил он. – Твоя секретарша, злая, как черт, заявила, что ты срочно хочешь меня видеть. Что произошло?

– Я должна тебе вернуть кое-что. – Сандра протянула ему кольцо с жемчужиной.

– Но почему? – Том выглядел как побитая собака. – Дорогая, объясни мне все! Я же тебя люблю!

– А я тебя – нет. Спасибо за то, что все сотрудники в курсе моей интимной жизни. Это твоя заслуга, как я понимаю.

– Ванесса, разреши, я объясню, ты не так все поняла…

Том снова попытался приблизиться к ней, но Сандра нажала кнопку вызова охраны. Секунду спустя появились два бывших полицейских.

– Пожалуйста, помогите этому господину найти выход. – Она указала на Тома. – С сегодняшнего дня он не работает в нашем концерне.

Том оказался слабым звеном. Зачем она вообще приняла его предложение? Возможно, из-за того, что других не было. Сандра вдруг поняла, что совершенно одинока. Нет ни одного человека, которому она могла бы довериться. Для всех она богатая и могущественная Ванесса Стефенсон, золотая девочка. А кто она на самом деле?

Следующий финансовый год оказался для концерна крайне удачным. Ванесса сконцентрировалась на делах. Она не имеет права расслабляться или поддаваться соблазнам. У нее есть все, о чем она мечтала. И в то же время у нее нет ничего.

Сандра снова занялась живописью. В минуты отдыха ей доставляло удовольствие переносить на холст мысли и чувства. Однажды на одном из вечеров у нее дома маститый искусствовед обратил внимание на ее картину.

– Оригинально, – сказал он. – Не хватает техники, но эти плавные линии… Могу сказать, мисс Стефенсон, что, займись вы живописью профессионально, могли бы достичь больших высот.

Сандра не забыла об этих словах. Полгода спустя в Нью-Йорке, в Нижнем Манхэттене, открылась ее персональная выставка. Ажиотаж был огромный, по большей части из-за того, что свои творения выставляла именно Ванесса Стефенсон. Сандра тяготела к абстрактным композициям и ярким краскам. Весь бомонд счел нужным явиться на вернисаж. Сандра не верила льстивым комплиментам, но восхищение, пусть даже и наигранное, было ей в радость.

– Великолепно, дорогая, – сказала одна влиятельная и модная критикесса. – Я обязательно напишу об этом грандиозном событии. Ванесса Стефенсон – предтеча переворота в современной живописи.

Поздравления, восхищение, несколько купленных картин. Вскоре стало престижным обзавестись полотном, написанным Ванессой Стефенсон. С ужасом и замиранием сердца Сандра следила за тем, как ее очередная картина приобретается за солидную сумму. Сандра не могла отделаться от мысли, что, не будь она Стефенсон, кто-нибудь вряд ли польстился бы на ее шедевры. Переживания по этому поводу отошли на второй план, когда журнал «Тайм» назвал Сандру перспективной художницей с глубоким чувством собственного стиля.

У себя в кабинете Сандра повесила собственное творение – темно-красное полотно два на два метра с концентрическими черными кругами. Представитель японской делегации, приехавший заключать крупный контракт, предложил ей сто тысяч долларов за эту картину. Сандра отказалась. Она назвала свое произведение «Душа».

Увлечение искусством из хобби превратилось в весьма прибыльный род занятий. Сандра поняла, что мир бизнеса, несмотря на то что в некоторых случаях она свободно ориентировалась в нем, не ее стихия. Живопись – вот к чему она стремилась все эти годы. Она могла себе позволить заняться любимым делом. Деньги перестали ее волновать давно.

Персональное выставки Ванессы Стефенсон прошли в Лос-Анджелесе, Бостоне и Далласе. Сандру более всего интересовали отрицательные отклики знатоков искусства. В отличие от множества других художников она предпочитала читать разгромные статьи с критикой собственных произведений. Восторженные отзывы ей надоели.

Ее произведениями заинтересовались и в Европе. Сначала неохотно, а потом все более живо поступали приглашения из Амстердама, Страсбурга и, наконец, из Парижа. Сандра была на седьмом небе от счастья, когда ее полотна, выставленные в небольшой парижской частной галерее, привлекли внимание пары критиков, которые считались чуть ли не богами на творческом Олимпе. Правда, один из них на следующий день после посещения выставки напечатал разгромную рецензию, а другой, пожав плечами, пробормотал что-то неопределенное, но для начинающего художника, к коим причисляла себя Сандра, это был настоящий успех.

Ее упрекали в том, что она покупает владельцев галерей, критиков и газеты. Сандра только улыбалась. Она не собиралась использовать деньги для достижения признания. Ее превозносили до небес. Сандра только улыбалась. Она не собиралась поддаваться на ложные комплименты. Свобода – вот что она почувствовала, снова вернувшись к живописи. Живопись – это единственное, что связывало ее с прошлой жизнью. Рисовать любила Сандра Томински, а не Ванесса Стефенсон.

Ее очередная выставка прошла в Марселе. Южный порт, да еще в мае, с цветущими деревьями и теплым средиземноморским бризом, сразу очаровал Сандру. Ее картины выставлялись в старинном замке. Темные каменные стены, хранители безумств Средневековья, и ее авангардистские полотна составляли незабываемое зрелище.

Внимание Сандры привлек один необычный посетитель, высокий, с тонким аристократическим лицом и небольшими залысинами, одетый во все черное. Он подолгу застывал перед каждой картиной. Обычно посетители выставки, обходя с бокалом шампанского весь зал, выбирали особо понравившееся полотно и созерцали именно его.

Сандра подошла к незнакомцу. Тот, заметив ее, произнес:

– Мадемуазель, позвольте выразить вам свое искреннее восхищение. Я немного разбираюсь в искусстве. Ваши картины просто великолепны. В особенности эта.

Он указал на любимое полотно Сандры. «Душа». Она редко выставляла его. Для Сандры эта картина была чем-то большим, нежели просто холстом, покрытым слоем краски.

– Это полотно внушает мне страх, – произнес незнакомец. – Темно-красный фон, похожий на загустевшую кровь, и черные круги. Страх и одновременно умиротворение. Не правда ли, странно?

Сандра с удивлением взглянула на посетителя. Она именно так представляла себе впечатление, которое должна производить эта картина.

– Разрешите представиться, – мягким голосом с легким акцентом произнес незнакомец. – Клод-Ноэль.

– Вы француз? – задала вопрос Сандра.

– О нет, – покачал тот головой. – Я, можно сказать, космополит.

Сандра не успела поинтересоваться у Клода-Ноэля, что это значит, так как прибыл мэр Марселя, пришлось уделить ему особое внимание. Полчаса спустя, когда делегация отбыла восвояси, Сандра попыталась найти Клода-Ноэля. Тщетно. Его нигде не было. Он был первый человек, привлекший внимание Сандры. После истории с Томом она решила, что отсутствие спутника жизни – не самый плохой вариант. По крайней мере, в ближайшее время она не собиралась снова заводить друга.

Сандра вернулась в Америку. Из Бостона, который она считала слишком чопорным и консервативным, Сандра переехала в Нью-Йорк. У нее была огромная квартира в одном из высотных зданий. Сандра превратила ее в мастерскую.

Цветы начали приходить в тот же день, когда она вернулась в Нью-Йорк. Изысканные орхидеи, каждый раз новая. Их доставляли ровно в семь вечера. Сандра вначале не придавала значения происходящему, думая, что это очередной поклонник ее таланта. Никаких записок или сопроводительного письма. Однако когда пошла третья неделя с того момента, как стали ежедневно доставлять изысканные орхидеи, Сандру разобрало любопытство. Она попыталась узнать что-либо у посыльных, но те, даже получив вознаграждение, не могли ей помочь. Она обратилась в рассылочную фирму, но и там ее ожидало фиаско. Никто и ничего не мог сказать о человеке, который посылал ей цветы. Он приходил каждый день, оставлял орхидеи – и исчезал.

В тот день исполнился ровно месяц с того момента, как она получила первые цветы. Сандра решила все-таки выяснить, кто так упорно посылает ей орхидеи. Она знала, что загадочный человек появляется около шести вечера. Оставалось одно – выследить его. Это оказалось несложно. Господин мизантропического вида с бакенбардами, не говоря ни слова, положил на прилавок новую коробочку с темно-красной орхидеей и визитную карточку с адресом нью-йоркской квартиры Сандры. Она проследовала за ним на улицу. Господин был в черном плаще и с тростью. Его ждало такси. Не успела Сандра оглянуться, как он нырнул в салон и желтая машина затерялась в сотнях ей подобных на оживленном перекрестке. Сандра пыталась поймать другое такси, но авто с незнакомцем уже скрылось.

Она запомнила номер и сумела отыскать водителя. Мрачный итальянец, жующий пиццу, вспомнил странного пассажира.

– Неразговорчивый тип, кажется, он иностранец, почти не говорит по-английски, – сказал он, получив от Сандры зеленую бумажку. – Я привез его обратно туда, где и взял. Отель «Вальдорф Астория».

Сандре был известен этот отель. Шикарное место, остановиться в котором могут себе позволить только действительно обеспеченные люди. Одна из принадлежащих Сандре компаний владела некоторым количеством акций этого отеля. Через час, наслаждаясь пенистой ванной в собственной квартире, Сандра уже знала, кем был незнакомец с бакенбардами.

– Его зовут Георг. По национальности немец или австриец. Он прибыл сюда вместе с еще одним иностранцем. Георг является его дворецким. Где вы сейчас можете увидеть человека, путешествующего с дворецким? Это прямо как у Диккенса. Его хозяин занял лучшие апартаменты.

– Как его зовут? – спросила Сандра у сыщика.

– Граф Саллей, прибыл из Ниццы. Судя по всему, он ужасно богат. Каждый вечер у него приемы, и только для избранных лиц. Нанял роскошный лимузин, сорит деньгами. Дает умопомрачительные чаевые.

– Опишите мне этого графа, – попросила Сандра.

Граф Саллей оказался человеком лет сорока, одевающимся исключительно в черное. Высокий, худой, с орлиным носом и пронзительными глазами, благородная посадка головы с глубокими залысинами. Сандра вспомнила, где она видела похожего человека. Клод-Ноэль, француз, точнее, космополит, восхищавшийся «Душой» в Марселе. Цветы стали приходить сразу после встречи с ним. Но что ему нужно?

Через день Сандра, обратившись к услугам частного детективного агентства, выяснила кое-что о графе Саллее. Он прибыл в Нью-Йорк месяц назад, посещает самые дорогие аукционы, где скупает драгоценности и раритетные произведения искусства. Граф Саллей – имя явно вымышленное, подобного графа в Европе не существует. Однако с документами у него все в порядке. Любит посещать злачные места, в последний вечер в компании праздношатающихся девиц и молодых людей с сомнительной репутацией обошел несколько притонов, которые специализируются на наркотиках, проституции и подпольных боях. Похоже, в самом деле чертовски богат. Его дворецкий с бакенбардами по имени Георг всегда сопровождает хозяина. Георг наводит ужас на работников отеля, потому что на ломаном английском, пересыпая его длиннющими немецкими ругательствами, требует для графа ровно в девять утра ванну, полную лепестков пурпурной розы, а ровно в полночь его сиятельство погружается в мраморную ванну, до краев заполненную шампанским. И так каждый день на протяжении этого времени. Граф причиняет отелю известные неудобства, но он чрезвычайно выгодный и кредитоспособный клиент, поэтому с его причудами и эксцентричным образом жизни приходится мириться.

Сандра ничего не понимала. Если граф Саллей обратил на нее внимание, то почему он забрасывает ее орхидеями уже больше месяца, не делая ни единой попытки сблизиться? Что ему нужно от нее? Он вовсе не в ее вкусе. Удивить деньгами или эксцентричными выходками Сандру сложно, в конце концов, среди супербогатых людей, к которым она принадлежала, это стало скорее правилом, чем исключением.

Граф Саллей добился одного – Сандра умирала от любопытства. Кто же он на самом деле и что ему нужно? На следующее утро по всем телеканалам сообщили, что некий сумасбродный иностранец попытался купить статую Свободы, предложив за символ американской демократии два миллиона долларов. Причем непонятный европеец желал только получить право устроить на смотровой площадке статуи классную вечернику. Власти даже не стали рассматривать его предложение, а дикторы прокомментировали это как выходку сумасшедшего. Тем не менее Сандра уже знала, что имя иностранца, желавшего устроить оргию в статуе Свободы, граф Саллей.

Скоро о графе Саллее заговорил весь Нью-Йорк. То он купил полотно Матисса за двенадцать миллионов, а потом отказался за него платить, мотивируя это тем, что перед ним ловкая подделка, то он в золоченой карете, запряженной двенадцатью белыми лошадьми, проехал по Центральному парку. Слухи множились. Одни говорили, что граф Саллей на самом деле ловкий аферист, другие – что за этим пышным титулом скрывается сын латиноамериканского диктатора. И все же каждый хотел попасть в пентхаус графа, где тот, по словам некоторых очевидцев, устраивает вечеринки в духе Нерона и Калигулы. Посетившие обитель графа давали письменную подписку о неразглашении того, что там происходит. Причем это делалось кровью на пергаменте с сургучными печатями. Имя графа Саллея стало нарицательным для обозначения извращенного вкуса и болезненной эксцентричности.

Сандра, понаблюдав за шумихой, на какое-то время забыла о странном поклоннике. Он привлек ее внимание, орхидеи по вечерам, конечно, очень мило, но этим все и ограничилось. Она погрузилась в работу.

Как-то часов в восемь вечера, когда очередную коробочку с белой орхидеей уже доставили, в квартиру Сандры позвонили. Это оказался тот самый дворецкий Георг, который занимал воображение журналистов не меньше, чем его хозяин.

– Я прибыть от графа, – сказал он на ужасном английском. – Вы знать о нем. Специальный поручений.

Сандра, усмехнувшись, впустила Георга в апартаменты. Вместе с ним поднялись две женщины и несколько носильщиков с большими коробками.

– Вам от графа. – Георг вручил ей продолговатый черный конверт. На золоченой бумаге содержалось приглашение от Клода-Ноэля посетить званый вечер.

– Передайте графу, что я сегодня занята.

Сандра не собиралась потворствовать капризам странного француза. Но Георг, как скала, не сдвинулся с места.

– Вы можете идти, – обратилась к нему Сандра, но дворецкий продолжал стоять.

– Мне есть приказано оставаться до тех пор, пока вы не идти.

Сандра с удивлением посмотрела на Георга. Не вызывать же полицию из-за этой глупой шутки. Иначе завтра все газеты сообщат о том, что дворецкий графа, как приклеенный, застыл в квартире Ванессы Стефенсон.

– Что у вас там? – кивнула она на коробки.

– Ваш наряд. Дамы есть для вспоможения одеванию.

Женщины действительно потребовались, так как облачаться пришлось в старинное платье по моде восемнадцатого века. Напудренный парик, кринолины, фижмы, шуршащий шелк. Когда Сандра была готова, Георг распахнул перед ней плоский футляр. Сандра научилась разбираться в драгоценностях. Перед ней лежало шикарное колье из черных жемчужин. Она даже представить себе не могла, что в природе существует подобная красота. Четыре ряда абсолютно черных жемчужин и сверкающие, как глаз совы, темные рубины на застежках.

– Я не могу это принять, – проговорила Сандра, завороженная видом бесценной красоты.

– Если вы не взять колье, он отрубить мне голову, – сказал Георг. – Он как сюзерен обладать право на это.

– Ну что ж, – согласилась Сандра. – Я не хочу, чтобы ваш хозяин обезглавил вас. Кажется, в Америке это все еще считается тяжким преступлением.

Она обвила шею колье. Жемчужины были прохладными и удивительно тяжелыми. Одна из женщин помогла Сандре застегнуть ожерелье. В неярком освещении на нее смотрела загадочная женщина, словно сошедшая со старинной картины.

– И что дальше? – обратилась она к Георгу. – Вы предлагаете теперь сесть в такси? Или нас ждет экипаж?

Все оказалось куда более завораживающе. На площадке небоскреба их ждал вертолет. Сандра и представить себе не могла, что когда-нибудь, облаченная в шелк и черный жемчуг, она на вертолете полетит на прием.

Ей еще ни разу не доводилось видеть ночной Нью-Йорк сверху. Громады зданий, миллионы огней, рассыпанных в темноте, производили незабываемое впечатление.

На крыше отеля их уже ждали. Георг наводил трепет на служащих, которые, только услышав очередное его немецкое ругательство, немедленно бросались выполнять приказание. Во время непродолжительного полета Сандра пыталась расспросить дворецкого о графе Саллее и о том, что ее ожидает, но Георг, сделав вид, что ничего не слышит, не стал с ней общаться.

Клод-Ноэль, как всегда, весь в черном, встречал ее у выхода из лифта.

– Вы очаровательны, впрочем, как всегда, – сказал он, слегка коснувшись губами ее пальцев. – Надеюсь, Георг изложил все верно. Учтите, если бы вы не согласились, я бы отрубил ему голову. Такое право даровано мне одним эдиктом двенадцатого века.

– Клод-Ноэль, я согласилась только потому, что вы заинтриговали меня, – произнесла Сандра. – Ваши цветы были чудесны.

– Вы сами похожи на цветок, таинственный и желанный, – произнес граф Саллей. – Ваш характер подобен орхидее. Вам нужны богатство и власть, восторг окружающих и восхищение подданных. Вы созданы для этого, Ванесса. Вы рождены быть королевой. Уж я-то в этом разбираюсь.

Сандра едва заметно улыбнулась. Приятно слышать такие комплименты в свой адрес. Вряд ли Сандра Томински могла предположить, что рождена быть королевой.

– Наверное, вы наслышаны обо мне, – продолжал Клод-Ноэль, проводя ее в роскошный кабинет.

Сандра с удивлением отметила, что помещение буквально заставлено старинными и, несомненно, очень дорогими вещами. Вперемешку валялись шелковая одежда, драгоценности, лаковые миниатюры, пачки денег. Такое впечатление, будто она оказалась в сказке из «Тысячи и одной ночи».

– Смотрите, думаю, вам это понравится! – Клод-Ноэль сдернул темную ткань, которая скрывала, как подумала Сандра, напольное зеркало. Она чуть не вздрогнула, так как сходство оказалось невероятным. С огромного полотна на Сандру смотрела она сама – в том же старинном наряде и с тем же ожерельем, какое было на ней.

– Я вижу, вам нравится, – скучающим голосом произнес граф Саллей. – Вы знаете, у меня особый подход к жизни. Если имеются деньги, то нужно наслаждаться существованием. Думаю, надо приказать моим последователям считать вас верховным божеством.

– Граф, если вы на самом деле граф, – сказала Сандра. – Это правда, что про вас говорят?

Клод-Ноэль вздрогнул, а затем произнес:

– В любом мнении есть ложь и правда. Иногда я сам распускаю о себе слухи, чтобы люди не забыли обо мне. Но я утомил вас беседой. Вы знаете, что сегодня за день?

Сандра пожала плечами. Портрет, выполненный с поразительным мастерством, пленял ее все больше и больше. А в этом графе Саллее было что-то одновременно притягательное и отталкивающее.

– Сегодня, согласно представлениям одной древней еретической секты, день борьбы добра и зла. Каждый год в этот день темные и светлые силы вступают в схватку, которая длится до рассвета. Кто победит, тот и завладевает миром на весь год. Мне близка такая теория. Ради этого праздника я устраиваю каждый год небольшой ужин для избранных. Ванесса, я рад, что вы согласились присутствовать на моем приеме. Некоторые гости покажутся вам эксцентричными или сумасшедшими, не обращайте на них внимания. Позвольте!

Клод-Ноэль дотронулся до ее шеи. Сандра отметила, что у него ледяные руки. Внезапно ей стало страшно. Куда она попала? Что ее ожидает? Иногда до нее доходили слухи о том, что рафинированные и богатые люди, перебрав все возможные наслаждения, пускаются в страшный разврат и совершают преступления, только чтобы получить острые ощущения.

– Не бойтесь. – Клод-Ноэль словно угадал ее мысли.

Его длинные тонкие пальцы поправили массивное ожерелье. Сандра решила, что бояться и в самом деле нечего. Она все же Ванесса Стефенсон.

– Пойдемте, граф, и представьте меня своим гостям, – сказала она.

– Одну секунду, Ванесса. – Граф накинул ей на лицо изящную маску из черного шелка. – Это обязательный атрибут. Здесь могут быть люди, которые знают вас, а вы знаете их. Не все желают признаваться, что посещают мои скромные балы. Однако перед самым окончанием ужина маски снимаются, всего на мгновение, а потом гаснет свет. Итак, вперед!

Апартаменты пентхауса поражали своей роскошью. Везде сверкал мрамор, посередине огромного зала бил настоящий фонтан. Фонтан был украшен золотым изваянием обнаженного языческого бога и серебряной статуей прекрасной богини.

Зал был полон, он вмещал десятка три человек, мужчин и женщин, одетых изысканно, в основном по моде давно минувших лет. На лице каждого гостя была маска, и только сверкающие глаза выдавали любопытство, с которым присутствующие взирали на вновь прибывших.

Звучала музыка, карлики и карлицы, ковыляя между гостей, разносили бокалы с напитками. Сандре показалось, что она узнала некоторых влиятельных людей – жену сенатора, известного телеведущего, нескольких крупных бизнесменов. Хотя она могла судить только по их голосам и манере поведения. Может, ей просто показалось?

Клод-Ноэль, представив Сандру Жемчужиной, куда-то отлучился. Сандра заметила, что гости ведут себя не просто раскованно, а даже слишком вольно. Поцелуи, поглаживания, непристойный хохот были здесь нормой. Рядом с ней оказался карлик с шампанским и золотой тарелочкой, на которой лежали разноцветные таблетки.

– Не хотите? – спросил ее возникший как из-под земли Клод-Ноэль. – Я тоже не понимаю, как можно увлекаться этим. Но гости требуют, а для хозяина желания гостей – закон!

Несколько раз к Сандре подходил кое-кто из присутствующих явно с недвусмысленными намерениями. Трое мужчин и одна женщина. Только узнав, что ее пригласил лично Клод-Ноэль, они исчезали. Кажется, граф Саллей обладал магнетической властью.

Музыка становилась все более приглушенной, гости, беседуя и флиртуя, то и дело исчезали в смежных комнатах. Сквозь неплотно закрытые двери Сандра слышала вполне понятные звуки и вздохи. Она вспомнила вечеринку у Криса. Как давно это было! А суть осталась одна и та же.

Сандра пригубила шампанское и подошла к бассейну. У нее начала болеть голова. Вся эта суета, смесь утонченности и похоти, ужасно действовала на нее. Она склонилась над мраморной чашей. Вдруг золотая и серебряная фигуры изменили положение. Сандра едва удержала равновесие, чуть не соскользнув в воду.

– Осторожнее, Ванесса. – Клод-Ноэль оказался рядом. – Вас испугали мои милые статуи. Разве вы не заметили, что это живые люди?

Только теперь, присмотревшись, Сандра поняла, что на самом деле статуй изображали люди, тела которых оказались покрыты краской. По ее лицу разлилась краска смущения. Мужчина и женщина, изображавшие богов, были абсолютно нагими.

– Вам так идет смущение, – произнес Клод-Ноэль. – Я вижу, что мои гости утомили вас. Иногда у меня самого возникает желание подсыпать им в шампанское стрихнина. Представляете, как было бы забавно! В фешенебельном отеле в самом центре Нью-Йорка, на сомнительной развратной вечеринке обнаружено три десятка трупов. Но, увы, это только фантазии. Оставим их заниматься тем, ради чего они и оказались на моем балу.

В этот момент начали вносить угощения – сладости и фрукты. Сандра с ужасом наблюдала, как утонченная публика по-свински, полными горстями, поглощает все это.

– Вы же заметили, здесь присутствуют только те, кто принадлежит к так называемой элите. Им хочется раз в году почувствовать себя вне всяческих рамок. Сегодня они могут есть с пола и заниматься сексом с незнакомыми, а завтра начнутся будни. Давайте не будем их осуждать, они имеют на это право. Но нам лучше удалиться, скоро начнется настоящее непотребство. Скажу вам, скукота неописуемая.

Клод-Ноэль распахнул перед Сандрой двери кабинета. Они были надежно отрезаны от беснующихся гостей. Сандра вышла во внутренний дворик, облокотилась на каменные перила. Перед ней расстилался ночной мегаполис.

– Не правда ли, очень красиво? – услышала она голос Клода-Ноэля.

– Мне нравится быть одной, – призналась Сандра.

– Мне тоже, – сказал граф. – Вы думаете, мне доставляют наслаждение эти балы и мой имидж? Я стал его рабом. Все ожидают от меня чего-то особенного. Я просто устал. Иногда мне хочется послать все к черту, перебраться куда-нибудь в безлюдную местность, к тихому озеру в канадских лесах, где на сотни миль нет ни единой живой души. Только двое – мужчина и женщина, любящие друг друга…

Сандра подумала, что разделяет его желание. Раньше она не умела ценить то, что дает ей жизнь. Останься она в Омахе, ее судьба сложилась бы совсем по-другому. Но разве это было бы плохо?

Шампанское оказало на Сандру слишком сильное воздействие, только потом она подумала, что к нему мог быть подмешан наркотик. Медленными шагами она вернулась в зал, сама не понимая зачем. Сквозь странный сон, в который Сандра была погружена, продолжая ходить, говорить, она слышала крики, чьи-то грубые голоса, визги женщин и хохот мужчин. Она оказалась в центре хоровода из сплетенных обнаженных тел. К ней тянулись жадные руки. Сандра металась, ища выход. Клода-Ноэля, который мог бы спасти ее от этих упырей, не было.

Вдруг прозвучал крик:

– Долой маски!

Сразу после этого хоровод пропал, Сандра ощутила вожделенную прохладу и провалилась в глубокий сон. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что лежит в мягкой постели. Комната была небольшой, и по легкой качке Сандра догадалась, что она находится на корабле или яхте. Она увидела, что переодета в шелковую ночную рубашку и пеньюар. Кто это сделал и был ли тот ужасный кошмар, где она оказалась в центре хоровода сладострастников в масках, только сном? Как она очутилась здесь? Против своей воли? Это что, похищение?

Дверь раскрылась, и на пороге возникла румяная старушка с тщательно уложенными седыми волосами. Она была одета в строгую темно-синюю униформу, в руках старушка держала серебряный поднос с аппетитно дымящимися чашками и чайником. Едва посмотрев в ее лучистые глаза, Сандра поняла, что знала старушку всю жизнь. Такая добрая бабушка никак не могла работать на тех, кто ее похитил.

– Ваша светлость, – нарекла та Сандру странным титулом, – вы проснулись! Извините, что я задержалась с завтраком.

– Где я? – произнесла Сандра. – Как я сюда попала?

– Ты у меня в гостях, – раздался голос Клода-Ноэля.

Он появился вслед за старушкой. Та, увидев его, поклонилась.

– Ядвига, можешь идти, – произнес он.

Клод-Ноэль был в белом офицерском костюме с золотыми эполетами. Старушка, оставив поднос на столике, поклонилась еще раз и поспешно скрылась.

– Клод-Ноэль, я не понимаю, в чем дело! – воскликнула Сандра. – Ваши шутки зашли слишком далеко! Вы немедленно должны доставить меня обратно в Нью-Йорк! Какам образом я очутилась на яхте? Кто, черт возьми, переодел меня!

– В гневе ты просто богиня, – восхитился Клод-Ноэль. – Только, пожалуйста, не швыряйся в меня завтраком, его готовила Ядвига, а она лучшая повариха во всем княжестве. Ты попадешь в Нью-Йорк, как только захочешь, но вряд ли раньше, чем через десять часов. Мы сейчас в Средиземном море.

Услышав эту поразительную весть, Сандра нервно рассмеялась.

– Я посмел принять решение за тебя. Ты немедленно вернешься обратно, когда пожелаешь. И последнее. Переодевала тебя Ядвига. Она моя кормилица, в детстве лупила меня за всякие провинности, а теперь приседает в книксене. Кстати, она сказала, что у вашей светлости совершенное тело. Сандра улыбнулась. Наглость и самоуверенность Клода-Ноэля вкупе с его непрошибаемой самоуверенностью не могли не вызвать улыбки. Ну что же, если они оказались в Средиземном море, то она постарается получить удовольствие от этих внезапных каникул.

– Мне нужно будет кое-что объяснить, – сказал Клод-Ноэль. – А пока я оставляю тебя для завтрака и утреннего туалета. Сейчас мы в бухте Ментоны, совсем рядом с итальянской границей. Мы снимемся с рейда, и скоро ты увидешь мой дом. Америка, спору нет, прекрасна, но, думаю, и мой край понравится тебе, Ванесса.

С этими словами Клод-Ноэль покинул Сандру. Она позавтракала превосходными круассанами, горячим кофе и тающими во рту бисквитами. Фрукты и мармелад. Затем душ. Сандра на всякий случай, вспоминая об ужасном ночном кошмаре, осмотрела себя в зеркале. Никаких следов. Люди в масках были только во сне. Сандра раздвинула двери платяного шкафа. Одно из двух: или Клод-Ноэль превосходно разбирается в женской одежде, или у него есть наряды на любой вкус. Сандра, сама удивляясь своей ревности, подумала, что у Клода-Ноэля наверняка масса любовниц. Еще бы, при таком образе жизни женщины для него обязательный атрибут вечного праздника. Сандра выбрала легкий шелковый костюм нежно-кремового оттенка. Она посмотрела на свое отражение. Удивительно, но это путешествие, так похожее на похищение, начало ей нравиться. Ей давно хотелось оказаться подальше от Нью-Йорка.

Клод-Ноэль ждал ее у штурвала яхты. Сандра с восторгом разглядывала находящуюся в нескольких сотнях метров набережную Ментоны. В воздухе стоял соленый морской аромат, солнце лучами ласкало кожу. Через пятнадцать минут яхта снялась с якоря. Клод-Ноэль сам вел ее, несмотря на то что на судне было достаточно персонала. Сандра научилась в последние годы разбираться в роскоши. Эта яхта стоила миллионы, белоснежная красавица с шикарными интерьерами.

– Ванесса, – обратился к ней Клод-Ноэль, – как тебе нравится вон тот берег?

Он указал на покрытую виллами и старинными замками полосу побережья, вдоль которой шло судно. На рейде в крошечной, прямо-таки игрушечной бухте покачивалось несколько десятков яхт. Где-то вдалеке, в горах, виднелись остатки лесов и извивались серпантином дороги.

– Милое местечко, – сказала Сандра.

В этот момент раздался оглушительный грохот.

– Не стоит беспокоиться, – произнес Клод-Ноэль, – это почетный караул, расположившийся в Старой башне, дает залпы из пушки в честь его высочества.

– Его высочества? – переспросила Ванесса. – Ах да, как я могла забыть, на Лазурном берегу расположены крошечные монархии. Но ведь это государство, что мы видим, не Монако?

– Ты не ошиблась, это Великое княжество Бертранское, – спокойно произнес Клод-Ноэль. – Моя родина. Ты права, это крошечное государство, там живет всего двенадцать тысяч человек. Сейчас мы пристанем к берегу.

Клод-Ноэль с мастерством бравого лоцмана провел яхту в бухту. Сандра с любопытством осматривалась вокруг. По площади это княжество едва ли больше, чем Манхэттен. Здесь все было похоже даже не на сказку, а скорее на театральное представление.

– Это княжеский дворец. – Клод-Ноэль указал на здание в стиле барокко, расположенное на большой площади.

Едва их яхта пришвартовалась, на причале появились гвардейцы, наряженные в почти бутафорскую разноцветную форму. Стоило Сандре и Клоду-Ноэлю оказаться на берегу, как они, выстроившись в почетный караул, отдали им честь.

– Архаичный обычай, впрочем, как и масса других, – поморщился Клод-Ноэль. – Особенно нам нужно опасаться журналистов.

Сандра присмотрелась. Всего в нескольких метрах, едва сдерживаемые несколькими полицейскими, бесновались журналисты.

– Сегодня же наши фотографии появятся во всех крупнейших газетах мира, – сказал со вздохом Клод-Ноэль. – Ванесса Стефенсон и ее неизвестный спутник.

– Клод-Ноэль, – произнесла Сандра, когда они оказались в салоне длиннющего белого лимузина, – я ничего о тебе не знаю.

– О, если бы ты знала, то вряд ли согласилась бы подняться на борт моей яхты, – ответил тот. – Хотя ты и не соглашалась, я похитил тебя.

Лимузин с черепашьей скоростью двигался по большой площади в направлении княжеского дворца. Архитектура зданий чем-то напоминала итальянскую и французскую.

– Я живу в княжестве, потому что согласно его законам здесь не существует подоходного налога. Однако, чтобы получить подданство или вид на жительство, каждый желающий должен положить в банки княжества не меньше двух миллионов долларов. Зато потом он может спокойно наслаждаться жизнью в этом раю, не платя налогов. Потому-то здесь осели самые богатые и самые жадные. Банкиры, звезды Голливуда, кое-какие арабские шейхи и темпераментные личности из Южной Америки, добывшие свои несметные богатства не самым честным путем.

Лимузин мягко затормозил перед мраморной лестницей в несколько пролетов, которая вела к парадному входу во дворец.

Сандре дважды довелось бывать в подобных местах. Однажды она оказалась в числе приглашенных в Букингемский дворец на празднование тридцатипятилетия правления королевы Елизаветы. Еще раз она присутствовала на приеме, который давала шведская правящая династия Бернадоттов каждый декабрь, по случаю вручения Нобелевских премий. Дворцовый церемониал завораживал Сандру. Она с удивлением обнаружила, что трепещет перед мужчинами и женщинами, которых только факт рождения вознес на самый верх социальной пирамиды. В детстве она мечтала стать принцессой и жить в подобном дворце, полном сокровищ и слуг. Она практически добилась этого.

– Местный великий князь – мой хороший приятель, – произнес Клод-Ноэль. – Не нужно никаких церемоний, пошли!

Стоило им оказаться на лестнице, как вновь, будто из-под земли, возникли гвардейцы. Зеркальные двери распахнулись изнутри, появились дворецкие в ливреях и смешных париках. Сандра не могла поверить, что кто-то в конце восьмидесятых живет по законам прошлого. Клод-Ноэль, казалось, не обращал ни малейшего внимания на все поклоны и церемонии.

– Георг! – воскликнула Сандра, увидев рослого дворецкого с бакенбардами. Тот, вытянувшись во фрунт, молча поклонился. Клод-Ноэль вручил ему свою фуражку морского офицера.

Анфилада комнат, обставленных не столько со вкусом, сколько богато и вычурно, вела в глубь дворца. Наконец Клод-Ноэль распахнул перед Сандрой резные двери, и они оказались в музыкальном салоне. Гигантский рояль на паркетном полу, полотна фламандских мастеров.

– Располагайся и чувствуй себя как дома, – сказал Клод-Ноэль.

Он нажал на искусно скрытую кнопку, появился Георг. Клод-Ноэль произнес несколько фраз на французском. Графиня Елизавета, еще в Омахе, пыталась учить Сандру французскому, но русская аристократка махнула на девушку рукой после нескольких занятий – необучаема.

Появились легкие закуски и напитки. Георг, плотно затворив створки дверей, скрылся. Клод-Ноэль поманил Сандру к широкому окну. Отсюда можно было наблюдать за сменой караула у входа во дворец. У ограды толпились туристы, несколько японцев снимали происходящее на кинокамеру.

– Ты представишь меня хозяину дворца? – спросила Сандра. – Князь может обидеться, если узнает, что незваные гости расхаживают по его покоям, даже не соизволив спросить его разрешения.

– Я немного знаю его высочество, – ответил Клод-Ноэль. – И почему-то уверен, что он так не отреагирует. Но ты права. Я сейчас позову этого обалдуя.

– Клод-Ноэль! – в ужасе воскликнула Сандра. – Я не могу предстать перед князем в таком наряде, мне требуется переодеться и привести себя в порядок.

– Поверь, Ванесса, ты само совершенство, – выдохнул Клод-Ноэль, коснувшись губами ее волос. – Я его зову!

Он исчез, Сандра попыталась сосредоточиться. Все слишком странно, Клод-Ноэль ведет себя так, будто дворец принадлежит ему.

Сандра подошла к старинным картинам, которые украшали обитые шелком стены музыкального салона. Мужчина, одетый по моде начала девятнадцатого столетия, кого-то напоминал ей. Подпись под портретом гласила, что это изображение Великого князя Бертранского Филиппа I. Точеные ноздри, высокий лоб с залысинами, темные глаза. Так и есть, на нее смотрел Клод-Ноэль.

Дверь салона распахнулась, на пороге появился Георг. Облаченный в ливрею, с жезлом в руке, он выглядел весьма царственно.

– Великий князь Бертранский, герцог фон унд цур Шенау, граф Орли де Саллей, божьей милостью владетельный господин княжества Бертран Клод-Ноэль I, из рода Гримбургов Сфорца д'Анжу Валуа!

– Это всего лишь я, – произнес, опять входя в музыкальный салон, Клод-Ноэль. – Владетельный господин всего этого опереточного княжества – я.

– Ваше высочество, – присела перед ним в поклоне Сандра. – Позвольте поблагодарить вас за честь…

Сделав нетерпеливый жест рукой, после которого Георг покинул их общество, Клод-Ноэль прервал ее:

– Ванесса, ты имеешь полное право издеваться надо мной. Все эти титулы, которые достались мне в наследство от предков, звучат сегодня смешно и нелепо. Я, Клод-Ноэль Гримбург, владею княжеством Бертранским.

– Клод-Ноэль, – произнесла Сандра, – неужели все это принадлежит тебе?

– Если бы, – с некоторой горечью ответил тот. – Титулы – это то немногое, что у меня осталось. У нас в княжестве монарх царствует, а не правит. Имеется премьер-министр, который определяет политику, есть кабинет министров. Мне остается только два раза в год выступать перед открытием и закрытием парламента, остальное время я трачу семейные капиталы и предаюсь вольготной жизни.

Клод-Ноэль сам показывал Сандре дворец и заодно рассказывал о Великом княжестве Бертранском.

Династия Гримбургов, или, как полностью звучала их фамилия, Гримбурги Сфорца д'Анжу Валуа, занимала великокняжеский престол с 1329 года. В тот памятный год пращур Клода-Ноэля граф Иоанн Орли де Саллей самовольно занял никому доселе не принадлежавшую территорию и провозгласил ее собственным владением, а себя – Великим князем. Он имел на это право, так как был женат на одной из французских принцесс дома Валуа. Несомненно, Франция не потерпела бы подобного самоуправства недалеко от своих владений, но вскоре началась Столетняя война, и на французском троне оказались как раз представители династии Валуа. Они снисходительно смотрели на проделки своего новоявленного родственника, противостояние с Англией куда больше занимало их умы, чем претензии на корону со стороны некоего захудалого рода. Шли годы, и династия, ставшая к тому времени уже Гримбургами, закрепила за собой крошечное государство общей площадью около десяти квадратных километров. В наполеоновские времена Гримбурги несколько лет были в изгнании, а трон Великого княжества занимал то ли свояк, то ли шурин императора всех французов. В Первую и во Вторую мировую войну княжество соблюдало нейтралитет, но тайно оказывало помощь антинемецкой коалиции. Великий князь Виктор IV укрывал во дворце евреев, одновременно устраивая приемы для генералитета вермахта. Отец Клода-Ноэля, князь Виктор-Иоанн I, сражался в рядах Сопротивления, был ранен, и когда в 1958 году он взошел на трон, то стал самым популярным монархом за всю историю княжества. К тому времени Гримбурги правили уже седьмое столетие. Пока одни монархии рушились под ударами революций, а другие шатались оттого, что исчерпали свою суть, народ Бертрана дважды на плебисцитах подтверждал – республика им не нужна. Еще в середине девятнадцатого века, при Филиппе I, чей портрет Сандра видела в музыкальном салоне, великие князья потеряли абсолютную власть и стали исключительно украшением и традицией. Клод-Ноэль вступил на престол в 1977 году и к моменту встречи с Сандрой являлся великим князем уже почти четырнадцать лет.

– Это тронный зал, – произнес Клод-Ноэль. – На этом троне, обтянутом красным бархатом, под балдахином с перьями, я принимаю послов и даю аудиенции. Хочешь посидеть на нем?

Он подал Сандре руку, и та с опаской опустилась на золоченое кресло.

– Ты выглядишь, как настоящая королева, – с грустью произнес он. – Сейчас ты сможешь испытать, что такое быть монархом.

Он провел ее в неприметную смежную комнату. Это была библиотека, выполненная в виде ротонды. Через стеклянный купол сверху падал свет заходящего солнца. Клод-Ноэль нажал на гравюру, один из шкафов бесшумно отошел в сторону. Открылась стальная дверь.

– Здесь хранятся драгоценности короны, – пояснил он. – Вообще-то они должны выставляться в ратуше, для всеобщего обозрения. Они там и выставлены, но только копии. Какая туристам разница, подлинный перед ними скипетр или нет. Ни дворец, ни то, что в нем находится, мне не принадлежат. Я не жалуюсь на жизнь, денег у Гримбургов вполне достаточно. Однако лет триста назад были великолепные времена, тогда картины, гобелены, дворцы, вся земля принадлежали великому князю. Теперь я сам похож на экспонат музея, я обязан раз в неделю появляться на публике перед туристами.

Открыв сейф, который представлял собой бронированную комнату, он словно распахнул перед Сандрой пещеру Али-Бабы. От Стефенсонов ей достались превосходные драгоценности, кое-что она купила сама, но сокровища династии Гримбургов превосходили все ее смелые фантазии. Бесчисленные футляры с массивными брошами, тяжелые колье, десятки диадем. Венцом коллекции были две короны. Они не поражали роскошью, простые тускло-золотые обручи с зубцами, даже без инкрустации.

– Эти короны были изготовлены еще для Иоанна Родоначальника, первого Гримбурга. Все остальное собирали мои предки, кое-что здесь – уже моя лепта.

Клод-Ноэль возложил Сандре на голову одну из корон. Затем накинул ей на плечи подбитую горностаем пурпурную мантию.

– Не забудь скипетр и державу. – Он вручил ей золотой шар с огромным травянисто-зеленым изумрудом и увенчанный редчайшим квадратным бриллиантом жезл.

Словно во сне, очарованная блеском истории, титулов и драгоценностей, Сандра заняла место на троне. Она представила, что перед ней склоняются подданные, от нее ждут милости, просят о пощаде.

– Ты похожа на Бьянку-Изабеллу, единственную женщину, занимавшую престол Гримбургов. Она правила в середине семнадцатого века. Во времена ее правления территория княжества увеличилась на одну треть – на целых три километра! Она исповедовала просвещенный абсолютизм, строила больницы, школы и дома для сирот. Ее прозвали Бьянкой Святой. Правда, в личной жизни моя прапрапрапрабабка святостью не отличалась, но это не помешало ей стать иконой для простых людей.

Клод-Ноэль склонился перед Сандрой.

– Моя королева, – прошептал он. Затем поцеловал ее. Сандра не сопротивлялась.

Два дня в великокняжеском дворце были настоящей сказкой. Клод-Ноэль оказался тем самым мужчиной, которого она искала. Он будто угадывал все ее желания.

Наиболее крупные и читаемые газеты Старого и Нового Света сообщали, помещая цветные фото на первые полосы, что Клод-Ноэль, Великий князь Бертранский, обзавелся новой пассией, которой является не кто иная, как наследница миллиардов американка Ванесса Стефенсон. Настало время расставаться. Сандре казалось, что она провела с Клодом-Ноэлем целую вечность и эта вечность в итоге превратилась в ничто. Вернувшись в Нью-Йорк, она поняла, что влюблена. Это совсем не походило на девчоночью благодарность Крису, сделавшему ее женщиной, и на холодный интерес, который она испытывала к Тому. Клод-Ноэль пленил ее.

Он был опасен и порочен, Сандра видела таких людей, когда в Сан-Франциско подрабатывала в стриптиз-кафе. Подобные мужчины могли мило улыбаться и доставлять неземное наслаждение возлюбленным, а через секунду хладнокровно перерезать им горло. Она понимала это, но поделать с собой ничего не могла. Она полюбила Клода-Ноэля!

Роман наследницы миллиардов с принцем, пусть и владеющим марионеточным государством, наделал шуму в средствах массовой информации. Сандру сразу же окрестили второй Грейс Келли, которая, как известно, сначала блистала в триллерах Хичкока, а потом вышла замуж за князя Монако. Сандра отключила телефон, практически не выходила на улицу, потому что стоило ей там появиться, как начинали трещать фотоаппараты и слышались крики назойливых папарацци. Газеты распространяли ужасающие сплетни, беспокойство проявили члены Совета директоров «Стефенсон Инкорпорейтед». Но Сандре на все было наплевать.

Клод-Ноэль появился, как всегда, внезапно. Весь в черном, он оказался в ее нью-йоркской квартире. Их безумства повторились. На сей раз все было куда острее и чувственнее. Сандра сама не понимала, что делает. Она потеряла голову.

Потом она снова посетила Бертран. Теперь Сандра соблюдала полное инкогнито, и все равно в «Конкорде», который домчал ее в Париж, ее преследовали любопытные журналисты. Пришлось петлять по Южной Европе, они встретились в небольшом швейцарском шале, где-то в заснеженных Альпах.

Затем были прогулки по замку в княжестве. Расставив зажженные свечи в литых канделябрах, они вдвоем бродили по темным коридорам. Именно там Клод-Ноэль и сделал Сандре предложение. Она давно решила, что примет его, но дала согласие только через неделю.

– Ты станешь лучшей великой княгиней за всю историю нашего рода, – произнес, целуя ее, Клод-Ноэль. – Ты подаришь мне здорового Гримбурга, пусть он появится на свет…

Дмитрий. Годы 1995—1998

ПУТЬ НАВЕРХ

На свет появился еще один мальчик, которого нарекли Леонидом. Новый губернатор приобрел бешеную популярность, его знали не только в области, он зачастую появлялся на крупнейших телеканалах, где участвовал в ток-шоу и аналитических программах. Дмитрий Черноусов в отличие от других никогда никого не обвинял. Создавалось впечатление, что этот еще достаточно молодой, энергичный и рассудительный человек на самом деле знает, что нужно делать.

Рождение второго ребенка было обставлено по всем правилам шоу-бизнеса. Подконтрольные Черноусову газеты на все лады превозносили Веру, обращая внимание на благотворительную деятельность супруги губернатора. Не обходили стороной и предвыборный компромат, пленку, где двойник Черноусова развлекался с проститутками. Противники просчитались: признание вины и покаяние Черноусова принесли ему больше пользы, чем вреда. Роды состоялись в областной клинике, не было ни элитных московских больниц, ни тем более поездок за рубеж. Только самый узкий круг знал, что целый этаж больницы был оборудован иностранной суперсовременной техникой, привезенной исключительно для жены губернатора, выписаны лучшие врачи страны, которые и приняли крошку Черноусова-младшего.

Счастливый отец, как положено, встречал разрешившуюся от бремени супругу у крыльца больницы. Никаких иномарок. Став губернатором, Черноусов принципиально пересел на автомобили российского производства, то же сделали и другие чиновники. Когда Вера, облаченная в неказистого вида шубку, появилась в сопровождении главврача со свертком на руках, защелкали кинокамеры и фотоаппараты. Простым горожанам понравилось, что губернаторша не выпендривается, кормит грудью малыша и, главное, носит страшненькую шубку. Мало кто догадывался, что неказистый мех принадлежит шиншилле, самому дорогому зверьку на свете.

Свое правление Дмитрий начал с увеличения зарплаты бюджетникам и военным. Она повысилась не на такую уж ощутимую сумму, однако об этом факте сообщалось как о величайшем достижении. Затем очередники, пенсионеры, участники вооруженных конфликтов, молодые ученые получили бесплатное жилье и автомобили. Закрома области были пусты, предыдущий губернатор, передавая бразды правления, позаботился о том, чтобы его преемник столкнулся с финансовыми трудностями. Однако Черноусов никогда не испытывал недостатка в деньгах. Люди, которые стояли за ним, всегда были очень щедрыми.

Социальная политика стала одним из ведущих направлений деятельности губернатора Черноусова. За полтора года были возведены три современные больницы, все в сельских районах, проложен газ и система отопления, телефонизированы, причем бесплатно, тысячи квартир. Чиновники сделались на редкость приветливыми и участливыми, не было слышно ни о каких финансовых скандалах, хищениях и коррупции. Те же, кто все-таки попадался, немедленно теряли высокое место и передавались в руки правосудия. Так, два вице-губернатора и несколько начальников департаментов получили немалые сроки, и вся область с чувством злорадства и удовлетворения следила за тем, как бывших чинуш сажают в «воронок» и увозят на зону.

Все больше и больше жителей области поддерживали политику нового губернатора. Людям нравились проекты вроде того, что в скором будущем у них будет построен крупнейший в стране центр горнолыжного туризма, в область зачастили иностранные инвесторы, в хронике событий постоянно показывали, как Дмитрий Черноусов встречается то с премьер-министром, то даже с президентом или влиятельным сенатором из-за океана.

Оппозиция проводила немногочисленные митинги и пикеты, требуя отставки сатрапского режима, но все меньше желающих принимали участие в визгливых мероприятиях под красными знаменами и портретами вождей революции. В области появилось два новых вуза, где обучение престижным специальностям было абсолютно бесплатным и приоритет отдавался малоимущим. Молодежь горой стояла за Черноусова, особенно после проведения Дня области. Всех поразил невиданный размах праздника, некое подобие латиноамериканского карнавала, море бесплатного пива и концерт самых популярных исполнителей российского шоу-бизнеса.

Старшее поколение могло покупать по смехотворным ценам билеты на постановки столичных театров и на концерты классической музыки – гастроли этих коллективов в сибирском регионе спонсировали мощные финансовые и промышленные группировки. Казалось, не было ни единой сферы в жизни области, которую не охватил новый губернатор. Налогов собиралось все больше, дотации и зарплаты увеличивались, вводились новые помпезные премии для победителя конкурса на звание «Лучший учитель» или «Лучший терапевт» – победители, простые работяги, получали уникальный шанс съездить в Париж, а в придачу конверт с парой тысяч долларов.

Местный бомонд, интеллигенция и представители культуры восприняли с великой радостью факт учреждения особой премии для деятелей литературы и искусства области, всем хотелось получить новенький автомобиль, мощный компьютер и внушительную сумму денег.

Прошло полтора года. Те, кто со скепсисом или подозрением относился к Дмитрию Черноусову, теперь были его ярыми сторонниками. В одной из тюрем был отмечен даже такой случай: заключенные жестоко избили одного из сокамерников, который пытался «гнать волну» на губернатора Черноусова. Еще бы, была возведена новая просторная тюрьма, где в камере жили по два человека, а кормили зэков, как это показывают в американских фильмах, – с учетом их предварительных пожеланий. Потому-то, судя по опросам и рейтингам, заключенные поголовно поддерживали новую власть. Им особенно нравилось, что Черноусов взялся за наведение порядка.

Раньше область входила в десятку самых криминализированных регионов страны. После прихода Дмитрия к власти полетела с постов вся милицейская и прокурорская верхушка, кто-то сел, двое даже покончили жизнь самоубийством. У руля оказались кристально честные и принципиальные люди. Волна преступности резко пошла на спад, милиция получила новую технику и солидную прибавку к зарплате. Началась кампания «Нет наркотикам», жители вкупе с народной дружиной, возрожденной к жизни, громили притоны, лупцевали наркоторговцев, некоторых даже убивали, но правоохранительные органы снисходительно смотрели на подобное самоуправство, это всех устраивало. Особенно народу понравилось, когда ректор одного из университетов был задержан по обвинению в потакании к распространению наркотиков во вверенном ему вузе. Его отпустили под залог, а через день нашли в роскошной квартире с проломленным черепом.

Наступил долгожданный порядок. Можно было прогуляться по городу позже девяти, не опасаясь, что с тебя снимут последние джинсы. На местных телеканалах появились московские телеведущие, которые почему-то переехали из столицы работать в регион. Молодежь получила возможность учиться и цивилизованно, без наркотиков и излишнего количества водки, расслабляться. Пенсионеры были счастливы, кривая рождаемости впервые за десять лет устремилась вверх, заработали предприятия-банкроты, открылись многочисленные казино и ночные клубы, где богатые люди оставляли нешуточные суммы. Жизнь налаживалась. Самым ходовым товаром в магазинах стали портреты нового губернатора. Считалось хорошим тоном подарить изображение Дмитрия Черноусова на день рождения, чиновники вешали его портреты в кабинетах – рядом с портретом президента. Появление четы Черноусовых на публике походило на явление народу семьи английского монарха – море восторга, крики радости, слезы в глазах некоторых экзальтированных особ.

Дмитрий был вполне доволен результатами своей деятельности. Ему удалось добиться того, что предыдущая власть не сделала бы и за две тысячи лет правления. Деньги, как всегда, решали все. Он видел, что народ любил его на самом деле, это не было фальшивым изъявлением верноподданнических чувств. Люди с удовольствием цокали языками, когда читали, что старший сын Черноусова учится не в Москве или Америке, а в местном вузе. Мальчик был круглый отличник, гордость факультета и всей области. Младшенький, Леня, пока воспитывался дома, однако в многочисленных интервью губернатор не раз и не два заявлял, что и его второй сын пойдет в обычную школу и будет учиться именно здесь.

Только небольшая группка людей знала, что на самом деле скрывается за всем этим. Для того чтобы выстроить новые больницы, облагодетельствовать бюджетников, заручиться поддержкой силовых структур, потребовались колоссальные деньги. Кредит Черноусову был открыт, он делал все так, как ему советовали люди из некой могущественной организации. Взамен он выполнял их требования. Самые перспективные и прибыльные предприятия области незаметно, без шумихи и ажиотажа со стороны СМИ, перешли в безраздельную собственность новых владельцев. Область была богата нефтью, велась добыча золота, выплавка алюминия, две трети территорий были покрыты девственной тайгой. Во главе правоохранительной системы становились те, кто мог помочь отобрать имущество у старых владельцев и передать его новым. Передел собственности шел полным ходом, но простые люди об этом не подозревали. Милиция, прокуратура, суды оказались под полным контролем Черноусова и тем самым его столичных покровителей.

Народ поразило и то, что новый губернатор запретил своему кортежу, а также машинам высокопоставленных чиновников с мигалками, игнорируя правила движения, проноситься по трассам, заставляя людей стоять в многокилометровых пробках. Теперь власть имущие, как и простые смертные, терпеливо ждали нужный сигнал светофора. Впрочем, сам губернатор предпочитал перемещаться по воздуху, на вертолете, купленном, кстати, за свои деньги, а не за счет бюджета.

Велась тонкая игра – если раньше грабили без зазрения совести, обращаясь с людьми, как с мусором, то теперь добивались их обожания и идолопоклонства. Велась борьба с преступностью, но только потому, что она мешала новым хозяевам привлекать иностранных инвесторов. Рубили голову гидре наркомафии, но только потому, что во главе распространения «белой смерти» желали стоять другие люди. Ректор университета, бывший наркобарон области, был элементарно устранен конкурентами, но обычные люди видели в этом знак улучшения ситуации.

Положение обывателей в чем-то улучшились, жить стало чуть спокойнее, немного более сыто и безопасно. Но за это приходилось платить непомерную цену. Как всегда, об истинном положении вещей догадывались немногие. Только те, кто хотел. Девяносто пять процентов жителей области были удовлетворены политикой нового губернатора. Им было плевать, что алюминиевые гиганты или заготовка леса находятся теперь в руках других владельцев.

В прокуратуре то и дело исчезали или сгорали дела на тех, кто выгоден власти, и заводились дела против ей неугодных.

– Я выполнил основное условие: дал народу «хлеба и зрелищ», – сказал Дмитрий в беседе с незаметным человеком из Москвы.

– Знаю, – ответил тот. – Они вас любят. Да и у нас нет к вам никаких претензий. Разве что некоторые строптивые писаки пытаются, как они выражаются, «открыть глаза» населению на происходящие события. Нужно бы с этим разобраться…

В области имелось всего несколько журналистов, которые выпадали из общего числа поющих осанну губернатору Черноусову. Дмитрий был достаточно хитер, для того чтобы не становиться подобием Ким Чен Ира. Он допускал критику в собственный адрес, но конструктивную и в разумных пределах. Если в газетах писали, что где-то задерживается выплата детских пособий, губернатор немедленно реагировал, и через два дня виновные снимались с должности, а люди получали не только то, что им причиталось, но и губернаторские дотации. Если жаловались из глубинки на то, что у них регулярно отключают свет после пяти вечера, то губернатор сам вылетал туда на вертолете, ходил по избам, отчитывал местную власть, и – о чудо! – загорался свет. Впрочем, аналитический штаб при губернаторе сам организовывал подобные «неполадки», чтобы предоставить власти возможность победоносно с ними разобраться, к вящей своей славе.

Находились все-таки отдельные правдолюбцы, которые разоблачали связи Черноусова с олигархическими структурами. Как-то вышла передача, обвиняющая губернатора в том, что он потакает правым радикалам, национал-патриотам и доморощенным фашистам. Его даже назвали Коричнево-Красноусовым. Журналиста привлекли к суду, он был признан виновным в клевете и приговорен к крупному штрафу. Программу не закрыли, слишком много было шума, этим заинтересовались столичные телеканалы. Все ждали, что губернатор отдаст распоряжение отстранить неугодного журналиста, однако Дмитрий, наоборот, пришел к нему на прямой эфир, пробыл там почти два часа и отвечал на все резкие вопросы. После этого стало как-то неудобно обвинять губернатора в нежелании сотрудничать с оппозицией. Программа потеряла популярность, затем урезали финансирование, сам журналист оказался замешан в грязной истории с малолетними девочками и после краха блестящей карьеры был вынужден переехать в другую область.

Дмитрий никогда не забывал о собственной выгоде. Он давно стал миллионером, теперь его стремление получить кусок пожирнее было прямо-таки навязчивым. Рано или поздно его царствование в области закончится, поэтому нужно выжать максимум за тот недолгий срок, что ему отмерен в качестве губернатора. Нефтеперерабатывающие заводы, химический концерн, несколько банков, рестораны, казино, ночные клубы – все это сосредоточилось в его руках. Он никогда не забывал о доле тех, кто разрешил ему стать главой администрации.

В области усилились правые настроения, Черноусову и его команде было чрезвычайно выгодно винить во всех бедах инородцев, иностранцев и пришлых. Никто не вспоминал, что и сам губернатор не так давно считался чужаком, теперь он стал своим, ему вручили грамоту почетного гражданина области.

Во всех бедах оказывались виноваты коммунисты или демократы, выходцы с Кавказа или американцы, панки или рэперы. Люди, увидев перед собой четкий образ врага, наполнялись черной злобой и больше не предъявляли претензий к губернатору. Произошло несколько серьезных столкновений, участились погромы и суды Линча. Средства массовой информации, подконтрольные Черноусову, выдавали все это за подъем национального самосознания и желание дать отпор криминалитету.

Года через два после того, как он выиграл выборы, Дмитрий вдруг понял, что оказался по самые уши вовлеченным в махинации своих покровителей. На территории области было организовано несколько строго засекреченных объектов, где проходили тренировку молодые бойцы. Уровень преступности на самом деле упал, но вместо этого народные дружины по анонимной наводке могли ночью ворваться в любую квартиру и избить хозяев, которые подозревались в геноциде русского народа, торговле наркотиками или иных преступлениях. Кто-то пытался говорить о становлении диктаторского режима, замешанного на огромных деньгах, связях с криминальным миром и националистических идеях, но осмелившиеся поднять голос против Черноусова или спешно покидали область, или исчезали без следа.

