Дарья Калинина

Секреты бабушки Ванги

Глава 1

Лето навалилось на город как-то внезапно. Еще вчера в воздухе разливалась прохлада, и почки на ветвях деревьев только еще раздумывали, раскрыться им или еще немного подождать. И вдруг – бац! И жара! И духота! И все вокруг цветет и пахнет.

Кира поливала совсем еще крохотные бархатцы, которые она высадила у себя на подоконнике, и размышляла. Размышляла она о том, что вот даже такие неприхотливые цветочки в условиях городского мегаполиса выглядят как-то безрадостно.

– Если уж им грустно, то что говорить обо мне. Они-то живут у меня меньше месяца. А я-то сама живу тут уже четверть века. И даже больше.

И Кира задумалась еще крепче. На этот раз ее мысли были куда печальней. Вот живет она, живет, как уже упоминалось, четверть века и даже больше, а все одна. Разумеется, у нее есть кот Фантик, живая душа и хороший друг, но он не в счет. Во-первых, потому что при всех неоспоримых достоинствах его натуры остается всего лишь котом. А во-вторых, потому что женат. Имеет подругу сердца – Фатиму. И в хозяйкином внимании не очень-то и нуждается.

– Вот так и проживешь всю жизнь одна, никому не нужная. Даже собственному коту.

Кира до того расстроилась, что чуть не заплакала. Впрочем, она кривила душой. По крайней мере один человек, которому она нужна, на свете имелся. Это была ее ближайшая подруга Леся. Жила Леся в том же доме, что и Кира. Дружили девочки с самого раннего детства, познакомившись еще в песочнице за лепкой куличиков. Потом вместе ходили в одну школу и сидели за одной партой. И при этом ни разу всерьез не поссорились. Да что там, они и по мелочи никогда не ссорились. Для мелочной ссоры Кира была слишком великодушной, а Леся слишком мягкой и терпеливой.

– Что-то я совсем расстроилась, – пожаловалась Кира подруге, набрав заветный номер.

– Чего так?

– Поливала цветы и вдруг подумала, что никому-то я на свете не нужна.

– Мне нужна! – немедленно отреагировала Леся.

– Спасибо, друг. Но я имела в виду другое.

Леся промолчала. Она прекрасно понимала, о чем говорит Кира. Действительно, живешь вот так, живешь, вроде бы все у тебя в порядке. А потом оказывается, что жизнь проходит мимо.

– Приходи ко мне, – предложила она. – Я пышек напеку. Тебе ведь не вредно. И ты их любишь.

Спустя полчаса Кира сидела на кухне у Леси и наблюдала, как во фритюрнице, шкварча и брызгаясь, подрумяниваются вместо кусочков картошки толстенькие колечки из теста, с аппетитными пузыриками на корочке.

– Нам надо сменить обстановку, – заявила Леся, положив перед Кирой первую порцию хрустящих и одновременно нежных пышек, густо посыпанных сахарной пудрой.

– М-да? Это как?

– Уехать.

– Не хочу, – помотала головой Кира.

– Хочешь, не хочешь, а надо!

Леся произнесла эту фразу непривычно строгим и даже жестким тоном. И Кира удивленно подняла глаза на подругу.

– Гляди, – сказала вместо ответа Леся и положила перед подругой… Нет, не новую порцию пышек, а всего лишь газету.

Это была самая обычная тощенькая невзрачненькая газетенка, которую бесплатно раздают жителям района и из которой люди узнают, что нового и интересного происходит возле них. Иногда там печатают коротенькие статьи из жизни интересных людей вашего дома. Оповещают, на какой улице прорвало трубы горячего водоснабжения, где, на каком углу открылась торговля овощами с машин, и в какой школе района в этом году больше всего золотых медалистов. Одним словом, всякие новости районного масштаба, жителям других районов города не интересные, а иногда и вовсе бесполезные.

Но Кира с интересом схватилась за газетку. Ведь она-то как раз жила в описываемом районе. Сначала девушка изучила статью о старой пожарной каланче, которую с незапамятных времен оставили на месте в качестве памятника архитектуры и которой прежде пожарники активно пользовались для наблюдения за всем их районом, представлявшим в ту пору одноэтажную застройку.

Все это про их каланчу Кира знала и без газеты, но тем не менее внимательно прочитала статью от первой до последней строчки.

Потом она изучила список магазинов, которые, по отзывам покупателей, оказались в числе лидеров по обслуживанию и низким ценам. По понятным причинам эта статья заинтересовала девушку еще больше. Кому же не хочется купить первоклассный товар и по дешевке?

Кира могла бы читать еще очень долго, но Леся деликатно перевернула газетку и подсунула подруге статью на последней странице.

– Бабушка-знахарка, – прочитала Кира. – М-м-м… Интересно.

В статье рассказывалось, что живет неподалеку такая бабушка, которая лечит травами, настойками и прочими природными штуками. И что едут к ней со всей страны. И всем она помогает. Никто еще не ушел от нее разочарованным. Одним словом, этакая Ванга местного масштаба. Статья посвящалась бабушке потому, что всю свою жизнь она прожила в их районе, работала в районной школе учительницей русского языка и литературы, а на старости лет подалась на природу и открыла в себе дар целительства.

– И что? – удивилась Кира. – Зачем нам целительница? Вроде бы я здорова. Да и ты на здоровье не жалуешься.

– Ты дальше читай! Там еще отзывы читательниц прилагаются.

Кира послушно принялась читать дальше.

«Дорогая бабушка Софья! – прочитала она. – Хочу от своего лица и от лица своего мужа поблагодарить вас за помощь. Вы буквально сотворили чудо. Почти двадцать лет я пыталась выйти замуж, и все неудачно. А после поездки к вам, когда вы сказали, чтобы я возвращалась, и что счастье ждет меня рядом с моим домом, я действительно познакомилась с хорошим мужчиной. И не где-нибудь, а у подъезда собственного дома. Он пришел провести Интернет моей соседке. Вообще-то я не знакомлюсь с мужчинами на улице. Но тут со мной что-то такое случилось, словно это и не я была. Одним словом, мы с ним разговорились. И месяц назад уже отпраздновали нашу свадьбу. Спасибо вам огромное за вашу помощь людям!»

Кира снова вопросительно посмотрела на Лесю.

– Ты читай дальше!

Кира впилась зубами еще в одну пышку и принялась читать дальше.

«Бабушка Софья! Спасибо вам огромное! После поездки к вам у меня на многое открылись глаза. Я прогнала от себя Кольку – пьяницу и гулену. И стала встречаться со Степой, который со всех сторон положительный: и на работе, и в быту. Теперь мы живем у него дома, родители его относятся ко мне, как к дочери, и у нас с ним к осени будет ребеночек. А в следующем месяце мы хотим с ним пожениться, чтобы все было, как говорит Степа, как у людей. Спасибо вам огромное! Приходите на нашу свадьбу! Мы от всей души приглашаем вас!»

В таком же духе было еще несколько посланий. По большей части от женщин. Только одно от мужика, который благодарил бабушку Софью за то, что та излечила его от пьянства.

– Ну и что? – спросила Кира, дочитав статью и надкусив следующую, то ли шестую, то ли девятую по счету, пышку.

– Как это – что?! Надо ехать!

– Куда?

– К этой бабушке!

– Ты что, веришь в такую ерунду? – поразилась Кира.

– Но люди же пишут!

– Знаю я, как эти отзывы читателей появляются.

– И как же?

– Их строчит сам редактор. А если ему самому лень, то поручает практикантам.

– Какие в газете практиканты?

– Обычные. С журналистского факультета!

– Не может быть, чтобы практиканты! – не поверила Леся. – Так искренне написано!

– Очень даже может!

– Что же, и бабушки такой нету? Посмотри, тут и адрес ее указан. Деревня Лапки, Новгородская область. Поехали, а? Это ведь близко.

– Ни фига себе, близко! А писали, что неподалеку от города!

– Но они же не сказали, от какого именно города. А из текста ясно, что неподалеку от Новгорода. Поедем, а?

– Пожалуй, за пару дней обернемся, – задумалась Кира. – Нет, гнать не будем. Так что полдня туда. Отдохнуть. Навестить бабушку. Снова отдохнуть. И назад.

– Дня за три-четыре вполне управимся.

– Мы с тобой целый год много и упорно работали. Можем позволить себе несколько выходных дней. Никто от этого не умрет.

– Так ты согласна? – обрадовалась Леся.

– Если тебе от этого будет спокойней… Все равно заняться нечем.

Леся вскочила и от радости захлопала в ладоши.

– Я знала, что ты согласишься! Знала, что ты меня поддержишь!

Видя подругу в таком радостном и возбужденном состоянии, Кира тоже почувствовала, как ее собственное настроение поднимается все выше и выше. Как приятно делать другому человеку приятное. Вот она пошла навстречу Лесе, и теперь чувствует, что поступила правильно. В городе их ничего не держит. А маленькое путешествие – это все равно путешествие. Оно грозит вам новыми приключениями, знакомствами и встречами.

Но если бы Кира знала, чем обернется для них с подругой эта поездка, она бы трижды подумала, прежде чем идти навстречу скоропалительному Лесиному решению. Однако тогда подруги понятия не имели, что их ждет. И по врожденной наивности характеров полагали, что ждет их впереди только самое лучшее. Настроение у них обеих поднялось, как это всегда случалось в предвкушении чего-то нового и неизведанного.

– Вот только куда я дену Фантика и Фатиму? – в раздумье произнесла Кира. – И мои бархатцы.

– С котами никогда же проблем не было. Оставь парочку у Стефаниды. В ее питомнике Фантик чувствует себя словно восточный шейх.

– М-м-м… можно попробовать. Только боюсь, что Фатима будет его там ревновать к другим кошкам.

– Тогда возьми их с собой.

– Ты помнишь, как плохо вел себя Фантик, когда мы взяли его с собой в поездку в прошлый раз? Он без конца удирал от нас. И мы его чуть вовсе не потеряли.

В конце концов подруги решили, что в питомник, где добрая, но малость чокнутая Стефанида уже который год с маниакальным упорством выводила новую породу кошек, будет отправлен один Фантик. А Фатима отправится вместе с подругами.

– А она заскучает без Фантика?

– Ничего. Пусть лучше немножко поскучает, чем сойдет с ума от ревности, наблюдая за его шашнями с другими барышнями.

– Как-то не очень красиво. Выходит, мы разлучаем пару.

– Зато представь себе, как они обрадуются, когда снова встретятся.

Стефанида приютила у себя Фантика с огромным восторгом.

– Мой милый котик! Звезда гарема! Конечно, пусть живет у меня, сколько понадобится.

Таким образом вопрос с кошками был решен. Свои бархатцы Кира просто сняла с окна и переставила ящик поглубже в комнату. Потом обильно полила цветочки и сочла, что несколько дней они без ее присутствия вполне перекантуются.

Уладив свои дела, подруги договорились выехать в гости к бабушке Софье на следующий день, прямо на рассвете.

– Раз уж решили ехать, так чего тянуть? Возьмем с собой оставшиеся пышки и термос с кофе. А захотим перекусить более основательно, по дороге полно придорожных харчевен. Там кормят по-домашнему, вкусно и недорого.

Насчет придорожных закусочных Кира как-то сомневалась. Но, с другой стороны, там едят дальнобойщики. А они такой народ, что за несвежую курицу-гриль могут вполне на обратном пути и рыло начистить. Так что, скорей всего, в маленьких закусочных стараются готовить чисто и аккуратно. Ну, и вкусно, само собой разумеется.

– А жить мы где будем? Вряд ли бабушка Софья в состоянии поселить у себя всех страждущих.

– И не надо! Уверена, что местные уже организовали неплохой бизнес. Сдают койки или даже комнаты. Походим, поспрашиваем. Думаю, местные кумушки охотно сдадут на пару дней двум одиноким приличным девушкам какую-нибудь комнатку.

– А питаться? Где мы будем питаться?

– Там же. У хозяйки. Или в магазине сосисок купим. Много ли нам надо? На два-то дня! Фруктов с хлебом поедим. Простокваши. Парного молочка.

– Только без молочка! – воскликнула Кира. – Особенно парного.

С парным молочком у Киры сложились весьма сложные отношения. В принципе она признавала его пользу и даже как-то раз выпила залпом целых пол-литра еще теплого молока. Последующая ночь навсегда врезалась в Кирину память, как одна из самых ужасных. Если вообще не самая ужасная, какая была у нее когда-либо.

Для красочности картины стоит добавить, что Кира провела эту ночь не в обнимку с родным унитазом, а возле деревенского туалета, представляющего собой дощатый домик с сердечком на дверях и порезанной газеткой вместо привычной мягкой промокашки. Ночь прошла, Кира осталась в живых. Но на генном уровне у нее сохранилась память, что парное молоко – вещь коварная.

– Хорошо, обойдемся без молочка.

– Вот и славно. Можно ведь просто попить чаю. У меня в машине есть кипятильник.

– А что еще мы возьмем с собой?

– Минимум вещей! – предложила Кира.

– И никакого гламура! – тут же добавила Леся. – Едем ведь не на курорт, а в деревню.

– Так что берем кроссовки, джинсы, куртки и прочую простую и немаркую одежду.

Все обсудив, очень довольные своей практической сметкой, подруги разошлись по домам. Верней, Кира направилась домой, а Леся и так находилась у себя дома. Ей идти было никуда не надо. И она сразу же занялась сборами.

Выехать на следующий день на рассвете, как было запланировано, у подруг, разумеется, не получилось. Кира с Лесей дружно проспали, несмотря на то, что каждая завела по два будильника – один обычный и второй в телефоне. Но обе подруги, с трудом открыв глаза, просто отключили по очереди все четыре будильника, а потом дали себе слово встать через «пять минуточек» и проспали еще добрых три часа.

Припасенные в дорогу пышки, которые Леся вчера дала подруге с собой, Кира слопала еще вчера вечером. А на блюде вместо аппетитной горки пышек осталось лишь несколько сиротливых островков слипшейся сахарной пудры.

С вещами тоже получилась накладка. Каким-то образом у обеих подруг набралось по целому большущему чемодану. Непостижимо! Ведь Кира складывала в свою дорожную сумку на колесиках только самое необходимое! И нарочно взяла сумку поменьше. И все равно получилось так, что все необходимые вещи в маленькую сумку не поместились, и пришлось их перекладывать в тару побольше.

– Леська будет страшно недовольна. Ведь договорились же: ничего лишнего!

Леся уже ждала подругу на улице. А возле нее стоял чемодан, раза в два превосходящий размерами Кирину сумку.

– Что у тебя там? – подозрительно осведомилась Кира.

– Только самое необходимое! – с жаром заверила подругу Леся.

С трудом запихнув в багажник чемодан и сумку, подруги посмотрели на часы. Они показывали уже одиннадцатый час. Солнце припекало вовсю. Итак, выехать на рассвете с запасом провианта, но с минимумом поклажи не получилось.

– Может быть, не ехать вовсе? – предложила осторожная Леся. – Раз уж с самого начала не заладилось?

– Еще чего! Сама предложила, а теперь в кусты?

– Я не в кусты… Поедем, конечно.

Дорога оказалась куда приятней, чем можно было ожидать. Климат-контроль все-таки великое дело. Даже когда на улице тридцать пять, вам нет нужды париться или мерзнуть в ледяных объятиях неуправляемого кондиционера. Можно установить в салоне любую комфортную для вас температуру. И дальше – полный вперед.

В общем, подруги провели время в поездке не без приятности. Перекусили в закусочной для дальнобойщиков, не отказав себе в удовольствии пококетничать с парочкой смазливых пареньков. Не потому, что фанатели от дальнобойщиков и дорожной романтики, а просто для того, чтобы не потерять форму.

Как оказалось, форму они не потеряли. Парни пленились ими с первого же взгляда. И предложили девушкам поехать с ними на Камчатку.

– Почему именно на Камчатку? – смеясь, спрашивала Кира.

– Потому что мы именно туда едем.

Нет, на Камчатку подругам было слишком далеко. А жаль. Ведь мог получиться завидный романчик. Мальчики-шоферы были очень даже симпатичные. И совсем еще чистенькие. Наверное, из дома выехали недавно.

Пококетничав с дальнобойщиками и разбив им сердца, очень довольные подруги поехали дальше. И вскоре оказались именно там, куда и хотели попасть.

– Воздух-то тут какой! – выбравшись из машины, вздохнула полной грудью Леся. – Упоительный!

Сами Лапки выглядели не по-деревенски. В деревне оказалось много новых домов. И жизнь тут била ключом. Для Новгородской области, надо сказать, вовсе удивительное дело. Посредине деревни была проложена хорошая асфальтовая дорога, которая шла от трассы и заканчивалась сразу же за деревней. Кроме того, по Лапкам протекала речка, делящая деревню на две, правда, сильно неравные части. В северной части дома были поплоше, а в южной значительно богаче.

И еще и в правой, и в левой части деревни располагались целые гектары стеклянных теплиц. Там явно профессионально выращивали растения на продажу.

– Интересное местечко, – заметила Кира. – Мне тут нравится. Оживленно и в то же время тихо.

Местные жители охотно указали подругам дорогу к дому бабушки Софьи.

– После газетной статьи она у нас знаменитость. И раньше люди к ней ездили, а теперь прямо валом валят. Вы езжайте прямо, а у желтого магазина свернете направо. И там уж сами увидите дом бабушки Софьи. Не ошибетесь.

Действительно, ошибиться было трудно. Возле дома бабушки Софьи стояла целая толпа страждущих исцеления и помощи. Преимущественно это были женщины. Но встречались и бородатые мужчины богомольного типа или вконец опустившиеся пьянчужки, которым действительно помогло бы разве что самое настоящее чудо.

– Нам тут не пробиться.

– Не дрейфь! Наверняка у них есть запись или что-нибудь в этом роде.

Оказалось, запись действительно имелась. И судя по этой записи, подругам светило попасть к целительнице где-то в середине июля. Причем отмечаться следовало ежедневно. В восемь часов утра.

– Что же мы тут, полтора месяца провести должны? – изумилась Леся. – Выходит, напрасно ехали!

Девушки очень опечалились. Они уже хорошенько настроились, что все их проблемы в одну минуту решит премудрая целительница, что смириться с отказом просто не могли. Так и стояли у забора Софьиного дома с самым обескураженным видом.

– Девчонки! А, девчонки?! – услышали они. – Вам номерок, что ли, нужен?

Подруги обернулись и увидели возле себя странное существо. Одетое в пиджак и красную женскую юбку. И то и другое было одинаково поношенным и драным. При этом существо обладало густой небритой щетиной. Но почему же оно разгуливало в женском наряде?

– Вы кто? – изумилась Леся.

– Пахомыч я, – представился мужичонка. – Местный житель. Абориген, можно сказать. Родился и вырос в Лапках. Не то что все эти приезжие.

В голосе мужика прозвучало глубокое презрение к этим самым «приезжим». Но как ни странно, смотрел он при этом не на толпу возле дома целительницы, а куда-то за реку, в сторону южной слободы. И наконец, оторвавшись от созерцания этого, без всякого сомнения, противного его душе зрелища, снова спросил:

– Номерки вам нужны?

– Номерки?

– Да. Вы ведь к бабке Софье приехали? К целительнице?

– К ней самой.

– А бабка Софья теперь важной птицей стала. К ней просто так не попадешь. Очередь отстоять надобно.

– Знаем.

– Так вы сами стоять будете? – разочаровался мужик.

– А что? Существует альтернатива?

– А как же! – мигом заулыбался мужичонка. – Обязательно существует! Купите у меня очередь. И уже через два дня к целительнице попадете!

– Только через два дня?

– Раньше никак невозможно. Были сегодня с утра номерочки на послезавтра, да все распродал. Вот послезавтрашний остался. Берите, через час и его не будет.

– Берем! – решилась Кира. – Почем процесс?

– Ну, так это… Как обычно. По стошке с носа.

– Сто рублей?

– Ну, так известное дело, не евро же! Куда мне евро-то? Танька в винно-водочном евро у меня отродясь не возьмет. А наши родимые рублики – с милой душой.

О том, что евро можно успешно поменять на столь любезные его душе рублики, Пахомыч явно не догадывался. Да оно и понятно: где бы он стал их менять? Вряд ли тут поблизости имелся обменный пункт или хотя бы даже простой банкомат.

– Вот двести рублей. Где номерки?

Пахомыч проворно схватил деньги и подскочил к высокой тетке, которая держала в руках тот самый злополучный журнал. Мужичок ей что-то нашептал, сунул одну сторублевку, и тетка милостиво кивнула.

– Все в порядке, – подскочил Пахомыч обратно к подругам. – Вот ваши номерки.

И действительно, тут же в руках у подруг оказалось два квадратика, на каждом из которых стояла дата, время и какая-то закорючка, изображающая подпись.

– А у вас тут неплохой бизнес! – восхитилась Кира. – Сколько вы с подельницей на пару зарабатываете? Тысяча выходит?

– Скажете тоже, – скривился мужичок и тут же признался: – Ну, иной раз бывает, что и выходит.

– Сколько же людей в день целительница принимает, если вы по сотне с номерка имеете? – изумилась Кира. – Двадцать человек?

– Ну уж, ты загнула! Двадцать! Что она, робот, по-вашему? Восемь-девять человек примет, и хорошо. Иной раз десять. И все. Устает наша Софья. Старая она уже.

Все ясно: эта парочка полностью монополизировала подходы к целительнице. Создали какую-то там очередь. И сами же этой очередью торгуют. Ладно хоть берут недорого. Ведь могли бы и по пятьсот зарядить. И все равно отчаявшиеся люди платили бы. Хотя, как знать, могли и обозлиться, да и турнуть тощую тетку вместе с ее журналом и Пахомычем в его дурацкой юбке.

– Скажите, а почему вы так странно одеты? – спросила Леся у аборигена. – В юбку?

– Так Наташка моя всю одежу спрятала, чтобы я из дома не утек.

– Зачем?

– Ревнует меня к Валюхе.

– А кто это?

– Она вон, – кивнул Пахомыч на тощую каланчу с журналом. – А моя не понимает, дурра-баба, что у меня с Валюхой исключительно деловые отношения. Вот и пришлось юбку Наташкину напялить, чтобы общий наш с Валюхой бизнес, значит, не подрывать.

– Ясненько, – пробормотала Леся, недоумевая в душе, как такое тщедушное существо можно вообще к кому-то ревновать.

Но этой Наташке, конечно, видней. Может быть, ее Пахомыч ого-го какой кавалер! Откуда им-то знать? Внешность у него, конечно, так себе. Завалящая, прямо сказать, внешность. Но ведь верно в народе говорят: мал золотник, да дорог. Может быть, это как раз тот самый случай?

Глава 2

На ночлег подруги устроились по протекции все того же Пахомыча.

– Можно бы и ко мне в дом определиться, комнат свободных полно, да боюсь, Наташка моя вас вон вытурит. Ревнивая она у меня, ужас!

Это подруги уже поняли. И только посмеялись в душе над наивным Пахомычем. Нужен он им! Небритый, да еще в бабской одежде!

Поэтому на постой подруги отправились все к той же Валюхе, которая одна занимала целый дом.

– Ах, вы с кошечкой, – подняла брови женщина, когда подруги были представлены ей Пахомычем.

– А вы противница кошек?

– Совсем даже напротив. Обожаю кошечек. У меня самой две киски. Мама и дочь. Правда, сейчас лето, дома их почти не бывает. А ваша кошечка привыкла к свободе?

Вопрос поставил Киру в тупик. Вообще-то Фантик нашел свою Фатиму то ли на помойке, то ли в подвале их дома. Так что, с одной стороны, к свободе Фатима была привычна. Но с другой стороны, последние годы она вела исключительно добропорядочный образ жизни: домашней кошки и замужней жены. Ни по подвалам, ни по помойкам, ни по прочим таким же веселым местечкам не шастала. Однако при всем при том сейчас Фатима волею судьбы и своей хозяйки вновь оказалась свободной дамой. Так не вернется ли она к прежним своим привычкам?

– Не могу вам сказать точно, – ответила Кира. – Фатима у нас кошка с секретом. Поживем – увидим.

Дом у Валентины, куда она привела подруг, оказался крепким. Хотя и достался он женщине еще от ее родителей. Но похоже, деловая сметка и хозяйственность была у этой семьи в генах, потому что дом построили на совесть. Первый этаж выложили из кирпича, а второй – из тесаных брусьев и обшили вагонкой.

Комната, которую хозяйка согласилась предоставить подругам, оказалась просторная и светлая. Выходила она на реку и южную сторону Лапок.

– Скажите, а что там за рекой? – обратилась Кира к их хозяйке, пока та занималась постельным бельем, отбирая, какое выдать подругам, а какое попридержать для себя или более дорогих гостей.

– Лапки там.

– А здесь?

– И тут Лапки. Там юг, у нас север.

– Понятно. А теплицы? Это что такое?

– «Восторг».

– В смысле?

– Питомник «Восторг». Растения выращивают.

– И что они там выращивают?

– Разное, – все так же неохотно ответила Валентина. – По большей части ботву всякую. Да мне и не интересно, я не спрашивала. И вы не спрашивайте. Никто из наших с ними не разговаривает.

– А почему?

– Сволочи они! – неожиданно зло высказалась Валентина.

– А почему сволочи?

– Потому! Понаехали к нам, теплиц своих наставили. Нас и не спросили, согласны мы на это или нет. А ведь теплицы обогревать надо. И что? Разве они свой генератор поставили? Нет! Нашим пользоваться стали. Конечно, он уже не новый был. Ну, и перегорел на хрен!

– И все без света остались?

– То-то и оно! По-справедливости, эти буржуи из «Восторга» должны были бы на свои средства новый генератор приобресть и поставить. Из-за них же перегорел! А они на нас свалили. Дескать, старый генератор и так бы из строя вышел. Значит, они тут ни при чем и на новый всем миром скидываться надобно. Больше чем по тысяче рублей с каждого человека получалось.

– А вы что?

– Фигу им, а не тысячу рублей! Сами пережгли – сами пусть и новый покупают.

– А они?

– А куда им деваться? Тюльпаны их проклятущие в тепле ведь нуждаются. Ну, и прочая зелень тоже. Они же ее прямо среди зимы ростят! Куда им без электричества-то? Вот сами и купили генератор. И ведь чё удумали-то! Что раз сами купили, то он только их будет. А нам всем – шиш с маслом! Заявили, что раз мы денег не давали, то нечего к их новому генератору и примазываться.

– И как же вы обходитесь? Электричество, я смотрю, у вас есть. Вы себе новый купили, да? Теперь у вас в деревне два генератора?

– Еще чего! – вознегодовала Валентина. – На одну деревню два генератора! Жирно больно будет! Так обошлись, своими силами.

– Лучину жжете? – насторожилась Кира, прикидывая, а не податься ли им с Лесей на южную сторону.

Там у них и генератор новый, и тюльпаны, и вообще. Но Валентина быстро расставила все по своим местам.

– Зачем же лучину? Подключились мы к их генератору. Они и знать не знают. А нам хорошо. Денежек мы не платим, а электричество имеем.

– И те из «Восторга» смирились? Они же видят, что у вас в окнах горит по вечерам свет.

– Ясное дело, не слепые же они.

– Значит, они понимают, что вы воруете электричество у них?

– Ничего мы не воры! – вскипела Валентина. – Скажете тоже! Мы всегда тут жили! А они – приезжие! Они нам генератор должны! И коли не захотели за нас платить, мы и сами с усами. Подключились потихоньку. И все дела.

– Но они же принимают какие-то меры?

– А как же. Каждый месяц, почитай, принимают. Лишние провода срезают, штрафы выписывают. Да только что нам их инспекции? Долго ли провод назад кинуть? А штрафы никто у нас отродясь не платит, потому как не работает официально никто. Люди огородом да скотиной кормятся. И еще в «Привете» работают. Только там опять же свои. Деньги не по ведомости, а наличкой выдают.

– В приюте?

– Да не в приюте! В «Привете».

– А что это еще за «Привет» такой?

– Питомник, – нехотя буркнула Валентина. – Не такой большой, как ихний «Восторг». Только нам хватает.

– И вы тоже тюльпаны выращиваете? – спросила Кира, потихоньку догадываясь о причинах такой ненависти к соседям.

– Не только. Сначала-то наш Василий с тюльпанов начал. Наворовал сортовых луковиц в «Восторге», когда еще там работал, да и начал собственный бизнес. Тепличку поставил, потом вторую, затем третью. Так дело у него и пошло. Не тот размах, конечно, что у «Восторга», а только нам хватает.

И пока Валентина застилала кровати, подруги раздумывали над ее словами. Итак, расстановка сил в Лапках была им примерно понятна. Южане против северян. «Восторг» против «Привета». Ничего не скажешь, настоящая гражданская война. Луковицы тюльпанов друг у друга воруют. Электричество. Интересно, а что еще? Наверняка хваткие «северяне» тащат у богатых «южан» все, что плохо лежит. Те от такого вряд ли приходят в восторг. И конечно, между двумя сторонами бурлит самая настоящая ненависть.

После легкого ужина, состоящего из кефирного супчика с ранней зеленью и редисочкой, а также томленной в печи картошки – плодами щедрой лапкинской земли, подруги отправились прогуляться по окрестностям.

Фатиму они оставили на попечение хозяйки, с которой кошка заметно подружилась после того, как Валентина предложила ей целый набор рыбьих голов. Фатима набросилась на головы с такой жадностью, словно ее не кормили перед этим по крайней мере сутки. На сухой корм и даже на консервные баночки, которые Кира привезла с собой, она и смотреть не захотела.

– А вам бы самим понравилось питаться одними сухарями или консервами? – усмехнулась Валентина. – Посадить вас самих на один только «завтрак туриста» или на шпроты, я бы на вас посмотрела.

Кира устыдилась. Действительно, Валентина права. Не дело кормить животное одними консервами. Мало ли что там утверждает реклама. А в сухой корм явно добавлены отдушки вроде валерьяны, поэтому кошки так и набрасываются на невзрачные шарики и подушечки. И грызут их с неестественным воодушевлением.

– Так мы пойдем? – спросила Кира.

Но Валентина даже не обратила внимания на своих постоялиц. Она не сводила влюбленного взгляда с набивающей пузо Фатимы и сладко пела той в мохнатые ушки:

– Вот сейчас рыбки покушаешь, девочка моя. А вечером тебе тетя Валя кашки сварит. Какую ты хочешь? Рисовую или овсянку? А бульончик какой предпочитаешь? Давай, сегодня на курином сварим? Очень вкусно рис с курочкой. Косточки я еще с прошлого года припасла. Гости у меня были, а косточки я в морозильник сунула. Как знала, что пригодятся!

Фатима не возражала против прошлогодних косточек. Было ясно, что их хозяйка пришлась ей по сердцу. Так что гулять с Кирой и Лесей кошка не пошла. И даже внимания на их уход не обратила.

А подруг потянуло взглянуть на питомник «южан». Своей хозяйке они о цели прогулки не сказали, опасаясь, что она потом подсыплет им чего-нибудь в еду или подложит лягушек в постель. Судя по рассказу Валентины, в войне против «южан» непритязательные и в то же время хваткие «северяне» пускали в ход любые средства. Война в поселке между двумя сторонами кипела нешуточная. И те, и другие питали в отношении противника самые отрицательные чувства.

– Но так ведь не бывает, чтобы одни во всем правы, а другие всегда виноваты.

– Мы услышали одну сторону, теперь хорошо бы познакомиться с кем-нибудь из южного лагеря.

– А зачем нам это? – внезапно спохватилась Леся.

– Раз уж мы вынуждены застрять тут до послезавтра, то должны разобраться, что и к чему.

В общем-то, Леся думала точно так же. Поэтому и не стала спорить. Да и чего не прогуляться в столь чудный летний вечер? Все равно заняться тут особенно нечем. Сразу же видно, что эти Лапки – жуткое захолустье, где скандал за соседским забором – самое запоминающееся явление за многие месяцы или даже годы.

Ах, если бы Леся знала, до какой же степени она ошибается. Но девушка ни о чем не догадывалась. И спокойно двигалась навстречу своему тревожному будущему.

Подруги дошли до того самого желтого магазина, от которого следовало свернуть к дому целительницы и местной знаменитости бабушки Софьи. Саму бабушку, к слову сказать, они пока увидеть не сподобились даже через забор. Но ничего страшного – подождут до послезавтра.

Возле магазина отдыхал их знакомый Пахомыч. Одет он был теперь уже в брюки, видимо, жена, поняв всю бесполезность воспитательных мер, смилостивилась и выдала ему штаны. А возможно, Пахомыч поделился с ней дневной выручкой, вот баба и оттаяла. Хотя, судя по красной морде Пахомыча и тому, что дремал он, устроившись прямо на травке у дороги, особую щедрость от него видела только та самая Танюха – продавщица в винно-водочном отделе магазина.

Подруги заглянули и сюда.

– Два светлых пива и чипсы, – сказала Кира. – Пиво, если можно, из холодильника.

– Пиво только разливное, – лениво процедила толстая продавщица с ярко накрашенными выпуклыми губами, глазами, бровями и щеками.

Девушки видели Татьяну впервые и, признаться, слегка оторопели от неожиданности. Всего в этой тетке было слишком. Но в целом она производила грандиозное впечатление, как необычный экзотический цветок.

– А какое разливное?

– Местное.

– У вас и своя пивоварня есть?

– В Новгороде есть, – равнодушно проронила тетка.

– Что же, попробуем. Дайте нам два светлых разливных пива.

– Только тары нету, – заявила продавщица, ничуть не обрадовавшись.

– Что, и стаканов нету?

– Все со своими приходят.

– Ну… Ну, дайте нам какую-нибудь минералку подешевле.

– Вы же пиво хотели. Берите пиво, нашей минералкой и отравиться недолго, – неожиданно проявила человеколюбие тетка за прилавком.

– А мы вашу минералку выльем, а в бутылку пиво нальем.

– Тогда лимонад берите, – одобрила находчивость подруг продавщица. – Восемнадцать рублей.

И тетка тяжело шмякнула на прилавок полуторалитровую бутыль.

– Меньше объемом ничего у нас нет. Будете брать?

– Будем.

И пока Леся, содрогаясь при мысли о том, что же набодяжено в лимонаде, коль полтора литра шипучки стоят всего восемнадцать рублей, выливала веселенькую жидкость цвета разведенной марганцовки, Кира прислушивалась к местным сплетням.

– У Калашовки в этом году тюльпаны видела? Вот цветки! С кулак размером! А цвет какой красивый! Сами лепестки белоснежные, а кайма темно-фиолетовая.

– Ты же знаешь, у Калашовки невестка в «Восторге» работает. Вот и натаскала свекрови за пазухой.

– Сиськи у нее, что у слона. За такими сиськами весь питомник упереть можно, не то что несколько луковиц.

– Так о чем я и речь веду. Увидала я у Калашовки тюльпаны эти, пришла к ней и говорю: дай пару штучек на развод. Ведь задарма тебе дались, чего жадобишься?

– А она?

– Не дала. Сама, говорит, иди, спинку погни. Тогда и у тебя на продажу такая красота во дворе вырастет.

– Уж так и на продажу?

– А что? Одна грядка тюльпанов к Восьмому марта – это целое состояние. А тем более когда такие красивые цветы! В Москве в этом году за тюльпанчик по сто рублей просили. А кто же меньше трех штучек возьмет? Вот и считай.

И деревенские бабы принялись вдохновенно подсчитывать прибыль, какую могла получить Калашовка за ворованные ее невесткой у «южан» тюльпаны. В другом углу магазина разговор вертелся возле племенной картошки, которую привезли «южане» откуда-то из Белоруссии и которая необычайно хорошо родила на здешней новгородской земле.

– Вот и считай: получается, что с одной средней картошины мы получаем по целому ведру. Да клубень-то не крупный, а средний такой, аккуратный, красивый, без выпуклостей, без впадин. Картошечка к картошечке. И целое ведро!

– А вкус?

– Замечательный! Во рту прямо рассыпается. Белорусы – они же все поголовно бульбаши. У них и прозвище такое поэтому. Они с пеленок в картошке толк знают.

Семенную картошку, как поняла Кира, тоже предстояло спереть в «Восторге». Переместившись чуть дальше, она наткнулась на двух угрюмого вида мужиков, которые обсуждали дела в питомнике «Привет» – детище «северян». В углу магазина располагался высокий столик, за которым можно было стоя попить пивка. Чем эти двое и занимались, прихлебывая пиво из пол-литровых стеклянных баночек и ведя между собой неспешный разговор.

– Не знаю, что и делать будем, без электричества нам хана.

– Лето на дворе. Нашел, о чем переживать. Без подсветки все отлично вырастет.

– А полив?

– Вручную польем. Еще и дешевле получится.

– Станут тебе бабы задарма воду ведрами из колодца таскать. Да и сподручней насосом-то качать.

– Оно понятно, но новый генератор нам не потянуть. Сам знаешь.

– Я все думаю насчет того, что Леха сказал.

– Это насчет цветка, что ли?

– Ну!

– Брось! Мы сами и колючку не вырастим. Все, что у нас есть, мы в «Восторге» позаимствовали.

– Так ведь дальше нельзя!

– Жили все эти годы – и дальше проживем.

– Это все временно! А завтра они нам перекроют кислород – и что? Мы просто загнемся. И так все наше хозяйство на честном слове держится.

– И что ты задумал?

– Все же, думаю, попробовать-то нужно, а?

И так как собеседник не прореагировал, то мужик продолжил развивать свою мысль:

– Леха ведь неспроста разговор завел. Значит, у них там в питомнике уже речь об этом тоже шла.

– Ну и?..

– Вот я и думаю: коли они у себя ее вырастят или уже вырастили, нельзя ли… Ну… Ты понимаешь, одним словом!

– Как со «Снежной невестой»? – затаив дыхание, спросил другой.

– Ну!

– Не получится! Поймают!

– Кто? Леха? Так он же свой парень. Его мать рядом с моей живет.

– При чем тут Леха? Он тут уже ни при чем вовсе. Другие люди, повыше его, решать будут! Да и не у нас в стране.

– А где?

– Ты чё? Совсем дурак?

– Не обзывайся! – обиделся мужик. – А то я тебя так обзову!

– Вань, ты не злись! Ты лучше своей башкой подумай! Ну, при чем тут Леха?

– Понимаю. И чё делать будем?

Второй мужик собрался что-то ответить, но тут позади Киры раздался голос Леси:

– Ты долго тут? Пошли уже! Пиво я купила! Чипсы тоже. Посмотри, какие забавные.

Кира взглянула на пакетик, который протягивала ей подруга. Зайчики, собачки, тигрята и даже ежики были вылеплены из чего-то хрустящего и золотистого.

– И это чипсы?

– Они самые. Попробуй!

Кира положила в рот одного зайчика и захрустела. Вкус был немного непривычный, но в общем-то приятный.

– Здорово.

– Детские чипсы. Ребятня была бы в восторге.

Кира отнюдь не считала, что детям следует забивать себе желудки всякой сомнительной дрянью, пусть даже и симпатично выглядящей, но кивнула в ответ. Мысли ее были заняты тем странным разговором, который ей довелось подслушать.

– Знаешь, а тут не так уж и спокойно.

– Да?

И Леся, сунув в рот очередного картофельного песика, выразительно повертела головой по сторонам. Неподалеку дремал Пахомыч. В противоположной стороне площадки лежало несколько собак. Чуть дальше, без всякого присмотра, играли ребятишки. Чудная пасторальная картина. Само спокойствие!

– Это только на поверхности. Поверь мне, тут творятся какие-то непонятные делишки, – сказала Кира Лесе, когда они с ней вышли из магазина.

– Да? Пей пиво. Тетка не соврала. Пиво классное. Чего не пьешь?

Кира отхлебнула пенистого напитка и была приятно удивлена. Действительно, бархатистый вкус. Само пиво густое и тягучее.

– Я такое только в Австрии пробовала! – восхитилась Кира.

– Чехи знают толк в пиве.

– Не скажи. Немцы – тоже не промах.

Так, разговаривая, подруги добрели до речки. Называлась она тоже Лапки. Наверное, потому что в маленькую, в общем-то, речушку со всех сторон втекали и вовсе крохотные ручейки. С высоты было похоже, что от речки разбегаются маленькие лапки.

– Как многоножка! – восхитилась Леся.

– Угу.

Не обращая внимания на неразговорчивость подруги, Леся принялась любоваться окрестностями. Через речку был переброшен живописный мостик. Причем одна его сторона, ведущая на северную сторону деревни, представляла собой шаткую конструкцию из гнилых досок с дырами между ними, которая где-то посередине вдруг переходила в основательную постройку, древесина на которой еще даже не успела потемнеть.

– Расслоение общества на классы.

– Скорей уж на половинки, – возразила Кира. – На северную и южную. Ну что? Пойдем?

– Гулять так гулять. Тем более, сдается мне, на южной стороне будет повеселей.

И действительно, не успели подруги перебраться через мостик, как им встретилась группа малышек, бредущих к пляжу с яркими надувными крокодилами, кругами и плотами в сопровождении важной упитанной бонны. На северной-то стороне, как помнили подруги, детишки купались сами по себе, спуская на воду надутую камеру от колес.

Поднявшись выше, подруги были приятно изумлены. Кругом все сверкало чистотой! Дорожки были посыпаны песочком или выложены красивой плиточкой. Всюду росли цветочки и декоративные растения. В тенистых местах стояли лавочки, на которых было приятно отдохнуть и просто посидеть. Имелись даже фонтанчики с питьевой водой.

Одним словом, всюду чувствовался достаток. Тот самый достаток, которого на северной стороне не было и в помине.

– Очень интересно. Одна деревня, два питомника, а какая разница в уровне жизни!

Подруги прошли дальше и внезапно увидели странную картину. Верней, вначале даже не увидели, а услышали. Там, где дорожка от реки делала крутой поворот, в зарослях кустарника кто-то копошился. Раздавались сдавленный писк и прочие звуки, словно кого-то активно елозили физиономией прямо по земле.

Раздвинув ветки, подруги увидели, что в траве действительно дерутся две девушки. Причем дерутся – это громко сказано. Одна уже давно оседлала другую и теперь пыталась задушить ее, обхватив двумя руками за горло. Та еще трепыхалась, но с каждой секундой заметно слабела.

– Эй! Ты что делаешь, дрянь?!

С этим криком Леся налетела на обидчицу. Схватила ту за густые крашеные рыжие лохмы и попыталась содрать с поверженной противницы. Не тут-то было. Девица казалась словно сделанной из стали. На Лесю она даже внимания не обратила. Продолжала сжимать руками горло противницы и лишь сдавленно шипела:

– Сдохни! Сдохни, сука!

Видя такое дело, Кира тоже вцепилась в рыжую хулиганку. И лишь вдвоем подругам с огромным трудом удалось оторвать ту от несчастной жертвы.

– Что ты делаешь? – кричала Кира рыжей девице. – Ты же ее задушишь!

Но рыжая лишь отбивалась и противно верещала:

– Сука! Ненавижу! Пусти! Гнида!

Вдвоем подруги наконец отшвырнули рыжую в сторону. Она верещала, вопила нецензурщину и к тому же была явно пьяна.

– Тьфу! – выразительно сплюнула Леся. – Ну, ты и гадина!

Лежащая на земле девушка к этому времени уже села и закашлялась. Несмотря на измазанный вид и расцарапанную внешность, она понравилась подругам гораздо больше, чем рыжая хулиганка. У пострадавшей девушки было хорошенькое чистенькое личико. Длинные светло-русые волосы. Нежная кожа. Немного косметики. Правда, помада и тушь сейчас размазались, но все же не так вульгарно, как у ярконакрашенной рыжей.

– Как ты? – спросила у светленькой девушки Леся.

– Ничего. Спасибо вам! Если бы вы не подоспели мне на помощь, могло быть и хуже! Вы меня спасли!

– Да ладно тебе! Так уж и спасли!

– Честное слово! Если бы не вы, эта стерва меня бы просто задушила!

– А с чего это она?

– Надеется, что если я умру, то Леша снова будет с ней.

– Леша?

– Ну да. Ее парень – Леша. Верней, теперь-то он мой парень. Но когда мы с ним познакомились, он с Дианой встречался. А потом мы с ним друг друга полюбили и стали к свадьбе готовиться. А Диане это не понравилось. Вот она меня и преследует. Не понимает, кретинка убогая, что если меня задушит, то в тюрьму пойдет, а не под венец.

– И пойду! – выкрикнула Диана. – Лишь бы знать, что ты, гадина, на том свете жаришься!

Неожиданно она вскочила на ноги и попыталась наброситься на светленькую. Подруги не дали ей этого сделать.

– Ты пьяна! Пойди домой, проспись!

– Нужен тебе этот Лешка! Если он предпочел тебе другую, наплюй на парня и забудь.

– Значит, и не любовь у вас была.

– Да-а-а, – плаксиво произнесла Диана. – Вам легко со стороны рассуждать. А у меня, может, обида на них! Они вдвоем ходят, под ручку, а я на это безобразие смотреть должна? А может, я побольше прав на Лешку имею!

– Что ты врешь? – вспыхнула светленькая. – Мы к вам на север и не ходим вовсе!

– К матери Лешкиной не ты вчера приперлась?

– Ну, разок было. Так что же нам теперь – из-за тебя и маму навестить нельзя?

– Какая она тебе мама?! – разъярилась Диана. – Ты шалава городская! И Лешка тебя обязательно бросит! Так и знай, что бросит! Уж я знаю, как сделать, чтобы он тебя бросил! Да он всегда меня любил! А ты ему для одного дела нужна. Вот и все!

И с трудом поднявшись на ноги, Диана заковыляла прочь. Ноги у нее оказались слегка кривоваты и к тому же покрыты густой темной порослью волос. Видно, ни бритвы, ни эпилятора местная красавица не признавала. Оно и понятно: чтобы так наштукатурить физиономию и создать на голове творческий беспорядок, небось несколько часов каждый день требуется. Где же взять еще время и на другие части тела?

– Ужасный ужас, – прокомментировала Леся, глядя вслед уходящей Диане. – И что, этот твой Леша действительно был ее женихом?

– Нет, конечно! Просто Динка вбила себе в голову, что раз они соседи, то он обязан с ней гулять. Ну, Леша несколько раз и отвел ее в кино, на дискотеку и в клуб. Но ничего серьезного между ними не было.

– Чего же эта девица так злится?

– Они тут все чокнутые, – ответила девушка. – Кстати, давайте познакомимся – Оля.

Подруги тоже представились.

– Очень приятно, – кивнула Оля. – Послушайте, раз уж вы мои спасительницы, не побудете вы ими еще немножко?

– А что нужно?

– Проводите меня до дома. Это тут недалеко. Но боюсь, что одна я не дойду. Голова кружится. И левая нога как-то странно себя ведет. Хочу ее согнуть – и сразу же резкая боль.

– Конечно, поможем.

– О чем речь! Давай руку!

Подхватив Олю с двух сторон, подруги вывели ее из кустов и повели дальше. Самостоятельно Оля идти не могла. Левая нога совсем ее не слушалась. И девушке приходилось прыгать на одной ножке, опираясь на руки подруг. По дороге им встречались разные люди, которые немедленно кидались к Оле, чтобы расспросить ее, что случилось.

– Оступилась, – одинаково отвечала всем Оля. – Упала. Спасибо, ничего не нужно. Мне уже помогли.

Так они и дошли до Олиного дома. Это оказался симпатичный двухэтажный коттеджик. Стены были сложены из блоков, утеплены и оштукатурены. Тем не менее коттедж был совсем небольшим. На первом этаже две комнаты и кухня с прихожей. И две спальни на втором этаже. Гараж тут тоже имелся. Но сейчас Олин «Пежо» стоял просто под навесом.

Зато какой тут был сад! Подруги прямо ахнули, когда увидали. Всем садам сад! Ровные, мощенные белой плиткой дорожки разбегались в разные стороны среди безупречного изумрудного газона. Тут и там виднелись декоративные фигурки, фонтанчики и красиво подстриженные деревья. Яркости саду добавляли нарядные цветы, распускающие свои лепестки на клумбах.

Чудесный сад! Прямо с картинки в глянцевом журнале.

– Леша! – громко крикнула Оля, когда они вошли в калитку. – Ты дома?

Дома Леши не оказалось. И подойдя к входу, Оля сдавленно ахнула.

– Что такое?

– Смотрите!

На земле возле двери валялись свежие щепки. А сама дверь и дверной косяк носили следы недавнего взлома.

– Топором орудовали, – тут же сказала всезнающая Кира. – А что ты такая бледная, Оля? Раньше такого не случалось?

Оля молча помотала головой, не в силах отвести глаз от изуродованной двери.

– Ой! Что же это творится? – И она без сил опустилась на лавочку.

– Кто это мог сделать? Ведь я отсутствовала дома всего несколько часов!

– То есть еще днем все было в порядке?

– Я ушла на работу около полудня. С утра моталась по полям, потом заехала домой, чтобы помыться и перекусить, и поехала в питомник. Это было в начале первого. От силы в час дня.

И все три девушки уставились на свежие щепки на земле и остатки дверного полотна.

– Надо взглянуть, что там внутри, – наконец произнесла Кира.

– Лучше вызвать милицию, – возразила осторожная Леся. – Пусть сами смотрят.

– Вообще-то верно.

– Это дело милиции!

– Нет! Не надо милиции! – неожиданно воспротивилась Оля. – Я посмотрю!

– Куда ты?! – схватили ее подруги за руки. – У тебя нога. И… И там может быть взломщик.

– Так что же делать?

– Вызвать милицию.

– Не хочу. Достаточно мне позора с этой Дианой, теперь еще и это… Нет. Обойдусь без милиции.

– Ладно, – вздохнула Кира. – Мы тебя не оставим. В конце концов, топор – вот он. Тут и валяется, где его разбойник бросил. Войдем в дом. Может быть, с нами тремя грабитель и не справится.

Девушки снова подхватили Олю под руки и ввели ее в собственный дом. С первой же минуты стало ясно, что тут в самом деле побывал грабитель. Многие вещи были перевернуты или упали на пол. Стеклянная ваза разбилась на мелкие кусочки. И именно к ней в первую же минуту и кинулась Оля.

– Ограбили! – застонала она, елозя руками по ковру среди груды разбитых черепков. – Воры! Грабители! Мерзавцы!

– Что пропало?

– Семена!

– Что? – изумились подруги. – Простые семена?

– Не простые! – рыдала Оля. – Элитные! Из Мексики!

– Стоит ли переживать из-за семян, пусть даже и элитных?

– Они же на вес золота! Вы не понимаете! Господи, кто же это сделал?

– А больше ничего не пропало?

– Нет. Не знаю. Какая разница? Главное – семена пропали! Вот в чем ужас!

И Оля, уронив голову на руки, беззвучно заплакала.

– Господи, что за день такой! Как с самого утра не заладилось, так все и катится, и катится. И Лешка еще запропастился куда-то!

– А, кстати?! – оживилась Кира. – Где этот твой Леша? Вы ведь с ним вместе живете?

– Ну да. Он же мой жених. Конечно, мы живем вместе.

– Понятно. Может быть, это он дверь взломал?

– Зачем ему? У него ключи есть.

– Потерял свои ключи, – предположила Леся. – Мужчины – они все такие рассеянные.

– Заехал бы ко мне в питомник! В лаборатории бы меня нашел. Я бы ему дала свой комплект ключей. Зачем же дверь-то ломать? И семена… Он бы никогда не взял их!

– Почему?

Оля тяжко вздохнула, вытерла глаза и сказала:

– Конечно, вы же ничего не понимаете. Я должна вам объяснить. Садитесь и слушайте.

Она указала подругам на два кресла, стоящих возле камина с аккуратно сложенной в нем растопкой, сама устроилась на диване, вытянув больную ногу горизонтально, и приступила к рассказу.

Глава 3

Питомник «Восторг» был создан всего десять лет назад. Но за это короткое время уже успел завоевать известность и даже популярность среди отечественных и зарубежных партнеров. «Восторг» предлагал на российском рынке очень качественный посадочный материал, да еще к тому же полностью адаптированный к весьма непростым климатическим условиям нашего северо-запада.

– Наши многолетники могут зимовать даже в Мурманской и Архангельской областях. Представляете? Лично мы сами у себя в питомнике вывели два сорта розы, которая успешно зимует в открытом грунте Карелии и требует на зиму лишь самое легкое укрытие.

– Это глобальное потепление так сказалось? – удивилась Кира. – В Карелии настолько потеплело?

– Климат там каким был, таким и остался, – пожала плечами Оля. – Очень и очень холодным и суровым. И то, что теперь там возможно выращивать розы – это исключительно заслуга наших генных инженеров, которые вывели такие прекрасные зимостойкие сорта.

– Молодцы какие! – восхитилась Кира.

А практичная Леся тут же поинтересовалась:

– И дорого ваши разработки стоят?

– В смысле?

– Ну, за сколько можно приобрести ту же розу, о которой ты рассказывала? Которая в Карелии под снегом зимует?

– Это зависит от многих причин.

– Например?

– Возраст растения, сорт.

– Но все-таки?

– Цена вполне приемлемая, – ушла от прямого ответа Оля. – Людям доступная. Но не это главное. Главное, что вокруг полно завистников, которым не дают покоя наши лавры.

Вот ведь как странно устроен русский человек. Нет чтобы посмотреть на преуспевающего соседа, да засучить рукава и приняться за какое-нибудь полезное и прибыльное дело. Глядишь, через пару-тройку лет и сам пересядешь на иномарку и начнешь подумывать о строительстве нового дома. Так ведь? Так.

Но в подавляющем большинстве своем люди поступают иначе. Видя, что у кого-то дела идут хорошо и даже прекрасно, начинают злословить про этого человека, исходя самой черной завистью к его успехам. Причиной всему, конечно же, самая обычная лень. Лень и еще неуверенность в своих силах.

И все равно: надо мечтать и стремиться к лучшему, а не злиться и завидовать чужому успеху. Если целыми днями только и заниматься тем, что сидеть на попе ровно, обсуждая чужие достижения, то сам будешь скатываться все ниже и ниже. И наоборот, если упорно взяться за дело, забыть про праздники, выходные и отпуск, то в недалеком будущем получишь все то, что имеет сейчас твой богатый сосед.

Что ты говоришь? Будешь уставать? Телевизор некогда посмотреть? С семьей некогда дурака повалять? С друзьями на рыбалку не выбраться? Так ведь и твой сосед тоже лишен всех этих простых радостей жизни. Что? Уже не так завидно его жизни? И своя доля уже не кажется такой незавидной? То-то и оно. Хорошо только там, где нас нет. И чтобы добиться многого, от многого же нужно и отказаться.

Но жители северного околотка деревни Лапки этой нехитрой истиной пренебрегли и буквально исходили завистью к процветающей южной половине деревни. Еще больше подлил масла в огонь случай со сгоревшим генератором. «Северяне» решили поживиться за счет богатого соседа и отказались сдавать деньги на новый агрегат.

– Вы и так богатые! – нахально заявили они. – Небось, не обеднеете! И вообще, даже не надейтесь, что мы раскошелимся. Ведь если бы вы не приехали, то ничего бы и не произошло.

Трудно сказать, какая из противоборствующих сторон была права. Но обиделись они друг на друга надолго. И зло затаили нешуточное. Причем открытых боевых действий не затевали. Война велась партизанская. «Северяне» устраивались на работу в «Восторг», тырили оттуда все, что плохо лежало, кроме разве того, что просто не было прибито намертво или раскалено добела. Начиная от луковиц и делянок многолетников и заканчивая разработками по организации растениеводческого питомника.

– А потом они открыли «Привет». Точную копию нашего «Восторга», только в урезанном масштабе.

Урезаны были не только масштаб теплиц и площадь обрабатываемой земли, но и финансирование нового питомника. Средства наскребли несколько наиболее зажиточных жителей с северной окраины во главе с неким Василием Васильевичем – бывшим председателем бывшего колхоза. Эти граждане наивно полагали, что раз у «южан» дела идут так успешно, и они что ни год пристраивают к своему питомнику все новые теплицы и оранжереи и строят самим себе уже не двухэтажные домики, а настоящие дворцы, то и они разбогатеют в одночасье.

Но ничуть не бывало.

– Ворованное на пользу редко идет. Вот и им не пошло. Украсть луковицы и научиться выращивать из них нарциссы или гиацинты – это полдела. Нужно еще и вести селекционную работу. Клиент нынче пошел избалованный разнообразием. То, что нравилось ему вчера, не интересует его уже сегодня. А завтра просто забудется и останется пылиться на прилавках магазинов.

«Привет» же постоянно запаздывал с новинками. Все сорта, которые им удавалось вырастить, вызывали лишь вежливый интерес со стороны покупателей – не более того. Никакого ажиотажа вокруг их товара не было и не предвиделось.

– Так что дела у них идут ни шатко ни валко. И конечно, от этого они нам еще больше завидуют.

Время шло, и между «северянами» и «южанами» образовалась такая глубокая пропасть, наполненная взаимными обидами и злобой, что те и другие даже избегали переходить речку, чтобы не оказаться на враждебной территории.

– И угораздило же меня влюбиться в парня с севера! – горестно посетовала Оля, заканчивая свой рассказ. – Вот теперь и мучаемся. И он, и я. Лешку презирают его друзья и родные. А меня не понимают мои коллеги и знакомые.

– Тебе легче, – произнесла Леся.

– Это еще как сказать. На деле Лешка просто порвал со своим кругом и плевать на них всех хотел. А мне приходится общаться со своими каждый день. И постоянно я слышу намеки или вижу косые взгляды. А уж если мы с Лешей ссоримся, тут вообще начинается настоящий кошмар. Никому не пожалуешься, никому не поплачешься. Меня просто не поймут.

– Так вы с Лешей сегодня поссорились?! – осенило Киру.

– Ну… не так, чтобы очень. Чуть-чуть. Но расстались мы молча. И даже не поцеловались.

– И во сколько это было?

– Около семи утра.

И, в ответ на изумленный взгляд подруг, Оля пояснила:

– Приходится вставать так рано. Многие операции с растениями можно производить, только пока солнце стоит низко. Рано утром или поздно вечером. Потом уже слишком жарко.

Днем, когда у Оли случался небольшой перерыв в работе, она обычно забегала домой. И сегодня забежала, но ни Леши, ни записки от него не обнаружила. На звонки любимый тоже не отвечал. Сначала Оля решила, что парень дуется. Но когда прошло время обеда, а Леша все еще не перезвонил, Оля обиделась и сама.

– Да что он о себе воображает! Не хочет разговаривать – и не надо! Вечером разберусь.

Но вечером на возвращающуюся с работы Олю напала Диана. А потом девушка обнаружила, что ее собственный дом подвергся взлому и разграблению.

– Одним словом, – вздохнула Оля, – веселый денек, что и говорить!

– Еще раз проверь: кроме семян ничего не пропало?

Оля помотала головой.

– Ничего и не было. Ноутбук я всегда вожу с собой. А предметы интерьера мы с Лешкой покупали в «ИКЕА». Сами понимаете, ничего раритетного у нас с ним не было. Фанера, тряпки и стекло. Кое-что разбилось, но мне кажется, что все на месте.

– А деньги?

– Деньги у меня лежат на карточке. И она у меня тоже с собой.

– Ты возишь ноутбук и кредитку, когда отправляешься в поля? – удивилась Кира.

– В полях я была только с утра. А во второй половине дня работала в лаборатории.

– Лаборатория так близко? Я заметила, твоя машина стоит под навесом. Ты ею сегодня не пользовалась?

– Только утром.

– А после обеда?

– После обеда меня подвез мой коллега. А обратно я решила прогуляться пешком. Хотелось немного пройтись и проветриться. Мне было о чем подумать.

– Тут-то тебя и подстерегла Диана.

– Знаете, никак не ожидала от этой девицы такого напора, – призналась подругам Оля. – Обычно она ограничивалась тем, что корчила мне рожи из-за забора. А тут… Прямо не пойму, что с ней такое стряслось.

И Оля озабоченно покачала головой. Кажется, ее всерьез тревожило больше не то обстоятельство, что она чуть было не лишилась жизни, а то, что у Дианы с головой явные проблемы.

