Джеймс Роллинс

«Алтарь Эдема»

Моей сестре Лори

Мы все любим тебя

И Вавилон будет грудою развалин, жилищем шакалов, ужасом и посмеянием, без жителей.

Книга пророка Иеремии, 51:37

И что за чудище, дождавшись часа,

Ползет, чтобы родиться в Вифлееме?

У. Б. Йейтс

Изучение природы делает человека в конечном счете таким же жестоким, как природа.

Г. Дж. Уэллс

Благодарности

Я никогда не был твердым приверженцем старой мудрости: «Пиши о том, что знаешь». Какое в этом удовольствие? Но все же, получив ветеринарное образование, я всегда хотел написать книгу, главным героем которой был бы ветеринар. Но даже и в данном случае я не мог в полном объеме следовать старой мудрости. Чтобы написать этот роман, мне пришлось воспользоваться помощью множества людей. В первую очередь, как всегда, я должен отдать должное моей группе критиков. Это Пенни Холл, Джуди Прей, Дейв Муррей, Каролин Уильям, Крис Кроу, Ли Гаррет, Джейн О'Рива, Салли Барнс, Денни Грейсон, Леонард Литтл, Кати Л'Эклюз, Скотт Смит, Крис Смит и Уилл Муррей. Отдельная благодарность Стиву Прею за его помощь с картами. Каролин Маккрей и Дэвид Сильвиан, не входящие в эту группу, решают мои бытовые проблемы, давая мне тем самым возможность писать. Доктор Скотт Браун уточнил некоторые медицинские детали, а Чери Маккартер продолжает служить источником информации (включая и статью о змее, родившейся с ногой… как мне это понравилось!). Особая благодарность Стиву и Элизабет Бери за их великую дружбу (и за Лиз, которой нет в этой книге, поэтому правильно будет упомянуть ее здесь). И наконец, хочу выразить признательность четырем людям, которые помогали мне на всех этапах работы: моему редактору Лисе Койх и ее коллеге Уэнди Ли, а также моим литературным агентам Руссу Галену и Дэнни Барроу. Они служили надежной опорой автору. И как всегда, должен сказать, что все фактические ошибки и неточности — целиком на совести автора.

Иллюстрации

ОЦИИВ

(Одюбонский центр по исследованию исчезающих видов)

Лост-Иден-Кей

Апрель 2003

Багдад, Ирак

Два мальчика стояли у клетки для львов.

— Я не хочу входить внутрь, — сказал младший. Он притиснулся к своему брату, изо всех сил вцепившись в его руку.

На обоих были огромные, не по росту куртки, лица в царапинах, на головах шерстяные шапочки. В этот ранний час, когда солнце еще не взошло, утренний холод пробирал до костей и приходилось двигаться, чтобы не замерзнуть.

— Бари, клетка пуста. Да не будь ты таким шакхифом. Смотри. — Макин, старший из двух, распахнул металлическую дверь, за которой стали видны голые бетонные стены. В темном углу лежала небольшая груда старых изгрызенных костей. — Из них может получиться неплохой суп.

Макин оглянулся на руины зоопарка. Он помнил, как здорово здесь было когда-то. Полгода назад, на его двенадцатилетие, они пришли сюда, чтобы устроить пикник в саду Аль-Завраа с его аттракционами и зоопарком. Весь тот теплый день семья гуляла вдоль клеток с обезьянами, попугаями, верблюдами, волками, медведями. Макин даже скормил одному из верблюдов яблоко. Он все еще помнил это ощущение резиновых губ на своей ладони.

Стоя здесь теперь, он смотрел на тот же парк, но постаревшими глазами, постаревшими больше чем на полгода, что прошли с того дня. Парк превратился в свалку мусора, зачумленную страну почерневших от огня стен, зловонных луж, подернутых нефтяной пленкой, и взорванных зданий.

Месяц назад Макин из окон своей квартиры вблизи парка смотрел, как среди этих пышных деревьев происходят огневые стычки американцев и Республиканской гвардии. Яростное сражение завязалось с наступлением сумерек, стрельба и вой ракет продолжились и ночью. К утру все затихло. Над землей повис густой дым, за которым целый день не было видно солнца. С балкона их небольшой квартирки Макин увидел льва — тот вышел из парка и побрел в город. Он двигался, словно неясная тень, и вскоре исчез на улицах. Бежали и другие животные, зато в течение двух следующих дней парк наводняли толпы людей.

Мародеры — так их назвал отец, он тогда сплюнул на пол и выругался неприличными словами.

Клетки стояли нараспашку, животные были похищены — некоторые пошли на стол, некоторых продали на черном рынке за рекой. Отец Макина и еще несколько человек отправились за помощью, чтобы защитить их район от разграбления, но он так и не вернулся. Никто из них не вернулся.

В течение следующих недель бремя забот о семье легло на Макина. Мать расхворалась, голова у нее горела от жара, она потерялась в пространстве между ужасом и скорбью. Все, что Макин мог для нее сделать, — это давать ей немного воды.

Если бы он мог приготовить для нее хороший суп, дать чего-нибудь поесть…

Он снова осмотрел кости в клетке. Каждое утро они с братом по часу бродили в разоренном саду и зоопарке, отыскивая чего-нибудь съестное. На плече у него висел мешок из грубой ткани, а в нем болтался заплесневелый апельсин и горсть семян, сметенных с пола в птичьей клетке. Маленький Бари тоже нашел кое-что в мусорном бачке — помятую консервную банку с бобами. Увидев ее, Макин чуть не расплакался и завернул сокровище в плотный свитер своего младшего брата.

Вчера какой-то мальчишка постарше с длинным ножом отобрал у Макина его мешок, и тот вернулся домой с пустыми руками. В этот день они ничего не ели. Но сегодня они ух как наедятся. Даже мама, иншаллах, молился он.

Таща за собой Бари, Макин вошел в клетку. Издалека доносились короткие автоматные очереди, словно сердитые хлопки недобрых рук, которые пытались отогнать их.

Старший брат был осторожен. Он знал, что нужно торопиться, и не хотел оставаться на улице, когда взойдет солнце, — это будет слишком опасно. Устремившись к кучке в углу, он опустил мешок на пол и принялся складывать в него обгрызенные суставы и поломанные кости.

Закончив, он завязал мешок и встал, но не успел сделать и шага — где-то рядом прозвучал голос, произнесший несколько слов на арабском:

— Йалла! Сюда! Ко мне!

Макин пригнулся и усадил на корточки Бари, укрываясь за шлакоблочной стенкой высотой до колена в передней части клетки, и прижал к себе брата, чтобы тот помалкивал.

Перед клеткой прошли крупные тени. Чуть высунув голову, Макин мельком увидел двоих: один высокий в военной защитной форме, другой коренастый, с большим животом, одетый в темный костюм.

— Вход через ветеринарную клинику, — сказал толстый, проходя мимо клетки. Он пыхтел и отдувался, чтобы не отстать от высокого в военной форме, который шел широкими шагами. — Могу только молиться, чтобы мы не опоздали.

Макин увидел пистолет в кобуре на поясе высокого и понял — если их увидят, это будет конец.

Бари задрожал под его рукой, тоже почувствовав опасность.

К несчастью, эти двое не ушли далеко: ветеринарная клиника находилась напротив клетки. Толстый не стал приближаться к перекореженной двери: два дня назад ее ломами сорвали с петель, все лекарства и медицинские принадлежности вынесли. Вместо этого он направился к стене между двумя колоннами и сунул руку за одну из них. Макин не разглядел, что он там сделал, но мгновение спустя в стене открылся проход. Оказалось, что там потайная дверь.

Макин плотнее прижался к решетке. Отец читал ему истории про Али-Бабу, про тайные пещеры и бесчисленные сокровища, спрятанные в пустыне. Им с братом удалось найти в зоопарке лишь несколько сухих костей да бобы. В животе у Макина заурчало, когда он представил себе пиршество, приготовленное, наверное, внизу — от такого не отказался бы и принц воров.

— Подождите здесь, — сказал толстяк и принялся спускаться по ступенькам.

Вскоре он исчез из вида, а человек в форме занял пост у дверей, держа руку на пистолете. Он скользнул взглядом в сторону клетки, но Макин нырнул за стенку и затаил дыхание. Сердце колотилось как сумасшедшее.

Неужели этот с пистолетом увидел его?

Раздались шаги — они приближались к клетке. Макин изо всех сил притиснул к себе брата, но секунду спустя услышал звук зажигающейся спички и почувствовал запах сигаретного дыма. Военный принялся ходить вдоль клетки, словно это он находился за решеткой и метался из угла в угол, как обалдевший от скуки тигр.

Макин чувствовал, как дрожит Бари, изо всех сил вцепившись в его пальцы. Что, если этот войдет в клетку и увидит их?

Казалось, прошла вечность, прежде чем снова раздался уже знакомый сипловатый голос из двери:

— Есть!

Военный бросил сигарету на цементный пол у дверей клетки и направился к своему спутнику.

— Инкубаторы были обесточены, — тяжело дыша, сказал толстый, — видимо, бегом поднимался по ступеням. — Не знаю, сколько проработали генераторы после отключения энергии.

Макин рискнул поднять голову и бросить взгляд сквозь прутья решетки.

— Они целы? — спросил военный. Он тоже говорил по-арабски, но у него было не иракское произношение.

Толстый опустился на колено, поставил ящик себе на ногу и, немного повозившись, поднял крышку. Макин ожидал увидеть золото и бриллианты, но внутри оказались яйца, уложенные в формованный пенопласт. По виду они ничем не отличались от тех, которые мать мальчиков покупала на рынке, и при виде их чувство голода стало еще сильнее — даже страх ему был не помехой.

Толстяк осмотрел яйца, пересчитал и испустил долгий сиплый вздох облегчения:

— Все целые. Дай бог, чтобы эмбрионы были живы.

— А остальная лаборатория?

Толстяк опустил крышку и встал.

— Ваша команда должна будет сжечь все это. Чтобы никто никогда не узнал о нашем открытии. Ни малейшего следа не должно остаться.

— Я знаю свой долг.

Когда толстяк выпрямился, военный поднял пистолет и выстрелил ему в лицо. Раздался звук, похожий на удар грома, череп толстяка раскололся, брызнули осколки костей вперемешку с кровью. Еще мгновение мертвец стоял, а потом рухнул на землю.

Мальчик зажал себе рот, чтобы не закричать.

— Ни малейшего следа, — повторил убийца и поднял ящик с земли, потом прикоснулся к рации на плече и заговорил по-английски: — Давайте сюда грузовики и готовьте зажигательные заряды. Нужно выбираться из этой песчаной коробки, пока не появились местные.

Макин немного научился говорить по-американски. Всех слов, сказанных человеком, он не смог разобрать, но суть прекрасно понял.

Сейчас здесь появятся еще люди. С оружием.

Он оглянулся в поисках выхода, но в этой львиной клетке они были как в ловушке. Видимо, его младший братишка тоже почувствовал растущую опасность и после выстрела стал дрожать еще сильнее. Наконец Бари больше не мог сдерживать страх, и из его груди вырвалось сдавленное рыдание.

Отчаянно надеясь, что плач не был услышан, Макин еще сильнее прижал к себе брата. Но шаги снова приблизились, и раздался резкий выкрик на арабском:

— Кто там? Покажись! Та'аал хнаа!

— Сиди тихо. Будто тебя тут и нет, — шепнул Макин, прижав губы к уху брата, поглубже затолкал Бари в угол, а сам встал с поднятыми руками и сделал шаг.

— Я искал чего поесть! — сказал Макин, запинаясь, проглатывая слова.

Пистолет смотрел черным дулом прямо на него.

— Иди-ка сюда, валад!

Мальчик подчинился — подошел к двери клетки и выскользнул наружу, держа руки поднятыми.

— Пожалуйста, ахки. Лаа терми! — Он попытался перейти на английский, стремясь показать, что он на стороне этого военного. — Стрелять нет. Я не видеть… Я не знать…

Он пытался подыскать какие-то аргументы, какие-то слова, которые спасли бы его. На лице чужака он видел смесь сочувствия и сожаления.

Дуло пистолета с безжалостной решимостью поднялось выше.

Макин почувствовал, как горячие слезы побежали по щекам.

Сквозь влажный туман он различил какое-то движение. За спиной военного потайная дверь открылась чуть шире — кто-то толкнул ее изнутри. Большая темная тень выскользнула наружу и устремилась к человеку с пистолетом. Она бежала, пригибаясь и держась темных мест, словно боялась света.

Мальчик мельком увидел хищную, мускулистую, поджарую безволосую фигуру с пылающими яростью глазами. Его ум пытался понять, что же он видит, но не мог. Вопль ужаса поднимался в груди.

Тварь двигалась бесшумно, но человек с пистолетом, видимо, что-то почувствовал и обернулся. Как раз в этот момент существо прыгнуло, и человек резко закричал. Грохнул выстрел, но его заглушил дикий вопль, от которого волосы у Макина встали дыбом.

Мальчик развернулся и бросился назад к клетке.

— Бари! — Он схватил братишку за руку, вытащил из клетки и толкнул вперед. — Йалла! Беги!

Чуть поодаль на земле боролись человек и животное. Раздалось еще несколько выстрелов, потом Макин услышал у себя за спиной тяжелый топот ног. С другой стороны парка бежали еще люди, выкрики перемежались пальбой.

Охваченный животным ужасом, мальчик мчался по изуродованному парку, не обращая внимания на шум, не заботясь о том, что кто-то может его увидеть. Он бежал и бежал, преследуемый криками, которые навсегда останутся в его кошмарных снах.

Он не понял ничего из того, что случилось, и только одно знал наверняка. Он запомнил горящие, голодные глаза разумного существа, светящиеся коварством.

Мальчик знал, что это было. Зверь, который в Коране называется Шайтан, рожденный из божественного огня и проклятый за то, что не пожелал признать верховенство Адама. Макин узнал истину.

Наконец дьявол пришел в Багдад.

Акт первый

Первая кровь

Глава 1

23 мая, 7.32 утра

Новый Орлеан

Когда «бронко» продирался через обломки, оставленные ураганом, его так подбросило на очередной яме, что Лорна едва не пробила головой крышу салона. Машина соскользнула на левую обочину влажной дороги, и она сняла ногу с педали газа, пытаясь вернуть контроль над автомобилем.

Пронесшийся над Новым Орлеаном ураган «Катрина» сорвал листву с деревьев, ручьи вышли из берегов, а в чьем-то плавательном бассейне даже оказался аллигатор. К счастью, основную свою мощь выдыхающийся смерч обрушил на территории дальше на западе. И тем не менее матушка-природа своими ливнями словно решила вернуть эти места к их исходному заболоченному состоянию.

Мчась по дороге вдоль реки, Лорна думала об одном — о телефонном звонке, который раздался двадцать минут назад. В ОЦИИВе остались без энергии. Генераторы не включились, а потому сотни исследовательских проектов оказались под угрозой.

Она обогнула последнюю излучину Миссисипи, и впереди показался Одюбонский центр по исследованию исчезающих видов — он занимал площадь более тысячи акров вниз по реке от Нового Орлеана. Хотя и связанный с городским зоопарком, ОЦИИВ не предназначался для публики. На защищенной лесом территории располагалось несколько открытых загонов, но главным в Центре было здание общей площадью тридцать шесть тысяч квадратных футов, вмещавшее шесть лабораторий и ветеринарную клинику.

В этой клинике и работала доктор Лорна Полк, написавшая диссертацию по теме «Медицина диких и прирученных животных». На ее попечении находился замороженный зоопарк — двенадцать емкостей жидкого азота, в котором хранились сперма, яйцеклетки и эмбрионы сотен исчезающих видов: горной гориллы, суматранского тигра, газели Томсона, толстотелой обезьяны, африканского буйвола.

Эта работа представляла собой лакомый кусок — в особенности если тебе всего двадцать восемь и ты только-только закончила аспирантуру. Ее исследования обещали с помощью искусственного осеменения, трансплантации зародыша и клонирования на основе замороженного генетического банка отодвинуть исчезающие виды от края пропасти. И хотя ответственность, лежавшая на ней, была велика, Лорна любила свою работу и знала, что делает ее хорошо.

Она неслась по дорожке к главному зданию, когда зазвонил мобильник, вставленный в державку. Вцепившись в баранку одной рукой, Лорна схватила телефон и поднесла к уху. Звонивший, вероятно, услышал щелчок включения, потому что заговорил, даже не дождавшись ответа:

— Доктор Полк, это Джеральд Гранджер из технической службы. Решил, что нужно вас известить. Мы запустили генераторы и теперь подаем питание на обесточенную линию.

Она посмотрела на часы, вделанные в торпеду пикапа: электричества не было около сорока пяти минут. Произведя в уме подсчеты, Лорна испустила вздох облегчения.

— Спасибо, Джеральд. Я буду через минуту. — И закрыла телефон.

Добравшись до парковки для персонала, она остановила машину и опустила голову на руль — от огромного облегчения ей хотелось заплакать. Еще несколько мгновений пришлось потратить на то, чтобы окончательно успокоиться, потом она выпрямилась и сместила взгляд на руки, лежащие на коленях. И только тут осознала, что же на ней надето. Она выскочила из дома в помятых джинсах, старой серой водолазке и ботинках, что мало соответствовало образу ученого-специалиста, в котором она обычно здесь появлялась.

Уже собираясь вылезать из «бронко», она поймала свое отражение в зеркале заднего вида. Боже мой… Ее светлые волосы, как правило, аккуратно расчесанные, с утра были связаны конским хвостиком на затылке, но теперь выбившиеся пряди торчали во все стороны. Образ растрепы дополняли косо сидевшие на переносице очки в черной оправе. Короче, гораздо больше она сейчас напоминала пьяную студентку, возвращающуюся с гулянки.

Что ж, решила она, если все так плохо, пусть будет еще хуже, и отстегнула заколку, позволив волосам упасть на плечи. После чего вылезла из машины и двинулась к главному входу.

Но не успела она дойти до дверей, как ее внимание привлек необычный шум. Чоп-чоп — раздавалось где-то рядом. Повернувшись в сторону Миссисипи, Лорна увидела белый вертолет, двигавшийся над кронами деревьев в их сторону. Летел он быстро.

Она нахмурилась, и вдруг чья-то рука легла ей на плечо и успокаивающе сжала, когда девушка подпрыгнула от неожиданности. Повернув голову, она увидела своего босса и наставника — доктора Карлтона Метойера, главу ОЦИИВа. За шумом вертолета она не услышала, как он подошел.

Начальник, высокий жилистый чернокожий с копной седых волос и аккуратно подстриженной седой бородкой, был на тридцать лет старше ее. Его семья прожила здесь столько же, сколько и семья Лорны, уходя корнями в креольскую колонию на Тростниковой реке, и выросла на смеси французского и африканского наследия.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, доктор Метойер поднял взгляд на приближающийся вертолет:

— У нас гости.

Летающая машина явно имела целью ОЦИИВ — сделала петлю в направлении соседнего поля и стала снижаться. Лорна заметила, что это небольшой вертолет «А-Стар», оснащенный поплавками вместо обычных посадочных салазок. Еще она узнала зеленую полосу на белой кабине. После урагана «Катрина» большинство жителей Нового Орлеана помнили этот опознавательный знак — его носили патрульные пограничные вертолеты, сыгравшие важную роль в спасении жертв стихии и последующем обеспечении безопасности.

— Что они здесь делают? — спросила она.

— Они прилетели за вами, моя дорогая. Вам предстоит прогулка.

Глава 2

Вертолет взмыл вверх, и внутри у Лорны все оборвалось — накатила паника. Она сидела рядом с пилотом, мертвой хваткой вцепившись в ручки кресла. На ней были громадные наушники, и тем не менее усиливающийся рев винтов оглушал. Ощущение было такое, будто поднимаешься в лифте, пристегнутом к ракете.

Она всегда побаивалась высоты, вообще не любила летать, и даже если бы ей предложили прокатиться на газонокосилке с воздушной подушкой, в здравом уме ни за что не согласилась бы. До этого она лишь один раз путешествовала на вертолете — во время аспирантской практики в Южной Африке, когда проводился подсчет слонов в землях, граничащих с заповедником. Тогда она подготовилась к полету, наглотавшись ксанакса, и все равно потом несколько часов не могла унять дрожь в ногах.

А сегодня это случилось неожиданно.

Когда вертолет приземлился, доктор Метойер обрисовал ей ситуацию лишь в самых общих словах, даже не дал времени войти в здание и обследовать емкости с азотом. Персонал уже занимается этим, сказал он и добавил, что сам все проверит чуть позже и сообщит подробности по радио.

Радио? Значит, они летели туда, где не действовала сотовая связь. Вертолет заложил вираж, и ей открылся вид на Миссисипи с высоты птичьего полета. Они продвигались вниз по течению, в основном следуя вдоль Биг-Мадди-ривер[1] — это название в особенности было к месту после урагана. Шоколадно-коричневая, заиленная река пенистыми водоворотами несла свои струи к Мексиканскому заливу.

Внизу простиралась дельта, где все эти осадки — ил, глина, почва — откладываются в заливе, образуя более трех миллионов акров прибрежных заболоченных территорий и соленых плавней. Этот район, представляя собой громадную и сложную экосистему, уходившую корнями в юрский период, был важен не только с точки зрения охраны окружающей среды, но имел и коммерческое значение, поскольку обеспечивал Штаты большим процентом даров моря и почти двадцатью процентами нефти.

Кроме того, он являлся слабым звеном в государственной границе. Лабиринт островов, водных рукавов и рыболовных угодий делал дельту удобным местом для контрабандистов и мошенников всех мастей. Департамент внутренней безопасности объявил район зоной повышенного риска и усилил новоорлеанский участок погранслужбы.

Как сказал ее босс, пограничники прочесали местность после вчерашнего шторма и нагонной волны: контрабандисты часто использовали непогоду для перевозок наркотиков, оружия, даже людей. Сегодня рано утром патруль обнаружил траулер, причаленный к одному из внешних островков. Обследовав судно, военные позвонили в ОЦИИВ.

Большая часть проблемы осталась тайной даже для доктора Метойера: его не проинформировали о характере дела или почему понадобилась именно Лорна.

Несмотря на страх перед полетами, в душе начала закипать злость. У нее в ОЦИИВе проект может накрыться, а она тут летит черт знает куда и зачем. Злость росла, подстегиваемая тревогой. Что происходит? При чем здесь она? Она не была знакома ни с кем ни в таможне, ни в погранслужбе.

Но ответы ждали ее только в конце полета.

В наушниках раздался треск, и пилот показал в сторону горизонта. Судя по знакам различия на плечах зеленой формы, он принадлежал к Пограничной службе охраны воздушных и морских территорий.

— Доктор Полк, мы прибываем через несколько минут.

Она кивнула и уставилась вперед. Плотная зелень плавней внизу расступалась, переходя в сплетение островков и мысков. Дальше в заливе, у горизонта, темной линией шли более крупные барьерные острова, которые способствовали защите хрупкой экологии района.

Но их маршрут заканчивался раньше. В одной из бухточек мелькнул сияющий белый катер. Вертолет начал снижаться, и она заметила старый рыболовный траулер, врезавшийся в берег. Половиной корпуса вылетев на сушу, он даже повалил несколько деревьев — наверняка его выбросила штормовая волна.

Машина стремительно шла на посадку, и Лорна изо всех сил вцепилась в подлокотники — ей было известно, что большинство авиакатастроф случаются во время посадки и взлета, но сейчас вовсе не хотелось вспоминать такую статистику.

Когда до воды оставалось несколько ярдов, спуск замедлился, а потом поплавки вертолета мягко коснулись воды — словно гусь уселся на гладь пруда. Пилот щелкнул какими-то переключателями, и рев ротора стал стихать.

— Пожалуйста, оставайтесь на месте. Они высылают за вами «зодиак».

Он кивнул кому-то в окно, и Лорна, повернув голову, увидела небольшую надувную лодку, стрелой летевшую в их сторону от берега. Минуту спустя человек, одетый в такую же, как у пилота, зеленую пограничную форму, помог ей перебраться из вертолета в «зодиак».

Усевшись на скамью лодочки, Лорна испытала настоящее облегчение. Правда, злость ее никуда не делась и ворочалась в животе раскаленным углем. Лодочка направилась к берегу, а Лорна закрыла глаза, пытаясь найти ответ на мучивший ее вопрос: чем объясняется этот таинственный и неожиданный вызов?

Утренний воздух стал теплеть, солнце рассеяло облака, и показалось голубое небо. Впереди ждала обычная для Луизианы парилка, но это Лорну не пугало. Стараясь успокоиться, она сделала несколько глубоких вдохов. В воздухе стоял горьковатый запах прелых листьев, влажного мха, илистой соленой воды.

Для нее это был запах дома. Она корнями вросла в эту землю: ее семья обосновалась в Луизиане в девятнадцатом веке. Имена и судьбы предков были ей известны так хорошо, словно они умерли только вчера. Во время войны 1812 года ее прапрапрадед, которому тогда было всего семнадцать, бежал из английской армии во время битвы за Новый Орлеан и обосновался в этом молодом приграничном городе, который в то время бурно развивался. Здесь он познакомился с дочерью семейства де Трепаньер, женился на ней и быстро сколотил небольшое состояние, выращивая сахарный тростник и индиго на плантации в сто акров, которые его жена получила в приданое. Шли годы, состояние семьи росло, и Полки стали первыми, кто построил дом среди дубравы в лощине новоорлеанского Гарден-Дистрикта, продали плантацию и обосновались в новом жилище. За несколько поколений особняк Полков приобрел репутацию почтенного места, где собирались высокопоставленные военные, юристы и многочисленные представители науки и литературы.

Особняк в американо-викторианском стиле все еще стоял, но семья Полков, как и город, в двадцатом веке начала медленно клониться к закату. Эту фамилию носили теперь только Лорна и ее брат. Отец умер от рака легких, когда Лорна была совсем ребенком, мать упокоилась год назад, оставив двум детям дом, остро нуждающийся в ремонте, и кучу долгов.

Но традиционное уважение к образованию в семье сохранилось. Брат, на год младше Лорны, был инженером-нефтяником и работал в администрации штата. И в настоящее время оба, еще не имея собственных семей, жили в родовом особняке.

Шорох влажного песка под резиновым днищем вернул девушку к действительности. Лодка подошла к одному из множества островков, образующих цепочку вокруг прибрежных плавней. Он так порос кипарисами, опутанными лохмотьями луизианского мха, что казалось, дальше береговой черты тут и ступить некуда.

Но ей, оказывается, туда и не было нужно.

— Сюда, пожалуйста, — сказал ей человек в форме и хотел помочь выбраться из «зодиака», но она словно не заметила протянутой руки и вышла на берег сама. — РПО ждет вас.

— РПО?

— Руководитель полевых операций.

Лорна мало что понимала в структуре пограничной службы, но похоже, речь шла о самом главном среди здешних чинов. Может, именно он и вызвал ее из ОЦИИВа. Стремясь скорее получить ответы, она поспешила за встречавшим ее пограничником, который направился к выброшенному на берег траулеру. Выросшая вблизи моря, Лорна неплохо разбиралась в судах: траулер был небольшой, сорокафутовый, по правому борту длинные шесты грузовых стрел оказались обломаны, но по левому торчали, указуя в небеса. На них уцелели привязанные сети, полные креветок.

Несколько человек в полевой пограничной форме стояли на берегу рядом с траулером — на одних были ковбойские шляпы, на других бейсбольные кепочки. Зато у всех имелись пистолеты в кобурах, а у одного на плече лежал «ремингтон». Что тут происходит?

При виде Лорны мужчины замолчали, несколько пар глаз бесстрастно оглядели ее снизу доверху. Она попыталась придать лицу строгое выражение, но чувствовала, что щеки пылают от гнева — ей хотелось отхлестать их по физиономиям. Они что здесь, на мальчишник собрались?

Агенты расступились, и Лорна заметила еще одного человека — тоже в темно-зеленых брюках и такой же рубашке, длинные рукава которой были небрежно закатаны до локтей. Он провел пятерней по своим влажным от пота темным волосам, потом снова надвинул на лоб черную бейсболку. Но сначала его сине-серые глаза тоже окинули ее оценивающим взглядом, в котором, в отличие от других, не было и следа сексуального интереса.

И все же она испытала облегчение, когда тень от козырька кепочки упала на его глаза. Он сделал несколько шагов ей навстречу. Свыше шести футов ростом, он имел широкие плечи и развитую мускулатуру, но вовсе не выглядел грузным. Источая уверенность вкупе с грубоватой властностью, он держался как прирожденный лидер, умеющий не подавлять других.

— Доктор Полк, спасибо, что вы здесь, — подойдя к ней, он протянул руку.

Она ответила на рукопожатие, при этом в глаза ей бросился длинный шрам на его предплечье — от локтя до кисти. Подняв глаза, она встретила взгляд мужчины. Его загорелая кожа казалась еще более темной из-за щетины на подбородке и щеках, в речи слышался едва заметный кейджнский[2] акцент.

Значит, он из местных. Ей даже померещилось в нем что-то мучительно знакомое — и тут ее осенило. И вместо вопроса о том, зачем ее доставили сюда, у нее невольно вырвалось:

— Джек?

Его губы, полноватые, но по-мужски твердые, приняли более жесткое очертание, и он едва заметно кивнул. А она вдруг взглянула на него другими глазами: злость улетучилась, уступив место более холодному и неприятному чувству. В последний раз они виделись более десяти лет назад, когда он учился уже в выпускном классе, а Лорна была на два года младше.

Впрочем, в школе разница в два года — непреодолимый социальный барьер, и она мало его знала. Однако их тесно связывали тяжелые обстоятельства, о которых она бы хотела навсегда забыть.

Судя по хмурому выражению на его лице, он, вероятно, желал бы того же. Но сейчас в любом случае выдалось неподходящее время для воспоминаний о старых ранах.

— Доктор Полк, — холодно сказал он, и шепелявящий акцент в его речи усилился. — Я пригласил вас, потому что… потому что не найду никого другого, кто обладает знаниями, способными прояснить суть нашей находки.

Она выпрямилась, чтобы выглядеть не менее солидно, проглотила слюну и направилась к траулеру, что дало ей прекрасный повод отвернуться от собеседника.

— И что же вы нашли?

— Лучше вам посмотреть самой.

Первым подойдя к траулеру, он стал подниматься на палубу по веревочному трапу. Подъем давался ему без усилий, и Лорна поймала себя на том, что как зачарованная смотрит на его сильные ноги и спину. Когда он исчез за фальшбортом, один из его людей закрепил нижний конец трапа, чтобы ей было легче.

Наверху Джек помог ей перебраться через фальшборт. Вход в трюм охраняли двое, один передал Джеку фонарик.

— Сэр, мы установили внизу лампочку, но там все еще темновато.

Джек щелкнул кнопкой и жестом пригласил Лорну следовать за ним.

— Осторожнее — на ступеньках кровь.

Луч фонарика высветил темное пятно вдоль одной стороны лестницы — было похоже, будто что-то тащили по ступенькам. Она вдруг почувствовала нежелание идти туда.

— Никаких трупов мы не нашли. — Джек словно прочитал ее мысли. А может, просто сообщал ей подробности дела.

Она последовала за ним — сперва по ступенькам, потом по узкому коридору.

— Они держали их в клетках в главном трюме.

Лорна не стала спрашивать, кого это «их» — уже ощущалась знакомая мускусная вонь псарни. Доносились звуки движения, шуршание, мяуканье, резкий птичий крик.

Становилось ясно, почему ее вызвали. Оборот контрабандной торговли экзотическими животными составлял миллиарды долларов, по доходности уступая только торговле наркотиками и оружием. И, к несчастью, Штаты были самым большим потребителем этих товаров — на страну приходилось около тридцати процентов мировых продаж.

Только на прошлой неделе она прочла о полицейской операции по ликвидации крупной сети, занятой торговлей редкими видами тигров. В данном случае пара из Миссури привозила тигров не для домашних зоопарков, а для разделки. Снимаемые уже на месте шкуры леопардов, львов или тигров стоили до двадцати тысяч долларов, но на продажу шли и тигриные пенисы, которые измельчали и использовали в качестве афродизиака, кости для лечения артрита. Словно в мясной лавке, ничего не пропадало — желчный пузырь, печень, почки, даже зубы. В конечном счете эти огромные кошки мертвыми приносили гораздо больший доход, чем живыми.

Следуя за Джеком, Лорна чувствовала, как в ней нарастает гнев. По обеим сторонам трюма шли клетки с решетками из нержавеющей стали. Более крупные в дальней части были все еще плохо видны. Она удивлялась размаху контрабанды, зато теперь уже точно знала, почему пригласили ее — ветеринара, специализирующегося на экзотических животных.

Джек повернулся и направил луч фонарика в ближайшую клетку. Она заглянула внутрь… и поняла, что ошибалась во всем.

Глава 3

Не сводя глаз с женщины, Джек Менар наблюдал за ее реакцией. От потрясения и ужаса глаза Лорны расширились, она закрыла ладонью рот, но только на мгновение. Когда схлынул первый приступ шока, на лице ее промелькнуло сочувствие. Глаза ее приняли нормальный вид, губы задумчиво сжались. Она подошла к клетке поближе.

Он присоединился к ней и откашлялся:

— Что это за обезьяны?

— Cebus apella. Коричневые капуцины из Южной Америки.

Две обезьянки, помещенные в маленькую клетку, забились в дальний угол и сидели там в собственных нечистотах. Конечности и спины у них были темно-шоколадного цвета, мордочки и груди — более светлые, на голове словно черная шапочка. Крошечные зверьки уместились бы на его ладони.

— Это детеныши? — спросил Джек.

— Не думаю. — Она покачала головой. — Судя по окраске — взрослые. Но вы правы — они очень малы. Пигмейская группа этого вида.

Но Джек знал, что малый рост здесь не самое большое отклонение. Негромким гульканьем Лорна подозвала парочку к решетке — холодный профессионализм, казалось, оставил ее, черты лица смягчились, мышцы расслабились. Пара обезьянок ответила ей. Продолжая держаться вместе, словно привязанные, они осторожно направились к решетке. Впрочем, расцепиться они и не могли.

— Сиамские близнецы, — сказала Лорна.

Обезьянки срослись бедрами, в буквальном смысле сплавленные воедино: на двоих у них имелось три ноги, но с руками все было в порядке.

— Бедняжки, — прошептала она. — Они, похоже, умирают от голода.

Животные приблизились к решетке, явно нуждаясь в утешении не меньше, чем в корме. Громадные глаза отчетливо выделялись на таких маленьких мордочках. Джек чувствовал их голод, страх и еще появившуюся капельку надежды. Вытащив из кармана батончик гранолы, он разорвал зубами упаковку, отломил кусочек и протянул Лорне.

Та осторожно просунула еду через прутья. Одна из обезьянок взяла угощение своими крохотными пальцами, после чего парочка отступила, чтобы разделить добычу. Тесно прижавшись друг к другу, они принялись отщипывать по кусочку с двух сторон, но при этом не сводили глаз с Лорны.

Она посмотрела на Джека, и на мгновение он увидел ту девочку, которую помнил по школьным дням, перед своим поступлением в морскую пехоту. Она встречалась с его младшим братом, Томом, когда тот учился в десятом, а потом еще летом. Он прогнал это воспоминание.

Лорна, вероятно, почувствовала глубину его боли. На ее лицо вернулось строгое выражение, и она кивнула на другие клетки:

— Покажите мне.

Он повел ее вдоль рядов, направляя луч фонарика в темные пространства за решетками. Животные во всех клетках были разные, некоторые распространенные, некоторые экзотические, но, как у обезьянок, у всех имелся какой-нибудь дефект. В большом стеклянном террариуме находился четырнадцатифутовый бирманский питон, свернувшийся вокруг кладки яиц. Поначалу змея казалась вполне нормальной, но когда она шевельнулась, плотнее обвиваясь вокруг кладки, Лорна увидела пару рудиментарных ножек, чешуйчатых и когтистых, — напоминание о ящероидных эволюционных корнях.

— Это похоже на некую острую форму атавизма.

— А как это будет по-английски?

Она ответила с извиняющейся улыбкой:

— Атавизм — это проявление у отдельных особей генетических черт, которые были утрачены предыдущими поколениями.

— Возвращение к прошлому?

— Именно. В данном случае — к тому прошлому, когда у змей еще имелись ноги.

— Похоже, это уж очень давно.

— Чаще всего причиной атавизма становится случайная рекомбинация генов. — Пожав плечами, Лорна двинулась дальше. — Но не думаю, что тут она была случайной. Такого большого числа совпадений не бывает.

— Вы хотите сказать, что кто-то специально сделал их такими. Неужели это возможно?

— Не исключено. Генетика прошла большой путь, и в ней совершаются все новые открытия. Мы в ОЦИИВе успешно клонируем диких кошек, даже выделили из медузы флуоресцирующий протеин, чтобы создать кошку, которая светится в темноте.

— Мистер Зеленые Гены — я читал об этом. По правде говоря, именно потому я и позвонил вам. Мне нужен специалист-генетик. Человек, который сказал бы, откуда мог взяться этот странный груз.

В расположенной далее клетке с сетчатой решеткой содержались летучие мыши — размером с футбольный мяч.

— Мыши-вампиры, — заметила Лорна. — Но они в десять раз больше естественного размера. Возможно, это форма первобытного гигантизма.

В соседней клетке сидела особь с подобным же дефектом: лиса размером с хорошего медвежонка. С шипением и рычанием она бросалась на прутья решетки. Быстро пройдя мимо, они на секунду остановились у высокой клетки, в которой находился попугай — обычных размеров, правда, без перьев.

Он громко кудахтал, уцепившись за прутья и разглядывая людей, голова его при этом ходила вперед-назад. Джек с трудом скрывал отвращение: во внешности попугая было что-то нездешнее и неприятное. Лорна подошла поближе.

— Когда попугайчик вылупляется из яйца, у него нет перьев, только легкий пушок. Не знаю, то ли этот вернулся в детство, то ли это возвращение в прошлое самого вида. Вообще-то, теория говорит, что птицы — ближайшие из живых родственников динозавров.

Джек не стал возражать. Это существо — кожистое, клювастое — имело вполне доисторический вид. Но больше всего Джека бесило то, с каким вниманием птица их разглядывала.

Прыгнув на насест, родич динозавров выдал набор звуков, напоминающих испанскую речь. Как видно, обычную для попугаев способность подражать данный экземпляр сохранил. Но потом он стал скрежещущим голосом называть цифры по-английски, выговаривая звуки почти как человек, разве что более резко.

— …Три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть, пять…

Уже двинувшись дальше, Лорна вдруг резко остановилась и повернулась к клетке, где птица продолжала без остановки выкрикивать цифры.

— Что такое? — спросил Джек.

— Этот попугай… цифры… я не вполне уверена…

— В чем?

— Три-один-четыре-один-пять. Это первые цифры числа «пи».

У Джека еще болтались в голове какие-то остатки школьных знаний по геометрии, и он помнил про число «пи», обозначаемое греческой буквой π. Как там это выглядело: 3,1415…

Попугай продолжал свою нумерологическую тираду.

— «Пи» вычислено до триллионного знака, — с волнением произнесла Лорна. — Мне было бы интересно узнать, в той ли последовательности он повторяет цифры. А если в той, то сколько цифр сумел запомнить.

Крылатый математик продолжал тараторить без остановки, а Джек вдруг обратил внимание, что в трюме, кроме этого, не раздается ни звука. Все животные как один перестали мяукать, рычать, даже шевелиться, словно тоже слушали. Изо всех клеток на людей смотрели глаза, отражающие свет.

Тряхнув головой, Джек двинулся дальше. На нем лежал груз ответственности — ему предстояло расследовать преступление.

— Но самое главное, что я вам хотел показать, оно там, дальше.

Он подвел ее к большим клеткам, расположенным в кормовой части судна. В одной из них находилась овца с ягненком, причем шерсть на обоих была не курчавая, а свисала до пола, делая их похожими на яков. Но Джек имел в виду другое.

Однако Лорна остановилась у следующей клетки, где лежало мертвое животное — вытянувшись на усыпанном сеном полу, с широко раскрытыми глазами и выпрямленными ногами. По виду оно напоминало пони, но размерами не больше кокер-спаниеля.

— Посмотрите на его копыта, — сказала Лорна. — Они раздвоенные. Четыре пальца спереди, два сзади. Древнейший предок нынешних лошадей — hyracotherium — был размером всего с лису и имел такую же структуру пальцев.

Она присела на корточки, разглядывая мертвое тело. Роговая часть на одном пальце была сорвана, на голове остались довольно свежие следы ударов, словно животное перед смертью в панике билось о прутья.

— Похоже, кто-то напугал его до смерти, — сказала она.

— Я догадываюсь, что его могло напугать. — Джек кивнул в глубину трюма. — Давайте сюда.

— Что они только делают? — с раздражением и злостью спросила она, следуя за ним. — И как, если уж на то пошло?

— Я надеялся, что вы сможете это определить. Но сейчас у нас проблема более серьезная и неотложная.

Они подошли к последней клетке — большой, с толстыми прутьями решетки и по виду пустой, — лишь сено лежало на полу.

— Когда мы сюда вошли, дверь была взломана и открыта.

— Кто-то бежал? — Лорна окинула взглядом проход от пустой клетки к трапу, по которому они спустились, и тут ей отчетливо вспомнился кровавый след.

— Вы должны сказать нам, что это было.

— Каким образом? — Она нахмурилась.

Он показал на груду сена, в которой что-то зашевелилось и тихонько мяукнуло. Лорна взглянула на Джека, в ее глазах загорелось любопытство. Он открыл дверь, придержал и предупредил:

— Только осторожнее.

Глава 4

Чтобы войти через низкую дверь в клетку, Лорне пришлось пригнуться, но внутри можно было встать в полный рост. Большая часть сена была сдвинута к задней стене клетки. Слегка сутулясь, она внимательно оглядела помещение. Чувствовался аммониевый запах старой мочи. Она сделала шаг, обходя кучу помета — жидкого и бесформенного. Бывший обитатель клетки явно был болен.

Груда сена в углу шевелилась — кто-то в испуге закапывался поглубже и уже уперся в стену. Мяуканье прекратилось.

Лорна подошла, опустилась на колени, осторожно разгребла сено и увидела белоснежный мех с едва заметными серыми пятнами. Длинный хвост свернулся и был поджат в испуганную петлю.

— Котенок леопарда или ягуара, — прошептала она.

— Но белый, — сказал Джек от двери. — Вроде как альбинос.

Она заглянула в полузакрытые голубые глаза котенка.

— Нет, цвет глаз нормальный. Вероятно, это форма наследственного лейцизма. Это нарушение, при котором поражается только кожный покров. Но как бы там ни было, нет сомнений: это пантера.

— Мне послышалось, вы вроде сказали леопард или ягуар.

Она поняла его недоумение: это была типичная ошибка.

— Вообще-то пантера — это не таксономический термин. К роду пантер относятся все большие кошки — тигр, лев, леопард, ягуар. А если мы говорим «белая пантера», то можем иметь в виду любую из этих кошек.

— И кто же этот котенок?

— Судя по форме черепа и этим светлым пятнам, думаю, это ягуар. Но я не уверена.

Лорна понимала, что Джеку нужно больше информации. Он, вероятно, подозревал то, что было ей ясно с первого взгляда, и искал подтверждения своих догадок.

Из гнезда в куче сена на нее косили крохотные глазки, пытаясь удержать в поле зрения. Они, казалось, лишь недавно открылись, а это означало, что котенку от роду недели две, а то и меньше. Короткие круглые ушки и недоразвитые усики, свойственные младенцам семейства кошачьих, подтверждали ее вывод — существо это лишь недавно появилось на свет. Но вот размеры смущали Лорну. Весил зверек от пятнадцати до двадцати фунтов — такую массу животные набирают к седьмой или восьмой неделе.

Даже Джек, вероятно, почувствовал неладное.

— И сколько же ему?

— Неделя или две. — Она оглянулась. — Экстраполируя его размеры на взрослое животное, можно предположить, что оно будет весить от четырех до пяти сотен фунтов, как амурский тигр. Средний ягуар весит в два раза меньше.

— Еще один возврат в генетическое прошлое?

Она вздохнула.

— Чтобы сказать точно, мне нужно провести тесты, но сначала я хочу повнимательнее рассмотреть котенка.

Лорна осторожно вытащила животное из гнезда — детеныш принялся извиваться и верещать, но не слишком сильно, — ощупала кости, ущипнула кожу и отметила, что организм явно обезвожен. Сдерживая злость на тех, кто довел животное до такого состояния, Лорна прижала котенка к себе и как могла попыталась успокоить и утешить малыша — явно мальчика, судя по гениталиям. В надежных руках его страх скоро пройдет.

— Ш-ш-ш, маленький, все хорошо, все хорошо.

Одной рукой она гладила его голову, а пальцем другой мягко и ритмично почесывала подбородок. Через минуту котенок прижался к ней и испустил голодный писк. Лорна позволила ему присосаться к ее пальцу. Определенно новорожденный.

Котенок пытался высосать молоко из ее пальца, а она вдруг нащупала у него во рту то, чего там не должно было быть. В таком возрасте у котят нет зубов — только десны, чтобы обжимать материнский сосок. Но во рту малыша она обнаружила четыре зуба — клыки. Маленькие и незрелые, они тем не менее были острыми и выступали больше сверху, чем снизу.

Но их там вообще не должно быть — в таком-то возрасте! Такое раннее появление зубов наводило на мысль об эволюционной доминантности этого признака и свидетельствовало о важной генетической экспрессии. По мере того как Лорна осознавала, каковы могут быть последствия этого, ее спина покрывалась холодным потом. Окинув взглядом другие клетки, она уставилась на мертвого пони. Не удивительно, что он умер от страха.

Не выпуская из рук котенка, Лорна повернулась к Джеку.

— У нас проблема посерьезнее.

— Какая?

Если учесть раннее наличие молочных клыков и представить, как будут выглядеть зубы взрослого животного… Верхние клыки вырастут, выдаваясь за нижнюю челюсть, а значит…

— Этот котенок — нечто большее, чем крупный ягуар, — сказала Лорна.

— И что же?

Она встала, не выпуская малыша, и пошла следом за Джеком.

— Это детеныш саблезубого тигра.

Глава 5

Вернувшись к дневному свету, Джек и Лорна, все еще держащая на руках новорожденного представителя семейства кошачьих, остановились на палубе траулера. Если она права в своих выводах, им следует искать крупную кошку, бледную, как призрак, и, возможно, с клыками длиной десять-двенадцать дюймов. Лорна принялась объяснять, что такие клыки были не только у печально известного саблезубого тигра, но и у многих других доисторических кошек, даже у некоторых сумчатых.

Но чтобы саблезубый ягуар?

Это казалось невероятным, и все же Джек не сомневался в ее правоте. Она прочла чуть не целую лекцию об атавизме и генетических отклонениях и довольно убедительно все обосновала. К тому же трюм был битком набит необычными животными.

Он скользил взглядом по берегу, где простиралась плотная масса пойменных лесов, плавней и низин — миллионы акров дельты реки Миссисипи. Это был и его дом. Джек вырос на одном из рукавов этой реки, где слова «семья» и «клан» значат гораздо больше, чем слово «закон». Его родственники зарабатывали на жизнь ловлей креветок и рыбы, а также некоторыми не столь легальными способами. Он знал, как просто укрыться здесь, в плавнях, и как трудно найти кого-то, желающего оставаться незаметным.

Лорна подошла к нему. Она только что переговорила по рации с людьми из Бюро по охране дикой природы.

— Они выслали катер. Там будут переносные клетки и транквилизаторы. А еще я пообщалась с доктором Метойером из ОЦИИВа. Они оборудуют карантинное помещение для животных.

Джек кивнул. Уже было решено использовать изолированно расположенный ОЦИИВ в качестве базы для операции. Один из его людей нашел в капитанской каюте стальной сундучок, содержащий лэптоп и магнитные ленты. Эксперт — специалист по компьютерам — уже выехал из Нового Орлеана, чтобы заняться изучением найденного: они надеялись обнаружить в компьютере не только порнофильмы, которыми капитан пробавлялся на досуге.

Но прежде чем оставить траулер, Джек хотел получить еще кое-какие ответы… в особенности на самый насущный вопрос.

— Вы не можете предположить, куда отправилась эта ягуариха? Она не могла утонуть во время шторма?

— Сомневаюсь. Большие кошки не боятся воды. Ягуары прекрасные пловцы. И потом, здесь ведь мелководье, и она легко могла плыть с островка на островок, устраивая себе передышки.

— Она, по-вашему, направилась к берегу?

— Обычно охотничьи угодья ягуара составляют около сотни квадратных миль. Эти островки слишком малы. Она бы на них не осталась.

— А как же котенок? — Джек кивнул на животное в руках у Лорны. — Разве мать так легко бросает детенышей?

— Обычно нет. Ягуары пекутся о потомстве — кормят их до полугода, а до двух лет молодой ягуар остается при матери. Но ягуары, помимо всего прочего, практичны. Этот малыш хиловат. Обычно в помете два-три котенка. Я подозреваю, что в клетке был еще один. Мать взяла более сильного, а слабого бросила — здоровый инстинкт продолжения рода.

— Значит, с ней есть котенок. И это должно замедлить ее передвижение.

— А еще сделать ее более опасной. Она будет изо всех сил защищать своего малыша.

Лоб Лорны собрался в морщины при мысли о новой заботе.

— И тут возникает другой вопрос. — Она указала на следы крови. — Где трупы? Где экипаж судна?

— Ни на траулере, ни на острове их нет. Мы все обыскали. Может быть, тела смыло за борт.

— Или их утащили.

— Утащили? Вы имеете в виду эту кошку?

— Судя по крови на лестнице, это тело не смыло волной. Вероятно, ягуариха волокла его наверх из трюма.

— Но зачем?

— Хороший вопрос. Кошки часто прячут добычу, даже затаскивают ее на дерево… но если это невозможно, они обычно бросают — пусть разлагается и достается падальщикам. Поведение же кошки в данном случае… не типично. Если я не ошибаюсь, это свидетельствует о беспрецедентной хитрости: она словно пытается замести следы.

Встретившись с Лорной взглядом, Джек увидел в ее глазах беспокойство.

— Может, вы придаете этому слишком большое значение, — сказал он. — Тропический шторм вчера вечером достиг силы урагана. Может быть, приливные волны смыли с палубы в залив и кошку, и тела.

— Ну, есть способ выяснить это.

— Какой?

* * *

От «зодиака» Лорна направилась по песчаному бережку в глубь соседнего острова. Туфли она оставила в лодке и джинсы закатала до колен.

Джек шел рядом, не сводя глаз с песчаной горки и стоящих зеленой стеной кипарисов впереди. Он тоже был босиком, но ботинки, связанные шнурками, висели у него на плече — вдруг придется углубиться в чащу в центре острова. Еще при нем имелся карабин М-4. Если кошка не погибла во время шторма, то она уже, скорее всего, добралась до берега, но он не хотел рисковать.

По предложению Лорны они перебрались на надувной лодке к ближайшему от траулера острову.

— Ягуариха, если она направилась на материк, наверняка побывала здесь, — говорила Лорна, поднимаясь по берегу. — Мы должны посмотреть, не оставила ли она каких следов. Нужно поискать выше полосы прилива. И еще обращайте внимание на помет, мочу, ободранную кору.

— Я знаю охотничьи приемы. Но что, если она проплыла мимо этого острова?

— Тогда мы обследуем следующий. Она не могла проплыть много без отдыха. Адреналин в конечном счете иссякает, и требуется восстановить силы. Ей где-то нужно было перевести дыхание.

Держась верхней отметки приливной волны, они стали огибать остров. Дневная жара накрыла их своим душным одеялом — от вчерашнего шторма остались лишь несколько облачков, пот ручьями тек у Джека по спине, собирался у пояса.

— Сюда, — вдруг Лорна нарушила молчание.

Стоявший в стороне от воды большой кипарис отбрасывал тень на берег. Луизианский мох занавесом повис на ветвях, но часть его была оторвана, словно что-то крупное продиралось сквозь эту паутину.

— Осторожнее! — предупредил Джек, ухватив Лорну за руку, и отодвинул спутницу назад, снимая с плеча карабин. — Дайте-ка я сначала проверю.

Держа карабин на изготовку, он направился к дереву, дулом раздвинул мшистую сеть, осмотрел ствол внизу, потом сучки повыше. Похоже, все было чисто.

— Осмотрите песок у ствола, — посоветовала через его плечо Лорна, и не подумавшая отойти назад.

Песок был примят, и на нем отпечатался глубоко вдавленный след лапы. Они вдвоем вошли под сень деревьев. Джек внимательно смотрел вокруг — нет ли где движения. Опасность обострила все чувства, и он сильнее обычного ощущал близость плеча Лорны, запах ее волос и кожи.

— Эта животина такая огромная, — сказала Лорна, опускаясь на колено. — Судя по размеру лапы, я недооценила ее вес.

Она наложила ладонь с расставленными пальцами на отпечаток — тот был раза в два больше.

— Значит, она таки осталась в живых, — заметил спутник Лорны.

— И направилась к материку.

Джек встал, сжимая карабин.

— Даже после шторма в дельте будет полно рыбаков, кемперов, хайкеров. Нам придется эвакуировать население из этой зоны и организовать поисковую партию, пока еще светло.

— Отыскать кошку днем — задача нелегкая. — Лорна тоже поднялась на ноги. — Она найдет какую-нибудь нору и будет отсыпаться. Наилучшие шансы как раз в сумерках, когда ягуары обычно выходят на охоту.

Он кивнул.

— Все равно раньше собрать команду не удастся — следопытов, охотников, людей, которые знают район дельты. Я вызову своих ребят из ГСН. Группа специального назначения, — пояснил Джек в ответ на нее непонимающий взгляд и кивнул на белый патрульный катер, стоящий на якоре у соседнего островка. — Пограничный спецназ.

— Иными словами, вы говорите о командос пограничников?

— Они хорошие ребята, — отозвался он немного обиженно, лишь потом поняв, что она подшучивала над ним, и в смущении отвернулся.

На соседнем островке закипела бурная деятельность. Катер Бюро по охране дикой природы — катамаран на подводных крыльях — уже прибыл и встал на якорь у берега, инспектора и пограничники не покладая рук вытаскивали груз из трюма траулера.

— Вернемся туда, — предложила Лорна.

Судя по беспокойству в голосе, она считала нужным лично наблюдать за происходящим. Котенок ягуара оставался в лодке — свернулся в пустом коробе из-под рыболовных снастей.

Они шли к «зодиаку», когда рыболовный траулер вдруг взорвался.

Глава 6

Стоя по колено в воде, Лорна в ужасе смотрела, как корпус траулера разлетается в фонтане огня и дыма. Деревянные рыболовные стрелы взмыли в небо, таща за собой горящие сети.

Вместе с телами.

Она закрыла рот рукой. Сколько же человек было на траулере? Горящие доски и обломки падали на два стоящих на якоре пограничных катера. Над водой раздавались крики и стоны. Высоко в синее небо устремился столб дыма.

Схватив за руку, Джек потащил ее к лодке. Они прыгнули внутрь и отвалили от берега. Джек дернул за шпагат стартера, и секунду спустя они уже летели по воде. Он поднес рацию к уху, но Лорне удалось расслышать только часть его переговоров. На острове все еще царило смятение, но в его голосе звучали властные нотки.

— Вызвать этот вертолет. Пусть предупредят медиков, что у нас раненые.

На некотором расстоянии от них на берегу чадил разрушенный корпус траулера. Два катера ходили кругами в близлежащих водах, ведя поиск среди обломков и горящих нефтяных пятен. Оставшиеся в живых вытаскивали тела погибших.

Открыв до упора дроссельную заслонку, Джек гнал лодку к берегу. Лорна указала на фигуру в волне прибоя — это был один из пограничников. С трудом поднявшись на ноги, он прижимал к боку руку, по лицу стекала кровь из раны на голове. Он казался оглушенным, ошарашенным.

— Джек! Туда!

Он мгновенно отреагировал и направил лодку в ту сторону; сбросив скорость, они подобрали раненого. Это оказался тот самый пограничник, что немного ранее давал Джеку фонарик. Сквозь порванную ткань рукава торчала белая кость — открытый перелом руки. Лорна поднесла к его лбу какую-то ветошь, собираясь вытереть кровь.

— Где Томпкинс? — спросил пограничник. Глаза его затуманились. — Он… он был на верхней палубе.

Они принялись искать в воде. Раненый попытался было встать в лодке, но Джек прикрикнул на него, заставив снова сесть.

Лорна отметила, что Джек в последний раз бросил взгляд в сторону берега и отвернулся. Только теперь она увидела тело, лежащее у линии деревьев. От его разодранной одежды поднимался дым, на песке образовалось темное пятно. У тела не было руки и половины черепа. Отворачиваясь, Джек поймал ее взгляд, и по выражению его лица она все поняла. Это и был Томпкинс.

От бессмысленной жестокости всего происходящего на глазах Лорны выступили слезы.

— Что случилось? — прошептала она самой себе.

Но Джек, видимо, слышал ее слова. Заглушив мотор, он направил лодку к патрульному катеру; двигаясь по инерции, та ударилась о борт и остановилась.

— Кнопка с того света, — загадочно ответил Джек.

Его люди тем временем спустились, чтобы помочь раненому подняться. Один из пограничников уселся на место Джека у руля лодки, намереваясь продолжить поиски уцелевших. Джек был нужен наверху, чтобы руководить. Лорна последовала за ним по трапу.

Палуба превратилась во временный госпиталь. Здоровые ухаживали за ранеными: некоторые из них сидели, другие лежали на спине. Одно тело было накрыто брезентом. Не дожидаясь указаний, Лорна направилась к аптечке, стоявшей на палубе, и принялась в меру своих сил оказывать помощь раненым, переходя от одного к другому. Вскоре прилетели вертолеты береговой охраны и воздушной скорой помощи и начали забирать самых тяжелых.

Постепенно стали ясны размеры потерь. Трое погибших — ужасно, но могло быть и хуже.

Катер пограничников двинулся вверх по Миссисипи, следом за ним — катамаран Бюро по охране дикой природы. Прибывшее судно береговой охраны осталось у острова, чтобы воспрепятствовать высадке посторонних, пока не появятся судебные эксперты.

Лорна стояла у перил на носу, подставив свежему ветру потный лоб, но напряжение и шок это снять не могло. В этом хаосе ее спасла только работа: сосредоточившись на необходимости оказать пострадавшим профессиональную помощь, она занималась этими ранами, сотрясениями, сломанными костями, и это помогло ей пережить события сегодняшнего утра. Состояние остальных пациентов теперь было стабильным, и за ними присматривал врач береговой охраны.

И теперь, когда в ее услугах больше не было нужды, вес случившейся трагедии тяжело давил на нее. Что, если бы взрыв произошел в то время, когда они с Джеком находились в трюме? От этой мысли ее продрал мороз, и она зябко обхватила себя за плечи. Что, если бы они не решили плыть на тот остров?

Она вдруг почувствовала, что за спиной кто-то появился, и оглянулась. В нескольких шагах от нее стоял Джек, словно не решаясь побеспокоить. Лорна оценила его вежливость, хотя была слегка ею раздосадована: неужели он считает ее изнеженной барышней? Она кивнула, давая ему понять, что не против его присутствия: ей требовались ответы, без которых она не смогла бы спокойно уснуть, и она надеялась получить их от Джека. Он подошел и встал рядом у перил.

— Извините, что втянул вас в эту историю. Если бы я только знал…

— Как вы могли знать? — Она снова повернулась и стала вглядываться в береговую линию.

Наступила долгая пауза — каждый подыскивал наиболее устойчивое положение для ног, но так, чтобы не помешать другому.

— И что по-вашему произошло? — спросила Лорна наконец. — Насчет этого взрыва — у вас же была какая-то версия. Что-то насчет кнопки с того света.

Он кашлянул и издал некий неопределенный звук.

— Нужен взрывотехник, чтобы все проверить. Но пока вы работали с ранеными, я обследовал обломки. Похоже, взорвался топливный бак. Может, сработало какое-то устройство, установленное на случай провала.

— Это и есть кнопка с того света?

Он кивнул.

Не только они знали об этом судне. Кто-то ведь отправил груз, и у него был пункт назначения. После шторма, когда вторая сторона не получила никаких извещений, они, вероятно, по радио привели в действие взрыватель, чтобы уничтожить все содержимое трюма. И замести следы.

Она вспомнила еще об одной вещи, за которую чувствовала ответственность.

— Животные — сколько удалось спасти?

— К несчастью, до взрыва ребята успели вынести всего ничего. Попугая, пару обезьянок, ягненка. Спасли кладку яиц питона. Но сама змея и все остальные погибли.

— Еще у нас остался котенок ягуара.

— Да. Я про него забыл. Несмотря на все, у нас на попечении есть еще один выживший.

— И мать детеныша.

— Да, она где-то тут. Как только доберемся до Нового Орлеана, я организую поисковую партию.

— А я тем временем начну генетические исследования, чтобы понять, что же случилось с этими животными, и попытаться установить, у кого могли быть ресурсы, позволяющие сделать это.

— Отлично. Я позвоню завтра — узнать, что вам удалось выяснить.

Он хотел отвернуться, но она ухватила его за руку.

— Постойте, Джек. Я в ОЦИИВе смогу получить результат к вечеру.

Наморщив лоб, он пытался сообразить, что стоит за ее словами.

— Сегодня вечером я буду с вами, — пояснила она.

Но его лицо не прояснилось — напротив, морщины стали еще глубже.

— Когда вы отправитесь на поиски этой кошки, я пойду с вами, — раздраженно вздохнув, пояснила Лорна.

— Нет, — с непреклонным видом отрезал он. — В этом нет необходимости, и это слишком опасно.

Лорну обуяла злость — столько смертей не оставили ее равнодушной, и теперь эмоциональный накал придавал ей сил.

— Слушайте, Джек, я уже охотилась на крупную дичь. Я хороший снайпер — приходилось стрелять из ружья-транквилизатора.

— Я тоже хороший снайпер… и я говорю не о ружье-транквилизаторе. И потом я знаю эти места лучше вас.

— А я знаю крупных кошек лучше, чем вы.

— Лорна…

— Послушайте, Джек, ну что вы упрямитесь? Будь я мужчиной, у нас бы этого разговора и не возникло. Вы мне сказали, что собираете партию специалистов — следопытов, охотников, людей из вашей группы специального реагирования. Я тоже специалист и предлагаю вам свою профессиональную помощь.

Он пытался возражать, но она отказывалась уступать — и не только из принципа.

— Южнее линии Мейсона — Диксона нет никого, кто лучше меня знал бы особенности поведения кошачьих. — Она в упор посмотрела ему в глаза. — Мои знания, возможно, спасут чью-то жизнь. Или вам ваша мужская гордыня важнее человеческой жизни?

Она знала, что последние слова несправедливы, но злость в ней взяла верх над прочими чувствами. Извиниться за свои слова Лорна не успела — Джек отвернулся.

— Будьте готовы к наступлению темноты, — сказал он и пошел прочь.

Глава 7

Несколько часов спустя Лорна находилась в изоляторе ветеринарной клиники ОЦИИВа. Прутья клеток из нержавеющей стали вдоль одной из стен отражали сияние светильников наверху. Это помещение было выделено для содержания животных, спасенных с траулера. Их осталось только пять — если не считать кладки змеиных яиц.

Одетая в медицинский халат, она держала в одной руке котенка ягуара, а в другой — бутылку. С закрытыми глазами детеныш тянул молоко, покусывая резиновую соску. Стоило ей немного отодвинуть руку, как раздавалось низкое рычание. Голодный мальчишка выдувал уже третью порцию молока за шесть часов.

Большую часть этого времени она провела здесь — и не без удовольствия. После зрелища смертей находиться среди животных было для нее как бальзам на душу — она устраивала их, обследовала, кормила. Как и всегда, заботясь о своих пациентах, Лорна успокаивалась душой и обретала утешение.

Как ученый, она понимала причины этого. Существовали тысячи исследований, посвященных связи между человеком и животным. Если погладить кота, понизится кровяное давление. Появление собаки придает сил прикованному к постели пациенту. Никто не мог объяснить эту связь, но она была реальна и ощутима.

Что же касается Лорны, то с ней в этом смысле дела обстояли еще сложнее. В окружении животных она в наибольшей мере становилась собой, даже ее чувства, казалось, обострялись, и она живо ощущала все: молочный запах щенячьего дыхания, шершавый язык кошки на тыльной стороне ладони, ворчание испуганной собаки, которое она, гладя псину, скорее ощущала рукой, чем слышала. Она с самого детства была такой и уже в третьем классе знала, что хочет быть ветеринаром. И если коллеги со временем начинали тяготиться работой, то ее связи с животным миром только укреплялись.

Продолжая кормить котенка, Лорна подошла к ряду клеток. Близнецы обезьянки находились в средней. Обняв друг дружку, они спали в удобном и теплом тряпичном гнездышке. На обезьяньих ручках виднелись маленькие белые повязки — у них брали кровь на анализ и вводили внутривенно состав, чтобы восстановить водный баланс этой парочки. На блюдечке в углу лежала обезьянья еда — свежие ломтики бананов.

На планшетке под клеткой висела история болезни. Химия крови и клинический анализ не показали никаких особых отклонений, только легкую анемию и повышенный уровень печеночных энзимов, скорее всего, по причине плохого питания. Обезьянки, хотя и были напуганы новой обстановкой, после проведения обследования хорошо поели.

Кто-то даже успел вписать на планшетку имена пациентов: Хьюи и Дьюи.[3]

Лорна улыбнулась: не одной работой жив человек. Она тоже дала имя котенку, которого сейчас покачивала на руках, как младенца: Багира, в честь персонажа «Маугли».[4]

Впрочем, имена — это, конечно, важно, но еще важнее разгадать тайну этих животных. Кто-то потратил немало сил и средств, чтобы сформировать такой груз, и не остановился даже перед убийством, чтобы замести следы. Но зачем и с какой целью это все было сделано, а самое главное — кем?

Лорна чувствовала, что ответы могут дать сами животные. Сразу же по прибытии все они были подвергнуты тщательному обследованию, включая и полную магнитно-резонансную томографию. Данные МРТ еще обрабатывались новой компьютерной программой, которая позволяла получить трехмерное изображение внутренних органов, ей не терпелось увидеть результаты. Какие еще генетические отклонения обнаружатся?

В задней части бокса, в устланном сеном загончике, находилась овечка — маленькая девочка. Она лежала и без матери казалась такой одинокой. Пить молоко из бутылки та пока отказывалась и лишь проводила взволнованную Лорну взглядом больших карих глаз.

Лорна задумалась, как бы накормить овечку, но тут ее отвлек громкий рассерженный голос последнего оставшегося в живых пассажира траулера. Орнитолог ОЦИИВа определил, что это самец африканского серого попугая — вида, обитающего в дождевых лесах Западной и Центральной Африки. Хотя, поскольку на птице не было оперения, орнитолог не мог поручиться за свои выводы, которые основывались на характерных белых радужках птицы. В сочетании с черными зрачками и серо-зеленой кожей цветовая гамма глаз была очень выразительна.

Попугай явно жаждал выбраться из клетки, и один раз ему это уже удалось. Вскоре после прибытия он с помощью клюва и когтей сдвинул защелку и распахнул дверь, так что птицу обнаружили сверху на ряду клеток — едва кто-нибудь пытался к нему приблизиться, попугай начинал истошно верещать. Пришлось воспользоваться сетью, чтобы поймать его и водворить назад в клетку, дверь которой теперь была надежно заперта на замок.

— Извини, Чарли, — сказала Лорна, подходя к попугаю.

Тот прыгнул на передние прутья и принялся стрелять глазами — черные зрачки то расширялись, то сужались от злости.

— Игорь! — прокричала птица каким-то неестественно человеческим голосом, — Игорь… хороший, Игорь… Игорь, Игорь, Игорь…

Лорна поняла, что птица пытается ей сообщить, и улыбнулась.

— Значит, дружок, тебя зовут Игорь, — сказала она, подчеркивая имя попугая.

Птица прекратила свои упражнения, закинула голову назад, потом подалась вперед, недоуменно разглядывая Лорну, — попугай словно решал, стоит ли поделиться с ней некой тайной.

Это имя удивительно подходило ему: Игорем звали обезображенного помощника доктора Франкенштейна. У кого-то там было мрачное чувство юмора.

Попугай наклонил голову и уставился на Лорну одним глазом.

— Хочу уйти. Уйти прочь. Прошу прощения.

От этих слов у нее мурашки побежали по коже. Она знала, что соотношением массы мозга к массе тела попугаеобразные не уступают шимпанзе. Попугаи были умнейшими из всех птиц и, как утверждали некоторые исследования, обладали познавательной способностью уровня пятилетнего ребенка.

Нервные речи Игоря напомнили ей Алекса — серого африканского попугая, принадлежавшего доктору Айрин Пепперберг, профессору психологии университета Брандис. Алекс освоил словарь в сто пятьдесят слов и демонстрировал удивительную способность к решению разных задач. Он мог отвечать на вопросы, считать, даже понимал концепцию нуля. Более того, птица вполне определенно выражала свои чувства. Когда Алекса привезли в ветеринарную больницу на операцию, он умолял хозяйку: «Иди сюда. Я тебя люблю. Извини. Я хочу домой». Слова Игоря здесь, в изоляторе, странным образом были созвучны с речами Алекса.

Лорну обуяло любопытство. Она положила котенка ягуара в его клетку — тот уже допил молоко и теперь, удовлетворенный, начал засыпать.

Игорь внимательно следил за тем, как она укладывала Багиру на сложенные в несколько слоев шерстяные одеяла. Устроив детеныша, она вернулась к попугаю и наклонилась к клетке.

— Привет, Игорь, — тихонько сказала она.

— Привет, — ответил он и принялся двигаться вниз и вверх по прутьям — все еще нервничал в новой обстановке.

Лорна попыталась придумать способ его успокоить, потом вспомнила трюм траулера, и внезапно ее осенило. Она вытащила из кармана КПК, вызвала калькулятор, нажала иконку со знакомой греческой буквой. Получив результат, Лорна спросила:

— Игорь, чему равно число «пи»?

Попугай замер на дверце клетки, потом прыгнул на насест. Осмотрел женщину одним глазом, потом другим.

— Ну, Игорь, так чему равно число «пи»?

Он снова вскрикнул, два-три раза кивнул, а потом начал знакомый речитатив:

— Три один четыре один пять девять два шесть пять…

Каждую новую цифру он сопровождал ритмичным кивком. Лорна смотрела на дисплей своего компьютера: попугай безошибочно повторял математическую константу «пи». Его нервная дрожь стала уменьшаться, и теперь он уже произносил цифры, не помещавшиеся на экране наладонника. Ссутулившись на насесте, присев на лапы, попугай выглядел почти спокойным — математические занятия явно приносили ему умиротворение, как некоторым вязание или разгадывание кроссвордов.

Игорь все говорил и говорил, чуть ли не впадая в какой-то гипнотический ритм. Лорна сбилась со счета — сколько он там цифр уже произнес. Явно больше сотни.

Она не знала — может быть, продолжающееся цифроизвержение уже не имеет никакого отношения к «пи», но при первом удобном случае собиралась повторить опыт. Несколько минут в оглушающей тишине раздавался только голос попугая, и Лорна уже понимала, что ей понадобятся несколько страниц этой математической константы, чтобы проверить память птицы.

Сколько цифр он запомнил? И кто его этому научил?

Ее мысли прервал мягкий хлопок двойного уплотнения — распахнулась дверь, и Игорь немедленно замолчал. Лорна повернулась и увидела входящего в изолятор доктора Карлтона Метойера.

— Карлтон, — сказала она, удивленная неожиданным визитом директора. — Что вы здесь делаете?

— Вижу, вы уже закончили кормить Багиру. — Он улыбнулся ей теплой отцовской улыбкой, делая упор на новом имени котенка.

В глазах его бегали веселые искорки, а Лорна в душе застонала. Она сообщила имя детеныша только своему помощнику, но по ОЦИИВу слухи, как и всегда, распространялись очень быстро.

— Да, живот у него теперь полный. — Она кивнула, чувствуя, как кровь бросилась в лицо. Она ведь научный сотрудник со степенью, а не сопливая девчонка с котенком! — По крайней мере на ближайшие два-три часа. Потом он снова примется просить свою бутылочку.

— За это время в лаборатории успеют сделать генетический анализ.

— А что они уже успели?

Лорна с нетерпением ждала новостей. Привезя истощенных животных в ОЦИИВ, она все время потратила на то, чтобы стабилизировать их состояние, помочь в отборе крови и тканей для исследования. Она провела первичный осмотр, а образцы ДНК тем временем находились в главной генетической лаборатории, где всевластным хозяином был доктор Метойер, которому работы в области клонирования и межвидового эмбрионального скрещивания принесли всемирную известность.

— Мы только-только начали, — ответил Карлтон. — Но первоначальный хромосомный анализ уже выявил любопытное отклонение. Сейчас мы проводим повторный тест, но я решил зайти за вами сюда. Вы должны это увидеть своими глазами.

Знаком пригласив ее за собой, он направился к двери. Карлтона явно что-то привело в восторг, и его возбуждение передалось ей. Снедаемая любопытством, Лорна поспешила за начальником, но, открыв дверь, оглянулась и увидела, что Игорь, снова вцепившись в решетку двери, внимательно смотрит на нее. И опять дрожит.

— Хочу домой, — долетел до нее еле слышный шепот.

Глава 8

Лорне ужасно не хотелось закрывать дверь и оставлять Игоря одного. Она почувствовала укол жалости, но впереди ее ждала более влекущая тайна.

Пока она медлила на пороге, ее босс широкими, уверенными шагами уже прошел полпути по коридору. На ходу он что-то говорил, но она услышала только конец фразы.

— …и мы уже начали ПЦР для амплификации ДНК ключевых хромосом. Но на ее секвестирование уйдет, конечно, большая часть вечера.

Лорна ускорила шаг, чтобы его догнать. Вместе они миновали следующий коридор и вскоре оказались у двойных дверей, ведущих в комплекс генетических лабораторий, которые размещались в этом крыле здания.

Главная лаборатория была длинной и узкой, по обеим стенам стояли биозащитные колпаки и рабочие станции. Полки и столы занимало новейшее оборудование для генетических исследований: центрифуги, микроскопы, инкубаторы, установки для электрофореза, системы цифровых камер для визуального воспроизведения ДНК и подставки для пипеток, пробирок, весов, сосудов с энзимами для ПЦР-тестов.

Карлтон подошел к двум сотрудникам — мужчине и женщине, — приникшим к монитору компьютера. Одетые в белые лабораторные халаты, эти двое почти слились друг с другом, напомнив Лорне о сросшихся бедрами обезьянках — Хьюи и Дьюи.

— Это удивительно, — когда она приблизилась, заявил доктор Пол Трент и кинул взгляд через плечо. Он был молод, сухощав и зачесывал за уши свои кудрявые светлые волосы — не ведущий нейробиолог, а типичный калифорнийский серфер.

Рядом с Полом стояла его жена, испанка по имени Зоуи. Ее черные волосы, подстриженные короче, чем у мужа, обрамляли широкоскулое, чуть веснушчатое лицо, а халат исследователя почти не скрывал округлые формы дородного тела.

Эти двое были биологами из Стэнфорда, феноменами в своей области: они получили ученые степени, едва закончив университет, и уже успели завоевать себе репутацию в научном мире. Они приехали в Новый Орлеан по двухгодичному гранту для исследования неврального развития у клонированных животных, изучения структурных различий между мозгом клонированной особи и особи-донора. И здесь они определенно оказались там, где им было самое место.

ОЦИИВ являлся одним из ведущих американских институтов, занятых проблемами клонирования. В 2003 году здесь впервые клонировали дикого африканского кота, которого назвали по очевидным причинам Дитто.[5] А в следующем году институт собирался начать коммерческое клонирование домашних животных — таким образом предполагалось заработать денег, нужных для спасения исчезающих видов.

Зоуи отошла от монитора.

— Лорна, ты должна сама на это посмотреть.

Лорна приблизилась к экрану и увидела кариотип[6] — ряд пронумерованных хромосом, выстроенных в последовательность.

Кариотипы определялись с помощью химических препаратов, которые позволяли зафиксировать клеточное деление на стадии метафазы. После этого хромосомы выделялись, высушивались и выстраивались в пронумерованную последовательность посредством цифрового моделирования. У человека имеется сорок шесть хромосом, разделенных на двадцать три пары. На мониторе было двадцать восемь пар.

Явно не человеческий вариант.

— Мы выделили этот кариотип из лейкоцитов крови одной из обезьянок-капуцинов, — объяснил Карлтон.

Видя их возбуждение, Лорна понимала, что у коллег припасено кое-что еще.

— У капуцинов обычно набор из двадцати семи хромосомных пар, — с неподдельным удивлением заметил Пол.

— Но здесь их двадцать восемь. — Лорна еще раз взглянула на кариотип на экране.

— Вот именно! — подтвердила Зоуи.

— Карлтон, вы сказали, что хотите повторить тест. — Лорна повернулась к директору. — Это наверняка лабораторная ошибка.

— Сейчас как раз и проводится новый тест, но я подозреваю, что он подтвердит уже полученные результаты. — Карлтон кивнул на монитор.

— Это почему?

Директор подался вперед, взял мышку и пробежал по пяти другим генетическим картам.

— Вот этот следующий кариотип принадлежит второй обезьянке-близнецу. И опять мы видим двадцать восемь хромосомных пар, как и в первом случае. Следующая у нас овечка, потом котенок ягуара, попугай и последний — бирманский питон.

— Питон?

