Джулия Гарвуд

Огонь и лед

Шерон Фелис Мерфи — самому храброму человеку, которого я знаю, и Элен О'Ши Нордстром — моей вечной подруге

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Сегодня мы празднуем. Фонд окончательно утвердил гранты для финансирования наших исследований. Нас четверо, и все с докторской степенью, но ведем себя как безответственные подростки, хохочем и ругаемся. Позже мы, наверное, будем так же пьяны, как и уволены. Мы много работали, чтобы попасть сюда.

Наше происхождение весьма разнообразно. Кирк приехал к нам из Сен-Клу, Миннесота, где он серьезно занимался работой с волками обыкновенными[1] в Лагере Рипли. Его опыт работы с активной волчьей стаей будет иметь для нас неоценимое значение.

Эрик приехал из престижного исследовательского учреждения TNI,[2] расположенного в Чикаго. Он самый молодой, но имеет больше всего степеней. Он называет себя лабораторной крысой, так как был полностью изолирован в лаборатории, занимаясь обширными исследованиями по двум проектам, финансируемыми Кентонской Фармацевтической Компанией. Он биолог и химик, и мне кажется, его опыт работы в иммунологии будет приветствоваться и в других исследованиях.

Брендон, наш руководитель, жил в Северной Дакоте одиннадцать лет. Он наблюдал за волками и регистрировал их, объездив больше двух тысяч миль. Ему хотелось бы надеть устройство слежения — радиоуправляемые ошейники — на две отдельные пары альфа-самцов и самок, чтобы мы могли регистрировать их передвижения. Он делает акцент на поведенческих особенностях.

Я здесь единственный ученый-бихевиорист[3], и я тоже биолог. Моя личная цель отличается от целей других, но надеюсь, мы сможем избежать конфликтов. Мы все интересуемся активностью стаи, но меня интересует также изучение воздействия стресса на каждого в отдельности… сильнейшего стресса.

ОДИН

ЕГО ПРИКОНЧИЛ БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ. САМЫЙ ОГРОМНЫЙ ЧЕРТОВ БЕЛЫЙ МЕДВЕДЬ, которого кто-либо когда-либо видел в Прудхоу-Бей [4] или его окрестностях за прошедшие двадцать пять или около того лет.

Его убила самонадеянность. Вот не был бы Уильям Эммет Харрингтон таким самовлюбленным, он был бы жив. Но он был самовлюбленным и, к тому же, был хвастуном.

Единственной темой разговора, которая интересовала Уильяма, был Уильям, а учитывая то, что он за свои двадцать восемь лет не достиг ничего существенного, он был до боли скучным.

Уильям жил за счет своего наследства — огромного трастового фонда, созданного его дедом, Генри Эмметом Харрингтоном, у которого, судя по всему, было подозрение на ген «ленивая задница». И этот ген он передал своему сыну, Моррису Эммету Харрингтону, который за всю свою жизнь ни дня не работал. И Уильям охотно пошел по стопам своего отца.

Как и все мужчины Харрингтоны до него, Уильям был дьявольски красив и знал об этом. У него не было проблем с тем, чтобы затащить женщину в постель, но ему ни разу не удалось заманить туда же кого-либо из них во второй раз. Неудивительно. Уильям смотрел на секс как на гонку, которую должен выиграть, чтобы доказать, что он лучший, а будучи самовлюбленным, он плевал на то, удовлетворена ли партнерша. Имело значение только то, чего хотел он.

Его бывшие пассии придумывали для него разные прозвища. Свинья. Быстрая Поездочка. Но чаще всего за глаза его называли Мужик-Минутка. Все женщины, которые с ним спали, прекрасно знали, что это значит.

Кроме самоудовлетворения, у Уильяма была еще одна страсть — бег. Он отдавал ему все свое время и в беге, как и в сексе, был очень быстр. В прошлом году он собрал двадцать четыре приза за первое место по шести штатам, а еще собирался участвовать в забеге на пять километров в своем родном городе Чикаго, чтобы получить двадцать пятый. И, поскольку он полагал, что когда первым пересечет финишную черту, это станет знаменательным событием, о котором захотят прочесть все жители Чикаго, он позвонил в «Чикаго Трибьюн»[5] и предложил им посвятить ему разворот в воскресном выпуске. Также Харрингтон несколько раз упомянул о своей фотогеничности и о том, что его цветное фото привлечет к статье больше читателей.

На звонок ответил один из редакторов местных новостей в «Трибьюн» и, терпеливо выслушав предложение Уильяма, перевел звонок на одного из редакторов раздела развлечений, который поспешно перевел звонок на одного из спортивных комментаторов, который в свою очередь перевел звонок на одного из редакторов раздела здоровья и фитнеса, который написал целую статью о пятерке самых распространенных аллергий в Чикаго, пока слушал разглагольствования Уильяма. Ни один из них не впечатлился и не заинтересовался. Последний говоривший с Уильямом редактор предложил ему перезвонить, когда у него за плечами будет девяносто девять побед и наметки на сотую.

Уильяма это не смутило. Он сразу же позвонил в «Чикаго Сан Таймс»[6] и поведал о своей задумке для статьи. Ему опять отказали.

Уильям понял, что ему придется снизить планку, если он хочет видеть свое имя в печати, поэтому он связался с «Иллинойс Кроникл» [7] — маленькой, но популярной районной газетенкой, которая, в первую очередь, уделяла внимание местным проблемам и развлечениям.

Главный редактор, Герман Энтони Биттерман, был закаленным ветераном прессы, обладал явным бруклинским акцентом и повсюду совал свой нос. Тридцать лет он проработал в зарубежном отделении «Нью-Йорк Таймс»[8] и собрал несколько престижных наград, включая Журналистскую премию имени Роберта Кеннеди[9] и премию Джорджа Полка[10]. Но когда его никчёмный зять сбежал с другой женщиной, с инструктором по йоге его дочери (ну и бог с ним!), Герман ушел из «Таймс» и переехал с женой Мариссой в Чикаго, где она выросла и где сейчас жила их дочь со своими четырьмя маленькими дочерьми.

Репортер до мозга костей, Герман не мог долго оставаться вдалеке от дел. Когда представилась возможность, он устроился на работу в «Кроникл», чтобы отвлечься от скуки и сбежать от оравы во все вмешивающихся родственников жены.

Ему нравился Чикаго. Он учился в Северо-западном университете[11], где и встретил Мариссу. После окончания университета они вернулись в его родной Нью-Йорк, где он устроился на работу в «Таймс». Возвращение в Чикаго после десяти лет жизни в Нью-Йорке было настоящим переворотом. Он так долго жил в тесной Манхэттенской квартире с двумя спальнями, что понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к двухэтажному особняку. Однако жаловался он только на нехватку шума. Он привык засыпать под успокаивающие звуки автомобильного визга, рева труб и воя сирен.

Герман понял, что в тишине, которая царила даже в офисе, трудно работать, и, чтобы занять чем-то тишину, он притащил из дома старый телевизор, водрузил его на мини-холодильник и на весь день включал его на всю громкость.

Когда раздался звонок от Уильяма Харрингтона, Герман уменьшил звук телевизора и взял трубку. Слушая, как Харрингтон делится своими идеями по поводу статьи, он ел свой ленч — итальянскую колбасу и сэндвич с зеленым табаско[12], политый кетчупом, — и запивал все это холодным «Рутбиром Келли»[13].

У Биттермана ушло всего полминуты, чтобы раскусить Уильяма Харрингтона. Этот мужчина был эгоистом.

— Красные, значит? Вы всегда надеваете красные носки и красную футболку на каждый забег. И белые шорты. Да, это интересно. Даже когда бегаете зимой? Все равно надеваете шорты?

Его вопросы поощрили Харрингтона рассказывать дальше, дав Биттерману время закончить с сэндвичем. Он сделал большой глоток рутбира, а затем прервал грандиозный рассказ Харрингтона о себе и сказал:

— Да, конечно. Мы сделаем статью. Почему бы и нет?

Набросав детали, Биттерман положил трубку, затем смял коричневый пакет из-под ленча и бросил его в мусорное ведро.

Чтобы добраться до двери, он прошел через весь кабинет — немаленький подвиг, учитывая, что почти каждый дюйм комнаты был заставлен ящиками старого доброго «Рутбира Келли», колонны из которых доставали почти до потолка. Поскольку дверь не была заблокирована, кабинет не считали пожароопасным, по крайней мере, пока. Он копил то, что оставалось от «Рутбира Келли», ибо считал, что это был лучший чертов рутбир, который он когда-либо пробовал, и когда узнал, что компания обанкротилась и ушла с рынка, он сделал то, что сделал бы каждый любитель рутбира — бросился покупать все, что мог достать.

— Эй, блондиночка! — рявкнул он. — У меня есть для тебя статья. Просто «высший класс».

Софи Саммерфилд Роуз попыталась проигнорировать рев Биттермана, потому что заканчивала статью и уже собиралась послать ему по электронной почте.

— Эй, Софи, кажется, тебя зовет Биттерман.

Над ее кабинкой склонился Гари Уорнер — редкостная скотина и офисный стукач. Его улыбка напоминала Софи оскал мультяшной лисы. Впрочем, сам он тоже был немного похож на лису. У него был длинный и заостренный нос, а цвет лица был такой же тусклый, как и длинные, всклокоченные волосы. Муллет[14] никогда не считался особенно стильным, но Гари он нравился, и он использовал так много лака, что волосы выглядели накрахмаленными.

— Раз ты тут сегодня единственная женщина и, к тому же, единственная блондинка во всем офисе, уверен, что «блондиночка» — это ты, — сказал он и рассмеялся, посчитав, видимо, что весьма удачно пошутил.

Софи не ответила. Неважно, каким надоедливым стал Гари (а он давным-давно монополизировал рынок надоедливых), она не позволяла ему раздражать себя. Она осторожно отодвинула свой стул назад, чтобы снова не задеть картотечный шкаф. На нем и так было столько вмятин, будто кто-то отделал его бейсбольной битой.

«Кроникл» размещался на старом складе. Это было огромное серое каменное здание с серыми цементными полами, серыми кирпичными стенами и тусклым серым потолком, который, как подозревала Софи, когда-то был белым. Флуоресцентное освещение было почти таким же старым, как и здание. Журналисты ютились на первом этаже. Отдел распространения и другие отделы были на втором этаже, а редакция — на третьем. Помещение было огромным, но все же все обшитые серыми панелями кабинки, включая и ее, были размером с холодильник. Понатыкали кабинки бок о бок и все равно сделали их не больше холодильника.

На первый взгляд «Кроникл» представлял собой весьма унылое место для работы, но это было не так. Над серыми шкафами, стоящими вдоль дальней стены, висели цветные плакаты, и каждая кабинка была ярко украшена. Некоторые изощрялись больше других, но каждая из кабинок указывала на индивидуальность ее обитателя.

