Шейкин Аскольд Львович

Никитус Михайлус, дворянин

Аскольд Шейкин

Никитус Михайлус, дворянин

(цикл микрорассказов)

Иллюстрации Эврики Е. Зубер-Яникум

ПОЖАЛУЙ, уже лет шестидесяти. Статный. Седые виски. Холеные щеки. Нафабренные усы. Костюм-тройка антрацитного цвета. Крахмальная рубашка. Синий галстук, усеянный алыми горошинами.

Таким, решительно рванув дверь, он предстал перед членами редколлегии газеты "СОВЕСТЬ".

Шло заседание. Его участники устали, начали повторяться. И вдруг распахнулась дверь. Послышался хорошо поставленный баритон:

- Господа! Десять лет выходит в свет ваша газета, и за все это время ни разу...

- Простите, - прервал его редактор. - Мы не господа. Мы - товарищи.

- Господа! - загремел он так, словно был на многотысячном митинге. - Во всех периодических изданиях новой России из номера в номер публикуют рецепты супов и салатов, советы огородникам и садоводам, а вы ни разу не напечатали даже крошечного обращения к гражданам, разъясняя, как им должно пить, есть, принимать гостей, отдавать визиты, как на балах ангажировать дам на полонез и кадриль, как вести себя на аудиенции, что дарить по случаю именин вышестоящим персонам.

- Но кто вы? - не без робости спросил член редколлегии, поэт, человек натуры возвышенной.

В ответ прогремело:

- Никитус Михайлус, дворянин! В ближайшем будущем - Самодержец Российский, - он швырнул на стол перед редактором пачку листочков. - Вот вам мои Высокие Рекомендации. И твердо знайте: взойду на престол, первым же царским указом повелю этим рекомендациям следовать. Всем! Каждому! Неукоснительно!

Чеканя шаг, он вышел из комнаты.

Почитав оставленные на столе листочки, член редколлегии-историк сказал:

- А знаете, если судить по сути, это, пожалуй, стоит печатать.

- Но где он свои писания взял? - спросил редактор. - Не сам же придумал.

- Выписал из каких-нибудь старых книг - ответил историк.

- Скорее всего, как собака блох, набрался от дворцовой челяди. Если, конечно, она у него когда-то была. Или теперь завелась, - с ядовитой усмешкой произнес член редколлегии-публицист и сатирик.

- Вполне возможно, - согласился историк. - Анонимы! Безличная господская мудрость.

- Разве такая есть? - неуверенно спросил поэт.

- Теперь все есть, - сокрушенно подытожил редактор...

...Купить 12-ти футового свежего судака. Из головы и хвоста весом в 2 фунта, с прибавлением однофунтового окуня или 5-ти свежих ершей, сварить уху на 6-8 тарелок. Из 5-ти фунтов приготовить заливное. Из 3-х фунтов сделать рыбные котлеты. Из 2-х фунтов нарезать ломтики, поджарить на масле, употребить на рыбную селянку...

...Катаясь верхов в обществе знатной особы или вашего начальника, вы должны держаться с левой его стороны, стараясь не опережать его... Кавалер, при котором дама пожелает сесть на лошадь, должен подставить ладонь, чтобы дама могла поставить на нее ногу. Когда она подпрыгнет в седло, кавалер обязан помогать ей напором руки... Не следует, однако, делать слишком сильный напор руки, так как может случиться, что дама перелетит через седло, особенно если она миниатюрна и очень легка...

...Если прислугу спрашивает о чем-нибудь хозяин или хозяйка дома, или кто-нибудь из членов семейства, то она никогда не должна отвечать просто "да" или "нет", но всегда должно прибавлять: "барыня", "барышня", "барин".

...Обращаясь к лицам, пользующимся княжеским или графским титулом, прислуга обязана прибавлять наименование титула. Например: "Точно так, Ваше Сиятельство" и прочее...

...Когда ощипывают с птиц перья, то откладывают их в одно место. В длинные зимние вечера приказать их перебрать. Они годятся на подушки для служителей или для бедных. Перья и пух от гусей и уток собирать отдельно...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- ОЧЕНЬ рады, что вы, господин Михайлус, снова пришли.

