Юрий Манов

Я и прочие боги этого мира

От автора: автор предупреждает, что, имея кого-то в виду, он никого конкретно в виду не имел, а если и имел, то это только совпадение. Все события вымышлены, все совпадения случайны. Также просьба не отожествлять автора с его персонажами, мы, то есть они — совершенно разные герои нашего времени. И простите, если что не так…

WARNING!

Только для пользователей сети INTERNET и любителей компьютерных игр! Нелюбителям и непользователям тоже можно. Даже нужно!

Чужого разведчика я заметил не сразу. Поверьте, тому была веская причина: я как раз был занят прокладкой узкоколейной железной дороги к довольно перспективному никелевому руднику и ломал голову над очередной пакостью нашего Создателя. Создатель, как известно, на разные пакости весьма гораздый, сотворил в этом районе довольно коварный ландшафт: на первый взгляд — идеальное место для узкоколейки, уютная такая долинка с редкими вкраплениями березовых рощиц и небольшой речушкой. При ближайшем рассмотрении долина представляла собой болото, совершенно не желающее размещать на себе шпалы и рельсы.

Пришлось засылать в топь геодезиста, тот оказался парнем резвым, довольно быстро метнулся туда-обратно и сообщил, что если я все-таки хочу проложить через этот участок железную дорогу, то нужно либо засыпать болото напрочь, либо строить большой ж/д мост.

Я вызвал экономического советника. Этот страдающий одышкой тип высветился на экране и инфантильно доложил, что о засыпке болота лучше сразу забыть — вовек не окупится, потому как песчаный карьер очень далеко, а щебня здесь и в помине не было. Что касается моста, то средства и ресурсы на строительство в принципе есть, и приказ к началу работ он готов отдать хоть сейчас, но тогда придется свернуть сразу несколько экономических программ, в том числе и новый порт.

Вот уж дудки! Я две недели (больше года по местному летосчислению) экономил на всем и вся, народ держал впроголодь, чтобы обзавестись наконец приличным морским портом. И строить огромные мосты через малюсенькие речки было отнюдь не в моих правилах. Я еще раз глянул на карту, хлебнул пивка и решительно повел узкоколейку в обход, через лес. Это, конечно, гораздо дальше, зато дешевле. Тут-то я его и заметил: маленькое желтое пятнышко в тени развесистого дуба.

Поначалу был жуткий соблазн — послать к дубу полицию, благо городовых у меня хватало. Но когда внизу экрана высветился военный министр и стал привычно ныть по поводу слабости нашей армии, я решил не торопить события. Неподалеку от места, где был обнаружен чужак, я когда-то разместил небольшую пасеку. Быстренько вселившись в деда-пасечника, я прихватил для отвода глаз козу на привязи и двинулся в сторону пришельца.

По всему было видно, чужому разведчику пришлось хлебнуть в пути лиха: охотничий костюм чуть ли не по пояс в засохшей грязи, все лицо выжжено солнцем и обветрено. Разведчик закусывал: на холстине перед ним лежало несколько сухарей, не очень аппетитный кусок солонины, пара огурцов, репка, тыквенная фляга с водой, небольшая бутылочка с чем-то красным. Вроде как кетчуп.

— Божественный в помощь! — степенно, как и принято в здешних краях, проговорил я. — Хлеб-соль!

Увидев меня, разведчик остался совершенно спокоен, лишь придвинул поближе старенькое кремневое ружье и кивнул на траву рядом:

— Спасибо. Садись и ты, коли голоден.

Вежливый, уважаю! Хороший знак, когда вооруженный человек не грубит. «Не надо бояться человека с ружьем, — говаривал дедушка Ленин. — Бойтесь чекиста с наганом». Ха-ха-ха. Я не спеша привязал козу к тощей березке, раскрыл торбу и выложил на холстину пару свежих лепешек, шмат сала, баночку янтарного меда.

Мы заканчивали трапезу. Чужак вопросительно посмотрел на меня, снова приник к баночке и выпил мед до конца.

— Уф. Спасибо, дедушка! — проговорил он, доставая трубку и кисет. — Давненько я так вкусно не обедал.

— А что так? — поинтересовался я.

— Да места здесь какие-то безлюдные. Ни трактиров, ни деревень, ни хуторов, ни дорог приличных. За неделю ты — первый живой человек, которого я встретил…

— Министр внешних сношений, ты слышал? — осторожно связался я со своим дворцом. — Неделю пути на восток дорог и поселений нет. Если не врет, конечно…

— Да и болота здесь просто ужасные: гнус, пиявки, — продолжал чужак.

— Видать, издалека ты, мил человек. Из чьих будешь-та? Разведчик сделал вид, что не услышал моего последнего

вопроса, задумчиво посмотрел на облака и проговорил:

— Да уж, путь мой не близкий. Скажи-ка, дедушка, а что за край этот, что за народ здесь живет и кто здесь правит?

— Министр, спишь что ли? Что посоветуешь? Дураком прикинуться? А смысл? На железную дорогу его послать? И то верно…

— Народ здесь разный проживает, — уклончиво ответил я. — Кривичи, вятичи, древляне, мордва опять же. Что за край — сам видишь: леса, поля, реки да солнце в небесах. А правит здесь князь Всяслав, дай Божественный ему здоровья, да князь Любомудр, да княжич Владислав!

— Так у вас феодальная раздробленность? — обрадовался чужак.

Он вытащил из потрепанной сумы какие-то бумаги, долго их перебирал, наконец нашел нужную.

— А как у вас с научно-техническим прогрессом? — по бумажке прочел разведчик. — Каков доход на душу населения? Какова производительность труда? Нет ли признаков приближающейся буржуазной революции?

— Министр, он что, дурак или прикидывается? Есть варианты ответов? Эх ты, а еще министр…

— Ась? — нашелся я самостоятельно.

— Ну, это, воюют у вас тут меж собой? Есть ли города крупные, самолеты летают?

— Про самолеты не слыхал, разве что в сказках. Насчет войны тоже не скажу — не знаю. Разбойнички, конечно, шалят порой по лесам, а как же без того. А ежели тебе в город надо, то иди-ка, паря, вдоль реки до брода, увидишь, что «чугунку» строят, там спросишь. Тут недалеко, пара дней пути.

— Чугунка? В смысле — железная дорога? — обрадовано переспросил разведчик. — Как, говоришь, до нее добраться?

В «Суперцивилизацию XXL» я играл уже четвертый месяц. Втянул меня в эту авантюру Витька — верстальщик с третьего этажа, с которым мы порой в обеденный перерыв проходились по пивку. Теперь Витек пива почти не пил: как ни зайдешь к нему, вечно сидит, в монитор уставившись, либо буклеты дурацкие лепит и проспекты рекламные, либо мир виртуально-совершенный ваяет. А пару раз замечали, что он и на ночь в офисе оставался. Запрется в кабинете, «мышкой» щелкает и бубнит, бубнит что-то в микрофон. Его даже Красноглазкой прозвали за чрезмерное общение с монитором. Впрочем, это окупалось — деньги у него водились, он, кстати, первым в нашей конторе маску для «виртуалки» купил.

Как-то заказал я ему халтурку — пару проспектов для фирмы, торгующей нижним бельем. Витек расстарался, не проспект, а прямо «конфетку» слепил, с такими милыми цыпочками из «Плейбоя», что не захочешь, а купишь знакомой даме чего-либо ажурного или в кружавчиках. Владелец фирмы — плотный такой сладострастник — чуть ли не слюни от возбуждения пустил, этих цыпочек увидев (и как только Витьку удалось журнальных див в нужное бельишко обрядить?), и за работу поощрил. Пришлось мне Витьку пивом проставляться. Вот за ящичком «Гиннесса» под копченого леща Витек и рассказал мне свою тайну.

Оказалось, новая «Суперцивилизация XXL» — не просто очередная сетевая стратегия в режиме реального времени. Это — целая компьютерная жизнь в режиме реального времени. В ней нет сейвов, потому что Игра не прекращается ни на минуту…

— Ну, это что-то типа «тамагочи», помнишь, были такие электронные ублюдки, — объяснял Витек, умело сковыривая пробку бутылки о край сейфа. — То убери за ним, то накорми его, то поиграй. Не будешь кормить, поить, воспитывать — оттопырится, и «Гейм ова» — проиграл. Так и здесь: строишь мир, как в «Цивилизации», развиваешь его, открываешь новые земли, дипломатию с соседями налаживаешь, торгуешь, потом, естественно, воюешь. Ну и миссии добавочные по необходимости, то квест, то экшн со стрельбой. И все в режиме реального времени, и все без перерыва.

— Слушай, а как это? — удивился я. — Это что же, круглосуточно в сети сидеть? А как же работа, выходные, сон, личная жизнь?

— А советники тебе на что? Даешь им задание, и пусть вкалывают, только контролировать надо почаще, они такие тупые. Лариска, подружка моя, как-то в Ялту на три недели отдохнуть съездила. Возвращается домой, а у нее уже коммунизм построен — вершина человеческой цивилизации, если Марксу верить. Все общее, денег нет, народ ликует и каждый день демонстрации в поддержку. Только странный какой-то коммунизм получился: крестьяне все оборванные, на клячах дохлых пашут, в деревнях света нет, деньги отменили, но ввели талоны и жратву по карточкам, зато чиновники на лимузинах разъезжают и во дворцах живут. А у. соседей уже самолеты реактивные летают и ракеты среднего радиуса действия. Короче, плакат «Все на защиту Отечества!» Лариске не помог. «Замочили» ее в неделю, она чуть в монастырь с горя не подалась…

И все-таки почему я согласился на эту Игру? Может, хороший «Гиннесс» так подействовал, а может, уж очень красивый и совершенный мир удалось построить Витьку. Мы просидели за компом до глубокой ночи, и я влюбился в эту Игру по уши. Поутру Витек сам оформил мою заявку на участие в очередном туре «Суперцивилизации XXL», сам пробил мне виртуальный телефонный номер для сети и даже подключил мой пейджер для экстренных сообщений советников.

Военный министр торжествовал:

— Что, пацифисты гребаные! Довыделывались?!! Вражеская агентура уже под самым носом, вблизи стратегических объектов разнюхивает, а у нас даже завалящего танка нет, пулеметов по одному на роту. Чем родину от супостатов будем защищать?

— Супостат у нас пока один, — спокойно возразил премьер. — И чтобы взять его — пары городовых хватит. Что касается танков, пусть нас просветит думский советник по науке и военным технологиям.

Советник — лощеный рыжий мужчина средних лет — бросил рассматривать свой бриллиантовый перстень, вскочил и тут же ткнул указкой в большой плакат, висевший у него за спиной:

— В наших лабораториях уже разработаны две современные модели боевых машин, легкий танк, что вы видите на этом рисунке, и тяжелый, как показано на этом. И если министерство финансов выделит-таки обещанные средства…

— Черта лысого получите! — заорал, брызгая слюной, министр финансов. — Вы, думцы ученые, совсем обнаглели, в вас деньги вкладывать как в бездонную бочку! Где обещанная разработка системы ирригации? Где технология замораживания продуктов? Когда еще обещали? Вы что, голодных бунтов в стране хотите? Эти «колбасные электрички» уже всех достали!