Нахмурившись, Лорна посмотрела в другой конец лаборатории, где в инкубаторе помещалась кладка яиц. Горя желанием получить подтверждение своим догадкам, Карлтон, вероятно, вскрыл одно из яиц, чтобы раздобыть образчик ДНК эмбриона.

— У питонов обычно тридцать шесть пар хромосом, — продолжал директор. — Смешение микро- и макрохромосом.

— Здесь их тридцать семь. — Лорна посмотрела на экран.

— На одну пару больше, чем обычно. Как и у всех остальных. Вот почему я уверен, что мы получим те же результаты, когда повторим тест. Чтобы лаборатория совершила одну и ту же ошибку шесть раз подряд — это за пределами статистической погрешности.

Лорна задумалась, пытаясь понять, что бы это могло значить.

— Вы хотите сказать, что у всех животных с траулера один и тот же генетический дефект? У каждого лишняя пара хромосом?

У людей иногда встречались такие генетические отклонения. Одна дополнительная хромосома приводила к возникновению у ребенка синдрома Дауна. Был еще синдром Клайнфельтера, когда мальчики рождались с двумя Х-хромосомами, что давало кариотип вида ХХУ. И в редких случаях люди появлялись на свет с дополнительной парой хромосом — это приводило к ранней смерти или сильной умственной отсталости.

Она нахмурилась, не отводя глаз от монитора. Ни у одного из этих животных не было ничего похожего. Внутреннее смятение, видимо, отразилось на ее лице.

— Я думаю, вы не в полной мере осознаете, о чем мы тут толкуем, — сказал Карлтон. — Эта дополнительная пара хромосом не есть следствие генетического нарушения. Причина тут вовсе не в случайной ошибке деления при образовании сперматозоидов или яйцеклеток.

— Почему вы так уверены?

С помощью мышки он снова пробежал по всем шести кариотипам, указывая на последние пары хромосом в каждом случае.

— Образцы с траулера не просто имеют дополнительную пару хромосом. У них всех эта пара одинаковая.

Только теперь Лорна увидела, что дополнительные пары хромосом в каждом образце похожи. Вместе с осознанием медленно приходило понимание. Ощущение было такое, будто нахлынувшая волна вымывает землю из-под ног.

Это невозможно.

— Это не ошибка природы. — Карлтон ткнул пальцем в экран компьютера. — Это дело рук человеческих. Кто-то добавил всем этим животным дополнительную пару хромосом.

— Кто? — пробормотала Лорна. Увиденное так выбило ее из колеи, что голова закружилась, но в то же время она испытывала и возбуждение.

Карлтон повернулся к ней. Его кустистые брови высоко поднялись, а большие глаза горели любопытством.

— Есть более серьезный вопрос, моя дорогая. Зачем?

Глава 9

Отец Дэнни Хемпла пробирался сквозь камыш. Вокруг простирались плавни.

— Ты испытываешь мое терпение, мальчик. Иногда от тебя столько же пользы, сколько от сисек у быка.

Дэнни не стал спорить, зная по опыту, что лучше этого не делать. В семнадцать лет он ростом уже догнал отца, но по части жестокости ему до родителя было далеко. Один раз он видел, как тот до полусмерти избил человека рукояткой молотка — тот обсчитал его при дележе выручки за рыбу.

В данный момент отец вытаскивал из заболоченных тростниковых зарослей ловушку для крабов. Это была не их ловушка. И не какая-нибудь старая, давно заброшенная, куда крабов набилось выше крыши. Она выглядела новенькой, с иголочки, с новыми лесой и поплавком. Сохранилась даже бирка, разрешающая использование.

Перочинным ножом Хемпл-старший отрезал лесу и бирку и потопал со своей добычей дальше по мелководью. В ловушке Дэнни заметил с дюжину довольно крупных голубых луизианских крабов.

— Парень, вынь палец из жопы и подгони сюда эту треклятую лодку. У нас нет времени возиться тут целый день.

На отце были болотные сапоги на помочах, в которых он без опаски шлепал по мелководью. При помощи багра Дэнни подвел лодку поближе. Это был проржавевший аэроглиссер с удаленным воздушным винтом, вместо которого стоял старый навесной «эвинруд». На таком мелководье пользоваться мотором было нельзя, к тому же он слишком шумел. А то, чем они занимались, было чревато для них крупными неприятностями, засеки их кто-нибудь из Бюро по охране дикой природы.

Штормы вроде вчерашнего губили тысячи крабовых ловушек, расставленных в рукавах вблизи залива. Волны срывали их с якорей и уносили глубже в плавни. «Это все равно что бросать деньги на ветер», — нередко ворчал отец. Дэнни с друзьями шутили, что это скорее как метать бисер перед свиньями. Он совершил ошибку, повторив эту шутку в присутствии отца. Нос у Дэнни с тех пор побаливал — старый перелом давал о себе знать.

— Ну, давай уже! Тут еще пара таких.

«Хрю-хрю», — мрачно проговорил про себя Дэнни, работая багром.

Приблизившись, он взял ловушку у отца и добавил к четырем уже стоящим в лодке. Он понимал, что добыча хороша, хотя и презирал это занятие. Восемь долларов за фунт мяса из клешней и в два раза больше за остальное крабовое мясо — за день они вполне могут зашибить тысчонку. Не говоря уже о том, что можно продать крабовые ловушки тем же людям, кто их устанавливал.

Мародерство такого рода не проходило мимо ребят из Бюро по охране дикой природы. Если инспектора не сажали вас в кутузку или не облагали неподъемными штрафами, то стояли с протянутой рукой, желая получить долю. Они говорили, что это цена, которую ты должен заплатить за право вести здесь бизнес. Но это еще была не худшая опасность. Сюда наведывались и другие охотники — вроде отца Дэнни. Из-за территорий происходили драки, кончавшиеся иногда смертоубийством. Говорили, что аллигаторы в этих местах от голода не умирают.

Помня об этой угрозе, Дэнни все время прислушивался, стараясь контролировать обстановку. Увидеть что-либо дальше чем на двадцать ярдов в любом направлении было невозможно: вокруг расстилались заросли кипарисовых и амбровых деревьев, покрытых мхами и плющом, ветки смыкались над узкой протокой.

Он следил, не раздастся ли высокое завывание инспекторского аэроглиссера или рычание навесного мотора другого браконьера. Пока что слышались только комариный писк да крики вилохвостых коршунов, которые хлопали крыльями высоко наверху в кронах.

Дэнни отер лоб и сунул платок назад в карман. Казалось, дневная жара накапливается под ветвями, и в тени было ничуть не лучше, чем на солнце. И ко всему этому от крабовых ловушек начала исходить вонь. Но что он мог поделать?

Выбора у него не было, а потому он, работая багром, двигался за отцом, держась на краю камышовых зарослей. Они забрались выше по течению, чем обычно, да и задержались сегодня дольше. Понятно, почему отец пошел на такой риск. У младшей сестренки случился рецидив лейкемии, а поскольку глава семейства сейчас был безработным, медицинской страховки у них не имелось. Поэтому Дэнни на сей раз не особо возмущался грубостью отца, понимая, какие тревоги и стыд толкают его на это.

— Па, кажется, там еще одна ловушка.

Дэнни показал багром в маленькое ответвление протоки под густыми ветками. На поверхности воды перед входом колыхался белый поплавок.

— Ну и достань ее, пока я с этой разбираюсь.

Слыша проклятия отца за спиной, Дэнни погрузил багор в воду и направил лодочку в узкую протоку; здесь в изобилии росли лилии, а деревья наверху тесно сплелись ветвями. Это было больше похоже на туннель, чем на рукав.

Ему пришлось напрячься, чтобы добраться на лодке до бесхозного поплавка. Раздался неожиданный всплеск, и Дэнни вздрогнул. Повернувшись, он увидел енота, плывущего по основному рукаву. Енот загребал что было сил. Дэнни нахмурился: обычно эти животные не боялись людей, да и сам этот заплыв мог закончиться для отчаянного пловца в желудке притаившегося аллигатора.

Дэнни не успел еще отвернуться, как с ветки спрыгнул другой енот и с довольно большой высоты плюхнулся в воду. Что за паника?

— Ну, на что ты там уставился, — крикнул ему отец. — Давай уже, шевелись.

Нахмурившись, Дэнни занялся делом — нагнулся и ухватил поплавок. Вытянул его из воды, нащупал лесу, ощущая тяжесть ловушки внизу, — ясно, что улов будет хороший. Для равновесия расставив ноги пошире, он втащил проволочную клетку в лодку. Емкость была битком набита крабами. Дэнни прикинул, сколько это может стоить, и на его лице появилась довольная улыбка.

Поставил добычу рядом с другими, отталкиваясь багром и направляя лодку из протоки, парень краем глаза ухватил еще что-то белое в глубине. Приподнял ветку, вгляделся — футах в пятидесяти на поверхности воды покачивались еще четыре поплавка.

Отлично…

Дэнни ухватился за ветку, подтянулся вместе с лодкой глубже в притоку, остальную часть пути преодолел с помощью багра. Но даже сосредоточившись на поплавках, он не забывал поглядывать на всякие подозрительные бревна на берегу, чтобы не пропустить характерные очертания зубастой пасти. Аллигаторы нередко заплывали в такие тихие протоки, но Дэнни особо не беспокоился. Эти твари только в брачный сезон становились агрессивными, и самки нападали на любого, кто приближался к их гнездышку. К тому же у них с отцом у обоих на поясе висела кобура с пистолетом.

Он добрался до поплавков и уже хотел наклониться, чтобы их вытащить, когда увидел, что лесы тянутся к берегу. А вон и сами ловушки у кромки воды — все помятые и раскрытые, словно побывали в дробилке для щепы. И ни одного краба! Поначалу Дэнни подумал, что это какой-нибудь здоровенный аллигатор польстился на легкую добычу, но страх вдруг стиснул горло. За все эти годы он ни разу не видел, чтобы аллигаторы разоряли ловушки для крабов. А если учесть, что снасти были довольно тяжелыми, то вытащить их на берег мог только очень крупный зверь.

Но если это не аллигатор…

Дэнни проглотил слюну: во рту вдруг стало сухо, как в пустыне. Он выпрямился и принялся отталкиваться багром в сторону большого рукава. Вспомнилось, с какой скоростью убрались отсюда еноты. Что-то их спугнуло — наверное, не парнишка в лодке. Он бросил взгляд на помятые клетки, всем своим существом ощущая вонь, исходящую от груза в лодке.

Он стал отталкиваться энергичнее.

Громкий треск ветки заставил его резко повернуться. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Толстая ветка обломилась и, упав на протоку, преградила путь к отступлению.

На противоположном берегу что-то зашуршало в кустах, словно кто-то спрыгнул с дерева и приземлился на дальней стороне. Дэнни уронил багор и выхватил пистолет. Щелкнул предохранителем.

Шуршание в кустах быстро удалялось.

Дэнни так и не увидел, что это было, но почувствовал: что-то большое и опасное. Он замер на месте, напрягая слух — зверь, сделав круг, может вернуться.

От внезапного крика он чуть не вывалился из лодки.

— Эй, парень, засунь свой хер назад в штаны и возвращайся!

Только теперь Дэнни понял, в каком направлении удалялся шорох в кустах.

Нет…

* * *

Элдон Хемпл почувствовал неладное еще до того, как раздался жуткий крик сына:

— Папа!

Хемпл-старший охотился в плавнях и дельте еще в те времена, когда под стол пешком ходил, а потому обладал обостренными инстинктами. Внезапная тишина послужила ему предупреждением. Небо словно давило на землю, как перед сильным штормом.

Стоя по щиколотку в воде, среди зарослей камыша и низеньких пальм, он опустил ловушку с крабами и вытащил пистолет. Медленно повернулся, глядя немигающим взором. Его обуял какой-то животный страх — ноги сами были готовы унести куда подальше отсюда, но он справился с этим позывом, — а к тому же не знал, откуда грозит опасность.

Элдон напряженно вслушивался, не раздастся ли всплеск, не хрустнет ли ветка. Ужас сжимал ему грудь — не столько за себя, сколько за сына. Спуска он отпрыску не давал, но любил его всем сердцем.

Наконец он услышал. У себя за спиной. Что-то похожее на резкий кашель, но не человеческий — скорее так сопят животные. Потом раздалось низкое рычание.

Он завел руку за спину и вслепую выстрелил — еще, еще, еще раз, одновременно бросившись бежать в противоположном направлении — туда, где было глубже.

— Дэнни! Мотай отсюда!

Охотник несся сквозь камышовые заросли, острые, как бритва, листья секли лицо и голые руки. Если бы удалось добежать до глубокой воды, нырнуть!

У него за спиной кто-то ломился сквозь карликовые пальмы. Только теперь он понял, что кашель и рычание были умышленными, имели целью выгнать его на открытое пространство.

Камыш кончился, впереди расстилалась открытая вода. Элдон согнул ноги в коленях, собираясь нырнуть, но что-то массивное обрушилось ему на голову, повалило лицом вниз на мелководье.

Воздух вышел из легких, острые ножи вонзились в плечи и спину. Он попытался завести руку назад, чтобы вслепую выстрелить через плечо, и ему удалось нажать на спусковой крючок. Выстрел бухнул у самого уха, грохот оглушил, но не настолько, чтобы он не услышал свистящий визг, полный боли и ярости.

Тень навалилась на него, закрывая солнце.

Шею обжигало горячее дыхание. Челюсти сомкнулись у него на затылке, лицо ушло в илистое дно. Он почувствовал, как усиливается давление на его череп, потом мгновение пронзительной боли, хруст костей… а потом темнота.

* * *

Дэнни слышал выстрелы, пронзительный свирепый визг, крик отца: «Беги!» От этого крика волосы у Дэнни встали дыбом. Он знал, что у него есть считаные мгновения. В луизианских плавнях охотились медведи и рыси, но зверь, издавший этот рык, был гораздо крупнее. И забрел сюда из совсем других краев.

Схватив свой багор, парень принялся толкать лодку в единственном доступном направлении — подальше от главного рукава. Упавшая ветка была слишком велика и разлаписта — самому ее никак не оттащить. К тому же он понимал, что времени расчищать дорогу нет, надо как можно скорее убраться подальше.

Орудуя багром, он прислушивался, не раздастся ли новых выстрелов, грубого окрика — чего угодно, подтверждающего, что отец жив. Но в дельте стояла тишина. Даже комары, казалось, успокоились.

Он уперся багром в илистое дно и оттолкнулся; лодка проплыла мимо помятых крабовых ловушек и продолжила путь глубже в лабиринт кочек и плотной стены кипарисов. Эту часть дельты Дэнни не знал, но понимал, что должен продолжать движение.

Тяжесть пистолета придавала ему уверенность, и он засунул оружие за пояс, чтобы в случае нужды быстрее достать.

Только бы уплыть подальше — в этом заключалась его единственная надежда. Только бы добраться до открытой воды, может, даже до самого залива. Но Дэнни приходилось двигаться в другую сторону — на север. Едва ли он сумеет добраться до Миссисипи, но между этим местом и Биг-Мадди есть маленькие поселки. Если ему удастся попасть в один из них, забить тревогу, поднять людей… людей, у которых много оружия…

Время, отмеряемое биением сердца, текло медленно. Прошел едва час, но Дэнни казалось, что он работает багром уже в несколько раз дольше. Солнце низко висело над горизонтом. В какой-то момент звуки вернулись в дельту: кваканье лягушек, трели птиц. Даже возвращение туч комаров порадовало его. Тот монстр, который объявился в плавнях, видимо, отказался от преследования.

Тоненькая протока перешла наконец в небольшое озерцо. Дэнни добрался до середины заводи, радуясь тому, что береговая линия со всех сторон отодвинулась подальше. Но солнце закатилось за деревья, отчего поверхность озерца превратилась в черное зеркало.

И в этом отражении Дэнни увидел, как что-то мелькнуло на берегу — что-то белое, едва показавшись, совершенно неслышно метнулось в лес.

Он выхватил пистолет из-за пояса.

Один из берегов озера загромождал бурелом, и животному на мгновение пришлось выйти на открытое пространство. Это был кто-то похожий на тигра светлого окраса, только еще опаснее, с более длинным, чем у обычного тигра, хвостом, чтобы компенсировать длинные ноги. В окровавленной пасти оно тащило что-то безвольно повисшее, и Дэнни объял ужас: уж не часть ли это тела его отца — рука или нога?

Но за мушкой пистолета он разглядел, что это большой котенок, которого зверь тащил за холку.

Прежде чем исчезнуть в лесу, кошка остановилась и посмотрела на Дэнни. Их взгляды встретились. Зверь оскалился, и Дэнни увидел клыки, похожие на кинжалы из кости. Его пробрала дрожь, горячая влага потекла по левой ноге…

А кошка тут же растаяла среди зарослей.

Дэнни так и остался стоять с наведенным пистолетом в руке. Прошла целая минута, прежде чем наконец он медленно переместился в центр лодки, сел, прижав колени к груди. Он чувствовал, что эта громадная кошка ушла, но все равно не собирался никуда двигаться. Он скорее умрет с голода, чем когда-либо приблизится к берегу.

Обводя взглядом лес вокруг, он продолжал видеть перед собой глаза этого существа. В них не было ничего звериного — только расчет и трезвая оценка ситуации. Казалось, зверь прикидывал, чего он, Дэнни, стоит, и решал, каким образом лучше добраться до него.

В этот момент Дэнни понял, что ветка, перегородившая ему путь, упала не случайно. Кошка сделала это, чтобы разделить его и отца. А потом, уже зная, что первая жертва никуда не денется, сначала отправилась за отцом, который представлял более серьезную угрозу. В этом озерце Дэнни был заперт, как краб в ловушке, — за ним можно прийти и попозже.

Но что-то изменило планы зверя.

Что-то более серьезное, чем парнишка в лодке.

Глава 10

Шагая по раскачивающемуся мостику, Джек даже не притронулся к заплесневелым веревочным перилам, натянутым с обеих сторон, ни разу не посмотрел вниз, хотя несколько деревянных дощечек давно сгнили и отвалились. Он нес свою массу с привычной легкостью, не теряя равновесия.

Там впереди, на одном из маленьких островков рукава Туберлайн, стоял его дом. Участок представлял собой небольшую горушку, торчащую из черной воды, окаймленную ряской и поросшую по бережку меч-травой. Старый дом каменной кладки — ветхое сооружение, словно составленное из детских кубиков как попало, безо всякого плана, — располагался на самой макушке холма. В течение последних полутора веков комнаты пристраивались по мере разрастания клана Менаров, но большинство из них были теперь пусты — современная жизнь выманила отсюда молодежь. Здесь жили его родители, которым давно перевалило за семьдесят, а с ними целый набор кузенов, племянниц и племянников.

У пристани неподалеку стояла старая рыболовная лодка. Она все еще была на плаву — благодаря скорее упорству его старшего брата, чем сохранности днища. Рэнди, одетый только в шорты до колен и шлепанцы, сидел на садовом стуле у пристани с банкой пива в руке и разглядывал лодку. При виде Джека он лишь слегка поднял вверх руку, в которой была зажата банка пива, — в этом и заключалось все приветствие.

— Так что — идем на охоту? — спросил Рэнди, когда Джек подошел.

— Ты уже связался с Ти-Бобом и Пийо?

— Они в курсе. Будут здесь… — Рэнди посмотрел в сторону заходящего солнца, потом рыгнул и пожал плечами. — В общем, когда придут, тогда и будут.

Джек кивнул. Братья Ти-Боб и Пийо Тибодо были наполовину черными кейджнами, наполовину индейцами. Еще они считались лучшими из всех известных ему здешних охотников. Прошлой весной они помогли поймать двух наркодельцов-контрабандистов, которые бросили свое суденышко в Миссисипи и пытались бежать через дельту. Поблуждав в плавнях более суток, беглецы были просто счастливы, когда их нашли братья Тибодо.

— И на кого охота? — спросил Рэнди. — Ты так и не сказал.

— На большую кошку.

— Рысь?

— Крупнее.

Рэнди пожал плечами.

— Так вот почему ты заявился сюда за Бертом.

— Он у отца?

— А где ему еще быть?

Джек направился к дому. Он не знал причины, по которой его брат пребывал в особенно мрачном настроении, но мог догадываться.

— Если идешь с нами, то тебе не надо пить.

— Я лучше стреляю, если заглотну пару баночек пивка.

Джек закатил глаза. К сожалению, его брат, возможно, был прав.

Подойдя к дому, он распахнул дверь. Он не жил здесь уже больше десяти лет, купив дом около озера Понтчартрейн, — после урагана «Катрина» тот теперь нуждался в ремонте. Но никакое другое место он не считал своим домом в большей степени, чем это. Когда он вошел в прихожую, его охватил знакомый запах — масла для жарения с примесью пряностей, запах дыма и табака, за прошедшие годы впитавшийся в камень. Ожили в памяти самые счастливые годы детства, проведенные в этом шумном, беспорядочном, неустроенном, многолюдном доме. Теперь здесь было куда спокойнее — жилище словно погрузилось в сон в ожидании будущего пробуждения.

— Qui c'est q'ça? — раздалось откуда-то спереди.

— Это я, па, — откликнулся Джек.

Чтобы найти отца, достаточно было держать курс на клубы трубочного дыма и мягкое, скрипучее звучание музыки в стиле зайдеко.[7] Отец сидел у себя в кабинете в конце коридора, где одну стену занимал камин, а другие были уставлены книжными шкафами.

— Привет, Джек. — Отец попытался подняться с кресла.

Джек махнул рукой — сиди, мол. Родитель со вздохом вернулся в прежнее положение. Артрит сделал его почти калекой, когда-то сильное тело высохло до костей, изъеденных в суставах. Наверно, ему было бы лучше в приюте для престарелых, но здесь он находился дома — среди своих книг, слушая музыку в компании со своей старой охотничьей собакой Бертом, последним представителем нескольких поколений ищеек. Собаки были такой же частью семейства Менар, как любой из братьев или сестер.

Черный с подпалинами пес лежал у пустого камина, вытянувшись на прохладном камне, — одни ноги и уши. К тринадцати годам морда у него поседела, но он оставался сильным, здоровым и обладал чутьем, которому позавидовал бы любой из собратьев.

И этим вечером Джеку требовался его нос.

Отец набил еще табачка в трубку.

— Слышал, ты берешь сегодня ребят поохотиться?

Заслышав знакомое слово, Берт поднял голову, взмахнул хвостом — я не ослышался? Нюх у него работал прекрасно, а вот слух начал сдавать.

— Беру, — ответил Джек им обоим.

— Это хорошо. Хорошо. Мать начистила и смазала твое ружье. Она во дворе с твоей кузиной — развешивает белье.

Джек улыбнулся, представив себе, как старушка разбирает его ружье и аккуратно начищает каждую деталь. Она была кейджн, а потому, вероятно, умела делать это с закрытыми глазами. В лучшие свои годы мать могла кому угодно в семье дать фору по меткости стрельбы. Один раз она уложила из окна аллигатора, который выполз на берег и подбирался к его младшему братишке. Том играл слишком близко к воде, к тому же Джек оставил его без присмотра. Она убила тварь одним-единственным выстрелом — пуля вошла точно в глаз, и аллигатор свалился мертвым. А она, пожурив младшего и отвесив подзатыльник разгильдяю старшему, просто вернулась к тому, чем занималась перед этим, — мытью посуды.

Теперь, вспоминая об этом, Джек невольно улыбался. В самозабвенной преданности мать старалась как могла, оберегая детей, но от них самих защитить не могла. По пути к отцовскому кабинету он миновал спальню, которую когда-то делил с братом, — теперь она пустовала. Комната стала чем-то вроде святилища: награды и трофеи Тома по-прежнему украшали полки вместе с коллекцией раковин, книг и старых виниловых пластинок. От Джека в этой комнате почти ничего не осталось. Его отсюда вытеснили скорбь и воспоминания.

Отец, похоже, заметил что-то на лице Джека.

— Говорят, ты сегодня повидал эту девицу. Ну, ту, которая… встречалась с Томми.

Он хотел было спросить, откуда отцу это известно, потом вспомнил: здесь же дельта. Слухи распространялись по плавням быстрее любого урагана. Теперь он понял и то, почему Рэнди встретил его так холодно и неприветливо.

— Она помогает нам в одном деле. Там шайка, занимающаяся контрабандой животных. Ничего серьезного.

Лицо загорелось, но смутило Джека не только то, что он не сказал отцу всей правды. В прошлом была похоронена куда большая ложь. Смерть его брата списали на пьяный несчастный случай. За рулем сидела Лорна. Но лишь немногие знали остальное: судья хотя и признал вину Лорны, но вынес ей лишь предупреждение, главным образом благодаря свидетельским показаниям Джека, который давал их конфиденциально. Но его семья тем не менее так и не простила ее.

— Она казалась такой миленькой девушкой, — пробормотал отец, не вынимая трубки изо рта.

— Они были совсем детьми, — неуверенно сказал Джек. Он обещал никому, кроме судьи, не говорить правды.

Ради них обоих.

Отец уставился на Джека. Судя по блеску стариковских глаз, тот подозревал, что знает не всю историю.

Неловкую паузу прервал крик с другого конца дома.

— Джек! — раздался голос матери. — Где ты? Я приготовила термос для тебя и ребят. А еще не забудь корзинку — там еда!

— Хорошо.

Отец проводил его тяжелым взглядом и облегченно вздохнул, когда сын вышел из кабинета. Не успел Джек оказаться в коридоре, как у него в кармане завибрировал телефон, и он с готовностью поднес мобильник к уху, надеясь отвлечься.

Звонил Скотт Нестер, его заместитель.

— Мы тут нашли кое-кого, кто видел эту треклятую кошку.

— Кого? Где?

— Парнишку в лодке. Он стрелял в сторону одного из наших поисковых вертолетов, чтобы привлечь внимание.

— Ты уверен, что это оно самое?

— Да-да. Он описал большую белую кошку с громадными зубами. Говорит, что она убила его отца. Мы отправили отряд на поиски тела.

Пальцы Джека сжали телефон.

— А парнишка видел, куда направился объект?

— Он считает, что на север. В сторону Миссисипи.

— Где именно нашли парнишку?

— У вас есть карта?

— Могу найти.

Скотт сообщил ему координаты. Отдав еще несколько распоряжений, Джек поспешил туда, где его брат в шкафу рядом с задней дверью держал набор морских карт. Кроме того, шкаф был набит рыболовными принадлежностями: коробками с крючками, лесками и блеснами, всевозможными самодельными манками, так что в поисках карты дельты он укололся пальцем о крючок.

Держа свернутый лист в руке, он вытащил крючок и отер окровавленный палец о рубашку, потом подошел к столу, развернул бумажную трубку и карандашом пометил то место, где был найден парнишка в лодке… или, по крайней мере, наиболее близкое к этому. Два-три года работы реки, несущей песок, многократные наводнения — и даже лучшие карты региона переставали отражать действительность. Тем не менее он смог найти остров, на который выбросило траулер, и прочертил прямую линию между ним и тем местом, где подобрали пострадавшего.

Линия вытянулась от островка к северу. Зверь явно туда и двигался. Джек пунктиром продолжил линию от места обнаружения парня до самой Миссисипи, где она уперлась в небольшой городок на берегу реки — Порт-Сульфур. Тут он поставил крестик — городок был ему известен. Его почти полностью уничтожила «Катрина», некоторые дома унесло футов за сто от их фундамента.

Немного подавшись назад, Джек принялся изучать карту.

Дверь открылась — вошел Рэнди.

— Только что приплыли в своем каноэ Ти-Боб и Пийо. — Он ткнул в крестик на карте. — Нам сюда?

— Отсюда мы начнем. Соберем всех в Порт-Сульфуре и направимся на юг в дельту.

Джек уставился на штриховую линию. Саблезубая кошка пряталась где-то здесь.

— Так чего мы ждем? — спросил брат, хлопнув его по плечу. — Laissez les bons temps rouler.

Джек сложил карту. Прежде чем последовать совету брата и «позволить хорошим временам наступить», ему предстояло сделать кое-что — и это его не радовало.

— Мне еще нужно захватить кое-кого.

Глава 11

После шторма Лорна так и не успела привести свой двор в порядок.

Уже наступил вечер, когда она поднималась по каменным ступенькам к дверям дома в Гарден-Дистрикт. Солнце нависало над горизонтом, магнолии и дубы отбрасывали густые тени. При виде поломанной черепицы, сброшенной с крыши, сорванных ветром листьев и помятых бутонов, которыми был забросан заросший газон, можно было подумать, что здесь поработал кистью Джексон Поллок.[8] В центре двора стоял давно не работающий каменный фонтан, украшенный замшелым ангелом.

Она вздохнула, видя плачевное состояние семейного особняка. Краска на крыльце пузырилась и шелушилась. Колонны в итальянском стиле были покрыты щербинами, даже резная передняя дверь черного дерева просела, и, чтобы ее открыть, требовались немалые усилия — прошедшие столетия перекорежили косяк.

В доме было темно — брата вызвали устранять поломки на нефтяной платформе в заливе, и он должен был вернуться лишь завтра. Ну, это и к лучшему.

Она щелкнула выключателем в прихожей. Справа на площадку второго этажа, а оттуда — на уровень третьего поднималась деревянная лестница. С потолка в лестничный проем свисала огромная люстра восемнадцатого века, привезенная из французского замка. Половина вставленных в нее лампочек перегорела, но, чтобы их заменить и почистить хрусталь, нужно было совершить технический подвиг.

Бросив у двери тяжелый кейс, Лорна прикинула, хватит ли времени набрать горячую ванну. Покидая ОЦИИВ, она сняла рабочий халат и снова натянула потрепанные джинсы и рубашку. Мучительно хотелось сбросить грязную одежду и погрузиться в самую горячую воду, какую только сумеет обеспечить старенький нагреватель. Может, даже с пузырьками и одним стаканчиком шардоне… Ну, может девушка хоть немного помечтать?

Ночь обещала быть долгой, а завтрашний день в ОЦИИВе — напряженным. Сегодня она сделала там все, что смогла. Важные тесты все еще не закончились, и результаты ожидались завтра утром. Особенно ее интересовал анализ ДНК на дополнительную пару хромосом, присутствовавшую у всех спасенных животных. Кто осуществлял эти эксперименты и почему? Ответы, возможно, крылись в генетических кодах.

Она не успела дойти до лестницы, как в глубине дома зазвонил телефон, и Лорна поспешила к столику в холле. Наверно, это Джек, хотя он скорее позвонил бы на сотовый. Сердце забилось быстрее — хотелось поскорее узнать план сегодняшней охоты. Но, сняв трубку, она испытала сильное разочарование — до нее донесся голос брата. Кайл звонил с нефтяной платформы.

— Лорна, я просто проверить, как дела. На месте ли дом.

— Пока на месте. Но никаких гарантий на будущее дать не могу.

Брат прыснул со смеху. Наверно, скучает там. Как обычно, по телефону они говорили больше, чем когда оба находились дома — в это время брат и сестра старались не особо досаждать друг другу, что было нетрудно в доме с семью спальнями и пятью ванными.

— Я немного раньше оставил послание, — сказал Кайл. — Подумал, что ты наверняка на работе. Не хотел тебя беспокоить.

— Ничего — мог бы и позвонить. Хотя день был сумасшедший. — Она вкратце рассказала ему о том, что случилось.

— Господи милостивый, ну и дела.

— Да, странные дела. Мы все еще проводим лабораторные анализы…

— Нет, я имею в виду, что Джек Менар именно тебя пригласил поучаствовать в расследовании. Наверно, ты себя чувствовала не в своей тарелке.

Ответила она не сразу. «Не в своей тарелке» — это еще мягко сказано. Тогда ее захлестнула целая буря эмоций: чувство вины, скорби, стыда, злости и еще чего-то более глубокого, ощущения связывавшей их тайны. Она представила себе серые, как тучи, глаза Джека, вспомнила его взгляд, который, казалось, проник в самую ее душу. Даже ее брат не знал всей ужасной правды о той кровавой ночи.

— Ну, по крайней мере, ты с ним уже рассталась, — сказал Кайл.

— Это не совсем так, — еще не полностью владея голосом, ответила Лорна. — Я собираюсь помочь ему в поисках сбежавшего ягуара.

— Что значит «помочь»? Профессиональным советом?

— Нет, я сегодня вечером иду с ним на охоту.

В трубке наступило глухое молчание, а потом Кайл заорал:

— Ты что — совсем спятила? С какой стати?

Она кинула взгляд на черный кейс у двери, в котором лежало разобранное ружье-транквилизатор.

— Я хочу захватить кошку живьем.

— В жопу твою кошку. Ты собираешься отправиться в плавни с представителем семейства, которое не прочь скормить тебя аллигаторам.

— Все будет в порядке. — Она не могла объяснить, почему доверяет Джеку. — Мы пойдем не вдвоем, там будет поисковая партия. Так что беспокоиться не о чем.

— Не ходи, Лорна. Или хотя бы дождись моего возвращения. Завтра я смогу присоединиться к тебе.

— Нет. Ягуары — ночные животные. Она сегодня ночью выйдет на охоту. Для нас это наилучшая возможность поймать ее, пока она не загрызла кого-нибудь.

— Лорна…

Из кармана зазвучал сигнал телефона.

— Извини, мне звонят.

— Дождись моего возвращения, — скороговоркой произнес Кайл, боясь, что она прервет разговор.

— Я позвоню тебе завтра утром. — Она повесила трубку и вытащила сотовый. — Доктор Полк слушает.

— Вы готовы? — Это был Джек, и его грубоватые манеры мгновенно настроили ее на воинственный лад. На заднем плане в трубке раздавался знакомый рев вертолета.

— Конечно готова.

— Можете подойти к пристани за Одюбонским зоопарком?

— Буду там через пятнадцать минут. Вы составили план?

— Мы подберем вас на вертолете. Моя команда собирается в Порт-Сульфуре.

Его голос звучал неестественно напряженно, и Лорна почувствовала какую-то недосказанность.

— Что-то случилось?

— Ваша кошка дала о себе знать — напала на человека. В дельте. Несколько минут назад мы нашли тело — она затащила его на дерево, опутала всего мхом. Череп раздроблен, рука оторвана.

У Лорны перехватило дыхание. Они уже опоздали.

— В последний раз предлагаю вам воздержаться. — Джек предпринял еще одну попытку ее отговорить. — Моя команда может справиться самостоятельно. Нет никаких причин тащиться еще и вам.

Она снова кинула взгляд на кейс с ружьем у дверей. Джек ошибается: теперь у нее две причины присоединиться к партии. Она все еще хотела захватить кошку живьем, но поведение животного требовало обезвредить его как можно скорее. Зверь не спрятался на время дня, как она надеялась. Он двигался. Вот только куда?

— Джек, я иду. Мы только попусту тратим время на препирательства. Чем скорее мы найдем кошку, тем меньше людей будут подвергаться опасности.

Он тяжело вздохнул.

— Будьте у пристани через пятнадцать минут — и ни минутой позднее. Сами сказали — нельзя попусту тратить время. — И отключился.

Лорна поспешила к входной двери. Прощай, мечта о горячей ванне! Она схватила кейс и открыла дверь. Солнце уже закатилось за горизонт. Скоро будет темно.

Спускаясь по ступенькам крыльца, она вдруг подумала: господи, что я делаю?

Озабоченность ее брата, предупреждение Джека — все это не смогло ее остановить, но их тревога передалась ей, найдя в душе Лорны благодатную почву. Она ветеринар, а не охотник на крупную дичь!

Но все же Лорна не повернула назад, а направилась к «бронко» брата, припаркованному у бордюрного камня. Один раз она уже засомневалась, позволила страху повлиять на нее, и это стоило жизни молодому парню.

Но теперь — нет… не в этот раз.

Глава 12

Когда вертолет поднялся над Миссисипи и взял курс на небольшой городок Порт-Сульфур, солнце уже спускалось за горизонт. В воздухе Лорну вновь охватил привычный ужас перед полетом. Если она научится скрывать свои чувства, то, возможно, со временем привыкнет, но ее вспотевшие ладони и частое дыхание говорили не в пользу такого предположения. Стараясь отвлечься, она стала разглядывать проносящийся внизу ландшафт — отмечала знакомые места, прикидывала, сколько еще времени придется провести в воздухе.

Порт-Сульфур с высоты в глаза не бросался — он занимал всего шесть квадратных миль и был защищен траченной временем и стихиями системой дамб. Когда-то это был крепкий городок, обслуживавший компанию по добыче серы, но в девяностые, когда буровые и обогатительные работы были свернуты, стал тихо умирать, и в конце концов ураган «Катрина» написал ему эпитафию. По городу прошла волна высотой в двадцать два фута и просто уничтожила все, что там еще оставалось. Из приблизительно трех тысяч жителей лишь небольшая часть вернулась в свои потрепанные стихией дома.

Если бы Лорна не вглядывалась в землю внизу с такой тревогой, она пропустила бы городок. Они миновали его за считаные секунды и снова оказались над водой — широким мелководным озером, называемым Бей-Лано. Вертолет начал быстро спускаться — сорок миль по прямой от Нового Орлеана он преодолел меньше чем за пятнадцать минут. Тем не менее Лорна спешила как можно скорее покинуть эту птичку.

Все это время она пребывала в напряжении и чуть вздрогнула, услышав усиленный наушниками голос Джека, — тот сидел впереди с летчиком, а Лорна делила задние сиденья с двумя пограничниками. Они представились, но она уже забыла их имена, сосредоточившись на том, чтобы усилием мысли удерживать вертолет в воздухе.

— Теперь мы на пограничном катере двинемся по протокам к югу от озера, — объяснил Джек. — Катер будет базой для проведения этой операции. Аэроглиссеры поменьше обшарят протоки по флангам. Если возникнет такая необходимость, мы можем воспользоваться двумя каноэ — они пройдут там, где не смогут глиссеры.

Лорна оглядывала собравшихся, а вертолет тем временем сел на поплавки в воду. С озера поднялась вторая машина, побольше, доставившая других членов команды Джека, а также еще несколько местных талантов. Пограничный катер был очень похож на тот, что она видела утром, — судно класса «перехватчик» для речного и океанского патрулирования. Появились два аэроглиссера поменьше — они приближались, легко скользя по воде, приводимые в движение гигантскими воздушными винтами.

Они причалили, и на некоторое время воцарился хаос — люди и оружие перемещались из вертолета в катер и глиссеры. Добравшись до кормы катера, Лорна чувствовала себя помехой всем — вокруг крупные, грубые мужчины, от которых пахнет дешевыми лосьонами после бритья, потом и ружейным маслом. Отовсюду раздавались хрипловатые голоса, слышались взрывы смеха.

Стремясь уйти подальше от этого вихря тестостерона, она переместилась в более тихий уголок. Поблизости с полдюжины человек — группа особого реагирования Джека — занимались оружием: проверяли пистолеты, дробовики, карабины. На шлемах у них были очки ночного видения: никто не хотел рисковать.

С другой стороны, на корме, еще трое, одетые в охотничьи куртки и джинсы, сидели на перевернутых каноэ. Лорна узнала плоскодонные формы кейджнских пирог. Два черных и один белый, судя по их поджарому сложению, были кейджнами из глубинки. Белый немного походил на Джека — может, родственник. Встречаясь с Томми, Лорна так и не успела познакомиться со всеми членами клана Менаров.

Последний из этой группы направился к ней, вихляя задом и размахивая хвостом, — это была чистокровная ищейка, но даже в собачьих манерах сквозила этакая дерзость, а глаза светились чисто кейджнской бесшабашностью.

— Берт, — прошептала она, и воспоминания о тех счастливых днях нахлынули на нее. Со старшим братом Томми она так и не познакомилась, а вот лучшей охотничьей собаке семейства была представлена.

Джек обещал прихватить собаку, но она и помыслить не могла, что это будет Берт.

Радуясь хоть какому-то проявлению дружелюбия, она встала на колени, чтобы не оставить внимание пса без ответа. Берт подбежал к ней, роняя слюну. Она протянула руку и потрепала пса за немыслимо длинным ухом, но неожиданный резкий выкрик заставил замереть их обоих.

— Берт! А ну ко мне! Оставь эту bonne à rien.

Собака повернула голову и поджала хвост. Кинув на Лорну чуть ли не извиняющийся взгляд, Берт неохотно направился к трем мужчинам у каноэ.

Мужчина, позвавший собаку, окинул Лорну недовольным взглядом. Это был тот самый предполагаемый родственник Джека. Лорна не поняла, как он ее назвал — bonne à rien, — но, судя по интонации, это было не очень лестное определение.

Джек, в это время занятый разговором со своим заместителем, резко повернулся, подошел к этому человеку, ухватил его за ворот фланелевой рубашки и подтащил к себе — нос к носу.

— Если я еще раз услышу, что ты разговариваешь с доктором Полк подобным образом, я тебя выкину к чертям собачьим за борт. Не посмотрю, что ты мне брат. Она здесь по моей просьбе. Ты либо прекратишь, либо уберешься с моего катера.

Лорна по-новому взглянула на этих двоих. Брат? В таком случае это Рэнди, старший брат Джека и Тома. Когда она встречалась с Томом, Рэнди сидел в тюрьме — получил год за пьяную драку в пабе на Бурбон-стрит. То, что повздорил он с полицейским, находящимся не при исполнении, приговора отнюдь не смягчило.

Казалось, Рэнди собирался возразить и даже положил ладонь на грудь Джека, намереваясь его оттолкнуть, но, видимо, прочел на лице брата что-то такое, отчего его рука упала. Он сделал шаг назад и движением плеч показал, что хоть и неохотно, но принимает условия.

— Ты здесь босс, братишка.

Джек, не удовлетворившись этим, не отпустил его, продолжая сверлить глазами. И наконец Рэнди сдался:

— Mais oui! Хорошо! Я тебя понял!

Джек отпустил его и кинул на Лорну такой же извиняющийся взгляд, как перед этим Берт. Рэнди вернулся к своим друзьям, и троица отступила на край каноэ. Закончив инструктировать заместителя, Джек подошел к Лорне.

— Извините, если что не так. Идемте. Прежде чем вы тут вызовете новую бучу, хочу вам показать план сегодняшних поисков. Может, что посоветуете. Ведь вы здесь именно для этого.

Его суровость задела Лорну, но она промолчала и последовала за ним в кабину рулевого. Он придержал для нее дверь, и она с удивлением обнаружила, что здесь работает кондиционер и воздух чуть ли не прохладный по сравнению с непреходящей жарой вечера. Солнце уже зашло, но небо на западе продолжало отливать розовато-оранжевым цветом.

Он пригласил ее к штурманскому столику. В кабине находился еще только рулевой, одетый, как и все люди Джека, в полевую пограничную форму, разве что без шлема. Катер уже двигался по Бей-Лано. Подошвами кроссовок Лорна ощущала вибрации палубы, передававшиеся от грохочущего двигателя. Впереди вдоль берега тянулась линия леса, казавшегося темным и непроходимым.

— Вот это наш маршрут. — Джек положил ладонь на карту, приколотую к столу, и провел пальцем по прочерченной линии. — По нашей оценке, после шторма кошка направилась к Бей-Джо-Уайз, а оттуда — на север. — Его палец замер. — Вот здесь мы нашли этого парнишку. Кошка довольно быстро преодолела большое расстояние.

Подробности трагической встречи Лорне уже были известны, и она глубоко вздохнула, радуясь возможности вернуться на профессиональную почву.

— У ягуаров большие охотничьи территории. Поэтому-то кошка и не сидит на месте, она генетически запрограммирована на то, чтобы двигаться, пока не найдет место, которое покажется ей надежным.

— Значит, она еще какое-то время не остановится?

— Определенно. Эта склонность ягуаров к миграциям и является одной из причин, по которой они стали исчезающим видом. В их родные леса и джунгли активно вторгается человек, а при их склонности к бродяжничеству уничтожение лесов приводит к тому, что звери все чаще сталкиваются с человеком, и такие встречи заканчиваются трагически.

Лорна читала про некий экологический проект, предполагавший сохранение цепочки диких лесов, растянувшихся на весь континент от Мехико-Сити до Южной Америки, громадное пространство, где сможет обитать, плодиться и мигрировать популяция ягуаров. Назывался проект «Paseo de Jaguar» — «Тропа ягуара».

Разглядывая карту, она пыталась угадать тропу этого конкретного ягуара. Тут имелась одна важная подсказка.

— Не будем забывать, что у нее котенок, — сказала Лорна. — Так что самка будет искать территорию, богатую едой, чтобы хватило для них обоих.

Джек стоял у ее плеча, изучая карту вместе с ней.

— Но где? Если она и дальше будет двигаться на север, то пройдет мимо Адамс-Бей и Лейк-Вашингтон. А это уже в глубине дельты. Откуда же нам начать поиски?

— Начнем с ее кормовой базы. Рукава дельты — прекрасная среда для ягуаров. Они обычно охотятся у водоемов, и немалая часть их добычи — морские животные: черепахи, рыба, кайманы.

Джек повернулся к ней.

— Парнишка, которого мы нашли, говорит, что она разломала несколько ловушек с крабами.

Лорна кивнула.

— Ягуары неприхотливы в еде и готовы поглощать что угодно. Они, случается, нападают на коров и лошадей. — На лице Джека отразилось недоверие, и она пояснила: — Это совершенная машина для убийства. Если львы и тигры разрывают горло жертвы, то ягуары убивают, разламывая череп. У них самая сильная челюсть из всех известных кошек. Считается, что она развилась для того, чтобы ягуары могли вскрывать панцирь черепахи, а он ведь твердый как железо.

— Если они любят черепах, то их в дельте сколько угодно. Иловые, каймановые, флоридские, водяные.

— Да, но они все маленькие, и нашей кошке их не хватит. С такой массой тела ей нужна обильная и легкая добыча. Она не остановится, пока ее не найдет.

Джек неожиданно замер и переспросил:

— Что?

Он еще ниже склонился над картой и провел пальцем по начерченной линии, оглядывая местность по обе ее стороны. Его палец остановился и щелкнул по надписи — Байу-Кук.

Выпрямившись, Джек посмотрел на Лорну.

— У ягуара острое чутье?

— Чрезвычайно острое. Они главным образом ночные охотники, так что им приходится искать добычу по запаху.

— И на каком расстоянии они могут почуять запах?

— Трудно сказать. Зависит от источника запаха, его интенсивности, направления ветра. Здесь много переменных. Если условия идеальные — то за несколько миль.

— Значит, если от какого-то места исходит сильный запах и ветер дует в нужном направлении, то это может привлечь кошку? Даже с расстояния в несколько миль?

— Конечно. Но это должен быть запах, который она воспримет как источник пищи.

— Вы сказали, что ягуары едят не только рыбу и черепах, но и кайманов. Южных двоюродных братьев американского аллигатора.

— Верно.

— Значит, если где-то есть источник такой еды, место, имеющее по-настоящему сильный запах…

— Это определенно привлечет ее.

Джек сорвал карту с держателей и понес ее к рулевому.

— Нам сюда. — Он показал пальцем. — Байу-Кук. Радируй на аэроглиссеры — сообщи, что мы меняем планы. Направляемся прямо сюда.

— Слушаюсь, сэр.

С картой в руке Джек вернулся.

— А что там — в Байу-Кук? — спросила Лорна.

— Туристический центр. Туда круглый год съезжаются туристы, в основном с круизных лайнеров, которые заходят в Новый Орлеан. Вас катают по плавням на аэроглиссере, а конец маршрута здесь — в Байу-Кук.

— И что там?

Джек уставился прямо ей в глаза.

— Крокодилья ферма дядюшки Джо.

Глава 13

Дядюшка Джо не очень любил детей, но, когда их привозили группами, это давало ему немалые деньги. Он стоял на переднем крыльце своего дома, а на перильцах блестела высокая запотевшая бутылка «Будвайзера». Казалось, с заходом солнца жара и влажность только усилились — такой уж тут был климат. В первый час после заката жар словно не торопился уходить, как бессовестно засидевшийся гость, но постепенно с наступлением вечера духота отступала, дышать становилось легче.

Ему нравилось это время. Ну и пиво, конечно, тоже помогало.

Он сделал большой глоток и обозрел тридцать акров своей собственности. В дальнем конце был разбит новый палаточный лагерь — для этого пришлось вырубить площадку в старом кипарисовом лесу. Сейчас там разместился отряд бойскаутов из Батон-Ружа — они заранее заказали себе место на целую неделю. Среди палаток горели костры, повсюду висели гирлянды лампочек. Под аккомпанемент лягушачьего кваканья, редких уханий сов и рева аллигаторов в воздухе раннего вечера звучали песни.

Между бревенчатым домом Джо и лагерем лежали восемь прудов и гнезд крокодильей фермы. Еще у него был рысий питомник и мелкий прудик, в котором обитал Джиппер — гигантская каймановая черепаха. Во всех направлениях ферму пересекали приподнятые деревянные мостки, здесь и там возвышались смотровые площадки.

Джо мог взирать на дело своих рук с гордостью. Расширить участок от одного пруда с несколькими племенными аллигаторами до нынешнего уникального аттракциона стоило полмиллиона, но только за последний год его доход в три раза превысил эти вложения.

Конечно, часть этих денег утаивалась от налогообложения. Будучи членом комитета по охране природы, Джо не должен был продавать аллигаторов на шкуры или мясо, но местные инспектора за небольшую сумму соглашались закрывать глаза на подобные махинации. А некоторые богатенькие рыбаки считали, что недавно вылупившиеся аллигаторы — лучшая наживка на окуня.

По мосткам прогуливались двое дежурных с ружьями на плечах. Это были ребята из местной милиции — он нанял их сегодня днем, когда дошли слухи о какой-то большой кошке, замеченной на берегу. По рации ему сообщили, что он должен эвакуировать лагерь, но залив отсюда был далеко, а если он вывезет один только этот отряд бойскаутов, то потеряет не одну тысячу на депозитах и аренде лагеря.

А потом, это ведь был не приказ, а просто сообщение. Он даже «Катрины» не испугался — остался на своем месте, что же теперь пасовать перед какой-то кошкой? Чтобы оправдать свое решение, Джо нанял четырех человек из департамента шерифа, избранного приходом. В такие трудные времена никто не отказывался от дополнительных заработков.

За его спиной раздались шаги.

— Папа, я пойду покормлю Элвиса.

Он посмотрел на дочь, которая прошла по крыльцу, держа поднос с куриными тушками.

— Только не перекармливай. У нас на утро запланировано шоу для ребят. Я хочу, чтобы у него был хороший аппетит.

— Нельзя же мучить старика голодом, — мягко упрекнула она.

Он махнул ей рукой — иди, мол, и его захлестнула волна любви и гордости за единственное чадо. В двадцать два года Стелла поступила в бизнес-школу в Тулейнском университете — первой в семье. Она нацеливалась на ученую степень в бизнес-администрировании, но при этом посещала лекции по экологическому законодательству. Если Джо участвовал в деятельности по охране природы ради выгоды, то Стелла была экологом по зову сердца. Она знала о нелегальных сделках отца, но понимала: они живут в Луизиане, а здесь ничего не делается без каких-либо закулисных махинаций. И потом, немалая часть его незаконной прибыли уходила на работы по ферме и многочисленные экологические программы.

Девушка спустилась по ступенькам на первый из мостков, проложенных над прудом. За спиной Джо снова раздались шаги, сопровождаемые легким подрагиванием настила. К нему присоединилась жена, вытиравшая пухлые руки кухонным полотенцем. Она взяла банку с пивом, встряхнула, чтобы определить, сколько осталось, вытащила новую из кармана передника и протянула мужу.

— Спасибо, Пег.

Она устроилась рядом с ним, оперлась локтем о перила и допила остатки его пива. Жена была крупной женщиной, но Джо это нравилось. Он и сам не отличался худобой — живот с каждым годом все больше и больше нависал над пряжкой, а линия волос под шапочкой Луизианского университета отступала с такой же скоростью.

— Не нужно бы ей так заголяться, — сказала жена.

Он посмотрел на Стеллу, которая шла к центральному пруду, и согласился с женой. На дочери были драные шорты и рубашка, завязанная на пупке, но оставлявшая живот открытым. И она явно не унаследовала от них склонности к полноте. Сплошные мышцы и округлости, светлые волосы — настоящая Венера дельты. И Джо прекрасно видел, какое впечатление Стелла производит на местных парней, хотя она сама их вроде как и не замечала.

Вообще-то говоря, шансов на то, что «дядюшка Джо» в названии фермы сменится на «дедушку Джо», было маловато. Он подозревал, что интересы Стеллы не распространяются на парней. Она много, очень много говорила о своей подружке в Тулейне, девушке по имени Сандра, которая носила мотоциклетную куртку и кожаные сапоги.

Но, может, это был просто такой период в ее жизни.

Он сделал большой глоток из банки. Если бы только она познакомилась с правильным парнем…

* * *

— Ну-ка, мальчик, как насчет того, чтобы перекусить перед сном?

Стелла стояла на смотровой площадке над самым большим прудом фермы. Освещалось это место только фонарем на столбе. Черная вода внизу отражала свет, пряча то, что находилось под ее поверхностью. Одной рукой девушка отодвинула защелку на калитке, в другой удерживая поднос с куриными тушками. Она сама только что забила четырех курочек, и еще теплая кровь стекала с подноса по ее руке.

Поморщившись, Стелла двинулась на голую доску, нависавшую над прудом, как трамплин для прыжков; дойдя до конца, она наклонилась над водой, чтобы увидеть свое отражение.

Поверхность пруда была идеально ровной, но она знала: Элвис там, внизу. Этот аллигатор прожил на ферме дольше всех, он был одним из коренных обитателей нерестового водоема, когда ее отец только приобрел это место. Его отловили уже взрослым, поэтому никто не знал, сколько Элвису лет, но команда биологов высказывала предположение, что около тридцати. Ученые приходили сюда, чтобы брать у обитателей пруда материал для анализа. Протеин, обнаруженный в крови аллигаторов, обещал стать неплохой основой для нового поколения мощных антибиотиков, способных уничтожать самые стойкие микробы.

Но даже биологи не осмеливались приближаться к Элвису. Его длина достигала восемнадцати футов, а вес перевалил за полтонны. С этим созданием были шутки плохи. Он уже вышел из случного возраста, а потому обитал в пруду в одиночестве, что его вполне устраивало.

Этого парня явно избаловали.

Стелла поставила поднос на доску и опустилась на колени. Взяв одну из окровавленных тушек, она вытянула руку — капельки крови упали в воду, от них пошла слабая круговая рябь.

Долго ждать не пришлось.

В дальней части пруда тоже появилась рябь, образовав что-то вроде кильватерной струи, острие которой было направлено на Стеллу. Она видела только кончик морды аллигатора, плавно скользившей к ней — неспешно, но решительно. Сзади забурлила еще одна струя, рожденная движениями массивного хвоста Элвиса, который так еще и не появился над водой. Именно этим движением, в котором чувствовалась какая-то сексуальность, аллигатор и заслужил себе имя.

— Давай, Элвис, я не собираюсь торчать здесь всю ночь. — Стелла потрясла тушкой.

Словно в знак протеста, аллигатор исчез из вида, даже рябь на воде пропала. Стелла напряглась. Краем глаза она заметила какое-то движение на берегу пруда. На одно мгновение что-то промелькнуло в лесу, отразив лунный свет, и снова исчезло в темноте. Девушка обернулась — ничего. Наверное, привиделось. В плавнях рассказывали всякие истории про призраков, появление которых обычно объяснялось болотным газом; кейджны называли это feu follet, «блуждающий огонь».

Но сейчас это был не болотный газ.

Стелла усиленно вглядывалась, не мелькнет ли что-нибудь снова, напрягла слух, и в этот момент вода под ней взорвалась. Вверх взметнулся фонтан, выброшенный стремительным движением полутонны бронированных мускулов. Распахнулись массивные челюсти, усаженные желтыми зубами, устремились к ней, приблизились настолько, что она, чуть подавшись вперед, могла бы стукнуть аллигатора по носу.

Элвис умел высоко выпрыгивать из воды, так что даже его задние ноги оказывались над поверхностью. Стелла бросила тушку в разинутые челюсти — они тут же схлопнулись с громким щелчком, а потом сила тяжести взяла свое и потащила Элвиса вниз. Плюхнувшись в воду, он исчез со своей добычей.

Стелла бросила в пруд еще две тушки. Обычно аллигатор кидался на корм, реагируя на движение, но Элвис привык есть с руки. Остальное он выловит как-нибудь попозже. Не забыв просьбу отца, четвертую тушку девушка оставила на подносе.

Покончив с кормлением, она взяла поднос и повернулась. У калитки маячило что-то большое; Стелла вздрогнула, сделала шаг назад и чуть не свалилась с доски.

Но это оказался один из охранников, нанятых отцом, — он стоял, прислонившись к столбику калитки, на плече у него висел армейский дробовик двенадцатого калибра.

— Ну, покормила зверюгу? Я гляжу, у тебя кура осталась?

Охранник переместился в полосу света от фонаря. Лет на десять старше Стеллы, медвежьего сложения, он, правда, если и напоминал медведя, то довольно потрепанного. Он носил грязный «стетсон», из-под которого выбивались сальные лохмы каштановых волос, и говорил, не вынимая изо рта зубочистки. Одна его рука покоилась на здоровенной ременной пряжке в форме воловьих рогов.

Она нахмурилась и двинулась к калитке.

— Вы вроде бы должны тут патрулировать. Отец вам за это заплатил.

Но он встал в проходе, загораживая ей путь.

— Будь хорошей девочкой — пойди на кухню и приготовь мне эту курочку.

Он обшаривал ее взглядом с головы до ног, словно его интересовало нечто большее, чем курочка. Отвращение вперемешку со страхом подступило к ее горлу. Стелла отдавала себе отчет в том, насколько уязвима на этой доске — ее положение было довольно опасным.

К тому же она достаточно знала этого человека, чтобы побаиваться его. Гарланд Чейз (более известный как Гар[9] из-за сходства со злобной змеевидной рыбой, наводившей страх на обитателей плавней) был сыном шерифа, и все в Пасквамиш-Парише знали, что папочка закрывает глаза на темные делишки сынка, включая рэкет и крышевание. Отец Стеллы ежемесячно делал взнос в фонд помощи осиротевшим детям полицейских, и денежки направлялись прямехонько в карман этого мерзавца.

— Мой отец хорошо заплатил вам за эту ночь, — сказала она. — Можете сами купить себе обед.

Изображая бесстрашие, которого вовсе не чувствовала, Стелла распрямила плечи и направилась к калитке. Она не позволит ему запугать ее. Он отошел, но только на один шаг и, когда она попыталась проскользнуть мимо него, в последний момент выставил руку и наклонился к ней. В его дыхании чувствовались винные пары.

— А что такое? Лесбиянки не умеют готовить? Или у вас готовит твоя подружка? Знаешь, что я тебе скажу — тебе нужен настоящий мужик, который научил бы тебя подмахивать, как это полагается хорошей жене.

В одну секунду ее страх переплавился в ярость.

— Я скорее трахнусь с Элвисом.

Гарланд выпрямился, его толстые губы расползлись в ухмылке.

— Может, я брошу тебя туда к нему — и ты попробуешь. В плавнях всякие несчастья частенько случаются.

Стелла понимала, что это не пустая угроза. От этого мерзавца всего можно было ожидать. Не секрет, что Гар со своими дружками уже подстраивал такие несчастья. По этой причине ее отец ни разу не пропустил платежа.

Она оттолкнула его руку, но он вцепился в нее — его глаза заволокло свинцовой ненавистью.

В этот момент раздался крик — громкий, резкий и исполненный ужаса. Оба повернулись. Кричали в палаточном лагере.

Глава 14

Лорна в одиночестве сидела на борту пограничного катера, плавно скользившего по узкой протоке, берега которой поросли древними кипарисами. Низкое урчание двигателя убаюкивало ее, и она отдыхала, оглядывая дельту.

В полумиле впереди двигались аэроглиссеры, издавая более резкий звук. В темноте их прожектора напоминали болотные огни. Гораздо ближе на ветках посверкивали светляки, время от времени перелетавшие через протоку.

Она прислушивалась к дыханию плавней вокруг: к плеску воды в корнях кипарисов, шепоту листьев под ветерком с океана. Все это сопровождалось кваканьем лягушек-быков, воплями совы, ультразвуковым свистом охотящихся летучих мышей. Ночь дышала чем-то древним и дремучим, словно здесь был осколок первобытного рая, принадлежащий доисторическому миру.

— Хотите поесть? — прозвучало рядом, и она подскочила от неожиданности, вырванная из своих мыслей. Потом выпрямилась, ощущая в воздухе приятный аромат каких-то пряностей, примешавшийся к запаху болотной плесени.

К ней подошел Джек — одной рукой он прижимал к себе шлем, а в другой держал пластиковую миску.

— Гумбо[10] из лангуста. Надеюсь, вы любите бамию.[11]

— Я южанка, как же я могу это не любить?

Лорна с благодарностью приняла миску и с удивлением обнаружила несколько pain perdu,[12] плавающих в вареве. Ее мать готовила их каждое воскресенье по утрам: всю ночь вымачивала черствый хлеб в молоке с цикорием, а потом жарила его на сковороде. Этот запах заполнял весь дом. Но чтобы pain perdu подавали с гумбо — такого она еще не видела.

Она неуверенно зачерпнула ложкой.

— Рецепт моей grand-mère,[13] — с иронией заметил Джек. — Попробуйте.

Она откусила кусок напитанного жидкостью хлеба и закрыла глаза от удовольствия.

— Ой, какая вкуснотища. — Смесь тепла от гумбо и сладость корицы — от этого сочетания она чуть не лишилась чувств.

Теперь та же ирония отразилась на лице Джека:

— Мы, кейджны, понимаем толк в кулинарии.

Он сел рядом, поглядывая, как она уплетает гумбо. Они молчали, и неловкость между ними медленно нарастала. Слишком многое отягощало их общие воспоминания — призраки прошлого в тишине и темноте плавней обретали почти физическую реальность.

Наконец Джек разрушил напряжение: словно пытаясь рассеять темноту, он выкинул вперед руку и схватил огонек, пролетавший мимо. Когда он разжал пальцы, на ладони оказался потемневший светлячок — волшебство исчезло, он снова стал всего лишь маленьким крылатым жучком.

— Если моя grand-mère была хорошей кухаркой, то мой grand-père[14] был кем-то вроде врача. У него имелась масса всяких домашних способов лечения. Вываляться в перечной траве, чтобы прошли боли. Если у вас лихорадка — спите под кроватью. Он делал бальзам из давленных светляков, смешанных с чистым пшеничным спиртом, и уверял, что это лечит ревматизм.

Джек подул на жука, и тот полетел, снова ярко засветившись в воздухе.

— Я до сих пор помню, как он в нижнем белье бродит по дому, а колени и плечи у него светятся от этой мази.

У нее вырвался добродушный смешок.

— Ваш брат когда-то рассказывал об этом. Говорил, что один раз до смерти испугался.

— Я помню. Grand-père умер, когда Тому было всего шесть. Он был слишком маленький — ничего еще толком не понимал. Когда мы видели болотный огонь в дельте, я ему говорил, что это дух grand-père пришел за ним. Он ужасно пугался всякий раз.

Лорна улыбнулась: воспоминания обоих, оттолкнувшись от Тома, нанизались друг на друга. Тишина снова обволокла их. В обществе Джека эта проблема неизменно возникала. О чем бы они ни говорили — перед ними обязательно появлялись призраки прошлого.

В этот момент тишина могла бы сокрушить их, разъединить, но Джек не позволил этого и остался сидеть. Между ними жило столько недосказанного, оставленного на долгие годы необъясненным. Голос его перешел на шепот, но она все равно слышала в нем боль.

— Я должен спросить… вы когда-нибудь жалели о вашем решении?

Лорна напряглась. Она никогда не обсуждала ни с кем этот вопрос, по крайней мере, напрямую. Но если кто и заслуживал честного ответа, то в первую очередь — Джек. Ей стало труднее дышать. В памяти воскресла та минута в ванной — она смотрит на полоску теста на беременность. Как и всегда, прошлое было всего в полушаге от нее.

— Если бы я могла, я бы вернула все назад. И не только ради Тома. И дня не проходит, чтобы я не думала об этом. — Ее рука прижалась к животу. — Мне следовало быть сильнее.

Джек помолчал секунду, явно взвешивая, сколько и что сказать.

— Вы с Томом были совсем детьми.

— Мне было пятнадцать. — Она чуть покачала головой. — Достаточно, чтобы понимать. До и после.

Однажды после танцев они с Томом занялись любовью в сарае в саду. Они были глупыми и влюбленными, хотя встречались уже целый год. Оба на тот момент являлись девственниками, соитие вышло болезненным, неумелым и сопровождалось множеством заблуждений.

Например, насчет того, что с первого раза забеременеть нельзя.

После того как не пришли очередные месячные, а потом беременность была подтверждена тестом, с этим конкретным заблуждением она рассталась. Полновесная реальность, требующая настоящей ответственности, непосильным грузом легла на плечи подростков. Они никому ничего не сказали — хранили свою ужасную тайну. В течение следующего месяца она скупила в соседней аптеке все комплекты для проверки на беременность и каждую ночь коленопреклоненно молилась.

Что им оставалось делать?

Она не была готова рожать, становиться матерью. Том пребывал в ужасе — боялся реакции родителей. Ее тоже воспитывали в католических традициях, первое причастие она принимала в соборе Сент-Луиса. Никакого выхода она не видела, в особенности если родители узнают правду.

Том внес предложение. В соседнем приходе имелась акушерка, которая делала подпольные аборты, причем не какая-нибудь доморощенная умелица, а получившая подготовку в Центре планирования деторождения. Там она приобрела необходимый опыт, а на черном рынке — кое-какие инструменты и лекарственные средства, после чего открыла что-то вроде частной клиники в старом доме в дельте. Бизнес у нее процветал: она обслуживала не только перепуганных подростков, но и неверных жен, жертв изнасилований и всех прочих, кому требовалась конфиденциальность. А таких в южной Луизиане пруд пруди. Здесь действовал неписаный закон: пока ты о чем-то не говоришь, этого вроде и не существует.

В конечном счете в этом-то и состояла истинная сила дельты. В ее темных водах можно навечно похоронить любые тайны.

Но было бы заблуждением думать, что эти тайны и в самом деле умирали. Кому-то все же приходилось жить с ними. И то, что, казалось бы, исчезло навсегда, вдруг всплывало на поверхность.

Джек увидел отражение боли в напряженной позе женщины, скорбь, исказившую ее лицо. Не следовало ему начинать этот разговор. Не его это дело — допрашивать, забивать кол в ее сердце. Что касается этой истории, то у него тоже есть свой крест. Может быть, поэтому-то он и здесь — чтобы найти какой-то способ простить самого себя.

— Том ни слова не сказал о беременности, — бросил Джек в тишину. — Даже мне. А у нас была одна спальня на двоих, и я чувствовал: что-то у него не так. Он стал таким мрачным и тихим, бродил по дому, словно ждал, что его кто-нибудь шарахнет по голове. И только в ту ночь он выпил и стал рассказывать сквозь рыдания… Наверное, хотел получить искупление грехов от старшего брата.

Лорна повернулась к нему — она ничего об этом не знала.

— И что он сказал?

Джек потер щетину на подбородке; звук получился слишком громкий, и он уронил руку на колени.

— Вы в то время были у акушерки. А он ждал вас и, пока суд да дело, отправился в какой-то захудалый бар и нагрузился там самогоном.

Она смотрела на него, ожидая продолжения, а он знал, что дальнейшая часть истории ей хорошо знакома.

— Я его толком не мог понять. Вы от него забеременели. Это, по крайней мере, было ясно.

— Ну, это была не только его вина.

— Но чувство вины снедало Тома. Он был уверен, что погубил вашу жизнь и теперь вы возненавидите его. Но больше всего его угнетало, что он уговорил вас отправиться к этой акушерке. Ему казалось, что это неверное решение, но исправить уже ничего было нельзя.

Она мельком взглянула на него:

— Я знала, что он перепуган… как и я сама. Но не представляла, что он так мучается. Он скрывал это от меня.

— Это все кейджнские заморочки. Joie de vivre.[15] Печаль нужно скрывать, в особенности если ты мужчина. Наверно, поэтому Том и напился. Не мог терпеть без какой-нибудь анестезии.

Она нахмурилась.

— Когда я вернулась и увидела, что он едва стоит на ногах, я ужасно рассердилась. Мне было больно, меня шатало от всех этих лекарств, а он — на тебе, напился. Я на него накричала, наговорила всякого. Мы собирались после этого поехать в отель. Все было спланировано, мои родители думали, что я осталась ночевать у подружки. Но когда я нашла его в таком состоянии, то поняла, что придется нам провести ночь в кузове пикапа — дождаться, когда он протрезвеет.

У нее перехватило голос, и Джек знал почему.

— Но Том пил не в одиночестве.

— Да.

В это время Джек мчался через весь приход на своем мотоцикле. После пьяного звонка брата он знал, что Том явно не в состоянии вести машину и ему нужна помощь.

Лорна заставила себя смирить волнение, отодвинув воспоминания подальше.

— Когда они пришли, Том уже вырубился там, в кузове. Они стащили меня с кушетки, уложили на землю — я и глазом моргнуть не успела. Я сопротивлялась, но они держали меня. Они стянули мои джинсы до колен, разорвали рубашку.

— Лорна, не надо, хватит.

— Я их не могла остановить. — Она, казалось, не слышала его. — Я до сих пор помню вонючее дыхание этого пьяного недоноска. Его смех. Его руки на мне. Мне нужно было быть осторожнее. — Голос ее сорвался, по телу пробежала дрожь.

— Они хищники, — сказал Джек, надеясь пригасить ее чувство вины. — Они, вероятно, постоянно околачивались у этой подпольной клиники. Женщины, которые оттуда выходили, становились их легкой добычей. Кто бы стал сообщать в полицию? Ведь не женщина, которая делала аборт в подпольной клинике. Молчание жертв было практически гарантировано. Эти сволочи, наверно, подпоили Тома дешевым самогоном, чтобы он не вмешался. А вы остались одна и без защиты.

— Но я не осталась одна. — Она повернулась к нему, ее глаза сверкнули в темноте.

Джек успел вовремя — затормозил так резко, что заблокированные колеса пронесли его еще на несколько метров. Увидев их у самого леса, он бросился на них, однако даже жажда крови не заглушила в нем понимания, как следует действовать. Трое против одного — значит, надо преподать им урок, отделать одного с такой жестокостью, чтобы устрашить двух других. Он стащил этого мерзавца с Лорны, заломил руку так, что хрустнула кость и парень закричал. А потом Джек, совершенно озверев, ударил насильника ногой — сломал нос, челюсть, выбил несколько зубов.

У него хватило здравого смысла крикнуть Лорне, чтобы она садилась за руль и сваливала отсюда, — как знать, сколько тут еще таких же, не привлекут ли звуки драки их дружков.

Во время потасовки Лорна медлила у двери пикапа, и он решил, что страх парализовал ее.

— Давай мотай отсюда, глупая сучка! — крикнул он и до сих пор корил себя за эти слова. Не только за их жестокость, но и за то, к чему они привели.

Она запрыгнула на водительское сиденье, взревел мотор — и машина понеслась. Избивая человека до кровавого месива, Джек видел, как она помчалась прочь с парковки на узкую, петляющую дорогу. В то время он не догадывался, что его брат, вырубившись, лежит в кузове. Правду он узнал только потом, когда все уже случилось. В темноте Лорна не успела сориентироваться, не вписалась в поворот и врезалась в дерево.

Ее спасла подушка безопасности.

Тома нашли в пятидесяти футах от машины. Он лежал лицом в воде.

Лорна узнала это загнанное выражение в глазах Джека. Сама она почти ничего не помнила после аварии — следующие дни прошли как в тумане.

В конечном счете эта ночь привела к последствиям вполне в духе луизианского правосудия. Сделки заключались за закрытыми дверями. Ей инкриминировали езду в состоянии интоксикации, хотя и не алкогольной, как думали все, когда было установлено, что содержание алкоголя в крови Тома в четыре раза превышает разрешенное. Ее состояние было вызвано приемом успокоительных средств — эту деталь сохранили в тайне, чтобы избавить ее родителей от лишнего унижения.

Кроме того, Джек за закрытыми дверями давал свидетельские показания, объясняя, почему ей пришлось сесть за руль. В то же время обвинения были предъявлены и ему.

Ей было стыдно за то, что она так и не узнала, чем закончилось это дело лично для Джека. Он просто исчез.

— И куда вы уехали? — спросила она наконец. — После суда?

Он вздохнул и покачал головой:

— Парень, которого я избил, — тот, который напал на вас, — был из семьи со связями.

Лорна сидела ошарашенная, пытаясь совместить свое представление о случившемся с только что услышанным. Ее захлестнули сначала потрясение, потом ярость.

— Постойте, но я думала, что никто не знал, кто он такой.

Она так толком и не разглядела нападавших. А люди в таких глухих местах предпочитали держать рот на замке.

— Мне предъявили ложное обвинение, — объяснил Джек. — Оглядываясь теперь назад, я понимаю, что они опасались действовать напрямую. Тогда пришлось бы говорить о попытке изнасилования. И хотя такое в нашей глуши и преступлением-то не считается: ну, мальчишки — они всегда мальчишки, что с них взять? Но никто не хотел опробовать эту теорию на практике. И потом, ведь вы не были изнасилованы, так что и говорить тут не о чем. Так рассуждали они, — добавил он, почувствовав, как она замерла рядом с ним. — Не я. Как бы там ни было, но дело все равно не довели до суда. Правда, просто так отпустить меня они тоже не могли. Его семейство оказалось влиятельным, в отличие от моего. У нас давно нелады с законом. Вы, вероятно, помните, что Рэнди к тому времени уже получил срок за нападение на полицейского. Они мне намекнули, что если я не пойду на сотрудничество, не буду держать рот на замке, то его жизнь окажется под угрозой. Мне предоставили выбор: либо я отправляюсь в морпехи, либо сажусь в тюрьму.

— Так вы поэтому исчезли?

— У меня не было выбора. — Он отвел глаза. — И если уж по-честному, то я был рад уехать. Ведь это я прогнал вас в этом пикапе, приказал вам уехать. Как я мог смотреть в глаза моей семье? И когда я вернулся домой, отслужив по двум контрактам, оказалось, что мне проще хранить молчание. Мертвых лучше оставить в земле и не тревожить.

Лорна прекрасно это понимала. Даже у нее в семье это дело никогда не обсуждалось открыто. Если ты о чем-то не говоришь, то этого как бы и не было.

Они долго сидели, погрузившись в воспоминания, но теперь молчание уже не было для них таким тяжелым или мучительным. Наконец чьи-то шаги нарушили их уединение.

К Джеку подошел его заместитель. Джек уже представил его раньше: Скотт Нестер был родом из Арканзаса, и его речь до сих пор оставалась более чем простоватой, но профессионализм от этого ничуть не страдал.

— Сэр, нам пока не удалось связаться с фермой по радио. Как нам действовать дальше? Я могу вызвать вертолет — пусть проверят, что там.

Джек встал. Ощущение тепла и близости исчезло, как только груз ответственности снова лег на его плечи.

— Ферме было приказано эвакуироваться. Может, поэтому никто не отвечает? Ты не получил подтверждения об эвакуации?

— Я пока приказал Кеслеру продолжать попытки связаться с ними.

По выражению лица Джека было ясно, что он думает, не вызвать ли вертолет, но сомневается, что это хорошая идея. Лорна подняла руку.

— От вертолета много шума, прожектора сверкают… если кошка поблизости, это может ее спугнуть.

Джек обдумал ее слова, потом посмотрел на часы.

— Через пять минут мы будем на ферме. Вряд ли вертолет доберется туда быстрее. И все же, Скотти, свяжись с пилотом. Пусть он прогреет двигатель. Чтобы нам не…

Его оборвал грохот ботинок по палубе — к ним подбежал пограничник, по виду — совсем мальчишка.

— В чем дело, Кеслер? — Джек повернулся к нему.

— Сэр, со мной только что прорвались на связь по поводу этой фермы.

— Ну, они эвакуировались?

— Нет, сэр. Я не знаю, сэр.

Джек уставился на пограничника, пытаясь взглядом успокоить подчиненного. Парнишка перевел дыхание.

— Я пытался связаться с ними, а тут поступил один звонок из местного отделения бойскаутов. Мне сообщили, что сегодня утром на ферму отправилась группа ребят. Они собираются провести там неделю в палаточном лагере.

У Лорны чуть не остановилось сердце.

— С тех пор от них не поступало никаких известий.

Глава 15

Стелла побежала по мосткам к лагерю. Детские крики раздавались снова и снова — резкие и визгливые, но теперь в них вплетались более низкие голоса вожатых и сопровождающих родителей.

Ее босые ноги шлепали по доскам, за спиной раздавался тяжелый стук сапог Гарланда Чейза. Он что-то быстро говорил в рацию, прижав аппарат к губам.

— Всем к палаточному лагерю! — услышала она его голос.

Грохот ботинок по мосткам усилился. До расчищенного участка в старом лесу Стелла добралась первой. На тросиках висели фонари, горели несколько костров. На полянке стояли палатки разных расцветок и размеров — от походных с армейских складов до изысканных шатров, приобретенных в местном отделении фирмы, специализирующейся на туристическом оборудовании. Тут же размещались сложенные штабелями каяки, удочки и пустые спальные мешки, напоминающие скинутую змеей кожу.

Девушка подбежала к одному из вожатых — крупному парню с пунцовым потным лицом и выпирающим из-под формы цвета хаки животом.

— Что случилось?

Крик доносился с другого конца палаточного лагеря, но, похоже, уже начинал стихать.