- Позвольте! Почему - "господин"? Я графского рода. Положено: "Ваше Сиятельство".

- Извините. Но что вас опять привело в нашу редакцию?

- Долг благодарности. В позапрошлом номере вы напечатали мои рекомендации. Я намерен их продолжить.

- Прекрасно... К тому же у меня тоже к вам дело. Читателей интересует: не в родстве ли вы с Никитой Сергеевичем Михалковым? Имя и фамилия, в общем-то, сходны. Он тоже "Сиятельство".

- Добавьте: всеобщий любимец дам, известнейший кинодеятель. В пору своего премьерства господин Черномырдин ему на съемки фильма десять миллионов долларов выдал.

- И еще тридцать пять миллионов долларов из-за рубежа на это же отвалили, - редактор газеты иронически усмехнулся. - Не так ли?

- Значит, и там его любят... А фильм превосходный. "Сибирский цирюльник"! За билет в двойном кресле - четыреста рубликов. Зато в кинотеатре я как приличный человек сидел.

- Мне тоже довелось посмотреть этот фильм. Царя Михалков неплохо сыграл.

- Какое сыграл! Вылитый Государь: в парадном мундире, андреевская лента через плечо. Смотришь глаз оторвать невозможно... И, скажу я вам, когда я там был, свершилось чудо. Его Императорское Величество с киноэкрана в зал шагнуло. Я так и вскинулся с моего двойного кресла. И все, кто были в кинотеатре... Да что там! Вся Россия всколыхнулась в едином порыве: "Государь! Государь!.. Православие. Самодержавие. Народность!.." И - слушайте, слушайте! Вдруг обнаружилось, что это я стою на сцене, я высокие слова провозглашаю... И, знаете, в зале тут же зажегся свет. Меня обступила восторженная толпа: бравые парни в пятнистых мундирах. Подхватили под руки. "Слава тебе, Господи, - думаю. - Сбылось. Сейчас на трон возведут".

- И что же?

- Ну как же что! Никита Сергеевич на этом киносеансе присутствовал. Не скрою, смотрел на меня не без зависти. Самолично изволил дорогу мне указать, от восторженной толпы отделил...

- Еще бы. Вы ему на любимую мозоль наступили.

- Поверьте, видит Бог, я этого не хотел. Но ведь как получилось? Ему пока еще роль Самодержца лишь в кинофильме удалось сыграть, а я-то уже всенародно избранным оказался. Не думайте обо мне худо. Зависть - дурное чувство. Дворянину оно не должно быть присуще. Я согласен: пусть мы совместно взойдем на престол. Если на то пошло, так это судьбой предначертано. Я вас спрошу: сколько голов на сегодняшнем гербе России?

- Две.

- Обе в коронах?

- Да.

- Значит, не только возможно, но и должно восседать на престоле двум Самодержцам. Когда мы с Никитой Сергеевичем воцаримся, на гербе России одна голова моя будет, другая - его.

- Да что вы! Головы на нынешнем гербе - мифологические: орлиный клюв, здоровенный язык, перья...

- А будут головы реалистические. В духе новейшей полной открытости власти перед народом.

- Ну а, простите, лапы, которые сейчас на гербе? Такими и останутся?

- Вопрос решаемый. Уже полгода специалистам по геральдике жалование плачу. Обещали обосновать... Но вот в чем сейчас самая большая тревога. Вдруг герб с двумя головами одноголовым заменится? Чья она будет? Если вы, как газетчик, что-либо об этом прознаете, не откажите в любезности сообщить. Поверьте - ночей не сплю.

- Та-ак... Но вы еще не ответили на мой вопрос о родстве.

- Далось вам! Неужели сами не видите: мы во всем единое целое составляем.

- То есть полагаете, что сейчас же у вас с Никитой Сергеевичем общее туловище на куриных ногах... Ну и ну, господа...

- Не господа же! Сиятельства!

...Что касается драгоценных украшений, то не нужно надевать ничего такого, что бросается в глаза. 3олотые часы с цепью, дорогие запонки и одно кольцо - этих вещей вполне достаточно для приличного мужчины. Утром носите перстень, вечером замените его кольцом с одним бриллиантом...