– Вернемся к нашим баранам, – отвлекла ее Кира. – Верней, к твоим пропавшим семенам. Что это было за растение?

– Очень редкое и уникальное! – быстро произнесла Ольга. – Перпетум норалли!

– Это по-латыни?

– Вот именно.

– А на самом деле как оно называется?

– В русском языке для него пока что нет названия.

– Нет?

– Нет. Потому что и само растение пока что в России, и вообще, в Европе или Америке, не встречалось.

– Откуда же родом сия редкость?

– Из Мексики.

Кира помолчала, а потом снова спросила:

– У тебя теперь будут неприятности на работе?

– Из-за пропавших семян?

– Да.

– Ну… Вообще-то о том, что они у меня есть, вернее были, никто у нас в лаборатории и не знает.

– Как же так? – изумились подруги.

– Семена этого растения прибыли к нам еще два года назад. Мы их посеяли и дождались плодов.

– Так быстро?

– Два года для этого растения – вполне приличный срок, чтобы сделать посадки и дождаться первых плодов.

– То есть эти семена ты украла? Плоды созрели, ты их вытрясла, а семена взяла себе?

– Фу! – поморщилась Оля. – Зачем так грубо? Скажем так: я их утаила. Да и не все, а только небольшую часть.

– Но зачем?

– Очень уж мне любопытно стало, что за штуку такую мы выращиваем.

Дальше на эту тему Оля разговаривать была явно не расположена. Кира переглянулась с подругой и пожала плечами. Ясно, что Ольга не до конца откровенна с ними. Но, с другой стороны, кто они ей такие, чтобы откровенничать? Просто случайные знакомые, которые волею судьбы спасли ее от рук ревнивой психопатки. Но это было и уже прошло. Прошлого подвига недостаточно для того, чтобы Оля вот так взяла и выложила бы сейчас перед подругами все подробности своей жизни.

– Но эти семена представляют из себя ценность?

– В определенном смысле – да.

Значит, все-таки да! Семена были ценные, и они пропали!

– Оля, а кто еще, кроме тебя, знал о том, что эти семена у тебя?

– Как кто? Леша, ясное дело.

– И больше никто?

– Никто.

Подруги снова переглянулись. Леша знал, где лежат ценнейшие семена. Теперь они пропали. И Леша тоже словно в воду канул. Интересное, между прочим, совпадение. Настораживающее.

– Надо бы милицию, – снова повторила Леся.

– Нет!

– Если не хочешь милицию, то можно походить по соседям, – предложила Кира.

Оля в ответ удивилась:

– Зачем?

– Как зачем? – тоже удивилась Кира. – Походим, поспрашиваем. Может быть, кто-то видел, как ломали твою дверь.

– Тут топором долго орудовали, – добавила Леся. – За одну минуту так дверь не искромсаешь.

Оля даже подскочила от радости:

– Девчонки! Мне вас сам бог послал! Какие вы молодцы! И как я сама не догадалась поступить так же. Действительно, есть же соседи! Ну какие вы умницы, честное слово!

Подруги скромно промолчали, что это не они умницы, а просто сказывается огромный опыт подобных инцидентов. Ведь просто рок какой-то преследует их двоих. Куда они ни поедут или ни пойдут, всюду случается что-то криминальное. И расследовать случившееся приходится именно им двоим.

Но Ольге они этого не сказали. Зачем еще больше травмировать человека? И вообще, люди склонны преувеличивать. Еще подумает, что ее сегодняшние неприятности тесно связаны с появлением в Лапках двоих подруг. А ведь на самом деле все совсем-совсем не так. Это не они притягивают к себе неприятности. Это неприятности притягивают подруг к себе, словно магнит.

Против ожидания, обход соседей дал подругам очень немного. Все они приходились коллегами Ольге. И все работали в питомнике «Восторг». Так что днем они были либо в теплицах, либо в полях, либо в лабораториях. Дома не сидел никто. Не за это людям платили деньги, чтобы они в разгар рабочей страды прохлаждались бы в своих домах. Поэтому неизвестный взломщик так и остался неизвестным. Из соседей его никто не видел.

Ничуть не обескураженные этим обстоятельством, подруги вернулись обратно и еще долго, вооруженные мощным фонариком, нарезали круги возле Олиного дома. Профессиональный фонарь освещал все вокруг так хорошо, словно был белый день. Но это ничего не изменило. Подруги не нашли ни единой улики, которая подсказала бы, в каком направлении искать преступника.

– И все же, сдается мне, что тут не обошлось без Олиного хахаля, – сказала Кира, когда стало окончательно ясно, что осмотр места происшествия ничего не дал.

– Почему?

– Во-первых, потому что уже поздний вечер, а он до сих пор не только не появился, но даже и не отзвонился. И телефон у него постоянно выключен. А во-вторых, про семена в вазе знали только он и Оля. Вряд ли Оля проговорилась кому-то. Это же профессиональное преступление, у нее возникли бы крупные неприятности. А вот простоватый Лешка вполне мог проболтаться.

– Почему ты думаешь, что парень простоват?

– Только полный болван станет ходить на дискотеку с этой крашеной кривоногой коровой – Дианой.

– Может быть, он водил ее на танцы из жалости.

– Я тебя умоляю! – закатила глаза Кира. – Где ты видела жалостливых мужиков? Лично я ни разу с таким чудом не сталкивалась. Они же все простые, словно полет стрелы. Если уж парень ведет тебя на танцы, ясно, что он надеется немножко пообжиматься с тобой после них.

– Думаешь, у Леши и Дианы было что-то похожее на интим?

– К гадалке не ходи! Иначе стал бы он с ней валандаться?!

Леся вспомнила вытравленные рыжие кудри красотки, ее волосатые ноги с сексуальной кривизной в районе колен и искренне пожалела неизвестного ей Лешу.

– Оля, а у тебя есть фотография твоего Леши?

– Есть. А зачем вам?

– Просто так. Любопытно все-таки. А то говорим, говорим: Леша то, Леша се, а до сих пор даже не знаем, как он выглядит.

– Смотрите.

И Оля вытащила красненькую трубочку «Нокиа». Хорошенькая и очень дорогая модель с самыми последними наворотами техники. Сенсорная панель, прямой выход в Интернет и прочие радости жизни.

– Вот мой Лешенька!

С экрана на подруг смотрел курносый парень самой простецкой внешности с круглой, коротко стриженной головой и широко расставленными глазами. Таких парней – пруд пруди в любой сельской местности России. Генофонд, блин, который ни водкой, ни табаком, ни прочей заразой не перешибешь.

– Господи, что с ним случилось? – внезапно расплакалась Оля, глядя на фотографию своего возлюбленного. – Мы с ним ведь и поссорились-то из-за ерунды. А он до сих пор не включил телефон. Прямо не знаю, чего и думать теперь.

– Позвони его маме.

– Уже. Пока вы возле дома с фонарем гуляли, я с ней поговорила.

– И что?

– Она ничего не знает.

– То есть Леша ей сегодня не звонил?

– Нет.

– А где он работает?

– Я его пристроила к нам в «Восторг». Шофером.

Кира нахмурилась. Уж не тот ли самый это Леха, о котором вели речь мужики в желтом магазине на северной стороне Лапок? Если да, то он явно стучит «северянам» о том, что происходит у «южан» в питомнике. Ох, зря Оля доверяла своему приятелю. Похоже, он воспользовался доверием Оли – ей же во вред.

Но пока что доказательств у Киры не было. И расстраивать Олю раньше времени она тоже не стала. Вместо этого она просто спросила:

– А какой пост ты сама занимаешь в вашей компании?

– Я – руководитель звена.

– А это много?

– Средне, – опять уклонилась от прямого ответа Оля. – Надо мной тоже есть начальство.

Что же, получалось, что Оля не такая уж пешка. И через нее Лешка мог выяснять массу интересных подробностей о том, что происходит в питомнике. Сам-то он, будучи простым шофером, вряд ли мог узнать много ценного. А вот Оленька была ему очень даже полезна. Но в этом случае приходилось признать, что Леша вовсе не так прост. И на самом деле он – расчетливая, корыстная сволочь. Сначала принес в жертву своим интересам Диану и ее чувства. А потом принялся цинично обманывать Олю, внушая той, как он ее любит.

– Красивый, правда?

Оказывается, все это время Оля любовалась своим Лешей. Подругам он таким уж красавцем не показался, но они на всякий случай вежливо покивали.

– Очень симпатичный.

– И какой здоровяк!

– И лицо такое славное!

– Сразу видно: здоровый парень!

Оля убрала телефон и снова загрустила.

– Где же он теперь? Неужели подался обратно к этой Диане? Поверить не могу!

Подруги попытались успокоить Олю. Но она как-то плохо поддавалась уговорам. И все твердила, что раз Лешки нет ни у нее, ни у его матери, то путь ему всего лишь один – в объятия страстной рыжей красотки Дианы.

Олю уже не волновали ни пропавшие семена, ни взломанная дверь, ни испорченные вещи. Она думала только о том, что, вероятно, в этот момент Леша попался в сети Дианы. И изменяет своей любимой Оленьке с постылой, но такой страстной и настырной Дианой.

– Не может этого быть, – то ли в десятый, то ли в двадцатый раз повторила Леся.

И вдруг Оля, которая до сих пор терзалась сомнениями и никак не успокаивалась, быстро улыбнулась и сказала:

– Ну да! Конечно, этого быть не может. Вы совершенно правы. А я просто взбалмошная чудачка.

– Нет, ты очень славная.

– И я теперь тоже считаю, что мой Леша обязательно найдется. Уже скоро. В самом крайнем случае – он вернется к утру.

– Конечно, вернется.

– Тут его вещи. Документы. Он вернется.

– Обязательно.

– Подумаешь, мы с ним немножко поссорились. Со всеми случается.

– Вот теперь ты рассуждаешь правильно.

Оля улыбнулась еще шире и неожиданно произнесла, глядя на подруг:

– Ну, пока. Спасибо вам за все, и спокойной ночи.

– Спокойной ночи?

– Ну да. Не буду вас задерживать. Время уже позднее, а вам еще идти на другой берег.

Кира с Лесей немножко удивились той внезапности, с какой произошла в Оле эта перемена. Но, с другой стороны, Оле за сегодняшний день пришлось вынести столько испытаний, что ее желание остаться наконец одной и все спокойно обдумать было вполне оправданно.

– Хорошо! Мы все поняли и уже уходим.

– Только не обижайтесь, девочки, – всплеснула руками Оля.

– Даже и не думали.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

– Спокойной ночи?

– И тебе того же.

Но выйдя из дома Оли, Кира повела себя, на взгляд Леси, в высшей степени странно. Сначала она шла по дороге, как нормальный человек, но потом внезапно прыгнула за куст черноплодной рябины, который рос у дороги. И притаилась за ним.

– Эй! Ты чего? – удивилась Леся.

– Тише! – замахала руками Кира. – Лезь сюда!

– Но зачем?

– Раз говорю, значит, надо!

– Опять ты со своими фокусами!

– Не опять, а снова! И вовсе у меня не фокусы! Лезь сюда!

И что было делать Лесе? Пришлось подчиниться. Она забралась в тот же куст, где уже удобно устроилась Кира, и прошептала:

– И чего ты надеешься тут увидеть?

– Ни чего, а кого.

– И кого?

– Нашу Олю.

– Она же осталась дома.

– Не думаю, что она долго там задержится.

– У нее нога больная.

– У нее не перелом и даже не вывих, – не согласилась Кира. – Просто небольшой ушиб. С такой травмой лично я бы поскакала за своим любимым хоть на край света.

– Ты думаешь, что она побежит к Леше?

– Не знаю. Но зачем-то она от нас с тобой захотела избавиться. А значит, у нее что-то на уме. Ждем!

И, как всегда, Кира оказалась права. Не прошло и пяти минут, как мимо подруг проскользнула тоненькая темная фигурка. Это была Оля. Она действительно чуть прихрамывала, но лишь самую малость. И хромота ничуть не мешала ей передвигаться быстро и даже стремительно. А еще она переоделась. Нацепила розовые джинсы с вышивкой стразами. И такую же розовую кофточку с безрукавкой.

– Куда это она? – изумилась Леся. – Поздно ведь уже.

– Видишь! А ты мне не верила! Пошли за ней!

Подруги вылезли из куста и поспешили следом за Олей. Им приходилось соблюдать осторожность. Потому что хотя уже наступил вечер, но южная часть Лапок была освещена не хуже центра Питера. Так что, обернись Оля – она бы сразу же обнаружила за собой слежку. Но нет, Оле было не до того. Она мчалась вперед, подгоняемая ревностью и тревогой.

По мосту Оля пронеслась с такой скоростью, что в воду упало несколько сгнивших деревяшек. Следующие за ней по пятам подруги немного замешкались. Все же нужно было выждать, пока Оля минует мост. Но когда они сами перебрались на другую сторону Лапок, Оли уже и след простыл.

– И куда нам дальше? – растерянно остановилась Леся, оглядываясь по сторонам.

Нигде не было слышно ни звука шагов и не видно колышущихся ветвей, которые указали бы направление движения. Оля могла пойти вверх по реке, вниз, а также подняться в деревню.

– Думаю, что она побежала в деревню.

– Пошли туда.

– Ты не помнишь, где живет ее Леша?

– Не помню? – удивилась Кира. – Я этого и не знала никогда!

– Спросим дорогу у селян.

Подруги отановили ватагу подростков, которые одни шатались в этот поздний час по улицам деревни с магнитофоном и бутылкой разливного пива.

– Леха? Водитель в «Восторге»? Конечно, знаем. А зачем он вам?

– Хотим кое-что спросить у него.

– А что именно?

– Ну… про питомник.

– Так это вам лучше к дяде Васе идти, – тут же заявил парнишка. – И зачем вам «Восторг»? У нас в нашем «Привете» вы купите все то же самое, а цены будут гораздо ниже. Мы не такие выжиги, как те ребята. Зачастую себе в убыток торгуем, лишь бы людям приятно сделать.

Справиться с настырной предупредительностью парнишки оказалось не так-то просто. Он упорно хотел отправить подруг к дяде Васе. И не желал сообщать адрес Лехи, явно опасаясь упустить выгодных клиентов. Так и не добившись от пацана толку, Кира была вынуждена отступить.

– Пошли в магазин, – подсказала ей Леся.

Дорогу к желтому магазину, уже хорошо знакомому подругам, девушки отыскали без проблем. У дверей возилось нечто необъятных размеров, что при ближайшем рассмотрении оказалось Татьяной – продавщицей из винно-водочного отдела. Она пыталась справиться с огромным амбарным замком, на который закрывалась дверь магазина. И появлению подруг ничуть не обрадовалась.

А когда услышала про Леху, и вовсе обозлилась:

– Зачем вам этот парень? Дерьмо он, а не человек!

– Почему?

– По кочану!

И не отвечая, Татьяна дернула за дужку замка, которая от сильного рывка наконец-то встала на место. Замок щелкнул и закрылся. А Татьяна, шумно вздохнув, двинулась прочь. Подруги переглянулись. Что делать? Продавщица была явно не расположена к откровенности. Но, кроме нее, на улице никого уже не оставалось. Так что подругам выбирать было не из кого. И они пошли за Татьяной, пытаясь разговорить или как-то умилостивить злую бабу.

– Места у вас исключительные, – начала разговор Кира.

– Речка чудесная!

– И красиво как!

– Природа!

– А рыбалка, наверное, еще лучше!

– В чистой воде рыба всегда водится.

– А речка у вас прозрачная, как слеза!

Вести беседу вприпрыжку было не очень-то удобно. Но Татьяна не останавливалась, перла, словно бульдозер. В диалог с подругами она не вступала по-прежнему. Местная экология ее интересовала весьма мало. Упоминание о рыбалке вызвало лишь кривую ухмылку. А на природу Татьяне было наплевать вовсе.

И девушки уже начали отчаиваться, но все же не оставляли попыток разговорить Татьяну. Но внезапно тетка резко свернула к покосившейся калитке и, остановившись, злобно поглядела на подруг и ткнула пальцем в соседний дом:

– Вон там ваш Лешка обитается. Тьфу на него и на всех, кому он нужен!

И сделав этот последний выпад, Татьяна скрылась за калиткой собственного дома. А подруги, развернувшись, посмотрели на тот дом, который им указали.

Глава 4

В доме у Леши светилось всего одно окно. Белые тюлевые занавески тихо колыхались на ветру, а за окнами в комнате работал телевизор. По стенам мелькали огни и раздавалась танцевальная музыка. Там явно смотрели какой-то концерт. Три окна Лешиного дома выходили как раз на улицу. И подругам удалось разглядеть за занавесками силуэт пожилой женщины, мирно вяжущей перед экраном телевизора.

Больше они увидеть ничего не успели, потому что из дома Татьяны раздался дикий вопль. А за ним – еще, и еще один. Затем крики слились в один сплошной вой, а затем из дома вылетела и сама продавщица. Волосы у нее были встопорщены, ярко накрашенные глаза выкатились из орбит так, что казалось, вот-вот вывалятся. И она напомнила подругам кого-то до боли знакомого. Но вот только кого? А?

– А-а-а! – орала Татьяна, некрасиво раскрыв накрашенный рот. – А-а-а! Убили! Убили! А-а-а! Помогите!

Завывая, словно иерихонская труба, баба пронеслась мимо подруг, выскочила на середину улицы и завыла еще громче:

– Люди добрые! Да что же это в мире делается?! Ведь убили же! Убили девку! А-а-а! Горе-то какое! Горе страшное!

На крики продавщицы из домов высыпали люди. Надо же, только что никого не было, и в один миг улица наполнилась народом. Это только в больших городах люди сидят по своим углам и носа не кажут, хоть оборись перед их дверью. В деревнях и селах люди до сих пор куда отзывчивей к несчастьям других. Может быть, отчасти дело в том, что в деревнях развлечений мало. И каждое событие тут на вес золота. Не дай бог пропустить!

К Татьяне уже подбежали несколько женщин-соседок, а с другого конца улицы подтягивались еще, и еще какие-то люди.

– Что случилось?

– Тань, чего орешь-то?

– Кого убили?

– Танюха, да ответь нам нормально!

Но продавщица только орала и мотала головой. Внезапно из толпы высунулась большая волосатая лапа и с размаху залепила тетке пощечину. Все ахнули. А Татьяна резко заткнулась и почти спокойно сообщила:

– Убили! Сеструху мою зарезали! В доме лежит! А уж кровищи!

Новость резко диссонировала с тем спокойствием, с каким выложила ее Татьяна. И вначале все просто не поняли, что же на самом деле случилось. Первой очнулась низенькая тетенька с пронзительными маленькими глазками и чахлым хвостиком на затылке, стянутым простой черной резинкой.

– Танька! – ахнула она. – Да ты что? Правда, что ли? Убили? У тебя дома?

– Ну!

– Не верю.

– Сама пойди и глянь! – огрызнулась на нее Татьяна. – Я еще из ума не выжила. И галюников у меня нету! Там она и лежит, прямо у входа! Я как вошла, сразу на нее наступила. Темно же, не видно ни черта! А уж кровищи! Прямо хлюпает!

После этого заявления все устремились к дому Татьяны. Подруги не стали исключением. Их словно волной понесло в том же направлении к дому продавщицы. Но далеко идти не пришлось. Все было, как и сказала Татьяна. Тело сестры Татьяны лежало прямо у входа. И крови было много. Она вытекла из порезов на руках и из раны на горле.

– Порезала. Руки себе порезала, – зашептались со всех сторон. – Самоубилась!

– Как и обещала!

– Ох, дура! Что наделала!

– А я-то ей не верила! Думала, брешет, девка! Ну, кто из-за парня станет руки на себя накладывать. А она, вишь, не побоялась.

– Видно, любила шибко.

Татьяна до сих пор молчала, лишь прислушивалась к словам окружающих. Но тут подала голос:

– Да что там любить-то? Я ей сразу сказала: наплюй и забудь! Не нужен нам этот Лешка, раз он такой двуличный! Он и свою городскую обманет, раз уж с тобой не постеснялся.

– И что?

– Да что там! – махнула рукой Татьяна. – Без толку! Динка моя как в голову себе чего вобьет, так не вынешь оттуда. Упрямая она у меня очень. Была.

И Татьяна внезапно тихо заплакала, размазывая по щекам слезы. А стоящие поодаль подруги сдавленно ахнули, когда до них дошел смысл сказанного продавщицей. Динка! Дина! Диана! Так вот кто лежал сейчас на полу с перерезанным горлом и венами на руках! Это была та самая Диана, которая в пьяном виде напала сегодня вечером на Олю и едва не задушила последнюю.

Подруги даже задохнулись, поняв, что произошло.

Похоже, после содеянного, несчастная вернулась к себе домой, приняла для храбрости водки, да и схватилась за нож. Перерезала себе и горло, и вены на руках. Покончила с собой от великой и неразделенной любви к своему Лешке. Наверное, хотела, чтобы Лешке стало стыдно и горько. И чтобы, стоя у ее гроба, он ронял горькие слезы и корил себя за предательство. А потом, как знать, может быть, тоже наложил бы на себя руки.

– Бедная дурочка! – прошептала Кира. – Разве же так можно?

– Глупость несусветная. Лешки тут вообще нету. Он и знать не знает, что Диана ради него сделала. А ей, бедной, уже не помочь.

В том, что медицинская помощь Диане уже не понадобится, было ясно сразу. Такого бледного заострившегося лица у живых людей быть не может. Да и кровь из ран уже не текла. А так бывает только у трупов, когда сердце перестает биться.

– И все же как-то странно, – произнесла Кира.

Но что именно ей показалось странным, она объяснить не успела. Потому что позади нее раздался какой-то шорох и чей-то голос спросил:

– Что случилось? Таня, ты чего так кричала?

Подруги обернулись и увидели невысокую пожилую женщину, зябко кутающуюся в шерстяной вязаный платок. На вид ей было лет шестьдесят. Но спина у нее совершенно сгорбилась. А сжимающие платок руки изуродовал артрит.

– Радуйся! – внезапно закричала Татьяна, некрасиво искривив лицо. – Радуйся, из-за твоего Лешки все беды!

– Да что ты к мальчику прицепилась? Ну, не захотел он с твоей сестрой женихаться, так что за драма? Другого себе найдет. Какие ее годы?

– Не найдет! В том-то и дело, что не найдет моя Динка себе уже никого! – вновь завыла Татьяна. – Порешила она себя, ясно тебе?

– Как? – ахнула старуха, мгновенно посерев лицом.

– А вот так! Горло перерезала. И руки. И кровь всю из себя выпустила!

Старая женщина молчала. Лишь ее руки все более судорожно комкали край платка. И вдруг глаза у старухи закатились, и она начала заваливаться набок.

– Держите! Не дайте упасть! Вот так! Сюда ее сажайте! Ну, чего ты, Михайловна? Чего ты? С твоим-то Лешкой все в порядке. Это Дианы больше нету!

– Ох, сестренка моя непутевая! – рыдала Татьяна. – Зачем же ты такое с собой сделала?

– Милицию бы надо позвать.

– Ой, горе-то какое!

– И врачей, и милицию!

Очень быстро весть о случившемся несчастье облетела весь северный околоток. Возле дома Татьяны собралась настоящая толпа. Похоже, тут собралась вся деревня Лапки или, во всяком случае, ее северная половина.

Участковый оказался пузатым дяденькой лет пятидесяти. Вид у него был очень недовольный. И первым делом, еще не разобравшись в ситуации, он выругал Татьяну:

– Что за безобразие вы с сестрой снова устраиваете?

– А что мы-то?

– А то! То, что от вас одни сплошные неприятности. Развела, понимаешь ли, торговлю самогоном у себя в магазине. Что смотришь? Думаешь, я не знаю, что ты из-под полы самогоном приторговываешь? А это дело противозаконное. Хочешь всех людей в деревне перетравить?

– Что-то не больно много их перетравилось! – прошипела Татьяна и тут же, спохватившись, закричала: – Ты меня за этим делом ловил? Так зачем напраслину на меня наговариваешь? Ничем я у себя в лабазе таким не торгую. Пивом разве что. Так на то лицензия специальная имеется! Сто раз тебе ее уже показывала!

Слово за слово – и разговор у участкового и продавщицы ушел куда-то в сторону. Про мертвую Диану, которая тихо лежала в доме у порога, все просто забыли. Пока не очнулась мать Леши – Михайловна. Все это время старушка просидела на табуреточке, подставленной ей кем-то из сердобольных соседей. Но тут она встрепенулась и, посмотрев на участкового, внезапно произнесла тоненьким дрожащим голоском:

– Феденька, а как же с Диночкой-то быть? Неужели в самом деле зарезалась девочка?

Участковый, который как раз набирал в легкие воздуху, чтобы разразиться очередной обличительной тирадой в адрес продавщицы и ее подельницы – самогонщицы тети Маруси, внезапно замолк с вытаращенными глазами.

– Татьяна Михайловна? Вы это что же?.. Неужто правда?

– Правда, Феденька, – тихо произнесла мать Леши. – Поди, глянь. Ты человек опытный, сразу определишь.

Что там должен был определить «Феденька», никто не понял, но все почему-то притихли. И последовали за участковым. Тот заглянул в дом, сдавленно крякнул, вышел наружу, закурил и только после этого сумел выговорить:

– Самим тут не разобраться. Даже и пытаться не стану. Эксперта нужно из города вызывать.

И оглядев односельчан, строго спросил у них:

– Трогали тут чего?

Все дружно загомонили: мол, нет, не трогали.

– Следы затоптали, – продолжал вредничать капитан. – И покойницу, небось, пальцами залапали своими. Вот народ! Учишь вас, учишь! Нельзя ничего трогать на месте преступления! А они все равно трогают!

– Так какое же преступление, Феденька? Разве Диночка не сама… зарезалась?

– Вы бы, Татьяна Михайловна, помолчали, – поморщился участковый. – Или вы не видели трупа?

– Нет! – отшатнулась старушка. – Избави боже!

– Тогда и не выступайте.

– Так разве не сама?

– Может, и сама, да только сомнительно мне что-то.

С этими словами капитан принялся разгонять толпу любопытных. Удалось это ему далеко не сразу. Люди переходили с одного места на другое, но от дома Татьяны не удалялись. Управился участковый с непослушным населением как раз к приезду криминалистической группы с экспертом и фотографом. Те сразу же принялись фотографировать, переворачивать, снимать отпечатки.

– В саду смотреть уже нечего, – тяжело отдуваясь и вытирая пот со лба, произнес участковый Федя. – Там все затоптано. В доме посмотрите.

Подруги засели за старой яблоней, так что их никто не видел. Садовод, честно сказать, из Татьяны был никакой. А покойная Диана, судя по всему, вообще ничем, кроме своей внешности, не занималась. Так что лопухи, репейник и крапива вымахали на участке сестер до невиданных размеров.

Конечно, сидеть на примятой крапиве – то еще удовольствие. Противная трава жжется даже через одежду. Но зато отсюда подругам было отлично видно и слышно то, что происходило на крыльце и возле дома. А их самих никто не видел. Так, сидя и подслушивая, подруги поняли, что эксперты настаивают не на самоубийстве, а самом настоящем убийстве.

Именно об этом и состоялся разговор у здешнего участкового и прибывшего эксперта. Мужики засмолили сигареты и удалились вглубь сада, где, как они наивно полагали, будут одни и смогут поговорить без свидетелей. По стечению обстоятельств, курить они притопали как раз к той самой яблоне, в бурьяне возле которой засели подруги.

– Потому что первый раз вижу, чтобы баба так себя на тот свет отправила, – заявил участковый, явно продолжая какой-то давно начатый разговор. – Чтобы ножом и по своему горлу! Это же неудобно!

– Да и разрезы у нее на руках скорей для видимости были сделаны, – произнес эксперт. – Кровь, которая на руках, не из этих ран вытекла. Ее специально по рукам размазали, чтобы видимость создать.

– Как же это?

– А очень просто. Девчонку сначала зарезали, а потом попытались изобразить, будто бы она это сама с собой сделала! Ясно?

Капитан потер свою заросшую щетиной щеку, подергал ремень на форменных брюках, который удерживал его живот от неумолимого сползания вниз, а потом понизил голос и произнес едва слышно, подругам с трудом удалось разобрать:

– Хорошо бы, а, Михалыч?

В голосе капитана было столько мольбы, что эксперт мигом все понял и встрепенулся:

– Да что я?! Что я могу? Ведь тут невооруженным глазом видно, что убийство! Ну, напишем мы в протоколе, что девчонка свела счеты с жизнью, так ведь первая же проверка выявит подлог. А ты знаешь, как нынче прокуратура лютует. Это тебе не девяностые, когда и труп с контрольным огнестрелом в затылок как самоубийцу за милую душу списывали.

– М-да… Что же это получается? Где же мне убийцу-то искать?

Теперь в голосе капитана слышалось такое недоумение, что сразу же становилось ясно: поиск преступников – для него дело непривычное. Встречаются же еще у нас такие кадры! И чего не уходят в отставку? Ведь только позорят доблестные ряды сотрудников милиции.

– Вот непруха!! – продолжал сокрушаться капитан. – А я ведь в отпуск собрался.

– Куда тебе в отпуск? У тебя и так служба – сплошной отпуск.

– Это верно, место у нас тихое было, – признался участковый. – Жил себе не тужил, и вот, на тебе! Что делать-то, Михалыч? Точно никак отмазаться не удастся?

Но Михалыч был явно не настроен прикрывать своей грудью жирную тушу капитана и потворствовать его лени. И, как показалось подругам, даже с некоторым злорадством посоветовал участковому выявить позитивный момент в случившемся.

– Ведь еще пара трупов у тебя на участке, и ты, глядишь, под старость лет действительно преступников научишься ловить.

С этим оптимистическим замечанием эксперт впечатал каблуком в землю окурок, отсалютовал капитану и пошел к дому.

– С-сука! – с ненавистью прошипел ему вслед разобиженный капитан. – Нет, ну какая сука! Чтобы тебя самого разорвало и шмякнуло!

Как только он убрался, подруги тоже вылезли из кустов. Подслушанный разговор ясней ясного говорил о том, что надеяться на конкретного представителя доблестной милиции им не стоит ни в коем случае. Более ленивого и бездарного обжоры еще никогда не производили в капитаны. Ишь, чего удумал! Хотел подтасовать факты, чтобы списать убийство на самоубийство. А как же преступник? Пусть разгуливает себе на свободе? И других девушек убивает? Молодых и красивых?

И если капитана это обстоятельство ничуточки не тревожило, то подруг очень даже тревожило.

– Надежды на милицию в этом деле у меня никакой.

– Этот капитан не поймает преступника, если даже тот ему прямо под ноги кинется!

Сначала подруги хотели рассказать обо всем Ольге. Но когда приплелись к ее дому, оказалось, что проделали этот путь они зря. Ольги дома не оказалось. То ли она еще не вернулась, то ли вернулась, но уже крепко спала и голоса не подавала.

Пришлось девушкам снова тащиться назад, к себе на «север». Валентина не спала, она поджидала подруг, сидя у окна и держа на руках мирно дремавшую сытую и довольную жизнью Фатиму.

– Ну, наконец-то! – воскликнула Валентина, когда девушки показались на дорожке, ведущей к дому. – Полуночницы! Хоть бы предупредили, что поздно вернетесь!

– Мы и сами не знали.

– Я вам комнату сдавала, не думала, что вы ночами по округе шастать станете.

– Мы не нарочно.

– Слышали, что произошло? – не слушая их оправданий, воскликнула Валя. – Убийство у нас в поселке! Маньяк глотки людям режет!

– Погодите, почему непременно сразу маньяк?

– А кто же? – откровенно удивилась Валентина. – Разве нормальный человек станет других людей убивать? Это же грех-то какой!

И она истово перекрестилась. Видимо, свою собственную спекулятивную деятельность по продаже номерков к целительнице Софье женщина грехом не считала. Какой там грех? Кому от него плохо? Зато убийство взволновало пожилую тетку не на шутку.

– Это что же делается?! – продолжала причитать она. – Так он нас всех перережет!

– Пока есть только одна жертва, – напомнила ей Кира.

– Так это пока!

И тут же без всяких предисловий спросила:

– Ужинать будете? У меня еще осталась простокваша с сухариками. Сахарку добавить, будет не хуже ваших пирожных.

Простокваша у Валентины действительно больше напоминала сметану. Густая и сладковатая.

– Специальная закваска у меня есть. Еще отец мой из Сибири привез. С тех пор так и пользуемся. Я и соседям предлагала, да только все они – пьянь подзаборная. Какая им простокваша, им бы лишь глаза чем-нибудь залить да и дрыхнуть без памяти!

Но и за едой Валентина не переставала причитать:

– Вот горе-то какое! Молодая ведь совсем девка! Жалко. Хоть и непутевая она у Татьяны была, да все равно человек, жалко.

– А почему непутевая?

– Да уж такой ей судьба была уродиться. Только Дианка родилась, как отец ее с пьяных глаз мать зарубил. Сам в тюрьму сел да там и помер вскорости. А Татьяна одна сестренку растила и воспитывала. Костя – это их средний брат, он повзрослей был, да и его тетка к себе жить взяла. А Диана на воспитании у своей сестры осталась. Только не больно-то у нее с воспитанием хорошо дело шло. Дианка, она всю жизнь какая-то неуправляемая была. Я и Софье про нее рассказывала. И приводила ее к целительнице даже. Только Диане даже Софья помочь не сумела. Отшатнулась прочь и сказала, что девка порченая. Никто ей, кроме господа бога, помочь не в силах.

– А почему все-таки непутевая? – настаивала Кира, лопая вкусную и сладкую простоквашу.

– Училась плохо. Вместо уроков одни парни на уме. А они на Дину внимание обращали только в известном смысле.

– В каком это?

– Ну, интерес свой мужской удовлетворить. Уж сколько Татьяна сестру свою младшую крапивой охаживала – все без толку. С тринадцати лет Диана с парнями волохалась. То с одним, то с другим. Потом с Лешкой связалась. А он вовсе скверный парень. Я как узнала, за кого она замуж собирается, даром что не ясновидящая, а сразу же предсказала: ничего из этого сватовства не получится. И точно! Сначала жених к другой переметнулся, богатой, да из города.

– Диана переживала?

– А вы как думаете? Через это дело Диана пить начала сильно.

– Пить?

– Вообще-то она к бутылке еще раньше пристрастилась. Но все же не каждый день пьяной напивалась. А как Лешка ее к другой переметнулся, так Диана каждый день себе за воротник заливала. А теперь вот и вовсе погибла.

И помолчав, Валентина закончила:

– Сначала-то участковый наш хотел Дианкину смерть как самоубийство представить, только рот ему быстро заткнули. Какое же это самоубийство, если молодая женщина сама себя по горлу ножом чикнула? Это вам не в петле с табуретки спрыгнуть. Да еще в домашней пижаме и тапочках!

– Вы и это знаете? – изумились подруги. – Вы там тоже были?

– А мне незачем. Соседи рассказали.

Потрясающе! Валентина оставалась все это время дома, а знала про случившееся убийство едва ли не больше самих подруг, которые битых два часа просидели в крапиве всего в нескольких шагах от места преступления. И зачем, спрашивается, суетились?

– Только знаете что? – внезапно понизив голос, произнесла Валентина.

– Что?

– Лично я думаю, что убийцу долго искать не надо.

– Почему?

– Так это ее Лешка и зарезал!

Подруги переглянулись. А что? Чем не версия? Диана, наверное, здорово мешала Лешке. Цеплялась к нему, устраивала пьяные скандалы, на невесту его городскую с кулаками лезла. И вот вам результат. Довела парня. Так что он пришел да в сердцах и чикнул настырную приставалу ножичком по горлышку.

– Плюс плохое настроение Лешки с самого утра. Ведь он и с Олей поссорился. Вполне возможно, что повздорили они именно из-за Дианы.

– Ну да. Такое вполне могло быть.

Валентина решительно кивнула головой:

– Точно! Это он! Больше просто некому!

– С остальными соседями Диана мирно жила?

– Ну… Как сказать. Характер у покойницы склочный был. Хоть и молодая, но шуму от нее много происходило. Я далеко от нее жила, а все равно слыхала, когда она пасть разевала. Да только после того, как Лешка ее бросил, Диана про все другие свои ссоры и думать позабыла. Ерундой они ей показались. Только за одним Лешкой и гонялась. Ну, и за невестой его городской тоже.

– Жить им спокойно не давала?

– Какое там! Прямо помешалась девчонка. Поэтому я и думаю, если кто и мог ее порешить, то либо он, либо невеста его городская.

Подруги переглянулись вновь. На этот раз в большой растерянности. Как-то не укладывалась у них в головах крайняя жестокость и образ интеллигентной Оли. Чтобы ножом и – по горлу. Б-р-р! Вот если бы Диану застрелили или отравили, они бы еще поверили, что к убийству приложила свою руку Оля. Но зарезать… Нет, этот способ был совершенно не в характере самой Оли.

– А больше у вас в деревне ничего странного не происходило?

– Когда?

Вопрос Валентины поставил подруг в тупик. Действительно, с какого момента начинать отсчет? И что называть странным?

– Вообще-то много разного происходило в последнее время, – призналась Валентина. – С тех пор, как этот питомник на южном берегу городские открыли, у нас все наперекосяк идет. Раньше-то жили себе и жили, не задумывались особо, хорошо или плохо живем. Все жили примерно одинаково. Завидовать было некому. А теперь…

Прежде в деревне был всего один богатей – Василий. Да и тот смотрелся богато лишь на фоне местных жителей. Как бывший председатель развалившегося во время перестройки колхоза, он имел автомобиль «Нива» 1994 года выпуска. Крепкий двухэтажный дом. И приличный надел земли, на которой пытался фермерствовать. Выращивал картошку, капусту, а иной год и пшеницу. Только особого дохода ему это дело не приносило. Точно так же, как и сейчас он не сильно разбогател на своем «Привете», под который и пустил всю имеющуюся у него землю.

– Поговаривают, что наш Василий по уши в долгах сидит.

– Да что вы?

– А то! Ведь на все деньги нужны. И на теплицы, и на семена, и на технику. А откуда их взять? Дом свой Василий заложил. И случись сейчас чего, он вообще бомжом окажется. Ни крыши над головой, ничего.

Тем не менее Василий не сдавался. И мужественно боролся за место под солнцем.

– Только не везет ему. И в чем дело, никто в толк не возьмет. В «Восторге» вроде бы все то же самое выращивают, а посмотрите на них: процветают! А мы день ото дня все бедней и бедней живем. Питомник наш на ладан дышит.

Но подруги что-то сомневались. Наверное, растения одни и те же, да только сорта разные. А мода переменчива. В том числе и на растения. В этом году модны астильбы розовые, а в следующем алые. В этом году покупатель хочет хосты с белой окантовкой, в следующем подавай ему с желтой, а через пять лет все уже и забыли про декоративные листья и увлеклись цветами хосты, которая, как известно, цветет по большей части очень недолго, не слишком приметными розовыми или белыми колокольчиками. Много десятков лет подряд всех это устраивало. А потом в одночасье капризному покупателю подавай колокольчики интенсивно фиолетовой окраски, да чтобы цвели не две недели или месяц, а весь сезон!

Но Валентина уже не слушала возражений подруг. Сказала, что устала и ушла спать. Так что обсудить с ней этот вопрос подруги не успели. Фатима с ними тоже не осталась. Кажется, свою симпатию кошка целиком и полностью отдала их хозяйке. К ней кошка и пошла спать.

– Посмотри на эту предательницу! – разозлилась Кира, когда, обыскав весь дом, она нашла Фатиму в комнате Валентины, да еще не где-нибудь, а на кровати, уютно свернувшейся калачиком в одеяле.

Однако Леся зевала с такими отчаянными стонами и зубовным скрежетом, что ничего не слышала.

– Челюсть не вывихни, – заботливо посоветовала ей Кира.

– А? Спать хочу, – пожаловалась Леся, с закрытыми глазами стягивая с себя брючки и носочки.

– Заметно.

– Набегались за день. Ног под собой не чую. И все тело болит.

У Киры тоже болело все тело. И тем не менее спать она не могла. Не давала ей покоя эта история. Что же происходило в Лапках все это время? И что случилось сегодня? Чему лично стали свидетельницами две подруги?

– Смотри, что происходит, – обратилась Кира к посапывающей подруге. – Оля влюблена в Лешку. Диана тоже влюблена в Лешку. Оля работает в «Восторге» и процветает. И Лешку она тоже пристроила к себе на работу. Все у них идет прекрасно или, во всяком случае, так кажется. Но потом совершенно внезапно Лешка куда-то исчезает. В это же время Олин дом подвергается взлому и грабежу. Но, по словам Оли, все ее вещи на месте. Пропадают только редкие семена какого-то экзотического растения. Причем про семена эти не известно никому, кроме нее самой и Леши. А спустя несколько часов Диана – бывшая невеста Леши – оказывается жестоко убитой. И о чем это говорит?

– М-м-м?..

– А говорит это о том, что завтра нам предстоит трудный денек.

– М-м-м?..

– Нужно опросить кучу народа.

– Кого, например?

– В первую очередь надо пойти к матери этого Леши и поговорить с ней.

– О чем?

– Как это о чем?! – загорячилась Кира. – Как это о чем? Да хотя бы о том, правда ли то, что ее сын окончательно порвал с Дианой? Не могли ли они встречаться потихоньку от Оли и остальных? И второй вопрос, пожалуй, будет поважней многих других. А не появилось ли в последнее время у Леши каких-то новых вещей или денег?

– Ты в чем-то его подозреваешь?

– А ты нет? Парень, который сначала встречался с одной девушкой, собирался даже жениться на ней, а потом переметнулся к другой, потому что та богаче, не может не вызывать подозрений.

– Но с чего ты взяла, что он с Олей из-за ее денег? – от возмущения Леся даже приоткрыла один глаз. – Может быть, это любовь?!

– Ну конечно! – фыркнула циничная Кира. – Любовь до гробовой доски. Прямо расчувствовалась.

– А я верю, что любовь существует!

– Ну и верь себе на здоровье. А только с Лешиной мамой нам завтра поговорить все равно нужно. И еще с Олей. Куда это она побежала сегодня вечером?

– Наверняка к Леше.

– Тогда она могла видеть убийцу Дианы. Ведь Татьяна сказала, что нашла тело сестры еще теплым. Значит, убийство произошло буквально перед ее приходом.

Леся решительно помотала головой:

– Не верю, что это сделала Оля. Убийство не для нее. Нет, не верю!

– Я тоже не верю. И тем не менее.

Кира еще немного полежала молча и подумала. Кое-какие мысли у нее появились. Но когда она захотела поделиться ими с подругой, оказалось, что Леся уже так крепко спит, что и не добудишься. Кира еще немного поворочалась на своем диванчике, а потом сон наконец-то взял над ней верх.

Глава 5

Утро началось для подруг непривычно рано. Еще в семь утра Валентина загремела на кухне чашками, плошками и поварешками. Рабочий день помощницы местной целительницы начинался, по меркам подруг, просто ни свет ни заря.

– Девочки, – гаркнула Валентина на весь дом, окончательно пробудив от сна девушек. – Я ухожу на работу. Фатима остается на хозяйстве. Захотите уйти – ваш ключ висит у двери. Закройте дом и идите куда хотите.

Следом за этим несколько двусмысленным замечанием хлопнула входная дверь. И только тут Кира с Лесей дружно подумали, что за весь вчерашний день так и не расспросили хорошенько их хозяйку о том, что же за чудеса творит целительница Софья. И в самом ли деле она их творит. Впрочем, одну попытку они сделали. Еще в самом начале их с Валентиной знакомства. Но тогда Валентина ушла от прямого ответа.

– Сами поговорите, и все поймете, – уклончиво ответила она. – А кто я такая, чтобы давать вам советы? Могу одно только сказать: хуже точно не будет.

После этого подруги с Валентиной еще много о чем разговаривали и почти что подружились. Может быть, теперь Валентина была бы с ними более откровенной? Но признаться честно, подруг не очень-то интересовала целительница. Куда больший интерес вызывало у них убийство, а также причастность к этому убийству Оли и Леши.

– Потому что они должны быть как-то в этом замешаны. Не могут не быть.

Поэтому долго подруги залеживаться не стали. Они поднялись, умылись и поклевали оставленный им заботливой Валентиной завтрак – три яйца всмятку, булочки и сметана. Два яйца, надо полагать, для каждой из подруг, и третье – Фатиме.

– Будешь? – предложила Кира белок кошке.

Но та отвернулась. Вид у Фатимы был сытый. А в ее мисочке виднелись следы овсянки с кусочками рыбки.

– Неплохо ты устроилась, красавица. Тебе, в отличие от нас, предлагают горячий завтрак. Еще чуток тут поживешь, его станут приносить тебе прямо в постель.

Фатима никак не отреагировала на Кирину подколку. Она вообще редко обращала внимание на хозяйку. Как-то так повелось, что Кира и ее кошка друг друга словно не замечали. Нет, никакой особой враждебности или агрессии между ними не наблюдалось, просто они не видели друг друга в упор, и все. Кира не могла забыть Фатиме, что та отбила у нее Фантика, вниманием которого Кира прежде владела единолично. А что думала по поводу своей хозяйки кошка, понять было вообще невозможно.

– Куда сейчас пойдем?

– К Лешиной маме.

– Может быть, лучше к Ольге?

– Она на работе. А Лешина мама, судя по всему, пенсионерка. Она наверняка сейчас дома.

И точно. Лешина мама обнаружилась у того же занавешенного тюлевыми занавесками окошка. Можно было подумать, что женщина все свое время проводит у него. Но сделать такой вывод не позволяли ровные грядки и цветочные клумбы, усаженные яркими примулами, которые виднелись в саду.

– Леша? Зачем вам мой сын? Он тут больше не живет.

– Мы знаем. Он перебрался за реку к Оле.

– Хорошая девочка, – закивала головой пенсионерка. – Мой-то шалопай совсем с ней переменился. Раньше его работать и палкой было не заставить, все на мне ездил. А как с Олей познакомился, так с утра до ночи только и разговоров, что о работе.

– Леша ведь в «Восторге» работает?

– Да. Шофер. На красивой машине ездит.

– И как к этому относятся ваши соседи?

– Нормально относятся. С чего им возражать?

Старушка ответила и пожала плечами: мол, чего ерунду спрашиваете? Но вот беда – ответила она слишком быстро. Ни на секунду даже не задумалась, не удивилась самому вопросу. Словно заранее отрепетировала ответ.

– Сейчас не колхоз, чтобы всем под одну дудку плясать, – продолжала развивать тему мама Леши. – Где человек хочет, там и работает. Никто ему нынче не указ. А в «Восторге» платят куда лучше. Отпуск оплачивают, больничные и всякое такое. Да все наши пьянчужки только и мечтают, чтобы туда пристроиться! Только не всех берут!

– А кого взяли?

– Вам по именам перечислить? Так я не знаю. Леша говорил, да у меня в одно ухо влетает, а в другое вылетает.

– А что вы думаете по поводу убийства вашей соседки?

– Дианы?

– А что, еще кого-то убили?

– Мой Леша тут ни при чем!

– Мы и не думали обвинять вашего сына. С чего вы вдруг так сказали?

Но мать Леши сильно покраснела и почти закричала:

– Думаете, если я старая, так совсем из ума выжила? Да я сразу же поняла, на что вы намекаете! Только мой Леша – не убийца! Ясно вам? Не мог он Диану убить! И никого не мог! Потому что он мой сын. И я его не таким воспитывала!

Мать Леши теснила подруг к выходу и продолжала кричать на них, брызгая слюной:

– Мой Леша – хороший мальчик! Не смейте его подозревать! Вы – грязные! И мысли у вас грязные! Приехали! Ходят! Вынюхивают! Да как вы смеете так отзываться о моем мальчике?

Подруги вылетели просто пулями. Бабка оказалась на редкость агрессивной. И чуть не поколотила девушек своей палкой.

– Ишь ты, как ее зацепило!

– А тебе было бы приятно, если бы твоего ребенка принялись обвинять в убийстве?

– Перво-наперво, я бы им не поверила.

– Вот и Лешина мать не поверила.

Но несмотря на оказанный им недружественный визит, кое-что подруги все же поняли. У матери пропавшего красавца Леши не было и нет. Ни вчера, ни сегодня. Об этом им сообщила маленькая соседская девочка, которая с любопытством прислушивалась к скандалу. И когда мать Леши снова скрылась в доме, подскочила к подругам и затараторила, возбужденно тараща круглые карие глазенки:

– А Лешку вы тут не найдете! Он как с Олей связался, дорогу к матери совсем забыл. Если и приходил, то только вместе с Олей. Она его и приводила. Один он сюда и носа не казал.

– Приводила? Зачем приводила?

– Ну как же! – удивилась малышка. – Мать все-таки. Старая, опять же, наша баба Таня. Ей помощь требуется. И по хозяйству, и вообще.

– И Леша помогал?

– Ага! – насмешливо фыркнула девчонка. – Ждите! Он за свою жизнь и одной грядки не вскопал. Это Оля рабочих из их питомника прислала. Они трактором бабе Тане весь участок перепахали, грядки разбили, овощи и ягоды посадили. И даже клумбу не забыли организовать. Видели, какая красивая?

– Видели.

– Оля сама цветы сажала. А Лешка только рядом ходил, руки в брюки, поплевывал да посвистывал.

– Так он лентяй?

– Еще какой! – с жаром подтвердила девчонка. – Работать станет только в самом крайнем случае. Лодырь! И злой. Моего Пушка в прошлом году ногой пнул так, что тот до сих пор хромает.

– А кто это Пушок?

– Кот. То есть тогда-то он еще котенком был. Только от мамки отлепился. И Лешка его прямо в бок ботинком ткнул. По ребрам! Пушок несколько метров пролетел и об стену ударился. Мы думали – умер. А он ничего, очухался. Только хромает с тех пор. И слабенький. Папа говорит: у него ребра неправильно срослись, теперь уже ничего не поделать. А Лешка – гад последний! И чего только Оля в нем нашла?

И девочка возмущенно потрясла своими косичками. Кира тоже потрясла головой в знак солидарности. Человек, который пинает маленьких котят тяжелым ботинком, просто по определению гад. Но у девочки Кира спросила другое:

– Так тебе Оля нравится?

– Она хорошая. Никогда не кричит. И всегда находит для меня или конфетку или жевачку. А один раз даже духи подарила. Маленький такой флакончик, крохотный, зато пахнет так вкусно, как у деды Жеки на пасеке.

– А про Диану что ты думаешь?

– А дура она! – безапелляционно заявила девочка. – И если бы меня спросили, так я бы сказала, что она и Лешка были самой расчудесной парой.

– Слушай, а сколько тебе лет? – вдруг спросила у малышки Леся.

– Двенадцать, а что?

– Нет, просто я думала, что тебе меньше лет.

– Это потому, что я питаюсь плохо, – серьезно пояснила ей девочка.

– А почему? Аппетита нет?

– Батя у нас квасит. Что мамонька не заработает, он все пропивает. Мы уж хотели к деду Жеке податься, да мама говорит, что это позор.

– Позор?

– Ну да, от живого мужа уйти. Позор ведь. Только я считаю, что лучше уж позор, чем такая жизнь, как у мамоньки.

Ребенок мыслил удивительно ясно. Наверное, нелегкая жизнь с отцом-алкоголиком заставила девочку много думать. Во всяком случае, до тех мудрых выводов, которые сделал этот ребенок, не всякий взрослый допетрит.

– Значит, ты уверена, что Лешка к своей матери ни вчера, ни сегодня не приходил?

– Не-а. Не было его.

– Может быть, он тишком пришел?

– Ага! Станет вам Лешка тихариться! Как придет, сразу табаком к нам во двор тянет. Лешка, когда у матери, одну за другой сигареты свои смолит. И что за привычка дурацкая? Столько денег на дым пускает! Лучше бы матери деньжат подкинул.

– А Леша ей не помогает?

– Говорю же: бездельник он. Раньше так вообще нигде не работал, какая с него помощь? Один вред! А когда работать на южную сторону пошел, все изменилось. Правда, для бабы Тани мало что. Так-то у Лешки денег полно. Но бабе Тане от этого ни жарко ни холодно. Ну, разве что Лешка теперь у нее не столуется. И то дело – облегчение. Ведь чтобы такого оглоеда прокормить, баба Таня с утра до ночи на огороде и в курятнике надрывалась. А Лешка знай себе на диване перед теликом валялся или на мотоцикле своем по округе раскатывал!

– Ого! У него мотоцикл имеется?

– Да.

– А марку знаешь?

– «Сузуки».

– Дорогая вещь, – заметила Кира. – Я думала, «Урал» или что-то в этом роде.

– «Урал» у Лешки раньше был. А теперь ему Оля «Сузуки» подарила. Красный такой. А бока черные. Лешка на нем, словно черт, гоняет.

– А ты не знаешь, где он может прятаться?

– Кто? Лешка?

Казалось, девочка задумалась.

– Прятаться? – нерешительно повторила она. – Ну, если только у Оли. Остальные вряд ли Лешку долго у себя потерпят. Прожорливый он – чисто саранча. И надоеда! Вечно ко всем с разговорами пристает.

– Неужели у него совсем друзей нету?

– Есть. Почему нет? Как человеку без друзей?

– А у Лешки кто есть?

– Двое у него близких приятелей: Витька и Серый. Витька – тот ничего. А вот Сергей странный.

– Как это?

– С прибабахом он. Вечно о чем-то думает, мечтает. И ходит, словно спит. Моя мамонька говорит, это потому, что малохольный он.

– И где их найти?

– Пройдете до конца улицы и спуститесь вниз к реке. Увидите колонку, а возле нее синий дом с белыми наличниками. Там Витька живет. А Серый через два дома дальше, по той же улице.

Подруги поблагодарили девочку. Леся подарила ей шоколадку, которую ей вчера дали на сдачу в магазине. Шоколадке девочка заметно обрадовалась и даже повеселела.

– С хрустящей крошкой! Это здорово. Это я люблю. Дольше жеваться будет.

Пройдя в указанном направлении, подруги в самом деле вскоре увидели синий дом. Впрочем, синим он был когда-то очень давно. А белые наличники давно потрескались, а местами и вовсе отвалились. Похоже, друзья у Лешки были такими же отпетыми бездельниками, как и он сам.

Витька оказался дома. Они увидели коротконогого парня с рыжими волосами, одетого в грязные джинсы и засаленную майку, тесно облегавшую его круглое пузо. Несмотря на молодость, Витька уже успел наесть себе порядочную «мозоль». А румяная физиономия с круглыми, заплывшими жиром глазками выдавала в нем любителя много и вкусно покушать.

– Лешка? Нет его тут.

– У Оли его ищите, – добавила подошедшая молодая женщина. – Он там нынче обитает.

– Кыш в дом! – рявкнул на нее Витька. – Ишь, разболталась! Молчи, когда не спрашивают!

Но женщина его не послушалась.

– Помолчи ты сам, горе пропащее! – отмахнулась она от Витьки.

И повернувшись к подругам, сказала:

– Лешка у нас нынче зазнался. Богачом заделался. А как прежде, так за милую душу мои пироги трескал. И не кривился.

– Уйди в дом, дура! Много ты понимаешь! – обозлился на свою бабу Витька.

– Уж не глупей тебя! Сам дурак!

– Раззявила рот, вонь по всей округе пошла!

– От тебя самого смердит, вонючка!

– Коза драная!

– Козлина паршивая!

Чувствовалось, что в этой паре царит полная гармония. Он ей слово, она ему десять. Она ему десять, он ей по морде. Однако чтобы предотвратить рукоприкладство, подруги быстренько попрощались и покинули это странное, негостеприимное место. Похоже, Витьке и его супруге вполне хватало общества друг друга. Лешкиными делами они не интересовались.

Дальше по улице, если верить словам соседской девочки, проживал второй приятель Лешки. Его дом подруги также нашли без труда.

– Ого! С размахом! – уважительно пробормотала Леся, когда перед ними появился очень большой, но какой-то неуклюжий дом.

Сразу было понятно, что если при строительстве и существовал проект дома, то все про него благополучно забыли. Последующие поколения только пристраивали к основному зданию все новые и новые пристройки, сарайчики, клетушки. И теперь дом напоминал гигантский коммунальный скворечник. Выкрашен он был в темно-коричневый цвет, что также красоты ему не добавляло.

На фоне дома мелькнул силуэт пожилого мужчины. Но он лишь глянул на девушек и, не поздоровавшись и даже не кивнув им, прошел дальше по своим делам. К подругам вышла высокая женщина средних лет и, прищурившись, спросила:

– Сергей? Мой сын на речке.

– Он там работает?

– Он там рыбачит! – отрезала женщина и повернула в дом.

Вот так! Рабочий день, а парень торчит на речке с удочками! Впрочем, и мать всем своим видом показывала, что не одобряет поведения сына. Девушкам с трудом удалось выяснить у нее, где именно на речке сидит ее сын. И они пошли туда.

Сергей рыбачил не один, а в компании нескольких мальчишек-подростков. Среди них он выглядел, словно Гулливер среди лилипутов. Лет ему было двадцать два – двадцать четыре. Рост Серега имел замечательный: метра под два. Но при этом обладал каким-то по-детски простодушным взглядом. И вообще, казался малость недоразвитым для своих лет.

– Лешка? – безмятежно переспросил он у подруг. – Не знаю, мы давно с ним не виделись. Он все больше с Олей своей тусуется. У них там дела какие-то в этом питомнике. Я там не к месту.

Но несмотря на эти слова, подруги остались. Во-первых, пока они были свободны. А во-вторых, на речке было так чудесно! Ярко светило солнышко. Зеленела травка. Ласточки метались в воздухе. А на противоположной стороне реки стрижи рыли свои гнезда в отвесном берегу.

– Удивительные создания, – произнесла Кира, развалившись на теплом зеленом ковре и наблюдая за тем, как маленькие птички стригут воздух своими крылышками. – Все время в заботах. Представляете, они даже спят на лету.

Сергея рассказ о трудолюбивых стрижах не впечатлил. Он уже полчаса сидел, поджав ноги и уставившись на поплавок на своей удочке, ничуть не смущаясь, что у него не клюет, и не делая ни малейшей попытки проверить наживку.

– А разве ловить полагается не на заре или на закате? – спросила у него Леся.

– Когда солнце садится или встает, у рыбы аппетит хороший, – кивнул Сергей.

– Так ты тут с рассвета сидишь?

– Не-а. Я тут не из-за рыбы.

Ясно. Парень просто пользуется рыбалкой как предлогом. И удирает из дома подальше от сварливой матери и сурового отца.

– Слушай, а какие там дела были у Лешки?

– Где?

– Ну, с Олей. Что у них за дела были?

– А я знаю? Они меня не посвящали.

– Но что-то Лешка тебе говорил?

– Обмолвился как-то, что все их благополучие зависит от одного цветка. Так это вся деревня знает. И стар, и млад. И один берег, и другой.

Цветок? Что за редкость такая? О цветке, от которого зависело благополучие жителей деревни, подруги слышали впервые.

– Что за цветок?

– Роза, я думаю, – небрежно проронил Сергей и, искоса глянув на подруг, прибавил: – Синяя.

Подруги замерли.

– Синяя роза? – повторила за парнем Кира. – Разве такая бывает?

– Не бывает.

– Так о чем же ты говоришь?

– А то вы не знаете?

– Нет, – дружно помотали головами подруги.

– Все знают, а вы не знаете? – продолжал настаивать Сергей. – Странно это.

– Не знаем мы. Расскажи!

Сергей тяжко вздохнул, но, видя что от него все равно не отстанут и покоя ему не дадут, принялся рассказывать. Синяя роза – это некий недостижимый идеал всех садоводов мира. Все дело в том, что даже в самой распрекрасной розе по определению нет синего пигмента, который можно было бы выделить, усилить, преобразовать или как-то иначе воздействовать на растение, создав синий цвет. В других цветах он есть, а вот в розе нету. Поэтому все попытки создать синий бутон до сих пор заканчивались тем, что получались розы сиреневые, лиловые или даже фиолетовые. Но вот сорт с синими цветами упорно не выводился.