— Да ребятишки чего-то испугались, — ответил вожатый, нахмурившись. — Они там собирали хворост для костра. Говорят, видели какое-то болотное чудовище. Прибежали с таким криком, будто тут бог знает что. После всех этих рассказов про привидения в плавнях — это все равно что бензином плеснули в огонь. Все дети принялись носиться и вопить — одни действительно от страха, другие просто дурака валяли.

Гар выругался вполголоса. В одной руке он держал дробовик, другой опирался о колено, стараясь отдышаться после бега по мосткам.

— Чертовы детишки…

— Извините, — сказал вожатый. — Сейчас все будет в порядке. Уложим их спать. Больше никакого шума.

Прибежал один из скаутов, наверное помощник старшего вожатого, — рыжеволосый и веснушчатый, он выглядел лет на восемнадцать. За локоть он тащил мальчишку лет одиннадцати.

— Вот он — кто поднял весь этот шум.

Мальчишка, одетый в плавки и футболку с символикой Гриффиндора,[16] дрожал крупной дрожью. В его громадных глазах отражался сильный испуг, но не страх провинившегося в ожидании наказания — взгляд его был устремлен в сторону леса.

Вожатый взял мальчишку за подбородок, поднял его голову, заглянул в глаза.

— Тай, ты посмотри, какой поднялся переполох из-за твоих глупых россказней. Ты что хочешь — чтобы я тебя немедленно отправил домой? Что на это скажут твои родители?

Мальчишка был близок к панике: он весь напрягся, пытаясь освободить подбородок из руки вожатого. Что бы ни случилось на самом деле, виновник переполоха не сомневался, что видел монстра.

Опустившись на колено, чтобы заглянуть пареньку в глаза, Стелла протянула руку и взяла его за плечи.

— Тай, скажи мне, что ты там видел.

Он снова бросил взгляд в сторону леса, потом — на нее.

— Я не разглядел, — ответил он испуганным шепотом. — Оно было все белое. Я видел, как оно перепрыгнуло через воду и исчезло в лесу. Мы его спугнули.

— Может, это олень какой-нибудь, — сказал Гар с пренебрежительной ухмылкой.

Услышав угрожающие интонации в голосе охранника, мальчик задрожал еще сильнее. Стелла нахмурилась, молча давая понять этой скотине, что лучше ему заткнуться. Мальчик видел что-то. Но что? Она вспомнила, как тоже видела промелькнувшее в лесу нечто белое — некий призрак, впитавший лунный свет.

— Оно было большое, — добавил мальчик. — Больше оленя.

— Большое как кто?

— Как… я не знаю. — Он раскинул руки в стороны. — Ну вот не меньше, чем маленькая машина.

Гар фыркнул и закинул ружье на плечо. Стелла выпрямилась.

— Я прошу вас собрать всех детей и перейти в мой дом, — не терпящим возражений тоном обратилась она к вожатому и показала на бревенчатый двухэтажный дом родителей.

Надежно построенный из кипарисовых бревен, он устоял и под напором «Катрины». Под крышей всем им будет гораздо безопаснее, чем на открытом воздухе.

— Что это вы такое говорите? — опешил вожатый. — Зачем?

Стелла глубоко вздохнула. Сегодня днем раздался телефонный звонок — ее предупредили о крупном хищнике семейства кошачьих, оказавшемся на свободе неподалеку от залива. Детали были довольно неопределенными, кроме одной: сообщалось, что зверь огромен.

— Есть сведения, что в районе дельты появился большой ягуар, — пояснила Стелла, изо всех сил стараясь, чтобы в голосе не звучала паника. — Бежал с потерпевшего крушение корабля. Довольно далеко отсюда, но лучше не рисковать.

— Почему же мне никто ничего не сказал… — Вожатый ошарашенно посмотрел на нее.

К этому моменту уже собралась команда Гара. Люди тяжело дышали, держа оружие на изготовку. Их присутствие, казалось, придало Гару сил. Он поднял свой дробовик.

— А теперь давайте успокоимся. Я об этом деле тоже слышал. Большая кошка или нет — ягуар не может за день преодолеть такое расстояние. Давайте-ка не будем сходить с ума, потому что какой-то ребятенок испугался собственной тени.

Вожатый смотрел неуверенно, помня, что отвечает за детей.

— Я пошлю своих людей, чтобы проверили, — пообещал Гар. — Если в лесу кто есть, они его найдут.

Его люди усмехались, готовя оружие.

— Вы проверяйте, — согласилась Стелла, — но я тем не менее увожу ребят в дом.

Гар хотел было возразить, но просто пожал плечами:

— Отлично. Я пойду с вами. Чтобы больше ничего не случилось.

Он смерил взглядом парнишку, потом приказал своим людям прочесать близлежащий лес. Стелла снова повернулась к вожатому:

— Соберите всех детей. Как можно тише и быстрее.

Он кивнул. Не прошло и нескольких минут, как дети и взрослые построились небольшими группами и тронулись по мосткам в направлении дома. Ребята возбужденно болтали, старшие, казалось, были озабочены или раздосадованы.

Стелла с облегчением поднялась по ступенькам крыльца родительского дома. Здание было большое, и места для всех хватит, несмотря на обилие гостей. Родители встретили ее на крыльце.

— Что происходит? — спросил отец. — Что за шум, а драки нет?

Девушка рассказала, что ей было известно.

Озабоченно наморщив лоб, мать вытерла руки о передник, потом махнула ребятам:

— Ну-ка, давайте все в дом. А я приготовлю целую кастрюлю горячего шоколада.

На крыльце Стелла задержалась, пропуская цепочку скаутов, устремившихся за ее матерью, словно стайка гусят. На одних лицах был страх, на других улыбка — надо же, какое приключение.

К ней подошел отец.

— Ты правильно поступила, Стелла. Пег устроит ребятишек. Но ты как считаешь — там и вправду может быть ягуар?

— Может, не может — это теперь неважно.

По ступеням поднялся Гар.

— Мои ребята прочесывают лес. Если эта зверюга там, то они сделают так, чтобы ее не было.

— Надеюсь, так оно и будет.

— Да подумаешь, черт ее раздери, — какая-то кошка.

Будто вызванное его словами, из темного леса на дальней стороне пруда появилось некое существо. Низко присев, оно замерло на мостках, практически заняв их целиком. Глаза, отражающие лунный свет, смотрели прямо на людей.

— Пресвятая дева… — выдохнул Джо.

Гар сделал шаг назад, прижимая ствол дробовика к плечу.

— Не делайте этого, — крикнула Стелла.

Но Гар выстрелил. Раздался оглушающий грохот, из ствола поднялось облачко дыма. Выстрел был глупый, без малейшего шанса попасть в цель — чисто рефлекторное паническое движение. Гар выкинул пустую гильзу и одной рукой загнал новый патрон. Но на второй выстрел не хватило времени.

Длинный хвост зверя возбужденно хлестнул воздух, потом могучая кошка одним рывком развернулась и исчезла в лесу.

— Теперь все в дом, — сказал Джо. — Гар, вызовите своих людей. Нам нужны все стволы здесь, чтобы защитить детишек.

В чаще один за другим загрохотали выстрелы. Потом раздался леденящий душу крик. Люди на крыльце замерли, затаив дыхание. Темный лес погрузился в тишину, даже лягушки замолчали.

Гар стоял, прижимая ствол ружья к щеке.

— Джо! — позвала изнутри мать Стеллы.

— Все в дом, — приказал отец.

Они начали отступать, и в это время новый звук прорезал тишину — резкий, заливистый. Его источник находился по другую сторону — там, где пристань и заправочная станция вдавались в глубоководную протоку.

— Аэроглиссер! — сказала Стелла.

Кто-то приехал. Хорошо бы с оружием.

* * *

В самой большой комнате дома яблоку было негде упасть — столько там теснилось детей. На вошедшего Джо со всех сторон смотрели широко раскрытые глаза, вожатый выкрикивал какие-то вопросы, но хозяин ничего не слышал, пробираясь к задней стене. Почти всю ее занимал большой камин, а широкие окна по обеим сторонам от него выходили на задний двор и пристань.

Вместе с ним шли Стелла и Гар. Сын шерифа что-то кричал в прижатую ко рту рацию, но на вызов никто не откликался. Неужели никого из его команды не осталось в живых?

Он прошел к одному окну, дядюшка Джо и Стелла — к другому и встали плечом к плечу. Внутри дома завывания аэроглиссера слышно не было. Джо выглянул в окно и ничего не увидел — только фонари на пристани отражались в черной воде.

Что, если глиссер направился в какое-то другое место?

У него не было возможности связаться с ними. После шторма коротковолновик не работал — обычная проблема в случае резких перепадов температуры. В оборудовании скапливался конденсат, и рация практически отказывала. Джо едва смог принять предупреждение, а после этого аппаратура вообще вырубилась. Он собирался ею заняться, но так руки и не дошли.

Джо вглядывался в протоку — единственную дорогу к его ферме. Первоначально она была узкой и извилистой, но он провел работы по углублению русла, чтобы могли приходить трамвайчики с пассажирами, доставленными в залив круизными лайнерами. Лес по обе стороны вылизали и привели в наиболее живописный вид, подлесок вырубили, дабы подчеркнуть размер и величие старых кипарисов. Размещенные в нужных местах цветущие растения добавляли красоты пейзажу, как и ухоженные скопления водяных лилий вдоль обоих берегов.

— Вон они, — выкрикнула Стелла, показывая рукой.

Вдалеке в протоке возник резкий луч света, мелькающий между деревьев.

— Там два глиссера. — Девушка заметила и второй. — Они наверняка к нам.

— Оставайся у окна, а я пойду к пристани.

— Нет, папа. Дождись хотя бы, когда они подойдут поближе.

Джо послушался. Вот первый аэроглиссер появился из-за поворота протоки — он шел по плавной дуге, движимый гигантским пропеллером на корме. Луч его прожектора вонзился прямо в окно дома, ослепив людей; дядюшка Джо поднял руку, загораживая глаза от яркого света.

Первый глиссер на полной скорости несся к пристани, и тут же в его кильватерной струе появился второй. Луч прожектора подпрыгивал как сумасшедший.

И вдруг Джо услышал, как дочь рядом с ним резко выдохнула. Он моргнул, жмурясь в свете прожектора, и тут заметил, как нечто крупное выпрыгнуло из леса, взвившись высоко в воздух. Налетев на рулевого переднего глиссера, животное столкнуло его с места; пилот и зверь упали в воду, прямо в водяную клумбу из лилий. Первая волна еще не успела достигнуть берега, как кошка выпрыгнула из воды и исчезла в лесу. Тело осталось лежать в протоке, спиной вверх. Голова покачивалась среди лилий — чуть в стороне.

— Папа!

Стелла показала на пустой глиссер. Он тем временем продолжал движение, мчась, как ракета, в сторону пристани.

— Бак с бензином!

На полной скорости глиссер врезался в пристань. Его нос взвился в воздух, судно перелетело через причал, днищем вывернув топливный насос и вырвав его из рамы. Бензин хлынул во все стороны. Глиссер с грохотом рухнул на землю, раздался скрежет металла о металл. Упала мачта, разбив электрический фонарь.

По палубе заплясали искры. Боже, нет…

Джо замер. На втором глиссере, почувствовав опасность, попытались развернуться. Его рулевой резко вывернул руль, чтобы затормозить и сделать разворот на собственной кильватерной волне. Но было поздно.

Вспышка огня, уши заложило от взрыва. Джо обхватил дочь и вместе с нею рухнул на пол, спасаясь от осколков разлетевшегося стекла. Внутрь хлынули жар и дым. Сквозь звон в ушах он услышал резкие крики; повернувшись, увидел, что горящее бревно с пристани влетело в окно кухни. По крыше загрохотали обломки.

Он встал на колени и пополз к окну.

Вокруг бушевало пламя. Даже на воде в протоке горел бензин. Удушливый дым проникал в дом. Второй глиссер, перевернутый, лежал у края протоки, куда его отбросило взрывом.

Стелла ухватила отца за руку и потянула.

— Дом горит.

От горящего бревна из кухни по дому распространялось пламя. Джо поднял глаза и увидел облачка дыма среди открытых балок и характерное мерцание. Ливень горящих обломков поджег крышу, и она занялась огнем.

— Нужно выводить детей из дома. — Стелла повернулась и крикнула, стараясь одолеть шум и вопли детей: — Гар! Помогите нам вывести всех из дома!

Но тот был занят спасением собственной шкуры. По его лицу, изрезанному осколками стекла, струилась кровь. Расталкивая детей, он прорывался к двери, а отцу одного из них, пытавшемуся его остановить, сунул в лицо приклад своего ружья.

— Гар!

Стелла хотела было броситься за ним, но он уже добрался до двери и выскользнул наружу.

Джо схватил дочь за локоть.

— Ты давай вместе с Пег выводи детей. А я наверх — за ружейным ящиком. Узнай у взрослых, умеет ли кто обращаться с оружием. Если такие найдутся — пришли ко мне.

Стелла несколько мгновений стояла без движений, испуганная, почти ничего не понимающая.

— Детка, отведи ребят назад в палаточный лагерь и поярче разожгите там костры.

Наконец она очнулась и кивнула, уже осмысленно взглянула на отца:

— Па, что ты собираешься делать?

— Не беспокойся. Я скоро приду. Если мы выживем, то нам понадобятся все стволы, какие удастся найти.

Наверху раздался треск: крыша раздалась, вниз посыпался дождь искр с пеплом.

Джо оттолкнул от себя дочь.

— Беги!

Глава 16

Огненный смерч устремился в небо, и все на борту пограничного катера на секунду замерли в изумлении. А потом до них донесся звук взрыва. Джек схватил за руку своего заместителя:

— Вызывай вертолет! Быстро! — и повернулся к рулевой кабинке.

Катер продолжал движение по протоке, приближаясь к повороту.

Огненный вихрь впереди сник, оставив красноватое сияние, просвечивающее сквозь лес. Ночной ветерок донес запах топлива, и перед мысленным взором Джека возник взорвавшийся траулер.

Неужели и здесь сработала какая-то мина замедленного действия?

Эту мысль Джек отверг как маловероятную. О том, что его команда направляется на крокодилью ферму, знали всего несколько человек, но все же он не хотел рисковать.

— Сбрось газ, — велел он рулевому, войдя в кабину, и сам остался возле штурвала. — Тихий ход.

Рычание двигателя снизилось на целую октаву. Скорость упала, и нос катера опустился. Рулевой работал штурвалом, вписываясь в изгиб протоки.

Увидев то, что предстало его взору за поворотом, Джек выругался. Здесь бушевал огонь.

— Сэр? — обратился к нему рулевой.

— Стоп машина.

В конце протоки стоял большой бревенчатый дом с широкой пристанью под ним. На пристани, среди горящих обломков, лежал дымящийся остов аэроглиссера. Неужели рулевой потерял управление и врезался в причал? Рулевые были отчаянные ребята, настоящие сорвиголовы — любой из них мог допустить ошибку.

Второй глиссер лежал днищем вверх на берегу, уткнувшись носом в деревья, — вероятно, его выкинуло ударной волной. Отблески пламени освещали тела в воде.

В кабину влетел Скотт Нестер:

— Вертолет на подходе!

Джек, словно и не слыша, указал на протоку:

— Ныряльщиков в воду. У нас люди за бортом.

Скотт исчез за дверью, Джек сразу же последовал за ним. Его заместитель прокричал слова команды. Дым стал гуще, удушливее, он обрушился на катер, словно тень падающего дерева.

В конце протоки продолжал гореть бревенчатый дом. Часть крыши обвалилась, вверх взметнулись искры. Огонь начал распространяться на ближайшую часть леса, быстро слизывая мох, опутавший деревья.

— Джек!

Он повернулся и увидел рядом с собой Лорну — с бледным лицом и огромными глазами.

— Я слышала крики. — Она показала на этот огненный ад. — Кажется, там дети.

Джек прислушался, пытаясь расслышать что-то за ревом и треском огня. Разобрать ему ничего не удалось, но он поверил Лорне, поскольку помнил сообщение о бойскаутах в палаточном лагере. Если эти ребята теперь в доме, его команда должна их спасти.

Но как?

Он не решался подводить большой катер близко к месту пожара. Бушующее пламя полностью перекрывало дальнейший путь, а с каждым порывом ветра огонь все глубже проникал в лес. Джек вглядывался в темноту плавней. Эта часть дельты была иссечена извилистыми протоками, но большинство из них слишком узки для «зодиаков», которые имелись на катере.

Но для чего-нибудь поменьше они вполне подходили. Джек повернулся к Рэнди и братьям Тибодо, находившимся возле своих пирог-каноэ. Если они поторопятся, то смогут обойти вокруг и подобраться к ферме.

— Рэнди! — Джек бросился к брату, увлекая за собой других членов команды. Каждое суденышко вмещало пять-шесть человек. — Каноэ на воду! Скорее!

Дважды повторять не пришлось — поймав взгляд Джека, Рэнди мгновенно понял, что от него требуется, и, бросив сигарету, повернулся к братьям Тибодо.

— Ну, вы слышали, что сказал мой братишка.

Двигались они быстро и в буквальном смысле сбросили каноэ за борт. Плюхнувшись в протоку, те сначала погрузились в воду, потом всплыли, веревками удерживаемые возле катера.

Без разговоров пограничники облачились в шлемы, закинули на плечи карабины и дробовики, потом спустились в плоскодонки. Приказы Джека исполнялись мгновенно.

— Береговую охрану предупредили, — сказал Скотт у плеча Джека. — Сюда направляются дополнительные суда и вертолеты.

Джек кивнул.

— Принимай здесь командование на себя. Ты мне нужен, чтобы координировать действия спасателей.

— Ясно.

На мгновение Джек встретился взглядом с Лорной. Она стояла, скрестив руки на груди, едва сдерживая досаду из-за вынужденного бездействия, но при этом понимая, что от нее будет мало пользы.

Он повернулся и стал спускаться за борт. Ти-Боб и Пийо уселись в одном каноэ вместе с тремя пограничниками, Джек присоединился к брату и двум своим людям в другой лодке.

План был такой: каноэ поплывут в разные стороны, тем самым увеличивая шансы найти обходной путь вокруг места пожара. Лодка братьев Тибодо уже начала двигаться на восток, их весла мягко входили в воду. Джек занял место на носу каноэ Рэнди. Его брат стоял на корме и рулил толстым деревянным веслом. Они повернули к западному берегу, направляясь в узкий рукав, отходивший от главной протоки вглубь.

Джек опустил на глаза очки ночного видения, и плавни впереди приобрели четкость. При создании прибора использовалась наисовременнейшая комбинированная технология, она сочетала усиление изображения в лучах существующего света с тепловой дифференциацией инфракрасных лучей. Очки требовали постоянного панорамирования, чтобы поддерживать надлежащую дальность восприятия.

Каноэ направилось в боковой отвод. Джек рассеянно бросил взгляд в направлении пожара и едва сдержал проклятие — сквозь чувствительные очки яркость и жар пламени ослепили его.

К его облегчению, лодка вошла в темноту под деревьями, и глаза постепенно приспособились. Окружающий мир снова оделся в фосфорный оттенок зеленого. Впереди просияли несколько светляков, словно вспышки фотокамеры. Но справа мир по-прежнему источал яркий свет, словно на юге всходило солнце.

Джек устремил взгляд вперед. Им нужно найти обходной путь вокруг этого восходящего солнца, пока оно не сожгло их всех.

* * *

Каноэ Джека исчезло в темноте, и Лорна проводила его взглядом. На катере осталось лишь несколько человек. Заместитель командира стоял, прижимая плечом к уху спутниковый телефон. Рулевой принялся спускать якорь, чтобы судно не отнесло слишком близко к бушующему пламени. За те несколько минут, что Джек со своими людьми грузился в каноэ и отчаливал, огонь раздался вширь и вверх.

Ей не нравилось, что она осталась здесь, но, по крайней мере, она была не одна такая. Берт сидел рядом, прижавшись к ноге и страдая оттого, что его тоже оставили. Все пространство в крохотных каноэ Джеку требовалось для людей, для собаки места не хватило. Лорна чувствовала, как дрожь пробегает по телу пса — он нервничал, видя огонь и чуя дым.

— Не волнуйся, Джек скоро вернется. — Она потрепала Берта по боку.

Хвост два раза прошелся по палубе — пес не возражал, но давал понять, что расстроен.

Плеск воды привлек ее внимание к корме. Пограничник перевесился через борт и помог двум пловцам поднять на палубу тело. Видимо, это был один из пилотов с глиссеров. Даже на расстоянии Лорна поняла, что человек мертв.

Берт встал, но Лорна дотронулась ладонью до его носа:

— Сидеть.

Собака осталась на месте, но не села.

Девушка пошла посмотреть, не требуется ли помощь. Пограничник с палубы обратился к одному из пловцов:

— А что Джерри?

Лорна догадалась, что это имя рулевого со второго глиссера.

Пловец выпрыгнул из воды.

— Мертв.

В качестве доказательства он держал в руках какой-то жуткий предмет, который и положил на палубу. Это была отделенная от тела голова, и Лорна в ужасе сделала шаг назад.

— Лопастью пропеллера отрезало, — высказал предположение пловец и провел рукой по горлу. — Сейчас достанем тело.

Пловец снова соскользнул в воду, присоединяясь к своему товарищу.

Лорне хотелось броситься прочь, но она сдержалась. Ей хватило беглого взгляда, чтобы понять: пропеллер глиссера здесь ни при чем.

С головы стекала болотная вода, оставляя на светлой палубе красноватый оттенок. Подавляя подступавшую к горлу тошноту, Лорна подошла и опустилась на колено, избегая смотреть в восковое лицо и открытые глаза, сосредоточив внимание на срезе. Края его были неровными, рваными. Пропеллер таких бы не оставил.

Она протянула руку и ногтем пошевелила лоскуток оторванной кожи, определяя форму орудия.

— Мадам, — сказал пограничник. — Может, вам не стоит ее трогать.

Она словно не услышала: ей и так приходилось прикладывать большие усилия, чтобы сохранять профессиональное спокойствие. Будучи ветеринаром, она сотни раз делала вскрытия животных и теперь с трудом убеждала себя, что данный случай мало чем отличается от прежних.

Склонившись ниже, она разглядела, что третий и четвертый шейные позвонки размолоты, измельчены будто в мясорубке. Целых пять дюймов бело-серого вещества спинного мозга торчали из перемолотого позвоночника, словно металлическая жила с сорванной обмоткой. Чтобы таким вот образом отделить голову от тела, требуется громадная сила.

Лорна с трудом сглотнула. Работая в Африке, она видела тела антилоп и газелей, недавно убитых львами. Обследование тех останков позволило выявить некоторые закономерности, возникающие, когда тела разрывают, раздирают с такой свирепой яростью.

— Мадам, — снова попытался остановить ее пограничник.

Девушка встала. Ее сомнения рассеивались, и мир при этом становился все мрачнее. Она посмотрела в сторону леса. Пожар был не единственной исходящей оттуда опасностью.

Далеко не единственной.

Повернувшись, она быстрым шагом направилась к человеку, оставшемуся за старшего.

— Мистер Нестер!

Он все еще разговаривал по спутниковому, но, видимо, по ее голосу и гримасе ужаса на лице понял, что речь идет о чем-то очень важном. Он опустил телефон, прикрыв микрофон рукой.

— Что случилось?

— Вы должны срочно радировать Джеку, — взволнованно проговорила она. — Предупредить его. И людей на другой лодке.

— О чем предупредить?

— Ягуар… это чудовище, за которым мы пришли. Он уже здесь.

Глава 17

Ти-Боб сидел на носу лодки, а его младший брат работал веслом на корме. Полузакрыв глаза, Ти-Боб прислушивался к дельте. Для охоты ему не требовались дурацкие очки, какие напялили на себя два других человека в лодке — пограничники. Он чуял запах их лосьона для бритья, крахмала, с которым стиралась их одежда. От этих двоих мало проку.

Ти-Боб родился в дельте — в буквальном смысле появился на свет в каноэ вроде этого и охотился в этих местах с тех времен, как научился ходить. Дельта была ему такой же родней, как брат.

Каноэ двигалось по плавням, а он прислушивался к лесу вокруг. Ночь в дельте — время шумное. Он слышал кваканье лягушки-быка, щебет гнездующихся птиц. По обеим сторонам каноэ, ведомого его братом через густые заросли, шуршали тростники и меч-трава.

Издалека до них доносился хищный рев огня, пожирающего деревья, но этот звук становился тем глуше, чем дальше уходили они в глубь леса. Жар и дым продолжали отгонять животных. Из тростников появились два болотных зайца и перепрыгнули через протоку. Минуту спустя за ними последовал марал, мелькнув белым пятном подхвостья.

Ти-Боб внимательно пронаблюдал за их поведением. Животные не бежали в полной панике, значит, пожар был еще далеко. По направлению их бегства он очертил участок, охваченный огнем.

Охотник не сомневался, что ему удастся найти путь в обход бушующего пламени. Он пробовал воду пальцами, оценивал направление потоков и рукой подавал знаки брату. Тех протоков, вода в которых казалась ему слишком застойной, он избегал, понимая, что они закончатся тупиком — прудом или озерцом, и держался проточной воды, направляя лодку по дуге вокруг пожара.

Помогая поворачивать каноэ в новую протоку, он почувствовал необычный запах. Еще довольно слабый, он был тем не менее словно удар по лицу. Ароматы плавней были знакомы Ти-Бобу не хуже, чем гибкое тело жены: он знал все испарения в любой сезон, любую погоду. Но этот новый дух был здесь чужим.

Охотник поднял руку, сжав пальцы в кулак. Пийо повернул весло и медленно, беззвучно остановил каноэ.

— Почему мы… — начал было один из пограничников.

Ти-Боб заставил его замолчать сердитым взглядом и движением поднятой руки. Пограничник в очках больше был похож на животное, чем на человека. Вот кретин!

Сын дельты сосредоточился на темноте леса. Пусть другие смотрят через очки. Он доверял своим органам чувств. Что-то там промелькнуло. Но было ли оно все еще здесь?

Прищурившись, Ти-Боб всем своим существом впитывал каждый всплеск, чириканье, треск, шорох. Перед его мысленным взором возникла картинка местности. Погружаясь глубже в свои ощущения, он различил вдалеке воронку звука, сформированную шумами и тишиной: кваканье лягушек, внезапно прекратившийся стук дятла, сопровождающийся верещанием полет белки.

Что-то было там, в лесу, и оно двигалось. Медленно. Скрытно. И направлялось скорее к месту пожара, чем от него. Приближалось сюда.

Повинуясь поданному знаку, его брат оттолкнулся веслом от илистого дна, точно направляя каноэ в указанную протоку. Больше он не пытался удаляться от пламени и вел каноэ прямо в пылающий ад. Это был их единственный шанс: исчезнуть в жаре и дыме пожара, надеясь, что хищник не станет преследовать их там.

Но чтобы этот план удался, им надлежало двигаться быстро и бесшумно.

За спиной громко щелкнула рация, потом раздался голос:

— Группа один. Докладывайте.

Пограничник положил руку на аппарат, но Ти-Боб предупредил его движение и покачал головой. Четверо в лодке замерли, вглядываясь в темноту. Прошло несколько долгих секунд. Если не считать ворчания огня, то в плавнях вокруг стояла тишина.

* * *

— Группа Мансура не выходит на связь, — сообщил Скотт.

Джек, сидевший в каноэ, хотел ответить, но тут в плавнях зазвучали хлопки ружейной стрельбы. Ощущение было такое, будто стреляют из-за соседних деревьев, но он знал, что до стрелков не меньше мили.

Это и был ответ. Лорна права — кошка добралась сюда.

Джек поднес рацию ко рту:

— Сколько еще до прибытия вертолета?

— Около пяти минут.

— Пусть зайдет с востока. С той стороны, где вторая группа. — Он помнил озабоченность Лорны, которая опасалась, что огни вертолета, нагонная волна и рев двигателя спугнут ягуариху, и молился, чтобы так оно и случилось. — Скажи пилоту, пусть пройдет над самыми кронами деревьев и с максимальным шумом.

— Что там происходит? — раздался с кормы лодки голос Рэнди.

Джек поднес рацию вплотную к губам:

— Да, Скотти, ты смотри там поосторожнее. Пусть все поднимутся на палубу.

— Уже. Мы ведем наблюдение за обоими берегами. Вы возвращаетесь?

— Нет, — ответил Джек, чувствуя на себе взгляды пограничников. — Мы плывем дальше. Попытаемся обогнуть пожар и помочь тем, кто оказался в огненной ловушке на ферме. Возможно, им понадобятся наши ружья, если тут хозяйничает эта тварь.

— Да, сэр. Ясно.

Джек опустил рацию.

— Так мы плывем дальше? — снова раздался с кормы голос Рэнди.

Джек кивнул.

— Мы почти обогнули место пожара.

Сквозь очки ему было видно мерцание огня за деревьями. Он не хотел подставлять братьев Тибодо и своих ребят, но чтобы отойти назад и потом выследить их в плавнях на другой стороне протоки, ему требовалось гораздо больше пяти минут.

Джек указал к югу — на ручеек пошире. Если он относительно прямой, то по нему они смогут обогнуть огонь и добраться до крокодильей фермы.

Рэнди вздохнул и оттолкнулся от дна. Двое других принялись работать веслами, и каноэ устремилось в протоку. Джек обходил расширяющуюся площадь лесного пожара.

К несчастью, протока стала сужаться, ветки деревьев нависали все ниже, и вскоре они уже плыли словно по желобу, что еще больше подчеркивалось туннельным видением его очков. Джек пригибался, но ветки все равно хлестали по шлему, а бороды мха гладили по лицу.

Рэнди чертыхался у него за спиной. Но, по крайней мере, пожар оставался в стороне, на востоке. А протока, к сожалению, становилась все более извилистой, делала крутые повороты, образовывала застойные боковые ответвления. В ночи роились светляки, создавая перед его глазами в очках люминесцирующие серебристо-зеленые облачка.

Наполовину ослепленный этим светящимся роем, Джек не заметил ветку — та хлестнула его по лицу и оцарапала щеку. Он отвел ее в сторону, только теперь осознав свою ошибку.

Это была вовсе не ветка, а нечто мягкое, обернутое в ткань. Тело свалилось с дерева прямо в каноэ, и люди вскрикнули от неожиданности и ужаса. Джек сорвал очки и крикнул остальным, чтобы успокоились.

Свесившись с каноэ головой вниз, тело наполовину погрузилось в воду. У него не хватало руки и ноги.

Рэнди показал веслом вперед.

Джек повернулся и в сиянии близкого пожара увидел жуткое зрелище. На деревьях, словно какие-то ужасающие рождественские игрушки на елке, висели еще два тела. Густые капли крови падали с них в воду.

Джек взглянул вперед. Ярдах в двадцати протока была перегорожена забором, на котором виднелось объявление. Несмотря на темноту, он сумел разобрать надпись, сделанную красными буквами:

ВХОД ЗАПРЕЩЕН.

Вероятно, это была граница крокодильей фермы.

Значит, они добрались. В подтверждение этого Джек услышал вдалеке крики людей, но из-за рева огня слов было не разобрать. Однако среди этого шума Джек различил высокие голоса. Дети!

— Быстрее! — сказал Джек.

Пограничники сбросили тело за борт. Послышались удары весел о воду, каноэ заскользило вперед, прошло под трупами на деревьях. Холодная капля упала на тыльную сторону ладони Джека. Он уставился на алое пятно, потом перевел взгляд на мертвецов. Расположение их в такой близости от фермы казалось преднамеренным — они словно являлись предупреждением. Кошка метила территорию.

В какой степени это животное разумно?

Глава 18

Крик Стеллы был слышен за воплями и рыданиями детей.

— Раскладывайте костры кольцом вокруг нас! Несите больше веток!

— Почему мы остаемся здесь? — спросила одна из матерей. — Пожар распространяется. Мы будем как в ловушке.

Стелла почувствовала, что на нее устремлено множество глаз. Мало кто видел ягуара, мало кто знал, с какой скоростью это чудовище умеет передвигаться. Если они попытаются выбраться отсюда пешком, оно загрызет их одного за другим.

— Лагерь — это открытое пространство, — прокричала Стелла. — Ветер задувает в других направлениях. И даже если огонь обступит нас со всех сторон, у нас есть доступ к воде. Но мы на всякий случай уже сейчас можем намочить банданы, чтобы закрыть рты и носы от дыма, если направление ветра переменится.

— Она права. — Джо кивнул. — Мы будем в большей безопасности, если останемся здесь.

Весь в поту и саже, он помогал мужчинам и мальчикам постарше обложить лагерь защитным кольцом из костров. Пэг с другими женщинами присматривала за младшими из детей и старалась предотвратить панику.

— Там кто-то идет! — закричал один из мужчин, пробиваясь в их сторону, но показывая назад — на ферму.

Джо и Стелла повернулись. На одном из мостков в дальней стороне нерестового пруда стояли три фигуры, одетые дымом, а поблизости бушевал огонь.

Кто это? Откуда они взялись?

Через забор на границе фермы перебрался четвертый и присоединился к этим трем.

— Это что — люди Гара? — спросил у Стеллы отец.

— Не думаю.

Девушка прищурилась. Порыв ветра на секунду разогнал дым, и она увидела, что трое были в форме и шлемах и все с оружием.

— Похоже, это военные.

И явно не из дружков Гара.

Да она Гарланда и не видела с того момента, как начался пожар. Когда загорелся дом, он бросился к лачуге на краю фермы, где находилась рация — на самом высоком месте, под крышей, ощетинившейся антеннами. Вероятно, Гар, этот трус, решил укрыться там.

Четверка по другую сторону фермы двинулась по мосткам прямо к лагерю. Чем ближе они подходили, тем сильнее Стелла утверждалась в своей догадке: люди эти были в военной форме с карабинами в руках. На бегу они прикрывали себя по обеим сторонам, словно ожидая нападения.

Стало быть, они знали о гигантской кошке?

Не прошло и минуты, как четверка оказалось рядом. Их встретили Джо и вожатый скаутов. Старший из четверки, на голову возвышавшийся над остальными, обвел лагерь внимательным взглядом и представился:

— Джек Менар, пограничная служба.

Так, значит, он пограничник. Джо вкратце стал пересказывать, что с ними случилось, а она разглядывала этого человека. На его униформе была эмблема: вставший на дыбы Пегас с тремя молниями в кружочке из слов: «Команда специального реагирования». Элита пограничной службы.

— У нас по другую сторону пожара есть катер, — сказал Менар. — Но даже если бы он смог сюда пробиться, на нем для всех не хватит места. Но сюда направляются вертолеты и катера береговой охраны. Как только они прибудут, мы всех начнем переправлять в безопасное место. Но на это уйдет какое-то время. Нужно предотвратить панику.

— Вы должны знать, что тут объявился какой-то тигр, — понизив голос, предупредил Джо. — Здоровенное такое чудовище.

— Мы знаем. — Офицер кивнул. — Вы разве не получили приказ об эвакуации?

Джо смущенно посмотрел на него, потом уставился в землю.

— Бог с ним, — сказал Джек, не имевший желания скандалить. Выражение его лица словно говорило: «Ну, что было, то было, и не стоит к этому возвращаться». Он даже похлопал владельца фермы по плечу. — Вы правильно сделали, что развели костры по периметру. Если мы будем смотреть в оба и держать оружие наготове, все будет в порядке.

Спина Джо чуточку распрямилась. Стелла взглянула на пограничника новыми глазами: ей понравилось, что он не стал угрожать отцу или читать мораль в такой напряженный момент. Выяснить, кто в чем виноват, можно и позднее. А пока офицер хотел, чтобы все взяли себя в руки. Он был прирожденным лидером.

Пограничник Менар отдал несколько распоряжений своим людям, потом отстегнул рацию от пояса. Стелла отошла на шаг в сторону, но напрягла слух.

— Мы добрались до фермы. Здесь больше шестидесяти человек — мужчины, женщины, дети. Какие сведения от второй группы?

Он слушал, и она заметила, как сжались его пальцы на рации. Голос его надломился, зазвенел от гнева, кейджнский акцент стал заметнее:

— Она исчезла и что сделала?

* * *

Через пойменный лес Лорна направилась в глубь суши. С ней шли два пограничника — Гарсия и Чилдресс, впереди рысцой бежал Берт, опустив нос в болотную траву и высоко подняв хвост.

Она без усилия держала перед собой ружье-транквилизатор — пневматическое оружие калибра 0.50 с магазином из пяти шприцев объемом 1,5 кубического сантиметра, заряженных гидрохлоридом эторфина, известного как М99 и являющегося очень сильнодействующим нейролептанальгетиком. Одна капля этого вещества могла убить человека. Пяти миллиграммов было достаточно, чтобы свалить носорога. Однако действовал М99 не мгновенно — животное не сразу впадало в бессознательное состояние.

Хорошо, что с ней идут Гарсия и Чилдресс, держа наготове карабины.

Лодочку с катера они оставили у восточного берега протоки. Несколько минут назад до них донеслись спорадические выстрелы с той стороны, где находилась группа на ближнем берегу протоки. А потом — тишина. Сквозь очки ночного видения они вглядывались в лес, но никаких следов другой группы так и не заметили.

И все же Лорне удалось увидеть в плавнях кое-что интересное: тепловую аномалию ярдах в пятидесяти в глубине рукава. Силуэт просматривался неотчетливо, но для енота был крупноват. Лорна наблюдала за животным целую минуту: оно оставалось без движения, удобно устроившись у корней большого кипариса. Наконец силуэт поднялся, выгнул спину — Лорна увидела характерное кошачье движение, мягкий изгиб словно бескостной спины. Кошка развернулась несколько раз на месте, потом снова улеглась.

Может быть, это котенок ягуара — брат Багиры, оставшегося в ОЦИИВе?

Тогда станет понятно, почему большая кошка проявляла такую агрессивность. Мать защищала не только территорию и пищевой ресурс, но еще и своего детеныша. Неудивительно, что она напала на лодку Тибо — эта группа, к несчастью, направилась по протоке, рядом с которой был спрятан малыш.

Значит, все дело в нем.

Если им удастся захватить котенка и доставить его на катер, то это будет идеальной наживкой для матери, способом отвлечь ее от подвергшейся нападению группы — дай бог, чтобы люди были все еще живы. А если нет, в их руках все равно окажется возможность управлять самкой ягуара.

И именно об этом она спорила со Скоттом Нестером. Если в твоих руках детеныш, то и его мать тоже. Лорна решила, что стоит рискнуть и провести быстрый поиск, и настояла на своем участии в экспедиции, предупредив заместителя Джека: если он будет возражать, она спрыгнет за борт и вплавь доберется до берега. Пока готовили лодку, Скотт пытался по рации получить разрешение Джека. Но ответа не последовало, и командир неохотно согласился — его тоже волновала судьба товарищей.

И тем не менее его инструкции Гарсии и Чилдрессу были жесткими: «Туда и обратно. Если он станет убегать — никаких погонь. Если она будет упрямиться, — он показал на Лорну, — тащите ее за волосы».

Двое пограничников и женщина быстрым шагом двинулись по лесу в направлении большого кипариса. Но двигаться бесшумно они никак не могли. Еще несколько шагов, и Лорна увидела, как силуэт котенка проскользнул за ствол дерева, — их присутствие насторожило его.

Остался ли он за деревом или убежал?

Обычно детеныши держатся того места, где мать устроила лежку. В одном документальном фильме рассказывалось, как весь помет львицы был убит коброй только потому, что львята боялись выйти из гнездышка. Если повезет, то и малыш ягуар должен остаться на месте.

Очки фиксировали тепловую аномалию: котенок все еще находился за деревом, но, похоже, готовился к бегству. Усыплять его она боялась: дозы были слишком сильны для такого маленького существа. Но и упустить его она не могла.

— Берт…

Пес остановился, одно ухо выгнулось назад — он прислушивался, в то же время вытянутым вперед носом улавливая запахи. Ему, чтобы найти котенка, очки не требовались. Лорне пришлось положиться на то, что ищейка похожа на всех местных охотничьих собак — натаскана на енотов. А для поимки енота существовал один верный способ.

— Иди загони его на дерево, мальчик, — отдала она команду.

Рассекая траву, Берт ринулся вперед на полусогнутых лапах, сделал петлю, перекрывая добыче путь к бегству. Нет, он не позволит своей жертве скрыться в лесу.

Как и надеялась Лорна, котенок подчинился своим инстинктам. Он не хотел покидать то место, где его оставила мать, но чувствовал угрозу со стороны собаки и, подчиняясь чисто кошачьему порыву, бросился вверх по стволу.

Берт боднул дерево, громким лаем давая знать о своем успехе.

Все трое бегом устремились к загнанному наверх детенышу. Лорне очень не хотелось пугать зверя, но его необходимо было поймать. И как можно быстрее. Собачий лай уже наверняка привлек внимание родительницы.

— Тихо, Берт.

Собака возбужденно прыгала вокруг, свесив язык, но подчинилась команде и замолчала.

Котенок сидел на ветке прямо над ними — совсем недавно появившийся на свет, он еще не мог забраться высоко и смотрел на преследователей огромными глазами, остекленевшими от страха, злобно шипя и встопорщив шерсть.

Лорна положила ружье, развернула захваченное с собой плотное ярко-красное одеяло и набросила его на котенка. От неожиданности и под тяжестью ткани звереныш вздрогнул и свалился с ветки прямо в подставленные руки. В объятиях Лорны он извивался и сопротивлялся, путаясь в одеяле, но поскольку, как и его брат, был истощен, то вскоре затих.

Изнутри раздался жалобный писк, болью отозвавшийся в сердце Лорны, и она покрепче взяла зверька через одеяло, чтобы он почувствовал себя в надежных руках и успокоился. Бедняжка.

— Мадам, нам надо возвращаться, — сказал Гарсия.

Он и его напарник стояли, держа карабины наизготовку, и прислушивались к звукам леса — не выпрыгнет ли на них оттуда взбешенная мать. Но вместо этого раздался иной звук: громкое чоп-чоп-чоп.

Все повернулись на север. Яркий свет ударил в глаза через очки, и Лорна зажмурилась. Видимо, это вертолет, вызванный Джеком из Бей-Лано. Одной рукой держа котенка, другой она сдвинула очки на лоб. Ее обволокла темнота, а ослепляющий свет превратился в далекую точку на небе. Вертолет был все еще на расстоянии полумили, но рокот его двигателей нарастал с каждой секундой.

— Идемте, — гнул свое Гарсия.

Свободной рукой Лорна подняла с земли ружье-транквилизатор. А выпрямившись, увидела, что из глубины леса на нее смотрит пара огромных глаз, светящихся в темноте.

Она замерла.

Берт издал глухое рычание. Глаза вмиг исчезли.

Лорна инстинктивно подалась назад, оступилась.

— Что случилось? — спросил Чилдресс.

— Бежим!

Глава 19

Лорна вскарабкалась с лодочки на катер — она еще не успела перевести дыхание, и сердце колотилось как бешеное. Поднявшись на открытую палубу, она оглянулась в сторону берега. Почему большая кошка не преследовала их?

Над ними завис вертолет. Его роторы прижимали их к палубе, сотрясали листья и ветки ближних деревьев.

Хотя они с их драгоценным грузом уже находились на катере, Лорна прекрасно понимала, что опасность еще не миновала. От леса их отделяло каких-то десять ярдов — ягуар мог преодолеть это расстояние одним смертоносным прыжком.

Гарсия и Чилдресс тоже чувствовали опасность — едва коснувшись палубы подошвами ботинок, они тут же направили стволы карабинов к лесу.

Берт запрыгнул из лодочки на палубу и принялся принюхиваться к содержимому свертка в ее руках.

К ним подошел Скотт Нестер.

— Вы нашли щенка? — Ему пришлось кричать, чтобы они его услышали.

— Котенка, — поправила его Лорна. — И его мать.

Девушка вглядывалась в темный берег, но не видела там никакого движения.

— Гарсия, ты что-нибудь видел?

— Ничего — только этих треклятых светляков. — Пограничник по-прежнему пребывал в напряжении, но его плечи слегка расслабились. — Может быть, доктор Полк видела какое-то отражение от воды. Мы с Чилдрессом ничего такого не заметили.

— Она там, — убежденно сказала Лорна.

Нет, это не был отраженный от воды звездный блеск. Эти пронзительные глаза, в которых светился коварный разум, до сих пор горели в ее памяти.

— Если вы правы, то она, зная про котенка, будет держаться где-то рядом. А это отвлечет ее от людей, которые там.

На взволнованном лице Скотта Лорна ясно видела тревогу. Если только они еще живы…

Лорна приподняла котенка повыше — в тепле и темноте он успокоился и перестал вырываться — и снова вгляделась в темноту леса. Почему кошка не преследовала их? Лорна чувствовала, что не шум, яркие прожектора и мельтешение вертолета тому причиной, — ведь ягуар не побоялся напасть на аэроглиссер и его рулевого.

Котенок снова принялся извиваться в поисках более удобного положения. Хоть и не такой истощенный, как его спасенный с траулера брат, он тоже находился далеко не в идеальной форме. Может быть, потому его мать и не преследовала похитителей, позволила забрать ее дитя? Но в это Лорна не могла поверить. Ведь раньше ягуариха прилагала невероятные усилия, чтобы защитить свое чадо. Она бы так легко не сдалась.

Так куда же она делась? В чем состоял ее план?

Прошло еще пять минут, а хищница так ничем себя и не проявила. Вертолет заложил круг над ними, его прожектор рассекал темноту леса внизу.

Скотт отошел на дальний край катера — он разговаривал по спутниковому телефону, координируя действия с береговой охраной. Прибытие отряда спасателей ожидалось через десять минут.

Берт свернулся на палубе, уткнув нос себе под хвост. Казалось, пса ничто не волновало, и это внушало Лорне беспокойство. Ветер дул с востока. Если бы запах кошки присутствовал в воздухе, то собака должна была тревожиться, крутиться по палубе, скулить.

— Она ушла, — пробормотала Лорна.

За ее спиной звучал взволнованный голос Скотта. Она обернулась, и он в это время опустил трубку и направился к ней.

— Джек выходил на связь. Кошку видели на ферме. Почему она не здесь? По вашим словам, выходило, что она будет держаться рядом с котенком.

Лорна повернулась в сторону горящего дома, переваривая новую информацию. Мимо пронесся вертолет, разгоняя горячий дым над протокой, но так, чтобы не направлять пламя в их сторону. И все же горячий пепел летел над катером, с шипением падал в воду.

— Я посылаю вертолет к Джеку, — сказал Скотт. — Может быть, ему удастся отогнать это чудовище от детей.

Несмотря на жару, Лорну прошиб холодный пот. Там дети! Медленно до нее начали доходить возможные намерения кошки.

— Дайте мне рацию. — Она протянула руку. — Я должна немедленно поговорить с Джеком.

* * *

Джек осмотрел костры по периметру, которые целиком окружали лагерь. Рэнди шел рядом с ним, оба держали в руках ружья. Всем было приказано отойти к палаткам в центре — как можно дальше от леса, и только вооруженные люди стояли на страже у костров. Правда, их насчитывалось всего семь человек — слишком мало, чтобы обеспечить полную безопасность.

Пламя взвивалось высоко, а потому нужды в очках ночного видения не было. Окружающий старый лес стоял темной, непроницаемой стеной. Один из людей Джека мельком видел кошку, но она исчезла прежде, чем он успел поднять ружье.

«Сущий призрак» — такими словами описал пограничник виденное.

— Она играет с нами, — раздался рядом голос Рэнди. — Как кошка с выводком мышей.

Джек понимал, о чем говорит брат. Эта ягуариха показала себя умелым охотником. Едва ли она случайно обнаружила себя — скорее проверяла их.

Он чувствовал — что-то здесь неладно, и так стискивал челюсти, что даже зубы болели.

— Вон там! — прокричал кто-то на другой стороне лагеря. Это был один из вожатых.

Раздался выстрел. В его сторону бросились другие. Некоторые принялись палить вслепую.

Рэнди тоже было ринулся за всеми, но Джек ухватил его за руку:

— Нет!

Может, сказался его опыт охоты в дельте, а может, два срока игры в кошки-мышки с повстанцами в Ираке, но Джек чувствовал — это подстава.

Он оглядывал лес со всех сторон. Рэнди понял его — и тоже принялся всматриваться, уперев в плечо приклад ружья. Но периметр был слишком велик, чтобы они могли перекрыть его вдвоем.

Джек заметил опасность, когда было уже слишком поздно.

На дальней стороне лагеря, слева.

Парнишка нес топливо для костра — разломанный в щепки садовый стул — к груде у края одной из палаток. Остановившись, он наполовину повернулся в направлении выстрелов, как вдруг у него за спиной из леса появились очертания крупного зверя. Одним махом кошка перепрыгнула через линию костров и приземлилась внутри круга.

Атака была такой быстрой, что у мальчишки не осталось шансов даже закричать. Кошка ухватила его за рубашку на спине, развернулась, снова перепрыгнула через костры и скрылась в лесу. Вместе с ребенком.

Джек держал ружье наготове, но безотчетно промедлил с выстрелом, опасаясь задеть мальчика. И напрасно — тот в любом случае был мертвецом.

На поясе щелкнула рация.

— Джек! Отзовитесь!

Он бы не ответил на звонок, но это был голос Лорны, и в нем слышалась паника. Джек схватил аппарат и поднес к губам.

— В чем дело? — выкрикнул он, сдерживая гнев и раздражение.

— Кошка! Я думаю, она нацелилась на детей.

Джек тяжело вздохнул:

— Вы опоздали. Она уже напала на одного парнишку и убила его.

— Убила? Нет, Джек, это не…

Из леса раздался леденящий душу вопль, и Джек опустил рацию. Это кричал мальчик. Вопли ужаса продолжали оглашать ночь, то набирая силу, то спадая.

Но, по крайней мере, он все еще был жив! Джека охватили облегчение и новое беспокойство разом. Почему мальчик все еще жив? Если Рэнди прав насчет игры кошки с мышкой, это означает одно. Ничего хорошего. Кошки играют со своей добычей, прежде чем ее убить.

Джек слушал, а крик раздавался снова и снова.

Лорна услышала вопли мальчика по открытому радиоканалу, и этого было достаточно.

— Вызывайте сюда вертолет. — Она повернулась и сунула рацию Скотту.

Вертолет начал заходить на ферму.

— Зачем?

— Я должна попасть туда. Вместе с котенком!

Скотт нахмурился, но спорить не стал и вышел на связь с пилотами. Прошло несколько секунд — и винтокрылая машина вернулась к катеру. Скотт опустил рацию.

— Мы не можем посадить вертолет на палубу. Они спустят строп. Отсюда до фермы рукой подать.

Она поняла, о чем речь, и ее тут же начало мутить. Сердце устремилось в пятки, а желудок, напротив, запросился наружу.

— Они могут затащить вас в кабину, — объяснял Скотт, — но получится быстрее, если этого не делать. Они просто перенесут вас на стропе.

Лорна представила, как будет болтаться на тросе. А вертолет тем временем вернулся, с грохотом перемалывая воздух винтами. Она подняла голову: с лебедки у боковой двери опускался желтый спасательный строп с креплением.

Пожалуй, это решение было слишком поспешным — она многого не учла. Ведь ей с таким трудом даются полеты даже внутри кабины! Подпрыгивая и раскачиваясь, строп спустился на палубу. Гарсия схватил его и потащил к Лорне, а она с трудом подавила в себе порыв сбежать. Ей потребовалась вся ее воля, чтобы просто остаться на месте.

Скотт взял завернутого в одеяло котенка, а Гарсия помог ей надеть крепление, застегнуть карабины.

— Вы в порядке? — спросил он.

— Дайте мне мое ружье.

Чилдресс поднял с палубы транквилизатор, и Лорна не без усилия неловко набросила ремень на плечо. Скотт передал ей котенка, и она прижала животное к груди.

Командир вопросительным жестом поднял большие пальцы.

Она, не доверяя своему голосу, просто кивнула в ответ.

Удовлетворившись этим, Скотт отошел и покрутил рукой у себя над головой. Двигатель наверху загрохотал сильнее, и ремни крепления неожиданно впились Лорне в подмышки. Палуба ушла из-под ног. Она дернулась, пытаясь снова дотянуться до твердой опоры, но напрасно. Вертолет взмыл вверх, и одновременно лебедка выбрала несколько ярдов троса.

Лорна смотрела вниз, на удаляющуюся палубу катера, пока наконец не отвела глаза. Хотелось зажмуриться, но она чувствовала, что тогда станет еще страшнее. Впереди все полыхал бревенчатый дом. Крыша его давно провалилась — остались лишь дымящиеся стропила, вверх устремлялся дым с языками пламени.

Вертолет поднялся выше, намереваясь пролететь над горящим зданием. Лорна сомневалась, что у них это получится. Видимо, летчик подумал то же самое, потому что лебедка выбрала еще несколько ярдов. Наконец пылающий ад оказался прямо под ними.

Лопасти вертолета врезались в дым, едкий смерч бушевал вокруг Лорны. Она задержала дыхание и наконец все же закрыла глаза.

Жар обжигал так, словно они пролетали над жерлом вулкана. Она изо всех сил прижимала к себе одеяло с котенком, одновременно цепляясь за ремни.

Еще секунда — и горящий дом остался позади. Температура упала. Лорна осторожно вдохнула свежий воздух и чуть приоткрыла глаза. Ландшафт внизу был усеян черными оспинами прудов, которые соединялись между собой деревянными настилами, смотровыми площадками и мостками, тут же стояли несколько небольших домов с жестяной кровлей. На дальней стороне от прудов кольцо огня освещало темноту. В центре этого кольца грудились люди.

Это лагерь.

Вертолет стал по кривой заходить в нужном направлении, силой инерции Лорну вынесло в сторону. Ветер свистел в ушах. На какое-то мгновение ее охватил восторг, но только на мгновение.

А потом ее внимание привлекло движение внизу.

Из одного из малых домиков, ощетинившегося пучком антенн, выскочил человек и побежал по мосткам, размахивая большим черным дробовиком. Другую руку он рупором приложил ко рту и что-то кричал, но рев винтов и двигателя заглушал его слова. Вероятно, он услышал вертолет и решил, что это прибыла спасательная команда береговой охраны.

Опасаясь, что его забудут, человек бежал изо всех сил и в конечном счете запутался в собственных ногах, распростерся на досках мостков. Даже за ревом двигателя Лорна услышала ружейные выстрелы. Ствол ружья зашелся в кашле, выплевывая клубы дыма.

Вертолет над ней дрогнул, словно оступился в воздухе.

Будто пойманная форель на леске, она болталась на стропе, раскачиваясь из стороны в сторону.

Держась за ремни изо всех сил, Лорна выгнула шею. От хвоста вертолета тянулся маслянистый дымок: видимо, неудачный выстрел задел какую-то жизненно важную часть машины.

Вертолет наклонился носом вперед и начал быстрый спуск, оставляя за собой теперь уже огненный след.

Лорна с ужасом смотрела на быстро приближающуюся землю и понимала: сейчас они разобьются.

Глава 20

Джек видел, как вертолет исчез с неба.

Под шасси на стропе раскачивалась человеческая фигурка, и по копне светлых волос Джек узнал Лорну. Вертолет отчаянно пытался замедлить спуск, его болтало, лопасти работали с перебоями. Пилоту хватило ума сажать самолет не в палаточном лагере, чтобы не передавить детей.

Закладывая вираж на запад, машина ушла в сторону рукава, таща за собой Лорну. Та висела в тридцати футах под поплавками и, когда вертолет упал, сильно ударилась о мостки. А потом потерпевший крушение вертолет еще протащил ее на спине по доскам.

Но недалеко.

Вертолет рухнул в лес совсем рядом с границей фермы. Вращающиеся лопасти срубили верхушки деревьев, потом винты отломались и улетели еще дальше. Джек ждал взрыва, но в небо вырвалось только густое облако дыма. Грамотные действия пилота и болотистая почва, сыгравшая роль подушки, смягчили удар.

— Болтон! Риз! — гаркнул Джек, стараясь перекричать вопли и визги из лагеря. — Проверьте — что с летчиком.

Подчиненные побежали исполнять приказание, а Джек бросился к ближайшему мостику. За ним по пятам следовал Рэнди. Что с Лорной, им сейчас не было видно.

По другую сторону фермы лежавший на земле человек поднялся на ноги. Очертания его фигуры подсвечивались пламенем со спины. Прихрамывая, он двинулся вперед — тоже в сторону Лорны. У него был автоматический дробовик военного образца — кажется, АА-12, использующийся при ведении боевых действий в городских условиях. Выстрелом из такого оружия можно с тридцати ярдов разнести стальную бочку с нефтью или пробить стену.

Джек видел, как этот человек упал, после чего его оружие разразилось градом случайных выстрелов. Вероятно, проклятый идиот бежал, держа палец на спусковом крючке, имея столько огневой мощи, что не мог с ней совладать. С такими Джек часто сталкивался в глухих местечках. Ведь там чем больше у тебя ружье, тем ты круче.

Плюнув на кретина, Джек бросился на поиски Лорны.

Жива ли она?

* * *

Оглушенная, Лорна лежала на спине. В ушах стоял звон — наверно, она на несколько секунд потеряла сознание. Приподнявшись на локте, она услышала поблизости вопли и словно пробудилась от ночного кошмара. Ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где она. В момент удара она перевернулась на спину, чтобы максимально защитить себя, пока ее тащило по мосткам, и тем не менее ощущение было такое, будто над ее боком поработала пескоструйная машина.

На нее упала чья-то тень.

— Господи Иисусе! Вы живы? — зарычал чей-то голос и вдруг стал еще гнусавее: — Я не хотел стрелять. Это было случайно. Клянусь. Если бы вы не пронеслись мимо и не полетели дальше… То есть я хочу сказать, вы что — меня не видели?

Он скорее обвинял, чем выражал сочувствие, словно случившееся было ее виной. Но в его голосе она услышала и кое-что еще. Может быть, навеяла ситуация: она снова лежала на спине, оглушенная, чувствуя себя жертвой ночного кошмара.

Настоящее и прошлое сплелись в один клубок.

Нечеткая фигура с лицом, вылепленным из тьмы, опустилась рядом, нависла над ней, потянулась…

— Не двигайтесь. — Это прозвучало как угроза. — Вы тут вся запутались.

Но она все же отодвинулась от него. Что-то в этом голосе…

И вдруг ее осенило — это было как удар сапогом в печень. Этот голос, даже очертания фигуры, склонившейся над ней, — она уже встречала этого человека! От неожиданности у Лорны перехватило дыхание, она подалась назад, словно пытаясь уйти от прошлого, которое вот уже больше десяти лет преследовало ее, а тем самым еще больше запуталась в вертолетном стропе и ремнях.

— Да что такое с вами? — Человек шагнул вперед, потом повернулся в сторону быстро приближающихся шагов.

Полыхающее пламя осветило лицо незнакомца, и ошеломленная Лорна узнала его — этот горбатый нос, плоские губы, свиные глазки. В памяти встала насыщенная ужасом картина — она услышала собственные рыдания, мольбу прекратить, снова испытала те унижения и страх. Видимо, все это время она не выпускала их, загоняла вглубь, и теперь память о тех событиях обрушилась и чуть не раздавила ее. А ведь когда-то она пыталась убедить себя, что не сумела толком разглядеть насильника. Но не вышло.

Он снова перед ней — тот, кто десять лет назад пытался изнасиловать ее, тот, чье нападение привело к гибели Тома.

— Лорна!

Услышав свое имя, она подпрыгнула. Как и десять лет назад, он снова спешил к ней на помощь, еще теснее сплетая прошлое и настоящее.

Но Лорна никак не могла оторвать глаз от мерзавца. Когда появились Джек с братом, тот, казалось, сжался и отступил в тень.

Джек поспешил к девушке, не удостоив негодяя даже взгляда, и опустился перед ней на колени.

— Лорна, не двигайтесь!

Хотя слова были те же, что и несколько секунд назад, теперь в них прозвучала не угроза — только тревога.

— Я в порядке, — сказала она и схватила его за руку, а потом повторила про себя: «Я в порядке».

Он помог ей подняться и выпутаться из ремней. Через плечо Лорна смотрела, как удаляется человек, пытавшийся изнасиловать ее, потом сказала:

— Это он.

Джек проследил за ее взглядом и напрягся: он все понял. На его лицо набежала туча.

Рэнди выругался:

— Нетрудно догадаться! Гарланд Чейз! Придурок шерифа Гумбо — прижил его с собственной сестрой. Кто бы еще стал стрелять вот так — ни с того ни с сего?

Лорна ухватилась за плечо Джека — наконец-то ее кошмар обрел имя. Гарланд Чейз.

— Это тот самый негодяй, который напал на меня. — Несмотря на потрясение, ее звенящий голос был полон уверенности. — В ту ночь, когда погиб Томми.

Рэнди резко повернулся к ней.

— Я знаю, — прошептал Джек.

— О чем это вы говорите? — Рэнди прищурился.

Брат Джека ничего не знал о событиях той ночи. Его семья ненавидела эта девчонку — та самая семья, которая, как она тогда надеялась, должна была стать ее собственной.

Лорна дрожала, еще не оправившись от шока после падения. Джек обнял ее и прижал к себе. Она не противилась. Она чувствовала силу его рук и что-то еще, не поддающееся описанию, — тепло и сочувствие, которых столько лет не было в ее жизни. В его объятиях она впервые осознала истинную цену своей потери в ту жуткую ночь — потери не только нерожденного ребенка и юного любовника, но еще и целой семьи, будущего, полного любви и тепла.

Все это она утратила в ту ночь.

Но это понимание не принесло грусти. Напротив — гнев, жаркий и неукротимый, обуял ее. Лорна покончила с тайнами, пресытилась ими до мозга костей. Она выскользнула из объятий Джека — и полностью освободилась из старого кошмара. Теперь она не в прошлом и давно перестала быть испуганной девочкой-подростком, полупьяной от лекарств.

Оглянувшись, она увидела ружье-транквилизатор. Прихрамывая, подошла к нему, подняла и поспешила дальше. Каждый шаг болью отдавался в спине, но боль помогала ей сосредоточиться.

Джек догнал ее.

— Лорна, что вы собираетесь делать? Он не стоит того.

— Конечно не стоит. — Она обожгла его взглядом. — Я разберусь с этим подонком после. А сейчас у нас проблема поважнее.

Внимательным взглядом она обшарила землю по обеим сторонам вдоль тех мостков, где ее волокло. Ударившись о землю, она выпустила из рук одеяло с котенком, но куда он исчез?

Она обошла еще один пруд, — судя по всему, нерестовый, окруженный поросшим травой бережком и огражденный забором, — и наконец обнаружила алое пятно у кромки. Огненно-красное одеяло с его содержимым лежало наполовину в воде.

Лорна положила ружье, нырнула под ограждение.

В это время одеяло принялось вертеться. Раздалось жалобное мяуканье. От движения по поверхности пруда пошла рябь, из воды всплыло черное бревно. Словно перископы в чешуйчатых окулярах, над поверхностью появилась пара глаз.

За спиной Лорны хлюпнула во влажной траве пара ботинок — это Джек перепрыгнул через забор.

Не сводя глаз с пруда и с одеяла, Лорна устремилась вперед. От кромки берега ее отделяло четыре шага. Одеяло дергалось — запутавшийся в нем котенок пытался уйти подальше от воды.

Если он высвободится… побежит…

Край одеяла поднялся, показалась крохотная пятнистая белая мордочка с усами. Лорна метнулась вперед, проехала на коленях по влажной траве и, схватив одеяло, накрыла котенка.

— Попался!

Прижимая одеяло к груди, она откинулась назад, встала на ноги, выпрямилась — и в этот момент вода у береговой кромки взорвалась. Оттуда вынырнул аллигатор с широко распахнутой пастью и по-рыбьи светлым низом. В темноте мелькнули желтые зубы, беловатое брюхо.

Лорна отскочила — но недостаточно быстро.

Челюсти щелкнули с такой силой, что вполне могли размолотить кость. Зубы ухватили свисающий край одеяла и вырвали из ее рук. Аллигатор упал в воду и тряхнул своей кожистой головой. Одеяло полетело по воздуху, а вместе с ним и котенок. Он упал на траву, перевернулся, потом встал на свои тоненькие ножки и молнией метнулся прочь от пруда.

Нет…

Лорна знала: она никогда не сумеет снова поймать зверька, если он уйдет в открытые плавни. Но тут Джек бросился ему наперерез. Словно вратарь, хватающий мяч в последнюю секунду перед встречей с сеткой, он в полете поймал испуганного котенка, потом перевернулся, прижимая зверька к животу. Когда он остановился под мостками, за ним что-то пришло в движение.

— Джек!

Из темноты вынырнул аллигатор и устремился к лежащему на земле человеку. У Джека не оставалось времени подняться на ноги, а аллигатор уже разинул пасть.

— Не спеши, мордастый!

Откуда-то сверху возникла темная фигура и упала на спину рептилии. Гикнув, Рэнди навалился на аллигатора, всем своим весом пригвождая к земле. Пресмыкающееся крутилось, извивалось, но Рэнди держал крепко. Лорна увернулась с пути этой парочки, которая в корчах проскользнула мимо нее. Еще секунда — и оба должны были оказаться в воде, но тут Рэнди обеими ногами изо всех сил лягнул аллигатора в живот — и чешуйчатая тварь подскочила в воздух, взмахнув хвостом. Упал зубастый гад чуть ли не в середине пруда.

Лорна поспешила к Рэнди и помогла подняться на ноги. К ним направлялись другие чешуйчатые бревна — пора было сматывать удочки. Лорна вытащила из воды намокшее одеяло — очень кстати, как вскоре оказалось.

Джек был уже на ногах, пытался совладать с диким котенком. Испуганный и довольно крупный — размером со среднюю собаку, — тот отбивался и царапался. Рукава формы Джека уже были разодраны, но он не выпускал зверька, хотя и кусал губы от боли.

С развернутым одеялом в руках Лорна поспешила к нему.

— Давайте его мне!

Джек охотно сунул ей крутящийся клубок когтей и острых, как иглы, зубов, и она снова завернула котенка в одеяло. Втроем они поспешили назад и скоро уже были наверху — на мостках.

— Почему так важен этот маленький дьявол? — спросил Джек. Руки его были исцарапаны, с пальцев стекала кровь.

Лорна начала было отвечать, но слова застряли у нее в горле. Поворачиваясь к Джеку, она случайно взглянула в сторону леса.

Ответ сидел в конце мостков — гора мышц, когтей и клыков, гораздо более крупная, чем она предполагала. Ягуариха практически целиком перегородила мостки и теперь смотрела прямо в глаза Лорны.

Первобытный страх сжал грудь, стало трудно дышать.

Интересно, давно она там сидит?

Белая шкура кошки светилась в лунном сиянии и отблесках пламени. В оскаленной пасти висело обмякшее и безжизненное тело маленького мальчика, которого она придерживала зубами за скаутскую курточку. Джек по рации сообщал, что мальчика зовут Тайлер.

Неужели он мертв?

В этот момент рука ребенка легонько шевельнулась.

Все еще жив… слава богу… но явно в шоковом состоянии…

Джек развернулся, приложил приклад к плечу, но явно медлил. Тайлер жив, но если выстрел не сразит кошку на месте, то она, вероятно, убьет мальчика.

— Не надо, — сказала Лорна.

Она обошла Джека, развернула одеяло, показывая котенка, приподняла его повыше.

«Ну же, ты ведь знаешь, что тебе нужно на самом деле…»

Не сводя с нее взгляда, ягуариха опустила мальчика на доски, но поставила лапу ему на грудь, не давая двинуться с места.

— Лорна…

Она устремила взгляд на ягуариху, чувствуя неестественную осмысленность этих глаз.

— Я знаю, что делаю, — прошептала она Джеку.

По крайней мере, она надеялась, что знает.

Глава 21

Гар лежал на животе, изо всех сил стараясь оставаться незаметным. Его дробовик был под ним, но он не решался шевельнуться, чтобы вытащить его.

Десять секунд назад он трусил в безопасное место — сарай с рацией. Он и его дружки припрятали там ящик «Будвайзера» и в течение дня заходили промочить горло. А чего здесь такого? Гар ни на минуту не верил в эти россказни про жуткую кошку в дельте. Да господи, каких только историй о плавнях он не наслушался за эти годы, а многие и сам рассказывал.

Решив, что тут можно легко зашибить деньжат, он с удовольствием согласился поболтаться на ферме, похлебать пивка. Даже опустошил кошельки двух-трех обитателей лагеря — утащил из оставленных без присмотра рюкзаков. И все за день работы.

Но теперь все переменилось. Когда он бежал по ферме, в лесу мелькнуло что-то белое — оно направлялось прямо в его сторону. Он прореагировал инстинктивно — развернулся и перепрыгнул через калитку, перегораживающую мостки. Доска над прудом подалась, словно трамплин для прыжков в воду. Он упал на живот — и вовремя.

Громадная кошка перепрыгнула через забор на границе фермы и приземлилась на мостках в двадцати ярдах от него.

Он все еще сдерживал дыхание, с трудом подавляя крик ужаса. Торчащим пузом он чувствовал все шляпки гвоздей, все сучки в дереве, его мочевой пузырь готов был в любую минуту опорожниться. Но все же он не шевелился, потому что знал: если эта тварь его увидит — ему конец.

Голоса привлекли его внимание к другому концу мостков. Женщина с вертолета осторожно двигалась к кошке. В руках у нее было что-то, завернутое в одеяло. За спиной у женщины он узнал братьев Менар — Джека и Рэнди. И несмотря на страх, в груди его загорелась искра ненависти. Когда-то Джек сломал ему нос и выбил два передних зуба. Гар хотел его прикончить уже тогда, но вместо этого отец устроил отправку Джека в Ирак.

Теперь тот вернулся.

Сейчас Гар был просто в восторге от этого, потому что Менар держал на изготовку карабин, нацеленный на кошку.

Убей эту суку, молча призывал его Гар. Но Джек не стрелял, и Гар понимал почему. Он увидел мальчишку — кошка сидела над этим маленьким сопляком.

Да стреляй уже, черт тебя задери!

Светловолосая женщина прошла мимо того места, где укрывался Гар, сделала еще несколько шагов и остановилась. Потом опустилась на колено и положила сверток на доски. Он не видел, что она там делает, потому что она стояла спиной к нему.

Что-то с одеялом… и под одеялом.

Почему эта тварь не нападает на нее?

Наконец женщина выпрямилась и отошла назад к Джеку и его брату.

— Ну же, — пробормотала она вполголоса, проходя мимо притаившегося Гара. — Давай забирай своего ребенка.

Кошка на другом конце мостков издала низкое рычание — он ощутил его скорее желудком, чем ушами. Потом сделала шаг вперед, потом еще один, оставив лежащего без сознания мальчика. Она крадучись двигалась вперед, прижимаясь к мосткам, в явном волнении махала туда-сюда хвостом. Мышцы ее ходили под кожей. Губы она растянула в безмолвном оскале, обнажив громадные клыки.

Она подходила все ближе, и Гар старался еще сильнее вдавиться в мостки. Его желудок готов был вывернуться наизнанку, одежда пропиталась холодным потом.

Почему этот подонок не стреляет?

Лорна подняла руку, призывая Джека не двигаться. Из всех кошачьих у ягуара самые толстые черепные кости, необходимые для того, чтобы удерживать мощные челюстные мышцы. Даже с небольшого расстояния пуля отскочит от ее головы, а если ягуариху не удастся убить с первого выстрела, она тут устроит кровавую баню. Оставалось только верить, что мать хочет защитить свое последнее чадо и честно совершит эту сделку — поменяет мальчика на котенка.

Все свои надежды Лорна возложила на то, что кошка не убила мальчика.

Ягуариха кралась вперед. Ее глаза отливали золотом, зрачки расширились от прихлынувшего адреналина.

Лорна переступила с ноги на ногу, привлекая все внимание кошки к себе. Ягуариха дошла до одеяла и теперь находилась в нескольких шагах от Лорны — так близко, что женщина почувствовала мускусный запах мокрой шкуры зверя. Кошка остановилась перед ней — злобная громада, прекрасная и устрашающая одновременно. Большие глаза, светившиеся почти человеческим разумом, разглядывали Лорну. Белая бестия подалась еще поближе, мышцы перекатывались и выступали под шкурой, как приливные волны доисторической силы.

Если бы Лорна теперь протянула руку, то могла бы прикоснуться к ней.

Какая-то ее часть хотела сделать это, чтобы убедиться: да, этот зверь существует, чтобы хоть на мгновение соединиться с тем, что не принадлежит этому миру. Она почувствовала бездонную глубину в сиянии этих глаз, нечто гораздо больше того, что может быть во взгляде кошки.

Потом чары рассеялись.

До этого мгновения котенка у ее ног не было слышно, но тут он уловил запах матери и начал ворочаться в складках одеяла, стараясь освободиться.

Ягуариха опустила взгляд. Плохо дело. Стараясь снова привлечь внимание матери к себе, Лорна притопнула. Ягуариха зашипела и присела, взгляд ее снова переметнулся на женщину.

Вот так. Продолжай смотреть на меня.

Кошка вытянула громадную лапу. Желтые когти ухватили край одеяла — и тут же лапа отдернулась. Черная шприц-пуля отлетела от кошачьей лапы и, крутясь, исчезла в ночи.

Несколько секунд назад, кладя котенка, Лорна засунула два шприца транквилизатора в щель между досками, иголками вверх. Она надеялась, что большая кошка наступит на них и получит дозу снотворного, — ягуариха могла и не заметить укола, если он не сопровождался выстрелом или ударом о тело.

По крайней мере, Лорна на это надеялась.

Кошка издала низкий и резкий рык. Женщина даже не успела отступить — ягуариха прыгнула. Потрясенная Лорна в панике подалась назад, споткнулась и упала спиной на доски. Но кошке была нужна не она — ягуариха схватила зубами одеяло с котенком, развернулась и прыгнула в сторону леса, лишь белое пятно шерсти и гора мускулов мелькнули в воздухе.

Через десять минут транквилизатор растворит сознание кошки, и та погрузится в сон. После этого можно будет без опасений пройти по следу и захватить ее.

Лорна позволила себе вздохнуть с облегчением. Они сделали это…

Но тут раздался грохот выстрела, и она подпрыгнула. Левая ляжка ягуарихи взорвалась алым фонтаном. Пуля застигла ее в прыжке — развернувшись, она приземлилась на бок и, проехавшись по мосткам, замерла рядом с безжизненным телом мальчика.

Лорна повернулась к Джеку и его брату, но у них был такой же недоуменный вид, как и у нее.

— Вот тебе, сучий потрох! — раздался торжествующий хрип.

С мостков поднялась фигура и словно воспарила в воздухе рядом с прудом. Это был все тот же мерзавец — Гарланд Чейз, с дробовиком в руках. Он выстрелил еще раз и еще.

Кошка корчилась от каждого выстрела. Но это ведь не рысь — даже раненная, она не стала беспомощной. Сбоку на досках застыло маленькое белое пятно. Котенок. Во время прыжка он выпал из одеяла, и, когда прозвучал выстрел, тело матери обрушилось на него всей массой — теперь он лежал недвижимый и безжизненный, шея его была неестественно вывернута.

Дробовик отчаянно грохотал снова и снова — Гарланд видел, что ему не удается уложить кошку. Позади ягуарихи взорвалась часть деревянного забора. И кошка бросилась на людей. В приступе бешеной ярости, ошеломленная выстрелами и болью, она атаковала тех, кто был к ней ближе, — прыгнула на Лорну, Джека и Рэнди.

Резкий звук выстрела из карабина рядом с левым ухом оглушил Лорну. Она инстинктивно пригнулась, но успела увидеть, как правая глазница кошачьего глаза взорвалась облаком крови и мозга. Атака ягуара была пресечена в полете — словно наткнувшись на стену, массивное тело рухнуло на мостки, лапы разъехались в стороны.

Лорна начала было выпрямляться, но Джек одной рукой надавил ей на плечо. Из ствола его карабина шел дымок. Он вышел вперед и осторожно приблизился к кошке, держа оружие наготове. Рэнди прикрывал его.

Но кошка была явно мертва. И ее детеныш тоже.

С мостков по ту сторону забора раздался крик. Калитка вела на доски, нависающие над соседним прудом, — это было то самое место, где укрывался Гарланд Чейз, откуда он стрелял в кошку. Но теперь он исчез. Нет, не совсем. Откуда-то доносился его голос, звавший:

— Помогите!

Поднявшись на ноги, Лорна увидела Гарланда — он висел на доске, держась кончиками пальцев. Вероятно, в панике он оступился и упал.

Мимо мертвой кошки пробежал Рэнди — посмотреть, что с мальчиком. Выстрелы вывели Тайлера из ступора — он приподнялся, поводя мутным взглядом.

Лорна открыла калитку.

— Джек, мне тут нужна помощь.

Он повернулся — и в этот момент вода в черном пруду взорвалась.

Чешуйчатое удлиненное тело с разинутой пастью устремилось вверх. Желтые зубы защелкнулись на одной из ног Гарланда, оторвали его от доски; сплетясь в клубок, вопящий человек и громадный аллигатор рухнули в воду.

Лорна заметалась по мосткам. Пруд бурлил — его зубастый обитатель перемалывал свою жертву. Взметнулась бледная рука — и исчезла.

Джек подбежал, прицелился, но не знал, куда стрелять: черная вода скрывала происходящее под ней.

— Элвис! Нет! — раздался голос с другой стороны.

На смотровой площадке появилась молодая женщина — вмиг она перепрыгнула через ограждение и нырнула в воду.

— Что она делает? — крикнул Джек и метнулся вперед, явно собираясь прыгнуть вслед за женщиной.

Лорна ухватила его за руку:

— Постойте.