...Только в мещанской и купеческой среде существует обыкновение насильно задерживать гостя. В светском обществе хозяин и хозяйка никогда не позволят себе этого. Если и заметят, что гость намеривается тихонько удалиться, никогда не станут останавливать его и даже сделают вид, будто ничего подобного не замечают...

...Наступив даме на платье, непременно извинитесь, хотя бы это была простая крестьянка...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- ИТАК, вот обещанное. - Никитус Михайлус швырнул на стол перед редактором газеты исписанные листочки и отступил на середину комнаты. Стоя там в уже знакомой позе митингового оратора, проговорил. - Господа! Хотя я знаю, что вы, как сторонники "левой оппозиции", после этого не станете печатать мои рекомендации, я все же считаю своим долгом выразить вам свое возмущение.

- Мы не господа, - въедливо произнес член редколлегии-публицист и сатирик.

- Сколько можно! - поддержал его член редколлегии-поэт.

Редактор газеты и член редколлегии-историк молча смотрели на визитера. А тот продолжал:

- Смею сказать. Я только что был на доверительной встрече с уважаемым гостем нашего города, виднейшим деятелем партии "Демократический выбор России" господином Егором Тимуровичем Гайдаром.

- Вы же чистейшей воды монархист, - проговорил публицист и сатирик. - Каким ветром вас туда...

Никитус Михайлус прервал его: - Егор Тимурович - достойнейший человек. Для возрождения Российского Самодержавия он уже сделал больше, чем кто-либо другой.

- Больше, чем Горбачев? - спросил поэт.

- В тысячу раз.

- Больше, чем Ельцин?

- О чем говорить!

- Еще бы, - сказал историк. - За одну ночь обворовать страну. Потом это несколько раз повторить. Но где же ваша встреча происходила?

- В бывшем дворце князей Голощаповых. В одном из самых прекрасных его покоев - в Зеркальном кабинете. Не скрою, Егор Тимурович, конечно, причмокивал, зато... "Господа, - говорил он. - Мы никогда не сойдем с пути реформ, несмотря на то, что красно-коричневая харя коммунизма выползает из-под красного знамени. Побывайте на уличных сборищах. Там море красных знамен и то самое, о чем я сказал..."

- Позвольте, - прервал его публицист и сатирик. - Гайдар уже произносил это в Москве на собраниях своих сподвижников. Телевидение тогда ликовало, "демократы" всех мастей восторгались: "Как смело! Как он им врезал!.."

Никитус Михайлус возмущенно взмахнул руками:

- Произнес. А теперь повторил. Но слушайте дальше!.. Проговорив это, Егор Тимурович вдруг вскочил со своего места за председательским столом и жестом указал на окно противоположной стены кабинета. "Смотрите! - закричал он. - И здесь они! Вторглись на наше собрание! Преступление! Экстремизм! Терроризм!.." Я сидел рядом с господином Гайдаром, взглянул в указанном направлении. Из противоположного окна на меня на самом деле глядела отвратительная красно-коричневая морда... Нет! Харя! Круглая как футбольный мяч, гнусная, вызывающе безобразная. И все, кто были в кабинете, тоже увидели эту харю и, вскочив с мест, е криками: "Позор! Где охрана! Нас избивают!"- ринулись из кабинета. Я выбежал вслед за всеми. Только Егор Тимурович, как истинный вождь, продолжал стоять на месте и взором, исполненным ненависти, испепелять эту поганую харю. У порога я обернулся. Егора Тимуровича там, где он прежде стоял, уже не было. Как понимаю, он, к счастью, нашел спасительный выход. Забрался под председательский стол... Собрание было сорвано. На душе гадость. Мне худо. Болит сердце. Пойди и лягу в постель.

- Вам повезло, - сказал публицист и сатирик, - остались живы.

Ничего не ответив, тяжело ступая, Никитус Михайлус вышел из комнаты.