– И тогда богачи в Европе придумали, что дадут громадную премию тому человеку или питомнику, где будет выведен этот цветок.

После такой новости энтузиазм садоводов только возрос. Кому не хочется получить всемирную известность, да еще и деньги? И к тому же деньги немалые. Всем хочется. Вот все, засучив рукава, и принялись колдовать над саженцами, стремясь вывести сорт с цветами, максимально приближенными к голубому.

– Теперь вам ясно про синюю розу? – спросил у подруг Сергей, явно не скрывая своего желания остаться наконец одному.

– Да. И про этот цветок говорил Леша?

– Я так думаю. Какой еще цветок может принести Оле и ему лично кучу денег?

И Сергей отвернулся от подруг, показывая, что больше он с ними общаться не намерен. Но подругам и этого было достаточно. Теперь у них появилась новая почва для размышлений. Синяя роза! Не ее ли семена пропали из вазы в доме у Оли? Если речь идет об огромной награде, то похищение семян превращается из странного поступка в оправданное логикой преступление. Действительно, если из тех семян можно было вырастить синюю розу, а потом получить за нее награду, то можно было и на ограбление пойти, и на взлом, и даже… подумать страшно, на убийство!

– Сергей! – затеребила парня Кира. – Сергей! А велика ли награда?

– Миллион!

– Рублей?

– Долларов! А еще я слышал про сто тысяч евро и про пятьсот тысяч евро. Слушайте, отстаньте вы от меня! Сказано же уже: ничего я не знаю! Идите к Лешке и спросите у него. А от меня отстаньте!

И парень снова уставился на реку, возмущенно пыхтя.

– Сергей, а с Дианой ты давно разговаривал в последний раз?

При первых же звуках Кириного голоса парень вздрогнул, вскочил на ноги и закричал:

– Ну все! Достали вы меня! Сколько можно?! Спокойно посидеть не дают! Дома – родители, а тут – эти двое явились. И жужжат, и жужжат над ухом! Никакого от вас покоя!

Возмущаясь, он быстро смотал снасти. Выплеснул в речку свой улов – двух плотвичек и окунька. И, широко шагая, ушел прочь. Подруги попытались последовать за ним. Но Сергей, увидев их позади себя, неожиданно припустил бегом. И догнать такого длинноногого парня у подруг не получилось. Девушки немножко пробежались, но потом им пришлось признать свое поражение и оставить Сергея в покое.

В противном случае это слишком странно выглядело бы со стороны. Впереди несется долговязый и нескладный Сергей со своими удочками и гремящим металлической крышкой бидоном. А следом за ним, преследуя парня буквально по пятам, двое подруг. Так и репутацию потерять недолго. А репутация – великая вещь. Особенно, если вы живете в маленькой деревне.

Пока подруги бегали по деревне, общаясь с людьми, близко знавшими Лешку, они заметно проголодались. Часы показывали начало первого. Пора было и пообедать.

Валентина домой еще не возвращалась. Но подруги обошлись и без нее. Квас, хлеб и колбасу они купили в магазине. Редиску, зеленый лук и прочую зелень надергали в огороде. Яйца у них остались еще от завтрака. А вместо сметаны отлично подошла излюбленная Валентиной простокваша, которой было полно в погребе. В итоге получилась знатная окрошка. Обе подруги съели по две тарелки и чувствовали себя так, словно могли бы и еще по тарелочке навернуть.

– Глазами съела бы добавку, но понимаю, что не лезет.

– У меня квас уже из носа лезет. Шипит и булькает.

– Всегда так бывает. Глазами бы ела и ела. А живот принимать отказывается.

Дожидаясь, пока еда уляжется, подруги устроились в своей комнате, обсуждая собранную ими информацию.

– Лично я думаю, что семена синей розы у Оли спер ее любовник. Чтобы захапать награду одному себе!

– И как ты себе это представляешь? Простой деревенский парень, малообразованный, даже восемь классов, как я слышала, не закончил. Как он это провернет? И вообще, семена сами по себе ничего не значат. На суд жюри нужно представить сам цветок. А Лешка разве сумеет его вырастить?

– Да что тут такого сложного? Он ведь родился и вырос в деревне.

– Ага! И к грядкам даже не подходил. Вспомни, что про него мать нам рассказала, да и соседская девочка. Лешка и знать не знает, как сажать, поливать и, вообще, ухаживать. У него семена обязательно погибнут.

– Значит, он дурак. Украл, а не подумал, что будет делать с семенами.

– Или парень действует не один.

– Как это?

– Ну, допустим, Лешка украл эти семена не для себя, а по просьбе другого человека. Выполнил чей-то заказ. Тогда все логично.

Леся подумала и покачала головой:

– Не получается.

– Что?

– Дверь-то Олину зачем Лешке разламывать?

– Чтобы подозрения от себя отвести. Разве непонятно?

– А-а-а… А для кого же он тогда семена украл?

– А вот это, – загадочно произнесла Кира, – нам с тобой и предстоит выяснить.

После этих слов она отвернулась к стене и сделала вид, что дремлет. Леся ей не мешала и с вопросами не приставала, хотя их у девушки накопилось немало и к ним прибавлялись все новые и новые. Но Леся знала: когда Кира что-нибудь придумает, она обязательно поделится этим с ней.

Глава 6

Леся ждала долго. Почти целый час. А Кира все ничего не говорила. И наконец терпение Леси лопнуло. Что там тянет подруга? Так и от любопытства скончаться недолго!

– Кира, – тихонько позвала она подругу. – Кира, ты там как?

Кира молчала и продолжала сопеть в две дырочки. Это было странно. И Леся позвала погромче.

– Кира! Кира!!

– А? Что? Что ты кричишь? Только задремала, а ты над ухом надрываешься.

– Так ты спала? – поразилась Леся. – В самом деле?

– Ну, задремала чуток. А что такого?

– Я думала, ты над нашим делом размышляешь! Не мешала тебе! А ты дрыхла!

В голосе Леси слышалась самая настоящая обида.

– Да что тут такого-то? – недоумевала Кира. – Чего ты злишься? Ну, поспала немножко. Подумаешь! Зато теперь все мысли в голове выстроились в ряд. И я знаю, к кому нам нужно теперь идти.

– И к кому же?

– К Василию.

– К кому?

– Владельцу питомника «Привет». Помнишь, нам про него уже несколько человек рассказывали.

– Но зачем?

– А разве тебе не интересно взглянуть на него?

Нет, Лесе было совсем не интересно. Если уж выбирать из местных развлечений, то она предпочла бы увидеть развалины церкви восемнадцатого века, расположенные всего в нескольких километрах от современных Лапок. И здешнее, также старинное, кладбище, на котором имелись склепы и надгробия.

Но Кира твердо держалась на своем мнении:

– Кладбище от нас никуда не денется!

И пришлось Лесе идти с подругой. Как отпустишь любимую подругу одну, когда вокруг столько разных тайн и страшных загадок?

Василий оказался плотным, кряжистым мужичком самой простецкой наружности, но с хитринкой в глазах. Заподозрив в подругах ценных клиенток, он держался с ними подчеркнуто приветливо. И при каждом удобном и неудобном случае хвалил себя, свой питомник и выращиваемую здесь рассаду, и хаял конкурентов.

– Растения у них к нашим условиям не адаптированные. Просто везут из Голландии саженцы, а не думают: как эти самые саженцы с нашими морозными зимами справятся? А с нехваткой солнышка? А с коротким вегетативным периодом? Вот то-то и оно, что никак не справятся. И либо погибнут, либо захиреют, и вы сами не захотите их у себя оставить.

– Так что же получается? Покупать у ваших конкурентов – это выброшенные на ветер деньги?

– Вы только не подумайте, что я специально на них наговариваю, – сделал вид, будто бы страшно засмущался, дядька. – Просто я не хочу, чтобы две такие симпатичные девушки попали бы впросак.

Честно говоря, подругам увиденное в «Привете» не слишком понравилось. Офис располагался в здании, больше напоминающем сарай. Теплицы были по большей части затянуты полиэтиленом, а не стеклом. Да и сами конструкции были далеки от идеальных. Никакого тебе тут автоматического полива и подкормок. Весь трудоемкий процесс осуществлялся вручную. И нельзя было сказать, чтобы сельчане, работающие в этих теплицах, сильно убивались на работе.

Пока подруги гуляли по питомнику, они не меньше четырех раз наткнулись на мирно сплетничающих на солнышке работниц, курящих мужиков или просто беззаботно дрыхнущего в тенечке нетрезвого товарища.

– Это тоже ваш работник?

– Сторож, – почему-то покраснел Василий. – Устал, бедняга, после ночной вахты. Вот и отсыпается.

Леся поморщилась.

– Однако разит от него за километр. Если бы занесли его в ваши теплицы, все вредители бы передохли от его перегара.

– Горе у человека! – тут же нашелся Василий. – Сестренку потерял! Молодая совсем была. А ведь поди же ты – умерла.

– Умерла?

– Погибла. Вы не слышали? У нас вся деревня прошлую ночь гудела. Девку одну зарезали.

– Диану?! – воскликнула Кира.

– Так ее звали. А вы ее знаете?

– Знаем немного.

– Ну, такие вот пироги, – загрустил Василий. – Зарезали ее. А Костян – сторож наш – он в аккурат ее родной брат.

– У нее же сестра была.

– Верно. Татьяна. С ней девка и жила. А Костя – он уже мужик самостоятельный. Своим домом живет. Жена у него. Деток двое. Он у них в семье средний. Старшая Татьяна, потом Костя, а последней уж Диана уродилась. Не знаю, от кого ее мать родила, только старшие-то дети у Никитишны нормальные получились. А Диана, прости господи, что о покойниках плохо говорю, не расти трава была!

Подруги с интересом посмотрели на дрыхнущего Костю. Интересно. Выходит, у Дианы имелся еще и брат. А еще более интересно то, что брат этот, судя по всему, любит сильно выпить. Ну, а в алкогольном опьянении каких только штук не отмочишь. И хотя убийство Дианы не слишком напоминало убийство на бытовой почве, но чего только не случается между родственниками.

– А на какие же средства ваш сторож так наклюкался? Вы вроде бы сокрушались, что дела у вашего питомника плохи, жалованье людям вы уже два месяца не платите.

– Не платим! – подтвердил Василий. – Не из чего. Натуральными продуктами они у нас берут.

– Как это?

– Овощами, по большей части. Ранней зеленью.

Понятно: сами вырастили, сами съели. Никого лишнего, вроде пришлых покупателей, при таком раскладе и не нужно вовсе. Все и так расчудесно.

– Но откуда же этот Костя взял денег на водку? – задумчиво произнесла Кира, когда Василий наконец оставил их одних – якобы подумать над выбором растений.

– Угостили, – пожала плечами Леся. – Из заначки вынул. Горе же у человека. Родную сестру убили. Как не помянуть несчастную? Последнюю рубаху с себя снимешь, а близкого помянешь. Это же обычай, который русский человек неуклонно соблюдает. Помянуть или обмыть – это у нас в генах.

– Может быть, и так. Только ведь могло быть и иначе.

– Как? Неужели ты думаешь… Думаешь, что Костя сначала ограбил и убил Диану, а потом на эти деньги нажрался, как свинья?

– А ты так не подумала?

К своему стыду, Леся была вынуждена признаться, что именно так она и подумала. Это наивные деревенские жители, к тому же хорошо и близко знающие Костю и Диану, не могли даже и подумать, что у брата поднимется рука на сестру. А вот подругам со стороны посторонних наблюдателей было очень даже понятно, что мог Костя содеять подобное. Мог!

– Потому что от алкоголя мозг у человека тупеет. И все моральные принципы, если они и имелись когда-то, тоже растворяются бесследно.

Василий от девушек не отставал. Нет, он не давил на них. Но всем своим видом давал понять, что никуда не уйдет, пока они не купят у него чего-нибудь. Пришлось подругам взять у него распечатки тех растений, которые предлагал их питомник. Надо сказать, что все декоративно-лиственные и цветущие растения были представлены весьма скромно. Упор делался на плодово-ягодные кустарники и прочие съедобные и полезные растения.

– Возможно, в условиях кризиса – это очень даже правильное решение, – сказала Кира, изучая каталог и одним глазом поглядывая в сторону трущегося у окна директорского кабинета Василия, а другим – на спящего Костю.

Василий не спускал с подруг хищного взгляда. И чтобы с ним не ссориться, подруги сделали большой заказ.

– Правда, денег у нас с собой столько нету. Но у вас все так замечательно, что мы хотим все. Может быть, нам оплатить заказ в банке? У вас есть служба доставки?

Служба доставки была. Заказ подругам оформили. Им осталось только поехать в Новгород и оплатить десять яблонь, пять слив, пять вишен и несколько кустов смородины и крыжовника.

– Зачем они нам нужны? У нас и дачи-то нет, чтобы их посадить.

– Мы их и не будем покупать. Нам нужен Костя. А чтобы он с нами поговорил, нам нужно заручиться расположением Василия.

Обрадованный большим заказом, директор, услышав просьбу подруг, тут же распорядился разбудить сторожа. Нельзя сказать, чтобы Костя держался любезно. Да и трудно ожидать любезности от пьяного человека, которого разбудили и заставляют разговаривать. Поэтому Кира сразу же спросила Костю:

– Выпить хочешь?

И увидев в его глазах живейший отклик на это предложение, потащила Костю с собой. Но уже через полчаса общения с ним подругам стало совершенно ясно: этот тип не мог зарезать даже кролика. Собственно говоря, именно так дело и обстояло. Несмотря на то, что Костя был исключительно коренным деревенским жителем, он в своей жизни не зарезал и курицы. Сначала забоем домашней скотины и птицы занимались мать или сестра. А потом эту миссию взяла на себя тетка Кости, у которой мальчик жил после смерти матери. Ну, а теперь домашнюю птицу резала супруга Кости.

Наверное, на его психике сказалась моральная травма, когда отец буквально на глазах мальчика зарубил мать топором. Но, так это или иначе, – Костя боялся крови.

Сам Костя был каким-то жалким. Опьянев, он ничуточки не обозлился, просто поглупел еще больше. Сидел на завалинке и размазывал по грязному лицу пьяные слезы.

– Ох, Дианка, Дианка! – безостановочно повторял он. – Говорил я тебе, не доведет тебя этот парень до добра!

– Это ты о ком?

– О Лешке этом! Нехороший он парень! Хоть мать его и твердит, что он теперь за ум взялся, только я ей не верю! Известное дело, матери всегда охота свое дитя белым и пушистым выставить. Только Леша, он не такой.

– А какой?

– Злой он. Злой и жадный. А еще ленивый. Худшего сочетания и представить себе трудно.

В этом Костя был, без сомнения, прав.

– Это он ее убил. Он! Он!

– Но ведь не мог же Леша так поступить с вашей сестрой. Она ведь одно время была его невестой. А значит, он ее любил.

– Никого Лешка, кроме самого себя, никогда не любил! Ни мать свою, ни Дианку. Ведь я так себе понимаю: любить – это значит жертвовать чем-то ради любимого. Не важно чем, хоть крынкой сметаны или мягким одеялом. Любой пустяк сгодится. А Лешка всю жизнь только под себя греб. Не знаю, в чем тут дело: то ли мать его своей любовью испортила, то ли таким уж от природы получился, только гад он и сволочь! И если хотите знать мое мнение, то это именно он Дианку порешил! Больше мне думать не на кого!

В пользу мнения брата покойной было и то, что Лешка до сих пор в деревне не объявился. Как пропал вчера с раннего утра, так и все. Ни слуху, ни духу, ни телефонного звонка.

Об этом подругам с грустью поведала Оля. Сама девушка выглядела бледно. Но рассказать о том, куда она вчера поздно вечером ходила, отказалась. Сделала огромные наивные глаза и заявила:

– Сразу же после вашего ухода легла спать! Никуда не ходила. Всю ночь Лешеньку своего ждала. Да только он так и не вернулся.

– Бедная, как ты переживаешь!

– И не говорите, – кивнула головой Оля. – И Диана еще тут!.. Ужас, что с ней случилось! Бедная девушка! Хотя я ее и не любила никогда, сами понимаете, не за что мне было ее любить. Но только такая смерть – это слишком даже для нее. Видит бог, уж чего-чего, а смерти ей я никогда не желала!

Но у подруг уже пропало доверие и к Оле. Теперь они точно знали, что, невзирая на милую внешность, она способна лгать, не смущаясь.

Вот только вопрос: куда она бегала? И к кому? Уж не к дому ли убиенной Дианы? И пусть не сама она зарезала Диану, но не могла ли видеть Оля настоящего убийцу девушки? И если видела, то почему теперь молчит и покрывает его? А почему покрывает? Потому что любит его. Любит и верит, что он вернется к ней назад.

Выводов напрашивалось много. И все неприятные.

– Леша и не звонил и не возвращался?

– Нет.

– Пора объявлять парня в розыск.

– В розыск? – побледнела Оля. – Вы это серьезно?

– Мало ли что могло с ним случиться? – пожала плечами Кира. – Все-таки вторые сутки пошли, как его нету.

– В питомнике он не появлялся, я узнавала, – прошептала Оля.

– Видишь. И у матери его тоже не было.

– Она тоже мне так сказала.

– Значит, с парнем что-то случилось. Он на мотоцикле уехал?

– Да. У него…

– Мы знаем, «Сузуки» черно-красного цвета.

– Верно.

– И гонял на нем Лешка, небось, совершенно бессовестно.

– Мой Леша любит быструю езду.

– А тебе она не нравится?

– Нравится, но… Это же такой риск! Шлем мой Леша не носит. Считает, что это лишнее. Костюм я ему специальный купила, красивый такой, кожаный, с накладками. В магазине сказали, что этот костюм защищает от девяноста процентов травм, которые случаются при падении с мотоцикла. Так Лешка один раз его всего-то и надел! А потом заявил, что костюм его душит. Что он любит мчаться навстречу ветру, чтобы тот бил его прямо в обнаженную грудь.

Ветер, обнаженная грудь – это все прекрасно и романтично, но ровно одну минуту и желательно на экранах телевизоров. А вот в реальной жизни все иначе. Ветер на большой скорости вовсе не нежный и прохладный. Он бьет в лицо, а уж про голую грудь и вовсе говорить не нужно. Стоит немного вспотеть, а потом вскочить на мотоцикл и помчаться – простуда и воспаление легких вам обеспечены. Не говоря уж о том, что ездить без шлема – это верх легкомыслия.

Но шлем Леши, так же как и его костюм, висели в комнате у молодой пары. Оля специально открыла шкаф и показала подругам и костюм, и шлем, и перчатки. Все было красивое, модное и явно очень и очень дорогое.

– Балуешь ты его, – то ли с осуждением, то ли с легкой завистью (ей-то самой баловать было некого!) произнесла Кира.

– Вы думаете, с ним что-то случилось?

– Поищем и узнаем.

Искать начали с помощью людей с обеих сторон реки Лапки. Невиданное дело, но ради поисков лентяя и бездельника Лешки все вдруг удивительным образом сплотились.

– В деревне он был первым парнем, – пояснила Татьяна, которая первой увидела подруг. – Да еще Дианкиным женихом. А мама его в нашей школе работала, все мы у нее учились. Вот поэтому все так и всполошились.

Поиски пропавшего Леши и его мотоцикла было решено начать с прочесывания местности.

– У кого-нибудь есть другие предложения?

Все молчали. И внезапно вперед вышел длинноногий Сергей – тот самый приятель Лешки с удочками. Он и сейчас был с удочками и стоял в окружении голоногих мальчишек в подвернутых джинсах. Только что снова с речки, не иначе.

– Я знаю одно место, куда мог поехать Леха, – произнес он. – Это у плотины.

– И что ему там понадобилось? – поморщился Василий, который взял на себя руководство поисками пропавшего односельчанина. – Гиблое место ведь. Никто там не живет уже сколько лет.

– Я туда с ним только один раз съездил, – поспешно открестился Сергей. – Мне не понравилось. А Лешка, он туда еще много раз мотался.

– Да что ему там нужно было?!

– Он говорил, что там атмосфера особенная. Думается хорошо.

– Тьфу ты! – скривился Василий. – Гнусное место. С одной стороны старое кладбище, с другой плотина. А прямо… Лучше и не говорить к вечеру!

Он и не договорил, но по толпе прошел какой-то ропот. Кажется, людям стало очень неуютно. И несмотря на то, что вокруг ярко светило солнце и был еще даже не вечер, внезапно словно повеяло прохладой.

– А что там прямо? – спросила у Татьяны Кира. – О чем это он? Вы знаете?

– Все знают.

– И что там?

– Камень там.

– Какой камень?

– Камень «самоубийц».

Татьяна произнесла это таким замогильным голосом, что у подруг мороз по коже пошел.

– Что? – пискнула Леся. – Как? Как вы сказали?

Татьяна глубоко вздохнула, но видя, что подруги не отстанут, принялась объяснять. Когда-то давным-давно на том месте, где сейчас находится плотина, сдерживающая разлив речки Лапки, находилась деревня Старые Лапки. В этой деревне было поместье здешнего помещика Ивана Рыбалкина. Человек он был по тем меркам начитанный, интеллигентный. Все свое свободное время проводил за чтением или научными изысканиями.

В те времена было модно увлекаться какой-нибудь наукой или проводить реформы, так сказать, местного значения. Чаще всего эти научные опыты или реформы не выходили дальше границ поместья. То есть никакого политического или экономического влияния на страну в целом не оказывали. И по сути своей были совершенно бесполезны.

И зачем же, спросите вы, эти реформы вообще проводились? Но ведь должны же были дворяне как-то развлекаться? Должны. А телевизоров тогда не было. Компьютеров и Интернета – тем более. Охоту и пирушки любили далеко не все. Вот и местный помещик Иван Рыбалкин предпочитал тихие, камерные развлечения и возню в собственном кабинете за колбами и пробирками.

Но однажды возле его поместья остановился цыганский табор. Цыгане зашли в дом, чтобы поприветствовать хозяина и испросить у него, как водится, дозволения остаться на некоторое время в его владениях. Рыбалкин никогда не отказывал цыганам. Можно сказать, что между ними даже водилось нечто вроде дружбы. Ну, насколько такое слово уместно в данном случае. Но определенная симпатия у Рыбалкина к этим вечным странникам все же была.

Только в этот раз Рыбалкин увидел среди цыган девушку совсем не цыганской внешности.

– Она и не наша, – объяснил старый барон. – Сирота. Идти ей некуда. Мачеха выгнала из дома. Вот и прибилась к нам. Говорит, что идет в Астрахань к тетке.

Сердце Рыбалкина дрогнуло. И он пригласил странную гостью остаться у него и погостить подольше. Цыгане вскоре ушли дальше, а девушка осталась. Звали ее Марфа. И была она простого рода, хотя и не без образования.

– Батюшка сам читать любил и меня к этой забаве приохотил, – пояснила Марфа барину. – А у вас, я гляжу, книг много. Только все научные. Мне непонятные.

– А хочешь, я тебя научу?

– Всему-всему? – широко раскрыла глаза Марфа.

– Всему, что сам знаю.

– Хочу!

И Рыбалкин стал проводить с Марфой все свое свободное время. Ну, а когда молодая девушка и молодой мужчина проводят бок о бок по многу часов подряд, да еще и живут в одном доме, то неизбежно возникают вопросы. Вот и по округе пополз слух, что Марфа не просто гостит в доме у Рыбалкина, а что она стала его любовницей.

– Это неслыханная гнусность! – кричал Рыбалкин и даже намеревался вызвать сплетников на дуэль.

Но так как стрелял он плохо, то решил не связываться с дураками. А просто заткнуть всем рты да и жениться на Марфе. Девушка вроде бы не возражала. И даже собственными руками сшила себе подвенечное платье, приговаривая, что никакая портниха не справится с этим делом лучше ее.

Платье получилось очень красивое. Однако в ночь перед свадьбой Марфа сбежала из дома, одевшись в свое свадебное платье. А добежав до речки Лапки, которая была в те времена куда более глубокой и полноводной, сиганула с головой в омут.

– Там ее и нашли, – закончила свой рассказ Татьяна. – Прямо в подвенечном платье. Может быть, она бы и выплыла. Да прыгая, ударилась головой о камень, что из воды торчал. Так что спасти ее не удалось.

А через полгода там же покончил с собой и Рыбалкин. Тоже вроде бы пошел прогуляться. А после его тело выловили из того же омута, с той же травмой головы.

– Похоронили их рядом. На кладбище до сих пор можно различить надпись на их надгробной плите.

– И что же там написано?

– Я не бывала и сама лично могилы не видела. Но люди говорили, что-то вроде того… М-м-м… Ах, вот как! «Если уж не довелось нам вместе жить, то хотя бы в смерти будем рядом».

И Татьяна замолчала, выжидающе глядя на подруг.

– Очень трогательная история, – произнесла Кира. – Хотя и совершенно непонятная.

– Чего не понятно-то вам?

– Вот, например, зачем эта Марфа сиганула в омут? Не хотела замуж? Так шла бы дальше к своей тетке. Прямо так в подвенечном платье и шла бы. Небось, его в любой скупке краденого можно было обменять на что-то более скромное и недорогое. И еще бы денег на дорогу у Рыбалкина прихватила. Он ведь ей доверял, не так ли?

– Она его любила!

– А коли любила его и хотела стать его женой, так зачем в речку сигать? Нет уж, вы как хотите, а что-то в этой истории не складывается.

Татьяне скептицизм Киры сильно не понравился. Она передернула плечами и рявкнула:

– Отстаньте вы, Христа ради, от меня! Что знала, то вам и рассказала! А выводы делать, так мне недосуг. От своих дум голова пухнет!

И отошла, всем своим видом показывая, что недовольна. И зряшное это дело: бисер перед свиньями метать.

Однако на односельчан слова Сергея о том, что пропавший Леха повадился ездить к нехорошему камню, произвели большое впечатление. Все как-то помрачнели и еще больше притихли. Казалось, что теперь никто не сомневается: быть беде. Быть, и очень скоро.

– В прошлом годе там ведь бомж утопился.

– А бабу с соседнего села, что к нам на заработки летом приезжала, тоже там нашли. Когда же это было? Моя Катюшка в школу как раз пошла. Ну да, шесть лет прошло!

Народ припомнил и другие страшные истории, которые касались «камня самоубийц». Оказалось, что с легкой руки Рыбалкина и его невесты Марфы то место стало необычайно популярным среди желающих свести счеты с жизнью.

– Такое впечатление, что самоубийцы к вам со всей страны так и тянутся, – фыркнула Леся, не очень-то поверившая в эти байки.

Но ее никто не слушал. Люди припоминали все новые случаи, касающиеся того места.

– А строителя-то тоже рядом нашли.

– Он не в счет.

– Почему это не в счет?

– А потому! Не утоп, а повесился!

– Так ведь где повесился! Возле кладбища березу себе нашел, там и удавился. А от кладбища до камня всего-то двести метров.

– Это если напрямки идти.

– А чего бы и не сходить? И потом, с чего тот мужик вдруг взял и повесился? Ведь все у него в жизни ладно было. Жена потом с парнишкой приезжала. Славная такая женщина. И мальчик хороший. И чего мужику не жилось? Золотые руки. Не пил. И вдруг – бац! Взял и повесился.

– Вы это про какого строителя? – заинтересовалась Кира, у которой все время ушки были на макушке.

– Что питомник на том берегу строил.

– «Восторг»?

– Он самый!

– И когда это случилось?

– Так лет десять уже тому назад.

– И повесился?

– Ну.

– Сам?

– Следствие приезжало. Сказали, что сам.

Выходило, что злополучное место насчитывает как минимум четыре жертвы. И это только в последние годы.

– Ученые даже к нам в прошлом году приезжали. Как бомж утоп, так и прикатили. Сказали, что хотят сами посмотреть, что за камень такой удивительный.

– И что?

– А ничего! Изучали, исследовали. Целое лето там прокрутились. И ни одной жертвы!

– А сказали-то что?

– Сказали: геопатогенная зона. Какой-то разлом коры.

– А я лично думаю, – подала голос какая-то тетка из толпы, – что это все душа Марфы покоя себе никак не найдет. Вот и бродит, компанию себе ищет. Кого приметит, к себе в омут заманивает.

– Она же не русалка, – возразил ей кто-то. – Это русалки к себе в реку заманивают доверчивых простаков. А Марфа, судя по всему, могла стать только привидением.

– А привидение что? Лучше? Ему тоже компания требуется!

Лично самой Кире казалось, что Марфа могла бы удовольствоваться и компанией своего жениха. Или ей требовалось большое общество?

– Да чушь это все – про привидения! – не поверила Леся местным страшилкам. – Не бывает, чтобы одно привидение к себе других заманивало.

– Ты так говоришь, словно лично была знакома хотя бы с одним привидением.

– Не была. Но ведь нелогично, когда привидение спокойно ведет себя почти триста лет, а потом вдруг очухивается и начинает собирать себе придворных.

– А почему триста лет?

– Ну, а когда Марфа на себя руки-то наложила? Уж ясно, что до революции дело было. И хорошо, пусть не триста, а всего лишь сто лет прошло с тех пор. Но все равно ведь странно. Сто лет тихо было, а в последние годы прямо прорвало!

Но странно или не странно, а общественность в поисках Лехи решила двигаться в первую очередь к «камню самоубийц».

– Чем по всей округе рыскать, тут хоть какая-то зацепка. Едем?

Разумеется, подруги отправились вместе со всеми. А как же без них? Мысли об оставленной ими дома Фатиме их не тревожили. Они знали, что Валентина, вернувшись домой, позаботится о кошке. И сделает это даже лучше, чем могли бы сделать сами девушки.

Глава 7

У того самого имевшего дурную репутацию «камня самоубийц» был вполне невинный и даже безобидный вид. Подумаешь, торчит из реки камешек. Ну, по правде сказать, очень даже большой камешек, и формы странной, но это ведь сейчас, летом. А весной, когда река переполнена талыми водами, камень не должен быть заметен.

– Наверное, Марфа весной сиганула, – предположила Кира, углядев в толпе Татьяну и вновь подойдя к ней.

Татьяна радости не выказала, но все же разговор поддержала:

– Тогда запруды выше по течению не было. И камень не виден был.

– А сейчас река обмелела?

– Очень сильно.

– А тут, вообще, глубоко?

– Наши никто здесь не купается. А ученые мерили, сказали, что ерунда. У берега иной раз и до метра вода не доходит. Где был омут, там тоже от силы пять метров.

– Что это за омут такой? – возмутилась Кира. – Мелкий больно.

– Уж какой есть! – обиделась Татьяна и снова отошла от девушек.

Долго искать следы Лехи не пришлось. На берегу валялся красно-черный «Сузуки», при виде которого Ольга судорожно зарыдала. Ее даже пришлось держать, чтобы сама не бросилась в речку. Пока Оля билась в истерике на берегу, в реку пошли мужчины. Для безопасности они обвязали себя веревками и передали концы на берег. Надо понимать: если бы Марфе вздумалось утащить спасателей к себе в подводное царство, то за них бы вступились товарищи на берегу. И злой утопленнице на этот раз бы не поздоровилось.

Но то ли Марфе сегодня было лень, то ли она побоялась такой большой толпы, только все прошло благополучно. Ну, то есть благополучно для спасателей. Потому что с Лехой как раз все было очень и очень плохо. Так скверно, как еще никогда не было и уже никогда не будет.

Спасатели ныряли несколько раз. И наконец один из них, вынырнув, закричал:

– Нашел! Тут он! Давайте багры!

В воду полетели крючья с привязанными к ним веревками. Чувствовалось, что у здешних обитателей имеется большой опыт по части выуживания из реки покойников. Конечно, обрастешь тут опытом, когда что ни сезон, а приходится вылавливать самоубийц из речки.

Леха, когда его вытащили на берег, казался живым. Волосы и ресницы слиплись от воды. Глаза были закрыты. И с одежды тоже струилась вода. Но в остальном казалось, что парень просто спит.

– Вот бедняга! – зашептались вокруг. – Сначала Диана, а теперь и он сам.

– Наверно, любил он ее все-таки.

– Опомнился, да поздно. Вот и не выдержал. Наложил на себя руки, горемычный.

– Точно, что любил.

– Если бы не эта пришлая, все бы у них хорошо было.

– Она виновата!

– Она разлучница!

– Поженились бы Леха с Дианой, деток нарожали, жили бы счастливо. Так нет же! Не судьба им была вместе жить. В один день на тот свет убрались.

– Вот это любовь!

– Вот это страсть!

– Почище, чем в кино показывают!

Одним словом, вокруг стремительно зарождалась новая легенда о еще одной великой и тоже несчастной любви.

Только Кира была настроена скептически. И сердито прошептала на ухо подруге:

– Если этот Рыбалкин любил свою Марфу, как Леха любил Диану, то не удивительно, что Марфа сиганула в речку.

– Думаешь, он ей тоже изменил?

– Кто?

– Рыбалкин, – этой Марфе.

– Тогда хоть какое-то оправдание ее поступку находится.

Кира пожала плечами и подошла к Оле, безутешно рыдающей на коленях возле тела возлюбленного.

– Не плачь! – дотронулась Кира до худенького Олиного плеча. – Его уже не вернешь. Что уж теперь плакать!

Оля подняла на Киру заплаканные глаза. И в них сверкнуло негодование.

– Нет, ты слышала?! – прошептала она. – Слышала, что ОНИ говорят?

И обведя глазами односельчан, Оля продолжила шепотом:

– Ишь, чего придумали! Любовь! Да не любил Лешка эту крашеную корову! Он меня любил! Мы с ним вместе жили. Пожениться хотели. А они про Диану судачат. Почему? Говорят, что, дескать, она Лешку любила.

– Тебя это сейчас волнует? – удивилась Кира, но Оля не успокаивалась.

– Нет, вы мне скажите, при чем тут Диана? – яростно шептала она. – Только потому, что она умерла в один день с Лешкой, ее теперь должны канонизировать как святую, а ее историю вписать в летопись всех времен и народов? Вы-то ведь знали, как дело было! И Диану эту вы тоже видели. Скажите, похоже, чтобы Лешка ее любил?

– Нет.

– Что ты! Конечно же, нет!

– Вот и я тоже так думаю. А чего они тогда чушь всякую несут?

– Не слушай ты их, – посоветовала Кира. – Какое тебе дело до того, что глупые люди себе думают?

– Интересно вы рассуждаете. Мне, между прочим, среди этих людей жить приходится. И что теперь? Слышать со всех сторон, как Лешка любил Диану, а я – стерва и гадина, разлучила влюбленных? Да так, что они, бедные, не выдержав разлуки, в одночасье руки на себя наложили? Это же бред!

Но Кира из всего монолога Оли услышала только одно слово.

– В одночасье, – пробормотала она. – В одночасье. А ведь верно.

– Что верно?

– Если Лешка пропал еще вчера, наверное, вчера же он и утонул. И Диана вчера погибла. Может быть, действительно это случилось одновременно? Надо же! Интересно-то как.

– Что тебе интересно? – спросила Леся у подруги.

– Ничего. Милицию уже вызвали?

– Я слышала, как этот Василий по сотовому с участковым разговаривает.

– Приедет?

– А куда ему деваться? – пожала плечами Леся. – Конечно, приедет.

Участковый появился спустя полчаса. По здешним меркам – просто рекордная скорость. Жизнь в Лапках текла неторопливо. И полчаса было совсем несерьезное время. Самими поисками участковый не руководил. Когда эти идея пришла в голову его односельчанам, участковый был на районе. Отчитывался перед начальством о том, что сделано и какие мероприятия проведены по поводу убийства жительницы деревни Лапки – Дианы Карстовой.

– Я как раз отчет ему на стол бухнул, все утро его писал, расстарался. Думал, похвалят меня. Может быть, даже премию какую-нибудь внеочередную выпишут. А тут вы! С новым трупом! Нет чтобы погодить, когда начальство мое рвение по прежнему делу оценит. А так что получилось? Начальник даже мой рапорт читать не стал. В сторону отложил – и сюда ехать направил.

Похоже, участковый был напрочь лишен самокритичности. Рапорт он написал! Скажите, пожалуйста, великое дело. А убийцу бедной Дианы он нашел? Нет? Так за что же тогда ему премию? За несколько исписанных им с орфографическими ошибками страниц?

Прибыв на место происшествия, участковый немедленно приступил к исполнению своих обязанностей. Заключалось это в следующем: участковый важно надувал щеки, топорщил свои усы и, деловито шагая взад и вперед по берегу, время от времени осведомлялся:

– Ну, что тут у нас? А тут? А там? Ага, ясненько!

Примерно через пять минут участковый уже сделал свой вывод:

– Самоубийство! Самоубийство или несчастный случай.

– Как же это, несчастный случай? – возмутились в толпе.

– Парень захотел в жаркий день искупаться. Полез в воду. Нырнул, может быть. Да не рассчитал. Головой о камень тюкнулся, и… И все!

Кира шумно втянула в себя воздух. Ну и кретин! Его даже не смущает, что на голове у Лешки нет ни единой шишки. Не говоря уж о ране, которая бы могла его оглушить и заставить нахлебаться воды. Василий тоже не согласился с участковым.

– Прежде чем делать выводы, нужно послушать экспертов.

– Какие еще эксперты? – завелся пузатый участковый. – Будто бы не знаешь: эксперт у нас в районе один. И он занят с телом Дианы. А тут картина ясная. Несчастный случай! Сейчас же пишу протокол и оформляю как несчастный случай.

Какой быстрый!

– А вас не смущает, что покойник полез, как вы говорите, освежиться в жаркий день в реку прямо в одежде?

– А? Что?

– Лешка одет в джинсы. Рубашка тоже на нем, хотя и расстегнута.

– Забыл снять.

– А обувь? Вы посмотрите, парень до сих пор в кроссовках! Какой же человек полезет в воду в кроссовках? А?

И так как участковый ошарашенно молчал, только хватал раскрытым ртом воздух, словно никак не мог надышаться, Кира ответила за него:

– Ответ ясен. Только тот человек не снимет кроссовки, входя в воду, который прекрасно знает, что ему больше эти кроссовки никогда не пригодятся. Человек, который решил умереть. Или которого решили убить, и он знает, что умрет. В такой ситуации, сами понимаете, заботиться о сохранности обувки просто глупо.

Участковый даже побагровел от негодования.

– Ты кто такая?

– Я? Я – Кира.

– И откуда ты взялась, Кира?

– Из Питера. К бабе Софье мы с подругой приехали.

Долго копившийся в участковом пар наконец-то вырвался на волю. Участковый издал дикий вопль и из багрового стал умеренно-розовым, словно бродившее в нем давление нашло выход.

– Вы тут меня не учите! – заорал участковый на Киру. – Понаехали, понимаешь. А с этой Софьей я еще разберусь! Безобразие! Развела в деревне форменный притон. И едут, и едут. А я тут за порядком следи! И как следить, когда в деревне форменное столпотворение! За всеми разве уследишь?

Но вопли участкового были прерваны появлением на берегу еще одной машины. Мощный «Ниссан», настоящий передвижной домик на четырех могучих колесах, затормозил в нескольких метрах от места происшествия. Из огромной машины выбрался неожиданно маленький кругленький человечек. И растерянно, и немного жалко улыбаясь, поспешил к собравшимся.

Несмотря на непрезентабельную внешность круглышка, вокруг все начали взволнованно перешептываться. Так что сразу же стало ясно: прибыла птица высокого полета.

– Это кто же такой?

– Иван Владимирович.

– А кто он?

– Владелец «Восторга».

Ах, вот он какой, этот процветающий бизнесмен! Подруги беззастенчиво разглядывали здешнего миллионера. На вид – ничего особенного. Славный такой человечек. Маленький, кругленький, лысенький. Совершенно не похож на крутого бизнесмена. Скорей уж, на доброго дядюшку. Василий – и тот больше походит на преуспевающего бизнесмена, чем этот Иван Владимирович.

У владельца «Восторга» была круглая, словно яйцо, лысина. Смешной нос кнопочкой. И уютные складки на шее, как у породистого шарпея. Передвигался он неуклюжей походочкой, чуточку переваливаясь с ноги на ногу. Со стороны казалось, что по земле катится шарик с ручками и ножками.

Первым делом Иван Владимирович подскочил к Оле.

– Оленька! Девочка моя! – высоким и каким-то по-детски писклявым голоском воскликнул он. – Бедная моя девочка! Какой удар! Но ты держись! Мужайся, родная. Мужчин ведь вокруг еще много, а ты у меня одна!

И ободряюще похлопав Олю по руке, Иван Владимирович повернулся к участковому.

– Я требую, чтобы это расследование было проведено по всей форме! – заявил он, и его глазки гневно сверкнули. – Слышите меня? Не так, как вы обычно расследуете подобные дела. А по всей форме!

И вот ведь странное дело: участковый даже и не пикнул в ответ. Попробовал бы кто другой поговорить с ним в таком тоне. Мигом бы пожалел. А тут участковый молчал, как миленький, и только головой кивал в знак согласия.

– Конечно, Иван Владимирович. Обязательно, Иван Владимирович. Как скажете, Иван Владимирович.

– Да что я с тобой разговариваю, с остолопом, – неожиданно ласково и даже приветливо произнес хозяин питомника. – Все равно ведь ничего не сделаешь. Остолоп, ты и есть остолоп. Толку от тебя – ноль. Верно?

– Точно, Иван Владимирович.

– Так я тебе помощников из города привез. Двух частных детективов. Они все за тебя и сделают. Ясно? А ты им помогать во всем станешь. Ведь станешь же?

– Обязательно.

– Вот и договорились, – залучился сияющей улыбкой Иван Владимирович. – Ты – молодец. Все правильно понял. И я при случае тебе эту услугу не забуду.

И повернувшись к машине, Иван Владимирович зычно крикнул:

– Федот! Яков! А ну, живо сюда, охламоны!

В ответ на его призыв из «Ниссана» выскочили два хорошо накачанных и широкоплечих мужчины. Одеты они были в новенькие костюмы и такие же новенькие ботинки. Создавалось впечатление, что ребят одели и обули во все новое, посадили в «Ниссан» и доставили до места. Потому что на белоснежных рубашках не было ни пятнышка, ни пылинки. А сверкающие черным глянцем ботинки не обзавелись еще ни единой морщинкой.

Фигуры у них, как уже говорилось, были самые что ни на есть атлетические. Широкие плечи, узкая талия и длинные мощные ноги. Короткие стрижки. И лица моделей из глянцевых журналов. При виде этих двоих сердца у подруг сладко ухнули. Да и не у них одних. Вся женская часть Лапок стояла разинув рты и глазела на этих приезжих красавцев.

– Кто эти двое? – потрясенно прошептала Кира.

– Ты же слышала: детективы из города. Профессионалы!

Но Кира как стояла с разинутым ртом, так и продолжала стоять. Что тут происходит? Кто эти ребята? Откуда Иван Владимирович их откопал? И зачем притащил сюда? Ведь ясно же, что единственная привычная для них работа – ходить по подиуму. Не бывает таких красивых детективов! Не бывает, и все!

– Они не могут быть детективами.

– Почему?

– Таких красивых детективов не бывает!

– Ах, вот ты о чем! – рассмеялась Леся. – Тебе они понравились?

– А тебе нет?

– Нет, – с грустью помотала головой Леся. – И знаешь почему?

– Почему?

– Они оба слишком хороши для нас с тобой. На таких красавчиках девчонки висят гроздьями. А несколько потрепанные временем, но состоятельные гражданки еще и доллары им по кармашкам рассовывают. Куда нам против такой конкуренции?

Но Кира ничего не желала слушать.

– Тут у нас с тобой конкуренции не будет.

– Хочешь сказать, мы единственные молодые женщины в округе?

– Единственные молодые и привлекательные. Здешние красотки не в счет.

– А Оля?

– Она убита горем по своему Лешке. Так что в новых брачных играх вряд ли скоро примет участие.

– А ты не думаешь, – выдвинула Леся последний аргумент, – что эти Федот и Яков вплотную займутся расследованием, и на нас у них не останется решительно ни времени, ни желания?

Но и этот аргумент не произвел на Киру никакого впечатления.

– Мы с тобой и раньше, до появления этих двоих, пытались расследовать убийство. А теперь у нас появилась дополнительная причина, чтобы продолжать расследование. Даже целых две причины. И обе, заметь, в костюмах, начищенных ботинках и при галстуках. Много ты в последнее время видела возле себя подобных кандидатов?

И не дожидаясь ответа Леси, замахала на ту руками:

– Молчи. Я сама за тебя отвечу! Ни одного. А тут сразу двое! Мы с тобой даже не подеремся. Только скажи, какой тебе больше нравится?

– Я не знаю, – растерялась Леся.

– Отлично! – возликовала Кира. – Значит, в остальном ты с моим планом согласна! Берем парней за жабры. Молодец, Леся! Я знала, что ты меня не подведешь!

И не разговаривая больше с Лесей, неугомонная Кира постаралась протолкнуться поближе к берегу Лапки. То есть туда, где как раз двое приехавших детективов и проводили дознание, стоя у тела Лешки.

– Значит, вот оттуда мы его вытащили. Вот тут лежал его мотоцикл. И вот тут лежит теперь он сам.

Участковый оттарабанил эти три фразы меньше чем за полминуты. И замолчал, всем своим видом давая понять, что его миссия в этом деле закончена. Он ввел всех в курс дела. А дальше уж сами, сами, сами!

– Понятно, – кивнул головой Яков.

Или Федот? Проклятые красавцы были до того похожи друг на друга, что можно было их легко перепутать. Да еще одинаковые темные костюмы. И ботинки тоже одинаковые, классической формы.

– Посмотрим следы на берегу, – предложил тот, кого Кира нарекла Яковом.

И парни побрели по берегу. Ходили они далеко и долго. До самой плотины. Вернулись обратно уже затемно. И вернувшись, заявили, что никаких подозрительных следов не обнаружили. Потом пошли в другую сторону. И вернулись с тем же результатом. Пока они гуляли, Кира быстренько осмотрела землю возле мотоцикла Лешки, который до сих пор валялся на траве.

Леся была с ней. И внезапно Кира схватила подругу за руку:

– Смотри!

И протянула ей что-то неприятно серо-розовое с неровными краями. В темноте Леся даже не сразу поняла, что это такое. Лишь присмотревшись, Леся поняла, что Кира держит в руке порядком заветрившийся кусок колбасы с откусанными краями.

– Что это? Где ты это нашла?

– Под мотоциклом валялась. Странно, да?

– А что странного? Колбаса как колбаса. Кто-то закусывал на берегу речки, да и забыл недоеденный кусочек.

– Если бы этот кусочек нашелся где-то в другом месте, я бы и слова не сказала. Но сюда местные ходить избегают. Вовсе даже не ходят.

– Но Лешка ведь любил тут бывать. Помнишь, что Серега сказал?

– Значит, это Лешкина колбаса. И все равно странно. Зачем самоубийце перекусывать перед смертью? А если даже он и решил перекусить, то где все остальное?

– Что?

– Ну, не мог же он вытащить из кармана заранее отрезанный кусок колбасы, немного покусать его, стоя у мотоцикла, остатки уронить, а потом сразу же пойти и утопиться? Это выглядело бы странно.

Леся не спорила. Действительно странно. Но что поделать, если картина вырисовывалась именно такая.

– Не знаю, что ты там придумала, а мне вырисовывается следующая картина, – словно подсмотрев мысли подруги, прокомментировала Кира. – Лешка приехал сюда на берег не один. А в компании как минимум еще одного человека. А скорей всего двух или даже больше. Те люди закусили и выпили в компании Лешки. А потом что-то между ними произошло, и они утопили бедного парня в реке. Тело забросили поглубже. А сами все тут прибрали и уехали. Не заметили только куска колбаски, который мы с тобой и нашли.

Лесю передернуло.

– Что же это? Очередное убийство? И ты сделала такой ужасный вывод по одному обкусанному куску колбасы?

– Для следствия это уже не колбаса, а важная улика.

– Допустим, Лешку утопили. Но кто? Зачем? И главное – почему ты решила, что убийц было двое или даже трое?

– Ну, это же совсем просто. Лешка парень далеко не хилый. Ясно, что он бы сопротивлялся. Чтобы с ним справиться и не оставить на теле отметин в виде синяков и кровоподтеков, нужны как минимум двое. Удержать крепкого молодого человека под водой, когда он этого совсем не хочет, одному злодею сложно. И еще не факт, что Лешка не вырвется и не надает по морде своему убийце. А вот для двоих убийц дело получается вполне осуществимое. Но я подумала, что их двое вовсе не из-за этого.

– А из-за чего?

– Если бы с Лешкой приехал один человек, то логичнее было бы им обоим приехать на Лешкином мотоцикле. А как бы этот тип убирался отсюда? Пешком? Но это бы означало для него лишние хлопоты. Пешком отсюда до ближайшего населенного пункта километров десять. Запаришься шагать.

– Это по дороге. А если напрямик, то быстрей.

– Все равно, не так уж близко. Логичней было бы воспользоваться транспортом. И если приехавших убийц было двое, то они бы приехали на своей машине или мотоцикле. И на нем же убрались бы отсюда после убийства.

– Значит, ты все уже знаешь?

– Да. Лешку убили двое его знакомых.

– Почему знакомых-то?

– Потому что только со знакомыми он бы согласился выпивать и закусывать.

Леся промолчала. Пусть Кира думает, как ей нравится. А она, Леся, дождется заключения экспертов. Только вот вопрос, как им к этому самому заключению подобраться? Вряд ли официальные власти станут оповещать о нем всю округу. Так что, пожалуй, Кира права и в другой части своего плана. Втереться в доверие к этим Якову и Федоту нужно позарез. Именно через них подруги получат всю необходимую им информацию. Ведь участковый лично поклялся этому Ивану Владимировичу, что будет помогать частным детективам. А участковый в данной местности и есть то самое официальное следствие, к которому мечтают подобраться подруги.

О том, что куда проще и легче было бы охмурить самого участкового, Леся даже не задумалась. Вот еще! Во-первых, у него жена. А отбивать мужиков у здешних баб – себе дороже. Те за них держатся, будто бы за невесть какое сокровище. И, главное, участковый – старый, лысый, потный, пузатый и усатый. Одним словом, не идет ни в какое сравнение с двумя городскими красавчиками частными детективами.

Тем временем Яков и Федот закончили гулять вдоль берега и явно не знали, чем бы им заняться еще. Вот тут-то и наступил звездный час подруг. Детективы оказались по-настоящему милыми ребятами. Они с интересом выслушали девушек. Не побрезговали они и кусочком колбасы, выуженным Кирой из-под мотоцикла.

– Если окажется, что покойный ел аналогичный продукт незадолго до своей кончины, да еще вместе с водочкой и другими закусками, то дело примет совсем иной поворот. Ведь если была закуска, то кто-то должен был ее убрать. И где этот кто-то, который так старательно замел за собой следы пикника?

Одним словом, знакомство с детективами у подруг получилось приятное. Так что назад подруги возвращались в семиместном «Ниссане» Ивана Владимировича. Кроме самого владельца питомника, тут был еще личный водитель. И нашлось также место для Оли, двух подруг и двух детективов. Все поместились на семи роскошных и мягких, затянутых светлой кожей сиденьях.

В присутствии Ивана Владимировича детективы держались несколько натянуто. Оно и понятно: начальство все-таки. И разговор никак не желал клеиться. Иван Владимирович пытался оживить компанию, но у Оли из глаз струились слезы, которые никак не могли остановиться. Так что оживления не получилось.

Иван Владимирович даже пожурил девушку:

– Что же это такое, Оленька?! Нельзя же так убиваться по любимому. Не спорю, жаль мальчика. Молодой еще совсем был. Но ведь на нем одном свет клином не сошелся. У тебя есть любимая работа. Окунись в нее с головой. И увидишь, все прочее быстро забудется.

– Хорошо. Я так и сделаю, Иван Владимирович, – сдавленным голосом пообещала Оля.

Она отклонила предложение подруг проводить ее до дома.

– Не обижайтесь. Уже поздно. И я хочу побыть одна.

– Но ты с собой ничего не сделаешь? – наполовину в шутку, наполовину всерьез спросила у нее Леся.

Оля криво улыбнулась и помотала головой.

– Для одной маленькой деревеньки три самоубийства подряд – это уже слишком. Не переживайте за меня. Я – твердый орешек. Поплачу и успокоюсь. Просто не хочу, чтобы вы меня видели в таком состоянии.

А вот детективы сошли вместе с подругами.

– Чувствуем, мы останемся в этом месте не на день и не на два. Надо бы найти себе место для ночлега. Вы не знаете, тут кто-нибудь сдает комнату или домик?

Подруги удивились. Им показалось или детективов пригласил Иван Владимирович? А раз так, то, наверное, он и должен был ломать голову над тем, куда приткнуть двух своих сотрудников на ночь. Но вслух девушки ничего не сказали. Очень им надо, чтобы опомнившийся Иван Владимирович кинулся бы устраивать детективов на ночлег. Они и сами этим займутся. И очень даже славно получится. Пусть Федот и Яков поселятся с ними в одном доме у Валентины. Вот только согласится ли сама Валентина?

Валентина была дома и, как и следовало ожидать от старой девы, сначала восприняла предложение подруг в штыки.

– Не нужны мне ваши парни в доме. Да еще среди ночи. Да еще городские! Были бы еще деревенские, крышу бы помогли перекрыть, огород бы перекопали, а то городские! Какая с них польза? Они и делать-то по хозяйству ничего не умеют.

– Во-первых, это не наши парни. А во-вторых, у них совсем другая задача.

– Какая еще задача?

– Они сюда не сарай крыть приехали, а преступника найти.

– Дианкиного убивца искать станут?

– И ее, и Лешкиного.

– Как? – ахнула Валентина. – Лешку убили?

Похоже, бедная тетка совсем заработалась. Впрочем, сотовые телефоны в Лапках были редкостью. Да и связь тут работала плохо.

– С кошкой вашей вожусь, все на свете пропустила. Когда хоть убили-то? И как?

– Вот вам бы это Яков с Федотом и рассказали. Ведь их специально Иван Владимирович из города вызвал, чтобы они убийства расследовали. Но раз вы не хотите…

И подруги сделали вид, что уходят. Вынести это Валентина была не в силах.

– Зовите! – крикнула она. – Шут с ними! Пусть у меня поживут! Заплатят они мне хоть?

– Конечно, заплатят.

– Ну, пусть живут! Такие дела в деревне творятся, что не время в бирюльки играть! Зовите!

Детективам Валентина отвела самую лучшую комнату в доме. Комната выходила на северную сторону, так что в ней даже жарким летом всегда было прохладно. К тому же она была большая, с тремя окнами. Кроме многих других предметов меблировки в ней стояли также диван и раскладное кресло. Вполне приличные спальные места для приезжих знаменитостей.

– Устроитесь – приходите ужинать, – приветливо произнесла Валентина. – Мы с девочками ждем вас на кухне.

Оказавшись на кухне, Валентина развила бурную деятельность.

– Ну, девчонки, нужно мужиков получше накормить. Ночь или не ночь, а надо. Голодный мужик, он ведь и рта не раскроет. Разве чтобы на нас налаять. Зато сытый… С сытым мужиком можно делать все, что угодно. Он будет словно воск в ваших руках. Учтите это на будущее.

Говоря это, Валентина проворно накрывала на стол. Вытаскивала из погреба картошку, из холодильника сало, а из курятника тащила свежие яйца.

– Вот беда. Мяса в доме ни кусочка, – сокрушалась она. – Сама я его почти не ем. А курицу сейчас резать жалко. Они у меня все несушки. И петушок только один. Не брала я цыплят на откорм в этом году. Ох, зря не взяла, вижу. Но не беда, кинем в картошку побольше сала, авось сойдет.

Сала Валентина в самом деле не пожалела. Оно у нее было домашнее, с толстыми прослойками мяса. Резала его Валентина мастерски. Замерзшее сало, прямо с холода, она рубила огромным ножом на тонюсенькие пластинки. Получалось уже и не сало, а самый настоящий бекон. Наверное, целый килограмм этой вкуснятины Валентина зажарила на сковородке до хрустящей корочки. В вытопившемся жиру поджарила лук и картошку. И вытопленного жира еще хватило на то, чтобы кинуть в него яйца и подать шкворчящую сковородку с яичницей прямо на стол, где уже нетерпеливо стучали ложками голодные Федот и Яков.

Наверное, в житейских вопросах Валентина была очень опытной женщиной, даром что никогда не была замужем, потому что детективы пришли в отличное расположение духа очень быстро. А когда увидели на столе бутылку с прозрачным самогоном, оживились еще больше.

– Романтика.

– Всю жизнь мечтал вот так пожить.

Выпив по паре стопок, детективы окончательно подобрели. Первый голод они уже утолили, но еды за столом оставалось много. Так что заканчивать они не торопились, но и сидеть молча тоже было как-то не очень красиво. Вот тут-то и пришло время коварной Валентины и девушек.

– А что же, Иван Владимирович сам лично расследованием заинтересовался? – первой закинула пробную удочку Валентина.

Рыбки попались доверчивые и мигом клюнули.

– Да, вчера нам позвонил. Прямо в контору. Велел сразу же, как только сможем, выезжать.

– И не как сможем, он сказал. Велел все прочие дела отложить и приезжать.

– А вы давно знакомы с Иваном Владимировичем?

Детективы переглянулись и пожали плечами.

– Мы с ним и не знакомы вовсе. Он нам по объявлению позвонил. Мы писали, что оказываем услуги в расследовании. Опыт работы и все такое прочее. Вот он нам и позвонил.

– Вчера?

– Да. Вечером.

Но вчера вечером Иван Владимирович еще не мог знать о смерти Лехи. Выходит, его взволновала смерть Дианы. Но он же совсем не знал эту девушку. Диана никогда не работала в «Восторге» или…

– Мы не знаем подробностей. Иван Владимирович сказал, что произошло убийство. И что нам придется поработать бок о бок с официальным следствием, на которое он надежд не возлагает, потому как участковый тут жирный боров и мозги у него жиром заплыли.

Может быть, это и было слишком резким высказыванием в адрес участкового, но если вспомнить его торг с экспертом, когда первый пытался уломать второго и выдать смерть Дианы как самоубийство или, еще лучше, как несчастный случай, то беспокойство Ивана Владимировича становилось вполне оправданным.

– Да наш участковый и бутылку у себя под носом не заметит, – закивала Валентина. – Впрочем, нет! Бутылку очень даже заметит. И закуску тоже. Но вот остальное – уже не к нему. Очень правильно, что вас Иван Владимирович вызвал. Для вас тут непочатый край работы.

Последнее замечание Валентины вызвало у подруг нервную почесуху. Неужели еще что-то предполагается столь же ужасное?

Но вслух Кира спросила совсем другое:

– Директора так взволновала смерть его работницы?

– Диана никогда не работала у Ивана Владимировича, – быстро ответила за детективов Валентина. – В нашем «Привете» как-то один сезон продержалась, но на следующий ее уже не взяли. Ленива слишком оказалась. И выпить любила. А уж прогульщица какая была! Скажется больной, а сама с Лешкой со своим на мотоцикле по округе мотается. Вот ведь парочка была! Что он бездельник, что она целыми днями бока у телика отлеживала. Очень они, надо сказать, друг другу подходили. Прямо родство душ получалось!

Но Кира перебила разговорившуюся после принятой рюмочки Валентину:

– Выходит, этот Иван Владимирович погибшую и не знал вовсе?

– Ну, работать она у него в питомнике не работала, это верно. Но…

Прозвучавшее «но» оказалось таким многозначительным, что все разом перестали жевать и во все глаза уставились на Валентину.

– Но что?

– Но пару раз я его с ней видела.

– Где? – ахнула Кира. – Когда?

– Один раз днем это было. Другой – вечером. Но оба раза Диана из зеленого «Ниссана» у своего дома вылезала. А такая машина не только в нашей деревне, но и во всей округе всего одна! И принадлежит она Ивану Владимировичу.

– Но он на ней не всегда ездит. Возможно, Диану к дому привозил шофер.

– Какой шофер? – возмутилась Валентина. – Станет Иван Владимирович разрешать шоферу своих баб на его машине катать!

– Тогда, возможно, он просто подвез Диану.