Кабинка Гари была полна недоеденных сэндвичей и пирожных, причем некоторые были как минимум недельной давности. Он не позволял уборщикам прикасаться к своему столу, и Софи очень сомневалась, что со стола хоть когда-нибудь убирали беспорядок. Она не удивилась бы, обнаружив тараканов, бегающих под всем этим мусором, а Гари, наверное, и не возражал бы. Скорее всего, он с некоторыми из них в родстве.

Все еще нависая над стенкой ее кабинки, он казался таким большим, что она решила, он мог бы запросто сломать панель. Когда Софи встала, Гари оказался слишком близко, а тошнотворный запах его лосьона после бритья ошеломил ее.

Чтобы он не смог ничего украсть, пока она будет в офисе Биттермана, Софи выключила свой компьютер и удостоверилась, что он видел, как она это сделала. Она не была параноиком. Просто на прошлой неделе она застала его сидящим за ее столом в попытках взломать пароль, чтобы получить доступ к ее электронной почте. А еще он копался в ее столе. Два ящика были открыты, и он даже не удосужился положить стопку бумаг обратно туда, где она их оставила. Когда она потребовала ответа на вопрос, что он делает за ее столом, он неубедительно прозаикался, что его компьютер сдох, а он просто проверяет, не сдох ли и ее.

Биттерман снова заорал, и Софи понеслась к нему, чувствуя себя мышью, бегущей по лабиринту, зигзагами обходя кабинки, чтобы попасть в его офис, находящийся в конце длинной комнаты. Она представила себе кусок желтого сыра, висящего на веревочке перед дверью босса. Разве не это награда для маленькой мышки в конце лабиринта?

— Эй, Софи, что слышно от твоего отца в последнее время? — крикнул вдогонку Гари.

Он задал ей этот же вопрос уже через десять минут после того, как она начала работать в «Кроникл», и, вероятно, именно поэтому она так быстро его невзлюбила. Мало того, что Гари всюду совал свой нос, иногда он мог быть очень настырным. Обычно при первой встрече с Софи люди избегали разговоров о ее отце, Бобби Роузе, но не Гари. Она только начала писать свою первую статью, когда Гари, склонившись над стенкой кабинки, крикнул:

— Эй, Софи Роуз… ой, то есть Софи Саммерфилд, да? Я забыл, ты же не пользуешься фамилией своего папочки. Кажется, ты не хочешь, чтобы все знали, кто ты, да? Я бы поступил так же, если бы мой старик был жуликом. Кого он обокрал за последнее время? Слышал, он удрал с кучей денег. Если когда-нибудь увидишь его снова, скажи, что старина Гари мог бы взять у него в долг. Скажи ему, парочку миллионов было бы в самый раз.

Она не ответила ему тогда и еще сотню раз, когда он спрашивал ее об отце, и не собиралась отвечать сейчас.

Гари не был единственным, кого интересовало, где находится ее отец. Ее постоянно посещали ФБР, НУ США[15], ЦРУ, а также все остальные правительственные учреждения, которые называются заглавными буквами. Все они хотели знать, где находится Бобби Роуз; все они хотели его заполучить.

Она услышала, как Гари еще раз задал свой вопрос, но продолжила его игнорировать, поскольку уже обогнула последнюю кабинку и добралась до кабинета Биттермана.

— Закрой, пожалуйста, дверь, — попросил Биттерман, даже не взглянув на нее.

Было сильное желание хлопнуть дверью, и хотя это доставило бы ей огромное наслаждение на долю секунды, с ее удачей в эти дни она разбила бы стекло, а Биттерман заставил бы ее платить за его замену. Кроме того, по правде говоря, ей действительно нравился босс. Несмотря на все его пустые угрозы и вечный ор он был хорошим человеком. Он любил свою жену и семью и заботился о своих служащих, по крайней мере, о большинстве из них.

Одним из условий принятия ее на работу в «Кроникл» было то, что Биттерман не будет заставлять ее говорить или писать об отце, из-за чего она и оставила свою прежнюю работу. Биттерман дал ей слово и пока держал его. Он делал даже больше. Он ограждал ее, как мог, от того, что называл «этими проклятыми, подлыми, низкими газетчиками, любителями легкой наживы», напрочь отказываясь называть их журналистами, которые непрерывно преследовали ее ради интервью. Биттерман также пытался (хотя это было не в его силах) защитить ее от ФБР, ссылаясь на каждую поправку и закон, которые, по его мнению, могли гарантировать ей право на то, чтобы ее оставили в покое.

Нет, сегодня она не будет хлопать дверьми. Неважно, как сильно он ее рассердил, Софи будет относиться к мистеру Биттерману с заслуженным уважением. Она осторожно закрыла дверь, обошла ящик с рутбиром и стала ждать, когда он оторвет взгляд от стопки бумаг, над которыми сейчас склонился.

— Сэр, вы должны прекратить называть меня Блондиночкой. Это звучит по-сексистски, грубо и унизительно. Я работаю здесь достаточно долго, чтобы вы запомнили мое имя, но только ради шутки напомню его еще раз. Софи Саммерфилд Роуз. Вот. Не так уж трудно запомнить, правда?

— Нет, не трудно, — согласился он. — Ты используешь девичью фамилию матери в своих статьях. Саммерфилд, правильно?

Учитывая, что она только что напомнила ему свое полное имя, Софи не посчитала нужным ответить.

Биттерман не мог не заметить, что она все еще хмурилась.

— Ладно. Больше никакой Блондиночки. Обещаю.

— Спасибо.

Он около минуты рассматривал ее, а затем сказал:

— Софи, все в Чикаго знают, кто ты. Ты дочь Бобби Роуза.

— Да, я его дочь, — согласилась она. — Но, не думаю, что все в Чикаго знают, что именно поэтому я использую девичью фамилию матери в своих статьях.

Он попытался откинуться на спинку стула, но помешали ящики с рутбиром.

Не желая продолжать разговор об отце, она поспешно добавила:

— Я закончила статью о нашествии термитов, которую вы просили. Получилось интересно. Я послала ее вам минуту назад по электронке. У вас есть для меня еще что-то отвратительное, что нужно изучить и написать статью? Нечистоты? Паразиты? Брачные игры жуков?

Он засмеялся.

— А что, Софи Роуз, ты меня поддразниваешь? Думаю, так и есть. Я же не глухой. Мне достаточно поддразниваний от моих восьми внучек. Я не обязан выслушивать их от своих служащих, даже от самой любимой.

Она улыбнулась.

— Сэр, у вас четыре внучки, а не восемь.

Он протянул руку за своим рутбиром.

— Когда все они начинают со мной болтать, кажется, что восемь. И да, у меня действительно есть кое-что для тебя. Позвонил мужчина по имени Уильям Харрингтон и предложил идею для статьи. Ты когда-нибудь бегала пять километров?

Он объяснил ей суть этой душещипательной истории, поделился мыслью о том, когда текст статьи должен быть у него, вручил ей свои записи и сказал:

— Позвони ему и договорись о встрече перед забегом. Может, сделаешь пару его фотографий. Да, сделай несколько фото перед и после его победы. Знаешь, сделай одну, когда он будет на старте, и еще одну, когда пересечет финишную черту. Харрингтон поклялся мне, что он фотогеничен. Кажется, он считает, что быть красивым очень важно.

— Почему бы не попросить Мэтта сделать фото? Он всегда всем говорит, что он официальный фотограф «Кроникл»; не хотелось бы его расстраивать. Вы же знаете, каким он может быть. — И хотя она подумала о слове «невротик», вслух его не произнесла. — Чем больше он психует, тем выше становится его голос. Если постарается, то и стаканы полопаются. А со всеми этими бутылками рутбира это будет настоящая катастрофа.

Биттерман кивнул.

— Ты права. Мэтт сделает фотографии… если все еще будет тут работать. Он увольняется. Уведомил меня вчера вечером и сказал, что не хочет слоняться поблизости с этой свалкой — его слова, не мои — еще две недели. Он сказал, это пустая трата его драгоценного времени. Да-да… его драгоценного времени. Он освободил свою кабинку со скоростью звука. — Биттерман взмахнул одной рукой, потом другой, как профессиональный карточный дилер, подающий сигналы камерам на потолке в казино. — Я не знаю, нашел ли он другую работу. Он сказал мне, что хочет делать важные фотографии для важных статей.

Софи плохо знала Мэтта. Она работала с ним только над парой статей, и оба раза он закатывал истерики.

— Если быть честным, он все равно был паршивым фотографом, — сказал Биттермен. — Всегда обрезал верхушки голов людей, а кроме того, у тебя камера лучше, чем та древняя, которой владеет «Кроникл». Думаю, Джимми Олсен использовал такую же в фильме про Супермена. А фотографии кухонного интерьера, которые ты сделала в прошлом месяце, были классные, очень классные.

— Я приложу все усилия, — сказала Софи. Она просмотрела записи, пытаясь расшифровать его куриный почерк. — Сэр, что-то я не могу… а когда забег?

— В субботу. — Он поднял руку, предупреждая все ее аргументы. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Это краткий очерк.

Она засмеялась.

— Краткий очерк? Суббота уже завтра.

Он пожал плечами.

— Что я могу тебе сказать? Очевидно, что мы не первый выбор Харрингтона… и, думаю, не второй, и не третий. Парень только что позвонил.

— Я не успею навести справки.

— Мы уже закончили воскресный выпуск, поэтому не будем запускать статью до следующего воскресенья, и если Харрингтон окажется психом, это может сделать статью еще интереснее. Ты тут не на Пулитцеровскую [16]идешь. Сделай то, что сможешь, и если не сработает, если парень действительно пустышка, то напишем что-нибудь еще. Время идет. Давай действуй.

Она уже закрывала за собой дверь, когда он сказал:

— Ты знаешь правила. Встреться с ним в общественном месте, а еще лучше возьми с собой друга. Безопасность не помешает.

Он всегда говорил ей именно эти слова, когда она шла на задание. Безопасность не помешает. Этот ритуал действительно подбадривал. У Биттермана, решила она, конфликт индивидуальностей. Вот он выкрикивает приказы, лая, как сумасшедший доберман, а в следующий момент играет роль сверх заботливой мамаши-наседки. По крайней мере, ей казалось, что именно так поступала бы мать. У нее не было большого опыта, чтобы знать наверняка.

Вернувшись в кабинку, Софи набрала в поисковике "Уильям Харрингтон", и уже через секунду на экран выскочила вся информации о нем. У этого человека были собственный веб-сайт, блог и, согласно его записям, скоро будет собственное видео на MySpace [17], YouTube [18] и Facebook [19]. Он написал длинное эссе о своем детстве, о годах, проведенных в Европе (что, видимо, должно было быть интересным, но не было таковым), и о своей фитнесс кампании.

Софи узнала бы Харрингтона без проблем. На его веб-сайте было множество его фотографий.