Когда дверь за ним затворилась, историк мечтательно проговорил:

- В прошлом я часто бывал в этом бывшем дворце Голощаповых. Там помещалось отделение общества "Знание". И ведь как раз накануне "перестройки" дворец прекрасно отреставрировали... Бывал я и в Зеркальном кабинете. Одна особенность. В окнах этого кабинета вместо обычных стекол вставлены зеркала. Поэтому его и называют Зеркальным. Егор Тимурович видел собственную физиономию.

Редактор сказал:

- Рекомендации этого Сиятельства мы и дальше будем публиковать. Думаю, никто из вас не возражает...

...Мужчины являются на бал в черной фрачной паре. Жилет однако на балу должен быть белый. Черный жилет надевается на танцевальный вечер. Галстук должен быть тоже черный... Перчатки непременно белые, лайковые...

...Столовая в вашем доме должна тысячей изящных подробностей, как-то: освещением, равномерностью теплоты, роскошью столового белья, серебром, приборами, хрусталем, бронзою, богатством и изобилием буфета напоминать о "Тысяче и одной ночи"...

...Сообщаться с передней столовая не должна, чтобы не было видно любопытных и прислуги, толпящихся там...

...Столовая посуда разделяемся на три отдела: столовая, чайная и десертная. Кроме того, посуда разделяется по роду материалов, из которых сделана: на серебряную, хрустальную, мельхиоровую, оловянную, фарфоровую и фаянсовую. Серебро: блюдо для пирожного, разливательная ложка, соусная ложка, решетчатая ложка для рыбы, ложки, ножи, вилки, судочки, солонки и прочее... Из фарфора, фаянса и хрусталя: блюда, тарелки, соусники, вазы и т.д. Из олова: блюда, тарелки, солонка и ложки (для прислуги)...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- СУДАРЬ, или как там вас - господин, Сиятельство, - как вы смеете такое говорить? - член редколлегии-историк встал из-за стола и взмахом руки рассек воздух. - За годы "перестройки" усилиями этой персоны страна разрушена сильней, чем в годы Великой Отечественной войны. Миллионы безработных, всеобщая нищета, голод, болезни. А по вашим словам он безгрешное существо.

- Да-да, - вставил член редколлегии-поэт. - За окном яркое солнышко, каждому только бы радоваться, а в стране бардак.

- Но птички поют, - мрачно вставил член редколлегии-публицист и сатирик.

Редактор газеты ничего не сказал. С улыбкой усталого мудреца поглядывал на всех, находящихся в комнате. Никитус Михайлус тоже поднялся со своего места, сделал шаг в сторону историка:

- А вы послушайте! Про этого человека передача по телевизору была. С мамой своей он разговаривал. И она ему сказала: "Сыночек! Почему тебя все ненавидят? Ни одного доброго слова ни от кого про тебя не услышишь. Сплошные поношения. И в газетах, и по радио то же самое. А уж в магазинах или в автобусе такое говорят... Мне так тяжело от этого". - "А мне, мамочка, - ответил он, - нисколечко не тяжело. Потому что я имею цель. А когда она есть, ничего не значат чьи-то оценки, поношения. И то, что кому-то при этом плохо. Цель все оправдывает".

- Да ведь он же тогда ни кто иной, как восставший из гроба Игнатий Лойола, генерал трижды проклятого человечеством ордена иезуитов, на каждом шагу которого были наглость, аморальность, преступное бессердечие, - сказал историк.

- Это, знаете, ваши Маркс и Энгельс твердили: "Неправильным путем нельзя прийти к правильной цели", - с тихой укоризной произнес Никитус Михайлус. - А вот когда престол российский займу я, именно такой деятель станет моим премьер-министром. Господа американцы на своих монетах чеканят: "С нами бог". Я прикажу чеканить: "Цель все оправдывает".

- Собираетесь инквизицию восстановить? - Спросил поэт. - Человека во спасение его души на костре сжигать?

- Мы отвлеклись, - сказал редактор. - За всю историю цивилизации едва ли был политический деятель, который причинил своему народу больше вреда, чем тот, о ком мы сейчас говорим. Не знаю, как вам, мне отвратительно произносить его имя. Экономика, наука, образование, культура, медицина, нравственность - все им обрушено. Государственное имущество ценой в сотни миллиардов рублей распродано кучке негодяев и жуликов за пятнадцатую часть стоимости. Последний пример. В августе 1998 года он был назначен консультантом правительства Кириенко по финансовым вопросам. В некоторых СМИ говорилось, что он сообщил иностранным банкирам о предстоящем изменении курса российской валюты. Те на этом сыграли. Ущерб государству - четыреста миллиардов рублей. "Консультант" тоже обогатился. Только в одном из банков Дании его счет увеличился на семьсот тридцать четыре тысячи долларов.