– Два раза? И потом Диана такая сияющая из машины выпархивала! Прямо вся сверкала от счастья. Я как ее увидела, прямо даже умилилась.

– Выходит, она была влюблена. А Лешка ее куда же смотрел?

– Так это уже после случилось, – пояснила Валентина. – После того, как Лешка к городской бабенке переметнулся. Я даже за Диану в душе порадовалась. Вот, думаю, с Лешкой бы она горя в замужестве хлебнула. А Иван Владимирович положительный мужчина. Хотя и в годах, правда.

И неожиданно развеселившись, Валентина добавила:

– Но так что же? Ведь старый конь, как известно, борозды не испортит. И у самого Ивана Владимировича детей нету. А с Дианой вполне могло получиться. Поженились бы, детишек ему Диана родила. А теперь…

И Валентина всхлипнула, вспомнив, что ни Дианы, ни Лешки больше в живых нету. Остался один только Иван Владимирович. И тот, судя по всему, сильно опечален гибелью своей любовницы. Вон даже детективов из самого Питера вызвал. Значит, зацепила его Диана за живое. И он ее смерть так просто без внимания не оставит.

Глава 8

На следующий день подругам был назначено явиться к пророчице Софье. Они едва не забыли об этом запланированном ими мероприятии. И забыли бы точно: так захватили их происходящие в Лапках дела. Но Валентина проявила обычную расторопность. И ранним утром, гремя посудой на кухне куда тише, чем обычно (не побеспокоить бы новых постояльцев, мужчины ведь!), напомнила подругам:

– Вы сегодня записаны к Софье. Вы придете?

– Конечно!

Но хотя девушки и заверили Валентину, что точно придут, однако идти им не хотелось. Тянуло заняться чем-нибудь совсем другим, более полезным.

– Странное дело: мы ехали к Софье, а теперь она нам совсем и не нужна.

– Но все равно сходим. Раз уж к ней такая очередь, а мы записаны.

Перед уходом, уже прихорошившись и приодевшись, Кира вспомнила про свою кошку. К ее удивлению, Фатимы ни в доме, ни в саду не оказалось. На все Кирины призывы никто не ответил. Только из окна появилась заспанная физиономия Якова и сумрачно поинтересовалась, зачем Кира шумит ни свет ни заря.

– Ну, вы даете! – с видом заправской сельской жительницы воскликнула Кира. – Рассвело давно! Вставайте, сони городские!

Яков исчез. А на его месте появился Федот. Этот красавец держался с Кирой куда учтивее. Но тоже попросил ее не шуметь и дать им поспать. Вняв его мольбам о покое, Кира пошла искать кошку на улицу. Но и тут Фатима предпочла проигнорировать призывы хозяйки.

– Не волнуйся ты так! – уговаривала подругу Леся. – Проголодается и вернется.

– А вдруг нет? Что я тогда скажу Фантику?

– Приведешь ему другую подружку.

– Он не захочет другую! – почти плакала Кира. – Он любит эту стервозину! И знаешь, что я думаю?

– Что?

– Она это сделала нарочно! Чтобы потрепать мне нервы!

В общем, на сеанс к целительнице Кира шла в самых растрепанных чувствах. И каково же было ее удивление, когда, войдя в маленькую полутемную комнату, она услышала тихий, успокаивающий голос, который произнес:

– Твоя кошка найдется. Выброси эти мысли из головы. С ней все в полном порядке. Погуляет немножко и через пару часов будет дома.

– Откуда вы знаете? – ахнула Кира.

– Это же просто.

Наконец глаза Киры привыкли к полумраку, и она смогла рассмотреть целительницу. Роста Софья была небольшого. Телосложения сухощавого. Издалека она казалась сухоньким кузнечиком, закутанным в тряпки. По самым скромным Кириным подсчетам, на целительнице Софье было накручено не меньше пяти цветастых платков. Один на голове. Один на шее. Другой обхватывал ее плечи. Четвертый грел поясницу. И наконец последний – огромный павлопосадский, с яркими алыми цветами на черном фоне – окутывал весь стан предсказательницы.

Зябко кутаясь в него, Софья пояснила:

– Про кошку твою печаль понять несложно. Вижу, неспокойна ты. А в мыслях кошка беспородная и кот-красавец.

Это было просто потрясающе! Откуда бы целительнице знать про Фантика? Не иначе как она действительно ясновидящая.

Кира тут же преисполнилась уважения к Софье, которую в глубине души считала шарлатанкой. И потому доверчиво спросила:

– Скажите, а замуж я выйду?

– Выйдешь! – уверенно кивнула Софья.

– Ой, правда?

– Никогда не лгу людям. Если не хочу говорить правду, то молчу. А лгать – дар пропадет.

– Значит, выйду я замуж? А когда?

– Уже скоро. Двадцать с лишком лет ты ждала. Так что теперь уже скоро.

Голос у прорицательницы был тихий с хрипотцой. Седые волосы. Трясущаяся голова. Старушке было уже хорошо под девяносто. И как она еще жива до сих пор? С такими старыми людьми лучше никогда не откладывать на завтра то, что получается сделать сегодня. Ведь завтра может быть уже поздно. Чтобы еще спросить у гадалки?

– А за кого я выйду замуж?

– За мужчину. Красивый будет. И не бедняк.

Все получалось просто шоколадно! Однако у Киры оставались еще и другие вопросы.

– Скажите, а если вам будущее открыто, может быть, вы и в прошлом тоже разбираетесь?

– Что тебе надобно?

И неожиданно для самой себя Кира выпалила:

– Назовите имя убийц Дианы и Лешки! Вы же знаете, что их убили? Назовите имя преступника!

Ей показалось или провидица в самом деле смешалась? У нее даже щеки покраснели. И нос! Но Софья справилась с охватившим ее волнением и произнесла:

– То не твоя забота. О себе волнуйся. А судьбы этих двоих не твоя печаль.

– Скажите! – настаивала Кира. – Вы ведь знаете, кто убийца?

– Не могу сказать. Дар пропадет.

– Вы что, боитесь? – осенило Киру. – Боитесь этого человека? Вы его знаете? А я? Кто он? Местный? Работает тут? В каком из питомников? В «Привете»? В «Восторге»?

– Хватит! – вдруг взвизгнула пророчица, хватаясь за голову. – Перестань! Уходи!

– Бабушка Софья, пожалуйста…

– Отстань от меня! – взвизгнула еще громче Софья, но внезапно осеклась и даже закашлялась.

Кира с сочувствием смотрела на тщедушную фигурку старушки, скрючившейся в кресле. Да, старость не радость.

– Чем вам помочь? Воды принести? Лекарство? Доктора вызвать!

– Нет. Ничего не надо! Уходи!

– Я вас обидела? Простите.

– Уходи!

– Но я бы хотела еще завтра прийти.

– Уйди ты! Завтра еще не наступило, а она уже о нем толкует.

– Так я приду?

Софья затрясла головой, что было истолковано Кирой как знак согласия. Добившись своего от целительницы, Кира вылетела из комнаты. Там за дверью уже ждала Леся.

– Ну как?

– Классная бабка! – выпалила Кира. – Все сказала как есть.

Леся тоже хотела войти, но неожиданно оказалось, что дверь в комнату целительницы заперта изнутри. Видимо, Софья, едва только Кира покинула ее комнату, шустро подскочила к дверям и заперла их.

– Что же это? – расстроилась Леся. – Она не хочет меня принимать?

– Давай постучим.

Подруги постучали, но им никто не ответил.

– Выходит, мне уходить?

Подруги постучали снова, но тут появилась одна женщина, которая, так же как и Валентина, прислуживала целительнице.

– Софья хочет отдохнуть, – пояснила она подругам. – Устала очень. Старая она у нас уже. Каждый день молимся, чтобы господь послал ей долгих лет жизни. Ведь стольким людям помогает!

– Помогает, – разочарованно пробормотала Кира. – А назвать имя убийцы не хочет. До чего несознательная личность! Вот по телевизору показывают, как в Америке экстрасенсы сами в полицию приходят, чтобы помощь оказать в поимке преступников. А тут просишь, так все равно отказывают.

– Там шарлатаны действуют. А наша Софья – целительница. Ее дело – целить и судьбу людям предсказывать. От ошибок их уберегать. Если не в свое дело сунется, ее дар пропадет. Поэтому никогда не терзайте Софью своими вопросами. Что сочтет нужным, сама вам расскажет. А нет – так не обессудьте.

На сегодня прием был закончен. И так как Леся еще не попала к целительнице, то ее визит перенесли на завтрашний день.

– Снова отсрочка! – расстроилась вначале Леся. – Когда же я наконец узнаю правду про свою будущую супружескую жизнь.

– А тебе так не терпится?

Леся покопалась в себе и неожиданно поняла, что вполне может потерпеть существующее положение вещей еще один день. К тому же жизнь в Лапках в связи с произошедшими убийствами до того оживилась, что скучать было просто некогда. Оставив разволновавшуюся целительницу в покое, подруги двинулись дальше по своим делам.

Сегодня их путь лежал в питомник «Восторг». Там подруги еще не побывали. А теперь у них появился веский повод, чтобы наведаться туда. Ведь если этот кругленький Иван Владимирович крутил роман с Дианой и катал ее на своей машине, то… то тут появлялось самое широкое поле для подозрений.

Сначала подруги зашли к себе домой. Но детективов они дома не застали. Они уже ушли по своим делам. На крыльце, как и обещала Кире целительница, сидела Фатима и умывалась с самым невинным видом.

– Вот ты где! – обрадовалась Кира, увидев кошку. – Где ты была? Куда тебя носило?

Фатима перестала умываться. Опустила лапу и с укором взглянула на хозяйку.

– Мяу! – миролюбиво произнесла она.

Мол, успокойся, не сотрясай воздух воплями. Видишь, все в полном порядке. Не ломай мне весь кайф.

– Разве так можно? – продолжала возмущаться Кира, не зная, радоваться ей или сердиться. – Я ведь волновалась.

Фатима выразительно фыркнула. Может быть, это получилось у нее и не специально, но Кира рассвирепела, схватила кошку и запихнула ее в дом.

– Посиди там, умница! Нечего тебе на улице делать. А то еще принесешь Фантику приблудных котят, а потом будешь уверять, что это от него! Знаю я таких, как ты!

Так как дома было пусто, подруги отправились к Оле. Но и той дома они тоже не застали.

– Труд – лучшее лекарство от всех бед, – вспомнила Леся слова Ивана Владимировича. – Зуб даю, Оля послушалась начальника. И сейчас девушка на работе в питомнике.

Вот так и получилось, что подругам просто необходимо было пойти в «Восторг». Все их друзья находились там: и Оля, и детективы. И, самое главное, Иван Владимирович, с которым девушкам очень хотелось познакомиться поближе.

Впрочем, действительность внесла свои коррективы. Директора в питомнике не оказалось.

– Уехал, – охотно пояснила подругам Оля, которую те быстро разыскали. – Прямо вчера вечером и укатил. Сказал, что у него дела в Москве. Раньше, чем к вечеру следующего дня, велел не ждать.

– А ты чем занимаешься?

– Клонирую канадскую черемуху.

И Оля показала на небольшую зеленую веточку, которая лежала у нее на стекле под микроскопом. Рядом стояло несколько пробирок, в каждой из которых в прозрачном зеленоватом растворе плавала какая-то крохотная коричневая крошечка.

– Обычно этим у нас занимаются лаборантки. Однако с этим образчиком я решила поработать сама. Девочки они, конечно, толковые. Но… всегда лучше сделать самой то, что для тебя действительно важно.

– Эта черемуха такая ценная?

– Нам удалось раздобыть только эту веточку. И нет никакой надежды, что в скором времени появятся новые образцы. У нас в стране этой черемухи еще ни у кого нет.

– Так вам привезли ее из Канады?

– Почти, – уклончиво ответила Оля. – Но из-за границы – это точно.

– И что ты с ней делаешь? – с любопытством спросила Леся.

– Отделяю частицы и помещаю их в специальный питательный раствор. В нем клетки растения размножаются. И через некоторое время получается новый экземпляр – клон своего прародителя. Одна такая веточка может дать тысячи и десятки тысяч новых растений.

Подруги потрясенно молчали, таращась на веточку, которая, к слову сказать, была не так уж и велика. Подумать только! Даже не целый куст или дерево, а всего лишь крохотная веточка. И какой результат! Через пару лет все вокруг можно будет засадить такой черемухой!

– В Канаде бывают такие же холода, как в нашей Сибири. Поэтому то, что успешно растет у них, хорошо растет и у нас в стране. Например, уверена, что эта черемуха выдержит морозы и не обмерзнет. А как красиво она цветет! Цветы даже не снежно-белые, а слегка розоватые. И пышные. Махровые цветки собраны в грозди длиной по двадцать сантиметров! А уж аромат! И ягоды у нее не черные, а красные. А когда опадают плоды, начинает краснеть листва. Одним словом, такая черемуха будет настоящим украшением сада весь сезон. С ранней весны до поздней осени.

Все это было безмерно интересно, но подруги пришли сюда не ради черемухи, пусть даже и сворованной где-то в Канаде или на выставке в Голландии. Их интересовал Иван Владимирович и его личная жизнь.

– Но Иван Владимирович женат, – удивленно пожала плечами Оля. – О какой еще личной жизни может идти речь?

– Женат? – ахнули подруги.

– Его супруга – Альбина Григорьевна, работает с нами. Она главный менеджер. И Иван Владимирович никогда не осмелится пойти наперекор мнению жены.

– Почему?

– Он ее боготворит! Видели бы вы, как он на нее смотрит!

– Как?

– Влюбленно!

Подруги переглянулись. Слова Оли их не убедили. По собственному опыту они знали: мужчины могут смотреть на вас глазами влюбленного теленка, но при этом прикидывать, как бы им охмурить вашу подружку, или вон ту случайную юбку, которая в этот момент прошествовала за вашей спиной.

– Альбина является соучредителем нашего питомника, – добавила Оля. – Они с мужем делят контрольный пакет акций пополам.

Стоп! А вот это многое меняло! Деньги – вот что важно. Наверняка, раз питомник приносил приличную прибыль, ни Ивану Владимировичу, ни его жене не хотелось терять такой хороший источник доходов. Но если между супругами пробежит черная кошка, то работать бок о бок и дальше будет весьма затруднительно. И что тогда получится? Придется делить питомник. Ситуация будет патовая. У нее пятьдесят процентов. У него пятьдесят процентов. Никто из этих двоих не уступит другому. И возникнет куча проблем.

– Значит, Иван Владимирович держится за свою супругу?

– Говорю вам: он с нее пылинки сдувает.

– А она?

– Альбина Григорьевна?

– Да.

Оля слегка задумалась.

– Она гораздо моложе мужа. Примерно нашего с вами возраста. Но она хороший специалист и со своей должностью справляется в полной мере.

– Но мужа она тоже боготворит?

– Она относится к нему с уважением, как он того, без сомнения, и заслуживает.

Вот и поговори с ней. Ничего не понятно.

– А можно как-нибудь с этой Альбиной Григорьевной познакомиться?

– Зачем вам?

– Ну, хотим понять, что она за человек.

– Например, не могла ли она прирезать Диану, – вылезла со своими комментариями Леся.

Оля широко распахнула свои и без того бездонные глаза.

– Альбина? Прирезать Диану? Но зачем?

– Затем, что у Дианы и Ивана Владимировича был роман.

– Кто вам сказал?

– Ну, может быть, даже не роман, а так, романчик, но точно был.

– Откуда вы это взяли?

– Люди видели их вдвоем. Видели, как ваш директор подвозит Диану домой. Согласись, просто так ничего не бывает. Значит, у этих двоих что-то такое закрутилось. Понимаешь?

Оля покачала головой.

– Сдалась ему эта кошка крашеная! Не верю. И вы поймете, что ошибались, когда познакомитесь с Альбиной. Диана ей и в подметки не годится!

Подруги поняли это сразу, как только увидели совладелицу питомника. Альбина Григорьевна была не просто хороша собой. Она была ослепительна. Такому прямому точеному носику позавидовали бы все греческие статуи. Огромные глаза Альбины были цвета синей лазури. Волосы темные и струились по лопаткам шелковым водопадом.

При этом Альбина обладала стройной фигурой, длинными ножками и таким сияющим цветом лица, что сразу же становилось понятно: она человек очень здоровый, энергичный и подвижный. Оставалось только удивляться, зачем красавице Альбине понадобился суетливый колобок Иван Владимирович. Просто чтобы рядом был кто-то в штанах? Или у красавицы такая заниженная самооценка? Да с такой внешностью она могла бы претендовать на голливудскую звезду, а не на своего Ивана Владимировича.

Альбину Григорьевну подруги нашли в столовой для работников питомника. Тот факт, что хозяйка питалась вместе с остальными членами коллектива, сразу же расположил к ней подруг. В общении Альбина тоже оказалась простой и милой. Просто удивительно, сколько приятных черт уживалось в одном человеке!

– Это ужасно, что произошло с бедной девушкой, – произнесла Альбина красивым грудным голосом. – Мне очень жаль ее. Я даже говорила мужу, чтобы он оформил ее семье какую-нибудь компенсацию.

– А что он? Согласился?

– Сказал, что так как Диана у нас и дня не проработала, то это будет со стороны выглядеть странно. А по-моему, какая разница, как это будет выглядеть? Главное – помочь людям в их горе.

Либо она святая, либо ничего не знает про роман мужа с Дианой. Невозможно быть такой лицемеркой, чтобы ни словом, ни взглядом, ни жестом не выдать себя в подобной ситуации. Тем более что подруги наблюдали за Альбиной, словно две кошки за мышкой. Но ничего предосудительного в поведении Альбины так и не заметили.

– Ваш муж – замечательный человек, – сказала Кира. – Он один поднял на ноги такое огромное предприятие.

– Да, Иван Владимирович – трудоголик. Мне с ним очень повезло. Два моих предыдущих мужа были не слишком удачливыми людьми.

– Вот как? Вы уже были замужем?

– Да. И одному из моих мужей помешал преуспеть алкоголь. А другой был игрок – проматывал целые состояния за карточным столом. Так что когда я познакомилась с Иваном Владимировичем, вначале я была просто поражена его трудоспособностью. Если дело того стоило, он мог вкалывать сутки напролет. И целыми месяцами. Да что там месяцами! Когда мы основали «Восторг», он несколько лет работал без отдыха. Буквально без отдыха. О поездке на море мы даже и не думали. Даже на день муж не позволял себе расслабиться. Даже в воскресенье! Даже в праздники!

– Но зато результат налицо.

– Да. Хотя вначале нам приходилось туго. Денег никогда не хватало. И мы даже стали подумывать о том, чтобы свернуть предприятие, пока оно не стало слишком обременительным, но все наладилось. Появились новые контракты от наших и зарубежных коллег. И мы выплыли на новый уровень.

– И теперь вы совладельцы успешного бизнеса.

– Я считаю, что мы вложили в его развитие поровну и сил, и времени, и денег.

– Вот как?

– Да. У меня после развода с моим последним мужем имелась некая сумма, которую он не успел проиграть в казино и которая по закону перешла ко мне. А у Ивана Владимировича тоже имелись кое-какие накопления.

– А чья это была идея с питомником?

– Моя. Мне всегда хотелось выращивать розы. И хотя розы в нашем хозяйстве давно уже стоят далеко не на первом месте, но все равно для них выделена отдельная теплица. И они в ней, разрешите уж так выразиться, вполне процветают.

– Значит, у вас было еще два замужества? – задумчиво повторила Кира. – Надо же! И когда вы только успели?

– А сколько, по-вашему, мне лет?

– Ну… Двадцать пять.

– Мимо! – улыбнулась Альбина. – Хотя, конечно, спасибо за комплимент.

– Что? Больше?

– Конечно, больше. И намного.

– Тогда… Тридцать?

– Больше.

– Тридцать три?

– Больше.

– Тридцать четыре?

Дальше Кирино воображение никак не шло. Альбина снова улыбнулась и сказала:

– Мне почти сорок. Исполнится через месяц.

– Но… но вы выглядите на двадцать пять! – поразилась Кира. – Как вам это удается?

– Не стану мучить вас байками про диеты и физические упражнения. Конечно, они тоже помогают, но радикальный метод всегда один.

– Какой же?

– Специалист по пластической хирургии, – не слишком весело улыбнулась Альбина. – Каждому возрасту соответствует своя методика. Но в целом результат меня удовлетворяет. Пока что удается держать марку.

– Вы выглядите просто потрясающе! – искренне призналась Кира.

Альбина еще раз мило поблагодарила ее за комплимент и убежала. У нее на проводе был какой-то очень важный звонок из Мексики. И Альбина ни за что не хотела его пропустить.

Оставшись одни, девушки переглянулись.

– Что вы так на меня смотрите? – спросила Оля. – Честное слово, я и сама не знала, сколько ей лет. Мы никогда не разговаривали с ней на эту тему. А выглядит она, согласитесь, от силы на двадцать с хвостиком. Пусть даже и с большим хвостиком, но больше тридцати ей не дашь.

– Да. Ловко она нас одурачила.

– А мне вот теперь становится интересно, что же еще скрывается под маской милой и беззаботной жены преуспевающего бизнесмена и очаровательной бизнес-леди? Если даже возраст нашей Альбины – это обман, а в активе у нее два неудачных замужества, чего по ее внешности никак нельзя предположить, то что еще она может скрывать?

Оля вспыхнула:

– Думаешь, на самом деле она жестокая убийца, которая устранила любовницу своего мужа, а заодно и моего Лешку?

Но даже Кира, с ее богатой фантазией, не смогла придумать никакого аргумента, который бы позволил подругам думать о том, что милая Альбина в одиночку утопила Лешку в реке, да еще проделала это так аккуратно, что на теле у жертвы не осталось ни единого следа насилия.

– Но прирезать Диану она вполне могла.

– Ага, в тихом омуте – черти водятся, – подтвердила Леся. – Как бы нам проверить ее алиби?

Пока подруги пережевывали салат и дегустировали крем-суп из шампиньонов, рядом с ними материализовались Яков и Федот. При виде детективов все девушки оживились. Сейчас они узнают кое-что интересное. Но сами детективы интересовались только обеденным меню. Они выбрали солянку, запеченную с сыром свинину, горячий картофель по-домашнему и каждый из них взял себе еще и по два салата.

Все это они принялись поглощать с завидным аппетитом, реагируя на вопросы Оли только нечленораздельным мычанием. У чувствительной Оли от обиды даже слезы на глазах навернулись. Хорошо еще, Кира ее вовремя утешила, шепнув:

– Никогда не лезь в душу к голодному мужику. Себе дороже выйдет.

– Но я не могу ждать.

– Прояви немного терпения. И ты будешь вознаграждена сторицей.

Так и случилось после того, как ребята покончили с салатами и первым блюдом. Когда они принялись за свинину, голод уже несколько поутих. И они начали разговаривать нормально. Ну, почти нормально. В данной ситуации вряд ли стоило обращать внимание на такую ерунду, как вылетающие изо рта кусочки мяса и капли подливки.

– С утра побывали в здешнем морге, – поделился Яков с девушками, одновременно снимая с мяса сырную корочку и с видимым удовольствием пережевывая ее. – Зрелище, скажу я вам, еще то.

– Холодильники у них не работают. Какой-то перебой на линии электропередачи. Так что наши покойнички выглядят далеко не лучшим образом.

– Б-р-р! – передернуло Лесю.

Оля тут же осторожно отставила от себя тарелочку с остатками своего десерта – малинового желе со сливками. А Кира начала жалеть, что пожадничала за обедом. И вместо одного десерта съела еще и второй кусок тортика. Пожалуй, тортик был перебором. И теперь он настойчиво запросился назад.

Не сговариваясь, все девушки дружно вскочили из-за стола и помчались к раздаточному пункту: кто за соком, кто за минеральной водой. Лишь «запив» свое волнение, они смогли продолжить разговор с детективами.

– Вскрытие уже было?

– Было. Эксперты молодцы. Оперативно поработали. Еще немножко в такой жаре – и там нечего было бы вскрывать. Электричество…

– Если можно, без подробностей! – торопливо воскликнула Леся.

– Бог с ним, с электричеством! – добавила Кира.

– Расскажите, что удалось узнать экспертам после вскрытия?

Яков кивнул и покладисто сказал:

– В целом ничего необычного. Девушка умерла от удара ножом по горлу. Раны на руках были нанесены позднее. Видимо, в целях маскировки.

– Значит, все-таки это убийство?

– Без сомнения.

– А во втором случае?

– Юношу утопили. Или же он утонул сам, но мне это кажется весьма сомнительной версией. В легких полно воды, по составу она совпадает с водой из речки.

– А когда?

– Эксперты колеблются со временем его смерти. Но однозначно: он скончался раньше второй жертвы как минимум на пять часов.

Ага! Значит, Леша погиб еще днем. Или даже утром. А Диану зарезали уже поздно вечером.

– И все? – разочарованно переспросила Кира.

– Есть один интересный штришок. И знаете какой?

– Какой?

– Несмотря на разницу во времени между обоими преступлениями, во всех случаях содержимое желудка пострадавших было примерно одинаковым.

– Что?

– Другими словами, перед своей смертью они оба поглотили примерно одинаковый набор продуктов.

– Как это? – продолжали недоумевать девушки.

– Ну, предположим, вот мы с вами тут сидим, обедаем, – принялся объяснять им Федот. – Мы с Яковом съели солянку, винегрет и овощной салат из помидоров и огурцов. Потом мы заказали с ним мясо и тоже его съели. А вы трое, как я вижу, отдали предпочтение супу из грибов и форели на пару. Так вот, если сейчас нас с вами вдруг возьмут и убьют, то вскрытие и отразит эту картину. Вы съели грибы и форель. А мы мясо, картошку, свеклу и помидоры с огурцами. Ясно? В желудке продукты не растворяются бесследно. Получившуюся там субстанцию можно изучить и выяснить, что же человек ел перед своей смертью.

Дослушать до конца обстоятельную лекцию, которую прочитал им всем Федот, подругам не удалось. Еще на середине ее они вскочили на ноги и, отталкивая друг друга, кинулись к двери, на которой виднелась картинка в виде шарика над вершиной треугольника.

Девушки так рвались в туалет, что не заметили, как за их спинами оба детектива обменялись заговорщицкими взглядами и дружно ухмыльнулись вслед убегающим подругам.

Глава 9

Вернувшись из туалета, девушки не обнаружили за столом ни Якова, ни Федота. Наверное, те решили не смущать девушек. А может быть, просто не дождались их. Ведь чтобы снова привести себя снова в божеский вид, всем троим понадобилось не меньше четверти часа.

Но подруги все равно расстроились.

– Ушли!

– Какая жалость!

– А я хотела их еще расспросить!

Оля выглядела такой расстроенной, что Лесе захотелось ее как-то отвлечь. И недолго думая, она сказала:

– Знаешь, а я тоже хотела тебя кое о чем расспросить.

– О чем?

– А правду в деревне говорят, что вы будто бы вывели удивительное, никогда прежде не встречавшееся в природе растение? – выпалила Леся.

Эффект от ее вопроса превзошел все ожидания. Оля вздрогнула и даже вроде бы отшатнулась от Леси.

– Кто тебе сказал? – с ужасом прошептала она.

– Так правда или нет?

– Мы работаем над этой темой, – пролепетала Оля. – Но это же страшная тайна!

Леся усмехнулась:

– Не знаю, как и кто, а только о вашей тайне судачат все Лапки.

Оля закрыла глаза, словно прикидывая размеры катастрофы. А потом открыла их и спросила:

– Вам-то кто сказал?

– Лично мы узнали о синей розе от Сергея.

– Синей… А-а-а…

Лицо Оли слегка разгладилось. Она нервно завертела красивым золотым колечком с бирюзой, которое украшало ее указательный палец.

– А Сергей, кто это?

– Друг твоего Лешки.

– Тот, у которого жена психопатка и истеричка?

– Нет. Тот, у которого любовь с удочками.

– А-а-а… Тот малахольный!

И Оля пренебрежительно махнула рукой.

– Ну, пусть себе треплет языком. Да кто же ему поверит!

– Мы вот, например, поверили.

Во взгляде Оли, который она устремила на подруг, живо читалось все, что она думает об этой истории.

– А чем ты недовольна? – пожала плечами Кира. – Это твой Лешка, я уверена, разболтал своим друзьям. И о том, что ты держишь дома семена этой самой синей розы, тоже он растрепал.

– Что? – удивилась Оля. – О чем вы?

– Станешь утверждать, что украденные у тебя из разбитой вазы семена не синей розы? – ехидно спросила у нее Кира.

– Семена? – вроде бы растерялась Оля. – В вазе? Те, что украли? Ах да, они были от синей розы.

И просияв, Оля воскликнула:

– Ну, девчонки! Вас прямо не проведешь! Такие вы проницательные! Теперь я вижу, что вы действительно великие сыщицы!

Похвала ее была подругам приятна. Тем более что они ее честно заслужили. Действительно, ведь это именно они догадались, ЧТО за семена были спрятаны у Оли в вазе.

– Ты хотела утаить их от Ивана Владимировича? – понизив голос до конфиденциального шепота, спросила Кира.

– Да, – залепетала Оля. – То есть нет. Зачем мне?

– Ты не хотела выиграть приз, который положен за синюю розу?

– Приз? – удивилась Оля, как будто бы слышала об этом впервые.

Вот хитрая какая! Но подруг не проведешь!

– Оля, с нами тебе нет нужды притворяться, – прошептала Кира. – Можешь сказать как есть. Этот Иван Владимирович эксплуатировал тебя, а зарплату платил копеечную?

– Ну… Конечно, мог бы платить и побольше.

– Ты работала днями и ночами напролет, буквально не покладая рук, а благодарности не видела?

– Ну… Во всяком случае, премии у нас – редкость.

– И тебе это в конце концов надоело?

– Да. Признаюсь, я подумывала о том, чтобы уйти.

– Так что это была не кража, а благородное возмездие?

– Вроде того, – согласилась Оля, как бы раздумывая. – Конечно, я была страшно обижена на Ивана Владимировича. Иначе как бы я решилась на кражу? Только потому, что чаша моего терпения переполнилась. Вы вот думаете, что наш Иван Владимирович такой мягкий и пушистый? Да? А на самом деле он прожженный делец. Жесткий и очень циничный. Да плевать он хотел на всех своих сотрудников, да и на меня тоже. Все его ласковые слова и комплименты – это всего лишь манера вести игру.

Оля наконец-то разговорилась. И ее уже не было нужды понукать.

– Он выжимал из нас все соки, – вдохновленно повествовала она. – Моя предшественница уволилась, потому что угодила в больницу с диагнозом: переутомление и истощение нервной системы. Чуть не умерла, несчастная. А все почему? Все потому, что на протяжении почти полугода спала от силы два-три часа в сутки.

– Почему так мало?

– Так Иван Владимирович дал ей задание, которое было почти невыполнимым. Моя предшественница его все-таки выполнила, но сама попала в больницу. И вы думаете, он ее отблагодарил? Оплатил стационар и лекарства? Оформил отпуск и больничный лист? Ничуть не бывало. Он просто вышвырнул бедняжку, как отработанный материал. А ведь она сделала основное открытие, провела всю научную работу. Вывела сорт голубой розы!

Выпалив это, Оля уставилась на подруг с таким видом, словно ожидала от них восхищенных охов и ахов. Не оправдать ее надежды было бы слишком жестоко. И сделав большие глаза, Кира произнесла:

– Серьезно?

– Да, это все сделала она! Вывела голубую розу! Мне только и осталось, что усилить оттенок. И вот, пожалуйста. Синяя роза готова. То есть почти готова! Я держала семена, из которых, без сомнения, вырос бы синий цветок. Держала их и думала о том, что стоит мне отдать эти семена Ивану Владимировичу, как стану ему не нужна. И меня вышвырнут вон без планов на будущее и выходного пособия. Как ту же Катю.

– Ту девушку звали Катя?

– Какую?

– Ну, которая вывела голубую розу.

– А! Да! Катя! Катя Борисова.

– И Иван Владимирович уволил ее, потому что она не смогла больше работать?

– Смогла бы она! – резко отозвалась Оля. – Ей только и нужно было, что немного отдохнуть. И вообще, что мы все про нее, да про нее? Разве это Катю убили? Ей-то хорошо. Лежит себе дома, в потолок, небось, плюет. А если и нет, то все равно ей лучше, чем Лешке. Или… или Диане!

Да уж! С таким утверждением было трудно поспорить. И все же что-то показалось странным подругам в рассказанной Олей истории. И внезапно для самой себя Кира спросила:

– Послушай, Оля, а можно посмотреть на эту голубую розу?

– Что?

Оля выглядела безмерно изумленной.

– Нет, конечно! – воскликнула она. – Голубая роза – это наше будущее. Наша известность! Вы себе не представляете, какие перспективы откроются перед человеком или перед питомником, где эту розу вырастили! Это же всемирная известность! Дармовая реклама! Да такая, какая пиарщикам и не снилась! Мировая слава! Всемирная! Вечная!

– Значит, голубую розу охраняют?

– Еще как! – азартно закивала Оля. – Никого к ней не подпускают. Даже то, что она вообще существует, – строжайшая тайна!

– Но ты ведь каким-то образом свистнула семена.

– Позаимствовала.

– Но все равно тебе это удалось.

– Да. Но только потому, что у меня особый допуск. Иван Владимирович мне доверяет. И меня не обыскивали ни на входе, ни на выходе. Да и вообще, разве трудно вынести одно семечко незамеченным? Одно, да одно, так и получилась целая россыпь.

– А потом они у тебя пропали. Дом подвергся взлому. А твоего гражданского мужа убили. Ты не думала над тем, что все эти события могут быть взаимосвязаны?

Судя по выражению лица Оли, она думала. И еще как думала! Сейчас она была вся зеленая, словно веточка фуксии.

– Не может быть, чтобы они осмелились пойти на такое, – прошептала она.

– Кто? Кто они?

– Иван Владимирович и Альбина, – ответила Оля сдавленным голосом. – Ведь только им было выгодно, чтобы эти семена исчезли. Тогда синяя роза осталась бы исключительно их собственностью.

Кира промолчала. Хотя откровенно недоумевала: если убили Лешку, то почему пощадили саму Олю? Ведь это же она украла семена синей розы. И именно ее должны были наказать в первую очередь. Однако же Оля цела и невредима. А вот Леша – тот далеко не в таком шоколаде. Да и Диана тоже. И если считать, что убийства произошли из-за семян синей розы, то за что же Диана-то тогда пострадала?

Оставив Олю в питомнике, подруги отправились к себе домой. Им предстояло еще о многом подумать на досуге. Во-первых, как получилось, что содержимое желудков Дианы и Лешки оказалось примерно одинаковым? Этот вопрос терзал подруг всю дорогу до дома. И они придумали даже не одно, а несколько объяснений этому факту.

– Во-первых, Диана и Лешка были когда-то близкими людьми. Женихом и невестой. А у близких людей, как известно, и вкусы во многом сходятся.

– Вовсе не обязательно.

– Не обязательно, но чаще именно так и бывает. Например, вот мы с тобой. Когда мы познакомились, я терпеть не могла кашу из геркулеса. Но твоя мама так вкусно ее готовила, что я полюбила мерзкую овсянку.

– Ну да, в общем верно. Я ведь тоже пристрастилась к тыкве, которую пекла с сахаром твоя бабушка.

– Вот видишь!

– Но Леша и Диана уже давно расстались.

– Расстались, не расстались. А вкусы у них были прежние.

– Ну, допустим. Еще есть версии?

Вторая версия была и вовсе интересной.

– Предположим, что Лешка и Диана перед смертью потребили один и тот же набор продуктов. Почему? По своей воле? Или потому, что именно такой набор был им предложен?

– Что ты имеешь в виду?

– Возможно, продукты, которые они употребили, убийца выбирал на свой вкус.

– Принес, угостил, убил?

– Да. Такая вот схема преступления.

– То есть их убил один и тот же человек?

– Или по крайней мере один и тот же человек организовал оба убийства. А что? – воодушевилась Кира. – Зашел в магазин, выбрал продукты, какие сам любит, да и угостил. Сначала Диану, а потом Лешку. Верней, наоборот.

Подруги переглянулись. В Лапках находилось всего два магазина. Покупателей в них было немного. И если убийца – это кто-то из местных, то не мог ли он просчитаться и затариться продуктами, необходимыми для предсмертного застолья своих жертв, в одной из этих лавочек?

Один магазин располагался в северной части поселка. И работала там Татьяна – старшая сестра погибшей Дианы. Так что подруги очень рассчитывали на то, что у Татьяны имеется свой кровный интерес, чтобы вычислить преступника.

– Пусть постарается и вспомнит, кто покупал у нее копченую колбасу, помидоры, белый хлеб и водку.

Увы, оказалось, что подобный набор продуктов был слишком заурядным. Колбасу, помидоры, хлеб и водку брали все. Ну, почти все. Да и вместо Татьяны за прилавком стояла совсем другая тетка.

– У Татьяны дел и без торговли невпроворот. Похороны ведь у нее. Как-никак не собаку хоронит, а родную сестру. Все подготовить надо. Хоть и непутевая ее Дианка была, а все равно – человек. Нужно, чтобы все как у людей было.

Потерпев неудачу в первом магазине, подруги пошли в лавочку, которая находилась в южной части поселка. Но тут им вежливо объяснили, что водкой они не торгуют вовсе.

– Только пиво и легкое вино, – заявила стройная темноволосая продавщица, сама словно сошедшая с рекламы здорового образа жизни. – Хлеб у нас в продаже также исключительно зерновой или с отрубями, что несказанно полезней того белого мякиша, который повсеместно лежит на прилавках магазинов.

А услышав вопрос про помидоры, продавщица и вовсе рассмеялись подругам прямо в лицо.

– Кто же станет торговать помидорами или огурцами, когда в питомнике у выхода для всех работников имеется специальный прилавок, с которого они могут взять абсолютно все необходимые им овощи. И не только помидоры, но и спаржу, и сельдерей, и многое-многое другое. И при этом совершенно бесплатно.

– Ну, а колбаса? – робко спросила Леся, уже чувствуя, что с одной колбасой, как говорится, каши не сваришь.

Да, колбаса в магазине имелась. Но что подругам одна колбаса без помидоров, водки и белого хлеба? Пришлось вернуться к Татьяне. Женщина только что вернулась из области, где передавала одежду для завтрашних похорон. Так что Татьяне было совсем не до подруг. Она металась по дому, раздавая указания нескольким соседкам, вызывавшимся помочь ей с похоронами.

Тетки пекли блины, варили кисель, кутью и еще множество других блюд, которые хотя и не являются обязательными, но горячо приветствуются на любых поминках. И конечно, с бани тянуло ароматом бражки. Другая партия соседок вытащила уже огромный перегонный куб и развела под ним огонь: надо понимать, чтобы к завтрашнему дню успеть выгнать побольше самогону.

Ведь под блины хорош кисель, а под все остальное русский человек предпочитает чего-нибудь погорячее.

– Что у вас? – нетерпеливо бросила Татьяна, когда узнала, что подруги пришли к ней вовсе не для того, чтобы предложить свою помощь. – Только время отнимаете. Дианку мне уже не вернуть. Надо хоть в последний путь проводить сестренку по-человечески. А тут вы под ногами крутитесь!

Однако узнав, что подруги хотят найти убийцу, быстро оттаяла. И даже расчувствовалась.

– Спасибо вам! Найдите этого гада! Вечно бога за вас молить стану!

И тут же, еще не утерев слезы, свирепо воскликнула:

– Надо же, какой гад! Накормил еще перед смертью мою Дианку! А я еще удивлялась, чего меня следователь все допрашивает, чего там моя сестра покушать любила.

– А что она любила?

– Да то же, что и все. Дианка в еде была не избалована. Что сварю, то и съест. Борщ так борщ. Картошку с салом так картошку. А бывало, что пирогов поставлю, так и от них никогда не отказывалась. А уж под водку у Дианы любая закуска отлично шла.

И все же Татьяна постаралась припомнить всех тех, кто покупал у нее в день убийства Дианы колбасу, белый хлеб, водку и помидоры.

– Хотя и странно это, – произнесла Татьяна. – Ведь где Диана покушать могла? Дома у нас и посуда вся чистая оказалась. И остатков трапезы никаких я не находила. Ни в мусоре, нигде.

– Значит, это было где-то в другом месте.

И тут подругам в голову пришла одна и та же мысль. А уж не случился ли этот пир как раз на том месте у камня «самоубийц», где после нашли тело Лешки? Могла Диана сначала напоить, а потом и утопить своего неверного возлюбленного? Теоретически могла. Ну да, накормила, напоила, убила, аккуратно так собрала всю оставшуюся снедь – и ушла.

Ну, а если так рассуждать, то Диана и есть убийца. Вернулась домой, раскаялась и… Минуточку. Но ведь Диана не сама себя зарезала. Ей кто-то помог уйти на тот свет. И кто же этот человек?

– Все равно, как ни крути, в этой истории замешан кто-то третий, – сказала Кира, когда они уже шли к себе домой.

– И кто же?

Кира выразительно промолчала.

– Кто? – не успокаивалась Леся.

Молчание Киры стало еще многозначительнее.

– Кто?

– Ты ее знаешь.

– Оля?! – ахнула Леся. – Ты думаешь на нее?

– А ты нет?

– Нет! Она не могла!

– Много ты знаешь! Поставь себя на ее место.

– Ну, поставила.

– Оля понимает, что любимый мужчина все это время использовал ее. А выкрав семена синей розы, попросту кинул. Конечно, Оля догадывается не сразу. Сначала она думает, что дом подвергся нападению обычных грабителей. Но таких в Лапках просто нету. Поэтому ей, волей или неволей, но все же приходит на ум Лешка. Она бросается за ним. Помнишь, как ей не терпелось от нас избавиться тем вечером?

– Да.

– Она помчалась к Лешке домой. Там его не оказалось. Но напротив дома Лешки как раз и живет Диана. Вот кто виноват во всех Олиных бедах! Оля перебегает через дорогу, входит в калитку и убивает Диану, которая после выпитого алкоголя не оказывает своей убийце почти никакого сопротивления.

– Ужасно!

– Ужасно – это не то слово.

– Но тогда Оля должна была быть вся в крови!

– А кто ее видел? Может быть, и была. Только за ночь у нее было достаточно времени, чтобы избавиться от окровавленной одежды. Кстати, ты помнишь, в чем была одета в тот вечер Оля?

– Ну… Когда она выскочила из дома, на ней были светло-розовые брючки со стразами. И тоже розовая безрукавка, а под ней домашняя кофта с длинными рукавами.

– Розовая?

– Да.

– А потом ты видела на Оле эту одежду?

– Не-е-ет.

– Вот то-то и оно! Она от нее избавилась! Избавилась, потому что одежда была вся испачкана кровью Дианы. И могла послужить уликой!

При этих словах подруги Лесю продрал озноб. Какой ужас! Они все эти дни общались с жестокой убийцей! И даже не подозревали, какой опасности подвергаются! Но тут в голове у Леси мелькнула одна мысль. Даже не мысль, а так, только ее краешек. Но Леся торопливо ухватилась за него и воскликнула:

– Но ведь Лешка умер еще раньше!

– Ну и что? – пожала плечами Кира. – Я же говорю, сначала Лешка и Диана едут на берег реки, где у камня «самоубийц» Диана расправляется со своим неверным женихом. Потом Диана возвращается назад в деревню и…

– На чем?

– Что?

– На чем она возвращается? Там приличное расстояние. Пешком – это умаешься гулять.

– Ну, допустим, на велосипеде.

– У Дианы был велосипед?

– Был, не был! Какая разница! У соседей одолжила! Тут же деревня! Никто за своим добром особенно не смотрит. Взяла, прокатилась, куда ей нужно, поставила назад. Никто ничего и не заметил.

И убедившись, что Леся молчит, Кира продолжила:

– Итак, Диана возвращается домой. Тут ее охватывает ужас от содеянного, она выпивает еще водки и… И видит перед собой Олю! С ножом в руках!

– Так уж и с ножом? – усомнилась Леся. – Откуда нож-то взялся? Оля его из своего дома прихватила? Так не было у нее в руках никакого ножа.

– Хорошо, без ножа! Нож появился потом. Обычный кухонный нож. А сначала девушки немного поговорили. Слово за слово, и они сцепились. Да еще Диана на взводе из-за содеянного, плюс выпитая водка, наверняка она снова попыталась наброситься на Олю. Только на этот раз жертва была начеку, схватила нож и сама нанесла Диане смертельную рану.

Леся снова содрогнулась. Нарисованная подругой картина была просто чудовищной.

– Ой! Просто не верится. Наша милая Оля – и вдруг жестокая убийца? Не верю!

– Нам нужны доказательства! – решила Кира. – Во-первых, одежда, которая была на Оле в тот вечер – розовые джинсы, розовая же кофточка и безрукавка. Если мы найдем эти вещи, то нужно отдать их на экспертизу. А если их нет… Ну, что же, отсутствие вещей уже само по себе будет говорить против Оли.

Пока Кира разглагольствовала, Леся тихо молчала и думала. И наконец спросила:

– Слушай, выходит, Лешку убила Диана. А ту убила Оля. Так, что ли?

– Да.

– А где же в таком случае украденные семена?

Кира замолчала, но ненадолго. Ее было не так-то легко сбить с темы.

– А семена Лешка спрятал!

– Куда?

– В землю!

– Посадил, что ли?

– Может быть и посадил. Наверное, рассчитывал, что из нескольких десятков семян хоть одна роза, да все равно проклюнется.

– А мне кажется, что Лешка взял эти семена не для себя.

– А для кого же?

– Не знаю, вся эта афера, чтобы влюбить в себя Олю, а потом использовать ее и даже ограбить, как-то слишком заумна для простого деревенского парня. Ты вспомни, Лешка даже восьмилетку не закончил. Был дуб дубом. И вдруг такая коварная интрига. Нет, ты как хочешь, а я уверена: кто-то за Лешку все спланировал.

– И кто же?

– Не знаю.

Вернувшись наконец в дом к Валентине, подруги почувствовали неимоверную усталость. Целый день они мотались по деревне, из одного питомника в другой, из одного магазина к другому, а нашли лишь самую малость. Несправедливо!

Попадав на кровати, подруги с наслаждением вытянули ноги.

– А завтра еще с утра пораньше к этой Софье идти! – простонала Леся.

– И не говори!

– Давай хоть сейчас отдохнем немного?

– Отличная мысль!

Но отдохнуть нормально подругам не удалось. Только они смежили веки и немножко задремали, как за домом раздался чей-то вой. От него подруги вскочили на ноги и ошарашенно завертели головами. Вокруг было уже совсем темно. Видимо, они проспали куда дольше, чем им показалось. Но кто же все-таки выл за окном? Или вой им только приснился?

Внезапно под окнами раздались чьи-то крики, возбужденные голоса и женский плач.

– Что там еще случилось?

И в этот момент на улице снова завыли. На этот раз подругам удалось разобрать, что завыла какая-то тетка:

– Ой, горе-то горькое! За что же мне такая напасть!? Тошенька, на кого же ты меня оставил, соколик ты мой ясный! Ой, люди, держите меня! Ой! Сама сейчас руки на себя наложу! Ой! Ой! Ой! Уй! Уй! Уй!

Тут слова снова потеряли смысл и слились в один вой.

– Что там произошло? – бросилась к окну Кира. – Эй! Что случилось?

– У Ирки Кривой муж повесился! – услышала она в ответ чей-то голос.

С Иркой Кривой подруги знакомы не были. И про ее мужа тоже ничего не знали. Тем не менее они вылетели из дома, словно на помеле. А за ними следом появилась и Валентина. Последними из дома выглянули Яков с Федотом. Видимо, оба детектива уже спали, как полагается, чинно-благородно переоблачившись в пижамы. И сейчас подруги не без интереса отметили, что Федот предпочитает пижаму с гоночными машинами, а у Якова она украшена маленькими яхтами.

Мальчишки! Большие мальчишки!

– Ой, горе-то какое! – продолжала завывать невидимая в темноте Ирка. – Ой, как я жить-то без него стану?! Ой, кормилец! Пропаду я нынче без мужика-то!

Валентина, стоящая рядом с подругами на крыльце, внезапно скривилась и плюнула:

– Тьфу! Аж слушать дуру тошно! Кормилец! Да всей деревне известно, что мужик у Ирки – барахло! Только и умеет, что водку глушить, а после в драку лезть. Глаз вон в прошлом годе Ирке вышиб. Ирод! А теперь и вовсе помер. Ну, так я прямо скажу! Туда ему и дорога!

И сделав этот вывод, Валентина повернулась и вошла обратно в дом. Яков с Федотом немного потоптались, но вскоре тоже юркнули следом за хозяйкой. На крыльце остались только подруги. А они отнюдь не собирались в дом.

– Снова кто-то умер, – многозначительно произнесла Кира.

– Но на этот раз это просто самоубийство. Ты же слышала.

– Про Диану и Лешку тоже вначале сказали, что это самоубийство. А что оказалось?

– Что?

– Что, что! Идем, сами посмотрим!

И Кира первой спустилась со ступеней крыльца. Как хорошо, что вечером они с Лесей прилегли, намереваясь лишь чуточку вздремнуть. В результате сейчас уже почти полночь. А им даже не нужно переодеваться. А то, что одежда немного помялась, так ерунда, в темноте не заметно.

Ирка Кривая жила в покосившейся лачужке, которую назвать домом язык не повернулся бы даже у барона Мюнхгаузена. Вдобавок избушка была подслеповатой на одно окно, в котором неизвестный шутник выбил стекло да так и не удосужился вставить новое. Огород перед домом сплошь зарос лебедой и снытью, так что было уже и не разобрать, посажено что-то на грядках или нет.

Сама Ирка оказалась совсем еще не старой. Лет тридцать пять, может быть, сорок. Хотя ей могло быть и двадцать семь – двадцать восемь. Если постоянно пить, а потом ходить битой, то один год жизни легко пойдет за два.

– О-о-ой! – завывала Ирка, сидя на табуретке перед домом. – Погиб мой Антошка! Как же мне жить-то теперь? О-о-о-о! А-а-а-а! Горемычная я! Бедная и разнесчастная!

Пока Ирка причитала по своей загубленной жизни, подруги прояснили обстановку. Оказалось, муж Ирки, Антон, сегодня вечером вернулся домой, зашел в сарай, да и выстрелил там себе из мелкашки, с которой ходил иной раз в лес за дичью.

– Ружье, даром что старое, выстрелило исправно, – брызгая слюной от возбуждения, рассказывала подругам какая-то соседка. – И Антону дробь прошла через глаз прямо в мозг.

– Ой!

– Да, да! – азартно закивала головой бабка. – Мозги прямо так и брызнули в разные стороны!

– А мы слышали, что он вроде бы повесился.

– Хто? – искренне удивилась бабка. – Антошка? Врут, подлюки! Застрелился он!

Но тут ее отвлекла какая-то другая тетка. И вниманием подруг завладел старичок.

– Вот так жизня идет себе, идет, – философски начал он, – да под горку и катится. Антошка с моим внуком вместе в футбол гонял. А теперь вон как. На мине подорвался!

– Антон? – поразились подруги. – Подорвался на мине? Да где же он ее нашел?

– А чё? Дурное дело – оно ведь нехитрое. Нашел себе на беду. Вот и мальцом, помню, все его на приключения тянуло, горемычного. Так и тут, в лес за сыроежками пошел, да на смерть свою наткнулся. Прямо ни кусочка от мужика не осталось. Все по осинкам да по сосенкам разметало.

Подруги содрогнулись и отошли подальше от кровожадного старичка. Тут же к ним подкатилась кругленькая, словно пончик, старушка. И от нее подруги узнали, что Антон не повесился, не застрелился и, конечно же, не подорвался на мине, а просто бросил свою одноглазую алкашку и уехал в другую деревню, где сошелся с хорошей, видной бабой. Да только к той муж не вовремя вернулся, вот он Антона и порешил. Избил до полусмерти и голым в лесу выкинул. Помирать.

После этой бабушки подруги пообщались еще с несколькими сплетниками и узнали, что, во-первых, все прочие врут, а Антон погиб оттого, что отравился химией, так как принял ее за самогон да и хлебнул лишка. Потом они еще услышали, что Антон угорел от печки, которую дура Ирка принялась топить, чтобы согреть брагу. И еще проскочила информация, что Антон свалился с обрыва и свернул себе шею. А также то, что он кинулся под трактор.

Как ни странно, именно эта версия оказалась правдивой. И именно ее озвучил Василий, которому поручили уведомить вдову. С ним же явился и участковый, крайне недовольный, что ему снова помешали хорошенько выспаться. По этой причине участковый больше помалкивал, а говорил один председатель.

– Крепись, Ирина, – заявил он прямо от ворот, – дела твои плохи. Без мужика ты осталась. Так что держись теперь.

Сделав это жизнеутверждающее заявление, Василий был немало удивлен, когда и без того рыдающая Ирка завыла в голос. Да так, что ее пришлось уволочь в дом и там отпаивать валерьянкой и самогоном. Оставшиеся обступили участкового и председателя, которые наконец рассказали подробности трагедии. До сих пор все знали только одно – Антон погиб. Но как, почему – никто не знал. Поэтому-то люди и фантазировали, каждый в меру своих способностей.

Но оказалось, что Антон действительно погиб под колесами трактора. Сделал он это, возвращаясь со своей работы в «Восторге».

– Первый месяц у них человек еще не отработал – и поглядите, что вышло! – переживал Василий. – А ведь я ему говорил: не ходи за реку. Заворачивай к нам, в наш питомник работать. А он свое заладил: там платят больше, там платят больше. И что? Нужны ему их деньги теперь?

Слова председателя выслушали с тем большим вниманием, что никто не мог понять, что именно побудило мужика к такому действию. Потому что Антон не был пьян, как вначале подумали. И вообще, вел себя, по словам видевших его людей, очень спокойно и даже заторможенно.

– Так он точно под трактором погиб? Не повесился? – удивилась Кира.

– Под трактором! – сумрачно кивнул Василий. – Ирина, мои тебе соболезнования. Ну, я пошел.

– Постойте, Василий Васильевич! – раздался голос вдовы из дома. – Постойте. Мне с вами кое о чем поговорить надо!

Но Василий словно не слышал. Он выскользнул за ворота. И когда Ирка появилась во дворе, председателем там уже и не пахло.

Глава 10

Ирка оглядела толпу кровожадным взглядом своего единственного зрячего глаза.

– Где он?

– Что ты, Иришка? – выступила вперед одна из соседок. – Кто он-то?

– Василий этот, чтобы ему пусто было! Где он?

– Ушел.

– Ах, ушел! – позеленела от злости женщина. – Вот ведь паскуда! Ушел он! Ну, ничего! Он мне за все ответит!

И она скрылась в доме. Впрочем, ненадолго. Уже через минуту из дома раздались крики. И из дверей, словно вспугнутые курицы, вылетели три женщины, которые оказывали Ирке моральную поддержку и поили вдову валерьянкой пополам с самогоном. Видимо, с последним они несколько переусердствовали, потому что сейчас Ирина затеяла самый настоящий пьяный дебош.

– Убирайтесь! – орала вдова на всю улицу. – Приперлись тут! Сидят! Соболезнуют! Звала я вас? Нет! Ну и проваливайте! Слетелись на запах моего горя! Вороны!

– Иришка, ты чего? Мы же от чистого сердца. Соболезнуем тебе в твоем горе!

Но вдова ничего не желала слушать.

– Вон! Вон, я сказала! Приперлись, суки незваные!

Надо сказать, что подруги умчались в числе первых. За ними брызнули и остальные. Наиболее стойкие еще пытались вразумить разошедшуюся женщину, но когда в ход пошла тяжелая артиллерия из пустых винных бутылок, то капитулировали и они. Все прекрасно понимали, что чего-чего, а пустой тары в доме у Ирки Кривой было предостаточно. Так что нечего надеяться на то, что в ближайшее время боезапас у нее закончится и с ополоумевшей вдовой можно будет договориться.

– Ну и сходи с ума в одиночку! – сплюнули две последние тетки, когда одной из них ловко брошенная Иркой бутылка рассекла бровь. – Дура! И правильно, что мужик тебя лупил! Лучшего обращения ты и не заслуживаешь!

Все соседи разбежались кто куда. Остались только Леся с Кирой. Да и то не в Иркином дворе, а чуть в стороне, за углом ее улицы. И Леся бы с радостью ушла к Валентине, досматривать сны, да ее не пускала Кира.

– Скажи мне, что мы с тобой тут делаем? – волновалась Леся. – Чего ждем? Все ушли, а нам что, больше всех надо?

– Тебе это разве ничего не напоминает?

– Что?

– Ну, как вела себя Оля, когда хотела от нас избавиться в тот вечер.

– Матом она не ругалась. И бутылками в толпу не швыряла.

– Так там и толпы не было, – с досадой отозвалась Кира. – Я имею в виду, если сделать скидку на разницу в воспитании у Оли и этой Ирки Кривой, то разве они не похожим образом действуют?

– Ты имеешь в виду, что Ирка хочет остаться одна?

– Да! И ты вспомни, что сделала Оля, едва подумала, что мы ушли.

– Побежала к Лешке. То есть к его матери, то есть…

– Она побежала вон из дома!

– И ты думаешь, что Ирка сейчас тоже к Лешкиной матери помчится?

– К ней или к кому другому, но точно помчится. Хочешь, поспорим?

Нет, Леся не хотела. Почему-то когда они спорили с Кирой, она всегда оказывалась проигравшей. А всегда проигрывать – это, согласитесь, обидно. Поэтому Леся просто раз и навсегда зареклась спорить с Кирой. И с тех пор все у подруг шло прекрасно. Вот и сейчас Леся не стала противиться плану Киры.

– Подождем, – согласилась она.

И оказалось, очень даже правильно сделали.

Потому что уже через несколько минут из ворот Иркиного дома появилась ее физиономия и несколько раз зыркнула по сторонам. Убедившись, что на улице никого нету (подруг она просто-напросто не заметила), Ирка повернула направо и быстро засеменила по дороге.

За то время, что Ирка провела дома, она успела прихорошиться. В меру своего разумения, конечно. Теперь у нее на голове колыхался начес – немыслимое сооружение, украшенное разноцветными перышками, бусами и даже наручными часами. Ирка Кривая, словно папуас, нацепила на себя все яркое и блестящее. Свои длинные кривые ноги-ходули засунула в резиновые сапоги, но не забыла нацепить под них колготки в сеточку, правда, с огромной дырой на колене.

Кофта, которая красовалась на Ирке, была то ли снята с огородного пугала, то ли еще откуда, но только рисунок выглядел просто убийственно. По немыслимому сиреневому с люрексом фону шли ядовито-зеленые цветы. На груди была прожжена огромная дыра. И эту дыру Ирка замаскировала брошкой, верней, попыталась замаскировать, но руки ее плохо слушались, и дыра все равно то и дело торчала из-под брошки.

Вот юбка у Ирки была самая обычная. И если бы она являлась единственным предметом ее туалета, то выглядела бы в принципе даже прилично. Но вместе взятый ансамбль производил душераздирающее впечатление. Да еще юбка вздумала собираться складками на животе и попе и открывать тощие Иркины ноги гораздо выше колен.

– Жалко ее даже, горемычную, – пробормотала Леся, шагая следом за Иркой. – Пугало, и то краше выглядит.

– Если у женщины нет ни ума, ни вкуса, ни денег, то должен хотя бы характер быть золотой. А он у Ирки еще гаже, чем все остальное.

Впрочем, долго следить за Иркой им не пришлось. Миновав сотню метров, вдоль которой справа и слева тянулись разнокалиберные, но одинаково убогие и покосившиеся заборчики и оградки, они дошли до нового высокого забора, который своим видом очень выгодно отличался от всех окружавших его построек.

– Такой новый забор и такая железная крыша в деревне есть только у одного человека, – пробормотала Кира. – У Василия.

Так и оказалось: Ирка пришла к Василию. При этом держалась она весьма агрессивно. И заколошматила по воротам, ничуть не скрываясь.