Сделав несколько заметок о других его победах в пятикилометровых забегах, она позвонила ему. Наверное, он ждал известий, потому что ответил после первого же звонка. Софи думала, что потратит всего несколько минут, чтобы назначить время и место встречи, но Харрингтон оказался болтуном и продержал ее на линии добрых пятнадцать минут, прежде чем наконец-то внес в свое расписание время для проведения интервью.

— Конечно, вам известно, что забег уже завтра, поэтому мы должны будем встретиться сегодня вечером. Надеюсь, вы ранняя пташка, потому что пятикилометровый забег начинается рано, а вы должны будете там присутствовать, верно? С фотографом, — быстро добавил он. — Забег будет проходить в Линкольн-Парке, может, сегодня вечером встретимся где-нибудь недалеко от него?

— Как насчет паба «У Космо»? — спросила она и дала ему адрес.

— Я никогда не был «У Космо». Я хожу в более высококлассные рестораны. Но он всего в нескольких кварталах от места проведения завтрашнего забега. Мы можем встретиться в семь. Нет, лучше в шесть тридцать, чтобы дать нам побольше времени. Вам подходит шесть тридцать? Мне надо рано лечь спать. Завтра я хочу быть в прекрасной форме, тем более, меня будут снимать.

— Кто-то будет снимать забег?

— Нет, будут снимать, как я пробегаю забег, — поправил он. — Со мной проделают весь путь.

— Вы планируете разместить видео на своем веб-сайте?

— Конечно.

Мужчина был серьезен. «Кто, кроме Уильяма Харрингтона, будет это смотреть?» — спросила себя Софи.

— Значит, вы кому-то заплатили, чтобы снять забег? — поинтересовалась она, все еще пребывая в сомнениях.

Он тут же ответил:

— Двадцать пять побед — это более чем впечатляюще, по крайней мере, для некоторых очень важных людей. После испытаний на моем веб-сайте появится еще одно видео, и оно, несомненно, будет таким же впечатляющим. Двадцать пять побед — огромное достижение. Разве вы не согласны?

Пробежать Бостонский марафон — это впечатляюще, а прийти к финишу живым — определенно, успех. Но пять километров? Как-то не очень. Софи оставила свое мнение при себе хотя бы потому, что не хотела подорвать его энтузиазм или настроить его против себя. У Харрингтона было эго размером с Иллинойс, но он был вежлив и энергичен и казался довольно безобидным.

Казалось, заставить его прекратить говорить о себе было невозможно, а время шло. Уже было начало четвертого.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что после испытаний будет другое видео? После каких испытаний?

— Меня пригласили присоединиться к «Проекту Альфа». Это эксклюзивное предложение, — похвастался он. — Пригласили только сильнейших, и я планирую побить рекорд в этом забеге. Я собираюсь пробежать на пару минут быстрее. Приносите секундомер, если не верите мне.

Когда он наконец-то перевел дыхание, она выпалила:

— Вечером надо многое обсудить. Увидимся в шесть тридцать. А сейчас пока.

Он все еще говорил, когда Софи повесила трубку. Она быстро собрала свои вещи и, огибая кабинки, помчалась к лифту. В спешке она чуть не врезалась в курьера, везшего тележку с кучей ящиков «Рутбира Келли», и указала ему дорогу к офису Биттермана.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы готовы отправиться на север. За годы изучения полярных волков в неволе Брендон и Кирк наконец-то смогут понаблюдать за этими великолепными животными в их естественной среде обитания. Мы с Эриком новички, но волнуемся не меньше, чем они. Если все пойдет по плану, мы узнаем гораздо больше о социализации этого подвида, об их адаптации к окружающей среде, в чем я и заинтересован больше всего.

Несмотря на холод сведения об этих загадочных существах, которыми мы сможем поделиться с научным сообществом, будут стоить любых личных жертв, на которые нам, вероятно, придется пойти. Кто знает? Мы можем стать знаменитыми.

ДВА

ЧИЗБУРГЕР — ВОТ ВСЕ, ЧЕГО ОН СЕЙЧАС ХОТЕЛ.

Агент Джек Макалистер только что закончил с изнурительным двухдневным заданием под прикрытием в одном из самых преступных районов Чикаго; он устал, испачкался с ног до головы и хотел есть. Последнее, что ему было нужно, когда он вошел в закусочную, — это ввязаться в вооруженное ограбление.

Единственный выстрел прямо в сердце — и пуля Джека оторвала мужчину от девушки-подростка, которую он держал в заложниках, и отбросила его к стене. По грязной футболке преступника поползла вниз кровь.

Джеку не пришлось убивать другого. Пара быстрых движений, и он смог разоружить парня и уложить его на пол лицом вниз. Чтобы заставить его лежать неподвижно, Джек поставил ногу ему на шею.

Снаружи выстрел услышал напарник Джека Алек Бьюкенен. Выхватив оружие и ловко перемахнув через капот своей машины, Алек помчался к двери. В закусочной царил бедлам. Девушка-подросток кричала во всю силу своих легких и пятилась от Джека. Когда она повернулась и увидела Алека, ее крики стали еще громче, хотя казалось, что это физически невозможно. Было совершенно очевидно, что она боится их так же сильно, как и мужчин, которые хотели ее убить.

Джек показал свой значок.

— ФБР! — крикнул он. — Теперь все в порядке. Вы можете перестать кричать. И вы тоже, мэм, — добавил он, обращаясь к женщине на грани истерики, которая обмахивала себя салфеткой и подпрыгивала вверх и вниз, словно какая-то безумная марионетка.

Пробираясь к напарнику, Алек вытащил из кармана свой значок и поднял его. Он сел на корточки рядом с трупом.

— Неплохой выстрел, — отметил он, когда увидел, куда попала пуля.

— Не было выбора, — прошептал Джек, чтобы услышал только Алек. Мужчина, которого он прижимал к полу, начал ворочаться. — Только попробуй встать, и я опять тебя вырублю.

Алек придавил ногой основание позвоночника мужчины, чтобы тот перестал двигаться.

Три патрульных машины с ревущими на всю катушку сиренами остановились на стоянке с визгом шин. Джек и Алек по-прежнему держали значки на виду, чтобы не попасть под пули. Они оба только что закончили с заданием под прикрытием, длинные волосы обоих были грязными и засаленными, бороды отрасли, и оба на вид скорее были похожи на чокнутых убийц, чем на агентов ФБР.

— Не хочешь узнать, что случилось? — спросил Джек Алека, указав на убитого мужчину.

— Полагаю, он не расслышал твой заказ.

— Он что-то принял. Бог знает, что именно. Он бы убил девушку, без вариантов. — Джек посмотрел вниз и сменил позу так, чтобы посильнее нажать на пленника. — А у этого парня глаза вот-вот вылезут из орбит.

Алек заметил подростка с сотовым в руках. Ему стало интересно, как долго парень снимал на видео. Пробормотав ругательство, он повернулся спиной к подростку и проговорил:

— Мы только что спустили в унитаз наше прикрытие. Сколько поставишь на то, что через час мы будем в интернете?

Джек пожал плечами:

— На сегодня работа все равно уже сделана.

Джек и Алек отошли в сторону, когда в дверь ввалилась полиция.

Первый офицер встал на колени у тела.

— Это Джессап! — крикнул он другим.

Два полицейских подошли ближе, чтобы взглянуть.

— Сукин сын, — сказал один из них. — Никогда не думал, что его пристрелят.

— Кто такой этот Джессап? — спросил Джек.

Офицер, стоящий на коленях, посмотрел на него.

— Крупный поставщик наркоты. Мы много лет пытались его остановить. Похоже, он начал пробовать свою дрянь.

Приехали медики с носилками, и вскоре в крошечной закусочной стало яблоку негде упасть.

Джек прислонился к стойке и обратился к Алеку:

— Ты все еще голоден?

Алек поднял ламинированное меню.

— Можно и перекусить.

Три часа спустя, после написания рапорта и передачи дела полиции, они наконец-то поехали назад в штаб-квартиру ФБР. Едва они вошли внутрь, им было приказано пройти в офис ответственного спецагента. Ничего удивительного. Она уже отправила им сообщение. Три коротких, но содержательных слова: «В мой офис. Немедленно».

Маргарет «Никогда-не-зови-меня-Мэгги» Питтман сидела за своим огромным столом. Позади нее полукругом стояли несколько агентов, все они внимательно смотрели на экран ее компьютера.

— Только посмотрите, кто к нам решил присоединиться, — пропела она, растягивая слова с арканзасским акцентом. — Агент Гора Мышц и его кореш агент Горячий Выстрел.

— You Tube? — спросил Алек.

Все агенты в комнате кивнули в унисон.

— На сегодня достаточно, — заключила Питтман и жестом отпустила толпу у своего стола. — Все развлеклись. Возвращайтесь к работе, а я поболтаю с кинозвездами. — Если бы она улыбалась, ее комментарий сочли бы забавным. — Джентльмены, подойдите сюда. Агент Макалистер, может, ты сможешь рассказать мне, что здесь произошло. — Она указала на монитор.

«Проклятье. Парень все-таки это выложил», — подумал Джек и вздрогнул, когда увидел себя, прислонившегося к капоту машины Алека. Скрестив ноги, он поглощал чизбургер, пока медики катили мимо на каталке мешок с трупом [20].

— Ты понимаешь, на что это похоже, агент? Я тебе скажу. Ты убиваешь одного человека, с помощью каратэ делаешь отбивную из другого и приемчиком тейквондо[21] валишь его на пол, а затем наслаждаешься вкусненьким чизбургером, греясь на солнышке, и ведешь себя так, будто тебе совершенно начхать на все это. Вот на что это похоже.

— В свою защиту… — начал Джек, решив, что она закончила.

— Мы-то понимаем, что это всего лишь работа, и другого выхода у нас нет, но общественность не обязана это понимать, агент. От нас ожидают, что мы будем… чувствительными. Да-да, я сказала чувствительными, агент Бьюкенен. Никому не хочется, чтобы мы вели себя высокомерно и отстраненно, после того как кого-то застрелили.

«Чувствительными? — подумал Джек. — Она это серьезно? Да нет, конечно, или все-таки серьезно?» Джек знал, что Алек работал со спецагентом Питтман дольше, чем он, поэтому посмотрел на Алека, чтобы увидеть его реакцию. Не помогло. У Алека было каменное лицо.

— Как же мы должны были себя вести, мэм? — спросил Джек.

Она покосилась на него:

— Я скажу вам, как не нужно было себя вести. Есть чертов чизбургер, пока мимо вас проносят труп.

Он почувствовал, что она еще не закончила. И был прав.

— Сядьте, вы оба. Я устала запрокидывать голову.

Она подождала, пока оба мужчины сядут за стол напротив нее, и сказала:

— Сегодня сложилась любопытная ситуация. Товарищей наверху уж точно не порадует это видео. — Она вздохнула, а затем добавила: — Скорее всего, они его уже видели. Но люди, как минимум те, что видели это видео, превратили вас двоих в рок-звезд.

— Рок-звезд? — переспросил Алек.