- Господа! - Никитус Михайлус прижал руки к груди. - Но спросите же, наконец, в чем цель господина о котором мы сейчас говорим!

- Грабить! - твердо сказал публицист и сатирик. - Всегда, всех, везде.

- Да, но что вы вообще о нем знаете! - вскричал Никитус Михайлус. - В той же телепередаче, о которой я же говорил, было показано то, как он живет. По утрам, на завтрак, сам себе яичко варит. Выпить захочет, думаете виски "Джонни Уокер" ценою в пять тысяч пятьсот девяносто четыре рублика за бутылку берет? А закусить - икры лососевой баночку в сто тридцать граммов и ценой пятьсот рублей? Нет же! С работы придет, без сил в кресло повалится, жена ему только рыжего кота на колени посадит - ничего больше! - а сам он из-за спинки кресла банку пива достанет и без всякой закуски выпьет... Вы, господин историк, имея миллионы, стали бы так себя ограничивать?

- Патологически скуп! - воскликнул историк.

- Не скуп, бережлив! А тогда вопрос - для какой цели? Помогать коммунистам? Ни за что! Помогать господам демократам? Их он тоже не любит. За что их любить?.. Значит цель этого господина, о которой он говорил своей маме, - беззаветно служить делу возрождения монархии. И я вам это в ближайшее время докажу. Я курьера к нему послал, чтобы деньги в датском банке, о которых вы, господин редактор, изволили говорить, мне им были пожертвованы. Курьер должен вот-вот возвратиться. Будет меня всюду разыскивать. Может сейчас дверь наша отворится, он вбежит, и вы тогда в моей правоте убедитесь.

- Ждете вы, когда свистнет рак, - сказал публицист и сатирик...

...Лайковые перчатки всегда нужно предпочитать шелковым и фильдеперсовым. Те и другие представляют собой нечто вульгарное. Выходить на утицу без перчаток очень неприлично. Надевать их следует дома, так как делать это на улице не менее неприлично, как и завязывать ленты шляпы...

...Будьте щедры к прислуге при вашем отъезде из дома, где вы гостили, и непременно дайте на чай - всем, как лакеям, так и служанкам...

...При постройке дома непременно иметь в виду следующее. Во-первых, штобы была комната для молитвы, куда бы раз в день смогло собираться все семейство, а также прислуга, для молитвы. Во-вторых, чтобы была одна большая столовая, куда бы все семейство собиралось для работы и чтения, где могли бы дети свободно бегать и играть на глазах у родителей. Из этой столовой должна быть дверь на балкон крытый, украшенный в летнее время цветами, с лестницей в сад...

...В ненаружной, капитальной, следовательно, теплой стене кухни пробить от полу нишу для кровати прислуги. В этой нише на петлях укрепить прочную толстую лакированную доску. На ночь откинуть доску, поставить ее на ножки, разложить постель, набитую сечкой из соломы или морской травы...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- КАК хорошо, господин Михайлус, что вы к нам в редакцию снова пришли. И, конечно, опять принесли рекомендации. Читателю они интересны. Мне, редактору газеты, это важно.

- Принес. Я - человек слова. Сказано - сделано. Но не скрою - взамен рассчитываю на ваше участие.

- Естественно.

- Жизнь сурова, господа. Это прежде было: приличные люди то в Лондоне, то в Риме, то в Париже, а мужик знай себе пашет да сеет. Теперь все самому делать приходится. Деньги! Не себе лично! Знаете, сколько надо истратить, чтобы депутата в Государственную Думу провести? То-то же. А президентские выборы? Доллары коробками носят. А ведь после моего избрания еще потребуется всенародный референдум провести, чтобы на Руси снова Самодержавие установить. Законными субсидиями не обойдешься. К счастью, выход есть, господа. Владимир Вольфович Жириновский, бессменный лидер ЛДПР, его отыскал и для всеобщего сведения обнародовал. Воистину бессребреник.

