Черных Алексей

Мир больного воображения

* * *

Я посетил

мир

больного воображения...

Я видел там то,

что Дали не видал...

И возникло тогда

во мне

сожаление,

Что в том мире я раньше

еще не бывал...

Что еще не болел я

до этого этим…

Мне ничто больше так

не светило

на свете,

Как мои нездоровые

мысли

и чувства...

В не болевшем сознании

было так пусто,

А теперь болен я...

И блажен от того...

И не нужно мне больше

уже

ничего...

* * *

Я читаю глаза твои,

В них я вижу себя насквозь.

Как хочу я твоей любви

Хоть на день, хоть на час, хоть вскользь.

Как хочу я безумных слов,

От которых вскипает страсть,

И блаженных ночных часов,

Чтоб тобою насытиться всласть,

Жечь себя огнем твоих глаз,

Пить с тобою всю ночь напролет

Поцелуев тягучий мед

И вино бесконечных ласк.

Только это мечты все, и я

Лишь украдкой целую тебя.

* * *

Розовые облака,

Земля где-то там

внизу,

Крылья меня

несут,

Я не устал

пока.

Как хорошо

летать,

Если душа

поет.

Сны мои —

сладкий мед,

Пить его –

благодать.

Вижу бушующий

мир,

Пышущий светом,

теплом,

Ветер шипит

под крылом,

Словно беззубый

вампир.

Я улечу в миг

любой,

Ты только открой

окно.

Ангел ли, черт –

все одно,

Друг мне

и тот

и другой.

Небо –

Иерусалим,

Где и легко

и светло,

Здесь и презренное зло

Кажется как бы

не злым.

В небе я очень

люблю

Всех –

и друзей

и врагов,

Руку свою

я готов

Рабу протянуть,

королю.

В небе я даже лжецу

Верю,

как будто он Бог,

Верю я в мир

без тревог,

Мне эта вера

к лицу.

Я бескорыстен

и чист,

Я благороден

и бос,

Я благодушен

до слез,

Светел,

как белый лист.

Как самого я

себя,

Ближнего здесь

возлюбил,

Нимб надо мной

воспарил,

Свят

и прекрасен я.

Сердце мое

горячо,

И на душе

светло...

...Жаль, что все это

прошло,

Дай затянуться

еще.

* * *

Много раз был сожжен на костре,

Много раз был разорван я львами,

Много раз на священной горе

На кресте был распят я вами,

Много раз был растерзан толпой

Я на радость бездумным невеждам...

И, подверженный воле слепой,

Умирал и терял я надежду.

Умирая, я вновь воскресал,

Чтоб меня мир жестокий терзал.

* * *

Когда меня убьют,

Ты плюнь на это,

Ведь многие умрут

До света,

До первого луча

Тепла и лета,

Когда сгорит свеча,

Не дожив до рассвета,

Когда мечта уйдет

Из подсознанья,

Когда меня убьет

Непониманье.

Закончилась дорога,

Где я не господин,

Нас, мертвых, очень много,

И здесь я не один.

* * *

Мое негаданное чудо

И неземное вдохновенье,

Ласкающий и сладкий ветер

Аркадии мои мечты,

Я не надеялся, что буду

Охвачен этим дуновеньем,

Когда плескался в легком свете

Сомнения и теплоты.

Ах, где ж ты раньше был, мой ветер?

Не знал, не ведал наслажденья

Атласных губ прикосновенья.

* * *

Я ступаю по воде,

Аки посуху иду.

Я покинул суету,

Не подвластен суете.

Я поднялся до небес,

На меня не давит груз,

Я рожденный без чудес

Долгожданный Иисус.

И прощая ваше зло,

Боль презрев, добро творю,

Я дарю свое тепло

И любовь свою дарю.

Благодарности не жду

Я от братьев во Христе,

И ступая по воде,

Аки посуху иду.

Знаю, что творя добро

Мир нельзя переверстать,

Но я сею серебро

С мыслью золото собрать.

Жалкий мир не виноват

В том, что соткан с волчьих стай.

Выше рая — только ад,

Ниже ада — только рай.