— Это бред, — одновременно с ним проговорил Джек.

— Вот именно, в рок-звезд. К этому времени ролик просмотрели больше двух тысяч посетителей, которые проголосовали за него. Будем надеяться, что как только вы оба помоетесь и избавитесь от длинных волос и бород, ваш фан-клуб вас не узнает.

Джек застонал.

— Фан-клуб? Вы, наверное, шутите.

Питтман посмотрела на него:

— А похоже, что я шучу, агент Макалистер?

Поняв, что ей нравится самой отвечать на свои вопросы, Джек промолчал.

— Нет, я не шучу, — резко сказала она. — СМИ — это совсем другая история. Они попытаются взять у вас интервью, но нам этого не нужно, не так ли? — Она добрые десять секунд колебалась, прежде чем ответить: — Нет, нам этого не нужно. К счастью, вы уже закончили свое последнее задание, и, разумеется, еще долго-долго вам не дадут никаких заданий под прикрытием. Пока эта ситуация не уляжется, и люди не найдут еще что-нибудь, о чем можно посудачить, вы двое будете тише воды, ниже травы. Усекли? Тише и ниже. Думаю, будет отлично, если вы оба возьмете отпуск.

— Я не планировал… — начал Алек.

— Агент Бьюкенен, ты думаешь, я вам предлагаю это сделать? Разреши мне прояснить это недоразумение прямо сейчас. Ты сделаешь перерыв в работе. И ты тоже, агент Макалистер. Это не обсуждается. Да, еще: вы останетесь в Чикаго на время всего вашего отпуска.

— Почему бы не назвать вещи своими именами? — спросил Алек.

— И как же?

— Нас временно отстраняют от работы.

Она покачала головой.

— Отстранить вас от работы — значит признать, будто я считаю, что вы сделали что-то не так.

— Как долго мы будем в отпуске? — поинтересовался Джек и скрестил руки на груди в ожидании ответа.

Впрочем, на вопрос она не ответила.

— Пока вы наслаждаетесь своим отпуском в Чикаго, — подчеркнула она, — вы будете каждое утро отчитываться по электронной почте или по телефону. Вы будете избегать разговоров со СМИ, а также не будете говорить им, куда, по-вашему, они должны засунуть свои микрофоны, агент Макалистер. Вы должны быть готовы вернуться к работе спустя двадцать четыре часа после того, как вас известят об этом, и именно поэтому вы будете находиться рядом, на случай, если понадобитесь мне.

Джек собирался поспорить, но Алек заговорил первым:

— Когда начнется наш отпуск?

— Сейчас.

Джек уже шел за Алеком к двери, когда Питтман позвала его:

— Агент Макалистер?

— Да, мэм?

— Сегодня ты отлично поработал.

«Какого…» — подумал Джек, но промолчал. Он просто кивнул начальнице и пошел дальше, но, как только они с Алеком оказались в лифте, повторил ее слова:

— Сегодня отлично поработал? Что она хотела этим сказать? Ты работал на нее дольше, чем я, так скажи, она язвила или пыталась пошутить?

— Ни то, ни другое, — ответил Алек. — Сегодня ты хорошо поработал, и она это признает. Ты видел видео. Парень все снял с той минуты, как эти обдолбанные ублюдки вошли внутрь, и до самого конца. Ты предотвратил кровопролитие.

— Кто-то из нас должен был забрать телефон у парня, перед тем как заказать чизбургеры.

Алек засмеялся.

— Ага, как раз это и подвело нас обоих. А ведь чизбургеры даже не были вкусными.

Двери лифта открылись в гараже уровня Б. Алек пошел в одну сторону, Джек — в другую.

— Во сколько встречаемся завтра вечером? — крикнул Джек.

— Постарайся быть там к девяти. И принеси деньги, Джек. Много денег. Я хочу отыграться.

Джек рассмеялся:

— Ага, будто это возможно.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

Сегодня днем прибыли в Фэрбенкс[22]. Весна, но все еще холодно. У нас у всех с собой дополнительное оборудование. Брендон заверил нас, что все, что нам понадобится, уже в нашем убежище дожидается распаковки. Завтра мы полетим в Барроу[23], а оттуда у нас начнется настоящий поход к нашему исследовательскому учреждению. Брендон показал нам фотографии. По многим критериям лаборатория довольно просторная и соединяется с двумя временными пристройками, где мы будем жить. Помимо научной работы, у каждого из нас есть и другие обязанности. Эрика назначили нашим медиком на случай, если зимой случится чрезвычайная ситуация и получить помощь извне будет невозможно. Он обеспечил лабораторию продовольствием и лекарствами, но все мы знаем об опасности, с которой нам придется столкнуться, пока мы будем жить здесь в полной изоляции, выполняя свою работу. Кирк отвечает за оружие. У нас нет ни малейшего желания причинить вред какому-либо животному. Это мы тут незваные гости, а не они, но если нам придется столкнуться с гризли, надеемся, что звук выстрела нашей винтовки прогонит его. Никто из нас не оставит безопасность нашего убежища без защиты. Песец, как известно, переносчик бешенства, и мы убьем любого переносчика бешенства, который попадется нам на глаза. Да, проблемы будут. И мы встретим их во всеоружии.

ТРИ

СОФИ ЗНАЛА, ЧТО ОПАЗДЫВАЕТ. Но за ленчем она пролила соус на блузку и прежде, чем встретиться «У Космо» с Уильямом Харрингтоном, должна была заскочить домой переодеться. А еще ей нужен был диктофон.

Временами, как сегодня, когда она крутилась как белка в колесе, Софи жалела, что у нее все еще нет машины. Ей нужно было пробежать на высоких каблуках три квартала (три очень длинных квартала), чтобы добраться до надземки[24], и в это время дня поезд наверняка будет забит злой толпой людей, возвращающихся с работы.

Она едва успела втиснуться в поезд перед тем, как двери закрылись. Воздух внутри был душным, к тому же воняло старым дезинфицирующим средством. Софи медленно пробивалась в заднюю часть вагона. Двое подростков попытались вовлечь ее в беседу. Выдав улыбочку и ничего им не ответив, она продолжила свой путь. Софи прошла мимо мужчины средних лет, от которого несло виски и который, судя по всему, долго не прикасался к мылу. Она решила, что ей улыбнулась удача, когда нашла позади него пустую скамью и села. Пьяница повернулся к ней лицом. Его опухшие веки были на пол-лица, он начал крениться влево, но резко выпрямился и подвинулся к ней. Держась за перекладину над головой, он продолжал попытки привлечь ее внимание, издавая странные звуки и искоса поглядывая на нее. Мужчина олицетворял собой выражение “грязный старикашка”. Софи решила, что он мог быть родственничком Гари, учитывая такой же противный хитрый взгляд.

Двое подростков оказались весьма благородными. Как и все остальные в поезде, они заметили поведение мужчины. Вскочив на ноги, они сжали его с двух сторон и не позволяли ему приблизиться к Софи. А еще не дали ему выйти из поезда следом за ней.

И хотя в их милом жесте не было необходимости, она послала им благодарную улыбку. Она была вполне способна позаботиться о себе сама. Муж ее лучшей подруги был агентом ФБР и научил Софи всем приемам, которые ей были нужны, чтобы себя защитить. Кроме того, у нее с собой был баллончик со слезоточивым газом, который она перестала сжимать в руке, как только сошла с поезда.

У Софи оставалось полчаса до встречи. К счастью, ее маленькая квартирка в Линкольн-парке была всего в паре кварталов от паба «У Космо», что она сознательно не упомянула в разговоре с Харрингтоном. Лишь немногие, не считая стражей порядка, знали, где она живет (или ей нравилось так думать), и она была полна решимости сохранить свою личную жизнь именно такой: личной.

Ее отец подарил ей квартиру на шестнадцатилетие и, как только она достигла этого возраста, переписал ее на Софи. С условиями. Она не могла ее продать, а это значило, что фактически квартира ей не принадлежит. По крайней мерее, она была куплена не в ипотеку — и на том спасибо. Отец заплатил за нее наличными. Будучи подростком, Софи особо не интересовалась, откуда у него деньги. Тогда она была слишком занята, беспокоясь о том, что ее заберет социальная служба после его неизбежного, как ей представлялось, ареста. В то время у нее в голове просто не оставалось места, чтобы думать о денежных проблемах или о том, как ее отец, не имея работы, мог вести такой экстравагантный образ жизни. Тогда экстравагантность казалась обыденностью. Софи никогда не знала ничего другого.

Моральный аспект ее положения не заботил Софи, пока она не закончила университет. Заручившись поддержкой двух самых близких подруг, она, наконец, перестала брать деньги у отца, и это кардинально изменило ее жизнь. Когда ее машине потребовался дорогостоящий ремонт, она продала ее, начала ходить пешком и ездить по городу на надземке. Жизнь стала более напряженной, но теперь было определенно легче, и ей это нравилось. Она гордилась тем, что стала сильной, независимой женщиной, которая сама могла добиться успеха.

Софи решила, что сегодня у нее личный рекорд. Она вечно и всюду опаздывала, но прилагала все усилия, чтобы изменить эту плохую привычку. Заскочив по-быстренькому домой, она пришла в паб за пять минут до начала встречи.

Заведение Космо привлекало разную публику. Сюда всегда заглядывали младшие менеджеры, чтобы познакомиться с кем-нибудь за бокальчиком белого вина или мартини, строители — чтобы отдохнуть после тяжелого трудового дня за кружкой ледяного пива и перекусить, супружеские пары и одиночки из местных — выпить чего-нибудь прохладительного и узнать последние новости.

Бар был известен тем, что в нем подавали бутылочное пиво всего на два градуса выше нуля. Космо, как до этого и его отец, был помешан на температуре. В пабе также был небольшой, но весьма неплохой выбор вин с виноградников Калифорнии и бочкового пива, которое варилось тут же, в Чикаго. Кухня паба была популярна своими гамбургерами с халапеньо[25], которые, казалось, становятся все острее с каждым годом. Здесь не было ничего вычурного, и, возможно, именно поэтому Софи так нравилось бывать «У Космо». Это было комфортное и гостеприимное местечко, куда все местные жители могли прийти хоть в вечернем наряде, хоть в джинсах и чувствовать себя как дома.

Обстановка была такой же эклектичной[26], как и владелец. Гладкая мебель сочеталась с блестящими хромированными столами и стульями с большими черными мягкими подушками. Вдоль двух стен располагались кабинки со скамейками, обитыми плюшем с бахромой. На потолок тоже стоило посмотреть. Космо любил астрономию и, поскольку торчал в пабе почти каждую ночь, решил сделать небо внутри. Он покрасил сводчатый потолок темно-синим цветом, покрыл его желтыми кругами, которые, видимо, представляли планеты, и натянул рождественские гирлянды с крошечными белыми лампочками вдоль перекладин. Включая лампочки, Космо превращал потолок в свою собственную восхитительную звездную ночь.