Эта женщина явно здесь работала — она назвала аллигатора по имени. Лорна знала, что некоторые аллигаторы узнают своих хозяев, даже выходят на зов. Иные дрессировщики даже плавают со своими зубастыми питомцами.

Когда женщина исчезла, поверхность пруда успокоилась. Бурление прекратилось. Несколько мгновений спустя незнакомка вновь появилась, таща за шиворот обмякшую фигуру. За ними в воде тянулся алый след.

Кровь.

— Помогите! — прокричала женщина.

У нее за спиной опять возник аллигатор. Этот экземпляр имел длину не меньше пятнадцати футов. Из его челюстей торчала оторванная человеческая нога. Удовлетворившись своей добычей, Элвис отплыл в сторону.

Лорна побежала к ступенькам, которые вели к спуску в пруд. Внизу девушка из последних сил пыталась вытащить на берег тело жертвы. Джек бежал по пятам за Лорной.

— Мне нужен ваш ремень, — крикнула она, не оборачиваясь.

Ей не слишком этого хотелось, но ее долг был спасать мерзавца.

Глава 22

Дункан Кент сидел в водометном катере с корпусом из черного дерева, укрывшемся в одном из протоков, и посасывал вишневый леденчик. В катере находились еще четыре человека, все в бронежилетах. Другое такое же судно покачивалось на воде в двадцати ярдах справа. Команда, в общей сложности десять человек, была подобрана Дунканом и состояла из элиты «Айронкрик индастриз».

В бинокль ночного видения Дункан разглядывал крокодилью ферму. После захода солнца два катера тайком пустились в путь по плавням. Единственным источником света в лодке был маленький джи-пи-эс-навигатор — Дункан держал его в другой руке. Он использовал этот прибор, чтобы выслеживать животных: каждая особь проекта «Вавилон» имела электронную метку.

Они планировали быстро прикончить ягуара и отойти, забрать тело ночью, чтобы не осталось никаких следов. Им повезло — первая часть задачи снята. В бинокль было видно остывающее тело громадной кошки: большая утрата для проекта «Вавилон», но не роковая.

Вокруг лежащего на земле раненого суетилась небольшая группа людей, что вынудило Дункана скорректировать свой план. Раненый корчился от боли, кто-то сидел у него на груди, а светловолосая женщина накладывала на поврежденную ногу самодельный жгут.

Дункан опустил бинокль. Его команда опоздала: несмотря на метку, им потребовалось слишком много времени на поиски.

Теперь это уже не важно. Важно другое: кошка убита, но тело необходимо вывезти. Правда, не сейчас, когда вот-вот прибудет береговая охрана. Придется выждать, выяснить, куда вывезут тело. И все же неприятный осадок остался. Он предупреждал главу «Айронкрик» о рисках — нельзя транспортировать животных во время шторма, но его мнение пропустили мимо ушей. Образцы были направлены в штаб-квартиру «Айронкрик» в Бетесду, штат Мэриленд, чтобы продемонстрировать целесообразность проекта «Вавилон».

Для будущего «Айронкрика» это имело огромное значение. Если говорить о военных подрядах, то конкуренция стала просто сумасшедшей. Когда война ведется на двух фронтах — в Ираке и Афганистане, — поставки людей, материалов и новых технологий на поле боя стали многомиллиардным бизнесом. «Айронкрик» конкурировал с «Рейтеоном», «ЭйрСканом», «ДинКорп» и многими другими фирмами, выполняющими заказы правительства. Если хочешь процветать в этой среде, то следует найти уникальную нишу, поставлять услугу или продукт, которых нет у других.

Если организации типа «Блэкуотер» специализировались на предоставлении услуг по безопасности и защите, то «Айронкрик индастриз» сосредоточилась на исследованиях и разработках в военных целях. И главным их конкурентом была не какая-то другая частная компания, а само АНИРМО — Агентство по научным исследованиям и разработкам Министерства обороны США.

Правительство уже продвинулось с различными проектами в области биоинженерии, активно захватывая территорию «Айронкрика». АНИРМО внедряло в мозги крыс и акул имплантаты и училось управлять ими, как биологическими роботами. Электронные чипы вставлялись в личинки насекомых, а когда появлялись мотыльки и мухи, то чипы уже находились в них. Список продолжался и продолжался. Согласно последним сведениям, АНИРМО предпринимало попытки откорректировать даже геном, чтобы с помощью генетических манипуляций улучшать природные способности.

Чтобы выжить в этой процветающей отрасли, «Айронкрику» требовалась помощь. Они нашли ее в Ираке, в лаборатории, занятой производством биологического оружия и спрятанной в недрах Багдадского зоопарка. О существовании этой лаборатории «Айронкрик» узнал благодаря сведениям, полученным под пыткой от одного иракца, работавшего в оборонной отрасти. Они неплохо заплатили, чтобы эти данные не пошли дальше.

Именно Дункана послали туда, чтобы забрать документацию, аппаратуру и жизнеспособные образцы. Выполнять поручение пришлось ценой собственной крови, и рубцы, оставшиеся на его теле, подтверждали значимость проекта. На левой стороне лица виднелись четыре шрама, которые начинались у макушки и шли до самого подбородка. Он неделю пролежал в коме, а потом перенес девять операций — ему восстановили нос, исправили сломанную челюсть и вживили зубные имплантаты. Из-за повреждения слюнных желез и протоков у него постоянно пересыхало во рту, и он облегчал эту сушь, сося леденцы и карамельки.

На нем остались и другие отметины, хотя и не все физического свойства. Иногда он просыпался ночами в холодном поту, запутавшись в простыне, с перекошенным в крике боли и ужаса ртом. Воспоминания о том утре в Багдаде — когда эта тварь прыгнула на него, принялась рвать — оставили в нем след почище любого шрама.

Это существо когда-то являлось обычным шимпанзе. Если бы оно не было ослаблено голодом и отсутствием ухода, Дункан не остался бы в живых. Он чуть не поплатился жизнью ради этого проекта и не мог допустить, чтобы его рассекретили и уничтожили теперь, когда работы близки к завершению.

Он понимал, что существуют проблемы вроде тех, что недавно возникли на экспериментальной станции на Лост-Иден-Кей.[17] Но когда речь заходила об успехе на рынке, быстроту получения результатов предпочитали осторожности. «Безопасность прежде всего» — это лозунг для слабаков.

Дункан поднял руку и описал ею круг. Тихое урчание водометных двигателей стало резче — катера развернулись и направились назад, на место базирования.

— Сэр? — раздался голос его заместителя, наполнившего это слово уважением и смыслом.

«Какому плану следуем теперь?» — спрашивал он.

Дункан сунул в карман навигатор.

— Оставшиеся образцы заперты в ветеринарном исследовательском центре у реки.

Чтобы защитить интересы «Айронкрика» и минимизировать огласку, опытные экземпляры необходимо было либо выкрасть, либо уничтожить. Он посмотрел на часы, прикинул время. Ночь была на исходе, но он не хотел рисковать еще одним днем.

— Мы проведем операцию сейчас, — сказал он. — Хирургический удар до восхода солнца.

Он начал составлять план нападения, но у его заместителя имелся еще один вопрос.

— Сэр?

И Дункан опять знал, какой смысл вкладывается в это слово, и дал ответ:

— В живых не оставлять никого.

Акт второй

Тень Вавилона

Глава 23

Лорна стояла на переднем крыльце своего дома. До рассвета оставалось всего часа два. По идее, она должна была спать без задних ног, но ее переполняла энергия, в крови играл адреналин, еще не рассосавшийся после событий этой ночи.

На ступеньке чуть ниже ждал Джек.

Он привез ее с Новоорлеанского пограничного поста, где она давала показания. Все ребята из палаточного лагеря уцелели, хотя у кого-то были ожоги и отравления дымом. Мальчика, которого похищала ягуариха, вывезли вертолетом скорой медицинской помощи вместе с Гарландом Чейзом — последний потерял много крови, как и большую часть ноги, но его жизни ничто не угрожало.

Береговая охрана хотела пристрелить аллигатора, но Лорна убедила их не делать этого: стрельба и пожар вывели аллигатора из равновесия, и миллионы лет формирования оборонительных инстинктов взяли свое. Дочь владельца фермы (та самая, которая бросилась в воду на спасение Гарланда) была готова своей грудью защищать аллигатора, и в конечном счете Элвис был помилован.

К сожалению, ягуарихе и ее котенку не так повезло. Их тела вертолетом были доставлены в ОЦИИВ. Гибель животных стала трагической потерей, но Лорна видела, как выносили из леса три человеческих тела — с проломленными черепами и разорванным горлом. Эта кошка была людоедом, безжалостной машиной для убийства, слишком опасной, чтобы оставлять ее в живых.

Однако кое-что оказалось не так плохо, как можно было ожидать. Пилот вертолета не погиб — его нашли среди обломков со сломанными рукой и ключицей. Одинокая пирога, уплывшая в протоку, появилась на противоположной стороне фермы, а в ней сидели вполне невредимые братья Тибо и два пограничника, которых тоже поначалу посчитали жертвами ягуара. У Ти-Боба хватило опыта, чтобы бросить каноэ и вместе с товарищами забраться на два высоких кипариса. С выгодного положения наверху и недоступный для кошки, он выстрелами наугад отогнал ее.

Лорна видела, как обмякшую тушу ягуарихи в грузовой сетке вертолета подняли в воздух. Она торопилась вернуться в ОЦИИВ, но Джек настоял — и она полетела в Новый Орлеан на машине пограничников, чтобы дать показания. После этого он предложил подвезти ее домой, а оттуда на пристань, чтобы она могла взять «бронко». Лорна намеревалась только переодеться и тут же мчаться в ОЦИИВ.

— Я подожду здесь, — сказал Джек со ступенек крыльца.

Он был в одной футболке, потому что форменный мундир котенок ягуара изодрал в клочья, левую руку от запястья до локтя покрывали бинты.

— Не валяйте дурака. Заходите в дом. — Она кивнула на его руку. — Вон уже бинты напитались кровью. У меня есть аптечка. Я заменю вам повязки, а потом поедем дальше. Это всего несколько минут.

— Да ничего страшного. — Он пытался спрятать исцарапанную руку.

— Укусы и царапины от кошки — дело серьезное. Они вам какие-нибудь антибиотики дали?

— Рецепт дали. Утром зайду в аптеку.

Лорна закатила глаза. В медицинском отделе пограничной службы явно ничего не знали о ранах, оставляемых зубами и когтями кошачьих. Правда, с какой стати им это знать? На океанских просторах маловато свирепых диких кошек.

— У вас нет аллергии на пенициллин? — спросила она, вытаскивая ключи и поворачиваясь к двери.

— Нет.

— У кошек в пасти обитают токсичные и гнилостные бактерии Pasteurella. Я знаю ветеринаров, которые теряли пальцы и даже руки, потому что не уделили должного внимания укусам. В таких случаях нужно немедленно принять антибиотик. У меня есть аугментин — всегда держу на всякий случай. — Она повернула голову к Джеку. — Но вы, похоже, собираетесь упрямиться.

Наконец он сдался и поднялся за ней на крыльцо. Она распахнула дверь, щелкнула выключателем внутри, и он вошел в прихожую.

— Кухня там, сзади, — показала она. — Я возьму аптечку и приду к вам туда.

Шагая через ступеньку, она поднялась на площадку. Ушибленная спина протестовала, но взбудораженная Лорна не сбавила темпа. На полочках аптечки в ванной, вперемешку с туалетными принадлежностями и всякой всячиной, стояли ряды пузырьков. Она взяла бутылку аугментина и встряхнула — оставалось достаточно. Еще она прихватила пачку бинтов, перекись водорода и йод.

Закрыв шкафчик, Лорна увидела собственное отражение в зеркале. Волосы торчали во все стороны, часть прилипла к черепу, одежда находилась в еще более жутком состоянии. Повышенное внимание к внешности было ей не свойственно, но всему же есть границы. Лорна положила все, что взяла, в раковину и подошла к ванне. Включила душ и дождалась, когда вода пойдет с парком, а потом залезла внутрь, не раздеваясь. Полминуты стояла она под струей, потом, не открывая глаз, скинула с себя одежду и еще какое-то время провела под обжигающим душем, после чего наконец вышла из ванны и вытерлась полотенцем.

Расчесав волосы, она голой пробежала до своей комнаты, чтобы надеть чистые джинсы и белую безрукавку. Заскочила снова в ванную, взяла из раковины бинт и лекарства и поспешила вниз.

Джек сидел за кухонным столом спиной к ней, склонив голову, — похоже, задремал. Ей не хотелось его будить, и она остановилась в дверях.

На мгновение ей вспомнился Том. Лицо Джека было видно вполоборота, и семейное сходство проступило яснее. Расслабившись, Джек стал выглядеть на десять лет моложе, и за обликом жесткого мужчины она разглядела мальчишку — почти двойника его младшего брата.

Вероятно, он услышал или почувствовал ее появление: голова дернулась, на лице снова появилось непроницаемое выражение.

— Лорна… — мягко, хрипловато произнес он со своим кейджнским акцентом.

Мурашки побежали у нее по коже. Его сонный взгляд скользнул по ней, отметил, что она успела переодеться. Если бы не усталость, он бы лучше держал себя в руках. Она почувствовала, как под его взглядом тепло сосредоточилось где-то в ее чреве и осталось там.

В замешательстве она поспешила к столу, вывалила на него все принесенное, потом направилась к раковине и набрала воды, чтобы он запил антибиотик. Она была рада, что, поворачивая кран, стоит к Джеку спиной.

Ну-ка, приди в себя!

Она повернулась, держа стакан.

— Лучше примите две таблетки. А потом я посмотрю вашу руку.

Она вытряхнула две таблетки ему в ладонь, подтащила стул и занялась бинтом и пузырьком с бетадином. Глотая таблетки, он запрокинул голову, и она увидела кровавые полосы на его футболке.

— А вам на груди раны обрабатывали?

— Да ерунда — царапины.

Злость на неумех медиков вытеснила остатки неловкости, которую она испытывала поблизости от него.

— Снимите футболку.

— Да тут и говорить-то не о чем.

— И не спорьте. — Она отмахнулась.

Он посмотрел на нее усталым покорным взглядом, потом одним движением стащил футболку. Его грудь и живот были иссечены сетью царапин, которые от резкого движения и скользнувшей по ним материи снова начали кровоточить. Обработать их никто даже не подумал.

Лорна вздохнула.

— Рядом с террасой есть ванная и душ. Включите погорячее и промойте с мылом все эти царапины.

— У нас нет времени…

— Не спорьте с доктором. — Она встала. — Там есть чистые полотенца. И я вам принесу свежую футболку. Мой брат приблизительно такого же роста.

Он хотел было возразить, но она указующим перстом направила его в ванную.

— Идите. Я заварю свежий кофе и подогрею оладьи.

Это, казалось, устроило его, и он направился в ванную.

Она достала чайник и кофеварку. Пока вода грелась, Лорна взяла телефон и набрала номер генетической лаборатории ОЦИИВа, рассчитывая застать там кого-нибудь.

— Доктор Трент слушает, — ответил нетерпеливый голос, когда трубку сняли.

— Зоуи, это Лорна.

Чуть поодаль Пол что-то оживленно говорил об ошибках в транскрипции РНК. Еще доносился приглушенный голос доктора Метойера, но разобрать слов Лорна не смогла. Никто из них не ушел домой — проработали всю ночь.

— Просто хотела узнать, все ли в порядке.

— Знаешь, детка, кончай задавать пустые вопросы, грузи свою задницу в машину — и сюда. У нас тут такое — ты и представить себе не можешь. Еще немного эстрогенов тут не помешает.

Лорна улыбнулась, слыша эйфорию в голосе коллеги.

— Мне нужно кое-что взять дома. Я буду через час. Анализ ДНК закончили?

— Пока нет. — Голос Зоуи зазвучал серьезнее. — Но к твоему приезду все будет готово. Данные МРТ уже получены. Результаты показывают довольно странную неврологическую аномалию.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, по телефону этого не расскажешь. Да, чтобы ты была готова — около часа назад мы сделали несколько ЭЭГ твоим животным.

Электроэнцефалограммы?

— Что? Зачем? — с раздражением, вытеснившим первоначальную эйфорию, воскликнула Лорна. Она чувствовала себя опекуном спасенных животных, а они и так перенесли немалый шок. — Все подобные тесты нужно было проводить в моем присутствии. Вы все это знаете.

— Да знаю я, знаю. Но процедура была неинвазивна. Мы тебе все объясним, когда приедешь.

— Я быстро. — Она повесила трубку, понимая, что ее последние слова прозвучали и как обещание, и как угроза.

Чайник свистом взывал о внимании. Лорна засыпала в кофеварку смесь кофе с цикорием, и эта простая процедура позволила ей успокоиться.

В коридоре открылась дверь ванной. Вернулся Джек — босиком, в одних форменных брюках и с полотенцем на плече. Волосы у него были влажные, а от кожи чуть пар не шел.

— Я слышал, как вы говорили, пока вытирался. Все в порядке?

— Будет в порядке, когда я доберусь до ОЦИИВа. Что-то заставило их трудиться там всю ночь.

— Тогда это может подождать. — Джек кивнул в сторону стола. — Я могу заняться царапинами, когда отвезу вас туда…

— Садитесь. — Она показала на чашку с горячим кофе. — Сахар? Молоко?

— Спасибо, я пью черный. — Он неохотно сел на стул.

Лорна исследовала царапины и укусы, довольная, что он вычистил их, и предупредила:

— Будет щипать.

Она промазала царапины бетадином, отмечая, что его кожа подергивается при каждом прикосновении, но более глубокие подкожные мышцы остаются неподвижны, и ритм дыхания не меняется. Ей хотелось прижаться ухом к его груди, услышать и проверить ритм его сердца, но она сдержалась.

Но были и другие реакции: его кровь прилила к шее, а брюшина стала как железная, словно он ожидал удара по животу. Вероятно, дело не только в боли. Он инстинктивно шевельнулся, чем подтвердил ее подозрения.

Молча обрабатывая его царапины, она заметила несколько старых, заживших шрамов на левом плече и шее — они уходили на спину, и Лорна непроизвольно пробежала пальцами по одному из них.

— Осколки от самодельного взрывного устройства, — будничным тоном объяснил он. — Бомба у дороги.

— Извините. Я не хотела… — Она уронила руку, и ее лицо зарделось от смущения.

Закончив с царапинами, она перебинтовала ему руку.

Подняв взгляд, она увидела, что он внимательно рассматривает ее лицо. Его глаза были как у волка — дикие и непредсказуемые. Он наклонился ближе, и на мгновение ей показалось, что он хочет ее поцеловать, но он только потянулся к чашке кофе на столе.

— Спасибо. — Он встал. — Вы что-то говорили о новой футболке.

— Да-да, — запнувшись, произнесла она, чувствуя себя последней идиоткой. — Сейчас принесу.

Поторопившись скрыться с его глаз, она вытерла влажные ладони о джинсы. Тело ее покрылось потом, и она сразу же нашла этому объяснение: высокая ночная влажность. Может быть, она просто устала и утратила контроль над собой. А может, дело в том мальчике, которого она вдруг увидела в задремавшем мужчине. В воспоминаниях о Томе, о долгих ночах, что они проводили в объятиях друг друга.

Она могла это забыть, но ее тело не забыло.

Вытащив чистую футболку из шкафа брата, Лорна торопливо вернулась к Джеку. Он оделся, но оказалось, что в оценке размера она ошиблась — футболка Кайла едва налезла на него, плотно обтянув плечи и грудь.

— Готовы? — спросил он, надевая носки и ботинки.

Она кивнула и распахнула входную дверь, радуясь дуновению прохлады на щеках.

Из тени в переднем дворе раздался резкий крик:

— Эй, какого черта! Куда это вы все собрались?

Глава 24

Джек инстинктивно оттолкнул Лорну назад и встал, загораживая ее, пригнулся, чувствуя свою уязвимость под фонарем крыльца, ослепленный его сиянием. На тропинке было еще темнее из-за высоких дубов и кустистых магнолий. Его внимание привлекло движение — от входной калитки приближалась какая-то фигура.

Лорна вышла из-за его спины.

— Кайл? Ты что это так рано? Я думала, ты застрял на этой нефтяной установке еще дня на четыре. — Лорна повернулась к Джеку и сказала ему вполголоса: — Это мой брат.

— Я же тебе сказал по телефону, что вернусь раньше.

— А я тебе сказала, что в этом нет необходимости.

— Я сказал, что не отпущу тебя на охоту в плавни одну, и, похоже, успел как раз вовремя.

Кайл поднялся по ступенькам и вошел в круг света на крыльце. Джек оценивающе посмотрел на него: у брата Лорны были такие же светлые, песочного цвета волосы, что и у нее, только короткие на висках и длинные наверху. Судя по всему, он не брился несколько дней и столько же не менял свои шорты в стиле карго и тенниску. Он был жилист — напоминал пружину, в данный момент чересчур туго взведенную. Когда Кайл взялся рукой за перила крыльца, Джек отметил, что под ногтями и в складках на костяшках пальцев у него черно от въевшейся нефти. Но выражение его лица в тот момент, когда он смерил Джека недоброжелательно-подозрительным взглядом, было еще темнее.

— Я же сказала, чтобы ты не приезжал, — повторила Лорна. — Охота уже закончилась. Так что ты сорвался напрасно.

— А куда же вы тогда собрались? — Кайл спустился на одну ступеньку, загораживая выход.

— В ОЦИИВ.

— Вдвоем?

— Нет. — Лорна кинула взгляд на Джека. — Он отвезет меня туда, где я оставила «бронко». У пристани, недалеко от зоопарка.

Джек откашлялся.

— Я могу вас отвезти и прямо в лабораторию. Так будет быстрее, и мне интересно узнать, что там решили ваши коллеги по поводу этих животных. Может, это будет важно для расследования.

— Я не против… — Лорна кивнула. — То есть я хочу сказать, это было бы здорово.

Кайл прищурился, разглядывая гостя:

— Вы — Джек Менар?

Тот кивнул.

— Тогда я еду с тобой. — Кайл повернулся к сестре.

— Не валяй дурака. Иди поспи.

— Если едет он, — Кайл указал пальцем на Джека, — то еду и я. Кто-то ведь должен наблюдать за этим свиданием.

— Это не свидание. — Лорна вспыхнула больше от злости, чем от смущения. — Я прекрасно могу и сама позаботиться о себе.

— Что? Как в прошлый раз, когда ты отправилась на свиданку с одним из братьев Менар?

Потрясенная, Лорна вытаращила глаза, а Джек с трудом подавил в себе желание вмазать парню кулаком по физиономии.

Кайл, похоже, понял, что перебрал, и дал задний ход:

— Извините. Я сморозил глупость.

Он быстро поднялся на последнюю ступеньку и встал рядом с сестрой, словно, сократив расстояние, мог смягчить сказанное, и прикоснулся к ее руке, но она отвернулась. Кайл тоже сделал несколько шагов, чтобы остаться с ней лицом к лицу.

— После всего того, что тебе пришлось пережить из-за Менаров, — уже мягче сказал Кайл, скорее сочувствуя, чем сердясь, — я отдам свою правую руку, чтобы только защитить тебя. Ты это знаешь.

Она ссутулилась под его натиском.

— Конечно, я это знаю, Кайл. Но в данном случае ты сам не знаешь, что говоришь. — Она кинула взгляд на Джека. — Я доверяю ему.

Что-то в выражении ее лица ожесточило Джека даже сильнее, чем эти слова, и он выпрямился. Но в то же время он помнил ее пальцы на своей коже, теплые и мягкие.

Кайл устремил взгляд куда-то между ними, потом качнул головой.

— И все же я бы хотел поехать с тобой. Я все равно не усну, пока ты не вернешься домой. — Теперь его тон был более примирительный и явно лучше подействовал на Лорну. — И я обещаю, что от меня не будет никаких неприятностей.

— Отлично. Но мы уезжаем прямо сейчас.

— Хорошо.

Он отошел в сторону, и Лорна первой спустилась с крыльца. Кайл двинулся рядом с Джеком. Теперь молодой человек говорил со своей старшей сестрой более мягким тоном, но Джек видел непреходящее подозрение в его взгляде. Кайл явно был настороже, и Джек уважал это. Брат Лорны хотел защитить ее, и при этом его не волновало, кто и как на это посмотрит.

Они все уселись в служебный пикап и тронулись. Джек сообщил брату об изменении планов: Рэнди с Бертом ждал его на пограничном посту, чтобы вместе отправиться домой.

— Тогда я тебя встречу там — у этого твоего зоопарка, — сказал Рэнди и отключился, прежде чем Джек успел возразить.

Кладя трубку, Джек искоса бросил взгляд на Лорну. Она устроилась рядом с ним на переднем сиденье, но он видел, что мыслями она где-то далеко. В уголках ее глаз появились морщинки — она пыталась разгадать тайны, окружающие это дело. Женщина снова стала доктором.

Кайл вклинился между ними.

— Что такое случилось с этими треклятыми животными? Что в них такого особенного?

— Вот это-то я и пытаюсь понять, — пробормотала Лорна, все еще погруженная в свои мысли.

Глава 25

Час спустя Лорна сидела в генетической лаборатории перед тридцатидюймовым жидкокристаллическим монитором. На экране было открыто несколько окон, но ее взгляд приковывало одно — в центре. Перед ней вращалось трехмерное изображение мозга серого африканского попугая по имени Игорь, полученное методом магнитно-резонансной томографии. В соседнем окне виднелась фотография этой птицы, из-за отсутствия перьев больше похожей на рептилию.

— На что мы смотрим? — спросил у нее за спиной Джек.

— На нечто очень примечательное, — ответила ему Зоуи Трент, стоявшая с другой стороны.

Женщина-нейробиолог находилась вместе с ними в маленьком конференц-холле рядом с основной лабораторией. Ее муж Пол все еще изучал результаты анализов ДНК на аберрантной хромосоме.

— А что такое с этой птицей?

Кайл сидел на стуле рядом с небольшой клеткой, в которую поместили Игоря. Попугай с мрачным видом нахохлился на насесте, втянув голову в плечи. Сейчас он ничем не напоминал то смышленое, сообразительное существо, каким был раньше. Пол клетки усеивали капли жидкого помета — стресс вызвал диарею.

Лорна чувствовала, как в ней нарастает раздражение. Ее коллеги должны были дождаться ее, а потом уже проводить эти новые тесты.

Она отвечала за здоровье и состояние животных в ОЦИИВе, и ее ответственность распространялась на бывших пассажиров взорванного траулера. Им и без того досталось. Они не заслужили, чтобы с ними и здесь обращались как с лабораторными мышами.

— А почему у этого уродца нет перьев? — спросил брат.

— Во-первых, он не уродец, — ответила Лорна, не отрывая глаз от экрана. — Во-вторых, это генетический атавизм — вновь проявившееся утраченное прежде свойство.

— Странно.

Она не стала спорить: это и в самом деле странно. Все в этой истории было необычно.

— Пообщайся с ним. Он испуган. Скажи ему что-нибудь.

Попугаи — существа компанейские, общение их успокаивает.

Кайл пожал плечами и подался поближе к клетке.

— Кто это сказал уродец? — понизив голос, мягко, дружески заговорил он. — Ты ничуть не похож на уродца.

Игорь наклонил голову, вопросительно посмотрел на новоявленного друга и ответил мягким кудахтаньем — птичьим эквивалентом смеха.

Как и сестра, Кайл умел найти подход к животному: при всей его вспыльчивости, сердце у него было доброе, чем, возможно, и объяснялся его горячий нрав. Он умел сильно чувствовать, и Лорна знала, что он горячо любит ее и стремится защитить. Отец умер, когда они были еще детьми, и с тех пор Кайл взял на себя роль мужчины в доме, тем более после смерти матери. С одной стороны, Лорна любила его за это, а с другой — противилась опеке, но в мире мужского превосходства, пример которого являла собой Луизиана, такие семейные традиции были практически неискоренимы.

Джек присел на стол и снова вернул ее внимание к компьютеру.

— Что такого примечательного в этой томограмме? — спросил он у Зоуи. — Почему вы хотели, чтобы Лорна ее увидела первым делом?

— Это поможет объяснить, почему мы не стали ждать, а сразу же сделали энцефалограммы. — Нейробиолог показала на монитор.

В голосе ее слышалась извиняющаяся нотка, что отнюдь не смягчило Лорну, которая изучала вращающееся изображение. Мозг был похож на обычный птичий и не очень отличался от мозга млекопитающего. Спинной мозг на экране разветвлялся в медулу, мозжечок, головной мозг, разделенный на два полушария. И сразу же она обнаружила что-то необычное: пять отчетливо видимых более темных объектов между слоями гиперпаллиума и мезопаллиума переднего мозга — птичьего эквивалента человеческого неокортекса. Они были неровными, с твердыми кромками, а по структуре казались чуть не кристаллическими.

Она повернула изображение, чтобы посмотреть на эти уплотнения сверху. Пять объектов образовывали в мозговой ткани идеальную пентаграмму.

— Что это такое?

Вместо ответа Зоуи протянула руку и прикоснулась к клавиатуре. Мозг попугая исчез, а вместо него появилось другое изображение.

— Это мозг одной из обезьянок.

Придвигаясь ближе к экрану, Лорна представила себе сросшихся близняшек. В мозговой ткани обнаружились те же странные уплотнения. То же количество и размещены в той же морфологической среде. Даже рисунок был тот же: идеально симметричная пентаграмма, в чем Лорна убедилась, развернув изображение.

В комнате было тепло, но ее мигом покрыл холодный пот.

— Мы обнаружили такие же странные интрузии у всех животных, спасенных с траулера. — Зоуи подошла к ней. — Могу показать другие томограммы.

Лорна покачала головой — она вполне доверяла словам коллеги.

— Это что — имплантаты?

— Мы так не думаем, — восторженным голосом сказала Зоуи. — Мы считаем, что это естественные образования.

— Естественные?

— Именно. — Зоуи с помощью мышки увеличила изображение одного из уплотнений. — Ты посмотри. Вокруг этих интрузий нет никакой раневой поверхности, а без нее не обойтись, будь это имплантаты, внедренные хирургически. И еще — нет уплотнения грануляционной ткани, какое образуется вокруг инородного тела.

— Что же это такое?

Зоуи пожала плечами.

— Доктор Метойер тоже хочет это знать. Джон Грир из патологии пытается извлечь это тело из мозга мертвого котенка, чтобы мы могли его исследовать. А еще он делает множественную мозговую биопсию вокруг интрузии.

— Биопсию? — переспросил Джек. — Зачем?

Зоуи провела пальцем вокруг аномалий на экране компьютера.

— Неврологическая ткань вблизи интрузий, кажется, имеет большую плотность. Доктор Метойер хочет подтвердить предположение, что этот участок состоит из более плотно упакованных нейронов.

Лорна тоже хотела это знать. Она помнила, какой хитростью светились глаза ягуарихи. Из того же ряда было и умение попугая повторять цифровой эквивалент числа «пи». Большее количество нейронов в окружении более насыщенной синаптической среды означало усиление вычислительной способности. Это открытие могло объяснить, почему спасенные животные казались чересчур разумными.

Зоуи выпрямилась и пальцами расправила свои короткие черные волосы.

— Теперь ты понимаешь, почему у нас возникло желание срочно сделать ЭЭГ. Мы были так ошарашены, что просто не могли ждать.

Лорна неторопливо кивнула. Исследуя электрическую активность мозга, они искали какие-либо изменения функциональных особенностей, обусловленные этими интрузиями.

— Ну и что показали ЭЭГ?

— Сначала ничего. Электрическая активность мозга у всех них вроде бы была нормальной и каждая уникальной в своем роде, как отпечаток пальца. Казалось, ничего общего между ними нет.

Но лицо Зоуи светилось не разочарованием, а удивлением, и Лорна понимала, что это не все — ее еще ждет сюрприз.

Зоуи скосила глаза на клетку с Игорем. Лорна проследила за направлением ее взгляда, потом посмотрела на нейробиолога.

— Что еще?

— Сейчас я тебе покажу. — Зоуи притиснулась к ней и принялась быстро выстукивать по клавиатуре. — Сейчас ты увидишь четыре ЭЭГ, полученные у попугая, двух обезьянок и Багиры, твоего котенка. Для простоты я приведу только по одному примеру от каждого животного.

На экране появились кривые записей.

Приподняв одну бровь, Зоуи смотрела на Лорну, предвидя вопрос коллеги.

— Ты здесь видишь что-то необычное?

Лорне потребовалась всего одна секунда. Она показала на две кривые в середине.

— Эти две практически идентичны. — Она прочла подписи: Cebus Apella. A и B. — Это данные по двум сросшимся обезьянкам.

— Верно. — Зоуи кивнула. — Поначалу мы решили, что это какая-то ошибка. Что, может быть, электрод, размещенный на одной обезьянке, считывал показания с ее близнеца. А может, поскольку они генетические близнецы, то совпадает и их мозговая деятельность. Чтобы рассеять сомнения, мы принесли сюда всех животных и провели испытания заново.

Она набрала что-то на клавиатуре, и появились еще четыре кривые.

— Вот что мы получили, когда все четыре особи находились в помещении одновременно.

Лорна приблизилась к экрану, прошлась по каждой кривой кончиком пальца. Ее удивление росло. Невероятно.

— Они все приблизительно одинаковы, — раздался рядом с ней голос Джека.

— Мы делали записи по десять минут для каждой особи. И они оставались синхронными.

Лорна пыталась понять, что же она видит.

— Потом, — сказала Зоуи, — мы всех животных, кроме попугая, отнесли назад. Протестировали Игоря еще раз в отсутствии других. Его ЭЭГ вернулась к прежнему, уникальному виду.

Лорна кинула взгляд на попугая, потом на своего брата.

— Ты хочешь сказать, что, когда они тут все вместе, их мозговая деятельность каким-то образом идеально синхронизируется?

— Похоже, именно это и происходит.

Как такое возможно? Лора слышала, что у девушек в студенческих общежитиях нередко менструации происходят одновременно, но это объяснялось присутствием в воздухе феромонов, которые синхронизируют цикличность. Но что может вызвать одинаковую неврологическую активность у этих животных? Если полученные данные верны, то между объектами существует какой-то обмен.

Лорна вывела на монитор данные МРТ. Снова появилась трехмерная модель мозга Игоря. Она повернула ее, чтобы лучше были видны пять странных уплотнений.

— То, что мы наблюдаем, должно быть связано с этими интрузиями, — сказала Лорна. — У всех особей имеется эта общая структура.

Она уставилась на экран, представляя себе сеть более плотной ткани, заполнявшей пространство пентаграммы. Что-то ей это напоминала. Но что? Она сложила чашечкой ладонь и широко расставила пальцы. И тут ее осенило. Она повернула руку туда-сюда и пробормотала:

— Спутниковая тарелка.

— Что? — переспросила Зоуи.

— Эта структура в мозгах животных. Что, если она действует как передающая антенна? Испускает сигнал сверхнизкой частоты, который принимается другими животными и каким-то образом вызывает эту синхронизацию.

Зоуи нахмурилась, мучимая сомнениями: гипотеза выглядела невероятной и правдоподобной одновременно.

— Ты говоришь о какой-то форме телепатии? — спросил Кайл, подозрительно разглядывая попугая.

— Нет. — Лорна заговорила быстрее. — По крайней мере, не совсем. Чтобы ЭЭГ совпадали, нужен какой-то синхронизатор. Он не может быть гормональным или феромональным — они ведь принадлежат к разным видам.

— К тому же реакция тут практически мгновенная, — добавила Зоуи, чьи сомнения стали рассеиваться.

— Но таким синхронизатором может быть слабый электрический сигнал. — Лорна кивнула. — Достаточный для того, чтобы воздействовать на мозги всех четырех животных.

— Но откуда берется питание? Я тут не вижу никакого аккумулятора, — сказал Джек.

— Аккумулятор тут и не нужен, — ответила ему Зоуи. — Мозг — это электрический орган, который генерирует энергию, известную как биоэлектрические потенциалы. Происходит это за счет движения химических соединений по нейронам. Средний мозг непрерывно генерирует от десяти до двенадцати ватт электричества. Утром, днем и ночью. Этого хватило бы, чтобы питать фонарик.

— И определенно хватило бы, чтобы передавать сигнал малой мощности. — Лорна посмотрела на модель, построенную с помощью МРТ, и проглотила слюну.

— А в связи с этим возникает еще один вопрос, моя дорогая, — раздался новый голос от двери.

Лорна повернулась — Карлтон Метойер стоял, прислонясь к косяку. Давно ли он слушал их разговор?

— И что же это? — спросила Зоуи.

Он вошел в комнату — в накрахмаленном и отглаженном лабораторном халате, директор всегда оставался джентльменом, как это принято среди настоящих южан, даже если ночь на дворе.

— Доктор Полк только что предложила любопытную гипотезу того, как взаимодействуют эти мозги. Но это приводит к еще более животрепещущей проблеме.

Лорна поняла его мысль и задала этот вопрос вслух:

— Зачем?

Зачем эти животные связаны в единую сеть?

Глава 26

Дункан сидел в пикапе, стоявшем на обочине подъездной дороги к ОЦИИВу, и слушал ночной хор лягушек и цикад, долетавший через опущенное окно. Слева, параллельно идущей вдоль берега насыпной дороге, несла свои воды река Миссисипи, чей илистый шепот вплетался в ночной концерт. Воздух был вязкий, влажный, но слабый ветерок делал его почти пригодным для дыхания.

Прижав к глазам прибор ночного видения, Дункан изучал главное здание ОЦИИВа. Свет горел только в нескольких окнах первого этажа. В наушнике прозвучали сигналы членов его команды — значит, они заняли отведенные им места. Дункан все это время вел наблюдение за дорогой, ведущей в научный комплекс. Он не хотел никаких сюрпризов.

Наконец его заместитель доложил, что все готовы.

— По вашему сигналу.

— Вы там уточнили число и личности гражданских?

— Семь человек, один из них пограничник. И мы должны исходить из того, что он вооружен.

— Это цель номер один. Да, и помни, что одного из ученых мы должны вывезти живым для допроса.

— Ясно, сэр.

Необходимо оценить, что исследователям стало известно о проекте «Вавилон» и, что еще более важно, сообщалось ли кому-нибудь о сделанных открытиях. После этого пленный будет уничтожен, и тело его исчезнет. В Карибском море сколько угодно голодных акул.

Дункан в последний раз осмотрел комплекс. Его команда окружила и заблокировала всю территорию, а по окончании операции зажигательные снаряды уничтожат все следы. Поутру террористическая группа защиты животных разошлет по электронной почте оповещения, в которых возьмет ответственность на себя. Никто не сможет связать случившееся с «Айронкрик индастриз».

Теперь, когда все было готово, он поднес ко рту рацию, собираясь отдать приказ начинать, но тут за его пикапом вспыхнули огни. Яркий свет через прибор ночного видения обжег ему глаза. Он сорвал с себя очки и посмотрел в зеркало заднего вида.

Из-за поворота на дороге появился грузовичок, свет фар которого скользнул по припаркованному пикапу Дункана. Опустив рацию, тот замер в ожидании. В такой час и в такой глуши — откуда здесь могла взяться эта машина? Тут что-то нечисто.

Глядя на приближающийся автомобиль, он сунул в рот еще один леденец — ананасовый, поморщился — ему не нравился этот вкус, — но не выплюнул, а продолжал сидеть, стараясь оценить уровень угрозы и переиначивая планы.

Грузовичок подъехал поближе — видавший виды «шевроле», состоявший в основном из ржавчины и старой серой краски. Он все приближался.

Давай уматывай, передавал ему телепатический сигнал Дункан.

Словно подчиняясь, «шевроле» вырулил на середину дороги, объезжая пикап, но неожиданно стоп-сигналы сзади расцвели алым, проливая свет на дорогу, — машина начала тормозить и остановилась рядом. Двигатель «шевроле» издавал тяжелое сипение. Водитель подался к открытому пассажирскому окну, высунул козырек бейсбольной шапочки. Поверх грязной футболки на нем была охотничья жилетка.

— Тебе не помочь, приятель? — сказал водитель. Говорил он с сильным кейджнским акцентом — обычная припозднившаяся болотная крыса.

Дункан передвинул пистолет у себя на коленях и внутренне поморщился. И нужно было этому кретину остановиться…

Когда он наклонился к окну, местный вздрогнул при виде его изуродованного шрамами лица — такое не забудешь. Свидетелей оставаться не должно. Дункан стал поднимать пистолет к окну, но вдруг с заднего сиденья «шевроле» возникла черная с коричневыми подпалинами ищейка и принялась злобно облаивать его — громко, словно через мегафон.

Дункан в испуге подался назад, издав сдавленный крик. Прежний страх стиснул ему грудь, вернув в недавнее прошлое — когда иной зверь застал его врасплох.

Человек в «шевроле» повернулся к собаке и закричал на нее:

— Берт, ну-ка, заткни пасть! Да я собственных слов не слышу.

Сердце Дункана рвалось из груди. Но водитель, не замечая его реакции, снова сунулся к окну:

— Мистер, вы случайно не знаете, где тут что-то типа зоопарка? Мой идиот братец направился…

Страх Дункана превратился в ярость. Злясь, что его захватили врасплох, он схватил пистолет и выставил в окно.

И в тот момент, когда он нажал на спусковой крючок, собака из машины прыгнула прямо на него.

Он дернулся от выстрела. На лобовое стекло другой машины брызнула кровь. Водитель схватился за голову, громко выкрикнул «Бля!» и, осев, скрылся из вида.

Дункан повернулся к собаке, но ищейка развернулась в воздухе, ударилась о боковину его машины и упала между двумя пикапами.

Двигатель «шевроле» внезапно заурчал громче, клацнули шестерни коробки передач. Машина покатила вперед, вихляя из стороны в сторону, — водитель вел ее вслепую, присев в кабине.

Дункан распахнул дверь, выпрыгнул, встал, широко расставив ноги, и расстрелял весь магазин, целясь в пикап. Не замедляя хода, «шевроле» резко подался влево, съехал с дороги и перевернулся.

Он побежал к машине, на ходу вставляя новый магазин. Автомобиль передком ударился в каменное ограждение внизу и перевалился в разбухшую после урагана реку. Поток захватил его, завертел — и «шевроле» исчез из вида.

Держа наготове пистолет, Дункан смотрел на воду. Он выждал две минуты, но никто не всплыл на поверхность, молотя по воде руками. И делу конец.

У него не было времени на дальнейшие поиски, и он пошел прочь. Даже если этот тип остался в живых, команда Дункана уже закончит работу, прежде чем этот гад сообщит куда-нибудь.

Лицо у него раскраснелось, сердце продолжало колотиться. Он вернулся в машину, посмотрел, нет ли где следов собаки, но ищейка, вероятно, дала деру. Сев за руль, он схватил рацию с переднего сиденья. С одним покончено. Дункан поднес аппарат к губам.

— Всем постам. Начали. Захват.

Глава 27

— Игорь, назови мне число «пи», — сказала Лорна, занявшая место Кайла возле клетки с птицей. — Число «пи».

Остальные собрались у нее за спиной. Попугай разглядывал ее то одним, то другим глазом. Мягкий голос и ласковые слова Кайла возымели действие — Игорь больше не хохлился. Но в его взгляде осталась какая-то вялость, столь не похожая на прежнюю живость.

— Лорна, что вы делаете? — Карлтон встал рядом с ней.

— Проверяю кое-что. — Она движением руки попросила своего босса отступить. — Пожалуйста, отойдите все подальше.

Они отодвинулись, а она снова наклонилась к клетке, понизила голос до мягкого, успокаивающего шепота.

— Ну же, Игорь…

— Игорь, — неуверенно повторил попугай.

— Молодец, Игорь. Кто хорошая птичка?

— Игорь! — прокаркал он уже веселее и переступил на насесте с ноги на ногу.

— Хороший мальчик. А теперь назови мне число «пи». Ты уже делал это. «Пи».

На экране ближайшего компьютера Лорна вывела целую страницу этой математической постоянной: 3,141592653589793…

Попугай наклонил голову.

— Три…

— Хорошо. Молодец, Игорь.

— Один… четыре…

Но с какого-то момента ряд начал распадаться.

— Восемь… семь… круг… треугольник.

Игорь чуть не перевернул голову гребешком вниз, его глаза сощурились до щелочек, словно он пытался вспомнить.

Лорна отвернулась. Нет, неважное выступление Игоря ее не разочаровало, напротив, укрепило уверенность. Но ей нужно было подтверждение ее гипотезы.

— Зоуи, будь добра, сходи вниз и принеси Багиру. Да, Пол, а ты не мог бы принести обезьянок?

Два нейробиолога кивнули и поспешили вниз.

Лорна повернулась в Карлтону.

— Прежде — и в траулере, и внизу — Игорь мог называть число «пи» вплоть до сотенных знаков. Тогда у меня не было времени проверить его знания, но я уверена, что до второго десятка он все называл правильно.

— Я тоже помню, — подтвердил Джек.

— Не понимаю. — Карлтон пожал плечами. — Это простое подражание, ничего более. Разве нет? Что вы хотите доказать?

— Я думаю, это далеко не простое подражание. Вы задали вопрос, почему у этих животных вроде бы синхронизирована мозговая активность. Я думаю, у меня есть ответ.

Она отметила, что Джек не сводит с нее глаз, и черпала силы в его заинтересованности и внимании. Но что, если она ошибалась?

Несколько минут спустя Зоуи и Пол вернулись. Женщина несла Багиру, будто ребенка, завернутого в одеяло; котенок поглядывал на людей живыми голубыми глазами. Две обезьянки цеплялись за лабораторный халат Пола руками и ногами, а он нес их в колыбели согнутого локтя, словно заботливый папочка.

— Сколько времени потребовалось на синхронизацию, после того как всех животных собрали вместе? — обратилась Лорна к Карлтону.

— Я бы сказал, несколько секунд. Максимум полминуты.

Лорна, удовлетворенная, повернулась к клетке с попугаем. Попробуем-ка еще раз.

— Игорь, назови число «пи».

Птица снова сидела распрямившись: вся внимание, обращенные на Лорну глаза ярко горят.

— Назови число «пи», — повторила она.

Игорь мигнул и начал зачитывать числовой ряд этим пугающе человеческим голосом. И на сей раз никаких сбоев.

— Три, один, четыре, один, пять, девять, два, шесть, пять…

Сидевший у компьютера Кайл проверял по экрану, его изумление росло на глазах.

— Господи милостивый, все точно.

Игорь продолжал называть цифры, опустив веки, но не в задумчивом прищуре, а скорее от удовольствия.

— …три, пять, восемь, девять, семь, девять, три…

Все молчали. Директор подошел поближе к Кайлу и проверял верность ряда по экрану.

Игорь читал целых три минуты — пока не вышел за тот ряд из сотен цифр, что был выведен на экран.

Лорна увидела, как скептическое выражение на лице Карлтона сменилось почтительно-недоуменным. Наконец он снял очки и протер их платком. Покачал головой.

— Сдаюсь. Его память и в самом деле удивительна.

— Я не уверена, что это память, — заметила Лорна, слушая Игоря. — Я думаю, он сам делает подсчет.

Карлтон уже был готов отвергнуть эту мысль, но тут словно что-то осенило его.

— Вы думаете… синхронизация… Это уже не анатомия — это функциональность.

Она улыбнулась и кивнула.

— Это что значит? — спросил Кайл.

Зоуи пододвинулась поближе, глядя на котенка у себя на руках.

— Значит, они не просто образуют связь для синхронизации…

— Они образуют единую сеть на функциональном уровне, — закончил начатую ею мысль муж Зоуи.

Кайл недоуменно пожал плечами — он все еще не понимал. Джек тоже пододвинулся к Лорне, желая узнать побольше.

— Мозг на самом деле является органическим компьютером, — объяснила она. — И большую часть времени его громадная сеть нейронов и синапсов пребывает в пассивном состоянии, представляя собой немалый ресурс вычислительной мощности. Я думаю, что трансляционные тарелки — те, что у них в головах, — действуют как сетевой маршрутизатор, соединяя вычислительные мощности в мозгах разных животных. Каждый имеет неограниченный доступ к спящим ресурсам в органическом компьютере другого. Если говорить в общих чертах, то они образуют что-то вроде беспроводной компьютерной сети.

— Но как такое возможно? — спросил Джек.

Ответить на этот вопрос никто не успел — зазвонил сотовый телефон Карлтона, и тот с извиняющимся видом приложил трубку к уху. Он слушал несколько мгновений, потом сказал.

— Спасибо, Джон. Мы сейчас идем. — И повернулся к Джеку. — Кажется, наш патологоанатом нашел ответ на ваш вопрос, агент Менар.

Джек навидался трупов, но анатомичка ОЦИИВа имела какой-то особенно жуткий вид. Это было помещение размером с баскетбольное поле, без окон, с желобами и водостоками на цементном полу. В центре высились громадные столы со столешницами нержавеющей стали под хирургическими лампами. Для перемещения крупных животных служил специальный подъемник-транспортер. В воздухе стоял сильный запах формальдегида, который все равно не мог перебить запаха тления.

В целом это место напоминало гигантскую бойню.

Обещание ответов, полученных патологоанатомом ОЦИИВа, привлекло сюда всех.

На столе с одной стороны лежало тело ягуарихи, но все окружили другой — где располагались вскрытые останки котенка. Распростертое крохотное тельце напоминало лягушачье. В емкостях с бирками плавали отдельные части: сердце, почки, селезенка, печень. Но самое мрачное впечатление производила черепная полость: с отпиленной макушкой, вскрытая и пустая.

Мозг покоился на инструментальной панели в головах стола. В свете галогенных ламп серая поверхность органа отливала влагой.

Джек отметил, что взгляд Лорны не отрывается от тельца детеныша. Насилие и бессмысленная смерть явно выбивали ее из колеи, но тут ее внимание привлек патологоанатом.

Доктор Джон Грир, взмахнув пинцетом, пригласил всех подойти поближе.

— Я решил, что вы должны увидеть это своими глазами.

Джек вовсе не приветствовал это соображение, но решил помалкивать.

С помощью пинцета и скальпеля патологоанатом отодвинул верхний слой, обнажив полушарие. Ткань внешне не отличалась от тканей в остальной части мозга, если не считать четырех крохотных бриллиантиков, отражающих свет. В твердом веществе осталось место, где находился пятый.

— Я вытащил одно из этих тел и провел несколько анализов на скорую руку. Сейчас покажу.

Он перешел к соседнему столу. В пластиковой ванночке покоился один из черных бриллиантиков, только разрезанный на четыре части. С помощью пинцета Грир поднял кусочек и перенес его в горку вещества, похожего на перец крупного помола.

— Металлические опилки, — пояснил патологоанатом.

Когда отпиленный кусок оказался над горкой, несколько металлических гранул пришли в движение — подпрыгнули и прилипли к осколку.

Грир обвел взглядом присутствующих.

— Я полагаю, мы здесь имеем дело с… То, что внедрено в эти мозги, является спрессованными кристаллами магнетита.

— Магнетита? — переспросил Джек. Больше никого это сообщение не удивило. Судя по несчастному виду Кайла, он предпочел бы находиться где-нибудь подальше отсюда. — Это как магнит?

— Типа того. — Лорна кивнула.

— Любая мозговая ткань, — стала пояснять Зоуи, — включая и нашу, человеческую, имеет в своей структуре кристаллы магнетита. Скопления кристаллов можно увидеть в коре головного мозга, мозжечке, даже в слоях оболочки.

— Содержание магнетита в мозгах птиц даже еще выше, — подтвердила Лорна. — Считается, что эти кристаллы магнетита — одно из средств, с помощью которого птицы ориентируются относительно магнитного поля земли во время перелетов. Таким образом, они каждый год добираются туда, куда им надо, и никто из них еще не заблудился. Магнетит имеется у пчел, рыб, бактерий и других организмов, которые ориентируются с помощью своего внутреннего компаса.

— А зачем он присутствует в наших мозгах?

— Науке это неизвестно. — Лорна пожала плечами.

— Но существуют разные гипотезы, — добавила Зоуи. — Согласно новейшим исследованиям, биомагнетизм, возможно, является основой жизни на нашей планете. Магнетизм и есть тот мостик, что соединяет энергию и живую материю. Например, в протеинах, энзимах, даже ДНК можно обнаружить пьезоэлектрические матрицы. Практически во всех тех кирпичиках, из которых построена жизнь.

— Хватит, ты даже мне заморочила голову. — Лорна подняла руку, прерывая ее.

— Как бы то ни было, — вклинился Грир, — мы еще не видели животных, у которых магнетит достигал бы такого уровня. И у которых магнетитовые вкрапления располагались бы с такой точной симметрией и в такой конфигурации. Я позволил себе исследовать это вкрапление под препаровальным микроскопом. Оно состоит из уменьшающихся в размерах кристаллов вплоть до самых крошечных идентичных частичек.

— Что-то вроде фракталов, — прокомментировал Кайл.

— Именно.

Джек с трудом удержался, чтобы не почесать затылок. Что это еще за фракталы?

— Но эти магнитные вставки или узлы — только часть истории, — продолжил патологоанатом. Он снова подвел их к разложенному на столе мозгу котенка и с помощью пинцета провел линии от одной магнетитовой вставки к другой. — Все узлы связаны между собой микроскопической кристаллической сеткой, образующей взаимосвязанную структуру. И в этой сетке мы имеем уплотненную область нейронов.

— Чего и следовало ожидать, — заметил доктор Метойер.

Все повернулись к главе ОЦИИВа.

— Было доказано, что магнитное стимулирование мозга приводит к росту нейронов и новым синаптическим связям, — пояснил свою мысль Карлтон. — Если эта магнитная структура образовалась в процессе эмбрионального развития, то маломощное и постоянное магнитное воздействие приведет к возникновению области, более богатой нейронами.

— И животные от этого становятся умнее? — Джек вспомнил предыдущее обсуждение.

— Индивидуально… в некоторой мере. Что подтверждает теорию доктора Полк о беспроводной связи. Чем больше нейронов, тем сильнее локальная электростимуляция. Если бы меня попросили высказать предположение, то я бы сказал, что сигнал, запускающий синхронизацию, имеет электромагнитный характер. Слабый электромагнитный импульс, воспринимаемый всеми животными.

Лорна покачала головой, пытаясь осмыслить все это.

— Нам еще столько всего нужно узнать.

— Что ж, тогда я вас отпускаю — занимайтесь своими делами, — сказал Грир. — Но напоследок еще одно.

— Что? — спросил Карлтон.

Патологоанатом перешел на другую сторону стола, где стояла еще одна небольшая ванночка, а в ней — что-то маленькое. Это была пластмассовая капсула размером с горошину, сквозь прозрачную оболочку виднелась компактная электронная начинка.

— Я подумал, что вам будет любопытно увидеть один из микрочипов, внедренных в этих животных.

— Микрочипов? — Лорна наморщила лоб. — Ты хочешь сказать, что они помечены?

Грир повернулся к ней.

— МРТ показали, что у всех животных под кожей имеется такая штука. Мы поначалу решили, что это идентификационные чипы вроде тех, которыми помечают собак и кошек. Но я сравнил этот с теми чипами, которые мы используем для наших животных, и я вам скажу, это куда как более сложная штука. Она просто начинена электроникой.

— Позвольте взглянуть? — попросил Джек.

Ученый взял горошину и передал агенту, который принялся внимательно ее разглядывать. На основании визуального осмотра сказать что-либо определенное было затруднительно, но внутренняя сигнальная система Джека сработала. Судя по сложности и миниатюрности, это явно было изделие военного назначения.

Может быть, транспондер… или датчик джи-пи-эс…

И в этот момент свет неожиданно погас, и помещение, в котором отсутствовали окна, погрузилось в кромешную тьму. Все затаили дыхание, ожидая, что сейчас включится генератор.

Наконец раздался раздраженный голос Карлтона:

— Я думал, мы решили проблемы с электричеством.

Джек напрягся. Его внутренняя сигнальная система от осторожного побикивания перешла на громкий вой сирены. Датчик…

Взрыв в траулере… Кто-то пытался спрятать концы в воду. Но кое-какие следы все же остались. И некоторые из них вели сюда. Теперь сомнения рассеялись.

— Это не предохранитель выбило, — ровным голосом сказал Джек в темноту. — Это нападение.

Глава 28

В полной темноте Лорна отошла от анатомического стола и наткнулась на чье-то теплое тело. Ее обхватили, поддержали руки. По смеси запаха пота и йода она поняла, что это Джек.

По другую сторону стола загорелся светлячок — Зоуи достала мобильник и таким образом пыталась разогнать темноту. Ни для чего другого телефон не годился: ураган повредил антенну сотовой связи, уничтожив и без того слабый сигнал.

Словно мотыльки на огонь, все собрались вокруг мерцающего телефонного экрана.

Карлтон стоял, уперев руки в бока, не теряя обычной уверенности.

— Агент Менар, с чего вы взяли, что это какое-то нападение, а не предохранитель?

— Пока я не узнаю чего-нибудь другого, доктор Метойер, я всегда исхожу из худших предположений, — быстро и убежденно ответил Джек. — Тот, кто взорвал траулер, возможно, пришел за уцелевшими животными. Этот чип, извлеченный из котенка, похож на датчик, — возможно, по его сигналу они и пришли сюда.

— Ну, это большая натяжка, агент Менар, — отмел его аргументы Карлтон. — И потом, кто бы стал тратить на это столько сил и средств?

Лорна почувствовала, как напряглось тело Джека — сделалось твердым как скала. Он по-прежнему не отпускал ее. Брат мрачно посмотрел на Лорну, и под осуждающим взглядом Кайла она наконец выскользнула из рук Джека.

— Может, нам стоит прислушаться к тому, что говорит агент, — предложила Зоуи, отходя к своему мужу. — Принять меры предосторожности, это ведь не повредит.

Все повернулись к Джеку.

— В этом помещении нет окон, — сказал он. — А значит, снаружи нельзя увидеть, что здесь происходит. Будьте внимательны. Все оставайтесь, а я пойду и посмотрю, что там такое.

— А что, если мы просто выйдем отсюда? — вмешался Грир и указал на дальний угол помещения. — Там служебный пандус, по которому можно попасть наружу.

— Нет, наверняка они уже все тут обложили, за входом ведется наблюдение.

— Тогда что же нам делать? — спросила Зоуи. Ее огромные глаза наполнились страхом.

— Пока что вы все должны оставаться здесь. Тут есть где укрыться? Может, забаррикадироваться?

— Холодильник, — сказал патологоанатом. — Только вот его изнутри не закрыть.

— Дайте-ка я посмотрю, — подал голос Кайл. — Я четыре года проучился в техническом колледже — может, найду способ закрыться изнутри.

— Хорошо. — Джек кивнул. — Теперь все должны найти какое-нибудь оружие. Скальпели, ножи, ножницы, шприцы — что угодно. После этого закройтесь, а я доберусь до машины — у меня там карабин и дробовик в сейфе.

Грир нашел два фонарика, включил один, другой передал Джеку.

— Если понадобится.

По указаниям патологоанатома группа начала рассеиваться, разбирая острые инструменты.

Джек направился к дверям, и Лорна последовала за ним из круга света в полумрак. Над дверью горела маленькая табличка «Выход», питающаяся от аккумулятора.

— А как насчет моего ружья-транквилизатора? — спросила она. — Того, с которым я отправлялась на охоту. Я оставила его у себя в кабинете. Туда идти ближе, чем до вашей машины.

Она не хотела, чтобы Джек предстал перед нападавшими совсем невооруженным.

— Хорошая мысль. — Он кивнул.

— Я пойду с вами. — Она знала, что Джек сейчас начнет возражать, а потому добавила: — Чтобы зарядить патроны усыпляющим без опасности для себя, нужен некоторый опыт.

Так оно и было на самом деле: всего несколько капель М99 могли в считаные секунды убить человека.

Тем не менее он явно собирался возражать.

— Я пойду только до кабинета, — пообещала она. — Это всего один лестничный пролет наверх. А потом сразу же вернусь сюда. — Она обошла Джека и добралась до дверей, прежде чем он успел ее остановить. — Ну же. Не будем терять время.

Лорна распахнула дверь, но Джек загородил ей выход. Она уже решила, что сейчас он затолкает ее назад и не позволит идти, но он просто выскользнул наружу первым.

— Держитесь за мной. Никаких разговоров.

Следом за его широкой спиной она скользнула в коридор. Когда дверь закрылась, здесь воцарилась темнота. Джек нащупал ее руку, и сильная хватка этой твердой, мозолистой руки помогла ей обрести спокойствие в темноте.

Почему он не включает фонарик?

Добравшись до темной лестницы, они начали подниматься. На первой площадке стало чуточку светлее — окна пропускали внутрь слабое мерцание звезд, и после кромешной тьмы подвала даже такой свет был в радость.

До кабинета Лорны оставалось всего ничего, но, пройдя полпути, они услышали приглушенный звук, источник которого вроде бы находился перед зданием. Ее пальцы сильнее сжали руку Джека. Откуда здесь взялись люди?

Джек подошел к двери кабинета, распахнул ее и вытянул руку, предлагая Лорне войти первой. Она поспешила сделать это, а он бесшумно закрыл дверь. На фоне матового дверного стекла она увидела, как он поднес палец к губам.

Кинувшись к столу, где оставила чемоданчик с ружьем, Лорна в темноте ударилась коленкой. Нащупав его, она открыла замки и быстро соединила две половинки. Морпехи, возможно, и умели собирать в темноте свое оружие, но у нее таких навыков не имелось. Затаив дыхание, она возилась с ружьем, но наконец раздался щелчок — все встало на свои места.

У нее за спиной Джек наблюдал за дверью.

Она схватила две шприц-пули, взяла колбу с транквилизатором М99 из выложенной бархатом ячейки в чемоданчике. Делать это в темноте было глупо и опасно, но у нее не оставалось выбора. Может, собирать вслепую ружье она и не умела, но что касается иголок, шприцев, пузырьков с препаратами, то тут у нее был немалый опыт.

Быстро наполнив два шприца и вставив их в ружье, Лорна повернулась к Джеку. Его силуэт отодвинулся от двери, и через матовое стекло она увидела, как с пугающей беззвучностью по коридору проскользнули тени. Одна из них остановилась перед дверью.

Лорна замерла, не дыша. Она могла предположить, куда они направляются. В изолятор. Но их там ждало разочарование — они найдут пустые клетки. Только овечка оставалась в изоляторе, а другие животные после теста Лорны все еще находились на втором этаже в генетической лаборатории.

Но много ли времени им понадобится, чтобы найти остальных, в особенности если животные помечены электронными маркерами? Вот только будет ли электроника работать внутри здания?

Секунд десять спустя Джек, двигаясь в темноте с безошибочной точностью, подошел к Лорне. Она попыталась вручить ему транквилизатор, но он отвел ружье рукой и едва слышно прошептал ей в ухо:

— Оставайтесь здесь. Спрячьтесь.

Он сжал ее пальцы на стволе ружья, и она поняла. Ситуация изменилась. То, что раньше было вероятностью, теперь стало ужасающей реальностью. Их обложили. Он не хотел оставлять ее в одиночестве без оружия. Судя по его решительному жесту, возражать было бесполезно.

Не дожидаясь ответа, Джек двинулся к выходу, осторожно открыл дверь и исчез за нею. Оказавшись в коридоре, так же беззвучно закрыл дверь.

Лорна уставилась на его силуэт за стеклом — как ей вдруг захотелось, чтобы он остался. Но у Джека не было выбора. Его тень исчезла в другом направлении — противоположном тому, откуда пришли незваные гости.

Сколько их там?

* * *

Джеку не хотелось оставлять Лорну одну, но он понимал, что не может терять время. Он поспешил по коридору к ближайшему выходу. Зачем он позволил ей идти с ним? Остальные, запертые в холодильнике, имели хорошие шансы избежать встречи с нападавшими. А он не питал ни малейших иллюзий — это были не какие-то случайные воришки. Профессиональные убийцы, вероятно, с военной подготовкой.

Он попытался сформулировать их цели, и выводы, к которым он пришел, ему не понравились. Очевидно, что этот ночной рейд являлся операцией по заметанию следов, продолжением того, что началось взрывом траулера. Главная цель — обнаружение и уничтожение оставшихся животных. А еще? Насколько категоричен был приказ, какие у них указания насчет свидетелей? Джек боялся отвечать на этот вопрос.

В конце коридора двустворчатая, открывающаяся в обе стороны дверь вела в холл и к главному выходу. Совершенно очевидно, что пытаться выйти через эту дверь — чистое самоубийство. Он помнил, как быстро и бесшумно двигались эти люди по темному коридору. Видимо, у них есть какие-то приборы ночного видения. И кого-то они наверняка поставили на охрану выходов.

Прежде чем выйти из здания, он хотел как можно ближе подобраться к парковке. Его устроит любое окно. И в то же время он хотел знать, что его там ждет.

Он подкрался поближе к двустворчатой двери. Через два узких окна с усиленной проволокой стеклами можно было видеть помещение холла. Прямо впереди располагались стеклянные двери главного входа. Никакого движения, никаких подозрительных перемещений теней наружу или внутрь.

Но Джек был тертый калач.

Он начал поворачиваться, но вдруг замер. Если бы не темнота, он, возможно, ничего бы и не заметил, но теперь его внимание привлек мигающий красный огонек в центре холла, почти скрытый диваном.

В этом мерцании он увидел на полу стальную канистру на пять галлонов, и мороз продрал у него по коже.

Бомба…

Джек взял себя в руки, подавляя страх. По крайней мере, теперь он знал, какова конечная цель рейда. Налетчики не удовлетворятся уничтожением одних животных. Заметать следы они собирались с размахом — никто не должен был остаться в живых.

Джек представил себе людей, прячущихся в здании, — и тех, кто внизу, и Лорну в ее кабинете. Он почувствовал дрожь, прошедшую по ее телу, когда он сказал, что ей нужно остаться. Она доверилась ему, а он, как оказалось, не заслуживал ее доверия. Чем дольше он будет медлить здесь, тем вернее обрекает всех на смерть от взрыва или пожара.

Оставалось одно.

Если они хотели войны…

Повернувшись спиной к двустворчатой двери, Джек переместил весь свой вес на одну ногу, а другой ударил по створке — та распахнулась, и он швырнул в холл фонарик, предварительно включив его.

Вспыхнувший свет описал дугу в темноте холла.

Джек был уверен, что тот, кто вел наблюдение за этой дверью, пользовался прибором ночного видения. Световой бомбы, чтобы ослепить обычного наблюдателя, у него не было, но внезапная световая вспышка в приборе ночного видения достигала нужного ему эффекта: временно ослепит и одновременно отвлечет внимание к холлу.

Развернувшись, Джек бросился к окну в коридоре, выходившему на участок между зданием и парковкой. Если начиналась война, то ему требовалось оружие.

Он распахнул окно, выбил москитную сетку и выпрыгнул в кусты снаружи. Пригнулся. Его уловка давала ему максимум минуту, потом они очухаются.

Но минуты должно хватить.

Продравшись через кусты, он побежал к темной парковке. Со стороны входной двери раздался приглушенный выкрик — кто-то рассерженным, озлобленным голосом отдал приказ.

Джек пригибался на бегу, молясь, чтобы то же делали и остальные, в особенности Лорна.

Но он совершил ошибку — недооценил своих противников.

За спиной раздался резкий звук взрыва. От неожиданности Джек оступился и растянулся во весь рост на сырой траве. Усилием воли перекатился в сторону и повернулся к зданию. Из передней двери вырывались пламя и дым, битое стекло долетело даже сюда.

Оглушенный, он сел в траве. Он намеревался только отвлечь их, пока будет выбираться из здания. А они, ослепленные, побоялись побега через главную дверь и решили исключить любые случайности. Они привели в действие бомбу, чтобы уж наверняка, — пальнули из пушки по воробьям.

Такая реакция вожака свидетельствовала о двух вещах: эта тварь была безжалостной и решительной.

Джек вскочил на ноги и побежал к своей машине.

Чтобы люди выжили, он тоже должен быть безжалостным и решительным.

Глава 29

Когда Дункан подошел к главному входу в здание, там уже все было завалено горящими обломками, и, чтобы пробраться через задымление, ему пришлось надеть противогаз. Тем не менее жар обжигал лицо — он четко чувствовал, где у него заканчивалась омертвевшая кожа и начиналась здоровая. Оглядываясь, он старался оценить ущерб, нанесенный зданию.

Предварительно он изучил план и знал, что один заряд не сможет все здесь обрушить, так что риск был невелик. Огненный шар зажигательного заряда устремился от входа внутрь, распространяя ядовитый дым, однако ударная волна оказалась незначительна. Вылетели стекла и обвалилась часть подвесного потолка, но опорные конструкции не пострадали: здание, построенное на манер бетонного бункера, проектировалось с расчетом на ураганы и наводнения.

Поэтому Дункан приказал установить еще десять зарядов вокруг. Его цель состояла не в том, чтобы сровнять здание с землей, а чтобы выжечь все его содержимое. Уже сейчас пламя от первого взрыва переметнулось на второй этаж. Он не собирался активизировать заряд на таком раннем этапе операции, но внезапная вспышка в холле ослепила его. Даже когда он сорвал с себя очки ночного видения, эффект остался. Ощущение было такое, будто у него безвозвратно повреждена сетчатка обоих глаз. Его охватили злость и испуг — ученые могли прорваться через главный вход, и он действовал импульсивно: взорвал заряд, чтобы запереть всех внутри.

Никто не должен был уйти.

Добравшись до дверей, он заглянул в охваченный огнем холл. Дым, кружащаяся в воздухе сажа, падающие обломки сильно ухудшали видимость. Один из его людей уже демонтировал спринклер и тревожную сигнализацию.

Он искал тела — тех, кто собирался прорваться из здания. Половина холла была завалена обвалившимся навесным потолком — возможно, под ним они и остались. Во всяком случае, живых здесь после взрыва не имелось, и довольный Дункан отошел.

К счастью, эта контора располагалась в уединенном месте — едва ли кто-то увидел взметнувшийся в небо огненный шар. И все же этот преждевременный взрыв спутал его планы, теперь расписание нужно было корректировать, торопиться. Пламя распространяется по зданию, а значит, его ребятам придется покинуть объект быстрее, чем планировалось.

Выйдя из задымленной зоны, он направился к своему заместителю — тот стоял, прижав руку к уху, слушал доклад от группы, находящейся внутри.

Дункан дождался, когда тот отключится, и спросил:

— Какие новости?

— Группа добралась до изолятора. Одно из животных найдено — овца. Ее обезглавили, как и было приказано. Группа взяла голову и выходит из здания.

— А как насчет остальных? — По сигналам траспондеров Дункан знал, что должно быть еще не меньше четырех особей.

Его заместитель покачал головой.

— Их следов не обнаружено. Кори разбил группу. Трое направляются в морг — заняться трупами, привезенными из плавней.

Дункан представил себе двух кошек.

— Трое других поодиночке прочешут все этажи и комнаты. Мы найдем остальных.

Дункан неторопливо кивнул. Приказ из Лост-Иден-Кей гласил: унести все, что можно (в особенности головы), а остальное сжечь. Похоже было, что дела на острове Эдем шли все хуже и хуже. Его начальство очень нервно отнеслось к неудаче, случившейся здесь. Дункану предписывалось нейтрализовать ситуацию. Более того — для него это составляло вопрос чести. За проект «Вавилон» он заплатил своей кровью и не допустит, чтобы тот провалился.

Эти животные являлись интеллектуальной собственностью «Айронкрик индастриз». Содержимое их черепов принадлежало компании и, следовательно, ему. Если его команда не сможет найти пропавших животных, их все равно уничтожит огонь — не уцелеет ничего. Но все же он не будет удовлетворен, пока у него в руках не окажутся их проклятые черепушки.

Кроме того, оставалась еще одна цель.

— А как насчет этих ученых? — спросил Дункан. — Хоть одного выловили для допроса?

И опять помощник покачал головой, черт бы его драл:

— Нет, сэр.

Дункан вздохнул и принялся наблюдать за зданием. Он надеялся, что не погубил невольно всех до единого, но, так или иначе, скоро это выяснится.

— Ни одна мышь не должна оттуда проскользнуть, — сказал Дункан. — Если их не выгонят из тайника ребята Кори, то это сделает огонь.

Глава 30

Лорна сидела на корточках в своем кабинете, прижимая к груди ружье. После взрыва становилось все труднее дышать: дым проникал в щель под дверью, заполняя небольшое помещение. К тому же она почти задыхалась от страха и старалась сдержать слезы, которые по большей части были вызваны вовсе не дымом.

Ее воображению рисовался Джек, застигнутый взрывом. Она понятия не имела — жив он или мертв. Но в любом случае ее судьба зависела теперь от нее самой. Оставалось только два варианта действий: дальше сидеть здесь и задохнуться или выйти, рискуя быть схваченной.

На самом деле никакой это был не выбор.

Но куда она могла пойти?

В главный коридор выходить нельзя. Любая попытка добраться до Кайла или коллег в патологоанатомическом отделении привела бы к неизбежной встрече с нападающими. Остальные пока находятся в безопасности, если они сидят тихо: холодильник был размером с гараж на две машины, а его стены усилены стальными щитами. Какое-то время он предохранит их от огня и дыма.

А вот ее дела гораздо хуже.

Она бросила взгляд через плечо — на вторую дверь, в лабораторию, где она проводила большую часть рабочего дня. Оттуда можно бы потихоньку, переходя из одной лаборатории в другую, ускользнуть от огня.

Но сначала требовалось сделать кое-что.

Игорь и другие животные все еще находились в лаборатории этажом выше. Лорна не могла позволить им сгореть. С этого этажа наверх вела маленькая служебная лестница. Она доберется до нее, если удастся пересечь лабораторию.

Какая-то часть Лорны хотела сидеть затаившись и ждать, пока кто-нибудь ее спасет. Она боролась с этим чувством, понимая, что оно родилось от потрясения, что паника такого рода не приносила ей пользы в прошлом и не принесет теперь.

Шевелись…

Она медленно поднялась, утешая себя тем, что не вовсе беззащитна — у нее в руках оружие.

Не спуская глаз с главной двери, Лорна отступила к другой. Как только она начала двигаться, страх немного отступил. Она потрогала дверь лаборатории, чтобы убедиться, что та не нагрелась, потом осторожно открыла ее и оглядела помещение.

Обстановку составляли столы, полки, биологическое оборудование (микроскопы, зонды, микропипетки, инкубаторы, устройства для слияния клеток), а также множество книг и папок с отчетами. Одна стена целиком была занята двудверной холодильной установкой и стеллажом, на котором в длинный ряд выстроились термосы нержавеющей стали с криопробирками, где находились замороженные эмбрионы, сперма и яйцеклетки исчезающих видов. Это была работа ее жизни: законсервированный зоопарк ОЦИИВа.

Лорну терзал страх не только за свою жизнь, но и за плоды тяжелого труда. Многое можно было восстановить, хотя и не все, но в любом случае на это потребуются годы и годы. Она могла только надеяться, что огонь не доберется сюда и жидкий азот сохранит эмбрионы до прибытия пожарной команды.

Тут она ничего не могла сделать, а потому двинулась дальше — пересекла темное пространство по направлению к служебной лестнице на второй этаж. Она прислушалась — нет ли поблизости налетчиков, но сердце стучало в ушах, заглушая прочие звуки. Осторожно делая шаг за шагом, одной рукой она держала ружье, другую выставила вперед, чтобы не наткнуться на что-нибудь в темноте. К счастью, она хорошо здесь ориентировалась и могла пройти по лаборатории с закрытыми глазами.

Добравшись до двери, которая вела наверх, Лорна потрогала ее, как и предыдущую: эта дверь была теплее, чем в ее кабинете, но все же не горячая. Здесь она очутилась ближе к бушующему пламени, но ей требовалось всего несколько мгновений: вбежать внутрь, схватить животных и нестись назад — вниз и подальше от огня.

Она осторожно открыла дверь, бросила взгляд на пустую лестницу и поспешила по узкому пролету наверх. Этот этаж почти весь был занят генетической лабораторией. До нее оставался один шаг. Затаив дыхание и прогоняя страх, Лорна метнулась ко входу и, оказавшись внутри, прислонилась спиной к закрытой двери.

Удалось.

В глубине темной и безмолвной лаборатории раздался вопросительный щебет. Это Игорь. Попугай почувствовал, что кто-то пришел. Она представила себе глаза этой невероятно разумной птицы, смотрящие сквозь темноту, и легкий холодок пробежал у нее по коже. Стараясь взять себя в руки, Лорна отошла от двери. Невинных животных кто-то жестоко использовал, но в душе они оставались просто животными… кое в чем даже чересчур.

Генетическая лаборатория была оборудована несколькими потолочными фонарями, которые пропускали внутрь кое-какой свет, и Лорна смогла бесшумно пройти по помещению, не рискуя ни на что наткнуться. Игорь сидел все в той же клетке в конференц-холле рядом с основным помещением лаборатории. Котенок и близнецы-обезьянки находились в переносках, очень похожих на пластмассовые самолетики: их использовали для временного размещения животных, проходящих лабораторное тестирование.

И только добравшись до них, она осознала, какие ее ждут трудности: как ей унести их всех? Взять обезьянок и котенка — не проблема, но ей требовалась третья рука для клетки Игоря.

Проскользнув в конференц-холл, она присела у клетки.

— Только тихо, — прошептала она, поднося палец к губам. — Ш-ш-ш-ш…

Попугай, казалось, понял и в тон ей тихонько произнес:

— Игорь… помоги, Игорь…

Вероятно, он уже чувствовал запах дыма.