– Выходь! – орала она. – Выходь, Василий, не прячься! Разговор у меня к тебе есть! Выходи! Ты знаешь, зачем!

Василий открывать дебоширке не торопился. Вместо него вышла супруга. Она у Василия была дамой дородной. И свои три подбородка несла с большим достоинством. То же самое касалось и ее бюста, который вздымался внушительной громадой, закрывая даме часть обзора. Но при этом одета она была в премиленькие спортивные штанишки цвета взбесившейся фуксии. И беленькую трикотажную маечку, из которой ее достоинства выпирали, как квашня из тесной подушки.

– И что ты шумишь? – строго произнесла дама, глядя на Ирку с оттенком легкого презрения. – Пьяна, что ли? Так поди и проспись, алкашка.

– Я-то пойду! – воинственно набычилась Ирка. – Я-то пойду! Только смотри, как бы твоему мужу тоже со мной не пойти кое-куда!

– Да ты, дуреха, рехнулась никак! Что ты мелешь?! Чтобы мой муж меня позабыл и с такой замухрышкой отправился? Да еще с кривой на один глаз?

И жена Василия угрожающе надвинулась на совсем маленькую, по сравнению с ней, Ирку.

– Проваливай вон!

– Мужа позови! Разговор у меня к нему есть!

– Еще чего выдумала! Василий Васильевич спит уже давно. Ты на часы-то глянь!

– А ты, значит, тоже к нему пойдешь? – с непонятной ненавистью спросила Ирка.

– Раз я его жена, значит, пойду.

– И спать ляжешь?

– Лягу.

– Ах, вот ты как! – внезапно взвилась Ирка. – Сволочные вы люди! Что ты, что твой муж! Сами моего мужа со свету сжили, а теперь спать завалитесь вдвоем. И не стыдно вам за слезы мои горькие! За долю мою вдовью! Ни стыда у вас, ни совести! Суки вы, одним словом!

Голос Ирки звучал все громче и громче. И из-за соседних заборов уже начали выглядывать любопытные.

– Это кто же тут шумит?

– Ты, Ирка, все никак не угомонишься?

– Отстаньте вы от женщины! Горе у нее. Мужа потеряла.

– Ну, что такое эта баба городит!

– Если у Ирки мужик под трактор бросился, то Василий тут при чем? Он Антошку под трактор не пихал! Его там и близко не было.

Одним словом, общественность хоть и склонялась в пользу Ирки, но все же считала, что нечего той под дверью Василия скандалы устраивать. И что в ее горе никто не виноват. И пора бы ей уже и честь знать. Муж там у нее погиб или кто другой, а людям завтра рано вставать, на работу идти. Им чужие проблемы по фигу, когда самим спать хочется.

Но Ирка и не думала уходить.

– А пошли вы все на…! – заорала она на односельчан. – У меня к Василию дело есть. А вы все пойдите на… И еще в… А потом к…

Как ни странно, эти простые заклинания отлично сработали. Все-таки действенней русского мата ничего нет и быть не может! Все соседи быстренько попрятались за заборами, а Василий появился на пороге.

– Катерина, ну что там?

– Да вот не уходит! Скандалит!

– Ну, заводи в дом!

– Да как же это, Васенька? Поздно ведь уже?

– Разберемся.

Ирка торжествующе зыркнула на жену председателя и проскользнула мимо нее в дом. Подруги подались вперед, но быстро опомнились. Их-то внутрь никто не приглашал. И вряд ли можно считать их короткое знакомство с Василием достаточным поводом для того, чтобы вломиться к нему незваными во втором часу ночи.

Но делать было нечего. Оставалось только ждать. Подруги терпеливо выжидали. И были вознаграждены. Ирка вышла из дома Василия с таким торжествующим видом, что сразу же стало понятно: ради чего бы она ни ходила к Василию, ей все удалось в лучшем виде. Глаза ее сверкали так ярко, что почти освещали Ирке путь. А кофта на груди топорщилась как-то очень уж странно. И еще шуршала при каждом шаге.

Домой Ирка не пошла. Отправилась через две улицы к какому-то перекошенному домишке и принялась тереться у окна, которое выходило на улицу.

– Хто тама? – раздался старушечий голос. – Хохо нелехкая принесла? Вань, ты, што ль?

– Не. Тетя Маруся, это я – Иришка.

– Иришка? Ты? Чехо пришла-то?

– Горе у меня, теть Марусь.

– А то я не слыхала!

– Продай бутылочку.

– Тебе? Чаво хоть ко мне-то? Сама, што ль, беленькую не хонишь боле?

– Антоха вчерась все выпил! Вот сука! Как чувствовал, что в последний раз пьет. Ни капли мне не оставил! И еще все хвалился: мол, завтра мы богачами станем. Самогона и пить не станем. Все только покупную водку, магазинную.

– Теперь-то он попьет, – язвительно хихикнула невидимая подругам тетя Маруся. – Ну, ладно. Деньги у тебя есть? Али в долг пришла брать?

– Есть, есть! – заторопилась Иришка. – Есть у меня деньги!

И сунув руку за пазуху, вытащила хрустящую бумажку.

– Тут на все!

– Не мнохо ли тебе, холуба, будет? – изумилась тетя Маруся. – Впрочем, мне-то шо! Хуби себя, коли хочешь!

Обмен завершился почти мгновенно. Из рук Иришки исчезла денежка, а вместо нее появилась огромная бутыль самогона.

– Сдачу возьми.

– Оставь, тетя Маруся. Я к тебе еще приду! Пустишь?

– Клиент, он в любое время ночи клиент, – важно ответила продавщица. – Приходь! Я завсехда дома. Ты ж знаешь!

– Вот спасибо! – просияла Ирка. – Теперь я горе свое залью! Доброго тебе здоровьичка, тетя Маруся!

И, совершенно счастливая, Ирка побежала по улице. Кажется, тот факт, что сегодня она овдовела, потеряв близкого человека – мужа и кормильца, ни чуточки больше не волновал эту особу. В руках она держала пропуск в другой, лучший, мир. И реальность ее больше не трогала. Отбежав на несколько шагов, Ирка не удержалась. Остановилась и сделала несколько глотков из бутылки. Сняла, так сказать, пробу. Видимо, проба удалась. Потому что Иришка крякнула. И дальше зашагала, переставляя ноги уже далеко не так уверенно.

За пазухой у нее по-прежнему все шуршало. Да еще в руках была большая и неудобная бутыль с самогоном. Так что ничего удивительного в том, что в одном месте Иришка поскользнулась на камешке. Нога в резиновых сапогах подвернулась, и Иришка шмякнулась на землю.

– Ё….! Ё… мое! Х…!

Но надо отдать Иришке должное. Даже падая, она успела так сгруппироваться, чтобы сохранить драгоценную бутыль в неприкосновенности. И теперь, лежа на спине и суча ногами в огромных чоботах, словно майский жук, Иришка никак не могла подняться. Ей не давала это сделать бутылка. А оставить ее, чтобы спокойно подняться, женщина или не догадывалась, или просто не понимала, как это можно выпустить самогон из рук. А вдруг упрут? Или ноги у него вырастут и сам убежит?

Так что на земле Иришка копошилась долго. Подруги даже хотели подойти к ней и помочь подняться, но вовремя удержались. И правильно сделали: Иришка встала и сама. Сначала перевернулась на бок, все еще бережно прижимая к себе бутыль. А потом грациозно поднялась на ноги. Честное слово, ей бы могла позавидовать и профессиональная гимнастка.

Наконец Иришка продолжила свой путь. А подруги, подойдя к тому месту, где только что валялась на земле пьянчужка, внимательно осмотрели землю.

– Смотри! Деньги.

И Леся подняла купюру.

– Сколько? Ого! Целая тысяча!

– А тут еще пятьсот рублей.

Подруги переглянулись. Сколько же там было напихано за пазухой у Иришки, если она купила литра три самогона, а потом из нее еще вывалилось полторы тысячи, и она этого даже не заметила!

– А ведь у них тут никто больше восьми тысяч не получает. Я специально узнавала. Десять платят только в «Восторге», и это считается здесь нереально высокой зарплатой.

Большинство женщин имели ежемесячный доход от пяти до семи тысяч рублей. И получалось, что Иришка выкинула сейчас на ветер плату чуть ли не за две рабочие недели. Выкинула и даже глазом ни моргнула. А ведь еще совсем недавно у нее и копейки за душой не было.

– Выходит, Василий ей дал деньги.

– Он. Больше некому.

– А за что?

Но на этот вопрос подруги ответа пока что не знали. Но зато они знали человека, который им его даст. Оставалось только подобрать к этому человеку нужный ключик.

– Ведь что нужно алкоголику, когда он выпьет?

– Еще выпить? – предположила Леся.

– Выпить, само собой, – кивнула Кира. – А еще поговорить. Допустим, что выпить у Иришки теперь есть. Больше ей пока не нужно. Но теперь ее потянет излить кому-нибудь свою душу. А тут и мы с тобой. Здравствуйте, пожалуйста.

– А вдруг она заснет?

– Обязательно заснет. Но не сразу. Сначала она нам все расскажет.

И Кира оказалась права. Иришка начала разговаривать сама с собой еще до того, как добралась до своего дома. Так что когда она увидела подруг на пороге, то не только не рассердилась, а даже обрадовалась.

– Вы ко мне? Заходите! Помянем моего мужика беспутного! У меня и выпивка найдется!

Совершенно пьяной Иришка оказалась на редкость приветливой и даже гостеприимной хозяйкой. Правда, у нее не нашлось даже кусочка черного хлеба, но зато в сенях стояла бадейка с еще прошлогодней квашеной капустой. И туесок с солеными грибами. От капустки шел такой дух, что подруги не отважились ее даже попробовать. А соленым грибкам, по собственному признанию Иришки, предстояло стоять еще «тридцать дён», то есть целый месяц.

Так что закуски практически не было. Но Иришку это не смущало. Выставив на стол три мутноватых стакана, она наполнила каждый из них больше чем наполовину. И предложила выпить:

– Ну, за Антоху! За мертвых до дна и не чокаясь!

Пить мутный самогон сомнительного качества, да еще стаканами, подругам было в диковинку. Они и не стали пить. Осторожненько слили его под стол, пока Иришка, закрыв глаза от наслаждения, тянула сивуху.

– Вот так, – бухнув пустой стакан, произнесла Иришка. – Вот так я и овдовела. А ведь какой Антошка мой красивый был! Вы бы его только на нашей свадьбе видели! Все девки мне завидовали! Антошка меня на руках носил! Пылинки с меня сдувал. Делать по дому или по хозяйству ничего не позволял. Садись, говорил мне бывало, садись лучше, дорогой мой Ирунчик, выпьем с тобой чуток.

– И что, часто он так?

– Что?

– Ну, присаживался.

– А-а-а… Частенько.

– А кто же все по дому делал? И в огороде? И вообще?

– Мать его, покуда жива была, хозяйство на себе тащила. А как ее не стало, так как-то все…

И Иришка растерянно обвела глазами вокруг себя. Впрочем, и так было ясно: хозяйка из Иришки была аховая. Наверное, так же, как и добытчик из ее мужа.

– Нет, хороший он у меня был, – помотала головой Иришка. – Антошечка мой! Соколик мой ясный! Котик голубоглазый! Какие у нас с ним страсти были! Вам и не рассказать! Бывало, целыми ночами спать мне не давал. Такой затейник!

И стыдливо закрывшись руками, Иришка захихикала.

– Вот только работать он не любил, – призналась она, закончив веселиться. – Через это у нас всегда разлад в доме и выходил. Я тоже не большая охотница спину на других гнуть, однако же иногда приходилось. А Антошка совсем ничего делать не хотел. Куда ни пристроится, нигде дольше месяца не задерживается.

– Но ведь он пошел работать в «Восторг». И его туда взяли.

– Взяли! – хмыкнула Иришка. – Взяли, потому что Василий наш Антошке чуть ли не похвальную грамоту вместо характеристики выдал! И исполнительный он! И аккуратный! И это… обучаемый. Вот!

– А это все неправда было?

– Полная брехня!

– Зачем же Василий на обман пошел?

– А вот вы спросите! – кивнула Иришка. – Зачем? Зачем-то Василию нашему надо было, чтобы Антошка мой в «Восторг» ихний на работу устроился. Вот и подсуетился. Характеристику выписал. И вообще…

– Что вообще?

– Да, ничего, – отмахнулась Иришка. – Давайте выпьем лучше.

Пришлось выпить. Подруги и во второй раз благополучно вылили водку на дощатый пол, содрогаясь при одной только мысли: что случится, если Иришка заметит их маневр. Не приведи бог такому случиться! Шуму и обид будет на вагон и маленькую тележку. Алкоголики вообще народ нетребовательный и неприхотливый. Пьют все, что горит. Спят, где тряпку кинут. В еде тоже непритязательны. Но никогда ни один алкоголик в мире не простит вылитой водки. Вот это преступление, страшней которого и нет ничего, пожалуй.

Но все прошло благополучно. Самогон быстро впитался в цветастый половичок, лежащий на полу. И лужи не стало видно. А вот Иришка осушила свой стакан с самогоном до самого дна. И теперь едва ворочала языком. Было видно, что уже близится момент, когда она отрубится до утра. Так что подругам следовало поспешить, если они хотели вытянуть из Иришки хоть что-нибудь поважней намеков.

– Ириша, а кем же твой муж в «Восторге» работал? Механизатором?

– Какое там! Антошка к машинам неспособный был. Банки с места на место переставлял.

– Что?

– Ну, емкости с растениями. У них там хоть и технологии, и все такое прочее, а кое-где на конвейере ручной труд тоже необходим. Антошка мне так объяснял. Растения перед ним по резиновой ленте в баночках своих плывут. А он, если видит желтое или больное растение, сразу же в отходы его. Ясно?

– Конечно.

Человеческий глаз невозможно заменить. А если и можно, то слишком дорого получится. Куда проще нанять такого вот Антоху, чтобы он выбраковывал им негодные растения.

– И долго он этим занимался?

– Месяца еще не прошло. И зарплату ни разу не получал.

– Ну, они должны вам отдать заработанные им деньги. Вы ведь жена. Вот и получите.

Кира сказала это нарочно. И Иришка отреагировала именно так, как и ожидала Кира. Гордо выпятив тощую грудь, алкоголичка заорала:

– А не нужны мне их вонючие бабки! Не нужны, ясно вам?

– Ну, конечно.

– А знаете, почему не нужны? – продолжала орать Иришка. – Потому что я в другом месте куда больше получу! Да у меня сейчас столько денег будет… столько…

Подходящего сравнения никак не находилось. И помявшись, Иришка неожиданно трезво ухмыльнулась и гордо закончила:

– Сколько у нашего Василия денег есть, все мои будут!

После этого заявления баба уронила наконец голову на стол и вырубилась. Подруги перетащили пьяницу на старую железную кровать, покрытую продранным во многих местах покрывалом и таким же грязным, засаленным одеялом. С трудом заставив себя прикоснуться к омерзительным тряпкам, подруги утешили себя, что и сама Ирка выглядит и одевается ничуть не чище.

Устраивая пьянчужку на ночлег, подруги обнаружили у нее за пазухой целый ворох денежных бумажек. Все они были по сто, по пятьсот рублей и даже несколько по тысяче. По меркам Лапок, за пазухой у нищей Иришки было целое состояние.

– За что Василий отсыпал ей эти деньги?

– Не знаю, но уверена, что это так или иначе связано со смертью Иркиного мужа.

И переглянувшись, подруги отправились домой. Будить Федота и Якова. И доводить до их сведения, что в поселке произошло новое преступление. И что, судя по всему, зажиточный Василий платит за молчание скандальной алкоголичке Иришке.

Глава 11

Детективы за столь ранний подъем на подруг ничуть не обиделись. Сначала, правда, пытались изобразить из себя кисейных барышень, подтягивая одеяла до подбородка и изображая немыслимое смущение.

– Зачем же через окно? – стыдливо допытывался у них Федот, кровать которого как раз и стояла под тем окном, которое облюбовали подруги для штурма. – Через дверь было бы удобнее!

– Там Валентина. А у нее слух, как у дикой кошки. Услышала бы, как мы в ночи крадемся к вам в комнату, завтра бы за дверь выставила.

– Валентина – женщина строгих правил, – подтвердила Леся. – Старые девы, они все такие.

– Девочки, а вы ведь тоже не замужем? – осторожно спросил Яков.

– Да.

– А что вам у нас в комнате в такой час нужно? – еще осторожней спросил у них Яков.

Федот, на кровать которого как раз и посыпался дождь из подруг, зарделся и еще глубже натянул на себя одеяло.

– Не беспокойтесь! – хмыкнула Кира. – Мы к вам не за любовью. Мы к вам по делу.

Услышав это, детективы окончательно ободрились. И выразили готовность выслушать подруг. И слушали их очень внимательно.

– Лично мы думаем, что этот Василий – темная лошадка, – закончила свою речь Кира. – И нужно бы к нему присмотреться.

– А чего там присматриваться? У него вся его биография как на ладони. Коренной житель Лапок. При советской власти был председателем здешнего колхоза. Когда коллективное хозяйство развалилось, все колхозники живо растащили по своим домам кто что успел. Ясное дело, что львиную долю добычи упер Василий. После развала колхоза в его собственности оказалась земля и посевная техника, с помощью которой он неплохо фермерствовал какое-то время. Когда случался неурожай или другая напасть, просто продавал комбайн или сенокосилку. И благополучно переживал кризис.

Но вскоре почти вся техника оказалась либо распроданной, либо пришедшей в негодность, и Василий затосковал. Перед ним реально встала перспектива уже не фермерского, а тяжелого крестьянского труда на себя самого. Но жить натуральным хозяйством Василий не желал. И посмотрев за реку, на успехи открывшегося там растениеводческого питомника, открыл свой собственный «Привет».

– Дела у него, мы наводили справки, идут ни шатко ни валко. Особых доходов предприятие Василию не приносит. Но и убытка нету. По здешним меркам, Василий – настоящий богач. У него самый лучший и большой дом в деревне. И вовсе удивительное дело: даже сортир в доме есть!

– При чем тут дачный сортир? – возмутилась Кира. – И я ни за что не поверю, что Василий такой богач, что ему деньги уж просто некуда девать, вот он и раздает их направо и налево всяким там Иришкам.

– Нет, конечно, нет. Василий – человек прижимистый. Это всем известно.

– Вот видите! А Иришке он отсыпал не меньше десяти тысяч! Да столько тут в месяц ни один мужик не зарабатывает! За что же алкашке такие деньги?

– Наверное, для этого есть веские обстоятельства, – сказал Яков.

– Василий – мужик обстоятельный. Просто так ничего не делает, – подтвердил Федот.

Скажите, пожалуйста! Ну просто Америку открыли! Да подруги это и сами прекрасно понимали. Они пришли сюда совсем за другим: за советом, что им делать дальше.

– Дальше? – изумился Яков. – Но при чем тут вы? Это расследование ведем мы с Федотом. Вам тут делать нечего!

Ах, какие важные персоны! Подруги даже обиделись на них. Не хотят, ну и не надо! Они и без чужих советов поймают убийцу Дианы и Лешки. И еще докажут, что Василий причастен к гибели Антона. За что и платит вдове Антона – пьянице Иришке – приличные отступные. А та последнюю совесть, видать, пропила, раз у него эти деньги берет!

Девушки выбрались обратно через окно на улицу. А потом, обогнув дом, вернулись к себе в комнату уже обычным путем. По дороге они столкнулись с Валентиной, которая уже встала, и мысленно поздравили самих себя, что догадались уйти из комнаты детективов через сад. Потому что Валентина выглядела очень уж мрачно. И вместо приветствия просверлила подруг подозрительным взглядом и пробурчала:

– И что вы все шляетесь и шляетесь по ночам? А еще сказали, что порядочные!

И высказавшись, она хотела пройти дальше, но Кира перегородила ей дорогу.

– Вы что это такое сказали? По-вашему, выходит, что мы непорядочные? Шалавы мы?

– Я этого не говорила.

– Но намекнули.

– А где же вы, такие порядочные, целыми ночами пропадаете?

– Вообще-то это не ваше дело, но раз уж вы сами спросили, так мы ответим. Шляемся мы, как вы изволили выразиться, по весьма неприятным местам. И делаем мы это не по собственному желанию, а потому, что тут, у вас в Лапках, происходит что-то неладное.

– Все у нас ладно!

– Ага! Только люди мрут, словно мухи!

– Один ваш камень «самоубийц» чего стоит!

– Да у вас в деревне самая криминогенная обстановка. Хуже, чем в большом городе.

– А вам и горя мало!

– И пророчице вашей тоже!

Валентина вздрогнула:

– При чем тут Софья?

– А при том, что она тут живет!

Продолжать этот разговор Валентина почему-то не захотела. Быстро отступила и примирительно буркнула:

– Да ладно вам. Софью-то не трогайте. Она уже совсем старенькая. Куда ей за всем углядеть?

– Ну и вы к нам не лезьте!

– Я и не лезу. А вы, девочки, помните, что у вас сегодня визит к Софье?

– Не забудем, не беспокойтесь.

– Если не придете, второй раз вас никто приглашать не станет.

– Придем. Даже не сомневайтесь!

Подруги стрелой влетели в свою комнату. Но Кира тут же выскочила. Обратно она вернулась вместе с крайне недовольной Фатимой, которую изловила на кухне у ног Валентины. Спустив кошку с рук, Кира строго сказала:

– С этой минуты из комнаты ни шагу! И чтобы рядом с Валентиной я тебя больше не видела! Поняла?

Но Фатима уже приняла свой обычный отстраненно-отсутствующий вид. И непонятно было, приняла она слова Киры к сведению или вовсе пропустила их мимо ушей.

– Может быть, переедем в другой дом? – предложила Леся, которой утренняя встреча очень не понравилась.

– Не знаю. Снова вещи упаковывать, а потом распаковывать. Опять новое место, ко всему привыкать надо. Стоит ли? Возможно, мы уже завтра уедем из этой деревни.

– Так быстро?

– А что нам тут еще делать? Найдем убийцу – и до свидания!

– У тебя уже есть подозреваемые?

– Есть.

– И кто?

Но этого Кира не объяснила. Она только коротко сказала:

– Следить мы сегодня будем за Василием. А больше ни о чем у меня пока что не спрашивай. Еще рано.

Ну, рано так рано. Да и, честно сказать, Лесе не очень-то и хотелось расспрашивать подругу. Куда больше ей хотелось прилечь и наконец-то нормально поспать. Но выспаться толком не удалось. Только Леся прилегла, как почти сразу же зазвонил ее будильник. Пора было выдвигаться к пророчице Софье за очередным предсказанием скорого замужества, любви и счастья.

Сегодня пророчица выглядела как-то иначе. Подругам она показалась выше ростом. И как-то крепче телосложением. Или это она просто больше платков вокруг своего тела обмотала? Но и говорила целительница куда уверенней, чем вчера.

– Никакого счастья тебе не будет, покуда не поумнеешь! – безапелляционно заявила она Лесе. – Научись заниматься своими делами и не совать нос в чужие. И будет тебе тогда счастье. Но не раньше!

– Неужели все так плохо? – расстроилась Леся.

– Все идет так, как ты того и заслуживаешь. И мой тебе совет: расстанься со своей подругой. Она тебе только мешает!

И Софья сделала жест, показывающий, что Леся может идти.

– Послушайте, – попыталась выклянчить Леся еще немного внимания. – Тут у вас в поселке происходят очень странные и даже страшные вещи. Людей убивают!

– Меня это не касается.

– Как это? – опешила Леся. – Люди же гибнут!

– Я с ними не знакома!

– Вот вы какая! А в газете писали, что вы добрая! Врут, выходит?

– Я не лезу в чужие дела, пока люди сами меня об этом не попросят! – отрезала Софья. – Того же и вам желаю!

– Но ведь убийца вряд ли придет к вам и попросит, чтобы вы его поймали.

– Я не служу в милиции!

– Но вы знаете, кто преступник?

Софья помедлила с ответом.

– Ищите среди тех, кому это было выгодно, – наконец произнесла она.

– Выгодно? Что выгодно? Смерть Лешки? Дианы? Гибель Антона?

Но Софья молчала. И похоже, уже нажала на потайную кнопку или дала какой-то другой условный жест, потому что двери позади Леси открылись и на пороге возникла пожилая распорядительница.

– Ваше время истекло! – ласково, но твердо произнесла она. – Пророчице нужно отдохнуть несколько минут. Почистить свою энергетику после общения с нами. Не будем ей мешать!

И она чуть ли не силком выволокла Киру и Лесю из дома Софьи. О том, чтобы записать подруг на еще один сеанс, она даже и слышать не захотела.

– Если бы это было нужно, то Софья сама бы мне сказала. А раз нет, то и нет. Всего вам доброго. Прощайте.

И ушла. А ворота захлопнулись перед носом подруг с глухим неприятным звуком. Пахомыч, наблюдавший эту сцену, недоуменно покачал головой.

– Не пойму я, девки, чем это вы так целительнице нашей не угодили.

– А что такое?

– Первый раз на моей памяти людей так за ворота выставляют. А ведь разный народ к Софье приходил. И убийцы были, и уголовники. И всех она принимала, никого от себя не прогоняла. А вы что такого натворили, что Софья на вас так прогневалась?

Если бы подруги это знали! Но не могло же взбесить местную целительницу и прорицательницу то обстоятельство, что подруги занялись расследованием трех смертей, произошедших в Лапках за короткий промежуток времени? Или могло?

Пахомыч все еще отирался поблизости. И подруги решили попробовать разговорить мужика. Это оказалось делом нехитрым. Пахомыч и сам был не против поболтать с девушками.

– Валентины-то моей сегодня не видать. Кто же мне получку выдаст, я и не знаю!

– Валентина не пришла?

– Нет ее.

– Странно, – задумалась Кира. – Во всяком случае, из дома она ушла, как обычно.

– Ну, бывает, – философски заметил Пахомыч. – Я тоже иной раз из дома уйду, а до работы дойти не успеваю.

– А что так?

– Дружки по дороге перехватывают, – скорбно пояснил Пахомыч. – Ну, а потом уж какая работа. Хотя Валентина не из таких. Не пьет она. Ни капли не пьет! Вот вам крест! Цельный вечер над одной рюмкой сидеть может, да так и не выпьет. А один раз я даже видел, как она эту рюмку после в раковину вылила! Да еще и водой ополоснула!

Видимо, память о пережитом им по вине Валентины кошмарном зрелище пересилила в Пахомыче добрые чувства к этой женщине, потому что дальше он произнес уже куда как агрессивнее:

– И отец ее такой же зануда был! Все копил чего-то, копил. А зачем? И жену с дочкой такими же занудами сделал! Вина не пьют! Мяса почти не едят! Тьфу! Живут, чисто скопцы. Только что причиндалы себе не отрезают!

– Так уж! – усомнилась Кира. – А нам Валентина показалась вполне нормальной теткой.

– Нормальная… Где ее носит, эту нормальную?

Только тут до подруг дошло, что Пахомыч сильно мается похмельем. Отсюда и его неприязненные слова в адрес Валентины. Еще бы! Не пришла. Подвела!

– Пахомыч, а выпить тут есть где-нибудь?

Кира спросила и была приятно удивлена тем, как мгновенно просветлело насупленное лицо Пахомыча. Все-таки какое это волшебное ощущение – делать людям добро. Кружка пива, казалось бы, ведь ерунда, пустяк, а человеку приятно.

Впрочем, в случае с Пахомычем одной кружкой пива дело не ограничилось. Пахомыч влил в себя целых две кружки хмельного напитка. И только после этого наконец разговорился.

– Вот и еще один погиб, – сокрушенно произнес он. – А за что, я вас спрашиваю? Кому мешал Антоха?

– Ты что-то знаешь?

За пивом подруги как-то незаметно перешли с Пахомычем на «ты».

– А чего тут не знать? Сначала Лешка возле камня «самоубийц» утоп. После Дианку его зарезали. Кстати, похороны у нее сегодня. Не знаете, может, Валентина туда побежала? Она вообще-то баба не вредная. Если помочь надо, она всегда тут как тут. Да только вряд ли. Валентина с Татьяной в давних контрах.

– Почему?

– А за то, что та водкой торгует. Валентина ведь у нас вина не пьет, да и за другими приглядывает.

Странно. Пахомыч вот уже который раз повторил, что Валентина водки не пьет. И даже на дух ее не переносит. А подруги лично видели, как она выставила для Якова и Федота на стол бутыль прозрачного словно слеза самогона. И себе в рюмку тоже налила. Как же так? Неужели ради прекрасных мужских глаз Валентина пошла наперекор собственным принципам?

– А Татьяна, – продолжал тем временем Пахомыч, – это для Валентины прямо змий-искуситель. Людей совращает. Хотя, ежели разобраться, то чем Танька-то виновата? Магазин Василию принадлежит. Чем велит, тем Татьяна и торгует.

– А Василий всегда был такой оборотистый?

– Еще бы. Бывший председатель. Знали бы вы, сколько техники колхозной он себе после перестройки нахапал! В другие времена его бы за это по головке не погладили. А тут все прокатило, будто так и надо. Его наши мужики даже поколотить хотели. А что? Я считаю: правильно, что хотели. Не фиг в одно рыло себе всю общественную технику хапать. Да после мужики-то остыли. У Василия и знакомства всякие разные имеются. И с участковым он нашим в корешах. Пожалуй, еще бы так повернули, что мы все ворами бы оказались, а они чистенькими бы выскользнули.

– А с Ириной – женой Антона, у Василия было чего?

Кира задала этот вопрос делано невинным тоном. Но Пахомыч вытаращил на нее свои круглые глаза и воскликнул:

– У кого? У Ирки Кривой и нашего Василия? Не могло такого быть!

– Почему? Она ведь его моложе.

– Да вы Ирку-то видели? Тощая, ноги как палки. А у Василия баба справная. Как сидит, так сразу на двух стульях норовит уместиться. Вот это задница! Разве после такой задницы на тощие мощи кинешься?

Подруги этого не знали. Но Пахомыч был твердо убежден, что никаких амуров между Василием и Иришкой не могло случиться в принципе. А раз так, то за что же все-таки Василий отвалил Иришке столько денег?

– А это я вам живо объясню, – неожиданно произнес Пахомыч. – Просто мигом. Он и ко мне со своим предложением подваливал. Я ведь официально безработным числюсь, так что вполне могло прокатить. Только у нас с Валентиной тогда уже бизнес неплохо шел. Так что я Василия куда подальше послал. Ну, он и пошел, к Антохе, стало быть. Вот и выходит, что кабы не Валентина, так быть мне теперь на месте Антохи! Благодетельница она моя! Вот она кто! А я ее еще ругаю! Вот дурак-то!

И Пахомыч, как это свойственно всем любителям залить за воротник, резко перешел к плаксивому настроению.

– Ах, голубушка! Ах, матушка! Вот ведь правду говорят, от добра добра не ищут. А я ведь хотел все бросить и за Василием идти. Она, она меня удержала! Не ходи, говорит. Спасительница!

Но подругам было некогда слушать его причитания.

– Что тебе Василий предлагал? Хватит ныть! Говори толком!

– Да то же самое и предлагал, что и Антохе.

– Но что именно?

– Хотел, чтобы я в «Восторг» работать пошел.

– Может быть, в «Привет»? – переспросила Кира.

– Нет, в «Восторг».

– Но Василию ведь «Привет» принадлежит?

– Верно. Его детище.

– Тогда почему… А-а-а!

– Дошло наконец? – усмехнулся Пахомыч, сдувая густую белую пену уже с третьей по счету кружки. – Заслать меня к ним хотел. Чтобы я на него шпионил у них там. И все бы ему, то есть Василию, лично докладывал.

Подруги молчали. Коварство Василия ошеломило их. Они буквально дар речи потеряли. Ну и Василий! Ну и жук! Теперь понятно, за что он отвалил денег Иришке. Чтобы помалкивала о том, что Василий хочет выкрасть… А кстати, что он хочет там выкрасть?

– Так известно, что Василию покоя не дает, – авторитетно произнес Пахомыч. – Премию он хапнуть себе хочет. Шутка ли! Сто тысяч евро обещано за цветок! Василий наш и из-за одного евро удавится, а тут сто тысяч! Да у него башка кругом пошла, как только он эту цифру услышал.

– Сто тысяч евро? За что?

– За синюю розу.

Так вот что хотел выкрасть Василий в питомнике «южан»! Синяя роза! Однако дорого оценили европейские садоводы цветок, никогда не существовавший в природе. Сто тысяч евро премии тому человеку, который первым выведет синюю розу!

И тут же подруг, словно током, пронзила еще одна мысль. Если Василий так азартно охотился за синей розой, то он не одного только Антоху мог подкупить. Он и еще людей мог нанять. В том числе и Лешку! И как только до подруг это дошло, они словно прозрели. Все разрозненные до сих пор кусочки мозаики внезапно сложились в цельную картину.

– Вот оно что! – выдохнула Кира. – Значит, это Василий охотится за синей розой?

– Он самый.

– А мог он Лешку подкупить?

– Лешку? Это какого же Лешку? Утонувшего?

– Да.

– Мог, – твердо кивнул Пахомыч. – Лешка, он жадный был. И бездельник еще почище меня. Уж я на что лодырь, а Лешка и меня переплюнул. Ведь это же суметь надо, чтобы четверть века землю топтать, а ни единого дня в своей жизни не проработать!

И оживившись, Пахомыч воскликнул:

– А что? Очень даже Василий с Лешкой в сговор войти мог. То-то вся деревня удивилась, когда Лешка шофером пошел в «Восторг» работать. Да еще и с Дианкой своей порвал, хотя с пятого класса за ней таскался. И вдруг на эту тощатину из города перекинулся! С чего вдруг? Да она по сравнению с Дианой – моль бледная. Совсем не в Лешкином вкусе. А коли Василий ему про синюю розу все разнюхать велел, так Лешка мог расстараться. Ради денег он не только от Дианки, а от родной бы матери отрекся.

Подруги слушали и поражались. Ну и Пахомыч! Просто клад какой-то! Да он сейчас перед ними весь расклад выложил. Как Василий подговорил Лешку. Как Лешка втерся в доверие к Оле, а после выкрал семена синей розы. И как оскорбленная Оля убила сначала предателя – жениха, а после и его бывшую невесту. Наверное, Оля винила Диану в том, что Лешка так и не сумел полюбить ее. Глупо? Глупо, конечно. Но ведь любовь рассуждать не умеет. Любовь, она на то и любовь, что одними чувствами живет. И какие это чувства будут – позитивные или негативные, зависит от человека.

– Значит, это она Лешку и убила! – прошептала Кира на ухо Лесе. – И Дианку тоже!

Пахомыч, который в эту минуту думал о чем-то своем, внезапно вздрогнул и воскликнул:

– Вы тоже поняли, да? Поняли?

– Что поняли?

– А то, что нашего Антона рассекретили и убили!

Подруги переглянулись. Даже им, с их буйной фантазией, не пришло в голову, что в смерти Антона, упавшего под трактор, можно винить кого-то из «южан».

– С какой стати?

– Как это? – удивился Пахомыч. – Вы что, не понимаете совсем ничего, что ли?

– Чего не понимаем?

– Ну, за что его убили!

– А за что?

– Так ведь он засланный казачок был! Быть может, и узнал чего-нибудь неположенное. Сто тыщ евро! Шутка ли! И за куда меньшие деньги людей убивали! А тут сто тыщ! Огромные деньжищи!

Деньги и вправду были немаленькие. А для деревни Лапки и вовсе огромные. Огромнейшие! Огромадные!

– Вот и выходит, – закончил не дававшую ему покоя мысль Пахомыч, – выходит, что Валентина мне жизнь спасла. Не отпустила меня в тот раз с Василием. Эх! Валюшка-Валя! Родная жена для меня такого не сделала. А ты вот сделала! Моя-то только и умеет что языком чесать. А Валюшка, она даром что неразговорчивая. Зато человек какой! Золото, а не человек! Ведь убили Антошку! Убили, как есть! И его, и Лешку, и Дианку! Убили, чтобы тайну они чужую не выдали, сердечные!

Подруги покачали головами. Допустим, Лешка и Антон, эти двое – еще понятно. Но Диана в питомнике «южан» вообще ни дня не работала. Какие она могла знать тайны? Или… или знала?

– А не мог ли Лешка передать украденные у Оли семена синей розы своей невесте?

– В обход Василия?

– В обход!

Леся задумалась. Если верно то, что им довелось услышать про Лешку, он был парнем хоть и ленивым, но не глупым. И в том, как хапнуть деньжат, затратив при этом минимальные усилия, мозги у него исправно шевелились. Можно сказать, что Лешка всего себя посвятил этой сложной задаче. Разбогатеть, не ударив и пальцем о палец. А тут такой шанс! Сто тысяч евро! За какой-то паршивый цветок! Да что, его Дианка или ее сестра не вырастит подобное диво у себя на грядке? Капусту умеют растить и это диво вырастят!

– Наверное, с Василием Лешка не захотел поделиться. Семена были у него. Зачем ему Василий?

– Мог быть и другой расклад: это Василий решил не делиться с Лешкой. Семена взял, а парня прикончил. И Дианку как свидетельницу.

– Вряд ли! Если бы семена синей розы оказались у Василия, то он бы уже не стал продолжать историю с Антохой. Дал бы пьянчужке отбой. Тот бы мигом уволился из «Восторга». Не стал бы ждать.

Чем дольше подруги думали, тем более вероятной казалась им версия о том, что Лешка, украв семена у Оли, принес их не куда-нибудь, а домой к своей бывшей невесте.

– С ней розу вместе посадил. С ней и жить собирался. А Оля была нужна ему только для того, чтобы к этой самой розе, к кладу драгоценному, подобраться.

– И когда Оля это поняла, то жестоко отомстила предателю и его невесте.

– И я ее в этом не осуждаю!

– Нет?

– Нет! Так им и надо! Нечего на чужой каравай рот разевать. Не они эту розу растили, не они ее выводили, нечего было и семена чужие красть!

– Не забывай: Оля первой на чужой каравай, как ты говоришь, рот разинула. Лешку ведь она у Дианки отбила!

– И не отбила вовсе! Он сам ей навязался!

– Но Оля ведь об этом не знала.

– Вначале не знала, а потом догадалась! А как догадалась, так и захотела отомстить! И отомстила!

Подруги так увлеченно беседовали, что даже не заметили, как остались за столиком одни. Пахомыч, мирно прикончивший четвертую кружечку, куда-то уполз.

– На кладбище пошел, – пояснила продавщица. – Там вся деревня сегодня соберется. Дианку и Лешку хоронить станут. Вначале в одной могилке хотели, да после передумали. Все же не муж и жена они. Хоть и померли в один день, а все же не ладно это. Ну, рядом им могилки и вырыли!

И продавщица утерла кончиком вафельного полотенца, которым она только что протирала прилавок, краешек своего обильно накрашенного глаза.

Услышав за сегодняшнее утро уже во второй раз про похороны Дианы и Лешки, подруги тоже засобирались в дорогу. Пока они тут сидеть над выдохшимся пивом будут, на кладбище все самое интересное без них пройдет. Ведь не даром говорят, что преступников всегда тянет на могилы своих жертв. Небось, Оля и Василий также почтят своим присутствием двойные похороны. Вот подруги и посмотрят, кто из них больше нервничает.

– И все легко выяснится. У кого руки трясутся сильнее, тот и убийца.

И, очень довольная своей догадливостью, Леся потащила подругу на кладбище.

Глава 12

На кладбище народу присутствовало куда больше, чем ожидали увидеть подруги. То ли Лапки были куда вместительнее, чем им представлялось, то ли приехали соседи из окрестных деревень и сел. Оказалось, что второе предположение верно. Приезжих было действительно очень много.

Дело в том, что о случившихся в Лапках убийствах слух пошел по всей области. И любопытные со всей округи, прослышав о похоронах двух последних жертв неизвестного злодея, дружно ломанулись в Лапки. Наверное, они ожидали, что милиция прямо на кладбище схватит убийцу. И были жестоко разочарованы, когда этого так и не произошло.

Тем не менее на похоронах Дианы и Лешки собрались все интересующие подруг личности. Пришел Василий со своей объемистой женой, которую было невозможно не заметить. Она возвышалась над окружающим ее равнинным пейзажем подобно громадной черной скале с развевающейся над головой вуалью. Василий держался поближе к жене и кидал опасливые косые взгляды на пьяненькую Ирку Кривую, которая усиленно подмигивала ему своим единственным, уцелевшим за годы супружеской жизни, глазом.

Видимо, Иришка хотела таким образом продемонстрировать Василию свою признательность и симпатию. Или намекала, что придержит язык за зубами, как и было между ними договорено. Но Василий от ее подмигиваний краснел, пыхтел, покрывался обильной испариной и жался поближе к своей монументальной супруге.

– Смотри, Оля вон там стоит.

Рядом с Олей жалось всего несколько человек. Видимо, ее коллеги. Ивана Владимировича тут не было. Да оно и понятно: что делать такому жизнелюбивому человеку на кладбище? Хотя… Хотя если правда то, что говорят о его романе с Дианой, то мог бы и почтить вниманием бывшую любовницу. Супруги его – Альбины Григорьевны – тоже видно не было.

– Пошли к Оле. Она так одиноко выглядит.

Даже на кладбище классовое разделение не сгладилось, а еще больше усугубилось. Немногочисленная кучка «южан» была словно ножом отрезана от враждебной им массы «северян». Те хоронили двоих своих непутевых детей. И давали понять чужакам, что тем тут не место.

– Ишь, приперлась!

– Ни стыда ни совести у этих городских!

– Довела парня до смерти! Через нее он погиб!

– Злыдня! Стервозина!

– А тоща-то как! Сразу видно, что злая!

– А какой парень-то был! Красавец!

– Косая сажень в плечах!

– Богатырь!

– Умник!

– О матери-то теперь кто позаботится?! Так и сгинет старуха в одиночестве!

Как-то незаметно все позабыли, что Лешка был лентяем и бездельником, ни дня в своей жизни не проработавшим. Ну, если не считать его трудового стажа в «Восторге».

А сплетники продолжали вздыхать вокруг:

– И Дианка-то словно ангел лежит!

– Глазки закрыла, словно спит.

– Девонька!

– Красавица!

– Умница!

– Вот бы пара вышла!

– А все эта гадюка подколодная!

– Разлучница проклятая!

Несмотря на злобный шепот и явную антипатию всех собравшихся, Оля никуда не уходила. А когда бабки стали шипеть слишком уж громко, подняла голову и четко произнесла:

– Зря стараетесь! Может быть, я и стерва, и разлучница! Но Лешу я любила. И поэтому никуда отсюда не уйду! И в последний путь его провожу, как положено.

Как ни странно, это подействовало. Бабки заткнулись. Подруги уже давно подошли к Оле и встали с ней рядом. Она ничего не сказала. Только одарила их благодарным взглядом.

– Держись! – прошептала Леся. – Он умер, а ты жива. Все остальное уже не так важно!

Похороны прошли быстро. Русский человек нетерпелив, когда дело доходит до возможности выпить. Поэтому все тосты и речи у нас приберегаются для поминок. Вот уж там, за широко накрытым столом, русский человек отрывается на всю катушку. В ход идет все, начиная от детских воспоминаний и заканчивая последним днем усопшего.

На кладбище дело ограничилось несколькими поминальными рюмками и бутербродами с колбасой, которые сноровисто раздали суетящиеся возле Татьяны и Михайловны тетки. Предложили и Оле. Но она оттолкнула от себя рюмку теплой водки, повернулась и, чеканя шаг, словно робот, двинулась прочь.

Подруги растерялись. Что делать? С одной стороны, пока что тут не произошло ровным счетом ничего примечательного в плане расследования. Значит, нужно идти на поминки и там внимательно смотреть, слушать и анализировать. А с другой, – нельзя оставлять Олю одну. Мало ли чем она захочет поделиться, убедившись, что с Лешей все кончено, он мертв и засыпан толстым слоем земли.

– Ты иди на поминки, – первой сориентировалась Кира. – А я пойду за Олей!

Леся кивнула и постаралась незаметно протиснуться поближе к главным действующим лицам. От кладбища до дома Татьяны, где во дворе стояли накрытые столы с поминальной трапезой, было совсем недалеко. Толпа шла молча. Некоторые разговаривали, но на ходу Лесе удавалось подслушать только какие-то невнятные обрывки чужих разговоров.

И лишь когда все расселись, выпили по несколько рюмок, закусили блинами, салатами и пирогами с капустой, Лесе удалось услышать кое-что интересное.

– А ведь неспроста Лешка к тому камню ходить повадился, – произнес чей-то голос позади Леси.

Она осторожно оглянулась и увидела Сергея – того самого малохольного приятеля Лешки, любителя рыбалки. Он разговаривал с какой-то незнакомой Лесе, одетой в черную хламиду теткой, которая, поджав губы, торжественно и мрачно кивала в ответ на каждое слово Сергея.

– Ведь тянуло его туда что-то. Не иначе, как смерть его к себе манила.

– Истинно! Истинно говоришь! – торжественно изрекла в ответ тетка. – Проклятое то место. Как есть проклятое!

– Вот вы, тетенька, тоже так думаете? – вроде бы обрадовался Сергей.

– Истинно!

– Значит, зря они мне рты затыкают?

– Кто?

– Ну, Василий Васильевич. И другие.

– Никого не слушай. Правду не заткнешь. Проклятое то место. И Алексей смерть свою предчувствовал. Все, кто там оказывается, погибают.

– А ведь верно! – воскликнул Сергей. – Как это я не подумал! Только за последние несколько лет там столько народу утонуло! Про барина и невесту его Марфу я уж и не говорю. Я только про тех, кого сам помню. Ведь там не только Лешка потонул. Там и бомж, который в «Восторге» сторожем подрабатывал, конец свой нашел. И мужик, что на заработки приехал. А теперь вот и Лешка еще! Ох, горько мне, тетенька! Вроде бы мог я Лешку спасти, а не спас!

– Ты молись! – наставительно произнесла женщина. – Молись – и обретешь успокоение! А мысли эти из головы выбрось! Никому даже свое будущее неведомо. Что уж там за других решать. У каждого своя судьба. И каждый идет к ней своей дорогой.

Из всего Лесе показалось интересным только упоминание о количестве жертв камня «самоубийц». Получается, со всей округи желающие покончить с собой съезжаются туда? Но тут же ее внимание привлек к себе пронзительный, визгливый голос.

– И не преувеличиваю я ничего! – кричала сухонькая старушка, грозя маленьким кулачком куда-то в сторону юга. – Как есть, так и говорю! Все зло от них! От тех, что за рекой понастроились! Ишь, баре выискались! Думают, если деньги у них есть, так могут наших парней и девок губить! Не позволю!

Ее уговаривали успокоиться и не шуметь, но она продолжала верещать и грозить всевозможными карами врагу, окопавшемуся за рекой.

Слушая и наблюдая за присутствующими на поминках, Леся не забывала и про Василия. Тот сидел как на иголках, потому что Ирка Кривая не только не оставила своих попыток привлечь к себе его внимание, но, напротив, еще больше усилила напор. И только присутствие жены, которая буквально грудью загораживала супруга, ограничивало ее.

Прекрасно понимая, какую опасность для него представляет Иришка, бедный Василий пытался увернуться от поминок, еще на кладбище сославшись на какую-то немыслимую занятость. Но так как все его сотрудники сегодня не работали и в полном составе присутствовали на похоронах, то Василия быстро пристыдили. Мужик остался, но не знал ни минуты покоя. В Ирку словно бес вселился. Она и на похороны явилась уже под градусом. А хряпнув самогонки на поминках, так вовсе вошла в раж.

– Василий! – дружески махала она бывшему председателю с другой стороны стола. – А я все помню! Не боись! Тайна! До гробовой доски тайна! Никому не скажу, за что ты мне деньжат отсыпал!

Василий кривился, но молчал. Еще хорошо, что все привыкли к пьяной болтовне Ирки. И сейчас никто особо к пьяной бабе не прислушивался. Иной раз только соседка пыталась одернуть зарвавшуюся особу, указав той ее место. Но это не очень-то получалось. Пьяная Иришка показывала всем фиги и продолжала осаду Василия.

Даже Лесе было ее поведение неприятно. А что уж говорить про Василия. Тот буквально кипел и еле сдерживался.

– Мне кажется, я знаю, кто будет следующей жертвой, – пробормотала Леся и незаметно покосилась на Василия.

Тот смотрел на достающую его бабу с самой настоящей ненавистью.

– Точно! – уверилась в своих черных мыслях Леся. – Он ее грохнет! Ему не привыкать! Ой! Он и Лешку замочил. И Дианку. Ишь, как зыркает! Ой, мамочки! Хоть эта Иришка и жалкая пьянчужка, а все равно жалко тетку!

И Леся на всякий случай перебралась поближе к Иришке, чтобы в случае чего защитить ее. Хотя Леся и не верила, что осторожный Василий отважится предпринять что-либо против Ирки прямо на поминках двух своих предыдущих жертв, но все же решила держаться рядом с Иркой. А вдруг?! От такого злодея, как этот Василий, всего можно ожидать!

Тем временем Кира активно утешала рыдающую Олю. Когда они ушли с кладбища, Оля забралась в поджидающую ее машину, села за руль и внезапно зарыдала. Когда в машину забралась Кира, Оля рыдала уже в голос.

– Ну, не надо. Что ты так убиваешься! – утешала ее Кира. – Бог с ним, с Лешкой. Другого парня себе найдешь. Лучше! Богаче! Красивей!

– Не надо мне лучше! – рыдала Оля. – Не надо богатого. И красивого тоже не надо! Обидно мне! Понимаешь? Обидно!

– Что он умер, а ты жива?

– Что он умер, а я даже не могу сказать ему в лицо, какой он подлец!

– А ты не успела?

– Нет! – прокричала Оля. – Когда? Он же с самого утра из дома удрал! А потом за семенами явился и украл их! Это все его рук дело, я уверена! Он со мной только из-за этих семян и познакомился. Но он же тупой! Он же не знал…

Но в этот момент Оля осеклась, потому что в стекло ее машины кто-то постучал. Оказалось, что там стоит один из коллег Оли – вполне симпатичный черноглазый молодой человек, в роду которого явно были азиаты.

– Тебе Иван Владимирович звонит, – сказал он, протягивая Оле свой тачфон. – Соболезнования передает.

Оля моментально вытерла слезы и взяла трубку.

– Да, Иван Владимирович, – удивительно ровным голосом (словно не она только что рыдала белугой!) произнесла девушка. – Спасибо, Иван Владимирович. Конечно, я в порядке, Иван Владимирович. Спасибо вам огромное за заботу и поддержку.

Пока Оля разговаривала со своим начальником, Кира глазела на черноглазого паренька. Легкая припухлость век, свойственная всем азиатским народам, ничуть его не портила. Пухлые губы были четко очерчены. А щеголеватые усики говорили о том, что молодой человек не такой уж ботаник и очень хочет нравиться женщинам. Особенно, как заподозрила Кира, одной.

Приметив, какие взгляды, полные затаенной боли и надежды, кидает молодой человек на совершенно не обращающую на него внимания Олю, Кира только вздохнула с досады. Какие бабы все-таки дуры! И даже самые умные из нас все равно дуры! Ну почему мы кидаемся на всякие там отбросы и отребье, когда рядом с нами ходят отличные парни! Но мы их в упор не видим!

– А как вас зовут? – кокетливо осведомилась Кира у молодого человека.

– Миша, – просто ответил тот.

Разговаривать с ним Кире было не слишком удобно. Ведь между ними сидела Оля и твердила в трубку, что у нее все хорошо, просто прекрасно. Поэтому Кира вышла из машины и подошла к Мише поближе.

– Ты ведь влюблен в Олю? – спросила она у него без обиняков.

Парень покраснел и смутился. Но потом все же взял себя в руки и кивнул.

– Только она не обращает на меня никакого внимания! – пожаловался он Кире. – Мы с ней просто коллеги.

– А ты сделай первый шаг.

– Я боюсь!

– Чего?

– А вдруг она меня отвергнет?

Ох уж эти мужчины! И самые лучшие из них все равно трусы!

– Не бойся, – терпеливо вразумила парня Кира. – Попытайся. Ты должен попытаться! Мужчина ты или нет? А сейчас Оле как раз нужна чья-то поддержка. И будет лучше, если эту поддержку ей окажешь именно ты, а не какой-нибудь очередной прохиндей, которого она, находясь в отчаянии, подберет на улице.

Миша задумался. Но оказывается, вовсе не о том, о чем сказала ему Кира.

– А ведь верно, – пробормотал он несколько минут спустя. – Оля и с этим Лешкой познакомилась, когда ее Олег бросил. Все, как вы и сказали! От отчаяния она с ним сошлась!

– Какой Олег? – удивилась Кира. – Кто это?

– Бывший Олин бойфренд.

– И куда он подевался? Кто он вообще такой был?

– Работал с нами. Не скажу, чтобы блистал гениальностью, но как исполнитель он был совсем неплох. Оля к нему очень привязалась. Она вообще нежная девочка. А к этому Олегу сильно прикипела. Знаете, у них дело к свадьбе шло. Всем нашим они объявили, что весной обязательно поженятся. И вдруг – бац! В начале весны Олег исчезает.

– Как исчезает? – поразилась Кира. – Совсем?

– Ну, не совсем конечно. Мы потом узнали, что он в другую научную лабораторию подался. Ему там заплатили больше. И знакомая у него там одна работала. В общем, это с ней он свадьбу весной и сыграл. А вовсе не с Олей.

– И Оля от отчаяния подобрала этого деревенского Лешку?

– Да. Наверное, решила, что хоть он-то будет ей верен. А вы видите, как дело-то обернулось. Не даром говорят, что подобное тянется к подобному. Оля для этого парня была слишком утонченной, слишком изысканной. Сам-то он был на редкость примитивным представителем своего класса. Вкусно пожрать, сладко поспать, а потом погонять на мотоцикле – вот и все его запросы. Ну и, конечно, чтобы его еще никто не дергал и не приставал с деньгами.

– И Оля соответствовала всем его запросам?

– Старалась. Вы видели мотоцикл, который она ему подарила?

– Да.

– Вот! А он на этом мотоцикле свою драную кошку катал.

– Кого?

– Диану эту! – вспыхнул Миша. – Кошка крашеная! Хоть и нехорошо так про мертвых говорить, но я даже рад, что ее больше нет. И некому теперь Олю изводить!

Кира кинула на Мишу проницательный взгляд. А не мог ли этот молодой человек из любви к Оле укокошить тех двоих, которые изводили Олю. Ведь он сам признался! Сам! Сам! Признался в том, что любит Олю. И что его возмущало поведение Лешки и его зазнобы. Но, к чести Миши, Кира думала так совсем недолгое время. Не был похож этот молодой человек с честными глазами на убийцу. Да, он был возмущен поведением Лешки. Но убить он бы не смог. За это, во всяком случае, точно не смог.

Дальше думать Кира даже не стала. И просто спросила:

– А вы сами видели, как Лешка и Диана катаются на мотоцикле?

– Все видели! Вся деревня!

– И Оля тоже?

– Вот этого не знаю, – растерялся Миша. – Лично я бы лучше откусил себе язык, чем признался бы ей в том, что ее Лешка, скорей всего, изменяет со своей крашеной Дианой. И другие, я думаю, поступили бы точно так же.

Ах, не думай так, Мишенька! Если ты порядочный и честный человек, не любящий без крайней нужды соваться в чужие дела, то встречается множество людей и они совсем другие. Их хлебом не корми, дай только соли насыпать на раны ближнего. Так что Оле наверняка доложили о том, что Лешка на ее подарке катает свою бывшую зазнобу. И пока Оля трудолюбиво гнет спину в лаборатории над пестиками и тычинками, Лешка развлекается на полную катушку.

А чего не развлечься-то? Денег у Лешки теперь было полно. И свободного времени тоже. А вот совести, судя по рассказам очевидцев, не имелось вовсе.

– Скорей всего, этот придурок даже не понимал, до чего отвратительно выглядело его поведение со стороны. Сам собой он был страшно доволен. И я даже слышал, как он похвалялся, что умеет крутить сразу двумя бабами. Обе в него влюблены. А он гуляет от одной к другой, словно восточный шах.

– Серьезно?

– А еще он заявил, что скоро бросит обеих, потому что они ему надоели!

И Миша посмотрел на Киру, ожидая, что она будет возмущена поведением наглого Лешки еще больше, чем он сам. Но Кира думала совсем о другом. Значит, Лешка собирался бросить и Олю, и Диану. Ну конечно! С сотней тысяч евро в кармане они становились ему не интересны.

Оля между тем закончила разговор и, вернув трубку Мише, глухо сказала:

– У меня сегодня выходной.

– Тебе что-нибудь нужно? – тут же встрепенулся Миша.

Но Оля покачала головой и кивнула Кире:

– Ты едешь?

Кира быстро уселась в машину, и они поехали.

– Куда едем? – поинтересовалась Кира, когда стало ясно, что едут они не к Оле домой.

– Туда.

– Куда туда?

– Увидишь.

Это Кире совсем не понравилось. Она любила быть в курсе того, куда и зачем она едет. А иначе ее начинали томить нехорошие предчувствия. И точно! Оля остановила машину неподалеку от того места на реке, где находился злополучный камень, прозванный в народе камнем «самоубийц».

– И зачем мы сюда приехали?

Голос у Киры дрогнул помимо ее воли. Очень уж мрачное это было место. Открытая вроде бы лужайка, невысокие ивы и кусты с мелкой травкой – вот и вся здешняя растительность. А кажется, что тут так же мрачно, как в самой глухой чаще.

– Хочу понять, – едва слышно пробормотала в ответ Оля, словно разговаривая сама с собой. – Люди говорят: Лешка тут часто бывал. Что его сюда тянуло? Ведь не мог же он догадаться…

– О чем?

Но Оля ей не ответила. Она продолжала смотреть на торчащий из воды камень и думать о своем Лешке. О том, зачем он приезжал сюда так часто.

Кажется, Кира могла бы объяснить Оле, почему Лешка приезжал именно сюда. Это место было самым малопосещаемым в округе. И именно тут он мог встречаться с Дианой, не опасаясь, что их застукают посторонние.

Ведь согласитесь: одно дело, когда видят, что ты подвез бывшую подружку до ее дома или немного покатал по деревне. Тут существует масса возможностей оправдаться и замять дело. И совсем другая история, когда эту же подружку видят страстно целующейся с тобой, а потом доносят об этом Оле. Тут даже доверчивая Оля не смогла бы простить и понять. А терять ее в Лешкины планы не входило. Во всяком случае, до поры до времени.

И Кира сказала:

– Знаешь ты это или не знаешь, а ведь Лешка тебе изменял.

И судя по внезапно посеревшему Олиному лицу, поняла: нет, не знала Оля ни о чем таком. Подозревать, конечно, подозревала. Но точно ей ничего не было известно.

– Не может быть!

– Может! И сюда он приезжал не один.

– А с кем?

– Неужели не догадываешься?

Оля посерела еще больше. Кире даже стало ее жаль. Ну нельзя же быть такой доверчивой простушкой, честное-то слово! А еще научный работник! Наверняка книги умные пишет. А таких очевидных вещей не просекает!

– С Дианой он тут бывал. Все об этом знали, только молчали.

– Нет!!

Оля издала такой стон, словно ей в грудь со всего размаху всадили раскаленный добела кинжал.

– Нет! Не может этого быть! Да как же он мог? Значит, это все правда? И все знали? Знали и молчали?

Ну вот! Теперь все вокруг выходили плохими.

– Меня рядом не было, – Кира поспешила напомнить этот факт Оле, чтобы та не вздумала набрасываться на нее с упреками.

– Да, да! Ты тут совершенно ни при чем! Но остальные! Остальные-то каковы! Лешка водил меня за нос, а они все дружно ему в этом помогали!

Что же, можно сказать и так. Только… Только нужно ведь и свои мозги иметь. Наверное, окружающие думали, что Оле и так все прекрасно известно. И она просто закрывает глаза на то, чего не хочет замечать.

– Уедем отсюда! – порывисто вскочила Оля. – Уедем с этого гадкого места! Скорей! Немедленно. Не хочу тут больше оставаться!