Космо заметил Софи, как только она вошла в дверь. Он окликнул ее по имени, чтобы привлечь внимание, послал ей воздушный поцелуй и пару раз стукнул себя по груди, показывая, что из-за нее его сердце бьется сильнее. Он начал относиться к ней с особой нежностью после того, как она написала восторженный отзыв о его баре. Космо был так рад, что вырезал ее статью, вставил в рамку и повесил над барной стойкой, где все могли ее увидеть. Сегодня рядом со своей статьей она заметила надпись. Большим жирным шрифтом Космо напечатал “«Рутбира Келли» нет”.

Софи прокладывала себе путь через толпу, выглядывая Уильяма Харрингтона, и нашла его сидящим в кабинке в самом конце зала. Он выглядел взволнованным.

— Мистер Харрингтон?

Он вскочил и протянул ей руку.

— Вы Софи Саммерфилд? — спросил он удивленным голосом. Впрочем, выглядел он тоже удивленным.

Она не поняла его реакцию.

— Она самая, — ответила Софи. — Вы же сказали прийти в шесть тридцать.

— Да, да. — Он продолжал стоять, глядя на нее с недоумением.

— Может, сядем и начнем? — предложила она.

Софи скользнула в кабинку, подождала, пока он сядет напротив, и достала свой цифровой диктофон.

— Я впервые пользуюсь им, так что, пожалуйста, будьте терпеливы, — сказала она.

Обычно такой маленький гладкий диктофон бывает ужасно дорогим, но эту редкую модель сняли с производства, поэтому она смогла купить ее с огромной скидкой. Учитывая, что эти расходы были нужны для дела, Софи была уверена, что мистер Биттерман все ей возместит. Прежде чем положить диктофон на стол, Софи проверила зарядку.

Харрингтон глядел на нее пристальным взглядом.

— Что-то не так? — спросила Софи.

— Я знал, что вы молоды, — сказал он. — Я понял это по голосу, когда разговаривал с вами по телефону, но никак не ожидал, что вы такая хорошенькая.

Она ничего не ответила, и он спросил:

— А вы удивились, когда увидели меня?

Он ждет, что она вернет ему комплимент?

— Я видела фотографии на вашем веб-сайте, — ответила Софи, — поэтому нет, я не удивилась. Я знала, как вы выглядите. Может, начнем?

— Не хотите для начала чего-нибудь выпить?

Он убедил ее сделать заказ, и Софи попросила чай со льдом. Себе он заказал газировку.

— У меня правило — никогда не пить алкоголь или кофеин на ночь перед забегом. Вы в курсе, сколько это — пять километров[27], а? Больше трех миль. Мне нельзя быть вялым, иначе это повлияет на мой результат, именно поэтому я пью только воду.

— Почему бы вам не рассказать мне о своем первом забеге?

В течение следующего часа она не задала ни одного вопроса и не вставила ни слова. Как только он начинал говорить, остановить его было невозможно. Он был ужасно скучным, но, нравилось это ей или нет, Харрингтон был настроен пройтись по всем двадцати четырем забегам от старта до финиша, причем он помнил все двадцать четыре во всех мельчайших подробностях.

Если бы у нее был старый диктофон, ей понадобились бы, как минимум, две кассеты. «Хороший репортер прервал бы его и взял бы интервью под свой контроль», — подумала она. Или, по крайней мере, мог бы заставить себя послушать, о чем он говорит. Честное слово, Софи и вправду пыталась несколько раз прервать его. И слушать она тоже пыталась, но его монотонный голос мог усыпить даже страдающего бессонницей. Он уже рассказывал о своем десятом забеге, когда она полностью отключилась и начала думать обо всех мирских делах, которые ей предстояло переделать за выходные.

Мысленно составив список дел, Софи опять начала мечтать о путешествии по Европе. Она уже ездила туда однажды, после того как окончила университет, но тогда она пропустила некоторые страны Западной Европы. В следующий раз она хотела бы увидеть Испанию и Португалию. Хороший речной круиз был бы замечательным способом расслабиться и увидеть красоту этих стран. Конечно, она могла выбрать и пассивный отдых во время отпуска. Или, возможно, могла бы заказать проживание на шикарном курорте, только что открывшемся на Сент-Бартелеми [28], о котором читала в «Vogue»[29] …

Реальность быстро вмешалась в ее мысли. В настоящее время у нее на счету было не достаточно денег, чтобы купить авиабилет хоть куда-нибудь, разве что она решит, что может обойтись без пищи месяц или два.

— У меня стало традицией надевать ярко-красные носки.

Внимание Софи вернулось к Харрингтону.

— Да, вы об этом упоминали. Красные носки, белые шорты и красная футболка.

— А я уже говорил, что носки у меня особые? Сверху на каждом из них имеется тоненькая белая подвязочка. Их продавали только в одном магазине, и я купил больше ста пар. Я не могу без них бегать, — добавил Харрингтон. Затем, пожав плечами, продолжил: — Наверное, я суеверен. Вы все это записываете?

— Да, — сказала Софи и ткнула пальцем в диктофон.

— Хорошо, ладно. Давайте уделим минутку разговору о волдырях. Читатели, наверное, захотят узнать о них все. Некоторые из них были очень неприятные. Был один…

«Я ненавижу свою работу. Вот прямо сейчас точно ненавижу. И я просто ненавижу быть бедной. Но кому нравится быть бедным?» — спросила она саму себя. Может, у Ганди и матери Терезы другое мнение на этот счет, но их обоих считают святыми, а Софи, ясное дело, святой не была.

Харрингтон закончил свои рассуждения о мази для ног и, не переводя дыхания, тут же продолжил:

— Может, вернемся к забегам, а? Значит, утром, в день моего одиннадцатого забега…

«О, Боже, убейте меня прямо сейчас».

Она застонала вслух? Харрингтон либо не заметил, либо ему было плевать на то, что у нее уже слипаются глаза.

Софи глубоко вздохнула и представила, что она в классе йоги. Она должна избавиться от всей отрицательной энергии в мыслях и думать только о положительном. Завтра вечером у нее будет ужин с Риган Бьюкенен и Корди Кейн, двумя ее лучшими подругами еще со времен начальной школы. Она не могла дождаться встречи с ними. Риган ездила по делам, но сегодня поздно вечером она возвращается в Чикаго. Корди работала над своей диссертацией для получения докторской степени в области химии, и Софи не видела ее больше двух недель. Она задумалась, где они могли бы поужинать, когда поняла, что Харрингтон замолчал и с надеждой взирает на нее.

— Простите. Не могли бы вы повторить последнее…

— Я спросил, встречаетесь ли вы с кем-нибудь.

— О… нет, не встречаюсь, — ответила она и, прежде чем он смог задать еще один личный вопрос, покопалась в своей сумочке, достала блокнот и открыла его. — По телефону вы упомянули, что вас пригласили присоединиться к какому-то эксклюзивному проекту, а еще вы говорили что-то об испытании. Кажется, вы назвали его «Проект Альфа». Что вы имели в виду?

— Я не помню, чтобы что-то говорил о проекте или испытании. — Отвечая, он опустил взгляд на стол — верный признак того, что он лгал.

Ей было не очень интересно продолжать эту тему.

— Тогда, думаю, это все.

Она убирала блокнот в сумочку, когда он протянул руку через стол и взял ее диктофон.

— Как его выключить?

— Я сама выключу.

— Нет, я уже нашел. — Он нажал одну кнопку, затем другую. — Все, теперь не записывает. Я не хочу, чтобы то, что я вам скажу, записалось на диктофон. Это строго «не для печати». Разве не так говорят репортеры?

— Вообще-то… — начала Софи, но он остановил ее взмахом руки.

— Надеюсь, что вы никому не скажете. Это секретная информация. — Он наклонился вперед и тихо-тихо заговорил: — Это как Олимпийские Игры. По крайней мере, мне так объяснили.

Она положила сумочку обратно на место рядом с собой и уделила ему все свое внимание.

— Что похоже на Олимпийские Игры?

Он нервно огляделся, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, затем продолжил:

— Я в прекрасной форме, и именно поэтому я пригоден.

Он был невыносим.

— Пригоден для чего?

— Для испытаний, — объяснил он. — Точно так же, как на Олимпийских тестах… ну, вы понимаете, тестах на пригодность. Физический экзамен занял долгих три дня, и, клянусь, они откачали на анализы не меньше половины моей крови. О, и мне сделали полный осмотр тела, а также МРТ[30]. Мне не сказали, зачем нужны все эти тесты, но, думаю, они хотели убедиться, что у меня не было никаких серьезных проблем, вроде аневризмы или тромбов — в общем, всего того, что могло бы помешать мне показать себя во всей красе или дисквалифицировать меня. — И, улыбнувшись, добавил: — Принять в этом участие — это что-то. Лишь некоторых избранных удостоили такой чести.

Его глаза прошлись по комнате, он сделал быстрый глоток воды и сказал:

— Надеюсь, что произвожу на вас правильное впечатление. Не хочу, чтобы вы думали, будто я хвастаюсь, но вы и сами видите, почему меня выбрали, правда? То есть, просто взгляните на меня.

Софи поклялась себе, что если продемонстрирует свои бицепсы, она встанет и свалит отсюда, и плевать на статью. К счастью, он этого не сделал.

— Так какой же чести вас удостоили, мистер Харрингтон?

— Уильям, — поправил он. — Пожалуйста, никаких формальностей. Я уже рассказал вам все, что мог, и тема закрыта.

«Поспорим?» Софи нетерпеливо откинула с глаз челку и добавила в голос расстроенные нотки, когда повторила свой вопрос, как ей казалось, уже в сотый раз:

— Какой чести вас удостоили, Уильям?

Но мистер Разговорчивость внезапно стал уклоняться от ответов:

— Я, правда, не должен это обсуждать.

— Вы сами подняли этот вопрос.

— Знаю, что сам, но я не должен был об этом говорить. До тех пор, пока все не закончится.

Софи решила не давить на него. Вместо этого она посмотрела на часы. Было уже почти девять. Харрингтон безостановочно говорил о себе, о своих двадцати четырех забегах и о своих волдырях больше двух часов, а теперь, когда беседа, наконец, приняла интересный оборот, он вдруг замолчал. Все это казалось странным, и Софи решила, что он все это выдумал, лишь бы удержать ее здесь.

— Понимаю, Уильям, — сказала она. — Если вы не можете говорить об этом…

— Это конфиденциально, — выпалил он.

Она кивнула.

— Конфиденциально. Тогда, думаю, на этом и закончим. Спасибо за интервью.

— Не хотите еще выпить? — спросил он и поднял руку, чтобы привлечь внимание официанта.

— Нет, спасибо.

Бедный официант уже битый час метал глазами молнии в их сторону. Весь его вид выражал враждебность, когда он бросил на стол их счет. Чай со льдом и газировка — тут чаевых негусто.