Она отперла маленькую дверь. Клетку она не могла взять, но могла нести птицу. Игорь прыгнул на дверь изнутри, наклонил голову в одну, в другую сторону. Она открыла дверь, и попугай оказался снаружи, словно понимая ее намерения, взобрался на шаткую перекладинку сверху. Она протянула руку, попугай без подсказки перепрыгнул к ней и принялся карабкаться вверх, хватая клювом за материю рукава. Вскоре он уже сидел у нее на плече.

Лорна чувствовала, что он весь дрожит. Взрыв и дым явно напугали птицу, и, судя по всему, он доверял ей и понимал, что она собирается вызволить его отсюда.

На другое плечо она забросила ружье-транквилизатор и взяла две переноски. Багира забился в конец емкости и беззвучно зашипел — рот открыт, язык высунут, торчат едва пробивающиеся клыки. Обезьянки цеплялись за передок переноски — каждая одной рукой. Маленькие мордочки тревожно смотрели из темноты.

Лорна направилась назад через лабораторию к служебной лестнице. Поклажа сильно мешала ей, в особенности досаждало ружье, но предстояло добраться хотя бы до главного этажа. В крайнем случае она даже была готова выпустить животных из окна — на свободе у них будет больше шансов выжить.

Это соображение подтверждалось: дым стал гуще, а воздух — горячее. Она словно спускалась по дымоходу.

Стараясь двигаться как можно тише, Лорна прибавила шаг. Животные тоже помалкивали, словно ощущая опасность, только в груди Игоря раздавалось глухое урчание, похожее на стон. Она слышала этот звук только потому, что птица сидела вплотную к ее уху. Лорну беспокоило возможное присутствие ядовитых веществ в дыме. Ведь птицы — это в первую очередь легкие и воздухоносные мешки, а потому они очень чувствительны к загрязнениям воздуха.

Ей полегчало, когда, миновав лестницу, она вошла в свою лабораторию. Здесь было прохладнее: вероятно, начал подтаивать замороженный зоопарк. В воздухе появился конденсат, и это ее тревожило: жидкий азот, благодаря которому образцы поддерживались в замороженном состоянии, постоянно испарялся, газ попадал в воздух. Обычно эта проблема устранялась проветриванием. Но при отключенном электричестве газ накапливался в помещении, без вентиляции азот в конечном счете вытеснит кислород и отравит все живое.

Волнуясь, Лорна подошла к единственному окну в своей лаборатории, поставила переноски, распахнула створку и сразу почувствовала дуновение ветерка с реки. По телу Игоря прошла дрожь, когти впились в материю у нее на плече.

— Все в порядке, — прошептала она. — Мы уходим.

Она собиралась пройти через соседнюю биометрическую лабораторию доктора Чана, а оттуда в ветеринарный отдел в конце здания, стремясь уйти как можно дальше от источника огня и найти место, где можно спрятаться.

Но этому плану не суждено было осуществиться.

— Стой! — раздался неожиданно выкрик за спиной, и Лорна подпрыгнула.

Игорь ослабил хватку и скатился по передку ее рубашки, но где-то посредине зацепился за материю клювом. Она прореагировала инстинктивно: схватила Игоря обеими руками и выкинула в окно.

Бесперый попугай был способен к полету не более, чем замороженная индейка, но Лорна понадеялась, что высота тут небольшая. Она не видела, как Игорь приземлился, но до нее донеслось негромкое протестующее кудахтанье. Дай бог, чтобы его не услышал никто другой.

— Повернись! Медленно! — В дверях ее кабинета возникли неотчетливые очертания человеческой фигуры. Мысли ее так были заняты отравлением воздуха, что она не заметила открытую дверь. — Брось оружие — или буду стрелять!

Лорна не сразу поняла, что имеется в виду ее ружье-транквилизатор, и торопливо скинула его с плеча. Оно с грохотом упало на пол, а Лорна подняла руки.

Она попалась.

Глава 31

Джек укрывался за широколистным кустом. Чтобы добраться до парковки, ему потребовалось больше времени, чем он рассчитывал: он шел по кромке леса, держась какого-нибудь укрытия, дабы избежать риска быть обнаруженным, пока у него руки пусты.

Из-за куста он рассматривал свою машину — до нее предстояло одолеть тридцать ярдов по открытому пространству, и в это время он будет очень уязвим. А что еще хуже, парковка была отсыпана гравием — если он побежит, его шаги будут слышны на другом берегу Миссисипи.

Но выбора не оставалось.

Поднявшись на цыпочки, Джек выпрыгнул между двух кустов, словно загнанный кролик, и понесся к машине, каждую секунду ожидая звука выстрела. Но темнота молчала: вероятно, все внимание нападавших было сосредоточено на здании.

Приблизившись к краю парковки, он затормозил во влажной траве, а потом осторожно, ступая всей подошвой и стараясь не производить шума, двинулся по гравию. Присев позади машины, Джек оказался в укрытии и дал себе несколько мгновений, чтобы собраться. Автомобиль был служебный — «Форд-150 Раптор»: кабина с сиденьями в два ряда, сделанный по спецзаказу стальной щит сзади. Ящик с оружием располагался в заднем отделении.

Вдруг что-то мокрое и холодное прикоснулось к запястью. Джек вздрогнул, гравий громко заскрипел под ногами. Из-под машины появились неясные очертания — собака, черная с коричневыми подпалинами. Хвост ходил из стороны в сторону.

— Берт, — потрясенный, прошептал Джек, через несколько секунд узнав собаку.

Как пес сюда попал — ведь он остался с Рэнди на пограничном посту? Потом Джек вспомнил телефонный звонок: брат сообщил, что приедет сюда. ОЦИИВ лежал на его пути к дому.

Где же теперь Рэнди?

Джек повернулся к отсыпному шоссе, оглядел подъездную дорожку, которая вела от реки к парковке. Машины брата нигде не было видно, а побитый грузовичок «шевроле» — штука заметная. И тогда, пытаясь подыскать правдоподобные объяснения, Джек понял: ничего не зная, ни о чем не ведая, Рэнди наткнулся на штурмовую команду.

На душе стало муторно, и Джек опустился на колено. Берт ни за что бы не оставил Рэнди, а значит, у пса не было выбора. Машину Джека он, надо думать, нашел по запаху.

Он закрыл глаза рукой, словно так можно было спрятаться от истины.

Боже, нет…

Джек разрывался на части: ему хотелось броситься к дороге и во весь голос звать брата, но он понимал, что этим только погубит себя. Берт слонялся вокруг, чуть не касаясь животом земли и неуверенно помахивая хвостом, — выражал свою преданность, просил прощения, утешал…

Джек протянул руку, потрепал пса по боку.

«Хороший мальчик», — беззвучно проговорил он.

Пора было что-то делать — иначе будет поздно.

С тяжелым камнем на сердце, он поднялся и открыл бронированный отсек сзади. Лампы в салоне не было — даже в приборе ночного видения никто из нападающих ничего не увидит. Внутри Джек нащупал сейф, нашел в темноте другой ключ, чтобы открыть замок.

Там лежало его служебное оружие: пистолет «Хеклер и Кох Р2000» с двусторонней кнопкой затворной задержки и дробовик «Ремингтон-870». Он пристегнул пистолет, а вместо своего «ремингтона» взял конфискованный у Гарланда Чейза дробовик АА-12. В автоматическом режиме он обладал скорострельностью до трехсот выстрелов в минуту и легко сделал бы решето из его машины.

Как сказал бы Рэнди, это была «такая злокусачая херовина».

Джек вспомнил взрыв. Схватил оружие. Пусть эта сволочь, возглавляющая атаку, безжалостная тварь, но он никогда не сталкивался с кейджном, в котором разбудили зверя. Джек покажет этому сукину сыну, как кусается здешняя дичь.

Помня о хрустком гравии, он выпрыгнул из машины и похлопал себя по бедру, без слов приглашая пса следовать за ним. В полях и плавнях они с Бертом всегда были злокусачей командой… а теперь у них появилась достаточная огневая мощь.

— Идем, мальчик. Поохотимся.

Глава 32

Подняв руки, Лорна смотрела на вошедшего в комнату человека. Очки ночного видения закрывали большую часть лица и придавали фигуре нечеловечески угрожающий вид — это пугало даже больше, чем нацеленный на нее карабин.

— Отойди от окна! — приказал он, подкрепляя команду движением ствола.

Она подчинилась. Продолжая держать ее под прицелом, он опустился на колено рядом с двумя пластмассовыми переносками на полу, быстро заглянул в обе по очереди, потом прикоснулся двумя пальцами к гарнитуре у себя на горле и заговорил короткими военными фразами:

— Альфа-один. Взял одного из ученых. Женщину. У нее животные. Два. Одного она выкинула в окно. Западная сторона.

Лорна молча выругалась — значит, он все видел.

После небольшой паузы он добавил:

— Птицу. Точно. Я проверю.

Сдвинув очки на лоб, налетчик нажал кнопку на шлеме, и над его головой загорелась лампа, ослепившая Лорну. Продолжая держать пленницу под прицелом, он высунул голову из окна и быстро оглядел газон и кусты внизу.

Лорна задержала дыхание.

Отойдя от окна, мужчина посмотрел на нее. И без очков его облик не стал более человечным: свет лампы над головой бросал на лицо тени, сквозь которые видна была только трехдневная щетина, но глаза смотрели на нее холодно и безжалостно, и она замерла под этим хищническим взглядом.

А он продолжал свой радиообмен, будто не видя ее:

— Никаких следов попугая. — Еще одна пауза, пока он выслушивал приказ. — Да, сэр, обезглавить имеющиеся особи. Головы забрать. Принято.

Лорна похолодела. Опустив свободную руку к поясу, он извлек из ножен здоровенный нож и опустился на колено, при этом не сводя с нее глаз.

— Я дождусь Такео, прежде чем выводить женщину, — сказал он в рацию.

Солдат — теперь она не сомневалась, что перед ней наемный спецназовец, — опустил голову, освещая одну из переносок. В резком свете зловеще сверкнула сталь его ножа.

Словно почувствовав угрозу, капуцины испуганно заверещали.

Страх цепко держал Лорну за сердце, но материнское чувство оказалось сильнее. Волна ярости толкнула ее вперед. Пока солдат выглядывал в окно, она схватила с полки под локтем стальной термос, спрятала его за спиной и одной рукой свинтила крышку.

А потом выплеснула содержимое в лицо солдату. Струя жидкого азота попала ему в переносицу, и от неожиданности он широко раскрыл глаза. Лорна метнулась в сторону — он машинально нажал на спусковой крючок, и очередь прошла рядом с ней. С полок посыпалось стекло, взорвались пластмассовые колбы.

Выронив ружье и нож, солдат обеими руками ухватился за лицо. Роговая оболочка под воздействием азота моментально замерзла, глазные яблоки взорвались и вытекли на лицо. Ослепший, ошалевший от боли, он упал на спину, из его горла вырвался сдавленный вопль, изо рта вылетело облачко конденсата. Видимо, он вдохнул жидкого азота, и тот попал в гортань и легкие.

Наемник корчился, царапая себе лицо и шею, борясь с болью, пытаясь дышать замерзшими легкими.

Почти парализованная ужасом, Лорна огромным усилием воли овладела собой. Она никогда никого не убивала, а солдат был уже практически трупом, хотя еще сопротивлялся смерти.

На бесчувственных ногах она прошла мимо агонизирующего тела. Времени оставалось в обрез — сюда шли другие наемники. Лорна подняла одну переноску к окну, открыла дверку, наклонила. Обезьянки, испуганные, растерянные, цеплялись за прутья. Она встряхнула переноску — одна из обезьянок отпустила пруток, потащила за собой своего близнеца, и ошарашенная парочка вывалилась в темноту.

Извините, ребятки.

Ей было тяжело отпускать животных на произвол судьбы, но в здании они не имели ни малейшего шанса выжить. Она подняла к открытому окну вторую переноску — испуганный выстрелами котенок выпрыгнул сразу же, как распахнулась дверца.

Бросив переноску, Лорна взяла свое ружье-транквилизатор. Подумала, не взять ли и карабин, но тот был под корчившимся солдатом, а она не могла заставить себя подойти к нему вплотную — не пускали ужас и чувство вины.

Но одну вещь она все же хотела забрать. В своих корчах солдат сбил очки со шлема. Она подняла их с пола и надела — и темная комната вдруг заполнилась четкими флуоресцирующими предметами.

Обретя способность видеть в темноте, Лорна хотела было выпрыгнуть в то же окно следом за животными, но сообразила: на открытом пространстве она будет слишком уязвима. Налетчики хорошо оснащены и, вероятно, ведут наблюдение за территорией. Маленькие животные вполне могут просочиться через этот кордон, но человек — нет. Оставаясь внутри здания, она сохраняет наилучшие шансы уцелеть. Выпустив животных, она теперь отвечала только за себя… и за остальных, которые были заперты внизу.

Лорна вышла из лаборатории и направилась в заднюю часть здания. Теперь, обретя ночное зрение, она двигалась быстрее, увереннее и стремилась добраться до своих владений — ветеринарной клиники.

Что будет делать, когда туда попадет, она уже знала.

* * *

Стоя перед главным входом, Дункан слышал по рации, как затихли мучительные стоны. Неизвестно, что случилось с его человеком, но тот явно тем или иным способом выведен из строя.

На связь вышел человек из группы Кори. Статические разряды хрустели в рации, но злость в голосе была слышна отчетливо.

— Филдингу крышка. Он мертв. Женщины нет. Переноски пусты.

Дункан прикоснулся к гарнитуре на горле:

— Найди ее.

На мгновение закрыв глаза, он пососал леденец с ароматом лайма. Если переноски были пусты, значит, она выбросила зверей следом за птицей. Итак, опытные образцы просто разгуливают по территории.

Снова подняв веки, он повернулся к своему заместителю Коннору Риду. Тот слышал радиообмен, но с непроницаемым лицом провел рукой по рыжеватой щетине. Рид был с Дунканом со времен подготовки в учебном лагере. Он стоял во главе штурмовой группы, которая убила мутанта шимпанзе, изуродовавшего его, Дункана, в Багдаде.

— Кто у нас на западном выходе? — спросил командир.

— На линии леса Жерар со снайперским прицелом.

— Иди к нему. Ищите этих тварей, стреляйте во все, что движется.

— Слушаюсь, сэр, — сказал Рид и бросился исполнять приказание.

Дункан знал, что Коннор его не подведет. Этот парень был жестоким и неумолимым, как робот. Дай ему свободу действий — он уничтожит все на своем пути. Два года назад Коннор стер с лица земли целую сомалийскую деревню, где обнаружились повстанцы, — мужчин, женщин, детей, даже бродячих собак. И все это в отместку за товарища, который лишился ноги при взрыве заложенного у дороги фугаса. Он и здесь сделает свою работу столь же безжалостно и эффективно.

Когда Коннор исчез за углом, рация Дункана снова ожила.

— Альфа-один, говорит Кори. Докладываю из морга.

— Слушаю. Что там с трупами двух кошек?

— Все в порядке, сэр. Головы уже несут наверх. Но мы думаем, что обнаружили остальные объекты — этих ученых. Тут внизу такой здоровенный холодильник. Он заперт, но мне показалось, там внутри движение.

Услышав это новость, Дункан оживился.

— Прошу разрешения взорвать дверь, сэр. Хотя не могу гарантировать, что среди объектов не будет потерь.

Командир понял смысл предупреждения: им нужен был хотя бы один живой пленник. Взвесив риск получить гору трупов, он решил, что оно того стоит: ведь по крайней мере один человек находится не в холодильнике — та женщина. Этого достаточно.

— Разрешаю, — сказал он.

— Понял, сэр.

Дункан снова обратился к дымящимся руинам главного входа. Огонь проникал все глубже, мерцая сквозь завесу дыма. С этой стороны прорыва не ожидалось, и Дункан поставил одного человека на подъездной дорожке.

Пора было с этим кончать.

Он вытащил пистолет. Тяжесть «ЗИГ-Зауэра» в руке придала ему решимости. Он направился к наименее задымленному окну. Где-то здесь в поисках укрытия разгуливала испуганная женщина. Возможно, вооруженная.

Он улыбнулся… по крайней мере, половиной лица.

Она нужна живой — во всяком случае, пока он не получит ответы. А может, и кое-что еще.

Из-за шрамов редкая женщина удостаивала его второго взгляда — разве что исполненного ужаса. Еще реже они удовлетворяли его — только за деньги или под дулом пистолета.

Исполненный решимости найти женщину, Дункан направился к зданию. Гораздо приятнее настичь свою добычу на охоте. Он получит от этой женщины все, что ему нужно.

А потом — пуля в затылок.

Глава 33

Стараясь не показываться из леса, Джек по большому кругу направлялся к задней части здания. Круг он закладывал с запасом, намереваясь выйти к комплексу с тыла, но боялся, что движется слишком медленно. Все глаза налетчиков, как он надеялся, направлены в сторону здания, на опушку никто не станет оглядываться.

И тем не менее он прилагал все усилия, чтобы не производить ни малейшего шума, каждый шаг делая по возможности осторожно. Берт шел следом так же неслышно — понимал, что они вышли на охоту. Но сердце возмущалось и призывало броситься в атаку сразу — к черту пугливую осторожность, и пусть говорит оружие.

Только что он слышал изнутри здания стрельбу — приглушенную и неотчетливую. Он узнал лай карабина и уже представлял себе Лорну — при смерти, истекающую кровью.

Джек приближался к южной оконечности участка, борясь с нарастающим отчаянием. Остановившись ярдах в пятидесяти от здания под низкими ветвями старого черного дуба, частично оплетенного мхом, он принялся наблюдать за зданием и территорией. Патологоанатомическая лаборатория располагалась в задней части, в подвальном этаже. Все, кроме Лорны, заперлись там.

Но живы ли они еще? И что с Лорной?

Он пытался представить себе ее действия после начала пожара. Если она не осталась в своем кабинете, то пламя и дым должны были выгнать ее в удаленное крыло. А это означало, что все собрались примерно в одно место.

По крайней мере, Джек надеялся на это.

Он внимательнее пригляделся к зданию. Бетонный пандус вел к стальным подъемным воротам, достаточно большим, чтобы через них мог проехать танк. Патологоанатом говорил, что там есть второй выход.

Использовать большие ворота Джек не собирался и разглядывал маленькую служебную дверь рядом. Насколько он помнил по плану подвального этажа, она вела в кабинет сбоку. Вот через нее он и войдет.

Подавшись назад за ствол дуба, Джек присел рядом с Бертом. Бежать еще рано. Совершенно очевидно, что по меньшей мере один человек ведет наблюдение за этим крылом здания. Вот только где он находится? В лесу темно — хоть глаз выколи, этот гад мог спрятаться где угодно.

Джек почесал Берта за ухом. Пусть у него и не было прибора ночного видения, зато имелась одна из лучших ищеек во всем штате Луизиана, по чувствительности восприятия не уступающая иному прибору.

— Пора выгнать эту птичку из гнездышка. — Джек взмахнул рукой и вполголоса отдал команду: — Пошел!

Берт пулей рванулся с места. Со щенячьего возраста его приучали поднимать птиц из гнезд в лесу или в поле. Джек дрессировал его на голубях с подрезанными крыльями и с помощью Рэнди и Тома научил Берта бегу зигзагом, который наверняка, как если бы по полю прошлись газонокосилкой, поднимал всех затаившихся птиц. От воспоминаний о том времени, когда оба брата были с ним, сердце защемило, словно под ножом.

Джек прикусил губу, прогоняя боль, и двинулся посередине прямоугольника, в котором выписывал свои зигзаги пес. Берт носился по лесу туда-сюда, разворачиваясь точно на расстоянии, достаточном для хорошего прицельного выстрела.

Речной ветерок дул навстречу — идеальные условия для охоты.

Перебегая от дерева к дереву, Джек следовал за Бертом, постоянно прислушиваясь к темному лесу. Из всех звуков он выделял шум лап стремительно бегущей собаки. Берт был в двадцати ярдах впереди, когда Джек услышал…

Справа хрустнула ветка. Неловкий шаг. Кто-то повернулся.

Джек прижался спиной к дереву, мысленно вычисляя местонахождение цели. Потом испустил несмелый щебет каролинского вьюрка — одной из самых распространенных в дельте певчих птиц. Берт знал этот сигнал и тут же замер. Джек представил себе пса, распростершегося на земле, как учили.

Он выждал целую минуту — достаточно, чтобы затаившийся боец снова повернулся к зданию. Потом обогнул дерево и с еще большей осторожностью, чем прежде, двинулся к тому месту, которое выявил Берт.

Впереди показалась кромка леса.

Открытое пространство за деревьями купалось в свете звезд — здесь было куда светлее, чем под сенью деревьев. На этом заднике темной тенью выделялся силуэт. Налетчик занял позицию на краю леса — стоял, прижав приклад снайперской винтовки к плечу. Похоже, это была М-21 — полуавтоматическая винтовка. Если бы кто-нибудь вышел из задней двери или попытался приблизиться к ней, снайпер уложил бы его как пить дать.

С пистолетом в руке Джек двигался по лесу, словно призрак, радуясь тому, что ветер дует ему в лицо. Дыхание реки помогало скрывать все запахи и приглушало звуки.

Но все же, когда до бойца оставалось ярда два, тот, вероятно, почувствовал что-то и повернулся.

Джек двигался быстро. Стрелять он не хотел — звук пистолетного выстрела на открытом пространстве прозвучит как пушечный залп. Прежде чем налетчик успел среагировать, Джек бросился головой вперед и выбил оружие из рук противника, не ожидавшего нападения, и одновременно сделал подсечку, бросая того на землю. И упал сверху — коленями на грудь, выжимая воздух из легких налетчика и не давая ему закричать.

Потом Джек сунул пистолет снайперу под подбородок и выстрелил.

Череп и шлем сработали как подушка, и выстрел прозвучал всего лишь резким хлопком. Но в то же время достаточно громким.

Опасаясь, что теперь последуют ответные действия, Джек вскочил на ноги, свистнул Берту и побежал к зданию. Он пронесся по открытому пространству и на полном ходу спрыгнул на пандус, проскочил несколько шагов вниз, чуть не упал — еще немного, и врезался бы головой в стальные ворота, но в последний момент успел остановиться.

Свернув к боковой двери, он взялся за ручку. Заперто. Он и не ждал ничего другого, только надеялся, что может, немного повезет. Не вышло. Тогда он сунул пистолет в кобуру и снял с плеча дробовик.

АА-12 — оружие неслабое. Но с другой стороны, может быть, пора кончать со всякими тонкостями.

Отойдя на три шага назад, Джек прицелился в замок. Но не успел он нажать на спусковой крючок, как вдалеке раздался звук оружейной стрельбы. Где-то на западе. Судя по четкому звучанию выстрелов, стрельба велась на открытом воздухе. Джек посмотрел в ту сторону.

Что там происходило? Во что они стреляли?

Он повернулся еще немного и тут понял: чего-то не хватает.

Берт.

Джек похолодел. Ищейка редко пренебрегала своими обязанностями, и отвлечь ее могло только что-то уж очень соблазнительное: дохлая рыба, полуразложившаяся белка. Хуже того, Берт любил кататься на спине в этих густых запахах.

Наконец стрельба стихла. Ночь снова погрузилась в тишину.

Джек вернулся к двери. В отличие от Берта, он не мог позволить себе роскоши любопытства. И к черту осторожность.

Он поднял дробовик и выстрелил.

* * *

До Лорны донесся громкий взрыв внизу. Она не могла сказать, где взорвалось — в здании или снаружи. Продвигаясь по лабораториям к ветеринарной клинике, она слышала периодически возникавшую стрельбу и радовалась, что предпочла остаться в здании. Снаружи шансов у нее не было.

Часть ее сердца следовала за животными, которых она выпустила.

А вдруг стрельба велась по ним?

Зная, что сделала все от нее зависящее, она пробиралась по зданию, пока не оказалась перед ветеринарной клиникой. Здесь шел ремонт, к тому же в хирургическом отделе обновлялось оборудование, по этим причинам никаких животных здесь сейчас не было.

И слава богу.

С ружьем в одной руке она осторожно открыла дверь в главный процедурный кабинет и замерла, напрягая чувства и пытаясь уловить в темноте признаки опасности. В нос ударил запах свежей краски и дерева. Через очки ночного видения она разглядела главный смотровой стол с прикрепленным столом для «мокрых процедур» и операционным освещением наверху. Слева находился ряд клеток с прутьями из нержавеющей стали, а другая сторона переходила в предоперационное пространство и еще дальше — в операционную, в которой сейчас шел ремонт.

Ничто вроде бы не вызывало опасений.

Она сделала два-три шага и повернулась к маленькой двери слева, на которой были наклеены предупреждающие знаки. Потянула дверь на себя. Внутри стоял ряд зеленых баллонов с кислородом — всего пять. Отсюда кислород по трубопроводу поступал в клинику и лаборатории. Лорна помнила, из какого баллона шел трубопровод в хирургический отдел, сняла со стены его регулятор и повернула клапан.

Послышалось яростное шипение.

Не трогая остальные баллоны и дрожа от страха, она закрыла дверь и отступила в сторону операционной. Но прежде остановилась, чтобы оглядеть ветеринарную лабораторию.

Ей оставалось сделать еще только одно. Но хватит ли времени?

* * *

Звук выстрела все еще звенел в ушах Джека, когда он ударом ноги распахнул дверь. Маленький кабинет едва вмещал стол и картотеку. Справа закрытая дверь вела в лабораторию патологического отдела. Прямо перед ним было окно, выходившее из кабинета на этаж.

В той стороне Джек отметил несколько неярких вспышек. Фонарики. Налетчики направлялись к этому кабинету, привлеченные выстрелом дробовика.

Не останавливаясь, Джек схватил одной рукой стул и швырнул его в окно. Раздался треск бьющегося стекла. Одновременно он метнулся к двери, распахнул ее плечом и вкатился в гулкое помещение за ней.

И увидел ярдах в десяти от себя двух человек.

На них была камуфляжная форма, в руках фонарики и пистолеты. Разбитое стекло отвлекло их внимание, и они повернулись к Джеку с опозданием на долю секунды. А он уже давил на спусковой крючок, водя стволом из стороны в сторону. Очередь как из хорошего пулемета прошила двоих бойцов на уровне живота и практически разорвала на две части.

Фонарики взлетели в воздух.

Джек не знал, сколько здесь еще людей, и потому прыгнул под прикрытие стального шкафа и оттуда оглядел помещение в направлении коридора, который вел к холодильнику.

Там что-то мелькнуло.

Он напряг зрение — свет выключился.

Черт побери.

По меньшей мере еще один человек там остался.

Он даже не успел продумать стратегию, как раздались два выстрела. Оба фонарика погасли. Последний из оставшихся был снайпером хоть куда — теперь здесь воцарилась темнота.

Плохо. Ничего не видя, Джек притаился в своем укрытии. И тут же услышал топот ботинок по цементному полу, клацанье каблука, попавшего на один из металлических водостоков. Вслепую направив на звук свое оружие, он дал очередь. Вспышки выстрелов выдадут его местонахождение, но у него не было другого выхода, и он стрелял, пока в магазине не кончились патроны.

За грохотом очереди он услышал резкий крик удивления. Отзвуки стрельбы стихли, и Джек весь обратился в слух. Все ли противники убиты?

Не успел он подумать об этом, как шаги в темноте возобновились, более неуверенные, неровные… но теперь они удалялись.

Джек выронил дробовик и схватил пистолет.

В другом конце помещения открылась и тут же закрылась дверь.

Этот тип ушел.

И вдруг Джека осенило подозрение. Эти люди были профессиональными убийцами, вовсе не трусами. Что могло заставить одного из них пуститься в бегство?

Он вышел из своего укрытия, направляя пистолет на дверь… и в этот момент мир взорвался.

Глава 34

Дункан слушал, как стихает отзвук приглушенного взрыва в подвальном этаже. Он пытался связаться с кем-нибудь из команды Кори, но безуспешно.

Это его встревожило, но не очень.

Здание окружено, никто не может войти или выйти.

Возле его ног лежало тело Филдинга — лицо превратилось в кровавое месиво, глаза отсутствовали, губы почернели, словно от быстрой заморозки. Дункан уже обратил внимание на баллоны с жидким азотом в комнате и мог предположить, что тут произошло. Вероятно, Филдинг недооценил женщину, расслабился. Идиот.

Дункан не испытывал сочувствия к этому человеку, умершему мучительной смертью.

В помещение вошел другой боец, американец азиатского происхождения по имени Такео.

— Мы прочесали второй этаж. Никаких следов женщины.

Дункан будто не слышал: исчезновение женщины его не удивило.

От двери лаборатории раздался голос еще одного спецназовца:

— Хотите, чтобы я проверил, что там с остальными в морге?

— Вы оба со мной, — приказал Дункан.

Морг мог подождать: поскольку здание окружено, ничто другое не имело значения. Он выйдет отсюда через две минуты, и уж один-то приз у него будет в руках. А потом он спалит это треклятое заведение — и делу конец.

— Куда, сэр? — спросил Такео.

Дункан не ответил. Рядом с компьютером он заметил стопку бланков. «Доктор Лорна Полк». По его разведданным, эта женщина была штатным ветеринаром данного заведения, возглавляла криогенную лабораторию и ветеринарную клинику. Судя по плану, ветеринарное крыло находилось в задней части этого этажа, дальше всего от очага пожара.

В панике она должна была броситься в безопасное место — в то, которое хорошо знает.

Дункан перешагнул через тело Филдинга и двинулся в нужном направлении. Требуется осторожность. Этот труп — хороший урок, и уж он-то не попадется, недооценив доктора Полк.

— За мной.

* * *

Джек поднялся с пола. Взрыв сбил его с ног, в другом конце темной лаборатории полыхал огонь, пожар бушевал в коридоре, который вел к холодильнику. В главную комнату струился дым.

Он быстро оглядел патологоанатомическую лабораторию — в ней было пусто. Но убежавший налетчик предупредит других. Времени у Джека оставалось в обрез. Он побежал в сторону огня.

Свернув в коридор, он увидел, что проход впереди заполнен удушающим дымом. Пламя плясало по стенам с обеих сторон. В дальнем конце дверь в холодильник была сорвана.

Сквозь дым он услышал женский крик. Нападавшие, видимо, поняли, что ученые спрятались там, и попытались прорваться внутрь с помощью взрывчатки.

Джек бросился вперед, не обращая внимания на полыхающее пламя.

Когда он перешагнул через почерневшую дверь, из дыма высунулась рука и ударила его в челюсть. Джек откинулся назад и увидел, как прямо перед его носом мелькнул серебристый клинок.

— Это я, — прошипел он. — Агент Менар!

Из клубов дыма появился брат Лорны со скальпелем в руке. Другую руку он прижимал к животу. Судя по всему, у него была сломана лучевая кость.

Кайл бросился вперед, даже не извинившись за то, что чуть не искалечил Джека. Его волновало только одно:

— Где Лорна?

Джек покачал головой. У него упало сердце: он надеялся, что она сумеет как-нибудь пробраться сюда и присоединится к остальным.

— Не знаю.

— Как это вы не знаете? — Кайл посмотрел на него так, словно вот-вот готов был снова полоснуть скальпелем.

— Я оставил ее наверху, она заперлась в своем кабинете.

Джек прошел мимо Кайла на звук женских рыданий — нужно было вывести отсюда этих людей. Внутри холодильника он обнаружил нейробиолога Зоуи Трент — она стояла на коленях перед своим мужем, который неподвижно лежал на боку в луже растекающейся крови. Из груди у него торчала толстая металлическая труба.

Он не дышал.

По другую сторону над ним склонился патологоанатом, прижимая пальцы к шее Пола. Подняв глаза на Джека, Грир покачал головой.

Слепая ярость обуяла Джека.

— Если бы я не запер дверь так плотно… — раздался у его плеча виноватый голос Кайла. — Если бы им не пришлось ее взрывать…

— Тогда вы все были бы мертвы, — сказал Джек, зная, что это правда.

Над Зоуи возвышался Карлтон Метойер, лицо у него осунулось и разом постарело.

— Он умер, моя дорогая, — тихо сказал он, пытаясь поднять женщину. — Мы должны идти.

— Не-е-е-ет, — простонала та, сжимая руку мужа.

У Джека не было времени на вежливость: он просто подошел и рывком поставил Зоуи на ноги. Она попыталась оттолкнуть его, но он, не обращая внимания, понес ее прочь по горящему коридору. Теперь она лишь плакала и слегка шевелилась в знак протеста, но цеплялась за Джека, как утопающая. Она действительно нуждалась в помощи, но ему было некогда играть роль спасателя.

Добравшись до основного этажа, он поручил Зоуи заботам Грира и Карлтона и велел:

— Уведите ее отсюда. Через заднюю дверь. Тот выход будет свободен еще несколько минут. Бегите к лесу и не останавливайтесь.

Потрясенные и перепуганные, они не стали спорить.

Только Кайл остался.

— Моя сестра.

— Идите. — Джек показал пальцем вслед остальным. — Я ее найду.

Но Кайл колебался, и Джек подтолкнул его.

— Верьте мне. Я ее вытащу, — пообещал он. — Или погибну.

* * *

Перед входом в хирургическое отделение Лорна опустилась на колени. В очках она прекрасно видела все пространство процедурной до самого входа и всматривалась долго, до рези в глазах, но даже не осмеливалась мигнуть.

Ее усилия не пропали даром. Неожиданно — без малейшего шума или шепота — дверь распахнулась. Внутрь быстро вошли две пригнувшиеся фигуры и, разделившись, двинулись вдоль стен. Оружие держали наготове, прижав к плечам.

Затем появился третий — он шел во весь рост.

Было в его осанке что-то такое, отчего ее сердце забилось сильнее.

Стараясь спрятаться получше, Лорна подалась в сторону и подобрала с пола кремниевую зажигалку. С помощью этой штуковины она обычно поджигала газовую горелку в своей ветеринарной лаборатории. Минуту-другую назад она взяла зажигалку с полки в лаборатории и заодно прихватила портативный баллончик с пропаном, из которого питалась горелка.

Другой рукой она взяла конец воздушного шланга, лежавшего у нее на коленях. Обычно этот шланг соединял наркозный аппарат с кислородным краном на стене. От наркозного аппарата она шланг отсоединила, но оставила его подключенным к крану, от которого была проложена труба к кислородному баллону в подсобке. Две минуты ушли на то, чтобы заполнить эту линию пропаном.

Теперь она подняла шланг, сняла заглушку с оконечника и поднесла к нему зажигалку. Со скрежетом чиркнув зажигалкой, она высекла искру и подожгла вытекающий из шланга газ.

На конце шланга образовалась струя пламени, и тогда Лорна снова перекрыла шланг — голубой огонек засветился внутри наполненного пропаном шланга, побежал к стене, добрался до крана и исчез в трубах. Она представила себе, как огонь распространяется по трубам, направляясь прямо к…

* * *

Шипение привлекло внимание Дункана, как только он перешагнул через порог.

«Змея», — подумал он первым делом: кто еще может шипеть в ветеринарной клинике?

Но угрожающий звук доносился слева, из закрытой комнаты, на двери которой были видны два предупреждающих знака.

Кровь прихлынула к его вискам и застучала.

В другом конце комнаты он через свои очки увидел крохотный огонек. Это могло означать только одно.

Засада…

У него не было времени предупредить остальных, прикрывавших его справа и слева. Оттолкнув плечом Такео, он бросился прочь от шипящей двери; второй из его подчиненных стоял точно перед ней.

Раздался взрыв, синий огненный шар сорвал дверь с петель, она ударила ничего не подозревающего человека в спину и рассекла пополам. За первым последовал второй взрыв, но Дункан сумел прикрыться корпусом Такео.

Полетели щепки, осколки зеленого кислородного баллона.

Грохот еще продолжался, но Дункан скинул с себя Такео.

Ошарашенный, оглушенный, азиат повернулся к командиру, словно в поисках объяснения. Его лицо было иссечено щепками, одно ухо исчезло. Потом он вдруг ухватился рукой за шею и вытащил из-под подбородка шприц-пулю.

Транквилизатор…

Оглушенный взрывом, Дункан даже не слышал выстрела.

Голова Такео запрокинулась. Он прорычал что-то, на губах у него появились пузыри, потом он словно окаменел и рухнул на пол.

А Дункан, даже не успев пошевелиться, почувствовал укол в горло, будто кто-то ударил его по кадыку. Резким движением он выдернул шприц из шеи, в бешенстве оттого, что его застали врасплох.

Ведь можно было догадаться, что она за штучка, эта доктор Полк, но он тоже недооценил эту женщину. И теперь ему оставалось только проклясть ее.

Что б ты сдохла, сука…

* * *

Лорна видела, как упал второй человек. Он пытался бороться с действием транквилизатора, но одна капля М99 могла стать смертельной. А она и тому и другому стреляла в горло — в скопление кровеносных сосудов, а вещества в зарядах хватило бы, чтобы усыпить носорога.

Однако она выждала тридцать секунд — пока не закончились даже судороги.

Больше медлить она не могла.

По комнате расползались языки пламени, ослепляя ее через очки ночного видения. Сняв их, Лорна осторожно вышла из укрытия и направилась к выходу. Она не хотела рисковать, очутившись в огненной ловушке. В ее ружье было всего две шприц-пули, и теперь она осталась безоружной.

Приблизившись к первому из налетчиков, она подняла с пола его винтовку — та легла в руку весомой, незнакомой тяжестью. Рассматривая оружие, она двинулась мимо второго, но, сделав еще шаг, почувствовала, как что-то вцепилось ей в щиколотку. Рывок — и она рухнула на пол лицом вниз.

* * *

Когда женщина упала, Дункан поднялся. Вскрикнув, она попыталась перевернуться на спину, но он со зверской ухмылкой уселся на нее и с размаху ударил пистолетом по затылку.

Тело под ним обмякло. Только она не прикидывалась дохляком, как это делают опоссумы или он сам несколько секунд назад.

Так кто же кого в конечном счете недооценил, доктор Полк?

Дункан потер себе горло — от удара шприц-пулей там жгло. Ну, похрипит он дня два-три — на том дело и кончится. Игла попала в микрофон, прошила его, но лишь коснулась толстой мозолистой ткани шрама — одного из многих, оставшихся после того старого нападения.

Он перевернул женщину. Она дышала. Хорошо.

Еще он отметил, что она симпатичная. И блондинка. Ему такие нравились.

Довольный добытым трофеем, он взвалил Лорну на плечо и, поддерживая за задницу, направился к дверям, чтобы покинуть здание тем же путем, каким вошел.

Адреналин подгонял его, и он быстро добрался до главного коридора, заполненного дымом. Здесь он увидел фигуру в камуфляжной форме — она сидела, прислонившись к стене.

Когда он появился, фигура подняла руку, подзывая его. Раздался хриплый голос.

— Сэр.

Это был Кори. Командир одной из групп.

Кори действовал в морге: ему предстояло взорвать дверь холодильника, чтобы захватить одного из ученых. Ну и что проку? Явно он обосрался в этом морге, и потому Дункану самому пришлось решать проблему.

Кори застонал и от слабости уронил руку. Он сидел на полу в собственной крови (и говне, судя по запаху), прижимая ладонь к ране на животе. Его словно пушечное ядро прошило.

— Помогите…

Кто-то, значит, обошел ребят Кори на кривой.

Дункан посмотрел назад вдоль задымленного коридора и вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Не обращая внимания на раненого, он поспешил к открытому окну.

Он получил то, за чем пришел. Остальное в жопу. Добравшись до окна, он вместе с женщиной перебрался через подоконник.

Оказавшись вне здания, он прикоснулся к микрофону:

— Коннор, готовь ребят к отходу.

— Сэр?

— Ты получил приказ. Встречаемся у выезда.

Он двинулся в том направлении.

— А как быть с образцами? — спросил Коннор. — Мы их так и не нашли. Эти транспондеры тут не работают.

Джи-пи-эс определял местоположение с точностью до четверти квадратной мили или около того, но искать образцы среди всех этих деревьев и кустов было все равно что нашаривать иголку в стоге сена.

— Пока нам удалось только выследить бродячую собаку, — добавил Коннор.

Собаку?

Дункан вспомнил ищейку из «шевроле» — ту, которая испугала его, и почувствовал приступ ярости.

— Ну, вы убили эту суку?

— Нет, она удрала.

Плохо.

— Прекращаем поиски, — решительно приказал он. — Все выйдут — и взрывай эту штуку к чертовой матери.

— Ясно.

Он поспешил к пикапу на парковке. Тот огонь, что пылал в нем, заставляя искать всех животных, поутих. У него в руках был превосходный трофей. Оставшиеся твари — маленькие и слабые. На свободе долго они не протянут. А у него уже имеется все нужное для оценки понесенного ущерба. Женщина могла ему сообщить, что им удалось узнать и кому об этом стало известно. Это удовлетворит его начальство на острове Эдем.

А потом женщина будет в его полном распоряжении — он сможет использовать ее к своему удовольствию.

И он был намерен получить это удовольствие.

Глава 35

Джек опустился на колени рядом с истекающим кровью человеком. Это был один из врагов, может быть, тот, в кого он стрелял недавно. Судя по зияющей ране на животе, жить тому оставалось недолго.

Боец смотрел на Джека затуманенным, исполненным боли взглядом. В его глазах светилось предчувствие близкой смерти.

Джек часто видел такое на поле боя. Он доверился этому внутреннему свету, зная, что в такие моменты люди обычно склонны каяться.

— Здесь была женщина, — умоляющим голосом сказал Джек. — Светловолосая. Доктор. Ты знаешь, где она?

Джек уже и без того потерял слишком много времени. Покинув нижний этаж, он разрывался между паникой и необходимостью соблюдать осторожность. Он боялся нарваться на засаду — если его убьют, то он ничем не сможет помочь Лорне. Но помимо этого он чувствовал, что время у него на исходе.

Где она может быть?

Умирающий, не отрывая глаз от Джека, словно ему требовалась хоть малость участия, выдавил из себя единственное слово:

— Схвачена…

Джек напрягся, с трудом проглотил ругательство.

— Куда они ее увели?

Боец попытался ответить, но глаза его закатились.

Джек схватил его свободную руку.

— Куда? — выкрикнул он.

Взгляд умирающего снова вперился в него, потом голова упала налево, глаза уставились в открытое окно. Легкий ветерок разгонял дым перед стеклом.

— Они увели ее отсюда?

Нет ответа. Джек взял наемника за подбородок, повернул к себе. Глаза смотрели на него пустым взглядом — боец был мертв.

Джек пожал напоследок безжизненную руку и вскочил.

Кроме этой единственной зацепки, у него ничего не было, но искать что-то другое Джек не мог и бросился к окну. Высунув голову, он оглядел прилегающее пространство — и никого не увидел. Быстро выпрыгнул наружу, приземлился в сырой траве. На востоке начала заниматься заря.

Перед зданием взревел двигатель, и Джек бросился в том направлении. Он не сомневался, что с рассветом штурмовая группа покидает объект. И они увозили с собой Лорну.

Добежав до угла здания, сквозь дым он увидел задние габариты. Машина выезжала с территории ОЦИИВа на дорогу к реке.

Он поднял было пистолет, но не стал стрелять, боясь попасть в Лорну.

В отчаянии он опустил оружие и побежал к парковке. Клубы дыма от взметнувшегося над крышей пламени прикрывали его.

Под ногами захрустел гравий — наконец он оказался у своей машины, распахнул дверцу, запрыгнул на сиденье, повернул ключ зажигания. Включив передачу, он вдавил педаль газа — двигатель взревел, гравий фонтаном взметнулся из-под колес. «Форд» рванул с места, и Джек крутанул баранку, делая разворот юзом, а потом понесся за машиной налетчиков.

Он не мог позволить им уйти.

Впереди на подъездной дороге петляли задние габаритные огни, и Джек вжимал педаль газа в пол. Одной рукой держа баранку, он опустил стекло и высунул руку с пистолетом. Выстрелил, целясь по низу — в покрышки. Он не слишком рассчитывал попасть, но надеялся привлечь их внимание, напугать и тем вынудить их сбавить ход или сделать какую-нибудь глупость.

На третьем выстреле колесо его машины попало в выбоину, и пуля пошла выше.

По заднему стеклу машины, идущей впереди, побежали трещины, и Джек беззвучно выругался. Нужно быть осторожнее. На миг вспыхнули стоп-сигналы, но потом машина увеличила скорость. Из люка на крыше появились очертания человека с винтовкой. Прозвучали ответные выстрелы.

Джек пригнулся, но не замедлил хода. Его ветровое стекло тоже треснуло, пуля пробила подголовник пассажирского сиденья.

Снова вспыхнули стоп-сигналы идущей впереди машины — водителю пришлось притормозить при выезде на насыпную дорогу вдоль Миссисипи. Джек до упора нажимал на педаль газа. Если ему удастся их догнать, ударить сзади, сбросить с дороги, то у него появится шанс.

Расстояние между машинами сокращалось.

Первая машина начала входить в поворот.

Давай…

Джек выжимал максимум из своего восьмицилиндрового двигателя.

Сосредоточившись на другой машине, он не сразу заметил, как из-за дерева у обочины дороги вышел человек. Он упер приклад гранатомета в плечо и прицелился в машину Джека.

Ему следовало знать, что штурмовой отряд не оставил бы свой отход без прикрытия. Они поставили здесь бойца с серьезной огневой мощью.

Все это пронеслось в мозгу Джека — а потом гранатомет изрыгнул пламя и дым.

* * *

Лорна пришла в себя от раската грома, такого оглушительного, что ей показалось, будто чьи-то ногти вонзились ей в череп. Она вскрикнула, чувствуя вкус крови во рту, ее подбросило, словно в лодке во время шторма.

Через несколько секунд она сообразила, что находится в заднем отсеке внедорожника. Очнуться ей помог не гром, а стрельба — стрелял стоявший рядом с ней и высунувшийся в открытый лючок боец.

Она попыталась поднять руки к разламывающейся от боли голове, но оказалось, что они связаны у нее за спиной. Ее снова отбросило к пассажирскому окну — машина выворачивала на насыпную дорогу.

Память вернулась к ней. Нападение, кровопролитие, засада в клинике…

Она видела в окне здание ОЦИИВа. Еще один автомобиль мчался по подъездной дороге прямо на них — еще мгновение, и он врежется им в бок.

Лорна узнала эту машину.

— Джек…

В этот момент у обочины дороги вспыхнуло пламя, и она увидела там бойца с дымящимся оружием в руках.

Машина Джека взорвалась. Огненный шар подбросил передок, оторванные части полетели на заднее крыло, на кабину. Взметнулся фонтан стекла и обломков металла.

Взрыв был такой громкий, что она услышала собственный крик, только когда все закончилось. Кто-то ухватил ее за плечо и швырнул назад — на прежнее место. От удара по лицу она на мгновение ослепла.

— Заткнись ты, стерва!

Сквозь слезы она в последний раз выглянула в окно. Внедорожник несся по насыпной дороге, второй машины больше не было видно. Но мгновение спустя до нее донесся отдаленный грохот взрыва. В темное небо взметнулся огненный смерч.

Это ОЦИИВ.

Лорна закрыла глаза — даже кричать у нее не было сил. Она представила брата и своих коллег — оставалось только надеяться, что они выбрались из здания, но даже эту надежду перечеркнул хриплый голос человека за рулем.

— Коннор, прикажи Дотери перед отходом в последний раз прочесать территорию. В живых не должен остаться никто.

Глава 36

Оглохший Джек лежал на спине в колючих кустах и никак не мог сфокусировать взгляд. Мир вокруг то приобретал четкость, то снова расплывался.

С одной стороны бушевал огонь. Вокруг Джека клубился дым, пахнущий маслом. Повернув голову, он увидел на дороге горящие обломки своего автомобиля. Ах да… Солдат с гранатометом.

В момент выстрела Джек среагировал инстинктивно. Не тратя времени на размышление, он распахнул дверь и выпрыгнул из машины, но взрывная волна догнала его и, подбросив, как тряпичную куклу, швырнула в кусты.

Вероятно, на какое-то время он вырубился.

Не будучи уверен, что сможет двигаться, он полежал еще несколько секунд. Каждый вдох приносил боль — в лучшем случае сломаны ребра.

Потом раздались приближающиеся тяжелые шаги.

Джек пошарил рукой вокруг в поисках пистолета, но того нигде не было. Побитое тело противилось, но он все же попытался подняться, потому что не хотел принимать смерть, лежа на спине.

Перед ним возникла фигура бойца, только уже не с гранатометом, а с карабином. Ствол смотрел в лицо Джеку.

— Ну, тебя, суку, так сразу и не убить, — прорычал наемник.

Джек поднял руки. Он знал: пощады не будет, просить о чем-то бесполезно, поэтому выставил на обеих руках средние пальцы.

На лице солдата появилась уважительная ухмылка. И все же он поднес приклад к плечу.

Не закрывая глаз, Джек ждал неизбежного.

Раздался громкий треск. Боец стал падать лицом вперед, из его носа хлынула кровь.

Джек нахмурился, а тот упал чуть ли ему на колени.

Позади возникла неуклюжая мокрая фигура.

— Рэнди?

Его брат отбросил в сторону толстенную ветку, которой ударил стрелка, оглянулся, провел пятерней по волосам, после чего наконец обратился к Джеку:

— Ну и где Берт?

Полчаса спустя Джек и Рэнди все еще прочесывали лес вокруг горящего здания. Двигаться приходилось осторожно — взрыв превратил научный центр в пылающий факел. Тени от пламени плясали среди деревьев, что затрудняло поиски и трепало им нервы.

Рэнди рассказал, что случилось на дороге и как он упал в реку. Но утопить кейджна непросто. Он довольно много проплыл вниз по течению, а когда услышал всю эту стрельбу, прокрался назад.

Лучшего напарника для того, чтобы обыскивать лес, Джек не смог бы и придумать. Братья много лет не охотились вместе, но очень скоро они, выбирая места потемнее, уже легко шли своим привычным шагом, приноровившись друг к другу: один впереди, следом второй, обмениваясь безмолвными знаками. За прошедшие годы между ними возникла стена, фундаментом для которой послужили тайны и вынужденное отчуждение Джека. Теперь, когда они вместе шли по лесу, он стал понимать, сколько потерял, утратив связи с семьей, и как быстро может рухнуть стена, будь на то добрая воля.

Но пока что он должен был сделать дело. Они вдвоем не только искали Берта, но и проверяли, не задержался ли здесь кто-то из штурмового отряда.

Джек взял винтовку наемника, которого окоротил брат. К сожалению, удар вышел слишком сильным и проломил бойцу череп — тот умер мгновенно.

— Да что я с ними — нянькаться был должен? — сказал Рэнди. — Эти суки меня чуть не утопили.

Джек жалел о смерти солдата: тот мог знать, куда увезли Лорну, и его следовало допросить. Теперь предстояло найти кого-то другого, но солнце уже вставало из-за горизонта, и они, обойдя горящее здание по кругу, так никого и не обнаружили — видимо, после взрыва нападавшие сразу же отступили.

— И что теперь? — спросил Рэнди.

— Найдем Берта и мотаем отсюда.

Джек приложил ладони ко рту и резко свистнул, уже не боясь подавать голос, но рев огня заглушал свист. Джек снова приложил руки ко рту и свистнул еще раз — теперь громче, позвал Берта.

Чуть в стороне раздался громкий хруст, в глубине леса затрещали ветки. Джек напрягся, направляя в ту сторону винтовку.

Вместо собаки на их зов из леса вышли четверо — брат Лорны и ее коллеги. Вид у них был осунувшийся и изможденный, они едва ковыляли, но были рады встрече.

Все, кроме одного.

Кайл чуть не набросился на Джека. Он посмотрел в одну, другую сторону, потом на горящее здание.

— Лорна? — хриплым от подавляемых рыданий голосом произнес он.

— Нет, — заверил его Джек, не сказав правду напрямик. — Она выбралась оттуда. Но ее увели.

— Увели? — повторил Кайл.

Джек не успел объяснить — из глубины леса на западе раздался глухой лай.

— Mon Dieu! Это же Берт! — Рэнди приободрился и бросился в заросли.

Джек с остальными последовал за ним, не собираясь оставлять здесь собаку. С наступлением утра кто-нибудь быстро увидит столб дыма, поднимающийся в небо, и сюда под вой сирен устремится команда спасателей. К этому времени им требовалось собраться вместе и договориться о важном.

Они спешили по лесу на звук лая — Кайл старался не отстать, держа у пояса сломанную руку.

— Почему они забрали мою сестру?

— Чтобы допросить, — напрямую сказал Джек. — Они хотят замести следы. Узнать, что стало известно про этих животных.

Кайл побледнел.

— И что потом?

Джек кинул на него взгляд. Вопрос не требовал ответа. Они оба знали, что случится потом.

— У нас есть еще по меньшей мере день — пока она им нужна, они ее не убьют, — все же ответил он.

— Почему вы так уверены, агент Менар? — К нему подошел Карлтон.

— Потому что эта операция планировалась как точечная. Нанести удар — и уносить ноги. Не получилось. При таком количестве погибших и масштабах разрушений они, прежде чем ее допросить, должны будут залечь глубоко на дно. Скорее всего, на своей базе — уж не знаю, где она у них.

— Я так думаю, где-то не на территории Штатов, — заявил Карлтон.

— Почему вы решили? — Джек тоже так думал, но хотел услышать аргументы доктора.

— Судя по тому, что сделали с этими животными и как с ними обращались. Ни одна лаборатория в Штатах не допустила бы такой мерзости. Но чтобы обойти правила и ограничения, американские компании и корпорации нередко основывают тайные лаборатории за границей. В Мексике, на Карибах, в Южной Америке. Да что говорить, таких подпольных лабораторий по всему свету больше тысячи.

Джек переварил эту информацию. Он пришел к такому же выводу, основываясь главным образом на том факте, что траулер пытался проникнуть в страну через дельту. Это явно было похоже на нелегальное пересечение границы.

— И что же мы будем делать?

Джек повернулся к остальным — ему была нужна их помощь.

— Будем исходить из того, что наши предположения верны. Тогда шансы Лорны остаться в живых возрастают, если похитители будут считать, что все мы мертвы. Они будут чувствовать себя в большей безопасности, не станут паниковать, пока думают, что в их руках единственный живой свидетель. Можете вы пойти на это?

Все кивнули ему, даже Зоуи. Глаза у нее были распухшие и красные, но при этом горели от ярости, в которую превратилась ее скорбь.

— Сюда! — раздался крик Рэнди, опередившего остальных.

Джек прибавил шагу и скоро увидел ищейку, которая кругами ходила возле высокого кипариса, свесив язык и гордо подняв хвост торчком.

Рэнди стоял, уперев руки в бока, и смотрел вверх.

— Что этой старой псине нужно на этом дереве?

Джек вгляделся в гущу веток. Что-то там зашевелилось, а потом угрожающий и пронзительный голос произнес:

— Игорь!

Удивленный, Джек сделал шаг назад. В другом месте ветки тоже зашевелились, и сквозь кипарисовые иглы на него уставилась пара коричневатых мордочек. Со стороны раздалось кошачье шипение.

Разинув рот, Джек смотрел на животных, пытаясь понять, что означает эта находка. Он-то считал, что они все погибли в огне.

— Лорна… — сказала Зоуи, удивленно расширив глаза. — Видимо, она выпустила их, перед тем как ее схватили.

Карлтон смотрел на дерево, изумленный и заинтригованный.

— Будучи связаны, они, видимо, вместе и прибежали сюда. — Он снял очки и потер переносицу. — Вероятно, страх и стресс закрепили удивительную связь между ними. Адреналин вывел их нейроны на новый уровень синхронизации.

Остальные окружили дерево, а Берт терся о колени Джека, ожидая одобрения. Теперь Джек понял, что привлекло ищейку в глубину леса. Он вспомнил, что Лорна с помощью Берта нашла в дельте брата этого котенка. Плохо ли, хорошо ли Джек знал ищеек, но в одном не сомневался: почуяв хороший запашок, они никогда не сворачивают в сторону.

— Хороший мальчик, Берт. — Джек потрепал собаку по боку. — Хороший мальчик.

На Кайла все это не произвело никакого впечатления.

— А что с Лорной? Вы так и не сказали, как собираетесь спасать ее.

— Потому что не знал как.

Лицо Кайла помрачнело еще больше.

— Но теперь знаю, — ободрил его Джек.

Впервые с того момента, как в ОЦИИВе отключили электричество, Джек почувствовал прилив уверенности. Пусть недостаточный, чтобы начисто отмести его страх за Лорну, но уже кое-что.

— Что вы хотите сказать? — не отступал Кайл. — Как мы ее найдем?

Джек показал на дерево.

— С их помощью.

Акт третий

Райские твари

Глава 37

Впервые в жизни Лорна не испытывала страха перед полетом. В иллюминаторе маленького самолета она видела простор залитой солнечным светом синей воды внизу — вода расстилалась до горизонта и лишь на юге была разбавлена группкой островков. Словно онемев, она не замечала ни рвущегося из груди сердца, ни вспотевших ладоней, ни чего-либо в этом самолете.

Перед ее взором, будто склеенная кольцом кинопленка, снова и снова проносился момент, когда взлетела на воздух машина Джека, а следом — в адском взрыве исчез ОЦИИВ.

Все они мертвы…

Вроде бы сейчас ей полагалось опасаться за собственную жизнь, но внутри была только пустота. Даже сердце билось словно где-то на другой планете. За левым ухом у нее появилась шишка размером с гусиное яйцо, и с этой стороны раздавался нескончаемый звон. Шум в ушах, — поставила она себе диагноз. Как следствие травмы.

Почти никакой медицинской помощи ей не предлагали — правда, все это время они находились в движении. Похитители привезли ее на какую-то полянку в дельте, а с восходом солнца вертолет забрал их и доставил на корабль, стоящий на якоре за одним из барьерных островков в Мексиканском заливе. Потом ее перевели на гидроплан, и вот уже часа три они летели — насколько она могла судить, на запад Карибского моря, возможно, в сторону Кубы.

В салон, где сидела она с двумя охранниками, из пилотской кабины вошел человек с иссеченным шрамами лицом — тот, который захватил ее, и Лорна отвернулась от иллюминатора. Салон, рассчитанный на шесть пассажиров, был роскошно отделан кожей со вставками черного дерева: тот, кто финансировал эту операцию, явно не испытывал проблем с деньгами.

На борту корабля ее похититель принял душ, и теперь его волосы с помощью геля были уложены в блестящий чуб. Шрамы на этом лице были для нее будто писаная история болезни: он подвергся нападению какого-то животного, возможно льва, судя по глубине отметин. Человек со шрамами не назвался, но она слышала, как один из подручных называл его Дунканом.

Будто не замечая ее, он сел рядом с тем, кому было приказано следить за ней, — жилистым человеком с морщинистым лицом и рыжими волосами, подстриженными под ежик на военный манер. Работы ему доставалось немного: на руках у нее были наручники, но теперь хотя бы их сковали спереди. Лорна не оказывала никакого сопротивления — зачем? Она находилась полностью в их власти, и пока они не были слишком грубы с ней.

Вероятно, она сможет узнать больше, если будет уступчивой, не станет кричать и отбиваться. И все же, когда к ним присоединился Дункан, пустота внутри начала заполняться жгучей ненавистью, которая накапливалась в ее сердце, а оттуда растекалась по всему телу.

Этот мерзавец сел, не обращая на пленницу внимания, и повернулся к рыжеволосому бойцу.

— От Дотери так ничего и не было? Ему уже пора бы выйти на связь.

— Что я должен сделать?

— Когда мы сядем на острове, пусть они там в Новом Орлеане распахнут пошире глаза и уши. Я хочу знать, что там случилось после нашего отъезда.

— Слушаюсь, сэр. Но вы же знаете Дотери. Он всегда такой отвязный. Наверно, отправился во французский квартал. Напился на Бурбон-стрит, а теперь дрыхнет с какой-нибудь шлюхой.

— Если так, то я ему при встрече отрежу левое яйцо.

— Едва ли это поможет. Чтобы его обуздать, нужно отрезать сразу оба.

Дункан поднял одну бровь, словно всерьез взвешивая такой вариант. Наконец он вроде бы удовлетворился и откинулся к спинке. Взгляд его жестких глаз был устремлен куда-то за пределы пилотской кабины.

Не доверяя ему, Лорна поглядывала в его сторону краем глаза.

Вероятно, он почувствовал это. С таким же отсутствующим выражением лица он устремил взгляд на нее, потом вздохнул, подался вперед. С левой стороны его лица кожа обвисла — видимо, повреждение нерва. Сунув руку в карман, он вытащил коробочку леденцов с тропическим ароматом, предложил ей.

Она отрицательно покачала головой.

Он пожал плечами, закинул в рот леденец и вздохнул:

— Вы меня поражаете, доктор Полк.

Она постаралась сохранить спокойствие, услышав свое имя: при ней ведь не было никаких документов. Видимо, он все же что-то заметил, и губы его вытянулись в довольной улыбке. Он специально назвал ее имя — чтобы выбить ее из колеи. И у него получилось.

— По моей оценке, только вы одна уничтожили минимум троих моих людей, — продолжал он. В голосе его она не услышала ни злобы, ни жажды мести. — Впечатляет. Вы умны. Надеюсь, когда мы доберемся до острова, это качество вам не изменит. У моего начальства и у меня есть к вам несколько вопросов. Ваше сотрудничество будет оценено по достоинству.

А если сотрудничества с ее стороны не будет, то… ответ она прочла в его глазах.

Но угроза произвела на нее впечатление, обратное задуманному: она только собралась. Вымаливать у него жизнь бесполезно — это ни к чему не приведет. Но зачем вся эта кровавая баня?

— Что стоит за всем этим? — впервые с момента своего пленения подав голос, спросила она, пытаясь говорить уверенно, но скрыть дрожь удавалось лишь с большим трудом. — Генетические изменения в этих животных, все, на что вы пошли, чтобы скрыть это… для чего все это затеяно?

Дункан выслушал ее спокойно. Отчасти она надеялась, что он откажется отвечать, но его готовность к беседе подорвала ее мужество в большей степени, чем неприкрытая угроза: эта откровенность лишала ее малейшей надежды остаться в живых.

— Мы называем этот проект «Вавилон».

— Вавилон? — На лице ее отразилось недоумение.

— Название связано с местом, где все это началось. Если короче, то мы занимаемся биологическими средствами ведения войны. А конкретнее, я бы сказал, — системами биооружия. Вы скоро увидите, что случайно столкнулись только с вершиной айсберга. Когда мы закончим работы, способы ведения войны изменятся раз и навсегда.

Впервые за все время истинный ужас обуял ее. Это была никакая не контрабанда, связанная с тайным исследовательским проектом. Все гораздо серьезнее.

Дальнейших объяснений не последовало — по громкой связи раздался голос летчика:

— Через пять минут садимся. Всем пристегнуться.

Лорна снова повернулась к иллюминатору. Гидроплан заходил на посадку к гряде островков, которых она не заметила раньше. Большинство из них казались отмелями, на которых росло всего по два-три дерева. Гряда образовывала дугу вокруг более крупного острова в форме гантели. Похоже, это были два острова, давным-давно соединившиеся песчаной перемычкой и мангровым лесом.

Гидроплан направился к западной части суши. Глубокая бухточка дугой врезалась в белый песок. За береговой линией сверкала вилла, рядами террас поднимавшаяся по крутому склону лесистого холма. Несколько голубых бассейнов перетекали с одного уровня в другой. Когда гидроплан развернулся и стал снижаться, приближаясь к бухте, Лорна мельком увидела восточную часть острова — похоже, необитаемую и дикую.

В Карибском море разбросаны тысячи таких маленьких островков и банок. Многие находятся в частном владении и меняют национальную принадлежность с такой же легкостью и частотой, как иные люди меняют прически. Подобный остров стал бы идеальным местом для того, кто захотел бы создать исследовательское учреждение подальше от глаз и законов современного общества.

Гидроплан вышел к бухте и мягко коснулся воды двумя своими поплавками, подрулил к пристани, взметая веер брызг. Впереди белый песок сверкал еще ярче над синей водой. В глубине острова стояла тень от пальм и мангровых деревьев. Над густым лесом вспорхнула стайка местных голубей, встревоженных их приближением.

Внешне остров казался райским уголком, но она знала: он скрывает мрачные тайны, его черная душа спрятана от человеческих глаз.

Наконец Лорна, вздохнув, отвернулась от окна. И увидела, что Дункан разглядывает ее.

Подняв руку, он показал на остров. В глазах его заплясали веселые искорки.

— Добро пожаловать в Эдем, доктор Полк, — с иронией произнес он.

Глава 38

В сопровождении всех остальных Джек вернулся на свое рабочее место и заперся в компьютерном отделе Новоорлеанского пограничного поста.

Это здание красного кирпича имело старую историю, уходившую в двадцатые годы, когда основная задача пограничной службы состояла в поимке дезертиров и контрабандистов, которые во время действия сухого закона возили ром с Карибских островов. Но времена изменились, пограничная служба стала частью структуры национальной безопасности, и теперь пост был оснащен самыми современными системами наблюдения и компьютерами, помогавшими защищать границу от террористов и их оружия.

Джек мерил шагами комнату, тер виски — его голова, казалось, вот-вот расколется от боли. Кожа пылала жаром, глубоко в костях тлела боль, готовая в любую минуту вспыхнуть огнем. Он проглотил всухую три таблетки аспирина и ждал теперь, когда они начнут действовать. У него не было времени болеть, а это напряжение отнюдь не способствовало поправке здоровья.

— И сколько мы будем здесь оставаться? — спросила Зоуи.

— Не больше одного дня. — Джек оторвал руки от висков.

За это время судьба Лорны должна решиться, и тогда уже не будет иметь смысла скрывать, что сотрудники ОЦИИВа по большей части уцелели. Первый вертолет со спасателями прибыл к месту пожара через четверть часа после того, как Джек нашел в лесу Берта. На борту вертолета он с облегчением увидел эмблему пограничной службы: машины ближайшего поста обычно первыми реагировали на чрезвычайные ситуации.

Джек дал знак винтокрылой машине садиться. Он хорошо знал пилота и быстро объяснил, что их судьбу необходимо держать в тайне. После этого он скоординировал действия с полицией, чтобы сохранить завесу секретности. В утренних новостях сообщили о трагедии и жертвах — якобы не выжил никто. Вскоре после этого местное отделение Эн-би-си получило электронное письмо с сообщением, что ответственность за взрыв берет на себя террористическая группа, борющаяся за права животных.

Это, конечно, была фальшивка, отправленная истинными виновниками. Тем не менее она тоже пошла на пользу: новостные службы стали разрабатывать террористическую версию, и никто не поставил под сомнение гибель ученых.

Затем Джек вывез всех сюда, включая Берта и животных из траулера.

Рэнди развалился в кресле, закрыв глаза, пес улегся у его ног. Остальные животные приходили в себя после легких транквилизаторов: доктор Грир под местной анестезией удалил из них датчики. Теперь эти приборы лежали на столе в медной экранированной камере, чтобы их невозможно было отследить. Все, кроме одного, которым занимался теперь специалист-электронщик из местного отделения ФБР. Надев увеличительные очки, он дезактивировал датчик.

Кроме того, он подтвердил подозрения Джека:

— Это не коммерческий продукт — он военного или полувоенного назначения. В любом случае денег стоит немалых.

В ожидании дальнейшего развития событий Карлтон с кружкой кофе в руке присоединился к Джеку.

— Если ваш человек прав, то это подтверждает подозрение.

— Вы это о чем? — спросил Джек, ухватившись за возможность отвлечься.

— Ну, все, что случилось. Это выходит за рамки обычных нарушений законодательства в области исследования животного мира. Тут просматривается что-то более крупное. Возможно, при правительственной поддержке.

— Вы имеете в виду наше правительство?

Карлтон посмотрел на Джека как на наивное дитя.

— Подпольные исследования постоянно финансируются правительством США, и это включает гранты от Агентства по научным исследованиям и разработкам Министерства обороны. Но вам следует знать, что в научном сообществе в последние годы циркулируют слухи о проектах настолько грязных, что люди в них исчезали с концами — и больше их никто не видел.

— И вы полагаете, что мы столкнулись с одним из таких случаев?

Карлтон вздохнул.

— Не знаю. Но тут есть еще одна вызывающая беспокойство тенденция. Я имею в виду военные подряды частным фирмам. Я полагаю, вы, как военный, знаете, что такое «Блэкуотер»?

Джек кивнул. «Блэкуотер» была частной охранной фирмой, услугами которой правительство США пользовалось в Ираке и Афганистане. По существу, в ней служили наемники. Джеку пришлось работать в Ираке с людьми из «Блэкуотера». У него к ним особых претензий не было, хотя в регулярных войсках их присутствие и вызывало определенное недовольство. Обе армии сражались на одной территории, но наемники из «Блэкуотера» были лучше вооружены и лучше оплачивались. Многие из них являлись бывшими солдатами, принятыми на работу после службы. Джек тоже получал подобное предложение и рассматривал его, но потом разразился скандал, связанный с «Блэкуотером»: всплыли свидетельства о секретной программе убийств, контрабанде оружия, уничтожении гражданских, даже смерти федеральных свидетелей.

В конечном счете Джек решил защищать свой дом здесь — на родине.

— А при чем тут «Блэкуотер»?

— Потому что эта корпорация с двухтысячного года на правительственных подрядах заработала более миллиарда долларов. А ведь это только одна из шестисот подобных фирм, работающих на двух театрах военных действий.

— Мне это прекрасно известно, — проворчал Джек, которому хотелось, чтобы Карлтон поскорее перешел к делу.

— Но вам, возможно, не известно, что подобные контракты теперь заключаются не только с полувоенными организациями: к ним подключается и научное сообщество. Теперь в этот поезд запрыгнули сотни исследовательских лабораторий, больших и маленьких. И насколько я знаю, конкуренция там не просто жестокая, а смертельная.

Об этом Джек слышал впервые. Он представил себе подопытных животных, штурмовой отряд, жестокость этой борьбы.

— Когда речь идет о таких сумасшедших деньгах, — продолжал Карлтон, — скандалы типа «Блэкуотера» распространяются в научном сообществе, как вирусы. Обвинения в промышленном шпионаже, вандализме, переносе исследований в страны третьего мира, где можно обходить американское законодательство. Этот список бесконечен.

Джек понимал озабоченность доктора. Все сказанное им хорошо вписывалось в ужасную картину случившегося.

У него за спиной распахнулась дверь: из медицинской части вернулся брат Лорны. Рука у него была в гипсе от запястья до локтя, в глазах висел туман от анальгетиков.

Рэнди шевельнулся и открыл один глаз, устремив взгляд на Кайла.

— Отлично, — пробормотал он себе под нос. — Один из Полков снова с нами. А это значит, что кое-кто снова попытается меня укокошить.

— Что это вы несете? — Кайл скосил взгляд на Рэнди.

Джек встал между ними. Голова у него разламывалась от боли, и ему не нужно было больше никаких осложнений, в особенности со стороны брата. Та стена между ними, что рухнула в лесу, при свете дня возникла снова.

— Рэнди, попробуй хоть на сей раз помолчать.

Тот сверкнул глазами и сложил руки на груди.

— Я просто говорю, что, когда встречаются Менары и Полки, кого-то в нашей семье убивают… или почти убивают, как в моем случае.

Лицо Кайла побагровело.

— Так что насчет моей сестры? Вы тут с вашим братом распиваете кофе и набиваете животы пончиками, а ее жизни угрожает опасность.

— Где тут пончики? — спросил Рэнди, выпрямившись в кресле. Кайл тряхнул головой и обратил свой гнев на Джека.

— Я теперь в порядке. — Он поднял загипсованную руку. — Что мы будем делать, чтобы найти Лорну? Вы сказали, что знаете, как это сделать.

— Успокойтесь. Я знаю… надеюсь, что знаю. — Джек кинул взгляд на специалиста из ФБР.

— Как? — не отставал Кайл, но теперь не ожесточенно, а скорее жалобно.

— С помощью вот этого. — Джек поднял экранированную камеру с извлеченными из животных датчиками.

Когда в ОЦИИВе отключили электричество, Джек разглядывал один из них. Свет вырубился, и Джек сунул датчик себе в карман, чтобы не потерялся, намереваясь рассмотреть его позднее. Но, расставаясь с Лорной в ее кабинете, он оставил ей не только ружье-транквилизатор.

— Я сунул один из таких датчиков в карман Лорне.

Лицо Кайла озарилось надеждой.

— Боже мой, — пробормотала Зоуи. — Вы думаете, это поможет найти ее?

— Именно на это я и рассчитываю.

— Я думаю, у нас может получиться, — сказал эксперт-электронщик, вероятно слышавший их разговор. — Здесь явно используется технология джи-пи-эс. Если все датчики основаны на том же принципе, то я смогу отследить ее местоположение. Но на это уйдет какое-то время. Мне придется проверять один спутник за другим. — Он повернулся к ним лицом. — Я смогу сделать это быстрее, если буду иметь общее представление о том, где искать.

— Мексика или где-нибудь у побережья, — сказал Джек, обдумав все услышанное от Карлтона и взвесив собственные подозрения. — Может, Карибы. Едва ли это слишком далеко, но определенно к югу от границы Штатов.

Карлтон согласно кивнул.

Кайл снова помрачнел.

— Это же огромная территория. Уж я-то знаю. Нефтяная компания, в которой я работаю, имеет платформы вдоль побережья залива.

— Это хорошая новость. — Джек кивнул. — Потому что, если я прав, нам, возможно, придется использовать одну из этих платформ как базу для операции.

Кайл кинул на него более осмысленный взгляд, размышляя и черпая силы из того факта, что может быть полезен. Но главная тревога не покидала его, и он пробормотал:

— Как вы думаете, она еще жива?

Глава 39

Лорна прошла по пристани в направлении к вилле. Человек по имени Коннор следовал за ней с пистолетом в руке, но даже не держал ее под прицелом. Да и зачем? Куда она могла убежать?

Наручники с нее сняли. Потирая запястья, она следовала за Дунканом, который направлялся в сторону крытого прохода в конце пристани. Воздух был насыщен коричным ароматом мангрового леса и запахом соли. На песке виднелись несколько пляжных скамеек и ряд желтых морских каяков — как на любом островном курорте.

При более близком рассмотрении это впечатление исчезало.

На кромке пляжа в тени пальм стояли люди в камуфляжной форме, вооруженные винтовками. Крыша виллы была усажена антеннами и тарелками в количестве гораздо большем, чем необходимо для приема телевизионных передач. К тому же здесь царила пугающая тишина. Ни тебе музыки в стиле регги, ни смеха, ни мягкого плеска волн о берег.

Атмосфера была заряжена, словно в преддверии грозы.

Может, виной тому напряженное выражение на лице охранника, который встретил их у крытого прохода: когда он отозвал Дункана в сторону для приватного разговора, Лорна заметила страх в его глазах.

Она осталась ждать под немилосердным полуденным солнцем. Звон в ушах отступил, но, стоило ей попробовать обернуться, чтобы осмотреть окрестности, огромная шишка на затылке вызывала резкий приступ головной боли.

Но если бы она не остановилась, то, может, и не углядела бы этого — кусок синего брезента, лежащий на дальнем конце пляжа. Сначала Лорна подумала, что он укрывает какой-то береговой механизм, но Дункан бросил взгляд в том направлении, и после этого она обратила внимание, что из-под брезента к воде протянулась черная полоска, похожая на струйку нефти. Но Лорна знала, что это не нефть. Вглядевшись пристальнее, она увидела больше — из-под брезента торчало что-то неестественно белое. Похожее на человеческую руку.

Дункан вскоре вернулся и посмотрел на Коннора.

— У них прошлой ночью было еще одно несанкционированное проникновение. С воды. Убит Поласки. Ранен Гарсия — только после этого образец удалось убить.

— Как же их застали врасплох? Почему датчики не сработали?

— Не знаю. Сейчас пойду говорить об этом с Маликом. Он ждет в лаборатории.

— А что с ней? — Коннор ткнул большим пальцем в сторону Лорны.

Дункан пожал плечами.

— Отведи ее в одну из камер, пусть там сидит, пока я не найду для нее время.

Они двинулись дальше, миновали крытый проход и просторный дворик. Из многочисленных шезлонгов возле деревянных столиков были заняты только два: в них сидели двое темнокожих в лабораторных халатах. Один апатично курил сигарету, держа ее между средним и указательным пальцами на европейский манер, его напарник склонился над столом, подпирая голову руками.

Основной этаж виллы представлял собой сплошной ряд окон, выходящих на бухту. Они были закрыты тяжелыми противоураганными ставнями, что придавало дому сходство с осажденной крепостью. Пройдя через пару балконных дверей, прибывшие оказались в сумеречном, но роскошно отделанном помещении: здесь были тяжелые занавеси цвета слоновой кости, мебель из черного и розового дерева, возможно местного, полы, выстланные известняковой плиткой. Интерьер отличался приглушенными тонами, лишь кое-где виднелись яркие всплески: подушки с изображениями животных или картина на стене.

Дункан шел впереди — через холл и дальше по коридору. Когда двери и окна бывали распахнуты, этот коридор, вероятно, служил продолжением крытого прохода, и здесь гуляли тропические морские ветерки, проникавшие глубоко в дом. По обе стороны главного коридора располагались различные помещения, включая и кухню, где трое поваров готовили еду.

От запаха печеного хлеба и закипающей подливки с чесноком у Лорны заурчало в животе — желудок напоминал о том, как давно она не ела. Но они не остановились перекусить, а направились туда, где коридор заканчивался подобием библиотеки.

Помещение, словно взятое из Британского музея, ласкало взгляд сочетанием кожаных книжных переплетов и коллекционных артефактов: ракушек, древних навигационных инструментов, включая корабельные секстант и брашпиль. На одной из стен висели массивные панели с окаменелостями, изображения Древнего мира, населенного трилобитами, доисторическими рыбами и морскими веерами.