И она понеслась к машине, словно ее черти гнали. Кира хотя и обрадовалась, что они немедленно уберутся прочь, но сесть за руль Оле все равно не разрешила.

– Ты не в том состоянии. Сама убьешься и меня погубишь.

Оля даже не стала спорить. Она была все еще в шоке.

– Так вот почему он сюда ездил. А я-то себе придумала… И все так просто оказалось… И все знали! – безостановочно шептала она. – Господи! Все знали! Так вот почему они их в одной могиле похоронить хотели. А я-то не понимала, с чего вдруг, если Лешка со мной последний год жил, про Диану и не вспоминал. – Ах, как же я была слепа! Вот с кем он пропадал! А мне-то плел, что ему Иван Владимирович задания ответственные поручает.

– Какие задания?

– Да брехня это все! – отмахнулась Оля. – Врал он мне, что по работе едет, а сам со своей Дианой катался. А я-то еще удивлялась, что за поручения у Лешки такие, что он не на машине Ивана Владимировича ездит, а на своем мотоцикле мотается.

– Постой, а почему Лешка ездил на машине вашего директора?

– Так я Лешку к Ивану Владимировичу шофером пристроила. Разве я тебе не говорила?

Нет, Кира такой информацией не располагала. Выходит, Лешка был личным водителем Ивана Владимировича. Однако высоко взлетел наш орел. Ведь личный шофер – это почти что телохранитель. Человек, во многом приближенный к хозяину. И уж точно, знающий множество его мелких и крупных тайн. А не мог ли Лешка узнать в «Восторге» еще кое-что интересное, помимо того, где можно раздобыть семена синей розы?

Эта мысль мелькнула в голове у Киры. Но мелькнула лишь на мгновение. Так, мелькнула – и пропала. Да и мудрено было ей не пропасть, когда Оля надрывалась над ухом у Киры.

– Неужели бывают такие подлые люди? – рыдала она. – Ведь я же для него ничего не жалела! Мотоцикл хочешь – вот тебе мотоцикл. Одежду модную – сделай такое одолжение, покупай, я только рада буду. Вкусно покушать – пожалуйста. Да Лешка у меня мясо каждый день чуть ли не по килограмму употреблял. А когда они с мамой вдвоем жили, они ничего, кроме картошки и овощей, почти и не кушали. Куда там на мамину-то пенсию!

И, всплеснув руками, она закричала:

– Все для него одного! Все! А он как со мной? Скажи, разве это справедливо?

Кира только плечами пожала. О какой справедливости может идти речь? Люди вроде Лешки такого слова отродясь не слышали. Для них высшая справедливость – когда хорошо им самим. А каким образом это достигается, не важно.

Глава 13

Снова подруги встретились только уже ближе к вечеру. Кире удалось немного успокоить Олю и сдать ее на руки заглянувшему к ним после работы Мишке. Оля настолько обессилела от слез, что ни говорить, ни возражать просто не могла. Молча лежала на диване, уронив руки, и смотрела в потолок. Разговаривать она не хотела, и вообще ничего не хотела.

Однако появление Миши все же вызвало в ней слабый отклик в виде вымученной улыбки на лице. Но даже такая слабая улыбка – все лучше, чем бесконечные рыдания и упреки в адрес покойника, от которых Кира, по правде сказать, порядком уже устала. Ну, а Миша, тот был просто счастлив, что может быть хоть чем-то полезен своему кумиру.

– Оставила их вдвоем. Надеюсь, они поладят.

Но Леся почти не заинтересовалась Олей. Только уточнила:

– Значит, говоришь, для нее было шоком, что Лешка ей изменял с Дианой?

– Страшным шоком.

– А про то, что он украл семена, она когда догадалась?

– По ее словам, эта мысль ее осенила только в тот день, уже совсем поздно вечером.

– Когда она от нас так поспешно стала избавляться?

– Да.

– И что она делала потом?

– Опять же, по ее словам, она побежала к матери Лешки. Но та сказала, что Леши у нее нет. А через минуту на улице завопила Татьяна.

– А одежда?

– Какая одежда?

– Ну та, что была на Оле в день убийства? Ты ее видела?

– Залезла в шкаф, пока Оля в ванне лицо свое от слез отмывала, – призналась Кира.

– И что?

– Джинсы ее розовые там.

– Со стразами?

– С ними самыми. И водолазка тоже там.

– А кровь? – кровожадно спросила Леся. – Пятна крови на одежде есть?

– Крови на них нет.

– Ни одного?

– Ни единого!

– Может быть, выстирала?

– Не похоже, чтобы их недавно стирали. На колене у джинсов пятно от травы. На попе что-то вроде отпечатка грязной ладони. Водолазка тоже не первой свежести.

– Может быть, выстирала, а потом нарочно испачкала?

– Это было бы слишком уж изощренно, – возразила Кира. – Лично я думаю, что Оля не убивала Дианку. Не тот она человек. Вот поплакать – это да, это она может. А убить… Да еще полоснуть ножом по горлу – это навряд ли.

– Ну, что же! – мрачно произнесла Леся. – Нечто в этом роде я и предполагала. Значит, у нас остается только один подозреваемый.

– Василий?

– Он самый! И сдается мне, что я знаю, кто будет его следующей жертвой!

У Киры отвисла челюсть. А Леся, вдоволь насладившись минутой своего торжества, продолжила:

– Это будет Иришка!

– Ирка Кривая?

– Она самая!

– Но… Но за…

– За то, что слишком болтлива! Деньги взяла, а место свое позабыла. То и дело лезет к Василию с дурацкими намеками. Он и на поминках еле усидел. Так что думаю, сегодня же ночью он это дело и провернет!

Эти слова прозвучали у Леси до того уверенно и зловеще, что Кира даже не усомнилась в правоте подруги. Все ведь так четко и ясно. Убийца – Василий. Он подсылал своих людей в чужой питомник, чтобы те разнюхивали секреты конкурентов. А когда они выходили из повиновения, просто убивал их.

– И что? Что же нам делать?

– Очень просто. Мы выведем Василия на чистую воду!

– Как?

– Схватим его, когда он явится убивать Ирку!

– Сами? – поразилась Кира.

– А зачем нам еще кто-то? Неужели мы вдвоем не справимся с одним Василием?

Но Кира что-то сомневалась. На нее накатило совершенно не свойственное ей благоразумие.

– Схватить-то мы его, может быть, и схватим. Но как насчет остального?

– Какого остального?

– Как насчет доказательной базы? – важно произнесла Кира. – Ведь если мы сами схватим Василия, он может выкрутиться. Скажет, что просто зашел к несчастной вдове, чтобы убедиться, что у нее все более или менее в порядке.

– Так мы же сами и будем свидетелями!

– И кто нам поверит? Здешний участковый, который и так на прикорме у Василия?

Леся задумалась. Действительно, Кира права. При таком раскладе Василию ничего не будет стоить выпутаться. Ну, почти ничего. Подумаешь, сунет пару тысяч в оттопыренный карман участкового. Тот и поверит ему, а не подругам.

– И как же нам быть?

– Нам нужны еще свидетели. Такие, чтобы поверили уже нам, а не Василию.

– И кто же это?

– Наши детективы, – пожала плечами Кира. – Кто же лучше их сгодится на эту роль?

Леся довольно кивнула. Пусть будут Яков и Федот. Очень хорошо. Ведь пока что эти двое не сделали для следствия ровным счетом ничего полезного. Так пусть хоть сегодня ночью постараются.

Детективы в восторг от предложения подруг почему-то не пришли. И даже вовсе заявили, что это глупость несусветная.

– С чего вдруг Василию убивать эту пьянчужку? Да, она доставучая бабенка, согласен. И на похоронах откровенно лезла к Василию. Но это еще не основание, чтобы ее убивать.

– Скорей уж жена Василия, а не он сам, пойдет разбираться к этой пьянице.

– Какая там жена! – хором закричали подруги. – Вы же ничего не понимаете!

– Так объясните нам! – также хором ответили детективы.

После дополнительных разъяснений детективы стали странно задумчивыми.

– М-да-а-а… – протянул наконец Яков. – Ну, девчонки, не ожидал от вас…

Чего именно он не ожидал, он не договорил и замолк, выжидающе глядя на коллегу.

– Так что? – чуть ли не приплясывая на месте от нетерпения, спросила Кира. – Вы пойдете с нами?

– Поможете схватить Василия и вывести его на чистую воду?

– А вы точно уверены, что это он?

– Конечно, он!

– Он! Он! Больше просто некому!

– Ну, раз он, тогда идите и хватайте его сами, – вдруг произнес Федот.

Подруги даже ушам своим не поверили. Идти? Одним?

– А вы что же, с нами не отправитесь?

– А зачем? – последовал ответ. – Вы же уже все сами решили. Вам только и осталось, что пойти и схватить этого Василия.

– Вперед!

– Удачи!

– Ни пуха ни пера!

Кира насупилась:

– Знаете, кто вы после этого? Вы… Вы!.. Да пошли вы к черту!

Но оба детектива ничуточки не обиделись на нее, а только дружно заржали.

– Нет, ну ты видела таких идиотов?! – возмущалась Кира. – Преподносишь им убийцу, можно сказать, на блюдечке с голубой каемочкой, а они еще нос воротят!

– И за что им только деньги платят?

– Бездельники!

– Лентяи!

– Тупицы!

– Дегенераты!

Подруги могли бы еще долго ругать детективов, но внезапно позади них раздался топот ног. Оглянувшись, подруги увидели запыхавшегося Якова, который несся за ними на всех парусах.

– Постойте, девчонки, не обижайтесь. Мы передумали. И мы пойдем с вами! – заявил он им.

– Да? Ты один или вас двое?

– Сейчас и Федот появится.

– И что же заставило вас передумать? – прищурившись, спросила у него Кира.

Но Яков на этот вопрос предпочел не отвечать. Потому что если бы ответил, то ему пришлось бы сказать, что передумать их заставил один телефонный звонок. Но пока что детективы не хотели раскрывать карты перед подругами. И просто соврали, что в них проснулись рыцарские чувства, которые и побудили их пойти вслед за подругами.

– Не можем ведь мы оставить двух таких красивых девушек на растерзание Василию?..

– Никогда бы себе не простили, если бы не пошли, а с вами бы потом что-нибудь случилось.

– Хотя лично я все равно не верю, что Василий убийца.

Тем не менее детективы пошли с подругами. И заняли наблюдательный пункт непосредственно в огороде Иришки. Надо сказать, что ее огород как нельзя лучше подходил для этих целей. Даже его фронтальная часть заросла сорняками. А уж более отдаленные уголки и вовсе скрылись под густыми кустами репейника и крапивы.

– Тут не полоть, тут косить надо! – пропыхтел Яков, поудобней устраиваясь и обминая траву не только для себя, но и для своего друга. – Комбайном!

Подругам пришлось позаботиться о себе и своем комфорте самим. Так далеко рыцарские чувства детективов, очевидно, не простирались.

– И что теперь?

– Остается только ждать.

Ждать было не так уж и скучно. В доме у Иришки собралась большая компания любителей выпить на дармовщинку. Иришка активно прогуливала выданные ей Василием деньги. Самогон от тетки Маруси лился рекой. А вот с закуской было плоховато. Поэтому не удивительно, что все быстро упились и стали расползаться по домам. Отдыхать.

Иришка, провожая гостей, громко рыдала:

– Уходите, а я одна остаюсь. Ох, горе горькое! Даже Антошки моего нету, чтобы хоть слово кто ласковое молвил.

Судя по кривой физиономии Ирки и почти полному отсутствию у нее передних зубов, покойный супруг если и общался с ней, то исключительно с помощью кулаков. Но сейчас Иришка все позабыла. И искренне убивалась по покойнику.

Но несмотря на слезы и мольбы вдовушки, остаться с ней никто не захотел.

– Завтра рабочий день. Выспаться надо.

Наконец все гости расползлись. И Иришка осталась одна. Однако это вовсе не значило, что она перестала квасить самогон и занялась неотложными делами, например, уборкой в доме. Нет, такой ерундой Иришка вообще не занималась. Зачем? Ведь пока есть самогон, все вокруг и без того чудесно. А если и нет, то значит, выпитого просто недостаточно, нужно увеличить порцию.

– Ну и что? – сердито прошипел Федот, когда Иришка скрылась в доме. – И зачем мы тут? Никто убивать ее не собирается.

– Подожди. Еще рано. Сейчас он появится.

Но прошло около полутора часов, прежде чем на улице началось какое-то движение. Чья-то темная тень скользнула от калитки к дому Иришки. Кто это был, разглядеть оказалось невозможно. В северной части Лапок фонарей почти не осталось. Поэтому по ночам тут было темновато. Но все же тень подруги различили. А потом еще одну, которая тоже бесшумно скользнула к дому.

– Да он не один! – сдавленно ахнула Кира.

– Один, два… Три! Ребята, их трое!

Детективы взволнованно переглянулись. До сих пор они не верили девушкам. Но сейчас ситуация резко изменилась. И они взволновались не на шутку.

– Трое, – пробормотал Яков. – Трое, а я даже оружия с собой не взял! Тьфу ты!

– Как?! – ахнули подруги. – Почему? Почему не взял?

– Ну, я подумал, зачем оружие? Ведь Василий вряд ли придет.

– А ты, Федя? Ты взял оружие?

– Нет, я тоже… того… как-то не подумал.

Гады! Самовлюбленные гады! Решили, что они умней подруг! И что теперь делать?

– На фиг вы нам сдались без оружия? – злобно прошипела Кира. – Могли бы спокойно дрыхнуть под крылышком у Валентины!

– Девчонки, ну что вы злитесь? Может быть, вашей Иришке ничего и не грозит. Может быть, это снова ее гости!

– Ага! – прошипела Кира. – Конечно!

Тем временем две тени из трех открыли дверь и проскользнули в дом. Минуту было тихо. А потом оттуда раздался сдавленный крик Иришки.

– Кто вы такие? Пустите! Пустите меня! Не трогайте! На помо..!

Но тут же крик оказался смят и задушен. Леся схватилась за голову. Всего в нескольких шагах убивали живого человека. А на Киру напал какой-то странный столбняк.

– Скорей! – рванула вперед Леся. – Ей надо помочь!

И первой устремилась к дому. Она оказалась у крыльца как раз в тот момент, когда двое мужчин выносили спеленутую по рукам и ногам Иришку. Сейчас женщина больше напоминала собой мумию. С той лишь разницей, что глаза у нее были вытаращены и она вращала ими в разные стороны. А во рту у несчастной мумии торчал кляп.

– Отпустите ее! – грозно произнесла Леся. – Немедленно!

Убийцы смущенно замерли на крыльце, явно не зная, что им предпринять. Руки у них были заняты. Но отпускать свою жертву они все же не торопились. И тут на сцену выступил Василий.

– Уйдите! – гневно произнес он, отлепляясь от стены дома и вступая в полосу света. – Не мешайте людям в их работе!

От такой наглости у Леси даже похолодел кончик носа. Ах, она еще должна не мешать убийцам выполнять свою гнусную работу! Ни стыда у некоторых, ни совести!

– Да вы… Вы… Вы просто мерзавец!

– Почему это? – обиделся Василий. – Потому что хочу помочь этой женщине вернуть человеческий облик? В этом моя вина?

– Человеческий облик! Ха-ха! Да вы хотите ее убить! Вот и убийц уже пригласили!

– Что? – засмеялся Василий. – Убить? Я?

– Вы! Вы!

– И не думал даже! Присмотритесь лучше: разве эти люди похожи на убийц? Это санитары из нашей психиатрической больницы. Они заберут Ирину к себе и будут лечить ее от алкоголизма!

Но провести подруг было не так просто.

– Ладно врать-то! – заявила Леся. – Мы знаем, что Ирка шантажировала вас. И вы хотели от нее избавиться!

– Ирина была в последнее время неадекватна, – кивнул Василий. – И я счел своим святым долгом помочь ей.

– Серьезно?

– А что вы так на меня смотрите? Разве это преступление – взять и отправить бедную жертву зеленого змия в лечебницу и попытаться спасти ее, вернуть обществу полноценного его члена. Увы, с ее мужем я опоздал. Он погиб. Но с Ириной я не допущу такой ошибки. Она будет лечиться и, быть может, вылечится!

– Вы хотите убить ее!

– Да что вы! Посмотрите сами, какие же это убийцы? Они же в белых халатах!

Подруги повернулись к крыльцу и убедились, что Василий совершенно прав. Предполагаемые убийцы были не только в белых халатах, но еще и в круглых белых шапочках. Именно такие шапочки носили хорошие доктора в советских фильмах. Почему-то именно эти шапочки и убедили подруг в том, что Василий, скорей всего, не врет. И перед ними действительно медицинские работники из провинциальной больницы, где еще носят форму старого образца, а никакие не убийцы.

– А где же их машина? – все еще сомневаясь, спросила Кира.

– За углом, – ответил один из санитаров. – Мы оставили ее там, чтобы не спугнуть пациентку.

– Эти алкаши бывают на редкость увертливы, – добавил другой.

– Вы не поверите, но как-то раз мы ловили одну тетку целую неделю. Она скрывалась по своим друзьям и знакомым. Все они были предупреждены матерью пациентки и исправно звонили нам, сообщая о местоположении больной. Но каждый раз, когда мы подъезжали к нужному дому или поднимались в нужную квартиру, оказывалось, что алкоголичка уже удрала дальше.

– Просто сверхъестественная чуйка у этих алкоголиков! Смотришь на такое чудо: вроде бы все мозги свои он давно пропил, а как до лечения доходит, такую изобретательность проявляют, только держись!

– На все готовы, лишь бы не лечиться!

– Через трехметровые стены перелезают.

– Стометровки быстрее олимпийских чемпионов бегают!

– А уж хитрые какие! Поневоле подумаешь, что это дьявол ими управляет.

– Страшится зеленый змий, что очередную жертву у него отнимут, – мрачно кивнул второй санитар. – Вот и делает все, чтобы нам помешать.

Подруги слушали врачей и понимали, что допустили чудовищную глупость. Василий оказался куда хитрей, чем они предполагали. Он не стал убивать Иришку. А придумал, как избавиться от нее руками врачей. И ведь Иришке действительно требовалась медицинская помощь. И лечиться от пьянства она будет долго. Так долго, что Василий вполне успеет вырастить синюю розу, получить за нее приз и раствориться в мировых просторах, навсегда покинув родные Лапки.

Санитары давно погрузили извивающуюся Иришку в машину и увезли ее в больницу, а подруги все еще стояли с Василием перед его домом.

– А я так и не понял, что вы делали у Ирины в огороде? – внезапно произнес Василий. – А?

Просто необычайная наглость! Мало того, что он обвел их вокруг пальца, так еще хочет сплясать на могилах своих врагов.

– Вас ждали, – буркнула Кира.

– Меня?

– Ну да, – бесхитростно добавила Леся. – Когда вы туда придете, чтобы убить Ирку!

– Убить?

Василий даже рот разинул.

– Я что, по-вашему, похож на убийцу?

– Убийцы редко бывают похожи сами на себя, – уклончиво ответила Кира. – Но вы же не станете отрицать, что Ирина вас шантажировала?

– Что?

– Вы ведь отправили ее мужа Антона к «южанам», чтобы он там вынюхивал для вас разные секреты?

Василий пожал плечами.

– Я и не делаю из этого особенной тайны. Все знают о моем желании разобраться, что же происходит в «Восторге» такого, чего не хватает нам для успеха.

– И вы отправили к ним Антона!

– Да. Попросил его разнюхать: что там да как. А денег я дал Ирине, потому что чувствовал перед ней свою вину. Не пошли я Антона в «Восторг», он бы не угодил под трактор. И остался бы жив. Понимаете? Но я не платил Ирине за молчание! Какое еще молчание? Алкашка ничего не знала. Молчание! Мне это и не нужно!

– Так уж и не нужно?

– Эти в «Восторге» и так прекрасно знают, что все работники воруют у них семена, черенки и луковицы редких растений и цветов. Кто для себя, кто на продажу.

– И в «Восторге» в связи с этими кражами не предпринимают никаких мер?

– Почему же? Время от времени они устраивают показательные мероприятия. Обыскивают работников перед входом. И тех, при ком обнаруживаются семена или луковицы, увольняют.

– Вот видите!

– Так на место этих работников приходят другие, которые тащат ничуть не меньше, а иной раз и больше!

– Почему же Иван Владимирович терпит это?

– А что ему остается? – усмехнулся Василий. – Привозить работников с собой? Вначале он так и делал. Но это выходило слишком дорого. Вот он и решил: лучше пусть уж кое-что у него своруют местные работники, чем привозить желающих из других областей. И еще не факт, что они воровать не будут. Запросто войдут в сговор с местными и станут тащить еще больше.

– Выходит, в «Восторге» прекрасно знают, что у них работают воры?

– Ну, не нужно так резко, – поморщился Василий. – Лично я назвал бы этих людей патриотами.

– Патриотами!

– Ну конечно! Они стараются на благо нашего родного «Привета».

– На благо ВАШЕГО «Привета»! – осадила его Леся. – Это вам питомник приносит прибыль. А простые работники так и остаются при своих интересах.

– Но ведь куда лучше работать в месте, которое процветает. Чем там, где все медленно приходит в запустение.

С этим утверждением не поспоришь. Но все равно люди тащили из питомника Ивана Владимировича луковицы и семена не просто так. А потому что у них имелся отличный покупатель – Василий.

– А Лешка – тоже ваш агент?

Василий замялся.

– Не совсем, – произнес он.

– Как это не совсем? – возмутилась Кира. – Тут, знаете ли, ваше «не совсем» не прокатывает. Либо да, либо нет!

– Лешка был слишком ленив, чтобы я обратился к нему с предложением поработать себе и мне на пользу.

– Так как же он там оказался?

– Лешку пристроила в «Восторг» его любовница.

– Оля?

– Ну да, – неохотно подтвердил Василий. – Эта городская девчонка.

– Как же ей это удалось?

– Очень просто. Она ведь занимает в «Восторге» далеко не последнее место. Собственно говоря, она третий человек там после хозяина и хозяйки. А вы что, не знали?

Нет, подруги не то чтобы совсем не знали. Но они как-то не зацикливались на том, какое положение занимает Оля в «Восторге». А оказывается, она была там важной шишкой! Так вот почему Иван Владимирович так лебезит перед ней. Ему без Оли – каюк! На ней держится вся опытная лаборатория. Наверное, поэтому он и пошел навстречу ее просьбе и взял к себе в водители отъявленного лодыря и бездельника Лешку. И терпел присутствие плохого работника, лишь бы не ссориться со своим главным специалистом.

– Значит, Лешка не был засланным казачком? – пробормотала Кира. – Вами засланным.

– М-м-м… Вначале не был, – признался Василий. – А потом я понял, какого дурака валяю. Зачем засылать к конкурентам своих людей, которым все равно ничего важней полива рассады не поручают, если можно перевербовать готового агента?

Чувствовалось, что для Василия вся эта свистопляска с подрывной деятельностью в стане конкурентов нечто вроде игры. Ну, играют же взрослые люди в войнушку с автоматами и пистолетами, заряженными вместо пуль баллончиками с красками? И между прочим, платят за это развлечение нехилые бабки.

А тут у Василия был собственный плацдарм для шпионских игр, приносивших верный барыш. Нужно было быть последним дураком, чтобы не воспользоваться подвернувшейся перспективой, отлично разнообразив свое бедноватое приключениями деревенское существование. Василий дураком не был, поэтому и развлекался себе на полную катушку.

Глава 14

Что-что, а житейской смекалкой Василий обладал в полной мере. Поэтому его едва не хватил инфаркт, когда он смекнул, какого агента чуть не прошляпил.

– Лешка ведь благодаря своей любовнице там самого шефа возил! Понимаете? Не рассаду там или саженцы на городскую ярмарку. А самого шефа! Главу фирмы! Тот, небось, при шофере не стеснялся. Всякие важные разговоры вел!

Василий отлично понимал, что самые близкие люди зачастую и самые опасные. Поэтому Василий дал себе честное благородное слово, что захомутает Лешку, чего бы ему это ни стоило.

– Стоило мне кучи нервов и довольно внушительной суммы денег. Лешка, паршивец этакий, запросил за свои услуги вовсе уж нереальную сумму.

Лешка был тоже далеко не дурак. И оценив заинтересованность Василия, заломил цену в сто тысяч, хорошо еще не евро, а рублей.

– Потом-то, правда, на двадцатнике мы с ним сторговались. Но все равно это была очень большая сумма. Другим-то я больше пятерки никогда не отстегивал.

– А как же Антон? – перебила его Леся. – Иришке вы куда больше заплатили.

– Антон… Антон – это дело другое. Он мне, можно сказать, выигрышный билет притаранил.

– Что?

Лицо Василия продолжало оставаться задумчивым.

– Вы слышали что-нибудь про синюю розу? – спросил он.

Подруги прямо замерли.

– Синяя роза? Но ведь это…

– Вы правы! – быстро воскликнул Василий. – Синяя роза – это миф! Сказка! Но за эту сказку некоторые люди готовы платить очень и очень дорого!

Будто бы подруги сами не знали! Знали, и получше Василия. Но к чему он завел этот разговор? И почему в связи с синей розой упомянул погибшего Антона?

– А потому, – ответил Василий. – Потому что это он и доставил мне семена синей розы.

И посмотрев на подруг, добавил:

– Ясно вам теперь, за что я его вдове денег отсыпал? И больше бы дал, кабы не боялся, что она насмерть упьется. А так я за ее лечение заплачу. И будем мы с покойником квиты.

– Постойте, постойте, – воскликнула Кира. – Выходит, синяя роза находится у вас?

– Пока что самой розы еще нет. Только семена. Но я уверен, что из них вырастет несколько превосходных кустиков. Может быть, они будут цвести уже в этом году. А нет, так в следующем! Премия, можно считать, уже у меня в кармане! Вау!

Подруги ошарашенно молчали. Их поразил не ковбойский клич Василия, вырвавшийся у него от переизбытка чувств. А то, что он сказал. Слова Василия полностью переворачивали сыщицкую легенду подруг.

– Значит, семена вам принес Антон?

– Да.

– Не Лешка?

– А что Лешка! – пренебрежительно отмахнулся Василий. – Лешка оказался пустышкой! Зря я только с ним связался. Хорошо еще, что денег не заплатил. Антон столько и не просил, а семена принес! А Лешка только языком трепать был горазд.

– О чем?

– Да ерунда всякая! Узнал, мол, страшную тайну. Подробностей рассказать пока не может, должен все сам лично проверить.

– И что за тайна?

– Да врал он! Врал! Надеялся, что я ему за здорово живешь деньжат отсыплю. Только не на того напал. У меня железное правило: сначала товар, после деньги. Так что с меня Лешке ничего не обломилось.

– Но Ирке вы же выдали вперед.

– Семена уже были у меня.

– Слушайте, а откуда вам знать, что это именно те самые семена? – спросила Кира, и вопрос поставил Василия в тупик.

– Антон не стал бы мне врать, – произнес он наконец. – Он с детства туповат был. Чтобы выдать фальшивку за оригинал, ему самому ни в жизнь бы не придумать.

– А где Антон взял эти семена?

– У Лешкиной девчонки в доме.

– Залез в дом? Ограбил чужое жилище?

– Ну да, – ничуть не смутился Василий. – Наверное. А что? Нам ведь нужнее! Те в «Восторге» и без синей розы процветают. А мы потихоньку загибаемся. Без синей розы нам кранты!

Интересно все-таки рассуждают некоторые люди. Считают, что если им нужнее, то не только можно, но и нужно требуемую вещь забрать или просто украсть. И чем такие действия отличаются от элементарного разбоя? Да ничем! Однако когда подруги сказали об этом Василию, он страшно изумился и даже обиделся.

– Да что вы такое говорите! Какой же я вор? Эти пришлые сюда явились, никто их не звал. А мы тут всю жизнь на нашей земле вкалывали. И что же теперь, прикажете, смотреть, как пришлые жируют и богатеют? А мы в полный упадок приходим? Не бывать такому! Покуда я жив, не бывать!

И Василий гневно треснул кулаком по забору.

– Что с тобой, котик? – тут же материализовалась на улице его необъятная жена. – Тебе что-нибудь нужно?

– Ничего, кошечка, – ласково ответил супруг. – Иди, отдыхай, голубушка. Мы тут с людьми еще немного поговорим, и я тоже приду.

Стокилограммовая «кошечка» и «голубушка», под шагами которой дрожала земля, послушно ушла обратно в дом. А Василий закончил:

– И если уж так рассуждать, то синюю розу совсем не Иван Владимирович вывел, а эта девчонка – Оля. Хозяин «Восторга» на цветок имеет так же мало прав, как и все прочие. Но Лешка мне говорил, что Оле эта синяя роза по фигу. У нее какое-то другое научное открытие в лаборатории назревает. Так что если мы у девчонки эти семена и забрали, то ничего страшного в этом нет. Она про них и переживать не стала.

– Много вы знаете! – проворчала Леся.

– И вообще, – не обращая внимания на ее слова, продолжал Василий, – напрасно она Лешку подозревала в этой краже. Это не он семена взял, а Антон.

Вот эта предпоследняя фраза Василия и заставила подруг насторожиться.

– Оля подозревала, что это Лешка украл у нее семена синей розы?

– Да.

– И когда она вам об этом сказала?

– Ну, лично мне она ничего такого не говорила, – сконфузился Василий. – Это Лешка мне доложил, что Оля нас раскусила.

– Что? Когда доложил? Как доложил?

– Как обычно докладывал обо всем, что у них в «Восторге» происходило, так и в этот раз доложил. Явился ко мне вечерком да и говорит: «Поосторожней нам надо быть с тобой, дядь Вася. А то Оля моя что-то подозревать начала. Представляешь, следила за мной, дура ревнивая!»

– Следила? – ахнули подруги. – Когда?

– Точно не знаю, – развел руками Василий. – Может быть, и не раз это случилось. А только ко мне Лешка как раз накануне своей смерти заявился.

– Вечером? – уточнила Кира.

– Ага. Вечером. Пришел, значит, и говорит, что Оля за ним следила и увидела, как он ко мне с докладом бегает. И мало того, что увидела, еще и доклад его слово в слово подслушала.

– Ой! – поразились подруги.

– А я этому шибзику и говорю: «Поосторожней надо быть не НАМ, а только ТЕБЕ, дорогой мой! Потому что на двух кобылах ускакать хочешь, а достанет ли у тебя ловкости?»

– А он что?

– Надулся словно индюк. Лешка, он вообще такой был: критику ни в каком виде не воспринимал. Ну и ушел. А на следующий день его убили.

Рассказанное Василием заставило подруг совсем по-новому взглянуть на происходящие в Лапках вещи. Выходило, что Оля, подозревая Лешку в неверности, следила за ним. Но застукала она не то, как он мотается на свидание к Диане (тут Оле повезло, не пришлось трепать нервные окончания), а то, как Лешка бегает с доносом к Василию. Тоже достаточно неприятно, но все же куда лучше, чем измена с Дианой.

– Предательство родного питомника Оля бы ему еще простила, – вслух рассуждала Кира. – Что ей этот питомник, в конце-то концов. А вот измену с Дианой – никогда!

Что же, по крайней мере теперь подруги знали, из-за чего поссорились Оля и Леша тем злополучным утром, когда Леша ушел из Олиного дома, чтобы никогда больше в него не вернуться. Впрочем, наверное, ссора тянулась всю ночь. Как вечером Лешка вернулся от Василия, так снова все и закипело. Наверное, у Оли много накопилось на душе, что она и высказала Лешке. Возможно, она ему посоветовала больше никогда не соваться в «Восторг» и вообще нелестно отозвалась об его умственных и прочих способностях. А нетерпимый к критике Лешка обиделся на нее и ушел. А потом…

Куда же он пошел потом? И к кому?

– К гадалке не ходи – к Диане поехал.

– Но это было еще утром или, в крайнем случае, днем.

– Да.

– Потому что вечером Лешка уже плавал возле камня «самоубийц». А Диана дралась с Олей.

Да, именно тем вечером подруги и познакомились с Олей. И надо же было им пойти гулять именно в том направлении! Гуляли бы себе вдоль реки, ничего бы не случилось. И не пришлось бы им сейчас распутывать этот узел, конца-краю которому не видно.

Но за разъяснениями к Оле подруги не пошли. Их уже ноги не держали. Они поплелись домой, где были в очередной раз встречены разъяренной Валентиной.

– Я не позволю превращать мой дом в вертеп! – злобно зашипела она на подруг, пока первые лучи солнца медленно озаряли все вокруг. – Так я и знала: от городских добра не жди! Шляются ночами и шляются! Ни стыда ни совести!

Взгляды, которые метала на них Валентина, могли бы испепелить подруг, не будь они такими уставшими. А сейчас им было плевать на все и всех. И на Валентину, с ее закидонами, в первую очередь.

– Отцепитесь вы! – устало произнесла Кира. – И вообще, почему вы только к нам липнете? Почему к ребятам не цепляетесь? Между прочим, мы с ними вместе были.

И действительно, Яков с Федотом стояли тут же. Правда, держались они в сторонке с видом примерных дошколят. На них Валентина даже голоса не повысила. Весь свой гнев она излила на головы подруг, явно считая их средоточием порока, а Якова и Федота – послушными марионетками в руках порочных злодеек.

Такая позиция хотя и приятно льстила самолюбию подруг, но здорово осложняла им жизнь. Ведь если Валентина возьмет себе в привычку всякий раз по возвращении устраивать подругам разбор полетов, то зачем нужна такая жизнь? Это все равно, что поселиться под одной кровлей со злобной свекровью, не будучи при этом замужем.

– Знала я, что у городских никаких понятий о приличиях не существует. Но чтобы так! Прямо в голове не укладывается, что существуют на свете такие бесстыдницы.

– Идите вы!.. – первой не выдержала Леся. – Идите вы к себе на работу!

И отпихнув разъяренную Валентину, подруги прошли к себе в комнату. Детективы остались на улице успокаивать хозяйку. Кажется, им это вполне удалось. Потому что пронзительные рулады, которые издавала Валентина вначале, быстро сошли на нет. И теперь она почти ворковала.

– Старая дура влюбилась, – констатировала Кира.

– В кого? В Федота или в Якова?

– Не знаю! Наверное, в них обоих сразу! Вот беда!

И Кира рухнула на кровать и застонала в унисон со злобно взвизгнувшими пружинами.

– О-о-о! Как же я устала! Ну и Лапки! Что ни житель, то либо проходимец, либо пьяница, либо злобная истеричка.

– Не обижай Валентину, – заступилась за хозяйку добрая Леся. – Она стала такой от недостатка мужского внимания.

– Или этот недостаток проистекает оттого, что она злобная моралистка и склочница, всегда такой была, а с возрастом еще больше озлобилась.

Леся промолчала. У нее тоже не было сил. И уж тем более их не было на то, чтобы защищать Валентину. Хотя, если вдуматься, то все же очень странно. И чего она прицепилась к подругам? Деньги они ей платят исправно. А это, судя по всему, для Валентины самое главное.

И еще? Откуда у нее вдруг такая горячая симпатия к детективам? Теоретически старые девы должны шугаться всех мужчин от восьми и до восьмидесяти. А Валентина прямо-таки из юбки выпрыгивает, стараясь угодить Якову и Федоту. И ничуть не скрывает своей неприязни к подругам.

Проснулись подруги ближе к полудню. Прошлая бессонная ночь сказалась на них: руки и ноги не повиновались. Головы гудели, словно пустые медные котелки, по которым кто-то недобрый со всей дури врезал чугунной дубиной.

– Вот что происходит, когда ночью шатаешься и расследуешь, вместо того чтобы крепко спать.

– Я начинаю думать, что в словах Валентины есть здравый смысл.

Леся кинула полный сочувствия взгляд на подругу. Видать, Кире совсем худо, раз уж она оправдывает их сварливую хозяйку. К счастью, Валентины дома не оказалось. А вот строптивая Фатима снова ускользнула из комнаты. И сидела на крылечке, делая вид, что она вся такая из себя хорошая, да еще и чистоплотная. Видите, умывается изо всех сил. И ничего плохого не делает.

– Мойся, мойся. Но будь готова к отъезду, – сказала ей Кира.

– Уже покидаете нас?

Кира обернулась и увидела Пахомыча.

– Вот пришел, – сообщил он Кире, словно это и так не было понятно. – Валентина-то наша сегодня дома? Не приболела ли, случаем?

– Нету ее.

– А где же она? – растерялся Пахомыч. – Что за дела?

– Мы не знаем.

– И у Софьи ее нету, – продолжал переживать Пахомыч. – И дома ее нету. Куда она подевалась-то?

– Не знаю.

Меньше всего на свете Кира была склонна сейчас обсуждать поведение Валентины. Да пусть хоть совсем провалится. Хотя нет: совсем провалится – это уж слишком. Ну, пусть хотя бы временно исчезнет и даст им спокойно закончить начатое расследование.

Наспех позавтракав сухим печеньем, которое они нашли на столе, и чаем, подруги поспешили к Оле. В этот час Олю можно было застать либо дома, либо в питомнике. Но если в обычный день Оля и позволяла себе короткий полуденный отдых, то сегодня она вряд ли усидела дома одна.

– Так что она на работе, – решила Кира.

Подходя к «Восторгу», подруги увидели сгорбленную старушечью фигуру, замотанную в несколько ярких цветастых платков.

– Софья! – изумилась Кира. – Что она тут делает? За цветочками, что ли, приехала? Хотя вроде в саду никогда не возится.

Но Леся уже кинулась к целительнице.

– Бабушка Софья! – кричала она. – Постойте! Вы меня не узнаете? Я – Леся! Я была у вас на приеме, и вы мне сказали больше не приходить. Но у меня к вам еще есть вопросы! Да подождите вы!

Однако Софья совсем не рвалась к общению с Лесей. Совсем даже напротив. При виде мчащейся к ней на всех парах девушки старушка тоже прибавила ходу. Надо сказать, что для своего более чем преклонного возраста целительница на короткой дистанции развила приличную скорость. И ей удалось перегнать Лесю. Пока та бежала, Софья успела преодолеть расстояние от ворот питомника до стоящего возле него зеленого внедорожника, принадлежащего Ивану Владимировичу, сесть в него и заблокировать двери.

Пока Леся прыгала возле машины, новый шофер, который уже занял место погибшего Лешки, неторопливо завел движок. И увез Софью прочь от разобиженной Леси.

– Не догнала? – подошла к ней Кира.

– Не-а!

– Вот что значит жизнь на природе и свежем воздухе.

– Ты видела, как она почесала от меня! А еще притворяется старой и больной! Да с такой скоростью больной человек при всем своем желании не побежит!

Кира пожала плечами и ничего не сказала. Хотя лично ей тоже показалась весьма странной та прыть, с какой целительница припустила прочь от Леси. И что ее так напугало? Съела бы ее Леся, или что? И с чего вдруг она уселась в хозяйский джип Ивана Владимировича? Или хозяин «Восторга» так трепетно относится к местной гадалке, что даже не позволяет ей ходить пешком?

– Похоже, нашей целительнице стало заметно лучше, – произнесла Кира.

– А давай наведаемся к ней после обеда?

– Но сейчас мы идем к Оле.

Оля была на своем рабочем месте. При виде Киры она смутилась.

– Мне так стыдно! Так стыдно! Прости за то, что тебе пришлось вчера вынести! – произнесла она. – Прямо не знаю, что со мной было. Форменная истерика.

– Ты еще очень хорошо держалась. Я бы на твоем месте… даже не знаю, что бы я сделала на твоем месте. Но уж точно одними рыданиями дело не обошлось.

Оля тяжко вздохнула.

– Как ты?

Оля вздохнула еще раз.

– Ужасно, – призналась она. – Мне кажется, что на меня все смотрят. А как только я отворачиваюсь, начинают сплетничать за моей спиной.

– Ерунда! Не думай об этом.

– Только им и делать, что тебе кости перемывать!

– Поболтают и забудут.

Оля вздохнула в третий раз.

– Я тоже на это надеюсь. Но дело даже не в этом. Верней, не столько в этом, сколько в…

– В чем? Скажи нам!

– Да семена эти, – вздохнула Оля.

На этот раз вздох получился у нее очень испуганный. Но подруги не поняли причины страха и решили порадовать подругу:

– Их спер Антон! – быстро произнесла Кира. – Не твой Леша, а Антон!

– Кто? – вздрогнула Оля.

– Антон. Парень, который погиб под трактором.

Оля порозовела.

– Значит, их взял не Лешка?

– Нет. Если тебя это, конечно, утешит.

– Не знаю, – задумчиво покачала головой Оля. – С одной стороны, было бы хорошо, чтобы Лешка оказался совсем уж мерзавцем, тогда я могла бы его ненавидеть. А с другой… на сердце все же стало чуточку легче. Значит, это сделал Антон? И он признался?

– Да.

– А куда он дел эти семена? – внезапно заволновалась Оля.

– Боюсь, ты их больше не увидишь.

– Куда он их дел?

В голосе Оли появилась несвойственная ей жесткость.

– Отдал.

– Кому?

И, видя что подруги мнутся, горестно заломила руки и воскликнула:

– Боже мой, да не тяните вы! Кому он их отдал?

– Василию.

– Васи… Ох!

Теперь на лице у Оли был написан самый настоящий ужас.

– Василию! Он отдал их Василию! Это ведь тот самый Василий? Да? Я правильно поняла? Хозяин «Привета»? У него мои семена?

– Он самый.

– Ему Антон отдал мои семена?

– Ему.

– Катастрофа! Но он же хороший аграрий! – пробормотала Оля. – Василий… Специалист в своем деле. И вполне способен… Да он прорастит эти семена, в этом даже сомневаться не приходится. Но это же… Это же ужасно! Просто чудовищно! Боже мой! Я погибла!

Подруги переглянулись. На Оле буквально лица не было. Услышав, что семена попали в руки к Василию, она задергалась, как от удара током. До того момента, пока Оля не знала, где находятся семена синей розы, она и не переживала особо. Ну, пропали себе семена и пропали. Ни Лешка, ни Антон в качестве воров почему-то не вызывали в ней опаски. А стоило прозвучать одному имени Василия, как Оля начала умирать от ужаса.

Видимо, до сих пор ее спокойствие основывалось на том, что она полагала, что ни Лешка, ни кто-то другой из его близкого окружения не сможет вырастить синюю розу самостоятельно. А вот Василия бедная Оля в своих умозаключениях как-то упустила. И теперь, когда оказалось, что Василий как раз очень даже сможет справиться с капризной синей красавицей, Оля пришла в ужас.

И еще Оля назвала Василия высококлассным специалистом. Но что же это за специалист такой, если его питомник никак не может принести ощутимой прибыли, а лишь существует от появления одного оптового покупателя до другого крупного оптовика? Что же такое происходит в «Привете»? Да и в «Восторге» тоже?

Между тем Оля судорожно сжимала и разжимала руки, не переставая шептать:

– Что же теперь делать? Что же будет? Он точно их высадит. Он жадный, я знаю. Он захочет получить премию. И поймет… Неизбежно поймет! Очень скоро поймет!

– Что поймет? – спросила Кира.

Но Оля ответила ей каким-то совершенно полубезумным взглядом и продолжила шептать:

– Какой кошмар! Какой ужас! Это надо остановить!

И, вцепившись в подруг, воскликнула:

– Девочки, вы должны мне помочь!

– Чем? В чем?

– Мы должны вернуть эти семена!

– А если Василий их уже посадил?

– Выкопаем!

Подруги так и оторопели. Выкопаем! Легко ей говорить! Выкопаем. А как? А где? А каким образом? И главное – «выкопаем»! Множественное число подразумевало участие в предстоящей операции не одной только Оли.

Но Оля выглядела такой испуганной и несчастной, что сердца у подруг дрогнули.

– Наверное, Василий посадил такие ценные семена не у себя во дворе, а в специальных ящиках для рассады, – предположила Кира. – Чтобы там контролировалось освещение, влажность, подогрев почвы и всякое такое.

– Нет у них ничего такого! – пренебрежительно отмахнулась Оля. – По старинке работают. Как при царе Горохе.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, – и Оля усмехнулась: – Или вы думаете, что только Василий засылал к нам своих шпионов? Наш Иван Владимирович тоже не лыком шит. Он контролирует деятельность наших конкурентов, время от времени засылая к ним своих лазутчиков. Защита в «Привете», мягко говоря, не на высоте. Так что каждый раз мы получаем вполне сносные фотографии того, что происходит у них в святая святых.

– В святая святых?

– В научной оранжерее, где они выращивают свои новинки, – пояснила Оля и снова побледнела. – Теперь там и наши семена проклюнутся. Вот ужас-то! Уже через месяц Ивану Владимировичу все будет известно!

– Ну уж и через месяц, – усомнилась Кира. – Раньше, чем через год, эти розы вообще не зацветут.

– При чем тут зацветут? – ахнула Оля. – Достаточно и того, что они просто проклюнутся!

– Может быть, и не проклюнутся.

– Обязательно проклюнутся! У этих ворюг вообще все наши растения отлично приживаются. Поэтому-то я и говорю, что Василий – это высококлассный специалист. Лично у меня, наверное, попади я в такие первобытные условия работы, ничего хорошего бы не выросло. А у него растет! И даже время от времени приносит интересные результаты. Нет, я точно погибла! Совершенно очевидно, что Иван Владимирович все узнает, и тогда… О-о-о! После этого участь Лешки покажется слаще сахара!

Подругам показалось, что Оля преувеличивает. Конечно, вряд ли Иван Владимирович обрадуется тому, что его главный специалист и доверенное лицо – Оля – утаила от него часть семян синей розы. Но, с другой стороны, всегда можно соврать, что она хотела, как лучше. Боялась, что из питомника семена украдут лазутчики «северян». Или что-нибудь в этом роде.

– Иван Владимирович – милейший человек.

– Он – предприниматель, – сухо отрезала Оля, словно это все объясняло.

– Иван Владимирович поймет тебя. И простит.

– Никогда! Он меня накажет!

Подруги переглянулись. Бесспорно, Оля слишком близко к сердцу принимала все случившееся с этими семенами. Тут люди гибнут один за другим, а она из-за семян трепыхается. Подумаешь – семена. И потом, всегда все можно свалить на покойников!

– Скажешь, что это Лешка спер семена у тебя из лаборатории.

– Или не спер, а подменил другими! Мало ли какие розы вы еще выращиваете! Ты ведь не экстрасенс, чтобы понять, какого цвета роза получится из тех или иных семян. И сорт по виду семян тоже определить не можешь.

Но Оля упрямо трясла головой.

– Нет, вы не понимаете. Я должна вернуть семена. Любой ценой! Обязательно! Или… Или я умру!

Последняя фраза прозвучала так трагически, что подруги невольно испугались. Кто ее знает, эту Олю?.. Психика человеческая – вещь крайне непредсказуемая. Вот предательство и смерть любовника Оля перенесла стоически. А исчезновение семян может ее доконать. Вдруг действительно умрет? Наложит на себя руки из-за каких-то семян, а подругам потом отвечать перед своей совестью: почему знали, да не помогли вовремя!

– Да ладно тебе! – нерешительно произнесла Леся.

– Что ты так переживаешь? – поддержала ее Кира. – Поможем мы тебе.

Оля расцвела.

– Правда? Правда, вы мне поможете?

– Да.

– Не оставите меня в беде?

– Будем рядом.

– Пойдете ради меня на преступление?

Эге! Что еще за преступление?

– Ну как же! – удивилась в ответ Оля. – Ведь нам следует проникнуть в «Привет», найти делянку с моими семенами и выкрасть их! И все это придется сделать вам. Потому что я сама и шагу на территорию конкурентов не посмею ступить. Для меня это слишком опасно.

Вот это да! Вот это, называется, попали!

Глава 15

И все же подруги не торопились брать назад свое слово.

– Раз обещали, значит, сделаем, – хмуро произнесла Кира, подсчитывая при этом размер катастрофы, если их сцапают на месте преступления.

Выходило, что не так уж он и велик. Ну, подумаешь, оказались две не вполне адекватные барышни ночной порой в частной оранжерее. Не банковское ведь хранилище. Максимум, что им могут припаять, незаконное проникновение на частную территорию. Но это ведь не может быть уголовно наказуемое деяние? Или наказуемое. Нет, вряд ли. Максимум – административная ответственность.

Поняв это, Кира приободрилась:

– Заплатим мы им штраф, если уж насядут!

– Что ты? – всполошилась Оля, которая не могла проследить ход Кириных мыслей и поэтому сейчас трепыхалась, словно наседка над своим первым яйцом. – Какой штраф?

Но Кира не стала обсуждать тему штрафа.

– Решение принято! – провозгласила она. – Теперь весь вопрос только в деталях. Как именно нам проникнуть на территорию «Привета»? И как сделать это по возможности более незаметно?

– Я вам помогу! – произнесла Оля.

– И как же?

– Помните, я рассказывала вам, что у нашего Ивана Владимировича есть свои лазутчики?

– Да.

– Помимо фотографий новых посадок, они принесли нам также и план растениеводческого хозяйства Василия. Я покажу его вам. И мы вместе выберем подходящий путь для вашего проникновения на вражескую территорию.

– Слушай, а мне только что в голову пришел гениальный план! – воскликнула Кира. – А зачем нам с Лесей вообще куда-то там проникать? А нельзя ли поручить выкапывание из земли семян тем самым лазутчикам?

– Действительно. Ты ведь с ними знакома?

– Конечно, знакома, – кивнула Оля.

– Ну так, наверное, они куда лучше нас с Лесей сориентируются на местности. Да и подобраться к посадкам им будет куда легче. Они ведь там каждый кустик знают. А нам еще придется поискать нужную делянку.

Но Оля план Киры категорично отвергла.

– Да ты что! – вытаращила она глаза. – Эта информация неизбежно и очень скоро дойдет до Ивана Владимировича!

Затем Оля разразилась длинной прочувственной речью, из которой явствовало, что никогда в жизни у Оли не было таких хороших, таких преданных и таких чутких подруг. До сих пор Оле вообще не везло ни с друзьями, ни с подругами. Первые ее бросали, а вторые им в этом активно способствовали. Мужики – кобели. А подруги – подлюги.

– И в сложившейся ситуации я могу доверять только вам! – произнесла Оля в заключение своего монолога.

Ну, и как тут после этого откажешь подруге, попавшей в беду? Конечно, подруги расчувствовались и снова заверили Олю, что она может рассчитывать на них, как на саму себя.

Но, как говорится, быстро только сказка сказывается. И хотя с операцией по экспроприации семян синей розы решили не тянуть, до ночи девушки все же не стали предпринимать никаких активных шагов.

– Пусть стемнеет хорошенько.

– Да. И фонари погаснут.

В этом плане подругам не слишком повезло. Жадюга Василий спокойно добирался до дома по темным улицам родных северных Лапок. Но вот у себя в питомнике наставил кучу фонарей, которые освещали территорию питомника очень хорошо.

– Электричество я беру на себя! – решительно произнесла Оля. – Вы же не забыли, что «северяне» пользуются нашим генератором?

– Да, ты нам говорила.

– И делают они это незаконно. Я добьюсь, чтобы приехала комиссия и обрезала бы все их подключения.

Оля свое слово сдержала. Комиссия приехала. И после небольшого скандала северная часть Лапок погрузилась во тьму. Нечего было и думать, чтобы до утра там загорелась хотя бы одна электрическая лампочка. Разве что в фонариках у запасливых деревенских жителей.

План проникновения на территорию питомника тоже был проработан до деталей, как Кира и хотела. Оказалось, что на полномерное ограждение своего хозяйства прижимистый Василий поскупился. Более или менее приличное ограждение было выставлено только в парадной части питомника. Дальше проволока была прорвана, а местами и вовсе отсутствовала, растащенная хозяйственными жителями для собственных нужд.

Напрасно Василий надеялся на патриотизм односельчан. Каждый из них старался исключительно для себя. И процветание питомника Василия их волновало ничуть не больше, чем процветание питомника «южан». Или их «лапкинского» коллективного хозяйства в пору советской власти. Одним словом, пронырливые лапкинцы тащили к себе во дворы все, что сумели отодрать, своровать или просто незаметно присвоить.

– Мы проникнем через вот эту дыру в проволочном ограждении. Она небольшого размера. И расположена очень удобно. От нее до нужной вам оранжереи всего несколько десятков метров. Вы проскользнете туда под покровом ночи. Ну, а дальше… Дальше уже – дело техники.

Дальше подругам предстояло войти в оранжерею, отсчитать вторую гряду, выкопать семена и вернуться обратно, где у дыры подруг уже поджидала бы Оля, которая и приняла бы у них свежепереворованные семена.

В этот план подруги не рискнули посвятить даже детективов – Якова и Федота. Во-первых, тут же настучат Ивану Владимировичу, своему работодателю. А во-вторых, после вчерашней экспедиции в огород Ирки Кривой детективы и так косились на подруг с каким-то странным выражением. Поэтому действовать было решено втроем. Подруги – на переднем фланге, а Оля – на подхвате.

– Итак, семена. Вы их найдете и выкопаете!

– Это все хорошо, но вовсе не факт, что твои семена Василий закопал именно во вторую по счету гряду.

– Да что ты! – возмутилась Оля. – Конечно туда! Стал бы он пачкать собственные руки из-за какой-нибудь ерунды!

О второй гряде Оле доложили все же те лазутчики в клане «северян». Один из них – верткий юноша по имени Петя даже оказался перевербованным лазутчиком Василия. Одно время он работал в «Восторге», но Иван Владимирович вычислил этого юношу, предложил ему оплату на порядок выше, чем мог позволить себе Василий, и хваткий юноша теперь верой и правдой служил Ивану Владимировичу, начисто наплевав на патриотизм и родные северные Лапки.

Теперь Петя снова работал в «Привете», но еженедельно являлся с докладом в «Восторг», где Иван Владимирович выслушивал предателя, хвалил и расплачивался с ним.

– Не верю я этим перебежчикам, – хмурилась Кира. – Кто один раз предал, предаст и второй, и третий, и так без конца.

– Но в данном случае Пете незачем лгать.

Действительно, парень сам, без всяких наводящих со стороны Оли вопросов, рассказал о диковинном случае, когда пару дней назад Василий самолично почтил своим вниманием теплицу, где выращивалась рассада редких цветов и растений.

– Приперся, понимаешь ли, и начал в земле ковыряться. Я ему говорю: что вы, Василий Васильевич, ручки-то свои барские пачкаете? Скажите мне, что нужно, я за вас поковыряю. А он на меня зыркнул так недобро, да еще и отругал. Отстань, говорит, дурак. Распустились тут, понимаешь ли! А я вот сейчас проверить хочу, как у вас с почвой дела обстоят. Та ли температура и влажность?

Одним словом, Василий довольно долго ковырялся в рассадной гряде. А потом подозвал Петю и, ткнув в разрыхленное место, строгим голосом произнес:

– Посадил тут редкий сорт петрушки. Моей дражайшей супруге из Голландии друзья лично прислали. За всходы отвечаешь головой. Если хоть один пропадет, в Лапках тебе, парень, больше не жить!

Петя в сказку про экзотическую петрушку, ясное дело, не поверил. Но раскапывать землю не стал. Лишь пожаловался Оле, с которой был в дружеских отношениях, на то, что Василий совсем сдурел. И того гляди, совсем рехнется и затеет новый крестовый поход против «Восторга».

– Помните, как в прошлом году у вас град все теплицы побил? Так то не град был. Это Василий нанял ребят и велел им под видом непогоды пулять по вашим теплицам булыжниками.

А когда Оля спросила, с чего вдруг Петя сделал выводы о новом походе против конкурентов, парень ответил:

– Очень уж наш Василий довольный в последние дни ходит. Так и пыжится. Прямо смотреть тошно! Не иначе как какую-то гадость против вас задумал. У него всегда так. Как рожа масляная, значит, кому-то плохо придется.

Сопоставив вышесказанное, а также интерес Василия к определенному месту для выращивания рассады, Оля сделала единственно верный вывод: Василий украденные семена уже посеял. И теперь будет ждать, когда они прорастут и принесут ему плоды в виде всемирной славы садовода и ста тысяч евро премии в придачу.

Поздней ночью, когда северная сторона Лапок покрылась непроглядной тьмой, возле питомника «Привет» показались три скрюченные фигуры. Конечно, это были Кира, Оля и Леся. Скрючились они потому, что ночь выдалась на редкость ненастная. Гремел гром, дождь лил, словно из ведра. Было мокро, холодно и чертовски противно.

– В такую погоду хороший хозяин и собаку из дома не выгонит, – многозначительно косясь в сторону Оли, пробормотала Леся.

Но та держалась необычайно бодро. Только морщилась, когда холодные струйки стекали за шиворот ее дождевика.

– Ничего, для наших целей погода самая подходящая. В такую ночь можно не только семена, но и весь питомник вынести. Никто и ничего не заметит. Раз электричества нет – сигнализация не работает. Воруй что хочешь!

– А почему ты с нами не пойдешь, раз все так распрекрасно? – не выдержала Леся.

– Я же вам объясняла! Я не могу! Если меня схватят, то шуму не оберешься.

– А если нас схватят?

– Вас не схватят.

Олина вера в чудесные способности подруг умиляла, но Кира настаивала:

– А если все-таки схватят?

– Ну… Не станут они с вами связываться. Про вас в деревне и так говорят, что вы обе малость того…

– Как это того?

– Ну, с приветом.

– С каким еще приветом?

И Кира покосилась в сторону питомника, который они собирались ограбить.

– Нет, не с этим приветом… А… дурочки, одним словом.

Нет, вы слышали! Вот она, благодарность людей за то, что подруги, не щадя живота своего, пытались избавить их деревню от ужасного убийцы! И их же ославили глупыми гусынями, чокнутыми городскими и все в таком духе. А Оля еще и передает нелепые сплетни!

– Знаешь, иногда лучше просто помолчать! – сердито прошипела Кира и первой полезла в проволочную дыру.

Но на территории питомника ее гнев быстро выветрился. Тут было чертовски темно и страшно! Ветер, запутавшись среди построек, завывал, словно ураган.

– И в какую сторону нам идти?

Это был очень важный вопрос. Но, увы, именно его подруги с Олей и не обсудили. Она просто сказала, что они перелезут через ограждение, пройдут метров пятьдесят и окажутся у теплицы. И в Олиных устах это действительно звучало предельно просто. Подумаешь: пройти несколько десятков шагов и войти в никем не охраняемую теплицу. Конечно, теплицы запирались на ночь. Но предатель Петя помимо информации давно слил Ивану Владимировичу и комплект ключей от всех помещений питомника конкурентов. И Оля снабдила ими своих подруг.

Но куда идти с этими ключами, девушки не представляли. Направо, налево или прямо?

– Пойдем прямо.

– Почему прямо? – немедленно возразила Кира. – Пошли налево.

– Только не налево!

– Тогда направо!

И подруги пошли направо. Впрочем, не совсем направо (не дурочки же они, в самом деле, чтобы брести вдоль ограды), они пошли направо и наискосок. Долго им идти, правда, не пришлось. Даже пятидесяти метров, как им показалось, они не прошли, а уже уперлись в стеклянную стену.

– Кажется, дошли.

– Здорово! Где вход?

Вход нашелся. Но под струями дождя ключ долго не хотел входить в замочную скважину. А когда все же вошел, то не хотел поворачиваться.

– Заржавел, наверное.

– Давай я?

– Нет, вот, пошел!

И Кира повернула ключ, который повернулся со странным скрежетом.

– Совсем хозяйство у Василия в упадке. Хоть бы замки новые купил. А то такое старье, каждый дурак кривым гвоздем откроет.

Оказавшись в теплице, подруги облегченно вздохнули. По крайней мере тут было тише и сверху не лил ледяной дождь.

– Как хорошо! – обрадовалась Леся. – Тихо, тепло и сверху не каплет!

– Хватит тебе радоваться. Еще отдохнуть приляг. Ищи быстро, зачем пришли, и ходу отсюда!