Софи была голодна, но не хотела есть с Харрингтоном. Она решила подождать, пока не попадет домой, где сможет, наконец, скинуть туфли и расслабиться, забросив замороженный ужин в микроволновку.

— Я расскажу вам, что это за испытания, — проговорил Харрингтон заговорщическим шепотом. — Я вам все объясню, если вы завтра вечером поужинаете со мной. Гарантирую, вы не пожалеете, что согласились.

— Не пожалею, потому что поужинаю с вами, или потому что услышу то, что вы расскажете?

Он улыбнулся:

— Надеюсь, и то, и другое. Согласны?

— Мне очень жаль, но у меня уже есть планы на завтрашний вечер… и на воскресенье тоже.

— Может, в понедельник вечером?

Софи взвесила все за и против. С одной стороны, ей придется пострадать еще один вечер, слушая его безостановочное жужжание о себе, но, с другой стороны, что, если он говорит ей правду? Что, если существует какой-то тайный клуб, к которому могут присоединиться лишь немногие избранные? Что за цели у этого клуба? И если все его члены должны быть потрясающими спортсменами, значит, это какой-то клуб суперменов? В чем смысл?

«Бред. Наверняка бред. Но тем не менее…»

— Да, хорошо, я поужинаю с вами, но…

— Да? — нетерпеливо спросил он.

— Мы будем ужинать здесь «У Космо». В семь тридцать, в понедельник вечером.

— Нет, нет, я не хочу есть здесь. Я хочу пригласить вас в пятизвездочный ресторан. Может в «Nuvay» или «J’Adore». Они оба великолепны. Дайте мне свой адрес, и я скажу водителю забрать вас в семь. Не волнуйтесь, — добавил он, подняв вверх палец, — я могу пригласить вас на ужин в любую точку мира.

Его речь ни капельки не впечатлила Софи.

— Как бы заманчиво это не звучало, я все же настаиваю на том, чтобы поужинать здесь в семь тридцать или никакого ужина не будет вообще, Уильям. Выбор за вами.

— Мне не нравится еда, которую готовят в барах, — надулся он.

Софи любила ужинать в шикарных ресторанах, но «У Космо» она чувствовала себя в безопасности. К тому же, Софи почти ничего не знала об Уильяме Харрингтоне за исключением того, что он, кажется, полностью помешан на самом себе.

Он, наверное, решил, что раз она молчит, то явно не собирается уступать.

— Так и быть, поужинаем здесь, — согласился он. — Не будь вы такой красивой, я не стал бы с вами возиться, но меня тянет к пышным блондинкам, а эти ваши великолепные синие глаза… — Уильям отвел взгляд и как бы между прочим заметил: — Вы просто сногсшибательны. — Он пожал плечами. — Полагаю, вы и раньше это слышали. — Его взгляд обратился к ее ногам и медленно заскользил вверх по телу. — Понимаете, Софи, женщины обычно мне не отказывают.

Она решила проигнорировать его похотливую ухмылку.

— Где бы вы хотели встретиться завтра перед забегом? — едва сдерживаясь, спросила она.

Ему потребовалось еще десять минут, чтобы выбрать время и место, и теперь Софи наконец-то была свободна и засобиралась домой. Он встал и протянул руку, когда она уже выходила из кабинки.

— До завтра, — сказал он.

Она пожала ему руку:

— Доброй ночи.

Посмотрев на часы, она пошла к двери. «Прошло почти три часа. Невероятно», — подумала она. Если бы не наклевывалась новая статья, она бы ни за что не провела с этим мужчиной ни секунды. Он был невыносим. И что он имел в виду под словом "пышная"? Хотел сказать, что считает ее здоровой? Красивой? Полной? Или достаточно обеспеченной? Едва они сели за стол, он ежеминутно пялился на ее грудь. А комментарий о том, что он не стал бы с ней возиться, если бы не считал ее привлекательной? Это надо было расценивать как комплимент? Этот человек оказался невероятно грубым, и его эго явно летало где-то в стратосфере.

Софи успокоилась только тогда, когда вернулась домой и заперла за собой дверь. Она редко торчала дома в пятницу вечером. По правде, она и не помнила, когда в последний раз оставалась вот так дома, поэтому решила воспользоваться свободным временем, проверить электронную почту и лечь пораньше спать.

Однако, время, казалось, всегда убегает от Софи, и сегодняшний вечер не был исключением. Ей не удалось лечь спать раньше часа ночи, что было бы неплохо, если бы ей не нужно было вставать на рассвете, чтобы пережить второй раунд с Уильямом Харрингтоном.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Мы с Брендоном снова отправились на дело. Целый день было ужасно холодно, но мы приняли все меры предосторожности против обморожения. На прошлой неделе Эрик и Кирк отметили стаю волков, пересекающих это плато, и отслеживали ее, чтобы узнать, где она обоснуется. Мы с Брендоном не будем устанавливать наше контрольное оборудование, пока не удостоверимся, что нашли стабильный экземпляр стаи.

ЧЕТЫРЕ

ХАРРИНГТОН НАСТОЯЛ, ЧТОБЫ ОНИ ВСТРЕТИЛИСЬ ЗА ДВА часа до забега. Он ждал ее в назначенном месте, перед одним из любимых фонтанов Софи. Фонтан был в форме плакучей ивы, и вода спокойно лилась каскадом вниз с верхних ветвей.

Когда Софи подошла к нему, он делал упражнения для растяжки. Верный своему слову, Уильям был одет в свою форму: белые шорты для бега, которые ей показались чересчур облегающими, красная футболка, черные кроссовки и красные носки с тоненькой белой подвязкой сверху. Она нащелкала немало фотографий, пока он болтал, стоя в паре метров от нее и предлагая разнообразные позы для фото. Софи не была жаворонком, но мистер «Влюбленный в себя», казалось, не замечал или просто плевал на то, что она не особенно разговорчива. Да и как он мог заметить? Он не прекращал говорить… и давать указания.

— А вы уверены, что ваша камера будет готова на финише? Вы знаете, где будете ждать? Я думаю, что лучше всего снимать с лестницы вон там — через улицу от финишной черты. Главное, чтобы у вас получилась хорошая картинка, разве не так? Тем более, она будет на первой полосе. — Его голос стал жестким, когда он спросил: — Ведь будет?

— Я не знаю. Я должна буду проверить…

— Мне обещали первую полосу, — перебил он.

— Обещали? Тогда, я думаю…

Он снова прервал ее:

— Это подразумевалось само собой.

— Понятно. — Софи была не согласна, но это все, что она могла сказать. Как ни странно, ее ответ, похоже, успокоил его.

— Теперь о фотографиях, — начал он. — Вы должны быть готовы. Профессиональный фотограф бы это знал. Честно говоря, не понимаю, почему снимки делаете вы. Вы должны были взять с собой одного из фотографов газеты. Вы хоть знаете, как это делается? Убедитесь, что сделали как минимум одно нормальное фото со мной на старте, а затем потрудитесь сфотографировать меня под правильным углом, когда я пересеку финишную черту. Так, чтобы солнце было за мной. Не прямо за мной, заметьте, а то получится засвеченный снимок, а мы ведь этого не хотим, правда? Но вы должны быть готовы или пропустите выстрел стартового пистолета.

Софи поклялась себе: если он еще раз скажет, что она должна быть готова, она закричит.

— Да, вы это говорили. — «Уже раз двадцать», — тихо добавила она. — И уверяю вас, я буду готова.

Он же повел себя так, будто она ничего и не говорила:

— Я знаю, что мы сможем сделать. У вас есть с собой визитка?

Она нашла одну на дне сумочки и вручила ему. На ее визитке не было логотипа и служебного адреса — только ее имя и номер сотового. Она напечатала их после того, как ушла со своей старой работы. Пытаясь сэкономить каждый доллар, она намеревалась использовать их все до того, как сделает новый набор.

Харрингтон расстегнул молнию на заднем кармане своих шорт и вытащил тонкий кожаный бумажник. Открыл его, чтобы засунуть туда визитку, но остановился, будто его осенила какая-то идея. Положив бумажник обратно в карман, он сказал:

— Думаю, я отдам ее кому-нибудь из съемочной группы. — Уильям встал на одно колено и засунул визитку в правый носок. — Он может позвонить вам, когда я буду рядом с последним холмом. Ну, знаете, так вы будете готовы вовремя.

«Готова к чему?» Ей до смерти хотелось задать этот вопрос, только чтобы увидеть, как он отреагирует. «Плохо», — предположила она. Казалось, у него напрочь отсутствовало чувство юмора, а этим утром и у нее тоже.

Уильям поднял руки над головой, повращал плечами, будто пытался расслабить мышцы в шее, и заявил:

— Ладно, мне пора идти. Я хотел бы записаться первым, мне нужно больше разминаться. Обычно я делаю растяжку тридцать минут.

— Ровно тридцать минут?

— Да, разумеется. Не люблю неожиданностей, поэтому планирую все до последней детали. Я считаю, что важно быть точным. Вы можете упомянуть это в своей статье обо мне.

— Вам лучше идти… если хотите придерживаться графика.

— Да, вы правы.

Он уже бежал к беговой дорожке, когда она крикнула:

— Удачи!

Он оглянулся:

— Удача мне не понадобится. Скоро увидимся.

Софи была счастлива на некоторое время избавиться от него. Она вернулась в кафе, которое находилось в трех коротких кварталах отсюда, выпила две чашки горячего чая и, снова почувствовав себя человеком, вернулась на старт, чтобы следить за забегом.

Бегуны слонялись по улице с номерами, приклеенными к их майкам. Она уже подготовила камеру, чтобы запечатлеть стартующего Харрингтона, предполагая, что он будет впереди группы, но нигде не могла его найти. Софи перешла на другую сторону от стартовой линии, нашла пустую скамейку и взобралась на нее, вытянув шею в попытке найти Харрингтона среди толпы. Однако Харрингтона не было видно. Его красная футболка должна была помочь ей отличить его в толпе, но кто знал, что так много людей оденутся сегодня в красное?

Громкий выстрел стартового пистолета заставил бегунов рвануть с места. Перед Софи пронеслось море лиц, но ни одно из них не принадлежало Уильяму Харрингтону. Она потеряла его.

В раздражении Софи опустилась на скамейку, положив камеру на колени. Если Харрингтон так настаивал, чтобы она щелкнула его в начале забега, почему его не было впереди? Он один из первых приехал в парк, даже раньше, чем организаторы расставили столы, и у него было достаточно времени, чтобы получить хорошее место. Почему он позволил другим опередить его? Тысячи людей неслись по улице, словно огромная колония муравьев, и в этой массе Софи просто не могла разглядеть одного бегуна.

Она оглядела толпу зрителей в поисках хоть каких-то признаков съемочной группы, но никого не увидела.

Теперь оставалось только ждать. Маршрут забега проходил через улицы и заканчивался за полквартала от того места, где она стояла. Софи направилась к финишу, чтобы увидеть появление победителя.