– Вам не обязательно знать все подробности, – всегда с легкой улыбкой отвечал Дмитрию прибывший из центра гость. – Смотрите, у вас великолепный рейтинг, народ вас любит и всемерно поддерживает, что еще нужно?

Пожалуй, в первый раз за свою жизнь Дмитрий ощутил некоторое беспокойство. Ему не нравилось, что им манипулируют. Он сам участвует в получении колоссальных прибылей, прибирает к рукам рентабельные предприятия, но подлинная игра, ведущаяся у него за спиной, ему пока недоступна. Он чувствовал, что назревает нечто серьезное.

Вера ничего не замечала. Она была вполне счастлива и жила спокойной и тихой жизнью. Старший сын, Павел, уже учился в университете, младший, Леня, был ее единственной радостью и утехой. Муж пропадал на работе иногда сутками, так и не появляясь в роскошном особняке, который был официальной резиденцией губернаторской семьи.

Однажды, прогуливаясь по городскому парку, Вера присела отдохнуть на скамейку. Была весна, мощные дубы и липы покрылись зеленью, в воздухе стоял упоительный аромат нагретой солнцем земли. Вера не доверяла малыша гувернанткам и воспитательницам. В благотворительных фондах появились новые энергичные мужчины и женщины из Москвы, любезные, но очень упорные. Они-то и заправляли всеми делами, а Вера оставалась номинальным президентом. Раз в несколько дней ей приносили на подпись кипу бумаг, которые она, даже не читая, скрепляла своей подписью. Все ее время было посвящено Лене, позднему ребенку.

Охрана, зная привычки хозяйки, прогуливалась вдалеке. После того как мелкая шпана в городе была приведена в чувство, прогулки в парке стали абсолютно безопасными. Никто, даже самые рискованные личности, никогда бы не предприняли ничего против супруги губернатора Черноусова. Утром Вера дала обстоятельное интервью крупному столичному журналу.

Теперь Вера наслаждалась погожим днем. Людей практически не было, в основном пенсионеры и такие же, как она, мамочки. Все знали, кто она такая, и делали вид, что не замечают ее. Вера посмотрела на младшего сына, который посапывал в коляске.

К скамейке, где она расположилась, подошла пожилая женщина с вязаньем. Охрана, вначале сделав стойку, расслабилась. Старушка расположилась рядом с Верой, улыбнулась ей и проговорила:

– Какой у вас счастливый вид.

Вера ответила ей ничего не значащей фразой. Скорее всего, старушка не интересуется политикой, иначе бы непременно признала жену губернатора и вряд ли завела бы с ней разговор.

– Это ваш сын? – произнесла она, указывая на коляску. – Чудесный мальчик. Уверена, что его ждет великолепное будущее. Думаю, ваш муж об этом позаботится.

Надо же, старушка все-таки в курсе. Вере доставляло удовольствие, что люди из народа восхищается ею и Дмитрием. Иногда ей казалось, что восхищение слишком бурное, чтобы быть искренним, но, когда она видела, как приветствуют их жители области, это ощущение исчезало. Их на самом деле любили. Дмитрий сделал очень много для народа, к ним неоднократно приезжали с федеральных телеканалов и из-за границы, чтобы продемонстрировать модель капиталистического общества, успешно развивающуюся в российской глубинке.

– Но всегда ли так будет? – спросила старушка, выпустив на секунду из рук вязанье.

Вера заметила, как изменилась эта милая женщина, ее взгляд стал холодным и пронзительным. Кажется, она ошиблась. Старуха опасна, нужно немедленно звать охрану. Эта сумасшедшая может нанести вред Лене!

– Не суетитесь, Вера Викторовна, – словно читая мысли губернаторши, произнесла старушка, снова превращаясь в милую бабушку. – Я бы на вашем месте сначала выслушала, а потом принимала решение.

– Что вам нужно? – прошептала Вера, внезапно ощутив пронизывающий апрельский холод. Солнце било прямо в глаза, в горле запершило.

– Я майор Никонова из Федеральной службы безопасности, – произнесла пожилая соседка. – Разрешите продемонстрировать вам некоторые весьма занимательные документы.

Она протянула Вере свое вязанье, под которым находился конверт из плотной бумаги. Вера, как во сне, развернула его. Охрана прогуливалась около пруда, перестав обращать внимание на старуху рядом с Верой. Замелькали цифры, названия предприятий, имена известных в области людей. Под некоторыми документами расписался Дмитрий. Вера очень хорошо знала его уверенную и размашистую подпись.

– Зачем вы показали мне все это? – произнесла она со страхом в голосе.

– Посмотрите внимательнее. Здесь фотокопии документов, по которым ваш муж и некоторые его покровители становятся хозяевами предприятий…

– Мой муж – бизнесмен!

– Он в первую очередь губернатор.

Вера захотела встать и уйти, но не смогла. Что нужно этой старухе, которая оказалась майором ФСБ? Вера никогда особо не задумывалась над тем, чем занимается Дмитрий. Финансовые вопросы ее не интересовали, она всегда знала, что у них есть деньги, а откуда они берутся, ей было все равно.

– Ваш муж – преступник, – отчеканила майор Никонова.

– Не верю, – произнесла Вера. – Уходите, или я вызову охрану.

– Ваш муж – преступник, и вы в глубине души знаете это, – продолжала старуха. – За ним стоят могущественные силы, и если их не остановить, то может произойти непоправимое. Я оставляю вам контактный телефон. Подумайте, и если у вас появится желание помочь нам и своим детям… Подумайте о нем. – Она указала на коляску с сыном. – Рано или поздно Черноусов оступится, и тогда всему вашему образу жизни придет конец.

Вера резко вскочила со скамейки, едва не перевернув коляску. О чем говорит эта сумасшедшая! Она предлагает ей шпионить за собственным мужем! Нет, нет и еще раз нет! Она любит Дмитрия, и даже если он таков, как о нем говорит эта особа…

Думать об этом Вера не хотела. Она побежала к пруду, где ее ждала охрана. Охранники удивленно посмотрели на Веру, она ничего им не сказала, а только обернулась. Скамейка была пуста, старуха, вязавшая носок и сделавшая ей предложение «сдать» собственного мужа, исчезла. Вера решила, что сегодня же поговорит с Дмитрием и расскажет ему о том, что за ним началась охота.

Вечером того же дня Дмитрий, планировавший вернуться домой не позднее десяти вечера, задержался. Нужно было уладить несколько срочных вопросов и сделать важный звонок в Москву. Это требовало полной конфиденциальности, поэтому для всех сотрудников аппарата рабочий день закончился. Было около половины двенадцатого, когда Дмитрий, завершив все дела, собрался уходить. Он прошелся по верхнему этажу пустынного здания губернаторской резиденции. Машина уже ждала его внизу.

Внезапно внимание Дмитрия привлекла полоска света, пробивающаяся из-под двери одного из рабочих кабинетов. Он распахнул дверь, чтобы выключить свет, и увидел свою секретаршу Наталью. Она работала с ксероксом, который бесшумно выплевывал копии документов.

– Наташа, что вы здесь делаете? – спросил Черноусов.

Секретарша побледнела и судорожно попыталась выключить копировальный аппарат.

– Дмитрий Николаевич, я… готовлюсь к завтрашнему совещанию глав районов области, делаю нужные копии…

Черноусов ни на мгновение не поверил Наталье. О том, что все готово к совещанию, она доложила ему всего несколько часов назад.

– Разумеется, Наташа, – произнес он как можно более спокойно. – Спасибо за ваше трудолюбие. Я ухожу, не забудьте выключить свет и запереть двери, когда тоже уйдете.

На лице секретарши отразилось облегчение. Дмитрий вышел и затаился в темноте. Эта стерва делает копии каких-то секретных бумаг. На кого она работает?

Прошло еще около сорока пяти минут, прежде чем Наталья вышла из офисного помещения. В руках у нее был пухлый кейс. Она осмотрелась, заперла кабинет и пошла в архив. Дмитрий двинулся за ней. Наталья быстро положила на место бумаги, затем вытащила мобильный телефон.

– Они у меня, – тихо произнесла секретарша. – Когда будут деньги? Он сегодня меня едва не застукал. Больше я не буду рисковать. Ясно…

Он нанес ей удар по затылку, когда Наталья, закончив разговор, пыталась положить телефон в кейс. Ее тело рухнуло на пол. Дмитрий распотрошил содержимое кейса. Так и есть, эта тварь работала на конкурентов или на компетентные органы. Копии документов по приватизации, большая часть их противоречит законам. Как долго секретарша работала и на кого?

Дмитрий попытался привести женщину в чувство. Она слабо зашевелилась. Дмитрий достал свой сотовый и приказал личной охране немедленно прибыть в архив. Затем он позвонил Вере и произнес:

– Милая, завтра я устраиваю важное совещание, мне нужно поработать с документами. Ложись спать и не жди меня. У тебя есть ко мне разговор? Хорошо, поговорим утром, целую.

– Берите эту стукачку и живо в машину, – распорядился он. – Вызовите Стаса из аналитического отдела. Ее везите за город, на дачу. Она должна сказать все, что знает.

Домой Дмитрий вернулся только под утро. Наталья раскололась сразу же, даже не пришлось применять силу. Женщина на коленях умоляла Черноусова пощадить ее. С ней связались люди из ФСБ или какой-то иной структуры, она не знает, предложили большие деньги за то, чтобы она сделала копии некоторых документов. Она согласилась. Наталья знала совсем немного, бумаги она передавала всего два раза, она не хотела…

– Труп, как всегда, в цемент и в реку, – сказал Дмитрий, когда секретарша была мертва. – У нее, кажется, есть престарелые родители. Выделить им тысячу долларов и сказать, что их дочь уехала в долгосрочную командировку. Потом сделать так, чтобы создалось впечатление, что она умерла от несчастного случая далеко отсюда.

Дмитрий вернулся домой. Похоже, Вера спит. Ему не нравилось, что за ним началась охота. Кажется, покровители плохо защищают его. Он решил серьезно поговорить с Москвой.

На самом деле Вера просто прилегла, но не спала. Она ждала мужа, чтобы предупредить его об опасности. Он же, переодевшись и захватив сотовый, скрылся в ванной. Вера открыла глаза и поднялась с кровати. Машинально она положила одежду Дмитрия на кресло. Кровь. На рубашке и лацкане пиджака виднелись брызги крови. Что случилось?

Она подошла к ванной. Дверь была приоткрыта, она услышала обрывок разговора:

– Пришлось применить особые меры… Да, все, как обычно. Она исчезнет. Займитесь теми, кто копает под меня. Полечу я – полетите и вы, надеюсь, это понятно?

О каких особых мерах говорит Дмитрий, почему у него кровь на рубашке? Вера с гулко бьющимся сердцем замерла на пороге ванной. Звонок внутреннего телефона стегнул ее, как плетью. Она опрометью бросилась в спальню. Муж, дав отбой по сотовому, взял трубку внутреннего аппарата.

Вера осторожно сняла трубку параллельного телефона. Затаив дыхание она слушала, как мужской голос докладывал ее мужу:

– Дмитрий Николаевич, бочку с телом только что утопили в реке. Все в порядке.

Вера, чувствуя, как волосы шевелятся на голове от ужаса, не смея проронить ни слова, слушала страшный разговор. Тело… Убитая женщина… Бочка с цементом… Утоплена в реке… Это звучало, как фразы из плохого триллера. Дмитрий говорил вполне буднично, как будто все это для него не впервой. Кровь на рубашке и пиджаке… Им заинтересовалась ФСБ.

Когда Дмитрий, приняв душ, нырнул под шелковое одеяло, Вера, как и прежде, лежала с закрытыми глазами в расслабленной позе. На самом деле ее сердце учащенно билось. Рядом с ней лежит преступник, рядом с ней убийца. И она любит этого убийцу, вот что самое страшное!

Дмитрий поцеловал спящую жену и провел по ее лицу рукой. Вера едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. У него руки в крови… Неужели майор Никонова права? Вера долго не могла заснуть, и только когда серый рассвет забрезжил в окнах, ее сморил тяжелый сон.

Утром, глядя на веселого и улыбающегося Дмитрия, Вера никак не могла поверить в то, что пришлось пережить ночью. Как ей хотелось, чтобы телефонный разговор оказался дурным сном, кошмаром, фантасмагорией. И все же это была правда.

Когда она узнала о том, что личная секретарша мужа Наталья внезапно уехала в командировку на несколько месяцев, она поняла, кто жертва. Невозможно! Ее муж не может быть убийцей, он все так же обнимал и целовал ее, так же нежно относился к сыновьям. Для всего есть невинное и логичное объяснение!

– Ты чувствуешь себя неважно, дорогая? – спросил Дмитрий, внимательно глядя на жену. Вера испуганно вскочила из-за стола.

– Голова болит, – неопределенно ответила она. – Я пойду прилягу.

Оставшись в особняке одна, Вера мучительно долго принимала решение. Что же теперь делать? У нее не было улик, только несколько фраз, подслушанных случайно. Может быть, она что-то не поняла и речь шла не об убийстве? Нет, она поняла все так, как есть. Подозрения, интерес ФСБ к Дмитрию, разговор со старухой в парке – все это звенья одной цепи.

Вера обнаружила в кармане пальто белую карточку с несколькими телефонами. Дрожащими пальцами она набрала один из номеров. Бодрый голос ответил ей, что она попала в региональное отделение Федеральной службы безопасности. Вера моментально повесила трубку. Но они хотят, чтобы она предала Дмитрия. Она не может этого сделать. Хотя бы потому, что он ее муж. Только теперь, многие годы спустя после их свадьбы, Вера поняла, что безнадежно любит Дмитрия. Раньше это была романтическая влюбленность, потом – благодарность за то, что он выбрал именно ее. Сейчас это походило на затянувшееся сумасшествие. Она никогда не сможет причинить Дмитрию вред. Может быть, он и убийца, и вовсе не тот, за кого себя выдает, но от этого она не станет любить его меньше.

Кроме Дмитрия, у нее есть два сына. Если она предаст их, то прежняя жизнь разрушится. Она останется одна, совсем одна. Дмитрий, когда узнает о ее предательстве, отвернется от нее. Или даже убьет.

Решение было принято за какие-то доли секунды. Она не хочет ничего знать о делах мужа, он по-прежнему останется для нее самым желанным, самым добрым и честным человеком на свете. Людям из ФСБ, если они снова попытаются склонить ее к предательству, она ответит, что не собирается заниматься подлыми делами.

Головная боль, тупой иглой засевшая в затылке, отступила. Вера поняла, что это единственно правильное решение. Она останется с Дмитрием при любой ситуации, поддержит его, никогда не бросит. Даже если он и не любит ее, она обожает и боготворит его.

Вера поднялась на второй этаж, где находилась секретная комната. В небольшом помещении хранилась ее коллекция кукол. Она занялась собирательством в раннем детстве. Теперь с застекленных полок, из витрин на нее, не мигая, смотрели сотни глаз. Маленькие и большие, одетые в вечерние туалеты и в крестьянкое платье, сделанные из фарфора, дерева, тряпок и даже железа – все они давно стали для Веры родными. У каждой из кукол было имя, была родословная и своя судьба. Например, вот эта принадлежала когда-то дочери Жозефины Богарнэ, Гортензии. А с этой крошкой играла одна из последних испанских инфант. Куклы всегда понимали Веру, никогда ее не обижали. До того как у нее появились дети, они были ее детьми. Дмитрий равнодушно относился к увлечению жены, считая его, впрочем, неплохим способом размещения капитала. Коллекция застрахована на умопомрачительную сумму, но Вера не могла представить, что когда-нибудь ее куклы исчезнут.

Опытный психолог объяснил бы подобную страсть Веры недостатком родительской любви в детстве и подспудным желанием быть кому-то полезной. Вера не могла пожаловаться на жизнь – она жила в роскоши, могла позволить себе практически любую прихоть, у нее был чудесный муж. И вот он оказался убийцей, но она его сильно любит. Двое чудесных сыновей. И куклы. И все же на вопрос, счастлива ли она, Вера не могла бы дать точного ответа.

Дмитрий, задействовав покровителей в столице, сумел выяснить, что им заинтересовались на самом верху. Кто-то решил, что Черноусов, ставший популярным уже за пределами вверенной ему области, претендует на слишком многое.

Пришлось обратиться к людям, которые управляют многими процессами в государстве. Дмитрий получил гарантии, что его не тронут. Его это устраивало. Приближались перевыборы на пост губернатора. Он не сомневался, что победит, для этого не требовалось даже проводить предвыборную кампанию, жители области и так стояли за него горой.

– Дорогая, – обратился как-то Дмитрий к Вере. – Меня пригласили во Францию, на семинар, посвященный проблемам управления в странах с развивающейся экономикой. Я вот подумал… Хочешь поехать вместе со мной?

Вера ощутила, что такое настоящее счастье. Они прилетели в Париж. Дмитрий, как никогда прежде, был галантен и предупредителен. Это напомнило Вере первые месяцы их знакомства. Лучшие рестораны, эксклюзивные магазины, экскурсия по Сене на катере, где они находились только вдвоем. Это был второй медовый месяц. Страшный разговор и исчезновение секретарши оказались теперь где-то очень далеко. Прижимаясь к Дмитрию, Вера не хотела об этом думать.

Затем их пригласили на юг Франции. Было раннее лето, а в Ницце стояла чудесная погода. Вера почувствовала, что каждый день рядом с Димой прибавляет ей сил и энергии. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно. Огромная постель, очередной подарок, его ласки…

Они сидели в небольшом ресторанчике около порта. Десятки роскошных яхт, принадлежащих сливкам общества, радовали взгляд совершенством форм. Вчера они с Дмитрием были на одной из таких по приглашению крупного французского промышленника. Вере особенно запомнились поцелуи с собственным мужем в тесной подсобке, где их каждую секунду мог обнаружить кто-нибудь из команды или обслуги. Изысканное общество, относившееся к богатым русским как к малообразованным и вульгарным людям, было очаровано молодым сибирским губернатором и его изящной женой, свободно владеющей английским и французским. В ней, как заметила одна влиятельная дама, ведущая светскую хронику, есть то, что делает женщину особенной, – шарм и чувство собственного достоинства.

– У меня для тебя небольшой подарок, – произнес Дмитрий, протягивая жене небольшую коробочку.

Вера, словно ребенок, захлопала в ладоши в ожидании очередного сюрприза. Она не ошиблась. Чудесная маленькая куколка, одетая в кружева и бархат. Такие делали в Германии на рубеже XVIII–XIX веков. Вера несколько дней назад как зачарованная рассматривала эту малышку в витрине одного из аукционных домов. Хозяин вежливо, но твердо сказал, что кукла не продается, так как является его семейным талисманом. И вот она обладательница этого чуда. Дмитрий, ее Дима, сделал так, чтобы она получила желаемое. И как после этого она может не любить его!

– Я счастлива, – произнесла Вера. Дмитрий положил свою ладонь поверх ладони жены. – Я не думала, Дима, что такое еще возможно.

Дмитрий усмехнулся. Ему нравилось, что Вера так опьянена поездкой по Франции. Он сам не представлял, что это и ему доставит столько удовольствия. Кажется, его жена становится настоящей женщиной, распускаясь, подобно бледному экзотическому цветку с густым тропическим ароматом. За последние годы у Дмитрия было несколько ничего не значащих интрижек, замешанных в основном на сексе. Вера ни о чем не догадывалась, никто ни о чем не догадывался. И вот теперь… Он и не подозревал, что его Вера, на которой он женился по расчету, из-за положения ее отца и карьерных перспектив, может стать для него столь желанной. Ему нравилось быть с ней, радовать ее, делать подарки. Ему пришлось выложить хозяину аукциона баснословную сумму, раз в пять превышающую стоимость и без того раритетной куклы, чтобы тот согласился продать ее. Дмитрий наслаждался восторгом Веры, разглядывавшей куклу. Иногда его пугала ее страсть к этим неживым существам, собранным в отдельной комнате, теперь же ему нравилось смотреть на смеющуюся Веру. Кто знает, может, он по-своему любит свою жену.

Вера перелистывала меню в поисках еще не изведанного деликатеса, а Дмитрий лениво осматривал изумрудно-лазурную бухту, заполненную яхтами. Ему так захотелось переехать сюда, в Ниццу, бросить унылую, морозную Сибирь, приобрести здесь виллу, завести красавицу-яхту и наслаждаться жизнью вместе с Верой.

Его внимание привлекла одна яхта, выделявшаяся размерами и роскошью отделки. «Бертрания». Стоимость такой – не один миллион долларов, скорее всего, даже больше десятка. Ницца была прибежищем мультимиллионеров, кинозвезд и супербогатых бездельников. От «Бертрании», стоявшей на рейде, отошел белоснежный катер.

– Дима, что ты будешь? – Вера отвлекла его от созерцания яхты.

Дмитрий заказал «фрукты моря». Жена была счастлива, сегодня из Москвы пришло ошеломительное предложение, которое вселяло в Дмитрия большие надежды. Кажется, его давняя мечта о большой власти может осуществиться.

– Вот это да, – произнесла Вера, повернув голову и также наблюдая за столпотворением у причала. – Кажется, прибыла очередная голливудская звезда.

Катер с яхты «Бертрания» был атакован массой журналистов и праздношатающейся публики. Микрофоны, камеры, крики, руки, вытянутые с блокнотами для автографов.

– Что здесь происходит? – спросила Вера у официанта.

Тот, помня щедрые чаевые богатой русской пары, любезно ответил:

– Мадам, если не ошибаюсь, это визит Великой княгини Клементины Бертранской. Ее крошечное княжество находится всего в сорока километрах отсюда. «Бертрания» – ее яхта.

У причала прибывших уже ждал роскошный лимузин, абсолютно белый, стилизованный под авто тридцатых годов, только с затемненными окнами.

– Какая элегантная дама, – произнесла Вера, глядя, как высокая грациозная женщина в белом брючном костюме, огромной шляпе и черных очках садится в лимузин.

Дмитрий ничего не ответил. Он наблюдал за княгиней.

– Я видела ее фото в журналах и по телевидению, – продолжала Вера. – Княгиню считают эталоном вкуса. Она, кажется, родилась в Америке…

Два дня спустя, в их последний вечер перед отлетом в Москву, Вера и Дмитрий получили эксклюзивное приглашение на прием, устраиваемый Великой княгиней Бертранской в загородном особняке. Попасть в число избранных являлось большой честью, бал у княгини открывал дорогу в высшее общество Старого и Нового Света.

Вера подошла к приглашению со всей серьезностью. Дмитрий, никогда не читавший светскую хронику и не интересовавшийся коронованными особами, отнесся к нему с улыбкой. Впрочем, как он решил, знакомство с местной элитой ему не помешает. Он помнил о том, что ему сказал во время разговора человек из столицы.

– Ты великолепна, дорогая, – произнес в изумлении Дмитрий, когда Вера появилась в гостиной.

Сам он облачился в черный смокинг, Вера же решила ни в чем не уступать самым богатым и элегантным дамам Ниццы. Длинное темно-синее платье выгодно подчеркивало ее великолепную фигуру. Сапфиры на шее, скромная прическа, придающая ей недоступный и шикарный вид. Жена пленяла Дмитрия все больше и больше. Осторожно поцеловав Веру, он взял ее под руку, и они направились к арендованному лимузину.

Вилла, расположенная недалеко от Ниццы, в районе для мультимиллионеров, была возведена в стиле рококо – изящные мраморные статуи, драгоценная лепнина, зеркальная облицовка стен и подсвеченные фонтаны. Дмитрий бывал на многих приемах и светских раутах, но сразу понял, что эта – нечто из ряда вон выходящее. Деньги здесь не имели особого значения, самое главное – положение в обществе. Знакомый французский издатель представил его итальянской герцогине, голливудской звезде, которую Дмитрий до этого видел только на экране, потом французскому премьер-министру.

Вера была воплощением очарования и элегантности. Наконец, окруженная свитой воздыхателей, к ним подошла и сама хозяйка приема – Великая княгиня Клементина. Она была одета в точности как Вера – в темно-синее платье, только вместо сапфиров ее красоту оттенял матовый жемчуг.

– Похоже, я встретила здесь свою сестру, – произнесла великая княгиня. – Видимо, мне придется сменить кутюрье. Мадам, скажите, все русские такие красавицы? Я очень рада…

Дмитрия словно током ударило, когда княгиня протянула ему затянутую в белую перчатку до локтя руку. Устремив взгляд на ее алебастровое лицо, он вдруг вспомнил, где и при каких обстоятельствах видел Клементину. Это было столь невероятно, что он опешил на миг. Не может быть!

Глаза великой княгини, подобно сапфирам на шее Веры, на секунду вспыхнули, а затем погасли. Нет сомнений, она тоже узнала его.

Церемониал был завершен. Сказав пару ничего не значащих фраз, Клементина прошла дальше.

Дмитрий не мог опомниться. Нет, это видение из прошлого – страшный сон, игра воображения. Он с жадностью схватил бокал шампанского и осушил его залпом.

Бросив Веру в разношерстной толпе, он устремился за Клементиной. Обойдя всех гостей, та поднялась по лестнице зеленого мрамора наверх. Дмитрий бросился за ней. Секьюрити, наблюдавшие за гостями, не заметили его, хотя вход на второй этаж, в личные покои Великой княгини Бертранской, был запрещен.

Роскошь, подлинники фламандских мастеров, позолота и мрамор. Дмитрий как тень проскользнул по коридору. Вот и приоткрытая дверь. Он смело шагнул внутрь.

Княгиня сидела около огромного зеркала, запустив пальцы в волосы. Услышав шаги, она резко обернулась.

– Что вы здесь делаете? – на великолепном французском произнесла она. – Как вы посмели…

Она узнала его, Дмитрий понял это моментально. И она боялась его, как и он боялся ее.

– Сан-Франциско, – медленно произнес он. – Линда. Автомобиль. Несчастный случай. Девушка в окне.

Да, та самая девушка, молоденькая проститутка, наблюдавшая за тем, как он случайно сбил Линду, и Великая княгиня Клементина Бертранская – одно и то же лицо. Она изменилась, но глаза… Это та девчонка…

Княгиня в жесте отчаяния порвала ожерелье из жемчуга. Закусив губу, она посмотрела на Дмитрия. Сам не понимая, что делает, он шагнул к ней и поцеловал. Она ответила ему со всей страстью и желанием.

– Я ждала и страшилась этого, – прошептала княгиня, обнимая Дмитрия за шею. – Как же я боялась, что меня кто-нибудь узнает! И этим кем-то оказался ты. Поцелуй еще, меня давно никто не целовал так страстно. Я очень хочу, чтобы…

Александра. Годы 1992—2002

В НЕКОЕМ КНЯЖЕСТВЕ У МОРЯ…

…чтобы подготовить процедуру венчания и коронации, потребовался почти целый год.

Обе церемонии были назначены на один день, воскресенье, двадцать девятое августа. Каждый штрих ритуала, выверенного столетиями, был расписан по секундам. На свадьбе присутствовало около тысячи представителей прессы. Сказать, что интерес к предстоящему событию был огромен, значит ничего не сказать. Едва годом ранее просочились слухи о том, что Ванесса Стефенсон вскоре станет Великой княгиней Бертранской, средства массовой информации будто сошли с ума. Даже визит советского лидера в США и надвигающийся крах коммунистической системы не могли затмить этой сенсации.

Невестой Клода-Ноэля I стала супербогатая американка, поэтому из свадьбы и коронации сделали событие века. На церемонию были приглашены сливки общества, те, кто мог похвастаться или аристократическим происхождением, или финансовым могуществом. Крошечное княжество никогда не переживало подобного наплыва туристов. Апартаменты в отелях, пансионатах были раскуплены в считаные часы. Специальным указом правительство Бертрана запретило в день бракосочетания входить на яхтах в бухту княжества. Строились невероятные предположения о подвенечном наряде будущей великой княгини. Говорили, что платье стоит никак не меньше миллиона долларов, украшено старинными кружевами, жемчугом и бриллиантами.

Сама Ванесса Стефенсон стала недоступна для прессы, как только было официально объявлено о ее помолвке с Клодом-Ноэлем. Ей пришлось, отказавшись от дел и творчества, заняться подготовкой к бракосочетанию. Сандра не хотела шумихи, хотя и понимала, что это неизбежно. Клод-Ноэль сумел убедить ее в необходимости самой пышной и величественной свадьбы за всю историю Бертрана.

Сандра познакомилась с его немногочисленной родней – младшим братом Луи-Ксавье и матерью их обоих, вдовствующей великой княгиней Беатриссой. Мать, которой было под семьдесят, встретила Сандру радушно. Луи-Ксавье, напротив, держался настороженно и отстраненно.

– Не обращай на Лу внимания, – сказал как-то Клод-Ноэль. – Он младше меня всего на год, его единственная мечта – самому стать великим князем. Пока я был не женат и у меня не было детей, он номинально считался наследником престола. Могу вообразить, как он напился, узнав, что я женюсь. Теперь ему не грозит стать великим князем.

Сандра знала, что свадьба в богатых и могущественных семействах дело непростое, но она никогда не думала, что при этом требуется соблюдать столько формальностей. Клод-Ноэль, исчезавший и появлявшийся в самые неожиданные моменты, особо не беспокоился. Вдовствующая Великая княгиня Беатрисса, не стесняясь, поминала сына отнюдь не лестными выражениями. Сандре нравилась пожилая дама. Впрочем, назвать Беатриссу пожилой язык не поворачивался. Сандре и в голову не могло прийти, что стройная, загорелая, с лицом без единой морщины и порывистыми движениями Беатрисса собиралась вскоре отпраздновать свой семидесятилетний юбилей. Княгиня была остра на язык, ее боялись даже некоторые политические деятели Бертрана. После смерти супруга она вела беззаботную жизнь, но в чем ее нельзя было упрекнуть, так это в нарушении верности, пусть даже и покойному великому князю.

– Я знаю Клода-Ноэля, от него можно ожидать чего угодно. Но он тебя любит.

Луи-Ксавье, младший брат Клода-Ноэля, женился достаточно давно, имел двух детей и был известным ученым, специализирующимся на истории рода Гримбургов. Сандра не могла сказать про него ничего плохого, Луи-Ксавье был воспитан как истинный аристократ, вел себя безупречно вежливо, но все же относился к Сандре с ледяным презрением.

– Лу болван, но считает себя гением, – констатировала княгиня Беатрисса. – Он весь в своего прадеда, тот был таким же ханжой и лицемером.

Больше из рода Гримбургов никого не осталось. Имелись только дальние родственники, графы, маркизы и бароны, представляющие побочные и вымирающие ветви генеалогического древа Гримбургов Сфорца д'Анжу Валуа.

Свадьба и коронация не случайно должны были состояться двадцать девятого августа. Это был день рождения основателя Бертрана – Иоанна I Родоначальника.

В пять часов утра Сандру разбудила Беатрисса. Вдовствующая княгиня была в легком пеньюаре, подчеркивающем ее нетленные формы.

– Дорогая, пора. Я тебе помогу, все-таки когда-то, правда, очень давно, и я выходила замуж.

Они устроилась на яхте «Бертрания», которая составляла весь флот княжества. Яхта использовалась для официальных торжеств.

Сандра устроилась перед зеркалом, и несколько женщин принялись колдовать над ее внешностью. Взглянув на себя через два часа, Сандра не узнала собственное отражение. На нее смотрела невинная девушка-эльф, настоящая невеста для заморского принца. Клод-Ноэль должен был присоединиться к ней только в соборе Апостола Иоанна, который являлся одновременно местом коронования и усыпальницей Гримбургов.

Яхта вошла в бухту княжества. Сандра не поверила своим глазам – все набережная была заполнена народом. Людская волна колыхалась и ждала чуда.

При виде «Бертрании» толпа разразилась приветственными криками, тысячи голосов ее будущих подданных слились для Сандры в один восторженный гул. Сандре предстояло сменить за этот день четыре наряда. Сейчас на ней был легкий белый костюм и небольшая шляпка с вуалью.

Сандра затаив дыхание следила за происходящим с носа яхты. Она осталась в одиночестве, ее покинули все, выставив на обозрение десяткам тысяч глаз и объективов.

Яхта бросила якорь, белый катер оторвался от берега, чтобы забрать невесту великого князя. Августовское солнце било Сандре в лицо, но она заметила, как на ветру колышется штандарт Гримбургов – крылатый золотой лев, замерший в прыжке на красном фоне. Воспоминание десятилетней давности всплыло в ее памяти. Предсказание гадалки: «Бойся прыгающего льва».

Что ей делать? Она не хочет верить в плохое. Она любит Клода-Ноэля. Перед ней ее будущие подданные, которые ликуют и кричат от восторга. Но ведь все, что предсказала Тамара, сбылось…

Сандра ступила на борт катера. На берегу ее ждала открытая карета, которая медленно поехала по заполненным жителями княжества и многочисленными туристами улицам. Улыбаться, улыбаться и еще раз улыбаться, как учила ее Беатрисса. В душе может быть черная меланхолия, но нельзя подавать виду. Улыбка – визитная карточка монархов.

Карета прибыла ко дворцу. Почетный караул, пролеты мраморной лестницы. Выход на балкон перед площадью, полной людей. Затем подвенечное платье. О нем писали, что оно стоит миллион долларов. Сандра знала правду: одних драгоценностей, украшавших его, было на сумму в полтора раза больше.

Близился вечер. В зале вдруг появился Луи-Ксавье. Сандре казалось, что он несколько раз пытался сказать ей что-то, но каждый раз ему мешали.

– Ванесса, – произнес он, волнуясь. – Мне нужно поговорить с тобой.

Этой фразы хватило, чтобы стилисты и кутюрье исчезли, оставив их вдвоем.

– Ванесса, я понимаю, что отношения между нами далеко не радужные. Поэтому прошу воспринять с полной серьезностью то, что я скажу. Беатрисса и Клод-Ноэль утаили от тебя несколько существенных фактов. Когда ты их узнаешь, то поймешь, что не стоит выходить замуж за моего брата.

– Я слушаю, Луи-Ксавье, – сказала Сандра.

– Дело в том… – замялся тот. – Я понимаю, что это тебе покажется диким, но ты должна знать правду. Эта позорная тайна нашего семейства, и ты имеешь полное право…

– Лу! Оставь Ванессу в покое! – раздался гневный окрик вдовствующей княгини. Беатрисса стояла на пороге комнаты, похожая на разъяренную тигрицу. – Все, что нужно, Ванесса узнает от меня. Ты завидуешь своему брату и хочешь помешать его счастью.

– Мама, Ванесса имеет право знать все!

– Выйди вон! – приказала Беатрисса.

Луи-Ксавье ретировался. Противостоять приказам Беатриссы было равносильно самоубийству.

– Что он хотел мне сказать? – спросила Сандра, пристально глядя на вдовствующую княгиню. – О какой позорной тайне Луи-Ксавье вел речь?

Беатрисса поджала губы:

– Ванесса, у тебя мало времени, сама знаешь. Я позову стилистов, они помогут одеться…

– Беатрисса, – продолжала Сандра, – пока я не выясню, что хотел сказать мне Луи-Ксавье, я не сдвинусь с места.

– У тебя есть характер, – усмехнулась старая княгиня. – Ты напоминаешь меня саму в молодости. Боже, как все давно было… Хорошо, я скажу тебе. Ты уже поняла, что Луи-Ксавье не прочь занять место брата. Он намекает на то, что у того есть… В общем, у Клода-Ноэля было несколько возлюбленных, кажется, одна из них заявила, что родила от него мальчика.

Сандра повела плечом. Итак, позорная тайна, о которой говорил Луи-Ксавье, связана с личной жизнью ее будущего мужа. Она прекрасно знала, что он собой представляет. И любила его. Клода-Ноэля уже не переделаешь. Во всяком случае, он уверял ее, что с прежней жизнью покончено, она будет его единственной женщиной.

– Ты думаешь, это трагедия? – говорила Беатрисса. Облаченная в элегантное платье цвета лаванды, она выглядела, как старшая сестра Сандры, а не свекровь. – Я любила своего мужа до безумия, люблю и сейчас, хотя он умер почти пятнадцать лет назад. Однако я точно знаю, что во время войны, когда он сражался с партизанами в Сопротивлении, у него были боевые подруги. И после того как он взошел на престол, любовницы менялись у него каждые два месяца. Впрочем, Ирэн, дочь дворцового садовника, продержалась в этом статусе целых двенадцать лет. Она родила от него пятерых детей. Мой супруг дал им великолепное образование, теперь они разъехались по всему миру и стали уважаемыми людьми. Слава богу, что никто из них не претендует на трон или семейное состояние. Ты думаешь, я не знала о похождениях своего мужа? Он и не скрывал этого, как можно что-то скрыть в княжестве, площадь которого десять квадратных километров? Ирэн была толстой коровой, старше его на шесть лет, с жутко волосатыми ногами и отвислой грудью. И он променял меня, женщину из герцогского рода Литтенбрейнеров, на эту плебейку! Я знаю, что в серебряный юбилей нашей свадьбы он возил ее в Париж, где снял целый этаж «Марриотт-отеля». Я, покинутая любимым мужем, сидела в ванной и ревела. Хотела даже наглотаться снотворного, но потом решила, что не позволю этой жирной твари полностью завладеть им. Он приглашал ее на все дворцовые приемы, ты бы видела, как Ирэн смотрелась в страшненьком розовом платье из парчи, облегавшем ее телеса, в бриллиантах с грецкий орех на тройном подбородке. Но мой муж любил ее – он любил это страшилище! При этом изменял и ей с молоденькими служанками, певичками и просто смазливыми туристками. Единственное, что я позволила себе: в день смерти моего супруга премьер-министр подписал указ, согласно которому Ирэн в течение суток надлежало навечно покинуть Бертран. Я не могла допустить, чтобы эта горилла, увешанная моими же драгоценностями, выла у гроба моего любимого. Она жива и сейчас, разжирела до безобразия, купила палаццо в Венеции. Как же я ненавижу ее, даже пятнадцать лет спустя!

Сандра не могла вообразить, что Беатрисса, которую она считала женщиной без нервов, может так страдать. Вдовствующая княгиня, осторожно промокнув подведенные глаза крошечным платочком, произнесла обычным тоном:

– За все приходится платить. Ты должна быть готова к тому, что Клод-Ноэль окажется не самым образцовым мужем. В его жилах течет кровь двадцати поколений избалованных Гримбургов, не знавших ни в чем отказа. Но он любит тебя, и это самое важное.

Сандра знала, что отказываться от задуманного слишком поздно. Она должна опасаться прыгающего льва. Но кто был прыгающим львом? Клод-Ноэль? Или, может быть, Луи-Ксавье? Или Беатрисса, которая, подобно заботливой матери, помогала ей надеть громоздкое платье?

Ровно в семь вечера, когда в воздухе разлилась долгожданная прохлада, Сандра покинула великокняжеский дворец. Ее ждала карета с открытыми окнами. Снова поездка по улицам, заполненным людьми. От улыбок уже болело лицо, Сандра устала.

Кафедральный собор Апостола Иоанна располагался на центральной площади Бертрана. Венчание должно проходить по католическому обряду. После него последует коронация.

Карета замерла перед ковровой дорожкой, кровавой полосой расстилавшейся к собору. Сандре предстояло преодолеть пятьдесят метров от кареты до священных врат. Справа и слева ее окружали люди: любопытные сияющие лица, полуоткрытые рты, горящие глаза. Даже в небе кружили два вертолета, которые контролировали безопасность во время проведения церемонии. Эти пятьдесят метров должны стать самыми тяжелыми в ее жизни. В буквальном смысле слова. Платье, выполненное совместно лучшими итальянскими и французскими дизайнерами по копиям коронационного наряда Великой княгини Бьянки-Изабеллы, весило никак не меньше десяти килограммов. Но венцом дерзновенной мысли кутюрье был шлейф. Шлейф платья, выполненный из кружев и украшенный жемчугом, был легкий, как паутина. Его длина составляла тридцать два метра. По замыслу Беатриссы, его должны были нести справа тридцать два мальчика, а слева тридцать две девочки.

Сандра ступила на ковровую дорожку. Она чуть было не подвернула ногу, благо что рядом оказался верный Георг, который поддержал ее. Сандра прикусила губу. Она читала старинные хроники. Подобные мелочи считаются дурным предзнаменованием. Иоанн III, прозванный Безумным, короновавшийся в 1653 году, зацепился пряжкой туфли о порог собора и упал. Его правление было самым деспотичным и кровавым, сам великий князь был пленен турками и обезглавлен. Еугения Савойская, супруга Мишеля-Оноре, не смогла удержать золотой обруч на голове, и он скатился на пол. Об этом запрещено было упоминать под страхом смертной казни, но слухи просочились в народ. Еугения умерла годом позже от родовой горячки, разродившись мертвым мальчиком.

– Все есть в полном порядке, – шепнул Сандре гигант-дворецкий. – Мой господин ожидать вас в соборе.

Сандра, стараясь ступать как можно осторожнее, двинулась вперед. Платье и драгоценности непомерной тяжестью давили на нее. Она не могла повернуть голову, поэтому вела себя, как заводная кукла. Хуже всего, что внимание сосредоточено именно на ней. Три минуты, пока она преодолевала пятьдесят метров, превратились в вечность. Тишина, воцарившаяся вначале, затем сменилась восхищенным гулом. Сандра поняла, что собравшиеся увидели бесконечный шлейф, поддерживаемый шестьюдесятью четырьмя ангелочками, как говорила Беатрисса. Затем раздались аплодисменты. Сандра против воли улыбнулась. Все эти люди, съехавшиеся в Бертран ради того, чтобы увидеть бракосочетание, открыто восхищались ею. Они аплодируют ей, ей, Сандре Томински, Ванессе Стефенсон или без пяти минут Великой княгине Бертранской. Неважно, кому именно.

Процедура прохождения невесты была тщательно отрепетирована в тронном зале дворца. Сандра не допустила ни единой ошибки. Она перешагнула порог собора.

Именитые и влиятельные гости, сливки высшего общества четырех континентов, поднялись со скамеек и повернули к ней лица. Клод-Ноэль, одетый в черную с золотом морскую форму, ждал ее у алтаря. Вести к алтарю невесту полагалось отцу, но отец Ванессы Стефенсон погиб вместе со всей семьей в авиакатастрофе. Этой чести удостоился премьер-министр Бертрана, господин с внешностью Квазимодо и с калькулятором вместо сердца. Он рьяно выступал за брак Клода-Ноэля с мисс Ванессой Стефенсон, в первую очередь его интересовали капиталы невесты и ее желание инвестировать в экономику крошечного княжества нехилую сумму.

Зазвучала органная музыка, запел хор. Сандра оказалась у алтаря. Клод-Ноэль улыбнулся ей. Венчание должен проводить архиепископ Бертранский. Вот он, облаченный в белую ризу и золотую митру, начал обряд бракосочетания. Служба шла на латыни. Сандра кожей ощущала рядом с собой Клода-Ноэля. Она выходит замуж за того, кого любит. А он, Клод-Ноэль, любит ее? С ужасом Сандра поняла, что он ни разу не говорил ей об этом. Встреча, быстротечный роман, постель, предложение – и свадьба. И ни слова о чувствах.

Сандра не могла даже чуть повернуть голову из-за тяжеленных украшений. Наконец настал завершающий момент. Архиепископ спрашивал у Клода-Ноэля, согласен ли он взять в законные супруги Ванессу. Сандра подумала: будет ли их брак считаться законным – ведь она не Ванесса, а Александра? Затем тот же вопрос был задан ей. Сандра произнесла:

– Да!

Вот и все, она стала Ванессой Гримбург. Однако предстояла еще одна церемония, не менее, а возможно, даже более значимая, чем заключение брака. Коронация нового монарха всегда событие из ряда вон выходящее, хотя бы потому, что случается в среднем раз в несколько десятилетий. Практически раньше, когда очередной Великий князь Бертрана всходил на престол, он был уже женат. Клод-Ноэль, став правителем княжества в двадцать четыре года, за пятнадцать лет так и не обзавелся супругой. В огромных архивах нашлись чуть ли не обратившиеся в пыль бумаги, которые регламентировали проведение коронации только для великой княгини. Главными действующими лицами были сам князь и архиепископ.

Перед церемонией коронации сделали небольшой перерыв. Сандре помогли избавиться от шлейфа (шестьдесят четыре ребенка, представлявших самые знатные семьи Бертрана, получили свободу) и громоздкого платья. Клод-Ноэль нежно поцеловал Сандру в губы. Она осталась в простом белом платье из тонкого хлопка, похожем на греческую тунику. Драгоценности убрали, волосы распустили по плечам.

– Ты похожа на испуганную девочку, – произнес Клод-Ноэль. – Но таков ритуал, он сохраняется незыблемым с четырнадцатого века. Запомни: кто бы что ни сказал, я тебя люблю.

Раздались фанфары герольдов. Это означало, что коронация началась. Сандре предстояло вновь сменить имя. Беатрисса заявила, что Великая княгиня Ванесса Бертранская – не звучит. Полное имя Ванессы было Ванесса Мария Клеменция Стефенсон. Выбор пал на Клеменцию. Сандра подумала, что предсказание гадалки из Сан-Франциско в очередной раз сбывается. Она вторично меняет имя. Ей предстояло сделать это три раза. Что ждет ее в будущем?

Зазвучала старинная торжественная музыка, Сандра преклонила колени. Перед ней был разостлан шелковый квадратный коврик. Архиепископ самолично окропил его святой водой.

Около архиепископа находилось еще несколько важных церковников, так называемые пэры-епископы. Клод-Ноэль, голову которого украшал золотой обруч, корона Гримбургов, возложил на плечи Сандры плащ из пурпурного бархата.

Сандра взглянула украдкой на гостей, наблюдавших за действом. Собор был заполнен до отказа. Со своего места Сандре было видно лишь море вечерних одеяний, сверкающих драгоценностей и строгие линии внутреннего убранства собора, освещаемые огоньками свечей. Словно звездный полог расстилался у ее ног.

Атрибуты власти были разложены в алтаре на аналое. С площади доносился перезвон колоколов. Архиепископ кончиком золотой иглы взял из священного сосуда частицу масла, которым, как гласила красивая легенда, умащали раны самого Иисуса, смешал его с елеем. Затем он помазал Сандру на царство, коснувшись пальцем, смоченным в елее, ее лба.

Затем требовалось облачиться в новое одеяние. Туника из голубого атласа, унизанная шелком и расшитая золотыми крылатыми львами, поверх нее мантия из той же ткани, затем еще широкий плащ, скрепленный на левом плече пряжкой в виде овального сапфира. По мере облачения Сандра чувствовала, как растет тяжесть, давящая на ее плечи.

Архиепископ помазал Сандре елеем руки и надел ей на палец королевский перстень. Другой священник вложил в ее правую руку скипетр, а в левую – державу.

Затем и сам прелат опустился на колени перед алтарем и взял в руки малый золотой обруч, великокняжескую корону, сделанную почти семь столетий назад. Обруч был совсем простым, только спереди его украшал крест с тусклым алмазом. Архиепископ вознес корону над головой коленопреклоненной Сандры и снова заговорил на латыни. Музыка усилилась, затем вовсе смолкла.

– Coronet te Deus, – провозгласил архиепископ, что значило: «Венчает тебя Господь».

Сандра, которая до этого момента находилась в прострации, очнулась. Она больше не чувствовала тяжести, наоборот, во всем теле ощущалась легкость. То, о чем она мечтала с самого детства, сейчас сбудется.

Архиепископ Бертранский отступил, корону над головой Сандры держал теперь Клод-Ноэль. Он опустил золотой обруч на ее распущенные волосы. Корона была тяжелой. В соборе воцарилась полнейшая тишина.

Клод-Ноэль помог Сандре подняться. Она почувствовала, что ноги у нее затекли. Она боялась сделать неловкое движение. В самом верху располагались два трона. Они, муж и жена, прошествовали туда. Едва Сандра опустилась на красный бархат, раздался новый церковный гимн, ликующий и помпезный.

– Vivat rex et regina in aeternum! – Да здравствуют король и королева во веки веков!

Сандра подняла голову и посмотрела в глубь собора. Затем, чуть искоса, на Клода-Ноэля. Он улыбнулся ей. Вот и все. Она стала его женой, она вместе с ним будет править крошечным княжеством у моря. Сандра ощутила жуткую усталость. После стольких лет борьбы, лжи, случайных смертей и неожиданных поворотов судьбы она достигла вершины славы и власти.

Колокольный звон, славивший новую великую княгиню, разрывал августовский воздух.

– Еще немного, и этот день закончится, – шепнул Клод-Ноэль.

Сандра знала, что прямую трансляцию из собора Апостола Иоанна ведет Си-эн-эн, ожидалось, что большинство жителей земли будут наблюдать за коронацией и свадьбой.

Сандра поднялась. И в этот момент она почувствовала, что пряжка плаща предательски расстегнулась. Кроваво-красный плащ с тихим шелестом сполз на пол.

– Не обращай на это внимания, – произнес Клод-Ноэль. – Следуй за мной!

Однако, как поняла Сандра, это вроде бы заурядное событие не осталось незамеченным присутствующими. Неужели случившееся предвещает грядущие несчастия? Не может быть! На любой коронации что-то выпадает из идеального течения, что-то происходит не так. Она не должна быть суеверной.

Еще одно переодевание в новый наряд, затем поездка в открытой карете по городу назад во дворец. Вся великокняжеская семья собралась на балконе, чтобы приветствовать свой народ. Толпа ликовала, Сандра никак не могла поверить, что люди приветствуют именно ее.

– Теперь остался торжественный прием, – сказала Беатрисса, уходя с балкона. Она небрежно швырнула на кресло драгоценную диадему. – Все прошло лучше, чем я ожидала.

– Плащ расстегнулся, – заметил Луи-Ксавье. После неудавшегося разговора с Сандрой он был мрачен и зол.

– Ну и что из этого, – возразила Беатрисса. – При моей коронации слепой архиепископ, ему тогда было уже за восемьдесят, вместо скипетра дал мне золотой крест, и ничего, все обошлось. Ванесса, не беспокойся! Кстати, не забывай, что тебя теперь зовут Клементина. Остался твой последний выход, самый ответственный. В Бертран прибыли представители восьми правящих династий Европы, а также масса коронованных особ из Азии. Они все будут оценивать новую Великую княгиню Бертранскую.

Прием прошел на удивление гладко. Сандра не могла поверить, что почтенные тетушки, одетые подчас в костюмы кричащих расцветок и непомерно огромные шляпы, – сестры, тетки, кузины Виндзоров, Гримальди, Глюксбургов или Ораниен-Нассау. Мужчины, облаченные во фраки или в военную форму, были немногословны и обходительны. За годы пребывания Ванессой Стефенсон Сандра научилась общаться с подобными людьми. Раньше ее страшила мысль о том, что придется говорить с иностранцами, теперь она делала это на неплохом французском. Официальными языками Бертрана были французский, немецкий и итальянский, все Гримбурги должны без изъяна разговаривать на всех трех.

Она вспомнила русскую графиню Елизавету. Старуха осталась бы довольна ею. Сандра поддержала беседу о традициях русского двора Романовых и так же спокойно переключилась на тему разорения двух крупных авиакомпаний.

– Ты всех очаровала, дорогая, – произнес Клод-Ноэль. Сандра отметила, что он успел немного выпить. – Не забывай, нам предстоит первый танец. А затем… Затем мы будем свободны!

Прием длился несколько часов. Наконец был исполнен вальс. Все присутствующие отметили, что молодая княгиня Бертранская великолепно танцует. Судя по лицам некоторых мужчин, чьи жены отличались массивными размерами и почтенным возрастом, они завидовали Клоду-Ноэлю.

– Теперь мы можем удалиться, – произнес Клод-Ноэль. Сандра давно хотела покинуть шумный зал.

Дворец оказался в их полном распоряжении. Покои были погружены в полумрак, горело только несколько ламп, по полу скользили странные причудливые тени. Сейчас было трудно представить, что прием продолжается без них, на улицах ликует народ, правда, слышались отдельные залпы фейерверка.

Клод-Ноэль поцеловал Сандру, затем перешел к более решительным действиям. За время их знакомства секс между ними был всего три раза. Клод-Ноэль не походил на стеснительного молодого человека, который боится приступить к исполнению супружеских обязанностей до свадьбы. Иногда Сандра с горечью думала, что у него есть несколько подружек, на которых он и растрачивает себя. Она вспомнила рассказ Беатриссы. Нет, она не позволит мужу изменять ей с дочкой садовника или даже с дочерью графа.

Спальня был обставлена в претенциозном стиле рококо. Клод-Ноэль бережно уложил Сандру на огромную кровать. Объятия, поцелуи и короткий секс. Едва Сандра успела что-то почувствовать, как все завершилось.

– Я сейчас вернусь, – произнес Клод-Ноэль. – Милая, подожди немного!

Сандра не стала терять время даром. Она привела себя в порядок. У нее было припасено изящное черное нижнее белье. Клод-Ноэль любит все черное. А еще соблазнительный алый пеньюар, который упадет на ковер в самый ответственный момент.

Выйдя из ванной комнаты в спальню, Сандра ожидала обнаружить там Клода-Ноэля, но молодого мужа все еще не было. Сандра в недоумении завязала поясок пеньюара. Где он может быть? Она прождала его около часа. Сначала злилась, потом расстроенные чувства сменились тревогой. Может быть, что-то произошло?

Она накинула на себя парчовый серебристый халат. За стеклами дворцовых окон продолжалось веселье. Массивные часы показывали три четверти четвертого. Клод-Ноэль отсутствовал уже полтора часа. Она прошлась по темным анфиладам комнат. Статуи, рыцарские доспехи – и больше никого. Сандра поняла вдруг, что заблудилась. Вот это да! Может быть, Клод-Ноэль тоже бродит по темным залам в поисках спальни и желанной молодой супруги? Нет, глупости, он вырос во дворце и знает его как свои пять пальцев.

Не зная, куда идти, Сандра нажала звонок, вызывая слуг. Но на сегодня все они в связи с торжествами получили выходной. Однако через несколько минут перед Сандрой, присевшей на неудобном кресле, появился Георг.

– Что прикажете, моя княгиня? – спросил он.

– Георг, проводи меня обратно в мою… в нашу спальню.

Дворецкий повиновался. Однако Клода-Ноэля там по-прежнему не было.

– Где твой хозяин? – задала Сандра вопрос.

– Не могу знать, – ответил Георг. Сандра, сама давно сделавшая ложь частью своей жизни, поняла, что он ее обманывает.

– Если случайно увидишь великого князя, передай ему… Нет, лучше ничего не передавай, – сказала Сандра. – Ты свободен!

Гигант-дворецкий, поклонившись, вышел. Сандра в раздражении сняла пеньюар и швырнула его на ковер. Клод-Ноэль разительно переменился. Едва они заключили брак, как все стало по-другому. Ей было обидно. Ну что ж, если в первую брачную ночь он пренебрегает своими обязанностями, тем хуже для него.

Она не заметила, как уснула. Когда она раскрыла глаза, то первое, что увидела, – это улыбающееся лицо Клода-Ноэля.

– Доброе утро, моя княгиня, – произнес он, целуя ее в плечо. – Я должен извиниться перед тобой. Я собирался выйти всего на две минуты, однако меня задержали болтливые гости. Я просто не мог послать подальше нескольких говорливых герцогинь, подруг Беатриссы. Когда вернулся, ты уже спала, я не решился тревожить твой сон.

– Как я понимаю, герцогини были молоденькими и смазливыми, раз ты провел с ними столько времени, – произнесла Сандра. Неужели все было именно так, как говорит Клод-Ноэль?

– О нет, они страшны, как смертный грех, одеваются исключительно в ярко-красное и яично-желтое, помнят еще времена Черчилля и трещат без умолку. Мы вчера упустили кое-что. Но сейчас у нас есть возможность это наверстать!

Клод-Ноэль прав – у них имеется великолепная возможность наверстать упущенное. Чем они тут же и занялись.

Сандра потом с улыбкой думала о том, что ее подозрения оказались глупостью, блажью и пустыми страхами. Они не вылезали из кровати до вечера и покинули спальню лишь затем, чтобы переместиться на яхту «Бертрания». Романтическое путешествие продолжилось под парусом. Неделя, полная блаженства. Затем предстояло вернуться к обыденной жизни. Требовалось урегулировать кое-какие финансовые вопросы. А именно – права Сандры на часть состояния Гримбургов и права Гримбургов на часть капиталов Ванессы Стефенсон, ставшей Великой княгиней Клементиной.

Только спустя несколько месяцев Сандра начала понимать, что правители Великого княжества Бертранского находятся на грани банкротства. Семейство Гримбург, столетиями тратившее баснословные суммы, теперь оказалось в затруднительном положении. Клод-Ноэль, а также его матушка были настоящими мотами. Клод-Ноэль, не заглядывая в чековую книжку, покупал в рассрочку и под залог движимого и недвижимого имущества все новые и новые предметы роскоши, драгоценности, картины, антикварный фарфор и хрусталь. Беатрисса, транжирившая непомерные суммы на постоянные косметические операции в супердорогих клиниках мира, не отказывала себе и в нарядах. Однако все это оказалось лишь вершиной айсберга. Гримбурги были опутаны сетью долговых обязательств. Княжество Бертранское славилось своими казино. Бюджет государства наполовину зависел от азартных игр, еще пятьдесят процентов приносили туризм, капиталы темного происхождения, размещаемые в бертранских банках, выпуски редких коллекционных монет, марок и производство элитного вина. Но все эти деньги шли не Гримбургам, а правительству княжества, на содержание же самой великокняжеской семьи ежегодно выделялось два с половиной миллиона долларов. Премьер-министр, конфликтовавший с Клодом-Ноэлем и особенно с его матерью, грозился урезать их содержание до полутора миллионов в год.

Сандра наконец-то поняла, что стала для алчного и привыкшего к роскоши семейства своего рода волшебной палочкой, которая призвана исполнить любое их желание. Единственным человеком, который не клянчил у нее деньги, был Луи-Ксавье. Он вел размеренный образ жизни, чем очень гордился.

Идея заключить брачный договор пришла в голову самой Сандре. Клод-Ноэль был хорош всем, если не считать его потребности получать каждый месяц по двести тысяч долларов. Беатрисса, относившаяся к невестке с почти материнской любовью, не упускала возможности намекнуть «милой Клементине», что ее одолевают кредиторы и грозятся затеять грандиозный судебный процесс в случае неуплаты баснословных долгов.

Пункты соглашения были разработаны самой Сандрой и ее адвокатами. Беатриссе и Клоду-Ноэлю причиталось дополнительно к выплатам парламента по полтора миллиона. За это Сандра получала в управление все то немногочисленное имущество Гримбургов, которое матушка и сын еще не успели пустить по ветру.

– И не забывай, – добавила Беатрисса, несколько разочарованная маленькой, по ее мнению, суммой. – Твои дети станут наследниками престола.

Разговор происходил за утренним воскресным чаем. Все семейство собиралось два раза в месяц во дворце, где предавалось беседам и размышлениям о жизни.

– Вряд ли стоит ожидать, что у Клода-Ноэля появится наследник, – произнес вдруг Луи-Ксавье.

Беатриса закашлялась и постаралась перевести разговор на другую тему. Сандру удивило подобное враждебное отношение Луи-Ксавье. Она всегда чувствовала неприязнь с его стороны, однако в последнее время он даже не пытался скрывать свои чувства. Удивительно было и то, что в брачный контракт, подписанный сразу после венчания и коронации, был по настоянию Гримбургов внесен пункт, гласивший, что Клементина обязана родить наследника великокняжеского престола. Сандру рассмешил этот пункт, однако ни Клод-Ноэль, ни Беатрисса не собирались уступать, и сие обязательство занесли в договор.

– Почему ты думаешь, что у нас с Клодом-Ноэлем не может быть детей? – громко спросила Сандра.