У холодного камина сидел крупный, хорошо сложенный человек, глядя наружу через ряд открытых окон. При виде Дункана он поднялся. На нем были спортивного покроя брюки и кроссовки, а к ним свободная куртка камуфляжной ткани. Судя по его виду, ему недавно перевалило за шестьдесят: в волосах пробивалась седина, а солнце и ветер отшлифовали лицо до коричневатого блеска. На нем лежала неизгладимая печать бывшего военного, возможно моряка, судя по морской кепочке на подлокотнике кресла, но при этом в его манерах чувствовалось достоинство. Лорна предположила, что это хозяин виллы: он казался такой же неотъемлемой частью комнаты, как и эти артефакты.

Подойдя к Дункану, тот пожал ему руку — в его громадной лапе ладонь Дункана исчезла целиком.

— Сэр, — сказал похититель Лорны, пытаясь скрыть удивление. — Не ожидал вас здесь увидеть. Думал, что вы все еще на презентации «Айронкрика» в Вашингтоне.

— Не имеет смысла после потери груза.

Человек кинул взгляд на Лорну, но ничего не сказал — лишь морщинка на переносице стала еще глубже. Похоже было, что женщины не особо его интересуют. Она сталкивалась с мужчинами такого рода.

— Я прилетел сегодня утром, — добавил здоровяк. — И как раз успел к этой заварухе.

— Я как раз иду к доктору Малику, чтобы поговорить об инциденте.

— Он ждет вас. — Бывший моряк уперся рукой в стену с книгами и артефактами. — Мы поговорим позже.

— Хорошо, сэр.

Книжная секция отъехала в сторону, и оказалось, что коридор продолжается и за библиотекой, углубляясь в чрево горы.

Сердце Лорны забилось чаще. Коннор подтолкнул ее вперед, и ей ничего не оставалось, кроме как следовать за Дунканом в скрытую под землей часть комплекса.

Дверь закрылась за ней, безвозвратно отделяя от солнечного света. Неужели навсегда?

— Что здесь делает Брайс Беннет? — приблизившись к Дункану и заговорщицки понизив голос, спросил Коннор.

— Вероятно, Малик информировал босса о возникших проблемах, — с раздражением ответил тот. — Я ему говорил, чтобы он не беспокоил его, но вот тебе лишнее подтверждение: нельзя доверять верблюжатникам. Даже тем, которые на нашей стороне.

Следом за Дунканом они попали по короткому коридору в довольно просторное круглое помещение, разбитое на секции. Новые отсеки и коридоры уходили глубже в склон горы. За столами, уставленными всевозможной аппаратурой, сидели лаборанты в белых халатах. Некоторые едва подняли глаза и тут же снова погрузились в свои занятия. Похоже, вилла была лишь фасадом этого подземного комплекса, верхушкой айсберга — идеальное прикрытие для того, что находится внутри.

Лорна огляделась. Большая часть основного помещения была почти копией генетической лаборатории доктора Метойера, только в десять раз больше и куда лучше оснащенной. Здесь имелся целый набор термоциклеров, камер для электрофореза, печей для гибридизации, инкубаторов, даже анализатор ДНК «ЛИ-КОР 4300». Тут же лежала стопка чистых чепцов, стоял ряд лабораторных шейкеров и центрифуг, а чуть поодаль электронный микроскоп со всеми причиндалами и микропанелями.

В этой лаборатории наличествовало все, что только можно вообразить, а значит, она обладала неограниченными возможностями.

Ученый в ней испытал чувство зависти; потом она подумала, сколько это все может стоить, — и ей стало дурно. И что все это значит? Ведь кто-то потратил целое состояние, чтобы создать эту лабораторию там, где не действует юрисдикция и государственная власть США.

Через это помещение Дункан провел ее в другой коридор.

— Проводи доктора Полк в одну из камер сзади, — приказал он, ныряя в боковую дверь. — Мне нужно перекинуться парой слов с Маликом.

Коннор подтолкнул Лорну в спину. Неожиданно слева от нее открылось окно, и она увидела за ним операционную. Она была почти пуста — только стол нержавеющей стали, а наверху галогены на шарнирном креплении.

Внутри стоял человек во врачебном халате — судя по темной коже и густым черным волосам, либо араб, либо египтянин.

Дункан вошел в эту комнату через другую дверь. По морщинам, избороздившим лоб, можно было догадаться, что он недоволен.

Лорна замедлила шаг — главным образом из-за того, что увидела на столе. Коннор не подгонял ее — он тоже смотрел внутрь.

— Как этот образец смог попасть на нашу сторону острова? — без всяких предисловий спросил Дункан. — Я полагал, вы ведете за ними постоянное наблюдение.

— Мы и вели, — так же раздраженно отозвался человек в халате.

Вероятно, это доктор Малик, подумала Лорна, научный руководитель лаборатории. А Дункан возглавляет службу безопасности. Эти двое явно уже грызлись в прошлом.

— Другие образцы, вероятно, вырезали из этого датчик. — Малик указал на стол. — С помощью чего-то острого. Может быть, каменным топором. Сейчас я вам покажу.

Доктор отошел в сторону. Бросив взгляд на то, что лежало на столе и раньше было скрыто от нее фигурой доктора, Лорна в ужасе закрыла рот ладонью. С ее места ей были видны только ноги и нижняя часть тела — судя по меху и форме таза, это был орангутанг или какая-то другая крупная обезьяна.

Но когда Малик отодвинулся еще, она поняла, что ошибалась.

Руки существа были свободны от шерсти, а грудь сплошь покрывали пулевые ранения. Но вид верхней части тела заставил ее невольно вскрикнуть. Спутанные грубые космы обрамляли безволосое лицо с выступающей челюстью, но не обезьяньей, а более плоской. Глаза были крупнее, чем у обезьян, а лоб — выше и изборожден морщинами.

Лорна знала изображения доисторического человека — австралопитека и хомо хабилис. Ошибки тут быть не могло. На столе лежала не обезьяна.

Ей вспомнились атавистические черты животных из траулера — плоды обратного хода эволюционных часов. В глазах потемнело при мысли о том, что все это могло означать. Они не просто проводили исследования на животных…

Она повернулась к Коннору и еле выговорила, не в силах скрыть отвращения и ужаса в голосе:

— Вы проводили эксперименты на людях.

Глава 40

Джек стоял в кабинете начальника своего сектора Бернарда Пакстона. Именно Пакстон год назад выбрал Джека и поставил во главе отряда специального реагирования, хотя в данный момент, похоже, и жалел о том решении.

Пакстон находился по другую сторону стола. Поскольку все утро ему приходилось отвечать на вопросы прессы, он был в полной форме: брюки цвета морской волны, с черным кантом, и рубашка в тон. По такому случаю он воспользовался гелем для волос и даже надел свой парадный мундир, но теперь, когда он стоял, прислонившись к столу, пуговицы были расстегнуты.

На столе лежала подробная карта Мексиканского залива, и Пакстон стучал по ней пальцем.

— Значит, сигнал доктора Полк засекли вот здесь? Сигнал датчика, что ты ей подложил в карман.

— Да, те самые координаты. — Джек кивнул. — Лост-Иден-Кей. Где-то в группе островов.

— Но ты не стопроцентно уверен? — Пакстон уловил сомнение в голосе подчиненного.

— Мы принимали сигнал только в течение нескольких секунд — потом он пропал.

Джек, стоявший по стойке «смирно», сжал кулаки. Эксперту из ФБР наконец удалось поймать сигнал с военного спутника джи-пи-эс 2Р-9 на орбите в двенадцати тысячах миль над заливом. Сигнал был четкий и указывал место приблизительно в сотне миль от Кубы, но потом неожиданно исчез.

— Вы потеряли сигнал и больше не смогли его поймать? — спросил начальник.

— Возможно, похитители завели ее внутрь помещения, из которого сигнал не проходит. А может, как сказал эксперт ФБР, похитители используют какую-то электронную глушилку, которая закрывает остров.

Джек не стал говорить о еще одной возможности. Если бы Лорну сбросили за борт в океан, сигнал тоже оказался бы заблокирован.

— Тогда нам не повезло. — Пакстон демонстративно громко вздохнул. — Этот архипелаг принадлежит Никарагуа. Мы не можем атаковать их территорию на основании неподтвержденного сигнала.

— Сэр…

Пакстон поднял руку.

— Это за пределами нашей юрисдикции. Я могу попробовать дипломатические каналы, начать переговоры, но на это уйдет как минимум день.

Дня у нас нет, подумал Джек и молча выругался. Он с трудом сдерживался. Его тянуло шарахнуть кулаком по столу, заорать на своего босса, потребовать немедленных действий, но такая вспышка принесла бы больше вреда, чем пользы, а вылететь за борт этого дела он не хотел.

— Дай-ка я тут поколдую, — продолжал начальник. — Мне нужно пару часов, чтобы сделать несколько звонков. А эксперт пусть пока отслеживает сигнал. Если мы получим подтверждение, то у меня будут более убедительные аргументы. А ты, Джек, пока отдохни. Видок у тебя — хуже некуда.

Джек это тоже чувствовал, хотя и помалкивал. Дела его шли все хуже и хуже: сердце колотилось, горло горело, но не было времени на такие глупости, как грипп или простуда. Он рассчитывал на то, что аспирин и антигистамины помогут ему продержаться на ногах хотя бы еще один день, а что дальше — неважно.

— Найди где-нибудь кушетку и вздремни, — сказала Пакстон. — Это приказ.

— Слушаюсь, сэр. — Он в досаде повернулся к двери.

— Джек, — окликнул его босс, — я сделаю все, что смогу.

Он кивнул, зная, что Пакстон сдержит обещание, и направился в компьютерную, чтобы сообщить остальным плохую новость. Добравшись до подвального этажа, он остановился на секунду, чтобы взять себя в руки, потом вошел. В этот момент здесь находились только те, кто пережил атаку на ОЦИИВ.

— Когда они отправятся на поиски Лорны? — Кайл вскочил с табуретки.

Джек не ответил, но Рэнди все понял по выражению его лица.

— Вот суки… мы никуда не летим.

Кайл бросил взгляд на Рэнди, потом — на Джека, заметно побледнел и рухнул на свое сиденье. Потом посмотрел на часы. Прошло уже пять часов и двадцать две минуты с того времени, когда вертолет спасателей нашел их в лесу. Они все знали, что время Лорны на исходе… если только уже не истекло.

Джек чувствовал, как огонь внутри все разгорается, и дрова в эту топку подбрасывала не столько болезнь, сколько злость. Он видел выражение отчаяния на лицах других и не хотел тоже поддаваться этому чувству.

К черту все это.

Он закрыл за собой дверь и ткнул пальцем в сторону Рэнди:

— Поднимай задницу со стула и звони братьям Тибодо. Скажи им, что мы снова отправляемся на охоту.

Тот встал с недоуменным выражением, но, прежде чем он успел задать свой вопрос, Джек показал на брата Лорны.

— Кайл, вы сказали, что если будет нужно, то сможете доставить нас на одну из этих платформ.

Нефтяник кивнул и встал:

— Не проблема. Когда?

— Сейчас.

Джек лихорадочно составлял план операции. Он знал пилота и по меньшей мере двух ребят из своей группы, которые будут держать рот на замке и делать то, что сказано. Этого достаточно. Чем меньше штурмовой отряд, тем лучше. Они должны просочиться на остров незамеченными и высвободить Лорну, прежде чем охранники успеют очухаться.

Карлтон стоял рядом с Зоуи и Гриром. Глава ОЦИИВа понимал то, о чем не говорилось вслух.

— Животных сейчас должны транспортировать в ветеринарную клинику Новоорлеанского зоопарка. Мы отправимся с ними, но не будем высовываться. Продолжим наши исследования по мере возможности.

Зоуи кивнула.

— Пол… — Голос ее дрогнул, когда она назвала имя мужа. — Он продублировал полученные нами данные на стороннем сервере. Мы сможем продолжать с того места, где остановились.

Карлтон сочувственно положил руку ей на плечо.

— Мы сообщим, если удастся узнать что-нибудь полезное для вас.

Джек обвел взглядом смотрящие на него с надеждой лица.

— Ну, тогда за дело.

Глава 41

Под ярким светом ламп рассматривая место своего заключения, Лорна понимала, что чувствует человек в камере смертников. Вся подземная лаборатория была вылизана и вычищена, как самая современная больница. Но к камере это не относилось. Вырубленное в скале помещение больше походило на собачью конуру, чем на тюремную камеру, — выгородка из влажных цементных блоков, с воротцами из сетки и отводом в полу для смыва мочи и фекалий.

Не было даже табуретки, чтобы присесть, и Лорна принялась мерить шагами эту клетку размером десять на четыре фута. В низкой скальной вырубке имелось еще около дюжины таких же камер, теперь пустовавших, но она легко могла представить себе их обычных обитателей. Она провела рукой по стене, почувствовала царапины в цементе. Вспомнила мертвое тело на операционном столе. Судя по высокому лбу и плоскому лицу, это было человеческое существо, но, как и животные из траулера, путем генетического отката возвращенное к некой более ранней фазе — доисторическому человеку. Но с какой целью?

Она вспомнила, как Дункан говорил о системах биооружия. Неизвестно, что это такое, но ясно другое: таинственная и противозаконная организация от экспериментов над животными перешла к экспериментам над людьми. На таком уединенном острове никто не мог выставить им никаких претензий, да никто и не знал об их существовании. А материала для экспериментов здесь имелось хоть отбавляй. Торговля людьми в Карибском бассейне не была чем-то из ряда вон выходящим. В таких бедных странах, как Гаити, людей регулярно продавали в рабство, иногда даже родственников. Местные власти знали об этом, но за сходную плату закрывали глаза.

В другом конце помещения открылась дверь, донеслись голоса.

— Я запер ее здесь.

— Давай ее сюда. — Лорна узнала хриплый, резкий голос Дункана. — Малик хочет присутствовать при допросе. Похоже, ее ветеринарное образование заинтересовало этого верблюжатника.

Ладони у Лорны мгновенно вспотели. Увидев двух человек, она отошла от сетчатых ворот.

Ее сторож открыл ключом замок. Дункан отступил в сторону, скрестив на груди руки.

— Идем, — приказал Коннор, даже не доставая пистолет из кобуры.

Лорна глубоко вздохнула, подавляя дрожь, и собрала все силы, стараясь сохранять спокойствие. Разве лучше будет, если она примется с криком отбиваться руками и ногами, а ее потащат из камеры силой? В данную минуту у нее нет выбора — лучше будет подчиниться.

Дункан смерил ее презрительным взглядом, на его изуродованном лице застыло выражение едва сдерживаемого гнева. Молча он повернулся и первым пошел из тюремного блока в главную лабораторию. К этому времени в круглом помещении остался только доктор Малик. Он стоял у одной из генетических рабочих станций, а когда они появились, обернулся.

Лорна замешкалась на пороге, но Коннор подтолкнул ее в спину, и она ввалилась в комнату, едва не споткнувшись.

— Это что, черт побери, так уж необходимо? — хмурясь, резко сказал Малик. Говорил он на британский манер, но с явственным ближневосточным акцентом. — Прошу сюда, доктор Полк. — Он махнул Лорне.

Дункан прошел с ней к рабочей станции, а Коннор исчез.

Вблизи Малик оказался старше, чем она предположила сначала. На его гладкой коже не было морщин, но в густых волосах пробивалась седина, и ему было, вероятно, далеко за пятьдесят. Поверх операционного халата он теперь накинул белоснежную крахмальную куртку.

— Я должен извиниться за то, что вы оказались втянуты в эту историю. — Он предложил ей стул.

Она осталась стоять. Дункан с силой ухватил ее за плечо и заставил сесть. Малик еще пуще нахмурился, но ничего не сказал.

— Задавайте ваши вопросы, — велел Дункан. — И покончим с этим.

Малик вздохнул.

— Защищая права на нашу интеллектуальную собственность, я должен спросить у вас: что вам и вашим коллегам в Новом Орлеане удалось узнать по образцам, попавшим к вам в руки?

Не в силах заставить себя посмотреть им в глаза, Лорна рассматривала оборудование и надписи на бирках. «Геномный преПЦР-буфер „ПьюрЛинк“», «Зимограммные гели „Новекс“», «Гибридизатор „Спотлайт“». Позади Малика стояли один на другом два инкубатора и инвертированный микроскоп с двумя микроманипуляторами для работы на предметных столиках с координатным перемещением объекта. Эти материалы и оборудование использовались для искусственного оплодотворения в пробирке. Неужели это и есть причина всего случившего кровопролития и ужаса?

Она подняла голову, но тут же получила удар по лицу. Из разбитой губы потекла кровь, опухоль на затылке зазвенела, отзываясь болью. Глаза наполнились слезами — не столько от боли, сколько от ярости.

— Прекратите! — сказал Малик.

Не обращая на него внимания, Дункан наклонился к Лорне и сказал:

— Отвечай на вопросы — или будет хуже.

В его глазах Лорна прочитала свое невеселое будущее.

Малик начал снова задавать свой вопрос, но она, утерев кровь с рассеченных губ, оборвала его. Какой смысл что-то скрывать?

— У всех животных мы нашли дополнительные хромосомы и структурные изменения в мозгу — сеть магнетитовых кристаллов.

— Впечатляет, — сказал Малик. — С учетом того, как мало времени у вас было.

— Что еще? — спросил Дункан с нескрываемой угрозой в голосе.

— И еще — что животные могут поддерживать между собой неврологическую связь. Мы пришли к выводу, что такая сеть увеличивает их интеллектуальную способность.

Малик кивнул, подтверждая, что уже предполагал это.

— Дальше мы не успели продвинуться, — сказала Лорна.

— Кто еще знает о том, что стало известно вам? — не отставал Дункан.

Лорна ожидала этого вопроса — это была единственная причина, по которой ее вывезли сюда и до сих пор не убили. Им нужно выяснить, утекла ли эта информация за пределы ОЦИИВа. Если ей удастся скрыть истину, это повысит ее шансы остаться в живых — больше надеяться не на что.

— Я не знаю точно, — ответила она. — Но обычно мы автоматически сбрасываем информацию на сторонний сервер.

Малик посмотрел на Дункана — на лице наемника промелькнула злобная гримаса.

— Это не важно. По крайней мере в настоящий момент. Все они мертвы, а значит, у нас есть время найти эту информацию и уничтожить.

— Но сделать это нужно как можно скорее, — заметил Малик. — Мистер Беннет будет настаивать на этом.

— Куда сбрасываются резервные копии? — спросил Дункан.

— Не знаю, — ответила Лорна, что соответствовало действительности. У ОЦИИВа имелся контракт с какой-то организацией в Батон-Руж.

Дункан снова поднял руку, намереваясь проверить ее правдивость.

Стараясь выглядеть убедительно, она подалась назад и закрыла лицо руками.

— Единственное, что мне известно, — это название. «Сазерн компью-сейф». Но у них серверы по всей Луизиане.

Она не знала, было ли правдой последнее, но если эта сволочь решит, что все данные хранятся где-то в одном месте, то просто прикажет взорвать эту контору. По такому сценарию в ее услугах более не нуждаются. Чтобы оставаться живой, ей нужно быть полезной.

Дункан опустил руку — поверил. Взгляд его стал задумчивым — он взвешивал варианты.

Ей следовало направлять ход его мысли в наиболее полезное для нее русло, и Лорна продолжала быстро говорить, выпуская наружу сидевший в душе страх:

— Получить доступ к сохраненной информации можно только через последовательность паролей. Это пароль-идентификатор работника, а за ним ряд вопросов, для каждого свои. Но я понятия не имею, как получить этот доступ с других компьютеров.

Это тоже было правдой.

Дункан, казалось, не слышал ее, по-прежнему глядя куда-то вдаль — за тысячу миль.

— Сколько понадобится времени, чтобы получить безопасный спутниковый выход на «Компью-сейф»? — подал голос Малик. — Такой, чтобы нас нельзя было определить.

— Не меньше четырех часов, — ровно ответил Дункан и бросил взгляд на Лорну. — Но чтобы выяснить, говорит ли доктор Полк правду, нам понадобится сделать всего несколько звонков.

Лорне хотелось сжаться под его взглядом, но она сдержалась.

— Значит, нам придется побыть в ее обществе подольше, — заметил Малик. — Что и к лучшему. Я хочу воспользоваться ее мозгами в связи с трудностями, которые мы испытываем в нашей области в последнее время.

— Ей об этом знать не обязательно.

— Свежий взгляд на проблему никогда не помешает. И потом, кому это может повредить? — Малик поднял бровь, глядя на наемника. — Если, конечно, вы отвечаете здесь за безопасность. Или вы боитесь, что она может убежать?

Лицо Дункана помрачнело.

Лорна почувствовала к доктору небольшую симпатию, которая исчезла со следующими его словами.

— К тому же у нас с доктором Полк будет достаточно времени для беседы, пока я буду ее готовить.

Что-то в этих словах было такое, отчего кровь застыла у нее в жилах. Даже у Дункана промелькнуло на лице отвращение.

— Готовить к чему? — спросила Лорна.

Малик подошел к ней и успокаивающе положил руку на плечо.

— Маленькая процедурка. Пока вы здесь, с нами, жалко было бы упускать такую возможность освежить наш генетический банк.

— Что вы имеете в виду? — Желудок Лорны завязался в узел от ужаса. Перед ее мысленным взором мелькнуло тело на операционном столе.

Малик в последний раз потрепал ее по плечу и отошел.

— Вам нечего опасаться. Мы только отберем несколько ваших яйцеклеток.

Глава 42

Глядя на лаборанта, уносившего пробирки с ее кровью, Лорна едва сдерживала слезы. Покрываясь холодным потом, она потерла повязку у себя на локте.

Процедурная походила на кабинет гинеколога в аду. Рядом стоял целый набор ультразвукового и хирургического оборудования. Кресло, на котором она сидела, могло наклоняться и имело скобы, но мягкой подложки здесь не было — ни малейшего намека на заботу о пациенте. Всюду сияла холодная нержавеющая сталь. Но больше всего пугали толстые кожаные ремни для фиксации пациента.

Подозрения подтверждались: большинство пациентов принуждались к сотрудничеству силой, а попадали они сюда, вероятно, при посредстве современных работорговцев — этот бизнес процветал в районе Карибского моря. Она не могла без дрожи подумать о всех женщинах, которых привязывали к этому креслу ремнями и подвергали немыслимому насилию.

Наконец появился Коннор, ее сторож, и позвал:

— Идем.

Не сопротивляясь, она позволила грубо сдернуть себя с кресла и направилась к выходу. Лаборант взял у нее не только кровь, но и образец костного мозга из бедра; это довольно болезненная процедура, и теперь каждый шаг болью отдавался в ноге, но Лорна знала, что худшее еще впереди. Предоперационные анализы должны были определить уровень гормонов и генетические параметры.

После получения результатов ее ожидают скобы и ремни.

Держа за локоть, Коннор вывел Лорну из комнаты — в соседний кабинет, где за столом сидел доктор Малик, рисовавший какой-то график. За его спиной стоял книжный шкаф, набитый папками и журналами. Судя по потрепанному и зачитанному виду, эта библиотека существовала не для украшения интерьера. Когда ее впихнули в комнату, Малик закрыл свой чертеж и посмотрел на Лорну поверх маленьких очков для чтения, сидевших на его тонком носу.

— Прошу вас, садитесь. — Он показал на стул, потом перевел взгляд на охранника. — Сержант Рид, пока все. Когда мы закончим, я вас позову.

Коннор не шелохнулся, точно корни здесь пустил.

— Командир Кент сказал, что я должен оставаться рядом с заключенной.

Дункан отдал этот приказ, прежде чем отправиться проверять ее информацию о дублировании данных на серверах «Компью-сейфа».

Малик протяжно вздохнул.

— В этом нет необходимости, но, если вам так уж хочется, можете постоять на страже у двери.

Коннор нахмурился, собираясь возразить, и крепче сжал ее локоть. Но Малик решительно махнул рукой:

— И с той стороны двери, если вы не возражаете. Тут нет окон, наша гостья никуда не денется. Мой кабинет не хуже любой камеры.

Коннор еще больше помрачнел, но ослабил хватку. Наверное, на коже останутся синяки, может, даже отпечатки его пальцев.

— Я буду за дверью. — Наконец он отступил.

Малик, казалось, уже не видел его, глядя на Лорну.

— Доктор Полк, пожалуйста, садитесь. Нам нужно о многом поговорить. Подозреваю, что некоторые откровения просто ошеломят вас.

Лорна с готовностью приняла его предложение: после всего произошедшего и из-за боли в бедре она не очень доверяла своим ногам. Опустившись на стул, она оглядела кабинет. Слева стена была увешана разными ЖК-мониторами, окружающими самый крупный — пятидесятидюймовый плазменный. Большинство были отключены, но на четырех она увидела изображение некоторых помещений подземного комплекса, включая и гинекологический кабинет.

Вероятно, он вел наблюдение за всем, что там происходило.

Она с отвращением отвернулась.

Другую стену покрывали дипломы и награды. Лорна прошлась по ним взглядом — не помогут ли они ей понять человека, сидящего за этим столом? Многие из этих бумаг были на чужих языках, включая и несколько на арабском. Она увидела один диплом на французском — от Университета Пьера и Марии Кюри, а под ним — грамоту от Национального центра научных исследований — крупнейшей организации Франции.

Доктор Малик мог быть нравственным уродом, но голова у него, судя по всему, работала неплохо.

— Ваши анализы будут готовы через час, — сказал он и чуть подался к ней. — Позвольте мне объяснить дальнейшее. Чтобы у вас не возникало беспокойства.

Лорна не могла понять, то ли он сознательно избегает вопроса о ее судьбе, то ли это какая-то особая разновидность жестокости.

— Получив результаты анализов, мы сконструируем генетически адаптированную комбинацию препаратов лупрон и менопур, а также экспериментальный фолликулостимулирующий гормон, — продолжал он. — Обычно на созревание яйцеклетки в яичнике уходит несколько дней. Но с помощью разработанной мной методики мы сокращаем процесс до нескольких часов. А значит, у нас будет время поговорить.

— И что вы собираетесь делать с моими яйцеклетками? — Наконец Лорна обрела голос.

— Можете не сомневаться, они будут использованы на благое дело. Они нам нужны для нового проекта гибридизации эмбрионов.

— Какого рода эмбрионов? — Перед мысленным взором Лорны снова возникло тело на операционном столе.

— Ответить на этот вопрос не так-то просто. И прежде чем дойдем до этого, хочу сказать вам откровенно. Я просмотрел ваше дело.

— Мое дело?

— С вашим образованием и опытом работы в генетике и бридинге я мог бы найти для вас прекрасное место в моей лаборатории. Было бы неразумным расточительством отказываться от услуг такого ценного исследователя. А если вы будете готовы к сотрудничеству, то вполне сможете и дальше оставаться на острове.

— В качестве пленницы.

— Я предпочитаю слово «коллега». И это гораздо лучше имеющейся альтернативы. Возможно, если вы разберетесь в нашей методологии и целях, ваши сомнения развеются.

Она не была в этом так уж уверена, но не видела причин, чтобы отказываться от дальнейшего разговора. Чем дольше они будут говорить, тем дольше она останется в живых.

— Продолжайте, — сказала она, так или иначе желая выслушать его. — Чем вы все здесь занимаетесь?

Малик откинулся к спинке стула, словно удовлетворенный ее согласием… а может быть, ему просто нравилась роль оратора.

— Чем мы занимаемся? Чтобы только приступить к ответу на этот вопрос, придется вернуться к самому началу. Вам известна Книга Бытия?

— Вы имеете в виду Библию? — Лорна не совсем поняла логику этого странного перехода.

Кивок.

— «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог».[18]

Лорна не знала, что ей на это сказать, а в глазах Малика заплясали искорки.

— Вы должны простить мое высокомерие. На меня, вероятно, оказывает огромное влияние наш главный благотворитель Брайс Беннет, а он глубоко религиозный человек. Это одна из цитат, которую он часто повторяет применительно к нашей работе здесь… и одна из причин, по которой он выбрал именно данный остров для размещения лаборатории. Остров Эдем. — Малик улыбнулся и покачал головой. — И правда, лучшего места не найти.

— Я не понимаю. Какое все это имеет отношение к вашим генетическим экспериментам?

— Не спешите — всему свое время. Сперва позвольте дать мое определение великого начала. Научную основу акту всего творения. У Беннета это Слово Божье. А у меня нечто, основанное на научной методике.

— И что же это?

— Вы знакомы с фракталами?

И опять Лорну поразил нелогичный переход. Что этот тип хочет сказать? И в то же время она вспомнила, что слышала это слово прежде — ее брат упоминал его применительно к структуре магнетитовых кристаллов. Она что-то знала о фракталах, но только в самых общих чертах. И уж конечно, не знала, каким образом фракталы связаны с деятельностью доктора Малика.

Поэтому она просто покачала головой, желая выслушать версию собеседника.

— Так вот, по определению, фракталы — это неправильные геометрические тела, образованные повторяющимся сочетанием других тел такой же формы. Или иными словами, это большие тела, которые могут разлагаться на свои подобия все меньшего размера.

Лорна нахмурилась. Она вспомнила, что говорил Джон Грир о магнетитовых узлах в мозгах животных: матрица состоит из постепенно уменьшающихся кристаллов единой формы.

— Вижу, вы в недоумении. Позвольте я вам покажу, что имею в виду. — Малик принялся выстукивать что-то на клавиатуре своего компьютера. Справа от Лорны ожил один из мониторов на стене. — Все геометрические формы могут быть описаны одним алгоритмом или математическим уравнением. Вот простейший пример.

Это был обычный треугольник.

Малик снова постучал по клавиатуре.

— Но если вы дадите компьютеру задание размножить этот треугольник, добавить один к другому, то мы получим вот такую фигуру.

На экране появился сложный многоугольник, состоящий из нескольких треугольников, расположенных под различными углами и в различных плоскостях. Она пожала плечами — на нее это не произвело впечатления.

— Понимаю, — снизошел Малик. — Смотреть тут особо не на что, но давайте попросим компьютер повторить этот треугольник сто тысяч раз, пусть он увеличит одни треугольники, уменьшит другие, изменит углы наклона, но в основном будет опять и опять повторять эту фигуру. Вот что мы получим.

Глаза Лорны расширились.

— Это похоже на горный хребет.

— Именно. Ландшафт, составленный из повторенной миллионы раз одной и той же формы. В нашем случае — треугольника. Сегодня компьютеры именно так генерируют пейзажи в кино и видеоиграх. Бесконечное повторение одного и того же базового алгоритма, или фрактала, с целью получения более сложного.

— Но какое все это имеет отношение к…

Малик оборвал ее:

— Дело в том, что это явление обнаруживается не только в горных хребтах и береговых линиях. Оно присутствует повсеместно и в органическом мире. Возьмите, например, дерево. Если вы посмотрите на его ветки, то увидите повторение одного и того же основополагающего рисунка, характерного для данного вида.

На экране появилась простая форма: линия с разветвлением, потом разветвления стали множиться и в конечном счете образовывали полномасштабное дерево.

— Та же самая фрактальная основа естественного мира обнаруживается повсюду. От структуры галактик до крохотной снежинки, от океанических потоков до формы облаков в небесах. Это повсюду вокруг нас и в нас самих.

— В нас?

— Наши тела состоят из фракталов. Их можно обнаружить при росте кровеносных сосудов, в строении альвеол в легких, в форме почек, даже в разветвлениях дендритов у нас в мозгу. Но дело тут далеко не только в этом. Если заглянуть поглубже, то фракталы влияют даже на то, как функционируют наши тела. Было доказано, что фракталы определяют нашу походку, сердечный ритм, скорость дыхания. И теперь исследователи с помощью науки о фракталах оценивают функционирование мозга, изучают фрактальные структуры, скрытые в ЭЭГ. И они обнаружили эти структуры.

Вероятно, заметив выражение на ее лице, Малик улыбнулся:

— Да-да. Некоторые нейрофизиологи даже считают, что развитие разума связано с фракталами. Он возник вследствие многократного умножения одной малой постоянной. Иными словами, возможно, существует некий фундаментальный фрактал разума, первичное семя, из которого он вырос. Наподобие того ветвистого дерева, которое я вам только что показал. Можете вы представить себе последствия, если нам удастся выделить этот фрактал, научиться контролировать эту мощь?

Лорна вспомнила животных из траулера и их невероятно высокий интеллект.

— Так вот в чем суть ваших экспериментов — вы ищете этот самый фрактал?

— Именно. И мы близки к прорыву.

В его голосе звучали страсть и надежда. Но от дальнейших объяснений их отвлек тихий стук в дверь. Вошел лаборант, который брал ее кровь на анализ. Он был похож на насекомое — палочника: сплошные ноги и руки, лысеющая голова, отчего лицо под высоким лбом казалось приплюснутым.

Его вид вызвал у Лорны отвращение и страх. У них что — уже готовы результаты анализов?

— В чем дело, Эдвард?

— Доктор Малик, я хотел вам сообщить, что мы закончили анализ объекта. — Маленькие глазки на миг обратились в сторону Лорны. — И по крови, и по костному мозгу. Я не обнаружил никаких следов заражения.

— Превосходно. Когда можно ждать уровней гормонов?

— Через полчаса.

— Спасибо.

Пятясь, лаборант вышел из кабинета. Малик сложил руки на столешнице.

— Хорошая новость. Нет оснований считать, что ваши яйцеклетки будут непригодны для следующей фазы наших экспериментов.

Пытаясь уйти от не сулящей ничего хорошего реальности, Лорна задала вопрос, который возник у нее после сообщения лаборанта:

— Какого рода заражение вы искали в моей крови?

— Ах да, поскольку вы соприкасались с опытными образцами, мы должны были удостовериться, что вы не подхватили генерируемые ими вредные протеины, переносимые кровью. Боюсь, но это побочный эффект внедренных изменений. Мы с этим пока не разобрались. Это самовоспроизводящийся протеин, образующийся в их крови, но токсичный для нас.

— Токсичный?

— Верно. Протеины в наших измененных образцах остаются доброкачественными, но, попадая к другим, вызывают симптомы, подобные простудному. Этот протеин распространяется в крови, как лесной пожар, и преодолевает гематоэнцефалический барьер, после чего перевозбуждает нейроны до опасного предела. Первоначально такого рода возбуждение вызывает резкое, но кратковременное обострение восприимчивости. Эффект, надо сказать, просто удивительный. Улучшается зрение, восприятие запахов, вкус, осязание — все без исключения. Сначала мы пытались найти способ использовать это, чтобы увеличить эффективность солдат на поле боя. Но в конечном счете оставили эту идею.

— Почему?

Он пожал плечами.

— К сожалению, перевозбуждение нейронов быстро сжигает мозг объекта. И нет способа избежать или излечить это. Все инфицированные умирали в течение сорока восьми часов после заражения.

Глава 43

Каждый поворот лопасти вертолета в голове Джека отдавался болью. Яркий солнечный свет, отраженный водой залива, мало способствовал улучшению его состояния — даже солнцезащитные очки не приглушали эту пронзительную яркость.

Он сидел рядом с пилотом, закрыв глаза и борясь с тошнотой. Вообще-то он никогда не испытывал головокружения или морской болезни, но сейчас с каждым поворотом или изменением высоты вертолета из желудка поднималась волна. Сжав колени влажными ладонями, он проглотил подступившую к горлу желчь.

— Почти на месте, — раздался в наушниках голос пилота.

Джек открыл глаза и увидел впереди нефтяную платформу, похожую на ржавого черного динозавра, пытающегося выбраться из смоляной ямы. На взлетно-посадочной площадке был нарисован бычий глаз. Бурильщики суетились внизу, как муравьи.

В пассажирской кабине сидели Кайл, Рэнди и двое людей Джека — Мак Хиггинс и Брюс Ким. Мак был похож на грузовик, имя которого носил, — массивный, бритоголовый, с выступающим лбом, напоминающим капот машины. В этот момент он жевал конец незажженной сигары, разглядывая нефтяную установку внизу. Его напарником был жилистый американец корейского происхождения: с прямыми черными волосами, глубоко посаженными темными глазами, оливковым цветом кожи и мальчишеской внешностью — ни дать ни взять младший брат Брюса Ли. И такой же первоклассный боец.

Джек отобрал эту пару, а своего заместителя оставил в Новом Орлеане прикрывать их задницы. Кроме того, Скотт должен был сообщать о реакции со стороны начальства — главы сектора Пакстона. В остальном ни на чью помощь им рассчитывать не приходилось.

Почти.

Кайл вскочил с заднего сиденья и вклинился между пилотом и Джеком. Джек повернул голову.

— Рэнди только что получил сообщение от своих друзей, — сказал Кайл. — Их катер уже взял курс на юг.

Джек кивнул. Значит, будут еще и братья Тибодо. Они позаимствовали у кого-то из своей родни катер, на котором обычно ходили рыбачить на глубокой воде в заливе. На нефтяной вышке команде из вертолета предстояло разделиться: Джек со своими людьми собирался лететь дальше на гидроплане, а Рэнди и Кайл должны были остаться с вертолетом и дождаться братьев Тибодо.

Атаку на Лост-Иден-Кей планировалось осуществить с наступлением темноты с двух направлений. Джек изучил морские и спутниковые карты этой гряды островов, и теперь они, сложенные, лежали у него в левом брючном кармане. Он собирался еще заняться ими по пути на платформу, но мешали боль в голове и тошнота.

План был без особых сложностей: высадка, освобождение Лорны, отход.

Судя по спутниковой карте, главная вилла располагалась на западной стороне острова. С заходом солнца Джек со своими людьми начнет атаку с воды на дальней стороне, где будет темнее и меньше вероятность столкнуться с охраной. За милю до острова его команда десантируется на воду в аквалангах, с оружием в герметичных мешках. Подводные скутеры быстро доставят их к восточному берегу острова, где они и высадятся.

В это время Рэнди со своей командой совершат будто бы аварийный заход в бухту с другой стороны острова, чтобы отвлечь внимание от группы Джека. У братьев Тибодо на катере имелся целый оружейный арсенал, включая ракетные гранатометы.

Джек не стал допытываться, где братья раздобыли эту гору оружия: есть вопросы, которые не следует задавать. Семейство Тибодо пустило корни на этой земле еще в восемнадцатом веке и вело родословную от карибских пиратов, которые свирепствовали на островах. И, как говорили досужие языки, Тибодо не полностью отказались от своего печально известного прошлого. По крайней мере, теперь их оснащенность очень кстати. Катер подойдет к бухте, они станут делать вид, будто у них забарахлил мотор, пустят дым из машинного отделения, а при необходимости помогут Джеку огнем.

Но одна деталь оставалась неизвестной.

Жива ли еще Лорна?

Суета подготовки отвлекала Джека от страхов за нее. Но в полете, когда его мысли не были ничем заняты, опасения жгли его изнутри. Миновали всего лишь сутки с того момента, когда они встретились у траулера, но она уже прочно обосновалась в его сердце. Может, дело было в их общем прошлом, но ему казалось, что тут что-то большее.

Ему вспоминались ее голубые глаза, соломенные волосы с выбеленными солнцем кончиками, привычка задумчиво пожевывать нижнюю губу. Редкая улыбка, появлявшаяся на обычно серьезном лице, словно луч солнца в облачный день. Эти картины мелькали перед его мысленным взором, но он помнил ее и в другой жизни: на парковке, где она лежала на спине, окруженная группой радостно визжащих молодчиков.

Тогда он спас ее… но в такой же мере и подставил.

Это последнее воспоминание внезапно разбудило в нем ярость, ослепило, а вместе с этим вернулась и тошнота. Никогда в жизни Джек не чувствовал такой злости. У него за плечами была не одна смертельная схватка и кровавая засада в Ираке, но теперь, когда он думал о похитителях Лорны, его охватывала какая-то дикая, первобытная ярость — хотелось зубами перегрызать глотки, ломать кости, убивать голыми руками.

И все это — чтобы защитить ее, но уже не как мальчишка, а как мужчина.

Погруженный в свои мысли, он даже не заметил снижения и невольно подпрыгнул, когда вертолет опустился на посадочную площадку. Двери распахнулись, и все высыпали наружу.

Джек на несколько секунд задержался на сиденье, позволяя крови в сосудах завершить свой круг — достигнуть максимума, потом спасть. Наконец он толкнул плечом дверь и присоединился к остальным.

Он не игнорировал происходящее в организме, но и не позволял этому взять верх. Сначала нужно закончить дело. Но какая-то его часть не пожелала присмотреться и к источнику этого бешенства, и к тем нежным чувствам, спрятанным глубоко в душе. Время было неподходящее. Сначала он должен спасти Лорну.

Глава 44

Лорна и доктор Малик стояли перед одним из мониторов на стене. На экране вращалось трехмерное изображение мозга. Это напомнило ей МРТ, сделанное на мозге Игоря. После всего случившегося — кровопролития и пожара — ей казалось, что это было в другой жизни. Она пыталась вдуматься в объяснения Малика, но груз скорби и поражения прижимал ее к земле, слова доктора казались какими-то пустыми и далекими.

— Здесь мы имеем наилучшее полученное нами изображение мозговой аномалии, которая обнаруживается в опытных экземплярах.

Малик показал пальцем на пять узлов на экране. Они были окрашены синим цветом, чтобы выделить из окружающей серой мозговой ткани. Число и расположение узлов совпадало с тем, что она видела на МРТ Игоря у себя в лаборатории. Но изображение у Малика имело более высокое разрешение: тут четко были выделены не только узлы, но и соединявшие их тонкие веточки магнетитовых кристаллов.

Она вглядывалась во вращающееся изображение, кристаллической структурой и формой напоминающее снежинку.

— Вы знакомы с фрактальными антеннами? — спросил Малик.

Лорна не сразу ответила, борясь с охватившим ее отчаянием, и лишь спустя секунду произнесла:

— Нет.

— У вас есть сотовый?

Этот странный вопрос несколько рассеял туман в ее голове.

— Конечно.

— Значит, у вас уже есть фрактальная антенна. В последнее десятилетие ученые выяснили, что антенные комплексы, расположенные по фрактальному принципу, обладают удивительной способностью передавать сигнал в большем диапазоне частот при большем соотношении силы сигнала к размеру антенны. Это открытие позволило производителям уменьшить антенны до микроскопических размеров, но при этом в сотни раз увеличить их мощность. Это настоящая революция в промышленности — вот какая сила скрыта в фракталах. — Малик показал на экран. — И именно это мы и видим сейчас. Фрактальную антенну, выращенную из кристаллов магнетита в мозгу.

Лорна разглядывала похожую на снежинку структуру и вспомнила собственную аналогию со спутниковой тарелкой. А также странную синхронизацию ЭЭГ.

— И именно эта фрактальная антенна позволяет животным связываться между собой неврологически?

— Именно. Структура магнетитовой кристаллизации, которую мы здесь видим, носит определенно фрактальный характер. Вся невральная матрица составлена из одних и тех же повторяющихся кристаллических форм.

— Как треугольник, умножающийся до размеров горы.

Малик кивнул.

— Но это только вершина горы. Первоначально это изображение был наилучшим из тех, что мы могли получить с использованием стандартных методов. Такие методы не позволяли нам увидеть больше. Даже увеличение с помощью электронного микроскопа давало только картину кристалла, состоящего из сотен более мелких кристаллов. Это что-то вроде русской матрешки. Вам кажется, что вы уже увидели самую мелкую деталь, но потом оказывается, что она состоит из еще более мелких. Это продолжалось бесконечно, превышая возможности нашего зрения.

В голосе Малика послышалась нотка разочарования. Лорна вспомнила страстное желание в глазах исследователя, когда он описывал свой поиск основополагающего фрактала, с которого начался разум.

— Как мы ни старались, первичный фрактал отступал все дальше и дальше, становился все меньше и меньше, ускользал от нас за пределы возможностей техники, исчезал в таинственной дыре, куда никто не осмеливался заглянуть.

Лорна представила себе белого кролика из «Алисы в Стране чудес», летящего по своей норе.

— И хотя у нас не было возможности последовать в эту дыру, я могу предположить, что мы там найдем.

У Лорны проснулось любопытство.

— Что?

— Странный мир квантовой физики. Следуя за уменьшающимися фракталами, мы в конечном счете попадаем в субатомный мир. Некоторые физики в настоящее время считают, что наука о фракталах может объяснить нестыковки в квантовой теории. Например, такие вещи, как нелокальность и квантовая сцепленность, каким образом субатомные частицы могут одновременно находиться в двух местах, почему свет ведет себя и как волна, и как частица. Когда вы попадаете в мир столь малых величин, начинаются странные вещи. Но во фракталах может крыться ответ на все эти вопросы.

Лорна не понимала, куда он клонит. Нетерпение, видимо, было заметно на ее лице.

— Позвольте мне показать вам, что я выяснил в ходе моих исследований. Нечто практическое, но в то же время поразительное. Я сделал повторную электроэнцефалограмму этого мозга, но на сей раз искал не кристаллы, а магнитную энергию, генерируемую ими. Я не увидел физические кристаллы, но все же могу измерить электромагнитные колебания, генерируемые ими.

— Как свет далекой звезды, — сказала Лорна.

Глаза Малика расширились от удивления.

— Да, это идеальная аналогия. Хотя мы не можем увидеть какое-нибудь солнце или планету, мы можем уловить свет, исходящий от них.

— Значит, вы сделали повторную электроэнцефалограмму, но теперь искали энергию, а не кристаллы.

— Именно. И вот что я нашел.

Он направил пульт дистанционного управления на монитор и нажал кнопку. Синяя снежинка расцвела, раскрылась, превратившись в лазурный смерч внутри черепа образца.

Лорна ахнула и, потрясенная, закрыла рот рукой.

— Оно повсюду…

Малик улыбнулся, гордый своим открытием.

— Каждый узел — это как семя фрактального дерева. Кристаллы распространяются наружу, в ветки, потом — в ответвления и так далее.

Лорна представила себе фрактальное дерево, которое видела раньше — одну веточку, превратившуюся в трехмерное дерево. То же самое делали и кристаллы в мозгу: распространялись наружу, уменьшаясь в размерах, и в конечном счете становились невидимыми для существующей аппаратуры, но все же давали о себе знать электромагнитными импульсами, энергией субатомного мира.

Малик показал ей на прежнее место у стола.

— Итак, я продемонстрировал вам, насколько далеко распространяется эта фрактальная загадка. Как она уходит в квантовый мир. А теперь давайте рассмотрим противоположное: как далеко это фрактальное дерево проявляется снаружи. Вы уже знаете, что образцы способны соединяться между собой, образовывать сеть.

Она кивнула, понимая, к чему он клонит.

— Вы считаете, что, образуя связи, это самое фрактальное дерево простирается во внешний мир.

— Верно. Фрактальное дерево прорастает за пределы черепной коробки и становится мощнее.

Лорна вспомнила Игоря с его математической постоянной «пи».

— И отсюда возникает вопрос: где же оно кончается? Если оно может распространяться почти бесконечно в субатомный мир, то может ли оно так же бесконечно распространяться и вовне? А если может, то каковы последствия этого? Какие уровни высшего разума становятся достижимы?

Перед мысленным взором Лорны возникло фрактальное дерево, уходящее корнями в квантовый мир, питающееся этим бесконечным источником энергии. Но еще она представляла себе, как распространяются во внешний мир ветки этого дерева. Может быть, благодаря библейским аналогиям, предложенным Маликом в начале этого разговора, у нее и возникло это последнее сравнение:

— Это почти как древо познания. Из Книги Бытия.

Малик уничижительно хмыкнул:

— Ну вот, теперь вы говорите как мистер Беннет.

Лорна представила себе разновидность разума, которая родится из этого эксперимента, и у нее мороз подрал по коже. Страх, как ни странно, придал ей уверенности, голос окреп.

— Вы должны остановить эксперименты, — сказала она.

Малик вздохнул с явным разочарованием, опускаясь на свой рабочий стул.

— Я надеялся, что вы, как коллега-ученый, будете более открыты к новому.

От дальнейших внушений она была избавлена — в дверь постучали. Лаборант вернулся, неся поднос с тремя большими шприцами.

Малик снова оживился.

— Ну что, Эдвард, гормональные тесты завершены?

— Да, доктор. И я приготовил препарат для объекта.

Малик снова перевел взгляд на Лорну.

— Похоже, мы должны будем продолжить наш разговор позднее, доктор Полк. Посмотрим, удастся ли мне убедить вас взглянуть на эти вещи более рационально, а не ссылаться на Библию. Но я полагаю, это неизбежно, когда вы работаете на острове под названием Эдем.

В страхе перед тем, что ее ждет, Лорна прижала руку к животу. За спиной лаборанта появилась знакомая фигура ее сторожа. Вероятно, Коннор увидел панику на ее лице и положил руку на кобуру, пресекая саму мысль о попытке к бегству.

— После инъекции, — сказал Малик, — вам придется полежать с полчаса, не меньше. Боюсь, это не очень приятная процедура. Стимуляция яичников с целью ускорения выработки яйцеклетки может быть, — он тщательно подбирал слово, — немного обременительной.

Страх ножом вонзился в живот Лорны.

— А после мы продолжим наш разговор. У нас будет часа два до того момента, когда ткань ваших яичников станет готова к овуляции. А перед этим я вам покажу, что мы собираемся делать с вашими яйцеклетками.

Он сделал пренебрежительный жест, отпуская ее. Не имея выбора, Лорна встала — не чувствуя собственного тела, с помрачившимся зрением. Коннор подошел к ней и, нетерпеливо ухватив за локоть, потащил из кабинета. Она в последний раз кинула взгляд на мониторы на стене — томограмма мозга продолжала вращаться, демонстрируя магнитную бурю, бушующую в этой черепной коробке.

Несмотря на страх перед тем, что ее ожидало, какая-то часть сознания Лорны исполнялась холодной решимости при виде всего этого и при мысли о возможных последствиях. Господь изгнал человека из райских садов за то, что тот сорвал плод с древа познания. Но что, если человек сумеет вырастить собственное древо? К чему это может привести?

Она не знала ответа, но одно знала наверняка. Кто-то должен их остановить.

Глава 45

— Bon Dieu. Неважно выглядишь, братишка, — сказал Рэнди.

Джеку нечего было на это возразить. Казалось, будто ему залили расплавленный свинец в суставы, отчего кожа попеременно то горела, то покрывалась холодным потом. Он проглотил несколько пакетиков терафлю без снотворного, надеясь, что это позволит ему продержаться еще сутки.

— Ничего, перебьемся, — сказал он не столько Рэнди, сколько себе самому.

Брат стоял в нескольких шагах от небольшого вертолета: машина прогревала двигатель, лопасти набирали обороты. Рев мотора ржавой пилой вонзался в череп. Вертолет должен был доставить Рэнди и Кайла на катер Тибодо, в настоящий момент на всех парах идущий к Лост-Иден-Кей.

Кайл стоял чуть поодаль, скрестив на груди руки. Он горел желанием поскорее отправиться в путь, его палец автоматически скреб свежий гипс — так собака грызет кость. Сломанная рука лишила его всякой возможности присоединиться к штурмовой группе Джека и принять непосредственное участие в спасении сестры. Впрочем, Джек в любом случае не взял бы Кайла: ему требовались люди, имеющие опыт участия в тайных боевых операциях, чтобы он мог на них положиться.

И все же Кайл, казалось, вознамерился соскрести с себя гипс и присоединиться к группе Джека. Мак Хиггинс и Брюс Ким ждали несколькими этажами ниже возле устья скважины, где расположилась буровая бригада. Еще ниже, у опоры платформы, покачивался на воде гидроплан, готовый доставить штурмовую группу на место — десантировать вместе с оборудованием в миле от острова.

— Расписание у тебя есть? — спросил Джек у Рэнди.

— Mais oui.[19] Всё здесь. — Его брат постучал себя пальцем по голове. Джеку это не понравилось. Последние полчаса они обговаривали план штурма в кабинете геолога: чтобы все сработало, группы должны действовать в четком взаимодействии.

Подошел Кайл, бросил недовольный взгляд в сторону Рэнди и сказал:

— Не волнуйтесь. Я все записал. Прежде чем приблизиться к острову, мы дождемся вашего сигнала.

Джек кивнул, радуясь тому, что в катере братьев Тибодо будет хоть один человек, знающий таблицу умножения. Он полностью доверял Рэнди и его друзьям в делах вроде потасовки в баре, но если речь заходила о расписании… кейджны редко носили часы.

— Не о чем говорить. — Рэнди только пожал плечами. — Мы будем там, где нужно.

— И я уж постараюсь, чтобы так оно и было, — добавил Кайл. Теперь настала очередь Рэнди выражать недовольство.

— Je vais passer une calotte,[20] — угрожающе пробурчал он себе. Эти двое явно не пылали друг к другу любовью, но Джек надеялся, что старая вражда, глубоко изранившая сердца двух семей, не создаст никаких проблем в ходе этой операции.

— Садитесь в вертолет, — велел он. — Я выйду на связь, когда мы поднимемся в воздух.

Рэнди и Кайл направились к вертолету, стараясь не приближаться друг к другу.

Джек выкинул их из головы и направился к трапу, который вел вниз с посадочной площадки. Он не хотел находиться поблизости, когда двигатель при взлете зазвучит еще громче. Его голова раскалывалась от боли с каждым оборотом вертолетного винта. Наконец он достаточно удалился от площадки, но тут ему в нос ударил резкий запах тавота и нефти. Чем ниже он спускался, тем сильнее становился запах, а скоро он был готов поклясться, что чувствует вкус тавота у себя на языке.

Борясь с тошнотой, он остановился на площадке, открытой на залив. Свежий ветерок дунул ему в лицо. Он вдохнул прохладный воздух, чтобы в голове стало яснее. В этот момент вертолет снялся с площадки и полетел над водой.

Джек смотрел, как вертолет взял курс на юг, когда у него в кармане зазвонил сотовый. Что еще? Он вытащил трубку, посмотрел на дисплей — номер был ему не известен, но код новоорлеанский. Не зная абонента, он быстро нажал на кнопку.

Раздался знакомый голос, такой спокойный и мягкий, словно это было приглашение на чай:

— Агент Менар… я рад, что вы все еще на связи.

— Доктор Метойер? — Джек не скрывал удивления и нетерпения.

— Я знаю, вы, вероятно, спешите, — сказал Карлтон Метойер, — но я думаю, у меня есть информация, которая может оказаться важной для вашей миссии.

Джек встал так, чтобы его обдувал освежающий ветерок.

— Я вас слушаю.

— Речь о том, что было сделано с животными. Из-за событий в ОЦИИВе у нас не было возможности провести анализ ДНК этих дополнительных хромосом у животных.

Джек вспомнил, как Лорна говорила что-то о лишней хромосоме, которая, по ее мнению, и послужила причиной необычных мутаций.

— Мы с Зоуи, как только устроились в лаборатории зоопарка, сразу же провели такой анализ. Оказалось, что эта хромосома имеет поразительные характеристики. Вы должны знать об этом.

— Продолжайте. Только у меня совсем нет времени.

— Конечно, агент Менар. Я перехожу к делу. Я не знаю, насколько вы разбираетесь в генетическом коде, конкретнее в избыточном ДНК.

Джек вздохнул, испытав новый прилив головной боли.

— Биология — не самая сильная моя сторона, доктор.

— Это не страшно. Речь идет об азах. Я уверен, вы уже знаете, что ДНК является громадным хранилищем генетической информации. Человеческий код состоит из триллиона букв. Но вы должны понять, что функционален только очень небольшой процент ДНК — три процента. А остальные девяносто семь — это генетический мусор, главным образом тот багаж, что мы накопили и таскали с собой на протяжении последних тысячелетий.

— И зачем же мы его с собой таскаем?

— Хороший вопрос. Согласно последним исследованиям, не все избыточные ДНК — чистый мусор. Было обнаружено, что в определенных областях избыточных ДНК азотистое основание совпадает с азотистым основанием древнего вирусного кода.

Джек посмотрел на часы, не понимая, имеет смысл слушать дальше или нет.

— Существуют две гипотезы, объясняющие, зачем нам нужен этот древний вирусный код, — продолжал тем временем Карлтон. — Сторонники одной говорят, что он защищает нас от атак новых вирусов, что это некая генетическая память, пребывающая в бездействии, пока в ней не возникнет необходимость. Сторонники другой гипотезы утверждают, что это просто вирусный код, поглощенный нашим ДНК за прошедшие тысячелетия. Фигурально — эволюционный багаж. Я пришел к убеждению, что правы и те и другие. В особенности еще и потому, что осколки вирусного кода обнаруживаются в ДНК всех животных, от самого последнего крота до человека. Мы словно носим эти одинаковые следы какого-то древнего источника и сохраняем их для каких-то пока неизвестных целей.

— Так в чем суть, доктор? — спросил Джек, чувствуя в голосе собеседника волнение.

— Да, конечно, меня немного понесло. Мы исследовали генетический код этой чужеродной хромосомы, и Зоуи пришла в голову блестящая мысль сравнить эту последовательность с различными базами данных, включая проект «Геном человека». В течение часа мы нашли совпадение.

— Что вы хотите этим сказать?

— Генетический код этой дополнительной хромосомы. Мы нашли точно такой же код — он уже существует в нашей избыточной ДНК. И не только в нашей, но и большинства животных.

— Что?

— Дополнительная хромосома у этих экземпляров совпадает с вирусными кодами, имеющимися во всех ДНК животных, включая и наши, человеческие.

— Ну, хорошо, и что же все это значит?

— Это значит, что животный мир… по крайней мере позвоночные, вероятно, подвергались воздействию этого дополнительного кода ранее. Когда-то в нашем эволюционном прошлом. Мы имели с ним дело, и он стал частью нашего генома. Но вот теперь мы столкнулись с ним снова. В активной форме.

— Активной?

— Я дам трубку Зоуи — она объяснит. Она это лучше понимает.

Прежде чем Джек успел возразить, в трубке раздался треск, а потом — новый голос:

— Привет, Джек, извините, что беспокою вас.

— Как вы там — держитесь?

— Ничего. Мне нужно чем-то занимать мозги, быть полезной. — Он уловил в ее голосе трепет сдерживаемых слез.

— Объясните мне, что вам удалось выяснить.

Голос ее стал тверже — она словно отошла от своего колодца скорби.

— Мой муж Пол в ОЦИИВе изучил эту ДНК и выявил определенные последовательности кодов, называемые генетическими маркерами. То, что он подозревал, лежало на поверхности. Маркеры были абсолютно узнаваемы.

— И что вы в них узнали?

— Маркеры со всей очевидностью говорят о том, что эта чужеродная хромосома имеет вирусный характер.

— Вирусный? Постойте. Вы хотите сказать, что эта хромосома — вирус?

— Похоже, мы приходим к такому заключению. Большинство вирусов атакуют ядро клетки, а потом захватывают ДНК хозяина и каким-то образом видоизменяют ее. Вот только этот вирус не просто захватывает ДНК хозяина. Он стал ее собственной хромосомой.

Снова холодный пот покрыл спину Джека. Он начал понимать, почему Карлтон позвонил ему.

— Мы предположили, что кто-то создал этих животных методом генетической инженерии, — продолжила Зоуи. — Что они брали чужеродный генетический материал и искусственно вводили его в этих животных. Точно таким же образом мы можем взять ген свечения у медузы, внедрить его в яйцеклетку мыши и получить мышь, которая светится. Но это было преждевременное предположение. Теперь мы пришли к выводу, что на этих животных просто воздействовали вирусом — заражали их. А они, в свою очередь, передавали этот генетический код своему потомству, которое уже рождалось с этими необычными изменениями.

Теперь Джек знал, почему ему позвонили. Неудивительно, что похитители избрали для своих экспериментов изолированный остров.

— Значит, вирус, — сказал он, устремив невидящий взгляд в бескрайние воды залива. — И как по-вашему, он может быть заразным?

— Может. Точно мы не знаем. Мы уже поместили этих животных здесь в строгий карантин и решили вам сообщить, прежде чем вы окажетесь на острове. Чтобы вы приняли меры предосторожности.

— Спасибо. Примем. — Джек внезапно с особой остротой ощутил все свои простудные симптомы, но времени задумываться об этом у него не оставалось. Надо делать дело.

От панорамы залива его внимание отвлек грохот ботинок по ступенькам — на площадку поднимался Мак Хиггинс, по-прежнему жующий конец незажженной сигары. Увидев здесь Джека, он вытаращил глаза.

— Одну секунду, Зоуи. — Джек опустил трубку и кивнул Маку. — Что?

— Пилот говорит, он заправился.

Джек кивнул и снова поднес телефон к уху:

— Это все, что вы хотели мне сообщить, Зоуи?

— Осталось только одно. — Последовала долгая пауза. Когда она заговорила снова, голос ее зазвучал ломко от гнева и боли. — Найдите Лорну. Привезите ее домой. И пусть эти нелюди, которые убили Пола, заплатят за то, что они сделали.

— Обещаю, Зоуи. По обоим счетам. — Он отключился, опустил телефон и повернулся к Маку. — Мы готовы?

— Пилоту нужно еще минут десять на подготовку, а потом — полетела птичка. Но вы вот что должны знать. Я тут сейчас говорил с Джимми на станции. Пакстон там рвет и мечет. Он знает, что мы в самоволке и в автономном плавании.

Джек поморщился. Это была плохая новость, но не неожиданная. Пакстон ведь не дурак. Самоуправство Джека могло всем им дорого обойтись. Хорошо еще, если дело не закончится тюремным сроком.

— Вам с Брюсом еще не поздно отказаться, — сказал он.

Мак беззаботно ухмыльнулся, не выпуская сигары изо рта.

— Ну и что это будет за жизнь — скукота.

Джек благодарно хлопнул его по плечу и показал в сторону лестницы — дескать, пошли.

— А что этот эксперт из ФБР? Новых сигналов от доктора Полк не было?

Лицо Мака помрачнело.

— Оттуда ни звука, босс.

Джек мысленно выругался. Если бы только у него было больше доказательств того, что Лорна на этом острове… не только для Пакстона, но и для себя самого. Он спускался по лестнице, чувствуя возрастающие сомнения. Что, если ее там и не было? Или она уже мертва? Но что толку предаваться страхам? Она должна быть живой, и он почему-то был уверен: так оно и есть. Но это не значит, что она в безопасности. К несчастью, в этом он тоже был уверен, и его тревога росла с каждой минутой.

— Ну, мы по-прежнему отправляемся через десять минут? — спросил Мак.

— Нет. — Джек покачал головой. — Немедленно.

Глава 46

Видимо, на какое-то время Лорна потеряла сознание. Только что ее рвало в ведро у процедурного столика — и вдруг она уже лежит на этом столике, вдыхает запах нюхательной соли, что ей поднесли к носу. Запах аммиака был как пощечина, которая привела ее в себя. Она отстранила руку лаборанта.

Что они с ней делают?

Препарат, стимулирующий созревание яйцеклеток, был введен внутривенно, и тошнота стала подступать к горлу, когда еще не успели вытащить последнюю иглу. Она боролась с позывами минут десять, но в конечном счете желудок не вынес. Видимо, они ожидали такого эффекта и держали поблизости емкость для рвоты. Она три раза наполнила ее и в результате осталась совершенно обезвоженной.

Когда нюхательная соль вернула ее к жизни, Лорна попыталась сесть. Комната пошла каруселью.

— Я бы на вашем месте лег, — произнес голос рядом с ней.

Она повернулась и узнала широкоплечего господина, которого видела в кабинете виллы, — он сидел рядом, все в тех же спортивных брюках и жилетке цвета хаки. Брайс Беннет, человек, возглавлявший всю эту организацию. Вблизи он казался еще более крупным. Кожа на лице — в мелкое зернышко, а голубые глаза — бледный лед.

Движением руки он выслал лаборанта вон.

— Мне десять лет назад делали химиотерапию по поводу рака лимфатической системы, — сказал Брайс, подавшись вперед. — Заработал себе эту болезнь, служа подводником. Это было в те времена, когда солдаты еще наблюдали за испытаниями атомных бомб, стоя поодаль. Поэтому я знаю, что вы теперь чувствуете. Но через несколько минут ваша морская болезнь пройдет. По крайней мере, именно так это происходило с другими женщинами.

Лорна огляделась: кроме нее и этого человека, в процедурной никого не было. Не то чтобы это давало ей какой-то шанс — она была слаба, как новорожденный, заболевший пневмонией. Но с каждым вдохом в голове у нее прояснялось.

— Что вы здесь делаете? — спросила она.

Она имела в виду, зачем он явился к ней, но вопрос включал в себя и нечто большее. Для чего они делают это? В чем цель происходящего?

Он воспринял ее вопрос буквально.

— Я пришел сюда после разговора с доктором Маликом. Кое-что из сказанного вами заинтриговало меня. Я подумал, что мы могли бы побеседовать несколько минут, прежде чем они продолжат.

— О чем?

— Об Эдеме.

Она не знала, что на это сказать.

Беннет вздохнул и откинулся к спинке стула. При этом на лацкане его куртки сверкнул серебряный крестик.

— Но давайте начнем с начала. Я занялся этой работой по прочтении документа, который вышел из-под пера главных научных советников Пентагона. Группы, которая называет себя ЯСОН.

Он вопросительно поднял бровь — слышала ли она о них? Но Лорна ничего не ответила и не переменилась в лице.

— Десять лет назад ЯСОН настойчиво советовал военным вложить деньги в проект, который они называли «Модификация человеческих действий». Они опасались, что наши противники могут взять верх. Враждебные державы уже вели фармакологические исследования, имевшие целью повышение эффективности человеческой деятельности. Такие средства могли бы дать нам новых солдат — более умных, более сильных, более способных сносить тяготы войны. Можете себе представить, какой шум поднялся среди высшего пентагоновского начальства.

Беннет усмехнулся своим мыслям.

— Советники не успокаивались — предупреждали начальство, что Штаты отстают, и из соображений национальной безопасности рекомендовали две вещи: увеличить финансирование исследований и вести мониторинг подобных разработок за рубежом. И поверьте мне, после этого доклада деньги потекли рекой. Причем во всех направлениях. Один из моих конкурентов на поприще военных подрядов уже активно проводит испытания фармакологических средств, которые улучшают память и обучаемость солдат.

Лорна начала понимать, к чему он клонит. Она вспомнила томограмму в кабинете Малика и слова Дункана, назвавшего этот проект «системы биооружия».

— По этому докладу были выделены и деньги на мониторинг подобных исследований за рубежом. Предпринимались координированные попытки привлечь на нашу сторону иностранных ученых, сделать их нашими «кротами». И в это время к нам обратился доктор Малик.

За спиной Беннета открылась дверь, и вошел Малик, словно услышав свое имя. За ним следовал начальник службы безопасности — лицо Дункана раскраснелось, отчего шрамы проступали еще явственнее. По их виду было ясно, что они спорили.

— Что случилось? — Беннет повернулся к ним.

— Мы потеряли одну из камер в лагере, — первым заговорил Дункан.

— Скорее всего, это просто механическое повреждение, — тут же добавил Малик.

— А может, камеру сняло одно из этих существ. Если у них хватило ума вырезать датчик, пробраться сюда и убить одного из моих людей, то у них должно хватить ума и на то, чтобы сбить закамуфлированную камеру.

— А что с другими камерами? Что они показывают?

— Ничего из ряда вон выходящего, — гнул свое доктор. — Ведут себя как обычно. Никаких признаков повышенной агрессии. Я продолжаю утверждать, что такие вспышки — это отдельные аберрации и их можно устранить.

— А я говорю, что мы должны взять оружие и очистить остров.

Беннет поднял руку.

— Это отбросит нас на несколько лет назад. Дункан, удвойте охрану на переходе между двумя островами и пошлите вооруженную группу — пусть проверят, что там с этой камерой. А потом уже будем решать.

Лорна молча слушала этот разговор. Еще в ветеринарной школе она узнала, что лучше помалкивать и предоставить говорить клиенту — таким образом получишь больше информации.

Но Дункан, конечно, отметил ее присутствие и злобно уставился на Лорну, будто винил ее в чем-то.

— Сэр, я связался с нашим компьютерщиком. Похоже, та новоорлеанская контора действительно имеет договор с «Компью-сейфом», куда они скидывают информацию. Существует большая вероятность того, что они сохранили данные на стороннем сервере. Мы сейчас пытаемся выяснить на каком.

— Продолжайте поиски, — проворчал Беннет. — Мы не можем рисковать потерей нашего технологического преимущества.

— Да, сэр, — ответил Дункан и, к удовольствию Лорны, направился к двери.

— Доктор, вы появились очень вовремя. — Беннет обратился к Малику. — Я как раз говорил о том, каким образом возник проект «Вавилон», как вы почувствовали ветер перемен и предложили нам свои услуги.

— Да. И эти перемены позволили мне продолжить исследования. Только теперь уже при достаточном финансировании.

— Мы называем это взаимовыгодным сотрудничеством, — сказал Беннет.

— Вот уж точно.

— Вы знаете, почему мы называем нашу работу здесь проект «Вавилон»? — Беннет повернулся к Лорне.

Она покачала головой.

— Потому что она началась там, где находился библейский Вавилон. Доктор Малик начал свою работу двадцать лет назад — разрабатывал секретное оружие в лаборатории, спрятанной под Багдадским зоопарком. Он исследовал возможность создания биологического оружия на основе вируса, обнаруженного им в небольшой курдской деревушке в горах неподалеку от Турции. Возможно, вы слышали о том, что Саддам в тысяча девятьсот девяносто девятом уничтожал курдские деревни при помощи химического оружия: его самолеты сбрасывали на них бомбы, начиненные горчичным и нервно-паралитическим газом зарин. А еще он отравил колодцы в этой местности — требовалось скрыть то, что они там обнаружили.

— И что же они там обнаружили? — спросила осипшим голосом Лорна — в горле у нее саднило.

— Все дети в деревне в предыдущие годы рождались со странными регрессиями.

Лорна, вспомнив тело на операционном столе, поняла, что имел в виду доктор Малик, говоря о «странных регрессиях».

— Суеверные жители прятали своих детишек от чужих глаз, полагая, что их земля проклята. Они утвердились в этой своей уверенности, когда такие же генетические аномалии стали обнаруживаться у деревенских коз и верблюдов. В конечном итоге по округе поползли слухи, в особенности когда начали болеть и взрослые жители деревни — их поражала странная лихорадка, делавшая их сверхчувствительными к свету и шуму.

В памяти Лорны всплыли слова Малика о токсичном протеине.

— Меня попросили исследовать эту проблему. Я провел анализы ДНК и обнаружил, что у всех детей имеется хромосомный дефект.

— Дополнительная хромосома.

— Правильно. Только это была не хромосома. Это был паразит. Вирус, который внедрил собственную ДНК в ядро клетки и поселился там.

Наконец Лорна села — помещение лишь слегка крутанулось перед глазами. Тошнота тоже быстро отступала, хотя в районе таза появились судорожные боли — вероятно, реакция подвергнувшихся атаке яичников.

— Вирус? — переспросила она.

— Именно. И судя по тому, что нам удалось выяснить о его эволюционном происхождении, мы уже сталкивались с ним прежде.

В подтверждение своих слов Малик принялся рассказывать о том, что остатки этого кода все еще присутствуют в наших ДНК, пребывая в скрытом и спящем состоянии, как фрагмент избыточной ДНК.

— На самом деле столкновение животного мира с этим вирусом в глубокой древности и может быть объяснением того, почему все наши образцы животных имеют некоторый уровень магнетитовых кристаллов в мозгу. Как обломки зеркала, застрявшие у нас в голове, атавизм, оставшийся от предыдущей встречи, что состоялась несколько тысячелетий назад. Но обитатели этой деревни заново столкнулись с вирусом. И не только они, но и их скот. Случилось это, когда они выкопали колодец, гораздо более глубокий, чем обычно, потому что целое десятилетие в районе была засуха. Добравшись до воды, они и их скот быстро заразились вирусом.

Она поняла.

— И этот вирус внедрил свою ДНК, стал распространяться по их клеткам.

— Похоже, он внедряется в наиболее активные клетки — лимфы, желудочно-кишечного тракта, костного мозга. А кроме того, в сперматозоиды и яйцеклетки.

— И при этом он передает свою ДНК их потомству.

— Совершенно верно. Но в клетках взрослых животных он находился в спящем состоянии. Он включался только в оплодотворенной яйцеклетке. Вирус начинал проявлять себя по мере роста эмбриона, он изменял в своих целях архитектуру мозга. На ранней стадии развития эмбриона он активизировал в клетках мозга механизм образования этих магнетитовых отложений, а потом разрастался фрактально по мере развития мозга.

Лорна снова представила себе фрактальное дерево, растущее все дальше и дальше во внешний мир.

— Кроме того, на ДНК вируса по мере роста новорожденного синтезируется протеин. Мы считаем, что этот протеин действует как нейростимулятор: он поддерживает нейроны в более возбужденном состоянии и генерирует дополнительную энергию, чтобы питать и обеспечивать работу этой фрактальной антенны. Но этот же самый протеин убивает тех, кто не имеет иммунитета к нему, у кого нет этой магнитной структуры в голове. Если задуматься, то довольно хитрая штука.

— Что вы имеете в виду? — спросила Лорна.

— Может быть, это смертоубийственное свойство служит эволюционным преимуществом. Способом для новых поколений уничтожить старые.

Лорна похолодела, подумав о такой вероятности.

— Как бы то ни было, — сказал Малик, — нам известно и другое действие этого протеина. Мы исследовали под электронным микроскопом остальную ДНК хозяина. Конкретнее, мы исследовали тот участок избыточной ДНК, который соответствует генетическому коду вируса. Этот участок был деспирализован и имел пуфы, что предполагает активную транскрипцию и трансляцию.

— И что это означает? — спросил Беннет, нахмурившись.

Лорна знала ответ. Живот у нее перехватило, но уже не от действия препарата.

— Такая форма предполагает, что древняя область ДНК снова активизируется, — объяснил Малик. — Иными словами, то, что раньше было избыточным, теперь перестает быть таковым.

— И как это могло случиться? — спросила Лорна.

— Я мог бы долго рассказывать об информационной рибонуклеиновой кислоте, ревертазе… но достаточно будет сказать, что протеины, о которых мы говорим, активировали и разбудили эту древнюю ДНК. Я полагаю, что пробуждение древнего кода и есть одна из причин, по которой эти животные регрессируют в эволюционном плане. Активация ДНК, находившейся в геноме на протяжении нескольких тысячелетий, привела к возвращению генетического прошлого каждого из этих животных, пробудила эволюционные признаки, которые на протяжении тысячелетий были заперты в избыточной ДНК.

— Это что-то вроде генетического обмена, — заметила Лорна.

Малик в недоумении посмотрел на нее, и она пояснила:

— Этот вирус запускает механизм скачкообразного развития прогрессивных неврологических изменений, но чтобы скомпенсировать этот скачок, запускается и эволюционный регресс.

Брови Малика полезли на лоб.

— Мне это не приходило в голову.

— Хассан, возможно, вы правы касательно доктора Полк. — Беннет кивнул. — Она способна привнести свежую струю в ваши исследования.

— Согласен.

Они оба посмотрели на нее.

— Ну, если вы чувствуете в себе силы прогуляться, — сказал Беннет, — то пора вам узнать, что такое Эдем в действительности. И познакомиться со змием, который преследует нас.

Глава 47

Вслед за Маликом Лорна прошла в его кабинет. Ноги ее на каждом шагу подгибались — когда она сползла с процедурного стола, то едва не упала лицом вниз, но Беннет подхватил ее и предложил руку. Ей не хотелось принимать это галантное предложение, но еще меньше ей нравилась альтернатива: в противном случае ее просто отнесли бы. К тому же движение пошло ей на пользу — в голове стало яснее.

Когда она добралась до кабинета, у нее уже хватило сил отпустить руку Беннета и самой подойти к стулу у стола Малика. Жжение в нижней части живота тоже прекратилось и перешло в слабые судороги. Она села, а Малик взял пульт дистанционного управления и направил на стену с экранами.

— Это трансляция высокого разрешения из резервации, которую мы оборудовали на соседнем острове. Заповедник для животных связан с нашей частью острова тоненькой перемычкой, но мы установили ограждение и подвели к нему электрический ток, а кроме того, там круглосуточно дежурят охранники. Тот другой остров — идеальный полигон для выявления того, как этот новый разум проявляет себя в реальных условиях.

Центральный плазменный монитор ожил. Четкость изображения была такова, что Лорне показалось, будто это просто окно в другой мир. А может, так оно и было. Ей открылась полянка в первобытном лесу: по периметру стояли примитивные хижины с кровлей из пальмовых листьев, а в центре посверкивало углями кострище. Возле него сидели на корточках две обнаженные фигуры, размером с подростков, с шерстью на большей части туловища. Словно почувствовав, что за ними наблюдают, особь мужского пола поднялась на ноги, оглянулась. Нос у нее был плоский и широкий, а высокий, выступающий лоб нависал над глазами. Нижняя челюсть несколько выдавалась вперед, словно ее собирались сделать обезьяньей, но остановились на полпути.

Преодолевая слабость, Лорна поднялась на ноги и смотрела как зачарованная, несмотря на неприятие всего того, что здесь происходило. Она узнала это существо — точно такое же она видела на операционном столе. Разновидность первобытного человека.

Будто почуяв опасность, мужчина помог подняться женщине. Груди у той свисали чуть не до колен, а руку она прижала к торчащему животу.

— Она беременна, — удивленно сказала Лорна.

— Последние дни дохаживает, — подтвердил Малик. — Нам повезло, что мы ее увидели. Обычно она прячется и выходит только ночью.

— Я назвал ее Евой, — сказал Беннет, и в его голосе Лорна услышала какое-то подобие отцовской гордости.