Несколько минут спустя она увидела очертания фигуры, возникшей из-за угла в паре кварталов от нее. Толпа приветствовала его появление.

«Так-так, а вот и мы», — подумала Софи и подняла камеру, готовясь сделать снимок у финишной черты.

Бегун все приближался и приближался и был уже в ста ярдах от финиша, когда далеко позади него показались другие спортсмены.

Софи немного опустила камеру, чтобы приглядеться. Ничего себе! Победителем был не Уильям Харрингтон. Это был человек, которого она никогда раньше не видела. Она быстро оглянулась на тех, кто уже приближался. Харрингтона не было и среди них.

Один за другим бегуны пересекали финиш, но Харрингтона все еще не было видно. Он не был ни первым, ни последним, ни где-то посередине.

Человек просто исчез.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Эврика! Мы идентифицировали стаю. Шесть взрослых и три щенка. Мы смогли сразу же выделить альфа-самца. Узнать его было легко по толстой белой шкуре с маленькими темными пятнышками по всей спине. Он и по размерам крупнее других. Брендон в восторге от новой стаи, которую мы будем изучать вместе.

Альфа-самец просто великолепен.

ПЯТЬ

ПРИШЛА ОЧЕРЕДЬ СОФИ ПЛАТИТЬ ЗА ОБЕД.

Риган настояла на ужине в «Гамильтоне» — крупнейшем из всей сети пятизвездочных отелей, принадлежащих ее семье. Она зарезервировала одну из приватных комнат для ужина рядом с атриумом[31]. Двухэтажные окна выходили прямо на озеро Мичиган.

Пока Риган шла к столу, а Корди и Софи плелись сзади, Софи заявила:

— Не понимаю, почему ты настояла на том, чтобы поужинать здесь.

— Я же сказала тебе. Я хочу гребешков [32], а мне нравится, как шеф-повар Эдуардо их готовит, — объяснила Риган.

Софи на это не купилась. И хотя гребешки Эдуардо действительно были великолепны, она знала настоящую причину, почему Риган захотелось поужинать здесь. Если они поужинают в ее семейном отеле, то им не выставят счет. Удобно, так как платить на этот раз должна была Софи.

— Ты поступаешь так только потому, что знаешь: мои финансы поют романсы, — сказала она.

Официант отодвинул для нее стул. Софи одарила его улыбкой, поблагодарив за меню, которое он ей предложил, затем опять обратилась к Риган:

— Признавайся.

— Тебе не нравится здесь ужинать? — спросила Корди, глядя на Софи поверх своего меню.

— Я люблю здесь ужинать, но это не проблема. Я просто хочу, чтобы Риган признала…

— Что ты бедная? Ладно. Ты бедная, — весело ответила Риган.

Корди кивнула:

— Да, правда. Очень бедная. Я бы даже сказала, что ты убогая, но сама знаешь, я это выражение не понимаю. Что значит, убогий?

Софи нахмурилась:

— Это значит бесполезный, Корди. Риган, я хочу, чтобы ты призналась, что мои финансовые затруднения — причина того, что мы едим здесь.

— Ну, конечно, — сказал Корди.

— Именно, — любезно согласилась Риган.

Корди отложила меню.

— Ты же не будешь обижаться, а, Соф?

Улыбка Корди давала знать, что ее не особенно беспокоит эта возможность.

— Моя бедность — целиком и полностью твоя вина, Риган, и твоя тоже, Корди. Я была совершенно счастлива, живя своей жизнью и покупая все, что душе угодно. У меня была красивая машина, безлимитные кредитные карточки, шикарная одежда, и не было ни единого повода для беспокойства.

— Ты не была счастлива, — возразила Риган. — Да, ты вынуждена была отказаться от своей машины, но ходить пешком для тебя лучше, чем водить. У тебя все еще есть красивая одежда, даже если она прошлогодняя. Тебе не нужны кредитные карточки, и у тебя по-прежнему нет ни единого повода для беспокойства.

— Нищета с тобой согласна, — без смеха сказала Корди.

— Ты попросила нас помочь тебе отучиться от денег отца, — напомнила ей Риган.

— Да, но разве вы должны были так… увлекаться этим? Ставить такие жестокие ограничения? Что плохого в том, чтобы иногда покупать блузки от «Прада»[33]?

— Одежда — это великолепно, но брать деньги у отца, чтобы заплатить за блузку, неправильно, — заявила Корди.

— Деньги, которые твой отец давал тебе, были получены незаконным путем, — добавила Риган.

Софи протянула руку к своему бокалу с водой.

— Как вы можете быть в этом так уверены? Его никогда не признавали виновным ни в одном преступлении и вообще, как же презумпция невиновности?

— Я в этом не уверена, — сказала Риган. — Это ты нам так сказала, поэтому мы с Корди согласились тебе помочь.

— Помочь мне стать бедной?

— Помочь тебе сделать правильный выбор.

Софи нетерпеливо смахнула с глаз челку и откинулась на спинку стула.

— Я просто ненавижу бедность.

— Все не так уж плохо, — сказала Корди. — Ты научишься экономить, как и я.

— Ой, ладно, ты вовсе не бедная. У тебя огромный трастовый фонд, который основал для тебя отец, и «Кейн автомотив» теперь всенародная компания. Знаете, какая у вас проблема? Вам плевать на деньги, потому что они у вас есть. А я хочу покупать… всякие вещи. О, Боже, какая же я мелочная.

И прежде, чем Корди смогла поспорить, Софи сказала:

— Давайте больше не будем говорить о деньгах. Я умираю от голода. Я хочу заказать ужин.

И хотя обстановка в комнате, со свечами и хрусталем, располагала к этому, ни одной из них не хотелось шампанского. Софи заказала салат и суп. Корди захотела жареного цыпленка, а Риган заказала тост с сыром вместо гребешков. Никому из них не захотелось выпить чего-нибудь покрепче чая со льдом.

— Вы хоть понимаете, что именно в этот день, миллион лет назад, мы втроем встретились в начальной школе Брайарвуд? — спросила Риган.

— В тот день вы обе стали моими сестрами, — сказала Корди.

— Я помню, ты приехала в лимузине, — сказала Риган Софи. — Я тогда подумала, что ты принцесса с белокурыми волосами и синими глазами.

— Ты тоже приехала в лимузине, — заметила Софи.

— А мой отец привез меня на своем стареньком пикапе, — засмеялась Корди.

— И нам постоянно попадало за то, что ты, Софи, втягивала нас в неприятности, — сказала Риган. — Ты всегда была на стороне того, с кем, по твоему мнению, обращались несправедливо.

— Ты все такая же, — сказала ей Корди.

— Помните тот раз, когда мы закрылись в гардеробной? — спросила Риган.

Ее подхватила Корди:

— Мы были уверены, что нас никто никогда не найдет, и так обрадовались, когда нашли сладкий батончик в кармане куртки Билли Миллера, потому что решили, что сможем разделить его между собой и прожить несколько дней.

Воспоминания лились рекой одно за другим, пока они вспоминали свои детские шалости. Каждая из них рассказывала свои любимые истории, и за это время ужин был уже подан и съеден.

— Мне было интересно, зачем ты зарезервировала приватную комнату, но теперь я знаю почему. Мы много шумим и смеемся, — сказала Корди.

— Эйден предложил эту комнату, — сказала Риган. — Он так и сказал, что от нас много шума.

— Твой брат прав.

— Когда ты разговаривала с Эйденом? — поинтересовалась Корди. — Он скоро приедет домой? — Она поняла, что ее голос полон нетерпения и быстро добавила: — Мне просто любопытно. Вот и все. Я веду очень скучную жизнь. Да, — настояла она, когда решила, что подруги хотят возразить. — Сами подумайте. Я преподаю химию в средней школе детям, которые хотят только все взрывать, и когда я не преподаю или не готовлю план урока, я работаю над диссертацией. Я даже уже не знаю, зачем этим занимаюсь. Если еще один ученик принесет в мою лабораторию «Ментос»[34] с бутылкой кока-колы, то я не отвечаю за свои действия. Мне нужно знать, что есть люди, которые занимаются чем-то захватывающим. Все три твоих брата путешествуют по миру и строят отели. Они ведут очаровательную и увлекательную жизнь, и мне нравится о них слушать.

— Не о них, а о нем, — сказала Софи. — Тебе нравится слушать об Эйдене.

— А почему бы и нет? Он самый старший и самый опытный. В эти выходные он, наверное, облетит на самолете всю Австралию. А знаете, что я делала вчера вечером и весь сегодняшний день? Занималась исследованиями. Я засела в библиотеке и занималась исследованиями.

— Ой, умоляю! Я сейчас тебя стукну, — сказала Софи. — Я отказалась от пятничного вечера, чтобы сидеть и слушать, как самый неприятный, эгоистичный, самовлюбленный мужик на свете рассказывает о себе. А сегодня я должна была встать на рассвете, чтобы встретить его в парке и опять слушать его. Его зовут Уильям Харрингтон. Мой босс хотел, чтобы я написал о нем статью, но Харрингтон кинул меня.

Затем она рассказала им о пятикилометровом забеге и об исчезновении Харрингтона.

— Думаешь, он заболел? — спросила Корди.

— Может, ему стало плохо, пока он разминался, — предположила Софи.

— Нет, мне кажется, я знаю, что произошло, — ответила Софи. — После забега я разговаривала с парой координаторов этого мероприятия. Они сказали, что знают Харрингтона и что он так и не зарегистрировался для участия. Победителем забега стал новичок Бретт Мейсон, и все говорили о том, какой он быстрый. Думаю, Харрингтон услышал перед забегом все эти разговоры и испугался конкуренции. Он не хотел допускать даже вероятности того, что может проиграть свой двадцать пятый забег, поэтому и удрал. Не могу поверить, что я потратила на него столько времени и в конечном итоге не получу материала для статьи. Я не знаю, что с ним случилось, но узнаю и заставлю его извиниться.

Риган кивнула двум своим расстроенным подружкам.

— Знаете, что вам обеим нужно? — спросила она.

Софи застонала.

Корди вздохнула и сказала:

— Дай угадать. Ты считаешь, что мы должны влюбиться и выйти замуж. Тебе легко говорить, ты нашла идеального мужчину.

Уголки губ Риган приподнялись в мечтательной улыбке.

— Так и есть. Алек идеален. — Она быстро перешла на серьезный тон: — Но мы говорим не обо мне и Алеке. Мы говорим о вас двоих. Я не думаю, что вы обязательно должны выходить замуж. Просто влюбиться. Завяжите с кем-нибудь отношения — вот и все, что я предлагаю. Я знаю, что вы обе, если бы захотели, могли бы хоть каждый вечер встречаться с разными мужчинами…

— Ты же не будешь рассказывать нам, какие мы разборчивые, а? — перебила Корди.

— Нет-нет, конечно, нет. Но мне кажется, что вы делаете то же самое, что и я до встречи с Алеком. Вы встречаетесь не с теми мужчинами. Они все… я не знаю… из загородного клуба[35]. Понимаете, что я имею в виду? — Не обращая внимания на их хмурые взгляды, она продолжила: — Я хочу найти вам обеим настоящих мужчин.