— При чем здесь ирригация? — завизжал военный министр. — Я про танки, он мне про кур замороженных. Нужна срочная мобилизация…

— Цыц! — заткнул я рот бесноватому милитаристу и дал слово премьеру. Дельный мужик этот премьер-министр Пасюков, большей частью молчит, зато если уж что скажет — все в точку. Я из-за него уже две Думы распустил.

— Думаю, для мобилизации, как и для паники, объективных причин нет, — проговорил премьер, протирая очки. —

Что, собственно, произошло? Из-за леса, из-за гор появился дед Егор… Пришел представитель неведомых нам пока соседей. Я повторяю — пока неведомых. А разве мы сами не посылали своих разведчиков во все стороны? (Посылали; правда, пока ни один живым не вернулся.) Разве мы не упрашивали купцов отвезти наших дипломатов к соседям? (Упрашивали — мерзкие купцы отказали, сославшись на запрет Создателя.) Возможно, пришелец имеет дипломатические полномочия от властителей, которые хотят мира с нами, возможно, Игра, то есть жизнь, вступает в новую стадию — сотрудничество с соседями. Не зря ведь у нас есть пост министра внешних сношений и солидный штат сотрудников этого ведомства.

Все посмотрели в левый край экрана, где появилась физиономия совершенно кавказского типа.

— Нэ пэрэжыватэ, — заверил внешнесношательный министр. — Все под контролэм! Докладываю: посланца зовут Огюст. Кагда он спал, да, моы рэбята провэрилы его мэшок. Так, ничего интырэсного: разве что зашифрованная карта его странствый, тыповой договор о мире, вэритэльныэ грамоты с правом вэсты пэрэговоры, да? Ест эщо дюжина тэхнологий для обмэна — старье!

Все министры и советники уставились на меня, божественного. Я глянул на часы, почесал щетину, прикидывая, что побриться уже не успеваю, и сказал:

— До времени разведчика не трогайте, но следите за каждым его шагом. Работы на прокладке узкоколейки активизировать, думскому советнику по науке и военным технологиям к вечеру подготовить полный доклад по разработке военных технологий и финансовый отчет за год. Все!

Даже на мониторе было видно, как рыжий советник побледнел. Я выключил монитор, подхватил сумку и бросился к лифту. Наш новый шеф не терпел опозданий.

Перед самым обедом пейджер пропищал мелодию «Жил да был за углом черный кот». Я нажал кнопку, сообщал глава моей Тайной канцелярии Малюта: «Объект экстренно задержан в районе узкоколейки, какие будут указания?» Идиоты! Ни минуты покоя! Четко же приказал им разведчика не трогать! Я с досадой плюнул: опять попить пивка с ребятами во время законного обеденного перерыва не удастся. Незаметно проскользнув мимо вечно дремлющего старичка на вахте, я побежал к автобусной остановке.

Я вселился в тело инженера-железнодорожника и с удовлетворением отметил, что уровень знаний, даваемых в великокняжеском университете, носящем мое имя, заметно вырос. Инженер-механик, в которого мне пришлось вселяться месяц назад, во время аварии на чугунолитейном заводе, оказался неучем, к тому же — редкостным идиотом. А этот — напротив, умница и дело свое знает.

Я аккуратно положил на стол фуражку с перекрещенными молоточками, еще раз внимательно оглядев с ног до головы разведчика, отметил, что незваный гость со времени нашей последней встречи выглядит гораздо свежее: помылся, побрился и даже, кажется, поправился. Его мешок с вещами и бумагами лежал на моем столе, кремневое ружье кто-то пристроил в углу.

— Ну-с, — начал я официально. — Кто вы, милостивый государь, где ваши документы и что вы здесь делаете?

Разведчик решил повалять дурака и почти без акцента заговорил тоненьким голосом:

— Мы здешние, Оська я с Медового хутора, документов не имеем — в школах не обучались.

Я, то есть железнодорожный мастер, понимающе кивнул:

— Из крестьян, значица, паспорта не имеете, что ж, бывает. Но рабочие застали вас за скручиванием гаек и болтов с железнодорожного полотна. Чем вы это объясните, любезный?

— Так это ж, — зафальцетил Осип. — Рыбаки мы. Для грузил гайка — самое то. Потому как с дыркой. Я ж всего пару-то и взял. Мы ж не без понятия…

— Министра культуры, быстро! — «вошел» я во дворец. — В наших школах уже проходят Чехова? Рассказ «Злоумышленник». Только в университете? Хорошо, далеко не отходите, вы мне можете еще понадобиться, а пока дайте кого-нибудь из министерства по металлургии. Это кто? Ведущий специалист по сплавам? Скажите, по обычной гайке с болтом можно оценить уровень развития цивилизации? И что же именно? Состав металла, качество закалки и качество резьбы? Это важно? Спасибо за информацию…

Удовлетворенный, я откинулся на спинку кресла и еще раз поглядел на ехидную физию разведчика. Может, выпороть мерзавца, чтобы перестал дурака валять? Нет, пожалуй, не следует, дипломатический скандал получиться может…

— А что это за бумаги? — спросил я, указывая на связку пергаментных листов.

— Так это… — На лице разведчика ясно обозначилась борьба чувств. Наконец он, видимо, решил, что ваньку валять уже бесполезно, а потому сказал уже нормальным голосом: — Это я могу только самому высокому начальству в столице. Уж не взыщите, барин…

Золотые часы в кармане жилетки железнодорожного инженера щелкнули и заиграли: «Боже, царя храни». Пора, а то опять от шефа нахлобучка будет.

— Эй, кто там! — крикнул я в сторону двери.

В проеме тут же нарисовались два почти одинаковых городовых в серых шинелях, при усах и саблях.

— Возьмите-ка этого парня, эти вещички и волоките его в Тайную канцелярию, — приказал я сурово. — Пусть там разбираются, а нам работать надо.

Обеденный бутерброд с ветчиной я дожевывал на бегу к автобусной остановке. Пива попить, естественно, не успел. На работу опять звонила Маринка и спрашивала, почему я ее забыл. Пришлось что-то наврать про срочную работу. Новость: Витек уволился. Говорят, он где-то надыбал денег на мощный комп и теперь работу берет на дом. Знаем, какую работу он берет — у него сейчас самая горячая пора в Игре: локальный конфликт с соседями и «Манхэттенский проект» в разработке. Надо бы к нему заехать, как выдастся время.

Пивком я решил догнаться вечером, после работы. Расставил бутылки, чипсы и сухарики перед монитором и под завистливые взгляды моих министров и советников сделал первый глоток. Вот оно, блаженство! Потом с удовольствием выслушал доклад советника по науке.

Толстомордый советник, очень похожий на бывшего советского премьера Павлова,[1] только рыжий, как Чубайс,[2] что-то невнятно лепетал, долго жаловался на обстоятельства, коварство подчиненных и семейное положение. Жена у него, видите ли, пятый год родить не может. Бездарная отмазка! Что ж, теперь каждой бесплодной бабе по дворцу за казенный счет строить, а передовой науке загибаться из-за таких вот казнокрадов?

Советник неожиданно признался в казнокрадстве и даже попытался поваляться у меня в ногах. Мой Малюта быстренько ухватил его за жабры и отволок в Тайную канцелярию. Под Конец совещания от Малюты прибыл гонец и сообщил, что задержанный разведчик просит его принять. Ничего, пусть подождет, слишком много чести.

Я неторопливо взялся за повседневную работу. Сначала, конечно, дела столичные. Что поделаешь, люблю я этот город, как дитя родное он мне дорог. Оно и понятно, с деревушки отстраивать его начал, улицы еще бревнами мостил, последние деньги за трубы для первого водопровода и канализации отдавал. Корону свою со скипетром купцам заморским под это дело закладывал, между прочим. Еле-еле выкупить успел. Зато теперь — красавец город, чистенький, уютненький, в парках и фонтанах, с моими статуями на площадях. А разросся-то как! Замучаешься «мышь» давить, пока до окраин доберешься. Скорей бы метро изобрести, а то с перевозками уже проблемы начинаются.

Ну что, жители стольного города Владиграда, проблемы есть? Налоги высокие? Ну, как всегда… Нет уж, извините, я и так вас разбаловал. 13 % с доходов, а вы все равно так и норовите от налогов улизнуть. Что еще? Знаю, знаю, цирк хотите новый. Так получите. Вот здесь он будет, я давно местечко присмотрел. В виде Колизея, нравится? То-то!

А вам что? Школу? Получите! А вам? Нет, ребятки, это баловство. Академия в спальном районе — это уже слишком, перебьетесь библиотекой и ночным баром. А ваш квартал я переселяю. Как зачем? Надо, значит! На его месте будет детский парк с качелями и каруселями. Лебеди будут в озере плавать. Не спорить! Сами же жаловались на тесноту и безработицу. Вот какой я вам поселочек выбрал уютненький. И озерко здесь с пляжем, и рыболовная верфь, и консервный заводик. А домики-то какие! Просто виллы! Оставлю, оставлю я вам столичную прописку, обещаю! Давайте быстро, а то у меня терпение не бесконечное, и еще один поселок есть незаселенный. Правда, он далековато, на границе с тайгой, и из работы там только лесоразработки и золотой рудник с тачками, ха-ха-ха… Это — для особо строптивых.

Теперь обратимся к делам прогресса. Что у нас хорошего?

— Министр торговли, что скажешь? Ввести монополию на хмельные напитки и начать торговлю табаком. Насчет водочной монополии — это хорошо, как только это я сам не догадался. А насчет табака забудь. Хрен с ними, с доходами, нечего мне население травить. Сам вон дымлю, как паровоз, а по утрам кашляю, как каторжник. Никакого табаку! Все! Я сказал! И еще объяви, что за наркотики — смертная казнь без разговоров. Какой мораторий? Кто объявил? Я?!! Ну ладно, тогда каторга пожизненно. Какие наркотики? Ну героин, ЛСД… Не изобрели еще? И слава богу! За марихуану, гашиш — публичная порка! А нечего попадаться!

Я, кажется, слова министру культуры не давал! Вы цирк новый получили, так ждите, года через три будем ленточку перерезать.

Что скажет министр по прогрессу? Первый конвейер запустили? Отлично! Теперь надо и о безопасности подумать. Что у нас с разработкой бронепоезда? Почему так затягиваете? Ускорьте. Всего и делов-то, пушки-пулеметы на платформы поставить да броней прикрыть. Что скажут авиаторы? Да знаю я, что без карбюраторного двигателя вам самолет не построить. Не беспокойтесь, ученые думают, изобретают. Но и вы не сидите без дела, безмоторный планер мне к концу года дайте. А то Малюту пришлю в помощь! Не надо? То-то!