Я ступаю по воде,

Аки посуху иду.

Я покинул суету,

Не подвластен суете.

* * *

Шелковый взгляд твой пронзает меня,

словно лазерный луч.

Руки твои жгут меня своей ласкою,

словно кипящий металл.

Я устал... Я так устал...

Я затерялся в пути, заблудился

средь липких туч.

Я был могуч... Я был везуч...

Я шел к тебе, я летел к тебе птицею,

но опоздал...

Ласки твои до утра хороши,

как дорогое вино,

Губы твои сладко нежно настойчивы,

словно бодрящий коньяк.

Я маньяк... О-о, я маньяк!..

Я давно уже выжил с ума, на тебе

помешался давно.

Как в кино... Как в кино...

Знаю беда от любви твоей, но

не вырвусь никак.

Я для тебя просто мягкая глина,

ты для меня словно сталь,

Я для тебя - прошлогодние листья,

ты меня просто сожжешь...

Ну и что ж?.. Ну и что ж?..

Ради такой потрясающей казни

жизни мне будет не жаль.

Мораль... Где мораль?..

К черту мораль, если каждого взгляда

словно пришествия ждешь...

* * *

Как-то шагал я степною дорогой

(Впрочем, возможно, дорогой лесной),

Чувствую - ветер пронесся убогий,

Хиленький, слабенький, еле живой.

Я неожиданно ветер украдкой

Вдохнул и тотчас был охвачен истомой:

Это был терпкий, блаженный и сладкий

Ветер свободы, еще не знакомый.

Я испугался, доподлинно зная

То, что глаза есть у дикой природы,

Может, кто видел, как я тут вдыхаю

Без разрешения ветер свободы?

Может, кто слышал, как я с сожалением

Выдохнул воздух губами дрожащими,

Так как не знал до сих пор дуновения

Ветра свободы, до боли пьянящего?..

Так что он мне ни к чему, этот ветер.

Надо скорее отсюда убраться...

Хуже всего на бушующем свете —

Миф о свободе, о равенстве, братстве...

Размолвка

Дыханье неровно и сбито,

И щеки румяно багрятся.

Глаза ее дышат обидой,

Нежданной слезинкой искрятся.

Она, ускользая от спора,

Шагнет, оступившись неловко.

Пусть это пока что не ссора,

Всего небольшая размолвка.

Их души - пока еще вместе,

Сердца еще – бьются синхронно,

Но есть уже трещинка в месте

Сплетения судеб бездонных.

Пусть взгляды холодным укором

Горят и кусаются колко,

Но это пока что не ссора,

А только пустая размолвка.

Что делать? Лелеять обиду,

Надув в возмущении щеки?

Уйти, разрыдавшись для виду?

Пронзить его словом жестоким?

Но если дать много простора

Обидам, пусть даже недолгим,

То мир обесцветится ссорой,

Проросшей на глупой размолвке…

* * *

Помолившись на дорожку,

Выйди в путь.

Времени дано немножко —

Не забудь.

Попроси у Бога радость,

Не печаль,

То, что жизнь тебе не в сладость,

Очень жаль,

То, что жизнь тебе постыла,

Позабудь.

Если ты ко мне остыла,

Выйди в путь.

* * *

В руке зажатая весна

Терпеньем жжет мою ладонь,

Я словно бы виденье сна,

Я словно бы огонь.

Я мягок, словно нежный шелк,

Теплолюбив, как черный уголь,

Я беспощаден, словно волк,

Который загнан в угол.

И пусть, и пусть горит огонь,

Пусть жжет и рвет он тишину,

Я разожму свою ладонь

И выпущу весну.

* * *

Вы помните ль, мадам, минуты страсти?

Вы помните ль тот тихий вечерок?

Душа летела, пела и рвалась на части,

Когда я слышал Ваш веселый голосок.

Тот вечер, эти славные минуты,

Украдкой поцелуи под луной,

Как будто, все ушло уже как будто,

Но только те минуты я помню до одной.

Вы помните ль, мадам, минуты страсти,

Вы помните ль безумные слова?

О, как хотелось нам, о, как хотелось счастья,

От этого кружилась даже голова.