- И вы Жириновскому верите?

- Как же не верить, господа! Он в Москве книжку выпустил. Пятнадцать тысяч экземпляров! "Азбука секса" называется. Видные финансисты ему помогали. И, знаете, только от одного из его предложений ожидаемый доход - семьсот пятьдесят миллионов долларов. Всех можно обогатить... И насколько же просто! Всего лишь организовать для иностранных туристов секс-туры. Приезжает, платит пятьдесят тысяч долларов. За это ему наше правительство устраивает праздник Серебряного колечка с ритуалом лишения невинности барышни шестнадцати лет.

- Ну и мерзость, простите. И вы, Ваше Сиятельство, предлагаете нашей газете в этом участвовать?

- Другое, господа. В книжке есть куда более заманчивое предложение. "Известные люди..." - это на сто шестьдесят шестой странице напечатано. Я вам цитирую. Золотые слова!.. Так вот: "Известные люди могли бы торговать своими использованными..." Э-э... выражусь помягче, пропущу одно слово, как положено приличному человеку. Э-э... Скажем иначе: "известными предметами для мужчин..."

- Что-о?

- Я цитирую господина Жириновского. Это не мои, его слова. Итак, продолжу цитировать: "Уверен, что использованные..." Э-э... известные предметы "Филиппа Киркорова. мальчиков группы "На-На" и других кумиров молодежи, в том числе и известных политических деятелей, пользовались бы у поклонниц бешеным успехом. Каждый..." Э-э... известный предмет "должен быть упакован в красивую герметическую коробочку с фотографией кумира и его личной подписью". Так вот, господа, по моему заказу в Америке изготовлена специальная поточная линия. Электроника, автоматика, сверхпрочные материалы для космоса. Денег ушло - уйма. Наконец эту линию мне привезли. И вот в чем загвоздка.

Господин Киркоров по сцене козлом прыгает. К ночи - только бы до собственной постели добраться. От мальчиков группы "На-На" тоже толку быть не может. Весь концерт у них - сплошные сальто-мортале. Изматываются вконец. А поточная линия не может простаивать: амортизация, аренда помещения, плата за свет, за газ, налоги. Выход один, господа Владимир Вольфович Жириновский, коли уж он с таким предложением выступил, должен мою поточную линию сам исходными материалами обеспечивать. Потрудиться ради возрождения Самодержавия. Ну а коли откажется - по суду обязать. Адвокаты говорят: "Хорошо заплатите - сделаем..."

- Но, Ваше Сиятельство, какая производительность у этой вашей поточной линии?

- В сутки десять тысяч упаковок с фотографией и факсимиле. Рыночная экономика. Меньше - невыгодно.

- Бедный Владимир Вольфович!

- Это я бедный. Монархическая идея бедная... Знающие люди советуют: "крышу" надо найти. Пусть господину Жириновскому прямо заявят: "Откажетесь - несчастный случай с вами произойдет".

- Ну, а от нашей газеты чего вы хотите?

- Чтобы вы Владимиру Вольфовичу об этой возможности "несчастного случая" в статейке намекнули. Осторожненько. Так, чтобы господин Жириновский с перепугу не спятил. Ему, конечно, газету вашу потом передадут... Ну и при удаче - восемь процентов от дохода вам. Озолотитесь. Вся моя надежда теперь на вас, господа...

...Посетитель, допущенный в кабинет или залу, где назначена аудиенция у Высочайшей особы, делает почтительный поклон при самом входе в комнату, потом второй поклон - и, наконец, на расстоянии никак ее меньше трех метров от того места, где находится Высочайшая особа, делает третий поклон. Когда аудиенция окончена, должно выйти из комнаты, не оборачиваясь спиной к Высочайшей Особе, а пятясь задом до самого порога и производя те же поклоны...

...Когда кто-нибудь чихает, теперь уже не принято говорить: "Будьте здоровы!" Приличие требует лишь слегка склониться перед чихающей особой...