Военный министр, у вас документы по всеобщей мобилизации готовы? А по народному ополчению? Хвалю, можете, когда хотите…

Я еще раз щелкнул на иконку с улыбающимся человечком в верху экрана и убедился, что в моем государстве все замечательно. Настроение граждан хорошее, приближается к отличному, всех ресурсов хватает, за исключением разве что экзотических фруктов, которые приходится ввозить. Социальная обстановка тоже на уровне: бедных мало, богатых еще меньше, в основном — средний класс, объявивший меня недавно Божеством.

Что ж, теперь можно принять и вражеского засланца. Я не спеша надел перчатку и маску, ударил по клавише и тут же очутился в полумраке своего дворца.

Поначалу я хотел обустроить свой тронный зал в египетском стиле. Больно уж мне фильм «Клеопатра» нравится. Я уж и интерьерчик придумал с кобрами и сфинксами и даже заказ купцам заморским сделал, но тут Маринка пришла. Посмотрела в экран и все планы мои в пух и прах разнесла: мол, если выбрал я для Игры среднюю полосу России, то и хоромы должны быть соответственные, согласно климату.

— Сам посуди, — ехидно сказала она, — вот сидишь ты на троне в виде золотой кобры и мерзнешь потихоньку, потому как такой зал в наши морозы хрен прогреешь, а на аудиенцию к тебе мужики лапотные в тулупах приперлись. Смешно…

Женская логика порой убивает, пришлось согласиться. А тут по телику «Иван Васильевич меняет профессию» показали. Короче, вы поняли, как выглядит мой тронный зал…

В общем-то Божество из меня получалось неплохое. Я прибавил себе сантиметров 70 роста, добавил мускулатуры а-ля Шварценеггер, подправил физиономию под Олега Видова в молодости. В принципе я вполне мог бы обойтись без этого дурацкого нимба, но раз в меню оно значилось, грех было не воспользоваться.

Золотой трон я с самого начала посчитал жлобством и восседал на очень удобном кресле из набора для банковских руководителей среднего звена.

Разведчик (посол? шпион?) зыркнул по сторонам, оценивающе осмотрел зал и моих бояр-министров, выстроившихся вдоль стен, поспешно опустился на колени и прижался губами к моему сапогу. Привстав, протянув верительные грамоты. Я принял и благосклонно кивнул.

Посол встал и с излишним пафосом торжественно произнес:

— Великий правитель королевства Арканар герцог Алайский моими устами приветствует великого владыку княжества Владоградского божественного Владислава.

«Арканар?!! Герцог Алайский?!! Господи, не иначе, как мой неизвестный доселе сосед до сих пор западает на Стругацких», — подумал я, но виду, что знаком с именем герцога и названием королевства, не подал. Впрочем, что плохого, чем хуже Арканар, к примеру, Попинска, который Витек строит уже больше года, или Мухосрани, которую загубила его хиппующая подружка Лариска?

— Мы рады нашему соседу! — произнес я многозначительно, стараясь походить голосом на диктора Левитана. — Где же находится ваше славное королевство?

Разведчик открыл было рот для ответа, вдруг лицо его исказила гримаса, потом по телу прошла судорога, и я понял, что в разведчика вселился Игрок.

Надо отметить, что в этой Игре с Игроками — Богами соседних миров общаться приходится довольно редко, все больше с их виртуальными клонами, тупыми и предсказуемыми. Ну, раз уж Игрок вселился в разведчика для личной беседы, значит, он испытывает к моей персоне явный интерес. Что ж, добро пожаловать! Очень надеюсь, что сосед мне попался русскоязычный.

Игрок сначала огляделся по сторонам, потом оценивающие глянул на меня. Я ехидно улыбнулся:

— Дон Румата, если не ошибаюсь?

— С чего ты взял?

— Раз Арканар, значит…

— Умные все больно стали! Ошибся, братан! Барон Пампа к вашим услугам! — И Игрок сделал шутливый реверанс.

— Пампа так Пампа, — не особо удивился я, — только странно как-то, вроде как королевство, а правит барон.

— Тут такое дело, братан, — почесав затылок, ответил Игрок. — Во мне весу под центнер, да и росту под два метра. Вот ребята из школьного клуба любителей фантастики и обозвали Пампой. А что, мне нравится. Слушай, а может, мне из баронов в короли произвестись?

— Твое личное дело, хоть в Боги — если уровень цивилизации позволяет. С чем пришел, сосед?

— Как положено, с предложением вечного мира, торгового соглашения и военного союза.

В принципе это был стандартный набор предложений, возможный со стороны разведчика с посольскими полномочиями. Только шпионить-то зачем? Впрочем, чего греха таить, своих разведчиков я отправлял на все четыре стороны с тем же заданием.

— На мир согласен — базаров нет! — тут же объявил я. — На торговлю тоже, если у вас есть что предложить. Что касается военного союза… Воюешь, что ли, с кем уже?

— Не, — скучным голосом ответил Игрок, — не с кем. Ты — второй, кто за три месяца встретился. Тоска! Я разведчиков штук двадцать уже загубил, во все стороны направил — сгинули. Один все же дошел через горы до какой-то страны, но там Игрок то ли венгр, то ли румын, что говорит — не понять. И английского не знает. Мы с ним кое-как границу по горам обозначили, сначала поторговали, потом бросили, уж больно дорого доставка через перевалы обходится. У купцов — дешевле.

— А чего тогда так поздно в разведчика вселился? — ехидно прищурившись, спросил я. — Три дня уж как твой разведчик в моей Тайной канцелярии отдыхал. Молчал, как партизан на допросе.

— У нас с соседом по общаге маска одна на двоих, — честно ответил Пампа. — Сначала договорились через день по очереди пользоваться, а тут он на какой-то порносайт вышел, заперся у себя в комнате, и неделю из сети его вытащить не могли…

Объяснения показались мне убедительными, но от болтовни пора была переходить к делу.

— Это… как там тебя, Пампа… Слушай, может, давай по настоящим именам? А то как-то по-детски получается. Я — Влад из Приокска, в Игре больше трех месяцев…

Пампа помялся, раздумывая, наконец сказал:

— Серега из Воронежа, студент журфака, четыре месяца в Игре.

— Что будем делать, Серега?

Дружить давай. Предлагаю границу провести по этой реке. — Серега, он же Пампа, вынул из сумы карту и ткнул пальцем в голубую извилистую ленту.

— Ты на голову давно проверялся? — удивился я такой наглости. — Мне до реки два дня пути, а твой разведчик, по его же словам, неделю по полному безлюдью пробирался.

Посол понял всю наглость своих претензий и пожал плечами:

— Твои предложения?

— Премьер, ау! Как тебе сосед? Думаешь, стоит доверять? Ну смотри!..

— Давай-ка для начала картами сопредельных территорий обменяемся, — предложил я.

Стоило признать, Серегина карта была обширней, зато моя — подробней, с обозначением залежей подземных ископаемых. Границу мы провели довольно быстро, без особых споров, но Серега долго канючил хорошую рудную жилу на моей территории. Я прикинул стоимость прокладки дороги в эту глухомань и согласился. Руды у меня и так завались, а добрососедство куда дороже выгоды.

Обмена технологиями у нас не получилось. Серега не стал отпираться и признался, что всучил разведчику всяческое старье, годное лишь для первобытных племен.

— А вдруг в плен захватит кто, обидно будет, — объяснил он.

Расстались мы удовлетворенные с обещанием немедленно выслать друг к другу дипломатов. Вручив Пампе список товаров для торговли, я подарил ему лучшего коня и отключился, чтобы порыться в холодильнике и чего-нибудь сожрать.

Шеф побарабанил пальцами по полировке стола, наконец глянул на меня:

— Опять опоздал? И сколько это будет продолжаться? Я, пристыженный, молчал. А что тут скажешь? Проспал.

Еще бы, всю ночь совет с министрами держал. Решали, что делать в сложившейся ситуации. Все дело в том, что к нам заглянул еще один конный разведчик. Но странный какой-то — полуголая тетка на верблюде. Показалась в трех разных местах, потом под столицей объявилась, по всему — на переговоры ехала, я и приказал ее не трогать. И вдруг разведчица исчезла, как и не было ее. Получается, что лоханулся я.

Естественно, министры мне ничего в глаза не сказали, не хватало еще, чтобы на Божество хвост поднимать! Но держались несколько развязно, и на лицах некоторых явно читалось легкое сомнение в моей компетенции.

Спорили долго, лишь под утро порешили: нечего ждать гостей, надо искать союзников самим. В тот же день на разведку отправились два десятка всадников с моими верительными грамотами.

— Ну так что? — прервал воспоминания мои нерадостные шеф. — Я же предупреждал тебя, Влад, что с бардаком, который был в конторе при прежнем руководстве, я мириться не буду. Специалист ты классный, не спорю, но на такую зарплату в этом городишке желающих найдется более чем достаточно. Согласен?

Я покорно кивнул.

— А ты ходишь, как вареный, помятый какой-то, глаза красные, — продолжал шеф, — словно и не спишь совсем. Бабу завел, что ли, новую, ха-ха-ха?

Я пробурчал что-то неопределенное.

— В общем, так, Владислав, — поднял указательный палец шеф. — Сегодня из-за тебя мы едва не лишились хорошего клиента, скажи спасибо ребятам, что тебя заменили. Делаю тебе последнее и решительное предупреждение! Еще одно опоздание, и пиши заявление по собственному…

Дождь лил не переставая, и ноги моей кобылы разъезжались по глине в разные стороны. Не хуже, чем у той самой пресловутой коровы на льду. Того и гляди — загремишь в овраг, шею сломаешь. Теперь понятно, отчего разведчики мои так быстро без вести сгинают, от души потрудился Создатель, дабы жизнь нам, местным Богам, усложнить. То чаща непроходимая, то трясина коварная на пути, то медведь голодный, то стая волков, то нечисть невиданная, в Красную Книгу не занесенная. А еще хуже — народ лихой с ножичками вострыми. Я и не думал, сколько их по лесам прячется. А дождь-то не на шутку разошелся, надо что-то придумывать. Вон как раз мельница водяная с мостиком через речушку.

Честно говоря, мельница эта мне совершенно не понравилась, слишком уж тщательно прорисована на фоне заурядного пейзажа. Не иначе, Создатель приготовил здесь для Игроков очередную пакость. Попробую угадать: переправиться через речушку я смогу только посредством этой мельницы, Создатель, я прав? Но небеса молчали и продолжали сыпать холодным мелким душем. Как бы там ни было, укрыться от дождя можно только на мельнице, да и кобыле пора отдохнуть. Привязав лошадь под навесом, я взвел курок револьвера и толкнул дверь ногой.