Беатрисса заерзала, Клод-Ноэль молчал. Луи-Ксавье, взяв в руку ладонь своей тихой жены, которая все время молчала, хитро улыбнулся.

– Я думаю, тебе об этом должен рассказать твой драгоценный супруг или мадам Беатрисса.

– Замолчи, Луи, – зашипела мать. – Не лезь не в свое дело. Ты спишь и видишь, чтобы или ты сам, или твои никчемные дети взошли на трон. Запомни: наследником престола Гримбургов будет мой внук, рожденный Ванессой, то есть Клементиной, от Клода-Ноэля. – Ну, ну, неужели мы все дождемся чуда? – саркастически сказал Луи-Ксавье.

Клод-Ноэль, который до этого молчал, наконец произнес:

– Лу, я думаю, твои визиты сюда следует отменить.

Младший брат сразу ощетинился:

– Никто не хочет слышать правду, не так ли? Клод-Ноэль, ты обеспечил будущее династии, прибрал к рукам крупное состояние. А что досталось мне? Пышный титул? Я слышал, вы получили по полтора миллиона ежегодно, но почему только вы?

– Ты что, собираешься дать пресс-конференцию? – уже не обращая внимания на Сандру, разъяренно закричала Беатрисса. – Учти, все, что ты скажешь, будет опровергнуто. Не забывай, дорогой сын, в твоей якобы безупречной биографии ученого также есть некоторые темные пятна.

– Я это прекрасно помню, – мгновенно сбавил тон Луи-Ксавье, – однако у Ванессы есть право знать…

– Всего хорошего, Лу, – сказал Клод-Ноэль, буквально выпроваживая младшего брата из комнаты. – Я не думаю, что тебе стоит появляться в ближайшие годы во дворце. Ты, кажется, собирался переехать в Швейцарию? Мы могли бы купить тебе уютный домик на берегу Женевского озера.

– Не обращай на него внимания, – произнесла Беатрисса, вновь становясь обходительной. – Ты же знаешь, отношения в таких семействах, как наше, не всегда гладкие. Луи-Ксавье с самого детства доставлял мне неприятности. Он, в отличие от брата, был слишком тихим. Это только кажется, что он погружен в науку и мечтает о безоблачной и простой жизни. Совсем наоборот! Он тщеславен до безумия и лелеет мечту водрузить себе на голову корону.

– Он уже не первый раз заводит этот странный разговор, – сказала Сандра.

– Он идиот, – пробормотал Клод-Ноэль, обнимая ее. – Идиот, который больше не появится у нас и не будет делать двусмысленные намеки.

Но Сандра поняла одно: Беатрисса и Клод-Ноэль пытаются скрыть от нее что-то важное. Это известно также Луи-Ксавье, который не прочь рассказать ей все. Самым простым было бы вызвать его на откровенность, тем более что это, судя по всему, нетрудно.

Обязанности Великой княгини Бертранской оказались достаточно сложными и утомительными. Сандра не предполагала, что придется так много работать. Каждую неделю приходилось участвовать в благотворительных базарах, открывать госпиталь для онкологических больных или школу для незрячих детей плюс разнообразные светские мероприятия. Она, привыкшая к всеобщему вниманию еще в Америке, теперь приходила в ужас от охоты на нее журналистов. Казалось, папарацци включились в соревнование, где главным призом была она, Великая княгиня Клементина Бертранская.

Вначале Сандра не замечала назойливых субъектов, которые следовали за ней по пятам, подкарауливали ее за каждым забором, подкупали слуг, устраивали засады и хитроумные ловушки. Вернее, она не придавала этому значения. Затем Сандра поняла, что любая ее фотография, в особенности неожиданная или тем более пикантная, стоит громадных денег и немедленно выносится на обложку очередного «желтого» журнала. Ее стало злить то, что дворец, загородную резиденцию, яхту, квартиру в Нью-Йорке или особняк в Бостоне всегда окружает тесное кольцо любопытных.

Раньше она охотно шла на контакт, теперь избегала любого общения. Противнее всего было читать слухи о самой себе, которые появлялись даже во вроде бы респектабельных изданиях. Единственное, что признавали все, так это то, что женитьба удивительным образом повлияла на характер Клода-Ноэля. Его безумные вечеринки и чудачества, бывшие когда-то притчей во языцех, канули в прошлое. Он стал образцовым мужем, нежно любил жену и проводил с ней практически все время.

Сандра присутствовала на бесконечных приемах, званых ужинах, фуршетах, вручениях верительных грамот, торжественных обедах, посвященных визитам зарубежных знаменитостей. И везде, стоило ей появиться, она становилась звездой первой величины. Она всегда была одета с тончайшим вкусом, поражала обходительностью манер и выдержкой. Никто и не подозревал, что Сандре очень часто были безразличны люди, с которыми она встречалась, более того, иные из них вызывали у нее отвращение. Журналистов она старалась не замечать, те же преследовали ее всеми доступными и недоступными способами. В Бертране их деятельность еще как-то можно было регламентировать, здешние папарацци всегда писали о ней восторженно и благоговейно. Однако стоило Сандре оказаться в Европе или Америке, как местные журналисты, нацеленные на сенсационные разоблачения и откровенные фотографии, начинали караулить ее у отеля, отмеряли каждый ее шаг. Однажды даже ими был нанят вертолет, который кружил над поместьем, где гостила Сандра.

Так прошло два года. Сандра редко предавалась своему любимому делу – живописи. Не было времени, исчезло желание. Клод-Ноэль, как и до свадьбы, был очень милым, нежным, но Сандра чувствовала, что он отдаляется от нее. Муж все чаще и чаще исчезал куда-то, больше не сопровождал ее в частных поездках по миру. Сандра пыталась выяснить, что же происходит. Беатрисса держала глухую оборону, сам Клод-Ноэль уверял ее, что все по-прежнему хорошо.

«Не может быть все хорошо, – твердила себе Сандра. – Последний раз, когда я вернулась из Индонезии, его не было в Бертране. Он инкогнито посетил Францию».

В ее памяти снова всплыли неясные намеки Луи-Ксавье, рассказы Беатриссы о любовницах мужа. Сандра несколько раз требовала от Клода-Ноэля объяснений, и каждый раз он давал их. Они были такими разумными и логичными, что сомневаться не приходилось – он врет. Один или два раза она могла бы поверить его словам, но его исчезновения происходили с завидной регулярностью. Сандра обратилась к Беатриссе. Вдовствующая княгиня была в курсе тайной жизни старшего сына, Сандра знала это.

– Не стоит беспокоиться, – неизменно отвечала та. – Клод-Ноэль тебе не изменяет. Я его прекрасно знаю. Кстати, дорогая, не могла бы ты одолжить мне маленькую сумму, всего пятьдесят тысяч?

Практически любой разговор с порфироносной свекровью заканчивался просьбой одолжить денег. Сандра, как и раньше, являлась владелицей огромной империи Стефенсонов. Ее присутствие в Штатах было вовсе не обязательно, она исправно получала процент с капитала и доходы по акциям. Семейство Гримбург, вроде бы такое крошечное, требовало уймы денег. Только через два с лишним года Сандра поняла, что женитьба Клода-Ноэля на богатой наследнице избавила великокняжескую фамилию от позорного банкротства.

Она пыталась поговорить с Луи-Ксавье. Тот переселился с семьей в Швейцарию. Его отношения с матерью и старшим братом, и без того натянутые, теперь обострились. Он дипломатично уходил от прямого разговора, однако, припертый к стенке, был вынужден сказать:

– Ванесса, ты мне нравишься. Скажу честно, если бы я не был давно и счастливо женат, из нас получилась бы великолепная пара. Клод-Ноэль тебе не подходит. Поверь мне, я слишком хорошо знаю своего старшего брата. Будь с ним осторожна. Беатрисса всегда на его стороне, поэтому от старухи нечего ждать правды.

– Черт возьми, – разозлилась Сандра. – Ты только и делаешь, что намекаешь на какую-то тайну, но раскрыть мне ее не собираешься.

– Я хотел сделать это в день венчания, а теперь слишком поздно, – заметил Луи-Ксавье. – Если тебе это так интересно, то попробуй сама выяснить. Кстати, как у вас дела с наследником?

Глядя на хитрую физиономию Луи-Ксавье, Сандра ничего не ответила. Последний раз они спали с Клодом-Ноэлем два месяца назад.

Первые признаки беременности Сандра приняла за обычное легкое недомогание. Беатрисса, узнав о том, что скоро появится долгожданный наследник, переполошилась не на шутку. Клод-Ноэль вновь стал прежним, окружил жену заботой и вниманием. Сандра вздохнула с облегчением, потому что могла не посещать теперь нудные мероприятия. Она занялась живописью. Ее картины, продававшиеся в галереях, резко поднялись в цене после свадьбы. Теперь она творила только для себя. Во дворце было целое крыло, отведенное для ее полотен. Однако Беатрисса воспротивились и этому, заявив, что краски могут плохо повлиять на ее внука.

– Клод-Ноэль, ты мне нужен, – сказала Сандра мужу, когда тот после очередной короткой отлучки снова появился дома. Он выглядел виноватым, однако, как обычно, придумал абсолютно правдоподобное объяснение. – Поклянись, что у тебя нет другой женщины, – потребовала от него Сандра.

Клод-Ноэль заколебался, но в итоге ей удалось получить от него клятву в том, что у него нет любовницы. Она ему не поверила. Он лгал. Сандра ничего не могла поделать – она все еще любила его.

Беатрисса развила бешеную активность, детьми Луи-Ксавье она нимало не интересовалась, кажется, даже не знала, как кого зовут. Ребенок Клода-Ноэля был для нее всем. Она вела себя так, словно ей, а не Сандре предстояло стать матерью.

Великую княгиню Клементину консультировали лучшие медики Европы и США, светила акушерства и гинекологии давали ей советы. Все княжество затаив дыхание ждало, когда она наконец разрешится от бремени. Ультразвуковое исследование показало, что Сандра носит мальчика.

– Мы назовем его Эрнестом-Иммануилом, – терзалась важной задачей Беатрисса. Сандра, глядя на нее, удивлялась – с каждым прожитым годом вдовствующая княгиня молодела. – Нет, может быть, просто Иоанном? Он станет Иоанном Седьмым, счастливое число, не так ли? Или дать все-таки двойное имя? У большинства правителей Бертрана было двойное имя. Как ты считаешь, Ванесса?

Сандре было все равно. Беременность протекала отвратительно, ее постоянно тошнило, живот был огромным. Она боялась, что где-нибудь появится ее фотография.

– Ничего, дорогая, Клод-Ноэль родился за двадцать минут, когда я была беременна моим золотым мальчиком, я даже не ощущала этого. На седьмом месяце я танцевала на балах. А вот с Лу мне досталось. Распухла до неузнаваемости, мучилась тридцать часов, пока это крошечное чудовище не появилось на свет. После этого я сказала мужу, что больше не желаю рожать.

Чем ближе были роды, тем нервознее становилась Сандра. Это будет ее ребенок, ее сын! Она сделает все, чтобы он вырос счастливым. Жаль, что мама так и не узнает правды и не сможет взглянуть на своего внука. Может быть, она и увидит его на развороте журнала, но даже не заподозрит, что это ее внук.

– Нам нужно составить гороскоп мальчика, – носилась с новой идеей Беатрисса. – Его рождение должно быть восемнадцатого марта, значит, он родится в убывающем знаке Рыб.

Сандра не могла слушать эту болтовню. Клод-Ноэль теперь никуда не отлучался, он был все время с ней. Муж просто держал Сандру за руку или гладил по щеке. Боже, как это было прекрасно! Как же ей хотелось верить, что он не обманывает ее! Как хотелось…

Схватки начались за неделю до срока, команда лучших врачей была наготове. Светило акушерства профессор Майер из Франкфурта положил прохладную ладонь на лоб Сандре.

– Ваше высочество, вы не должны беспокоиться, заверяю вас, все будет в полном порядке!

Через несколько часов выяснилось, что тревога была ложной: Великая княгиня Клементина пока не рожает. Потянулись часы томительного ожидания.

Настоящие схватки начались поздно вечером семнадцатого марта. Сандра, готовая к тому, что это опять ее фантазии, не сразу сообщила о симптомах сиделке. Однако опытная дама сама подняла тревогу.

– Все будет хорошо, ваше высочество, – говорил ей профессор Майер. – Уверен, что все пройдет великолепно.

– Где Клод-Ноэль?! – закричала Сандра. Ее паника усиливалась. – Где мой муж?

Беатрисса отвечала:

– Милая, тебе сейчас нужно думать о себе и о ребенке. Клод-Ноэль появится с минуты на минуту. У него экстренное совещание с премьер-министром.

Новый Гримбург, как и все поколения до него, должен был появиться на свет во дворце. Несколько комнат превратили в великолепно оснащенный филиал родильного дома, наготове было несколько бригад лучших хирургов. Профессор Майер уверял, что осложнений быть не должно.

– Профессор, я умру? – прошептала Сандра, когда ее везли в стерильную комнату, превращенную в операционную.

Тот с мрачным юмором заметил:

– Ваше высочество, всенепременно. Бессмертных людей господь, увы, не создал. Однако это произойдет не сейчас, могу вас уверить, думаю, лет через пятьдесят-шестьдесят.

Сандра не представляла себе, что все будет так выматывающе долго. Роды длились около двенадцати часов, и когда Сандра, уверенная в том, что вот-вот умрет и оставит не родившегося еще сына сиротой, пыталась сообщить профессору свои последние пожелания, тот приподнял ее отпрыска и хлопнул его по мягкому месту. Ребенок, скукоженный, красный и морщинистый, закричал.

– Могу потом в мемуарах написать, что мне довелось колотить коронованную особу, – произнес профессор. – Здоровенький и крепенький младенец. Ваше высочество, хотите его подержать?

Сандра, обессиленная и желавшая только одного – пить и спать, прижала к груди сына. Она пока не испытывала никаких чувств, еще не осознав до конца, что все осталось позади. Неужели этот человечек – ее сын? Ее и Клода-Ноэля?

Прорвав все преграды, в операционную ворвалась Беатрисса. Она все-таки была в халате и маске.

– Мой милый мальчик, – прошептала она, бережно беря ребенка на руки. – Профессор, вы просто гений. Скажу вам по секрету, что вы будете награждены орденом Золотого Орла, высшей государственной наградой Бертрана.

– Ну что вы, ваше высочество, – засмущался тот, краснея от удовольствия, – мои заслуги ничтожны. Великая княгиня Клементина превосходно справилась с ролью роженицы.

– Позовите Клода-Ноэля, – прошептала Сандра.

Беатрисса, обращавшаяся с ребенком, как будто его матерью была она сама, ответила:

– Он ждет тебя, милая, но пускать его сюда, к малышу, небезопасно. Микробы, сквозняки, инфекция…

– Отвезите меня к нему, – капризным тоном произнесла Сандра. – Нужно, чтобы отец увидел своего сына. Он ведь так хотел его!

Она так и не дождалась ответа и поняла почему. Клод-Ноэль снова находился где-то далеко, его не было с ней в момент рождения их сына. Он обещал, что будет здесь, и обманул ее. Сандра впилась в подушку зубами, чтобы не расплакаться. Забытая всеми, она лежала в одном из залов дворца, временно переоборудованном под палату. Вечером был грандиозный салют, пушки палили сто один раз, что означало – родился наследник. Разноцветные всполохи падали на стекла, Сандра осталась в полном одиночестве. С ребенком возилась целая команда врачей и нянек под грозным оком Беатриссы. Она же, мать наследника, никому не была нужна. Она выполнила свою миссию – подарила стране нового Гримбурга.

С этими мыслями Сандра и погрузилась в тяжелый сон. Утром ее навестил премьер-министр, чрезвычайно довольный подобным исходом дела. Как бы невзначай Сандра поинтересовалась, о чем он вчера говорил с великим князем.

– Здесь какая-то ошибка, – ответил премьер-министр. – Я не видел его высочество уже неделю.

– Ах так, – произнесла Сандра. – Да, господин премьер-министр, кажется, у меня что-то с памятью.

Ну что ж, теперь ей врал не только Клод-Ноэль, но и его мамочка. Когда Беатрисса принесла сына, Сандра задала ей вопрос:

– Зачем ты меня обманула, Беатрисса? Клода-Ноэля, как я подозреваю, вообще сейчас нет в Бертране. Он не встречался вчера с премьером. Что происходит?

Реакция Беатриссы поразила ее. Та сделала вид, что просто не слышит вопроса. Сандра не стала настаивать. Но если раньше она смотрела на все сквозь пальцы, то теперь, как только придет в себя после родов, выяснит, в чем же дело.

– Как мы назовем нашего ненаглядного? – спросила счастливая бабушка. – Я предлагаю Виктором-Иоанном. Виктором – в честь моего свекра, Иоанном – в честь первого Гримбурга. Тебе нравится это имя, Ванесса?

– Да, – ответила та.

Ей было безразлично, как Беатрисса назовет внука. Но ведь это не только внук Беатриссы, но и ее, Сандры, сын. Сандра не испытывала никаких материнских чувств к этому крошечному комочку плоти, попискивающему из вороха простыней.

Клод-Ноэль появился вечером, спустя сорок часов после рождения сына. Сандра не стала расспрашивать его. Он не ожидал, что все пройдет так легко. Сказал ей, что нужно было уладить кое-какие конфиденциальные дела в Швейцарии с несколькими банками. Для этого требовалось его личное присутствие.

– Разумеется, милый, – произнесла мягким тоном Сандра. Клод-Ноэль заметно повеселел, стал восторгаться сыном.

Обряд крещения состоялся через месяц в кафедральном соборе Бертрана, процедура привлекла большое количество туристов. Но внутрь церкви были допущены только члены великокняжеской семьи и немногочисленные приглашенные гости. Луи-Ксавье, приехавший со своей тихой женой, вновь (в пятый раз) беременной, поздравил Сандру, хотя по кислому выражению его надменного лица можно было понять, что он разочарован.

– Клод-Ноэль, ты стал отцом, прими мои самые искренние поздравления, – произнес он. – А еще говорят, что чудес на свете не бывает. Неисповедимы пути твои, господи!

– Не ерничай, Лу! – зашипела на него Беатрисса.

Затем сделали семейное фото для центральных бертранских газет, вся счастливая семья великих князей Гримбургов, в центре – Великая княгиня Клементина с новорожденным, поддерживаемая Великим князем Клодом-Ноэлем, облаченным в черную военную униформу. Фотография имела необыкновенный успех и обошла все крупнейшие издания мировой прессы.

Беатрисса полностью монополизировала процесс воспитания Виктора-Иоанна. В семьдесят два года она вдруг поняла, что быть бабушкой не так уж плохо. Она с большим нежеланием доверяла Сандре ребенка, полагая, что мать не знает, как нужно воспитывать малыша. Сандра с удовольствием вверила сына заботам Беатриссы. Маленький Виктор-Иоанн радовал ее, с ним было приятно возиться, но не более того. Сандра с удивлением и ужасом обнаружила, что не испытывает к нему сильной любви. Сандре казалось, что ребенок считает именно Беатриссу своей матерью, а ее, настоящую мать, подругой Беатриссы или своей сестрой.

Клод-Ноэль уделял сыну еще меньше внимания. Когда он бывал в Бертране, что в последнее время случалось все реже, он возился с ним, а затем снова исчезал.

Для всего мира Гримбурги были образцовой семьей монархов. Никаких скандалов, разводов, финансовых склок. Придя в себя после родов, Великая княгиня Клементина, по всеобщему мнению, удивительно похорошела. Сандра и сама с изумлением отметила, что стала более женственна, грациозна и… недоступна. Модные журналы включали ее в десятку самых элегантно одетых женщин мира, ее драгоценности были эталоном вкуса, все разделяли ее отношение к назойливым папарацци, которых она просто не замечала, и восторгались ее широкой благотворительной деятельностью.

Одна Сандра знала цену всеобщему восхищению и обожанию. Она забросила живопись, биржевые новости тоже более не занимали ее. Раньше это добавляло адреналина в кровь, а теперь во главе ее многочисленных компаний стояли надежные и опытные топ-менеджеры, которые превратили финансовую империю Ванессы в автомат, исправно выплевывающий золото. Ее состояние росло, популярность тоже.

Сандре было невыносимо скучно. Каждый ее шаг расписан на пять лет вперед. Сегодня прием в японском посольстве, завтра – выступление в концертном зале оперной примадонны из Италии, послезавтра обязательное участие в торжествах по случаю дня рождения супруга голландской королевы. И так каждую неделю, из месяца в месяц, из года в год.

Клод-Ноэль, теперь даже и не оправдывающийся за свои частые отлучки из страны, в редкие дни их близости был, как и раньше, нежен, но секс с ним потерял для нее прежнее очарование. Их браку было всего пять лет. Сандра уже не знала, продолжает ли она любить Клода-Ноэля. Скорее всего, да. По крайней мере, она ревновала его к той, которая увела у нее мужа.

Настал момент, когда Сандра решила узнать правду. Раньше, чтобы разоблачить Паркера, она обратилась к частным детективам. Но сейчас это опасно. Если станет известно, что Великая княгиня Бертранская нанимает детектива, дабы тот шпионил за ее неверным мужем, над ними будет смеяться весь мир. Остается только одно – самой вывести Клода-Ноэля на чистую воду и застукать его с очередной подружкой.

Сандра не знала, что будет дальше. Она разведется с ним? Какой скандал в благородном семействе Гримбург! Но Сандре было на это наплевать. Если матушка и непутевый сын живут за ее счет, то пусть будут столь любезны придерживаться правил, которые установит она.

Клод-Ноэль обычно уезжал из Бертрана на уик-энд. Он брал одну из машин и свободно пересекал призрачную границу. Форпосты княжества охранялись символически, имелось всего три пропускных пункта. Автомобиль, за рулем которого сидел Клод-Ноэль, пересекал границу в специальном месте, предназначенном для VIP-персон, не желающих лишний раз светиться на таможне. Иногда Клода-Ноэля сопровождал Георг, из чего Сандра сделала вывод, что рослый дворецкий в курсе похождений ее драгоценного супруга. Похоже, в курсе были все, кроме нее.

Если она проследует за Клодом-Ноэлем на одной из машин со спецномерами, то ему могут сообщить об этом. Поэтому Сандра поступила хитрее. Она заказала систему слежения, которую вмонтировали во все машины в княжеском гараже.

В одну из пятниц Клод-Ноэль, как всегда, исчез. Система слежения показала, что он взял серебристый «Ситроен» и направляется к пропускному пункту для VIP-персон. Сандра была наготове. За машиной следил спутник, Клод-Ноэль мог передвигаться по всей Европе, и она будет в курсе его дел.

Но все оказалось не так просто. Видимо, муж сменил машину. Он прибыл во Францию, машина осталась в Ницце. Сандра, связавшись с отелем, который находился в том квадрате, где припарковался Клод-Ноэль, выяснила, что серебристый «Ситроен» часто ждет своего хозяина здесь. Сам же хозяин пересаживается в другой автомобиль и отбывает неизвестно куда.

Итак, в Ницце у Клода-Ноэля был перевалочный пункт. Сандра почувствовала, как слежка за собственным мужем увлекает ее. В следующую пятницу она еще раньше Клода-Ноэля покинула княжество. Для всех она отбыла в Норвегию, на вечеринку, устраиваемую двоюродной сестрой короля. На самом деле, переодевшись в обычные джинсы и майку, смыв всю косметику, в платиновом парике и больших очках, она смешалась с толпой туристов и покинула Бертран на обычном рейсовом автобусе, который курсировал между столицей княжества и соседними государствами. Документов в подобных автобусах практически никогда не проверяли, если это и делали, то выборочно. Сандра оказалась на самом последнем сиденье, рядом с необъятных размеров француженкой и двумя болтливыми сухонькими немками. Сандра боялась, что ее могут узнать, но никому и в голову не пришло, что Великая княгиня Клементина, законодательница мод и самая элегантная коронованная особа Старого Света, без документов, но с ощутимой суммой наличности и с платиновой карточкой покидает княжество на простом рейсовом автобусе до Ниццы.

Сандра была около стоянки отеля в половине седьмого, тогда как Клод-Ноэль обычно прибывал сюда примерно в половине восьмого. Она уселась за столик в ближайшем кафе, наслаждаясь свободой и чувством скорой мести. Как давно она не сидела в подобном местечке, пожалуй, уже около пятнадцати лет.

И вот показался желтый «Порше». Клод-Ноэль прикатил один. Как всегда, в черном и темных очках. Впрочем, узнать в нем Великого князя Бертрана было также затруднительно. Клода-Ноэля на стоянке уже знали. Он швырнул купюру и вскочил в черный гоночный автомобиль, ждавший его здесь же.

Сандра была готова к подобному повороту событий. За тот час, пока она ожидала супруга, Сандра посетила автомобильный салон. Платиновая кредитная карточка на имя Ванессы Стефенсон открывала перед ней любые двери. Всего десять минут, и она стала обладательницей темно-зеленого «Мерседеса»-кабрио.

Угнаться за Клодом-Ноэлем было сложно, он обожал высокие скорости. Сандра два раза едва не упустила его, однако судьба была на ее стороне. Покинув Ниццу, они отправились по горному серпантину куда-то на север. Гонки продолжались около двух часов, причем Сандра с каждой минутой чувствовала, что ее гнев улетучивается, уступая место холодному расчету.

Клод-Ноэль остановился в небольшом селении, зашел в магазин. Сандра, замерев метрах в тридцати от него, наблюдала. Он появился спустя четверть часа, с бумажными пакетами. Из одного выглядывало горлышко бутылки. Сандра усмехнулась. Видимо, дорогое коллекционное вино. Гримбург в своем репертуаре. Тратит чужие деньги на постыдные удовольствия. Сандру разозлило то, что и черная гоночная машина, о которой она ничего не знала, и масса вещей, которые Клод-Ноэль наверняка презентовал своей пассии, оплачены ее деньгами. Промелькнула мысль о том, что деньги-то не ее, она тоже завладела состоянием Стефенсонов обманным путем, но эта мысль исчезла так же быстро, как и появилась.

Клод-Ноэль продолжал путь. Он сбавил скорость, скорее всего, его цель была недалеко. Сандра держала порядочное расстояние между машинами, однако она знала, что Клод-Ноэль никогда не обращает внимания на других. Он не заметит, что темно-зеленый кабриолет следует за ним из самой Ниццы.

Наконец гоночный автомобиль съехал с шоссе, петлявшего меж скал, на проселочную дорогу. Впереди показались разрозненные уютные коттеджи. Сандра не стала спешить. У нее был миниатюрный бинокль, она проследила, как Клод-Ноэль подъехал к одному из особняков, поставил машину, взбежал на крыльцо. Ему не пришлось звонить, дверь открыли, видимо, заметив Клода-Ноэля еще из окна. Он исчез в доме.

Итак, цель найдена. Сандра задумалась. Она все-таки миллиардерша, Великая княгиня Бертранская, эталон вкуса и стиля, одна из самых богатых женщин в мире. И вот, подобно простой женщине, которой изменяет муж, она выслеживает супруга и застает его с поличным. Если кто-то думает, что жизнь богатых и знаменитых так уж отличается от жизни обывателей, то он ошибается.

Сандра бросила «Мерседес» на проселочной дороге. Он выполнил свою функцию, привел ее к любовному гнездышку Клода-Ноэля. Сандра не спеша подошла к особняку. Вполне во вкусе ее мужа. Не слишком большой, но явно старинный, из темно-желтого кирпича, большая часть дома увита густым плющом. Расположен вдали от цивилизации, впрочем, в элитном местечке. Интересно, это подарок Клода-Ноэля любовнице? Подарок за счет Сандры. Такой домик стоит никак не меньше полутора миллионов франков, скорее даже больше.

Миновав гараж, в котором находится дорогая машина, Сандра поднялась на крыльцо и толкнула дверь. Разумеется, заперта. Сандра прошла к крошечной террасе, стеклянная створка была приоткрыта. Она зашла в дом.

Обстановка антикварная, всюду чувствуются вкус Клода-Ноэля и ее собственные деньги. Она оплатила и этот гобелен эпохи Людовика Пятнадцатого, и этот чудный секретер времен Наполеона, и старинные литографии. Кухня обставлена по последнему слову техники.

На первом этаже никого не было. Скорее всего, влюбленные поднялись на второй этаж. Стараясь ступать как можно тише, Сандра прошла по винтовой лестнице наверх. Ноги утопали в мягком белом ковре. Сразу видно, что над созданием интерьера потрудился первоклассный дизайнер.

Сандра замерла, сделав всего несколько шагов. Она услышала недвусмысленные звуки, свидетельствующие о том, что люди в спальне занимаются сексом. Кровь бросилась ей в лицо. Наивная, она считала, что женитьба изменила Клода-Ноэля. Как бы не так! Он перестал шокировать публику, занимаясь тем же самым втихую. Он был здесь десятки, возможно, сотни раз. Вот почему он отказывался от близости с ней. Клод-Ноэль развлекался здесь и в ночь, когда появился на свет Виктор-Иоанн. А она любила его! И, черт возьми, как это ни ужасно, все еще любит!

Никаких скандалов и истерик она не устроит. Не дождетесь! Но ей будет приятно увидеть физиономию Клода-Ноэля, когда жена окажется на пороге его спальни. А в особенности физиономию его любовницы. Чего ему не хватало? Сандре стало обидно. Для миллионов она – воплощение идеальной красоты, миллионы мужчин жаждут оказаться рядом с ней. А Клод-Ноэль пренебрег ею!

Она подошла к приоткрытой двери спальни. Всюду пошлый розовый цвет и зеркала. Сандру передернуло. На огромной кровати, по размерам еще большей, чем фамильное ложе Гримбургов в великокняжеском дворце, распластались два тела. Сандра замерла.

Она не могла поверить своим глазам, а потом поняла, что сейчас умрет от хохота. Она вначале боролась с душившим ее смехом, затем, не сдерживаясь, рассмеялась во весь голос. Сплетенные на розовой кровати тела немедленно оторвались друг от друга.

Когда Клод-Ноэль клялся ей, что не изменяет ей с женщинами, он говорил чистейшую правду. Он изменял ей не с женщиной, а с мужчиной. На кровати были Клод-Ноэль, Великий князь Бертранский из династии Гримбургов Сфорца д'Анжу Валуа, и хорошо сложенный молодой светловолосый парень. Великий князь трахался с ним.

– Клод-Ноэль, когда я выходила за тебя замуж, ты не соизволил сообщить мне существенную деталь. Ты «голубой».

Сандра, все еще улыбаясь, вошла в розово-зеркальную спальню. В глазах Клода-Ноэля мелькнул страх. Его партнер, замерев не в самой удобной позе, глупо раскрыл рот.

– Клементина, Великая княгиня Бертранская, – снимая парик, произнесла Сандра. – Клод-Ноэль, представь меня своему другу.

Пауза затянулась. Первым пришел в себя ее муж. Он надел брюки и не нашел ничего лучше, как произнести:

– Я сейчас все тебе объясню. Но как ты оказалась здесь?

Сандра, продолжая улыбаться, не сочла нужным отвечать на его вопрос, только заметила:

– Твой приятель симпатичный. Впрочем, Клод-Ноэль, ты лучше разбираешься в мужчинах.

– Р… Робер, – заикаясь, произнес блондин на кровати.

– Очень приятно, – ответила Сандра.

Отшвырнув ставший ненужным парик, она вышла из спальни и спустилась вниз. Она достигла того, чего хотела. Шока не было, слез тоже. Безразличие и полное эмоциональное отупение. Сзади раздались поспешные шаги. Ее нагнал Клод-Ноэль.

– Ванесса, ты должна меня выслушать, – прошептал он. – Не принимай скоропалительных решений, я тебе все объясню.

– Объясняй, – сказала Сандра, опускаясь в кресло.

– Ванесса, ты должна меня понять, – начал Клод-Ноэль. Сандра впервые видела его в таком жалком состоянии.

– Надень рубашку, Клод-Ноэль, – проговорила она.

Тот повиновался. Переведя дух, он продолжил:

– Поверь, я ничего с собой не могу поделать. Я родился таким и не в состоянии это изменить. Если бы я был простым человеком или простым богачом… Так нет, я – Клод-Ноэль Гримбург, наследник славного прошлого и великих традиций. Мне просто запрещено быть таким, какой я есть.

Закрыв глаза, Сандра слушала исповедь своего супруга. И как она раньше не догадалась! Она была слепа, она любила его! От этой мысли Сандра опять чуть истерически не расхохоталась. Она ничего не имеет против геев, но жить с одним из них? Клод-Ноэль пользовался ею, ее деньгами, чтобы удовлетворять свои изощренные фантазии.

– Ванесса, ты меня понимаешь? – Жалобный вопрос Клода-Ноэля прервал ее размышления. В эту секунду он меньше всего походил на великого князя.

– Я еще не решила, – вздохнула Сандра.

Злости она не испытывала. Люди таковы, каковы они есть. Еще в Омахе, в бедняцком районе, ей встречались подобные личности. Их презирали и ненавидели. В богемном мире Нью-Йорка, где важнее всего были успех и деньги, на них смотрели гораздо терпимее. У Сандры даже были знакомые среди «голубых».

– Что ты намерена делать? – упавшим голосом продолжал Клод-Ноэль. – Ты понимаешь, что развод в нашем случае невозможен?

– Клод-Ноэль, милый, – произнесла Сандра, – запомни, возможно все. Я же говорю, что еще не решила. Почему ты не сказал мне все раньше, еще до свадьбы?

– Разве тогда свадьба состоялась бы? – спросил Клод-Ноэль.

Сандра отрицательно покачала головой:

– Скорее всего, нет. Но эти пять лет, которые мы живем вместе, ты обманывал меня. Я не потерплю, чтобы мне лгали.

– А разве ты всегда была честна со мной? – произнес Клод-Ноэль.

Сандра округлила глаза. Его тон ей не нравился. На что он намекает, на давно похороненную историю об Александре Томински? Но с тех пор, как погиб Исайа Паркер, об этом знает только она одна.

Сандра проигнорировала его выпад. Скорее всего, сейчас, после первого шока, ее супруг начинает приходить в себя и обретает прежнюю самоуверенность. Но кто бы мог подумать! Клод-Ноэль Бертранский, который и ныне, после феерической женитьбы, является одним из самых соблазнительных и желанных мужчин Европы, «голубой».

– Ответь мне всего на один вопрос, – сказала Сандра. – Но только честно. Ты хотя бы испытывал ко мне какие-нибудь чувства?

– Женщины меня привлекают, но не так, как мужчины, – ответил Клод-Ноэль. – Настоящую страсть я испытываю только к таким, как Робер. Что касается тебя, Ванесса… Ты пленила меня с первого взгляда, я понял, что ты именно та женщина, которую я искал. Мне самому надоела жизнь, которую я вел. Наркотики, безымянные партнеры, сомнительные дискотеки и клубы с грязной репутацией. Я подумал, что ты поможешь мне выбраться из замкнутого круга. Вначале все было хорошо. Год, два… А потом я стал чувствовать…

– Клод-Ноэль, ответь на мой вопрос: да или нет?

Он слишком долго колебался, слишком часто сыпал словами. Итак, все ясно. Она его привлекала какое-то время, может быть, даже и как сексуальный объект, но он никогда ее не любил. Почему же ее вечно тянет к мужчинам недостойным? Наркоман и маменькин сынок Крис, карьерист Том, теперь вот Клод-Ноэль, который, как выяснилось, предпочитает лиц своего пола.

Со второго этажа, испуганный и одетый, спустился Робер. Сандра еще раз отметила, что у Клода-Ноэля хороший вкус.

– Как я понимаю, этот милый домик куплен на мои деньги? Машина, обстановка, антиквариат.

– Ванесса, пойми, Робер – это тот человек, которого я искал всю жизнь. Я люблю его.

Сандра поднялась из кресла. Внезапно ее начал бить ледяной озноб. Выслушивать подобные любовные признания Клода-Ноэля было выше ее сил. Пусть занимаются здесь чем угодно.

– Счастливо оставаться, – произнесла Сандра. – Было чрезвычайно приятно познакомиться, Робер, – обратилась она к любовнику мужа. – Надеюсь увидеться с вами еще раз, но не при столь пикантных обстоятельствах. Я удаляюсь.

– Ванесса, но как же быть?.. – начал Клод-Ноэль.

Сандра не стала дослушивать очередной вопрос или исповедь отверженного. Она вскочила в кабриолет и рванула с места. Через полтора часа, после сумасшедшей гонки по горному серпантину, она очутилась в Ницце. Вечерело. Сандра сняла люкс в одном из отелей. Вымуштрованные служащие узнали Великую княгиню Бертранскую даже в непрезентабельных джинсах и майке. Сандре не хотелось шумихи, поэтому, как и подобает коронованным особам, она остановилась здесь инкогнито. Графиня Роберта Саллей.

Лежа в огромной горячей ванне, пузырящейся разноцветной пеной, Сандра ни о чем не думала. Она включила Моцарта и просто наслаждалась гениальной музыкой и выдержанным коньяком. Решение пришло ниоткуда. Для всех она отправилась на прием, устраиваемый кузиной норвежского короля. Так зачем же терять такую возможность, тем более что Астрид на самом деле приглашала ее.

Основательно опустошив счет на платиновой карточке, Сандра пополнила свой гардероб и, заказав чартер из Ниццы в Осло, отправилась отдыхать. Она и не думала, что прием так понравится ей. Она никогда не была большой поклонницей подобных мероприятий, но на этот раз сумела расслабиться от души. Газеты, получившие эксклюзивные фотографии, все, как одна, писали о трениях между принцессой Дианой и принцем Чарльзом, а также отметили великолепное платье голубого шелка от Ив Сен-Лорана, в котором блистала княгиня Клементина Бертранская, равно как и ее чудесное расположение духа и чувство юмора.

Сандра прибыла в Бертран, все еще не приняв окончательного решения. Клод-Ноэль, присмиревший и похожий на побитого щенка, лично встретил ее в аэропорту Рима, где Сандра после Норвегии провела три упоительных дня. Всю дорогу из итальянской столицы до Бертрана Сандра молчала, Клод-Ноэль несколько раз пытался начать разговор, но быстро смолкал.

Во дворце ее ждала Беатрисса, которая выступила в роли тяжелой артиллерии. Теперь-то Сандра прекрасно понимала, что вдовствующая великая княгиня знала о сыне абсолютно все, потворствовала его похождениям и была до смерти рада, когда он женился на Сандре.

Беатрисса, не давая ей опомниться, сразу ринулась в атаку:

– Милая Ванесса, где ты была? Мы все так беспокоились о тебе. Клод-Ноэль рассказал мне…

– Милая Беатрисса, – в тон ей ответила Сандра. – Когда я сотни раз беспокоилась о Клоде-Ноэле, вы почему-то предпочитали лгать. С этих пор я сама распоряжаюсь собственной жизнью.

Беатрисса, не привыкшая к тому, чтобы ей давали отпор, удивленно посмотрела на невестку.

– Я хотела сказать, Ванесса, что…

– Я прекрасно знаю, Беатрисса, что вы хотели сказать. Но запомните, говорить теперь буду я. Не забывайте, деньги принадлежат мне. Я фактически спонсирую семью Гримбург и поэтому требую относиться ко мне хотя бы с уважением. Если я разведусь с вашим сыном, то, помимо удара по престижу и репутации, это будет мощный финансовый удар. Не забывайте о своем внуке, Беатрисса.

– Но, Ванесса, – залепетала та, на глазах превращаясь из подтянутой дамы неопределенных лет в семидесятипятилетнюю старуху. – Милая Ванесса, ты никогда особо не интересовалась Виктором-Иоанном.

– А теперь буду, – ответила Ванесса. Она не знала, что подкосило Беатриссу больше – опасность оказаться без денег или угроза потерять обожаемого внука.

Сандре было занятно держать в страхе Гримбургов. Она не объясняла ничего неделю, и все это время Клод-Ноэль, его мамочка и Луи-Ксавье, срочно приехавший из Швейцарии, вились вокруг нее. Они были любезны и обходительны. Луи-Ксавье только горестно вздыхал:

– Ванесса, я понимаю тебя, как хорошо я тебя понимаю. Я ведь знал обо всем, представь, каково мне было жить с таким братом! Почему наследником стал не я, это бы решило все проблемы. Я хотел сказать тебе все, помнишь, в день венчания и коронации. Но мне помешала Беатрисса.

Сандра сомневалась, что виноватой во всем была только Беатрисса. Луи-Ксавье слишком любил роскошь, чтобы воспрепятствовать браку нелюбимого брата с владелицей миллиардов.

– Как ты думаешь, – говорила Беатрисса, обращаясь к Сандре, – много женщин отказались бы от возможности носить титул Великой княгини Бертранской, если бы для этого пришлось выйти замуж за такого, как Клод-Ноэль? Какая разница, с кем тебе изменяет муж. Мой изменял мне с девками, Клод-Ноэль спит с парнями. Ванесса, скандал раздавит не только наше крошечное княжество, он рикошетом ударит по тебе. Подумай, над тобой будут смеяться, тебя будут жалеть. О тебе станут вспоминать, когда нужно будет привести пример глупости и недальновидности.

Сандра и сама знала, что Беатрисса права. Она слишком долго вращается в высоких сферах, чтобы пренебречь репутацией. У нее слишком много денег, чтобы забыть о собственном престиже. Оказавшись в мире, полном денег, роскоши и фальшивых чувств, уже не хочется его покидать. Не отказываться же добровольно от всего, к чему она стремилась. Ей тридцать два года. Она эталон красоты, вкуса и успеха. Она не разрушит собственный образ.

– Я приняла решение, – сказала она, когда все Гримбурги, как когда-то раньше, собрались за воскресным чаем у Беатриссы. Идиллия была полной – улыбающийся Клод-Ноэль, на этот раз весь в белом; Беатрисса, недавно сделавшая очередную подтяжку и выглядевшая моложавой дамой; Луи-Ксавье, вроде бы погруженный в перипетии истории, а на самом деле алчущий игрушечной короны Гримбургов. Вся милая семейка в сборе.

– Ванесса, я очень рад, что ты приняла разумное решение, – сказал Клод-Ноэль, целуя ее. Сандра вспомнила, что еще совсем недавно эти поцелуи приводили ее в экстаз. А теперь она равнодушно посмотрела на мужа.

– Для всего мира все останется, как и прежде, – сказала она. – Счастливая великокняжеская семья будет сосуществовать, но каждый станет преследовать собственные интересы. Я изменила некоторые пункты финансового соглашения. Вы их подпишете. Прямо сейчас. По-прежнему каждый из вас, включая и Луи-Ксавье, будет получать по полтора миллиона ежегодно. Мой сын становится единственным моим наследником. Кроме того, каждый из вас подпишет отказ от недвижимого имущества в мою пользу. Вы владеете рядом дворцов и замков, реализовать которые очень сложно. Они не приносят прибыли, а мои менеджеры сделают так, что они станут доходными…

В финансовом соглашении было еще несколько пунктов, которые Гримбурги приняли без возражений. Они только попросили увеличить выплаты, Сандра ожидала чего-то подобного, поэтому в итоге каждый из ее августейших родственников получил право на два миллиона долларов ежегодно. Она купила их с потрохами. За это княжество перешло практически полностью в ее собственность.

– Теперь о личной жизни. Учитывая некоторые моменты, я не стану ограничивать Клода-Ноэля в его пристрастиях. Ты имеешь полное право спать с теми, с кем хочешь. Однако в случае, если об этом станет известно общественности, вы все лишаетесь ежегодных денежных дотаций.

– Это нечестно, – запротестовал Луи-Ксавье, – из-за похоти Клода-Ноэля мои дети могут остаться без средств к существованию. Их «голубой» дядюшка думает только об удовольствиях!

– Замолчи, Лу, – сказала Беатрисса. – Клод-Ноэль постарается, чтобы никто никогда не узнал правды. Ведь правда, Клод?

– Но и я за собой оставляю право на личную жизнь, – продолжала Сандра. – Причем здесь никаких ограничений нет. Прошу вас подписать бумаги.

Гримбурги подписали все, что требовалось Сандре. Она не собиралась воплощать в жизнь пункт о личной свободе. После всего пережитого ей хотелось только одного – убраться из Бертрана куда-нибудь на пляжи Акапулько или Монтевидео и, нежась под солнцем, забыть обо всем.

Вечером того же дня Клод-Ноэль пришел к ней в спальню. Они давно не спали в одной комнате. Он был явно доволен условиями договора.

– Как поживает Робер? – спросила Сандра.

Клод-Ноэль был неотразимо сексуален в своей любимой черной одежде. Сандра даже почувствовала нечто, похожее на отголосок прежних чувств.

– Робер всего лишь глупый мальчишка, наказание, которое наложила на меня природа или господь бог, – прошептал Клод-Ноэль и прижал Сандру к себе.

Шелковый халат распахнулся, его мускулистые руки заскользили по ее телу. Клод-Ноэль впился поцелуем ей в шею, Сандра ощутила желание.

– Прочь! – Она влепила муженьку оплеуху. – Убирайся из моей спальни, Клод-Ноэль!

Он не слушал ее, подхватил и бросил на кровать. Кажется, он был готов изнасиловать Сандру. И это после всего, что между ними произошло!

– Сегодня утром ты была такая неотразимая, но я убедился, что вечером ты еще лучше, – бормотал он, срывая с нее пеньюар. – Ванесса, я хочу тебя. И я знаю, что ты хочешь меня. Забудем обо всем, что произошло. Я не могу без таких, как Робер, но и ты мне нужна.

На какое-то мгновение Сандра потеряла голову, готовая нырнуть в водоворот страсти. Но тут она вспомнила уютный домик, розовую спаленку с зеркалами на потолке, широченную кровать…

Она оттолкнула разошедшегося Клода-Ноэля.

– Ты мне не нужен, неужели не понимаешь? – с презрением произнесла Сандра. – Наш брак – сделка. Он был таким для тебя с самого начала, а я только теперь поняла его суть. Если хочешь, чтобы между нами сохранились хотя бы какие-то отношения, уйди немедленно.

Он так и поступил. Сандра, скинув изорванный в клочья шелковый пеньюар, посмотрела на себя в зеркало. Тело, которому может позавидовать любая женщина. У нее есть деньги, к ее услугам лучшие пластические хирурги и спортивные залы. Она знаменита, красива и умна. И все же она одна. Единственный мужчина, который только что едва не овладел ею, и она была почти согласна на это, – гей.

Сандра рассмеялась. Что-то в последнее время она стала слишком бурно реагировать на жизненные неурядицы. Нервы шалят. И необходимо прекратить пить. Сандра решила со следующего дня бросить эту дурную привычку. Однако тем вечером, разметавшись без сна на огромной кровати, совсем одна, без настоящего мужчины, она только и делала, что опустошала один бокал за другим. Сон, который сморил ее под утро, был пустым и черным. Как и ее жизнь.

Каждый остался при своем. Клод-Ноэль исчезал теперь не только на выходные, но зачастую покидал княжество на целые недели. Вместо него право подписывать необходимые документы и принимать решения получила Великая княгиня Клементина.

Играть в правительницу крошечного, но все-таки самого настоящего государства оказалось увлекательным занятием. Многие вопросы решал Кабинет министров, однако Сандра, в чьих руках были сосредоточены все финансовые нити, могла свободно заставить премьер-министра согласиться с тем или иным решением. Денег у нее было более чем достаточно, теперь она вкусила иной запретный плод – власть. Власть опьяняла, увлекала ее, действовала подобно наркотику. В Бертране имелось несколько элитарных казино, а также целый комплекс отелей для богатых и могущественных. Сандра привлекла инвесторов к строительству казино как для избранных, так и для простых смертных. Через год после открытия нового игорного центра цены на недвижимость в княжестве увеличились в полтора раза.

Делом престижа стало отдыхать и развлекаться в Бертране. Знакомство с великой княгиней считалось пропуском в общество избранных. Далеко не каждый, у кого были деньги и популярность, допускался в их ряды. Сандра внимательно следила за тем, как княжество, бывшее всего семь лет назад на грани банкротства, превращается в оазис благополучия и роскоши. Она щедро финансировала научные программы, основала океанографический институт, несколько колледжей, занимающихся астрофизикой, органической химией и генетикой. Молодые люди со всего мира, особенно из стран Восточной Европы и России, стремились попасть в число студентов. Они получали возможность бесплатного образования с условием, что пять лет после получения диплома они будут трудиться на благо Бертрана. Сандре удалось аккумулировать бесценный капитал – мозги и идеи нового поколения. Она сделала ставку на технологии и информацию и не прогадала.

Первой из коронованных особ она общалась с пользователями Интернета, что вознесло ее на новый пик славы. Ник «Клементина» стал на какое-то время одним из самых популярных.

Она не забывала и о прежних источниках доходов княжества. Выпускались раритетные марки тиражом всего в двадцать экземпляров. Монеты, вина… Сандра предложила нескольким еще не раскрученным домам прет-а-порте перенести офисы в Бертран. Спустя пару лет, когда лейблы этих фирм стали всемирно известными, Сандра, как обладательница крупных пакетов акций этих домов моды, увеличила свое состояние на несколько десятков миллионов долларов.

Ее по-прежнему привлекал банковский бизнес. Бертран стал раем для супербогатых. Богачи, не желавшие платить непомерные налоги на родине, переезжали сюда, переводя в Бертран и свои капиталы. Банки свято хранили тайну вкладов. Сандра не сомневалась, что кое-кто отмывал здесь грязные доходы, но все деньги, по ее разумению, были одинаковы. Если есть возможность получить прибыль, то грех этим не воспользоваться.

Личная жизнь Сандры свелась к светским обязанностям и легкому флирту. Клод-Ноэль держал свое обещание. Ни одна газета, даже самая «желтая», не распространяла слухи о его пристрастиях. Несколько раз Сандре пришлось выплачивать крупные суммы главным редакторам газет, чтобы те забыли о том, что довелось узнать их репортерам. Для всего мира Гримбурги были дружной и на редкость счастливой семьей. Не было никаких скандалов и разводов. Регулярно в продажу поступали фотографии Клода-Ноэля, Сандры, их подрастающего сына Виктора-Иоанна и вдовствующей княгини Беатриссы. Фотографии пользовались бешеным успехом, как будто там были изображены поп-звезды. Средства массовой информации благосклонно относились к Великой княгине Клементине. Еще бы, корпорация «Стефенсон Инкорпорейтед» обладала крупными пакетами акций многих мировых СМИ.

С легкой руки какого-то комментатора в обиход вошел термин «клементиномания». Многие юные создания, наслушавшиеся романтизированной биографии Ванессы Стефенсон, мечтали, как и она, из гадкого утенка превратиться в прекрасного лебедя и выйти замуж за настоящего принца. Толпы поклонниц тинейджерского возраста осаждали резиденцию великих князей, лишь для того чтобы взглянуть на юного наследника престола Виктора-Иоанна. Многие приезжали из Америки или Японии, втайне мечтая, что когда-нибудь настанет время и принц выберет именно ее.

Сандра была красива, умна, богата, обожаема, практически возведена при жизни в ранг божества. И все же крайне несчастна. Иногда она в течение недели обменивалась с людьми только пустыми любезными словами и тренированными улыбками. Каждую ночь, возвращаясь в спальню или летя в самолете на очередной прием или переговоры, она ощущала пустоту и одиночество. Ей был нужен собеседник, ей был нужен человек, который ее понимает и любит. Клод-Ноэль превосходно справлялся со своей ролью на публике. Он даже стал для Сандры кем-то вроде друга.

Вечерами и ночами, чтобы отвлечься от тягостных дум, она или просматривала бумаги очередного проекта, или готовилась к предстоящему выступлению, или элементарно напивалась. Сандра с ужасом заметила однажды, что выпила во время приема несколько бокалов вина, один за другим. Никто и бровью не повел, однако она понимала, что все обратили внимание на это из ряда вон выходящее явление. Она не была алкоголичкой! Поэтому на следующий же день она бросила пить. Но через два дня принялась снова.

– Миссис Стефенсон, – сказал ей один из лучших вашингтонских врачей, к которому она обратилась, соблюдая строжайшую тайну. Врач, конечно же, узнал ее, однако она была для него не Ванессой Стефенсон и не княгиней Клементиной Бертранской, а обыкновенной пациенткой с массой проблем. – Миссис Стефенсон, я буду откровенен, вы ведь хотели знать правду. Если вы не остановитесь, а остановиться вы должны сами, то вы погибнете.

– Но я же не… не алкоголичка! – Сандра еле выговорила это мерзопакостное слово.

Врач снисходительно улыбнулся:

– Я не применяю подобные термины. Хотя считается, что если человек будет твердить нечто подобное по сто раз на дню, то это отвратит его от алкоголя. По моему мнению, это скорее усугубит проблему. Вы должны сами осознать, что хотите бросить пить. Тогда я смогу вам помочь.

Сандра была согласна на все. Она вульгарно спивается! Она достигла немыслимого положения в обществе – и стала алкоголичкой!

Она взяла тайм-аут на два месяца. Для всех великая княгиня отдыхала в Парагвае по личному приглашению президента. Слухи, которые немедленно поползли после ее исчезновения, гласили, что Клементина, которой шел тридцать шестой год, делает целый ряд подтяжек в элитной южноамериканской клинике. Этому охотно поверили все. Сандра знала, что поверят, поэтому с ее подачи этот слух и был запущен. На самом же деле она легла в закрытую вашингтонскую клинику для высокопоставленных лиц, имеющих проблемы с алкоголем.

Два месяца спустя, удивительно похорошевшая (что только укрепило версию о пластической операции), Сандра снова появилась в Бертране. Врачи сделали все возможное, чтобы она больше не пила. Но Сандра знала, что проблема в ней самой. Как ей объяснила психотерапевт, любая телесная проблема берет начало от душевного недуга. Ей посоветовали изменить образ жизни. Но как это сделать?

Она не могла изменить свое существование, она стала его рабой. Как люди с маленьким достатком становятся заложниками крошечной зарплаты и затхлой квартирки, так она стала заложницей роскошных дворцов, лимузинов и светской жизни.

Сандра знала, что алкоголь наносит ей непоправимый вред, но уверила себя, что все нормализовалось.

На самом деле все осталось по-прежнему.

– Дорогая Ванесса, – обратилась к Сандре Беатрисса. – Тебе не кажется, что пора подумать о судьбе Виктора-Иоанна? Моему внуку восемь лет.

– Женить его пока рано. Тем более, Беатрисса, он не мой сын, а ваш. Вы воспитали его, – отрезала Сандра.

Виктор-Иоанн видел мать чаще на обложках глянцевых журналов или по телевизору, чем воочию. Ребенок рос спокойным и задумчивым. Беатрисса уже решила, что он выберет профессию, связанную с философией.

– Представляешь, Великий князь Бертранский будет крупнейшим специалистом по Ницше или Хайдеггеру. Я подыщу ему подходящую невесту. Из аристократической семьи, но не из выскочек и нуворишей, а из настоящих дворян.

– Безусловно, ведь деньги у него есть от меня, – ответила Сандра. – Надеюсь, Виктор-Иоанн будет счастливее своих родителей.

Иногда Сандра убегала из Бертрана, пытаясь на самом деле скрыться от самой себя.

Она выходила на яхте в море, проводя вдали от берега несколько дней. Затем ее снова ждали обязанности великой княгини и Ванессы Стефенсон. Представители финансовой службы обрадовали ее, доложив, что в текущем году состояние Стефенсон превысило три миллиарда долларов. Последние вложения были крайне удачными и сулили в ближайшем будущем колоссальные перспективы.

Сандра как-то решила устроить небольшой прием на своей вилле в Ницце. Она хотела утрясти некоторые финансовые вопросы с итальянскими инвесторами, строившими суперсовременный аквапарк.

«Бертрания» вошла в бухту. Сандра, вся в белом, с развевающимся белым шарфом и в темных очках, под которыми она скрывала глаза от всего мира, ступила на берег французского курорта. Журналисты бесновались вокруг нее. У Сандры не было ни малейшего желания давать интервью. У нее с утра болела голова. Раньше в таких случаях она выпивала полбокала – или даже целый бокал – виски, но теперь это было исключено. Не утерпев, она глотнула крошечную белую таблетку. Доктор сказал, что в экстренных случаях можно прибегать к помощи этих малышек. Главное, как и со спиртным, не увлекаться. Головная боль прошла почти мгновенно.

Белый лимузин в стиле ретро, ставший визитной карточкой княгини Клементины, доставил ее на виллу. Подготовка приема завершалась. Икра, шампанское, закуски, цветы, музыка. Приглашены были и новые лица.

Сандра, облачась в эксклюзивное платье от Живанши, темно-синее и строгое, обвила шею фамильными жемчугами Гримбургов. Это ожерелье украшало когда-то изящную шейку Марии-Антуанетты, хрустнувшую затем под ножом гильотины. Сандра оглядела себя в зеркале. Великолепна, впрочем, как и всегда. На всякий случай она приняла еще одну белую таблетку. Завинтила крышку упаковки и поставила ее в глубь зеркального столика. Больше никаких таблеток. Она помнит, во что превращаются люди, увлекающиеся этими малышками.

Прием шел обычным чередом. Сандре удалось добиться от итальянцев согласия по ряду существенных финансовых пунктов. Она знала, что средиземноморские мужчины, неприступные в офисе, становятся как воск в ее руках, если видят перед собой княгиню в шикарном и волнующем платье в приватной обстановке.

Затем, как хозяйка, Сандра обошла тех, кто был незнаком с ней. На вилле присутствовало несколько политиков из Восточной Европы. Они должны были принести великой княгине благодарность за программы поддержки их студентов и обездоленных.

– Господин Дмитрий Черноусов, – произнес секретарь Сандры, представляя ей статного и красивого мужчину, – российский губернатор, и его супруга Вера.

Сандра недовольно отметила, что на русской такое же платье, как и на ней самой. Разумеется, на этой особе дешевая подделка, которая хоть и стоит несколько тысяч долларов, но всего лишь копия творения Живанши. – Кажется, я встретила здесь свою сестру. Видимо, мне придется сменить кутюрье. Мадам, скажите, все русские такие красавицы? Я очень рада…

Русскую нельзя было назвать красивой, но она была холеной и шикарной. От нее исходили волны уверенности и благополучия. Сандре на секунду захотелось стать такой же, как эта Вера.

Затем она повернула лицо к ее мужу. Его глаза. Такие красивые и безжалостные. Где же она видела их?

Ее рука, которую русский губернатор бережно держал в своей ладони, чуть напряглась. Боже, этого не может быть! Нет, нет, призраки из прошлого не могут настичь ее!

Перед ней стоял тот самый мужчина, который переехал Линду. Тот самый, который гнался за ней и Ванессой в трущобах Сан-Франциско. Гнался, чтобы убить. Это он.

Его глаза сузились, став похожими на крошечные лезвия кинжалов. Он тоже узнал ее.

– Очень приятно, господин губернатор, – будничным, хорошо отрепетированным тоном произнесла Сандра, вытаскивая ладонь из его пальцев. Ей стало страшно.

Лица других гостей поплыли перед ее глазами. Она не помнила, что говорила и кого ей представляли. Она действовала на автомате. Сандра боялась обернуться, все еще ощущая его крепкие пальцы. Этот русский, который чуть не убил ее, влек к себе Сандру. В нем чувствовалась звериная сила и животная сексуальность. Сандра вдруг ощутила приступ желания. Этого не может быть! Убийца, который достиг у себя на родине высокого положения, влечет ее к себе. Но чем она отличается от него? Все, чего она сама достигла, приобретено обманом, ложью, преступлениями и компромиссами с совестью.

Сандре стало дурно. Прочь из мраморного зала, набитого гостями. Быстрее на второй этаж, куда никто не смеет войти, в спальню. Сандра опустилась на пуф перед огромным зеркалом, вонзила пальцы в волосы. Так хочется выпить… Нет, она же вылечилась.