... Бал немыслим в небольшой заурядной квартире. Для бала прежде всего необходим приличного размера зал и затем ряд комнат, в которых могли бы быть устроены дамская уборная, комната для курящих и прочее. На балу не танцуют под рояль, но непременно под оркестр

Десерт и ужин должны отличатся роскошью...

Никитус Михайлус, дворянин.

* * *

- ИМЕННО так все и было. Да! Да! - с вызовом повторил Никитус Михайлус.

- Помилуйте, - публицист и сатирик, единственный, кто в этот день находился в редакции, поднялся из-за стола, показывая, что беседа окончена. - Вы, как полагаю, получили высшее образование.

- Ну и что?

- И, конечно, уже в советское время. И работали инженером. И те, кому следовало, знали о том, что вы Их Сиятельство. И никто вас не тронул. Как, впрочем, и семейство дворян Михалковых.

- Ну и что?

- Семья, дети, возможность дать им образование, провести отпуск на юге...

- Я заслужил это своим трудом. От родителей мне ничего не досталось.

Публицист и сатирик сокрушенно обвел взором стены редакционной комнаты. Битый час переливать из пустого в порожнее!

- Нашли, чем укорять, - тем временем продолжал Никитус Михайлус. - А я в подтверждение своих слов могу предоставить свидетельство очевидца, человека самого уважаемого.

- Кто это? - устало спросил публицист и сатирик.

- Какая разница! В газете "Санкт-Петербургские ведомости" 12 октября 1999 года напечатана беседа с ним. Он прямо заявил: "Система калечила и мучила многих великих художников. Шостакович, Булгаков, Ахматова, Товстоногов - все страдали, многие умирали раньше времени".

- Боги мои! - публицист и сатирик рухнул на стул и схватился за голову. - Ну, пусть Михаил Афанасьевич Булгаков из-за полиартрита действительно прожил только сорок девять лет. Эту болезнь и сейчас еще толком лечить не умеют. Но во всем остальном при чем тут "система"? С 1919 года Булгаков - профессиональный литератор, известный сатирик. Естественно, имеет как друзей, так и недругов. С начала тридцатых годов до конца своих дней служит в знаменитом Московском художественном академическом театре: режиссер-ассистент, заведующий литературной частью, автор прекрасных пьес. Одна из них, впервые поставленная в 1926 году, до сих пор в репертуаре театра. Эго - "Дни Турбиных". Между прочим, любимая пьеса Иосифа Виссарионовича Сталина. Завзятые театралы утверждают, что он смотрел ее четырнадцать раз. Вот такая жизнь, такая судьба... Но кого еще этот ваш господин свидетель называет в числе обиженных?.. Георгий Александрович Товстоногов. Блистательно прожил семьдесят четыре года. В 1938 году окончил Институт театральных искусств. С того же времени - режиссер Тбилисского театра имени Грибоедова, потом - Москва, Центральный детский театр, затем работа главным режиссером Ленинградского театра имени Ленинского комсомола. С 1956 года до самой кончины в 1989-м - главный режиссер Большого драматического театра имени Горького, прекраснейшего театра! Плюс ко всему - депутат Верховного Совета СССР в течение восьми лет, лауреат трех Сталинских премий, Народный артист СССР, награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени. Плюс - мировая известность, гастроли во многих странах. Всех бы так мучили и калечили!

- А может, как раз этим и мучили. - Хмуро произнес Никитус Михайлус.