Из темноты грохнуло, что-то сухо щелкнуло над правым ухом, я немедленно нырнул за мельничный жернов и притаился. Ба-бах! — мельница снова на миг осветилась от вспышки — вторая пуля сорвала с меня шикарную ковбойскую шляпу, вырвав вдобавок клок волос. Ого! Неужели еще кто-то в живых остался? Вот уже два часа я, как обезьяна, прыгаю по гнилым лестницам этой дурацкой мельницы с «кольтом», отстреливая грязных ублюдков. Десятка три, наверное, уже положил. Одно радует: вооружены эти придурки лишь ружьями кремневыми да ножами. Впрочем, радости мало, я уже весь в бинтах, и в аптечке бальзама живительного лишь на пару глотков. А разведчик этот мне очень дорог, никто из моих так далеко еще не забирался.

Я перезарядил «кольт» — хороша все-таки машинка! Мои ученые постарались, не забыть бы поощрить и армию перевооружить, если выживу, конечно. А вот патрончики кончаются, надо принимать решительные меры.

Я подобрал шляпу, нацепил ее на черенок лопаты и осторожно высунул за край мельничного жернова. Этой уловке, наверное, уже тысяча лет, но на нее по-прежнему попадаются. Темнота мучного склада снова озарилась вспышкой, шляпу сорвало и отбросило в угол. Я, не раздумывая, выскочил из своего убежища и веером положил все шесть пуль в угол склада. Попал! Из угла раздался звук падающего тела и стон. Странный стон, какой-то не игровой.

Разбойничий атаман, морщась от боли, наматывал бинт на бедро и матерно ругался. Вот уж чего я явно не ожидал. Игрок в этой глуши!

— И откуда ты только взялся такой, — шипел атаман. — Всех моих ребят положил. С кем я теперь развиваться-то буду?

И действительно, с кем? Народу я пострелял здесь немерено. И мне было даже немножко стыдно, словно я ребенка неразумного случайно обидел.

— А чего же ты переговоры не начал? — смущенно спросил я.

— Начал — фигачал… — передразнил атаман. — Миссия у меня такая: грабеж на большой дороге, самогоноварение, мелкий рэкет, потом выход к морю и основание вольной пиратской республики. Я ж только неделю в Игре, а тут ты. Ну, отдал бы мне свое золото и шел бы дальше. Палить-то зачем? Конечно, с «кольтом»-то против «кремневок» всяк героем будет, ты бы еще «Калаша» взял.

— «Калашников» мои ученые еще не изобрели, — возразил я. — Но, согласись, твои-то первые начали, ножами перед лицом размахивали.

— Работа у них такая, ножами махать! Оооо! — снова застонал от боли атаман, пытаясь встать. — Что мне теперь делать-то? Самому на костылях на большую дорогу выходить? Или Игру сдавать? А я, между прочим, полгода очереди на регистрацию ждал.

Последнюю фразу атаман сказал с заметной Долей укоризны.

На самом деле никого не осталось? — виновато спросил я.

— Никого… А впрочем… Эй, есть кто живой?!! — проорал атаман на всю мельницу и прислушался.

Сверху раздался стон, потом еще один откуда-то сбоку.

— Есть, есть живые! — обрадовался атаман. — Эй, давайте все сюда!

Оказалось, дела у разбойничьего атамана были не так уж и плохи. Десяток разбойничков оказались только раненными, половина из них — легко, один и вовсе был цел, просто забился в угол со страху. Выяснилось, что еще трое из банды в перестрелке не участвовали, они гнали самогон на дальней пасеке и должны были подойти лишь к вечеру.

Опасливо посматривая на меня, разбойники совещались. Для поправки дел решено было напасть на ближайший поселок и навербовать новых членов банды на местной ярмарке, благо там сброду разного хватало…

Самогонка с медовухи оказалась на редкость хороша. Чистая как слеза, без запаха, а выпьешь, словно Христос босичком по душе пробежался (по возвращении выяснить, откуда в моей памяти эта чудесная фраза). Хлопнув с разбойничками по последней, я обменял остатки живительного бальзама на карту местности и собрался в дорогу.

— Оставайся, — уговаривал меня разбойничий атаман, оказавшийся Эдиком из Казани. — Ну куда ты поедешь на ночь глядя. Сыро, да и людишки лихие…

Кто бы говорил! Ночевать на мельнице среди разбойничьих рож мне совершенно не светило. Да и гора трупов, сваленных в углу склада, тоже на благодушный лад отнюдь не настраивала.

— А может, с нами? — уговаривал атаман. — Парень ты лихой, замом своим тебя сделаю, вторым человеком в банде будешь, дойдем до моря — капитаном станешь…

Я отрицательно покачал головой и молча направился к выходу.

— Ну, как знаешь! — зловеще прошипел атаман.

В принципе я был к этому готов, к сожалению, в реальной жизни благородные Робин Гуды среди разбойников попадаются не так часто, как хотелось бы. Сделав кувырок вперед, я услышал, как финка свистнула над моей головой и вонзилась в деревянную балку. Вскочив на ноги, я резко обернулся и всадил весь барабан моего «кольта» в атамана.

В ту же секунду мельница осветилась неземным светом. Виртуальная душа разбойника облачком отделилась от упавшего навзничь тела и стала быстро подниматься к потолку.

— Ну и козел же ты! — успела крикнуть душа перед тем, как ярко вспыхнуть и оставить облачко с кроваво-красной надписью «GAME OVER».

В общем, забавная получилась «стрелялка». И «кольт» себя хорошо показал, не забыть бы поощрить ученых, если выживу, конечно.

Русская печь была слишком велика для лесной избушки. Да и вообще, разве бывают в охотничьих сторожках русские печи? Впрочем, Создателя порой и не так заносило. Как сообщил мне воронежский Серега, его разведчики в тундре пингвинов обнаружили в большом количестве.

У печи, заплетая русые волосы в косу, сидела волоокая дева в сарафане. Увидев меня, дева радостно улыбнулась:

— Как зовут тебя, добрый молодец?

Квест! О нет, только не это! Надо же было попасться! Дева так же сахарно лыбилась и продолжала спрашивать:

— Как зовут тебя, добрый молодец?

Я рванулся обратно к двери и навалился на нее всей тяжестью тела. Без толку! Окно тоже не разбивалось, оно и понятно, это ж квест. Вот и сиди теперь, болтай с этой дурой, думай, как из избушки выбраться. Нет, спать, спать.

Я снял маску, с сожалением глянул на пустую сигаретную пачку и порылся в пепельнице в поисках подходящего бычка. Не найдя достойного, я еще раз посмотрел на занявшийся за окном рассвет, стянул джинсы и юркнул под одеяло.

Мало того что квестовая девка оказалась озабоченной дурой, она еще и жутко глючила. Знали бы вы, каких трудов мне стоило выбраться из той чертовой избушки да еще эту дуру с собой вытаскивать через печную трубу. Тут ее и начало глючить не по-детски. В какой-то момент девка перестала называть моего разведчика «добрым молодцем» и именовала не иначе, как «подружка». Вот и сейчас.

— Ну что, подружка, искупаемся? — хохотнула Марьяна Премудрая (так она представилась) и скинула сарафан. Под сарафаном ничего, кроме девичьих прелестей, не наблюдалось, впрочем, прорисовано все было качественно. Если пресловутая Марьяна и в жизни такая, я бы не отказался с ней познакомиться поближе.

Продемонстрировав мне прелести в полном объеме, Марьяна зашлась звонким смехом и шагнула к воде. Тут же глюкнуло, она опять оказалась одетой и снова предложила:

— Ну что, подружка, искупаемся?

Девку опять глюкнуло, стриптиз повторился, хорошо, хоть не зависла. Я полюбовался еще пару раз, загрустил и вышел в основную карту. Там меня ждало сообщение из главного Храма. Создатель ставил в известность, что я оштрафован за несанкционированное общение с другим Игроком. Наверное,

Серега из Воронежа получил такое же. Все не слава Богу! Я вышел в главный Храм и пожертвовал на богоугодные дела тысячу золотых. Надеюсь, Создатель оценит…

Шеф одарил нас взглядом работорговца, которому обманом всучили партию подбракованного товара. Я потер подбородок, вспомнил, что опять не успел побриться, и постарался скрыться за спинами коллег, благо народу в конференц-зал набилось много. Но, к счастью, сегодня шефу было не до меня. Его добычей была более крупная рыба — рекламщики и начальники отделов. Шеф потер запястье, продемонстрировав всем прекрасный золотой «Ролекс», ткнул пальцем в клавиатуру и вызвал на экран мудреный график с красными и синими зигзагами. Синий зигзаг в конце графика резко уходил вниз, что означало катастрофическое положение дел в нашем издательстве.

— Я собрал вас сюда, господа, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие, — начал шеф. — Наше издательство на гране разорения, так что вы все уволены! Прием новых работников я буду производить лично в индивидуальном порядке. Все, кроме начальников отделов, свободны.

Я блаженствовал. Солнышко нежно гладило мою кожу, легкие волны накатывались на песочек, ласково щекоча мои пятки, чайки вились над морем и кричали вызывающе, ансамбль мексиканцев в больших сомбреро тянул за моей спиной что-то грустное и протяжное. Наверное, они очень скучали по своей далекой родине, но возвращаться туда наотрез отказывались.

Я приподнялся на локте и снял очки. Подданные, окружавшие меня со всех сторон на почтительном расстоянии, немедленно повалились ниц, еще раз выражая горячую любовь к своему Божеству (то есть мне), снизошедшему до визуального явления. Уважают, то-то!

Хороший я все-таки сотворил курорт: уютные пляжики с белоснежным песочком, пальмы, красавцы-отели. Рай, да и только! Министр финансов, конечно, побурчал, предоставляя мне смету на это чудо света, и предупредил, что окупится курорт лет через тридцать, не раньше. Но что с того, разве это чудо не стоит вложенных в него денег? И разве не достоин я хотя бы недельного отдыха за все мои труды?

Неожиданно гитары за моей спиной смолкли, и раздалось тактичное покашливание.

— О Величайший! — Секретарь склонился в глубоком поклоне и протянул мне трубку. — Это вас!

— Влад? — прошипело в трубке (телефон мои ученые изобрели совсем недавно, и качество телефонных сетей Владиграда пока было далеко от совершенства). — Не опух еще от безделья? Что у тебя там все шумит? — Сквозь шум и потрескивание я все-таки узнал голос шефа. Немедленно сбросив маску, я схватил настоящую трубку и с почтением в голосе поздоровался. Тут же представил, как озвезденели мои подданные, увидевшие, как их Божественный исчез прямо с пляжного шезлонга, и хихикнул…

— Привет, привет, — ответил шеф. — На работу-то пока не устроился? Вот и отлично! Есть «калым» на хорошую сумму, возьмешься?

Я не торопился отвечать.

— Давай так, Влад, — не дождавшись ответа, предложил шеф. — Справляешься, беру тебя в штат, нет — сам понимаешь…

Работенка была не сложная, но колготная, книга с обилием мудреных схем и графиков. Терпеть не могу научных трудов. Скинув файлы в общую папку, я рассчитал примерный объем работы и присвистнул. Две недели на этот заказ уже не казались мне уймой времени. Успеть бы до срока. Да и об Игре придется на это время забыть, а что, если…

Президент моей академии, сухенький старичок в старомодных очках, выслушал меня и понимающе кивнул.