Сердце стало биться ровнее, паника улеглась. Может, она ошиблась? Он всего лишь похож на того человека, хотя не может быть такого совпадения. Когда же все это было? Чуть ли не двадцать лет назад. В другой жизни, в другом измерении.

В зеркале отразился мужчина. Уверенный, по-кошачьи грациозный и неотвратимо влекущий к себе. Сандра резко обернулась и спросила на французском:

– Что вы здесь делаете? Как вы посмели…

– Сан-Франциско, – медленно произнес он, подходя к ней. – Линда. Автомобиль. Несчастный случай. Девушка в окне.

Да, это был он. Не галлюцинация, не призрак, а мужчина из плоти и крови, пришедший из ее прошлого. Сандра в отчаянии рванула на себе бесценное ожерелье. Жемчужины, подобно граду, посыпались на зеркальный столик.

Он обхватил ее и страстно поцеловал. Сандра не сопротивлялась. Она давно мечтала об этом.

– Как я ждала и страшилась этого, – прошептала княгиня, обнимая Дмитрия за шею. – Как же я боялась, что меня кто-нибудь узнает! И этим кем-то оказался ты. Поцелуй еще, меня давно никто не целовал так страстно. Я очень хочу, чтобы это никогда не кончалось.

Дмитрий продолжал целовать ее. Сандра блаженствовала. Вот кто требовался ей, именно он, человек, который однажды чуть было не лишил ее жизни. Сандра почувствовала, как его мускулистые руки проникают ей под платье. Немыслимо, она же обязана присутствовать среди гостей.

Она наплевала на все условности. Слишком многое в ее жизни зависело от других. Она имеет право быть хоть немного счастливой. Сандра обхватила руками шею Дмитрия.

Она не знала, сколько это длилось. Раздался звонок сотового телефона. Дмитрий вначале не обращал внимания на противное треньканье трубки, затем, оторвавшись от Сандры, ответил. Он разговаривал по-русски, отрывисто, чеканно. Она любовалась им. Но как же так получилось, что она готова отдаться незнакомцу, человеку, который может оказаться опасным для нее? Может, все дело только в том, что она давно не была с мужчиной? За последние годы, после выяснения отношений с Клодом-Ноэлем, ей представлялось достаточно возможностей для адюльтера. И мужчины, с которыми она могла разделить постель, были далеко не самые худшие. И все же что-то ее останавливало. Ни разу она не испытывала такого урагана чувств, как сейчас.

Опасность, вот что ее привлекает. Сандра знала: Дмитрий, такой сексуальный и притягательный, опасен, как притаившийся голодный тигр. Это и влечет ее к нему. Он в отличие от Клода-Ноэля настоящий мужчина.

– Извини, – на хорошем французском обратился к Сандре Черноусов, – нам помешали. Вечные дела.

– Мне это знакомо, – сказала Сандра.

Нельзя терять голову. Она не имеет права поставить все на карту ради мужчины, пускай даже такого, как этот.

Он понял, что порыв внезапной страсти миновал. Его глаза, отраженные в зеркале, мерцали подобно двум бриллиантам. Сандра привела себя в порядок. Бесценное ожерелье, венец ювелирного искусства середины восемнадцатого века, отдельными жемчужинами рассыпалось по всей комнате. Сандра подошла к сейфу, раскрыла его. У нее под рукой всегда было несколько комплектов драгоценностей, но основная их часть хранилась в дворцовом сейфе Бертрана. Она выбрала еще одно жемчужное ожерелье, не такое роскошное, но весьма похожее.

– Помоги мне застегнуть его, – попросила она Дмитрия.

Тот обвил ее шею жемчугом, его пальцы защелкнули платиновую застежку. Затем он нежно и призывно поцеловал ее в мочку уха. Сандра поправила локон. Как будто ничего и не произошло.

– Нам нужно идти, меня ждут гости, а тебя – жена, – сказала Сандра. Затем, повинуясь непонятному импульсу, спросила: – Тогда, в Сан-Франциско… Если бы ты догнал меня, то убил бы?

Дмитрий, еле заметно улыбаясь, наклонил голову и снова поцеловал ее.

– Да, – произнес он громко. – Если бы я настиг тебя и твою подружку, двумя трупами стало бы больше. Но сейчас я совсем не жалею, что не сделал этого.

Сандра поднялась с пуфа. Она снова была Великой княгиней Клементиной. Высоко поднятая голова, чуть надменный взгляд, непоколебимая уверенность в себе. Он не стал обманывать. Он бы убил ее. На мгновение перед глазами Сандры предстала картина – Дмитрий настигает ее, его крепкие руки обвивают ее шею, но не затем, чтобы поцеловать, а чтобы задушить. Вот она, слабея, хрипит, а он продолжает душить ее.

– Я тоже не жалею, – сказала она. – Сейчас я выйду из комнаты, ты уйдешь отсюда через пять минут. Спустишься вниз, возьмешь жену и покинешь виллу. Завтра же уедешь обратно в Москву. Мы больше не увидимся.

– Ты уверена? – спросил Дмитрий, по-прежнему склонив набок голову. Нет, Сандра не была в этом уверена.

Расточая улыбки и принимая комплименты, она старалась не искать глазами фигуру Дмитрия. То, что произошло, было идиотским стечением обстоятельств, нелепостью, насмешкой судьбы. Она рискует всем, всем рискует и он. Она не знала, понял ли Дмитрий, что она вовсе не та, за кого себя выдает. В конце концов, тогда из непутевого образа жизни Ванессы Стефенсон тайны не делалось, все знали, что она убежала из дома, чтобы найти себя в живописи. О стриптиз-баре никто, разумеется, не догадывался, как не догадывались, что скелет настоящей Ванессы давно покоится под скромной могильной плитой в Омахе. А вот она знала о Дмитрии слишком много. Она опасна для него. Она видела, как он убил человека. Но рассказать об этом, даже если бы Сандра и хотела, она не может. Тогда всплыла бы история с Сан-Франциско, а это могло вывести на Александру Томински.

Дмитрий так и не объявился. Он, уйдя из спальни великой княгини, вернулся к Вере, которая скучала, беседуя с престарелым кардиналом.

– Дима, где ты был? – спросила она.

В ее вопросе была только забота, ни намека на претензии или обиду. Дмитрий посмотрел на жену. Такое же, как на Клементине, платье. Но его жена – это подделка. Он только что держал в руках настоящую женщину, страстную, желавшую его и опасную. Вера… Он никогда не любил ее, она помогла ему сделать первые шаги по лестнице жизни – и только.

Внезапно жена показалась ему надоедливой и скучной. Черт, как много он потерял, отказывая себе из-за глупых страхов в удовольствиях на стороне. Да любая шлюха сделает то, на что Вера никогда не согласится.

Улыбаясь, он поцеловал жену в щеку. Нежная кожа, как у княгини.

– Все в порядке, милая, – сказал он, – я разговаривал с важными людьми. Тебе понравился прием?

– Ты же знаешь, я не люблю подобные мероприятия, – произнесла Вера. – Как неловко получилось с великой княгиней, я не подозревала, что мы можем появиться в одинаковых платьях. Дима, как ты считаешь, мы правда похожи?

Черноусов прекрасно понимал, что одинаковые платья не делают двух женщин, причем таких разных, как Клементина и Вера, похожими. Конечно, нет. Клементина в тысячу раз лучше.

– О да, милая, вы похожи, но ты в тысячу раз лучше, – произнес он, еще раз целуя жену. Поцелуй давно стал дежурной лаской, потерявшей всяческое очарование и сексуальную подоплеку. Дмитрий понял, что до безумия хочет Клементину. Но пока это невозможно.

Оказавшись в отеле, Дмитрий занялся любовью с Верой, не дав ей раздеться. Закрывая глаза, он представлял, что гладит не Веру, а Клементину. То же платье, похожая прическа. Но стоило открыть глаза, все очарование исчезало. С ним была Вера.

– Милый, – по-детски прильнув к его плечу, прошептала Вера, – я знала, что эта поездка повлияет на наши отношения. У нас никогда раньше не было ничего подобного.

Дмитрий, заложив руку за голову, курил. Не было и не будет. Он переспал с женой, мечтая о Клементине.

Вера отмела все мысли о том, что следует сотрудничать с врагами Дмитрия. Они хотят одного – отнять у нее любимого в тот момент, когда они наконец почувствовали друг друга. Он был так страстен и нежен. Завтра, завтра это повторится!

– Завтра ты вылетаешь в Москву, а оттуда – в область, – сказал Дмитрий, уже все решивший.

– Но почему? – в потрясении произнесла Вера. – Дима, а ты? Ты полетишь со мной?

– Нет, мне нужно задержаться во Франции на несколько дней, – ответил Черноусов, докуривая сигарету.

– Может быть, милый, я тоже останусь, мне…

– Нет! – Его отказ ударил Веру, как хлыст. Почему нет, им же только что было так хорошо вместе. Почему он хочет отделаться от нее?

За половину следующего дня Дмитрий перебросился с женой всего несколькими фразами. Вера, обиженная его невниманием и резкой сменой настроения, едва сдерживала себя. Ей больше всего хотелось закрыться в комнате, расставить кукол и рассказать им о своих проблемах. С куклами она могла быть откровенной, могла плакать и рассказывать обо всем.

В аэропорту Вера поцеловала Дмитрия, он, увернувшись, потрепал ее по плечу, сказал холодные слова напутствия и, не дожидаясь, пока жена пройдет регистрацию, скрылся. На глаза Веры навернулись слезы, но она сдержалась, не заплакала.

Проводив жену, Черноусов первым делом узнал, как из Ниццы можно добраться до княжества Бертран. Взяв напрокат автомобиль, он решил прокатиться во владения прекрасной Клементины.

Путешествие в Бертран заворожило Дмитрия. Чем ближе он подъезжал к княжеству, тем страшнее ему становилось. Что он делает? Он должен быть в Москве, решать проблемы, связанные с предстоящими выборами. Его ждут очень влиятельные люди. Вера, оскорбленная им, также ждет его.

Первый раз в жизни Дмитрий понял, что ему наплевать на свою карьеру. Клементина пленила его. До сих пор ни одна женщина не сводила его с ума. Но почему именно она? Он не знал ответа на этот вопрос.

Крошечное княжество, площадь которого была меньше, чем поместье Черноусова около Байкала, сразу понравилось ему. Он окинул профессиональным взглядом несколько небоскребов, множество роскошных казино и великолепных гостиниц. Миллионы долларов. Княгиня Клементина Бертранская явно не бедствует, она же американка, из богатейшей семьи. Но почему она оказалась тогда в том сан-францисском притоне, почему выступала в стриптиз-баре? Дмитрий попытался восстановить в памяти мимолетный разговор с Линдой, воспоминания о которой он старался выжечь последние двадцать лет. Она что-то говорила о подруге, вместе с которой приехала из сельскохозяйственного штата.

Он постоял около великокняжеского дворца. Пестро одетые гвардейцы напоминали бутафорскую армию Ватикана. Особенное внимание Дмитрия привлекли неброские филиалы крупнейших мировых банков, а также офисы банков княжества Бертран. В этой стране нет подоходного налога, а банковская тайна соблюдается еще строже, чем в Швейцарии. Дмитрий знал об этом не понаслышке, так как многие счета с деньгами сомнительного происхождения были открыты им в банках княжества. Клементина, помимо того, что она потрясающе красивая женщина, еще и чертовски умна.

Он пожалел о том, что развод и в его, и в ее случае невозможен. А какой бы великолепной парой они могли стать! Она знает, что он убил человека, ему известны пикантные подробности из прошлой жизни великой княгини. Они связаны друг с другом никому не видимой нитью.

Часть дворца была открыта для экскурсий. Дмитрий присоединился к толпе американцев и японцев, которые завороженно осматривали роскошь, в которой живут бертранские монархи. Ему необходимо встретиться с Клементиной.

Дмитрий провел в Бертране день. Безрезультатно. Газеты сообщали, что великая княгиня прибыла обратно в княжество. Он не уедет отсюда до тех пор, пока не повидается с ней. Несколько раз звонили из Москвы и вежливо напоминали о договоренностях. Черноусов нервничал. С этими людьми нельзя шутить, нельзя заставлять их ждать. Один раз позвонила Вера. По ее лишенному интонаций голосу Дмитрий понял, что жена страдает. Он постарался быть с Верой ласковым. Говоря ей нежные и банальные слова, он продолжал думать о Клементине.

Он попытался добиться аудиенции, или как там это называется на языке дворцового церемониала. Корректный секретарь сказал, что в случае, если великая княгиня пожелает принять его, об этом ему сообщат.

На балконе дворца он увидел Клементину. Она приветствовала народ, рядом с ней были ее муж и сын. Дмитрию показалось, что, когда она, в белом платье, смотрела вниз, на толпу, их глаза на мгновение встретились. Может, это была всего лишь иллюзия. Потом она исчезла, как сон. Зато теперь Дмитрий знал, что она в Бертране. Ей наверняка доложили о сумасшедшем русском, который атаковал звонками канцелярию дворца с просьбой быть принятым великой княгиней.

Он был в Бертране восьмые сутки. Но Клементина так и не снизошла до него. Дмитрий разозлился. Ни одна женщина не вела себя с ним так. Он постоянно помнил вкус ее губ и страстность поцелуя. Это было как наваждение.

На следующий день он заказал билет до Москвы. Красивая сказка окончилась. Дмитрий больше не мог оставаться в Бертране. Всего через несколько часов он будет в столице России. Ему уже звонили и сказали, что не понимают причины его задержки и очень обеспокоены его будущим. То есть ему дипломатично намекнули, что если он не хочет встретиться с тем, кто поможет ему победить на перевыборах, то эти люди в состоянии найти ему замену. Более того, устранить его как нежелательного свидетеля. Вера больше не звонила.

Дмитрий взглянул на часы. Без четверти четыре. До вылета остался всего час и сорок минут. Ему давно пора быть в аэропорту. Он окинул взглядом роскошный номер. Несбывшиеся мечты тем и хороши, что они не сбылись. Значит, так лучше.

Чемоданы уже снесли вниз, и Черноусов стоял на пороге, когда раздался телефонный звонок. Дмитрий посмотрел на стилизованный под старинный телефон. Медленно подошел к аппарату. Из Москвы ему обычно звонят по мобильному. Кто бы это мог быть?

Он взял трубку и услышал холодный голос секретаря дворцовой канцелярии:

– Господин Черноусов? Ее высочество Великая княгиня Клементина соблаговолит принять вас сегодня, в восемь вечера…

Дмитрий понял, что она не могла отпустить его. Он не знал, что Сандра, вернувшись из Ниццы, закрылась от всего мира во дворце и размышляла. Этот человек, этот русский, Дмитрий… Она никогда прежде не испытывала таких чувств. Любовь с первого взгляда? Животная страсть? Безумие? Скорее все вместе. Он отталкивал и манил к себе одновременно. Она не могла решиться увидеть его.

Ей доложили, что он восемь раз звонил в секретариат. С ней мечтали встретиться десятки тысяч человек, сервер в Интернете часто просто не выдерживал, потому что на ее имя поступало гигантское количество посланий – признаний в любви, слов восхищения и угроз. Она относилась к этому как к неизбежному атрибуту славы. Но его звонков она ждала, как никогда.

Сандра приказала выяснить о русском все, что только можно. Дмитрий Черноусов, сорок шесть лет. Губернатор одной из самых больших и богатых сибирских территорий. Женат. У него два сына. Сандра вспомнила его жену. Шикарная и умеет себя подать. Ей знаком подобный тип женщин. Они блистают в обществе, никого не замечают и холодно ведут себя с мужьями. Такому человеку, как Дмитрий, нужна совсем иная женщина.

Ей сообщили, что он заказал билет на рейс до Москвы. Дмитрий не может больше ждать. Она тоже. Поэтому Сандра и отдала распоряжение сообщить ему о встрече. Клод-Ноэль, как обычно, пропадал в своем любовном гнездышке. Насколько Сандра знала, Робер давно получил отставку, теперь его место занял некий Мишель. А может быть, Жорж. Беатрисса занималась воспитанием Виктора-Иоанна. Мальчик радовался при появлении матери, однако Сандра видела, что ему вольготнее в обществе бабки.

Никто ею не интересовался. Значит, она вправе распоряжаться собственной судьбой.

Ровно в восемь, как и было назначено, Дмитрий очутился возле океанария. Огромное овальное здание из стекла и стали являлось одним из символов Бертрана. Рядом с ним затормозил черный автомобиль.

– Месье Черноусофф? – осведомился шофер. – Прошу!

Дмитрий сел в машину. Они ехали недолго, все княжество (три города и крошечный национальный парк) можно было обойти пешком за два часа. Они оказались за пределами Бертрана, причем миновали таможню, не предъявляя документов. Вскоре автомобиль остановился около частного аэропорта.

– Вас ждут, – сказал шофер, указывая на небольшой самолет, уже готовый к старту. – Поторопитесь!

Дмитрий вбежал по трапу в самолет. Едва он очутился внутри, как трап убрали.

– Мы сейчас взлетим, – услышал он голос. Это была Клементина.

Поцелуи в воздухе оказались необыкновенными. Пилот вел самолет, а кроме них, в салоне никого не было.

Они приземлились в Австрии. Никаких проволочек, у трапа уже ждал лимузин, вскоре он доставил их в замок на берегу озера.

– Выключи телефон, – попросила Сандра, когда мобильный Дмитрия в очередной раз запищал.

Дмитрий отключил аппарат. То, что он делает, безумие! У них нет никакого будущего. Его ждут в Москве.

И тем не менее он тотчас забыл об этом. Старинный замок был весь в их распоряжении. Пылающий камин. Звериные шкуры, расстеленные перед ним. Они занимались любовью везде, где только можно. Дмитрий никак не мог насытиться ею. Она же ощущала блаженство, которого ей так не хватало долгие годы, таяла в его объятиях.

Опьянение друг другом, сексом, свободой длилось три дня. Лежа на огромной кровати под балдахином, Сандра произнесла:

– Дмитрий, мы сошли с ума.

– Да, – ответил Черноусов. – Мы сошли с ума.

– Я боюсь, это плохо закончится для нас обоих, – продолжала Сандра.

– Со мной тебе нечего бояться, – ответил Дмитрий.

Она поднялась и подошла к зеркалу. Дмитрий любовался совершенством ее тела. За это время он ни разу не вспомнил ни о Вере, ни о детях, ни о серьезных делах в Москве.

– Почему мы встретились так поздно? – прошептала Сандра.

– Мы ведь встречались двадцать лет назад, – лениво произнес Дмитрий, подходя к ней и нежно целуя в шею. – Тогда мы могли натворить глупостей. И слава богу, что каждый пошел своим путем.

Сандра вспомнила мертвую Линду, ее неестественно вывернутую ногу и кровь, растекающуюся на грязном асфальте. Она любит убийцу! Дмитрий – убийца. Она догадывалась, что список его жертв не ограничился одной Линдой. То был несчастный случай, а он похож на человека, способного хладнокровно и расчетливо убить.

Но разве она сама лучше? Она, правда, никого не убивала, однако ее путь наверх был усеян трупами. Они похожи друг на друга – оба безжалостные, стремящиеся получить от жизни все, беспринципные и такие одинокие.

Почувствовав, как Дмитрий начинает покусывать ей мочку уха, Сандра повернулась к нему лицом:

– Все рано или поздно заканчивается. Тебе пора на родину, Дмитрий. Меня ждут дела в княжестве. Мы не принадлежим самим себе.

– Это очень странно, – ответил Черноусов. – Мы оба достигли вершин богатства и власти и не принадлежим себе. Ты права.

– Я давно собиралась с официальным визитом в Россию, – произнесла Сандра. – Его нельзя организовать за месяц, однако я сделаю все, что от меня зависит. Думаю, через полгода я окажусь у тебя на родине.

– Ты нужна мне прямо сейчас, – произнес Дмитрий. – Полгода равносильно вечности. Я хочу тебя постоянно.

– Я тебя тоже, – ответила Сандра, и они предались любви. И только старинное зеркало, помнившее еще разнузданные пиры Средних веков, было тому свидетелем.

Спустя три часа Дмитрий уже находился в самолете, который мчал его в Москву. Он понимал, что покровители очень недовольны его долгим отсутствием. Он не знал, как будет оправдываться.

– Дмитрий Николаевич, – обратился к нему один из тех, кто помог ему стать губернатором. – Но вы знаете, сколько мы вложили в вас денег и сил. Вы пропадаете в Европе и даже не отвечаете на мои звонки. Сейчас, накануне перевыборов в области, надо быть особенно осторожным. У вас не должно быть разлада с супругой. Вера – великолепная женщина.

Дмитрий, слушая разглагольствования государственного мафиози, думал о том, что у него на самом деле есть великолепная женщина. Клементина – вот кто ему нужен. Они договорились встретиться в конце недели. Он вырвется на полдня в Германию, под Гамбургом есть небольшая вилла, где их никто не потревожит.

– Дмитрий Николаевич, – смягчился его покровитель, – у нас большие виды на вас. Согласно последним рейтингам, вы в первом же туре получите шестьдесят восемь с половиной процентов голосов. Вы думали, что будет после того, как истекут четыре года второго срока?

Дмитрий за годы пребывания у власти обеспечил себя гигантским состоянием и, что еще важнее, могущественными связями. После губернаторства он намеревался заняться настоящим бизнесом.

– Повторяю, у вас радужные перспективы, и только вы сами можете все испортить. Вас уже знают на федеральном уровне, пора начинать вашу раскрутку в масштабах страны. Здесь необходимо и участие вашей прелестной супруги. Вы же знаете, что наши люди ревниво следят за женами известных политиков, по большей части их не особенно любят. Вера – счастливое исключение. Ее нельзя не любить и не восхищаться ею. Заботьтесь о ней, Дмитрий Николаевич, и не обижайте супругу. Она нам еще пригодится.

Помолчав, покровитель продолжил:

– Кстати, вами заинтересовалась ФСБ. Мы все уладим, особо ретивые получат по шапке. Однако помните, вы в безопасности, пока выполняете то, что нужно нам.

Оказавшись в областном центре, Дмитрий первым делом отправился домой. Вера встретила его холодно. Она злилась из-за того, что он отослал ее из Франции и сам пропадал почти две недели неизвестно где. Дмитрий вспомнил разговор со своим покровителем.

– Дорогая, у меня были неотложные дела, – сказал он, – ты же понимаешь, что у губернатора масса обязательств перед всеми.

Вера вспомнила убитую секретаршу Наталью. Вот какие у ее мужа неотложные дела. Наверняка он занимается чем-то ужасным. Все газеты только и пишут, что власть повязана с криминалом. Неужели и Дмитрий такой же? Увы, он именно такой. Вера понимала это, но все же любила его.

– Дима, я очень скучала по тебе.

Она попыталась взъерошить его волосы. Черноусов улыбнулся. Как она неуклюжа, как смешна и бледна по сравнению с его Клементиной. Попробовавший коллекционное вино не станет пить дешевый портвейн. Вера всем хороша, но спать с ней он не будет.

Когда Дмитрий вышел из душа, он увидел Веру, облаченную в сексуальное нижнее белье персикового цвета. Жена улыбнулась ему. Дмитрий поморщился. Неужели она собирается соблазнять его? В последний раз, когда он спал с Верой, то думал о Клементине.

– Милый, я так тебя ждала, – проговорила Вера.

Наверное, другие мужчины по достоинству оценили бы ее тело, но Черноусов равнодушно лег на кровать и повернулся к жене спиной.

– Извини, дорогая, было много дел, – произнес он, зевая. – Давай как-нибудь в другой раз.

– Я так тебя ждала, Дима, – повторила Вера, ее теплая рука легла ему на шею. – Скажи, ведь ты любишь меня?

Дмитрию ужасно хотелось спать. Когда же она отвяжется от него?! Боже, как ей далеко до Клементины. Только он подумал о любовнице, как ощутил, что начинает заводиться. Нет, не здесь и не с Верой. Только бы дотерпеть до выходных, а там – вилла под Гамбургом, где будет ждать его королева.

– Разумеется, люблю, Веруся, – сонным голосом ответил Дмитрий и натянул на себя простыню. Вера убрала руку. – Но давай завтра. Или, может быть, потом. Ты ведь не обижаешься на меня, зайка?

Жена ничего не ответила. Дмитрий только услышал, как она поднялась с кровати и, хлопнув дверью, исчезла. Тем лучше. Он бы просто не смог снести ее ласки. Неужели она не может завести себе любовника и отстать от него? Они вместе больше двадцати лет, и Вера – странное дело! – все еще любит его. Иногда эта патологическая страсть пугала Черноусова. Вера была из разряда людей, которые долго собираются с мыслями, а потом действуют неожиданно и бескомпромиссно.

Дмитрий так и не успел додумать до конца, он уснул. Вера же в ту ночь не спала. Что произошло с ее мужем? Он никогда не отличался нежностью, может быть, только в самом начале их романа. Но тогда она была наивной девчонкой. С течением лет Вера поняла, что Дмитрий использовал ее, чтобы сделать карьеру. Он, скорее всего, никогда не любил ее. Но она полюбила его с первого взгляда, и любовь с каждым годом все сильнее разгоралась в ее сердце. Он принадлежит только ей.

У него есть любовница? Вера была готова верить чему угодно. Он убийца и политикан, который разворовывает страну. Он только что отверг ее, хотя Вера ждала Дмитрия две с лишним недели. И все это не мешает ей по-прежнему любить его.

Всю ночь она разговаривала с куклами, единственными созданиями, которые понимали ее. Куклы были ее поверенными. Утром Дмитрий вел себя как ни в чем не бывало. Он и не вспомнил о сцене, разыгравшейся вчера вечером. Веру покоробило это больше всего. Она с надеждой и страхом ждала вечера.

Все повторилось снова. Дмитрий явился около половины второго, она все еще ждала его. Заботливо разогрела легкий ужин. Дмитрий механически поблагодарил ее и поцеловал. Она попыталась его обнять.

– Верочка, я так устал, – произнес он. – У меня был тяжелый день, сплошная нервотрепка. Ты уж извини, как-нибудь в другой раз.

Другого раза не наступило. Через день он вообще не явился ночевать домой. Перезвонил один из сотрудников аппарата губернатора и сказал, что Дмитрий Николаевич отправился в поездку по области и вряд ли вернется раньше, чем через неделю. Вера рыдала, уткнувшись в подушку. Ведь совсем недавно, до того как они отправились во Францию, все было так замечательно. Дима вновь стал нежным и внимательным, и они предавались такому упоительному сексу. И вот в одно мгновение вся идиллия рухнула. Что же произошло?

Дмитрий на самом деле отправился инспектировать область. Оставалось еще несколько не особо ценных предприятий, до сих пор не прибранных к рукам. Приближались перевыборы губернатора. Активизировались коммунисты и местные демократы. На какое-то время эти политические антиподы даже заключили джентльменское соглашение с единственной целью – потопить непотопляемого Черноусова. Дмитрий был уверен в своих силах. Народ, как он увидел, путешествуя по области, обожал его. Добиться благосклонности оказалось просто: построил несколько новых школ, открыл с большой помпой больницу, компьютерные классы – и стал героем.

После ревизии собственных владений Дмитрий отправился в Москву. Он участвовал в нескольких аналитических программах, давал интервью влиятельным и, что важно, наиболее читаемым газетам, выступал на радио. Он олицетворял собой молодые патриотические силы, которые не слишком увлекаются идеями демократии и уважают коммунистическое прошлое.

Вечером в пятницу он вылетел в Гамбург. Уже на подлете к городу раздался телефонный звонок. Это была Вера.

– Дима, я хочу знать, когда ты вернешься, – произнесла она безжизненным голосом.

Дмитрий откинулся на мягком сиденье и ответил:

– Милая, я как раз нахожусь в самом глухом районе нашей области. Здесь куча нерешенных проблем, так что не раньше понедельника.

– Только в понедельник? – Голос Веры стал еще более бесцветным. – Дима, ты помнишь, что за дату мы отмечаем в воскресенье?

Какая дата? Дмитрий лихорадочно попытался припомнить. День рождения Веры или одного из сыновей? Нет, она родилась в октябре, а дети весной. Что еще придумала жена, чтобы завлечь его домой?

– Годовщина нашей свадьбы, – сказала Вера. – Двадцать три года. Я думала устроить домашний праздник…

– Конечно, конечно, Верусик, – заторопился Дмитрий. – Я помню, разумеется, как бы я мог забыть об этом? Но дела, сама понимаешь. Не могу же я бросить в сельском районе людей, которые замерзают в нетопленых домах? А потом мне надо в Москву, давать интервью. Выборы на носу, сама понимаешь, нужно заняться пиаром. В понедельник, когда я вернусь, мы обязательно отметим эту дату. Как же, двадцать три года нашей совместной жизни. Но я не могу сейчас говорить, я сам тебе позвоню. Целую!

Неужели он прожил с этой женщиной двадцать три года? Как быстро летит время! Дмитрий позвонил в область, приказал доставить в воскресенье домой, для Веры, роскошную корзину алых роз и какую-нибудь драгоценность.

Вера зажала в руке трубку телефона, в которой раздавались короткие гудки. Они напоминали чей-то отрывистый смех. В воскресенье у них годовщина свадьбы, а Дмитрий забыл об этом. Он также забыл о том, что исполняется не двадцать три, а двадцать два года. Она специально назвала неверное число. Она помнила каждый день из этих двадцати двух лет. Его ухаживания, жизнь в Америке, рождение Павла… Дмитрий забыл обо всем. Он был не в глубинке, ей удалось выяснить, что губернатора давно нет в области. И в Москве его тоже нет. Он исчез в неизвестном направлении, и единственным связующим звеном между ними был телефон.

Дмитрий ворвался как ураган на маленькую виллу, где его ждала Сандра. Не нужно слов, ему и ей требовалось только одно – оказаться в объятиях друг друга. Они прерывались ненадолго, чтобы перекусить, а затем снова предавались любви.

– Я сейчас официально нахожусь в Москве, – сказал Дмитрий, распластавшись на ковре.

Сандра рассмеялась:

– Великая княгиня Бертранская в данный момент находится в Гамбурге, где открывает хоспис для больных СПИДом.

– Давай пошлем весь мир к черту, – предложил Дмитрий. – У тебя есть деньги, я тоже далеко не бедный человек. Что произойдет, если мы вдруг разобьем вдребезги свое прежнее существование? Я разведусь с Верой, конечно, тогда о политической карьере придется забыть, но ведь это не самое главное. Ты забудешь о своем Клоде-Ноэле. Купим остров в Тихом океане, построим там дворец и будем жить только для себя.

– Я рожу тебе двух детей. Нет, трех, – стала развивать эту идею Сандра. – Это будет утопия, осуществление мечты, твоей и моей.

И он, и она знали, что все это слова. Сандра на какое-то мгновение подумала, не бросить ли все то, к чему она так стремилась. Но теперь, когда она достигла вершины, это будет крайне глупо. Дмитрий, который должен был включиться в выборную кампанию, понимал, что связь с Клементиной безумие. Нет, он никогда не бросит Веру. Он любит Клементину, но не станет ради нее менять свой образ жизни.

Когда Дмитрий вернулся домой, его встретила улыбающаяся Вера. Она получила корзину со сто одной алой розой и чудесный браслет с розовыми бриллиантами. Ее плохое настроение и подозрительность как рукой сняло.

– Дима, спасибо тебе за все, – сказала она. – Я приготовила ужин, сама приготовила, только для нас!

Дмитрий смертельно устал после многочасовых перелетов, трех бессонных ночей и сексуального марафона с Клементиной. Вера, одетая в светлое платье, подчеркивающее ее стройную фигуру, была безумно привлекательна. Раньше он обязательно бы отреагировал на это.

– Спасибо, милая, я сейчас переоденусь, и мы отпразднуем день нашей свадьбы.

Вера расставляла на круглом столе изящные приборы. Всего два хрустальных бокала – для него и для нее. Лучшее вино. Деликатесы, над созданием которых она трудилась сама, правда, под присмотром шеф-повара лучшего из местных ресторанов. Интимная обстановка, две свечи, полумрак. Приглушенная спокойная музыка. Они окажутся вместе, он возьмет ее за руку…

Она взглянула на себя в зеркало. Кто может сказать, что ей уже за сорок? Никто не верит, что она не делала ни единой косметической операции, ей это не требовалось. Она выглядела на десять лет моложе.

Вера поправила платиновый браслет с редкими розовыми бриллиантами, последний подарок Дмитрия. Она не ожидала от него такого жеста внимания. А цветы! Она чуть было не заплакала, увидев этот шикарный букет. Все ее мысли о том, что он забыл ее, – глупые выдумки.

Прошло полчаса, Дмитрий все не появлялся. Вера в беспокойстве в сотый раз поправила столовые приборы и взглянула в зеркало. И тут она поняла: он ждет ее в спальне! Какая же она дура!

Улыбаясь, Вера заглянула в приоткрытую дверь. Дмитрий лежал на кровати. Она приблизилась. Ее муж спокойно спал, подложив руку под голову. В ванной хлестала вода, а он, в костюме и ботинках, мирно сопел на шелковых простынях.

Улыбка на лице Веры превратилась в закостеневшую гримасу. Он уснул! Она ждала его, строя фантастические планы, а он храпит, даже не раздевшись! Она в ярости выбежала из спальни, сорвала с себя браслет, стоимость которого зашкаливала за тридцать тысяч долларов, швырнула его в окно. Вся обстановка сразу потеряла очарование, музыка показалась тягучей и пресной, две горящих свечи – дешевкой.

Ее понимают только куклы. Только ее милые девочки и мальчики из фарфора, папье-маше и дерева могут измерить глубину ее отчаяния. Иногда Вера думала, что разговаривать с куклами по крайней мере странно. Но если больше нет никого, кто готов тебя выслушать?

Утром Дмитрий, как всегда, с милой улыбкой извинился. Вера с такой же милой улыбкой простила его, но на сердце лежал камень. Они никогда не забудет минувшего вечера.

Дмитрий думал о двух вещах – предстоящих выборах и Клементине. Они так и жили – мимолетные встречи раз в неделю, в выходные, где-нибудь в Европе. Затем начались горячие для Черноусова деньки. Подготовка к выборам требовала его постоянного присутствия в России. Бесконечные митинги, встречи с избирателями, визиты московских политиков, концерты ангажированных звезд. Его всюду сопровождала Вера. Люди обожали жену губернатора, особенно когда она появлялась вместе с младшим сыном.

– Мой Дмитрий – самый лучший муж, – лучезарно улыбаясь, заявляла она в интервью женской программе. – Я, как и двадцать лет назад, люблю его. И он меня тоже. Я знаю, он прикладывает титанические усилия, чтобы сделать область процветающей.

Она не обманывала в одном – как и двадцать лет назад, она любила Дмитрия. Чем больше душевных ран он наносил ей, тем отчаяннее Вера любила его. Она знала, что он прикладывает титанические усилия, чтобы разделить область так, как это выгодно кому-то в Москве. Он был худшим мужем из всех возможных. На публике они держались за руки, а дома могли не разговаривать неделями. Вера привыкла к исчезновениям супруга, она уже не верила его россказням об экстренных поездках в регион, вызовах в Москву и участиях в ток-шоу.

Столичные покровители сдержали слово – Дмитрий Черноусов победил на выборах и во второй раз был избран губернатором. За него проголосовало почти семьдесят процентов жителей области, что свидетельствовало о безграничном доверии со стороны избирателей.

Дмитрий был доволен судьбой. Вера, раньше досаждавшая ему излишним проявлением чувств и тем, что она именовала любовью, теперь как будто забыла о его существовании. Она полностью посвятила себя детям. Старший, Павел, учился в университете, а младший, Леонид, воспитывался дома под надзором матери.

Как-то в очередную встречу с Сандрой Дмитрий сказал:

– У меня есть для тебя подарок. Но чтобы его увидеть, придется потерпеть.

Зафрахтованный самолет взял курс куда-то на восток. Полет продолжался несколько часов, и этого вполне хватило, чтобы насладиться сексом в воздухе. Дмитрий и Сандра встречались уже два года, и никто из них не заговаривал о том, чтобы изменить отношения.

– Посмотри в иллюминатор, – попросил Сандру Дмитрий, когда самолет пошел на снижение.

Она с любопытством взглянула вниз. Облака, похожие на сероватый туман, рассеивались, самолет летел над безбрежной гладью океана.

– Какая красота, – в восхищении произнесла Сандра.

Вдруг ей вспомнилось предсказание прорицательницы Тамары. Та вела речь о смерти, которая настигнет Сандру в океане. Огонь и вода. Неужели она погибнет в авиакатастрофе? Но только не сейчас.

– Ой, остров, – сказала Сандра, увидев зеленый клочок суши. – Он необитаемый?

– Да, – ответил Дмитрий, целуя ее. – У него есть два обитателя – мы с тобой. Это мой подарок. По размерам он чуть меньше твоего княжества.

– Боже, – прошептала Сандра. – Ты даришь мне целый остров? Но разве это остров? Это настоящая вселенная для нас двоих.

Самолет, высадив их на суше, вновь скрылся за горизонтом. Они оказались на лоне дикой природы. Песчаный пляж, где, казалось, не ступала нога человека, лазурно-изумрудная вода, тихо бьющаяся о берег, уютный тростниковый домик без лишней роскоши, но с максимумом комфорта.

– Представь, что на земле больше никого нет, остались только мы, – произнес Дмитрий, подхватывая Сандру на руки. Он осторожно ступал по мокрому песку.

– Я бы хотела, чтобы это оказалось правдой, – прошептала она, прижимаясь к его груди.

Самолет забрал их через три дня. Целых три дня и две ночи, полных наслаждения. Сандра, хорошо изучившая Дмитрия, знала, что он человек, не особо склонный к подобным жестам. Любит ли он ее? По-своему, разумеется, да. Как и она его. Они не могут друг без друга, и эти тайные отношения только усиливают их чувства. Живи они вместе, то все очарование и желание пропали бы через полгода. А так – они вместе два года и сохранили остроту чувств.

– Клементина, – произнес Дмитрий, когда они возвращались в Европу, – у меня есть к тебе маленькая просьба. Думаю, ты сможешь мне помочь.

Сандра поняла, что подаренный остров был платой за исполнение этой просьбы. Дмитрий жесток и расчетлив. Впрочем, иногда эмоции в нем берут верх над разумом, но это происходит крайне редко.

– Клементина, – продолжил Дмитрий, – ты хорошо знакома с бертранскими банкирами? Например, какие у тебя отношения с председателем правления «Креди де Бертран»?

– Это самый крупный и уважаемый банк княжества, – ответила Сандра. – Месье Лоруа – мой хороший друг.

– Да, месье Жозеф Лоруа, – протянул Дмитрий. – Понимаешь, мне нужно открыть несколько счетов в этом банке, не привлекая излишнего внимания. Ты могла бы мне посодействовать в этом?

Сандра размышляла. Что ж, Дмитрию понадобилось целых два года, чтобы начать использовать ее в своих интересах.

– Что это за счета, Дима? – спросила Сандра. – Почему бы тебе самому не обратиться к Лоруа, я окажу тебе протекцию. К русским в банках княжества относятся настороженно, но у тебя не будет проблем.

– Если я обращусь к Лоруа сам, то он отошьет меня и наверняка поставит в известность Интерпол, – ответил Дмитрий. – Клементина, ты же никогда не была наивной женщиной. Ты знаешь, чем я занимаюсь, не так ли?

– Ты губернатор, – ответила Сандра.

– Да, я губернатор, – сказал Черноусов. – Поэтому мне нужны эти счета. Люди, которым я многим обязан, хотят, не привлекая внимания финансовых органов и полиции, переправлять кое-какие суммы на Запад. Прежние каналы перекрыты, нам нужны новые.

– Я не буду спрашивать, кого ты имеешь в виду, говоря «нам», – медленно произнесла Сандра.

Она знала о Дмитрии практически все. Он, губернатор одной из сибирских областей России, тесно связан с мафией. За ним стоят не обычные бандиты или убийцы, его прикрывает организация, обладающая неисчерпаемым потенциалом. Организация помогала перспективным людям занимать самые высокие посты в государстве, а за это требовала своей части прибыли. Значит, теперь им понадобились новые каналы для переправки денег. Наверняка «грязных» денег, полученных от крупных афер, продажи наркотиков, оружия, радиоактивных элементов.

– Я поговорю с месье Лоруа, – сказала наконец Сандра. – Он мне кое-чем обязан. Думаю, он сумеет открыть несколько счетов таким образом, что о них будет знать крайне небольшой круг лиц.

– Спасибо тебе, Клементина. – Дмитрий поцеловал ее. – Ты мне очень помогла, поверь!

Месье Лоруа, услышав просьбу великой княгини, не смог ей отказать. Сандра несколько раз оказывала финансовую помощь его банку и помогла замять позорный скандал, который грозил месье Жозефу Лоруа крахом многолетней карьеры.

– Ваше высочество, только ради вас, – произнес месье Лоруа. – Поверьте, я прекрасно понимаю, для чего создаются подобные счета. Если на нас выйдут, то я буду вынужден рассказать правду. Вы понимаете, княгиня, насколько это опасно?

– Не более опасно, чем ваши прежние аферы, Жозеф, – ответила Сандра. – Вы же знаете, что я буду благодарна вам. Кажется, вы интересовались капиталовложениями в российские алюминиевые заводы. Я могу оказать вам в этом содействие. Гарантирую, что вас не обманут и не ограбят. Максимальная прибыль в минимальные сроки. Кроме того, ваша младшая дочь, как я слышала, мечтает стать настоящей аристократкой. Не хотите ли порадовать ее и сообщить ей, что великий князь Клод-Ноэль за заслуги перед Бертраном возводит вас в рыцарское достоинство и награждает титулом маркиза?

– Ваше высочество, – растроганно произнес Лоруа. – Можете быть спокойны, в моем банке будут открыты нужные вам счета, и об этом никто и никогда не узнает.

Сандра знала, что купить можно любого. Дело только в цене.

Дмитрий не остановился на одном бертранском банке. Он еще несколько раз просил Сандру оказать помощь в осуществлении сомнительных финансовых операций. При этом всегда фигурировали очень крупные суммы, исчислявшиеся десятками миллионов долларов. Они бесследно исчезали из России, оседая в солидных мировых банках, причем никто не задавал никаких вопросов и не проявлял излишнего любопытства по поводу происхождения этих денег.

Несколько раз Сандра, прикрываясь собственным именем, покупала крупные пакеты акций американских предприятий. Ей как гражданке США и Великой княгине Бертранской всегда была открыта дорога на биржу. На самом деле владельцем акций становился Дмитрий и, как подозревала Сандра, люди, которые стояли за ним. То, чем она занималась, было мошенничеством.

За это Дмитрий делал ей царские подарки. Они встречались по-прежнему регулярно, в том числе и на тропическом острове.

Настал момент, когда князь Клод-Ноэль и княгиня Клементина Бертранские прибыли с официальным визитом в Российскую Федерацию. Их встречал премьер-министр правительства, затем последовал торжественный прием в Кремле и встреча с президентом страны. Сандра, как всегда, поражала окружающих своей элегантностью и простотой в общении. Она специально попросила остановить кортеж из нескольких черных лимузинов, чтобы выйти к собравшимся горожанам. Кадры, в которых великая княгиня гладит по голове ребенка, подарившего ей цветок, обошли все телеканалы мира.

Сандру поразила восточная роскошь российских дворцов. Они с Клодом-Ноэлем побывали в Большом театре, где давали «Хованщину». Публика приветствовала их стоя, что растрогало Клода-Ноэля.

– Я и не подозревал, что нас знают в этой варварской стране, – сказал он Сандре. – Жаль, что государственный визит можно нанести всего один раз, иначе я бы проводил здесь пару месяцев в году.

– Клод-Ноэль, – сказала ему Сандра, – держи себя в руках. Не забывай, Гримбургам не нужны скандалы.

– Я это знаю, дорогая, – ответил ей в тон Клод-Ноэль. – Поэтому будь осторожнее со своим русским любовником.

Сандра метнула негодующий взгляд на Клода-Ноэля. Неужели он знает о ее связи с Дмитрием? Сандре казалось, что она действует очень аккуратно.

– Великолепная музыка, – заметил Клод-Ноэль, – не правда ли?

Дмитрий был одним из тех, кто оказался приглашенным на торжественный ужин в Кремле. Сандра специально для него старалась выглядеть неотразимой. Она должна быть настоящей королевой. Светло-зеленое платье, сшитое по специальному эскизу в Милане, диадема из бериллов и бриллиантов. Даже Клод-Ноэль, поправляя перед зеркалом галстук-бабочку, заметил:

– Ванесса, ты сегодня великолепна. Ты старалась ради меня или ради русского президента?

Сандра заметила, что взгляды всех присутствующих на торжественном ужине обращены на нее. Русские политики были приглашены вместе с женами. Клоду-Ноэлю и Сандре пришлось любезно перекинуться парой ничего не значащих слов с каждым из присутствующих.

– Дмитрий Черноусов. – Ладонь любовника оказалась в затянутой лайкой руке Сандры.

– Очень приятно, – равнодушно произнесла она, скользя взглядом по лицу Дмитрия. Никто и не подозревал, кем для нее являлся на самом деле Черноусов.

Его жена была в темно-красном платье. Вера, приветствуя Сандру, произнесла:

– Ваше высочество, мы с вами встречались в Ницце.

Сандра вспомнила тот прием. Улыбнулась. Ей даже стало жалко жену Дмитрия. Она не подозревает, что разговаривает с любовницей собственного мужа. Дмитрий практически не упоминал в беседах Веру, а если и говорил о ней, то с пренебрежением и досадой.

– Я очень рада, – сказала Сандра.

Ей хотелось обменяться еще несколькими полными подтекста фразами с Дмитрием, но русский президент увлек великую княгиню за собой. Нарушая все правила этикета, он целовал ей руку, все время громко шутил, заставляя переводчика мучительно подыскивать английский эквивалент его словам, а под конец приема провозгласил тост за здоровье великой княгини и первый же опустошил внушительную стопку водки. Прием включал в себя и танцы. Всего несколько самых смелых русских политиков рискнули вальсировать по паркету, Сандру пригласил президент – он танцевал на редкость хорошо. Затем к ней подошел Дмитрий.

Его рука легла ей на талию. Для них в переполненном зале больше никого не существовало.

– Я сегодня приду к тебе, – прошептал Дмитрий.

– Это сумасшествие, – также шепотом ответила Сандра.

– Я знаю, – сказал он. – Потому-то и приду.

Вера с необъяснимой ревностью следила за тем, как ее муж вальсирует с княгиней Клементиной. Он бросил ее и подобрался поближе к этой заморской штучке. Когда Вера собиралась на прием и тщательно выбирала платье, то думала, что Дмитрий оценит ее вкус и усилия, но он промолчал, не произнес ни единого даже самого банального комплимента.

– Потанцуй со мной, – потребовала она от Дмитрия.

Тот, как ей показалось, с сожалением бросил взгляд на Клементину. Чем его привлекает эта княгиня из крошечного государства?

Сандра, слушая витиеватые комплименты русского президента, краем глаза следила за Дмитрием. Похоже, его жена не особенно довольна его поведением. Дмитрий обещал прийти сегодня ночью к ней. Они остановились в роскошном, ничуть не уступающем лучшим западным московском отеле. Им с Клодом-Ноэлем отвели лучшие апартаменты. Сандра бросила взгляд на мужа. Клод-Ноэль в окружении нескольких русских дам раздаривает улыбки, а его глаза прикованы к стройной фигуре смазливого официанта. Сандра перевела взгляд на русского президента.

– Мадам, разрешите мне вас поцеловать, – произнес вдруг переводчик, и Сандра, не успев опомниться, оказалась в объятиях президента, который троекратно облобызал ее. Супруга президента, милая пожилая дама, с ужасом пыталась урезонить разошедшегося мужа, однако тот еще успел похлопать Великую княгиню Бертранскую своей тяжелой рукой по хрупкой спине – довольно ощутимо, надо сказать.

– Господин президент, я польщена, – только и сказала Сандра, высвобождаясь из его медвежьих объятий. – Поверьте, такого я еще никогда не испытывала.

Прием прошел, как и сотни ему подобных. Вернувшись в гостиничные апартаменты, Сандра в изнеможении сбросила с себя драгоценности и платье. Было около полуночи.

Клод-Ноэль занимал отдельный номер. Сандра подозревала, что великий князь проведет эту ночь не в одиночестве. К его услугам были московские клубы специфической ориентации.

Дмитрий появился около половины второго. Сандра, услышав легкий стук в дверь, бесшумно раскрыла ее. Что было бы, если бы за углом дежурили папарацци? Они бы могли гордиться эксклюзивным фото – Клементина Бертранская в неглиже глубокой ночью открывает дверь своего номера неизвестному мужчину. Но слава богу, служба охраны московского отеля рьяно охраняла именитых и престижных постояльцев от журналистов.

– Как ты попал на этаж, он же строго охраняется? – прошептала Сандра, закрывая за Дмитрием дверь.

Тот, проводя рукой по ее волосам, ответил:

– Для меня открыты любые двери. И твоя тоже!

В их распоряжении было целых четыре часа. Их подхлестывал страх перед разоблачением, и это только усиливало остроту ощущений. Сандра не помнила, когда они в последний раз так бурно любили друг друга. Может быть, в тот день, когда Дмитрий преподнес ей в подарок остров.

Мглистая заря пробивалась за тонированными окнами номера, часы отбивали четверть шестого. Дмитрий, небрежно завязывая галстук-бабочку, сказал:

– Теперь жди меня к себе в гости. Я приеду в Бертран через две недели с делегацией наших бизнесменов и депутатов.

– А как твоя жена? – вдруг спросила Сандра.

Она вспомнила эту холеную и гордую женщину. Судя по всему, Вера, так ее зовут, любит Дмитрия до безумия.

– Почему ты вспомнила о Вере? – нахмурился Дмитрий. – Мы остановились в этом же отеле.

– От меня ты пойдешь в ее постель? – спросила Сандра.

– Какая постель, – рассмеялся Черноусов. – Мы не спим вместе уже полгода, если не больше. И вот еще что, Клементина, сделай это ради меня. Здесь наименования двух фирм, прозондируй почву на предмет покупки контрольных пакетов акций. Деньгами я тебя обеспечу.

Он исчез. Сандра даже не взглянула на оставленную им бумажку. Вот так. Обоюдное наслаждение, меркантильная просьба – и неизменное расставание. Каждый остается при своем.

Клод-Ноэль, явно довольный ночными приключениями, в самолете, когда они возвращались на родину, сказал:

– Визит прошел успешно. А ты как считаешь?

Сандра, глядя в бескрайние просторы неба, застланного белесыми облаками, вспомнила тропический остров. Как же им было там хорошо с Дмитрием! Неужели все осталось в прошлом?

– Ты прав. В Москве мне было очень, очень хорошо.

О том, что она беременна, Сандра узнала от своего врача, когда проходила плановый ежемесячный осмотр.

– Ваше высочество, – произнес он, почтительно склоняя голову, – спешу вас обрадовать, скоро на свет появится еще один наследник рода Гримбургов.

– Что вы сказали?

Сандра замерла, еще не до конца осознав информацию. Она беременна? Какой кошмар! Она ведь не спала с Клодом-Ноэлем уже около трех лет. Единственный человек, который мог являться отцом ее будущего ребенка, это Дмитрий.

– Не стоит так беспокоиться, – заверил ее доктор. – Мы сейчас же сделаем все необходимые анализы. Можете не волноваться, ваш ребенок будет самым здоровым.

«И самым желанным», – добавила про себя Сандра.

Так и есть, она забеременела в ту самую ночь в Москве, когда к ней пришел Дмитрий. Это его ребенок. Но стоит ли говорить ему про беременность? И как сообщить об этом Клоду-Ноэлю?

– Великолепно, моя дорогая Ванесса! – бурно отреагировал на это ее супруг, Великий князь Бертранский. – Мои поздравления! Боюсь, я не могу сказать, что скоро стану отцом. Ты ведь не похожа на Деву Марию, которая зачала непорочно. Значит, в нашем милом семействе ожидается прибавление. Ну что ж, здоровая кровь со стороны нам не помешает. Да и мама будет рада, она получит еще одного внука или внучку, воспитанием которой она сможет заниматься днями напролет.

Клод-Ноэль был рассержен, однако Сандра плевать хотела на его гнев. Она закрывала глаза на его личную жизнь и щедро спонсировала его похождения.

– Ты не думала над тем, чтобы избавиться от этого ребенка? – задал он вопрос.

Сандра взглянула на него, и если бы взгляд мог испепелять, Клод-Ноэль превратился бы в горстку пепла.

– Этот ребенок появится на свет, – произнесла она. – И тебе придется с этим смириться, Клод-Ноэль.

– Я смирюсь, если получу от тебя еще пару миллионов, так сказать, внеочередная выплата, – сказал ей муж. – У меня есть кое-какие долги, так что будь добра заплатить.

Договориться с Клодом-Ноэлем было просто. Деньги решали все. Сандра перевела на его счет два с половиной миллиона долларов, и через неделю весь мир узнал, что Великая княгиня Клементина ожидает ребенка. У Клода-Ноэля напрочь отсутствовали родительские чувства, и это устраивало Сандру. Она сама не занималась воспитанием старшего сына. Виктор-Иоанн был предоставлен заботам Беатриссы. Но с рождением этого ребенка все изменится. Он желанен, ее ребенок от Дмитрия.

УЗИ показало, что Сандра носит девочку. Газеты и телевидение наперебой заговорили о том, как назовут ее. Сандре не составило труда убедить Беатриссу, что ребенок от Клода-Ноэля. А вот с Луи-Ксавье возникли проблемы. Он согласно кивал головой, приносил свои поздравления, но Сандра видела, что он не верит официальной версии.

– Значит, это будет дочь Клода-Ноэля, – сказал он как-то. – Не мое дело, конечно! Ванесса, но неужели после того, как ты узнала о его… о его, так сказать, нетрадиционной ориентации, ты все же продолжаешь с ним спать?

На лице Луи-Ксавье, и так не особо привлекательном, появилась кислая мина, выражающая крайнюю степень отвращения.

Сандра ответила:

– Лу, тебе лучше не соваться в те дела, в которых ты ничего не понимаешь. Отцом ребенка является твой брат. У тебя еще есть вопросы? Ты, кажется, хотел поговорить о финансах. Извини, но в ближайшие полгода у меня вряд ли будет для этого время. Лучше отправляйся обратно в Швейцарию. Горный воздух, здоровая пища и полный покой – что может быть замечательнее!

Луи-Ксавье, разумеется, не поверил ни единому ее слову. Он был слишком хитрым для этого. Однако Клод-Ноэль, появляясь на телеэкране, говорил, что безумно счастлив второй раз стать отцом, причем тогда, когда он не ожидал этого. Беатрисса готовилась к рождению великой княжны.

Теперь Сандра встречалась с Дмитрием гораздо реже. Он ничего не знал о ее взаимоотношениях с мужем, кроме того что у Клода-Ноэля своя жизнь, а у нее своя. Сандра решила, что Дмитрию незачем говорить правду. Что это изменит? Он все равно не разведется с Верой, а она в любом случае не бросит Клода-Ноэля. У каждого из них слишком многое поставлено на карту, чтобы вдруг кардинально все изменить.

Сандра опасалась, что роды пройдут с осложнениями. Все-таки ей шел тридцать седьмой год. Девятнадцатого ноября начались схватки. На этот раз она рожала не во дворце, а в лучшей бертранской клинике, где для великой княгини был отведен целый этаж. Схватки начались в половине шестого утра, а уже к семи часам на свет появилась Анна-Изабелла.

– Ваше высочество, – радостно сказал министр здравоохранения Бертрана, который лично курировал ее роды. – Маленькая принцесса совершенно здорова, примите мои поздравления!

Сандра, приготовившаяся к изнурительному марафону, даже не успела измучиться, как все закончилось. Она прижала к себе маленькую кричащую девочку. Анна-Изабелла, на этом пышном имени настояла Беатрисса, так звали ее великую бабку. Дочь Дмитрия. Сразу же по рождении Анна-Изабелла получила многочисленные титулы. Если бы она родилась раньше Виктора-Иоанна, то могла бы со временем занять престол Бертрана. Сандра вдруг почувствовала страшную усталость. Она жила в напряжении последние десять лет. Нет, пожалуй, последние двадцать лет. С тех пор как она стала Ванессой Стефенсон.

– Какой милый ребеночек, – произнес Клод-Ноэль, который все-таки удосужился через неделю после рождения Анны-Изабеллы взглянуть на нее. – Ванесса, не рассчитывай, что я неожиданно стану заботливым отцом. Это пищащее существо является представителем одной из древнейших европейских фамилий, хотя на самом деле его отец неизвестен. Пардон, неизвестен мне и всему остальному человечеству. Думаю, что ты, дорогая, в курсе. Мне, скажу честно, наплевать на то, кто является ее папенькой. Но хочу тебя предупредить: не нужно больше пополнять семейство Гримбург бастардами. Об этом нет ни слова в нашем брачном контракте.

Против Клода-Ноэля всегда можно применить давно испытанное средство – деньги. Сандра почувствовала, что любит эту толстую краснощекую девочку, свою дочь. Она вдруг осознала, как много потеряла, доверив воспитание Виктора-Иоанна Беатриссе. Мальчик благоговел перед матерью, восхищался ею, считал ее самой красивой, но не любил. Видя, как ребенок с обожанием прижимается к довольной Беатриссе, Сандра испытывала нечто похожее на ревность. Она в чем-то ошиблась. Она слишком увлеклась собственной жизнью. Ну ничего, она все исправит. Анна-Изабелла станет ее дочерью. Через десять лет об этой малышке будет говорить весь мир, а через двадцать самые богатые женихи станут добиваться ее благосклонности. Но Анна-Изабелла сможет позволить себе выбирать суженого по велению сердца.

Сандра приняла решение. Она тайно изменила завещание. Раньше состояние Стефенсонов в случае ее смерти наследовали в равных долях Клод-Ноэль и Виктор-Иоанн. Теперь же она пожелала, чтобы все деньги Стефенсонов, три миллиарда на нынешний момент, получили два человека – ее сын и дочь. Если они станут наследниками, не достигнув совершеннолетия, то назначались опекуны. Сандра выбрала проверенных и безупречно честных адвокатов из вашингтонской фирмы. Гримбурги не получали ничего.

Заботы о малышке занимали весь день, Сандра решила стать настоящей матерью. Она быстро поняла, какой это адский труд. Ее фотографии с крошечной дочерью обошли все издания мира. Сандра на время прекратила светскую жизнь. Встречаться с Дмитрием удавалось все реже и реже. Последний раз они виделись в Копенгагене. Сандра заметила, что ее любовник недоволен происходящим.

– Клементина, – заявил ей Дмитрий, – за три месяца это наша первая встреча. Ты же знаешь, как мы нужны друг другу.

Сандра уже ничего не знала. Она все еще испытывала щемящее чувство любви к Дмитрию. Он утверждал, что любит ее. Им так хорошо вместе. И все же, к чему сводились их мимолетные свидания в тихих уголках Европы? Один секс, их больше ничего не связывало. Ну, и разве еще сомнительные финансовые сделки, в которых Сандра содействовала Дмитрию.

– Я так мечтаю о тебе, – произнес он, целуя Сандру. – Нас ждет самолет. Мы умчимся на наш остров, где будем совершенно одни.

– Нет, дорогой, – ответила Сандра, – завтра Анне-Изабелле исполняется полгода, я должна быть в Бертране.

– Анна-Изабелла, Анна-Изабелла, – вспылил Черноусов. – Я все время только и слышу это имя! Эта девчонка твоя дочь, но почему она должна мешать нашему счастью?