Малик слегка закатил глаза, выражая свое отношение к подобному выбору имен.

— Она первая зачала в реальных условиях. Обычно мы осуществляли искусственное осеменение в лаборатории. Очень любопытно увидеть, что у нее будет за потомство.

— Сколько им лет?

— Мужской особи восемь. Женской — семь.

На лице Лорны появилось выражение ужаса.

— Образцы здесь созревают очень быстро, — пояснил Малик.

За спинами этих двоих из леса появились неясные очертания какого-то животного. Неслышно ступая на широкие лапы, прильнув к земле, — хвост вытянут, уши прижаты, — зверь подкрадывался к не замечающей его паре. Это была черная разновидность саблезубого ягуара, сородича убитого в дельте. Судя по виду, зверь был еще молод, но весил свыше сотни фунтов, большая часть которых приходилась на мышцы. Глаза его были устремлены на добычу. А потом будто взрыв бросил его вперед — ягуар метнулся к тем двоим.

Лорна в ужасе отпрянула.

Мужская особь резко развернулась. Внезапно ягуар остановился, перевернулся на спину, вытянул шею и принялся радостно извиваться на земле. Женская особь нагнулась и с улыбкой почесала кошке подбородок. Чертами лица она напоминала своего партнера, но в более мягком варианте.

— И тогда лев будет жить вместе с ягненком…[21] — произнес Беннет, встав рядом с Лорной.

— Они все связаны между собой. — У Малика имелось менее возвышенное объяснение. — Мы создали этот заповедник около года назад. Поначалу случилось несколько смертей, но со временем образцы сжились в некое подобие семьи. Видимо, их связывает умственное родство, они общаются на уровне, который нам пока не понятен.

Лорна услышала сожаление в его голосе — ему хотелось поскорее понять и использовать загадочное явление.

Затем на полянке появились еще три фигуры. Одна держала примитивное копье, две другие тащили небольшую свинью.

— Мы заселили остров оленями и свиньями, чтобы им было чем питаться, — сказал Беннет.

— А еще там есть кокосы, манго и родниковая вода, — добавил Малик. — Но в остальном, если не считать самодельных шалашей, они предоставлены сами себе. Мы хотим увидеть, как они приспосабливаются, сосуществуют и используют свой необычный разум для решения проблем. Еженедельно мы устраиваем им проверки и испытания, чтобы оценить их возможности.

Следом за тройкой охотников из леса выскочила собачья свора. Поджарые, с пушистыми хвостами, остроухие псы напоминали миниатюрных волков размером с кокер-спаниеля. Они высыпали на открытое пространство, но прыгали не кто во что горазд, а с какой-то удивительной скоординированностью движений. Пробежав через всю полянку, они резко остановились, потом одновременно сели, словно стая птиц на провода.

Из хижин появилось еще несколько гоминидов, привлеченных шумом. Лорна пересчитала их — не меньше десяти.

— Во многих отношениях, — заметил Беннет, — это место — настоящий рай. Все твари Господни, малые и великие, живут здесь в гармонии.

Малик придерживался иного взгляда:

— Здесь наблюдается проявление фрактального разума, где целое больше суммы отдельных составляющих. Мы полагаем, что у этой группы развился разум, подобный разуму пчелиного роя. Индивидуумы в сообществе действуют как одна живая единица. Может быть, поэтому у них не развивается речь: они знают мысли друг друга.

— И возможно, таким был когда-то весь мир, — добавил Беннет. — Прежде чем нас изгнали из рая.

Малик кивнул, на этот раз не отвергая библейские аналогии:

— Вероятно, мистер Беннет прав. Возможно, мы видим источник мифа о рае, когда-то существовавшем на земле, пресловутом саде Эдема. Различные варианты этой истории встречаются почти у всех цивилизаций. Почему? Возможно, они восходят к генетической памяти, сохранившей это первичное единение. Поскольку у нас в мозгу все еще присутствуют кристаллы магнетита — осколки древней невральной сети, — может быть, мы каким-то образом храним воспоминания об этом древнем рае.

— А может, это больше чем воспоминание, — сказала Лорна, которую неожиданно захватило чудо, возникшее перед глазами.

Малик повернулся к ней в ожидании разъяснений, и она кивнула на экран:

— В течение последнего десятилетия исследователи животного мира и психологи изучали связь между человеком и животным, это странное и глубинное чувство, что человек питает к меньшим братьям. Никто по-настоящему не знает его источника. Однако известно, что оно выходит за пределы простой привязанности и желания избежать одиночества. Новые исследования показывают, что присутствие животных оказывает положительное воздействие на физическое состояние человека.

— Что вы имеете в виду, говоря о положительном воздействии? — спросил Беннет.

— У людей, имеющих дома животных, более низкий уровень холестерина и меньше опасность сердечно-сосудистых заболеваний. Погладишь кошку — и у тебя тут же приходит в норму кровяное давление. Допуск животных в больницы и хосписы ускоряет выздоровление и усиливает иммунные реакции пациентов. Но почему так происходит, остается загадкой. Может быть, вот он — ответ. — Лорна показала на экран. — Вероятно, в нас живет нечто большее, чем воспоминания о рае, и наши тела таят генетическую память о нем.

— Интересная мысль, доктор Полк. Возможно, вы правы. Не исключено, что сохранились какие-то слабые связи, остаточные вибрации от фрагментов магнетитовых кристаллов, которые объединяют нас всех. — Малик вздохнул и нахмурился, разглядывая фигуры на мониторе. — Но именно телесная часть составляет нашу проблему.

Немного подумав, она поняла.

— Генетические регрессии, — сказала Лорна Малику, потом повернулась к Беннету. — Вы говорили об интересе Пентагона к увеличению эффективности солдат. Но этого вы так и не добились. При подобных мутационных регрессиях исследования не могут идти дальше.

— Вы правы. — Беннет кивнул.

— Это заветная цель нашей работы, — добавил Малик. — Создание человека, которого ничто не будет тянуть по пути эволюции назад.

— И Пентагону известно, что вы проводите эти эксперименты на людях?

— Им известно, что не нужно совать нос в такие дела. — Беннет пожал плечами. — Вот почему мы на том траулере привезли одних только животных, чтобы продемонстрировать наши успехи и обеспечить продолжение финансирования. Мы очень близки к достижению цели. Вы себе можете представить, что получится, когда мы сумеем задействовать эти возможности? Наши солдаты не просто будут умнее других, но и смогут взаимодействовать внутри подразделения, как не способна ни одна другая армия.

— Но на пути есть и другие препятствия. — Малик мрачно смотрел на охотников, укладывавших свинью в угли костра. — Похоже, в нашем раю тоже имеется змий.

— Что вы имеете в виду?

— Сейчас покажу.

Малик повел пультом, направляя его на другие мониторы вокруг центрального плазменного. Одно за другим стали появляться изображения: по большей части фотографии кровавых ран, причиненных мужчинам и женщинам. Некоторые из них были одеты в лабораторные халаты, другие в рабочие комбинезоны, третьи в военную форму. На одном экране возникла видеозапись, сделанная ночью: Лорна увидела, как среди приглушенных серебристых тонов один из гоминидов прокрался по темному берегу и прыгнул на охранника, курившего сигарету, после чего зубами и когтями разорвал горло. Причем он действовал с невиданной свирепостью и продолжал драть его лицо когтями, даже когда охранник был уже мертв, вырвал кусок мяса из щеки.

— Это случилось прошлой ночью, — сказал Беннет.

— Вспышки гиперагрессии, — пояснил Малик. — Они возникают неожиданно, без всякой провокации и по необъяснимым причинам. Кто-то из них сегодня тише воды, ниже травы, но завтра может наброситься на лаборанта. Это одна из причин, по которой мы решили перенести колонию на дальний остров. Они стали слишком опасны. Глава нашей службы хочет всех уничтожить, но, наблюдая их, мы можем узнать много нового. Оставаясь на безопасном расстоянии, конечно.

Лорна вспомнила исполосованное шрамами лицо Дункана.

— Это то самое, что случилось с его лицом? На него было совершено нападение?

— На Дункана? — Беннет покачал головой. — Нет, с ним это случилось гораздо раньше, в то время, когда мы вывозили образцы. Здорово его тогда покалечили. Неделю был в коме. Сколько часов провел под ножом хирурга, чтобы восстановить хоть какое-то подобие лица, — и не сосчитать.

Неудивительно, что этот мерзавец так ненавидит эти создания, подумала Лорна.

— Но такова природа зверя, — продолжал Беннет. — Лично я считаю, что проблема агрессии здесь, на Эдеме, порождена тем, что наши субъекты имеют необъяснимую связь с дикими животными. А это противоречит божественному замыслу, уничтожает те малые остатки человеческого, что в них есть. Если бы нам удалось решить эту проблему, дела пошли бы куда лучше.

— И я не могу сбрасывать это со счетов, — добавил Малик. — В них остается звериное начало, которое мы не способны приручить. Может быть, оно и в самом деле связано с этим слиянием человека и животного. С этой целью мы ограничили наш следующий этап исследования только человеком. Вот почему нам требуется много свежего генетического материала.

Лорне это не понравилось: боль в яичниках напомнила ей о том, где они собираются брать новый генетический материал.

— Но мы бы с удовольствием выслушали любые ваши гипотезы относительно змия в нашем раю, — заявил Малик. — Мы с мистером Беннетом уже обсуждали возможность использования ваших талантов.

Лорна внезапно почувствовала, что все это было своего рода экзаменом, практической проверкой ее полезности. Чтобы остаться в живых, она должна показать себя с лучшей стороны. А если она не сдаст экзамена, то жизнь ее не будет стоить и ломаного гроша.

— Пожалуй, вам стоит показать доктору Полк то, над чем мы сейчас работаем, — предложил Беннет.

Иными словами, сейчас должна была начаться вторая часть ее экзамена.

Лорна устремила взгляд на центральный монитор, где гоминиды обкладывали свинью камнями и листьями. На дереве она заметила собрата Игоря — он клювом ощипывал пальмовую ветвь, и вид голого попугая напомнил ей о тяжести собственного положения.

Внезапно все глаза — собачьи, кошачьи, птичьи, гоминидов — синхронно, словно часть единого организма, устремились в сторону леса — вероятно, оттуда донесся какой-то звук. Весь заповедник замер, его обитатели, казалось, смотрели точно в камеру, прямо в глаза Лорны.

Она похолодела. Малик успокаивающе положил руку ей на плечо. Это прикосновение словно разрушило чары, первобытная деревня ожила и вернулась к своим обычным занятиям. Но Лорна никак не могла отделаться от ощущения, что это их внимание крайне опасно.

— Не волнуйтесь, — успокоил ее Малик. — Вам не придется иметь с ними дела. Это место недоступно. Изолированные на своем острове, они постепенно обособились, стали опасными для всех, кто не входит в этот ограниченный семейный круг. Оказаться там равно самоубийству.

Она смотрела на экран, как кролик на удава, и не могла оторвать взгляд. По работе с Новоорлеанским зоопарком она знала трудности, с которыми приходится сталкиваться при размещении диких животных, в особенности хищников.

Поэтому ей было приятно узнать, что за этим местом ведется неусыпное наблюдение.

Глава 48

Дункан стоял на песчаной перемычке, соединявшей два острова, и посасывал вишневый леденец, но даже свежесть конфеты не могла избавить его от горечи во рту. Он не хотел подвергать своих людей неоправданному риску, в особенности когда Малик не желал признавать очевидного провала.

По другую сторону трое его людей приближались к лесу. Они были вооружены легкими автоматическими карабинами ХМ8 с сорокамиллиметровыми подствольными гранатометами. Чтобы все было наверняка. Он так всегда работал.

Еще когда Дункан решил отгородить остров, Малик считал, что тот преувеличивает опасность. Тем не менее было установлено металлическое ограждение высотой в двенадцать футов, да еще под сильным напряжением, разделившее перемычку на две части. Завитки колючей проволоки торчали над воротами и уходили в воду. Еще он разместил на дне по обеим сторонам противопехотные мины, которые при взрыве разлетались острыми, как бритва, осколками, и пометил всех животных датчиками, позволявшими наблюдать за их перемещениями. Дункан считал своим долгом исключить любые происшествия, неожиданности и уж тем более смерти.

Он видел то тело на берегу. Лица у человека не осталось — мясо было содрано до костей. Глядя на труп, он вспомнил нападение, которому подвергся сам, а от этого его злость разгорелась еще сильнее. Даже его собственные люди старались не попадаться начальнику на глаза, когда видели такое пугающее выражение на лице Дункана.

И его это устраивало. Пусть люди будут начеку.

Три бойца исчезли в лесу. Ему не обязательно было находиться на берегу, но он считал это своей обязанностью — присматривать на всякий случай. Он никогда не посылал своих людей на задания, на которые не был готов отправиться сам, поэтому бойцы относились к нему с уважением и преданностью.

В наушнике звучала болтовня. Бойцы свели общение к минимуму, но недовольный Дункан прикоснулся к микрофону на горле:

— Эй, там, прекратить разговоры. Обмениваться только знаками. Если что — немедленно дайте сигнал.

Все трое ответили, что приказ понят. В ожидании Дункан принялся бродить из стороны в сторону. Минуты тащились как часы. Его челюстные мышцы начали болеть.

Наконец в наушнике раздался новый голос: докладывал наблюдатель из комнаты слежения на вилле, который отвечал за установленные на острове камеры.

— Командир Кент, группа подошла к невидимой зоне. С этого момента я их теряю, но буду следить за перемещениями по датчикам.

— Ясно. Держи меня в курсе.

Дункан не сводил глаз с поросшего лесом склона холма. Оборудуя лагерь, он предусмотрел дополнительные меры безопасности на всякий пожарный случай. Островок был начинен напалмовыми бомбами, и нажатием кнопки он мог сжечь там все. Сейчас его так и подмывало сделать это — сжечь все к чертовой матери. И делу конец.

— Группа дошла до места, где была смонтирована разбитая камера, — снова раздался голос диспетчера.

Дункан нетерпеливо нажал на кнопку микрофона:

— Докладывайте. Что там у вас? Что обнаружили?

— Камера разбита, — раздался в ответ опасливый шепот. — Похоже, кто-то поработал над ней камнем. Расколол на части.

Значит, он все время был прав — хер там, а не механическое повреждение.

По возвращении на виллу Дункан собирался разобраться с Маликом, но это могло подождать. А людям незачем оставаться в опасной зоне слишком долго.

— Замените камеру, — приказал он. — И уносите ноги как можно скорее.

— Понято.

Он даже отключиться не успел, как раздался голос дежурного:

— Командир Кент, я принимаю сигнал бедствия с коммерческого катера. Они сообщают, что у них загорелся двигатель.

Дункан закрыл глаза и тяжело вздохнул. Этого только не хватало…

— Где они? — спросил он в микрофон.

— Береговой патруль говорит, что в полумиле от бухты, пускают черный дым. Что им ответить?

Дункану это не понравилось: в мозгу прозвучали тревожные звоночки. Он хотел все проверить сам и велел:

— Не отвечайте им пока. Я сейчас буду.

— Ясно, сэр.

Дункан вгляделся в темный лес за калиткой: группе уже пора возвращаться, но диспетчер будет следить за ними, пока они не перейдут в безопасную зону.

Потом он повернулся и направился по каменной лестнице к вилле, чтобы самому взглянуть на терпящий бедствие катер. По морскому закону они не могли воспрепятствовать судну, терпящему бедствие, зайти в бухту, и подобный запрет лишь привлек бы к острову излишнее внимание. Но это вовсе не означало, что он должен расстелить перед непрошеными гостями ковровую дорожку.

Он снова притронулся к микрофону и приказал:

— Пусть береговой патруль смотрит за ними в оба глаза, пока я не появлюсь. И пусть стрелок в гнезде держит их под прицелом.

При строительстве виллы он разместил в бетонированном гнезде на верхнем этаже виллы скорострельную автоматическую пушку М242 «бушмастер»: скорострельность двести выстрелов в минуту, а убойной силы хватало, чтобы пробить броню. Такая огневая мощь не покажется избыточной, если вспомнить, что моря вокруг кишат пиратами, которые нападают на маленькие острова, грабят имения, убивают или похищают любого, кто попадется под руку.

Дункан не хотел, чтобы его застали врасплох. Если те люди, что находились в катере, вынашивали какие-то коварные планы, он заставит их пожалеть об этом.

Глава 49

Сжимая рукоятки портативного подводного скутера «мако», Джек несся на глубине пяти метров, на высоте в футе от дна, держа путь вдоль барьерного рифа по направлению к мелководью острова. По бокам от него двигались Мак и Брюс: одетые в неопреновые непромокаемые костюмы, с герметичными мешками, где лежали одежда и оружие — карабины М-4 и пистолеты «хеклер-и-кох». Джек к тому же взял с собой «Ремингтон-870». Он, конечно, не считал, что такой огневой мощи будет достаточно для лобового штурма, и полагал применение оружия крайним средством. Успех или провал этой миссии зависел скорее от скрытности, ради этого он и привлек ребят на катере Тибодо. К этому времени они уже должны были подать сигнал бедствия и отвлечь внимание, чтобы Джек со своей командой просочился через заднюю дверь. В качестве дополнительной меры предосторожности он изучил спутниковые карты и решил высадиться на лесистом северном острове. Вилла находилась на южном острове, а потому меньший кусок суши вряд ли охранялся. По крайней мере, он на это надеялся.

Дно пошло вверх, и Джек сбросил скорость. В двадцати ярдах от берега он выключил винт и уронил скутер на песок, потом осторожно всплыл и высунул маску над водой, чтобы осмотреть берег. За узкой песчаной линией стояла темная стена леса — в основном пальмы и мангровые заросли у воды, карибские сосны и ореховые деревья выше. Солнце садилось по другую сторону острова, поэтому здесь лежала густая тень.

Целую минуту он смотрел, не обнаружится ли какого движения. Но похоже, все тихо. Мак и Брюс присоединились к нему, заняв позиции по сторонам. Он снял баллоны с воздухом, ремень с грузом, ласты. Задержав дыхание, Джек ухватил свой герметичный мешок, потом дал знак остальным следовать за ним и, оттолкнувшись ногами, устремился вперед, стараясь как можно дольше оставаться под водой. Наконец его живот коснулся песка. Поднявшись, он опрометью бросился к берегу.

Семь шагов — и он уже на суше, под сенью леса. За ним последовал Брюс: двигался он так ловко, что не произвел ни малейшего плеска, перекатился через песчаную полосу и встал справа от Джека в тени деревьев, не оставив даже отпечатка ноги на песке. А Мак десантировался, как катер-амфибия: он высунулся из воды и, пригнувшись, устремился в лес, где встал слева от командира.

Оказавшись под прикрытием растительности, они молча ждали, пока волны уничтожат следы их высадки.

Джека пробрала дрожь. Теперь, когда он больше не двигался, под его черепной коробкой снова проснулась боль. Запахи леса кружили ему голову: плесень гниющих листьев, мокрый песок, какой-то пряный цветок. Глаза лихорадочно блестели — даже тени он видел слишком ярко. Словно высунув наружу несколько невидимых антенн, он всеми чувствами следил, нет ли признака, что их высадка замечена.

Но никаких сигналов тревоги слышно не было, никаких криков. Удовлетворенный, он дал знак другим приготовиться. Они скинули гидрокомбинезоны, натянули боевую форму в зелено-черных тонах, зафиксировали микрофоны и наушники для радиообмена.

После этого Джек поднял руку и уронил ее, как топор, в направлении перешейка, соединяющего два острова. Неподалеку оттуда располагалась и вилла — под прикрытием леса они доберутся чуть не до самых дверей.

А там им понадобится информация. Он планировал захватить одного из наружных охранников, допросить его под угрозой серьезных физических повреждений — причем вовсе не пустой в случае отказа от сотрудничества. На нежности у Джека не было времени: он намеревался выяснить, здесь ли находится Лорна, а если да, то где ее содержат.

И снова он испытал пронзивший до мозга костей прилив ненависти. Вступая под темный полог леса, чувствуя своих людей по бокам, он мог думать только об одном. Где бы ни находилась Лорна — он ее найдет.

* * *

На закрытой двери было написано «Только для персонала». Малик провел по замку магнитной карточкой. Беннет стоял за его спиной. Когда замок открылся, Лорна с Маликом и Беннетом вошли в ничем не примечательную комнату, а рыжеголовый Коннор с его обычно хмурой физиономией расположился у двери. Еще одна дверь вела в следующее помещение, но ее можно было открыть, только когда закроется первая. Это было похоже на тамбур.

Малик повернулся к Лорне.

— То, что вы сейчас увидите, поначалу может показаться жестоким… но это необходимо.

— Чтобы сохранить их чистоту, — добавил Беннет.

— Или иными словами, чтобы изолировать переменные. — Малик слегка пожал плечами. — Исключить любую вероятность того, что психическое расстройство, которое мы находим в первом поколении образцов, есть следствие контакта с разумом животных. Поэтому позвольте мне показать вам второе поколение наших исследований.

Лорна внезапно дрогнула в ожидании новых ужасов, которые откроются ей за этим порогом. Малик распахнул дверь, и потрясенная Лорна услышала детский смех, сопровождаемый хлопками маленьких ладошек. До нее донеслись и звуки музыки — это был лейтмотив из «Улицы Сезам».

Смех был настолько несовместим с этим домом боли, что зубы у нее сжались, а страх нахлынул еще более сильной волной.

— Идемте, — сказал Малик и первым вошел внутрь.

Не имея выбора, Лорна в сопровождении Беннета последовала за ним.

— И хотя они здесь изолированы, мы обходимся с ними очень хорошо, — с некоторым смущением добавил Малик.

Лорна вошла в помещение, которое вполне могло сойти за игровую комнату любого детского сада. На одной стене висела классная доска, здесь и там стояли кресла-мешки всех цветов радуги. На пробковой панели висели рисунки, выполненные яркими мелками, а в углу на экране плазменного телевизора мохнатая кукла беседовала с Большой Птицей из «Улицы Сезам».

Но внимание Лорны было приковано к детям в комнате. Десятки детей сидели в креслах или лежали на ковре, глядя на экран телевизора. Все они казались одного возраста или, по крайней мере, одного размера и едва доходили ей до пояса, но это были не ползунки — лица их соответствовали более старшему возрасту. А судя по пушку на их щеках и конечностях, одетые в одинаковые синие джемперы малыши находились в родстве с обитателями соседнего острова.

— Сколько им? — прошептала потрясенная Лорна.

— От шестнадцати месяцев до двух лет, — ответил Малик.

Она сделала еще шаг в комнату. Один из детей повернулся к ней, потом повернулись и остальные — с той же синхронизацией движений, что она видела на экране: как вспугнутая стая птиц или разворачивающийся в один миг рыбный косяк.

Разум пчелиного роя — так говорил об этом Малик. Неужели это и определяло их поведение? Она знала, что стадность еще плохо изучена. Высказывались предположения о наличии какой-то электромагнитной связи между особями в стае птиц или в косяке рыб, благодаря чему они и действуют так согласованно. Но в последнее время ученые больше склонялись к тому, что каждая особь реагирует на микросигналы, испускаемые соседом, и реагирует согласно заложенной в нее программе.

Поведение детей в комнате навело Лорну на мысль, что справедливыми могут оказаться оба предположения.

Телевизионные персонажи начали исполнять новую песню, и все лица отвернулись к экрану.

— Они абсолютно невинны, — сказал Беннет. — Мы их изолируем здесь от всяких развращающих внешних воздействий — они никого не знают, кроме себе подобных.

Малик кивнул.

— Мы тестируем их ай-кью с помощью неязыковых упражнений и наблюдаем, не проявляют ли они агрессии. Пока их уровни ай-кью повышаются каждую неделю и они остаются неагрессивными, но делать выводы еще слишком рано. Агрессия на самом деле возникала только после полового созревания у всех вместе. Но мы пока не теряем надежды.

— И что вы собираетесь с ними делать? — спросила Лорна, заранее страшась ответа.

— Как только они созреют, мы начнем отбор яйцеклеток у женских особей, что постарше. Это месяцев через шесть. К тому времени они уже вступят в фазу сексуальной зрелости.

Лорна похолодела, думая о насилии, которое ждет этих детей.

— Мы пробуем уничтожить в этих клетках активные секции избыточных ДНК, которые, кажется, и активизируют атавизмы. А потом попытаемся вывести новое поколение. — Малик потер руки, словно ему не терпелось продолжить. — Мы близки к прорыву, который способен изменить мир.

— Вот почему нам может понадобиться ваша помощь. — Беннет кивнул.

— Ваш опыт разведения экзотических животных и работы с генетическим материалом будет бесценен для нас на этом последнем этапе работ, — добавил Малик.

Подтекст был очевиден: если она хочет жить, то не сможет отказаться от этого предложения. Но как могла она согласиться? Это ведь не вымирающие экзотические животные. Да и не животные вовсе.

Одна из детей — маленькая девочка — встала из кресла-мешка, подошла к Лорне и протянула вверх ручки. Лорна наклонилась и подняла девочку. Широкая в кости, та оказалась тяжелее, чем предполагала Лорна. Подняв одну руку ко рту, девочка принялась сосать большой палец, ее другая ручка легла на плечо Лорны, а живые глаза не отрывались от экрана, на котором шел урок начального чтения.

Лорна чувствовала, что ребенок заметно успокаивается: с каждым вдохом легкая дрожь в теле уменьшалась. Эти дети заброшены, им не хватает тепла.

— А что случилось с матерью этого ребенка? — Она посмотрела на Малика. — С родителями всех их?

— Вы их видели, — поспешил успокоить ее Малик. — Они живут в заповеднике. Когда мы переселили их на соседний остров, потомство было размещено здесь, в этих специально построенных яслях. Прокладка из меди в стенах позволяет ограничить невральную сеть только этой группой, исключить воздействие на юных особей, пока их мозги еще очень податливы.

Перед мысленным взором Лорны возникла сцена — нападение одного из гоминидов на охранника. По признанию самого Малика, это были не тупые животные. Они не обладали речью, но, несомненно, были наделены разумом, общались между собой способом, который до конца не был понятен никому.

Она начала прозревать причину, вызвавшую это жестокое нападение. Эту причину она сейчас держала на руках. Родительский инстинкт у большинства животных довольно силен, а в условиях племени может еще возрастать. Потеря каждого ребенка ощущается всем сообществом, и это могло всех их привести в бешенство. К тому же эффективность их разума возрастает каждую неделю, если верить Малику, и в этом случае угроза со стороны обитателей заповедника тоже будет увеличиваться. Неудивительно, что требуются повышенные меры безопасности.

Не дай никому бог оказаться на той части острова.

* * *

Через пять минут после высадки Джек со своей командой двигался через сосновую рощу. Они быстро вышли к возвышенности, но продолжали идти вдоль берега в направлении перемычки. Он держал в голове свое местонахождение, фиксируя положение солнца, угол и направление теней. И все же ему хотелось получить более полное представление о территории.

Увидев известковое обнажение, пригодное для его целей, он поднял кулак.

Мак и Брюс скрылись в тени по обеим сторонам, прижав приклады к плечам. Джек забрался на камень. От лучей солнца его поверхность казалась пятнистой. В первый раз Джек получил возможность обозреть окрестности — увидеть весь остров до самой бухты на западной стороне. Там сверкала белая точка, над которой на фоне заходящего солнца поднимался черный дымок. Дай бог, чтобы у Рэнди и братьев Тибодо хватило дымовых шашек и дальше отвлекать охрану.

Затем он перевел взгляд на окружающий ландшафт и увидел песчаную перемычку, соединяющую два острова. Стальной блеск насторожил его — похоже, перемычка была перегорожена. Ни на одной из спутниковых карт он этого ограждения не видел, но доступные съемки оказались старыми, а изображение нечетким.

Это открытие заставило его нахмуриться, но другого пути нет. Ладно, эту проблему он решит, когда доберется до места. Однако увиденное не давало ему покоя: зачем отгораживать один остров от другого?

Разочарованный, Джек подошел к краю камня, собираясь спрыгнуть… но тут раздалась ружейная стрельба, очень громкая. Между местом, где он находился, и перемычкой из леса вспорхнула стайка голубей.

Он пригнулся, думая, что сейчас листва вокруг него взорвется под градом пуль. Но мгновение спустя огонь прекратился и сменился леденящими душу криками. Потом и крик резко оборвался. Наступила тишина, словно лес затаил дыхание.

Джек соскользнул с камня и нырнул в тень, стараясь не производить ни звука. Холодная уверенность обуяла его: на этом островке кроме них был кто-то еще, для того и ограждение. Он не знал — кто, но в одном он не сомневался: они высадились не на той стороне острова.

Глава 50

Дункан упер кулаки в вогнутый стол станции наблюдения.

Диспетчерская служба безопасности была встроена в бетонированное гнездо на вершине холма. Отсюда можно было попасть как на виллу, так и в подземную лабораторию. Пуленепробиваемое панорамное стекло у него за спиной выходило на бухту, за которой поодаль в клубах дыма покачивался рыболовный катер, забредший в их воды из-за поломки двигателя. Автоматическая пушка наверху держала катер под постоянным прицелом.

Но внимание Дункана было приковано к темному экрану.

Он прислушивался к статическим разрядам в наушниках — не проявятся ли посланные им люди. Жуткие крики все еще стояли в ушах. Он не мог сказать, сколько глоток издавали эти вопли.

Жив ли еще хоть кто-нибудь из его людей?

— Прокрути пленку еще раз, — сказал Дункан.

Техник, сидевший за столом, нажал клавишу, и темный экран вспыхнул ярким светом. Потом изображение стабилизировалось, возникла четкая картинка родника на склоне холма, поросшего леском. Камера А находилась вблизи единственного источника пресной воды на острове — одна из двенадцати камер, расположенных в ключевых местах, откуда наилучшим образом можно было наблюдать за повседневной жизнью обитателей.

Изображение слегка покачивалось — новая камера начала работать в тот момент, когда ее монтировали. Перед объективом мелькнула рука — команда Дункана проверяла функции аппаратуры.

Потом рука убралась, в поле зрения пробежал один из его людей: приклад карабина уперт в плечо, щека прижата к прикладу. Хотя камера не была оборудована микрофоном, но дым и огонь, извергавшиеся из ствола, говорили и без звука. Затем боец исчез.

Еще мгновение — и изображение треснуло, экран погас.

Дункан выпрямился, резко глубоко вздохнул. Его беспокоила не только судьба подчиненных. Остальные одиннадцать камер стояли в различных частях острова и показывали убогую отхожую яму, скалистый карниз, неглубокую пещеру. Три из них размещались на поляне с хижинами. Все было тихо-спокойно, только он нигде не видел гоминидов. И это подозрительное отсутствие приводило к одному-единственному выводу.

— Они знают о видеокамерах, — пробормотал он.

Но если они знают обо всех, тогда почему уничтожают одну конкретную камеру?

Ответ был достаточно прост. Эти скоты придумали такую ловушку, чтобы заманивать людей на свою территорию. Но зачем? Ради мести? Нет, едва ли — это действие слишком продуманно, слишком целенаправленно. Дункан снова представил себе грохот выстрелов. У него возникла мысль о другой возможности, и, по мере того как он взвешивал ее, она утвердилась в его голове. Эти твари сломали камеру не ради мести, а чтобы заполучить оружие.

Дункан переместился к монитору компьютера, на который была выведена карта острова. Красные точки в реальном времени перемещались по экрану. Они отображали датчики четырнадцати полуобезьян и двадцати трех других образцов. Но ни одна из этих точек не приближалась к роднику во время нападения. Несколько датчиков оставались неподвижными — какое-то число находилось в хижинах, два в пещере, остальные в джунглях.

Дункан пододвинулся поближе и пересчитал число неподвижных датчиков.

…двенадцать, тринадцать, четырнадцать.

Ровно столько же, сколько полуобезьян на острове. Таких совпадений не бывает. Этому имелось только одно объяснение.

— Они избавились от датчиков, — громко сказал он.

— Сэр! — Техник подскочил на месте, показывая на живую трансляцию с одной из камер. — Посмотрите скорее сюда.

Дункан присоединился к нему у монитора. На экране отображалась полянка: поначалу все было спокойно, но потом он приметил на краю лужайки движение каких-то теней. По лесу крались фигуры. Две. А может, три. Он прищурился. Это что — потерянные обитатели острова?

Одна из фигур вышла на солнечный свет и оказалась человеком, одетым в брюки, камуфляжную куртку, и с карабином. Мелькнула мысль, что это один из его бойцов, но человек был ему незнаком, а к тому же и форма отличалась. Это кто-то чужой. Дункан взвесил возможности. После бунтов в Гаити пираты в регионе становились все наглее и наглее. Может, кто-то из них?

На экране таинственная группа исчезла в джунглях.

— Какие будут указания? — спросил техник.

Дункан повернулся к монитору. Хаотическое движение красных точек прекратилось: прямо на глазах они стали смещаться в направлении чужаков на острове, словно затягивающаяся петля.

Губы Дункана растянулись в довольной ухмылке. Эти идиоты выбрали не тот остров для высадки.

— Сэр?

— Продолжай наблюдение, — сказал Дункан. — Через минуту-другую проблема разрешится сама собой.

Но беспокойство не оставляло его. Каким образом пираты могли попасть на этот остров, черт их побери? Дункан повернулся к панорамному окну, выходящему на море. Дымящийся катер продолжал приближаться к бухте.

Видимо, это и есть ответ.

Он слышал, что птицы с целью отвлечь кота от гнезда иногда делают вид, будто у них сломано крыло. Так и здесь: терпящее бедствие судно было призвано отвлечь внимание охраны, заставить их расслабиться.

Злость пламенем вспыхнула в его груди. Пора свернуть шею этой птичке.

— Вызови стрелка в гнезде, — приказал Дункан, не спуская глаз с бухты. — Пусть палит по катеру.

Глава 51

Джек почувствовал их еще до того, как увидел, и поднял кулак, останавливая своих людей. За время короткого перехода он уже настроился на этот лес, привык к его звукам: приглушенному шороху ветерка в ветвях, соленому запаху земли и морской воды, солнечным пятнам среди тени. И вдруг ощутил неожиданную перемену. В лесу возникло слабое потрескивание, словно ползучий пожар смыкался вокруг них. В воздухе появился отчетливый мускусный запах. Слева сквозь ветки вспорхнула стайка маленьких ласточек.

С той стороны что-то приближалось.

Джек настороженно присел на корточки, вскинул свой «ремингтон». В лесу он предпочитал охотиться с дробовиком: в ограниченном пространстве разброс пуль дробовика предпочтительнее точности карабина.

Мак и Брюс присели по сторонам от него, заняв позицию спиной друг к другу и держа под прицелом весь периметр.

Джек вглядывался в тенистый лес. Шуршание тут же прекратилось, словно кто-то дернул выключатель. Он ждал. Можно было бы приписать эти шумы разыгравшемуся воображению, но как объяснить запах, по-прежнему висящий в воздухе?

Начало покалывать шею. Он ощущал, что из леса на них устремлены ответные взгляды, изучающие пришельцев не менее пристально. Джек напрягал свои чувства, и тут голову пронзила новая вспышка боли, поле зрения сузилось. На мгновение странные статические трески наполнили череп, словно тело было тюнером, который настраивался на сигнал.

Потом треск веток справа усилился. Что-то побудило его поднять глаза. Сверху упала тень; Джек и его люди шарахнулись вбок, и нечто довольно большое тяжело рухнуло на землю прямо перед ними. Во все стороны брызнула кровь. С изумлением и отвращением Джек смотрел на лежавшее тело — обезглавленное, с вырванными из суставов руками. Собственно, остались только туловище и ноги. Из ран еще текла кровь.

Какого черта…

Труп был одет в черную камуфляжную форму — точно такую же, что и на штурмовиках, атаковавших ОЦИИВ. Джек снова перенес внимание на темный лес. Среди деревьев воцарилась полная тишина, он даже слышал, как волны набегают на берег вдалеке. Статическое потрескивание в его голове перешло в тихий гул, но стоило ему напрячь свои обостренные чувства, как гудение стало громче.

— Вот они, — прошептал своим людям Джек.

* * *

— Значит, вы думаете, вчерашняя атака была попыткой добраться до детей здесь? — спросил Беннет.

Лорна, по-прежнему держа на руках девочку, пожала плечами. По телевизору все так же шла «Улица Сезам».

— А какие еще причины у них были атаковать остров? Вы говорите, им хватает еды, воды, есть кров над головой. Так зачем плыть сюда ночью и нападать на охранника на берегу?

— Возможно, вы правы, — согласился Малик. — Но это не объясняет случаи гиперагрессии, которые демонстрировали взрослые еще до того, как мы переместили их на другой остров. Это не может объясняться только тоской по маленьким.

Оба собеседника обратили на Лорну пристальные взгляды, словно ожидали немедленного решения проблемы. Она понимала, что, если не произведет на них впечатления, не сможет доказать свою полезность, ее дни на острове будут сочтены.

— Эти вспышки агрессии, — начала она. — Вы говорили, что нападения были ничем не спровоцированы.

— Верно. — Малик кивнул. — В прошлом году взрослый образец спокойно проходил проверку ай-кью, как вдруг совершенно неожиданно взорвался и искалечил лаборанта. Образец, конечно, был убит — мы устраняем смутьянов.

— И нападение ничем не было спровоцировано?

— Насколько мне известно — нет.

— А как насчет процедур, которые делаются в других местах вашей лаборатории? Какие-нибудь особенно болезненные тесты?

Малик задумчиво потер подбородок.

— Мы все время проводим осмотры. Я пока не понимаю, куда вы клоните.

— Вы сказали, что у этих образцов ментальность пчелиного роя? — Лорна снова вспомнила об удивительно слаженном поведении объектов. — Что мысли распространяются по их магнитной сети. Может быть, то же самое относится и к боли? Иными словами, то, что чувствует один, чувствуют и все остальные. Если дело в этом, если вы спровоцировали один образец, то рефлекторная реакция может проявиться у кого-то другого.

— Вы рассматривали такую возможность? — Беннет уставился на Малика.

— Нет, но мысль занимательная. — Глаза исследователя прищурились — он задумался, но еще не одолел сомнений. — Мне придется пересмотреть записи.

— Вы должны перестать думать о них как об отдельных индивидуумах, — гнула свою линию Лорна. — Там есть только один разум, фрактально распределенный среди членов группы. У них единая психика, распределенная среди нескольких разумов. А вы годами изводили эту психику, мучили ее разными способами.

Она уставилась на Малика, полагая, что он начнет возражать против обвинений в жестокости. Его молчание говорило само за себя.

— В условиях такого длительного и систематического насилия неизбежно должны были возникнуть психические расстройства, чему же тут удивляться? — продолжала она. — Но вы подошли к проблеме не с той стороны — вы пытались решить ее, уничтожая только тех, кто проявлял насилие. Эти вспышки исходят не от отдельных индивидуумов в группе, они исходят от группы в целом, от этого пчелиного роя, который вы измучили до того, что они впали в психоз.

Беннет и Малик обменялись встревоженными взглядами.

— Вы хотите сказать, что в психоз впал весь этот разум пчелиного роя? — с ноткой разочарования отозвался Малик. — Был доведен до безумия?

— Может, даже хуже.

— Что значит «хуже»?

— Если то, что говорит доктор Малик об их ай-кью, соответствует действительности, то сущность, которую вы там создали, не просто безумна — это безумие гения. За пределами вашего понимания. И не подлежит коррекции. Доведенные до крайности ненависть и безумие в сочетании с коварством и хитростью. — Она покачала головой. — Вы сотворили монстра.

* * *

Джек разглядывал лес, держа его под прицелом дробовика. В черепе бушевал пожар, от валяющегося позади тела несло кровью и фекалиями. Почему они сбросили этот труп на группу Джека? Что это было — угроза, отвлечение? Тогда почему они не атаковали?

Разглядывая лес, он чувствовал их со всех сторон. Джек и его люди были окружены. Попались в ловушку. Он снова подумал о мертвом теле и вдруг понял. Этот труп, грохот стрельбы… Похоже, палили не из одного карабина. То, что находилось там, в лесу, расправилось с подготовленными наемниками с удивительной легкостью — будто мух прихлопнуло. Если бы они хотели уничтожить и группу Джека, то сделали бы это тоже без особых усилий. Но они вместо этого бросили сюда тело.

И он теперь знал зачем. Это было послание.

— Опустите оружие, — велел Джек Маку и Брюсу и сам положил карабин на землю.

— Вы с ума сошли, сэр? — спросил Мак.

— Делайте что говорю, если хотите жить.

Мак недовольно пробурчал что-то себе под нос, но подчинился.

Тело бросили сюда в качестве предупреждения, чтобы дать понять: если пришельцы не сдадутся, то им конец. И еще он чувствовал, что обитатели острова видят разницу между командой Джека и наемниками.

Когда они положили оружие, тени пришли в движение. Одна из них выскользнула из леса. Они находились гораздо ближе, чем предполагал Джек, всего в нескольких футах от них. Прочие тоже стали приближаться — одни были крупнее, другие мельче.

— Джек… — зашипел Мак.

— Тихо!

Лесной обитатель подошел совсем близко. Поначалу Джек подумал, что это крупный шимпанзе или мелкая горилла, но когда тот ступил в полосу солнечного света, стало видно, что идет он прямо, как человек, — не волочит ноги, не размахивает по-обезьяньи руками. Подойдя, существо наклонило голову. Джек заметил, что у него нет одного уха и на этой стороне лица длинный неровный шрам — не как от хирургической операции, а такой, какие получают только в схватке.

Существо сделало еще шаг в направлении Джека, и крылья его плоских ноздрей взлетели, воспринимая запах незнакомца. Рост аборигена был фута на два меньше человеческого, но кость широкая, мускулы мощные. Джек подозревал, что тот может голыми руками разорвать его на части. Но пока действовало напряженное перемирие.

Джека разглядывали большие горящие глаза: холодные, как зимние звезды, без тепла, без дружелюбия, но разумные. Одна мысль заставила его побледнеть. Он вспомнил, как Лорна рассказывала о генетических реликтах, и понял: перед ним стоит не животное. Когда-то это создание было человеком.

Из-за первого появилось еще одно существо, угрожающе скалясь. В руках оно держало легкий карабин, вероятно взятый у трупа за спиной Джека.

Слева возникла фигура черного тигра — пасть открыта, торчат длинные клыки, будто кинжалы.

Все взгляды были устремлены на Джека. От этого концентрированного внимания боль в голове стала сильнее, кости черепа словно начали вибрировать, и он подавил порыв прижать руки к ушам.

Первое существо подошло почти вплотную к Джеку, наклонилось и принюхалось к его одежде. Потом вытянуло руки, ухватило рубашку. Пальцы крепко вцепились в ткань, руки сделали резкое движение, распахивая рубашку. Полетели пуговицы. Грудь и живот Джека обнажились, и он почувствовал себя как никогда уязвимым. На загорелой коже выделялись белые бинты, которыми Лорна перевязала царапины.

Руки ухватили бинты и сорвали их — вместе с волосами и подсохшими корочками. Джек поморщился, но не шелохнулся, не оттолкнул это существо. Свежая кровь из незаживших царапин потекла по коже.

Слева от него вполголоса выругался Мак — он по-прежнему держал руки поднятыми. Справа неподвижно сидел на корточках Брюс. Стая небольших волков окружила их. Джек увидел, как Брюс стрельнул глазами в сторону лежащего на земле оружия, и проговорил, не открывая рта:

— Нет.

Брюс подчинился, но его прикованный к карабину взгляд выражал готовность при малейшей провокации схватиться за оружие. Джек не мог это допустить.

Полуживотное-получеловек наклонило голову и подалось вперед, обнюхивая кровь на груди Джека, протяжно и глубоко втягивало носом воздух. Затем его маленькая голова подалась назад, глаза зажмурились — он словно анализировал этот запах какими-то внутренними приборами. Джек заметил, что другие существа позади первого делают то же самое. Даже кошка зажмурилась, словно тоже принюхивалась.

На мгновение густой запах крови наполнил и его ноздри с такой силой, что у Джека закружилась голова. Потом это прошло.

Перед ним замаячило лицо первого «парламентера». Руки ухватили Джека за плечи, надавили, заставляя присесть. Теперь он оказался нос к носу с этим созданием. Джек ощутил зловонный запах этого тела, видел каждую его ресничку, слышал хрипловатое дыхание. Пальцы по-прежнему держали его за плечи, и он чувствовал грубую, первобытную силу этой хватки.

Но больше всего внимание Джека привлекали глаза. Под его взглядом зрачки расширились — ощущение было такое, будто он заглянул в глубокий колодец. У этой бездны нет дна, но она вовсе не пуста. И оттуда на него смотрело что-то странное.

Статические разряды в голове стрекотали с такой силой, что казалось — сейчас череп расколется. Его мозг словно пытался выдавить уши. И на этой мучительной волне поле зрения внезапно сузилось, и показалось, будто он повис над бездонной пропастью.

На мгновение Джек задержался там, потом существо оттолкнуло его, и он, отлетев назад, ударился спиной о ствол дерева.

Существо отвернулось и двинулось прочь. Другие развернулись так же, будто все они были одним телом, и исчезли в лесу.

Джек, дрожа, остался стоять.

Что тут, черт побери, случилось?

То существо, что обнюхивало его, повернулось, прежде чем исчезнуть. Холодный взгляд вперился в него, потом опустился на дробовик, лежащий у ног Джека. Послание было ясно.

— Что теперь, босс? — К нему подошел Мак.

Джек присел и поднял оружие.

— Мы идем с ними.

— Что? — в ужасе переспросил Брюс. — Да они разорвут нас на куски.

Джек понимал, что слова Брюса не лишены смысла. Но он только что прошел какое-то неведомое испытание, и это вызывало в нем противоречивые чувства — не только испуг, но и облегчение.

Не стоило заблуждаться: здесь его не ждали с распростертыми объятиями. Но у него и этих созданий имелся общий враг. Судя по тому холодному вниманию, это напряженное перемирие будет продолжаться столько же, сколько и сама война.

А потом… она закончится.

— Идем, — сказал Джек.

Они не успели сделать и нескольких шагов, как с другого острова раздались лающие звуки выстрелов. Джек бросился вперед к прогалине на склоне холма, и сквозь ветки ему впервые удалось увидеть виллу на другом острове.

Из бетонного гнезда наверху торчал подрагивающий и дымящийся ствол малокалиберной скорострельной пушки. Но нацелен он был не сюда. Пушка стреляла в направлении бухты, все еще скрытой из вида холмом на другом острове.

Впрочем, было ясно, по какой цели ведется этот бешеный огонь. По катеру Тибодо.

Глава 52

Дункан стоял перед панорамным окном помещения службы безопасности. Сверху из гнезда вела огонь автоматическая пушка, от грохота цепной автоподачи сотрясалось пуленепробиваемое стекло. Внизу круги на воде от снарядов приближались к дымящемуся катеру.

Когда раздались первые выстрелы, рыболовный катер на полном ходу устремился к берегу. Нос его, выталкиваемый вверх какими-то мощными двигателями, поднялся высоко над водой, гораздо выше, чем можно было ожидать от обычного суденышка такого типа. Подозрения тут же подтвердились: первые пушечные снаряды отскочили, не причиняя вреда.

Видимо, борта были усилены броневым листом. Подпольные торговцы оружием и контрабандисты часто камуфлировали свои суда под обычные рыболовные. Пушка на вилле могла пробить легкую броню, даже сбить низколетящий самолет, но расстояние и угол работали против них.

Потом случилось что-то странное: с кормы катера на воду плюхнулась надувная лодка «зодиак» и понеслась, словно черная ракета на двух поплавках.

«Бушмастер» снова нашел цель, и пули замолотили по носу катера. Бронированное судно развернулось, подставляя бок пулям, но прикрывая собой лодку. Пули отскакивали от борта, потом стрелок взял повыше, целясь в мостик. Из окон полетело стекло. Люди распростерлись на палубе.

Лодка тем временем мчалась к северной оконечности бухты, подпрыгивая на волнах, а охранники на берегу открыли по ней огонь.

С лодки прогремели ответные залпы, взвился дымок от выстрела из гранатомета. Граната долетела до берега и взорвалась, подбросив фонтан песка и осыпав осколками пальму.

Охранники на берегу бросились врассыпную, а лодка продолжила движение — будто пытаясь описать круг в направлении перемычки, соединяющей два острова.

Прежде чем Дункан успел оценить эту угрозу, возникла другая, более серьезная.

На мостике рыболовного катера появился человек с длинной трубой на плече. Встав на колено, он направил черную трубу противотанкового реактивного ружья в сторону виллы.

Сучий потрох…

Дункан метнулся прочь от окна в тот момент, когда из хвостовика ружья изверглось пламя. Ракета неслась прямо на него, вернее, в бетонированное гнездо наверху. В любом случае он не хотел здесь оставаться и метнулся к двери.

* * *

Лорна, Малик и Беннет замерли в детской комнате. Совсем рядом грохотали выстрелы, девочка на руках цеплялась за воротник ее блузы и дрожала от страха. Потом донесся зубодробительный звук взрыва; даже приглушенный толстым слоем породы, он сотряс стены помещения.

Все задержали дыхание, потом один из детей начал плакать, и за секунду плач, словно лесной пожар, распространился на всех детей. Нянька — пузатая китаянка — тщетно пыталась успокоить питомцев. Девочка на руках Лорны уткнулась лицом ей в плечо, продолжая дрожать.

— Нас атакуют, — сказал Малик.

— Оставайтесь здесь. — Беннет двинулся к двери, но он не успел сделать и двух шагов, как она распахнулась — ворвался Коннор и быстро направился к ним.

— Сэр, с вами все в порядке?

— Что происходит?

— Командир Кент сообщил по радио, что катер в бухте открыл по нам огонь. Он считает, что это пираты.

Пираты? От Кайла Лорна слышала истории о бандах, промышляющих в водах залива, нападающих на суда в море и жилища на побережье. Один раз подверглась налету даже буровая платформа.

— Отведите меня к Дункану. — Беннет снова направился к двери.

— Он просил всех оставаться здесь.

— Ерунда. Я не ребенок, чтобы прятаться в норе.

— Если возникли какие-то проблемы, то я должен вернуться в лабораторию, — вторил боссу Малик. — Нужно обезопасить образцы вирусов — если мы потеряем их, то потеряем все.

— Делайте что нужно. — Беннет кивнул.

Малик махнул няньке:

— Идемте со мной. Мне понадобится помощь.

— Сэр! — Коннор предпринял вялую попытку преградить им путь, но Беннет оттолкнул охранника и направился к выходу. Потом остановился и бросил взгляд на Лорну: — Доктор Полк остается здесь. Мы продолжим наш разговор, как только ситуация нормализуется.

Те двое ушли, Коннор постоял секунду-другую, потом выругался и, тяжело ступая, двинулся вон. Даже не оглянувшись, он запер дверь, и Лорна осталась одна.

Теперь грохот перестрелки звучал глуше, но она слышала, что ярость схватки нарастает. К выстрелам добавился вой тревожной сигнализации, далекие крики.

Что там происходит?

Она не знала, но ее ум искал способ использовать происходящее. Если бы она смогла выбраться отсюда, прорваться к рации, может, даже к какой-нибудь лодке…

Но что потом? Даже если бы ей удалось покинуть остров, какие у нее шансы в этих водах, кишащих пиратами?

Она все еще держала девочку, и теперь другие дети устремились к ней, как мотыльки на огонек; им требовалось утешение, и вблизи нее они успокоились. Она должна была защитить их. Но ей не давала покоя еще одна мысль: есть ли отсюда другой выход?

С бьющимся сердцем подошла Лорна к открытой двери в задней части детской, заглянула в соседнее помещение. По обеим сторонам длинной узкой комнаты стояли ряды высоких детских кроваток. Правда, эти люльки были металлическими и имели запирающиеся крышки.

Несмотря на все опасности, она испытала прилив злости. Как можно с подобной жестокостью обращаться с невинными детьми? Большие, влажные глаза следили за ней, пока она осматривала комнаты.

Оставшись одна, Лорна больше не скрывала своих чувств, страх превращался в ярость. И она пользовалась этим, позволяла ему огнем разливаться по телу. Один раз в жизни она поддалась панике — хватит.

Эти подонки украли у нее все: ее жизнь, брата, друзей, даже Джека. Последнее немного ослабило ее решимость. Если Джек не сумел их остановить, что сможет она?

Она осмотрела остальную часть помещения. Из спальни имелся выход только в маленькую уборную и ванную. Лорна и дети были здесь надежно заперты. Не зная, что делать, она вернулась в центр комнаты. Дети собрались вокруг нее: некоторые цеплялись за ее ноги, другие сосали большие пальцы, третьи тихонько плакали. Она села вместе с ними на пол.

Маленький мальчик забрался к ней на колени, и теперь эти двое держались друг за дружку, напомнив Лорне сросшихся обезьянок. Но она знала, что и мальчик с девочкой, и вся группа связаны между собой на уровне гораздо более действенном, чем телесный. Все больше и больше детей грудились вокруг нее. Каждый разрыв, каждый выстрел дрожью проходил по стайке, как рябь по воде от брошенного камня.

Она изо всех сил старалась приободрить их: протягивала руки, гладила. Чувствуя ее прикосновение, они вроде бы успокаивались. Ярко-карие глаза разглядывали ее, крохотные пальчики хватались за нее и за товарищей. От детей исходил теплый запах гигиенической присыпки и прокисшего молока.

Несмотря на страх и физическое недомогание, Лорна ощущала какой-то домашний уют. Она не знала, в чем его причины: в ней ли самой, в детях? Главное, что это мирное чувство наполняло ее неколебимой решимостью, придававшей силы.

Паника уходила, уверенность возрастала.

— Мы выберемся отсюда, — пообещала она не только ради себя, но и ради этих детей. — Все выберемся.

Но как?

* * *

В голове Дункана все еще стоял звон от взрыва ракеты. Кровь из уха ручейком стекала по шее.

За считаные мгновения до взрыва он выбежал из диспетчерской и кинулся в известняковый туннель, соединявший командный пост с виллой. Он успел захлопнуть за собой дверь, и в этот момент ракета поразила скорострельную пушку наверху. Взрывная волна сорвала дверь с петель и отбросила его в глубину туннеля.

Глаза жгло от дыма, но Дункан пробрался назад в диспетчерскую. Под ногами хрустело битое стекло, половина окон оказалась разбита. Техник лежал на полу в луже крови, Дункан попытался нащупать у него пульс — бесполезно, тот был мертв.

Доносились звуки очередей, а время от времени — взрывы гранат. Он подошел к одному из разбитых окон и нашел взглядом катер в бухте, частично затянутый дымом. Перестрелка между берегом и судном продолжалась. Огонь был дьявольский — густеющий дым пронзали трассы очередей, здесь и там раздавались крики.

И все же он чувствовал, что катер играет отвлекающую роль: с него не предпринимаются попытки высадки, в то же время он приковывает все силы к отражению атаки.

Но зачем?

Дункан повернулся к мониторам. Большинство были черны, на некоторых мелькало зернистое изображение. Движение на одном из них привлекло его внимание. Он подался поближе к экрану и вгляделся в картинку ограждения между двумя островами.

Здесь тоже появилось что-то новое: поблизости причалила черная лодка. Случайная пуля, вероятно, попала в один из поплавков — тот сдулся. Лодка не двигалась. Пиратам повезло — они добрались до острова и не нарвались на мины, врытые в дно у берега перемычки.

Ближе к камере у ограждения грудились пять человек. Рядом на песке лежали два тела в черной камуфляжной форме, и вокруг них все шире расползалось кровавое пятно. От злости Дункан сжал кулаки.

Что это за пираты, черт их побери?

Один из налетчиков приблизился к спрятанной камере, на мгновение на экране мелькнула голова в бейсболке. И тут Дункана словно током ударило — он узнал ее.

Он уже видел и бейсболку, и ее хозяина. Там, на дороге у реки. Тот самый кейджн из «шевроле». Но как этот человек мог здесь оказаться? Дункан же сам видел, как машина упала в реку. Даже если водитель не утонул, то каким образом он попал сюда? Как он выследил Дункана до Лост-Иден-Кей?

Сквозь туман потрясения медленно проступали ответы.

Кейджн говорил что-то о брате в ОЦИИВе — спрашивал, как туда добраться. Из-за брата этот тип и оказался там на дороге в такую поздноту. Если эта гадина теперь здесь, это означало, что там погибли не все.

Тут Дункан осознал, что так и не получил доклада от бойца, оставленного для зачистки территории. Неужели его захватили и заставили говорить? Нет, здесь у Дункана сомнений не было: его людям развязать язык невозможно.

И тем не менее эти гады как-то нашли остров. Ну ничего, они об этом пожалеют.

Переваривая эту информацию и борясь с потрясением, Дункан смотрел на экран. Кейджн, наклонив голову в бейсболке, вглядывался через ограждение в другой остров, словно ждал кого-то. Наверное, тех вооруженных людей, которые появлялись на экране раньше: очевидно, обе группы намерены соединиться, чтобы общими усилиями нанести точечный удар, пройти через заднюю дверь, когда у передней бушует пожар.

Но в чем состоит их конечная цель?

Вопрос не такой уж сложный. Происходящее имеет все признаки спасательной операции.

Дункан включил рацию и вызвал заместителя:

— Коннор!

— Сэр? — Заместитель затараторил в наушник: — Беннет на пути к вам. Я не смог его удержать.

Дункану это было все равно.

— А что с женщиной?

— Я запер ее в детской. Ей оттуда никуда не деться.

Этого было не достаточно.

— Вернись туда, — приказал Дункан. — И пристрели ее.

Глава 53

Окруженная детьми, Лорна слушала приглушенные звуки стрельбы. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать. Она не знала, какой стороне сочувствовать: тому дьяволу, с которым она уже познакомилась, или пиратам, напавшим на остров.

Внезапно все дети напряглись и посмотрели в сторону запертой двери, словно восприняв сигнал, недоступный для нее, и одновременно поднялись на ноги, будто испуганная стая птичек.

Их поведение насторожило ее: напряжение оказалось заразительным.

Раздался громкий хлопок, и Лорна сообразила, что это захлопнулась дверь передней комнаты. Кто-то шел сюда.

Дети отступили в дальнюю часть комнаты, вцепившись маленькими ручонками в ткань ее брюк и увлекая за собой. Теперь они оказались в спальне с ее рядами запирающихся кроваток. Переступая порог, Лорна увидела, как открывается дверь, ведущая в большую комнату. Но кто вошел, она не увидела, поскольку нырнула в глубь спальни.

Страх детей передался и ей — сердце забилось быстрее, чувства обострились.

— Где ты тут, черт побери? — раздался голос Коннора.

В нем звучали такое раздражение и неприкрытая угроза, что душа у Лорны ушла в пятки. Дети продолжали тащить ее за собой, словно и они почувствовали то же самое, подключившись к ней по какой-то телепатической связи.

Затаив дыхание, Лорна следовала за ними, но спрятаться здесь было негде — разве что в одну из коек.

Наконец катящаяся волна детских тел достигла середины комнаты, и тут пальцы отпустили ее. Двигаясь с поразительной скоростью, подчиняясь какому-то недоступному для нее импульсу, дети бросились в разные стороны, прячась под тяжелые стальные кроватки.

Следуя их примеру, Лорна пыталась найти хоть какое-то укрытие и опустилась на колени за одной из кроваток, не сводя при этом глаз с двери. Вместе с ней сюда же залезли двое детишек и, дрожа от страха, прижались к ней своими крохотными телами.

Коннор переступил порог и первым делом направился проверить ванную. Она увидела, как его рука опустилась к кобуре на поясе, большой палец отщелкнул кнопку, удерживающую пистолет.

— Не усложняй себе жизнь! — крикнул он. — Выходи сама, и я сделаю все быстро и без боли.

Она не шелохнулась. Что еще оставалось делать? Бежать было некуда.

* * *

Джек двигался вниз по склону лесистого холма в направлении перемычки, соединявшей два острова. Мак и Брюс по-прежнему прикрывали его с флангов. По сторонам и впереди он время от времени видел нечеткие очертания — какие-то покрупнее, какие-то поменьше. Скатываясь вниз по склону, живая масса набирала инерцию и увеличивалась численно.

Наконец лес расступился, перед ними возникли несколько пальм и песчаные полосы. Здесь было светлее — лучи от заходящего за горизонт солнца отражались от воды.

Из сумрака впереди появилась фигура — тот самый представитель местного населения, уже общавшийся с Джеком раньше. Его легко было узнать по отсутствующему уху и иссеченному шрамами лицу. Рука показывала в направлении открытого берега.

Джек подался вперед и встал рядом с безухим, теперь уже понимая, о чем тот беспокоится. Высокое ограждение с колючей проволокой наверху не позволяло им пройти дальше. Судя по генератору с той стороны, оно находилось под напряжением.

За ограждением возникло движение, и он увидел причаленную к берегу надувную лодку. В тени деревьев по другую сторону шевелились какие-то фигуры — врагов или друзей?

Был только один способ выяснить это.

Выйдя на открытое пространство, Джек заметил красные разводы на песке по другую сторону, словно кто-то протащил истекающие кровью тела. По плану они с Рэнди должны были встретиться на перемычке. Лодка походила на ту, что он видел на катере Тибодо, только с пробитым и спущенным поплавком. Остался ли кто-нибудь в живых?

Упирая в плечо приклад дробовика и будучи готовым как дать отпор, так и отпрыгнуть назад в лес, Джек вышел из тени на солнечный свет. Тут же чей-то голос назвал его по имени, и на другой стороне появилась фигура Рэнди, который размахивал над головой карабином. Джек опустил дробовик.

Слава богу.

Но облегчение его оказалось краткосрочным. Справа послышался усиливающийся рев, и из-за холма на острове появился небольшой водометный катер. Он мчался на всех парах к перемычке, боец на пассажирском месте стоял, изготовясь к стрельбе, его карабин был прижат к плечу и опирался на ветровое стекло.

Ствол сверкнул огнем, и фонтанчики песка вспахали перемычку, приближаясь к ногам Джека. Он отпрыгнул назад под прикрытие леса. Рэнди по другую сторону ограждения сделал то же самое.

В этот момент с другой стороны перемычки с ревом появился еще один водометный катер, и оба судна принялись патрулировать берег, закладывая виражи туда-сюда, исключая возможность перебраться.

Эти две акулы грозили непоправимо погубить план Джека. Кто-то догадался о задуманном им прорыве через заднюю дверь, и противник перешел к более активному сопротивлению: перекрыл перемычку, разделив две группы. На элемент неожиданности больше рассчитывать не приходилось.

Эта мысль породила новые опасения. Жизнь Лорны зависела от их оперативных действий, а задержка означала для нее смерть. Пальцы его тверже ухватились за дробовик.

Неужели он опоздал?

* * *

Сидя под кроваткой, охваченная страхом, Лорна едва дышала. Она слышала, как Коннор распахнул дверь в ванную, проверяя, нет ли там ее. Скоро он заявится и сюда.

Она судорожно искала какой-то выход, как вдруг из первой комнаты неожиданно раздался исполненный ужаса визг.

— Проклятые обезьяны… — Коннор выругался, а у Лорны сжалось сердце. Вероятно, этот мерзавец нашел одного из спрятавшихся там детей.

Визг перешел в крик боли. Из-за двери снова появился Коннор — он тащил с собой маленького мальчика, держа его за шею. Ребенок отбивался, задыхаясь, ножки его дергались, рот был раскрыт в крике.

Лорна почувствовала, как двое детишек вцепились в нее, дрожа, — они разделяли страх и боль мальчика. Коннор в передней комнате направил пистолет в живот ребенка:

— Выходи немедленно, или эта обезьяна поплатится за тебя!

Ошеломленная такой жестокостью, Лорна даже никак не прореагировала. Коннор исчез из вида, продолжая искать ее.

«Сейчас или никогда!»

Лорна не могла допустить, чтобы из-за нее погиб мальчик. Решив остановить наемника даже ценой собственной жизни, она стала выбираться из-под кровати, но маленькие ручки вцепились в нее и прижали к полу. В их действиях было больше осмысленности, чем мог породить просто страх.

Они перетащили ее руки к ножкам приподнятой кроватки, и она нащупала колесики внизу, благодаря которым сооружение можно было перемещать с места на место.

Поняла она не сразу, но потом, отщелкнув стопоры на колесиках, переползла за кроватку, уперлась плечом в задник, напрягла ноги. Кроватка сдвинулась с места. Сооруженная из стали, скорее клетка на колесах, она была тяжелой и неповоротливой. Колесики заскрипели, но Лорна вскрикнула, заглушая их скрежет:

— Не стреляйте! Я иду!

Упираясь ногами, она вытолкнула кроватку из ряда и покатила ее по середине комнаты к двери, изо всех сил стараясь набрать скорость. Словно чувствуя, что ей требуется, маленькие фигурки выбрались из своих укрытий, руки ухватились за стальные ножки и с удивительной силой принялись помогать ей.

Сама Лорна ни за что бы не догадалась воспользоваться кроваткой как тараном. Но страх — мощный мотиватор, а нужда — мать всех изобретений. Соединенный разум перепуганных детей осмыслил все происходящее и породил это средство защиты. Совместными усилиями они все быстрее разгоняли кроватку.

Она снова увидела Коннора — лицом к двери детской, и в тот же миг вылетела из комнаты, что было сил толкая перед собой свое орудие. Молитва замерла на ее губах. Глаза Коннора расширились от удивления, но уйти в сторону он уже не мог, а потому, отшвырнув мальчика, принялся бешено стрелять в Лорну.

Она пригнулась, слыша, как пули отскакивают от стального передка. А потом таран ударил Коннора прямо в грудь — тело с раскинутыми руками отлетело, приземлилось на спину, пистолет заскользил по линолеуму.

Но Лорна не остановилась, а, продолжая толкать таран дальше, стараясь не потерять набранной инерции, врезалась в охранника снова. Колеса-шарики накатились на распростертое тело, и Лорна напряглась, продолжая налегать на кроватку, которая всем своим сокрушающим весом обрушилась на его грудь.

Потом она метнулась в сторону и схватила пистолет. Он был тяжелый и горячий, но ощущение этой тяжести в руке помогло ей успокоиться. Она направила ствол на Коннора, но тот не двигался — только рука подергивалась.

Лорна оглянулась и поняла: она свободна и к тому же вооружена.

Дети сбились в одном углу комнаты, глядя на нее широко раскрытыми глазами. Во взглядах читались надежда и страх. Она не могла их бросить.

— Идем, — сказала Лорна и направилась к двери.

Дети стайкой устремились следом — они полностью доверяли ей.

Она молилась о том, чтобы не обмануть их.

Глава 54

— И что вы думаете теперь? — спросил Беннет.

Хороший вопрос, усмехнулся про себя Дункан. Он покачал головой, все еще пытаясь понять странную природу этой атаки и чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

Они находились в диспетчерской перед рядом мониторов. Кто-то набросил одеяло на тело мертвого техника, а другой специалист пытался наладить работу центра. Дункан продолжал наблюдать за экраном — на нем была картинка с камеры, установленной на перемычке.

Два водометных катера патрулировали воды по обе стороны: Дункан приказал им выйти на позиции, когда засек здесь кейджна с дельты. Хорошо, что он его заметил. Несколько секунд назад с другой стороны ограждения еще одна фигура появилась из леса и вышла на полоску песка. А он все никак не мог осмыслить происходящее.

Судя по одежде и оружию, это был один из тех людей, которых он засек раньше в лесу. Каким-то образом этому типу удалось остаться в живых и пробраться к перемычке. Как такое возможно?

Ответ стал ясен, когда компьютерщик выскользнул из-под консоли. Он вытер руки и встал.

— Компьютер должен восстановить систему слежения через минуту.

И в самом деле, вскоре засветился синим светом соседний монитор и на нем появилась карта острова.

— Через секунду система определит местонахождение датчиков, — добавил компьютерщик.

На их глазах на экране стали появляться маленькие красные точки, показывая расположение каждого животного. Красных точек становилось все больше и больше.

Дункан выругался. Беннет кинул на него взгляд, потом снова вернулся к монитору:

— Мне это не нравится.

Если обычно красные точки были распределены по всему острову, то теперь они сосредоточились у перемычки: там собрался весь зверинец. У Дункана имелось объяснение этому:

— Они собираются перебраться на эту сторону.

— А вы не знаете, кто этот посторонний? — спросил Беннет. — Ну вот этот, который вместе с ними.

— Нет. — Дункан никак не мог понять, почему этот тип до сих пор жив. — Но он наверняка действует согласованно с группой, высадившейся на «зодиаке». Готов побиться об заклад, что это попытка частных лиц освободить доктора Полк.

Только такая версия имела смысл. Дункан уже рассказал Беннету о кейджне в бейсболке.

— Если бы за ними стояло правительство, то здесь были бы другие силы, — продолжал он. — Военные корабли и вертолеты. Я думаю, что в некотором роде это зондирование — они хотят понять, жива ли доктор Полк. Но кто знает, как долго это может продолжаться? Возможно, правительство уже готовит экспедицию.

— И что вы рекомендуете?

— Тактику выжженной земли.

Вытаращив глаза, Беннет посмотрел на Дункана, ожидая разъяснений.

— Если эти сволочи знают про Лост-Иден-Кей, то скоро об этом узнают и другие. Мы утратили контроль над ситуацией и теперь слишком уязвимы. Нужно смотреть правде в лицо и действовать агрессивно.

— Что значит — агрессивно?

— Мы эвакуируемся, выжигаем оба острова до основания, убиваем всех, кто там еще находится. Не оставляем никаких следов. Чтобы ничто не указывало на нас. А мы начнем все сначала в другом месте. Это будет отступление, но все лучше, чем стать утопленниками.

Беннет смиренно вздохнул, повернулся к разбитому окну, выходящему на бухту, и пробормотал: «И выслал его Господь Бог из сада Эдемского».[22]

— Сэр? — настойчиво произнес Дункан.

Последовал еще один вздох:

— Я вас понимаю. У нас нет иного выбора. После всех проблем, что здесь возникли, наверное, разумно начать с чистого листа. Малик уже собирает последние образцы вируса и все наши архивы. Мы будем на вертолетной площадке через пятнадцать минут.

— Лучше через десять.

— А как насчет доктора Полк?

— Я уже позаботился об этой проблеме.

Вид у Беннета был расстроенный, но не убитый. Дункану платили большие деньги, чтобы он принимал жесткие решения и проводил их в жизнь.

— Каков непосредственный план действий? — спросил Беннет, меняя тему.

— Закрыть эту заднюю дверь. — Дункан кивнул на экран. — Чтобы не было никаких сюрпризов во время эвакуации. Я послал группу для уничтожения десанта. Мы их выбьем из леса к ограждению и уничтожим с катеров.

— А те, что на другой стороне?

Несколько секунд Дункан разглядывал скопление красных точек на экране. Пора было положить конец неудавшемуся эксперименту Малика, сровнять там все с землей. На всякий случай он заранее начинил весь остров напалмовыми зарядами. Их было больше сотни, и возникший пожар уничтожит все живое в считаные минуты. А тот, кто попытается спастись вплавь, будет уничтожен снайперами с лодок.

Дункан вытащил из кармана радиопередатчик, который взял из сейфа в своем кабинете, прежде чем прийти сюда. На пульте светились две кнопки. Одна приводила в действие напалмовые заряды на лесном острове. Вторая должна была инициировать заряды, встроенные в инфраструктуру виллы: один в наземном сооружении, другой в подземной лаборатории. Мощность заряда эквивалентна сорока четырем тоннам тротила, а потому верхняя часть острова в буквальном смысле исчезнет с карты.

Но это может подождать.

Он снял предохранитель с первой кнопки. Беннет посмотрел на передатчик:

— Что? Вы собираетесь взрывать второй остров сейчас?

— Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня.

Дункан нажал кнопку.

Итак, одна проблема решена.

Глава 55

Джек почувствовал, как земля содрогнулась под ногами. Потом последовал взрыв, и там, где они совсем недавно прошли, земля разверзлась. В вихре огня и дыма верхушка острова взлетела в воздух.

Бах, бах, бах…

Огненные взрывы один за другим сотрясали остров по нисходящей спирали, усиливая адский смерч. Пожар быстро распространялся в направлении берега, столб черного дыма взвился к небесам. Донесся явственный запах напалма. Все ясно: они заметают следы.

К нему подскочил Мак и закричал, чтобы быть услышанным за непрекращающимися взрывами:

— Что теперь?

Брюс принял решение на свой страх и риск. Оставаться в лесу означало обречь себя на верную гибель, единственное спасение — перебраться по перемычке на другой остров. Пригибаясь, он выскочил на открытое пространство и принялся поливать огнем один из катеров. Но суденышко все время двигалось, маневрировало, непредсказуемо разворачивалось, а потому поразить его оказалось практически невозможно. Пули, которые все же попали, просто отскочили от бронированного корпуса.

Зато ответный огонь просто вспахал берег. Песок взорвался фонтанами вокруг Брюса, одна пуля попала ему в плечо, отбросила в сторону. Из раны хлынула кровь.

Проклятье…

Ветерок переменился и принес облако горячего дыма на их позицию. Запах напалма обжег легкие Джека. Выбора у него не было, и он бросился из укрытия к Брюсу. Боец стоял на одном колене и, приставив приклад карабина к здоровому плечу, продолжал вести огонь.

Мак прикрыл Джека с другой стороны, открыв стрельбу по второй лодке. Пожар у них за спиной быстро распространялся в сторону берега. Каждый последующий взрыв взметал столб огня все ближе и ближе к ним.

По другую сторону ограждения группа Рэнди, видя опасность, которая грозила Джеку и его людям, тоже вела огонь на подавление, но это мало что давало. Атакованные с двух сторон, они не могли пересечь полоску земли, соединявшую два острова. Их скосят перекрестным огнем раньше, чем они успеют хотя бы добежать до ограждения.

Джек обхватил Брюса, готовый тащить его назад.

Но куда назад?

Он повернулся, и в этот момент раздался очередной взрыв — всего ярдах в десяти от них. Столб пламени высоко подбросил несколько деревьев. Взрывная волна ударила Джека в спину, обожгла, в глазах потемнело, дым чуть не задушил.

Мак налетел на него и отшвырнул в воду у кромки берега — и в этот момент очередь взрыла песок, чуть не снеся ему голову.

Барахтаясь в воде, Джек был вынужден признать горькую правду: спасения не было.

* * *

Из диспетчерской Дункан смотрел, как напалмовые заряды снесли верхушку острова и по спирали спускались к берегу, выжигая все на своем пути. При их закладке он спланировал последовательность взрывов из расчета максимальной эффективности, чтобы на острове выгорело все.

Глядя на тройку, барахтающуюся на песке, он улыбался — они были обречены, оказавшись в ловушке между пламенем с одной стороны и ружейным огнем — с другой.

Беннет, стоявший сначала рядом с ним, отошел назад. Ему хватило увиденного.

— Господи милостивый…

Господь не имел к этому никакого отношения.

Заряды продолжали взрываться один за другим, образуя огненный смерч, каждый последующий усиливал эффект предыдущего. Пламя неумолимо приближалось к воде.

Дункан с удовольствием наблюдал за этим процессом разрушения. Вдруг в лесу возникло какое-то движение, и на экране появились фигуры. Судя по обнаженным телам, это были его пропавшие подопечные. Улыбка на его лице стала еще более жесткой. В лесу сделалось слишком жарко даже для них. Но и тут они не найдут спасения.

Однако что-то в их поведении заставило его насторожиться. Их только четверо — куда девались остальные?

Он подался к экрану. Что это они там надумали?

* * *

Оглушенный Джек еще оставался в воде, когда из леса показались четверо и, разделившись на пары, направились в разные стороны. Каждая пара тащила что-то вроде огромной рогатки, снабженной жгутами из пальмового волокна и заряженной черными металлическими канистрами, похожими на небольшие бочонки. Вот обе пары привели орудия в действие, и бочонки взмыли вверх.

Переворачиваясь в воздухе, канистры летели в направлении лодок. Они еще не достигли цели, а из лесу уже появилась вся звериная свора и заполнила перемычку: мужчины, женщины, здоровенные кошки, злобная стая похожих на волков собак. Часть этих созданий Джек не смог опознать. Одно гигантское существо перепрыгнуло через него, в воздухе мелькнули пары острых, как бритва, изогнутых когтей. Следом двинулись и другие, обтекая Джека.

Рядом с берегом взорвались последние напалмовые заряды, поднявшись к небу стеной огня. Джек бухнулся чуть ли не с головой в воду, чтобы не сгореть заживо; развернувшись, он увидел, как одна из летящих канистр стала падать на катер. Резвое суденышко рванулось в сторону.

Но точность попадания тут была не нужна — канистра взорвалась в воздухе. Такой же взрыв раздался и с другой стороны. Вспыхнувший напалм растекся по воде, накрыл лодку. Раздались вопли людей, превратившихся в живые факелы. Повернувшись, Джек увидел, что другая лодка тоже горит.

Пораженный, он привстал в воде. Эти существа, вероятно, откопали два напалмовых заряда около берега, дождались, когда взрывы приблизились к нужному месту, и послали бомбы в цель как раз вовремя.

Но не всей дикой армии удалось вырваться из огненного ада.

Отставший тигр горел на бегу, оставляя огненные следы; ослепленный, он в бешенстве прыгнул прямо на Джека.

Джек нырнул, ускользая от звериных когтей, грозящих разорвать его на части.

Горящая кошка ринулась туда, где поглубже… и вода под ней взорвалась. Разорванное на части тело тигра подлетело вверх на фонтане окрашенной кровью воды.

Что-то обожгло левую руку Джека — из бицепса торчал металлический осколок, и он узнал начинку противопехотной мины. Эти гады и воду заминировали.