— Я рад помочь вам, о Божественный, но… До изобретения компьютеров нам еще очень далеко, и я с трудом представляю, как обращаться с этими… файлами? Я правильно называю?

— А если я все скину вам в распечатке, на обычных листах, в таком вот виде, — предложил я и щелкнул на иконку «Print».

— Это совсем другое дело — обрадовался академик, просмотрев лист с текстом и двумя схемами. — Это мы запросто!

Шеф просто сиял от удовольствия.

— Ну, Влад, удивил! Признаюсь, не ожидал, думал, ты — раззвездяй без всякого чувства ответственности, а ты… Давай колись, откуда у тебя эта программа, заказчик просто визжал от восторга!

Действительно, книжка получилась на редкость хороша: с солидными, от руки исполненными графиками и схемами, с виньетками в виде дубовых листьев в углах страниц, с прочими прибамбасами, присущими скорее средневековым фолиантам, нежели современной научной литературе. Честно говоря, я сомневался, а не перегнули ли палку мои академики, но переделывать было поздно, пришлось сдавать все как есть. Заказчику понравилось.

— Вот тебе за работу. А это премиальные от заказчика, — добавил шеф, выкладывая на стол конверт. — У нас все честно! Давай недельку еще отдохни, пока мы в новый офис переезжаем, а потом выходи на работу. Считай, что принят.

В коридоре я осторожно раскрыл конверт и увидел зеленые деньги. Купюры на ощупь приятно шуршали.

Пейджер пискнул и сообщил, что у моего разведчика, неделю назад застрявшего в квесте, что-то изменилось. Хорошая новость, честно говоря, я уже на этого парня рукой махнул. Поставив разгрузку судов в порту на автомат, я надел маску.

Марьяна уже не показывала стриптиза. Она сидела в кустах, прикрыв сочную грудь и лобок руками, и грязно ругалась по-украински, примешивая русские, польские и английские слова. Судя по эмоциональности выражений, в эту глюченную дуру наконец-то вселился Игрок.

— Що, курва, вылупывся?!! — шипела красавица. — Дывчин нагых нэ бачыв? Видверны очи бесстыжи до лису.

Я наконец обрел дар речи, соскочил с коня и с улыбкой сказал:

— Да хватит тебе прятаться-то. Я уж на тебя насмотрелся во всех видах, дальше некуда.

— Сгынь, злыдень, мать твою фак! — тут же раздалось из кустов.

— Давно бы сгинул, если бы не твой глюк. Если играешь, то хоть вирусов-то убивай, а то всю сеть заразишь.

Марьяна промолчала, видно, мой упрек попал в цель. Наконец из кустов донеслось:

— Пан може подать дывчине плаття?

Я пожал плечами, поднял с земли сарафан и бросил его в кусты. Там зашуршало, наконец Марьяна вышла и нерешительно остановилась передо мной. Девица заметно дрожала и непроизвольно почесывалась.

— Комары? — поинтересовался я.

— Жуть, просто спасу нэма, — объяснила Марьяна. — Пока вид тэбэ ховалась, всю зижралы тай змерзла шибко.

Я по-джентльменски снял камзол и накинул на плечи дивчине. Она было дернулась, но одеть себя дала и вроде как даже улыбнулась.

— Чего так долго не появлялась? — спросил я. — Это ж двойной квест, его вдвоем проходить надо. Я из-за тебя здесь на столько времени завис.

— Свиту нэ було.

— Что? — не понял я.

— 3 Украины я, — объяснила девица, делая ударение на «а». — У нашем сели свит видключылы на нидилю, не можно було у сэть войтыты. Тильки пару годын назад врубылы, а тут йще цей вырус. Еле-еле «дохтуром вебером» пэрэкандубачыла.

Хотя девица была явно взбалмошная, это фрикативное «Г» и милое «Ы» вместо «И» мне даже нравилось.

— Слышь, красотка, а чего ты здесь делаешь?

— То ж, що и ты, развидку роблю, — ответила Марьяна.

— А что у вас, мужики повывелись? — поинтересовался я.

— Та ни, кобелив хватає, просто це дорога ведэ к ымперыи амазонок. Воны чоловиков, то есть мужчин, сразу того, у хвилыну — тай к стенке, без всяких переговоров. Вот и приходится дывчин посылать. И ты бы, хлопець, туды не ходыв…

Без глюков квест решился довольно быстро. Из шелкового царского шатра, где томилась дева, мы сотворили нечто вроде воздушного шара. Марьяна распустила косу и из цветных лент сплела сетку для гондолы, на саму гондолу пошла ступа Яги, найденная в той самой избушке. Под горелку приспособили керосиновую лампу, тоже позаимствованную у Яги, а газа нашлось в избытке на ближайшем болоте. Правда, долго думали, как же зажечь лампу, всю печку Яге разворотили в поисках уголька. Наконец сообразили: положили кусок сухой бересты к Ворон-камню, посыпали ее порохом из последнего патрона и доверили моей кобыле по камню стукнуть подкованным копытом. Искр было хоть отбавляй.

Рвущийся вверх шар теперь удерживала лишь веревка. Я чмокнул дивчину в щеку и забрался в ступу.

— Слушай, а ты на самом деле такая? — спросил я бестактно.

— Какая?

— Ну вот такая. — Я сделал руками движение, в выгодном свете отображающее девичьи формы.

Марьяна зарделась и опустила глазки:

— Да ну тебя. Ну, в общем… похоже.

— Тогда в скором времени жди в гости с посольством. Познакомимся поближе! — крикнул я и рубанул тесаком по веревке.

Насладиться прелестью полета мне не довелось. Едва мой шар поднялся над облаками, ввалилась Маринка, устроила скандал и поволокла меня к своей подруге на дачу, где справлялся чей-то день рождения. Весь вечер я дежурно улыбался, мысленно пребывая в Игре, сказал пару остроумных тостов, едва не подавился полусырым шашлыком и к вечеру, совершенно задубев, надрался. Впрочем, я был не одинок, напились многие, так что день рождения удался.

Маринка сгрузила мое тело у подъезда, сама расплатилась с таксистом и осталась на ночь. Обнимая и целуя Маринку, я почему-то представлял, что обнимаю и целую гарну дывчину Марьяну. Приснится же такое! Хорошо хоть, что у меня нет привычки разговаривать во сне, а то бы Маринка мне задала за виртуальную измену!

Меня довольно грубо втолкнули в сарай и заперли. Минут через десять дверь открылась, и появился высокий мужчина в ковбойской шляпе со звездой шерифа на светлой замшевой куртке. Некоторое время он в упор рассматривал меня, потом спросил:

— Ху а ю? Веа а ю флай фром? Вот ду ю нид? (Кто ты? Откуда ты прилетел? Что тебе здесь надо?)

Вот тебе и на! Случилось то, чего боялся. Видно, далеко меня ветром занесло, раз на англоязычников нарвался. Надо признаться, мои познания в английском были далеки от совершенства. Точнее, английского я совсем не знал, что касается изучаемого в школе немецкого, то я, наверное, смог бы что-то прочитать и перевести со словарем, но где бы его взять? Увиденное здесь было похоже на большой поселок старателей времен золотой лихорадки, откуда здесь словари? Что делать-то?

Вспомнив голливудские фильмы, я все же попробовал ответить по-аглицки, то и дело сбиваясь на немецкий:

— Ай донт спик инглиш, ай спик дойч, абер зер шлехт. Их бин руссиш, то есть рашен фром фа истен ланд, то есть кантри. Ай кам виз пис! Ферштейн? (Я не говорю по-английски, я говорю по-немецки, но очень плохо. Я русский из далекой страны на востоке. Я пришел с миром! Понимаешь?)

— Рашен? — удивился шериф. Не знаю, понял ли он хоть чего-нибудь из мною сказанного, но лицо его изменилось, глаза приобрели осмысленность — в шерифа вселился Игрок.

— Хей, рашен, веа а ю фром? А ю фром Москау, Петесберг? Ай возе ин Питесберг файв еаз эгео. Э вандифул сити! Ю а э спай оф KGB, ант ю? (Эй, русский, откуда ты здесь взялся? Ты из Москвы? Петербурга? Я был в Петербурге пять лет назад, чудесный город! А ты не шпион КГБ?)

Оказывается, я не такой уж и тупой в английском. Из этого монолога я все-таки понял, что америкос знает Москву и Питер, что Питер ему нравится и что меня принимают за шпиона КГБ.

— Ноу Ки-Джи-Би! — запротестовал я. — Френд миссион! Миру — мир! Ай — дипломат. Ай лайк Ю-Эсэ-Эй! (Нет КГБ! Миссия дружбы! Я — дипломат. Я люблю США!)

— Ноу USA, — приложил палец к губам шериф и ткнул пальцем вверх, намекая, что Создатель довольно жестко штрафует Игроков за попытки пообщаться не по игровым кличкам. — OZZ, ленд OZZ!

— Оз?!! — обрадовался я и затараторил: — «Волшебник Изумрудного Города»! Гудвин! Элли! Дог Тотошка! Страшила, Дровосек, Гингема, Бастинда, Урфин Джюс!

Америкос вытаращил глаза:

— О йес! Урфин Джюс — а о Год! Хи из э рула ов виз плейз. (О да! Урфин Джюс — наш бог, он властитель этих мест.)

Шагая по дороге, вымощенной желтым кирпичом, что вела во дворец к Урфину, я с удивлением смотрел на отряд дуболомов, тащивших куда-то мой сдувшийся шар, на бригаду железных дровосеков, вкалывавших на лесоразработках, на эскадрилью отбомбившихся драконов, заходящих на посадку. Владыка и Бог этих земель Урфин Джюс уже с кем-то воевал…

Вас когда-нибудь расстреливали? Тогда считайте, что повезло. Мерзкие чувства испытываешь, когда тебя ведут на расстрел. Я ступал босыми ногами по заморской пыли, стараясь не напороться на колючку, и щурился от яркого солнца.

Шериф ехал рядом на гнедой кобыле и, листая русско-английский разговорник, объяснял, что лично против меня ничего не имеет: «Бизнес из бизнес, нефинг песонол» (Дело есть дело, ни фига личного), но приказ есть приказ. Евонный начальник порешил, что из-за сугубой отдаленности у наших государств вряд ли могут сложиться добрососедские отношения и торговля. Кормить лишнего юнита в условиях военного времени Бог этого мира Урфин. Джюс считал накладным, поэтому решено было расстрелять меня, как шпиона.

— Такие экзекуции, — объяснял шериф с помощью словаря, — очень хорошо влияют на боевой дух армии.

Спасибо, успокоил. Вот и яма. Хорошо хоть самого копать не заставили. Охота была в чужой пыли ковыряться в такую-то жару. Шериф угостил меня последней сигарой, я прикурил и глянул в небо. Высоко в облаках дракон-бомбардировщик вяло отбивался от эскадрильи ехидных старушек в ступах. Одна из них вошла в пике и лихо смазала дракоше метлой по бугристой роже, тот в ответ плюнул в нее языком пламени из левой головы, но не попал.