Сандра не знала, о каком счастье он говорит. Да, им было хорошо вместе, но разве так она представляла себе счастье? Да и что такое счастье? У нее три миллиарда долларов, она носит титул Великой княгини, известна всему миру, у нее два очаровательных ребенка. Рядом с ней человек, которого она любит. Но счастлива ли она? Сандра никогда не задумывалась над этим вопросом.

– Клементина, всего на один день, прошу тебя, – прошептал Дмитрий. – Ты думаешь, мне так легко было вырваться из России?

Сандра согласилась. Как и много раз до этого, они летели в самолете, в котором, кроме молчаливого пилота, получавшего солидный гонорар, в том числе и за полную конфиденциальность, никого не было. Но что-то изменилось, что-то неуловимо прекрасное пропало. Сандра не знала, в чем дело. Дмитрий был все таким же нежным и страстным, тропический остров, их вселенная, показался таким же парадизом, как и раньше. Лазурные волны, белый песок, тихо шелестящие пальмы. Все как прежде.

Однако она больше не испытывала того восторга, того упоения и безумия. На второй день, когда они ожидали самолета, Сандра почувствовала легкую скуку. Неужели любовь, если она и была, прошла? Говорят же, что все суета сует и это пройдет. В ее возрасте глупо мечтать о любви до гробовой доски.

Дмитрий, казалось, не изменился. Но в самолете он, как всегда, от нежностей перешел к финансам.

– Клементина, у меня тут еще несколько счетов. Возникли кое-какие трудности с французскими банками. Ты хорошо знаешь некоторых людей во французском правительстве, они тебе не откажут. Попроси их, чтобы эти счета разморозили.

Сандра бросила взгляд на длинный список. С каждым разом просьбы Дмитрия становятся все назойливее. А не использует ли он ее только для того, чтобы получить выход на международные банки и переводить из России огромные суммы? Деньги, которые покидали эту страну, были явно криминального происхождения.

– Хорошо, Дима, я посмотрю, чем здесь можно помочь.

Она взяла список, твердо зная, что даже не станет звонить во Францию. Он слишком многого от нее требует. Да, любви никогда и не было. Были страсть, вожделение, умопомрачение, называйте это как хотите, но только не любовь.

– Как я люблю тебя, Клементина, – проговорил Дмитрий, нежно обнимая ее. – Ты все, что у меня есть.

Сандра улыбнулась. Когда говорят заведомую ложь, но такую красивую, все равно приятно.

Сказав, что Сандра – это все, что у него есть, Дмитрий лукавил. За неделю до того, как они отправились из Дании в свой тропический рай, у него состоялся знаменательный разговор с одним из московских покровителей.

– Дмитрий Николаевич, рад вас видеть, – произнес малопрезентабельный субъект с внешностью пожилого еврея.

От этого человека в государстве Российском зависело очень многое. Они беседовали на его подмосковной даче. Это был обыкновенный добротный дом, выстроенный в середине тридцатых годов. Никаких новомодных суперособняков из красного кирпича и каррарского мрамора, с бассейном и теннисным кортом. Люди, действительно богатые и влиятельные, никогда не выставляют напоказ собственное могущество. Они брели меж цветущих кустов шиповника и сирени.

– Мы довольны тем, как вы руководите вверенным вам регионом. Но не забывайте, впереди у вас всего два с половиной года власти, а что потом?

– Я уже думал над этим, – сказал Дмитрий, осторожно перешагивая через песчаный куличик, выложенный на дорожке внучком его покровителя. – Прошли те времена, когда можно было руководить областью десятилетиями…

– Да, при коммунизме были и свои плюсы в государственном правлении, – вздохнул покровитель. – Как я понимаю, отработав губернатором, вы хотели бы заняться серьезным бизнесом. Одобряю ваше намерение. Но что такое серьезный бизнес в вашем понимании? Вы же не младенец, Дмитрий Николаевич, понимаете, что в нашем государстве даже лягушка не квакнет без высочайшего одобрения. Вы говорите – бизнес. Но на ваше место придут новые люди, у них будут свои покровители, которые захотят отобрать и у вас, и у нас все, что мы заработали за эти годы. А я пожилой человек, у меня четыре внука, обо всех нужно заботиться.

Черноусов следил за тем, как его покровитель искусно плетет паутину интриги. Зачем он пригласил его сюда? Обычно они встречались в закрытом московском ресторане или в клубе, куда имеют право входа всего несколько десятков человек. Приглашение на дачу означало высшую степень серьезности разговора.

– У меня собралось несколько гостей, вы их всех знаете, Дмитрий Николаевич, они ждут нас.

Они прошли к застекленной беседке, увитой плющом. Дмитрий понял, что его пригласили для очень важного разговора.

– Вы в курсе, что на этой даче раньше жил Ежов? – заметил теперешний хозяин, пропуская Дмитрия впереди себя в беседку. – Не правда ли, достойный предшественник. После того как наркома расстреляли, дом отдали маститому писателю, классику соцреализма, у его наследников я дачку-то и выкупил.

Внутри беседки, обставленной в казенном стиле позднего социализма, расположились знакомые Дмитрию люди. Каждый из этих неприметных мужчин олицетворял собой могущество и тайную власть.

– Дмитрий Николаевич, мы очень рады видеть вас.

Черноусов услышал еще несколько интерпретаций этой фразы. Беседа не клеилась, общие темы были быстро исчерпаны. Наконец, хозяин дачи взял слово:

– Господа, я думаю, нет нужды затягивать нашу встречу. Мы собрались здесь не для того, чтобы беседовать о погоде.

– Верно, – подхватил один из гостей. – Дмитрий Николаевич, вы знаете, какое событие произойдет в будущем году?

– В будущем году произойдет много чего интересного, – медленно произнес Черноусов.

– Вы правы, – рассмеялся один из боссов. – Но нам бы всем хотелось, чтобы главной новостью стали вы. Итак, господин Черноусов, в сторону все сантименты. С нашей поддержкой вы стали губернатором, вы сполна отработали вложенные в вас деньги. Более того, вы превзошли наши ожидания. Никто не мог поверить всего несколько лет назад, что из бывшего номенклатурного чиновника получится великолепный политик европейского склада. У вас благородная внешность, вы умеете говорить не по бумажке, владеете иностранными языками, наконец, у вас красавица-жена и замечательные сыновья. Народ такое любит.

– Народ такое любит, – повторил другой «крестный отец». – Последняя передача по федеральному каналу о вашей семье получилась очень трогательной! И, что важно, не было никакой фальши и ненужного сюсюканья. Все узнали, что вы можете в подлиннике читать Льюиса Синклера, обожаете рыбачить и боготворите жену.

В последней фразе явственно слышалась издевка. Что им известно? Он скрывал свою связь с Клементиной, но от таких людей трудно что-то утаить. Неужели прознали?

– В будущем году состоятся президентские выборы, – включился в разговор пожилой седой господин, до этого молча смаковавший вишневое варенье, приготовленное супругой хозяина дачи. – Нынешний президент, как вам великолепно известно, исчерпал свой лимит пребывания у власти. Он уходит, и все гадают, кто же займет этот пост после него. Выбор очень широк. Есть множество кандидатур. Одни имеют вполне реальные шансы переехать в Кремль, другие – лишь шуты на политической арене.

– Господин президент, несмотря на все его недостатки, отнюдь не дурак. Он подыскивает себе достойную замену. Но нас эта замена не устраивает. Нам нужен свой человек. Нам нужен свой президент.

Воцарилась тишина. Дмитрий, вольготно расположившийся в кресле, напрягся. Неужели пробил его звездный час? Он-то думал, что достиг вершины власти, а на самом деле он находился только в начале пути.

С жужжанием пролетел шмель. Хозяин дачи поднялся, открыл стеклянную дверь, выпустил насекомое, вернулся на место.

– Я не могу убивать беззащитных тварей. Мы даже не опрыскиваем растения, чтобы не пострадали безобидные насекомые.

Это замечание так контрастировало с темой беседы, что Дмитрий чуть не рассмеялся. Он сдержал смех. Сейчас, в эти мгновения, решается его судьба.

– И президентом, по нашему единогласному мнению, должны стать вы, – закончил седой господин, любитель варенья.

Дмитрий сжал сцепленные в замок руки. Дмитрий Николаевич Черноусов, Президент Российской Федерации. Просто и со вкусом.

– Мне нравится, что вы не выражаете бурных восторгов, – сказал хозяин дачи. – Именно такой человек нам и нужен. Почему-то всегда думают, что люди, объединившиеся в некую организацию и вершащие дела в государстве, наносят этому самому государству только вред. Мы действительно хотим навести в России порядок. Нынешняя власть продалась Америке, развалила все то, что нам досталось в наследство от Союза, грабит народ, ведет выгодные олигархам войны. На телевидении – сплошной разврат и насилие, на эстраде – «голубые» и наркоманы. Народ устал от всего этого.

– Стране нужен спокойный, мудрый лидер, который сумеет где надо проявить твердость, а в других ситуациях – гибкость. Мы видим, что вы именно такой человек. Мы обеспечим вас финансовой, информационной и кадровой поддержкой.

– Разумеется, когда вы станете президентом, вы не забудете о своих покровителях, – добавил хозяин дачи. – Это не означает, что вы будете марионеткой в наших руках. Я думаю, у нас общие интересы и примерно одинаковое мировоззрение.

Итак, они сделают его президентом. Дмитрий нисколько не сомневался в серьезности их намерений. Дело за малым – дать свое согласие. Когда он станет президентом, а он им станет, тогда и решит, следовать ли советам этих стариков. Когда в твоих руках сосредоточена такая колоссальная власть, можно и забыть о прежних покровителях. Но пока они нужны ему. У него и без них есть деньги, он достаточно известен в стране. Однако рискни он вести собственную игру, его мгновенно сотрут в порошок. Ему нужна, выражаясь современным языком, «крыша». Эти люди, собравшиеся на подмосковной даче, обеспечат ему эту «крышу».

Словно читая его мысли, один из вершителей судеб современной России неторопливо продолжил:

– Мы с сегодняшнего дня займемся вашей раскруткой. Народу не нужен надрыв, не нужны истерия и харизма, как это требовалось в начале девяностых. Сейчас ставка делается на стабильность, уверенность и некоторое, что ли, мессианство. Люди должны поверить, что вы, Дмитрий Черноусов, единственный их шанс на хорошую жизнь. Над этим будут работать команды лучших пиарщиков и журналистов. Наша стратегия – не восхвалять себя и не поливать других грязью, а демонстрировать реальные дела. Ваша область известна всей стране как образец новых рыночных отношений, причем удачных отношений. Вы конвертируемы за рубежом, это тоже плюс. Подключим наших зарубежных коллег, пусть создадут вам привлекательный образ на Западе. С этим будет сложнее, однако сейчас главное – убедить Россию, что вы ей нужны.

Дмитрий не сомневался, что это получится. Как же все на самом деле легко – просто требовалось оказаться в нужное время в нужном месте. На победу придется потрудиться, однако уже сейчас у него не было сомнений в исходе борьбы. Эти люди никогда не ставят на аутсайдера. Они привыкли выигрывать и получать желаемое. Он победит. Победит!

– Вам нельзя забывать о некоторых нюансах, которые могут пустить псу под хвост все наши благие начинания, – заметил один из собравшихся. – Дмитрий Николаевич, скажите, вы согласны с нашим предложением?

Дмитрий чуть помедлил. Не следует торопиться. Пусть почувствуют, что он не кукла в их руках. Но и затягивать тоже не стоит.

– Я согласен, – ответил он. – Но мне, господа, как и вам, нужна исключительно победа.

– Золотые слова, высечь бы их над этой беседкой, – рассмеялся хозяин дачи. – Мы рады, вы лишний раз подтвердили, что мы в вас не ошиблись. У нас, кроме вашей кандидатуры, имелось еще несколько человек. Но теперь вы видите, господа, что Черноусов – лучший выбор?

Все облегченно рассмеялись, атмосфера разрядилась. Решение было принято. Судьба страны решилась в застекленной беседке, увитой плющом, под жужжание шмелей и аромат вишневого варенья.

– Чтобы победить, вам придется ограничить себя. Вы не имеете права поскользнуться на ерунде. Обычно так и бывает, поражение наступает от сущей мелочи. В данном случае, господин будущий президент, это ваша любвеобильность.

Один из боссов хмыкнул и продолжил:

– За вами водятся грешки, Дмитрий Николаевич, о некоторых из них нам известно. Но кто в нынешнее время может похвастаться незапятнанной репутацией? Как сказал президент Рузвельт об одном латиноамериканском диктаторе, режим которого Америка долго поддерживала: «Это сукин сын, но наш сукин сын».

Дмитрий воспринял эти слова как сомнительный комплимент. Знали бы эти люди, что на его совести. Младший брат, родители, сестра, приемный отец, проститутка в Сан-Франциско, масса других людей. Дмитрий никогда не вспоминал тех, кто по ряду причин стал его жертвой. Так было надо. Он убивал не по прихоти или извращенному желанию, а по необходимости или в целях самообороны. Он не сомневался в одном – если бы собравшиеся в беседке старики даже знали обо всех его деяниях, они бы не изменили решения. Выбор сделан.

– Вы не Клинтон, чтобы из-за юбки ставить карьеру под удар. Нам известно, что вы уже почти три года спите с Клементиной Бертранской. Если хотите стать президентом, прекратите эту связь.

Глаза Дмитрия сузились. Они все знают о Клементине. Наверняка им известно об их тропическом рае. Может быть, бамбуковый домик нашпигован подслушивающими устройствами? Ему стало не по себе оттого, что эти старые импотенты, владеющие самой богатой страной на свете, могли быть свидетелями его с Клементиной секса.

– Вы расстанетесь с ней немедленно. У вас чудесная, милая жена. Она станет великолепной первой леди России. Вера будет прекрасной помощницей в вашей предвыборной кампании. Клементина Бертранская останется в прошлом. Вам все понятно, господин Черноусов?

Это не просьба, это безоговорочный приказ. В последнее время Дмитрий и сам ощущал, что связь с Клементиной потеряла прежнюю остроту и чувственность. Клементина помогала ему обтяпывать некоторые сомнительные сделки, в том числе связанные с деньгами вот этих стариков. Когда он станет президентом, то сможет осуществлять любые финансовые операции. Нужно только набраться терпения. Они правы. Клементина опасна. Если кто-нибудь узнает об их отношениях, блестящая карьера закончится, не успев начаться.

– Вот и хорошо, Дмитрий Николаевич. А теперь позвольте тост.

Появилась бутылка французского шампанского. Хлопнула пробка, янтарный напиток зашипел в высоких бокалах. Хозяин дачи провозгласил тост:

– За нового Президента России Дмитрия Черноусова.

Ждать оставалось немного, чуть больше года. Выборы пройдут летом, в июне. Дмитрий отпил шампанское. Мысли его были заняты другим. Он порвет с Клементиной и вернется к Вере. Он не любит и никогда не любил Веру, но она обожает его. Она всегда его поддержит. И необязательно спать с ней, можно ограничиться платоническим общением. Хотя, судя по всему, придется и спать. Дмитрий с тоской вспомнил о Клементине. Но Париж стоит обедни, а Кремль – великой княгини. Он согласен на все, чтобы стать президентом.

То, что обсуждалось на даче под Москвой, пока было известно не более чем десятку человек. Дмитрий, страшно уставший и внутренне ликующий, вернулся в область. Вера, как обычно, вяло отреагировала на его появление. В последнее время она все чаще запиралась в комнате, где хранилась ее коллекция кукол. Дмитрий считал это чудачеством, однако в интервью всегда отмечал это незаурядное хобби своей жены.

Дмитрий постучался в запертую дверь. Удивленная Вера появилась на пороге. Муж никогда не переступал порога ее коллекционной комнаты.

– Милая. – Дмитрий поцеловал ее. Вера чуть отпрянула, так как подобные нежности давно были не в ходу между ними. – Посмотри, что я купил специально для тебя!

Он протянул ей небольшую коробку. Вера развернула обертку, сняла крышку и едва сдержала вздох восхищения. Вот это кукла! Настоящая жемчужина ее коллекции. Старинная, такие делали в самый разгар Французской революции. Внешне примитивная, из дерева, с грубыми чертами лица, кукла пленяла своей беззащитностью. Подобными играли дети аристократов в тюрьме, когда их родителей громыхающие по булыжной мостовой телеги отвозили на эшафот.

– Боже мой, Дима! – Вера, всегда сдержанная, бросилась на шею мужу. – Где ты достал такое чудо, это именно то, о чем я мечтала! Но она же стоит огромных денег!

Дмитрию пришлось выложить сто пятьдесят тысяч долларов, чтобы купить эту куклу у известного коллекционера. Вера с бесконечной нежностью водила пальцами по грубому лицу куколки. Это подарил ей Дмитрий. В последние годы они отдалились друг от друга, и вот теперь все снова налаживается. Неужели все плохое осталось в прошлом?

– Вера, я предлагаю сегодня съездить в ресторан. Ты должна выглядеть поистине неотразимо.

Она надела элегантное платье, подчеркивающее ее стройную фигуру, немного макияжа, чуть драгоценностей. Дмитрий подал ей руку, когда они садились в лимузин. Автомобиль домчал их до аэропорта. Вера ничего не понимала. Дмитрий таинственно молчал. Полет длился недолго. Они оказались в Японии.

Они действительно посетили ресторан. В Киото. Вера не могла поверить, что все это Дмитрий делает ради нее. Но что произошло? Она была в легком замешательстве, невзирая на радость. Она знала мужа не первый год. Когда нужно, Дмитрий умел быть очаровательным, галантным, нежным. Но бывал и черствым, равнодушным и жестоким. Вера помнила, как муж обсуждал по телефону, где лучше спрятать тело убитой, не в меру любопытной секретарши. Вера помнила, что в последнее время он, не объясняя причин, улетал на выходные. Она не сомневалась – к другой женщине. И вот теперь это роскошество. Шикарный подарок, полет в Киото, лучший ресторан. Ему что-то нужно от нее.

О своих подозрениях Вера забыла, когда очутилась наедине с Дмитрием в гостиничном номере. Они не были близки много месяцев. Дмитрий снова стал прежним, страстным и чутким.

Проснувшись утром, Вера испытала страх. Вдруг она откроет глаза, а волшебная сказка окончится. Она не хочет возвращаться в унылую реальность.

– Милая, тебя ждет кофе. – Дмитрий сам подал ей завтрак в постель. Вера не сдержала слез. Он делал то, о чем она мечтала все двадцать пять лет их брака.

Через день они вернулись обратно в Россию. Сон все еще продолжался. Вера пока не понимала, что это означает, но решила не задавать лишних вопросов. Если Дмитрий по какой-то одному ему ведомой причине решил снова полюбить ее, то она не будет сопротивляться. Наконец-то она одержала верх над таинственными соперницами. Она – его законная жена.

Полет в Японию утомил Дмитрия. Он видел, с какой нескрываемой радостью воспринимает этот подарок Вера. Дмитрий пытался изображать из себя любящего супруга, но у него плохо получалось. Все его мысли были о Клементине. Им придется расстаться. Он уже послал ей сообщение по электронной почте: они встретятся в Ницце. Это будет их последняя встреча. Он простится с Клементиной и вернется к своей новой жизни. Ну что же, ради президентства он готов провести оставшуюся жизнь с Верой.

– Дорогая, – произнес он, обращаясь к жене.

Они завтракали всей семьей, чего не бывало последние лет десять. Старший сын, удивленный внезапными переменами в характере отца, ничего не сказал. У Павла была своя студенческая жизнь.

– Мне нужно слетать в Москву, – сказал Дмитрий.

По лицу Веры пробежала судорога отчаяния. Неужели все закончилось так быстро? Он опять бросает ее, зачем Дмитрий так поступает? Он сначала приласкал ее, а теперь снова отталкивает. Это так больно…

– Я всего на несколько часов, мне нужно уладить кое-какие формальности, – продолжал Черноусов, гладя Веру по руке. – Завтра утром я уже буду дома.

– Конечно, Дима, мы будем тебя ждать, – произнесла Вера, чуть веселея.

Может, ему на самом деле нужно в Москву, чтобы уладить какие-то дела. В конце концов, он губернатор, существует масса финансовых и хозяйственных вопросов, требующих от него немедленного решения. Внезапно иная мысль прорезала ее сознание – он хочет расстаться с той, которая была ее соперницей.

– Езжай, милый, – проворковала Вера.

Настроение улучшилось, она почувствовала прилив сил. Она не заглядывала в комнату к куклам уже несколько дней. Ей больше не требовалось изливать душу безмолвным созданиям. С ней был Дмитрий.

– Вот и хорошо, – успокоился он.

Он летит вовсе не в Москву. Точнее, он все-таки попадет вначале в Москву, а оттуда прямиком в Ниццу. Его последняя встреча с Клементиной должна быть незабываемой.

Дмитрий позаботился, чтобы Вера каждое утро получала роскошную корзину цветов. Он сумеет стать примерным мужем, это будет ему на руку, когда кандидат в президенты предстанет перед народом вместе с супругой.

Ницца встретила его ярким солнцем и легким бризом. Они договорились встретиться на вилле одного из знакомых Дмитрия. Сам владелец почти все время жил в США, и его особняк иногда использовался Черноусовым для тайных встреч.

Дмитрий подрулил к витым воротам старинной виллы. Клементина опаздывала. Это хорошо, он успеет приготовить сцену для их последнего свидания. Он вдруг понял, что, несмотря ни на что, любит Клементину. Он никогда никого не любил, может быть, испытывал теплые чувства, но любовь всегда оставалась для Дмитрия тайной за семью печатями… Но раз он любит ее, то это лишний повод для расставания. Любовь до добра не доводит. Самые страшные преступления совершаются во имя и под прикрытием любви.

Когда Сандра перешагнула порог виллы, ее поразил мерцающий свет, отражающийся в десятках зеркал и в хрустальных люстрах. Зал был уставлен горящими свечами, в воздухе витал терпкий аромат. Дмитрия нигде не было. Он прислал ей странное письмо по электронной почте, в котором назначал встречу здесь. Сандра увидела дорожку из лепестков роз, которая пересекала весь зал и исчезала в смежной комнате.

Она улыбнулась. В последнее время их отношения стали напряженными и деловыми. Но Дмитрий решил измениться. Ну что же, она согласна играть по его правилам.

Дорожка из лепестков роз привела ее в спальню. Дмитрий ждал ее там. Сандра очутилась в его крепких объятиях.

Спустя три часа Дмитрий наконец-то решился сказать правду. Они в последний раз занялись любовью и, обессиленные, вытянулись на кровати. Сандра что-то предчувствовала. Дмитрий собирается сообщить нечто важное. Она хорошо изучила любовника за три года их связи.

– Клементина, мы расстаемся, – проговорил он, поднимаясь с постели.

Он явно не хотел смотреть ей в глаза. Сандра сначала не поняла, о чем он говорит, а потом до нее дошло – он ее бросает.

Она молчала. Значит, этот чудесный вечер был своеобразной платой за их предстоящий разрыв. Дмитрий наконец-то обернулся и посмотрел на нее.

– Так будет лучше для каждого из нас. – Его тон стал жестким, он говорил буднично, как будто проводил совещание. – Мне было очень хорошо с тобой, поверь, но наша связь исчерпала себя.

О нет, Сандра уверена, что Дмитрий ведет тонкую игру. Она перестала быть важной для его наполеоновских планов.

– Дима, ты прав. – Эти слова дались ей нелегко. – Нам нужно расстаться. Я и сама хотела поговорить с тобой об этом…

Ей доставило удовольствие наблюдать за легким замешательством на лице Черноусова. Как же, он считал, что бросить может только он. Дмитрий так и не узнает, что у него есть дочь. Пусть эта маленькая тайна останется с ней.

– Мне пора, – произнес он, одеваясь.

Сандра вздохнула. Как нелепо и тривиально все закончилось. Только что они предавались пламенной страсти – и вот уже стали чужими людьми.

– Встречаться нам не нужно, не следует и посылать друг другу сообщения или звонить, – назидательным тоном продолжал Дмитрий.

Сандра и не собиралась. Этот русский слишком высокого мнения о себе.

– Дорогой, тебе пора, – сказала Сандра. – Когда столкнемся на приеме, я сделаю вид, что мы незнакомы. Ты уж подыграй мне, хорошо?

Дмитрий попытался поцеловать ее, но Сандра уклонилась. Не произнеся ни слова, он исчез в ночи. Итак, все закончено. Рано или поздно это должно было произойти, она знала. Но почему ей так тяжело?

Сандра вернулась в отель. Она никого не хотела видеть. Сон не шел. Оставалось только читать или тупо пялиться в телевизор. Завтра нужно возвращаться в Бертран, к обычной жизни.

Сандра просмотрела вечернюю почту. Очередной доклад от детективов из Америки. Она раз в полгода получала сводку о том, что происходит с ее родными за океаном. После встречи с мамой она больше не предпринимала попыток объявиться в городе. Она пробежала глазами отчет. Не может быть!

Два месяца назад мама скончалась от сердечного приступа. Сандра замерла, не желая верить этому сообщению. Матери было всего чуть за шестьдесят. Внезапная смерть, ей стало плохо, когда она возилась на кухне. «Скорая помощь» приехала, когда состояние ее было безнадежным. Она скончалась, не приходя в сознание.

Сандра отшвырнула отчет детективного агентства. Почему они сообщают ей о смерти мамы именно сейчас? Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Как давно она не плакала! На что она растратила свою жизнь?

Она налила себе бокал коньяка. Спиртное не подействовало. Сандра достала из несессера небольшую плоскую коробочку с белыми таблетками. Она очень давно не прикасалась к ним. Теперь они требовались ей, эти таблетки чудесно снимали стресс. Сандра проглотила сразу две, затем, подумав, еще одну. По телу разлилась блаженная истома. Все проблемы мгновенно отступили на второй план.

Дмитрий бросил ее? Ну и что! Умерла мама, единственный человек, которого она по-настоящему любила? Все мы смертны!

Когда Сандра проснулась, за окнами отеля сгущалась темнота. Во рту было омерзительно сухо, язык распух, глаза болели. Сандра прошла в ванную и уставилась на себя в зеркало. Боже, и это эталон красоты и элегантности, Клементина Бертранская! Яркий свет беспощадно высвечивал каждую морщину, серый цвет лица, потрескавшиеся губы и кровавые прожилки в глазах. Сандра запустила в зеркало баночкой с кремом. Едкие слезы градом покатились из глаз. Она опустилась на теплый мраморный пол и зарыдала. Почему на нее навалилось все в один момент – расставание с Дмитрием, смерть мамы, незаметно подкрадывающаяся старость? Из-за таблеток она проспала почти сутки, голова теперь раскалывалась. Сандра вызвала в номер косметолога и стилиста, чтобы те привели ее в порядок.

Деньги и современные средства для поддержания увядающей красоты сотворили настоящее чудо. Умелый макияж снова придал Сандре свежий и молодой вид, она выглядела, как на обложке шикарного журнала. Но голова все еще гудела, в висках билась тупая боль.

Стилист наложил последний штрих на ее лицо. Сандра критически осмотрела себя в зеркале. Что ж, сейчас она, как всегда, на уровне. Истеричная, всклокоченная, абстинентная дура, которая каталась по полу час назад, исчезла. Ее место заняла уверенная в себе, элегантная и удивительно молодая княгиня Клементина Бертранская.

– Благодарю, – небрежно произнесла по-французски Сандра.

Она облачилась в легкий светлый костюм, надела браслеты из белого жемчуга и бриллиантов. Темные очки скрыли воспаленные глаза. Когда она появилась в холле отеля, раздался гул восхищения. Сандре на мгновение стало приятно. Ее узнали, каждый захотел поглазеть на великую княгиню. Они и не догадываются, что у нее на душе.

Как всегда, величественно и снисходительно Сандра перебросилась парой ничего не значащих слов с управляющим отеля, который появился специально для того, чтобы проводить знатную постоялицу. Она невнимательно слушала его французские комплименты. Был теплый вечер. Сутки назад от нее ушел Дмитрий.

Сандра сама села за руль. Из Ниццы до Бертрана было не больше полутора часов пути, ей требовалось одиночество и предельная скорость, чтобы успокоить нервы и душу. Темно-синий лимузин с открытым верхом рванул со стоянки отеля.

Выехав за город, Сандра остановилась. Голова тупо ныла. Таблетки далеко не самое лучшее в такой ситуации, но ей требовался незамедлительный эффект. Сандра проглотила две штуки. Прошло несколько минут, и боль отступила. Эти крошечные белые подружки в мгновение ока разрешают неразрешимые проблемы, за это Сандра и любила их. Главное – не увлекаться. Она же не наркоманка, она сумеет в любой момент остановиться.

Сандра включила Шопена. Ночная трасса была пустынна, в ушах свистел ветер. Сандра все увеличивала и увеличивала скорость. «Мерседес» летел, едва касаясь шинами асфальта. Таблетки оказывали свое действие, музыка врачевала душу. С такой скоростью она доберется до Бертрана всего за сорок минут. Окажется во дворце, закроется от всего мира.

И почему она так расстроилась? Ах да, из-за смерти мамы. Но с этим она ничего не может поделать. Дмитрий – ну и черт с ним! Она же сама хотела расстаться с этим русским, он использовал ее как прикрытие для своих финансовых афер. У нее есть дочь, Анна-Изабелла. Теперь Сандра посвятит себя малышке.

Чувство эйфории переполняло Сандру. Дорога делала крутой поворот. Сандра уже видела сияющие вдалеке небоскребы княжества. Еще четверть часа, и она окажется на месте. Анна-Изабелла уже спит, но Сандра обнимет сонную дочь.

У нее нет проблем, она сама их выдумала! По телу Сандры растекалось тепло, она словно покачивалась на теплых морских волнах. На мгновение она закрыла глаза, а когда их открыла, то ослепла от бьющего откуда-то спереди ярчайшего света. Мысли смешались, Сандра поняла, что вылетела на встречную полосу. Что-то огромное и ревущее со скрежетом мчалось на нее. Сандра изо всех сил повернула руль. Полонез Шопена разрывал барабанные перепонки. Сандра снова закрыла глаза, мелькнула мысль, что так погибать глупо. Она хочет жить, она ощутила это всего минуту назад. У нее есть дочь!

Затем раздался оглушительный удар, Сандру швырнуло вперед, желто-белый свет ослепил ее, а затем Сандру затянуло в гудящую воронку, наполненную беспросветным мраком, который…

Александра и Дмитрий,

годы 2000—2002

КАТАСТРОФА ГРЯДЕТ

– …который замешан в самых неблаговидных делах, – закончил свой доклад полковник.

Присутствующие выслушали краткую аналитическую справку, посвященную Дмитрию Николаевичу Черноусову. Совещание по проблемам организованной преступности было в самом разгаре. На повестке дня стоял только один вопрос – как нейтрализовать Черноусова.

Год заканчивался. Приближалась долгая череда праздников. В Москве было слякотно и промозгло. Совещание проходило в одном из кабинетов величественного здания на Лубянке.

– Черноусов – наша главная проблема на нынешнем этапе, – сказал человек, одетый в штатское. – Итак, что нам известно про господина губернатора?

– Его раскруткой занимаются могущественные люди. Многие из них раньше работали в нашей организации, но после распада Союза ушли в тень, сохранив влияние и связи. Нам прекрасно известно, чем занимается Черноусов. За шесть лет нахождения у власти в качестве губернатора он помог им законным и незаконным способом приватизировать десятки предприятий, причем многие из них приносят колоссальные прибыли. Он занимается буквально всем: цветными металлами, средствами массовой информации, фармакологической индустрией…

– Весь вопрос в том, чего они добиваются, – произнес подтянутый генерал.

– Ответ очевиден, товарищ генерал, – с некоторой иронией ответил господин в цивильном костюме. – Президентская кампания стартует через три месяца, в июне состоятся выборы. Нынешний глава государства, как вы знаете, уже избирался на этот пост два раза, поэтому он должен уйти. Люди, стоящие за Черноусовым, решили, что Дмитрий Николаевич самый подходящий кандидат в будущие правители России.

– Но это же катастрофа! – воскликнул один из чинов. – Этого никак нельзя допустить! Черноусов ничем не гнушается. ФСБ давно подбирается к нему, однако у этого ловкого губернатора есть заступники на самом верху. Все говорят, что в управляемой им области преступность резко пошла на спад. Это объясняет тем, что, во-первых, фальсифицируется милицейская статистика, во-вторых, там действуют абсолютно незаконные формирования, которые проводят зачистки в бандитских притонах, громят на рынках палатки неугодных, в основном выходцев с юга, убивают наркоторговцев.

– Зато Черноусов добился реальных результатов, – заметил один из присутствующих. – Методы, может, и не совсем законные, но он навел порядок.

– Методы совсем незаконные, – ответил человек в штатском. – Люди, доведенные до отчаяния неудавшимися экономическими реформами, десятки раз обманутые властью, готовы теперь поверить любому, кто добивается быстрых результатов. Черноусов не ликвидировал наркобизнес, под его покровительством наркотиками торгуют уже не цыгане или доморощенные отморозки, этим бизнесом занимаются солидные дяди и тети, связанные с крутым криминалом. Дмитрий Николаевич не решает проблемы, он только создает видимость того, что проблемы решены. Вместо старых хозяев самыми жирными кусками законного и теневого бизнеса завладели новые люди. Черноусов работает на своих покровителей – это приносит и ему, и им несметные барыши. Как вы думаете, зачем его хотят сделать президентом нашей страны? Правильно, для того, чтобы вся Россия оказалась большой кормушкой для нескольких десятков мафиози.

– Почему ФСБ бездействует? – возмутился представитель парламента. – Почему Генпрокуратура, Министерство юстиции, МВД, все наши хваленые силовые структуры потворствуют этому оголтелому бандитизму? Послушать вас, так мы не в России, а на Сицилии, все в щупальцах спрута коррупции и криминала.

– Мы ведем Черноусова уже шесть лет, – возразил генерал ФСБ. – Однако, как только мы подбирались к нему слишком близко, раздавался телефонный звонок с самого верха, и все мероприятия сворачивались. Черноусов не дурак, он никогда не оставляет улик. Нам известно, что в области уничтожаются те, кто мешает его бизнесу и режиму. Мы знаем, что он, например, связан с чеченскими боевиками и осуществляет поставку оружия в Чечню. Но где доказательства? Был у нас один свидетель, да его вдруг нашли в собственной квартире повешенным. Уголовные дела испаряются из сейфов, горят архивы, исчезают люди, знающие слишком много.

– Черноусов, в отличие от многих других кандидатов, внушает людям доверие. На него работают лучшие отечественные и зарубежные имиджмейкеры, в него вкладываются десятки миллионов долларов. Вы понимаете, что от него ждут отдачи? Как только его изберут, начнется повальная криминализация госаппарата. Сейчас только ленивый не говорит о коррупции и мафии. А что будет, когда на самом верху окажется ставленник таких сил?

Все замолчали. Картина была не самая радужная.

– Нужно исправлять ситуацию, – сказал представитель Министерства юстиции. – Черноусова можно арестовать, но это только прибавит ему популярности. Начнется информационная вакханалия, мол, власть гробит реального претендента на президентство.

– Президент крайне обеспокоен этой ситуацией, – сказал штатский. – Он не может оставить страну на разграбление Черноусову и компании. От вас, господа, требуется за оставшееся время сделать так, чтобы Черноусов не стал Президентом России.

– Могу вас уверить, он им никогда не станет, – улыбаясь бескровными губами, заметил генерал ФСБ. У всех мороз пробежал по коже от этого замечания.

– Попрошу действовать законными методами, – занервничал штатский. – Делайте все, что можно, но Черноусов должен сесть в тюрьму. Он же бизнесмен, поймайте его на чем-нибудь. И это должна быть не неуплата налогов или просроченный талон техосмотра, нужны убийственные доказательства. Его репутацию необходимо разбить вдребезги. Он же связан с сепаратистами в Чечне, копайте эту тему.

– У Черноусова уже сейчас слишком много сторонников, – сказал генерал ФСБ. – Он еще даже не заявил об участии в президентской гонке, а к нему потянулись толпы народу. Чуют, что он самый вероятный победитель. Нужно действовать тонко, никаких топорных приемов. – Он посмотрел на заместителя Генерального прокурора.

Помолчав, генерал добавил:

– А вы уверены, что эта встреча останется тайной для Черноусова и его покровителей? Как вы полагаете, среди нас никто не работает на Дмитрия Николаевича?

– Что за нелепость! – взвился представитель парламента. – Или вы считаете, что у нас больше не осталось честных людей, все с потрохами продались этому мафиози? А как же Россия, как же наша национальная гордость?

– Бросьте разводить демагогию, – брезгливо поморщился фээсбэшник. – Мы не в Госдуме, чтобы говорить напыщенные банальности. У Черноусова есть две главные составляющие успеха – власть и деньги. Он купил многих, очень многих. Из нашего ведомства, я это точно знаю, ему регулярно сообщают обо всех готовящихся против него акциях. Он уже сегодня вечером будет знать о главных деталях этого совещания.

– Президенту нужны решительные меры, – проговорил штатский. – У нас всего несколько месяцев. После прихода к власти Черноусова проблемы возникнут у нас самих.

Совещание закончилось в пятом часу утра. Не было принято никаких действенных решений. Когда все разошлись, генерал ФСБ задержал человека в штатском.

– Эта говорильня дойдет до Черноусова, я не сомневаюсь, – сказал он, заваривая ароматный чай. – Вот и хорошо, враг должен получить дезинформацию. Пусть считает, что мы растеряны, что заранее уверены в его победе и не способны принять контрмеры.

– А вы способны принять контрмеры? – тихо спросил посланец президента.

Генерал поставил перед гостем стакан чаю в серебряном подстаканнике.

– Все зависит от того, как действовать. Черноусова не поймаешь законными средствами, он слишком умен. В его руках многие из российских СМИ. Стоит тронуть его, поднимется небывалая волна протеста, которая может снести все на своем пути. Он только и дожидается, чтобы мы сделали неверный шаг. Умники из МВД и Генпрокуратуры хоть завтра готовы предъявить ему с десяток обвинений, но закончится все тем, что дела развалятся, а Черноусов станет еще более популярен. У него и без того рейтинг самый высокий из всех кандидатов. Чтобы нейтрализовать Дмитрия Николаевича, нужны тонкие и эффективные меры.

Так и не притронувшись к чаю, штатский спросил чуть ли не шепотом:

– Вы готовы к этим мерам?

Генерал покачал головой. В полумраке кабинета с одной стены по-макиавеллиевски улыбался Андропов, с противоположной раздувал усы Петр Великий.

– Прошли времена, когда подобные решения принимали в нашей организации самостоятельно. Мы теперь – лишь заурядная служба, одна из многих.

– Не говорите глупостей, – облизнул губы штатский. – Президент дает гарантии, что в случае окончательного решения проблемы с Черноусовым те, кто поспособствует этому, будут вознаграждены.

– У нас всегда бросаются пышными словами, а потом забывают об обещаниях. Особенно президент. – Генерал не спеша пил чай.

Его собеседник судорожно сглотнул и ослабил узел галстука.

– Президент обещает лично вам…

– Договаривайте, – сказал генерал. – В этом кабинете у стен нет ушей. Впрочем, как и у окон и полов. Только здесь я уверен, что меня не подслушивают.

– Если Черноусов сойдет с дистанции, то следующим главой этой организации станете вы, – выдохнул штатский.

На его лбу блестели бисеринки пота. Все-таки плести интриги – очень нервное дело. Генерал невозмутимо допивал чай.

– Вы думаете, я к этому стремлюсь? Высокий пост всегда означает большую ответственность. Впрочем, предложение президента небезынтересно.

Он поставил стакан чаю на стол. И мгновенно преобразился. Флегматичность исчезла, проступило каменное лицо убийцы.

– Мне не так давно предложили перейти в лагерь Черноусова. Он собирает свою команду, чтобы расставить верных людей на ключевых постах. Я пока раздумываю. Если бы сказал «нет», то вряд ли бы мы разговаривали сейчас с вами. А вам? Вам предлагали работать на Дмитрия Николаевича?

Подбородок штатского мелко задрожал.

– Можете не отвечать, вижу, что они добрались и до вас, – усмехнулся генерал. – Учтите, о том, что сейчас обсуждается, знаем только мы. Я точно не предатель. Поэтому если Черноусов получит информацию, то я сделаю вывод, что предатель – вы. Вспомните, как поступают с изменниками.

– Я… я… – только и произнес штатский.

– У меня нет желания работать на эту гниду, – сказал генерал. – Я всю жизнь боролся с такими. И убедился – таких, как Черноусов, нужно физически устранять. Изменить их нельзя. Поэтому единственная возможность нейтрализовать Дмитрия – убить его.

– Президент согласен на любые меры, лишь бы это пошло на благо страны, – заученным тоном проговорил штатский.

– Значит, решено, – потер руки генерал. – Я лично займусь разработкой плана. Добраться теперь до Черноусова нелегко, прошли времена, когда его можно было убить из хлопушки. Он затаился, знает, тварь, что на него объявлена охота. Или мы его, или, когда он станет президентом, он нас. У меня есть несколько надежных ребят, которые сделают все наилучшим образом.

Штатский закивал головой, генерал пододвинул ему стакан с чаем:

– Пейте, а то остынет. И напомните президенту о его обещании. Я не прочь навести порядок в нашем ведомстве.

– Сначала Черноусов, – сказал посланник президента.

– Будет вам Черноусов, – усмехнулся генерал. – Вы лично положите венок от президента к его гробу.

… – Значит, на меня объявлена охота… – Дмитрий получил чрезвычайно ценную информацию из Москвы. Старт предвыборной кампании еще не был дан, однако о Дмитрии Николаевиче Черноусове знала вся страна. Он встречался с людьми, видел, как на митингах, где он выступает, ему рукоплещут. Дмитрию это нравилось, чертовски нравилось. Люди обожают его.

Покровители были довольны. Они сделали правильный выбор. Еще немного, всего полгода, и Дмитрий Черноусов станет президентом. У самого Дмитрия были собственные планы на обозримое будущее. Он сделает Россию могущественной, ее снова будут уважать и бояться во всем мире. Он войдет в историю как Петр Первый, как Александр Второй, как тот, кто сделал страну вновь процветающей и сильной. Для этого требуется сущая безделица – победить. Если бы выборы состоялись в ближайшее воскресенье, за него отдали бы голоса около двадцати одного процента населения. И это только начало. За три месяца предвыборной гонки подконтрольные ему СМИ сделают так, что народ поймет – другой, кроме Черноусова, альтернативы просто не существует в природе. Нынешняя власть слаба, президент дряхл, бюрократическая элита насквозь коррумпирована. Вся эта ведомственная шушера толпится в его приемной, одолевает звонками с единственной целью – заручиться благосклонностью Черноусова, заверить его в своих верноподданнических чувствах. Они подобны крысам, которые покидают тонущий корабль.

Жизнь с Верой налаживалась. Дмитрий, сообщив ей о намерении баллотироваться в президенты, не ожидал от супруги такой положительной реакции. Вера немедленно включилась в работу. Филиалы ее благотворительного фонда открылись во многих российских регионах. Все, кто нуждался в помощи, мог обратиться и получить желаемое. Она посещала детские дома, навещала раненых из Чечни в госпиталях, выслушивала жалобы инвалидов и участников войны, садилась за один стол с бомжами в общественных столовых. Вера делала все это от чистого сердца, она на самом деле хотела помогать страждущим, и ее искренность подкупала всех, кто общался с ней.

Дмитрий был в восторге от жены. Она его ангел-хранитель. Да, и из-за загруженности они спят раз в несколько недель, но это его вполне устраивало. Дмитрий поначалу бросал плотоядные взоры на стройные ножки молоденьких секретарш, а потом, ограждая себя от соблазнов, уволил всех девчонок и приказал брать на работу матрон не моложе сорока пяти, в особенности тех, кто не следит за фигурой и выглядит старше своих лет. Дмитрий все время возвращался мыслями к Клементине. К тому, что с ней произошло, к той ужасной аварии, в которую она попала, расставшись с ним.

«Мерседес» Великой княгини Бертранской, вылетев на встречную полосу, врезался в грузовик. Удар, к счастью, оказался скользящим, если бы произошло лобовое столкновение и машина врезалась в грузовик на такой большой скорости, то Бертран погрузился бы в траур. Водитель, бельгиец, в ужасе бросился к «Мерседесу», который, задев бок грузовика, перевернулся и пролетел по трассе еще несколько десятков метров. Ангел-хранитель защищал в ту ночь Сандру, и ее автомобиль не пропорол ограждение, за которым была пропасть.

Первая машина «Скорой помощи», а также команда спасателей прибыли через четверть часа. Пришлось приложить серьезные усилия, чтобы извлечь Сандру из салона. Ее прижало подушкой безопасности, двери заклинило. Ситуация усугублялась тем, что это был кабриолет. Медики были уверены, что безумец, находившийся за рулем «Мерседеса», погиб сразу после столкновения.

– Посмотрите, это женщина! – воскликнул один из спасателей, когда, сняв искореженную дверцу, они извлекли окровавленное безжизненное тело.

– Пульс, хоть и слабый, есть, – констатировал врач. – Осторожнее, у нее могут быть повреждения позвоночника или внутренних органов!

Сандру, зарегистрированную как безымянную пациентку, доставили в ближайшую больницу. Положение оказалось не таким серьезным, как предполагалось. Сотрясение мозга, переломы двух ребер, перелом со смещением лодыжки, многочисленные ссадины, ушибы, большая рваная рана на лбу.

– Симпатичная, а едва не погибла, – поцокал языком один из врачей. – Анализы показывают, что она была пьяна, к тому же в крови обнаружена высокая концентрация седативных средств.

– Ну что ж, еще одна богатая наркоманка, – сказал коллега. – Она легко отделалась, ей прямо-таки сказочно повезло. Тебе не кажется ее лицо знакомым?

– Она ехала из Ниццы в Бертран. Может быть, это известная актриса или бизнес-леди, – ответил первый врач. – Но теперь ей придется распрощаться со сценой. С такой раной на лбу не всякий пластический хирург сможет справиться. И все же, кто она?

Они узнали, кто их таинственная ночная пациентка, после того как полицейские установили, на кого зарегистрирован номер искореженного «Мерседеса»-кабриолета. Он принадлежал княжескому двору Бертрана. Еще полчаса спустя, когда полицейский чин сообщил об этом своему начальству, в кабинете раздался звонок.

– Детали аварии нужно сохранить в тайне, – сказал звонивший из парижского министерства высокопоставленный чиновник. – Полностью скрыть случившееся невозможно. Женщина, которая попала в катастрофу, Клементина Бертранская.

Вскоре военный вертолет ВВС Франции приземлился около провинциальной больницы, где лежала Сандра. Без лишних разговоров ее погрузили в вертолет и переправили в лучшую клинику на Лазурном Берегу. Уже ранним утром консилиум маститых врачей вынес свой вердикт – опасности для жизни великой княгини нет. Но лицо останется обезображенным на какое-то время.

Сандра, после того как провалилась во тьму, временами приходила в себя. Она помнила, как ее доставали из «Мерседеса», как она оказалась в больнице, потом почему-то в памяти застрял вертолетный гул. И вот наконец долгожданная прохлада. Она пришла в себя в затемненной палате. Около нее находилась пожилая улыбчивая медсестра. Заметив, что больная открыла глаза, она пожелала ей доброго утра и исчезла. Сразу же появился врач.

– Ваше высочество, не стоит беспокоиться, – сказал он. – Вы попали в автомобильную аварию, но никаких страшных повреждений у вас нет. Вам придется пробыть в нашей клинике несколько недель.

Все тело Сандры болело, ломило суставы, чесалось лицо. Ей не нравился тон врачей. На несколько минут заглянул к ней Клод-Ноэль. Муж снисходительно улыбнулся и потрепал Сандру по руке. Напоследок он сказал:

– Дорогая, тебе нельзя увлекаться спиртным и наркотиками. Авария произошла по твоей вине. Мне стоило огромных усилий сделать так, чтобы это не просочилось в прессу. Пришлось заплатить водителю грузовика очень солидную сумму. Представляешь, какая была бы сенсация, если бы сообщили, что Клементина Бертранская, напившись в стельку, при этом еще наглотавшись «колес», села за руль и едва не распрощалась с жизнью? Официальная версия – неисправности в автомобиле. Со мной уже связывались из концерна «Мерседес», они требуют провести всестороннюю экспертизу. Не хотят, чтобы упала тень на их фирму. Так что, дорогая, ты создаешь слишком много проблем.

– Клод-Ноэль, я понимаю, что проблем было бы гораздо меньше, если бы я погибла в этой аварии, – произнесла Сандра.

Удар достиг цели – Клод-Ноэль кисло улыбнулся и ретировался.

Ее посетила Беатрисса с детьми. Анна-Изабелла, которой исполнилось два с половиной года, обхватила Сандру за шею и прошептала:

– Мама, а почему у тебя на лбу шрам?

Так Сандра узнала, что в катастрофе пострадало ее лицо. Она была в ярости оттого, что от нее это скрывали.

– Ваше высочество, – пытался успокоить ее главный врач клиники, – поверьте моему опыту, этот шрам легко устранить. Но сейчас вам в первую очередь нужно думать о выздоровлении.

Сандра рассматривала в зеркале неровный красный шрам со стянутыми краями, который тянулся через весь лоб.

– Я не желаю, ничего слушать, – настаивала она. – Вы должны немедленно устранить его.

Ей пришлось подчиниться требованию врачей. Прошло около трех месяцев, и шрам в результате нескольких операций практически исчез. Остался едва заметный след, который легко можно скрыть под макияжем.

Находясь в клинике, Сандра получила великолепную возможность размышлять. Похоже, ее прежнее существование закончилось. Катастрофа, едва не погубившая ее, была вехой между прежней жизнью и пока что малопонятным будущим.

Она ждала, что Дмитрий, узнав об аварии, объявится, хотя бы пришлет цветы или выразит свое сочувствие. От него не поступило ни одного звонка. Затем Сандра узнала, что у себя в России он стремительно набирает политический вес. Он был самым реальным претендентом на президентское кресло. Несколько раз в западных журналах мелькали его фотографии. Дмитрий Черноусов, прогрессивный русский губернатор, надежда страны, с любимой женой и детьми. Сандра с безразличием рассматривала глянцевые фотографии. Дмитрий выглядит уверенно, сменил имидж, стал одеваться более консервативно и стильно. Его жена… Она помнила ее по двум мимолетным встречам. Сандра злобно усмехнулась, читая статью о Черноусове. Если бы они узнали, какие он осуществляет махинации, сколько денег она помогла ему перевести из России в западные банки, вряд ли бы кто-то тогда назвал его единственным шансом бывшей сверхдержавы.

Сандра впала в депрессию. Врачи тактично, но настойчиво напоминали ей, что увлечение алкоголем и наркотиками убьет ее. Ей пришлось пройти сеансы лечения у психоаналитика. Сандре были знакомы разговоры о детстве и давних проблемах. Не могла же она рассказать психоаналитику о своем настоящем детстве. Для всех она была Великой княгиней Бертранской, до замужества – Ванессой Стефенсон. Лежа на кушетке и сочиняя свое прошлое, она получала от этого колоссальное удовольствие. В конце концов она поняла, что проблемы у психоаналитика покруче, чем у нее самой, и сеансы сошли на нет. После этого было несколько закрытых клиник, консультации у мировых светил. Сандра поняла: чтобы от нее отстали, нужно притворяться. Она не считала себя алкоголичкой и наркоманкой. Немного допинга ей требовалось, чтобы забыть о прошлом и прийти в себя.

– Ну что же, ваше высочество, могу констатировать, что прогресс налицо, – заметил последний из специалистов, который по личной просьбе Клода-Ноэля оказывал помощь княгине Клементине. – Алкоголь и наркотики заменяют страдающему человеку счастье. Но в вашем случае это временное явление. У вас великолепные анализы, депрессии нет. Я думаю, все в порядке.

– Я тоже так думаю. – Сандра вяло улыбнулась.

Если бы этот хмырь знал, как отвратительно у нее на душе. Анализы крови и мочи были великолепные, потому что Сандра купила их у молоденькой медицинской сестры. Та, прельщенная десятью тысячами долларов за такой пустяк, охотно согласилась. Депрессию Сандра тщательно скрывала. В последнее время ее все чаще посещали мысли о самоубийстве. Она представляла себе теплую ванну, покрытую радужной пеной. Коктейль из нескольких десятков таблеток. Она заснет – и никогда не проснется. Не будет ни боли, ни страха.

Но все же она отказалась от алкоголя. Запах виски или коньяка было трудно скрыть, это плохо сказывалось на ее внешнем виде. Зато ей удалось договориться с несколькими нечистоплотными врачами, которые, получив крупные суммы налом, снабжали ее заветными белыми и разноцветными малютками. Сандра заказала небольшую золотую коробочку, инкрустированную рубинами, в которой хранила свой стратегический запас счастья.

Ей пришлось стать изобретательной. Клод-Ноэль после катастрофы старался контролировать ее. Несколько раз бывали безобразные сцены, во время которых Сандра высказывала мужу все, что думает о нем.

– Считаешь, что имеешь право осуждать меня? Ты, который переспал с половиной обитателей мужских борделей Европы? Ты расшвыриваешь мои деньги. Запомни, после моей смерти состояние унаследуют дети. Но, думаю, к этому моменту тебя самого давно не будет в живых. Умрешь от СПИДа.

– Замолчи, дура!

Клод-Ноэль в первый раз за их совместную жизнь ударил ее. Сандра в ошеломлении схватилась за горящую щеку. Он посмел поднять на нее руку!

– Не забывай, мне точно известно, что Анна-Изабелла не моя дочь.

– Откуда тебе знать, может быть, и Виктор-Иоанн не твой сын!

Она сказала это просто так, чтобы нанести удар побольнее. Клод-Ноэль, побледнев, схватил ее за плечи и стал трясти:

– Что ты сказала? Ну-ка, повтори! Ты, шлюха, чертова наркоманка! Что ты себе позволяешь, дрянь!

Сандра ударила его в лицо, затем в пах.

– Вон отсюда! Если попробуешь войти, я прикажу охране вышвырнуть тебя. Не забывай, что княжество фактически принадлежит мне. Ты, твоя мать и братец сидите на моей шее и тратите мои деньги. В любой момент я могу прекратить эту сладкую жизнь. Думаю, нам пришло время расстаться. Я подам на развод. Но учти, Клод-Ноэль, я заберу все, что мне принадлежит. А в этом княжестве мне принадлежит практически все.

– Ты не посмеешь! – Клод-Ноэль с ненавистью посмотрел на нее, медленно вытирая струйку крови, стекающую с разбитой губы. – Ванесса, ты не посмеешь. Я не допущу, чтобы это произошло. Слышишь? Я лучше убью тебя.

Когда Клод-Ноэль ушел, Сандра проглотила из золотой коробочки три розовые таблетки. Розовые были не такие сильные, как белые, от них в мозгах быстро становилось яснее. Она посмотрела на себя в зеркало. До чего она дошла! Она не любила Клода-Ноэля, но к чему эта идиотская позорная сцена? Может быть, ей правда развестись с ним? Она не знала.

…Прием был в самом разгаре. Сторонние наблюдатели отмечали, что великая княгиня сегодня особенно обворожительна в лавандовом платье от Лакруа и желтых бриллиантах. Великий князь Клод-Ноэль, как всегда, в черном, был приветлив, юный наследник бертранского трона держался, как настоящий принц.

Сандра устала от бесконечных улыбок, одних и тех же комплиментов, восхищенных взглядов. Ее утомляла Венеция. С Клодом-Ноэлем после очередного крупного скандала они не разговаривали уже более месяца, однако на публике приходилось изображать нежно любящих супругов. Они прибыли в Венецию по приглашению итальянского миллиардера, медиа-магната, с которым «Стефенсон Инкорпорейтед» намеревалась заключить взаимовыгодную сделку. В городе на воде проходил карнавал, Сандре казалось, что и вся ее жизнь подобна карнавалу – пышные маски, дорогие одеяния, за которыми скрывается ничтожество.

Утомленная суетой, Сандра потянулась к бокалу шампанского, но вовремя отдернула руку. Она не должна пить. В прессе уже появились сообщения о том, в результате чего произошла на самом деле катастрофа под Ниццей. Видимо, алчный водитель, не удовлетворенный гонораром в сто тысяч долларов, решил заработать больше.

Сандра зашла в женскую комнату. Там никого не было. Она осталась довольна своим внешним видом. Может быть, слишком много тонального крема, но он скрывает шрамы на лбу и нездоровые пятна на лице. Ее рука машинально потянулась к золотой коробочке, которую Сандра, подобно талисману, носила теперь на цепочке на запястье. Она никакая не наркоманка, ей требуется успокоить расшалившиеся нервы. Она положила под язык две таблетки. Эти последние малышки – настоящее чудо. Действуют в считаные секунды, после них ощущается небывалый прилив энергии. Сандра улыбнулась своему отражению. Кто может сказать, что ей скоро сорок? Она выглядит, как девчонка.

В дамскую комнату вошли. Сандра с беспокойством захлопнула коробочку. Никто не должен знать о том, что она принимает таблетки. Люди, в особенности журналисты (если они вообще люди), раздуют из этого пустяка нездоровую сенсацию.

Она вернулась в зал. Настроение заметно улучшилось. Теперь не хотелось шампанского, было весело и без него.

– Ваше высочество, вы прямо-таки ослепительны, – раздался голос хозяина приема, итальянского миллиардера. – Если вы не против, я похищу вас на несколько минут, чтобы довести нашу сделку до конца. Требуется ваша подпись.

Сандра не вникала, как раньше, во все тонкости заключаемого контракта. Адвокаты и топ-менеджеры из «Стефенсон Инкорпорейтед» уверили ее, что эта сделка с итальянцем принесет ей неплохой доход. Деньги ее давно не интересовали. Ванесса Стефенсон, она же Клементина Бертранская, уже многие годы фигурировала в списке самых богатых женщин мира.

Прием наконец-то закончился. Радушный хозяин предоставил в распоряжение четы Гримбургов старинный палаццо, в котором раньше проживали князья Сфорца.

– Один из Сфорца был вашим пращуром, думаю, вам будет приятно оказаться во дворце, которой принадлежал ему.

Клод-Ноэль, облачившись в темный плащ и носатую маску, вскоре покинул палаццо. Сандра знала, что ее муж отправился на карнавал в поисках приключений. Она никак не могла уснуть. Виктор-Иоанн с гувернанткой расположились в другом крыле дворца. Сандре не давали уснуть приглушенная музыка, смех, шум многоголосой толпы.

Она заглянула в золотую коробочку. Осталось только две таблетки. Ей хватит этого на один прием, а что дальше? Она ощутила жажду и легкий приступ тошноты. Так всегда бывает, когда она слишком долго не принимает таблетки. Сандра снова попыталась уснуть, но не смогла. Голова начала раскалываться. После катастрофы у нее спонтанно возникали головные боли, успокоить их можно только при помощи таблеток. Сандра металась на огромной кровати. В Бертране она окажется никак не раньше завтрашнего вечера. Значит, почти сутки придется терпеть все нарастающую боль, которая сковывает движения и парализует мысли.

Накинув на себя серебристый плащ и маску, Сандра вышла на воздух. Везде толпы людей, облаченных в странные костюмы, тяжелые испарения от каналов. Вблизи жемчужина Италии была просто отвратительна. Сандра всегда покупала таблетки у проверенных людей, гарантировавших ей качество товара. В Венеции придется довольствоваться тем, что есть.

Сандра пересекла несколько мостов, попала в самую гущу карнавального шествия. Со всех сторон ее обтекали люди, больше похожие на монстров. Скорее, как можно скорее нужно принять заветные пилюли, вернуться в палаццо и уснуть до утра. Хотя сейчас уже утро, около четырех. Она заметила вывеску. Аптека. У нее достаточно денег, чтобы прибрести таблетки.