Выдернув осколок, Джек поднялся на ноги. Его пошатывало, но приходилось шевелиться. Джек двинулся к товарищам, а позади полыхало пламя. Куртка Мака на спине обгорела до черноты, из руки Брюса капала кровь, однако они остались живы.

Трое из стаи полулюдей держали карабины. Раздались выстрелы, и электрические разряды вспыхнули на ограждении… потом ворота распахнулись. Наконец путь был свободен.

* * *

Дункан похолодел, увидев, как лесная армия наводняет перемычку. Он не верил своим глазам: эти сволочи убили его людей его же собственными напалмовыми зарядами.

Потрясенный, он в ужасе смотрел, как одна из этих обезьян подняла карабин и выстрелила в камеру. Монитор почернел.

Дункан повернулся к Беннету.

— Их не остановить. — Тот стоял бледный, как призрак.

— Это не имеет значения, — заверил его Дункан. — Здесь им не спастись. Мы держимся прежнего плана. Когда они пробьются через оборону, нас здесь уже не будет.

— Что вы имеете в виду?

Дункан поднял передатчик со стола. Одна кнопка на нем потемнела, но другая продолжала ярко светиться в ожидании, когда ее нажмут, чтобы взорвать огромной силы заряды под островом.

— Взрыватель под виллой сработает через полчаса — сейчас я его установлю, — сказал Дункан. — Времени у вас будет достаточно, чтобы забрать Малика и сесть в вертолет. Пилота я уже предупредил. Когда вы подниметесь на вершину холма, двигатель у него уже будет работать.

Беннет посмотрел на него ошарашенным взглядом. Через секунду взгляд его оживился, и он кивнул:

— Действуйте.

Дункан поднял со стола передатчик, установил на таймере время, потом снял предохранитель. Палец его замер над кнопкой, он снова посмотрел на Беннета.

Последний шанс…

Беннет дал ответ: устремился к двери.

Дункан, довольный, нажал кнопку.

Теперь пути назад не было.

— А вы? — Беннет остановился у двери. — Нам ждать вас в вертолете?

— Нет, я выберусь гидропланом.

Ему оставалось последнее дело. Через разбитое окно доносились звуки стрельбы: сражение между разведгруппой и его людьми продолжалось, но приобрело характер каких-то яростных спорадических вспышек. Он не мог рисковать — грядущий взрыв наверняка повредит и его катер. Что ж, пора переносить эту войну в воздух.

— А что с остальным персоналом острова? — спросил Беннет.

Дункан был рад, что никто не мог услышать их в этот момент. Задачей всех его подчиненных было оставаться здесь до последнего момента, сдерживать тварей до тех пор, пока он не окажется в безопасности.

Беннет не сводил с него ожидающего взгляда, и Дункан ответил:

— Мы всегда можем нанять новых людей.

Глава 56

Помещение, отделявшее детскую от главного лабораторного комплекса, выполняло функцию тамбура-накопителя, поэтому Лорна смогла вывести детей только в три приема. Отделенные от общей группы, малыши пугались и потому требовали постоянной заботы и утешения. Она понимала, в чем причины их волнения: когда она выводила очередную группу в коридор и возвращалась за оставшимися, медная оплетка стен, призванная защищать нарождающийся разум от внешних воздействий, разрушала связи между детьми. Примерно так бы чувствовал себя человек, у которого внезапно отсекли половину мозга. Лично она пришла бы в ужас. Наконец она снова собрала всех детей вместе. В коридоре они сбились в тесную группку — им требовался не только умственный, но и физический контакт. Но оставаться здесь и дальше было опасно. Лорна вытащила пистолет из-за пояса брюк. Предстояло вернуться в главную лабораторию, а оттуда пробраться в виллу.

— Ну-ка, тихо. Держитесь меня.

Она направилась по коридору — дети гуськом за ней. Испуганные новой обстановкой, они двигались неуверенно, словно по льду, который мог проломиться. Иные из них, возможно, никогда не выходили за пределы детской. Словно чувствуя опасность, группа шла молча.

Лорна напряженно пыталась вспомнить дорогу. Детская располагалась на самом глубоком уровне лабораторного комплекса, что сильнее изолировало детей от внешнего влияния толщей породы, но и ограничивало допуск в эти помещения. Сейчас это превратилось в преимущество: вокруг бушевало сражение, а здесь, похоже, никого не осталось.

Наконец она увидела знакомый ряд ступенек и подняла руку, показывая детям, чтобы те ждали внизу, пока она выясняет обстановку. Потом, стараясь двигаться беззвучно, прокралась на верхнюю площадку.

Коридор вел мимо операционной, где Лорна впервые увидела гоминида, а в конце должна находиться главная лаборатория.

До нее донеслись приглушенные голоса, и пальцы Лорны сильнее сжали рукоять пистолета. Сколько людей в лаборатории? Если немного, то она сможет пройти, напугав их пистолетом. Придется попробовать: через лабораторию Малика лежит единственный путь на виллу, а из нее — на свободу. Так или иначе, а стоять на месте нечего.

Взмахом руки она велела детям подниматься. Стайка побежала по ступеням и заполнила коридор… но здесь произошел какой-то сбой. Мальчик, идущий первым, вдруг сморщился и закрыл уши руками. Другие тоже замерли. Она опустилась на колени:

— Что случилось?

Дети замерли: их вид выражал боль и страх. Нужно было расшевелить их. Нагнувшись, она взяла на руки маленькую девочку и выпрямилась, но та не прижалась к ней, как предыдущая, а оставалась на руках Лорны словно каменная.

Не было времени выяснять причину этого испуга, и Лорна двинулась по коридору, унося девочку. Остальные потянулись следом, но едва слышно похныкивали, — звук был такой, словно пар поднимается над кипящим чайником. Уши они по-прежнему зажимали руками.

Что их донимало?

* * *

Войдя в лес, Рэнди положил руку на плечо брату.

— Господи Иисусе, Джек, ты раскалился, как трамвай в июле. Да и выглядишь точно наполовину помер. Нет, беру свои слова назад: совсем помер.

Джек не стал спорить. Поле его зрения по-прежнему оставалось суженным, каждый неровный удар сердца мучительной болью отдавался в голове. Но еще больше его беспокоило то, что обе руки странным образом онемели.

Но хотя бы одного он добился — попал на основной остров. К тому же обзавелся союзниками, пусть и весьма странными.

— А что с ними такое? — спросил Кайл, стоявший поблизости с одним из братьев Тибодо.

Ти-Боб отправился с Рэнди, а Пийо остался на рыболовном катере. Кайл прижал загипсованную руку к груди. Чтобы ее не намочить, поверх гипса был намотан скотч, в другой руке Кайл держал пистолет — судя по довольно уверенной хватке, не в первый раз.

Двое других — черные кейджны, братья Тибодо, — тоже прятались в лесу. Эта пара держала дробовики наготове, а на поясах у них болтались ручные топоры.

Все глаза были устремлены на зверей, прячущихся в тени леса.

— Почему это они все так остановились? — не успокаивался Кайл.

Джек оглянулся. Солнце ушло за горизонт, и лес погрузился в темноту. За спиной на кромке чащи плясали отблески пожара с другого острова.

И все же Джек мгновенно нашел среди всех того, кого он про себя начал уже называть Шрамом, — явного лидера этой дикой армии. Обычно подвижная фигура замерла на месте, как и все они — люди и звери.

Несколько секунд назад группы Джека и Рэнди соединились в лесу. Успокоив товарищей брата, потрясенных встречей с полулюдьми, Джек принялся торопить их — нужно было сохранить темп наступления. Но все лесное воинство вдруг просто остановилось на пути, люди замерли в разных позах.

Шрам, как и его сородичи, стоял, наклонив голову, словно прислушиваясь к песне, которую мог слышать только он. Прежде чем Джек успел сообразить, что происходит, Шрам внезапно повернулся к нему, уставился на него своими холодными черными глазами, а потом без всякого сигнала вся группа двинулась снова.

Но прежде чем уйти, Шрам обратился к одному из своих собратьев, украшенному еще большим количеством шрамов и к тому же однорукому. Он выглядел старше, и его изъяны по большей части имели геометрические формы, что наводило на мысль о хирургических экспериментах. Еще Джек отметил металлическое блюдце, привязанное к его груди наподобие щита.

Шрам дотронулся до его плеча. Они посмотрели друг на друга, потом однорукий развернулся и побежал в джунгли, а Шрам без каких-либо объяснений тронулся дальше.

Животные, крупные и малые, двигались широким веером по склону холма. По флангам с двух сторон шли по четыре кошки, возглавляла шествие фаланга волков-собак, с одной стороны прыгало гигантское существо, похожее на ленивца. Еще Джек впервые увидел тройку черных лис размером с добермана: перемещаясь с такой легкостью, что казались скорее тенями, а не живыми существами, эти трое скрылись в лесу.

Вместе с животными шагала дюжина мужчин и женщин, соплеменников Шрама, с примитивным оружием в руках: копьями, дубинками, каменными топорами. У троих из них было автоматическое оружие.

Джек следовал за этой группой, полагая, что они знают дорогу лучше. Но путь этот давался нелегко. Они не прошли и тридцати ярдов вверх по склону, как нарвались на засаду. Оружейные очереди принялись кромсать лес перед ними, вспышки выстрелов освещали тени. Трассирующие пули проносились по темным зарослям.

Несколько тел впереди упали, рассеченные чуть не пополам. Пуля просвистела рядом с ухом Джека — он бросился на колено, прячась за стволом дерева.

Рядом с ним Кайл опрокинул Рэнди на землю — и очень вовремя. Очередь прошла совсем рядом, одна пуля попала в козырек его бейсболки и сбила с головы.

Кайл скатился с Рэнди, и тот выругался — но не в адрес своего спасителя:

— Это была моя любимая шапочка.

— Я куплю тебе новую, если только ты заткнешься, — пообещал Кайл.

Рэнди кинул взгляд на парня, словно впервые по-настоящему оценивая его. Под свистящими пулями они вместе отползли к скалистому выступу и укрылись за ним.

Мака и Брюса Джек потерял из вида, но, судя по бешеному ответному огню из-за соседних деревьев, с ними все было в порядке. Готовясь штурмовать вершину холма, Джек поднял собственный дробовик.

И тут начался дикий крик. Безразличная к собственной безопасности лесная армия не замедлила движения вперед, продолжая наступать на позиции стрелков и используя окровавленные тела павших в качестве щитов. Но еще сильнее пугало то безмолвие, с которым они вели наступление.

Ружейный огонь усиливался, в нем теперь слышалось что-то паническое.

Вниз по склону, подпрыгивая, покатился камень. Когда он пролетал мимо Джека, тот с ужасом увидел, что это не камень, а голова в шлеме.

А потом все прекратилось так же внезапно, как и началось.

Дикое воинство потекло дальше, увлекая за собой Джека и его группу.

— Идем, — крикнул он. — Держимся за ними.

Они миновали место кровавой бойни, где земля хлюпала под ногами от обилия пролившейся крови. Некоторые из наемников были еще живы: кто-то пытался отползти в сторону, волоча за собой вывороченные кишки. Кое-где валялись и оторванные конечности. Перепуганный наемник, у которого была содрана половина лица, еще стоял, прислонившись к дереву и непрерывно нажимая на спусковой крючок, но патронов в магазине не было. Они поспешили пройти мимо.

Еще через минуту Джек стал спотыкаться и падать: ноги будто налились свинцом, горячечное дыхание с трудом вырывалось изо рта. Однако чувства его, несмотря на общее нездоровье, только обострились. Он ощущал сладковатую сырость цветов, которые задевал по пути, слышал, как хрустят сосновые иглы у него под ногами. Даже сумеречный лес казался ему слишком ярким.

Еще ярдов десять, и впереди показалась вилла. Они заняли позиции на кромке леса, и Джек принялся изучать постройку.

Стальные ставни на окнах нижнего этажа придавали ей сходство с осажденной крепостью. Бетонированное гнездо у вершины было разрушено, тиковая мебель в открытых двориках изрублена в щепы автоматным огнем с катера Тибодо.

Рядом с Джеком неожиданно появился Шрам. Они посмотрели друг другу в глаза, и опять Джеку показалось, что его голова раскалывается пополам. Шрам протянул руку и ухватил человека за плечо. Этот жест можно было истолковать и как благодарность, и как угрозу.

Джек понял: они оба добрались до цели, а после решительного приступа все взаимные договоренности отменяются.

Глава 57

Выстроив детей вдоль одной из стен коридора, Лорна подкралась к открывающимся в обе стороны дверям в главную лабораторию. Оттуда донеслись голоса.

— Сколько осталось времени?

Лорна узнала акцент Малика и уловила панику в его голосе. Стволом пистолета она чуть приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Беннет, стоявший спиной к двери, перекрывал ей вид.

— Меньше двадцати минут, — вполголоса ответил он доктору. — Так что поторопитесь.

Возле ряда компьютеров Малик засовывал жесткие диски в металлический чемодан. Рядом с ним виднелся портативный термос для транспортировки криогенных образцов.

— А как насчет остальных моих людей? — спросил доктор.

— Они расходный материал, — сказал Беннет не без боли в голосе. — Поэтому я и отправил всех вон отсюда. Мы проводим эвакуацию по необходимости.

Лорна попыталась понять услышанное. Почему они покидают остров? Откуда такая срочность? И повлияют ли новости на ее план побега? Может ли она использовать это к своей выгоде?

Беннет посмотрел на часы:

— Заканчивайте все — и идем.

Малик захлопнул чемодан, передал его Беннету, потом схватил термос со стола.

— Мы должны доставить эти образцы вирусов в лабораторию в течение двенадцати часов. Иначе рискуем потерять все.

— Ясно. Я отдам распоряжения по пути.

Они повернулись и направились к дальней двери, но не к той, что вела на виллу. Над косяком светилась табличка: «Запасной выход».

Это что еще такое?

Словно услышав ее вопрос, Малик сказал:

— Туннель на вертолетную площадку. Там безопасно?

— Она вне линии огня. А пилот вооружен.

Лорна замерла, стараясь ничем себя не обнаружить. Впервые с тех пор, как она попала сюда, перед ней забрезжила надежда. Отсюда есть еще один выход! Если она на безопасном расстоянии последует за ними через эту дверь, то сможет вывести детей и спрятать их в лесу, а там дождаться, когда кончится эта война.

Но удача изменила ей.

— Что вы здесь делаете? — вдруг раздался резкий голос за спиной.

Повернувшись, Лорна увидела у входа в хирургическое отделение тощую фигуру и узнала лаборанта Эдварда, того, кто брал у нее кровь и вводил гормоны. И он держал направленное на нее ружье.

— Бросайте ваш пистолет и заходите в лабораторию, — приказал он, посмотрел на детей и пнул ближайшего к нему.

Не видя другого выхода, Лорна разжала руку, и пистолет клацнул об пол. Дети сгрудились вокруг нее. Пятясь через двусторонние двери, она вошла в лабораторию, а повернувшись, увидела, что Малик и Беннет смотрят на нее.

— Доктор Полк? — сказал Беннет подозрительно удивленным голосом, и на лице его промелькнуло чувство вины.

А у Малика при виде стайки детей, цеплявшихся за ее ноги, расширились глаза.

— Какая удача! Я мог бы использовать парочку этих образцов, — пояснил доктор в ответ на удивленный взгляд Беннета. — Они стали бы идеальным семенным материалом для новой лаборатории.

У Лорны упало сердце. Зачем она спасала детей — чтобы помочь этому монстру продолжать работу? Эдвард протиснулся в помещение следом за ней и держал ее под прицелом. Потом окинул глазами помещение: чемодан, термос, метнул взгляд в сторону запасного выхода.

— Куда это вы? — спросил он.

Малик сделал шаг вперед, чуть наклонился, уперев руку в бок, и пристально осматривал детей, словно выбирая спелый арбуз.

— Не буду вам лгать, Эдвард. По крайней мере, вы заслуживаете честности с моей стороны. Минут через семнадцать этот остров взлетит на воздух.

Лаборант пошатнулся, от потрясения пистолет заходил в его руке.

— Что?

Лорна была поражена в не меньшей степени, но теперь понимала причины их спешки.

— Не беспокойтесь, — добавил Малик. — Ваша работа не пропадет даром.

— Возьмите меня с собой, — потребовал Эдвард и направил пистолет на тех двоих.

— Боюсь, что это невозможно — нет места. В особенности теперь. Нам нужны эти образцы.

Малик выпрямился. В его руке, словно по волшебству, появился маленький пистолет с перламутровой рукояткой. Он направил его в лицо Эдварда и выстрелил.

Выстрел был громкий, в ушах у Лорны зазвенело. Эдвард упал на спину, как срубленное дерево. Даже Беннет был поражен этим хладнокровным убийством.

Малик повернулся к своему боссу, продолжая держать под прицелом Лорну.

— Мы с вами можем взять по одному образцу. Пара для получения потомства будет давать материал в течение года, пока мы не подготовимся к новой серии экспериментов.

Беннет посмотрел на часы, зная, что времени на споры нет.

— Выбирайте, какие вам нужны, и идем, — проворчал он.

Его взгляд скользнул по Лорне, теперь уже яснее выражая чувство вины. Лорна подозревала, что обычно он не участвовал в таких грязных делах, умышленно не замечая кровавую изнанку этой деятельности. Но теперь сохранять иллюзию невинности стало невозможно.

К Малику это не относилось: с самого начала он находился на передовой этого проекта, и руки у него были в крови по локоть.

— Боюсь, но нам придется оставить вас здесь, доктор Полк. Вы будете совершенно свободны еще, — он посмотрел на часы, — пятнадцать минут.

Наклонившись, Малик схватил одного из мальчиков за руку и поднял в воздух, словно мешок с картошкой.

— Так, еще нам понадобится самка. Возьмите вот эту. — Он показал пистолетом на одну из девочек.

Беннет наклонился и бережно поднял ребенка на руки. Взгляд его остановился на Лорне.

— Мне очень жаль.

Не успели они повернуться, как сильный взрыв сотряс помещение лаборатории.

Ударная волна подбросила Лорну и швырнула на спину, какое-то расстояние она проскользила по полу. Перед самым ее носом, роняя пепел, пролетела горящая книга, вокруг падали разные обломки. Она с трудом поднялась, опираясь на локоть.

Детей отбросило к дальней стене. Беннет и Малик лежали, распростершись на полу. Лорна оглянулась в поисках оружия.

Тело Эдварда отшвырнуло под стол. Ее пистолета видно не было, но на плече лаборанта оставался карабин. Если ей удастся дотянуться до него…

Но Малик уже поднимался с пола. У него за спиной зашевелилась фигура Беннета. Он закрыл девочку своим телом и все еще держал ее в руках.

Лорна стала подбираться к карабину, но вдруг из-за горящей двери в комнату запрыгнуло что-то огромное и село посредине. Лорна недоуменно уставилась на чудовищного тигра — зверь зарычал, из пасти высунулся черный язык, обнажились клыки, острые как ножи.

Малик стал отползать в сторону, словно краб, Беннет замер в нескольких ярдах от чудовища.

Лорна узнала зверя по видеотрансляции с другого острова. Надо думать, жертвы генетических экспериментов вырвались из своей тюрьмы и заявились сюда, горя жаждой мщения. Теперь она понимала, почему шайка Беннета намеревалась сровнять это место с землей.

В дверях появились другие фигуры, проникшие сюда через короткий коридор с виллы. Из-за дыма и пламени видно их было нечетко, но некоторые передвигались на двух ногах.

Малик, находившийся в стороне, успел отползти к запасному выходу и даже умудрился не выпустить из рук термос. Прижав его к груди, доктор нырнул в туннель, а Беннет оказался в окружении чудовищной армии.

Вперед вышел один из гоминидов. У него отсутствовало ухо, а лицо было иссечено шрамами. Лорна видела его по трансляции рядом с беременной женщиной — той, которую Беннет назвал Евой.

Тогда это должен быть Адам, подумала Лорна.

С длинным копьем в руке он подошел к Беннету.

Совершенно беспомощный, Беннет не шелохнулся, не сделал даже попытки к сопротивлению.

И тут внезапно вперед вылетели дети — словно стайка скворцов, защищающих гнездо. Они вскочили на Беннета, который все еще держал девочку, и закрыли его тело собой.

Адам стоял над ними. Из-за его спины появились другие гоминиды.

В дверях, постукивая когтями по полу, показалась массивная, мощная фигура. Это был гигантский ленивец — подобные ему вымерли тысячи лет назад. Генетический реликт уселся на пол — мех с одной стороны его туловища выгорел до кожи и все еще дымился.

Большими глазами он оглядел комнату, а потом, как и остальные, уставился на стайку детей.

Беннет наконец сел. Поведение малышей внушало ему такое же недоумение, как и Лорне, но дети по-прежнему стояли между чудовищами и человеком.

Все маленькие глаза встретились с глазами взрослых. Между ними словно происходил безмолвный обмен.

Потом за разбитой дверью зазвучали голоса. Оглушенная взрывом, Лорна не могла разобрать слов, но понимала, что это английская речь.

Из дыма вышла еще одна двуногая фигура. И теперь это был не гоминид.

У Лорны перехватило дыхание — нет, этого не могло быть.

Она с трудом поднялась на ноги и позвала:

— Джек?

Глава 58

Услышав собственное имя, Джек испытал огромное облегчение. Моргая, он шагнул в комнату — от дыма и гари слезились глаза. Помещение напоминало лабораторию какого-то сумасшедшего ученого, от полыхающих обломков на полу распространялся дым.

Джек прищурился… потом увидел фигуру, поднимающуюся с пола.

Лорна… Он бросился к ней, она устремилась навстречу и упала в его объятия. Джек полной грудью вдыхал ее запах, своими ребрами ощущал биение ее сердца. Ее мягкая и нежная щека прижалась к его шее. Стремясь убедиться, что она — реальность, а не порождение болезненного бреда, он прижал ее к себе еще сильнее.

Но она освободилась, почти оттолкнулась от него. Взгляд ее был полон тревоги, а когда она приложила ладонь к его обнаженной груди сквозь разорванную рубашку, то ее рука показалась ему холодной как лед.

— Ты весь горишь.

— Простудился. — Он взял ее руку, сплетая пальцы со своими. — Грипп. Ерунда это.

Ее это не убедило, но в данный момент ее мучила более важная проблема.

— Джек. — Лорна сжала его руку. — Остров. Они собираются его взорвать. Осталось минут десять.

Он напрягся, представляя себе взрывающиеся напалмовые заряды. Значит, не только лесная половина острова будет разрушена. Эти гады заметали следы, сжигали за собой все мосты.

— Мы должны поскорее убраться с острова, — сказала она.

Он взял ее за руку и повел к двери, но в комнату уже набились гоминиды и стояли на пути.

Джек подошел к Шраму — надо ему объяснить.

— Мы должны идти! — Он махнул рукой в сторону двери. — Сейчас!

Шрам словно не заметил его, по-прежнему увлеченный игрой в гляделки с освобожденными детьми. Но у Джека не было времени ждать, пока они наиграются, и он встал между Шрамом и детьми.

Глаза гоминида сердито стрельнули в его сторону, и тут же мучительная боль пронзила череп Джека. Дыхание сперло, в глазах почернело. Он рухнул на колени, оглушенный мелькающими картинами: струя крови, блеск скальпеля, кожаные ремни, ткань рассеченного тела. Каждое новое видение сопровождалось мучительным всплеском боли.

Потом он почувствовал, что заваливается на бок. Давление в голове спало, зрение вернулось.

— Что с тобой? — Лорна присела рядом.

Джек прикоснулся ко лбу, ожидая нащупать расколовшуюся кость.

— Ничего, все в порядке.

Он поднял глаза: Шрам вернулся к своему зрительному противостоянию с группой детей. Джек вынужден был признать жестокую правду — если между ними и действовало какое-то перемирие, то теперь оно закончилось.

Он повернулся к Лорне.

— Они не выпустят нас отсюда.

* * *

Малик тяжело дышал, преодолевая последние ступеньки. Впереди за дверным проемом было светлее, чем в темном туннеле. Он бежал навстречу своему спасению, прижимая термос к груди. После того как Саддам бомбардировкой уничтожил первоначальный источник, последние в мире образцы вируса оставались здесь, в термосе. Пока термос цел, сохранялась возможность начать сначала — с Беннетом или без него. Из этого замороженного семени можно создать целую армию. И какая разница, кто будет финансировать проект. Всегда найдутся правительства, готовые заплатить, — если не в Штатах, то в другой стране. А как свободный агент, он сможет запросить любую цену.

Добравшись до конца туннеля, Малик выскочил наружу. Солнце уже зашло, но на западе небо светилось ярко-оранжевым светом.

Вертолетная площадка расположилась на вершине холма — кружок асфальта, раскрашенный как желтый бычий глаз, обрамленный лесом. По тропинке, усыпанной щебенкой, доктор устремился наверх. Даже сюда доносилось низкое урчание вертолетного двигателя. Добравшись до вершины, он увидел, что лопасти крутятся.

Малик окликнул пилота. Человек в летной куртке, стоявший на дальней стороне площадки и смотревший вниз, на берег, бросил сигарету, сверкнувшую огоньком, повернулся и быстрым шагом направился к вертолету, где доктор ждал его у открытой двери.

— А где мистер Беннет? — спросил пилот.

— Мертв. — Малик напустил на лицо скорбное выражение. — Попал в засаду.

Пилот посмотрел в сторону туннеля, словно размышляя, не проверить ли ему правдивость этих слов. Доктор демонстративно посмотрел на часы:

— У нас меньше десяти минут. Мы либо взлетаем немедленно, либо уже никогда.

Озабоченно посмотрев на собственные часы, пилот наконец кивнул:

— Садитесь. Нам нужно успеть удалиться на порядочное расстояние, чтобы взрывная волна нас не достала.

Малик забрался на заднее сиденье, пилот занял место у штурвала. Несколько секунд — и двигатель взревел, лопасти закрутились быстрее. Вертолет взмыл над асфальтом, и желудок Малика тут же отозвался на это. Но на душе стало спокойнее уже от одного того, что они оторвались от острова. Держа свой замороженный приз на коленях, он глядел в окно. Деревья остались внизу, перед ним открывался бескрайний морской простор — возможности всего мира.

Наконец-то доктор позволил себе улыбнуться.

— Что это за запах? — полуобернувшись, крикнул ему пилот.

Малик понятия не имел, о чем тот, и потянул носом, опасаясь почувствовать утечку керосина или дым: ведь времени на проведение предполетной проверки у них не было.

— Что вы с собой взяли? — кричал пилот. — Воняет так, будто там у вас какой зверь нагадил!

Теперь Малик и сам почувствовал запах — ощутить его сразу помешала привычка. Постоянный запах, стоявший в лаборатории, впитывался в одежду, волосы, даже в поры.

Доктор понюхал свою рубашку и убедился, что она свежевыстиранна. Когда он поднял голову, запах усилился, и исходил он откуда-то со стороны. Малика охватил страх. Он повернулся к небольшому багажному отсеку за сиденьем, заглянул туда — и сердце его бешено забилось.

Оттуда на него смотрела ухмыляющаяся полузвериная физиономия. Видимо, зверюга проскочила на борт, пока пилот курил, и забилась в багажный отсек. Малик увидел старые хирургические шрамы… и еще какой-то диск, пристегнутый к груди существа.

Это была противопехотная мина.

Год назад Дункан проверял устойчивость к взрыву на образце мужского пола, который осмелился ударить одного из его людей. Малик впоследствии видел тело: все оно было искромсано до костей, но, по словам Дункана, образец после этого жил еще целую минуту.

— Нет, — взмолился Малик, охваченный страхом. — Пожалуйста…

Существо холодно улыбнулось, поднесло руку к центру диска и нажало взрыватель.

* * *

Лорна услышала отдаленный взрыв и уже подумала, что сейчас весь остров взлетит на воздух, но больше ничего не случилось. У нас есть еще минут восемь, подумала она. Но что можно сделать за эти оставшиеся минуты?

Стоя рядом, они с Джеком продолжали следить за безмолвным поединком между детьми и их взрослыми сородичами. Она не понимала сути происходящего, но склонялась к мысли, что у нее на глазах сражаются два разума — один чистый, зарождающийся, а другой изломанный, измученный. А может, две группы пытались всего лишь настроиться на волну друг друга. Ведь этих детей оторвали от родителей, держали в изоляции — а вдруг слияние теперь вообще невозможно? Воссоединение будет неполным, если не пройдет на глубинном уровне.

Наконец что-то произошло — один из детей взял Беннета за руку. Тот опустил глаза и посмотрел на маленькую фигурку. После удара взрывной волны лицо у него было окровавлено, нос сломан.

Двигаясь как одно существо, дети вышли вперед, уже открыто противопоставляя себя более крупной стае людей и зверей. Держась с неестественным спокойствием, дети взялись за руки, создавая связь, как это знала Лорна, гораздо более тесную, чем дает просто физический контакт.

Масса детей ринулась к ней. Лорна помогла Джеку подняться на ноги. Маленькая девочка протянула свою крохотную ручку, Лорна взяла ее, но не выпустила и пальцы Джека.

Дети увлекли их за собой — вплотную к толпе взрослых и животных у двери. Тот, кого она назвала Адамом, не двинулся с места.

И тогда ребенок, возглавлявший шествие, — самый маленький из всех — потянулся к покрытой шрамами фигуре.

Адам посмотрел вниз. На его лице появилась гримаса боли и сомнения. Он не взял протянутую руку — отпрянул назад, словно боясь прикосновения мальчика.

Но о чьей безопасности он заботился: своей или ребенка?

Следуя примеру Адама, стена животных расступилась — открывая проход наружу. Их отпускали… а может, отвергали. Маленький мальчик шел впереди, таща за собой Беннета, Лорну и Джека.

Несколько шагов — и Лорна очутилась в кабинете виллы. Казалось, прошли дни с того момента, когда она была здесь.

Здесь нашли убежище другие животные, но они пропустили людей без попыток задержать. А в дальнем конце коридора Лорна увидела группу мужчин. Один из них бросился ей навстречу.

— Лорна!

Она не верила своим глазам.

— Кайл!

Увидев Джека, она прониклась надеждой: может, и ее брат жив, но не стала спрашивать, боясь ответа.

Кайл оттолкнул Джека и обнял ее.

— Никогда больше так не делай.

Она не поняла, чего именно не должна делать, но кивнула:

— Обещаю.

Через плечо Кайла она увидела, как Джек подошел к своему брату и быстро, оживленно заговорил. Рэнди напрягся, развернулся и вместе с другими поспешил к выходу. Один из них уже что-то говорил в рацию, прижав ее ко рту.

Джек быстрым шагом вернулся к ним.

— Ти-Боб запрашивает побольше надувных лодок. Если мы хотим опередить взрыв, то должны торопиться.

— Взрыв? — переспросил Кайл.

Джек отвернулся, ничего не объясняя, но тут потерял равновесие. Лорна бросилась к нему, но не успела подхватить, и он всей тяжестью рухнул на пол.

— Джек!

Она подбежала к нему, встала на колени. Было ясно, что с ним происходит что-то серьезное. Она держала его за руку, а Джек дрожал крупной дрожью. Лорной овладевало самое нехорошее предчувствие.

Кайл помог ей перевернуть Джека. Под его горячей кожей нарастали судороги: мышцы подергивались, глаза закатились. Тот последний ресурс, на котором он держался, был исчерпан.

Она прижала ладонь к его щеке, и от этого прикосновения глаза его снова ожили. Он попытался сфокусировать взгляд на ее лице. Губы шевельнулись, и она наклонилась, стараясь расслышать.

Дыхание Джека обожгло ей ухо. Он произнес всего три слова:

— Тома больше нет.

Она подалась назад, поначалу не поняв, почему он сейчас вспомнил младшего брата. А потом увидела что-то в глазах Джека; возможно, оно всегда было там, просто она старалась не замечать, списывая свои чувства на воспоминания о другом парне, другой любви.

Тома больше нет.

Слеза скатилась из уголка его глаза. Он хотел сказать эти слова, пока не поздно, успеть. Может быть, даже добавить что-то.

— Джек…

Но он уже провалился в небытие. Глаза его остекленели, тело выгнулось в жуткую дугу, конечности задергались.

Лорна всем телом налегла на него и позвала:

— Помогите придержать его.

Кайл ухватил голову Джека. Подбежали двое, одетых в такую же форму.

— Чем мы можем помочь? — спросил тот из них, что покрупнее.

— Ничем, — ответил Беннет, стоявший в двух шагах. Склонившаяся над судорожно бьющимся телом Лорна подняла глаза. — Я уже видел это раньше. Много раз. Он заражен.

При первом же взгляде на Джека Лорна подумала об этом. Она вспомнила слова Малика о протеине, обнаруженном в крови и слюне генетически измененных животных: как он множится, преодолевает гематоэнцефалический барьер и выжигает кору, словно пожаром.

— Надежды нет, — сказал Беннет.

Но Лорна не собиралась мириться с поражением. Выпрямившись, она показала на дверь:

— Несите его к лодкам.

— Что ты собираешься делать? — спросил Кайл.

Лорна развернулась и бросилась в лабораторию.

— Не выжил ни один, — крикнул Беннет ей вслед, но Лорна, не слушая, пробежала сквозь ряды животных.

Беннет ошибался. Кое-кто все же выжил.

Глава 59

Дункан шагал к отдаленной глубоководной бухточке, от злости ничего не видя перед собой. Эллинг располагался над водой, а в конце отсыпанной камнями стенки стоял гидроплан — маленькая рабочая лошадка «Сессны». Заходящее солнце окрасило бухту в цвет чеканной бронзы.

Здесь, вдали от схватки, в тиши этого маленького мирного оазиса, он успокоился, привел в порядок свои мысли и планы.

При нем был рюкзак, набитый деньгами и золотыми монетами, которые он взял из сейфа Беннета. Ему предстояло хранить их, пока они все снова не встретятся в Штатах.

Но эти планы быстро изменились.

Когда он по перемычке перешел от главной бухты к этой маленькой, с площадки на вершине холма взлетел вертолет с Беннетом. Довольный успешным развитием плана, Дункан продолжил спуск, но через несколько секунд над островом раздался взрыв.

Он повернулся вовремя, чтобы увидеть, как вертолет клюнул носом, как потом из него вырвалось облако дыма. Вниз полетели обломки, оставляя за собой огненные следы. Потом вертолет вошел в убийственную спираль и рухнул назад на площадку.

Вершина холма все еще светилась, словно предупреждающий маяк в ночи. Дункан понял это начертанное огнем послание. Все было кончено.

На борту вертолета находились Малик и Беннет, а с их гибелью не оставалось ни малейшей надежды возродить проект «Вавилон». Кто знает, почему взорвался вертолет: граната, еще одна ракета или просто несколько шальных пуль.

Это не имело значения.

Дункан мигом приспособился к новой реальности. Он был из тех людей, что остаются в живых, — его шрамы подтверждали это. У него есть больше сотни тысяч долларов и золото — достаточно, чтобы начать новую жизнь.

Изначально он планировал сбросить бомбу с самолета на этот чертов рыболовный катер и даже взял ее с собой, нес на плече.

Добравшись до скалистого берега, он оставил кассетную бомбу здесь. Теперь уже не имело значения, накроет другую лодку взрыв или нет. Прежде чем мир узнает о случившемся, Дункан уже будет далеко.

Теперь его волновало одно: поскорее убраться отсюда. Он направился к каменной стенке, ускоряя шаг. Оставалось пять минут — хватит, чтобы выбраться из бухты и отойти на безопасное расстояние. Но он не хотел рисковать.

Добравшись до каменной пристани, Дункан спустился вниз. Но когда до эллинга оставалось несколько шагов, ему вдруг стало страшно. Он остановился, и, словно почувствовав, что ловушка раскрыта, из-за эллинга вынырнул хищник. Зверь был ростом до пояса человеку, черный мех сверкал на спине, переходя в пушистый хвост. На Дункана смотрели оранжево-красные глаза. Он узнал животное — гигантскую лису с соседнего острова. Один из его людей как-то назвал их черными призраками.

Подавляя в себе панику, Дункан нащупал пистолет в кобуре, вытащил его, прицелился и выстрелил. Но зверь, как настоящий призрак, крутанулся в сторону, так что пули только высекли искры из камня.

Дункан бросился назад, но и там шансы уцелеть были более чем сомнительными: остров вот-вот должен взлететь на воздух. Он остановился: его мозг побуждал бежать навстречу зверю, стреляя и стреляя без конца. Ведь нужно добраться до гидроплана. Но сердце леденело от ужаса — нет, он не мог заставить себя повернуться навстречу хищнику.

Пот прошиб его, руки обмякли. Выбора не оставалось.

Ухватив пистолет обеими руками, чтобы ствол не ходил ходуном, Дункан выставил оружие вперед, потом напряг мышцы ног и побежал на монстра, снова и снова нажимая на спусковой крючок.

Некоторые пули прошли мимо, но другие попали в цель.

Животное отскочило в сторону — одним выстрелом ему раздробило переднюю ногу, вторым оторвало левое ухо. Еще одна попала прямо в грудь, и лиса завалилась на бок. Но Дункан все стрелял и стрелял, пока в магазине не кончились пули. А сам на полном ходу продолжал мчаться вперед, намереваясь перепрыгнуть через тело лисы.

До гидроплана оставалось всего несколько шагов.

Но в этот момент что-то тяжелое ударило его сзади, и он лицом вперед полетел на камни. В последний момент он успел развернуться и рухнул на плечо. Через него перескочила громадная тень.

Еще одна лиса.

Он сразу же понял их охотничью тактику. Первая лиса отвлекала его, а вторая атаковала сзади и, перепрыгнув через него, снова повернулась в его сторону.

Дункан выбросил из пистолета пустой магазин, вставил полный.

Он выучил урок.

На втором острове имелось три лисы.

Резко повернувшись, он увидел последнюю, третью лису — животное стояло сразу за ним, глаза его светились. Прежде чем он успел выстрелить, лиса прыгнула и сомкнула зубы на его запястье. Хрустнули кости. Пистолет выпал.

Дункан ударил лису свободной рукой, но зубы не разжались. К атаке присоединилась вторая лиса — подбежала и с силой медвежьего капкана вцепилась в ногу. После этого два зверя стали тащить человека в разные стороны. Плечевой и бедренный суставы захрустели, связки порвались. Они пытались разодрать его на части.

И опять он ошибся.

Над ним возникла еще одна тень. Это была третья лиса — живая. Она прыгала на трех лапах. Из ран сочилась кровь.

И он понял, что первые две не пытались разорвать его, а хотели просто удержать на месте.

Третья лиса зарычала, обнажив клыки длиной с палец.

Нет…

Она прыгнула на его незащищенный живот. Зубы принялись драть одежду, кожу, мышцы. Потом вгрызлись глубже. Он почувствовал ее зубы внутри себя.

Они собираются сожрать его живьем!

Но он опять ошибся.

С окровавленной мордой лиса отпрыгнула прочь. Но зверь не ушел без приза. Он отступал шаг за шагом, вытаскивая из Дункана кишечник, безжалостно потроша его. Боль и ужас усиливались.

Наконец Дункан понял истину. За его самыми страшными ночными кошмарами стоял реальный ужас. Лисы пришли не для того, чтобы сожрать его. Они пришли поиграть с ним.

Глава 60

Выскочив из дверей виллы, Лорна побежала через внутренний дворик к береговой полосе. В лаборатории она нашла то, что искала. За ней следовала армия животных, словно увлекаемая ее страхом.

На мелководье покачивались две лодки, и в них она увидела всех остальных: детей усаживали, а два товарища тащили обмякшее тело Джека.

Жив ли он еще?

Она побежала еще быстрее, зная, что время на исходе. Но, когда она была уже на песчаной полосе, что-то ухватило ее запястье и развернуло. Если бы не сила этой хватки, она не удержалась бы на ногах. Ее схватил обезображенный шрамами гоминид. Она попыталась вырваться, но он сжимал руку как клещами и повернул к себе лицом. Лорна хотела закричать, позвать на помощь, но в этот момент из-за цветущего куста появился еще один гоминид — на этот раз женского пола. У самки были громадные свисающие груди и все еще большой живот, но теперь она держала на руках младенца, судя по виду, новорожденного, завернутого вместо пеленок в листья банана.

Это был младенец Евы — женщина успела родить.

Она приблизилась к Лорне, протягивая ребенка. Лорна покачала головой — она не понимала, чего от нее хотят. Женщина подошла вплотную и сунула младенца в руки Лорны.

— Нет…

Гоминид сильно подтолкнул Лорну сзади, а Ева смотрела с мольбой.

Наконец Лорна приняла ребенка. Ева отвернулась и спрятала лицо на груди мужчины, а тот махнул Лорне, показывая ей на берег, на лодки.

Они хотели, чтобы она забрала их ребенка.

Перехватывая младенца одной рукой, она сделал шаг назад, знаком приглашая за собой Адама и Еву:

— Идем с нами.

Ее призыв пропал втуне — пара отступила в лес, сопровождаемая животными.

— Там опасно! — крикнула Лорна, двинувшись было за ними. — Идем со мной!

Гоминид повернулся и зарычал, ясно давая понять, что обсуждение закончилось. Прежде чем исчезнуть под сенью леса, Ева оглянулась. По ее лицу текли слезы, но вместе с тем она успокоилась. Они не переменят решения.

— Лорна! — Кайл увидел ее и принялся махать. — Скорее!

У нее не оставалось выбора. Лорна прижала ребенка к груди и побежала к лодкам.

Кайл дождался ее и помог по мелководью дойти до судна. Нахмурился, глядя на ее ношу.

— Это что — младенец?

Словно не услышав, Лорна направилась к лодке Джека. Половина детей была там вместе с Беннетом, которому она и передала младенца, пояснив в ответ на недоуменный взгляд:

— Ребенок Евы.

Беннет в изумлении воззрился на новорожденного, другие дети плотнее сбились вокруг него.

Сидящий на руле запустил навесной двигатель, и лодка рванулась прочь от берега. Другая понеслась следом. Вода в бухте была гладкая как стекло, суда набрали скорость и заскользили по поверхности.

Рыболовный катер тоже начал двигаться и уже почти вышел из бухты.

Лорна повернулась к распростертому на днище телу Джека.

— Он все еще дышит, — сказал более крупный из его товарищей, сидевший рядом. — Пока.

Положив руку на плечо Джека, Лорна почувствовала лихорадочный жар и дрожь: судороги не отпускали его, он сгорал на глазах.

Но не успела она толком оценить его состояние, как над спокойными водами бухты прокатился грохот.

— Держитесь крепче! — крикнул рулевой.

Лорна повернула голову и увидела, как вилла разваливается. Стены полетели наружу, а большая часть сооружения превратилась в густой черный столб дыма; дымовой столб взметнулся высоко в небеса, светясь в центре адским пламенем. Мчащуюся на всех парах лодку догнал порыв горячего воздуха.

Но это был еще не конец.

За первым взрывом последовал второй, даже более мощный. На этот раз в воздух взлетела вся верхняя часть холма, выталкивая еще выше темный столб, который стал приобретать форму огненного гриба. Обломки падали в воду, среди них камни размером с автомобиль. Но две лодки уже успели удалиться на достаточное расстояние от острова, так что догнавшая волна подхватила их и понесла в море с еще большей скоростью. Лорна продолжала смотреть на горящий остров.

Наконец она повернулась к рулевому, не снимая руки с плеча Джека.

— Мне нужно переместить его на катер.

Делать в лодке то, что она собиралась, было слишком опасно. Только бы не оказалось слишком поздно!

— Что вы задумали? — Беннет уставился на нее. — Я вам уже говорил — никто из зараженных не выжил.

— Дункан ведь выжил.

Беннета потрясла эта мысль, но Лорне необходимо было проверить свою идею.

— Вы сказали, что в Ираке на него напал один из первых образцов этих видоизмененных животных. Но Дункан выжил. Чем он отличался от всех?

Глава фирмы пожал плечами.

— Вы мне сказали, что ранения Дункана были такими серьезными, что он целую неделю провел в коме. Вот чем он отличался от всех. Этот протеин-убийца перевозбуждает мозг. А потому единственная защита для мозга во время этой атаки — отключиться, пока инфекция не минует все свои стадии и не сойдет на нет сама по себе. Я думаю, Дункан по этой причине и остался жить.

Беннет нахмурился.

— И что же вы намерены делать с этим человеком?

Лорна глубоко вздохнула и перевела взгляд на большой катер. Произнесенные вслух, эти слова могли показаться безумными, но она должна была сделать это.

Она повернулась к Джеку и ответила на вопрос Беннета:

— Я собираюсь вызвать у него кому медицинским способом.

Глава 61

— Что вы надумали сотворить с моим братом? — Голос Рэнди охрип от недоумения.

Капитан предложил Лорне воспользоваться его каютой, и Мак понес Джека туда. Лорна последовала за ними.

Рэнди шел за ней по пятам. Он был братом Джека, и Лорна посвятила его в свои намерения. Он имел право знать, но, судя по выражению ужаса на его лице, возможно, такая честность была излишней.

— Я его накачаю снотворным, — пояснила Лорна. — Вызову у него кому и буду держать в таком состоянии до прибытия санитарного вертолета.

Они уже запросили помощь по рации, но она не успеет раньше чем через несколько часов. К этому времени Джек мог уже умереть. Беннет подтвердил прогноз: после начала судорог больной умирал в течение часа. Но она должна была попытаться.

Рэнди поднял руку ко лбу, словно собираясь поправить бейсболку, которой там не было. Его глаза горели тревогой.

— Моя сестра знает, что делает, — уверял идущий за ним Кайл.

— Она же ветеринар! — напустился на него Рэнди.

— И к тому же первоклассный!

Они добрались до каюты капитана, и Мак внес туда Джека.

— Рэнди, вы должны остаться здесь. — Лорна застыла перед дверью. — Я обещаю сделать все возможное, чтобы спасти его.

Рэнди смотрел на нее, одолеваемый страхом и злостью. Вдруг он резко подался вперед — она испуганно отступила, но он лишь по-медвежьи неловко обнял ее и прошептал на ухо, глотая слезы:

— Вы уж позаботьтесь о моем братишке. Я знаю, между нашими семьями вражда, но Джек доверяет вам. И я тоже.

Он выпрямился, и Лорна кивнула. Кайл положил руку на плечо Рэнди.

— Выпьем пока пивка?

Рэнди ссутулился, кивнул и направился вместе с Кайлом к лестнице.

А Лорна следом за Маком вошла в каюту капитана, где здоровяк уже уложил Джека на койку.

— Вам помощь нужна? — спросил он.

— Я не буду возражать против вашего общества, — слабо улыбнулась она, поскольку одной ей оставаться не хотелось.

Он сел на койку рядом с головой Джека. Она поставила пузырек со снотворным — это был тиопентал натрия, найденный в аптечке Малика. Вещество использовалось как анестезирующее при работе с животными, а зная о направлении здешних исследований, она не сомневалась, что найдет у доктора запас этого средства.

Но она собиралась применить его не только как анестезирующее. Тиопентал вот уже много лет употреблялся в медицине — с его помощью врачи вызывали искусственную кому у пациентов. Чаще для этих целей выбирался пропофол, но в случаях мозговых травм и опухолей по-прежнему прибегали к тиопенталу, который замедлял деятельность нейронов головного мозга.

Именно это его побочное действие и требовалось сейчас Лорне, поскольку мозг Джека работал в режиме перегрузки. Нужно было выключить двигатель.

Она быстро обработала руку больного, наложила жгут, взяла шприц, наполненный тиопенталом.

Ее взгляд встретился с взглядом Мака.

— У вас получится, — сказал он.

Проглотив свои страхи, она ввела иглу в вену, аспирировала немного крови, чтобы убедиться, что игла попала куда надо, потом сняла жгут. И стала медленно нажимать на шток поршня, вводя в кому человека, которого любила все сильнее и сильнее.

* * *

Полчаса спустя Лорна стояла на корме катера. Мак остался наблюдать за Джеком, а ей нужно было подышать свежим воздухом. Хотя бы минутку. Ее била дрожь от изнеможения и стресса.

Стоя у перил, она глубоко дышала и смотрела на черную воду. Наверху сверкали звезды, но луна еще не появилась.

Рядом чиркнула спичка, и Лорна от неожиданности подпрыгнула. Повернувшись, она увидела Беннета, сидящего в шезлонге. Погруженная в свои мысли, она не заметила его в темноте. Он поднес спичку к трубке, несколько раз втянул в себя воздух, и табак загорелся красным огоньком. Потом Беннет встал и подошел к ней.

— Как его дела?

— Не знаю. — Лорна вздохнула. — Жар спал. Анестетик ослабил судороги. Но я не знаю его состояния. Приступ продолжался слишком долго.

Беннет выдохнул облачко дыма.

— Вы делаете все, что в ваших силах.

Молчание затянулось. Ей нужно было переменить тему.

— Как ребенок?

— Спит. Мы тут нашли молочную смесь. У жены капитана четырехмесячный ребенок. Повезло. — Беннет посмотрел на нее. — Кстати, Ева родила девочку.

— А остальные дети?

— Спят вместе с ней. Я думаю, они признали в ней свою и приняли в круг. А может, это просто детское любопытство. Трудно сказать.

Снова повисло молчание, но Беннету хотелось о многом спросить.

— Почему, по-вашему, Ева отдала ее?

Лорне и самой этот вопрос не давал покоя. Она не была уверена, но могла догадываться.

— Я думаю, причина та же, по которой они отпустили нас… а точнее, отпустили детей.

— Что вы хотите этим сказать?

— Новорожденный младенец чист. Его невральная сеть еще не развита. Там, на вилле, старшие тоже почувствовали, что дети не подверглись развращающему воздействию. В тот момент друг другу противостояли два типа разума, устроенных по принципу пчелиного роя. Один чистый и невинный, а другой — доведенный мучениями до безумия. Я думаю, что старший рой понял: младший для них безвозвратно потерян, что они могут предложить своим детям только ненависть и боль.

Она вспомнила, как мучился Адам, когда один из детей протянул ему руку.

— И потому они сделали единственное, что было в их силах, — добавила она. — Они их отпустили. Это был последний дар и жертва.

— А потом? По-вашему, они знали, что обречены?

Она вспомнила лицо Евы, на котором были умиротворение и смирение с судьбой.

— Думаю — знали.

Беннет несколько мгновений задумчиво посасывал трубку и наконец решился на главный вопрос, который томил его:

— Не понимаю, почему дети защитили меня? Эти монстры собирались меня убить.

— Вам на этот вопрос ответить легче, чем мне.

Он посмотрел на нее, и в глазах его мелькнули слезы. Ему требовалась поддержка; Лорна не знала, заслуживает ли он этого, но последовала примеру детей.

— Они и меня защитили, — сказала она. — Хотя их связи с нами и не такие тесные, как друг с другом. Но я думаю, они наделены сильным чувством сострадания. И они почувствовали, что вы не безнадежны.

— Но почему? — Он покачал головой. — Все, что я сделал… просто закрывал глаза… а иногда и не закрывал.

— Не знаю. Я же не могу читать в вашем сердце. Может, они почувствовали, что вы способны на покаяние. И не захотели, чтобы это погибло среди всей крови вокруг.

Беннет отвернулся от нее и уткнулся лицом в ладони. Плечи его затряслись.

— Что же я наделал… — сквозь рыдания проговорил он.

— Вот об этом и речь. Дело не в том, что вы сделали, а в том, что вам еще предстоит сделать.

Произнося эти слова, она вдруг поняла, что то же самое относится и к ней. Столько лет она позволяла прошлому определять ее жизнь, замыкалась в себе, изводила себя чувством вины. Теперь это кончилось. Тома больше нет, — сказал ей Джек. Настало время, когда она должна осознать это в полной мере и действовать. И она молилась только о том, чтобы не потерять этот шанс.

Глава 62

Расположившийся на окраине города кампус Тулейнского университета был окружен особняками конца прошлого века, тенистыми магнолиевыми парками и учебными зданиями. До дома Лорны в Гарден-Дистрикт оттуда было всего несколько минут езды на трамвае. Тем не менее в последние три дня она почти не покидала нейрологическое отделение на четвертом этаже Тулейнского медицинского центра. Она вышагивала по коридору туда-сюда, нетерпеливо ожидая, когда невролог закончит обследование.

Джека доставили сюда вертолетом с рыболовного катера Тибодо, и Лорна сопровождала его, чтобы объяснить врачам характер заболевания и способ лечения. Многие детали она опустила, но его состояние описала с максимальной полнотой.

В палате Джека побывала чуть не половина врачей центра. Пациенту сразу же сделали инъекцию пропофола, чтобы поддерживать состояние комы, его ЭЭГ снималась круглосуточно, все тело опутали провода, подключенные к самому разному оборудованию.

Но этот день был критическим. Все утро доктора очищали его кровь от пропофола, медленно возвращая к жизни, и одновременно тщательно следили за ЭЭГ — не проявятся ли признаки прежней судорожной активности. Пока все шло хорошо. Но главный вопрос все еще не давал ей покоя.

Что осталось от прежнего Джека?

Невролог вроде бы считал, что повреждений мозга не наблюдается, но гарантий никаких не давал. Джек мог либо полностью выздороветь, либо навсегда остаться на положении какого-нибудь растения. Доктор предупреждал, что, скорее всего, результат будет где-то посредине.

Поэтому они ждали.

Рэнди сидел поодаль в коридоре с родителями. Кайл отправился в кафетерий принести всем еще кофе. Никто из них не ложился спать. События и тревоги последних дней сблизили прежде враждовавшие семьи. За время этих бдений Лорна наконец рассказала всю историю той ночи с Томом, ее нерожденным ребенком, попыткой изнасилования, вмешательством Джека и трагическим финалом. Много слез было пролито с обеих сторон, но в конечном счете эти слезы исцелили боль.

— Вы были совсем девочкой, — сказала его мать, беря ее за руку. — Бедняжка. Такой груз тащили на себе все эти годы.

Наконец дверь палаты открылась и в коридор высыпала толпа белых халатов. Из группы людей вышел невролог и направился к ним. Вглядываясь в его лицо, Лорна пыталась прочитать приговор, семья Джека тоже уставилась на врача.

— Мы вывели из его крови пропофол, — вздохнув, сказал доктор. — Но будем вводить небольшое количество бензодиазепина, пока он не придет в себя. Мы наблюдаем его ЭЭГ и жизненно важные функции.

— Можно посидеть с ним? — спросила Лорна.

Доктор, нахмурившись, оглядел их большую компанию.

— По одному. — И добавил, предостерегающе подняв палец: — И недолго.

Лорна повернулась к семье. Мать Джека потрепала ее по руке:

— Идите вы, моя дорогая. Теперь вы тоже наша семья. И потом, когда мой мальчик придет в себя, пусть увидит хорошенькое лицо.

Лорна хотела было возразить, но позволила себе на этот раз побыть эгоисткой.

Обняв мать Джека, она поспешила в палату. Внутри у целой шпалеры аппаратуры стояла медицинская сестра. Лорна подошла и села на стул рядом с кроватью. Прошедшую ночь она провела на этом самом месте, держала Джека за руку, говорила с ним, молилась.

Она посмотрела на его бледное лицо. На поднимающуюся и опускающуюся грудь. Из-под простыней к мигающей и бибикающей аппаратуре шли провода и трубки. Наклонившись, Лорна взяла его руку.

— Джек…

Рука чуть дернулась, и сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди. Что это — он узнал ее или судороги начинаются снова? Со страхом и надеждой она встала, не выпуская его пальцев. Наклонилась, вгляделась в лицо.

Его грудь тяжело поднялась, потом он громко вздохнул.

Веки дрогнули и поднялись, но глаза оставались где-то там, подо лбом.

— Джек, — прошептала она. Дотронулась ладонью до его щеки. — Пожалуйста…

Он медленно моргнул — раз, другой… вдруг она увидела, что он смотрит на нее.

— Привет, — неуверенно прошептал Джек.

Она сжала его руку.

— Тебе привет.

На его губах появилась тень улыбки. Они смотрели друг на друга. Его глаза, казалось, впитывали ее. Потом пальцы с удивительной силой сжали ее руку. На лице появилось выражение раскаяния.

— То, что я сказал раньше… — хрипло проговорил он, в голосе его звучала усталость и, может быть, что-то еще.

Она остановила его. Она понимала вину, скрытую в этих трех словах.

«Тома больше нет».

Это столько лет преследовало их обоих, но вот настало время освободиться от призрака.

Она наклонилась к нему, коснулась губами его губ и прошептала:

— Но мы-то есть.

Глава 63

Три месяца спустя Джек, позаимствовав у двоюродного брата аэроглиссер, несся по протоке. Ветер трепал его волосы. На носу, высунув язык и поводя ушами, сидел его единственный спутник — Берт. Джек управлял судном с привычной ловкостью, лишь чуть-чуть прикасаясь к штурвалу. С высоты пилотского места он мог видеть все, что происходит за стеной камыша, тростника и кустов.

Ему было приятно вырваться из города, с пограничного поста. А еще он устал от бесконечных инъекций, реабилитационных процедур и психологических тестов. Не считая остаточного ощущения немоты в левой руке, Джек чувствовал себя совершенно здоровым. Правда, раз в день ему все же приходилось принимать противосудорожную таблетку.

Но лучшей терапией для него служили эти просторы.

Полуденное солнце играло в воде, а он с наслаждением вдыхал воздух дельты, тяжелый и влажный, с горьковатым привкусом соленой воды, но подслащенный запахом осоки и летних цветов.

Углубляясь в плавни, он снова чувствовал совершенную, первобытную красоту этих мест. Он увидел оленя, вспугнутого ревом винтов, — белое пятно его подхвостья мелькнуло и скрылось вдалеке. Аллигаторы уходили на глубину в свои лежбища. Среди деревьев скакали еноты и белки.

Заложив крутой поворот, он замедлил ход и заглушил двигатель.

Ему нужно было побыть наедине с самим собой.

Глиссер тихонько раскачивался на воде, а Джек прислушивался к биению жизни вокруг. Некоторые считали, что плавни — место пустынное и спокойное. Ничто не могло быть дальше от истины. Он закрыл глаза — вокруг гудели комары, квакали лягушки, вдали раздался рев аллигатора, а за всем этим — многоголосые трели певчих птиц.

После событий прошедшей весны Джек стал выкраивать время для таких мгновений, чтобы остановиться и подивиться чудесам вокруг. Теперь он смотрел на мир другими глазами. Да что там, все его чувства словно обострились. И не как проявление перенесенной болезни — он обрел новый взгляд на жизнь, и именно это стало для него самым важным.

В его жизни планировались перемены, каких он раньше и представить не мог, и предстояло к этому приготовиться. А время поджимало.

Его ждала Лорна, вызванная сюда под предлогом неких таинственных обстоятельств, и он не хотел заставлять ее ждать дольше необходимого. У нее хватало работы в ОЦИИВе — там велось строительство нового комплекса.

— Пожалуй, нам пора, — сказал он Берту.

Пес согласно завилял хвостом.

Вздохнув напоследок поглубже, Джек снова запустил двигатель и помчался по протокам. Тут был настоящий лабиринт, но он мог найти дорогу и с закрытыми глазами. Обогнув один из островков, он вышел в рукав, который вел к большому бревенчатому дому, недавно перестроенному после пожара.

Он летел прямо на пристань, но в последний момент вывернул глиссер так, что тот стал бортом ровнехонько к причалу. С кресла поднялась знакомая полная фигура в бейсболке с логотипом Луизианского университета и помогла ему пришвартовать глиссер.

Берт выпрыгнул на пристань, радуясь встрече, словно увидел старого приятеля.

— Что-то ты задержался, Джек. Твоя подружка начала беспокоиться. Уже собирался привязать ее, чтобы не убежала. — Последним узлом он закрепил швартов.

— Спасибо, Джо. Где она?

— А где, по-твоему, ей быть? — Он махнул, показывая куда-то за бревенчатый дом — на то место, которое прежде называлось крокодильей фермой дядюшки Джо. — Там она — со Стеллой и детишками.

* * *

От этого зрелища Лорна никогда не уставала. Она находилась на смотровой площадке перед прудами и мостками; запотевший стакан с лимонадом стоял на перилах, а внизу бегали и играли, прыгали и скакали дети. Некоторые залезли на деревья.

Аллигаторов в прудах больше не было. Их всех убрали отсюда, включая и Элвиса, который стал звездой аттракциона в Одюбонском зоопарке. Чтобы зоопарк смог приобрести крокодила, развернулась целая рекламная кампания. Ее слоган красовался на билбордах, автобусах, трамваях Нового Орлеана. В нем было всего три слова: «Элвис должен жить!»

Стелла поднялась на площадку с самой маленькой девочкой на руках: девочке было всего три месяца, однако она уже ходила самостоятельно, правда, явно предпочитала, чтобы ее носили.

— Ева стала уже такая тяжеленькая, — сказала Стелла, чуть подкидывая девочку на руке.

— Вижу, вижу.

— Мы ее отучаем от бутылки, как ты предложила, но ей это не нравится.

— Им это никогда не нравится. — Лорна улыбнулась и кивнула. — Должна сказать, ты здорово поработала. У них такой счастливый вид.

— У них, как и у всех детей, хватает синяков и царапин, но я никогда не видела, чтобы группу детишек объединяла такая любовь. — Стелла тоже улыбнулась. — Посмотрела бы ты, как они обожают Игоря, Багиру и двух маленьких обезьянок. Все время дают им что-нибудь вкусненькое.

Лорна рассмеялась. Она и не сомневалась, что этой компании будет здесь хорошо, но не могла не удивляться, как быстро они приспособились к новой среде обитания и обстоятельствам.

Прежде чем покинуть катер Тибодо, спасшиеся с острова договорились, что сохранят в тайне существование этих детей, по крайней мере до той поры, пока те не наберутся достаточно сил, а мир не будет готов к этой новости. Братья Тибодо мастерски справились с задачей тайно доставить детей по плавням на место. Их, кажется, никто не заметил, а что касается хранения всяких тайн, то лучше дельты места для этого не существовало.

Этой тайной Лорна поделилась только с двумя людьми — Карлтоном и Зоуи, поскольку без их помощи в оборудовании этого тайного святилища ей было не обойтись. Привлечь их оказалось нетрудно — ведь целью ОЦИИВа являлось сохранение и защита исчезающих видов.

Лорна смотрела, как играют дети.

Нет, не было ни одного другого вида, который в такой же мере подвергался бы опасностям и нуждался в защите.

Проект получал неограниченную финансовую помощь от некоего анонимного жертвователя, что сильно облегчало их существование.

Добравшись до берегов Штатов, Беннет сдался властям. Он ничего не утаил, рассказал обо всех преступлениях, которые совершались от его имени, открыл все бухгалтерские балансы «Айронкрика», но, как и обещал, о детях не проронил ни слова. Он сказал властям, что на Лост-Иден-Кей находилась лаборатория, исследовавшая вирусы и проводившая испытания на людях, а потом вирус, доведенный до смертоносного уровня, вышел из-под контроля, а потому пришлось все сжечь дотла.

Затем Беннета поместили под строгую охрану — он помогал Министерству юстиции выкорчевывать скверну как в правительственных органах, так и в частном секторе. Его показания продолжали сотрясать Вашингтон.

Дай бог, чтобы это пошло на пользу.

Но добрые деяния Беннета на этом не заканчивались. Через фиктивные компании и по финансовым каналам, от которых у Лорны голова шла кругом, он тайно оплачивал как восстановление ОЦИИВа, так и содержание тайного святилища.

Лорна понимала мотив его щедрости — Беннет выбрал путь искупления грехов.

Если бы у нее возникло в этом сомнение, то достаточно было только повернуться. По личной просьбе Беннета над входом вырезали послание.

МАТФЕЙ 19:14

Ей пришлось открыть Евангелие, но, когда она нашла эти строки, на лице ее появилась улыбка: они идеально подходили для данного случая.

«Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное».

Лорна наблюдала за этим невинным весельем, и губы ее все больше растягивались в улыбке. Это можно было назвать если не Царством Небесным, то, по крайней мере, маленьким раем.

Услышав шаги у себя за спиной, она повернулась, и на лице ее отразилось удивление: она никак не ожидала увидеть приближающегося Джека, следом за которым трусил Берт. Стелла с Евой на руках ушла в дом, и Джек занял место рядом с Лорной. Он был одет в строгий черный костюм, влажные волосы зачесаны назад — словно только что вышел из душа, хотя на его щеках и подбородке темнела не менее чем суточная щетина.

— Что ты здесь делаешь? — смущенно спросила она.

Он поднял руки, как бы обнимая этот новый рай.

— Разве для этого можно найти лучшее место?

— Для чего — для этого? — Она по-прежнему ничего не понимала.

Вместо ответа он опустился на одно колено.

Эпилог

Весна

Багдад, Ирак

Двое молодых людей быстрым шагом шли по саду Аль-Завраа к главному входу в Багдадский зоопарк. Меньший из двух братьев торопился впереди. Оглянувшись, он нетерпеливо крикнул:

— Йалла! Давай скорей, Макин!

Старший брат не разделял его энтузиазма и не имел особого желания возвращаться в зоопарк. Это место все еще преследовало его в ночных кошмарах. Но прошло много лет, у него теперь была девушка, работа в видеолавке, и он хотел начать откладывать деньги на машину.

Но сегодня был важный день — его младшему брату Бари исполнилось шестнадцать. Позднее в парке планировался пикник: мать целую неделю готовила всякие вкусности, в доме до сих пор пахло печеным хлебом и корицей. В предвкушении хорошего застолья Макин даже спать стал лучше — кошмары уже не так его мучили.

Бари поспешил за ворота. Макин смотрел на младшего брата, которого ничуть не пугало это место. За эти годы Бари часто бывал в новом зоопарке, но каждый раз, когда Макин заводил с ним разговор о случившемся тогда, Бари отвечал, что не помнит. Может, он и вправду не помнил. Бари ведь не видел то чудовище, во всяком случае, близко не видел, — черного зверя, посланца самого шайтана.

До сего дня Макин иногда просыпался, сбив простыни жгутом, мокрый от пота, с застрявшим в горле криком, — ему виделись те горящие глаза.

Идя по саду, он поднял голову к солнцу, прогоняя темные воспоминания. Чего бояться в такое яркое утро, когда вокруг столько людей?

Бари нетерпеливо топтался у входа.

— Макин, ты идешь, как верблюд, у которого случился запор. Я хочу посмотреть новорожденного шимпанзе, а ты сам знаешь, какие толпы там соберутся чуть позже.

Старший прибавил шагу. Он не разделял любви брата ко всему мохнатому, но в этот особый день готов был дать ему поблажку.

Не останавливаясь, они быстро миновали различные экспонаты — птиц, верблюдов, медведей, — направляясь к обезьяннику. Хорошо еще, что львиные клетки остались в стороне.

Суббан' Аллах, подумал Макин. Слава Аллаху.

Наконец они добрались до обезьянника, восстановленного после бомбардировок. Это было популярное место. По окончании войны несколько бежавших обезьян были пойманы и возвращены в новые клетки — для иракцев много значила эта преемственность, ставшая символом восстановления пострадавшего города и стабильности.

Вот почему появление на свет в прошлом году маленького шимпанзе оказалось важно вдвойне.

Прежняя самка шимпанзе — найденная на улицах — родила безволосого детеныша, что вызвало сенсацию. Говорили, что это хороший знак.

Макин не понимал почему, но даже год спустя голый шимпанзе продолжал привлекать толпы народу.

Бари поспешил к отдельной двери, которая вела в маленькое помещение, специально выделенное для детеныша.

— Сюда, Макин! Неужели ты этого не видел?!

Без большой охоты он вошел следом. Клетка была отгорожена от зрителей стеклом. В этот ранний час в помещении еще никого не было.

Сложив руки на груди, Макин разглядывал клетку. Из засыпанного песком пола торчало искусственное дерево, с веток которого свисали веревки и автомобильные шины на цепях.

Поначалу он не увидел звезду зоопарка.

Но потом что-то черное, как нефть, спрыгнуло сверху на песок. Оно стояло спиной к стеклу и в таком ракурсе напоминало старичка с голой задницей. Кожа у него была вся в морщинах, словно слишком большой, не по росту, костюм.

У Макина это зрелище вызвало не любопытство, а скорее отвращение.

Существо держало в руках палку и колотило ею по песку.

— Ты посмотри, как он близко. — Бари был в восторге. — Я никогда его не видел рядом со стеклом.

Подавшись вперед, он приложил ладонь к стеклу, словно стараясь подружиться с обезьяной.

— Отойди оттуда! — крикнул Макин. Крик получился громче, чем он хотел, в нем отчетливо слышалась нотка страха.

Бари повернулся и закатил глаза:

— Да не будь ты таким шакхифом, Макин.

Существо за стеклом не обращало на них внимания — продолжало ковыряться палкой в песке.

— Пойдем назад, в парк, — сказал Макин, понижая голос. — А то мама скормит все твои угощения птицам.

— Тут еще столько всего можно посмотреть. — Бари демонстративно тяжело вздохнул.

— В другой раз.

— Ты так всегда говоришь, — мрачным тоном сказал он и направился к двери.

Макин задержался еще на секунду. Он смотрел на маленького шимпанзе, а сердце у него почему-то билось сильнее обычного. Чего он боялся? Он подошел поближе к стеклу и посмотрел на то, что обезьянка начертила в песке.

Маленький шимпанзе нацарапал несколько цифр.

Макин нахмурился. Обезьяна явно воспроизвела где-то увиденное. И все равно юношу пробрала дрожь. Он вспомнил статью в местной газете — там писалось о том, как быстро растет этот младенец, как он удрал из своей первой клетки, поставив одна на другую несколько коробок. Он даже соорудил примитивное копье, обгрызя и заострив конец ветки.

Словно почувствовав подозрения, не дающие покоя посетителю, обезьянка повернулась и заглянула ему в глаза. Макин отпрянул. Жуть брала при взгляде в это безволосое лицо, похожее на ожившую изюмину с плоскими губами и огромными желтыми глазами.

Их взгляды встретились.

Макин ахнул и закрыл рот рукой. В этих желтых глазах он увидел знакомый и пугающий блеск разума — они горели тем же черным бездымным огнем.

В ужасе Макин подался назад, бросился прочь, а губы обезьяны сложились в хищную улыбку, обнажившую все зубы.

Правда или вымысел

Примечания автора для читателя

Я всегда стараюсь писать о том, что мне интересно, но при этом по возможности основываясь на реальности. В этой книге я решил совместить правду и вымысел. И вот что получилось.

Багдад. Одним из толчков к созданию этого романа стала прочитанная мною книга о попытках спасти Багдадский зоопарк после Иракской войны. Зоопарк сильно пострадал во время боев между американской армией и Республиканской гвардией. После боевых действий в зоопарк хлынули мародеры, и многие животные оказались на свободе в городе. Если вы хотите узнать больше о героических попытках защиты и возрождения зоопарка, прочтите «Вавилонский ковчег» Лоренса Антони и Грэма Спенса.

ОЦИИВ. Место работы Лорны — Одюбонский центр по исследованию исчезающих видов — является реально существующим учреждением, расположившимся в уединенном месте у реки Миссисипи. Он закрыт для публики, но вы можете прочесть в Интернете достаточно подробные описания замечательной работы по спасению исчезающих видов. У них и в самом деле есть «замороженный зоопарк», где хранится генетический материал, призванный спасти от исчезновения наше хрупкое наследство. Исследователи ведут изыскания на острие современной науки, рассматривают возможности клонирования как средства сохранения живой природы. Конечно, все персонажи книги вымышлены, и в описании ОЦИИВа я позволил себе далеко отойти от действительности.

Все создания — большие и малые. Сведения, касающиеся разума животных, в особенности относительно попугаев, могут показаться натянутыми, однако они основаны на реальных фактах. Замечательную книгу об этом написала Джоанна Бюргер — «Мой хозяин попугай». Вы будете поражены. Кроме того, охотничьи привычки ягуаров и в самом деле таковы, как об этом написано в книге. Отвечают действительности и рассуждения об узах, связывающих людей и животных, и с каждым годом мы все больше и больше узнаем об этой удивительной связи.

Генетика. Все описания хромосом реальны, как реальны и сведения о том, что генетики обнаружили осколки вирусного кода в нашей избыточной ДНК. А «генетические реликты»? Такое возможно? Если у вас есть какие-то сомнения на этот счет, прочтите статью о змее, обнаруженной в Китае, — у нее имеется абсолютно функциональная нога, какие есть у рептилий: http://www.telegraph.co.uk/earth/wildlife/6187320/Snake-with-foot-found-in-China.html.

Фракталы. Эта тема очаровала меня. И я лишь едва затронул ее в этой книге. Фракталы присутствуют всюду, и чтобы лучше представить и понять, что это такое, посмотрите фильм научно-популярной серии «Нова» под названием «Фракталы: в поисках невидимого измерения». Реально и то, что сказано о мощности и росте «фрактальных антенн».

Все о мозге. В мозгах животных (включая и человека) и в самом деле имеются странные магнетитовые кристаллы. Ученые считают, что этим аппаратом пользуются перелетные птицы. Но зачем эти структуры нам? Мне пришлось провести дополнительные изыскания. Что касается болезни Джека, то ее описание основано на симптомах недуга, известного как коровье бешенство. Эта смертельная хворь порождается самовоспризводящимся протеином, который называется «прион». Он преодолевает гематоэнцефалический барьер и вызывает бешенство. Конечно, протеин в романе — порождение моей фантазии. Есть и еще одна маленькая, но реальная деталь: человеческий мозг непрерывно генерирует около двенадцати ватт электричества — достаточно, чтобы питать фонарик.

Оружие. Все оружие, о котором говорится в книге, реально, включая противопехотные мины и впечатляющий дробовик Гара АА-12. О действии последнего можно увидеть множество кадров в YouTube.

Военная кухня. ЯСОН — это реальная группа военных советников. Они и в самом деле выпустили доклад, в котором рекомендуется в военных целях финансировать работы по «модификации человеческих действий». Они предлагают проводить углубленные исследования в области лекарственных средств, генетики и неврологического синтеза кибернетических компьютеров. И все это для того, чтобы манипулировать человеческим мозгом, создавать более эффективных солдат. Реальны и обвинения в адрес военных подрядчиков — по ним в настоящее время проводятся расследования. Эти корпорации распространяют свою деятельность на научные круги и размещают исследовательские лаборатории за пределами Штатов, чтобы обойти закон и уйти от контроля.

Самое главное — место действия. Если вы этого не почувствовали, хочу сказать напрямую: я люблю Новый Орлеан. Я много раз бывал в этом городе и до, и после урагана «Катрина». Я старался быть точным в том, что касается деталей. Я бывал на крокодильих фермах, ходил по плавням на аэроглиссере и каноэ, бродил по плавучим островам, разговаривал с людьми об их жизни. Кейджны имеют богатую и красочную культуру, и я старался по мере сил рассказать об этом.

Посетите Новый Орлеан. Позавтракайте в воскресенье в «Коммандерс пэлас». Насладитесь оладьями и кофе с цикорием в «Кафе дю монд». Совершите одну из предлагаемых экскурсий (в Гарден-Дистрикт, Оук-Элли-Плантейшн). Моя любимая экскурсия — ночная, в поисках призраков. Зайдите в книжный магазин в Гарден-Дистрикт (я люблю покопаться там в книжных завалах). Прокатитесь на городском трамвае. Пусть хиромант на Джексон-сквер предскажет вам будущее при свете свечи. И не забудьте посетить Одюбонский зоопарк… бросьте Элвису пастилку от моего имени. И наконец, не упустите возможности увидеть один из прекраснейших ландшафтов Америки: дельту, плавни реки Миссисипи. Кто знает, что вы там увидите за занавесями мха и высокими кипарисами…

Примечания

1

Биг-Мадди-ривер — дословно «большая мутная река».

2

Так называют одну из групп потомков французов в Луизиане.

3

Имена двух из трех диснеевских персонажей: братьев утят Хьюи, Дьюи и Луи (в русских переводах можно встретить Билли, Вилли и Дилли).

4

Пантера Багира в оригинальной книге Киплинга (в отличие от традиционного русского перевода) — персонаж мужского рода.

5

Ditto — то же, так же (лат.).

6

Совокупность признаков (число, размеры, форма и т. п.) полного набора хромосом, присущих клеткам данного биовида.

7

Музыкальный стиль, зародившийся в начале XX в. в юго-западных областях Луизианы среди креольского и кейджнского населения.

8

Американский художник, ведущий представитель абстрактного экспрессионизма.

9

Gar — морская щука (англ.).

10

Гумбо — блюдо, распространенное в штате Луизиана, густой суп со специями.

11

Бамия — овощная культура, не требующая длительной тепловой обработки, может быть гарниром к мясу или птице, а также заправкой для супов.

12

Гренки из черствого хлеба (фр.).

13

Бабушка (фр.).

14

Дедушка (фр.).

15

Радости жизни (фр.).

16

Гриффиндор — один из факультетов Хогвартса, школы магии из произведений Дж. Роулинг.

17

В переводе «остров потерянного рая». В книге далее неоднократно обыгрывается значение слова eden — эдем, рай.

18

На самом деле эти слова из Евангелия от Иоанна.

19

Конечно (фр.).

20

Смотри дождешься у меня (фр.).

21

Неточная цитата из Библии; см. Исайя, 11:6: «Тогда волк будет жить вместе с ягненком».

22

См.: Бытие, 3:23.

Content

Джеймс Роллинс
«Алтарь Эдема»

Благодарности

Иллюстрации

Акт первый Первая кровь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Акт второй Тень Вавилона

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Акт третий Райские твари

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Эпилог

Правда или вымысел Примечания автора для читателя

Примечания