— Не отобьется. Капут дракоше, — грустно констатировал шериф и достал из кобуры здоровенный «кольт». — Ну что, ю а реди?

Я еще раз затянулся, бросил остаток толстой сигары в яму, куда должно было упасть мое виртуальное тело, перекрестился и за мгновение до выстрела снял маску.

Через секунду счетчик жителей показал, что одним подданным у меня стало меньше. Почти в то же мгновение цифра стала прежней — из столичного роддома, тоже носящего мое имя, выбежала счастливая мамаша со свертком в голубых бантиках. Мужик родился, солдат…

Не знаю, откуда Маринка узнала об этом круизе. Не иначе была в нашем новом офисе и наткнулась на доску приказов и поощрений. Дело в том, что мои академики расстарались для одного бандитствующего поэта на пятитомный сборник сочинений (я сдуру выдал этот маразм за собственные стихи, теперь все дети в школах моей империи учат этот лирический бред наизусть). Заказчик — хозяин пары казино и десятка вещевых рынков — не только писал умилительную лирику про березки и юных дев с косой по пояс, но и владел к тому же довольно крупной туристической фирмой, которая и вознаградила меня месячным круизом вокруг Африки на суперсовременном лайнере. А шеф в воспитательных целях известил об этом коллектив. Я, разумеется, ни в какой круиз ехать не собирался, намереваясь спихнуть путевку кому-нибудь хоть за полцены, а самому с головой уйти в Игру. Еще бы, какой тут круиз! В Думе смута, очередной экономический кризис, который едва не обернулся дефолтом, и Серега отказался покупать мой никель и молибден, а еще друг называется! Добавьте сюда пограничные конфликты с этим долбаным румыном-венгром на севере, наскоки амазонок на пограничные заставы на юге, да и Марьяна в последнее время что-то странно себя ведет, на переговоры не откликается. Или опять у них в поселке «свит вырубылы», либо задумала что. Какой уж тут отпуск.

— Нет, Влад, так больше нельзя! — выговаривала Маринка, заслоняя от меня экран нового монитора своими прекрасными формами. — Ты посмотри, как ты живешь, у тебя даже телевизора нет. Из мебели один диван да кресло. А на кого стал похож? Вечно небритый, лохматый, лицо позеленело, глаза красные, совсем как твой чокнутый Витек стал. На тусовки не выбираешься, друзей забросил, вспомни, когда последний раз на дискотеке были? Спятишь ты со своим компьютером! Все, собирайся, едем…

С Маринкой спорить бесполезно, единственное, на что мне удалось ее уговорить, — вечер перед отъездом я могу посвятить инструктажу своих министров.

Ломало меня, конечно, сильно. Маринка думала, что у меня банальная морская болезнь, но в мучениях моих волны Средиземного моря были совершенно не виноваты. Мне не хватало моей Игры, не хватало созданного мною Мира. Запершись в шикарной каюте лайнера, я бредил и мысленно представлял, как министры собираются на совещания, как спорят насчет разделения бюджетных средств, как ругают военного министра за излишний милитаризм, а министра культуры, наоборот, за излишний пацифизм. И еще я представлял, как гибнут мои разведчики в дальних краях, не имея возможности выбраться из критических ситуаций без моих мудрых подсказок.

Впрочем, через неделю я почти отошел, и круиз получился отменным. Но не было такого дня, чтобы, засыпая, я не пожелал мысленно всем моим подданным спокойной ночи.

Едва такси с Маринкой тронулось с места, я стер с лица глупую улыбку, подхватил тяжеленную сумку с вещами и сувенирами и кинулся в свою малосемейку. Не переодеваясь, дрожащими от нетерпения руками я стер слой пыли с засветившегося монитора и щелкнул по иконке «Суперцивилизация XXL». Вот он, мой Мир! Как же вы прожили без меня два с половиной года, родные? Соскучились, наверное?

Но вместо привычной карты экран показал мне заставку: «Засекречено по случаю объявления Чрезвычайного положения!» Что за дела? Я вышел в правительство, там, несмотря на глубокую ночь, заседали. Кабинет министров заметно обновился. Большинство этих лиц я видел впервые. Странно, что-то я не припоминаю, что назначал досрочные выборы. В основном министры прятали глаза, но некоторые смотрели даже вроде как с вызовом. Премьера Пасюкова на привычном месте не было, в его кресле восседал Малюта и нервно жевал кончик уса.

Первым нашелся снова занявший свое место советник по науке. Он несколько похудел в тюрьме, но голос остался тот же, елейно-приторный:

— О Божественный! Как прекрасен лик твой! Как идет тебе этот неземной загар. А этот белый тропический костюм…

— Заткнись! — оборвал я его. — Малюта, объясни, что происходит, где Пасюков, почему я не могу войти ни в одно посольство, почему я не могу посмотреть на карту МОЕГО мира?!!

Малюта оставил в покое правый ус и тут же взялся за левый.

— Я жду, — повторил я угрожающе.

— Пасюков оказался предателем, — наконец выдавил Малюта. — Он готовил заговор против тебя, Божественный. Нам чудом удалось разоблачить этого агента Амазонок и Арканара. Карту же я спрятал специальной заставкой, потому что идет война. На нас напали коварные соседи. Ты же не хотел бы, Величайший, чтобы какой-нибудь враг пробрался в твое жилище и срисовал карту. Но если ты возжелаешь, Божественный, то завтра… Бред какой-то! Заговоры, война, шпионы…

— Никаких завтра! Открой мне карту немедленно! — резко приказал я.

Малюта нерешительно оглянулся на министров, но карту все-таки открыл, и я схватился за «мышь».

Начнем со столицы: настроение граждан тревожное, оно и понятно — война. Безработицы нет, тоже понятно, все мужики на фронте. А это что еще за новость? На берегу чудного рукотворного озера, в том самом месте, где по моим планам детишки должны кружиться на карусели, возвышаются красавцы-дворцы. И кто же хозяева? Вот они где все, мои министры и советники. Пока хозяин в отъезде, решили себе жилищные условия улучшить, дворцов понастроить. А на какие шиши? Казна-то пустая! Хорошо, ребята, дайте время, я с вами разберусь…

Посмотрим, что на общей карте. Так, на первый взгляд все нормально, леса, поля, леса и горы. А это что за красные вспышки на границах. Ого? У нас что, с Серегой пограничный конфликт? Он что, умом тронулся, его ученые только-только дизельный двигатель изобрели, куда ему со мной тягаться? Э-э-э, да это же мои войска на его территории, вон синие прямоугольники, означающие полки, и даже танковый батальон у того самого железного рудника, что я подарил барону Пампе из Воронежа как символ вечной дружбы.

Я схватил «мышь», обвел свои войска рамкой и приказал прекратить огонь. Немедленно в углу монитора высветился командующий восточным фронтом генерал Лукогорев.

— Господин гениалиссимус! — начал он, отдав честь. — Не понял приказа, ой…

Наконец служивый разглядел, что докладывает не Малюте, а своему непосредственному Божеству.

— Генерал, — сказал я сурово. — Доложите обстановку.

— Согласно директиве генерального штаба, — отчеканил Лукогорев, снова козырнув, — продолжаем наступление вдоль реки Леночка и ведем упорные бои с агрессором.

— Каким агрессором? — спросил я.

— Войсками Королевства Арканар, вторгшимися на нашу территорию и захватившими богатейшие разработки стратегического сырья — железной руды!

— Какого стратегического сырья? — опешил я. — У нас этой руды хоть завались!

— Не могу знать, Божественный! Согласно директиве…

— Какой директиве?!! Ты что, не знаешь, что этот рудник я с самого начала подарил Сереге… то есть Арканару?

— Не могу знать, Божественный! Согласно директиве генерального… — заладил генерал заевшим патефоном.

— Отставить! — скомандовал я, и генерал послушно замолк. — Слушать мое приказание: войска отвести на довоенные позиции, огня не открывать, все резолюции генерального штаба отменяются до моего особого распоряжения. Выполняйте!

За ночь я почти навел порядок в своей стране: снизил налоги до 15 %, приказал арестовать Малюту вместе с его министрами, описать их дворцы и прочее имущество, отправил послов ко всем соседям с предложением мирных переговоров. Первым появился Серега, то есть Пампа. Барон чуть заметно поклонился и сухо поинтересовался, чего хочет от него вероломный князь. Владислав.

— Брось, Серега, это ж я!

Пампа недоверчиво посмотрел на меня и спросил:

— Влад? Это ты, точно?

— Точнее не бывает! Серег, то есть досточтимый Пампа, а не соблаговолите ли рассказать, что здесь происходит?

Серега хмыкнул:

— А то ты не знаешь. Войну ты, братан, объявил всем кому только можно.

— Я, войну?!! Да меня месяц не было дома! Я в круиз ездил вокруг Средиземки.

— В круиз? Ну, тогда понятно. А я думал, у тебя крышу снесло или ты ядрену бомбу у кого украл. Больно уж борзо политику вел. Слушай, ты извини, тут меня соседи на переговоры приглашают, наверное, все из-за тебя. Я позже с тобой свяжусь.

Следствие велось быстро, солдаты нового министра обороны Лукогорева привозили заговорщиков пачками и еле успевали распихивать их по и без того переполненным камерам Тайной канцелярии, как поступала новая партия предателей. Следователи не спали сутками. Но часть заговорщиков во главе со сбежавшим Малютой окопалась в Сосновоостровске, пришлось город окружить и во избежание лишних жертв брать предателей измором.

Последним на допрос привели бывшего министра культуры. Старик за время следствия явно сдал, впрочем, и премьер Пасюков, возглавлявший следственную комиссию, здоровяком не выглядел. Оно и понятно: два года в тюрьме, пока я наслаждался круизом. Слава Мне, что расстрелять не успели!

Премьер прокашлялся:

— Давай, Пал Палыч, рассказывай, как до такой жизни докатился, как нашему Божественному решился изменить?

Культурный министр не отвечал, лишь беззвучно шевелил губами.

— Как же ты ворам уподобился, типа советника по науке? — укоризненно продолжал Пасюков. — Он-то тот еще проходимец, а ты — заслуженный человек, наградами отмечен.

— А что толку с этих наград?!! — вдруг по-бабьи, фальцетом вскрикнул бывший министр. — Их на хлеб не намажешь! А жизнь-то проходит!

— И ты решил сам себя наградить, — констатировал Пасюков. — Дворец себе за счет средств культуры построить? Бога ты не боишься, Палыч…

— Есть с кого пример брать, — неожиданно возразил министр. — Не на нашего ли Божественного работала столичная Академия целых полгода, забросив все остальные дела? И что им в награду? Премия в размере месячного оклада и благодарность в личное дело. А Божественному нашему баксы в конверте и круиз вокруг Африки…

Ну и змеюку я пригрел у себя на груди. А такой тихенький с виду был старикашка…

Пасюков вопросительно глянул на меня, я в ответ лишь пожал плечами.