– Что желает прекрасная синьорита? – обратился к ней пожилой аптекарь.

Сандра объяснила ему, что ей нужно…

– О нет, нет, – замахал руками аптекарь. – Вы ошиблись адресом, милая синьорита, такое лекарство можно получить только по рецепту.

Сандра молча положила на прилавок стодолларовую купюру. Аптекарь сглотнул. Сандра добавила еще одну. Итальянец сгреб их, и, как по волшебству, в его руке появилась плоская картонная коробочка.

– Только ради ваших прекрасных глаз, – произнес он. – В Венеции карнавал, каждый имеет право на веселье. С вас еще столько же, милая донна.

Сандра отсчитала ему еще двести долларов. Наконец-то в ее руках оказалась заветное средство. Она вышла на улицу. Приняла сразу три таблетки.

Теплая волна прошелестела через ее утомленное сознание. Она прикрыла глаза всего на секунду, а когда открыла их, увидела, что над ней склонилось несколько мужчин. Сандра отпрянула. Один из нападавших грубо ударил ее в лицо, другой стал обшаривать одежду. С собой у Сандры было около тысячи долларов.

– Закричишь или будешь сопротивляться – умрешь, – тихо по-английски произнес бандит.

Сандра поняла, что ее выследили. Скорее еще от аптеки, где глазастый продавец заметил, что у одинокой иностранки слишком много денег.

Они отобрали у нее всю наличность и таблетки. Затем один из бандитов сорвал с нее серебристый плащ и навалился на Сандру. Она попыталась ударить насильника, однако его дружки не дали ей этого сделать.

– Быстрее, – по-итальянски произнес один из них. – Мы все хотим.

Сандра затравленно оглянулась. Они находились в ужасно грязном и тихом уголке, в какой-то подворотне, где не было ни единой живой души. Неужели ее изнасилуют? Зачем она вышла из палаццо, надо было дождаться утра, а теперь она очутилась в лапах бандитов.

Она ощущала, как холодные руки насильника содрали с нее одежду. Она попыталась ударить его ногой, но итальянец оказался сильнее. В его руке блеснул нож.

– Еще раз попробуешь это сделать, и я всажу тебе нож в печень. Нас здесь пятеро. Помучаешься немного, и, если нам понравится, оставим тебя в живых.

Нападавший не шутил. Сандра с отчаянием поняла, что они, изнасиловав ее, обязательно убьют. Она видела их похотливые небритые рожи, слышала, как они обращались друг к другу по именам.

Сандра сделала вид, что покорно согласилась. Она чувствовала, что первый из насильников был в полной боевой готовности. Едва он попытался войти в нее, Сандра ударом колена в солнечное сплетение отбросила его от себя. Тот, не ожидавший сопротивления, охнул и повалился на спину. Его дружки бросились на нее. Одному из них Сандра впилась зубами в руку. Она бросилась бежать вперед, по грязной улочке, пропитавшейся тяжелыми испарениями, чадом и запахом нечистот. Насильники нагоняли ее. Она очутилась около железной двери и стала изо всех колотить в нее. Сандра задрала голову. В неприступном доме светились огоньки. Там кто-то был.

– Помогите! – закричала она по-английски. – Меня хотят убить, умоляю вас!

Первый из преследователей, тот самый, которого она укусила за руку, нагнал Сандру. Он схватил ее за волосы и изо всех сил ударил о железную дверь.

– Перережь этой сучке горло! – проорал тот, которому Сандра угодила в солнечное сплетение. – Нет, Луиджи, давай, я сам.

Он вытащил нож и подошел к Сандре. Та затравленно озиралась. Они зажали ее в тиски около железной двери. Сандра перестала стучать. Никто не спасет ее. Какая глупая смерть! Сейчас ей показались идиотскими мысли о самоубийстве, которые она лелеяла совсем недавно. Она хочет жить, еще как хочет. Она не может погибнуть здесь, в грязном закутке Венеции, от рук уличных бандитов. Ее выловят из лагуны: с перерезанным горлом, в лохмотьях нижнего белья, изнасилованную этим зверьем, с перерезанным горлом. Так умрет Клементина Бертранская? Нет, гадалка Тамара ничего не говорила про Венецию…

Убийца с горящими темными глазами и похотливой гримасой подошел к Сандре и приставил ей к горлу нож.

– Ты причинила мне боль, шлюха, за это я тебе тоже сделаю больно. Ты поняла?

Сандра почувствовала, как лезвие полоснуло кожу. Внезапно она ощутила, что падает куда-то. Он что, перерезал ей сонную артерию и она проваливается в потусторонний мир? Тут Сандра поняла, что кто-то просто открыл железную дверь, в которую она так настойчиво тарабанила, и она проваливается в чрево непонятного дома. Ее подхватили чьи-то руки. Затем раздались несколько выстрелов, громкий крик, итальянские проклятия и топот улепетывающих бандитов. Только сейчас Сандра ощутила, как ей страшно. Куда она попала?

– Не беспокойтесь, – услышала она безупречное американское произношение. – Вы в полной безопасности. Я ранил одного из мерзавцев, кажется, серьезно. Сейчас я помогу вам.

Сандра, которую била нервная дрожь, почувствовала себя маленькой девочкой. Ее подхватили могучие руки, и она, прижавшись к плечу незнакомого и невидимого в кромешной тьме человека, зарыдала.

Избавитель пронес ее наверх, они оказались в небольшой, скромно обставленной комнате. Наконец-то Сандра смогла увидеть того, кто спас ей жизнь. Он бережно опустил ее на застеленную белоснежным бельем кровать. Перед ней возвышался блондин с вьющимися длинными волосами, ростом не меньше двух метров, с фигурой Аполлона. У него были огромные серые глаза.

– Спасибо, – прошептала Сандра. – Спасибо, что спасли меня.

– Бьорн! – раздался визгливый голос. – Негодный мальчишка, куда ты запропастился? Матильда тебя ждет, она никак не может кончить!

На пороге возникла расплывшаяся итальянка. Очевидно, лет десять назад она была ослепительно красивой, а теперь превратилась в рыхлую сдобную бабу с тройным подбородком и густыми черными усами.

– Зачем ты вмешался в конфликт? И эту шлюху насиловали под нашими окнами? – Итальянка с любопытством уставилась на Сандру. – Бьорн, милый мальчик, ты, как всегда, благороден. За это мои клиентки тебя и обожают. Ну, и не только за это, у тебя есть еще одно достоинство, весьма существенное. Оставь дурочку мне, а сам иди к Матильде. Бедняжке все-таки надо сегодня кончить, отрабатывай деньги!

Белокурый спаситель по имени Бьорн, облаченный только в облегающие плавки и прозрачную майку, по-мальчишески улыбнулся Сандре и ушел.

– Я смотрю, ты на него сразу запала, – подмигнула ей итальянка и пощупала ее лоб. – Да, он такой. Умеет прельстить любую женщину. Ну что, эти сволочи пытались тебя трахнуть? Не поделила с ними выручку или просто оборзевшие мачо решили на халяву получить кайф?

Сандра сносно знала итальянский, чтобы понимать слова, потоком изливающиеся изо рта усатой матроны. Ей не составило труда сообразить, что она оказалась в борделе, причем в борделе для женщин. Бьорн, ее избавитель, один из тех, кто помогает клиенткам получить сексуальное удовольствие.

Итальянка, которую звали Флореттой, была содержательницей притона, известного широким выбором мужской плоти и умеренными ценами. Они привела Сандру в порядок, продезинфицировала раны и даже одела ее в старые джинсы и майку.

– Ты думаешь, мне так легко управляться с моими мальчиками? У меня их двенадцать, на любой вкус. Ты никогда не заходила в подобное заведение? О, многое потеряла! Здесь все цивильно, нас навещают женщины, почти все замужние и богатые. Их мужики, уроды и импотенты, заботятся только о банковском счете и молоденьких шалавах. А что делать бедным теткам? Вот они и навещают Флоретту, знают, что здесь все анонимно, гарантировано от болячек и доступно по ценам.

Сандра с удивлением слушала болтовню Флоретты.

– А Бьорн, – рискнула спросить она, – как он здесь оказался, ведь он не итальянец?

– Ты верно заметила, – захохотала громовым голосом Флоретта, – Бьорн из Норвегии, его называют необузданным викингом. Он здесь уже полтора года, самое ценное мое приобретение. Он тебе понравился? Плати – и никаких проблем. У меня есть и негр, и китаец, и индус, все по вашему желанию. Но Бьорн – самый лучший. Очаровашка, хотя никогда своего не упустит. Был студентом у себя в Осло, колесил по Штатам, потом приехал в Германию, попал в передрягу, залетел на крупную сумму, его едва не кокнули мафиози, он сбежал в Италию. Ему вечно нужны деньги, а я неплохо плачу. Вот он и оказался у меня. Ему двадцать шесть, самый возраст для моего заведения.

Настало утро. Сандра немного пришла в себя после нападения. Все теперь казалось дурным сном. Неужели она оказалась на задворках Венеции, в публичном доме, а от смерти ее спас молодой норвежец, работающий мальчиком по вызову?

Сандра отправилась обратно в палаццо. Никто не выказал удивления, что Великая княгиня Клементина возвращается под утро в странной одежде в сопровождении подозрительного типа. Это был охранник заведения Флоретты. Сандра наконец очутилась в большой и уютной кровати. Неужели весь кошмар позади? Она немного пришла в себя. Ее чуть не убили, однако она познакомилась с Бьорном. Но можно ли считать это знакомством, она видела его не больше минуты. Зато Сандра великолепно помнила его сильные объятия, когда он в темноте нес ее наверх.

Чета Гримбургов планировала улететь в Бертран во второй половине дня. Сандра решила до этого навестить своего избавителя. Она с трудом отыскала грязную улочку, где едва не встретила собственную смерть. Заведение Флоретты было закрыто, видимо, основной наплыв клиенток наблюдался вечером и ночью. Сандра, как и несколько часов назад, стала тарабанить в массивную железную дверь.

– Какого черта! – раздался недовольный голос.

На нее уставились в «глазок». Дверь заскрежетала, и сама хозяйка оказалась на пороге.

– Милая, да тебя не узнать, – присвистнула она.

Сандра переоделась. Теперь она выглядела, как всегда, элегантно. Но одета была не броско. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь увидел, как Клементина Бертранская посещает публичный дом.

– Флоретта, я хотела возместить тебе ущерб, – сказала Сандра, доставая пухлую пачку наличности.

Полная итальянка мгновенно протянула унизанную кольцами руку и схватила деньги:

– Ну, я всегда готова помочь тем, кто в беде, но от денег не откажусь. А ты птица высокого полета, сразу видно. Мне твое лицо знакомо…

Сандре не хотелось, чтобы Флоретта узнала ее.

– Мне нужен Бьорн, – произнесла она.

Флоретта осклабилась:

– Мальчик отдыхает, у него была чрезвычайно напряженная ночь. Но если ты хорошо заплатишь, то он будет к твоим услугам через пять минут.

Сандра покраснела. Итальянка не так поняла ее. Впрочем, может быть, Флоретта высказала вслух то, что Сандра пыталась скрыть от самой себя. Бьорн не просто понравился ей, он не просто очаровал ее. Он ей нужен. С тех пор как она рассталась с Дмитрием, Сандра думать забыла о личной жизни. Она поставила перед собой одну цель – воспитание дочери. И вот теперь повстречалась с Бьорном.

– Мне нужно с ним поговорить, – оправившись от смущения, сказала Сандра.

– Конечно, все хотят с ним поговорить, но почему-то заканчивается это всегда одинаково, – игриво произнесла Флоретта. – Милая, этот норвежец стоит дорого. Так что гони бабки, и я его позову. Мне все равно, чем вы будете заниматься. Была тут одна особа, которой требовался не трах, а разговоры, я против ничего не имею, главное – оплачивай время общения.

Сандра оказалась в центральном зале заведения Флоретты. Обстановка безвкусная, слишком много пошлых картинок. Флоретта, внимательно пересчитав доллары, пошла за Бьорном. Сандра, примостившись на краешке обитого красным плюшем кресла, думала о том, зачем она явилась сюда. Ее привлек симпатичный белокурый норвежец? Да, но не в этом дело. Подобные молодые люди, живущие за счет состоятельных дам, попадались в любом крупном городе. Неужели она перешла в ту возрастную категорию, когда приходится надеяться только на деньги? Ей нет и сорока, она великолепно выглядит, чертовски богата, занимает высокое положение в обществе. Она пришла, чтобы поблагодарить этого двухметрового гиганта за то, что он спас ей жизнь? Как смешно!

Сандра встала и направилась к выходу. Было ошибкой, хуже того, необдуманным импульсом, приходить в это заведение. До вылета самолета осталась около трех часов. Ей нечего делать здесь.

– Ваше высочество, – раздался вдруг обворожительный мужской голос. – Вы уже уходите? А Флоретта сказала, что вы хотите видеть меня.

Сандра обернулась. Бьорн, облаченный в джинсы и простую майку и от этого еще более привлекательный, стоял на верхней ступеньке лестницы. Сандра вздрогнула. Как он узнал ее? Сейчас она выглядела как богатая дама, а ночью была похожа на уличную девку.

Бьорн, сияя мальчишеской и вместе с тем развратной улыбкой, которая, как он прекрасно знал, сводила с ума женщин, подошел к Сандре. Она почувствовала, как от этого потомка викингов исходили необыкновенные флюиды.

– Рад вас видеть, ваше высочество, – сказал он.

Сандра, запинаясь, произнесла:

– Вы… Бьорн… Я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли мне жизнь… Я…

Он не дал ей закончить. Обнял ее, прижал к себе и поцеловал. Целоваться он умел великолепно, у Сандры мелькнула мысль, что это результат постоянной практики. Конечно, Бьорн не мальчик, он работает в публичном доме, раньше, как говорила Флоретта, занимался чем-то криминальным. И все же…

Все же его объятия и поцелуи доставили Сандре наслаждение. Ей так захотелось закрыть глаза и отдаться ему. Бьорн великолепно знал свое дело.

Он с детства понял, что женщины от него без ума. Он родился в крохотном городишке, скорее даже большой деревне на востоке Норвегии. У него было пять братьев и три сестры, Бьорн оказался самым младшим. Отец – обыкновенный рыбак, мать содержала небольшой магазинчик, где торговали бакалеей.

В детстве Бьорна называли ангелочком. Он и в самом деле походил на ангела – вьющиеся золотистые волосы, огромные серые глаза, тонкие черты лица, неотразимая улыбка. Во время немногочисленных праздников, которые скрашивали суровый быт норвежской деревни, ему всегда выпадала роль посланника небес.

Семья Бьорна не была бедной, родной брат матери был главой муниципалитета, а торговля и рыба приносили устойчивый доход. И все же Бьорн с младых ногтей понял, что такая жизнь не для него. Отец, резкий и вспыльчивый человек, считал, что сыновья должны заниматься делом, то есть, как и он сам, как поколения предков, ловить рыбу или, на худой конец, стать коммерсантами.

Бьорна тошнило от вида освежеванных тунцовых туш, он знал, что в семье водятся деньги, однако это никак не отражалось на их образе жизни. Никаких игрушек, голые серые стены, постоянное чтение Библии, обязательное посещение церкви. Телевизора в доме не было, это считалось дьявольским искушением и пустой тратой денег. Бьорн рос смышленым ребенком, из книг и газет знал, что существует иная жизнь. Ему совсем не улыбалось, подобно отцу и матери, стать зажиточным, но до ужаса скупым буржуа.

Он хорошо учился. Помимо этого, у него был и другой талант – покорять женщин. Уже в тринадцать лет Бьорн, к тому времени высокий и мускулистый подросток, понял, что некоторые из соседок заглядываются на него с особым интересом. С одной из них, сорокалетней вдовой, он и потерял невинность. Она зазвала Бьорна к себе якобы для того, чтобы он помог ей исправить неполадки в системе отопления. Там же, в подвале, он и стал мужчиной.

Вдова оказалась горячей штучкой, Бьорн навещал ее каждый день, причем она всякий раз одаривала его небольшими суммами денег. А пару месяцев спустя, когда он в очередной раз пришел к любвеобильной соседке, вместе с ней в кровати его ждала подруга вдовы, рябоватая толстуха лет пятидесяти с небольшим. У вдовы была великолепная фигура и бурный темперамент, а толстуха совсем не заводила Бьорна. Однако вдова доходчиво объяснила Бьорну, что рябоватая тетка – самая богатая женщина в их городке, владелица лесопилок и мукомольных заводов. У нее давно не было мужчины, и поэтому, узнав о симпатичном мальчике, она решила попробовать…

Пересилив стойкое отвращение к покрытому складками жира телу рябоватой богачки, Бьорн переспал с ней. Это произвело на самую богатую даму городка неизгладимое впечатление. Вдова, плача, через день заявила Бьорну, что больше не может встречаться с ним. Выяснилось, что богачка просто-напросто перекупила у нее подростка.

Бьорн смирился с этой мыслью, однако потребовал от рябой бабы, чтобы она достойно платила ему за то, что он спит с ней. К шестнадцати годам Бьорн побывал в постели почти всех наиболее богатых и влиятельных женщин городка. Он очень редко получал настоящее удовольствие от процесса, но притворяться стало его второй натурой. Женщины щедро оплачивали его интимные услуги.

Крах наступил неожиданно – до отца дошли слухи о том, чем занимается его младший сын. Он не стал выяснять, правда ли это, просто избил Бьорна так, что тот неделю был между жизнью и смертью. Когда раны немного затянулись, Бьорн решил бежать из глуши. У него накопилась порядочная сумма. Под покровом темноты, собрав немногочисленные вещи и прихватив деньги, заработанные трудом в постели женщин, он покинул отчий дом. Больше он туда никогда не возвращался.

Добравшись до Осло, Бьорн понял, как жестоко он ошибался. Он думал: стоит ему попасть в столицу, и он сразу подцепит настоящую богачку, которая обеспечит его до конца жизни. Его сбережения были в Осло смешными деньгами, а таких, как он, бездомных здесь могли арестовать.

Он начал работать в ресторане, ему поручили делать самую черную работу. Однако вскоре к расторопному и смазливому юноше проявила интерес жена хозяина. Бьорн порадовал ее ухватками опытного кавалера. Дама была довольна Бьорном, порекомендовала его своим подругам. Он добился того, к чему стремился, – попал в бизнес, где самым ценным товаром были его привлекательность и сексуальность.

Теперь в числе его клиенток были не владелицы мукомолен или бухгалтерши, а женщины, ворочавшие миллионами, нередко из аристократических семей. Бьорн быстро освоился в роскошных квартирах и просторных особняках. У многих женщин были мужья, зачастую дети, иногда даже старше, чем сам Бьорн. Его это не смущало. Он выполнял свои функции, с каждым разом совершенствуя технику, а клиентки платили ему звонкой монетой. Благодаря одной из них он даже проучился пару лет в университете, пытаясь постичь азы экономики.

Бьорн попался банально – он воровал у некоторых клиенток украшения и деньги. Он вычислял тех, кто не особо следит за ценностями, и потихоньку опустошал их сейфы. За этим занятием Бьорна и застукала одна из его очередных пассий. Все дамы, с которыми имел дело Бьорн, были значительно старше его, а некоторые годились ему не то что в матери, а даже в бабки.

Дама, увидев, как милый Бьорн ловко выковыривает бриллианты из ее фамильной броши, запустила в молодого любовника пресс-папье, едва не размозжив парню голову. Они были на загородной вилле, Бьорн выпрыгнул со второго этажа в сад. Любовница приказала спустить собак, огромных и злобных доберманов, которые ночами охраняли территорию. Собаки едва не загрызли Бьорна, но он легко отделался, сумев перелезть через забор.

Однако его доходный бизнес в Норвегии на этом закончился. Дама оказалась мстительной, Бьорна объявили в розыск как грабителя, пытавшегося обворовать загородный дом владелицы крупного химического концерна. На руках у Бьорна была значительная сумма, половину ее он выложил стюарду трансатлантического лайнера, который взялся переправить его в Америку.

Еще в круизе Бьорн познакомился с наивной американкой, дочерью техасского миллионера. Он клялся ей в любви с первого взгляда и торопил события – девушка путешествовала одна, без родителей. У Бьорна созрел коварный план – заключить с богатой дурой брак. И пусть потом ее предки кусают себе локти, он будет иметь право на какую-то часть их огромного состояния.

Из Нью-Йорка, вместо того чтобы лететь в Даллас, дочка миллионера и Бьорн сбежали в Лас-Вегас. Там и осуществилось то, о чем он мечтал, – всего за десять минут в одной из многочисленных церквушек города развлечений они стали законными супругами.

Ярость отца Джоанны была неописуема, он хотел застрелить Бьорна на месте. Его жена оказалась мудрее. Она предложила зятю отступного в сто тысяч долларов, чтобы они так же быстро, без шума и огласки, развелись. Бьорн потребовал полтора миллиона. В итоге сошлись на четырехстах пятидесяти тысячах. Джоанна впала в истерику, когда узнала, что ее возлюбленный до гроба, ее белокурый ангел Бьорн, получив почти полмиллиона долларов, тут же забыл о ней.

Полмиллиона были значительной суммой. Но Бьорн никогда не умел обращаться с деньгами. Он потратил значительную часть откупных еще в Америке, затем вернулся в Европу. В Германии попытался заняться игорным бизнесом. Но местные албанцы и русские, давно прибравшие к рукам все подпольные казино, растоптали новичка. Бьорн лишился всех денег, его едва не убили. Ему опять повезло – фургон, в котором юношу везли на старый завод, чтобы ликвидировать и закатать труп в цемент, попал в аварию. Водитель погиб, и, пользуясь суматохой, Бьорн удрал. Мафия была у него на хвосте, поэтому он перебрался в солнечную Италию.

Он вспомнил о своих прежних талантах, стал охмурять знойных итальянок. Они сходили с ума по высоченному, белокурому и похожему фигурой на Тарзана норвежцу. Одной из его клиенток оказалась Флоретта, которая сразу разглядела в Бьорне родственную душу. Она предложила ему место в своем заведении и самый высокий гонорар. Бьорн, подумав, согласился. Он знал, что рано или поздно на горизонте появится женщина, которая станет для него перстом судьбы.

И вот эта женщина появилась. Бьорн сразу узнал ее, несмотря на то, что она была в полубессознательном состоянии, в разорванной одежде и со спутанными волосами. Десятки, если не сотни раз Бьорн видел ее на фотографиях в модных журналах, в разделах светской хроники, на телевидении, когда показывали самых стильных и богатых женщин планеты. Клементина Бертранская. Это была она. Бьорн никогда не задавался вопросом, почему получается именно так, а не иначе. Судьба распорядилась таким образом, что Клементина нуждалась в помощи. Хотя он спас бы и простую шлюху, но на этот раз перед ним оказалась одна из самых состоятельных коронованных особ. Неся Клементину на руках в спальню, Бьорн вспомнил, что ее состояние, согласно публикациям о ней, превысило три миллиарда. Ему не требуется такая огромная сумма, он не претендует на многое.

Он поцеловал ее сильнее, чувствуя, что сопротивление сломлено. Ему еще не встречались женщины, которые могли бы устоять перед его натиском. Бьорн знал себе цену.

У Сандры закружилась голова. Что она делает? Как она может? Она ведь обещала себе, что более никаких любовных авантюр в ее жизни не будет, и вот оказалась в объятиях красивого жиголо в подпольном венецианском борделе.

Бьорн великолепно знал свое дело. Половина его жизни была посвящена одному – доставлять женщинам наслаждение и получать за это деньги.

– Нет, не здесь. – Сандра отвела его руку, которая норовила залезть ей под юбку. – Бьорн, подожди!

– Все, как вы скажете, ваше высочество, – произнес Бьорн.

Никогда не следует идти против желаний женщины, особенно такой богатой, как великая княгиня. Бьорн с первого взгляда понял, что ей требуется.

Сандра поддалась порыву, хотя и понимала, что собой представляет Бьорн. Альфонс, специализирующийся на богатых дамах старше себя. Флоретта сказала, что ему двадцать шесть. Сандра на тринадцать лет старше его. И все-таки этот скандинавский красавец влек ее к себе. Могла же она хоть в раз в жизни дать волю чувствам.

– Я пришла поблагодарить тебя за то, что ты спас меня, – сказала Сандра. Из сумочки она достала приготовленный заранее чек. – Я бы не хотела, чтобы эта история стала достоянием папарацци. Я готова заплатить. Вот чек на пятьдесят тысяч долларов.

Бьорн внутренне возликовал. Он предполагал, что Клементина решит отблагодарить его, но не рассчитывал более чем на пятнадцать тысяч. Пятьдесят тысяч! У него было столько долгов, в основном из-за увлечения азартными играми. Бьорн тратил свои сбережения в зале игровых автоматов, надеясь, что однажды ему крупно повезет. Эти пятьдесят тысяч пришлись очень кстати.

– Нет, ваше высочество, поверьте, я сделал это не из-за вознаграждения. Я спасал беззащитную женщину.

Он как можно равнодушнее посмотрел на розоватую бумажку с заветной суммой. Черт, его так и подмывало взять эти деньги. Но, поступив таким образом, он совершит ошибку. Если ему удастся охмурить Клементину, в его распоряжении будут суммы гораздо крупнее, чем пятьдесят тысяч.

Сандра с удивлением взглянула на Бьорна. Он не мог лгать. По-детски распахнутые наивные серые глаза, непослушные волосы, он – сама непосредственность и искренность. Ему не нужны деньги! Неужели она еще может кому-то нравиться?

Словно в подтверждение ее мыслей рука Бьорна снова оказалась у нее на талии. На этот раз Сандра не стала сопротивляться. Поцелуй был жарким и терпким.

– Собирай вещи, – произнесла Сандра. – Ты поедешь со мной.

Рюкзак с немногочисленными пожитками ожидал Бьорна в его комнате. Он улыбнулся сам себе. Это – его звездный шанс, такую женщину, как Клементина, упускать нельзя. Он сделает все, чтобы ей было с ним хорошо. Но Великой княгине Бертранской придется немного раскошелиться. Для владелицы состояния в три миллиарда долларов – это сущие пустяки.

Сандра дала Бьорну тысячу долларов наличными и попросила зарезервировать комнату в небольшом отеле. Бьорн все понял без слов. Сама Сандра вернулась в палаццо. Клод-Ноэль, пришедший в себя после ночных похождений, попивал кофе. После ряда ссор и взаимных обвинений они едва разговаривали.

– Я останусь. Мне нужно доработать сделку, – сказала она.

Муж только кивнул. Сандра взглянула на Клода-Ноэля. Абсолютно чужой для нее человек. Боже, а ведь когда-то она любила его. Теперь от этой мысли у нее начинались спазмы в животе. Что, если бросить такую жизнь? Она уже не раз думала об этом. Наконец-то она встретила кого-то, кто был ей приятен. Бьорну, как бы он ни хитрил, в первую очередь нужны деньги. А деньги у нее есть. Может, это самый лучший вариант – купить себе спутника жизни и держать его на коротком поводке.

Сандра проводила Клода-Ноэля и гувернантку с дочерью в аэропорт. Поцеловав малышку, она вздохнула. Прозвенел сотовый.

– Я снял номер, – услышала она хриплый голос Бьорна. – И жду тебя.

Он назвал адрес. Сандра переоделась, она не хотела выделяться в толпе. Бьорн выбрал уютную, но несколько запущенную гостиницу. К их услугам были самые шикарные апартаменты – номер для новобрачных.

Бьорн оказался великолепным любовником. Он угадывал каждое ее желание, умел доставлять максимум удовольствия. Ей нравились его нежные поцелуи и игривые покусывания.

Они пробыли в отеле до самого вечера, прерываясь только для того, чтобы перекусить. Лежа около заснувшего Бьорна, Сандра размышляла о мужчинах, которые сыграли значительную роль в ее жизни. Крис, который лишил ее невинности. Она до безумия любила его, хотя и собиралась шантажировать, забеременев от него. Клод-Ноэль, его она тоже любила, а он использовал ее как шанс поправить финансовое положение и пошатнувшийся имидж семьи. Дмитрий. Надо же – она любила и его! Возможно, именно Дмитрий был самым желанным, расставание с ним причинило ей больше всего страданий. Она едва не погибла в катастрофе после прощания на вилле в Ницце. И вот – последний мужчина в ее жизни. Красавчик Бьорн. Она не любит его и вряд ли полюбит, но ей хорошо с этим двухметровым норвежцем.

Сандра поцеловала Бьорна, и он, с закрытыми глазами, ответил ей тем же.

Контракт с итальянским медиамагнатом был давно заключен, но Сандра не торопилась возвращаться в Бертран. Она купила Бьорну ярко-красную «Феррари», и они отправились в путешествие по Италии. Бьорн умел рассказывать, он шутил и предупреждал все ее желания. Где только они не занимались любовью, один раз даже у подножия античного храма, в нескольких метрах от дорожки, по которой семенили любопытные туристы. Они останавливались в крошечных городках, сидели в винных погребках и кафе. Сандра забыла и думать о своей прежней жизни. Это и есть счастье?

Они путешествовали по солнечной стране две недели, за это время Сандра только пару раз звонила в Бертран и сообщала, что скоро вернется. Наконец гоночный автомобиль оказался на горном серпантине, ведущем в княжество.

– Ты владеешь всем этим? – присвистнул Бьорн, рассматривая панораму крошечного государства.

– Правит мой муж, а владею я, – сказала Сандра, запуская руку в густые волосы Бьорна. – Ты остановишься в отеле, я позабочусь, чтобы у тебя не было проблем. Кстати, тебе нужно сменить имидж. Вот тот самый чек на пятьдесят тысяч, посети бутики, купи себе приличную одежду.

Бьорн знал, что Сандра рано или поздно начнет делать ему подарки. Он был прав, что не поторопился тогда и не взял чек. Она уже купила ему «Феррари», машину, тянувшую на многие сотни тысяч. И это, как подозревал Бьорн, только начало.

Они расстались около границы княжества. Сандру, даже одетую в джинсы и майку, слишком хорошо знали в Бертране. Она возвратилась во дворец. Прошло всего несколько минут, и тут явился камердинер Клода-Ноэля, бессменный Георг.

– Его высочество желает вас видеть, – сообщил он, чеканя каждое слово.

– Если его высочество желает меня видеть, то пусть подождет, – произнесла Сандра. – Я буду через полчаса.

На самом деле она встретилась с Клодом-Ноэлем через два часа. Великий князь Бертранский был вне себя, он прямо-таки кипел от ярости, расхаживая по кабинету из угла в угол. Увидев Сандру, он стукнул кулаком по столу из мореного дуба и проскрипел:

– Дорогая жена, не буду тебя спрашивать, где ты ошивалась эти две недели и с кем. Наш брак – давно фикция. Пока ты пропадала невесть где, у нас случились неприятности. Ты должна ответить на несколько вопросов.

– В чем дело, Клод-Ноэль? – спросила Сандра, опускаясь в кресло.

После двух недель сказочного турне с Бьорном она чувствовала себя как нельзя лучше. За это время она ни разу не вспомнила о таблетках. Голова была ясной, никакой депрессии и меланхолии. Ей требовался настоящий мужчина, совсем не тот, который находился сейчас перед ней.

Клод-Ноэль немного успокоился и сказал:

– На днях я разговаривал с господами из Интерпола, ФБР и службы финансовой разведки американского Министерства финансов. Но им требовался не я, Клод-Ноэль Гримбург, а ты, моя милая супруга. И знаешь, какие вопросы они желали задать тебе? Каким образом ты причастна к многомиллионным переводам, осуществлявшимся через бертранские банки на Запад, к счетам некоего русского Дмитрия Черноусова? Вот и я хочу задать тебе этот вопрос – ты причастна к этим аферам, Ванесса?

Сандра была готова услышать любой вопрос, но только не этот. Сквозь кремовый шелк платья она вдруг ощутила ледяной холод. За окнами дворца слышался отдаленный гомон туристов, играла военная музыка, ярко светило солнце. А в кабинете царил полумрак. Клод-Ноэль походил на Мефистофеля.

– Я буду говорить только с теми, кого это касается, Клод-Ноэль, – произнесла Сандра.

Итак, всего полчаса назад она была счастлива. А теперь это счастье рухнуло. Мышеловка захлопнулась, она оказалась в западне, которую создала собственными руками. Значит, спецслужбы все-таки докопались до тайных счетов Дмитрия. Но это было так давно… Она понимала, что Черноусов вывозил из России деньги незаконным путем, скорее всего, криминальные деньги. И она ему помогала в этом. Помогала покупать на подставных лиц американские предприятия и пакеты акций. Это тяжкое преступление, которое преследуется во всем мире.

Сандра пыталась сохранить маску безразличия, но ей это плохо удавалась. В какую игру она ввязалась? Зачем пошла на поводу у Дмитрия? Тогда правда она любила его, даже сейчас в сердце теплилось странное чувство, головешки угасающей любви.

– Значит, эти обвинения не беспочвенны, – вздохнул Клод-Ноэль. – Ванесса, мне безразлично, с кем ты спишь, это твое личное дело. Даже если бы пресса вытащила на свет божий твои или мои похождения, это не стало бы смертельным ударом. Но Интерпол и ФБР! Ты понимаешь, что они сделают с тобой, если хотя бы часть того, о чем они подозревают, правда? Им плевать на то, что ты Клементина Бертранская, им плевать, что у тебя миллиарды долларов. Получишь свои тридцать лет тюрьмы и заплатишь гигантский штраф.

– Этого не произойдет, Клод-Ноэль, – сухо сказала Сандра, – тебе не стоит беспокоиться. Я сама разберусь во всем. Но обещаю, что никакого скандала не будет.

– Хотелось бы верить, Ванесса, – произнес Клод-Ноэль. Затем он подошел к ней и положил ей руку на плечо. – А ведь когда-то у нас все было хорошо, до чего же мы дошли…

– Не обманывай себя, дорогой, – ответила Сандра, отстраняя его руку. – Хорошо у нас никогда не было.

Сандра просидела всю ночь за бумагами и компьютером. За три года романа с Дмитрием она помогла ему перевести в разные точки мира около семисот миллионов долларов. Это только вершина айсберга, потому что были еще незаконно оформленные сделки на покупку американских фирм и акций крупных корпораций. Она покупала их на свое имя, а потом перепродавала фиктивным компаниям, принадлежавшим Черноусову. Осуществить все это в одиночку Сандра была не в состоянии, на нее работали финансовые эксперты, не задававшие лишних вопросов. Но если к ним придет ФБР, они не станут выгораживать Ванессу Стефенсон.

Встреча с представителями Интерпола и ФБР состоялась во дворце. К ней приехали пятеро, четыре мужчины и женщина, одетые, несмотря на жаркую погоду, в темные костюмы. Они вели себя очень вежливо, и от этого становилось еще страшнее. Они заявили, что хотели бы провести неформальную беседу, однако эта беседа слишком напоминала допрос. Сандра пригласила на встречу двух своих адвокатов.

Агенты ФБР и Интерпола походили на акул – безжалостные, с холодными глазами и абсолютно уверенные в ее виновности. Они упорно именовали Сандру «миссис Стефенсон», словно забыв о ее княжеском титуле. Разговор длился около пяти часов, с двумя краткими перерывами. Адвокаты посоветовали Сандре не скрывать ничего, что касается финансовых сделок.

– Миссис Стефенсон, как долго длилась ваша интимная связь с гражданином России Дмитрием Черноусовым?

– Вопрос не имеет ни малейшего отношения к сути выясняемого, – сразу же встрял адвокат.

Визитеры, казалось, были готовы к такому повороту событий.

– Миссис Стефенсон, какие сделки вы осуществляли в интересах господина Черноусова?.. Вы затрудняетесь ответить, тогда, может быть, подскажете, почему, как утверждают свидетели, именно под вашим давлением в банках княжества Бертран были открыты счета для перевода крупных поступлений из России?

У Сандры заболела голова, она почувствовала, что глаза начинают слезиться. Беседа, вылившаяся в настоящий допрос, никак не заканчивалась. Едва следователи получали ответ на один вопрос, как тут же задавали новый. С ужасом Сандра поняла, что у ФБР и Интерпола есть показания людей, которые помогали ей осуществлять сделки для Дмитрия.

– Вы являетесь владелицей острова, расположенного по следующим координатам… Как вы объясните факт приобретения данной недвижимости за семь с половиной миллионов долларов в январе позапрошлого года? Остров оплачен с одного из счетов, принадлежащих господину Черноусову, при этом его владелицей являетесь вы, миссис Стефенсон.

– Я отказываюсь отвечать на вопрос, я больше не могу! – Сандра чувствовала, что находится на грани безумия.

– Господа, я думаю, пора прекращать эту экзекуцию! – произнес один из адвокатов Сандры. – Ее высочество княгиня находится в эмоционально неустойчивом состоянии. Вы просили предоставить вам возможность для встречи, чтобы задать пару вопросов. Вы задали их больше, чем пару.

– Хорошо, закончим на сегодня, – сказал один из дознавателей. – Миссис Стефенсон, вам временно не рекомендуется покидать территорию княжества.

– Это что, арест? – спросила помертвевшими губами Сандра.

Ее адвокат заявил:

– Ваша просьба не имеет ни малейшего юридического основания, офицер. Ее высочество – фигура мирового масштаба, на нее возложены в том числе и дипломатические обязанности.

– В таком случае нам придется обязать миссис Стефенсон не покидать Бертран.

– У вас есть конкретные претензии к моей клиентке? Если нет, то она вольна делать все, что не противоречит закону. Свободное перемещение – ее неотъемлемое право.

– У нас пока нет ордера на арест миссис Стефенсон, однако это уже не за горами, – произнесла единственная женщина, агент ФБР.

– Вот когда у вас будет ордер на арест Клементины Бертранской, тогда добро пожаловать. А теперь всего хорошего, автомобили ждут вас у черного хода.

После изнуряющего допроса у Сандры было только одно желание – остаться одной. Она повалилась на кровать и заснула. Проснулась с дикой головной болью. По старой привычке она проглотила три таблетки.

ФБР и Интерпол не оставят ее в покое. Адвокаты говорили, что их обвинения несерьезны, бояться нечего, но Сандра боялась. Она чувствовала, как кольцо вокруг нее сжимается. Ее окружили. Целью в охоте спецслужб является Дмитрий. Он – наиболее реальный претендент на пост русского президента. Кое-кто и в самой России, и на Западе не заинтересован в том, чтобы он пришел к власти. Его хотят свалить, поэтому начинают раскапывать его неблаговидные делишки.

Неформальные допросы происходили еще несколько раз, но энтузиазм следователей, как показалось Сандре, немного поутих. Со своей стороны она постаралась задействовать максимум связей, чтобы ее оставили в покое. Несколько звонков в Вашингтон, Париж и Брюссель, заверения высокопоставленных собеседников, что следственные действия в отношении ее – недоразумение. Сандра не верила пустым словам. Она чувствовала, что назревает нечто поистине ужасное. Она не боялась финансового скандала, ей было страшно оттого, что она не знала, с какой стороны надвигается опасность.

Единственным утешением ей служил Бьорн. Он был всегда весел, нежен и готов к любви. Сандра купила ему небольшую виллу недалеко от Бертрана, на Лазурном Берегу. Они регулярно встречались.

Но вскоре произошло еще одно неприятное событие. В Бертран пожаловала Кларисса Уитмор. Она была единственной дочерью Ральфа Уитмора, приходившегося дядей Ванессе Стефенсон. Таким образом, Сандра и Кларисса были двоюродными сестрами – с одной лишь оговоркой, что Ванессы давно не было в живых, а ее подменила Сандра Томински.

Ральф Уитмор, которому было за семьдесят, уже несколько лет находился в специализированной клинике. Он страдал болезнью Альцгеймера, старческим слабоумием, которое день за днем превращает человека в растение, погружая его разум в вечную пустоту. После замужества Сандра изредка навещала немногочисленную родню Ванессы в Америке, Кларисса никогда ей не нравилась, дочка пошла в папу – жадная, цепкая и очень хитрая.

Сандра и предположить не могла, что визит Клариссы обернется катастрофой. Она ожидала бури, а столкнулась с настоящим торнадо.

Кларисса, изящная блондинка с кукольным личиком и хищными ярко-красными ногтями, прибыла в одиночестве. Она развелась в третий или четвертый раз, получая с каждого мужа все большую сумму отступных, жила в свое удовольствие и беззаботно тратила чужие деньги.

– Милая Ванесса, как я рада тебя видеть! Ты чудесно выглядишь, хотя старше меня на два года. Бедный Ральф, он так страдает! Врачи сказали, что у него крепкое здоровье, он может прожить еще десять и даже пятнадцать лет, но разум у него сейчас как у младенца. Меня не узнает, за ним требуется круглосуточный уход.

Сандра недоумевала. Зачем Клариссе понадобилось вдруг прибыть в Бертран? Она никогда не отличалась широтой родственных чувств. Кларисса же не торопилась объяснять цель своего визита. Она с неподдельным интересом осмотрела дворец, особенно ее восхитили фамильные драгоценности Гримбургов.

– Какие изумруды, Ванесса! Боже мой, а эти бриллианты! Они стоят не один миллион долларов! Тебе сказочно повезло, что ты вышла замуж за Клода-Ноэля.

Сандра ничего не ответила. Если бы Кларисса знала, что представляет собой их брак с Клодом-Ноэлем! Впрочем, на ее месте Кларисса извлекла бы из брачного союза максимум выгоды.

Навязчивая гостья пробыла в Бертране трое суток. Наконец на четвертый день она выложила все карты на стол. После легкого ужина Кларисса, стоя у распахнутого окна, выходящего в сад, закурила. Клод-Ноэль, осыпав американскую родственницу комплиментами, исчез, дети давно спали. Сандра хотела одного – побыстрее выпроводить настырную Клариссу. Но та явно не спешила, наслаждаясь тонкой сигаретой с ментолом и крепким коньяком тридцатилетней выдержки из погребов княжества.

– Ванесса, сколько лет прошло с тех пор, как мы впервые увидели друг друга? – произнесла Кларисса. – Ты не помнишь?

– Много, – лаконично ответила Сандра. Она старалась не вдаваться в подробности. Однако Кларисса стремилась именно к этому.

– А я вот помню. Тебе было лет семь, а мне, соответственно, на два года меньше. Это было в вашем бостонском особняке. Наша первая встреча закончилась дракой. Из-за новой дорогой куклы. Подарили ее тебе, а я хотела получить такую же. Я оторвала кукле голову, а ты за это ударила меня по лицу. Зато я укусила тебя за плечо. До крови. Помню, как ты кричала! Тебе потом даже накладывали швы.

Кларисса замолчала и отошла от окна. Развязная вульгарность исчезла, в черном платье она походила на роковую женщину. Глаза сияли, подобно сапфирам в ее ушах – так же безжалостно и холодно.

– А в девять лет у тебя вырезали гланды. Ты так боялась этой пустяковой операции, что спряталась в одном из шкафов матери, тебя искали чуть ли не полдня. Ты помнишь это, Ванесса?

– Может быть, – уклончиво ответила Сандра. Ей не нравился тон Клариссы. К чему эти воспоминания о детстве?

– Потом ты стала взрослеть, начала бунтовать. Это идиотское увлечение хиппи, затем тяжелым роком и панк-движением. Ты возненавидела своих богатых родителей, решила, что достигнешь всего сама. И убежала из дома. Я же, наоборот, росла пай-девочкой. Ральф развелся с матерью, когда мне было тринадцать. В нашем доме вечно толпились молодые дурочки, готовые ради денег переспать с ним. Я его ненавидела, но в то же время любила. А теперь он, беспомощный, дряхлый, похожий на живую мумию, весь день тупо смотрит в телевизор, не понимая ни слова, или перебирает четки.

– Мне очень жаль, Кларисса, – сказала Сандра.

– Вряд ли, – произнесла та и раздавила в пепельнице из оникса сигарету. – Ты не знаешь, что такое жалость. Кстати, дорогая, подскажи мне, как следует тебя называть. У тебя ведь столько имен. Клементина Бертранская, Ванесса Стефенсон, но, подозреваю, что есть и другое имя. То самое, что ты носила до тех пор, пока не украла имя у моей кузины. Ты ведь убила Ванессу, не так ли? Убила, чтобы присвоить ее личность и ее деньги?

Сандра смотрела в распахнутое окно. Стояло начало мая. В дворцовом парке били искусно подсвеченные разноцветные фонтаны, призрачными силуэтами белели мраморные статуи. С большим трудом Сандра перевела взгляд на Клариссу. Та, щелкнув платиновой зажигалкой, закурила новую сигарету. Вспыхнул и погас желто-оранжевый огонек.

– Дорогая, я тебя не виню, – вкрадчиво сказала Кларисса, вдыхая дым. – Поверь, если бы могла, я бы сама убила дуру Ванессу и заняла ее место. За что ей должна была достаться куча денег? Только за то, что ее отец Алан Стефенсон, владелец миллиардного концерна? А мой придурок папаша растратил свои деньги и жил в долг? Я, конечно, не бедствовала, но это-то хуже всего – когда познаешь богатство, а потом вдруг теряешь его.

– О чем ты, Кларисса? – пересохшими губами произнесла Сандра.

Прошлое настигло ее в тот момент, когда она менее всего ожидала. Кларисса не подозревала что-то, она говорила уверенно. Так уверенно, как будто у нее имелись доказательства. Но доказательств быть не может. Не может! Исайа Паркер, единственный, кто знал о подмене Сандрой Томински Ванессы Стефенсон, давно мертв.

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, дорогая. Кстати, ты так и не сказала, как тебя на самом деле зовут. Ну, это не столь важно. Ты сейчас думаешь о том, как я сумела докопаться до истины?

Сандра по-прежнему молчала. Затем потянулась к бокалу с коньяком, неловким движением задела его. Хрустальный бокал разлетелся на осколки, ударившись о мраморный пол.

– Осторожнее, милая, а то не ровен час порежешься, – не отводя от Сандры взгляда, заметила Кларисса. – Хочешь услышать небольшую историю? О том, как я вышла на твою тайну. Случайно. Ты не поверишь, но это так. Когда ты попала в катастрофу и едва не погибла, об этом сообщали все мировые агентства. В том числе промелькнула информация о том, что у тебя третья группа крови. Меня это насторожило, дорогая. И знаешь почему? Потому что я пыталась когда-то учиться на медицинском, но бросила: слишком сложно, да и подвернулся первый муж. Я проверила – у моего дяди и тетки Стефенсонов была первая группа крови. Поэтому ребенок, родившийся у них, автоматически наследовал первую группу. У двоих их сыновей была именно первая группа крови. А у тебя, милочка, почему-то третья.

Кларисса сделала глоток коньяка и закурила еще одну сигарету. От сладковатого дыма у Сандры заболела голова. Как же ей захотелось принять парочку таблеток.

– Можно было заподозрить вот что: миссис Стефенсон родила дочку не от своего законного супруга, а от кого-либо еще. Но тогда ты – не Стефенсон и не имеешь права на состояние. Хотя тут возникает тонкая юридическая коллизия, и разбирательство по этому делу, с многочисленными апелляциями и кассациями, могло бы длиться долгие годы. Мне стоило больших усилий и многих тысяч долларов достать твою медицинскую карту. И там обнаружилась прелюбопытная вещь – у тебя есть гланды, дорогая! Поверь моим знаниям недоучившегося врача, если гланды вырезают, то новые не вырастут. Да и группа крови – это не цвет глаз, она всю жизнь одна.

Сандре пришла в голову мысль: а что, если сейчас подвести Клариссу к окну и сбросить ее вниз? С третьего этажа, на каменную дорожку. Не составит труда замять несчастный случай – пьяная американская родственница выпала из окна. Сандра закрыла глаза. Головная боль усиливалась.

– Что, милая, тебе не нравится мой рассказ? Потерпи, я почти закончила. Мне удалось выяснить, что у тебя нет и шрама от моего укуса. Но это ерунда – при современном развитии пластической хирургии убирают и не такие дефекты. Однако вот что интересно – я помню, что в твоем бостонском особняке есть альбом. Сделан почти сразу после твоего появления на свет. И там, представь себе, отпечатки твоих детских ладошек. Как и ладоней других детей Стефенсонов. Отпечатки, как и группа крови, неизменны, и их можно сверить с твоими отпечатками. И последнее. Ты можешь сказать, что эти детские отпечатки вовсе не твои. Но есть фотографии маленькой Ванессы. Теперь, тридцать лет спустя, сложно сказать, похожа ли ты на себя в детстве, но есть компьютерные программы, которые совмещают фото в детстве и много лет спустя и выносят вердикт – одно это лицо или нет. Так ищут, например, пропавших детей. Там есть десятки параметров, которые со временем не меняются, – расстояние между глазами, форма ушей, надбровные дуги. Программа распознает даже тех, кто подвергся серьезной пластике лица. Но вот про тебя компьютер, и не один, сказал, что ты не Ванесса. И я тоже думаю, что ты не Ванесса. Так кто ты?

Наконец впервые за весь монолог Клариссы, Сандра произнесла:

– Я Ванесса Стефенсон. Никто не может доказать обратное.

– Я могу, – усмехнулась Кларисса. – Завтра же я подниму шум, отдам результаты своего дилетантского расследования в прессу. Ты забываешь, что есть еще один способ неопровержимо доказать, что ты не Ванесса. Анализ ДНК. Ты согласишься пройти анонимный тест? Да или нет?

Сандра поднялась и направилась к выходу. На пороге она обернулась. Кларисса, окутанная легким сигаретным дымом, прищурившись, смотрела на нее.

– Я не знаю, о чем ты говоришь, Кларисса, откуда ты взяла эти факты, но я – Ванесса Стефенсон. Я готова пройти анализ ДНК. Когда и где сдавать кровь для исследования? Могу прямо сейчас.

– Я бы так не смогла, – в восхищении пробормотала Кларисса. – Я была уверена, что загнала тебя в угол, а ты готова идти ва-банк. Ну что ж, ты сама этого хочешь. Если ты утверждаешь, что являешься моей двоюродной сестрой, то давай прямо завтра. Не доверяю я подобным центрам в твоем княжестве, так что лучше где-нибудь на нейтральной территории. Например, в Германии или Бельгии.

– Как хочешь, Кларисса, – как можно равнодушнее сказала Сандра. – Мне не нужна лишняя шумиха. Но учти, когда анализ ДНК покажет, что твои предположения – полный бред, я буду вынуждена попросить тебя навсегда исчезнуть с моего горизонта.

– Ты, наверное, училась в театральной студии, – произнесла Кларисса, закуривая невесть какую по счету за этот вечер сигарету. – И ты, и я знаем, что Ванесса Стефенсон, подлинная Ванесса, умерла. Лет двадцать назад, во время шатаний по Америке. Тебе грозит пожизненное заключение – ты же присвоила такие деньги! Давай договоримся по-хорошему. Настоящим наследником всего состояния должен был стать мой ныне спятивший отец. Ты обобрала нас, украла у меня полжизни. Но я никогда не поддаюсь эмоциям, Ванесса. Черт, сама по инерции продолжаю называть тебя этим именем. Я на многое не претендую. Ты выделишь мне ровно пятьсот миллионов долларов – четыреста пятьдесят в акциях и недвижимости, еще пятьдесят переведешь на десять именных счетов. И мы с тобой квиты. Ты по-прежнему будешь играть роль моей покойной кузины и именоваться княгиней Бертранской. А в противном случае…

Кларисса угрожающе засмеялась.

– Если ты откажешься, дорогая, то я не позавидую твоей участи. Пресса сначала мне не поверит, но я умею убеждать людей. А такие факты, как изменившаяся группа крови, выросшие гланды, анализ ДНК и отпечатки пальцев, не совпадающие с оригиналом, убедят всех. Это будет грандиозный скандал! Вряд ли удастся доказать убийство, а ведь ты замочила Ванессу, я не сомневаюсь, что ее скелет сейчас покоится где-нибудь в лесу или на кукурузном поле. Нет тела – нет и обвинительного приговора. Но мошенничество, присвоение чужого имущества, десятки более мелких правонарушений – ты сядешь до конца жизни. Из этой роскоши, из великолепного дворца Гримбургов ты переместишься в комфортабельную женскую тюрьму. Наверное, сможешь заработать кое-что на воспоминаниях. Голливуд экранизирует бестселлер, тебя сыграет Джулия Робертс, фильм получит «Оскара» за главную женскую роль. А вот твоим детишкам я не позавидую. Клод-Ноэль разведется с тобой, дети, скорее, всего утратят право на престол. Ну как, тебе нравится подобная перспектива, кузина? Поделись со мной, всего пятьсот миллионов, это одна шестая часть твоего состояния. Поверь, я не стану более беспокоить тебя, этих денег мне хватит.

Сандра с ровно бьющимся сердцем выслушала монолог Клариссы. Та была пьяна, слишком много коктейлей и коньяка. Сандра с брезгливостью посмотрела на шантажистку.

– Ну что, ты все еще согласна на анализ ДНК? – спросила Кларисса.

Сандра мягко улыбнулась:

– Милая Кларисса, ты могла бы сама зарабатывать миллионы на женских романах с лихо закрученной детективной интригой. Сам мэтр Стивен Кинг не сравнится с тобой по буйству фантазии. Я же сказала – завтра я пройду анализ на ДНК. Вместе с тобой. А вдруг ты не Кларисса Уитмор-Кавендиш, а самозванка?

Раздался звон разбитого стекла. На этот раз нервы сдали у Клариссы. Она изо всей силы швырнула на пол стакан с остатками коньяка.

– Стерва, как ты можешь так вести себя! – в бешенстве закричала она.

– А ты думала, что я стану слезно умолять тебя о пощаде? – произнесла Сандра.

Противник выведен из психического равновесия, это уже хорошо. Кларисса рассчитывала на быструю победу, на ошеломляющий эффект внезапной новости. Вначале у Сандры сдали нервы, она даже собиралась рассказать правду. Пятьсот миллионов – это вполне реальная сумма. Но теперь она была уверена, что Кларисса, как белая акула, познавшая вкус человеческой крови, не остановится.

– Повторяю, я Ванесса Стефенсон и намерена доказать это, – сказала Сандра. Кажется, она сама уверовала в свои слова. За долгие двадцать лет она столько раз откликалась на это имя, что теперь имя Александры Томински представлялось ей далеким и чужим.

– Ну, это мы еще посмотрим, – уже с меньшей уверенностью в голосе проговорила Кларисса. – До завтра, лапонька.

– Точнее, до утра. Завтра уже наступило. И не пей так много, Кларисса, хотя, как я понимаю, у вас с Ральфом это семейное.

Оставив Клариссу исходить злобой, Сандра скрылась в своей комнате. Как только она осталась одна, ее тело начали сотрясать нервные судороги. Сандра осела на персидский ковер. Так не может продолжаться. Всего пять минут назад она бы и перед детектором лжи заявила, что ее имя – Ванесса Стефенсон. Но теперь уверенность испарилась, силы покидали ее. Что же делать? Кларисса не отстанет от нее, придется делать анализ ДНК. А что он покажет? Только то, что она никакая не Ванесса.

Сандра вышла из дворца, взяла в гараже черный «Мустанг» и через двадцать минут оказалась в объятиях Бьорна. Молодой норвежец быстро освоился на вилле, накупил себе ворох дорогого нижнего белья и костюмов от кутюр, тратил деньги Сандры на драгоценные безделушки, новые машины и на казино. Он мог проиграть за ночь тридцать, сорок тысяч долларов, так как знал, что Клементина оплатит любые его прихоти.

Сандра понимала, что он привязан к ней самыми крепкими узами – финансовой зависимостью. Бьорн ей нравился таким, каким он был, – смазливым хитрым альфонсом.

– Клео, что случилось? – спросил Бьорн, выходя в расшитом драконами шелковом халате ей навстречу. Он отчаянно зевал, скорее всего не так давно вернулся из казино или ночного клуба.

Сандра скептическим взглядом окинула его фигуру. Атлетические мышцы, красивое лицо, много сексуальности, немного мозгов и бездна практической смекалки. Она одна не сможет справиться с Клариссой. Времени в обрез. Часы показывали половину пятого.

– Мне нужно серьезно поговорить с тобой, Бьорн. – Она даже не ответила на его поцелуй. Ее снова начала бить дрожь. Сандра налила себе минеральной воды и бросила в бокал сразу пять или шесть голубоватых таблеток. Они помогут ей взбодриться и побороть стресс.

– Клео, не нужно этой гадости, ты же знаешь, что наркотики убивают.

Не обращая внимания на Бьорна, Сандра медленно осушила бокал. Знакомый горьковатый вкус, от которого немеет язык и по всему телу растекается прохлада.

– Мне нужна твоя помощь, Бьорн. – Рассказывать ли ему всю правду? Или только ее часть? – Меня шантажируют. Одна особа завладела информацией, которая сотрет меня в порошок. Я лишусь всего – денег, положения, даже имени.

Бьорн мгновенно пришел в себя. В его серых узких глазах загорелся неподдельный интерес. Все, что касалось Клементины, касалось и его. Он был в восторге от Клео – она сделала его принцем, предоставила неограниченный кредит, он наконец-то получил то, о чем так давно мечтал. И вот теперь выясняется, что счастье оказалось миражем, легкой дымкой, кто-то готов лишить его Клео. Значит, он потеряет этот дом, дорогие шелковые костюмы, гоночные автомобили, кредитные карточки… Придется начинать все заново. А он уже не мальчик, ему почти двадцать семь. Клементина – его единственный шанс, и ей требуется его помощь.

– Ты говоришь, эта Кларисса, твоя двоюродная сестра, хочет получить пятьсот миллионов баксов?

От упоминания такой астрономической суммы у Бьорна на мгновение перехватило дыхание. Это же колоссальные деньги, полная, безграничная свобода и жизнь, превратившаяся в сказку.

– Все на самом деле так серьезно?

– Да, Бьорн. Я не могу рассказать тебе всего, но, поверь, Кларисса уничтожит меня. Это полная катастрофа.

Он припомнил парочку эпизодов из своей авантюрной биографии. Один раз, когда Бьорн только приехал в Осло из рыбацкого городка, он попал в переплет. Пришлось вытащить нож. Он ткнул его одному субъекту под ребро и убежал. Бьорн так и не знал, убил он того бродягу или нет. В другой раз, женившись на дочери техасского миллионера, он серьезно подумывал над тем, чтобы стать вдовцом. Глупый несчастный случай – молодая жена могла утонуть в ванне или принять слишком большую дозу снотворного. Потом он понял, насколько смехотворны были его планы. Полиция в два счета вычислила бы его. Но сейчас все оказалось гораздо серьезнее.

– Милая. – Он обнял Сандру и поцеловал. – Доверься мне.

– Что ты предлагаешь, Бьорн? – Сандра в страхе взглянула на любовника.

Тот покачал головой и произнес:

– Шантажисты никогда не отпускают свою жертву. Им вечно требуются деньги. Даже если им заплатить, есть риск, что информация станет достоянием прессы. Существует только один вариант. Только один.

Сандра понимала, какой это выход. Бьорн прав, у них нет выбора. Кларисса слишком много знает. У Сандры вдруг возникло ощущение, что она оказалась у подножия горы, с которой, ревя и сметая все на своем пути, мчится лавина. Нельзя ни спрятаться, ни убежать. Остается безропотно ждать. События в последнее время развивались стремительно, словно жизнь, как сжатая пружина, вдруг разомкнулась. Сначала ФБР и Интерпол, которые занимаются аферами Дмитрия, теперь Кларисса, вынюхавшая правду.

– Я предлагаю избавиться от Клариссы, – произнес Бьорн.

Сандре стало холодно. Он предлагает убить. Но отступать поздно. Кларисса ей угрожает.