Тот вечер, эти славные минуты,

Украдкой поцелуи под луной,

Как будто, все ушло уже как будто,

Но только те минуты я помню до одной.

* * *

Мне жизнь всегда готовила преграды,

Я их смиренно преодолевал.

И ждал за то с надеждою награды,

Но проиграл, я снова проиграл!

Убрав с лица запутанные кудри,

Упал я на колени и рыдал.

Надеялся, удачи не убудет,

Но проиграл, я снова проиграл!

И все же знаю, соберу я силы,

Чтоб превозмочь судьбы теснящий вал.

Пусть проиграл, пусть что-то упустил я,

Но я сражался, верил, рисковал.

* * *

Я поджигаю мосты, я горю в огне,

Ты отступаешь и уступаешь мне,

Ты отступаешь на шаг, будто ты — не ты.

Я поджигаю мосты... К черту те мосты!..

Я все такой же, как был, как и до мостов,

Тех, что сгорели в огне. Я и сам готов

Так же сгореть навсегда в яростном огне,

Лишь бы всегда ты себя дарила мне.

Я поджигаю мосты, я их сжег уже,

Так ли тебе хорошо было замужем?

К черту замужество, к черту те мосты!

Хочешь, опять их зажжем? Я хочу! А ты?

День и ночь

День и ночь - завихрение суток,

Ежедневный наш бег круговой.

Мир так сложен, порою рассудок,

Не согласен с самой головой.

Но с тобой мне ничто не отметит

Мрачным цветом гладь календаря.

Знаю я, что на этом свете

Никого нет

лучше

тебя...

День - трудяга: набросит заботы

Нам на плечи, завертит юлой

Утро, завтрак, поход на работу,

И проблемы, проблемы горой.

День отступит, и в наше оконце

Красным светом проникнет заря.

И напомнит: под этим солнцем

Никого нет

лучше

тебя...

Ночь - волшебница: лунным светом,

Звездным небом она опьянит;

Очарует волшебным куплетом

Тайных звуков своих; закружит,

Закружит, околдует нас ширью

Звездно-месячного алтаря.

И напомнит: в подлунном мире

Никого нет

лучше

тебя...

* * *

Ты ангел мой светлый, чудесный и милый,

Хранящий меня от беды и ошибки,

Ты счастье моё, что дарует мне силы

Одною своей мимолетной улыбкой.

Ты небо моё, ты - луна, мои звёзды,

Моя ты вселенная, мир бесконечный:

С тобою и сложно, с тобою и просто,

С тобой так чудесно, уютно, сердечно.

Моё ты богатство: алмазы, червонцы, -

В тебе для меня сплетено мирозданье.

Ты радость моя, ты мой воздух, ты - солнце,

Ты - всё, что мне нужно для существованья.

Ты - всё для меня. И лишь только за это

Достойна ты лучших на свете сонетов.

* * *

Целуй меня, целуй сильнее,

До синевы, до черноты.

Я пред тобою так робею

От ласки, счастья, теплоты.

Целуй меня, целуй до боли,

Ласкай, терзая, и люби,

Чтоб силу я терял и волю,

Вкушая прелести твои.

Целуй меня, целуй, родная,

Чтоб я одной тобою жил,

Печаль и горе забывая,

Страдал, терзался и любил.

* * *

Я никак не пойму,

Почему не пойму

Так случилось,

Почему у меня,

Почему же так все

Получилось?

Любишь ты почему

Не меня, а его,

Почему же?

Почему же тебе

Нужен он, почему я

Не нужен?

Что случилось со мной?

Почему все вокруг

Закружилось?

Почему в голове

Ни моя, ни твоя

Мысль прижилась?

Почему стало все

Ни мое, ни твое,

А чужое?

Почему ты сейчас

Где-то бродишь с другим,

Не со мною?

* * *

В тебе одно так удивляет свойство —

Тебя (как это мне не жаль!)

Ничто не доведет до беспокойства:

Ни боль, ни грусть, ни горе, ни печаль.

Во всем, как лед, — сплошное безразличье,

Безжалостная, жгучая зима.