Мои плотники уже почти закончили сколачивать эшафот на центральной площади столицы, палач деловито проверял веревки на разрыв, когда в дверь позвонили. Я глянул на часы. Полпятого утра. Ого! В такую рань в гости обычно не ходят. Неужели соседей залил? Я бросился в ванную, но там все было сухо. Подойдя к двери, я прислушался. Позвонили опять, на этот раз решительно и долго.

— Кто там? — осторожно спросил я.

— Открывайте, милиция!

— Какая милиция, зачем? Я не вызывал…

Договорить мне не дали, дверь слетела с петель под мощным ударом, в лоб мне врезалось что-то тяжелое и твердое, последнее, что я услышал, были крики: «Всем оставаться на местах, ОМОН!» и почему-то жужжание принтера…

Голова раскалывалась. Я с трудом открыл глаза и огляделся: серые стены, на окнах решетки, длинный топчан в полкомнаты.

Что это? Где я? Где, где, в Игре… Не иначе, опять мой разведчик в какую-то передрягу вляпался. Не до него сейчас, надо страну от смуты спасать, предателя Малюту арестовывать…

Я попробовал снять маску, но маска не снималась. Точнее, ее не было. Не понял, в чем дело? Неужели реальная жизнь? Но это нереально!

Рядом что-то зашевелилось. «Что-то» оказалось здоровенным мужиком с сильно опухшей физиономией. Мужик глянул на меня, дыхнул перегаром и громко расхохотался:

— Ну, брат, и видок у тебя!

Я опустил глаза и с ужасом обнаружил на груди своего белоснежного в прошлом костюма огромный отпечаток казенного сапога. Размер 45-й, не меньше. К тому же правый лацкан моего одеяния был заляпан какими-то бурыми пятнами. Я ощупал рукой лицо. Над правой бровью болело и было влажно. Глянул на ладонь — кровь. Настоящая кровь, это уже не Игра…

В коридоре загремело, дверь камеры открылась, и в проеме нарисовался натуральный рассейский мент в сержантских погонах.

— Мамичев. Есть такой? Давай к следователю на беседу.

Менты довольно быстро врубились, что дверь мне выбили зря и костюм попортили без особой надобности. Анонимный звонок оказался ложным: я никак не мог быть похитителем бизнесмена Айванесова и требовать за него выкуп. У меня было стопроцентное алиби, выражавшееся в круизе вокруг Африки на комфортабельном скоростном лайнере. Путевка, авиабилеты лежали тут же на столе вместе с пачкой фотографий, где я в обнимку с Маринкой на фоне пальм. И дата, между прочим, есть. Но ведь кто-то позвонил в милицию и сообщил мой точный адрес.

В это время в стену постучали:

— Мужики, телик включите, там про Айванесова показывать будут.

Менты отстали от меня и расселись перед телевизором. Сначала показался колокол, качающийся туда-сюда, потом нарисовалась физиономия ведущего, невысокого мужичка с ехидной улыбкой и микрофоном.

— В эфире программа «Набат»! — обрадовал он. — Новость дня: освобожден предприниматель Айванесов, за которого неизвестные преступники неделю назад потребовали выкуп в сто тысяч долларов. Похитителями оказались деловые партнеры Айванесова, предприниматели Карапетян и Коровин. На первом же допросе похитители, державшие Айванесова в подвале загородного дома, заявили, что он их «кинул» на указанную сумму и они всего лишь хотели получить свои деньги назад.

Камера показала задержанных за решеткой: здорового мужика с огромным клювом явно кавказского типа и мелкого хлюпика в очках. К моему удивлению Коровиным оказался именно клювастый.

— Тогда объясни, объясни нам, — настаивал «злой» следак. — Откуда это у тебя в принтере оказалось?

На стандартном листе А-4 крупным шрифтом было напечатано требование принести выкуп за господина Айванесова в полночь на местное кладбище.

— А хрен его знает откуда! Я же русским языком объясняю, не знаю я ни Айванесова, ни того, что его похитили. Я в круизе был месяц, только вчера приехал. И принтером этим никто месяц не пользовался, только когда ваши костоломы из ОМОНа ворвались, мне показалось, что он заработал…

— Тогда послушай, — предложил «добрый» следак и вставил в магнитофон кассету с «наводкой» на мою квартиру. — Тебе этот голос не знаком?

Мне ли не знать этого голоса?!! Это ведь я его придумал: густой мощный, чуть хриповатый голос с примесью северного «оканья», голос бывшего начальника моей Тайной канцелярии Малюты. Но этого не может быть! Как он мог позвонить в милицию, его же не существует!

Я не узнавал своей столицы. По улицам и площадям бродили толпы горожан. Я увеличил карту до предела и прочел лозунги митингующих. В основном это были призывы типа: «Долой войну!» и «Божественный с нами!» Но часть манифестантов несла иные лозунги: «Война до победы!» и «Бога нет!»

Порой толпы встречались, и в местах их встреч начинались потасовки. Мои городовые сбивалась с ног, лупя манифестантов резиновыми «демократизаторами», переполненные участки не вмещали задержанных. Я подумал, снял с фронта пару полков и щелкнул «мышкой» по столице. Хватит демократии, пора вводить комендантский час.

В этот момент позвонил подполковник Кудасов, которому я поручил блокаду Сосновоостровска. Отличный офицер! Это он придумал окружить родной город Малюты железной дорогой и гонять по нему бронепоезда. Никуда теперь предатель не денется, жителей только жалко, они-то за что страдают.

— Мой Божественный! — отдал честь подполковник. — Изменник Малюта готов сдаться, но перед этим просит выслушать его.

Я плотоядно ухмыльнулся. Спекся предатель? Только бы не придумал пулю себе в лоб пустить, он мне живой нужен. Для допроса с пристрастием и открытого судебного процесса. Пусть мой народ узнает, как Малюта осмелился настучать на Божественного в милицию.

Я надел маску, вселился в парламентера и двинулся в сторону Сосновоостровска.

Объяснять шефу, что я не справлюсь с этой работой за две недели, было очень трудно. Он и так считал меня немножко чокнутым, а представляете, что он подумает, когда я объявлю, что по случаю всеобщей мобилизации две трети мужчин из моей Академии наук призваны на фронт? Седьмая бригада, здоровенные санитары, смирительная рубашка и уютная палата в здании с желтыми стенами. В дурдом мне не хотелось, терять работу — тоже. Пришлось соглашаться.

Эта троица во дворе мне сразу не понравилась. Нет, я ничего не имею против компашек, распивающих пиво за дворовыми столиками, но эти трое как-то неправильно сидели: пива не пили, анекдотов и баек не травили. Кого-то ждали. Внутренний голос подсказал, что ждут меня, и он не ошибся.

Я не успел дойти до подъезда, как меня окружили и довольно бесцеремонно оттеснили к беседке.

— Слушай сюда, братан, — процедил самый высокий из троицы, бритый здоровяк в кожаной куртке. — Ты это, перестал бы бочку катить на министра финансов.

— Какого министра? — пролепетал я.

— Брось дуру валять! — пригрозил здоровяк, доставая из внутреннего кармана складную дубинку. — Сам знаешь какого. Пусть работает мужик на своем месте, у нас с ним дела, понял?

Возражать я не решился.

Троица степенно скрылась за углом. Я стоял, как доской пришибленный. Да, я действительно отправил вчера своего министра финансов как активного участника заговора в Тайную канцелярию, где у меня заведует новый костолом — стоматолог с совершенно семитской фамилией Айболит. Но откуда эти трое об этом знают? И какие у них могут быть с министром дела? Его же нет! Он же не существует!

Послушайте, кто-нибудь может дать мне телефон хорошего психиатра?

Далеко не в лучшем расположении духа я вернулся домой, включил монитор и сразу же встретился глазами с Малютой.

— Поговорим? — предложил Малюта. Я кивнул и надел маску.

Палаты Малюты поражали эклектичностью. Низкие потолки и огромные венецианские люстры, грубо сколоченные столы и изящные стульчики в стиле Людовика, не помню какого по счету. На выбеленных простой известью стенах висели настоящие шедевры. Я узнал картины кисти Рембрандта, да Винчи, Сурикова, Айвазовского. За одной из полуоткрытых дверей краем глаза я заметил знакомый интерьер. Так вот она куда делась, Янтарная комнатам.

Вопреки ожиданиям Малюта сидел не на троне, а на большом армейском ящике, выкрашенном под камуфляж.

— Приветствую тебя, Божественный! — тихо сказал он и поклонился.

— Здорово, предатель! — ответил я, усаживаясь в большое мягкое кресло у окна. С этим уродом я решил не церемониться.

Малюта вздохнул:

— Все злишься, предателем меня называешь, а зря. Ведь многого ты, Божественный, не знаешь.

— Чего же именно? — поинтересовался я.

— Многого, — повторил уклончиво Малюта.

— У меня со временем напряг, — прервал я заплечных дел мастера. — Надо порядок наводить в том бардаке, что вы без меня натворили. Хотел говорить, просить о чем-то, так говори, проси.

Вообще-то я рассчитывал, что Малюта кинется ко мне в ноги и будет просить пощады. Но самозваный гениалиссимус (надо же, какое звание ему придумали) поступил иначе:

— Признаюсь, ты победил. Переворот не удался, эта столичная мразь оказалась трусами и предателями. Я им дворцов понастроил, земли подарил, а они как тебя увидели, в штаны наложили, а еще вчера в верности клялись…

— Странный ты, Малюта. Чего ты еще ожидал? Разве можно затевать заговор против своего непосредственного Бога?

— Да всем давно плевать на Богов, все хотят просто жить, хорошо жить! Жаль, что ты этого до сих пор не понял. Короче, я хочу сделать предложение. Ты остаешься Божественным со всеми привилегиями, я восстанавливаю твои статуи на улицах городов, я даже отменяю преподавание атеизма в школах и академиях, но ты в свою очередь обещаешь в управление государством больше не лезть!

От такой наглости я лишился дара речи, а потому Малюта беспрепятственно продолжал:

— Ты, конечно, много потрудился и, хвала Создателю, сотворил очень хороший Мир. Но ты отстал от жизни, Божественный. Прежние методы руководства, волюнтаризм, уже не отвечают законам и правилам современного мира.

Я наконец смог говорить:

— И это говоришь ты? Ты, который устроил переворот, сверг законную власть и назначил сам себя гениалиссимусом?

— Для благого дела и только на период военных действий. Как только внешняя угроза исчезнет, я тут же, клянусь, передам власть всенародно избранной Думе.

Я расхохотался. По-настоящему! Минут пять я ржал, держась за живот. Да, давненько меня так не смешили.

— Малюта, я создал тебя хитрой лисой, но не думал, что ты можешь превратиться в такого циника. «Суперцивилизация ХХL» — это военная стратегия, и обычное состояние играющих — война. Война до полной победы по всей карте. Но это — война до бесконечности! Так ты решил стать пожизненным диктатором? А чтобы игрок, создавший и тебя, и всех остальных, и весь этот Мир, не мешал, его можно упрятать за решетку, настучав в милицию, так?