Вторая рассадная гряда нашлась быстро. Правда, подруг немного смутило, что на ней уже зеленели какие-то всходы (для синих роз было еще рановато), но потом девушки решили, что дурак Василий посеял семена в то место, где было уже что-то посажено. Например, та самая петрушка, про которую он наврал Пете. И более ранние семена уже взошли.

– А розы там, где-то в земле.

– И что ты предлагаешь?

– Копать!

На этот случай у подруг был взят с собой небольшой совочек и непрозрачный пластиковый пакет с ручками. Вначале пакет предполагалось взять черный. Но черного не нашлось, пришлось взять, какой есть. Зеленый с каким-то рисунком. Однако, развернув пакет, подруги обнаружили, что Оля подложила им очередную свинью. Тот, что они вначале ошибочно приняли за рисунок, на деле никаким рисунком не являлся. Пакет был с логотипом «Восторга».

– Ну все! – расстроилась Кира. – Кранты! Если нас сцапают с этим пакетом, нам вовек будет не отмыться. Состав преступления будет, что называется, налицо.

– А что же делать? Вырезать логотип?

– Тогда лучше пакет просто сразу выкинуть. Зачем он нам нужен, дырявый?

И вооружившись совочками и нетерпеливо раскрытым пакетом, подруги вновь замерли над рассадочной грядой. Где именно копать? Не могут же они унести с собой всю грядку?!

– Оля сказала, что тут должно быть хоть какое-то указание. Табличка или колышек с бумажкой.

Подруги поводили носом над грядкой, но ничего похожего на таблички не обнаружили.

– Как же они понимают, что и где у них посажено?

Первой разобралась Леся. Подняв голову, она обрадованно воскликнула:

– Вот они! Сверху!

– Тихо ты! – шикнула на нее Кира. – Что раскричалась?

Леся замолчала. И даже зажала себе рот, указав наверх совочком. Кира тоже подняла голову и прочитала:

– Горошек душистый многолетний. Слушай, а разве такой бывает? Я думала, что горох – это однолетняя культура.

– Слушай, умница! А тебе не все равно?

– Мне – да. Просто я подумала, а вдруг Василий так синюю розу замаскировал? Под фальшивый, не существующий в природе цветок?

– Слишком умно. Давай смотреть дальше. Что он сказал Пете, будет выращивать?

– Петрушку.

– Вот и давай искать петрушку.

Надпись «Петрушка декоративная» нашлась довольно скоро. Она росла не во второй, а в четвертой гряде. Но подруги отнесли это за счет неумения Пети считать до четырех.

– В предатели только такие тупицы и идут. Своим они даром не нужны. А вот чужие их охотно берут, да еще и денег платят, пока не понимают, что тупицы им тоже ни к чему.

– Или он просто был пьян.

– Вряд ли. Если бы был пьян, то сказал, что Василий крутился у восьмой гряды. У пьяниц в глазах всегда двоится.

– А тут такая есть? Восьмая? Вроде бы вся теплица невелика.

– Хватит трендеть! Копай давай!

И подруги начали сноровисто перекидывать землю в пластиковый пакет. Они помнили, что говорила им Оля: «Глубоко не копайте! Семена сеют в землю на полтора, максимум на два сантиметра. Василию это прекрасно известно. Так что соберите верхний слой грунта – и ходу!»

Подруги постарались на славу. Они сгребли даже не два, а все три сантиметра. А сверху получившейся ямы накидали другой земли с соседних гряд, в которых тоже было что-то посеяно.

– Теперь, если какое-нибудь злополучное семечко синей розочки тут и останется, то вырастет оно с большим опозданием.

– И Оля первой получит вожделенный приз.

Пора было уходить. Но подруги все медлили. Очень уж им не хотелось обратно под дождь.

– Может быть, тут и переждем ливень?

– Совсем с ума сошла! – возмутилась Кира. – Того и гляди сторож с ночной проверкой заявится. А тут мы! С пакетом!

– Да кто придет! Посмотри, какая погода на улице.

– Погода или непогода, а сторож вверенные ему владения обходить обязан.

Кира словно накаркала. В следующую же минуту подруги увидели свет фонарика и чьи-то размытые под струями дождя силуэты.

– Идут! Сюда идут! – заметались по теплице подруги.

Где спрятаться? В небольшой стеклянной теплице прятаться было решительно негде. Прикинуться цветочком или овощем у подруг не получалось. Разве что зарыться с головой в рыхлую землю. Но этот способ подруги решили оставить на потом. К земле они привыкнуть всегда успеют. С этим торопиться никогда не нужно.

– Тут они, Василий Васильевич, – услышали они чей-то угодливый и смутно знакомый подругам голос. – Не сомневайтесь.

Это же Костя – брат Дианы! Его голос. И верно, он работает в питомнике сторожем. Вот и проявил бдительность, гад какой! Не мог напиться и спать лечь.

– Я и свет видел, – раздался тот же голос. – И фигуры тоже.

Беда! Караул! Катастрофа!

– Что нам делать? – прошептала Леся.

Да уж, положение у подруг было – хуже не придумаешь. Девушек, можно сказать, застукали на месте преступления. Ну, почти застукали.

– Надо бежать.

– Куда? Как?

Единственный выход был перекрыт подступающим Василием, бдительным сторожем и еще бог весть каким количеством народу, который они привели с собой на подмогу. Рассчитывать на снисхождение людей, которых в страшный ливень вытащили среди ночи из уютных теплых постелей, подругам не приходилось. Отволокут всей толпой к участковому. И хорошо еще, если по дороге не линчуют или не утопят в речке Лапке.

– Бежать! – твердила Кира. – Скорей!

Леся совершенно растерялась. О чем толкует ее подруга? Куда бежать? Они заперты. И вдруг она увидела, как ее любимая Кира подняла с пола старую металлическую лейку литров на десять, никак не меньше. И застонав от натуги, метнула тяжеленную лейку в противоположную часть теплицы.

– Что ты делаешь? – ахнула Леся, когда лейка уж полетела вперед.

Но ответить Кира уже не успела. В этот момент лейка соприкоснулась со стеклом, которое брызнуло фонтаном осколков и осыпалось вниз, губя всю нежную рассаду в радиусе метра. Но злоумышленницам было все равно. Вожделенный путь к свободе был открыт! Благословляя в душе Василия, в хозяйстве которого рассаду поливали по старинке, из леечки, а не централизованно, с помощью мелких разбрызгивателей, как у конкурента Ивана Владимировича, подруги бросились вон.

Им удалось ускользнуть из ловушки в самый последний момент. Когда они протискивались сквозь дыру в одном конце теплицы, в дверь на другой ее стороне вбегали разгневанные мстители.

– Вон они! – услышали подруги у себя за спиной. – Стойте!

Но подруги по понятным причинам даже и не подумали остановиться. Они неслись сквозь дождь, больше не ругая его, а только радуясь, что он затрудняет погоню. Подруги, тяжело дыша, неслись к дыре в заборе, возле которой их должна была поджидать Оля и ее машина.

– Вот дырка!

И действительно, через пелену дождя перед девушками вырисовалась дырка в проволочной сетке. Они сразу же метнулись к ней. Но вот ведь странно: то ли дырка уменьшилась, то ли подруги от страха стали неловкими, но они здорово ободрались и исцарапались, пока протискивались на свободу.

– Где Оля? – заметались они вдоль ограды. – Где машина?

Увы, ни Оли, ни машины поблизости не просматривалось. Но медлить было нельзя. Позади подруг, улюлюкая, неслась погоня.

– Держи гадов! Лови их! Михалыч, собак спускай!

Услышав про собак, подруги припустили прочь, еще резвее прыгая по неровной дороге. Скакали они так шустро, что вскоре шум погони отдалился, а потом и вовсе стих. Только тогда подруги остановились и, слушая шум непрекращающегося дождя, попытались отдышаться.

– Ну и дела! – пробормотала Леся, жадно слизывая текущие по лицу ручейки воды. – Я чуть не умерла от страха!

– И я тоже!

– А куда подевалась Оля и машина?

– Не знаю. Может быть, Олю спугнули крики, и она уехала?

Кира пожала плечами. Может быть, и спугнули. Но им-то с Лесей что делать? О том, чтобы вернуться такими заляпанными грязью и мокрыми в чистенький дом Валентины, нечего было и думать. Сначала зловредную старую деву хватила бы кондрашка. А чуточку очухавшись, она бы выставила девушек обратно под дождь. Даже переодеться бы им не дала. Это уж точно.

– Пойдем к Оле, – решила Кира. – Отдадим ей семена.

И она тряхнула пластиковым пакетом. Он показался ей слишком уж легким, и она тряхнула им еще раз. Пакет по-прежнему оставался легким.

– Что такое? – недоуменно пробормотала Кира и поднесла пакет поближе к глазам.

И тут, о ужас! Она увидела огромную дыру на боку зеленого полиэтилена. Дыра образовалась как раз там, где прежде находилась эмблема «Восторга». И через эту дыру на дорогу высыпалась почти вся земля, сворованная девушками в теплице. И ладно бы только земля. Драгоценные семена! Семена синей розы, ради которых подруги и пошли на самое настоящее преступление, взлом и кражу, пропали тоже!

Глава 16

– Какой ужас! – прошептала Леся, когда до нее дошел размер случившейся катастрофы.

Рассеянные по всей округе семена лежали и мокли под дождем. Нечего было и думать о том, чтобы капризные розочки проросли бы в таких условиях. А значит, научное открытие погибло! Погибло безвозвратно. Ни Оля, ни Иван Владимирович, ни Василий и никто другой в мире не получит в ближайшее время премию в сто тысяч евро. Выходило, что и Лешка, и Диана, и Антон погибли совершенно напрасно.

А погубившие семена подруги стояли под проливным дождем, но льющейся на них сверху воды просто не замечали.

– Катастрофа! – прошептала Леся. – Мы все испортили. Дуры криворукие.

– Слушай, но там ведь, кажется, еще осталось немножко земли?

– Да. Чуть-чуть. На самом донышке.

– Может быть, там есть хотя бы одно семечко? Нам ведь много и не надо.

– Достаточно всего одного, чтобы вырос целый куст синих роз! – слегка оживилась Леся.

– Ну, не знаю, – тоже заглянув в пакет, нерешительно произнесла Кира. – Разве что одно, самое маленькое, и осталось.

– Пошли назад.

– Куда? – испугалась Кира.

– К Оле. Она разберется!

Но когда подруги под проливным дождем добрались до дома Оли, оказалось, что ни девушки, ни ее машины еще нету.

– Куда же она делась? Должна была уже давно вернуться.

Действительно, возле «Привета», где осталась караулить подруг Оля, сейчас было неспокойно. Там кругами носился разгневанный Василий и его люди. Так что вряд ли Оля продолжала торчать у ограды, вызывая закономерное подозрение в своей причастности к произошедшему ограблению питомника. Наверняка она давно сбежала оттуда. Но куда? Куда могла отправиться Оля в такую дождливую темную ночь, если не домой?

Но дома-то ее как раз и не было. Подруги осмотрели гараж, сад и, на всякий случай, гостевой домик. Хозяйка словно растворилась. Хорошо еще, что девушки знали, где Оля прячет запасной ключ от дома. Он у нее находился в специальном кармашке на вазоне с пышно цветущей настурцией. И сейчас, нащупав ключ среди влажных прохладных листьев, Кира вздохнула с облегчением.

– Раз уж мы с тобой встали на скользкий путь взломщиков чужой собственности, то будем ему следовать до конца, – произнесла она, показывая подруге ключ.

Оказавшись в тепле и сухости, подруги облегченно перевели дух. В некоторых ситуациях счастьем кажется то, что вам просто перестает капать на макушку. И под ногами больше ничего не хлюпает и не чавкает. Приняв по очереди горячий душ, подруги переоделись в чистые сухие вещи, которые нашли в шкафу у Оли, кинули свои собственные в стиралку, запустили цикл, сварили себе горячего чаю с коньяком и лимоном и наконец устроились за столом.

В центре стола подруги водрузили остатки зеленого пакета с огромной дырой на боку и уставились на него с немым укором.

– Подлец какой! – первой прокомментировала Кира свое отношение к поведению пакета. – Взял и порвался на самом интересном месте.

– И не говори.

– Ну что? Будем смотреть, что там нам удалось украсть?

– Будем!

Очень скоро подруги поняли, что искать иголку в стоге сена – далеко не такое бесперспективное занятие, особенно если сравнивать его с поисками крохотных семечек в порядочном слое торфянистой земли. Подруги высыпали грунт прямо на стол, благо что у Оли была постелена клееночная скатерть. А потом принялись выковыривать все фракции, хотя бы немного похожие на семена роз.

– Роза – это тот же шиповник, – говорила Кира. – Значит, и семена у них должны быть похожи.

Но Леся считала, что раз многие садовые виды заметно отличаются от своих диких прародителей, то и их семена могут отличаться.

– Тем более что мы ищем семена синей розы! А это вообще непонятно что, гибрид какой-то, ранее науке не известный.

Усилиями подруг было выковыряно из грунта девятнадцать мелких камешков и тридцать восемь непонятных крупинок, каждая из которых была так же мало похожа на семечко, как и другие. И все же из этих тридцати восьми штучек подруги выбрали пять, условно признанных ими семенами розы.

– Или какими-то другими семенами, – произнесла Кира, разглядывая странные конусообразные семечки, более похожие на миниатюрные закрученные ракушки.

Но это были семена. Об этом свидетельствовали крохотные зеленые ростки, набухшие наверху «ракушки».

– Интересные какие семена у этой розы, – задумчиво сказала Леся, разглядывая их под увеличительным стеклом, которое она притащила из Олиного рабочего кабинета. – Никогда ничего подобного не видела.

– Так ты и синей розы никогда не видела. И никто ее не видел.

И смахнув семена в ладонь, Кира закончила:

– Так что не придирайся и ищи емкость, куда бы мы посадили это наше ворованное счастье.

После долгих осмотров оказалось, что дом Оли в этом смысле совершенно безнадежен. У нее в доме не нашлось ни единого цветочного горшка с живыми растениями. А какие и были, те уронил и разбил неловкий Антон, пришедший тайком к Оле в дом за семенами синей розы.

– Придется идти в сад, – тоскливо вздохнула Кира, так как за окном дождь не только не утих, но вроде бы полил еще сильнее. – Идти и сажать!

– В такую погоду?!

– Именно! В дождь все растения приживаются куда лучше, чем в жару.

– Я ведь не спорю. Пусть приживаются. Но нельзя ли подождать с этим до утра?

– Нельзя!

Кире не терпелось избавиться от семян. И схватив свой плащ с капюшоном, она первой выскочила под дождь. Что оставалось делать Лесе? Только последовать за своей неугомонной подругой.

– Где будем копать?

– Вот тут, – ткнула пальцем Кира в какую-то клумбу. – Кажется, тут уже посажены розы.

– Да. Это розовые кусты, – подтвердила Леся.

– Вот и отлично. Нашим синеньким будет веселей расти в большой компании.

И недолго думая, Кира ткнула пальцем в землю, сделав пять глубоких ямок, а потом в каждую бережно опустила по семечку и слегка утрамбовала пальцем землю. Впрочем, она могла бы этого и не делать. Льющий с неба дождь тут же залил всю поверхность. И от следов деятельности Киры не осталось и памяти.

– Вот и отлично, – удовлетворенно произнесла Кира, возвышаясь над розовой клумбой, словно статуя благородного мстителя.

Леся даже залюбовалась подругой. Ядовито-желтый дождевик делал ее подругу похожей на гриб. Дико опасный и ядовитый. Только тронь – отравишься!

Вернувшись в дом, подруги поняли, что у них гости. Возле стола, на котором еще лежали остатки пакета с землей, устроилось сразу несколько человек. Тут сидели Василий, Иван Владимирович и еще несколько человек, чьи лица были подругам смутно знакомы, но которых по имени девушки не знали. Однако как на лицах Василия и Ивана Владимировича, так и на лицах других собравшихся читался немой вопрос.

– А где Оля? – первой сориентировалась в ситуации Кира. – А где же сама хозяйка дома? Вы ведь ее ждете?

Все необычайно оживились.

– Она вам звонила?

– Только что! – бодро соврала Кира.

– И что? Что она вам сказала?

– Просила нас с Лесей немедленно прийти к ней. Сказала, что у нее есть шокирующая информация. Вы не знаете, что это такое?

– Что? – горько произнес Василий, пока Иван Владимирович сверлил пронизывающим взглядом лица подруг. – Вот что это такое! Семена синей розы! Ваша сотрудница, Иван Владимирович, украла их у меня! Теперь это становится совершенно очевидным.

– Это еще надо разобраться, кто и у кого украл, – не растерялся Иван Владимирович. – Семена-то были выращены в моей оранжерее.

– А украли их у меня! И прочие посадки попортили. И еще стекло ваша сотрудница высадила, вот что происходит! Если так взглянуть, то это же форменный разбой!

– Разбой то, что делаете вы, мой дорогой! А моя Оля – хорошая девочка!

– Хорошие девочки по ночам спят, а не крадут у порядочных людей их хлеб!

– Оля взяла то, что принадлежало ей самой.

– Она меня ограбила! Воровка! Да по ней тюрьма плачет. И по вам тоже!

– Думайте, что говорите.

– Я вас выведу на чистую воду! – бушевал Василий. – Вы у меня попляшете еще! Да я с землей ваш питомник сровняю!

И он вскочил на ноги. Следом за ним вскочили трое мужчин крепкого телосложения, но самой простецкой деревенской внешности, в тяжелых резиновых сапогах и дешевых прорезиненных плащах и куртках.

– Отвечайте за свои слова, любезнейший!

И Иван Владимирович, даром что проигрывал Василию почти полметра, тоже вскочил на ноги. За ним поднялись четверо тоже нехилых ребят. Таким образом две противоборствующие стороны четко определились, разделенные Олиным столом и сидящими за ним подругами.

– А почему вы думаете, что это сделала именно Оля?

Этот короткий вопрос Киры пролился умиротворяющим дождем на головы разгоряченных собравшихся. Они забыли о своем споре и повернулись в сторону девушек.

– Как это – почему? Да потому, что именно ее машину мы нашли возле нашего питомника!

– Ну и что? Мало ли почему Оля ее там оставила.

– Но она оставила машину возле дыры в ограждении! А через нее очень легко проникнуть на территорию питомника и сделать там свое грязное дело!

Подруги с трудом удержались от того, чтобы не переглянуться. Вот чудеса! Выходит, Олина машина так и стояла на том месте, где они ее оставили? Как же так? Это они сами перепутали направление и вылезли не у той дыры? Или Оля переставила машину в другое место?

Но минуточку, если все эти горячие, хоть и насквозь промокшие ребята сидят тут в засаде, значит, Олю они у «Привета» не поймали.

В свой загородный дом Оля этой ночью не возвращалась. Так где же она? Уехала в город? В такой дождь и без машины?

– Что-то мне это не слишком нравится, – тихо произнесла Кира.

Но могла бы и не стесняться. Все остальные поняли ее слова по-своему и закричали, что им это тоже не нравится. И что кто-то ответит за все случившееся.

– Ответит по всей строгости закона!

Эта фраза, по понятным причинам, болезненно отозвалась в сердцах подруг. Отвечать им страшно не хотелось. Да еще по всей строгости закона. Поэтому они старательно изображали непричастных идиоток, которые сами бы хотели разобраться в происходящем.

– А нечего тут разбираться! – исступленно орал Василий на Ивана Владимировича. – Ваша сотрудница обокрала меня! Да я вас всех в тюрьму засажу!

– На каком основании? Если я захочу, то после одного рейда по садам и огородам ваших соседей половина Лапок сядет за решетку!

– За что это? – оторопел Василий.

– За ту самую кражу, о которой вы мне тут твердите. Что вылупились? Думаете, я не знаю, что ваши соседи, да и вы сами, не чураетесь украсть у нас в хозяйстве любую приглянувшуюся вам новинку? Думаете, я такой простак и не знаю, что весь ваш посадочный материал украден у нас в «Восторге»?

– Чушь! Вранье! Наглая ложь!

– Да что вы в самом-то деле! – вспыхнул Иван Владимирович. – Совесть-то иметь надо! Как у вас одно стекло в оранжерее разбили и посадки помяли, так вы целый скандал затеяли. А когда ваши лазутчики у нас семена, луковицы и саженцы десятками и сотнями крали, вас это вполне устраивало!

– Но я… Мы… Это еще надо доказать!

– А не надо ничего доказывать, – отмахнулся Иван Владимирович. – Все заснято на пленку.

– Как? – задохнулся Василий.

– На пленку, – любезно пояснил ему Иван Владимирович. – На пленочку. Техника не стоит на месте. Так что все любительские шалости ваших людей засняты и помещены в специальный архив. Только попробуйте поднять шум, я отвечу вам тем же. И поверьте мне, мало вам не покажется.

Василий подавленно молчал. Все же он не был совсем уж дураком. И отлично понимал, что козыри в руках у конкурента. А Иван Владимирович, убедившись в том, что морально он совершенно подавил Василия, закончил:

– А сейчас вы сами и ваши люди встанете и покинете этот дом.

– Что?

– Покинете дом и будете молчать о том, что произошло этой ночью.

– А…

– А со своей сотрудницей я разберусь сам!

– Но…

– Идите!

В голосе маленького, пузатенького и такого милого Ивана Владимировича неожиданно звякнул металл. И сейчас он выглядел далеко не так безобидно, как обычно. Во всяком случае, Василий и его подручные живо поднялись. И угрюмо молча и кидая по сторонам злобные взгляды, все же покинули дом Оли. О возмещении морального, материального и прочих ущербов они даже не заикались.

Когда Василий и его люди ушли, Иван Владимирович развернулся к подругам:

– Ну, и где они? – спросил он у них.

– Кто?

– Семена, разумеется!

В голосе Ивана Владимировича послышалось раздражение. Он нетерпеливо притопнул ножкой и резко повторил:

– Семена! Отдайте их мне! Быстро!

Подруги переглянулись. В принципе, они могли бы это сделать. Но… Но, во-первых, ни Кира, ни Леся сейчас вряд ли легко нашли бы тот кусочек земли, куда они закопали семечки. А во-вторых, даже если бы и нашли, им очень не хотелось сейчас, когда они обсохли и согрелись, снова копаться в мокрой земле. И, в-третьих, им сильно не понравилось выражение лица Ивана Владимировича. Какое-то оно было совсем нетипичное для этого веселого добряка. Словно с его лица спала маска, обнажив истинную натуру хозяина «Восторга».

– Семена, – повторил он, уже задыхаясь от гнева. – Живо!

– У нас их нет!

– Ах нет!

На секунду подругам показалось, что мужика сейчас хватит удар. Но ничего не случилось: Иван Владимирович отдышался, и лицо его вновь украсилось выражением добродушной приветливости.

– Ну, нет так нет, – произнес он почти ласково. – Что же с вами поделаешь?.. На нет, как известно, и суда нет.

– Вот именно. Откуда бы у нас взяться семенам, если мы сами только что сюда прибежали.

– Только что, – ласково повторил Иван Владимирович. – Ах вы, лапоньки мои! Прибежали они! А как же одежка-то?

– Что?

– Не ваши ли грязные тряпочки в стиралке вертятся?

– Не-ет, – вытаращили глаза подруги. – Это Олины!

– Вот как. А сами вы только что сюда прибежали?

– Да.

– И Олю вы сегодня ночью даже не видели?

– Не видели.

– И когда же вы в Оленькины-то тряпочки, хорошие вы мои, успели переодеться-то? А?

И Иван Владимирович выжидающе уставился на подруг. А те смущенно молчали. Скажите, какой глазастый! И откуда он так хорошо знает Олин гардероб? Странно это. И вообще, странный он человек, этот Иван Владимирович. Нужно быть с ним повнимательней.

– Эти вещи Оля нам подарила.

– Когда же?

– Еще вчера, – снова соврала Кира. – Сразу же после Лешкиных похорон отобрала часть вещей и хотела их выкинуть.

– Чтобы они ей о Лешке не напоминали!

– Это были его подарки. Или они просто эти вещи покупали вместе.

– А мы это увидели и попросили Олю, чтобы она нам эти вещи отдала.

– Поймите правильно, мы не бедствуем. Но Оля хотела выкинуть совершенно новые вещи.

– Совсем от горя ум за разум у девушки зашел.

– А мы бы ей потом эти вещи вернули!

– Ведь из мусорки бы Оля их назад не взяла. А от нас – с милой душой!

– Экономия!

– И ей хорошо, и нам неплохо!

Иван Владимирович покивал головой.

– А пока, значит, вы решили немножко эти Олины вещички поносить?

– Одежду нужно выгуливать.

– А то она портится.

– Моль.

– Жучки.

– Бабочки.

Леся ляпнула про бабочек и сама испугалась. Какие там, ко всем чертям, бабочки? Сейчас Иван Владимирович поймет, что они водят его за нос. И страшно разозлится. Но хозяин «Восторга» держался безукоризненно и даже как-то безмятежно.

– Ну, ясно, – произнес он. – Значит, одежду вы взяли еще вчера? Олю вы сегодня не видели? И семена она вам не передавала?

– Что вы!

– Нет, конечно!

– Ну, и чудненько, – кивнул Иван Владимирович. – Дождь вроде бы уже перестал. Вас проводить до дома?

Но от провожатых подруги отказались.

– И подвозить нас тоже не надо.

– Мы и сами дойдем.

– К чему вам лишние хлопоты?

– Вам и так сегодня досталось.

Иван Владимирович все так же безмятежно покивал головой. Он кивал ею до тех пор, пока подруги могли его видеть. И даже в окно им вслед помахал ручкой. Тем не менее, выбравшись из Олиного дома, подруги помчались прочь с такой скоростью, что оказались у себя на севере всего через каких-нибудь пять или семь минут.

Валентину они в этот ранний час не встретили. Видимо, дождь усыпил ее бдительность. Так что, в виде исключения, подругам удалось пробраться к себе в комнату без дополнительного нервного потрясения. А сегодня им, честное слово, этих нервных потрясений и так выпало предостаточно.

В комнате детективов не было слышно ни звука. И Кира, заглянув туда, с удивлением обнаружила, что ни Якова, ни Федота в кроватях нет.

– Как странно, – удивилась девушка. – Куда же они делись?

Логично было бы предположить, что поднятый по тревоге Иван Владимирович вытащил из кроватей и своих нанятых детективов. Но ведь у Оли в доме ни Якова, ни Федота не было. Подруги могли бы в этом поклясться. Не было там ребят. И куда же они делись? И, самое главное, куда делась сама Оля?

– Ну и ночь… – покачала головой Леся. – Сплошные загадки.

– Ляжем спать. Утро вечера, как говорят, мудренее.

– Ляжем.

Утро и в самом деле принесло подругам кое-какие ответы на их вопросы. Во всяком случае, Яков с Федотом нашлись. Когда подруги встали, детективы как раз сидели на кухне, кормили Фатиму кусочками копченых сосисок и обсуждали вчерашнюю ночь. Как оказалось, детективы только что вернулись с задания, которое поручил им босс.

– Все Лапки обыскали, – пожаловались они подругам. – Устали, как черти.

– Выпачкались.

– А все без толку.

– Девчонку мы не нашли.

– Даже следов ее нету!

Подруги без труда поняли, о какой девчонке идет речь. Иван Владимирович озаботился исчезновением своего самого ценного сотрудника. Вот он и послал детективов, чтобы они землю носом рыли, но Олю бы ему нашли. И все бесполезно! Оля исчезла. Растворилась.

– А где вы искали?

– Да везде!

– И в самих Лапках!

– Чуть ли не в каждый дом заходили.

– И в окрестностях «Восторга». В каждой дренажной канаве посмотрели.

– И у камня «самоубийц» тоже!

Да уж, работа, судя по всему, была детективами проделана огромная. Это же, получается, они всю округу обыскали! И сами ребята выглядели соответствующе. Грязные, одежда и обувь облеплены глиной и землей. Удивительно, как чистюля Валентина вообще пустила их в дом.

– Так она сама баню пошла для нас топить.

– Чтобы мы помылись.

– А нам сказала: позавтракать.

– Будете с нами?

И ребята предложили подругам присесть к ним за стол. Но девушки отказались. Они хотели уйти до того, как вернется из бани Валентина. В последнее время хозяйка стала очень остро реагировать на присутствие подруг в доме. Наверняка старая дура влюбилась в кого-то из детективов. И нетрудно себе предположить, как она «обрадуется», когда вернется и застанет подруг, мирно завтракающих в обществе двух детективов, одного из которых уже облюбовала для себя.

– Нет уж, мы, пожалуй, пойдем.

– От греха подальше.

Наспех выпив по чашке кофе, девушки понеслись к Оле. Но ее дом встретил их закрытыми воротами. Калитка тоже была закрыта. Перебравшись через забор, подруги выяснили, что и в дом им не попасть. Запасной ключ пропал со своего привычного места в вазоне с настурциями. Потолкавшись возле него, подруги поняли, что тут им ловить нечего. Не будут же они, в самом деле, снова выкапывать бедные семечки. В отношении их это будет просто бесчеловечно. Пусть уж лежат себе в плодородной почве Олиного сада и прорастают. Маленькие!

Следующей остановкой на пути подруг был питомник «Восторг». Тут девушки затормозили, потому что наткнулись на Мишу, который был также крайне обеспокоен Олиным исчезновением. И хотя он знал еще меньше подруг, парень буквально сходил с ума от беспокойства.

– Иван Владимирович сказал нам, что Оля уволилась.

– Уволилась?

– Да. И уехала в город.

Интересно! Как это Оля уехала? И на чем? И как же все ее вещи? А дом? А сад? И зачем было отправлять детективов искать ее по округе, если девушка уехала в город? Или Иван Владимирович тогда еще не знал, что Оля уволилась и теперь уже находится в городе?

– Но как же она тут просто взяла и все оставила?

– Дом и сад принадлежали Ивану Владимировичу, – с грустью произнес Миша. – Оля жила в нем на правах арендатора. Теперь в ее доме поселится новая сотрудница, которая займет ее место в лаборатории.

– Как до Оли была Катя?

– Катя? – изумился Миша. – Никакой Кати я не помню.

– Ну, как же! Катя, которая вывела голубую розу!

– Оле осталось только доработать мелкие детали и получить уже розу темно-голубой, почти синей окраски.

– А следующая должна была быть настоящей синей розой!

– Вы что-то путаете, – покачал головой Миша. – Никакой Кати у нас в лаборатории отродясь не было. Всю работу делала Оля самостоятельно. Вы не знаете, но она ведь гений! Настоящий гений! Ей удавались такие генные мутации, о которых другие ученые не могли даже и мечтать!

– Подожди-подожди, – перебила его Кира. – Ты хочешь сказать, что никакая Катя не занималась исследованиями над синей розой до Оли?

– Не было никакой Кати. И не было никаких исследований. Синяя роза – это миф! Ее не существует!

Подруги переглянулись. Бедный, наивный Миша! Он и понятия не имеет, какие страсти разгорелись в Лапках из-за этого, как он выразился, несуществующего цветка.

– Может быть, самой синей розы пока еще и нет, – многозначительно произнесла Кира.

– Но есть ее семена.

Однако Миша к известию о существовании семян синей розы отнесся как-то прохладно.

– Меня больше волнует, куда могла деться Оля.

– Тебе же сказали: она вернулась в город.

– Ее там нету! – помотал головой Миша. – Я звонил ей на домашний телефон, я звонил ей на трубку, все бесполезно. Дома у нее мама. И она твердо меня заверила, что ее дочь не только не возвращалась, но в ближайшее время вовсе не имела такого намерения.

– А мобильный?

– Он вовсе отключен.

Миша произнес эти слова и помрачнел окончательно. Видеть его мрачную физиономию было невыносимо. Глядя на него, подругам и самим начинало казаться, что с Олей случилось какое-то ужасное несчастье. И надо срочно что-то делать. Но вот только что именно?

Глава 17

– У меня плохое предчувствие, – произнесла Леся. – Знаете, что я думаю? Я думаю, что Оля пропала вчера ночью во время ливня.

Кира показала глазами на Мишу. Мол, он не в курсе Олиной затеи. Не забывай об этом.

– Так давай ему все расскажем? – шепотом предложила Леся. – Две головы хорошо, а три лучше. Тем более что мальчик кажется очень искренним.

– Хорошо.

Введение Миши в курс дела много времени у подруг не отняло. Они посвятили парня лишь в общих чертах. Но и этого хватило Мише для того, чтобы чуть не свалиться в обморок от волнения.

– Но это же все меняет! – задергался он. – Оля в темноте могла свалиться в овраг. Сломать себе ногу, руку… Она могла упасть в реку и разбиться о камни!

Бесполезно было объяснять ему, что бравые детективы Яков и Федот обыскали всю округу. Но никаких следов падения или тем более гибели Оли не обнаружили.

– Что за чушь?! – возмущался Миша. – Как они обыскали? Когда обыскали? Сейчас еще только десять утра. Вы уже побывали у Оли и пришли сюда. Во сколько же вы обе встали?

– Ну… Около восьми. Нет, восьми еще не было.

– Вот видите! Восьми утра еще не было, а ваши горе-детективы уже явились с поисков! А рассвело сегодня только в начале шестого.

– И что?

– И как эти ваши знакомые сумели обыскать такую огромную территорию? Всего вдвоем и за такое короткое время?

Подруги растерянно молчали. Действительно, что-то тут не складывалось. За пару часов детективы никак не могли обыскать всю деревню, заглянуть в дома и смотаться к камню «самоубийц». Или они действовали еще в темноте? Но что там можно увидеть в темноте и под сильным дождем?

– Они вам все наврали! – с горечью констатировал Миша. – Небось, провели ночь под боком у здешних кумушек. А потом сказали, что трудились не покладая рук и ног.

Упоминание о здешних шустрых кумушках вызвало у Леси приступ немотивированной ярости. Безобразие какое-то! Пока они тут с Кирой расследуют убийства, те, кому по долгу службы положено этим заниматься, болтаются с какими-то там кумушками.

– Работнички! – вознегодовала она вслух. – Если уж бездельничают и отлынивают от работы, то хоть бы врать правдоподобно научились!

Но Кира думала о другом.

– Придется нам самим поискать Ольгу, – серьезно сказала она. – Миша прав: на наших собратьев-детективов надежды нет. Они работают спустя рукава. Придется нам самим взяться за дело.

– Как обычно, – заметила Леся. – И с чего начнем? Куда могла направиться Оля?

– Одна. В темноте. И под сильным дождем?

И обе подруги словно по команде уставились на Мишу.

– Я не знаю! – растерялся тот. – Мы с Олей не были близки. То есть в том смысле, чтобы она делилась бы своими секретами. Возможно, потом бы такой момент и наступил, хочу верить, что обязательно наступил бы, но пока что я его еще не дождался.

– Ясно. А куда, как ты думаешь, могла бы пойти среди ночи Оля?

– Одна и под проливным дождем? – снова добавила Леся.

Этого Миша не знал. Но ему тоже казалось весьма странным, что Оля бросила свою машину. И ушла куда-то одна.

– Возможно, что-то привлекло к себе ее внимание, – предположил Миша.

– Или кто-то.

– Лично я думаю на Василия и его банду.

– Оля оставалась у ограды совсем одна. Они могли ее застукать и схватить.

– Если бы так, то они продемонстрировали бы ее Ивану Владимировичу в качестве боевого трофея, – возразил Миша.

– Откуда ты знаешь, как они намерены ее использовать?

– То есть?

– Если раньше «северяне» крали у вас луковицы или рассаду, то не могли ли они теперь переключиться на мозги?

– Мозги?

Миша заметно побледнел и зашатался. Он явно очень близко к сердцу воспринял ситуацию, когда Олины мозги могли оказаться отдельно от всего ее остального тела.

– Ну да, – не обращая внимания на шатающегося от горя Мишу, сказала Кира. – Василий мог переключиться на похищение мозгов. А что? Засадит нашу Олю за работу. Она ему живо не только синюю розу выведет, но и многие другие ценные растения.

Услышав, что имела в виду Кира, бедный Миша порозовел снова.

– Уф! – выдохнул он. – А я-то уж думал!..

Что думал, он недоговорил. Ему просто не дали.

– Ясно, что танцевать нужно от печки, – произнесла Кира.

Миша снова начал бледнеть.

– От… от какой печки?

– Это просто такое выражение! Танцевать от печки. В данном случае – от того места, где пропала Оля.

Миша просиял.

– Гениально! Немедленно идем туда!

– Постой, а разве тебе не нужно работать?

– Какая работа! – схватился за голову Миша. – Какая работа, если Оля… когда Оля…

Он так и недоговорил. Но в данной ситуации этого и не требовалось. Пылающий от нежных чувств Миша будет землю рыть и даже есть ее, если придется, но свою Олю он найдет.

Однако прибыв на место, друзья быстро выяснили, что ни Оли, ни ее следов поблизости от питомника «северян» не наблюдается. Это здорово расстроило впечатлительного Мишу, который, видимо, рассчитывал, что Оля так и бродит где-нибудь поблизости, но ничуточки не расхолодило подруг.

– А чего ты ожидал? – пожала плечами Кира. – Дождь лил всю ночь. Если какие-то следы возле Олиной машины и были, то их давно смыло.

– Зачем же мы сюда приехали?

– Походим, посмотрим. Глядишь, что-нибудь и увидим.

При свете дня все вокруг казалось совершенно иным, чем под проливным дождем и темной ночью. И чего подруги так боялись? Несколько скромных, даже убогих теплиц. Во многих местах стекла разбиты и заменены дешевой пленкой. И чего Василий так раскипятился? Подумаешь, одним разбитым стеклом больше.

Но видимо, Василию были дороги принципы. Он может воровать и бесчинствовать в стане конкурентов, а вот те должны соблюдать строгие правила игры. Никаких противоправных действий против бедных соседей. Почему? Да именно потому, что они бедные. Ведь бедные ж! Им помогать надо. А если уж не помогать, то, во всяком случае, закрывать глаза на их выходки. И когда Василию всего однажды отплатили его же монетой, он возмутился до крайности.

– Тут ничего нет, – тоскливо бормотал Миша.

– Тут – нет. Но дальше очень даже может быть. Идем!

И Кира первой заковыляла по полю. Последние дни она почти всегда носила кроссовки или удобные легкие тапочки на прорезиненной подошве. Именно они оказались идеальны для сельской местности. Ноги в них не скользили, походка получалась устойчивой. Да и мышцы ступней в такой обуви уставали гораздо меньше.

– В жизни на природе есть свои прелести, – произнесла Кира, разглядывая практичные и надежные кроссовки и почему-то с тоской вспоминая свои не такие уж удобные, но такие красивые лакированные босоножки с шелковыми ленточками.

А ее атласные туфельки! Даже подумать страшно, чтобы выйти в них куда-нибудь, помимо выставочного подиума или мраморного пола пятизвездочного отеля. И все же Кира с тоской вспоминала о них. Скорей бы уж назад в город. Как ей надоела эта сельская идиллия! А от свежего воздуха у нее началась аллергия!

И Кира машинально почесала сгиб локтя.

– У тебя тоже чешется? – услышала она голос Леси.

– Да. А что?

– Я прямо с ума схожу, так зудит, – пожаловалась ей подруга.

– И давно?

– Не знаю. Я проснулась сегодня, и сразу же зачесалось. А у тебя?

– Да, у меня тоже.

– Это от нервов.

– Наверное.

Но в это время внимание подруг привлек к себе какой-то холмик. Правильнее сказать, даже не холмик, а груда камней. Очень высокая, надо сказать, груда. К тому же было видно, что камни тут появились не сами собой, а кто-то специально принес их в это место и сложил в высокий курган.

– Что это такое? – заинтересовалась Кира.

– Родник.

– Что?

– Ну, существует теория, – принялся объяснять подругам Миша, – согласно которой, если над забетонированной ямой устроить такой вот высокий и сложенный из природного камня или битого кирпича курган, то в этой яме постоянно станет скапливаться влага.

– Почему это?

– За счет разницы между внутренним и внешним слоем камней. За счет влаги, которую камни впитывают из воздуха, за счет разницы между дневной и ночной температурами.

– И что?

– И если от этого бассейна с набирающейся из воздуха водой под уклоном проложить трубы, то по ним круглые сутки будет течь вода.

– Это правда?

– Вообще-то действует, – признался Миша. – Влага под камнями действительно скапливается. Только, чтобы получилось что-то серьезное, куча должна быть очень высокой. Гораздо выше, чем эта.

– А эта куча? Кто ее сложил?

– Эти из «Привета».

– А зачем?

– Хотели сэкономить на водоснабжении. Но оказалось, что достаточное количество нужных камней набрать слишком трудно. И они эту идею оставили.

– По-моему, это не идея, – заявила Леся, – а очередная глупость.

Миша не стал спорить.

– Там наверху что-то есть, – произнесла тем временем Кира. – Что-то колышется на ветру.

Леся с Мишей тоже задрали головы. Действительно, теперь на ветру колыхалось какое-то белое полотнище.

– Что это может быть?

– Не знаю. Залезем и узнаем.

Кире в ее удобных кроссовках удалось забраться первой.

– Ничего не понимаю, – пробормотала она. – Тут женская кофточка.

– Новая?

– М-м-м… Трудно сказать.

– Кидай ее сюда!

Но Кира уже и сама спрыгнула вниз со своей находкой. И все трое принялись разглядывать и ощупывать кофточку из белых хлопчатобумажных нитей. Кофточка была явно не из дешевеньких. Даже провисев ночь под дождем, испачкавшись и потеряв стерильную чистоту, она все равно выглядела привлекательной.

На груди у кофточки были пришиты полоски натурального кружева и несколько розовых цветочков из нитей того же качества, что и сама кофточка.

– Красивая вещица.

– И висит она тут явно недолго. От силы пару дней.

– Кому пришла в голову мысль повесить кофточку здесь?

– Не повесить, – покачала головой Кира. – Она была придавлена камнем.

– А знаете, – задумчиво произнесла Леся, – сдается мне, что я видела уже эту кофточку.

– Да? И где?

– Не где, а у кого.

– И у кого?

– Конечно, я могу ошибаться, но мне кажется, это кофточка принадлежала Оле.

Миша снова вытаращился на кофточку и внезапно хлопнул себя по лбу.

– Ну конечно! Оля приходила в ней на работу в день своего рождения! А я-то все думаю, откуда мне знакома эта тряпка.

– Значит, это кофточка Оли, – заключила Кира. – И Оля была здесь. Но зачем она оставила эту кофточку?

Леся покачала головой.

– Кира, а там, наверху, больше ничего не было?

– В смысле?

– Ну, под тем камнем. Записка там или какой-нибудь предмет.

– Не знаю. Я не посмотрела. Просто вытащила кофточку и сползла вниз.

– Нужно посмотреть.

И Леся выразительно посмотрела на подругу.

На этот раз Кира стала взбираться на курган с другой стороны. Там был более пологий склон. И карабкаться было значительно легче. Кире даже удалось подняться на самый верх и, перевернув тот самый верхний камень, заглянуть под него.

– Есть! – крикнула она. – Нашла!

– Что? Что там?

– Какая-то бумажка!

– Давай ее сюда!

Кира сползла вниз и протянула свою находку друзьям. Все трое сосредоточенно склонились над довольно грязным и все еще мокрым обрывком бумаги и попытались расшифровать каракули, которыми он был испещрен.

Дело осложнялось еще и тем, что бумага очень сильно промокла. И если трепыхающаяся на ветру кофточка уже подсохла, то лежащая под тяжелым камнем бумага так и осталась мокрой.

– Кажется, какой-то человечек, – не слишком уверенно произнесла Леся. – Он курит трубку.

– Нет, это домик. Домик, и из его трубы идет дым.

– Это и не домик, и не человечек. Это паровоз!

– Это не дым, а какие-то буквы. Только их размыло водой.

– А рисунок? Что это? Домик? Человечек? Или паровоз?

Итак, мнения насчет рисунка разделились. Домик, человечек, паровоз. И трое друзей снова вопросительно уставились на мокрый клочок бумаги в руках у Киры.

– Ну, и что это может означать?

– Ясно, что Оля оставила эту записку специально для нас.

– Да.

– Наверное, это что-то важное.

– Конечно, важное! Ночью под проливным дождем она додумалась, как спрятать ее, чтобы мы смогли ее найти.

– Естественно, потехи ради она не стала бы ползать по мокрым камням, рискуя упасть вниз и переломать себе все на свете.

Кира не стала уж добавлять, что Оля никогда не пожертвовала бы своей лучшей кофточкой, если дело не шло о жизни и смерти. Про смерть при Мише лучше было вовсе не упоминать. И так на парне буквально лица не было. Он упорно таращился на клочок бумажки и без устали повторял:

– Но что это такое? Что это такое? Что?

Они повертели бумажку и так, и сяк, и наперекосяк. Эффект был все тот же. Домик. Человечек. Паровоз.

– Постойте, – произнесла Кира, останавливая Мишу. – Мы с вами упускаем из виду что-то важное.

– Что?

– Вряд ли Оля стала рисовать что-то для нас незнакомое. Наверняка это место мы все с вами сто раз видели и хорошо его знаем.

– Она указала, куда пошла! Нарисовала домик.

– Точно. Или человека, к которому она отправилась!

– Или уехала к нему на паровозе.

– Вот уж глупости! Паровозы давно вышли из употребления.

– Но может быть, поблизости есть старое паровозное депо? Знаете, такой музей под открытым небом?

Миша отрицательно покачал головой. Нет, ничего подобного поблизости не было.

– Но я могу узнать! – с готовностью вызвался он. – Прямо сейчас вернусь и…

– Только не вздумай впутывать в это дело посторонних, – перебила его Леся.

– И не думал даже. Я хотел порыться в Интернете.

– Это другое дело, – одобрили его подруги.

– Так я пойду?

– Ага. Пойди. А заодно еще узнай, нет ли поблизости клуба любителей трубки.

– И кафешки в виде сельского домика.

– Или кафешки, в которой хозяин курит трубку и расположил свое кафе в старом паровозном вагоне.

Дав указания безотказному Мише, подруги отправили парня, а сами остались в поле: искать следы пребывания Оли. Однако они только напрасно потеряли свое время, перепачкались и извозились во влажной земле, на которую много раз падали, поскользнувшись то на камне, то на все еще сырой траве. В конце концов подруги вышли к реке и замерли перед ней.

– Как ни крути, а Оля должна была выйти к реке.

– Ага. Мы же с тобой вышли.

– А потом куда бы ты пошла на месте Оли? Вверх по течению или вниз?

– Я? Я пошла бы вон туда.

– Почему?

– Потому что в той стороне Лапки.

– И вовсе нет!

– И очень даже да!

– Нет!

– Да!

– Нет, нет и нет!

– А где же они? Где, где?!

– Вон там!

И Кира махнула рукой в противоположную сторону. Некоторое время подруги молча смотрели друг на друга, а потом Кира с грустью призналась:

– Похоже, мы заблудились.

– Ничего страшного. Если пойдем вдоль реки, то куда-нибудь обязательно выйдем. Я где-то читала, что если заблудился в джунглях, то самое важное – найти реку и идти вниз по течению. И тогда обязательно выйдешь на берег океана или к населенному пункту.

– Значит, идти нужно вниз по течению? – уточнила Кира.

– Да.

– Так пошли вверх!

И подруги довольно бодро заковыляли по неровной узкой тропинке, которую и тропинкой-то можно было назвать лишь условно. Шли они долго. Устали, вспотели и ужасно разозлились. Речка Лапка была на редкость извилистой. И сейчас подругам казалось, что они не идут, а петляют на одном и том же месте.

– Это нам только кажется, – утешала подругу Леся. – А хочешь, немного передохнем и искупаемся?

– Ага! Вон там как раз подходящий пляжик!

Путь до подходящего пляжика подруги одолели в один счет. Перспектива искупаться и освежиться в чистой прохладной воде придала им сил. Они бы и раньше влезли в речку, да только берега Лапки, вдоль которых они шли, были либо отвесными и крутыми, либо густо усажены камышом. А камыш, если кто не знает, такая коварная штука, что без порезов и ран через него не пробраться.

А тут подругам повезло. Впереди показалась чистая отмель и нечто вроде пляжа. Конечно, не песочного, а поросшего травкой, но это тоже было очень и очень здорово. Вдоволь накупавшись, подруги устроились на бережку, глядя на заходящее солнце.

– Хорошо-то как.

– Хорошо. Только тревожно.

– Тревожно? Почему?

– Слушай, тебе этот пейзаж ничего не напоминает?

– Нет, а что?

Но Леся вместо ответа внезапно вскочила на ноги.

– Что?

– Вон там за рекой вроде бы дымок вьется, – произнесла Леся.

– Где?

– На другой стороне. Что там такое?

Кира приложила руку к глазам, чтобы защитить их от солнечных лучей.

– Вроде бы кто-то жжет костер.

Леся повертела головой по сторонам.

– Место какое-то странное.

– Что странного?

– Костер, дымок, человечек, – продолжала задумчиво бормотать Леся, а потом вдруг воскликнула: – Кира, посмотри! Вон туда! На реку!

– Смотрю.

– Этот камень посредине реки, он тебе ничего не напоминает?

Кира пристально всмотрелась, а потом ахнула.

– Но это же…

– Вот именно. Я только сейчас поняла, что это камень «самоубийц». Только с другой стороны.

Кира почувствовала, как по ее спине пробежал табун холодных мурашек.

– Точно! Это он!

– Вот куда мы вышли. К камню «самоубийц»!

– И мы купались с тобой тут! – ужаснулась Кира. – В месте, где погибло столько людей!

– Меня волнует другое. Тот рисунок, который оставила нам Оля! Теперь я уверена, что она нарисовала этот камень. Посмотри, отсюда он похож на человечка.

Кира присмотрелась и была вынуждена признать, что да, похож.

– Как интересно! С этой стороны он похож на человечка. А со стороны усадьбы полоумной невесты помещика Марфы и старого кладбища нет.

– И что это может означать?

И подруги молча переглянулись. Ни одна, ни другая не находили никакого подходящего ответа на этот вопрос.

Глава 18

Внезапно с реки потянуло прохладой. Девушки вздрогнули и кинулись к своей одежде, разбросанной по берегу. Никогда в жизни они еще не одевались с такой поспешностью.

– Зато теперь мы знаем, что нужно идти в обратную сторону.

– Ага. И представляешь, сколько нам переться теперь обратно?

– Ну, я была не права. Но мне лично все равно, в какую сторону бежать, лишь бы подальше отсюда!

Наспех одевшись, подруги двинулись было в обратном направлении, но Кира вдруг замерла.

– Слушай, этак мы до темноты обратно в Лапки не успеем вернуться.

– И что ты предлагаешь?

– Не знаю, как ты, а мне ужасно не хочется петлять вместе с их речкой.

– Так что же делать?

– От кладбища до Лапок идет короткая дорога. Там не больше пяти километров.

Кира произнесла и уставилась на подругу:

– С ума сошла! – ахнула Леся.

– Почему?

– Я не поплыву через реку.

– Да тут и плыть-то нечего. Метров двадцать от силы.

– Только не в этом месте! Ты что, не помнишь, сколько людей тут уже погибло?

– Но они хотели умереть. Не даром ведь камень зовут скалой «самоубийц».

– Да? И как мы это ему докажем?

– Что это?

– Что мы не самоубийцы.

– А кому ему?

– Ну… ЕМУ… КАМНЮ!!!

И Леся так страшно выпучила глаза, что Кире стало даже нехорошо.

– Не пугай ты меня, – взмолилась она. – И так страшно.

– Вот и пошли отсюда!

И Леся потянула подругу назад, в сторону, откуда они пришли.

– Постой. Там дальше должна быть переправа.

– Откуда ты знаешь?

– Мне кто-то из местных говорил. Да ведь нам Татьяна рассказывала.

– Там дальше не переправа, а запруда.

– Ну, запруда. Но ведь она должна перегораживать реку, разве не так?

– Наверное.

– Запруда идет через всю реку. И по этой запруде мы с тобой сможем перебраться на другой берег. А потом, если поднажмем, то сумеем добраться до Лапок еще до темноты. Как тебе мой план? Правда, хороший?

Трудно сказать, чем объяснялся тот факт, что Леся согласилась. Наверное, бродя по солнцепеку с непокрытой головой (ведь с утра было еще пасмурно и о головных уборах, выходя из дома, подруги не позаботились), Леся здорово перегрелась на солнце. Так же как и Кира, предложившая этот совершенно безумный план.

Ведь никто из подруг не мог сказать, как далеко находится та самая запруда. И годится ли она вообще для переправки на другой берег Лапки? Однако обе девушки спешно подхватились и бодро затрусили по берегу неторопливо текущей речки. Куда угодно, лишь бы подальше от зловещего камня.

Примерно через сорок минут интенсивной ходьбы Леся заметила:

– Солнце садится.

– Сама вижу!

Дурное настроение Киры объяснялось многими причинами. Но в первую очередь тем, что последний раз они перекусили еще около полудня. А ужина у них так и не было, и пока что даже его и не предвиделось.

– В темноте мы идти не сможем.

– Знаю.

– Какие-то на редкость безлюдные места в округе.

– Наверное, люди селятся подальше от реки, – внезапно осенило Киру. – В половодье Лапка разливалась и затопляла округу. Вот люди и селились где повыше или подальше.

– Так чего же мы тут топаем? Нужно…

Но что нужно сделать подругам, Леся так и не сказала. Потому что Кира внезапно взвизгнула:

– Вижу! Запруда! Ура!!!

И подруга бросилась вперед. Леся, разумеется, последовала за ней. А что еще ей было делать, когда за спиной все больше и больше сгущался ночной сумрак. Еще немного – и они запруды бы не увидели. Так и топали бы себе все дальше и дальше.

Запруда представляла собой каменную перемычку, сквозь которую в нескольких местах сочилась вода. Но в целом запруда справлялась со своим предназначением. Видимо, эта мера была когда-то принята для того, чтобы Лапка не заливала окрестные села и деревни. Но то ли мера оказалась недостаточной, то ли местные жители по природе своей осторожны, и торопиться они не любят, но пока что по берегу реки никто селиться не торопился.

– И мы должны перебраться по ней на тот берег? – с недоверием спросила Леся, оглядывая сооружение, мало предназначенное для пешеходных прогулок.

Оно было сложено из валунов, скрепленных раствором. Но валуны были какие-то слишком уж неровные. Гулять по ним – занятие не из приятных. Того и гляди, свалишься. А там и до ушиба, или даже растяжения или перелома, недалеко. А уж прогулка в темноте, грозящая купанием в незнакомом месте, и вовсе дело никчемное.

– Если осторожненько, то должно получиться.

Впрочем, особой уверенности в голосе Киры не слышалось. И Леся это моментально просекла.

– Ты и сама не веришь в успех!

– Не будем же мы возвращаться назад.

Предложение обогнуть запруду и двинуться выше по течению тоже восторга у Киры не вызвало.

– И сколько мы еще будем так шлепать наобум? Нет уж, хочешь или не хочешь, а мы пройдем по этим валунам!

И Кира первой полезла вперед.

– Нужно сделать это побыстрее, пока еще хоть что-то видно!

Как ни странно, трудно оказалось сделать только первые шаги. Забраться на валуны с берега было сложно. А дальше дело пошло как по маслу. Подруги цеплялись всеми четырьмя своими конечностями и падать в воду не собирались. Конечно, такое передвижение нельзя назвать грациозным, но ведь и взыскательной публики поблизости тоже видно не было.

Девушки благополучно перебрались на другой берег и замерли. Окружающие их со всех сторон деревья грозно шумели. И совсем стемнело. А ведь им еще предстояло пересечь старое кладбище. Или, во всяком случае, пройти мимо него.

– Кажется, это была не лучшая моя идея, – самокритично призналась Кира.

– Все равно другой у нас не было, – утешила ее Леся. – Пошли?

– Пошли.

Но как только девушки двинулись дальше, их внимание привлек к себе какой-то звук.

– Что это?

– Вроде бы машина.

– Точно! Мотор работает!

Возликовав, словно старозаветные евреи в пустыне при виде своего пророка Моисея, подруги кинулись на звук работающего двигателя. Вскоре стал виден также и свет фар. А еще через мгновение девушки выскочили на проселочную дорогу, на которой стояла машина с включенными фарами. И двигались какие-то люди.

– Да обыскали мы уже все вокруг! – услышали подруги знакомый голос. – Не знаем, куда они подевались.

– Ищите! Они где-то здесь.

– Нету их.

– Они не могли улететь. Ищите лучше!

Это был Иван Владимирович и Яков с Федотом. Как только подруги это поняли, ликование охватило их. Это поисковая экспедиция! Их ищут! Хватились и теперь ищут! Милые! Славные! Драгоценные!

И, сияя от счастья, подруги быстро побежали вперед. Вот и огромный зеленый короб на колесах – «Ниссан» Ивана Владимировича. А вот и сам Иван Владимирович, стоит, прислонившись к дверце машины, и задумчиво смотрит на первые появившиеся на небосводе звезды. Услышав шум приближающихся шагов, владелец «Восторга» оторвался от созерцания звездного неба и повернул голову в сторону подруг.

При виде торопливо пробирающихся к нему подруг на его лице промелькнуло странное выражение. То ли удивление, то ли радость, то ли самодовольство. Как бы то ни было, он заулыбался в ответ на улыбки подруг. И с распростертыми объятиями двинулся навстречу девушкам.

– Вот вы где! – громогласно возвестил он. – Наконец-то нашлись! А мы вас по всей округе ищем. Уже начали опасаться, не случилось ли с вами чего дурного! А вы тут как тут!

– Да, мы тут.

– А что случилось? Куда вы убежали?

– Мы не убежали. Мы пошли по следам Оли.

– Оля? Но она уехала!

– Никуда она не уехала, – помотала головой Кира. – Она где-то тут.

– Где тут?

– Возле камня «самоубийц».

– Почему вы так думаете?

– Мы нашли ее записку.

Иван Владимирович, кажется, заинтересовался.

– Записку? А что же это за записка?

– Вот. Взгляните.

Иван Владимирович взглянул и покачал головой.

– Ничего не понимаю. Какие-то детские каракули. Где вы это взяли?

– Нашли среди камней.

– И с чего вы взяли, что это написала Оля?

– Эта записка была прикрыта Олиной кофточкой. Так что это не детские каракули. Это Оля пытается нам что-то сказать.

Но Иван Владимирович запиской что-то не заинтересовался. И вместо ответа он зябко поежился и произнес:

– Свежо, однако, становится. Не поехать ли вам, девочки, уже к себе домой? Все-таки вы весь день гуляли. Наверное, проголодались да и устали?

Проголодались! Устали! Да подруги чувствовали себя способными сожрать слона или даже целого медведя. А потом проспать без задних ног целые сутки. Они забрались в машину и с облегчением откинулись на мягких подушках. За руль сел Яков. Федот расположился рядом с подругами. И машина тронулась с места.

– Поедем кругом, – предупредил подруг Иван Владимирович. – После вчерашнего ливня земля раскисла. Боюсь, застрянем.

Подругам было все равно. Кругом так кругом. В тепле и неге их разморило. И ритмичные покачивания кузова навевали сладкие сны. Они и сами не заметили, как задремали.

Проснулись они оттого, что машина резко остановилась.

– Что? – завертела головой Кира. – Уже приехали?

– Приехали.

Голос Ивана Владимировича звучал как-то странно. Да и электрических огней вокруг, домов и обитателей Лапок не было видно. Одни деревья стояли вокруг и печально качали своими верхушками.

– А где это мы? – удивилась Кира.

– Мы приехали, – повторил Иван Владимирович. – Вылезайте!

И тут подруги с изумлением увидели в руках у Ивана Владимировича пистолет, направленный дулом в их сторону.

– Выходите, – проскрипел он. – Обе! Живо у меня и без фокусов!

– Иван Владимирович, что с вами?

– Живо, я сказал!

Пистолет в руках мужчины дрогнул. И подруги решили, что его лучше не провоцировать. Ишь, какой нервный. Того гляди, дернется и выстрелит. А кто тут будет возиться с ними в этой лесной глуши? Оставят умирать под елочками, и вся история. Ну, максимум земелькой закидают, чтобы грибники или дикие животные не добрались.