Где стать, улыбка, мимика девичья,

Где скромность, чуткость? Знаешь ли сама?

Когда проходишь чинною походкой,

Проносишь гордо свой прелестный стан,

Вдохну твой запах — словно выпил водки,

Взгляну в глаза — и словно не был пьян:

Их холод жжет... Ни капли измененья,

Ты словно из другого измеренья...

* * *

Ниспадающие блики

Отражаются в воде,

Тени лунные безлики,

Еле видны в темноте.

Берег залит серым светом

И подвластен тишине.

Лунный диск терялся где-то

В просветленной вышине.

Тень от ив, со светом споря,

Отвергая темноту,

Отражалася в узоре

Лунных бликов на пруду.

* * *

Глянь, морозная заря

Тонет в серых облаках,

Мы с тобою, ты и я,

От нее в двухстах шагах.

Пожалей и протяни

Руку помощи свою,

Тучи с неба разгони

И освободи зарю.

Пусть свободна и легка,

Величава, глубока

Разольется вширь и вдаль,

Светом розовым своим

Затушует серый дым,

Разобьет печаль.

* * *

Вновь от работы

Стекает пот,

Нет дней без счета —

Всему есть счет.

Нет дней без боли,

Всегда есть боль.

Идя на волю,

Ликуй, король!

Ведь жизнь без трона

Прекрасней все ж,

Ничто не тронет —

Ни снег, ни дождь.

Плевать на воле

На жизни суть.

Забудь о боли,

Король, забудь.

Отринь заботы,

Прочь от забот,

Лишь от работы

Стекает пот.

Работа — в радость,

Хоть век служи!

Вот это — сладость!

Вот это — жизнь!

Долой корону,

Дворцовый быт...

И прочь же с трона,

Пусть он сгорит.

* * *

Со светлого неба — дождь,

На твердом покрытии — скользко,

В правдивых ответах — ложь,

В ненужных советах — польза,

Из темных окошек — свет,

С пустых площадей — смех,

С черно-белых экранов — цвет,

Счастье и мудрость — для всех,

В пустой голове — глубина,

На мирных дорогах — война...

* * *

Не стерпеть мне дольше,

Муки не сдержать,

Не смогу я больше

Губ тех целовать,

И вуалью тени

Скроет боль лицо,

Тот, другой, наденет

На руку кольцо.

Больше не вернуться

Тем счастливым дням,

Губы не прижмутся

К ласковым губам.

Болью сердце спалит

Горькая слеза,

Взглядом не одарят

Милые глаза.

С дуновеньем зыбким

Воздух затая,

Чистую улыбку

Не увижу я.

* * *

Робкая зыбь

ветра,

Спутана вязь

мысли.

Он подтянул

гетры,

Взглянул Он

поверх лысин.

Движенья Его –

ужасны,

Мысли Его –

ничтожны.

При шаге коротком

и частом,

Бьют по бедру

ножны.

Меч оголенно

острый

Ему холодит

руку,

Оружием этим

просто

В капусту рубить

скуку.

Гетры Его

сползают,

Язык как подошва

высох.

Лысые

отступают,

Много их здесь,

лысых.

Много их здесь,

серых,

Не гадких, но

и не лучших.

И только один Он

с верой,

Правда, и Он

из заблудших.

Шаг ускоряя

робкий

И ненормально

сутулясь,

Он, как из бутылки

пробка,

Рвался на ширь

улиц.

Меч поднимался

выше

В темень

слепую

ночи.

Вряд ли Он что-нибудь

слышит,

Слишком уж

сосредоточен.

Глаза Его

стекленели,

Губы Его

дрожали,

Руки

деревенели,

Крепко эфес

держали.

Серые расступались,

Словно

пред пулеметом.

Они Его очень

боялись —

А вдруг мечом

рубанет Он.

А меч

из дамасской стали,

Эфес позолочен

нежно.

Вы бы такой

держали

Крепко в руках,

конечно.

Вы бы таким

рядили

Миром без

сожаленья.

Вы бы таким

рубили

Головы без

сомненья.

Этот тем более

будет

Рубить

и забудет жалость.