Малюта прошелся по залу, остановившись у окна, пожевал ус:

— С милицией я погорячился, признаюсь. Но очень ты меня разозлил. Только согласись, вообще-то этот Мир сделал не ты, а Создатель Игры, и ты — лишь пользователь. Что, не ожидал? Я еще и не такое знаю! Не такие уж мы здесь дураки, хоть и тобой созданы. Послушай, Божественный, ну зачем тебе это? Что, других игрушек мало? Поиграл бы в «WARKRAFT V» что ли, классная игрушка! Давай договоримся: ты не лезешь к нам, мы не лезем к тебе. Наша Академия и дальше будет работать на тебя, еще лучше работать. Будешь грести бабки лопатой в своей конторе, жить в свое удовольствие, на Маринке женишься. В противном случае…

Бред, нет, это натуральный бред! Урод, существующий лишь в памяти компа, учит меня жить. Меня, человека, его придумавшего! И не только учит, еще и угрожает. А может, правда дать по Сосновоостровску с орудий крупного калибра, как предлагал Кудасов? Но стрелять по своим… Да, представляю, каково было белым офицерам в гражданскую. Стрелять в свой народ, в солдатиков, с которыми в одних окопах сидели. Впрочем, если верить истории, солдатики особо подобными угрызениями совести не страдали…

— …в противном случае мы будем вынуждены пойти на крайние меры, — закончил костолом.

— Это какие же? — ухмыльнулся я.

— А вот какие! — Малюта подошел к ящику, на котором незадолго до этого сидел, и откинул крышку. — Знаешь, что это такое?

Наверняка глаза у моего парламентера вылезли из орбит, как у похотливого краба.

— Ядерная боеголовка от «СС-22-Сатана»! Одна здесь, еще две во Владиграде! — гордо объявил Малюта. — И если ты не согласишься на мои условия…

Где-то мои спецназовцы прокололись. Надо было все-таки самому группу спецназа возглавить! А может быть, эти боеголовки и нельзя было обезвредить, Малюта был сволочью, но отнюдь не дураком.

Зрелище было незабываемым: сначала огромный белый гриб поднялся над Сосновоостровском, потом еще два над Владиградом. Не блефовал, оказывается, Малюта, сам сгорел и остальных в пекло отправил. Я с ужасом наблюдал, как лица моих верных министров и советников превращаются в оскаленные черепа и тут же рассыпаются в прах. Я смотрел на счетчик населения, видел, как стремительно уменьшается число жителей моей страны, и по щекам моим катились слезы. Я наблюдал, как огонь слизывает целые столичные кварталы, как вспыхивают фигурки человечков, моих верных подданных, и рука моя сама потянулась к сумке, где была заныкана бутылка текилы.

Тут же на экране высветился Серега:

— Влад, ты что, сдурел? Ты чё удумал-то? Или по тебе кто баллистической вдарил?

— Это заговорщики… — выдавил я сквозь слезы и сделал первый глоток прямо из горлышка.

Пампа сочувственно поглядел на меня и вздохнул.

— Ну, брат, теперь тебе кирдык. Слушай, не в службу, а в дружбу, ты бы не мог отвести свои войска от границы, все равно на тебя сейчас со всех сторон попрут, оставшееся делить.

Я кивнул и перешел на военную карту.

Позиция была лучше не придумаешь, просто отличная позиция! Гвардейскую ракетную батарею прикрывала березовая рощица, а мост и переправа были у меня как на ладони. Теперь бы только не спугнуть!

Десяток амазонок ступили на мост и нерешительно остановились. Их, наверное, очень удивило, что такой важный военный объект не заминирован. Ну давайте, давайте, девоньки! Не бойтесь, нет там ни динамита, ни мин. Я для вас другой сюрприз приготовил.

Дождавшись, когда через мост с гиканьем проскакал эскадрон полуобнаженных всадниц и проехал десяток броневиков, я разглядел в бинокль колонну бронетехники и поднял руку. Вот оно, секретное оружие амазонок, — танки с реактивными ракетными установками.

— Ну давайте, давайте…

Вдалеке загрохотал тяжелокалиберный пулемет. Это разведчицы амазонок напоролись на мой ДОТ, теперь-то они точно должны клюнуть!

Клюнули! Танки с уродливыми ракетными конструкциями на башнях разом выбросили клубы сизого дыма и двинулись к мосту. Когда первый из них достиг середины, я резко опустил руку и выдохнул «Огонь»!

Ракеты с воем полетели во врага, через минуту от моста остались две пары бетонных быков и какие-то обломки. Оставшихся в живых накрыл второй залп из ракетометов. Третий залп я дал по берегу, так, на всякий случай. Аллеc!

Я снял полевую фуражку, утер рукавом пот и спустился в блиндаж докладывать начальству. Попутно глянул на себя в зеркало. Хорош! Боевой капитан в песочного цвета френче с нашивками «За доблесть». Никогда бы не подумал, что мне так к лицу военная форма.

Мои солдаты бились как львы. Каждый клочок моей земли врагу пришлось полить своей кровью. Я успел перелопатить гвардию амазонок и сжечь все танки этого господаря Мирчи — то ли венгра, то ли румына, когда мне доложили, что самолеты больше нечем заправлять, а последний склад боеприпасов пуст. Я закурил, вызвал Кудасова и приказал капитулировать. Тем более Серега подоспел с бронепехотой (а мне заливал, что танков еще не изобрел), он обещал с пленными обойтись достойно. Кудасов выслушал приказ, отдал честь и отправился выполнять. Через секунду после того, как над моей последней крепостью поднялся белый флаг, лицо полковника на экране превратилось в череп. Настоящий солдат, не выдержал позора капитуляции, застрелился!

Я в последний раз взглянул на свой город: те же багровые тучи и хохочущие всадники Апокалипсиса с косами в небесах. Вражеские солдаты в ОЗК и носатых противогазах деловито обносили пригороды моей бывшей столицы колючей проволокой и прибивали к столбам таблички, украшенные черепами с перекрещенными костями и надписью «Радиация».

Я успел заметить, как последнее обитаемое здание моего города обрушилось, как выскочившие из подвала фигурки человечков одновременно смешно раскинули ручонки и упали в пепел.

Экран осветился красным, и появилась зловещая надпись «Game Over».

— Прощай, Влад! — то ли послышалось, то ли на самом деле успел крикнуть воронежский Серега.

Через секунду надпись исчезла, и на мониторе высветился мой рабочий стол. Иконки с надписью «Цивилизация XXL» на нем больше не было…

* * *

Маринка не была дурой. Если бы Маринка была дурой, я бы с ней и не дружил. Но Маринка была умницей и сразу поняла, что со мной что-то не так. Не знаю, как ей удалось открыть железную дверь («подарок» от местного РОВД взамен выбитой), кто надоумил ее не вызывать «скорую», а пригласить нарколога с капельницей, кто объяснил ей, как выводить человека из компьютерной ломки. Но уже на следующий день я был как огурчик. В смысле — зеленый, но деятельный. Дождавшись, когда Маринка уйдет в ванную, чтобы замочить мой шикарный белый костюм, я проскользнул в дверь и решительно нажал на кнопку лифта.

Вот уже целый час, я уговаривал Витька запустить меня снова в Игру.

— Нет, брат, извини, но это — против всех правил, — лениво сказал Витек, наливая мне «Хеннесси» в рюмку. — Я же тебе рассказывал правила. Проиграл — до свидания, надо было за своими министрами следить, а не по круизам разъезжать…

— Не сыпь мне сахер на хер, — пробормотал я, залпом проглатывая чудный напиток. — Скажи лучше, что делать-то теперь?

— Что делать? Как положено, зарегистрируешься на сайте, через полгода — жеребьевка. Если повезет, еще через год сможешь попасть запасным в новую карту. А там, глядишь, кто-то и откажется или вылетит быстро, как тот атаман, что ты пристрелил. Займешь его место.

Я судорожно сглотнул. Минимум полтора года без Игры, нет, это невозможно, я и месяца не выдержу.

— Слышь, Витек, давай не темни. Ты ж сам говорил, что твою Лариску «замочили», а она сейчас опять в Игре. Значит, можно без всяких отборов. Если нужно чего, говори, я ж не без понятия…

Витька откинулся в своем шикарном кресле. Да, окабанел мой приятель за последнее время. Комп у него стоит супермощнейший, монитор гигантский, домашний кинотеатр и мебель словно выставочный образец из салона. И внешне изменился, взгляд стал уверенный, нагловатый, глаза совсем не красные.

Выпив коньячку, Витек закусил лимончиком и лениво изрек:

— В принципе можно поговорить с дилером Игры, но, сам понимаешь, он тоже человек…

Я понимал, а потому только спросил: «Сколько?» Витек достал из кармана халата «Паркер» с золотым пером и чего-то черканул на бумажке.

— Рублей? — без особой надежды спросил я, увидев сумму.

Витек снова улыбнулся и начертил символ с пятой клавиши слева второго ряда стандартной «клавы».

— Долларов?!! Да у меня столько вовек не было! Витек пожал плечами:

— Как знаешь. Впрочем, есть еще один способ… Четверть суммы платишь наличными и… приводишь в Игру десять новичков.

Я молча встал, накинул куртку. Уже из коридора я крикнул:

— А каким я был у тебя по счету?

— Седьмым! — почти сразу же откликнулся Витек. — Счастливое число!

— А не ты ли продал моему Малюте боеголовки? В ответ Витек лишь радостно заржал.

— Забавно, забавно. — Шеф снова побарабанил пальцами по столу и глянул в экран. — Так, говоришь, все реально: можно плести заговоры, давать взятки и загружать подданных настоящей работой?

Я активно закивал:

— Очень реально, как в жизни, даже лучше, как в кино!

— Что ж, триста баксов — не такие большие деньги. Я, пожалуй, поиграю в эту игрушку месяцок, пока не надоест…

Сияющий, я вышел из начальственного кабинета. Как же, надоест тебе, сутками будешь торчать в Игре и «Ролекс» свой заложишь, когда продуешься и к Витьку побежишь за новой лорцией счастья.

Шеф — уже седьмой, где бы найти еще троих? Кажется, у Маринки младший брат на стратегии западает. Навещу-ка я свою подругу, заодно и с братцем потолкую. Первый гейм, как всегда, бесплатно…

Примечания

1

При этом самом премьере в бывшем СССР были «отпущены» цены, тем самым был «опущен» весь советский народ, разом лишившийся своих сбережений. Обладал толстой мордой и довольно упитанными щеками. Глянешь на него и сразу поймешь: вот они где, закрома Родины.

2

Тоже бывший премьер, но уже российский. И тоже в народе не особо любим. Был рыж, что дало россиянам повод всех рыжих котов называть Чубайсами.

Content

Юрий Манов
Я и прочие боги этого мира

Примечания