– Не бойся, Клео, я все возьму на себя, – сказал Бьорн, проводя губами по волосам Сандры. – Я сам разделаюсь с этой шантажисткой.

Вот он, его единственный шанс! Он убьет Клариссу, которую и в глаза-то никогда не видел. И тогда Клементина окажется в его полной власти. Она уже не бросит его, он перестанет быть мальчиком для утех. Он потребует компенсации. Но сейчас пусть Клементина думает, что он делает это из великой любви к ней. Пятьсот миллионов – Кларисса потребовала слишком много. С него хватит и десяти. Десять миллионов плюс этот особняк и четыре автомобиля, которые купила ему Клементина.

– Я убью Клариссу. И мы сможем быть счастливы.

Сандре очень хотелось, чтобы слова Бьорна обернулись правдой.

Утром Сандра, подремав всего полчаса, появилась в столовой. Беатрисса возилась с Анной-Изабеллой, Кларисса, облаченная в ярко-желтый костюм, попивала кофе, абсолютно трезвая и удивительно свежая.

– Милая Ванесса, ты плохо выглядишь. Что, неужели не спала ночью? На тебя так подействовал наш разговор? А вот я, едва коснулась подушки, сразу погрузилась в сон.

– После пяти бокалов коньяка, кузина, и не такое бывает, – улыбнулась Сандра.

Бьорн разработал детальный план того, как следует вести себя. Все должно получиться. У них в запасе несколько дней. Анализ, даже самый срочный, будет делаться три-четыре дня. До этого времени Кларисса не предпримет никаких резких шагов. Сандра убедилась, что она нервничает. Значит, сомневается в правоте собственных выводов.

– Кузина, – выспренно обратилась к Сандре Кларисса, – после завтрака мы слетаем в Берлин. На твоем самолете. Обожаю летать в частных самолетах, когда нет толпы, а есть много шампанского и икры. Немцы знают толк в медицине.

– Позволь мне выбирать. Я тебе не доверяю, Кларисса. Может быть, ты уже договорилась с работниками лаборатории и те подменят результаты анализов ДНК. Мы летим в Париж.

Самолет за час доставил их в столицу Франции. Их приняли в одном из лучших мировых гематологических институтов. Полная анонимность, никакого ажиотажа.

– Не стоит беспокоиться, – объяснил им приветливый сотрудник. – От вас потребуется только сдать немного крови, поверьте, это совсем не больно.

– В качестве эталона будет выступать моя кровь, кровь моего отца, а также кровь Стефенсонов. Ты удивлена, дорогая? Думала, что если они погибли двадцать лет назад в катастрофе, то теперь до истины никто не докопается? Родители Ванессы организовали семейный банк крови. Тогда, в начале восьмидесятых, все кричали о возможности замораживания тела умершего и его воскрешении через столетия. Алан Стефенсон мечтал при помощи новейших технологий продлить себе жизнь. Не получилось. Увы, Ванесса к тому времени убежала из дома, поэтому пробирки с ее кровью нет. Образцы находятся в бостонской лаборатории, в Париже сделают анализ, данные направят мне, я передам документы в Бостон, а там их сверят с данными Стефенсонов и моими.

– Нас ждут, Кларисса, – оборвала ее тираду Сандра. – Будь добра, ступай на экзекуцию первой.

Как и ожидала Сандра, полученние результатов планировалось не ранее чем через пять дней. Когда они покинули гематологический институт, Сандра сказала:

– Кларисса, не думаю, что тебе стоит возвращаться в Бертран. Твое присутствие в княжестве меня раздражает. Оставайся в Париже.

– Хорошо, – прошелестела Кларисса. – Пять дней. Учти, всего пять дней. А потом ты заплатишь мне шестьсот миллионов. Лишнюю сотню в виде штрафа за неуступчивость.

Сандра посмотрела в глаза Клариссе. Через пять дней ты будешь мертва, так и хотелось сказать ей.

Возвращаясь в Бертран, Сандра думала о том, что представляет собой ее жизнь. Она давно смирилась с тем, что стала мошенницей и самозванкой, но теперь она в полушаге от того, чтобы сделаться убийцей. Боже, может, лучше заплатить?

– Клео, ее обязательно нужно убрать, – произнес Бьорн, целуя Сандру. – А теперь давай забудем об этой зануде и займемся чем-нибудь более интересным.

С каждым часом, который приближал время разоблачения, Сандра становилось все более спокойной. В тот день, когда результаты теста прибыли в Бертран, она снова вылетела во Францию. Кларисса проживала в отеле «Риц».

– Милая кузина, ты волнуешься? – вместо приветствия заявила та Сандре. – Остались считаные часы. Результаты наверняка уже готовы, запечатаны в конверт и летят на мое имя в Бертран. Ты проиграла.

Сандра ничего не ответила. Кларисса, радостная от одной только мысли, что еще немного – и она станет ужасно богатой, говорила без умолку. Самолет доставил их в Марсель.

– Милая, почему мы не в Бертране? – проявила некоторое беспокойство Кларисса.

– Все в порядке, Кларисса, нас ждет яхта. Небольшое морское путешествие – что может быть лучше?

На рейде их ожидала яхта, которую Бьорн по подложным документам зафрахтовал во Франции. Из команды там был всего один человек – сам Бьорн. Кларисса продолжала, не останавливаясь, говорить. Путешествие по воде из Марселя в Бертран длилось около двух с половиной часов. Наступил вечер, арендованная яхта оказалась в полумиле от бухты княжества.

– Я уверена, что пакет на мое имя уже доставили, – произнесла Кларисса. – Ждать осталось совсем недолго. Ну как, продолжим этот спектакль?

– Ты права, – сказала Сандра задумчиво. – Если честно, то пакет уже поступил. Утренней почтой.

– Откуда ты знаешь? – с недоверием воскликнула Кларисса. Они находились в роскошной каюте. Бьорн был за штурвалом. Впрочем, Кларисса не обратила на парня, одетого в форму, никакого внимания. Только теперь она поняла, что насторожило ее с самого начала – на яхте, не считая того, кто управлял ею, не было ни одного члена экипажа. – Откуда ты знаешь? – повторила Кларисса.

– Потому что я уже прочла результаты экспертизы ДНК, – ответила Сандра.

Она подошла к секретеру и достала оттуда большой пакет. Вынула несколько листов бумаги, испещренных черными буквами.

– Ты лжешь! – воскликнула Кларисса, побледнев. – Корреспонденция поступает на мое имя. Ты разыгрываешь жалкую комедию, Ванесса, или как там тебя зовут. Думаешь, что я поверю этим бумажкам? Наверняка там написано, что ты подлинная Ванесса Стефенсон.

– Ты умеешь читать мысли на расстоянии? Взгляни сама на результаты теста. Мне стоило больших усилий сделать так, чтобы получить этот пакет раньше тебя.

Она протянула Клариссе результаты анализа ДНК. Та вчиталась в текст. По мере того как ее глаза перебегали со строчки на строчку, на лице Клариссы расцветала победная улыбка. Она отбросила бумаги в сторону и захохотала:

– Какая же ты дура! Я и не подозревала, что все окажется так легко! Там ясно сказано, что в исследуемом образце не обнаружено никаких совпадений с генетическим материалом, имевшимся в распоряжении лаборатории. Ты поняла – никаких совпадений! Это значит, что ты никакая не Ванесса! Итак, как тебя зовут на самом деле, кузина?

– Сандра, – прозвучал ответ. – Меня зовут Александра.

– Ну вот, так-то лучше, – рассмеялась Кларисса. – Ну что, милая Сандра, ставки повышаются. Последний раз речь шла о шести сотнях. Теперь мне нужны семь сотен. Ты слишком упряма. Я все рассчитала, такую сумму нельзя выплатить мгновенно, но я умею ждать. Для начала мне нужна пара миллионов, у тебя наверняка есть счет, с которого можно безболезненно снять эту сумму. Потом поделишься со мной акциями. Только не Интернет-компаний, я им не доверяю. Лучше старые и надежные ценные бумаги.

Кларисса полностью расслабилась. Она праздновала победу. Сандра взглянула на часы. Половина восьмого.

– Как я ждала этого мига! Александра, тебе пора расплачиваться. Ты ведь знаешь, за все нужно платить. Ты получила от жизни по максимуму.

Сандра протянула Клариссе бокал с шампанским.

– Выпьем за нашу удачу. Вот и чек. На два миллиона. Завтра же я переведу тебе первый взнос.

– Так-то лучше, – протянула Кларисса. – Мы с тобой сработаемся. Тебе придется следовать моим пожеланиям, дорогая кузина. По привычке так и тянет называть тебя Ванессой. Хотя какая разница. Расскажи, как умерла Ванесса? Ты ее убила? Боже, я нахожусь в одной комнате с убийцей, как это захватывающе!

Дождавшись, пока Кларисса осушит бокал с шампанским, Сандра сказала:

– Это был несчастный случай. Твоя сестра, как и ты, увлекалась алкоголем. Однажды она упала в бассейн и попросту утонула. Думаю, она захлебнулась мгновенно, даже не осознав, что умирает. Я к этому не причастна.

– Не знаю почему, но я тебе верю, – зевая, сказала Кларисса. – Боже, отчего так хочется спать? Чек, вот мой чек. Сколько там нулей? Что у меня с глазами, все плывет…

Кларисса пошатнулась, чек вылетел у нее из рук и мягко спланировал на ковер. Сандра, не шевелясь, наблюдала за тем, как Кларисса теряет сознание. Как Бьорн и уверял, средство подействовало почти мгновенно. В шампанском содержалась лошадиная доза особого снотворного.

– Что ты подсыпала мне в шампанское? – пролепетала Кларисса, хватаясь за горло. – Ты убила Ванессу и собираешься убить меня! Дрянь, ты не сделаешь это! Я не хочу…

Не договорив, Кларисса рухнула на диван. Сандра подошла к ней и убедилась, что американская кузина Ванессы крепко спит. Сон, если ее не потревожить, продлится многие часы. Но Клариссе не суждено проснуться. Сандра подумала, что теперь отступать нельзя. Она готова убить человека. Сандра хладнокровно нащупала сонную артерию Клариссы. Сердце бьется чуть замедленно, сказывается воздействие снотворного.

В каюте появился Бьорн. Увидев спящую Клариссу, он обнял Сандру и поцеловал ее.

– Вот видишь, все оказалось до смешного просто. А ты боялась. Главное – никогда ничего не бояться, Клео.

Сандра взглянула на любовника. Как много он слышал из того, о чем они говорили с Клариссой? Сандра не сомневалась, что Бьорн хотел докопаться до ее тайны. Если она сейчас позволит ему убить Клариссу, то станет его соучастницей. И окажется в его полной власти. Она взглянула на американскую «кузину», безжизненно лежавшую на диване. Перевела взгляд на красавца Бьорна. Кто из них опаснее для нее? Похоже, они оба хотят только одного – денег.

Бьорн по-своему истолковал взгляд Сандры, он снова со страстью поцеловал ее.

– У нас бездна времени. Твоя кузина никогда больше не сможет докучать нам. Ведь так, Клео?

Сандра освободилась из объятий Бьорна, ловко собрала разбросанные бумаги. Разорвала их и чек на два миллиона, а затем, положив в пепельницу, подожгла. Бьорн, подхватив спящую Клариссу, вышел на палубу.

Стоял удивительный вечер. Надвигались сумерки, на суше светились громады бертранских небоскребов и казино. Поблизости не было ни единой яхты. Сандра, оказавшись на палубе, вдохнула морской воздух полной грудью. Бьорн, открыв бутылку с виски, влил ее содержимое в рот Клариссе.

– Это должно выглядеть как несчастный случай, – сказала Сандра.

– Все будет исполнено по высшему разряду, – заверил ее Бьорн.

Сандра взглянула на его сноровистые и уверенные движения. Неужели убивать для него привычное занятие?

Сандра снова спустилась в каюту, чтобы создать картину разгрома. Привела в беспорядок бар, выставила бутылки и бокалы. Бутылку с шампанским, в которое было примешано снотворное, швырнула за борт. Через несколько минут к ней присоединился Бьорн.

– Я сбросил ее в море. Она мертва, – сказал он.

В его голосе слышалось нескрываемое торжество. Сандре вдруг стало страшно. Ведь того, что произошло, уже не исправишь. Бьорн выбросил Клариссу за борт. Она, напичканная снотворным и алкоголем, попросту утонет. Как и Ванесса. Неужели все повторяется?

Бьорн повалил ее на диван. Сандре стали невмоготу его поцелуи и ласки, которые раньше сводили ее с ума.

– Бьорн, я не хочу, оставь меня! – Она попыталась оттолкнуть любовника. Бьорн придавил ее своим весом.

– Мы займемся любовью прямо здесь, на месте преступления, – прохрипел он. – Ты знаешь, как это заводит.

Сандра представила, что совсем рядом, в лазурных водах Средиземного моря, возможно, недалеко от яхты колышется тело Клариссы. Ей стало плохо. Горячие и липкие руки Бьорна сводили ее с ума.

Когда все было закончено, она приняла несколько таблеток и запила их виски. На яхте было два катера, на одном из них Сандра и Бьорн добрались до берега. Там их ждала неприметная машина. До княжества было рукой подать, всего несколько километров.

– Теперь важно верно разыграть свои роли, – сказал Бьорн. – Катер мы оставим здесь же. Утром дрейфующую яхту обнаружат у побережья. Ты скажешь, что твоя американская кузина устроила там вечеринку. Все кинутся на поиски Клариссы и найдут ее бездыханное тело, когда его прибьет к берегу. Следствие установит, что это несчастный случай. Напившаяся особа выпала за борт и утонула. А гости то ли разбежались, испугавшись ответственности, то ли не заметили ее исчезновения. Ты приложишь все усилия, чтобы следствие вели спустя рукава. Полиции не следует копаться в этом деле, здесь слишком много неувязок. Зато теперь нам никто не мешает.

Сандра завезла Бьорна на виллу. От одной мысли о том, что он снова начнет домогаться ее, она пришла в ужас. Только не сегодня. Ей хотелось все забыть, оказаться как можно дальше от моря.

Вернувшись во дворец, она нырнула в постель. Сон, сон и еще раз сон. Она хочет отключиться от всех проблем, забыть о том, что сегодня произошло. Глаза слипались, мысли путались. Она убила, убила… Она убила Клариссу, хотя тело в воду сбросил Бьорн. Она стала убийцей.

Сандра вдруг поняла, что, пытаясь вырваться из замкнутого круга, она угодила в новую ловушку. В комнате было абсолютно темно, непроницаемые жалюзи на окнах, кондиционер создавал приятную прохладу. Сандра надвинула на глаза шелковую маску. Она убила, чтобы победить. Но нужна ли ей победа такой ценой? Гадалка Тамара предсказывала, что Сандра переступит черту. Потом, как гласило предсказание, она вступит в схватку с судьбой. У нее был выбор. Она его сделала. И это ее совсем не радовало и не успокаивало. Сандра не подозревала, что в ней столько подлости. Она смогла убить…

Александра и Дмитрий,

июнь 2001 года

ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ

– …убить, Дмитрий Николаевич. Вы не боитесь, что вас, как человека, имеющего все шансы стать Президентом России, некие силы захотят попросту уничтожить, чтобы избавиться от могущественного конкурента?

Дмитрий Николаевич Черноусов находился на одной из московских радиостанций, где давал очередное интервью. До выборов оставалось чуть больше месяца. Каждый день он выступал на митингах, принимал участие в ток-шоу, телевизионных диспутах и блицопросах.

– Некоторым из моих противников нечего противопоставить, кроме силовых методов, – ответил Черноусов. – Но я не думаю, что политические разногласия будут решаться при помощи таких радикальных мер. Не скрою, мне постоянно угрожают, по-моему, даже сегодня, когда я ехал к вам на эфир, мои секретари зарегистрировали звонок с очередными угрозами. Кажется, речь шла о взрыве. Я отношусь к таким заявлениям с известной долей иронии. Избиратели имеют полное право не любить меня и не голосовать за неугодного им кандидата. Кроме того, если кто-то и замышляет акцию по моему физическому устранению, то помешать этому невозможно. Вы же знаете, убить можно любого человека, как бы его ни охраняли, тем более в нашей стране. Однако вы затронули важную тему – безопасность граждан государства. В предвыборной программе мною выдвинуты следующие положения по реорганизации правовых органов…

Дмитрий уверенным тоном стал перечислять те плюсы, которые принесет его избрание. За последний год он освоился с ролью публичного политика. Вначале было тяжело, он испытывал некоторый страх перед знаменитыми телеведущими, в чьих передачах он принимал участие. Теперь он сам задавал тон беседы, не позволял перебивать себя. Имиджмейкеры, психологи и специалисты по пиару научили его приемам ведения беседы. Люди должны услышать то, что они хотят слышать. Дмитрий никогда никого не критиковал, это выделяло его на фоне других кандидатов. По телевидению постоянно крутили ролики, где простые работяги, жители области, в которой губернаторствовал Черноусов, советовали всем голосовать за Дмитрия Николаевича. Ненавязчиво в новостях то и дело мелькали сюжеты о том, как достойно живется в регионе, возглавляемом Черноусовым. От избирателей требовалось одно: поставить в решающий день галочку против его фамилии в бюллетене – и тогда гарантированно наступит сытая и стабильная, спокойная и безоблачная жизнь.

– Дмитрий Николаевич, существует мнение, что вы ведете слишком агрессивную кампанию. Вас представляют чуть ли не спасителем нашей страны.

– Безусловно, другие кандидаты – достойные люди, у каждого из них есть свои идеалы и представление о том, что нужно изменить в России, чтобы жилось лучше. Я же считаю, что менять ничего не нужно. У нас и так есть все предпосылки для того, чтобы в течение десяти лет совершить огромный экономический рывок. Для этого требуется немедленно принять такие законы, как…

Про экономику Дмитрий всегда говорил доходчиво, с понятными любому человеку примерами, без мудреных слов и терминов. Его должен понимать каждый из потенциальных избирателей. Рейтинги показывали, что на данный момент лидируют три кандидата – Черноусов, представитель так называемых центристских партий и коммунист. Перевес, правда, незначительный, был на стороне Дмитрия. Ему в спину дышал представитель народно-патриотического блока. Разрыв был всего в семь процентов. Черноусову симпатизировали мужчины средних лет, преимущественно без высшего образования, почти вся молодежь и женщины.

– Ходят слухи, что вас поддерживают силы, желающие установить в России своеобразную диктатуру. Среди ваших сторонников много радикально настроенных движений. В вашей области регулярно происходят столкновения на национальной почве, и создается впечатление, что власть, то есть вы, Дмитрий Николаевич, потакаете этому.

– Не знаю, откуда у вас такие сведения. Меня поддерживают обычные люди, которые хотят одного – навести порядок в нашей стране. Ни о каком радикализме речи нет. Вы говорите о столкновениях на национальной почве? В моем регионе за последний год было отмечено только пять подобных происшествий, все – на бытовой почве. В то же время в Москве, например…

Дмитрий бессовестно лгал. Официальная статистика была столь благоприятной потому, что он запретил фиксировать подобные происшествия. Милиция в области подчинялась непосредственно ему. Люди не любили торгашей и выходцев с Кавказа. Дмитрий был готов поощрять подобные настроения, ведь это принесет ему дополнительные голоса.

– Кто финансирует вашу предвыборную кампанию? По самым скромным подсчетам, вами было истрачено не менее тридцати миллионов долларов. Профессионально снятые рекламные ролики, листовки и плакаты, бесплатные концерты звезд, подарки для пенсионеров, дискотеки и пивные вакханалии для молодежи…

– Я не скрываю того, что я далеко не бедный человек. Я смог заработать деньги и теперь хочу, чтобы мои капиталы работали на Россию. Я не собираюсь переводить деньги на зарубежные счета, а буду тратить их на восстановление былой мощи нашего государства.

Не мог же Дмитрий сказать, что его поддерживает группировка из нескольких самых богатых и влиятельных людей в стране, чьи имена ненавистны простому обывателю. На кампанию было истрачено гораздо больше тридцати миллионов, но и выигрыш в случае победы обещал быть огромным. Дмитрий знал, что требовалось бабушке-пенсионерке, – и она получала бесплатный телевизор или холодильник. Гениальным подросткам оплачивали обучение в престижном вузе, селяне получали великолепную технику. Ширмой для всего служил благотворительный фонд, возглавляемый Верой. Через счета фонда проходили гигантские неучтенные суммы.

– Дмитрий Николаевич, в западных СМИ появились сообщения, что к вашей персоне проявили интерес такие службы, как ФБР и Интерпол. У вас есть счета за границей?

Дмитрий рассмеялся:

– Вы же понимаете, не все на Западе рады тому, что во главе России встанет сильный лидер. Поэтому и всплывают лживые истории про отмывание денег, тайные миллионные счета и мафию. У меня нет счетов за рубежом. Заявляю официально – тот, кто обнаружит в западных банках счета на мое имя, имеет полное право забрать себе все деньги. Могу даже дать расписку.

Черноусов не опасался того, что кто-то обнаружит банковские счета, на которых крутились сотни миллионов. Клементина помогла ему вывезти из России огромный капитал, он – владелец ряда доходных американских фирм. Но все это оформлено на подставные организации и подложные имена. Запад, а особенно Америку, в России не любят. Дмитрий контролировал основные телевизионные каналы. До выборов разоблачительная информация не пройдет, а потом… Потом будет все равно. Победителей не судят.

– Ответьте на последний вопрос, господин Черноусов: вы имеете отношение к криминалитету? Есть данные…

Дмитрий перебил ведущего. Зря он согласился выступать на этой небольшой радиостанции. Она одна из немногих ему неподконтрольна и имеет наглость подвергать его критике. Ничего, пройдет всего месяц, и он покажет им, кто в стране хозяин.

Он посмотрел на одетого в грязноватый свитер ведущего, который весь эфир старался подковырнуть его неприятным вопросом, и заявил:

– У меня тоже есть данные – за восемь лет моего губернаторства количество тяжких преступлений в области упало на семнадцать процентов, мне удалось практически полностью искоренить сеть наркоторговли и проституции. По нашим городам можно, как и раньше, гулять ночью, не опасаясь за кошелек и жизнь. Мое единственное желание – добиться того же во всей России.

– Этого я и боюсь, – вздохнул ведущий. – Дамы и господа, мы завершаем чрезвычайно интересный разговор с Дмитрием Черноусовым, вел передачу…

После окончания эфира журналист спросил у Дмитрия:

– Дмитрий Николаевич, скажите честно: что произойдет, когда вы придете к власти? И вы, и я знаем, что сегодня за двадцать три минуты передачи вы не сказали ни слова правды. Я не буду голосовать за вас, но это сделает большинство моих соотечественников.

– Я позабочусь о России, – ответил Дмитрий. Ему был до крайности неприятен этот лысоватый тип в замызганном одеянии и допотопных роговых очках. – И разрешите дать вам совет. Купите себе новый свитер!

Вечером того же дня чета Черноусовых была приглашена на прием, который давал известный кинорежиссер по случаю дня рождения супруги. Дмитрий никогда не упускал возможности показаться в свете. Он спонсировал некоторые наиболее успешные театральные и телевизионные проекты, что создало вокруг него ореол мецената. На самом деле ему было глубоко на все наплевать, ему требовалась поддержка деятелей искусства и шоу-бизнеса.

– Дима, у меня болит голова, мне обязательно ехать с тобой? – спросила его Вера.

– Дорогая, ты мне нужна, – ответил Дмитрий.

Покровители были правы – Вера оказывала ему неоценимую помощь. Через возглавляемый ею фонд протекали «черные» миллионы. Сама Вера никогда не лезла на первый план, занималась помощью больным детям и раненым солдатам и одевалась неброско. В отличие от жен других кандидатов она была красива, умела складно говорить и располагала к себе не только мужчин, но и женщин. Дмитрий видел, что стране требуется именно такая первая леди.

С момента их окончательного примирения они нечасто занимались любовью. Дмитрий понял, что Вере нужны внимание и забота, а не секс. Это его радовало. Он не мог забыть Клементину. Для разрядки у него имелось несколько молодых и неглупых сотрудниц, которые были хороши в постели и умели хранить маленькие тайны. Дмитрий видел, что Вера счастлива.

– Ты великолепна, – сказал он, едва взглянув на жену.

Стандартный комплимент, а сколько эмоций он у нее вызвал!

– Леонид готов? – спросил Дмитрий о младшем сыне.

– Разве его обязательно брать на этот прием? Ему всего шесть, он быстро устанет.

– Он мне нужен, дорогая. – Взгляд у Дмитрия сделался пронзительным и жестким. – До выборов всего ничего, на приеме будут журналисты из влиятельных изданий. Фотографию четы Черноусовых с ребенком поместят на обложку.

Вера застегнула браслет из черного жемчуга и кораллов. Она не собиралась спорить с мужем. Внезапно головная боль, вроде бы прошедшая, отозвалась страшной резью в глазах. Вере очень не хотелось идти на этот прием. Снова фальшивые улыбки, пустые фразы, подобострастие и низкопоклонство. По мере того как ее муж набирал новые проценты рейтинга, она замечала, что меняется отношение и к ней. Начинают заискивать, бояться ее. Готовятся к тому, что Дмитрий победит. Вера вдруг вспомнила о том, о чем старалась забыть. Ведь Дмитрий не тот, каким хочет себя показать. Она знает, что он замешан в преступлениях, даже убийствах. И все же она помогает ему стать президентом страны, потому что любит его больше всего на свете. Она с ужасом поняла, что любит Дмитрия больше, чем сыновей. Она способна простить ему все.

– Я готова, – сказала она.

Строгое черное переливающееся платье, похожее на чешую змеи, с золотистыми искорками. Всего один браслет, стоивший баснословно дорого.

– Мама, а там будет мороженое?

Младший сын подбежал к Вере. Она поправила ему крошечный галстук-бабочку. Леня так похож на Дмитрия. Она поцеловала сына.

– Конечно, будет, но не забывай, ты должен вести себя, как подобает мальчику твоего возраста. Все будут следить за твоим папой. Если что-то произойдет, то нехорошие журналисты напишут об этом. Ты же не хочешь, чтобы они написали, как ты объелся мороженого или щипал гостей?

– Я уже большой, буду вести себя хорошо, – сказал Леня. – Я люблю тебя и папу.

– И мы тебя тоже, – сказала Вера и обняла сына. Боль в висках снова усилилась, а потом отступила. Нет, не стоит обращать на это внимание. Она нужна Дмитрию.

«Мерседес» с тонированными стеклами затормозил около небольшого подмосковного замка. Хозяин, маститый режиссер, выстроил загородную резиденцию в средневековом стиле. На территорию усадьбы были допущены только «свои» журналисты. Когда из лимузина вышли Дмитрий с Верой и сыном, щелчки камер многократно возросли. Дмитрий дал мини-интервью.

– Как я рад. – Режиссер похлопал Черноусова по плечу. – Дмитрий Николаевич, вот и моя супруга, виновница торжества…

Дмитрий поднимался по большой лестнице, ведущей на террасу. Выстрел прозвучал так неожиданно, что никто сначала ничего не понял. Затем раздался еще один. После этого со всех сторон повалил дым.

Охрана среагировала мгновенно, Дмитрия немедленно прикрыли телохранители. Режиссер недоуменно посмотрел по сторонам, потом его жена истошно завопила, и он упал грудью прямо на лестницу.

Среди гостей возникла паника, началась давка. Послышались крики.

Вера с сыном находилась в группе журналистов, где позировала для модного женского журнала. Она видела, как телохранители швырнули Дмитрия на лестницу и, прикрывая собой, потащили к «Мерседесу». Вера инстинктивно прижала к себе Леню, затем все заволокло дымом.

Всеобщая истерия усиливалась, вдруг прозвучало несколько выстрелов. Все вокруг заволокло серым дымом. Завизжала машина, срывающаяся с места. Вера очнулась от оцепенения. Что происходит? Кто стрелял?

Вопли беснующихся людей сливались с криками телохранителей.

– Где папа, что с ним? – Леня вырвался из рук матери.

– Нет! – закричала Вера, видя, как сын исчезает в густом тумане.

Ее оттеснили в сторону, затем сбили с ног. Раздалось еще несколько выстрелов, чьи-то крики. Щелкали камеры и фотоаппараты, Вера пыталась прорваться сквозь толпу. Где Дмитрий, где Леня?

– Это же я! – Она заколотила руками по груди одного из телохранителей мужа, который чуть было не сшиб ее с ног.

– Вера Викторовна, – сказал тот, – быстрее к джипу.

– Что с Дмитрием? А мой сын, куда делся Леня?

– Дмитрий Николаевич в безопасности, быстрее уезжайте отсюда!

Вера оказалась в джипе охраны. Водитель рванул с места.

– Остановите, где мой сын! – закричала Вера, пытаясь открыть на ходу дверцу.

Охранник, сидевший рядом с ней, довольно грубо оттолкнул ее. Вера в отчаянии обхватила голову руками. И снова головная боль…

Джип, набирая скорость, вылетел за пределы элитного поселка. Навстречу уже неслись, завывая сиренами, несколько милицейских машин и карета «Скорой помощи». Охранник переговаривался с кем-то по рации.

– Что произошло? – потребовала от него объяснений Вера. – Немедленно выпустите меня, там остался мой сын. Иначе Дмитрий Николаевич вас уволит!

Охранник не обращал на нее никакого внимания. Джип, уже не с такой огромной скоростью, двигался в сторону Москвы.

Они прибыли в элитную закрытую клинику. С Дмитрием все было в порядке, не считая нескольких синяков и царапин, полученных во время экстренной эвакуации.

– Где Леня? – Вера была на грани истерики. – Мы уехали без него, Дмитрий! Сейчас там полно милиции.

– Не беспокойся, дорогая, – сказал, отводя глаза, Дмитрий, – с нашим сыном все в порядке. Его уже привезли…

– Я хочу видеть Леню.

У Веры отлегло от сердца. Дмитрий держался уверенно. Его смокинг был перепачкан и измят, он развязал галстук-бабочку, волосы растрепались.

– Ты его увидишь, – сказал Дмитрий и обнял Веру. – Прости, что я заставил вас поехать на этот прием. Это дурацкое нападение… Некоторые из моих противников не остановятся ни перед чем, только бы убрать меня с дороги.

В палату вошел один из помощников Черноусова.

– Дмитрий Николаевич, там царит настоящая истерия. Вам нужно дать интервью, причем как можно быстрее. Телеканалы и радиостанции говорят кто во что горазд. Согласно одним данным, вы серьезно ранены, чуть ли не при смерти, другие утверждают, что ничего страшного не случилось. И ваш сын…

Дмитрий сделал предостерегающий знак рукой, но Вера, чувствуя, как предательский холод пробегает по позвоночнику, деревянным голосом сказала:

– Продолжайте. Что с моим сыном?

– Его уже доставили, с ним все в порядке, – произнес помощник Дмитрия, он сразу засуетился, старался не смотреть в глаза Вере. – Дмитрий Николаевич, будет лучше, если вы сейчас же дадите импровизированное интервью, представители ведущих СМИ, в том числе и зарубежных, собрались у ворот клиники.

– Дмитрий, что ты от меня скрываешь? Где Леня? Если его привезли, то почему я не могу увидеться с ним?

– Вера, дорогая, ты можешь с ним увидеться. Но понимаешь…

Дмитрий замялся. Вера подошла к нему и резко спросила:

– Он что, пострадал? Что с моим сыном, немедленно говори!

Слезы потекли по ее щекам. Она еще ничего не знала, но страх все глубже проникал в сердце. Дмитрий неловко обнял ее и ответил:

– Пустяковая царапина, там же была дымовая завеса, стрелял какой-то безумец, мои ребята открыли встречный огонь.

– Его ранили! – ахнула Вера. – И ты ничего не сказал мне! Где Леня? Он в этой же клинике, я хочу увидеть моего малыша!

Она бросилась в коридор. Но в реанимационное отделение Веру не пустили. Она оказалась перед стеклянными дверями, которые отгородили от нее Леню. Сновали туда-сюда медсестры, изредка проходили врачи. Никто не мог ничего объяснить, отделывались туманными фразами. Вера, чувствуя, что силы внезапно покинули ее, рухнула в кожаное кресло. Голова раскалывалась. Еще несколько часов назад все было в полном порядке. А затем этот прием, покушение на Дмитрия…

Вера не помнила, как долго просидела в коридоре, она погрузилась в некий транс.

Потом ее плеча коснулся молодой врач со смертельно уставшим лицом. Вера взглянула в его глаза. И все поняла.

– Мне очень жаль, – произнес он. – Мы сделали все, что могли. Ваш сын потерял слишком много крови. Ранение в легкое всегда чревато…

Он говорил что-то маловразумительное. Вера уже не слышала ничего, ее взгляд был прикован к зеленому балахону хирурга. На нем виднелись кровавые разводы. Неужели это кровь ее сына?

– Я хочу его видеть. – Вера будто со стороны услышала собственный голос. Она на мгновение даже не поверила, что голос принадлежит ей, такой он был безжизненный.

– Конечно, конечно, – сказал хирург.

Он подозвал медсестру и попросил ее проводить Веру в палату. Наконец-то ее пропустили за стеклянные двери. С каждым шагом, который приближал ее к Лене, в голове нарастала боль. Это было похоже на ухающие удары молота.

Сестра, сочувственно кивнув, оставила Веру перед палатой. Она не спешила заходить внутрь, потом решилась. Боже! Вот одежда Лени, его костюмчик, который он надел сегодня. Вера опустилась на колени и прижалась лицом к костюму. Слез не было, только опустошенность и полная апатия.

Она знала – стоит ей взглянуть на кровать, и она увидит Леню. Вера медлила. Неужели это все правда, а не кошмарный сон? Вера, держа в руках одежду сына, выпрямилась и шагнула вперед.

Он был там, такой маленький и беззащитный. Одинокий и всеми брошенный. Жизнь утекла из него, и он оказался никому не нужен. Вера дотронулась до его лба, взъерошила волосы. Он заснул, всего лишь заснул, это неправда, ее сын не мог умереть!

Дмитрий так и нашел ее в палате – Вера обнимала голову сына и смотрела куда-то вдаль.

– Дорогая, – произнес Черноусов. – Мне только что сказали… Ты не должна была заходить сюда.

– Почему? – равнодушно спросила Вера.

Лоб ее сына походил на высеченный из мрамора, такой же белый и теряющий тепло. Скоро он станет совсем холодным.

Дмитрий замялся. Он посмотрел на мертвого сына. Больше всего его беспокоила Вера, она казалась слишком спокойной.

– Дорогая, пойми, все случилось так неожиданно. Идиотское покушение, этим придуркам удалось скрыться, но я приложу все усилия, чтобы убийцы сына понесли самое суровое наказание. Леня и еще несколько человек стали случайными жертвами. На его месте мог оказаться любой.

– Почему именно он? – спросила Вера. – Ответь мне, зачем бог отобрал у нас Леню? Он ведь жив, он жив, только уснул. Позови врачей, они бросили моего мальчика в этой пустой комнате, совсем одного…

Дмитрий нежно обнял жену и попытался оттащить ее от сына. Безрезультатно.

– Вера, мы должны смириться, – скорбным голосом произнес Дмитрий. – Это испытание свыше. Не забывай, у нас есть еще один сын, ты ему нужна.

– Тебе что, совсем его не жалко? – спросила Вера. Она продолжала гладить темные волосы ребенка.

Дмитрий не успел ничего ответить, в палату вошел его секретарь. Увидев семейную сцену, он смутился, а потом сказал:

– Дмитрий Николаевич, извините, что беспокою вас в такой момент. Журналистам стало известно о смерти сына. Там настоящая вакханалия, все ожидают вашего интервью. Посмотрите, пожалуйста, вот примерные вопросы и ответы на них.

Секретарь протянул Дмитрию несколько листов. Тот погрузился в чтение. Вера обернулась и вырвала у него листы с текстом.

– Выйдите, – бросила она секретарю таким тоном, что тот мгновенно испарился. – Дмитрий, наш сын погиб. А ты хочешь превратить это в балаган, заработать лишние проценты рейтинга?

– Милая, – сказал Дмитрий, собирая разбросанные листы. – Мне ужасно жаль, что так получилось с Леней. Это же мой сын, ты знаешь, как он был мне дорог. Но выборы на носу. Я не могу не выступить перед журналистами. Там иностранцы.

– Тебе жаль, – рассмеялась Вера, и ее смех, полный презрения, испугал Дмитрия. – Тебе жаль. Конечно, выборы на носу… Дмитрий, сейчас ты скажешь, что снимаешь свою кандидатуру. Это твоя политика убила Леню. Я не хочу, чтобы она убила и другого нашего мальчика.

Черноусов попытался обнять жену, но Вера отстранилась от него.

– Это невозможно, ты сама понимаешь, – произнес он. – Я не сниму свою кандидатуру. Через месяц, когда я стану президентом, жизнь наладится. Вера, у нас может быть еще один ребенок. Ты родишь другого сына, или мы усыновим кого-нибудь…

Вера ничего не ответила. Она так и знала. Дмитрий не изменит решения. Высшая власть – вот все, к чему он стремился многие годы. Он не пожалел жизни собственного сына, чтобы обладать этой властью.

– Вот и хорошо, что ты все понимаешь, – сказал Дмитрий и обнял ее. – Милая, ты мне нужна. Ты мне очень нужна. Я ведь тоже переживаю из-за смерти Лени. Поверь, журналисты не разойдутся до тех пор, пока я не дам пресс-конференцию. Оставайся с нашим сыном. Сейчас придут люди, они тебе помогут…

– Какие люди?.. – начала Вера и осеклась. Люди из похоронного бюро. Смерть отняла у нее Леню. Теперь его отнимут профессионалы, облаченные в черные костюмы. А затем она навсегда потеряет своего малыша.

– Аркадий! – Черноусов позвал секретаря, который, словно ожидая за углом, мгновенно появился в палате. – Кто из журналистов присутствует, ты говоришь, иностранцы?..

Вера в последний раз поцеловала сына. Головная боль пронзала череп, словно раскалывая его на мириады мелких кусочков. Она безропотно отошла в сторону, когда появились участливые сотрудники похоронного бюро. Вера вдруг осознала, что Лени больше нет. Как же это страшно потерять ребенка!

Она вышла в холл. По телевизору, прервав все программы, шли выпуски новостей с сообщениями о покушении на Дмитрия Черноусова. Во время кровавой бойни, устроенной неизвестными, предположительно чеченскими террористами, погибло шесть человек, в том числе и малолетний сын кандидата в президенты, ранено свыше двадцати. Вера не мигая смотрела на экран. Шла прямая трансляция импровизированной пресс-конференции, которую Дмитрий давал в стенах закрытой клиники. Он был все в том же мятом и окровавленном смокинге, со ссадинами на лице, растрепанной прической.

– Дмитрий Николаевич, как смерть вашего младшего сына отразится на ваших политических планах? – задал вопрос очередной журналист.

Дмитрий, скорбно улыбнувшись, немного помолчал. Вера знала, что у ее мужа великолепно получается держать паузы. Камера крупным планом показала его лицо. В глазах Димы стояли слезы.

– Я… Мне… Извините, вы понимаете, как сложно мне говорить о смерти Лени. Я еще не могу осознать это. Да, мой младший сын Леонид стал жертвой этого покушения. Бандиты хотели устранить меня, но нанесли еще более страшный удар – погиб мой шестилетний сын. В сентябре он должен был идти в первый класс… А теперь…

В зале, где шла пресс-конференция, воцарилась полнейшая тишина. Вокруг телевизора в больничном холле замерли медсестры и врачи.

– Я очень любил Леню, а его убили. И я приложу все силы, чтобы те, кто стоит за этим гнусным покушением, были преданы суду. Я не собираюсь мстить, только требую справедливого возмездия. Вы видите, что в нашей стране, увы, никто не защищен от нелепой смерти, от произвола и нападения безумцев. Было бы трусостью снять свою кандидатуру. Ведь заказчики этого кровавого преступления добиваются того, чтобы я отошел в сторону и уступил место их ставленнику. Этого не будет. Я не могу предать сына. Я продолжу борьбу. Вместе мы победим!

Дмитрий закончил речь. Зал взорвался аплодисментами. Аплодировали даже те, кто скептически или негативно относился к Дмитрию Черноусову.

– Вот настоящий мужик, – услышала Вера замечание одного из врачей. – Такой нам и нужен. Его едва на тот свет не отправили, сына убили, а он рвется в бой.

– Какой мужчина! – вздохнула молоденькая медсестра. – Я обязательно проголосую за Черноусова. Но как жаль его мальчика, ему было всего шесть лет.

– А тех, кто стрелял, не найдут, – авторитетно произнес еще кто-то. – Разве у нас нашли убийц Листьева или Старовойтовой?

– Ни за что не найдут. Киллеров уже кокнули, а заказчики сидят слишком высоко. Ну ничего, когда Дима станет президентом, он им всем покажет. Разгонит эту шушеру, наведет порядок.

Покушение на реального кандидата на пост российского президента стало мировой новостью номер один. Все западные телевизионные каналы показали отрывки пресс-конференции в клинике. Сомнений быть не могло – именно Дмитрий Черноусов станет следующим президентом. Рейтинг его популярности резко пошел вверх, он обогнал всех конкурентов. Оставалось подождать несколько дней – и въехать на белом коне в Кремль.

Охрана Дмитрия была многократно усилена. Тех, кто устроил безумство на приеме у известного режиссера, так и не нашли. По телевидению крутили фотороботы нескольких чеченцев, якобы исполнителей преступления. Похороны Лени прошли в узком семейном кругу, никого лишнего, никаких журналистов или политиков. Однако смерть сына Дмитрия Черноусова стала всеобщим горем. Со всей страны, из других стран поступали письма, телеграммы. Простые люди скорбели вместе с Дмитрием, признавались ему в любви, обещали, что проголосуют только за него. Дмитрий, ставший за эти несколько дней суше и жестче, не затаился, наоборот, принимал самое деятельное участие в политической жизни. Одна пресс-конференция за другой, поездки по стране. Все восхищались его самообладанием и мужеством.

Вера оставалась одна в московской резиденции. Ей ничего не хотелось, все было одинаково постыло. Старшему сыну, Павлу, исполнилось двадцать три. Он закончил университет, делал карьеру, собирался в скором времени жениться. Вера все время думала о Лене. Как же он без нее? И как она без него? Она часами пребывала в комнате с куклами, но теперь молчала, рассказывать было нечего. Куклы и так знали все.

Как-то ночью, когда до рассвета оставались считаные часы, она вышла из комнаты с куклами. В кабинете Дмитрия горел свет, он напряженно работал. Последние несколько месяцев он спал не более трех или четырех часов в сутки. Вере вдруг стало так его жаль. Все эти дни она думала только о себе, о своем горе. Но как тяжело Дмитрию. Она бросила его, замкнулась в собственном мирке, пренебрегла мужем.

Волна нежности захлестнула ее. Дмитрию очень тяжело, еще хуже, чем ей. Он не может позволить себе показать горе. А она осталась в стороне. Какая же она эгоистка, она нужна Дмитрию! Ведь всего через неделю выборы. Когда он станет президентом (а в этом, похоже, не сомневался уже никто), она забудет о своей боли. Прошлым жить нельзя.

Вера подошла к Дмитрию. Он работал на компьютере.

– Дорогая, что-то случилось? – спросил он, снимая очки.

– Дима, извини меня за все… – прошептала Вера. Она любит его, боже, как она его любит.

– Ну что ты, дорогая, – сказал Дмитрий. – Ты же мать. Мне тоже тяжело, но я не имею права подвести тех, кто в меня верит. Вера, ты мне нужна. Наступила последняя неделя, она – самая решающая.

– Я буду с тобой, – сказала Вера. – Я теперь всегда буду с тобой, Дима!

Головная боль прошла. Вера посмотрела на Дмитрия, который снова углубился в работу на компьютере. Смерть Лени, это покушение… Кому оно выгодно в первую очередь, кто больше всех заработал на этой шумихе и всеобщей жалости? Эта мысль ударила ее, словно хлыстом.

Ответ был очевиден – сам Дмитрий. Смерть Лени выгодна только ему. Вера отвернулась и прижала ко рту ладони, чтобы не застонать.

Пестрой каруселью в ее воспоминаниях проплывали смерть секретарши, убить которую приказал Дмитрий, махинации с миллионными суммами, его жесткость и расчетливость.

Вера снова подошла к Дмитрию, обняла его и, наклонившись к уху, прошептала:

– Ведь это ты? Ты убил Леню?

Дмитрий резко повернулся.

– Что ты сказала?! – спросил он.

– Кто убил Леню, Дима, мы его найдем?

Дмитрий успокоился. Черные круги страха в его глазах исчезли. Он снова стал прежним – уверенным в себе.

– Когда стану президентом, я это обязательно сделаю. Убийцы нашего сына будут наказаны. Верочка, а теперь мне нужно работать.

Вера задержалась на пороге кабинета. Теперь она уверена – именно Дмитрий организовал это покушение. Покушение на самого себя, чтобы стать в глазах миллионов избирателей мучеником. Он, как всегда, жесток и не считается с жертвами. Вряд ли он собирался убивать родного сына, но так получилось. И это ему на руку – Черноусов стал национальным героем.

Она заглянула ему в душу. Там была тьма. Вера криво улыбнулась. Как она могла верить этому человеку? Он не пожалел собственного сына, чтобы достичь своей цели. Еще один шаг – и этот убийца, мошенник, пособник дьявола станет президентом страны. Еще один шаг. Всего семь дней.

Вера подошла к мужу и поцеловала его. Горячий поцелуй Иуды. Самое ужасное, что она все равно любит это исчадие ада. Она любит его, несмотря на то, что Дмитрий – виновник смерти их сына. Поэтому она сделает все, чтобы он не стал президентом.

– Спокойной ночи, дорогой, – сказала Вера и поднялась в спальню. Она остановит его. Любой ценой…

…– Поистине нелепая трагедия, ваше высочество, – согласился инспектор криминальной полиции Нуазье. – Ваша американская кузина, госпожа Кларисса Уитмор-Кавендиш, погибла в результате несчастного случая.

Прошло восемь дней, с тех пор как Сандра и Бьорн убили Клариссу. Яхту обнаружила утром следующего же дня береговая охрана. Она дрейфовала вдоль побережья. Тело прибило к берегу через сутки. Сандра, немного на взводе из-за всей этой истории, выслушивала отчет главы криминальной полиции княжества. Инспектор Нуазье походил на большого откормленного кота – такой же вальяжный и усатый. Перед тем как перейти к делу, он наговорил Сандре кучу комплиментов и любезностей. Но это не могло сбить ее с толку – Нуазье считался одним из лучших умов не только в крошечном княжестве, но и в соседней Франции. Сандра знала, что он производит впечатление недалекого человека, но на самом деле только выжидает – и в самый неожиданный момент наносит удар. Ее беспокоило, почему делом Клариссы занялась криминальная полиция. Возможно, лишь по той причине, что погибшая была родственницей, хоть и дальней, великой княгини. А может быть, и по каким-то иным соображениям.

– Я верю, инспектор, что вы разберетесь в этой трагической истории, – произнесла Сандра.

Она принимала Нуазье в китайской гостиной, обставленной плетеной мебелью, пестрыми ширмами, украшенной лакированными шкатулками и драгоценным фарфором. Подавали, естественно, чудный по вкусу чай и изумительные пирожные.

– Разрешите еще, ваше высочество, – сказал инспектор и толстыми, похожими на сосиски, пальцами схватил седьмое или восьмое по счету пирожное. – Какое блаженство! Боюсь показаться невежливым, но ради таких кулинарных изысков я готов хоть каждый день навещать вас, ваше высочество.

Сандра посмотрела на внушительных размеров живот Нуазье. Инспектор поймал ее взгляд и добродушно рассмеялся:

– О да, вы правы, мне не следует увлекаться пирожными, но что поделаешь, что поделаешь… Согласитесь, у каждого есть тайные пристрастия и грешки. И пирожные – не самое страшное из того, чем может жить человек. Не так ли, ваше высочество?

Сандра натянуто улыбнулась. Инспектор совсем не прост. Он сидел во дворце уже второй час, мило болтал, совсем не робея перед Гримбургами, шутил, улыбался, поглощал пирожные. Это-то и пугало. Неизвестность. Что он знает? Хитрые маленькие глазки инспектора криминальной полиции щурились от восторга, когда он откусывал эклер. Сандре недоставало решимости выпроводить засидевшегося гостя. А тот, казалось, никуда не спешил. Но за всей этой милой беседой, комплиментами и расшаркиваниями ей чудилось что-то грозное и опасное.

– Значит, господин инспектор, вы закрываете дело? Я бы не хотела, чтобы газеты смаковали эту историю. Моя кузина погибла по нелепости, зачем травмировать ее пожилого и крайне больного отца.

– О да, безусловно, я все понимаю, ваше высочество. – Нуазье сложил пухлые руки на животе, усеянном крошками от пирожных. – Расследование ведется под моим началом, так что не извольте беспокоиться, я не допущу, чтобы престижу дома Гримбургов был нанесен урон. Я ведь сторонник монархии. Только царствующая особа может спасти наш мир, это преемственность поколений и традиций. Вы, ваше высочество, гордость всего княжества. Чем был Бертран до того, как появились вы? Провинциальным, заштатным государством-карликом. Вы придали ему лоск, величие, известность. Мы все так благодарны вам, ваше высочество.

Сандра расслабилась. Кажется, все закончится тем, что она подпишет супруге инспектора и дюжине его толстых дочек открытки или плакаты с собственным изображением.

– Но согласитесь, ваше высочество, власть – это прежде всего огромная ответственность. Вы наверняка успели почувствовать это за те годы, что являетесь супругой его высочества Клода-Ноэля. Я почти тридцать лет работаю в полиции, изучил человеческую природу, что называется, вдоль и поперек. И поверьте моему скорбному опыту, в нашей крошечной стране те же пороки, страсти и преступления, что и в большом мире. Масштабы только поменьше, а так – никакой разницы. Преступление похоже на зыбучие пески. Вы ведь знаете, что это такое? В пустынях есть целые километры площади, на которых раскинулось песчаное болото. Стоит угодить в него, и вы уже попали в лапы смерти. Если будете барахтаться – утонете быстрее, чем если сохраните полную неподвижность. Вас затянет, вы уйдете на дно. Так и с преступлением. За свою жизнь я встречал всего четырех человек, которые, совершив преступление и не понеся за него наказания, больше никогда не входили в конфликт с законом. Я знал, что они убийцы, они знали, что я знаю, но улик никаких не было. Все они – уважаемые подданные великого князя, столпы общества. Один, например, убил престарелую тетку, чтобы получить ее баснословное наследство. Другой – устранил шантажиста. Они и теперь играют заметную роль в жизни княжества, вы их наверняка знаете. Убив один раз, они успокоились. Точнее, затаились. Но я не верю, что они исправились. Настанет критическая ситуация – и они снова переступят через бога. Они ведь познали вкус крови и безнаказанности.

Речи инспектора очень не нравились Сандре. Он на что-то намекает? Все-таки не следовало убивать Клариссу. Нужно было заплатить. Но теперь уже слишком поздно думать об этом.

– А вот другие, ваше высочество, не останавливались. Убийство – самый тяжкий грех. Нельзя лишать жизни человека, каким бы он ни был. Другие, убив один раз, убивали и дальше. Но рано или поздно совершали ошибку, и я настигал их. Вы ведь посещали тюрьму? Мы, полицейские, очень благодарны вам за новое здание. Правда, убийцы, воры и насильники теперь живут почти как в отеле, некоторых это коробит.

– Инспектор, я рада, что вы навестили меня, – сказала Сандра. – Буду вам признательна, если вы как можно быстрее доведете дело о гибели Клариссы до логического завершения.

Нуазье взмахнул пухлыми руками и подхватил последнее пирожное с фарфорового блюда.

– Не все так просто, ваше высочество. Увы, в этом деле очень много неясностей.

– О чем вы? – Сандра почувствовала, как мороз пробежал по коже. Неужели этот добродушный толстяк играет с ней, как кот с мышкой? Перед тем как съесть, он вдоволь помучает жертву.

Инспектор дожевал эклер и ответил:

– Судебно-медицинская экспертиза установила, что в крови мадам Клариссы содержалось быстродействующее снотворное. Лет десять назад, без современных реактивов, мы бы не установили наличие этого вещества. А теперь это не проблема.

– Но ведь так или иначе произошел несчастный случай, – помертвевшими губами произнесла Сандра.

– Мой многолетний опыт подсказывает, что кто-то хочет, чтобы мы думали: произошел несчастный случай, – сказал инспектор криминальной полиции и зажмурился от удовольствия. – На первый взгляд все выглядит очень просто. Ваша кузина решила устроить на яхте вечеринку. Вы подтверждаете, что она приглашала и вас, но вы, ваше высочество, отказались. Мадам Кларисса собрала гостей, они вышли в море. Там перепились, может быть, употребляли наркотики. Ваша кузина выпала за борт и утонула. Гости, испугавшись ответственности, сбежали.

– Так все и было, – сказала Сандра и поставила чашку. Тонкий китайский фарфор слишком заметно дрожал в ее руке. Не стоит так бояться, Нуазье ничего не докажет. У него одни подозрения. Он не посмеет. Она – Клементина Бертранская. Она выше любых подозрений.

– Не исключено, но у меня другое мнение на этот счет, ваше высочество, – ответил инспектор. – Смотрите, сколько белых пятен в этой, казалось бы, банальной истории. На обнаруженной яхте нет чьих-либо отпечатков пальцев, словно кто-то действовал в перчатках или стер затем все отпечатки. Странно, если учесть, что там была орава гостей. Я постарался, но так и не смог узнать, кто же присутствовал на этой фатальной вечеринке. Предположим, это были знакомые мадам Клариссы. Но тогда почему они, покидая яхту, воспользовались только одним катером? На это можно возразить – гостей было всего несколько, возможно, даже один человек. Не спорю, это убедительно.

Сандра чувствовала, как предательская слабость растекается по ее телу. Боже, в какой истории она оказалась замешана! Вчера ей снова звонили из ФБР и требовали, на этот раз требовали, а не просили, явиться на беседу в Ниццу. Они плевали на ее общественное положение, ее, как простую подозреваемую, желали допросить. Дмитрий вовлек ее в финансовые аферы. А вскоре, всего через несколько дней, Дмитрий наверняка станет Президентом России… Бьорн же сделал ее соучастницей убийства.

– Вы меня слушаете, ваше высочество? – Сдобный голос Нуазье вернул ее на землю. – Если я утомил вас, то приношу свои извинения. Может быть, в другой раз…

– Нет! – чуть было не закричала Сандра. Инспектор со сладкой улыбкой взглянул на нее. – Господин инспектор, прошу вас, продолжайте. Я хочу знать правду. Как погибла Кларисса?

– О, это ведомо только господу богу и убийце, – жестко произнес тот. – Да, вы не ослышались. Убийце. Я предложу вам альтернативную версию того, что разыгралось на яхте двадцать девятого мая. Некто, скорее всего не один, решил по какой-либо причине избавиться от мадам Клариссы. Для этого он пригласил ее на яхту. Заметьте, до того как исчезнуть, ваша кузина снимала шикарные апартаменты на Елисейских Полях. Ее заманили на яхту, там, скорее всего, под каким-то предлогом заставили выпить воды или вина с лошадиной дозой снотворного. Меньше чем через минуту она потеряла сознание. Потом все просто. Вы догадываетесь, что было дальше, ваше высочество?

– Я не люблю детективы, – произнесла Сандра.

Ей захотелось немедленно встать и убежать от Нуазье. Какой же он страшный человек, а его узкие, похожие на маленькие буравчики глаза так и впивались в нее.

– Я тоже, – ответил инспектор. – Дальше мадам Клариссу сбросили в море, где она захлебнулась. Жестокое, хладнокровное убийство. Затем инсценировали попойку, разбросали предметы обстановки, бокалы и бутылки. Бокалы и бутылки, на которых, заметьте, нет отпечатков пальцев и следов губ.

– И кого вы подозреваете, господин инспектор? – решилась задать вопрос Сандра.

Нуазье, подумав, снова взмахнул оладьями-ладонями:

– Со времен римского права ответ остается неизменным – убийца тот, кому это выгодно. Какие могут быть мотивы для устранения мадам Клариссы? Деньги? Она не была богата, скорее состоятельна и, по моим данным, вечно нуждалась в деньгах. Месть? Месть любовника, например. Или, скажем, ваша кузина могла узнать то, что ей не полагалось знать. Мне по неофициальным каналам удалось установить, что в последние месяцы она развила бешеную активность. На нее работало несколько детективных агентств и даже лабораторий, которые занимаются проблемами генетики. Все это интересно. О мадам Клариссе отзываются как о человеке, который не упустит своей выгоды. Она явно рассчитывала на крупные денежные поступления, так как открыла дюжину счетов в самых крупных банках мира. В ее номере обнаружили каталоги драгоценностей и эксклюзивных автомобилей. Денег на такую роскошь у нее не было. Значит, она рассчитывала получить их от кого-то.

– Откуда вы все это знаете, инспектор? – спросила Сандра. Она и не подозревала, что выйти на их с Бьорном след окажется так легко.

– Я не люблю, когда женщин, пусть и промышляющих шантажом, опаивают снотворным и бросают в море, – ответил тот.

Сейчас он сбросил маску добрячка, в плетеном кресле перед ней сидел настоящий инспектор криминальной полиции. Человек, не знающий пощады.

– Но я продолжу, – сказал он. – Осталось самое интересное. Вам ведь хочется знать, кто убил вашу кузину? Точнее, кто мог бы это сделать? Требовалось выяснить только одно – кто оплатил аренду яхты. По описанию владельца яхты, это был атлетически сложенный молодой человек лет двадцати семи, блондин, рост около двух метров. Платил он наличными, предъявил водительские права на имя Дитриха Шмидта. Бегло говорил по-французски, хотя и с легким акцентом. Конечно, для того, чтобы найти человека, пользуясь такими данными, требуется время. Но права оказались подделкой. Я знаю всех или почти всех мошенников, подделывающих в Европе документы. Тот, который делал эти бумажки, обитает в Риме. Итальянские коллеги с ним работают, скоро мы будем знать, кто же этот атлетический блондин.

Сандре стало дурно. Весельчак-инспектор всего в шаге от правды.

– Его сопровождала женщина, – добавил Нуазье. – Она ждала блондина в машине. Увы, номер ее владелец яхты, конечно, не запомнил. Он видел даму мельком, через окно офиса. Когда блондин, заключив сделку, сел в автомобиль, она его поцеловала. И знаете, что сказал этот человек? Он сказал, что дама была похожа на вас, ваше высочество. Она была в темных очках и изящной косынке, но ваше лицо великолепно известно на Лазурном Берегу.

Пауза. Инспектор Нуазье сказал:

– Конечно, это были не вы, у меня и в мыслях нет вас подозревать. Но это значительное подспорье: следует искать женщину, похожую на вас, что сужает круг поиска.

– Я верю, что вы найдете тех, кто виноват в гибели Клариссы, – произнесла Сандра. – Инспектор, обязательно держите меня в курсе дела.

– Разумеется, ваше высочество, я ведь понимаю, как дорога вам была кузина, – ответил Нуазье.

Сандра пыталась понять, как много знает полицейский. Пока что он располагает одними подозрениями. Но пройдет всего несколько дней, и полиция выйдет на Бьорна.

Не успела Сандра прийти в себя после разговора с инспектором криминальной полиции, как у нее состоялась нелицеприятная беседа с Клодом-Ноэлем.

– Ванесса, что происходит? – недовольным тоном заявил ее супруг. – Тобой, Великой княгиней Бертранской, заинтересовались Интерпол и ФБР. Ты подставляешь нас под удар. Какие отношения у тебя были с этим русским? Ты на самом деле помогала ему отмывать деньги через бертранские банки? Ты сумасшедшая, Ванесса!