Серые,

лысые

люди,

Недолго вам здесь

осталось!

Он даже одет

так странно:

В этих нелепых

гетрах,

В шортах

широкоштанных

(Как Он в них ходит

до ветра?!)

Таким только дай

добраться

К мечу и порубят

сразу.

Их стоит, конечно,

бояться,

От них так разит

заразой.

А Он оказался

умнее,

Хоть мысли Его –

ничтожны:

Откинул Он меч,

не жалея,

И сбросил и гетры

и ножны.

* * *

Однажды в безумном кошмаре

Я видел чарующий танец:

Сошлись в удивительной паре

Сноб ангел и бес оборванец.

Был ангел чрезмерно прекрасен,

Жгла взор белизна его крыльев,

А бес был как смерть безобразен

И пах кислым потом и пылью.

Смешались различные стили

В коктейль танцевальных движений,

Их сложность и вычурность были

Достойны прекрасных суждений.

На лица танцоров румянец

Лег пленкой блестящего жира...

Сквозь их обжигающий танец

Открылась мне двойственность мира.

* * *

Во влажном бедламе из простынь,

Подушек и одеял

Измятый, как поздняя осень,

Один человек лежал.

В нем прочно царила унылость,

Ни мысли в нем, ни огня,

Его окрутила постылость

Ненужности бытия.

Он был изначально аморфный,

Ни злобный и ни благой,

Сухой, апатичный, бескровный,

Практически никакой.

Он даже в мечтах, как Обломов,

Энергией не обладал,

А просто почти невесомо

Во влажной постели лежал.

В ночь полной и яркой луны

На башне старинного храма,

Совсем не боясь высоты,

Живет необычная дама

Вдали от мирской суеты.

Она там живет постоянно

Уж тридцать четыре весны

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

Ей не интересны событья,

Которыми мир кипит,

Несчастья, кровопролитья,

Весь наш техногенный быт.

Она не выносит обмана

И не принимает войны

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

И мир ее очень прозрачен,

Таков, что не нужен другой,

Тем более наш, что невзрачен

И обременен суетой.

Она не под властью дурмана,

В ней чувства не извращены

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

Фланируя в праздничном платье

Вдоль стен парапетов глухих,

Она пребывает в объятье

Чудесных иллюзий своих.

И мысли ее неустанно

Порхают, как фазаны,

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

Вуаль ее сказочной шляпки

Легко ветерок теребит,

А ей ни прохладно, ни зябко,

Она ведь живет, словно спит.

И сны ее радостью пряны

И чувственностью полны

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

Она благодушна, беспечна,

Свежа, хороша и юна,

И видимо будет навечно

Такой же прекрасной она,

Живя, не рисуя планы,

Которые ей не нужны

На башне цвета тумана

В ночь полной и яркой луны.

* * *

Закат был игриво красен,

Предчувствуя ветреный день.

На обветшалой террасе

Царила спокойная лень.

Заждавшись вечернего гонга,

Что к ужину всех созовет,

В объятьях провисших шезлонгов

Затих терпеливый народ.

Обычная, едкая скука,

Как жгучий сигарный дым, —

Домотдыховского досуга

Быт вязок, неколебим.

Статичная, сонная сцена,

Застывший не к месту бетон,

Как будто весь мир вдохновенный

Был в Лота жену превращен.

Увязнув в портовых блокгаузах,

Застыл края солнца венец...

Наверно, на кнопку "Пауза"

Нажал недовольный Творец.

Под "Москву златоглавую"

Ой, ты, Русь молодецкая

С края до конца!

Дочь купца с Павелецкого,

Глазки в пол-лица.

Щечки пухлые розовы,

Не боишься мороза ты,

Ты красавица русская

С крепкой длинной косой.

Мужики опьяневшие,

От вина одуревшие,

Вереницею длинною

Тянутся за тобой.

По завьюженной улочке

На свиданье спешу,

На углу возле булочной

Я тебя подожду.

Ты такая потешная

Прибежишь покрасневшая,

Словно пламенем губками

Ты меня обожжешь.