- Возможно, - согласился публицист и сатирик. - Строго судить не берусь. Меня такими почестями не одаривали. Уверен - вас тоже. Об Анне Ахматовой я подробно говорить не стану - женщина! Дело еще и в том, что с нею меня лично сводила судьба. Боюсь показаться нескромным. Скажу только: прожила она семьдесят шесть лет и последние два десятилетия была преуспевающей царицей русской и советской поэзии. Трудности на нее наваливались. Большой талант всегда как большая игра. Все очень по-крупному. Но - что было, то было... Ваш тот господин назвал еще Дмитрия Дмитриевича Шостаковича. Увы! Он прожил только шестьдесят девять лет. И каких же прекрасных! В 1923 году семнадцатилетний юноша заканчивает Ленинградскую консерваторию. В дальнейшем пишет симфонии, оперы, балеты, вокальные циклы, музыку к кинофильмам. Его произведения - одна из вершин музыкального искусства двадцатого века. Не было дня, чтобы они не звучали по радио, телевидению, в концертных залах. Плюс, как и Товстоногов, - депутат Верховного Совета СССР, но уже в продолжение шестнадцати лет. Народный артист СССР, Герой Социалистического труда. Секретарь Союза композиторов СССР и РСФСР, почетный член множества иностранных академий наук и искусств, лауреат шести Сталинских премий, одной Ленинской, награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, орденом Трудового Красного Знамени. С 1960 года член КПСС... И, знаете, в 1971 году он создал свое последнее крупное произведение - "Пятнадцатую симфонию"! Как он сам потом говорил и писал, это - музыкальное повествование о его собственной жизни, исповедь человека, который прожил бурную и счастливую жизнь. Счастливую! А этот ваш свидетель нудит "Страдал, его калечили, мучили..." Но все же, кто именно посмел всю эту мерзость городить?

- О-о! Поостереглись бы, - скорее пропел, чем проговорил Никитус Михайлус. - Это свидетельство человека знаменитого, члена Президентского Совета, на заседаниях которого он занимал место рядом с прославленным историком Волкогоновым, место почетное - напротив Бориса Николаевича Ельцина. Недаром же минувшей весной этот писатель был удостоен Государственной премии по литературе - тысяча минимальных зарплат!

- Так это же Даниил Александрович Гранин! - воскликнул публицист и сатирик.

- Вы угадали.

- Тогда уж, - публицист и сатирик тяжело вздохнул. - Тогда уж добавьте: в советское время этот господин был удостоен тоже Государственной премии, был членом Обкома КПСС, путешествовал по всему миру. Его рассказы, очерки, повести, романы многократно переиздавались, по ним ставили спектакли, снимали кинофильмы. И надо же! Посмел заявить: "...все страдали, многие умирали раньше времени..." Сам-то он уже благополучно перевала на девятый десяток. Простите, что я так говорю. Невольно вырвалось.

Никитус Михайлус поднялся со стула:

- Думаю, что мы с вами больше не встретимся.

Публицист и сатирик попытался изобразить на лице улыбку:

- Это будет зависеть от вас. Ваши заметки мы охотно печатаем. Впрочем, как знаете.

Не подав на прощание руки. Никитус Михайлус вышел из комнаты.

... Если в вашей булавке вставлена бирюза, то галстук должен быть коричневый. При коралловой булавке следует надеть черный или темно-синий галстук. Если в булавке камень желтого цвета, то галстук нужно иметь черный. Рубин идет к оттенкам серого цвета...

...С тростью или зонтиком никогда не должно входить в церемонную гостиную: их оставляют в передней. Впрочем, даже в интимную гостиную мужчина входит с тростью, пабалдашник которой червонного золота и весь осыпан драгоценными камнями...

...Официальный поклон делается так - несколько шагов вперед, шаг вправо или налево, куда представляется удобнее. Другая нога приставляется к первой, и наклоняется голова. При этом грудь как бы вдавливается, отчего вы делаете невольный шаг назад и уже, отступая, становитесь во весь рост и поднимаете голову. Подойдя к особе, которой желаете поклониться, еще до поклона вы должны смотреть прямо в лицо. Этот поклон молодым людям следует старательно изучить...

Никитус Михайлус, дворянин.

...Не пугайся, неопытный брат,

Что из нор своих гады спешат

Завладеть беззащитной землею,

Что бегут пауки, что, шипя,

На болоте проснулась змея:

Это гады бегут пред зарею...

Николай Минский. 1905 год.

Содержание:

1. Пожалуй

2. Очень

3. Итак

4. Сударь

5. Как

6. Именно

---

Аскольд Львович Шейкин "Мозаика. Люди и обстоятельства", 2004 год.

Иллюстрации Эврики Е. Зубер-Яникум.

Content

Шейкин Аскольд Львович Никитус Михайлус, дворянин

Аскольд Шейкин Никитус Михайлус, дворянин (цикл микрорассказов)