Эта мрачная картина так поразила воображение обеих подруг, что они быстренько выскочили из машины. С вооруженными людьми лучше не шутить – так гласит старая истина.

– Молодцы! – одобрил их поведение Иван Владимирович. – А теперь идите.

– Куда?

– Вперед идите!

Вперед так вперед. Подруги двинулись следом за Федотом, который указывал им дорогу. Сзади двигался Иван Владимирович с пистолетом и Яков, как полагали подруги, тоже не безоружный.

– Кто эти люди? Что им от нас нужно?

– Может быть, это не Иван Владимирович вовсе?

– А кто же?

– Его двойник. Преступник, который страшно похож на славного Ивана Владимировича внешне.

– А детективы? Или это тоже их двойники?

Такой наплыв двойников мог быть вызван лишь фантастическими причинами, вроде нашествия марсиан на окрестности деревни Лапки. Так что подруги даже не стали рассматривать эту версию. Похоже, Иван Владимирович был тот самый. Да и Яков с Федотом – тоже. Только теперь они наконец сбросили свои маски. И предстали перед девушками в своем истинном обличье.

Наконец они дошли до небольшого холма, возле которого рос густой зеленый куст с пышной листвой. Федот со знанием дела раздвинул его, и перед глазами подруг оказалась небольшая дверца. Федот набрал на кодовом замке несколько цифр, и дверь открылась.

– Заходите.

Внутри было сумрачно, сыро и холодно. Лезть в эту темную дыру подругам категорически не хотелось. Но Федот так многозначительно посмотрел на них, что они полезли. К их удивлению, дыра оказалась подземным ходом. Не сказать, чтобы особенно благоустроенным и чистым. Да и электричества тут тоже не было. Земля осыпалась и собиралась под ногами небольшими кучками. И идти приходилось, согнувшись в три погибели. Но все-таки это был именно подземный лаз, а не что-нибудь другое.

Подруги двигались, как им показалось, бесконечно. Но на самом деле, наверное, прошло не больше получаса, когда они выбрались из лаза и оказались в самом обычном коридоре, облицованном пластиковыми панелями и с крохотными модными светильничками, вмонтированными прямо в подвесной потолок.

– Вот мы и на месте, – с видимым облегчением произнес Иван Владимирович.

– На месте? На каком месте?

Но вместо ответа Иван Владимирович лишь произнес, обращаясь к Якову и Федоту:

– Ребятки, отведите девушек в карцер. Пусть посидят там все вместе.

Карцером оказалась вполне чистенькая и просторная комнатка. Вот только меблировка тут подкачала. В карцере стояла всего одна кровать, на которой, скрючившись, уже сидела тоненькая фигурка.

– Оля! – кинулась к ней Леся. – Это ты? Ты в порядке?

Радость, промелькнувшая в глазах Оли при виде подруг, быстро сменилась страхом и затаенной яростью, когда она увидела стоящего в дверном проеме Ивана Владимировича. Тот ответил своей бывшей подчиненной отнюдь не дружеским взглядом.

– Посидите тут все трое, – проскрипел он многозначительно. – Пока!

Дверь закрылась. И три девушки оказались в чисто-белом помещении. Белым тут было абсолютно все: стены, потолок, пол, окна… пардон, окон тут не было. И даже та самая кровать, на которой сидела Оля, тоже была выкрашена белой эмалью и застелена белым бельем. Белый цвет – символ чистоты и непорочности – давил на глаза и вселял такое чувство, что сходишь с ума.

– Где мы? – прошептала Леся.

– Мы в «Восторге».

– Где? Но это место совсем не похоже на ваш питомник.

– Эта часть питомника, – ответила Оля, – не посещается никем, кроме самого Ивана Владимировича, ну и его супруги.

– Значит, мы их пленники?

Оля молча кивнула. И еще больше сжалась в комок.

– Как ты тут? – спросила Кира, подсев к Оле. – Они тебя не обижали?

– Нет, – покачала головой Оля. – А вы нашли мою записку?

– А как, ты думаешь, мы оказались здесь?

– И все равно они вас сцапали!

– Ну, так уж получилось, – уклончиво ответила Кира, решив умолчать о том, что они с Лесей и Мишей ничегошеньки не поняли из содержимого Олиной записки.

И мало что не поняли, так еще и доверчиво сунули ее под нос Ивану Владимировичу, который явно понял куда больше них и предпринял соответствующие меры. А ведь нужно было мчаться в милицию, в ФСБ или в прокуратуру. Да куда угодно, только не мотаться по округе, дразня и без того раздраженных преступников. Ведь ясно же было, что Оля оставила эту записку, плюс свою кофточку, не потому, что ей захотелось подурачиться. Она надеялась на помощь подруг, а те так ее подвели!

Но ничего этого Кира не сказала. А только попросила у Оли:

– Лучше скажи нам, что тут происходит?

– А вы еще не поняли?

– Не до конца, – снова уклончиво ответила Кира.

Ну, не говорить же Оле, что они с Лесей ничегошеньки не поняли. Какие же они после этого сыщицы? Грош им цена после такого разоблачения. Поэтому Кира и добавила:

– Кое-что мы, конечно, поняли. Но не все. Далеко не все.

Оля тяжело вздохнула и заговорила.

– Началась вся эта история с поездки Альбины в Мексику.

– Постой, постой! – тут же перебила ее Кира. – Ты о чем говоришь? Об убийствах в Лапках?

– И о них тоже.

И Оля продолжила говорить. Альбина долго и умело изводила Ивана Владимировича своими истериками: они никуда не ездят, годы проходят, а ее сиятельной персоны в этой глуши никто не видит. Ну, одним словом, знаете, как это бывает, когда бабе придет охота развлекаться, а возможностей у нее нету. В таком случае мужу этой особы не позавидуешь. Баба проест всю плешь, да еще и кости поглодает.

Иван Владимирович держался стоически. Во-первых, не хотел отпускать от себя далеко и надолго молодую и красивую жену. А во-вторых, что уж греха таить, доход питомник приносил весьма скромный. Какие деньги и появлялись, тут же шли на покупку новой техники, инвентаря или зарплату служащим.

– Подожди, солнышко, – твердил он своей жене, которую действительно обожал. – Еще несколько месяцев, от силы годик, и мы встанем на ноги. И поедем куда-нибудь… Да хоть и в Турцию!

Но в дешевую Турцию избалованная Альбина не хотела. Она хотела тур покруче. Чтобы было потом чем похвастаться перед завистливо вздыхающими подружками. А разве вызовешь зависть, слетав в Турцию. Нет, конечно! Максимум – дождешься вежливого интереса.

– Имею право поехать куда угодно… – твердила Альбина мужу. – Да вот даже хотя бы и в Мексику. Я владею половиной питомника, следовательно, имею право на половину прибыли.

И наконец ей удалось раздобыть, как она выразилась, за сущие копейки шикарный тур в Мексику. Тур был горящий, поэтому уехала Альбина почти без сборов. Она уехала, а Иван Владимирович остался. За эти две недели, которые отсутствовала Альбина, он похудел ровно вполовину. И от его былой жизнерадостности не осталось и следа.

Наверное, в душе он уже простился с легкомысленной Альбиной, но, вопреки его опасениям, она вернулась.

– И с тех пор у нас в питомнике пошла совсем другая игра.

Сначала Оля не понимала, что происходит. Она только знала, что Иван Владимирович и его жена отвели одно из помещений лаборатории под свои нужды. И никого постороннего туда не пускали. Потом в питомнике появились деньги, и деньги немалые. А потом в округе стали происходить несчастные случаи. Людей, которые работали в питомнике, внезапно находили мертвыми возле камня, прозванного местными камнем «самоубийц».

Местная милиция, представленная толстым и глупым обжорой-участковым Федором, никак не отреагировала на эти события. Ну, покончили с собой люди, случается и не такое. Одна только Оля заподозрила неладное.

– Ведь я видела, как этот приблудный парень без жилья и прописки, который работал у нас сторожем, заходил в лабораторию, куда Альбина и Иван Владимирович никого не пускали. А перед этим та тетка, которая после утопилась у камня, тоже потихоньку заглядывала туда.

После второго такого совпадения Оля, как ни уважала она своих хозяев, невольно задумалась: а что же такое растят они за бронированной дверью и семью замками? Что же это такое, что приносит им вполне ощутимый доход, который виден теперь уже и невооруженным глазом? Ведь до поездки Альбины в Мексику они едва концы с концами сводили. А теперь просто шикуют.

И еще одна странность: в питомник частенько стали наведываться экстрасенсы, целители и тому подобная публика. Вначале Оля не обращала на это внимания. Ну, приходят покупатели, и приходят. Если Ивану Владимировичу и Альбине нравится обслуживать их лично, то ее-то какое дело?

Но несколько раз она увидела знакомое лицо. И, присмотревшись, узнала одну известную целительницу, проводящую сеансы по каналам телевизоров. А потом еще и еще, знахарей и экстрасенсов. И вся эта публика стала наведываться в питомник опять же после возвращения Альбины из Мексики.

Оля заинтересовалась и стала приглядываться и прислушиваться. И чем больше она приглядывалась, тем отчетливей понимала: за железной дверью, куда Альбина и Иван Владимирович никого не пускают, растет что-то чрезвычайно ценное и опасное.

И вот однажды, когда Оля меньше всего этого ждала, все и разъяснилось. В тот день к ней подошел Иван Владимирович и, как обычно приветливо улыбаясь, произнес:

– Оленька, нам с женой нужно вам что-то сказать. Пойдем со мной.

Оля слегка взволновалась. Но так как не знала за собой никаких провинностей, страх скоро уступил место любопытству. Еще больше ее любопытство возросло, когда Иван Владимирович привел ее ни к себе в кабинет, а к той самой железной двери, за которую не было ходу никому, кроме хозяина и хозяйки. И когда дверь открылась, Оле внезапно стало страшно. Ей показалось, что из-за приоткрытой двери на нее потянуло могильным холодом.

– Туда? – отступила на шаг назад Оля. – Мне идти туда? Вы этого действительно хотите?

– Заходи. Пришло время показать тебе все, чем мы владеем.

Не столько по своей воле, сколько повинуясь мягкому, но твердому движению руки Ивана Владимировича, перепуганная Оля все же перешагнула порог. А оказавшись внутри, принялась с интересом вертеть головой по сторонам.

Вокруг обильно зеленели странные растения с зеленовато-лиловыми мелкими листиками. Некоторые из них были покрыты желтыми, тоже мелкими, цветочками, отдаленно напоминающими нашу мимозу. Но это была точно не мимоза. Однако, что это такое, Оля даже не бралась сказать. А ведь она считалась классным специалистом и до сих пор была уверена, что может классифицировать любое растение из тех, что ей встречались.

Однако эти странные кустики она видела впервые. И поэтому спросила у сопящего рядом с ней Ивана Владимировича:

– Что это такое?

– А это, Оленька, символ нашего с вами процветания. Дикий шалфей.

– Шалфей? – изумилась Оля, так как прекрасно знала все разновидности шалфея и точно могла сказать, что это растение с ним и рядом не валялось.

– Да, да, Оленька. Дикий мексиканский шалфей. Растение в Европе, а тем более в России, неизвестное, но тем не менее очень и очень привлекательное в плане выращивания.

– И чем же? – поинтересовалась Оля, скептически разглядывая довольно невзрачные кустики. – Уж точно – не своими декоративными качествами.

– Нет. Нет, конечно. У него совсем другое предназначение. Он, если можно так выразиться, является проводником в другой мир.

– В смысле? На тот свет? – отшатнулась Оля. – Ваш шалфей – ядовит?

– В больших количествах, безусловно. Но в малых дозах – это проводник в другие миры. Понимаете? Шалфей – заветное растение мексиканских колдунов. Они используют его для бесед со своими духами. А также при разнообразных религиозных обрядах.

Ах вот оно что! Некий природный галлюциноген вроде тех крохотных поганочек, которые тоже помогают некоторым видеть то, чему и вовсе нету объяснения. Теперь Оля взглянула на растение с куда большим почтением. Но она все еще не понимала, зачем хозяева вызвали сюда ее.

Глава 19

Все объяснилось очень быстро.

– Этот шалфей – хорош. Но мне бы хотелось, чтобы ты вывела еще более забористую штучку.

– Что?

– Усиль его качества.

– Как?

– Оля, ну ты же усиливаешь желтый цвет у лилейников, выводя цвет яичного желтка из чего-то бледно-лимонного.

– Да, это мы умеем.

– Вот и выведи новый вид шалфея, в котором его галлюциногенные свойства будут усилены во много раз.

– Во сколько – много?

– В очень много!

В глазах Ивана Владимировича блеснула самая настоящая алчность. И Оля поняла, что отказа он не примет. В лучшем случае уволит ее с «волчьим билетом» – ужасной записью в трудовой книжке, например за непрофессионализм. А в худшем… Оля даже боялась думать о том, что будет с ней в самом худшем случае.

– Учти, – в тот же день предупредила ее Альбина, – в тайну посвящены только трое. Мы с мужем и теперь – ты.

– И все?

– Мы бы и тебя посвящать не стали, – вздохнула Альбина. – К чему нам лишние глаза и уши? Да только мужу не дает покоя мысль, что мы могли бы зарабатывать больше, продавая товар лучшего качества.

Оля попыталась узнать, кому именно они продают свой товар, но ничего вразумительного не услышала.

– Твое дело – пестики и тычинки. А наше с мужем – остальное. Доходы всем троим поровну. Разумеется, если тебе все удастся. И ты выведешь новый шалфей, который будет превосходить своего дикого собрата.

Оле удалось. Она была неплохим специалистом, а тут она очень и очень постаралась. Потому что сердцем чувствовала: от результатов ее работы зависит очень и очень многое. Например, ее молодая и такая прекрасная жизнь. А расставаться со своей жизнью Оле совсем не хотелось.

– Я создала им ядерную штуку. Достаточно выкурить крохотную щепотку сушеной листвы, как тебя уносит в такие дали, что потом еще фиг вернешься.

– Это же наркотик!

– Официально про эту траву никто не знает. Так что и наркотиком она считаться не может. Подумаешь – шалфей. Безобидная травка. Наверняка всем мамы в детстве заваривали, чтобы полоскать горло при простуде.

– Было дело.

– Видите. И совсем мало кто знает, что мексиканский шалфей не имеет к нашему обычному шалфею никакого отношения. Они даже внешне не похожи! Но кому есть до этого дело? Написано: шалфей – люди и верят.

– Они что, продавали свою отраву через розничную сеть? – поразилась Кира.

– Нет, конечно! Они имеют клиентов, которые берут у них крупные партии.

– И кто это?

– Как ни странно, всякие там экстрасенсы и колдуны. Покупают целыми партиями. Говорят, что их уносит в астрал, где они считывают информацию, которой потом и пичкают своих клиентов.

– То есть этот шалфей работает?

– Я как-то попробовала, – призналась Оля.

– Зачем?

– Любопытно стало. И потом, нужно ведь знать, что выращиваю и чем травлю людей.

– И что?

– Меня закружило, все вокруг вдруг стало каким-то нереальным. И меня самой словно бы не стало. Я растворилась. Ушла в стены, в пол, в мебель. Очень, доложу я вам, неприятное ощущение. Хотя и очень сильное.

– И ради этого ваш шалфей покупают? – изумилась Кира. – Чтобы превратиться в стул или коврик?

– Наверное, у других людей получаются другие видения. Но я больше пробовать не стала. Хотя Альбина говорила, что в Мексике потомственные колдуны с помощью этого шалфея могут призвать дух умершего человека, войти в тело другого собрата, перенестись за много тысяч километров и увидеть то, чего они увидеть в обычном состоянии никак не могли.

– То есть, обкурившись этого шалфея, колдуны путешествовали в пространстве?

– Не только в пространстве, но и во времени.

– Но неужели у нас в стране столько целителей и магов? – поразилась Кира. – Ты ведь сказала, что вы снимаете по три урожая в год?

– Да. Но маги и колдуны – это отнюдь не главные наши покупатели.

– А кто еще берет у вас товар?

– Наркодилеры, – пожала плечами Оля. – И можете мне поверить: бизнес с нашим шалфеем у них идет отлично. Наркоманам и просто наивным мальчишкам и девчонкам очень нравится идея вдохнуть немного дымка и улететь туда, куда летают настоящие шаманы. Ежегодно мы снимаем по три урожая с наших плантаций. И Альбина с Иваном Владимировичем постоянно ведут разговоры о том, как бы им расширить землю для своего шалфея.

– Значит, этот шалфей продается как наркотик.

– Галлюциноген.

– Но он под запретом?

– В том-то и дело, что пока нет. Есть статья за выращивание опийного мака, конопли и ряда других растений. Но статьи за выращивание и продажу шалфея нет. Просто потому, что нет информации об этом растении.

– Но это все до поры до времени.

– Пока проблем с правоохранительными органами у моих хозяев не было.

– Будут, – торжественно пообещала ей Кира. – Если Иван Владимирович и Альбина связались с наркодилерами, у них обязательно будут проблемы.

Оля пожала плечами и тяжко вздохнула.

– Не знаю, как у них, а у нас с вами дела точно обстоят неважнецки. Или вы думаете, что они нас отпустят?

– Я вообще не понимаю, что произошло, – призналась ей Леся. – Зачем нас с Кирой схватили? Да еще привезли сюда и сунули в эту комнату?

– Они считают, что вам стало известно слишком много.

– Но это ровным счетом не так!

– Им все равно. Убьют они нас, как убили Лешку и Дианку. И никто ничего не докажет.

– Так это они их убили?

– Я так думаю, – призналась Оля. – А вы разве нет?

Честно говоря, подруги теперь тоже так думали. А иначе с какой стати Ивану Владимировичу охотиться на них и запихивать в этот чистенький, беленький карцер?

Ответ подруги получили лишь к вечеру. То есть они считали, что снова наступил вечер. Об этом говорили наручные часы, которые были на Оле в ту злополучную ночь, когда они все вместе отправились в питомник грабить Василия. И часы показывали уже половину девятого вечера, когда дверь в карцер сухо щелкнула замком и на пороге появился Иван Владимирович в сопровождении Альбины.

– Ну что? – почти ласково спросил у девушек Иван Владимирович. – Соскучились?

– Соскучились, – призналась Кира. – А еще есть хотим. И пить.

– И в туалет.

– Это ничего, ничего, – снова закивал головой Иван Владимирович. – Недолго уже терпеть вам осталось. Скоро подобные вещи вас волновать перестанут.

– Вы нас убьете?

– А что еще прикажете с вами делать? – развел руками этот толстячок. – Вы, девочки, сами виноваты. Не нужно было вам лезть в это дело. Я ведь вас предупреждал.

– В самом деле?

– Думаете, мне доставляет удовольствие то, что я делаю? И если вы так думаете, то очень ошибаетесь! Нет! Мне не нравится. Но это бизнес. И он приносит мне доход.

– Нам, – нежно поправила супруга Альбина. – Нам, дорогой. Не тебе одному, а нам!

– Хорошо. Нам.

Иван Владимирович поцеловал жене ручку и кинул на нее страстный, влюбленный взгляд.

– Нам, дорогая, – нежно повторил он. – Конечно, шалфей приносит доход нам. И мы не хотим терять его по вине двух взбалмошных городских девчонок. Верно? Вы, девочки, приехали и уехали, а нам что делать? Нам, между прочим, тут жить!

– Значит, никакую синюю розу вы не выращиваете? – спросила у него Кира, которая уже и сама догадывалась, что нет, не выращивают. – И вообще, вы давно бы пошли по миру с протянутой рукой, как это вскоре сделает Василий, если бы не стали торговать наркотиками?

– Я бы попросил! – вознегодовал Иван Владимирович. – Наш шалфей – это не наркотик!

– Не наркотик! – эхом подтвердила Альбина.

– Его нет ни в одном ботаническом атласе! Нет, и все тут! А если его нет, то он не может считаться наркотиком. Его нет!

– Зато есть трупы! Лешки. Антона. И Дианы.

– А кто их просил лезть не в свое дело? – снова разволновался Иван Владимирович. – Оля привела этого Лешку, и он начал совать свой нос всюду. Зачем ты это сделала, Оля?

Теперь в голосе Ивана Владимировича даже слышался мягкий укор. И смотрел он на нее чуть ли не со слезами. Мол, как ты могла, Оленька? Ведь из-за тебя мне человека пришлось убить. Я бы и не хотел, да вот пришлось. Ничего, как говорится, личного. Бизнес есть бизнес.

– Он не был великим мыслителем, – продолжил Иван Владимирович, – этот твой Лешка. Но сложить два и два сумел даже он. И что мне было делать, когда этот мерзавец явился ко мне и потребовал денег?

– За что?

– Он, видите ли, согласен был молчать о том, чем мы занимаемся. Но… за сто тысяч евро.

– Это же размер премии за синюю розу, – воскликнула Кира.

– Вот именно. Этот мерзавец заявил мне, что раз никакой синей розы нету, то он чувствует себя обманутым. А эти сто тысяч станут ему неплохой компенсацией за моральный ущерб.

– Моральный ущерб?

– Ну да. Ущерб, который он получил при известии, что никакой синей розы у нас в «Восторге» нет и в помине.

– Как нету розы? – поразилась Кира. – А что же мы тогда выкрали у Василия? Ах!

И Кира замолчала, глядя на Ивана Владимировича широко раскрытыми глазами.

– Ах!

– Это ведь были семена шалфея, а не синей розы? – спросила вместо нее Леся. – Верно? Это их украл у Оли пьянчужка Антон?

– Верно. Синей розы в природе не существует. И даже голубой, с чисто-голубым цветом, не существует. А у Оли дома хранились семена нашего модифицированного мексиканского шалфея. Не все, конечно, но достаточное их количество. И зачем же ты, Оленька, взяла их себе? Хотела сдать своего любимого директора ментам?

– Нет, нет, – забормотала Оля. – Я… Я не знаю. Просто взяла, и все. Хотела сама попробовать.

– Зря! – наставительно произнес Иван Владимирович. – Никогда не следует брать чужое без спроса. А то ведь могут поймать и наказать.

И так как Оля молчала, а Леся никак не могла сформулировать свой новый вопрос, Кире опять пришлось взять на себя лидерство.

– Значит, Лешку и Диану убили вы?

– Скажем, заставили их умереть.

– Как заставили? – оторопела Кира.

– Очень просто.

– Нет, вы мне скажите? Как можно заставить человека перерезать самому себе горло?

– Можно.

– Нет, это невозможно.

Иван Владимирович самодовольно улыбался и многозначительно молчал. И тогда Альбина открыла свой прекрасный, безупречно накрашенный рот и сказала:

– Все дело в этом шалфее.

– Что?

– Да, да, – поддержал супругу Иван Владимирович. – Когда моя обожаемая Альбиночка вернулась из Мексики, она сразу же предупредила меня, что у этого шалфея, помимо всех его достоинств, есть одно неприятное побочное свойство. О нем Альбину предупредил колдун, который продал ей семена шалфея. А она рассказала об этом мужу, то есть мне.

– И что это за свойство?

– Человек, вдохнувший дым от сгоревшего шалфея, становится полностью управляемым. Он будет делать все, что ему скажет повелитель. Мексиканские колдуны знают об этом свойстве. И никогда не курят свое зелье в присутствии кого-либо. Как говорится, во избежание несчастного случая.

– Я считала, что это может все усложнить, и колебалась, пускать шалфей в широкую продажу или не стоит, – произнесла Альбина. – Но Иван Владимирович сказал, что это ерунда. И не стоит обращать внимания на подобную чушь.

– И вы стали выращивать этот галлюлик?

– Да. Мы сделали ставку на шалфей, и не прогадали. Дела наши поправились. Мы прочно встали на ноги. И уже не нужно было думать о том, как свести концы с концами.

Тайну своего благоденствия супруги тщательно оберегали от всех, даже от своих собственных проверенных сотрудников. Они руководствовались принципом: меньше будут знать, крепче будут спать. Однако пару раз осечки все же случались.

Первой жертвой шалфея стал работник, случайно подслушавший разговор Ивана Владимировича с одним из своих покупателей. Парень оказался не глуп и кое-что смекнул. Потом следом за ним отправилась на тот свет и уборщица, проявившая излишнее любопытство и догадавшаяся, что за железной дверью выращивают что-то противозаконное. Были и другие жертвы. И все они говорили свое последнее слово у камня «самоубийц», что дало повод для многочисленных толков и пересудов.

Не зная истинного положения дел, простой народ в деревне немедленно припомнил старую легенду про барина и его полоумную невесту Марфу, утопившуюся в речке как раз возле этого самого камня. Легенда пришлась очень кстати. И Иван Владимирович успешно избавлялся от неугодных и мешающих его бизнесу людей, выдавая их смерти за самоубийство.

– Но почему именно там?

– Так уж получилось, – пожала плечами Альбина. – А потом это оказалось даже удобно. Мы прокопали туннели по всей округе. В числе первых был и туннель до камня «самоубийц». И с тех пор все наши самоубийцы отправлялись туда прямым ходом и делали там то, что было нужно нам с мужем.

– Но на самом деле это были убийства!

– Я так не считаю, – тут покачал головой Иван Владимирович. – Я всего лишь говорил им, что нужно сделать. А делали они все сами.

– Вы убивали людей! Вы – чудовище!

– Злодей!

– Отпетый мерзавец!

– За что вы убили Диану? Чем она вам мешала?

– Мешала, – сухо произнесла Альбина. – Этот Лешка выболтал своей дуре все наши секреты. Ах, Оля, зачем ты привела этого парня к нам в бизнес? Ведь сразу же было ясно, что он себе на уме и не способен на благодарность. Как он поступил с тобой! И со всеми нами!

Оля угрюмо промолчала. Они еще и упрекают! Можно подумать, сейчас ее положение чем-то отличается от положения Лешки или Дианы.

– Значит, Диану вы устранили как опасную свидетельницу?

– Вот именно.

– Знаете что? Вы – монстры! И вы, и ваш муж!

В ответ Альбина философски пожала плечами, а Иван Владимирович лишь радостно улыбнулся и сказал:

– И вам, девочки, вскоре предстоит в этом убедиться на собственной шкуре.

И ушел! И Альбина ушла. Словно бы ничего особенного и не случилось. Пришли. Поговорили. Расстались.

– Еще увидимся, – произнесла Альбина на прощание.

Иначе, как издевательство, ее слова нельзя было принять. Ведь ясно же, что встретятся они не на балу, и не на званом ужине, а у камня «самоубийц», у которого трем подругам предстояло закончить свои дни.

– Не могут они нас убить. Всех троих! Это вызовет неизбежные вопросы.

– У кого? Самоубийство – это не повод, чтобы сюда приехали господа из прокуратуры.

– Одно самоубийство – да, не повод. Согласна. Но тройное! Девочки, мне кажется, Иван Владимирович и его жена заигрались.

Оля пожала плечами.

– Даже если и так, нам-то с вами от этого не легче. Они настроились нас убить. И сделают это. Верней, мы сами это сделаем. А им только и останется, что унести и спрятать наши еще не остывшие трупы.

– Оля, а ты давно стала догадываться? – спросила Кира.

– О чем догадываться?

– Ну, что Иван Владимирович и его жена убивают людей с помощью своего шалфея.

– Давненько.

– Почему же ты молчала?! – возмутились подруги.

– А куда бы я пошла? К нашему деревенскому участковому? Он бы мне не поверил. И догадываетесь, что стало бы со мной, узнай Иван Владимирович о моем походе в милицию?

– Но ты могла поехать в город и там пойти в милицию.

– Не могла, – отрезала Оля. – С тех пор, как Иван Владимирович посвятил меня, так скажем, во все тонкости своего бизнеса, я фактически стала его пленницей.

– Но вы же ездили с Лешкой в город. Ты покупала ему вещи, одежду, мотоцикл! Ты нам сама об этом рассказывала!

– Мы всегда ездили в сопровождении Ивана Владимировича или его жены. И никогда… Слышите меня, никогда не отходили от них. Да и вообще, что бы я сказала в милиции? Кто бы мне поверил? У меня не было даже самого крохотного доказательства.

– Значит, ты стянула семена шалфея, чтобы иметь доказательства?

– Вроде того, – ответила Оля.

– А когда они убили Диану и Лешку? Ты тоже решила молчать?

– Я сделала все, что могла, чтобы привлечь внимание к этим двум убийствам, – глухо отозвалась Оля. – Помните надрезы на руках у Дианы?

– Да. Именно из-за них следствие и установило, что это было не самоубийство.

Оля кивнула и произнесла еще более глухим голосом:

– Их сделала я.

– Ты?!

– Ты трогала Диану? – ужаснулась следом за подругой и Леся. – Мертвую?!

– А что мне оставалось!? Я была в отчаянии! Я уже понимала, что Лешка, скорей всего, мертв. И что убили его Иван Владимирович с Альбиной. И когда я увидела Диану всю в крови и с перерезанным горлом, я поняла, что должна что-то сделать. Иначе эти двое снова выставят свое убийство как самоубийство влюбленной дурочки.

– Так ты была там? Была на месте преступления?

– Да. Но было уже поздно. Диане было не помочь. Но я сделала все, чтобы привлечь внимание к ее смерти.

– Порезы на руках здорово удивили следствие, – подтвердила Кира. – Вот только настоящих убийц они так и не нашли.

– Никто не знал, что у Ивана Владимировича и его жены был мотив, чтобы убить Лешку и остальных. Шалфей был и до сих пор остается тайной для всех.

Подруги просидели еще целых два часа, прежде чем за ними пришли, чтобы отвести на казнь. Явились все те же Яков и Федот, которые, по всей очевидности, были на побегушках у могущественного Ивана Владимировича и выполняли за него всю грязную работу. Подумать только: и как подруги могли увлечься этими двумя? Ведь невооруженным глазом было видно, какие они уроды и подлецы!

– Пойдемте, – сухо произнес Федот.

Видимо, остатки совести эти двое все же сохранили. Потому что смотреть в глаза девушкам они избегали. И вообще, было видно, что их эта ситуация нервирует. Конечно, одно дело – убивать совершенно незнакомых людей, да еще и не подозревающих, что их собираются убить. И другое – когда в качестве жертвы предлагается ваш хороший знакомый.

– А если мы не пойдем?

– Лучше вам пойти. Конец все равно неизбежен. А так вы избавите нас от необходимости отмывать тут все от брызг крови.

Скажите, пожалуйста, подруги еще должны позаботиться о том, чтобы облегчить этим двоим их работу! Но так как девушки старались оттянуть миг казни как можно дольше, то они послушно встали и одна за другой гуськом пошли за Яковом. На этот раз вели их по лазу, но в обратном направлении.

– Мы идем к камню «самоубийц»?

– Да.

– А почему именно туда?

– Там удобно, – ответил Яков. – Никого нет. Нам никто не помешает.

– И ваши трупы не вызовут особых подозрений, – добавил Федот. – Все знают, что к этому камню ходят с одной-единственной целью – покончить счеты с жизнью.

– А чего вы нас сразу не убили, когда мы выбежали к вам навстречу?

Яков повернулся к ним лицом, и глаза его гневно сверкнули:

– Вы думаете, это так просто? Взять и убить? Вовсе нет! Все нужно тщательно продумать и подготовить. Тогда мы еще не были готовы.

– А сейчас, выходит, готовы?

Яков не ответил и молча зашагал дальше.

Камень «самоубийц» появился перед подругами как-то очень уж быстро. Они бы с удовольствием прошагали еще километров пять, а то и все десять. Но все хорошее в жизни когда-нибудь кончается. Впрочем, как и сама жизнь. Вот и подруги оказались на месте своей предстоящей казни.

– Закурим? – предложил Яков, доставая из кармана пачку сигарет.

– Мы не курим.

– Совсем?

– Совсем.

– И даже последнюю сигаретку не хотите покурить? – соблазнял их Яков.

При этом он выглядел заметно растерянным и кидал вопросительные взгляды на своего коллегу. Нервничал он при этом столь явно, что подруг осенило:

– Это ведь не простые сигареты? – воскликнула Кира. – Они с начинкой из шалфея?

– Мы должны были покурить их и стать послушными марионетками?

– Так вы убивали все свои прежние жертвы?

– Эй! – протестующе воскликнул Яков. – Прошу не обобщать. Мы лишь изредка помогали Ивану Владимировичу в урегулировании его проблем.

– Но Диана и Леша – это ваших рук дело.

– Эти двое – да.

– Ловко у вас получилось! – гневно произнесла Кира. – Значит, выкуриваете на пару со своей жертвой сигаретку, и все? Вам ничего, ведь себе вы берете сигареты без начинки. А у жертвы начинаются галлюцинации, и она становится совершенно беспомощной? Так вы убили Лешку?

– Да, так. В тот раз мы неплохо посидели с ним на берегу речки. Поболтали, выпили, закусили. А когда Лешке захотелось покурить, Федот предложил ему свои сигареты. Ну, а дальше всего-то и нужно было, что велеть Лешке утопиться. Парень пошел и утопился. Видите, как все просто?

– Надо было предложить ему еще и раздеться, – ехидно произнесла Леся. – А то неувязочка получилась.

– Увы, – развел руками Яков. – Действие шалфея длится недолго. От силы три-пять минут. И за это время нужно успеть произнести команду. Иначе жертва выйдет из-под гипноза и не захочет убивать себя сама.

– А с Дианой как вышло?

– С ней было еще проще. Яков пришел к ней в гости. Они выпили, закусили и закурили. Девчонка даже не поняла, что произошло. Просто схватила нож и полоснула себя им по горлу.

– А ты все прибрал и удрал? – повернулась Кира к Якову.

– Да.

– Чтобы на следующий день появиться в деревне вместе со своим приятелем и изображать, что вы оба приехали только сейчас?

– Ну да.

– Вы оба – просто гады! – заключила Кира. – Не понимаю, как вы могли нам с Лесей нравиться. Вы – отвратительны!

Но детективы-оборотни, кажется, ничуть не расстроились. Им-то что! На их век обожающих их женщин еще хватит. Взять хотя бы ту же Валентину. При мысли о Валентине в голове у Киры что-то предостерегающе щелкнуло. Так бывало всякий раз, когда Кира стояла на пороге очередного гениального откровения. Но додумать свою гениальную мысль у Киры не получилось. Потому что Яков достал все же сигарету и протянул ее Оле.

– Прикуривай!

– Не буду!

– Будешь, – ласково сказал ей убийца. – Будешь, если хочешь умереть быстро и ничего не понимая.

– Откуда ты знаешь? Откуда ты знаешь, что я ничего не пойму? Ты сам-то пробовал?

Яков явно растерялся.

– Ну… Это… Прикуривай, одним словом!

– Нет! – затрясла головой Оля. – Не собираюсь облегчать вам работу.

– Ну и черт с тобой! – буркнул Яков. – Иван Владимирович сказал, что вы должны просто исчезнуть. Вовсе не нужно выставлять вас самоубийцами. Вы и ваши тела должны просто исчезнуть. Не хотите курить – как хотите. Мы все равно вас убьем. Только это будет для вас куда как неприятно.

И он сделал шаг в направлении Оли. В руках у него вместо безобидной сигареты появился нож-бабочка, которым детектив-оборотень поигрывал, словно игрушкой.

Ой, как все плохо! Сейчас он воткнет холодную сталь прямо в Олино сердечко. А потом проделает ту же процедуру и с подругами. И останутся они лежать в лесу где-то под елочкой. Все, как и предвидела совсем недавно Кира.

Глава 20

Но Яков не успел сделать ничего плохого. Он лишь шагнул в направлении Оли, как из-за кустов раздался голос:

– Никому не двигаться! Руки за голову!

Яков дернулся было в сторону, но тот же голос твердо произнес:

– Ни с места! Вы окружены! Бросайте оружие! Сопротивление бесполезно!

Подруги замерли на месте. Внезапно вспыхнул яркий свет. А из кустов уже выскакивали вооруженные люди. Было их много. Но впереди всех мчался Миша в бронежилете и почему-то с букетом невзрачных беленьких цветочков в руках. Этот букет он принялся совать Оле в нос:

– Понюхай! Понюхай, умоляю! Их аромат нейтрализует действие шалфея!

Откуда он знает про шалфей?! И почему упрямо тычет Оле в лицо эти цветы? Она ведь не вдыхала дым шалфея. И главное – как Миша вообще тут оказался? Да еще и не один, а с целой военизированной бригадой.

Но пока подруги ютились в сторонке и пытались собрать в кучку разбегающиеся мысли, людям в камуфляже удалось скрутить детективов-оборотней, а Оле удалось отпихнуть от себя Мишу с его букетом.

– Не нюхала я шалфея! – крикнула она ему. – Ясно тебе?

– Не нюхала? Ты уверена?

– На все сто процентов! – отрезала Оля. – И убери ты эти цветы, Миша. Меня от них чихать тянет.

Миша послушно отшвырнул букет в сторону и застенчиво улыбнулся:

– Извини! Мне издалека, да еще в темноте, показалось, что ты вдохнула дым от сигареты.

– Нет. Но все равно спасибо.

– Оля! О чем ты говоришь! Какое еще спасибо! Главное, что ты жива!

– Благодаря тебе.

– Если бы ты знала, что я пережил за эти дни!

И Миша замолчал, глядя на Олю чуть ли не со слезами на глазах. А так как сама Оля все еще стояла, словно памятник, Кира сделала в ее направлении несколько маленьких шажочков и прошептала ей на ухо:

– Не стой ты, словно колода! Обними парня! Он же всех нас спас, черт возьми!

Оля наконец отмерла. И кинулась на шею к счастливо сияющему Мише. А подруги, сделав наконец доброе дело, повернулись в сторону детективов. Их дела обстояли далеко не так блестяще. Можно сказать даже – совсем скверно. Оба парня были уже в наручниках. И возле них находились несколько людей с автоматами в руках.

– Где вход в ваш гадюшник? – спросил у Якова один из них.

Тот молчал. Федот тоже лишь помотал головой в ответ на этот вопрос.

– Я покажу! – вызвалась Кира, не обращая внимания на дергающую ее за руку Лесю. – Пойдемте!

Найти вход оказалось не так уж сложно. Выводившие подруг убийцы не позаботились о мерах безопасности. Да и чего им было заботиться, если они были уверены, что подруги умрут максимум через четверть часа. Но подруги не умерли и теперь горели горячим желанием отплатить своим врагам по полной программе.

– За мной. Сюда. Вот это место!

И ткнув пальцем в едва заметный в окружающей их темноте лаз, Кира отступила в сторону.

– Надеюсь, дальше вы справитесь сами?

Ответом ей был топот многочисленных ног. И глухие удары, когда головы мстителей соприкасались с низким потолком выкопанного под землей лаза.

Кира с Лесей за ними не пошли. Зачем? Там справятся и без них. Иван Владимирович и его коварная красавица жена, придумавшая весь этот план с мексиканским шалфеем, не уйдут от возмездия. Так что Иван Владимирович им не нужен, пусть им займутся другие. Тем более что он с девушками уже пообщался и все им рассказал. А сейчас у подруг на уме было пообщаться совсем с другим человеком.

– Миша, а откуда ты тут появился, да еще так кстати? – спросила Кира у парня, вернувшись на полянку, на которой в унылой позе замерли плененные детективы-оборотни.

Миша с трудом оторвался от объятий Оли и взглянул на подруг:

– А вы еще не догадались?

– О чем?

– Разрешите представиться, – бодро отрапортовал Миша. – Старший лейтенант МВД – Михаил Староверов!

– Миша? Ты?

– МВД? Так ты из милиции? Ты следил за Иваном Владимировичем? Вы подозревали толстяка и его жену?

Миша кивнул и начал рассказывать. История эта началась не вчера, а тянулась многие годы. И некоторое время назад сотрудники уголовного отдела были озадачены отчетом своих социологов. А те в свою очередь были озабочены обилием самоубийств. Ведь количество добровольных уходов из жизни возросло чуть ли не в два раза против прошлых лет.

Конечно, можно было бы предположить, что людям плохо живется, но… Почти все погибшие являлись далеко не бедными гражданами. И милиция справедливо заподозрила злой умысел их наследников, если бы… если бы не четкая и предельно ясная картина самоубийства, по которой никак нельзя было заподозрить наследников, да и кого-либо другого.

Без малейшей на то причины люди вешались, стрелялись, топились и кидались под машины или поезда. И все это происходило либо на глазах у многочисленных свидетелей, либо улики не допускали никакой иной версии, кроме самоубийства. И все же такое обилие убийств стало вызывать у сотрудников правоохранительных органов справедливые подозрения.

Была даже сформирована целая группа, которой поручалось расследование этого дела. В состав этой группы вошел и Михаил. Он очень хотел отличиться. Поэтому парень работал дни и ночи напролет. И именно он вычислил, что хотя погибшие не были никак связаны между собой, кое-что общее у них все же имелось.

– Не стану утомлять вас подробностями, но мы вышли на Ивана Владимировича и его прекрасную супругу. Дальше было дело за малым. Следовало внедриться в питомник и вывести негодяев на чистую воду.

Выбор руководства пал именно на Мишу.

– Ты хорошо поработал. И лучше других знаешь специфику этого дела. К тому же ты имеешь второе образование – биологическое. Так что лучшей кандидатуры просто нет. Документы мы тебе оформим. Будь готов отправиться в путь уже на следующей неделе.

На подготовку у Миши было всего несколько дней. И он провел их, штудируя всю доступную ему литературу по биологии и ботанике. В результате он вполне сносно ответил на ряд вопросов, которые задал ему Иван Владимирович при собеседовании. И был принят на работу в «Восторг».

– Как только Оля пропала, я сразу же понял, что ей грозит серьезная беда, а быть может, даже и смерть, – рассказывал Миша. – Но как быть? Я не мог ничего предпринять для ее спасения, так как не знал, где именно негодяи держат пленницу. А потом еще пропали и вы двое.

Мише повезло. Он проинформировал свое руководство и получил добро на взятие преступников.

– Как только приехала группа задержания, мы стали следить за камнем «самоубийц».

Именно там находили тела жертв мексиканского шалфея. И Миша полагал, что преступники не станут изобретать что-то новое. И привезут на казнь Олю именно туда.

– А когда я увидел с ней еще и вас двоих, мне прямо дурно сделалось. Вы ведь ничего не знали. Так за что же они хотели убить еще и вас двоих?

Это подругам тоже было чертовски интересно. Но им пришлось потерпеть. Иван Владимирович пока что отказывался сдаваться. Он взял в плен несколько заложников из числа работников питомника, а потом засел за бронированной дверью плантации мексиканского шалфея и угрожал взорвать себя и весь питомник, если от него не отстанут.

Альбина была вместе с мужем. И прошло несколько томительных часов, прежде чем преступников уговорили не усугублять свое и без того незавидное положение и сдаться. Когда Ивана Владимировича и его жену наконец взяли, они повели себя несколько странно для любящих супругов. Оба тут же принялись поливать грязью друг друга, наперебой твердя, что вина лежит на другом.

– Он меня заставил!

– Она привезла эту траву и буквально не оставила мне выбора!

– Это он придумал использовать шалфей не только как наркотик, но и как средство для превращения людей в зомби.

– Это была целиком и полностью ее идея!

– Он нашел покупателей!

– Она требовала, чтобы мы выращивали все больше и больше шалфея!

Одним словом, любовь у Ивана Владимировича и его супруги быстро испарилась. И они наговорили друг на друга столько, что хватило на целых три тома уголовного разбирательства.

– С Алексеем и его невестой Дианой – нам понятно. Вы их убили, потому что они пронюхали о ваших делишках и принялись вас шантажировать. Но чем не угодили вам девочки? Зачем вы хотели убить и их тоже?

– Они слишком много знали.

– Что же, например?

– У них в руках был план подземного хода, ведущего к камню «самоубийц». А также информация о том, что происходит в «Восторге».

– Вы говорите о той размытой дождем бумажке?

– Именно. И напрасно вы говорите про дождь. Если он и размыл кое-что, то совсем немного. И там на бумаге сохранилось еще достаточно информации, чтобы погубить и меня, и мой бизнес.

– И вы решили их убить?

– Эти девчонки и раньше меня здорово нервировали. Я даже велел Якову и Федоту присматривать за ними. Но письмо Оли, оказавшееся в их руках, окончательно убедило меня в том, что от девчонок следует избавиться. И единственное, о чем я очень жалею, так это то, что не сделал этого раньше.

Вот так вот! Никакого раскаяния в словах Ивана Владимировича не прозвучало. Также он не раскаивался в убийствах и других своих жертв: Антона и тех, кто погиб еще до приезда в Лапки подруг.

– Получается, что я оказала вам медвежью услугу, – сказала Оля девушкам, когда узнала о мотивах Ивана Владимировича. – Если бы вы не нашли мое письмо под камнем, то Иван Владимирович вас бы и не тронул.

– Тронул или не тронул, это еще бабка надвое сказала, – сказала Кира и вдруг задумалась.

– О чем ты думаешь?

– Да так, – отмахнулась Кира. – Слушайте, а когда увезут Ивана Владимировича и его жену?

– Зачем тебе?

– Мне нужно с ними поговорить.

– Поговорить?

– Задать им пару вопросов до их отъезда.

И подскочив к Мише, Кира взмолилась:

– Помоги мне! Оформи пропуск или как там у вас называется. Одним словом, проведи меня к этим двоим!

– Но зачем тебе?

– Раз прошу, значит, надо.

– Ну, я не знаю…

– Как тебе не стыдно! Разве мало того, что мы с Лесей рисковали собственными жизнями, чтобы вы могли поймать преступников? И разве мы не заслужили с ней за это хоть какой-то награды?

– Ладно, ладно! – оторопел Миша от такого Кириного натиска. – Если вам это так важно, я все устрою.

И он не соврал. Кира получила вожделенную аудиенцию. Поговорив с Иваном Владимировичем наедине и с глазу на глаз, она вылетела из комнаты для допросов, словно фурия.

– Леся! Миша! Идемте со мной! Скорее!

И схватив их за руки, Кира помчалась на другой берег Лапки. К этому времени уже наступил следующий день. Но Кира не обращала внимания на изумленные взгляды, которыми провожали ее местные жители.

– Куда мы бежим?

– К бабушке Софье!

– Как? – поразилась Леся. – Зачем? И вообще, без записи она нас не примет!

– Еще как примет! – злобно пообещала Кира. – Можешь мне поверить.

Возле домика прорицательницы народная толпа вроде бы стала еще гуще. Рвущихся внутрь подруг попытались задержать, но куда там! Разъяренная Кира перла, словно танк.

– Пустите! Не видите, что ли? Милиция! Миша, покажи им свое удостоверение!

Милицейские корочки вызвали должное уважение в толпе. Люди зашушукались еще больше, но отступили. И подруги в сопровождении Михаила беспрепятственно прошли по дорожке, ведущей к дому знахарки.

Софья сидела на своем обычном месте за столом, закутанная в десяток ярких и цветастых платков.

– Кто вас сюда пустил? – проскрипела она дребезжащим, старушечьим голосом. – Убирайтесь прочь!

– Нет уж! Если кому и придется убраться прочь из этого дома, то только вам!

И прежде чем Леся успела ахнуть, а Миша остановить Киру, та рванула через всю комнату в сторону пророчицы и схватила ту за верхний платок.

– Снимай! Снимай, а то хуже будет!

Леся кинулась отдирать Киру от целительницы. Миша тоже поспешил на помощь. Но в Киру словно дьявол вселился. Она держалась за платки бабушки Софьи и никак не хотела их отпускать. Целительница визжала и ругалась до странности знакомым голосом. На шум в комнату вбежали тетеньки, прислуживающие целительнице. Они тоже попытались отодрать Киру от бабушки Софьи.

Зряшное дело! Кира держалась, словно клещ. И пока не содрала с целительницы последний платок, не угомонилась.

– Посмотрите! – крикнула она, бросая последнюю яркую тряпку на пол. – Посмотрите, кто столько времени держал нас всех за дураков!

Леся хотела что-то сказать, но ее рот так и остался открытым. Потому что под грудой платков, которые содрала и побросала на пол Кира, оказалась…

– Валентина! – ахнула какая-то толстая тетенька за спинами подруг. – Что ты тут делаешь?

– Веду прием.

– А я думала, что прием ведет Софья, – разинула рот тетка.

– Ей нездоровится, – проскрипела Валентина. – Поэтому я за нее.

– Ты? – ахнула уже тетка. – Но как же это?.. Как ты могла?

– А что? – подбоченившись, произнесла Валентина, которая уже оправилась от первоначального шока и теперь поглядывала на всех даже как бы и свысока. – Дело-то оказалось нехитрое. Никто еще не жаловался.

– Так ты что же? – окончательно растерялись тетеньки. – Ты что же это, не в первый раз такое устраиваешь?

– А то! Будто бы не знаете, что Софья наша совсем слаба стала. От силы одного-двух клиентов в день принимала. А остальным что? Прочь уезжать? Вот мне и пришлось взять это бремя на себя.

– И давно ли?

– Не все ли тебе равно? Разве кто-то на меня жаловался?

Тетки потрясенно молчали.

– Нет, ты мне скажи! – наседала на них Валентина. – Хоть кто-то приезжал и деньги свои назад требовал? Нет? Ну, так и нечего на меня бочку катить! Да я хорошее дело сделала. И людям помогла. И репутацию нашей Софьи сохранила.

– Как же ты могла?

– Вот дура! – всплеснула руками Валентина. – Говорю же тебе, не первый год я уже за Софью нашу пашу. И ничего. Все довольны прежде были.

Тетка замолчала окончательно. Было видно, что она просто в шоке. И не знает, что ей делать. Звать на помощь? Но вроде бы Валентина не сделала ничего дурного. И если позвать, то не выйдет ли это всем боком? Ведь тогда люди поймут, что их все это время дурили самым наглым образом. И как знать, не устроят ли они погром самой Софье. А ведь старушка ни в чем не виновата.

– А где же сама Софья?

Вместо ответа Валентина отдернула занавеску, за которой оказалась дверь в другую комнату. И там, на кровати, укрытая ярким цветастым одеялом, мирно дремала та самая старушка, которую видела Кира в первый раз.

– Вот она, ваша Софья! Спит. Устает она теперь быстро. Уползает к себе и меня просит: Валентина, дружочек, прими людей. Вот я и стараюсь, не для себя, а ради нашей Софьюшки.

Но в этот момент старушка открыла глаза. И увидев Валентину, мелко задрожала.

– Опять? Валюшка, не надо! Плохо мне от твоего дымка делается! Как сама не своя хожу! И памяти потом нету. Что делала, что говорила, ничего не помню.

Услышав это, Кира быстро шагнула к старушке.

– Бабушка Софья, о чем вы говорите? Валентина давала вам курить какую-то траву?

– Постоянно хочет, чтобы я ее курила, – пожаловалась старушка. – А мне она не нравится. Не хочу я ее, мерзкую!

– Молчи, старая!

Это выкрикнула Валентина. И она же попыталась подскочить к старушке и закрыть той рот ладонью.

– Злая ты! – заплакала целительница. – Зло и жадность в тебе так и плещутся. И зачем я тебя к себе пригласила? Ведь знала же, что нехороший ты человек. А все равно пригласила.

Но Валентина, вместо того чтобы усовеститься, еще больше распалилась:

– И она еще недовольна! Да я твоих клиентов принимала. Людям всю правду рассказывала! А у тебя лишь время от времени помощи просила!

– Худо мне от твоей травки.

– Зато людям польза! Ты им всю правду рассказываешь. Никто еще недовольный не ушел. Скольким ты жизни и судьбы спасла. А все жалуешься.

– Стара я уже стала. Мне бы отдохнуть.

– На том свете отдохнешь. А тут ты еще не всех людей приняла.

– И не всех денег для Валентины заработала, – вполголоса добавила Кира.

– Что? – встрепенулась старушка и даже спустила ноги с кровати. – Какие деньги?

– Обычные. Бумажные.

– Валентина, – строго произнесла бабушка Софья, – ты что, негодная, брала с людей деньги?

– И немалые, – наябедничала ей Леся.

– Ой, горе! – схватилась за голову старушка. – За лечение деньги брать – грех страшный! Господь мой дар мне дал, чтобы я людям помощь безвозмездно оказывала. А ты деньги! Дрянная ты девка, Валентина. И весь род твой сквалыжный! Поди прочь с глаз моих! Долго я тебя терпела, а боле не стану!

– Подумаешь! – фыркнула Валентина. – Ну и сиди себе! Кому ты нужна, дура старая? Да кабы не мой дымок, ничем бы ты людям помочь не смогла.

И с этими словами Валентина гордо вскинула голову и в самом деле покинула дом целительницы.

– О чем она говорила? – повернулась Леся к подруге. – При чем тут она?

– А ты еще не поняла? Валентина приносила бабушке Софье шалфей, который покупала или выклянчивала у Ивана Владимировича. И заставляла старушку курить эту отраву.

– Вот ужас-то!

– Видимо, действие наркотика таково, что склонные к экстрасенсорике люди получают возможность усилить свои способности. Бабушка Софья успешно заглядывала в будущее, и слава ее росла. А Валентина снимала с доверчивых клиентов бабушки три шкуры. Некоторым, наиболее важным, она представляла саму бабушку Софью, а остальных принимала сама. И имела за это немалые денежки.

– Гадина какая!

– Не то слово.

– Но как Валентина вышла на Ивана Владимировича?

– Не забывай. Она живет в Лапках всю свою жизнь. И прислуживает бабушке Софье, как только та сюда приехала. Наверняка она заметила, что в «Восторг» приезжают многие известные экстрасенсы. Они-то и подсказали помощнице деревенской целительницы, как усилить дар бабушки Софьи.

– Но это же нечестно!

– С их стороны как раз все честно. Они ведь продают свой дар. И чем жирней он будет, тем большую выгоду они получат. Не все колдуны такие же бескорыстные, как наша бабушка Софья. Очень многие используют свой дар для стяжательства. Вот кто-то из таких «добряков» и присоветовал Валентине, как можно «развить» способности бабушки Софьи и заработать хорошие деньги.

К Валентине подруги больше так и не пошли. Не хотели видеть мерзкую особу. За Фатимой и их вещами послушно сходил Миша. Вернувшись, он сказал, что Валентина и ему навстречу не показалась. А вещи подруг стояли на крыльце. И сверху сумок сидела Фатима, бдительно охраняющая хозяйское добро. Она так вошла в роль сторожевой кошки, что даже укусила Мишку за руку и здорово его расцарапала.

– Миленькая моя! – расчувствовалась Кира. – Храбрая! Ты думала, что чужой дядя хочет украсть наши вещи, и защищала их?

И схватив кошку, Кира прижала ее к груди. Фатима никак не отреагировала на ласку. И вообще со стороны казалось, что это и не она вовсе оказывала яростное сопротивление Мише и расцарапала того в кровь. Но все равно за эту доблесть Кира простила Фатиме все ее выходки.

Перед тем как вернуться в город, Леся все же получила то, ради чего они с подругой приехали в Лапки. Она посетила бабушку Софью. И теперь уже без всякого обмана узнала от нее о своем будущем. Правда, что именно сказала ей прорицательница, Леся рассказать отказалась даже своей ближайшей подруге.

– Нельзя. Иначе не сбудется. Так бабушка Софья сказала.

Но судя по сияющему лицу подруги, Кира сделала вывод, что бабушка Софья, в благодарность за избавление ее от противной Валентины, напророчила Лесе все только самое хорошее.

– Что же, будем надеяться, что все сбудется.

– Обязательно сбудется, – воодушевленно подтвердила Леся. – Если у всех сбывается, почему это у нас с тобой вдруг не сбудется?

После ареста владельцев питомника «Восторг» все хозяйство быстро пришло в упадок. Надо сказать, что этому немало способствовал хваткий Василий, в жизни которого пришел новый звездный час. Воспользовавшись тем, что «Восторг» оказался бесхозным, он перетащил к себе за реку почти все, что сумел поднять. А что поднять не сумел, то разобрал, расплавил и так или иначе, но все равно пустил в ход.

Так что уже через полгода на месте былого преуспевающего растениеводческого хозяйства стояли лишь жалкие остовы бывших теплиц, напоминая собой кладбище огромных животных. Зато хозяйство Василия прочно встало на ноги. И теперь он преуспевает без всяких там мексиканских штучек.

По этому поводу Василий всегда неизменно повторяет одну и ту же фразу:

– Зачем нам иноземная дрянь? У нас и своей предостаточно.

И, ужасно довольный самим собой, задорно хохочет. Разделение на север и юг в Лапках прекратилось. С закрытием «Восторга» отпала надобность и в работницах, которые обслуживали его. Дома были выставлены на продажу. И вскоре там поселились совсем другие люди, которые не имели к этой истории никакого отношения и к которым коренные «северяне» не имели никаких претензий.

Таким образом, жизнь в Лапках больше не напоминала существование на пороховой бочке. И стала очень даже приятной.

Ирка Кривая, вопреки пессимистическим прогнозам врачей, все же вылечилась от алкоголизма. Вернулась домой и сразу же затеяла уборку.

– Все старое – вон, – бурчала она. – Начинаю новую жизнь.

Потом она привела в порядок сад и огород. А под конец подарила свой самогонный аппарат тетке Марусе – известной деревенской самогонщице.

– Не нужен он мне больше. Новую жизнь начинаю. Трезвую.

Намерение Ирки было таким крепким, что спиртного она теперь не пьет вовсе. Даже вина или наливки. Даже на собственной свадьбе ограничилась квасом и морсом. Да, да! Ирка вышла замуж за Сергея – приятеля Лешки. И своим новым браком Ирка очень довольна. Она не перестает хвастаться перед соседками новым мужем:

– Ничего, что Сережка деньги зарабатывать не умеет. Антон тоже ни копейки в дом не приносил, да еще и пил, и дрался. А Серега целыми днями на речке пропадает, так хоть рыбой мы с ним всегда обеспечены. Благодать!

Целительница Софья оправилась после общения с Валентиной. И снова принимает идущих к ней за помощью людей. Кому-то она предсказывает счастье, кого-то предостерегает от опасности, а кого-то и лечит. Но действительно ли Софья обладает особыми способностями, или люди просто тянутся к ней, потому что она хороший и светлый человек, этого никто не знает. Но ведь и просто пообщаться с приветливым и жизнерадостным человеком – отличное подспорье в тяжелую минуту.

И как раз этого не скажешь про Ивана Владимировича и его себялюбивую жену Альбину. Вот эти двое умели заботиться только о собственном благополучии. За это и поплатились. Доведение до самоубийства множества людей, а также выращивание и продажа в особо крупных размерах растения, обладающего всеми свойствами галлюциногена, привело этих двоих на скамью подсудимых, а потом и за тюремную решетку.

Яков и Федот тоже не ушли от ответственности. Они получили солидные сроки и уехали на далекую Колыму. Впрочем, поехали они не одни. Туда же, следом за ними, отправилась и Валентина. Нет, ее никто не арестовывал и не сажал в тюрьму. На Колыму она отправилась исключительно по собственной воле, в погоне за своим женским счастьем.

Теперь Валентина работает в той же зоне, где отбывают наказание бывшие детективы. И как только удается, выпрашивает себе свидание то с одним из них, то с другим. Трудно сказать, чем закончится странный тюремный роман этих троих, но пока что все они довольны. Ну конечно, насколько это вообще возможно в их ситуации.

А вот у главной героини все в полном порядке. Оля вернулась в город вместе с Мишей. Он наконец-то набрался храбрости и объяснился ей в любви. Надо отдать ей должное, Оля умела быть благодарной. И к тому же Миша был идеальной партией для нее. Так что она ответила ему взаимностью, и в скором времени они собираются подавать заявление во Дворец бракосочетания.

Фантик встретился с Фатимой, как после долгой разлуки. Так что подруги закаялись разлучать эту влюбленную парочку.

Сами обе наши дорогие подруги тоже процветают и с нетерпением ожидают, когда же наконец начнут сбываться предсказания доброй бабушки Софьи. Пока что еще ничто не предвещает их скорое замужество. Но подруги оптимизма не теряют. И продолжают ждать, надеяться и верить. Ну, а пока они ждут своего принца, новые приключения уже мчатся к ним на всех парусах.

Content

Дарья Калинина
Секреты бабушки Ванги

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20