Мои руки опущены,

Ты смеешься распущено,

Побежишь по тропиночке,

За собой позовешь.

Солнце к вечеру склонится

Над морозной Москвой.

Заведешь меня в горницу

И поманишь рукой.

До того не целованный,

Я тобой очарованный,

В голове опьянение

От безумной любви.

Поцелуями жгучими

Твои губы замучаю

И усну успокоенный

У тебя на груди.

* * *

Я выбираю песню, что ясно поется,

Я называю имя, ответа не слыша.

Ветром хмельным в наш город туча ворвется,

Грязным дождем описает грязные крыши.

Мне ничего не значат звуки тамтама,

В каждом движении я ощущаю условность.

Мне не понятна печальная Гамлета драма

В мире, где дико и грязно, где царствует злобность.

Туча уйдет и оставит описанным город,

Город все это оставит помимо вниманья.

Льется вода в оттопыренный шеею ворот.

Эта условность и есть мой предел пониманья.

* * *

Мальчик стоит у стенки,

Задумчивый, как философ,

В котором две сотни вопросов

Решения ждут и оценки.

Он пальцем с обкусанным ногтем

Скребет со стены штукатурку.

Одет в доходную тужурку

С изрядно разорванным локтем;

Штаны его на коленях

Топорщатся одутловато;

И весь он какой-то помятый,

Как в тире под вечер мишени.

Задумчивый мальчик, сокрыты

В тебе бесконечные бездны

Порывов прекрасных, прелестных

Напевов для нежной сюиты.

Когда-нибудь ты взорвешься

Фонтаном поэзии жаркой,

Как Данте, Шекспир и Петрарка...

А может, ты просто сопьешься.

* * *

Не может быть чудесной воли

Еще на свете бестолковом.

Людское наше невезенье,

Лихое, гадкое и злое,

Идиотичное до боли,

Катастрофически не ново —

И потому мои сомненья

Решительно владеют мною.

Иудино глухое счастье,

Лишенное блаженства лета,

Лишенное всего земного,

Отчаявшись, во мне живет.

Вошедшие в меня ненастья

Найдут там, верю, капли света,

Еще не данные от Бога...

Вот!

* * *

...Если же выйдет река из крутых берегов,

Если же вспыхнет земля у нас под ногами,

Станем прекрасными птицами и без оков

В небо взлетим — там наше место, под небесами.

Будем с тобою мы выше всех глупых обид,

Будем с тобою мы выше корыстных стремлений.

И ни к чему здесь с тобою нам делать вид,

Будто в нас умер народом не признанный гений.

Нам ни к чему здесь казаться такими, как все,

И потому мы здесь будем такие, как есть.

Нам здесь понятней слова о любви и красе

И не понятны стенанья про долг и про честь.

В чем этот долг пресловутый? Кому мы должны?

Разве все те, кто внизу, видят дальше своих сапог?

Мы над землей вознеслись, и нам здесь нужны:

Мне — только ты, тебе — только я, и нам — только Бог...

* * *

Да, я ушел... В печальной мгле мой след растаял,

И звук шагов в тумане пепельном погряз.

И никогда мой голос в песне не оттает,

Он вырвал из души последний звук в последний раз.

Не оглянусь! И о прошедшем не напомню.

В кисельно мерзкой мгле не оживет мой след,

Исчезнет голос мой, разлившись хлипким стоном,

Погаснет все, что дарит сердцу свет.

Да, я ушел... Бесследно и беззвучно.

Что жить могло во мне, то больше не живет,

Свою и Вашу души мне не стоит мучить,

Пусть в пепельный туман моё со мной уйдет.

Забудьте обо мне, Вы многое забыли,

Пусть имя Вам мое не омрачит чело.

Я уведу туман, чтобы лучи ожили,

Чтобы не боль — тепло Вам сердце обожгло.

* * *

Я вижу небо,

Я слышу птиц...

Раздвинуть мне бы

Простор границ

Того, что слышу,

Что знаю я,

В чем ясно вижу

Пресс бытия.

Замкнулся мир мой

На чувствах тех,

Закрылся ширмой

Своих утех,

Скупых познаний,

Пустых невзгод,

Слепых мечтаний

Из года в год.