– Клод-Ноэль, мои отношения с Дмитрием тебя не касаются, – холодно произнесла Сандра. – Я сама разберусь с Интерполом и ФБР.

– А как же репутация нашего княжеского дома, репутация банков…

– О какой репутации ты говоришь, Клод-Ноэль? – усмехнулась Сандра. – И не тебе обвинять меня в безнравственности.

– Это слишком далеко зашло, Ванесса, – устало проговорил Клод-Ноэль. – Я никак не смогу помочь тебе, даже если и захочу. Ты думаешь, Интерпол остановит пышный титул? Наоборот, это станет мировой сенсацией. Бертран рухнет и под своими обломками погребет всех нас. Великая княгиня Клементина оказалась замешана в делах русской мафии. Кто он, этот твой русский? Он собирается стать президентом этой необъятной и дикой страны и, похоже, станет им. Но он же преступник!

– Не будь наивным, Клод-Ноэль. Наши политики ничуть не лучше. Я сделаю так, что скандал не разгорится. Поверь мне, я приложу все усилия.

Сандра, говоря это, сама не знала, что же делать. Она попала в капкан, ее бездумие и ошибки привели к краю пропасти.

– Разбирайся сама, – ответил великий князь. – Но учти, Ванесса, пощады не будет. Дом Гримбургов не может позволить себе, чтобы его честь была запятнана коррупционным скандалом. Самое лучшее для тебя сейчас – это исчезнуть.

Весь следующий день Сандра давала показания агентам Интерпола. Вежливая беседа продолжалась с перерывами с девяти утра до пяти вечера. Все попытки адвокатов Сандры прервать допрос наталкивались на непробиваемую стену. Сандра не могла пожаловаться, что с ней плохо обращаются, но каждый вопрос ввергал ее в ужас. Следуя стратегии, разработанной защитниками, Сандра отказывалась отвечать на некоторые из них.

– Миссис Стефенсон, – сказал один из агентов, когда формально беседа была завершена. – Разрешите мне дать вам небольшой совет. В ваших же интересах сотрудничать с нами.

Адвокат попытался протестовать, но Сандра не обратила на него никакого внимания. Ее нервы были на пределе. Несколько раз она едва не дала информацию, которая повредила бы ей самой.

– Не возражаете, если я скажу вам несколько слов наедине? – спросил сотрудник Интерпола.

– Ваше высочество, не соглашайтесь на эту провокацию, я как ваш адвокат…

Но Сандра попросила своего адвоката покинуть комнату для допросов. Тот нехотя вышел за дверь.

Агент Интерпола, проводив взглядом возмущающегося законника, продолжал:

– Мы взялись за Дмитрия Черноусова всерьез. Увы, судя по всему, наше расследование никак не отразится на результатах грядущих выборов в России. Он победит. Но это не означает, что мы остановим наше расследование. С вашей помощью или без нее, мы докажем, что господин Черноусов, а также сотни других лиц по всему миру, людей уважаемых и знаменитых, оказались втянуты в гигантский маховик финансовых махинаций. Мы не сможем доказать все обвинения, я не такой наивный, но я буду праздновать победу, даже если суд вынесет обвинительный вердикт всего по нескольким пунктам. Этого хватит, чтобы разрушить многие блистательные карьеры и наказать виновных. Миссис Стефенсон, у вас пока есть шанс проявить себя с хорошей стороны. Помимо того, что вы – американская гражданка, вы еще и Великая княгиня Бертранская. Наши финансовые эксперты скоро вплотную займутся вашими делами. Мы не упустим возможности сделать так, чтобы те, кто отказался сотрудничать с нами, понесли самое тяжкое наказание. Вы одна из самых богатых женщин мира, правите княжеством, похожим на изящную фарфоровую безделушку, у вас муж и двое детей. Но помните, все может измениться в любой момент. Чем выше забираешься, тем больнее падать.

– Спасибо за предупреждение, – произнесла Сандра. Единственное, о чем она сейчас мечтала, это добраться до дамского туалета и открыть золотую коробочку с таблетками.

– Учитывая ваше высокое положение, я не могу просить вас не покидать пределы Бертрана. Однако будьте готовы к тому, что вы понадобитесь нам в любой момент. Поверьте, миссис Стефенсон, вашему благополучию настал конец.

Сандра не помнила, как доехала обратно в княжество. Про себя она твердила: «Кто выше забирается, тот больнее падает». Итак, карьера окончена? Она взяла от жизни все, даже больше, чем все, теперь пришла пора платить по счетам.

Наступило временное затишье. Но Сандра чувствовала, что спокойствие и тишина – это мираж. Где-то инспектор Нуазье пытается установить, кто виноват в гибели Клариссы. Сотни ищеек Интерпола, ФБР и других ведомств также не дремлют.

Наконец Нуазье навестил Сандру еще раз. Его визит, в отличие от первого, длился всего несколько минут.

– Ваше высочество, можете поздравить полицию своего княжества с промежуточной победой. Мы установили, что фальшивые водительские права на имя Дитриха Шмидта, гражданина Германии, заказал некий Бьорн Увенталь. У этого молодчика родом из Норвегии, длинный послужной список. В свои двадцать шесть он успел оказаться замешанным в кражах, сутенерстве, брачных аферах, шантаже, торговле наркотиками, незаконных азартных играх. Последние два года он залег на дно. Его амплуа – это альфонство. Охмуряет пожилых богатых дамочек и живет на широкую ногу за их счет. Не брезгует грабить своих благодетельниц, подделывать их подписи на банковских чеках. В общем, форменный мерзавец, место которого в тюрьме. По фотографии владелец яхты опознал Увенталя. Нам удалось выяснить, что не так давно этот проходимец был в Бертране. Сорил деньгами в ночных клубах и казино, развлекался с дорогими проститутками…

– Что? – сдавленно произнесла Сандра. Она не питала иллюзий относительно Бьорна, но чтобы он изменял ей, оплачивая услуги «ночных бабочек» деньгами с ее банковского счета, она не могла и представить.

Инспектор по-своему истолковал возглас Сандры:

– О, ваше высочество, примите мои извинения, я слишком углубился в детали. В общем, Бьорн Увенталь у нас на крючке. Подключим полицию соседних государств, и этот молодчик будет в наших руках. Наверное, он нашел в Бертране новую старуху, которая тратит на него свои миллионы. Как только прохвост окажется в камере, он заговорит. Такие типы трусливы и себялюбивы, сдаст всех сообщников с потрохами. Найдем и его подружку, наверняка сообщницу, которая помогала ему убивать вашу кузину. Остается докопаться до мотива. Зачем он убил мадам Клариссу?

– У них… У них вполне мог быть роман, Кларисса недавно развелась, она любила мужчин, была склонна к подобным авантюрам, – задыхаясь, произнесла Сандра.

– Мы тоже так считаем. Возможно, этот норвежец попробовал обвести вашу кузину вокруг пальца, а та его раскусила и грозилась сдать в полицию. Вот он и убил ее. Однако ждать осталось недолго.

– Инспектор, а вы уверены, что поступаете верно? – спросила Сандра. – Может быть, вы ошибаетесь?

Нуазье улыбнулся, и сейчас это была не добродушная улыбка, а волчий оскал.

– Я никогда не ошибаюсь, ваше высочество. Никогда.

От этих слов Сандре стало страшно…

…– Итак, что-то нужно делать, – произнес Бьорн, вытянувшись во весь рост на мягком кожаном диване.

Они с Сандрой были на сорок третьем этаже одного из бертранских небоскребов. Здесь у Сандры имелись апартаменты, которые она могла безбоязненно использовать для тайных встреч. Отдельный скоростной лифт доставил их прямо к дверям пентхауса, минуя усиленную охрану и фейс-контроль в холле.

– Ты прав, милый мальчик, – зло сказала Сандра. – Что-то надо делать. Но прежде ответь мне на один вопрос: ты водишь шашни с девицами за моей спиной?

Бьорн грациозно поднялся с дивана и опустился на пол у ног Сандры. Она почувствовала его мягкие прикосновения и услышала вкрадчивый голос:

– Моя княгиня, как ты могла подумать о таком! Ты у меня одна, больше мне никого не надо!

Сандра взглянула на красавца-норвежца и вздохнула. Значит, Нуазье прав – Бьорн откровенно смеется над ней, используя ее как дойную корову. Как там выразился инспектор – Бьорн специализируется на старухах. Итак, она перешла в разряд старух. Сандра ощутила вдруг жгучую зависть к девчонкам, которые в два раза моложе ее, у которых вся жизнь впереди. У нее есть деньги, уважение, пока что и красота. Но это все так иллюзорно. Вчера она – королева жизни, а уже сегодня раскачивается на шатком мостике, перекинутом через бездонную пропасть. И ветер усиливается, мостик скрипит, грозясь в любой момент ухнуть вниз.

– Я люблю только тебя. – Бьорн поцеловал Сандру, и она со стыдом и негодованием отметила, что жар его губ все еще возбуждает ее.

Сандра кратко обрисовала Бьорну ситуацию. Тот слушал с каменным выражением лица. За просторными, во всю стену, окнами пентхауса клубилась ночь, расцвеченная мириадами звезд и огней.

– Итак, они уже вышли на меня, – процедил Бьорн. – Я знаю этих ищеек, максимум через неделю я окажусь в их лапах. Клементина, ты понимаешь, что это значит?

Бьорн с наглой ухмылкой избалованного подростка посмотрел на нее.

– Я не буду молчать, дорогая. Мы вместе убивали Клариссу. И только ты в курсе того, почему требовалось убрать твою американскую кузину. Я не знаю, какие у вас были дела в гематологическом центре, но это пахнет грандиозным скандалом. Судебный процесс века – на скамье подсудимых коронованная особа, миллиардерша, светская львица. Ты.

Сандру, и это удивило ее саму, не выводили из себя слова Бьорна. Нуазье прав. Бьорн – подлец. И как она могла полюбить такого! Но ужаснее всего то, что она все еще любит этого двухметрового блондина с глазами цвета предрассветного тумана во фьордах. Ей вообще не везло с мужчинами. Крис, Том, Дмитрий, Бьорн. Они все предали ее, а она их любила. Никогда не доверяй мужчине, так учила ее покойная графиня Елизавета. И была права.

Бьорн продолжал сыпать колкими, как иглы, словами. Сандра подошла и дала ему пощечину. В глазах любовника вспыхнули искорки злобы.

– Мы в одной лодке, милый, – сказала Сандра. – Точнее, мы вместе плывем на «Титанике». Но ты не похож на галантного кавалера, который пожертвует собственной жизнью ради спасения дамы.

– У тебя есть деньги, премьер-министры и президенты твои друзья, – сказал Бьорн. – Сделай что-нибудь. Иначе они заметут нас обоих. А я не хочу в тюрьму, Клементина.

– Я тоже, – в раздумье проговорила Сандра.

Бьорн, придя в себя, снова стал ластиться к ней. Ну что ж, все в жизни закономерно – она начала с наркомана Криса и заканчивает пройдохой Бьорном. Но нет, она не сдастся!

– Тот, кто выше всех забирается, и падает больнее, – произнесла она.

У нее мелькнула безумная идея. А что, если…

– Мой муж заметил как-то, что мне лучше исчезнуть. Нет меня – нет и проблем. А еще давно гадалка предсказала, что вода и огонь изменят мою жизнь. Я должна погибнуть. И ты тоже.

Бьорн удивленно заморгал, морща лоб в умственных потугах.

– О чем это ты? – сказал он. – Я не совсем понимаю, Клементина.

Сандра вспомнила: прорицательница Тамара предсказала ей, что она три раза изменит имя. Сначала она звалась Сандрой Томински, потом Ванессой Стефенсон, затем Клементиной Гримбург. Она стала Ванессой, умерев для всего мира как Сандра. Значит, сейчас Клементине нужно умереть, чтобы вновь стать Сандрой.

– Ты как-то говорил, что имеешь лицензию на вождение самолета.

– Ну да, в Штатах я одно время работал инструктором, но какое это имеет отношение…

– Самое непосредственное, – сказала Сандра. – Ты поможешь мне и себе умереть. Представь – Великая княгиня Клементина Бертранская погибает в авиакатастрофе. Все скажут – это злой рок семьи Стефенсон, ведь мои близкие тоже разбились на самолете. Найдут обгорелые и изуродованные тела, их погребут.

– Я понял, – восхищенно прошептал Бьорн. – А на самом деле мы останемся в живых. Такой спектакль! И у нас будут деньги. Деньги и полная свобода! Можно начать новую жизнь! «Новую жизнь, но без тебя, Бьорн», – подумала Сандра. Как только все окажется в прошлом, она порвет с ним. Но пока он ей нужен.

– Ну что, малышка, это надо отметить.

Бьорн приблизился к Сандре. Он мерзавец и аферист, но она не может сопротивляться ему. Бьорн подхватил Сандру и бережно опустил на роскошный кожаный диван.

В полночном небе над Бертраном, как глаз циклопа, сияла полная луна.

К подготовке собственной гибели Сандра подошла со всей серьезностью. Если ей удалось обвести всех вокруг пальца двадцать лет назад, то она способна на это и сегодня. Тогда все получилось спонтанно, она воспользовалась благоприятной ситуацией. Сейчас она действует осознанно и прагматично. Великой княгине Клементине осталось жить от силы неделю.

В распоряжении Сандры было два самолета – один для официальных визитов, огромный «Боинг», другой, небольшой, для частных визитов. В штате пилотов числились виртуозные летчики гражданской авиации. Речи быть не могло о том, чтобы провести таких профессионалов. Устроить Бьорна пилотом – немыслимо, крайне мало времени, кроме того, любого претендента на такую должность проверяют через Интерпол. А именно Интерпол и разыскивал Бьорна.

– Катастрофа должна произойти как можно дальше от Бертрана, лучше вообще не в Европе, – размышляла Сандра, обсуждая с Бьорном детали предстоящей мистификации.

– Твои родители разбились на Бермудах, – протянул он. – Но там слишком много радаров, полно любопытных туристов и случайных свидетелей. Может, где-нибудь в Азии или в Японии?

– Нет, – сказала Сандра. – В Атлантике около Канады. После того как меня признают погибшей, мы с легкостью переберемся в Америку.

– С поддельными документами лучше не рисковать, – загорелся идеей Бьорн. – Яхта, вот что нам нужно! Мы пересечем границу между Канадой и Штатами через Великие озера. Для всех мы будем просто любителями парусного спорта…

Сандра была вынуждена признать, что иногда Бьорн бывает очень сообразительным. Она провела кое-какие расчеты. Как Ванесса Стефенсон она владела тремя с лишним миллиардами личного состояния, массой акций, разбросанной по всему миру недвижимостью, уймой драгоценностей. Она не сможет забрать все это с собой. Переводы крупных сумм денег насторожат следствие. У Сандры были вклады в нескольких канадских банках. Счета открыты на предъявителя, никаких имен. На них около двадцати миллионов долларов. Этого должно хватить на безбедную жизнь. Плюс ко всему драгоценности.

– Я думаю, ни у кого не вызовет подозрений то, что великая княгиня, совершая частный визит в Канаду, прихватила с собой особо ценные украшения. Сами драгоценности после катастрофы не найдут. Клод-Ноэль не пострадает, все застраховано, он получит огромные выплаты. Кстати, и компенсацию за мою гибель.

– Клементина, я люблю тебя, – прошептал Бьорн.

Сандра в задумчивости погладила его по шелковистым волосам. Он ее не любит, ему нужны ее деньги. После мистификации с собственной гибелью они расстанутся. Бьорн опасен, он много про нее знает. Однако ему не удастся, как Клариссе, шантажировать ее. Она исчезнет. Снова станет собой. Займется живописью.

Идея начать новую жизнь овладела сознанием Сандры. Наконец-то она нашла выход из безвыходной ситуации.

Инспектор Нуазье сообщил, что пока выйти на след Бьорна не удалось. Агенты Интерпола просили ее снова приехать на беседу, но Сандра отказалась, сославшись на занятость.

– Миссис Стефенсон, – произнес агент. – Вы понимаете, что ваш отказ может быть расценен как препятствие правосудию? Нам бы очень не хотелось предавать дело огласке…

– Я никуда не поеду, – отрезала Сандра. – Если у вас есть конкретные обвинения, предъявляйте их.

Она вела себя слишком смело. Ее подхлестывала уверенность, что пройдет всего несколько дней – и ее больше не будет в живых. Клементина Бертранская, она же Ванесса Стефенсон, сгинет в морской пучине. Не будет Клода-Ноэля и его престарелой мамочки, которые тянут из нее деньги, не будет преследований со стороны Интерпола из-за Дмитрия, не будет полицейского следствия в связи с гибелью Клариссы. А потом – потом не станет и Бьорна. И она начнет новую жизнь с двадцатью миллионами долларов и драгоценностями стоимостью не меньше половины этой суммы.

Более всего Сандра боялась расставания с детьми. Виктор-Иоанн, уже большой мальчик, воспитывался Беатриссой. Сандра с ужасом поняла, что не чувствует к нему материнской любви. Дочь Анна-Изабелла, ее дочь от Дмитрия… При мысли о том, что она ее больше не увидит, разве что со страниц журнала или экрана телевизора, у Сандры сжалось сердце. Но это все же лучше, чем грандиозный скандал. Это лучше, чем иметь мать мошенницу, воровку и убийцу. У детей есть отец, далеко не самый добропорядочный, и бабка, которая их боготворит. Все миллиарды Стефенсонов получат Виктор-Иоанн и Анна-Изабелла. Они и не заметят потери матери. А потом она превратится для них в миф.

Сандра подумала: а не сообщить ли Дмитрию о том, что у него есть дочь? Все средства массовой информации поведали миру: в результате покушения на Дмитрия Черноусова, кандидата в русские президенты, был смертельно ранен его младший сын, скончавшийся позднее в клинике. Сандра вспомнила время, когда она была счастлива с Димой. Но это все в прошлом. У каждого из них свой путь. Он станет президентом. Дочь ему не нужна. Это может ему повредить, Дмитрий вряд ли будет рад неожиданному отцовству.

Бьорн, обкорнав свои длинные кудри и превратившись в брюнета, с документами на новое имя, сообщил Сандре:

– Все готово. Я купил самолет. Можно действовать.

Накануне своей «гибели» Сандра в последний раз присутствовала на приеме во дворце. Прием был посвящен дню рождения Клода-Ноэля. Глядя на супруга, Сандра думала, что он вряд ли огорчится, сделавшись в одночасье вдовцом. Найдется, кому его утешить. Клод-Ноэль, Беатрисса и Луи-Ксавье скорее будут разозлены, узнав, что наследниками всего состояния станут дети. Их опекунами Сандра назначила лучших американских адвокатов.

– Ванесса, ты сегодня великолепна, – сказал Клод-Ноэль, который в последнее время с ней почти не разговаривал.

Сандра, в лимонно-желтом платье и жемчуге, затмила всех присутствующих дам. Это был ее последний выход. Она «погибнет» в расцвете сил и красоты.

– Спасибо, Клод-Ноэль, – произнесла Сандра. В это слово она вложила все то, что хотела сказать мужу. Он еще не знает, какой подарок получит всего через сутки. – Завтра я полечу в Амстердам, а оттуда в Оттаву. Меня пригласили выступить на открытии клиники для детей, страдающих лейкемией.

Приглашение на самом деле поступило еще полгода назад. Именно поэтому Сандра и выбрала Канаду.

– Да, – безразлично сказал Клод-Ноэль. – Удачи тебе, дорогая.

Сандра с наслаждением ловила восхищенные взгляды. Больше она никогда не сможет показаться во дворце, ее фото исчезнет с обложек журналов и из выпусков новостей. Но это ее совсем не волновало. Она станет свободна!

Было далеко за полночь, когда она зашла в спальню к детям. Виктор-Иоанн, сбросив одеяло, мирно спал. Малышка Анна-Изабелла тихонько сопела. Сандра поцеловала их по очереди.

– Мамочка, – Анна-Изабелла, полусонная, обхватила ее ручками за шею, – ты уходишь?

– Да, милая, – сказала Сандра, и на глаза навернулись слезы. Как же она бросит ее! Но медлить больше нельзя – вечером снова был звонок из Интерпола, ее настоятельно приглашали на беседу.

– Я тебя люблю, – прошептала девочка и уснула.

Сандра поцеловала дочь еще раз, осторожно расцепила ручонки и, не оглядываясь, вышла из спальни. Дети забудут ее. А она их – никогда.

После этого Сандра побывала в кабинете, где опустошила сейф. Сверкающие ожерелья, тяжелые браслеты, диадемы, броши, серьги. Миллионы и миллионы долларов. Вот оно – ее будущее.

Сокровища уместились в небольшом кейсе из крокодиловой кожи. Завтракала Сандра в одиночестве. Беатрисса, борясь с морщинами, спала до полудня, Клод-Ноэль развлекался с очередным другом на загородной вилле. Сандра надела строгий темно-синий костюм, экстравагантную шляпку. Такой она уйдет в вечность. Последний раз она прошлась по бертранскому дворцу. Мраморное великолепие давно стало для нее привычным.

Лимузин доставил ее к летной площадке, откуда на самолете она вылетела в Амстердам. Визит к ювелиру, примерка нарядов в доме моды, краткое интервью. В три часа дня она была свободна.

– Месье Фуке, возвращайтесь обратно в Бертран, – сказала она пилоту. – Я полечу в Оттаву.

– Ваше высочество, – мягко попробовал возразить тот. – Я к вашим услугам. Зачем вам пользоваться другим самолетом?..

– Нет, нет, месье Фуке, не спорьте, – рассмеялась Сандра. – Великая княгиня Беатрисса собиралась завтра лететь в Мадрид, она обожает вас. Меня ждет высококлассный пилот.

Сандра была уверена, что потом, в интервью, месье Фуке расскажет о том, как великая княгиня сама отправилась навстречу гибели. Скажут: стечение обстоятельств, злой рок, насмешка судьбы…

Она сразу и не узнала Бьорна. Без волнистых длинных волос, с темными усами и короткой стрижкой, в черных очках пилота он выглядел совсем по-другому.

– Ваше высочество. – Он бережно взял кейс с драгоценностями. – Самолет готов.

– Ну что же, тогда не будем медлить, – сказала Сандра. – Нам пора.

Перелет через Атлантику прошел на удивление спокойно. Время тянулось ужасающе медленно. Сандра вдруг подумала: а что, если самолет на самом деле рухнет?

В Оттаве она поселилась в роскошной гостинице. Немного отдохнув, Сандра торжественно открыла клинику для детей, больных лейкемией, на строительство которой пожертвовала пять миллионов долларов. Вот и последние фотографии, которые потом выкупят «желтые» издания за бешеные деньги. Еще бы, именно на них она изображена перед гибелью.

Последняя ночь в отеле. Она никак не могла заснуть. Бьорна не было, а Сандра, несмотря ни на что, очень хотела, чтобы он оказался рядом. Наконец наступило утро. Последнее утро ее прежней жизни.

Торжественные проводы, дежурный взмах рукой, затянутой в перчатку, улыбка – и Сандра исчезает во чреве небольшого самолета. Он набирает скорость и отрывается от взлетной полосы.

Сандра переоделась. Она избавилась от светлого костюма от Ив-Сен Лорана. Облачилась в обычные джинсы, легкую куртку, смыла косметику. И все же она слишком похожа на свой облик, созданный прессой и телевидением.

– Готовность номер один, – сказал Бьорн. – Я иду на снижение…

Самолет сел на заброшенном аэродроме, принадлежавшем спятившему канадцу. Бьорн договорился со стариком, уверив его, что они – связные и подготавливают высадку союзников в Европе.

Сандра выпорхнула из самолета. В руке она держала кейс с драгоценностями. У них было меньше пяти минут, чтобы погрузить в самолет тело.

– Не беспокойся, – сказал Бьорн. – Было нелегко достать труп, но никакого криминала здесь нет. Я купил его в морге за тридцать тысяч.

Бьорн крепко поцеловал Сандру.

– Действуй, как мы договорились, – сказал он. – И обязательно дождись меня. Я тебя люблю, моя княгиня.

Самолет снова оказался в воздухе.

Сандра находилась в окрестностях города Ривьер-дю-Лу. Тремя днями раньше она сняла здесь небольшой коттедж в уединенном месте.

По шоссе, которое шло через величественный лес, она добралась до коттеджа. Ключ, согласно договоренности с агентством, лежал в цветочном горшке на веранде. Никого не удивило подобное требование клиента.

Сандра вошла в коттедж. Как тут тихо и спокойно. Ей стало немного страшно. Пока Сандра шла через лес, она не встретила ни единой живой души, за полтора часа ее обогнало всего несколько машин. Она поставила кейс на дощатый пол, подошла к камину, в котором были сложены поленья. Через несколько минут затрещал веселый огонь, разгоняя ее страх и хандру. Сандра взглянула на часы. Она рассталась с Бьорном почти два часа назад.

А что, если сейчас, не дожидаясь его, просто уйти прочь? У нее есть счет на предъявителя с двадцатью миллионами, драгоценности на баснословную сумму. Нет, она расстанется с Бьорном по-хорошему.

В холодильнике заготовлено полно еды. Сандра с наслаждением впилась зубами в пиццу. В Бертране такое не подавали.

Она приняла душ, надела длинный свитер до колен, взяла чашку с кофе и устроилась перед телевизором. Жар от камина, такой желанный в промозглую, несмотря на июнь, канадскую погоду, новости о самой себе, тишина и покой. Сандра прослушала сообщение о том, как Великая княгиня Бертранская отбыла на родину. Надо же, на экране она смотрится такой неприступной. Разве можно сказать, что эта холодная красавица в шикарном костюме и шляпе и женщина в кресле-качалке, в грубом свитере до колен, – одно и то же лицо?

Бьорн явился около семи. Уставший, мокрый, он подхватил Сандру и без слов опустил ее на ковер.

– Мы победили, – сказал он, отрываясь от ее губ. – Жди сообщений о крушении самолета.

Замысел был таков: Бьорн, высадив Сандру и поднявшись в воздух, включает автопилот, устанавливает бомбу с часовым механизмом, совершает прыжок с парашютом. Курс самолета пролегал вдоль берега, поэтому после затяжного прыжка требовалось преодолеть около полумили вплавь…

– Экстренное сообщение, – на экране появилась ведущая, которая совсем недавно сообщала об отбытии Клементины Бертранской в Европу. – Как нам только что стало известно, береговая охрана обнаружила в океане около полуострова Ньюфаундленд обломки самолета, потерпевшего крушение…

– Это он, – сказал Бьорн, наваливаясь на Сандру. – Я видел, как он взрывался. Незабываемое зрелище! Часовой механизм сработал через пять минут. Вдалеке яркий всполох – вот и все.

Сандра обняла Бьорна. Наконец-то! Она свободна. Абсолютна свободна. Это все, к чему она так стремилась.

Вера взглянула на экран ноутбука. Это именно то, что ей требовалось. Она вставила дискету, сделала копию нескольких файлов. Потом еще одну дискету и еще одну.

Ее желание уничтожить Дмитрия обретало реальные очертания. Она не сомневалась, что за покушением, в результате которого погиб Леня, стоял именно Дмитрий. Это позволило ему оторваться от всех соперников, сделало его страдальцем в глазах большинства избирателей. Еще бы, у Черноусова погиб сын, значит, мужик готов пожертвовать всем ради достижения своей цели.

Самое ужасное, что это правда. Дмитрий готов пожертвовать всем, чтобы добиться неограниченной власти. Вера не сомневалась, что он с такой же легкостью приказал бы убить и ее, если бы того требовала ситуация. Дмитрий никогда и никого не любил. Кроме себя, разумеется.

Он стал жутко популярен, превратился в икону, на которую все молились. Вера, наблюдая за тем, с каким восторгом приветствуют его толпы людей, едва сдерживала слезы. Вот он, Дмитрий Черноусов, уверенный в себе, в строгом костюме, с благородной седой шевелюрой, такой уравновешенный, знающий, как вывести Россию из многолетнего кризиса. Ему верят, на него возлагают надежды, его любят.

На экране вместо импозантного кандидата в президенты страны Вера видела убийцу. Как они могут ему верить! Он убил Леню так же, как и других людей. Он работает на покровителей, цель которых, поставив своего человека во главе страны, заняться переделом собственности. Вера не сомневалась, что Дмитрий, достигнув заветной цели, уничтожит всех, кто помог ему прийти к власти.

Она знает о нем все или почти все. Такой человек не должен победить на выборах. Убийца, чьи руки испачканы в крови собственного сына, ввергнет Россию во тьму. Его поддерживают чернорубашечники и фашиствующие элементы. И как люди не замечают этого!

Вера сделала копию еще двух файлов. Ноутбук Дмитрия хранится в его кабинете. Чтобы проникнуть в компьютер, требуется набрать два пароля. Она давно их знает. Здесь содержатся все самые интересные документы. Они и послужат причиной смерти Дмитрия. Его политической смерти.

Электронные копии переводов за рубеж, через банки Бертрана, Монако и Люксембурга. Сотни миллионов долларов, которые Дмитрий незаконно переводил из России за рубеж. Списки предприятий, тайным владельцем которых он является. Фамилии продажных чиновников, высокопоставленных военных, которые получают мзду от Дмитрия за выполнение его поручений. Вера и не подозревала, что они так богаты. Боже, да они миллиардеры! Но их деньги заработаны убийствами, аферами, махинациями и коррупцией.

Она и раньше обо всем догадывалась. Но после смерти Лени… Точнее, после его убийства… Страшнее всего то, что она никак не может искоренить в себе любовь к Дмитрию. Она по-прежнему любит этого монстра, убийцу собственного сына, волка в овечьей шкуре. Она сделала все возможное и невозможное, чтобы Дмитрий стал президентом. И вот… Выборы состоятся через считаные дни. Пока не поздно, она должна действовать.

У нее было десять дискет. Десять дискет с убийственными фактами. Эти факты раздавят Дмитрия, все увидят, что он лжец и вор. Он проиграет!..

Вера поехала по бутикам. Она посетила несколько дорогих магазинов, сделала пару покупок. Ее не интересовали тряпки и драгоценности. За всю роскошь, за все великолепие, в котором она живет, сполна заплачено. Заплачено жизнью ее младшего сына.

Охрана лениво следила за ней, защищая от возможных покушений. Никто не знает, что на самом деле ее нужно защищать от Дмитрия. После рейда по магазинам она отправилась в небольшой элитный ресторан, зашла в дамскую комнату. Остановилась перед зеркалом, вынула из сумочки коробку с дискетами и положила ее на умывальник.

Неприметная женщина оказалась рядом, не взглянув на Веру, взяла коробку. Не оборачиваясь, произнесла:

– Спасибо!

Вера через силу улыбнулась себе в зеркале. Она вспомнила, как несколько лет назад ее пыталась завербовать ФСБ. Первой ее мыслью было обратиться именно туда, с такими документами там быстро бы разобрались. Однако, увидев в компьютерном списке фамилию заместителя директора этого ведомства, Вера отказалась от этой мысли. У Дмитрия везде свои люди. Еще немного, и они победят.

Она решила действовать через прессу. Другого выхода нет. Нужно во что бы то ни стало обнародовать информацию. Под контролем Дмитрия было большинство федеральных каналов и газет. Но не могли же все продаться Черноусову!

Вера регулярно смотрела телевизор и знала, что многие журналисты скептически относятся к одиозной фигуре Черноусова. Вначале его никто не воспринимал всерьез, и это оказалось главной ошибкой. Потом, когда угроза стала реальной, было поздно. Волк пробрался в овчарню. Теперь Черноусов стал знаковой личностью, критиковать его уже небезопасно. Вера просто позвонила домой журналистке, которой она доверяла, и сказала, что у нее есть неопровержимые доказательства преступной деятельности Дмитрия. Переслала по факсу несколько документов. Журналистка пришла в неописуемый восторг. Она пообещала Вере предать огласке все факты. Требовалось только одно – передать ей дискеты. Потому-то и состоялась конспиративная встреча в дамской комнате элитного московского ресторана.

Обратно домой Вера вернулась в приподнятом настроении. Ждать оставалось недолго. Завтра Дмитрий в последний раз перед выборами участвует в ток-шоу, которое идет в прямом эфире. Именно завтра вся страна узнает о нем правду.

– Вера, ты сегодня прямо-таки светишься, – сказал Дмитрий. – Я приготовил ужин для нас двоих. Ужин при свечах. Мы так давно не были вместе…

Вера взглянула на мужа. Что будет после разоблачения его махинаций? Грандиозный скандал. Дмитрий, если и не снимет свою кандидатуру, точно не победит. Его ждет полное политическое забвение. Он – политический труп. И это будет только началом ее мести за все его преступления.

Тот вечер был незабываемым. Вера наслаждалась обществом Дмитрия. После ужина при свечах они оказались в постели. Надо же, ее не выворачивало наизнанку и не сводило в судорогах, когда она спала с убийцей сына. Наоборот, ей хотелось этого.

Потом Вера рыдала в подушку, проклиная себя и свою любовь к этому извергу. Но она все сделала правильно. Остается подождать до завтра, и все будет кончено…

– У нас в гостях Дмитрий Черноусов, кандидат в президенты… – объявил ведущий ток-шоу. – Дамы и господа, – обратился он к телезрителям, – не переключайте на другой канал, обещаю, что сегодня вас ожидают удивительные разоблачения и потрясающие факты. Итак, Дмитрий Николаевич, начнем с экономики…

Посыпались стандартные вопросы. Дмитрий, уже сотни раз отвечавший на них, уверенно и красноречиво убеждал народ, что только он спасет страну. Он так изящно жонглировал цифрами, его улыбка была такой уверенной, а взгляд – честным, что Вера пришла в ужас. Даже она, зная о Дмитрии больше всех, попала под гипноз его личности. Он завораживал аудиторию, каждый слышал от него то, что желал услышать. Дмитрий был многоликим, он менял мнение, как хамелеон меняет окраску, в зависимости от требований большинства.

Вопросы были колючими, но не более того. Дмитрий шутил, сыпал афоризмами, улыбался. Опрос через Интернет, который проводился во время эфира, показывал, что за Черноусова хотят проголосовать не менее пятидесяти семи процентов населения.

Никаких разоблачений. Наконец наступила вторая часть ток-шоу, когда вопросы задавали эксперты, в том числе и представители прессы в студии, присутствующие на программе. В кадре появилось бледное лицо журналистки, которой Вера передала дискеты.

– Дмитрий Николаевич, не могли бы вы сказать, какое отношение вы имеете к фирмам «Платин Вей» и «Рашн Голд Компани»?

Дмитрий напрягся, движения его стали нервозными. Вера затаила дыхание. Коррида началась.

– Никакого, – ответил он. Улыбка на его лице окостенела.

– Так уж и никакого? Прошу вас, взгляните на эти переводы. Здесь ваша подпись. Эти фирмы вывезли из России драгметаллов на сумму в сто пятьдесят миллионов долларов, в обход всех законов и запретов.

Дмитрий сжался в кресле. Он находился на возвышении, под немилосердным светом юпитеров.

– У вас нет ответа? Тогда прокомментируйте, каким образом только в апреле прошлого года вы через банки княжества Бертран перевели в Коста-Рику восемнадцать миллионов долларов. И это только за два дня, в один месяц года. Таких переводов у вас было порядка трехсот пятидесяти.

– Откуда у вас эти данные? – хрипло произнес Дмитрий.

Вера с ликованием отметила, что он боится. Более того, он в панике.

– Неважно откуда. Дмитрий Николаевич, это правда? Мы ждем!

– Ложь! – ответил Черноусов. К нему вернулись самообладание и красноречие. – Я вижу, у вас обильный запас фальшивок. Кто-то очень постарался, желая скомпрометировать меня.

– Это не фальшивки, – возразила журналистка. – И завтра состоится моя пресс-конференция, на которой общественности будут представлены эти и сотни других документов. Вы, господин Черноусов, вор. Мошенник и вор! И я докажу это. Если вы имеете что-то против, то подавайте на меня в суд за клевету, но, боюсь, вы его проиграете. Как и президентскую кампанию.

Ведущий прервал журналистку и ринулся в атаку на Дмитрия. Тот, бледный, но не потерявший самообладания, держал удар.

– Полная чушь, черный пиар, дешевые фальшивки… Я опровергаю все нелепые обвинения… Это бред…

– Ну что ж, дождемся завтра, – сказал ведущий. – Моя коллега Татьяна Пономарева обещала завтра представить на суд общественности неопровержимые доказательства тех обвинений, которые она сегодня выдвинула против Дмитрия Черноусова. Посмотрим на Интернет-опрос. Ого, господин Черноусов, вы уступили лидерство вашему сопернику от коммунистической партии, а претендент от демократов отстает от вас всего на полпроцента. Итак…

Вера рассмеялась. Итак, Дима, это только начало. На пресс-конференции все узнают, что ты за мразь.

Домой Дмитрий вернулся под утро, мрачный, небритый и смертельно уставший. Он отдавал резкие команды подчиненным:

– Выяснить, кто прикасался к моему ноутбуку. Откуда у этой шалавы документы? Стукач кто-то из ближайшего окружения. Что дала проверка на детекторе лжи?

– Пока что все чистые…

– Проверять всех, даже уборщиц и буфетчиц. Я хочу знать, кто продал меня этой сучке.

Вера подошла к мужу:

– Дима, какие-то неприятности?

– Все в порядке, – на ходу бросил тот, даже не посмотрев на жену. – Вера, отстань от меня, мне нужно работать.

Вера закрылась в спальне и в блаженстве упала на кровать. Дмитрий сломлен, а завтра его настигнет смертельный удар. Она заснула мгновенно и без сновидений. Утром она вышла к завтраку. Дмитрий, свежевыбритый, ничуть не утомленный, пил кофе и листал газеты.

– Все пишут о разоблачительной пресс-конференции, – смакуя кофе, сказал он.

Вере не понравился его тон. Никакой паники, слишком уверенная интонация.

– Мне пора. – Он поцеловал Веру. – Извини, что вчера был груб с тобой. Это все нервы.

– Дима, а как же обвинения? – спросила Вера.

Дмитрий улыбнулся, и ей стало не по себе.

– Обвинения лживые. Пресс-конференция начнется через час. Мне пора.

Пресс-конференцию транслировали в прямом эфире каналы, принадлежащие Дмитрию. Вере это очень не понравилось. Он бы ни за что не отдал распоряжения о прямом эфире, если бы не был уверен, что выиграет. Но что изменилось за ночь?

Камера показала Дмитрия, в светлом костюме, с неизменной улыбкой. Зал до отказа забит журналистами, российскими и иностранными. Десять часов, время официального начала пресс-конференции. Татьяны Пономаревой нет. Десять ноль-пять. Десять десять. Четверть одиннадцатого. По залу пошел ропот. Дмитрий абсолютно спокоен. Когда и в половине одиннадцатого журналистка не появилась, Вера все поняла. Она недооценила Дмитрия. Всех, кто ему мешает, он устраняет с пути. Татьяна не стала исключением.

– Дамы и господа, – произнес он, и зал мгновенно стих. – Думаю, вместо госпожи Пономаревой пресс-конференцию могу начать я. Она опаздывает, видимо, пробки. Прошу, ваши вопросы!

Он разъяснял и опровергал, журналисты, поначалу настроенные к нему весьма скептически, вдруг стали реагировать на его шутки. Он загипнотизировал и их, поняла Вера. В его объяснении все выглядело логично и связно. Вот он показывает договор, согласно которому Татьяна Пономарева получила два месяца назад безвозмездно от его политических конкурентов пятикомнатную квартиру в новом доме. Бессрочный кредит на сто тысяч долларов, новый джип всего за десять тысяч долларов, постоянные отпуска то на Мальдивах, то в Мексике.

– Теперь вы понимаете, дамы и господа, что ваша с позволения сказать коллега выполняет политический заказ, отрабатывает деньги, которые затратили на нее ее хозяева.

Пресс-конференция, которая должна была стать фиаско Дмитрия, превратилась в его триумф. Ему поверили. Обвинения против него были призрачны и слишком серьезны, чтобы быть правдой. А Татьяна Пономарева оказалась ренегаткой, она предала свою профессию.

– Где Пономарева? – произнес с сарказмом Дмитрий. – А разве вы не знаете, что еще вчера вечером ваша коллега в спешном порядке вылетела в Лондон? Она прошла паспортный контроль в аэропорту Шереметьево-2. Кстати, в Лондоне на ее имя месяц назад был открыт счет на двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. Я уверен, что это плата за вчерашнее выступление. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Так и Татьяна Пономарева. Она просто сбежала и теперь будет безбедно жить за рубежом, подальше от столь любимой ею родины.

Вера поняла, что журналистка мертва. Ее труп, как и труп секретарши, которая сунула нос не в свои дела, похоронен где-нибудь в лесополосе или тайно кремирован. Она исчезла. Дмитрий фальсифицировал все эти счета, квартиры, поездки на Мальдивы и даже перелет в Лондон и паспортный контроль. Купить можно всех и вся. Ему верят, ибо чем грандиознее ложь, тем охотнее в нее верят. Она проиграла. Дмитрий победил.

Пресс-конференция возымела удивительный эффект. Рейтинги Черноусова снова поползли вверх. Голоса тех, кто сомневался в бегстве журналистки и ее работе на конкурентов Дмитрия, были слишком слабы. До выборов оставалось несколько дней. До выборов, после которых Дмитрий станет президентом.

Дмитрий вернулся домой далеко за полночь. Он был веселым и торжествующим. Увидев его, Вера приняла решение. У нее осталась последняя возможность. Она облачилась в черное платье. Дмитрий нежно поцеловал ее, а потом подхватил на руки, чего не делал очень давно.

– Вера, это победа! – закричал он. – Никто теперь не посмеет пойти против меня. Нужно только выяснить, кто предатель! Но я счастлив, Вера!

Его нужно остановить.

– Дорогой, – произнесла Вера, – я приготовила легкий ужин. Мы будем вдвоем. Отошли своих костоломов, я не хочу, чтобы они ошивались здесь. Давай останемся одни.

Ужин прошел великолепно. Вера видела, что Дмитрий чувствует себя победителем. Так и есть. Он – победитель. Сегодня он показал, как будет расправляться с неугодными. Его ничто не остановит.

– Вера, милая, мне нужно немного поработать, а потом я приду к тебе. Ведь ты дождешься меня? – спросил Дмитрий.

Вера кивнула.

Прошло двадцать минут. Часы в холле на первом этаже гулко отбили половину третьего. Вера, тщательно вымыв всю посуду после ужина, прошла к Дмитрию в кабинет. Он работал за компьютером.

– Веруся, еще десять минут, и я буду свободен.

В руке она зажала пистолет. Именное оружие, с дарственной гравировкой Дмитрию – от министра внутренних дел. Черноусов получил это оружие несколько лет назад за успешную борьбу с преступностью на посту губернатора и хранил его в сейфе.

Вера положила пистолет на стол. Так, чтобы Дмитрий, сидевший к ней спиной, не увидел этого. Ее руки легли ему на плечи. Она сняла с него очки.

– Расслабься, милый, – прошептала она, целуя его в щеку.

Дмитрий послушно закрыл глаза. Она стала массировать ему плечи. Дмитрий любил массаж, особенно в постели.

Она убьет его. Другого способа остановить Дмитрия не существует. Она любит его, поэтому и убьет.

– Дима, – она взяла пистолет в правую руку и наклонилась к уху Черноусова, – запомни, что бы ни произошло, я тебя люблю.

– Я знаю, – ответил он, не открывая глаз. Он откинулся на спинку крутящегося кресла.

Да, он знает. Он слишком хорошо знает, как управлять людьми. Она поднесла к его виску пистолет. Сможет ли она сделать это? Вера вспомнила Леню, его одинокую детскую фигурку в гробу.

Левой рукой она гладила щеку мужа, правой же поднесла к виску пистолет. Почувствовав прикосновение холодного металла, Дмитрий открыл глаза. Вера спустила курок. Голова Дмитрия, дернувшись, упала на грудь. Брызги крови упали на экран ноутбука, на ее платье и бумаги на столе. Пуля вошла в мозг. Дмитрий был мертв. Она застрелила его.

Она протерла пистолет, вложила его в теплую руку Дмитрия. Она не собирается отвечать за эту смерть. Того, кто убивает бешеного пса или тигра-людоеда, не судят.

Пистолет со стуком выпал из руки Дмитрия на ковровое покрытие. Его тело обмякло в кресле, голова свесилась набок. Из развороченного виска струилась кровь.

Вера, нажимая на клавиши карандашом, открыла чистый лист в компьютерном документе и набрала: «Пономарева сказала правду. Ее убили по моему приказу. Я так больше не могу».

Этого должно хватить. Самоубийство в состоянии аффекта. Она подтвердит следователям, что Дмитрий вечером был на грани истерики, метался, не находил себе места.

Вера поцеловала еще теплый лоб Дмитрия. Вот и все. Она убила того, кого любила больше всех. Она убила себя. Вера прошла в гостиную, развела огонь в камине, сняла платье, заляпанное кровью Дмитрия, и сожгла его. Затем приняла душ и легла спать.

Утром ее разбудили истошные вопли горничной и стук в дверь спальни. Перепуганная девушка кричала:

– Вера Викторовна, Вера Викторовна! Дмитрий Николаевич, там, в кабинете… Все в крови… Там пистолет…

Горничная зарыдала, Вера прижала ее к груди. Ну что ж, нужно доиграть пьесу до конца. Немедленно прибыли высшее милицейское начальство, генералы в красных лампасах, люди из ФСБ. Вера была абсолютно спокойна. Все говорили с ней, участливо отводя глаза, предлагали прилечь. Вера при помощи косметики придала себе смертельную бледность и сделала темные круги под глазами. Так и должна выглядеть жена, чей муж застрелился.

– Вера Викторовна, – обратился к ней высокий чин из ФСБ. – Я понимаю, как вам тяжело, но все-таки постарайтесь припомнить, как вел себя Дмитрий Николаевич вчера вечером.

И она рассказала им о его истерике, беспокойстве и волнениях. Потом она слышала обрывочные фразы: суицид, аффект, нервный стресс…

Всю улицу перегородили, где-то плескалась толпа любопытных и журналистов, почуявших сенсацию. Уже под вечер, когда объем слухов превысил критическую массу, официально объявили, что Дмитрий Черноусов покончил с собой в состоянии аффекта.

Сразу возник вопрос: как это скажется на результатах выборов? Кто же победит – глава коммунистов или молодой демократ? Веру это не волновало. Дмитрий уже не победит. Ради этого она и убила его.

Прибыл ее старший сын, Павел, сказал матери, что она должна поехать с ним. Вера не сопротивлялась. Она собрала все своих кукол, бесценную коллекцию, и отправила ее в детский дом. Они ей больше не нужны.

Садясь в машину, которую атаковали вездесущие журналисты, Вера поняла, что ничего не изменилось. Она убила Дмитрия, но это не решило ее проблем. Легче не стало. Леня мертв, мертв и Дмитрий. Впервые за эти дни она почувствовала, что слезы капают из глаз. Павел обнял мать. Сын – единственное, что осталось у нее. Возможно, скоро она станет бабушкой.

– Я понимаю, как ты его любила, – сказал Павел.

Вера не ответила. Ничего-то он не понимал. Никто никогда не узнает, как на самом деле погиб Дмитрий. О содержании предсмертной записки в СМИ не проронили ни слова. Из Дмитрия решили посмертно сделать героя.

– О, если бы ты знал, как я его любила, – прошептала Вера.

Лимузин двинулся с места.

От себя не убежишь. Ей придется жить с этим. Но она выдержит. Ужаснее всего, что она по-прежнему любит Дмитрия.

Сандра лениво переключила телевизор на другой канал. Все одно и то же. Пятый день она вынуждена созерцать две мировые новости – собственную гибель и вести из России, где внезапно застрелился главный претендент на кремлевское кресло Дмитрий Черноусов.

Они с Бьорном вели тихую жизнь. Ближайший коттедж находился в пяти или шести милях, никто и не подозревал, что в канадской глуши притаилась та, чье тело разыскивают лучшие спасатели планеты.

Катастрофа самолета Клементины Бертранской мгновенно стала всеобщей сенсацией. Сначала власти ничего не комментировали, потом были вынуждены признать, что самолет, по всей видимости, взорвался от сработавшего часового механизма бомбы. Это шокировало весь мир. Мгновенно несколько маргинальных террористических групп, две с Востока и одна из Ирландии, взяли на себя ответственность за взрыв самолета великой княгини.

– Ну вот, видишь, – с удовлетворением сказал Бьорн, – сразу нашлись дураки, которые взяли на себя нашу гибель.

Обнаружили фрагменты тела, которое, как предполагали эксперты, принадлежало пилоту. Тело самой Клементины пока не нашли. Однако никаких сомнений в ее гибели не возникало. В кафедральном соборе Бертрана прошла заупокойная месса. Сандра видела осунувшееся, с кругами под глазами, лицо Клода-Ноэля, бледную молодящуюся Беатриссу, ничего не понимающегося Виктора-Иоанна, с которым все вдруг стали обращаться как со взрослым.

Катастрофа произошла над океаном, около побережья полуострова Ньюфаундленд, где глубина достигала полутора километров. Как осторожно заявляли эксперты, нет ничего удивительного в том, что тело княгини не обнаружено и, вероятнее всего, так никогда и не будет найдено.

Клементину, столь популярную при жизни, мгновенно окрестили «народной королевой», десятки тысяч людей устремились к княжескому дворцу в Бертране, чтобы возложить к ограде живые цветы, горящие свечи и трогательные самодельные плакаты с ее фото и словами любви.

– Они меня действительно любят, – прошептала Сандра, наблюдая за всеобщей истерией. – Но за что? Я этого не заслуживаю!

Пресса наперебой твердила о злом роке семьи Стефенсон: двадцать лет назад в авиакатастрофе погибли четверо членов могущественного клана, и состояние досталось юной Ванессе, теперь и она стала жертвой крушения самолета над океаном. Ясновидящие и астрологи в один голос твердили: Ванессе Стефенсон звезды с самого детства предрекали трагическую гибель.

– Мошенники, – прокомментировал Бьорн. – Ты жива и здорова, а эти нахалы вешают всем лапшу на уши.

Затем в России застрелился Дмитрий. Эта новость на какое-то время отвлекла внимание СМИ от трагедии с Клементиной. О причинах самоубийства без пяти минут президента умалчивалось, говорили, что всему виной расследование по поводу коррупции, которое затеяли западные спецслужбы, и прочее. Сандра с удивлением обнаружила, что ей совсем не больно. Умер Дмитрий, а ей все равно. Она когда-то любила его, но теперь ее ждет совсем другая жизнь.

За неделю полной изоляции Сандра изменила внешность. Коротко подстриглась и стала похожа на девочку-подростка, перекрасила волосы в ярко-рыжий цвет, вставила зеленые контактные линзы. Если нанести смелый макияж и одеться в рваные джинсы, кроссовки и майку с Куртом Кобейном, никто и никогда не узнает в ней Великую княгиню Клементину.

Бьорн несколько раз ездил в Оттаву, где сумел раздобыть поддельные документы. Теперь Сандра превратилась в подданную Канады Сьюзен Порто. Бьорн навел справки относительно банковского вклада на предъявителя. Оказалось, что получить такую большую сумму можно в любой момент, но для этого потребуются некоторые процедуры.

Сандра колебалась. Еще неделю назад она была готова бросить Бьорна, но теперь чувствовала к нему своего рода благодарность. Он освободил ее от прошлого. Может, Бьорн и жиголо, однако он ей нравится.

– Дорогая, – сказал Бьорн, когда прошли две недели с момента катастрофы. – Мне кажется, больше нечего бояться. Нам пора начинать новую жизнь!

Поиски прекратили еще неделю назад, так и не обнаружив тела Клементины. Еще бы, ведь Клементина, она же Сандра Томински, она же Ванесса Стефенсон, целая и невредимая, находится в уютном канадском коттедже.

Выборы в России состоялись, несмотря на таинственное самоубийство главного претендента. Во второй тур вышли демократ и коммунист, огромная страна готовилась сделать окончательный выбор через две недели.

– У меня все готово, – сказал Бьорн. Он подхватил Сандру на руки и поцеловал. – Моя княгиня, я буду называть тебя именно так. Мы свободны, у нас есть деньги! Что еще требуется для счастья?

Сандра не могла ответить на этот вопрос. Они пили шампанское – за успех их грандиозной мистификации и счастье в грядущем. После этого была нежная любовь и снова шампанское. Сандра не помнила, как отключилась.

Она пришла в себя от дикой головной боли на кровати в спальне. Спина ныла, руки и ноги затекли от неудобной позы. Она открыла глаза и сползла на пол. Она слишком много выпила. Нужно с этим кончать. И с таблетками тоже.

– Бьорн! – позвала она.

Никакого ответа. Наверное, уехал по делам или в супермаркет. Сандра спустилась на первый этаж. Никого. Она на ощупь открыла холодильник, достала ледяной апельсиновый сок. На стойке бара заметила какую-то бумажку. Сандра растерла покрывшуюся гусиной кожей ногу. Долго же она дрыхла, похоже, уже солнце заходит.

«Милая княгиня…» – бросились ей в глаза первые строчки. Сандра узнала почерк Бьорна и заинтересованно стала читать дальше.

«Милая княгиня, любимая Клементина, единственная и неповторимая женщина в моей жизни! Когда ты наткнешься на это послание, меня рядом уже не будет так же, как и твоих драгоценностей и денег. Извини, что так получилось, и спасибо за все. Я дал тебе снотворное, ты проспишь как минимум тридцать часов, так что в моем распоряжении бездна времени. Ты дала мне то, к чему я так стремился, – деньги. Счет открыт на предъявителя, так что двадцать миллионов мне выдадут по первому требованию. Я уеду куда-нибудь подальше от проблем и полиции. Может, в Бразилию. Может, в Новую Зеландию. У тебя в жизни всегда были деньги, так что теперь наступила твоя пора испытать нужду. Оставляю тебе пятьсот баксов. Не советую искать меня. Во-первых, все равно не найдешь. Во-вторых, тогда ты погибнешь по-настоящему. Нежно любящий тебя Бьорн. P.S. Никогда не доверяй мужчинам».

Сандра перечитала письмо два раза, прежде чем до нее дошел весь его смысл. Она швырнула пакет с соком на пол и бросилась в спальню. Кофра из крокодиловой кожи с драгоценностями не было. Не было и банковских документов. Бьорн обокрал ее. Он элементарно употребил ее и ограбил!

На стойке бара, придавленные бутылкой виски, сиротливо лежали двадцатидолларовые купюры. Вот все, что у нее осталось! Но странно, Сандра не ощутила горечи или паники. У нее только пять сотен долларов, еще меньше, чем было, когда она приехала с Линдой в Сан-Франциско.

Но ведь теперь она на самом деле свободна! У нее есть документы на имя Сьюзен Порто. Она больше никто. Вот что ей нужно!

Ранним утром следующего дня на автостраде, которая пересекала лесистую Канаду с севера на юг, показалась одинокая фигурка. Вряд ли рыжеволосой девушке в джинсовом костюме, с потертым рюкзаком за плечами, было больше двадцати пяти. Сандра брела вдоль шоссе. На ее счастье, вдали показался огромный мастодонт, блестящий трейлер. Сандра проголосовала. Трейлер, пролетев мимо нее, затормозил метрах в пятидесяти. Сандра сломя голову кинулась к нему.

– Ну что, красотка, желаешь, чтобы тебя подбросили? – пробасил необъятных размеров водитель в клетчатой рубашке, с усами как у моржа. Из кабины лился тяжелый рок. – Тебе куда?

– Туда, – махнула рукой Сандра.

– Ладно, до Оттавы подброшу, – сказал водитель, и Сандра хлопнула дверцей. Трейлер двинулся в путь.

Сандра посмотрела в окошко. Горизонт пламенел. Лучи рассвета прорезали облака.

– Что, предки достали? Решила хлебнуть самостоятельной жизни? – спросил водитель.

Сандра кивнула. Он принимает ее за девчонку. Надо же, а ей почти сорок. Из них год она была стриптизершей, затем десять лет миллиардершей и еще десять великой княгиней. А сейчас она кто? Что ждет ее впереди?

– У меня самого такая же непоседа, – пустился в разговор водитель, не обращая внимания на то, что Сандра его не слушает. – Заявилась недавно домой с кольцом в языке…

Через пару часов они остановились, чтобы перекусить в придорожном баре. Сандра с любопытством осматривалась вокруг, давно она не завтракала в таком экзотическом месте.

Она полезла в рюкзак, чтобы расплатиться, и обомлела! Там оказалась ее золотая коробочка. Когда-то она обошлась ей в десять тысяч долларов. Сандра, запершись в туалете на крючок, осторожно вынула сокровище. Открыла. Внутри были ее малышки, бело-синие капсулы, дарящие радость и блаженство. И еще, сверкало кольцо. Сандра выудила перстень с изумрудом. Надо же, а она искала его. Фамильный перстень Гримбургов, с каплевидным густо-зеленым изумрудом в платиновой оправе, с россыпью бриллиантов. Сандра надела его на палец и ощутила прежнюю приятную тяжесть.

Судьба не отвернулась от нее. У нее есть золотая коробочка и этот перстень. Он потянет никак не меньше чем на четверть миллиона. На эти деньги можно открыть небольшую художественную галерею. Снова рисовать. И когда-нибудь она станет знаменитой. Хотя нет, ей не нужна слава, это все в прошлом. Она будет рисовать сама для себя. Может, встретит того единственного, кто ее не обманет. Полюбит его. У них будут дети. Может быть…

– Пора, красотка, – сказал ей водитель, тарабаня в дверь. – Запрыгивай, а то мне нужно вовремя доставить груз. Знаешь, что там? Мороженые крабы, черт побери, их ждут в ресторанах Оттавы.

– Я сейчас, – ответила Сандра из-за двери.

Сладкие малышки, что с ними делать? Сандра хотела было выбросить их в унитаз, но передумала. Еще пригодятся. Она положила одну капсулу на язык. Это в последний раз. Ну, в предпоследний. Завтра она их выбросит, а сегодня они ей нужны.

Через минуту Сандра была в кабине трейлера. Водитель врубил рок, и они двинулись в путь.

В сорок лет жизнь только начинается. У нее есть деньги, у нее есть любимое занятие. Она найдет себе хорошего человека и будет с ним счастлива. Она испытала очень многое в разных ипостасях. Пора стать самой собой.

Капсула начала оказывать свое волшебное действие. Сандра знала, что все будет в порядке. Сбылись все предсказания прорицательницы Тамары. Ей остается одно – быть счастливой. И она ею станет. Сквозь ткань рюкзака Сандра ощущала золотую коробочку с перстнем и таблетками. Вот все, что у нее есть. Но этого хватит.

За окном тянулся величественный пейзаж. Солнце встало. Сандра улыбнулась и украдкой от водителя, который вещал о своей злобной теще, достала еще одну капсулу. От них же становится так хорошо. И никакого вреда.

Трейлер, шелестя шинами, нес ее вперед. В будущее.

Content

Крапленая карта мира
Антон Леонтьев

ПРОЛОГ Кот д'Азур, вблизи побережья Великого княжества Бертранского, июнь 2003 года

Александра. Годы 1979—1982 ДЕВОЧКА ИЗ ОМАХИ

Дмитрий. Годы 1953—1995 МОЙ МИЛЫЙ МОНСТР

Александра. Годы 1983—1992 Я – МИЛЛИАРДЕРША

Дмитрий. Годы 1995—1998 ПУТЬ НАВЕРХ

Александра. Годы 1992—2002 В НЕКОЕМ КНЯЖЕСТВЕ У МОРЯ…

Александра и Дмитрий, годы 2000—2002 КАТАСТРОФА ГРЯДЕТ

Александра и Дмитрий, июнь 2001 года ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