На сердце пусто —

Мне не понять

Того, что чувством

Нельзя познать.

* * *

Пусть молитва твоя не достигла до Бога,

Подожди немного.

Не спеши огорчаться тем, что ты не услышана

Той инстанцией высшею.

Если будешь ты искренней перед милостью Божей,

Он услышит, поможет,

Если будешь ты лгуньей, будет гнев Его страшен,

И тебя Он накажет.

Для тебя я могу стать Его заместителем

И грехов отпустителем,

Исповедать тебя на текущей неделе...

И, конечно, в постели!

* * *

Настанет день, наступит час,

Когда взыграет что-то в нас,

Захочется отринуть вон

Сковавшую нас связь времен,

Осмыслить и навек забыть

Ошибки прошлого и прыть,

С которою ты раньше жил,

Терзался, верил и любил,

Забыть все прегрешенья и

Забыть сомнения свои.

* * *

Настрой-ка ты лютню,

Отбросив все мысли,

Исполни прилюдно

Гимн голосом кислым.

Подхватят ли люди

Твой гимн обалденный?

Не важно. Но лютню

Разбей непременно.

За гриф да о стену

Ее… Да о стену...

Ганнибал у ворот!

Цицерон говорил: «Ганнибал у ворот!»,

Но его абсолютно не слушал народ,

И пока гром не грянул и враг не пришел,

Говорили, что тот Цицерон – балабол.

Всем известно, что рядом, под боком,

Не бывает на свете пророков.

* * *

Говорю себе: отброшу

Непременно я все то, что

Мне мешает быть хорошим,

Добрым, паинькой, святошей.

Призову себя к порядку,

Буду скромным, терпеливым.

Стану делать я зарядку,

Буду я трудолюбивым.

Перестану по пустому

Спорить я и возмущаться.

На работе, как и дома,

Буду делом заниматься.

Приведу в осуществленье

Разные свои идеи,

Мысли, умопостроенья,

Измышления, затеи.

Непременно совершу я

Подвиг этот благородный.

…Только завтра, не сегодня,

Ведь пока что не спешу я.

Декабрь (по Пастернаку)

Декабрь. Word открыть и плакать,

Строчить стихи свои навзрыд,

Пока дней новогодних слякоть

Весной нежданною грозит.

Нанять такси да за сто гривен

Под звук шуршания колёс

Умчаться в зиму, чтобы ливень

Так не нервировал до слёз.

Где, как обугленные туши,

С деревьев тысячи грачей

Не падают с прихлюпом в лужи

И мир приятен для очей.

А здесь проталины чернеют

И талая вода бежит.

Чем мир унылей, тем вернее

Слагаются стихи навзрыд.

Закончен стих и Word закрыт.

Порыв душевный мной излит.

Мыльные пузыри

О как даётся всё легко!

Легко! Но, чёрт бери,

Порой возносят высоко

Из мыла пузыри.

Вот и меня пузырь несёт,

Поёт моя душа -

Земля с чарующих высот

Безумно хороша!

Но появляется испуг -

Не хочется в момент

Своей строптивой жизни вдруг

Свернуть эксперимент.

Навряд ли жизнью правит сон,

Как царь или визирь.

Конечно, знаю, лопнет он,

Сверкающий пузырь.

И предстоит еще с небес

Низвергнуться. И что?

Ведь жизнь без взмыленных чудес

Пуста, как решето.

* * *

Что там, за этой толстой стеной,

Стеной страха и непонимания?

Что там, где ты боролся с собой,

Кусая губы от отчаяния?

Что там, за этой серой стеной

Неизведанного и невидимого?

Что там, где вязнет луч золотой

Не сегодняшнего и не обыденного?

А я у стены. Всеми брошенный. Сам.

И так интересно мне: что? что же там?

Отче наш

Отец небесный, да святится Имя,

С Которым на земле наступит царство,

Твоя где воля встанет над другими;

Дай хлеб насущный, не нужны нам яства;

Прости долги нам, как прощаем сами

Мы должников своих открытыми сердцами;

Не искушай, избавь от всех лукавых;

Пусть в царствии Твоем пребудет слава.

Аминь.

Четверостишия

* * *

Я не скучен. Скучен мир,

Его отражение

Моих внутренних сатир

И воображения.

* * *

В ярком свете солнца плавится зима,

Истекая кровью грязных ручейков.

Раздирает душу ветра кутерьма

Из клочков бумаг, пластика кульков…

* * *

Огонь божественный сожжет в моей груди

Сочувствие, грехи и сожаленье

О том, что было и что будет впереди,

О том, что есть и что пропало, без сомненья.

* * *

Я согласен быть твоей судьбою,

Я согласен быть твоим дыханием,

Чтобы был всегда согрет тобою,

Словно сладостным воспоминанием.

* * *

Рук возбужденное движенье,

Огонь в глазах пустых его,

Слова, наполненные рвеньем¼

И ничего, и ничего…

* * *

В душе моей безумный твист

Из горестных сомнений скручен.

Наверно, счастлив фаталист —

Он сомневаться не приучен.

* * *

Плоховато, когда вдруг мечта исполняется,

Ничего уже больше тогда не желается.

Все уже отмечталось, и не получается

Что-то вымечтать заново. Как тут не заотчаяться?

* * *

Мир для человека не широк,

Он ведь существует «по понятиям»,

В клетке омерзительных тревог,

В колее пустого восприятия.

* * *

На серой поверхности снега

Не чувствую я чистоты,

Достойной чарующей неги,

Что солнце нам льет с высоты.

* * *

Прочти в глазах моих надежду

На неостывшую мечту,

В них для тебя тепло и нежность

Храню, оберегаю, чту.

* * *

Я видел розоватость неба

В тяжелой рамке из свинца,

Луна, как тонкий ломоть хлеба,

И скатерть звезд — вдаль, без конца

* * *

Пришел, увидел, удивился,

Возрадовался, воспарил,

Пел, восхищался, прослезился…

Остыл, подумал, позабыл…

* * *

Преступим чуждую черту,

Взлетим до солнца и не ниже.

Я верю, что не упаду

И, может быть, еще возвышусь.

Переводы

Стихотворение Лилии Алексеенко на китайском языке

(изложение по подстрочнику)

Пусть сотня чувств в тебе жива

И белым днем ты видишь сны,

Напрасные твои слова

Душе пустой уж не нужны.

Стихотворение Лилии Алексеенко-2

(изложение по подстрочнику)

Быстро время мчится… Ты - еще вчера

Одинокий путник - нынче окружён

Множеством друзей и можешь выбирать

Свой нефрит, свой жемчуг драгоценный в тон.

А меня ты можешь и не замечать

(Что жалеть о сером камешке простом!),

Бросовой породой горною считать,

Памятью, ушедшей со вчерашним днём.

Китайский как бы сонет

Поэтическое изложение перевода с китайского Лилии Алексеенко. А вот информация об авторе, увы, потеряна.

Осенние листья опали. Прошу,

Не плачь. Жизнь идёт чередой.

Зелёные краски уснули, их шум

И буйство излишни зимой.

Их не восстановишь. И жухнет листвой

Весенняя память, даря

Улыбку земле. Теплый ветер хмельной

Уносит зелёный наряд.

Осенние листья опали. Не плачь.

Как реинкарнаций виток,

На будущий год все вернётся и вскачь

Закрутится танца венок,

На поле грядущих прекрасных удач

Надежды посеяв росток.

George Gordon BYRON REMEMBRANCE

`Tis done! — I saw it in my dreams:

No more with Hope the future beams;

My days of happiness are few:

Chill`d by misfortune's wintry blast,

My dawn of life is overcast,

Love, Hope, and Joy, alike adieu! —

Would I could add Remembrance too!

1806

ПАМЯТЬ

Свершилось! Видел то во сне:

Надежды луч не светит мне;

Чреду немногих славных дней

Порыв несчастий охладил

И темным облаком накрыл.

Любовь, Надежда, Радость, — эй! —

Прощайтесь с Памятью моей.

1806

Content

Черных Алексей Мир больного воображения