— Настоящих мужчин, а не …? — спросила Софи.

— Я не хожу на свидания вслепую, — одновременно с ней проговорила Корди.

Риган проигнорировала их протесты:

— У Алека много друзей. Сейчас у него есть напарник. Он хорош собой и одинок. Софи, думаю, ты должна с ним встретиться.

Секунду или две Софии думала, что Риган пошутила. Когда она поняла, что Риган вполне серьезна, то сказала:

— Он из ФБР. Ты же должна понимать, что я им не заинтересуюсь, и, разумеется, он не заинтересуется мной. Ты хоть помнишь, кто мой отец?

Риган пожала плечами:

— Я не забыла, но думала, что свидание с агентом ФБР помогло бы тебе перебороть свое отвращение ко всему, связанному со стражами порядка.

— Что это значит? Что я изменю свое поведение? Я не испытываю никакого отвращения, — возразила она. — Пойми, я люблю Алека, и мне нравятся его друзья Гил и Джон, а они оба стражи порядка.

— Гил в отставке, и ты уже давно знаешь их обоих. Ты привыкла к ним, и, к тому же, они не работают с агентами, которые расследовали дело твоего отца. Это не одно и то же. Ты все еще испытываешь отвращение. Мне действительно кажется, что ты должна попытаться. Его зовут Джек Макалистер, и я уверена, что Алек сможет уговорить его на свидание вслепую.

— Ты шутишь, да? Наверняка шутишь. Или нет?

Риган не ответила ей.

— У меня новости. Мы с Алеком собираемся найти тут, в Чикаго, квартиру.

— Для постоянного местожительства? — взволнованно спросила Софи.

Все заговорили одновременно. Софи не могла перестать улыбаться. Риган и Алек переезжали несколько раз, с тех пор как он стал работать в ФБР.

Корди была в восторге.

— Как это произошло? Алека перевели сюда? Я знала, что он устал от заданий под прикрытием, но как…

— Нет, он не просил. Последние полтора года у него были дела в Чикаго, поэтому агентство решило назначить его на постоянное место здесь. Его новый напарник тоже имеет к этому некоторое отношение. Ну, вроде того.

— Тогда я уже его люблю, — сказала Корди.

— Как он в этом замешен?

— Когда вернетесь домой, полезайте в интернет на YouTube. Введите имя Джека Макалистера, и вы сами все увидите.

— Просто расскажи нам, — попросила Софи.

— О, нет. Вы должны это увидеть.

— Это? — повторила Корди.

— Видео. Это все, что я вам скажу, и так как ты только что сказала, что уже любишь его напарника, думаю, ты должна с ним встретиться.

— О, нет, только не это, — сказала Софи. — Ты не переманишь Корди на темную сторону. Одного агента ФБР в этой семье достаточно.

Риган просияла:

— Значит, вы принимаете Алека в нашу семью?

— Думаю, да.

Риган подняла бокал.

— Время для тоста. За семью!

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Кирк назвал альфа-самца Рики. Альфа-самку, которую Рики выбрал себе в пару, мы зовем Люси. Рики к ней очень неравнодушен. Люси, похоже, озорная и игривая, тогда как Рики, кажется, немного смущен ее выходками.

Взрослые особи уходят по утрам и приносят добычу Люси и ее щенкам.

Сегодня утром мы дождались, пока они не ушли достаточно далеко, затем мы с Брендоном использовали ружья с транквилизаторами, чтобы усыпить на время взрослых. Нам пришлось работать быстро, чтобы прикрепить отслеживающее устройство. Я хотел взять образцы крови, но он убедил меня, что на это нет времени.

Мы притаились вдалеке и стали наблюдать за животными через бинокли. Мы были слишком далеко, чтобы кто-то из них заметил нас, хотя мы знали, что они помнят наш запах. Рики проснулся первым. Когда он наконец-то смог встать, казалось, он смотрел прямо на нас. Знает ли он, что мы сделали? Его решительный взгляд дал мне понять, что да, он знает.

Он оскалился в нашу сторону, и ветер донес его рычание.

Внутри у меня все похолодело.

ШЕСТЬ

ПОКА СОФИ И ЕЕ ПОДРУГИ БОЛТАЛИ, в комнате, с другой стороны вестибюля отеля, происходила другая встреча.

Раз в месяц в «Гамильтоне» собирался покерный клуб Алека.

В клубе была дюжина игроков, и большинство из них были стражами порядка, но из-за сложного графика работы больше половины из этого числа не могло собираться тут каждый месяц. Летом, когда позволяла погода, они встречались на крыше сада, а когда не позволяла — в приватной комнате, соединенной с баром на втором этаже отеля.

Постоянными членами клуба были Джон Уинкотт — вечно не высыпающийся детектив полицейского департамента Чикаго, а также Гил Хаттон — полицейский в отставке, который, казалось, всегда узнавал последние новости раньше всех остальных. В такие дни Гил не любил пить спиртное и поэтому всегда отвозил Джона домой, потому что после одной с половиной бутылки пива Джон уже был готов отправиться на боковую.

Поскольку этим вечером было не по сезону жарко и сыро, они собрались в комнате за баром. Гил и Джон уже сидели за столом, когда вошел Джек.

— Ненавижу эту гребаную жару, — заявил Гил. — И дождь тоже ненавижу.

— По мне, лучше жара, чем постоянный холод, — отозвался Джек. Его рубашка была покрыта влажными пятнами, а темные волосы были мокрыми.

В углу находился небольшой бар, и он всегда был забит под завязку. Джек схватил диетическую пепси и уже открывал ее, когда Джон крикнул:

— Возьмешь мне пиво, ладно?

— Я тебя едва узнал, Джек, — сказал Гил. — Когда ты не красуешься немытыми и нечесаными патлами и грязной бородой, то выглядишь, как все нормальные люди.

— Нормальные люди? — переспросил Джон. — По-моему, он похож на кинозвезду. Подождите, я сказал на кинозвезду? Я имел в виду звезду интернета.

Оба весело рассмеялись. Джек передал Джону его пиво, сделал глоток пепси и уселся на стул напротив этих двоих.

— Полагаю, вы видели видео на YouTube.

— Уже раз десять, — сказал Джон, ухмыляясь. — Думаю, это шедевр на века.

— По-моему, тот, кто снимал, постарался на славу: видео обалденное, к тому же держит в напряжении от начала до конца, — поделился Гил с невозмутимым лицом. — А как ты задержал преступника, пока вы обсуждали с Алексом меню! Просто великолепно.

Джон кивнул:

— Я слышал, они собираются показать это в IMAX [36].

Алек, несший полный сэндвичей поднос, вошел как раз вовремя, чтобы услышать комментарии Джона.

— На YouTube? — спросил он Джека.

Все трое кивнули. Поскольку Гил умел предугадывать события до того, как они происходили, Алек спросил у него, сколько, по мнению Гила, пройдет времени, пока все уляжется.

Гил, задумавшись, почесал свою лысину.

— Я бы сказал, самое большее — пару дней, пока в центре внимания не окажется другое видео. Вряд ли ваш «отпуск» затянется надолго.

— Ты знаешь о принудительном отпуске? — Голос Джека выдал его удивление.

— Конечно. Я всегда держу руку на пульсе, Джек. — Он похлопал по запястью. — На пульсе.

— Значит, мы вернемся к работе максимум через неделю, — кивнув, сказал Алек.

— Если Джек не застрелит кого-нибудь еще, пока заказывает тако[37] или еще что-нибудь в этом роде, — весело добавил Джон. — Или…

Джек вздохнул.

— Или что?

— Или пока это опять не станут крутить в сети.

— Вот черт, — простонал Джек.

Джона рассмешила реакция Джека, и он смеялся, пока из глаз не потекли слезы.

— Будем продолжать этот разговор? — нетерпеливо поинтересовался Джек.

— Наверное, нет, — ответил Гил.

— Мы здесь, чтобы играть в покер, разве не так? — продолжал Джек. — Кого мы ждем?

— Остальных, — ответил Гил.

— Кого именно? — спросил Алек и нырнул за барную стойку, чтобы достать из холодильника слабоалкогольный напиток.

— Вудса и Занера. — Гил улыбнулся, произнося их имена. Большинство парней из полиции были хорошими картежниками, но Вудс и Занер были исключением. Они оба играли просто ужасно. Это было забавно, но казалось, никто из них этого не понимал. Они всегда считали, что проигрывают из-за невезения, и никто из других игроков не считал нужным их просвещать.

— А что Эйден? — спросил Джон.

— Сегодня он не может, — сказал Алек. — Он все еще в Сиднее, какие-то гостиничные дела.

Стол обошел коллективный вздох облегчения: шурин Алека был действующим чемпионом. Когда он играл, то обычно выигрывал, а когда ему начинало везти, он выигрывал каждую чертову партию.

Зазвонил сотовый Джека. Он улыбнулся, когда увидел, кто звонит, и, перед тем как ответить, встал из-за стола, подошел к окну и слушал, глядя на дождь.

— Должно быть, женщина, — прокомментировал Джон.

— Эх… — вздохнул Гил. — Где мои семнадцать лет…

Раздался стук, дверь открылась и голову в комнату просунула голову Риган.

— Могу я на минутку вас прервать?

Гил и Джон встали, когда она поспешила в сторону мужа. Они наблюдали, как Алек наклонился и что-то прошептал ей на ухо, заставив ее покраснеть. Гил закатил глаза. Алек и Риган были женаты уже больше года, но все еще вели себя как молодожёны. Он не мог винить Алека за его любовные томления. Риган была лакомым кусочком: темные волосы, красивые глаза, длинные стройные ноги. Гил понимал, почему Алек (как и любой другой мужчина на его месте) так увлекся ею, а еще понимал, почему Алек женился на ней. Она была умной деловой женщиной с добрым сердцем и мягким нравом, а ее чувство юмора было почти таким же извращенным, как и у самого Алека. Они были созданы друг для друга.

Риган несколько минут поболтала для приличия с Гилом и Джоном. Она знала их обоих столько же, сколько и Алека, и считала их хорошими друзьями. Она поболтала бы и с Джеком, но он разговаривал по телефону и стоял к ней спиной. Они с ним познакомились на одном званом ужине, и он произвел на Риган сильное впечатление. Алек сказал ей, что Джек весьма хорош в своем деле. А еще он заверил ее, что лучшего напарника нечего и желать, поэтому она не должна так сильно за него волноваться. Она видела ролик на YouTube, и это тоже произвело на нее впечатление. В опасной ситуации Джек проявил удивительную силу, быстроту и точность. Было немного страшно видеть, с какой беспечностью он отнесся ко всему этому, но ведь он уже привык к секретной работе. Джек и Алек, решила она, были идеальными напарниками. У них было много общего.

Джек закончил разговор и обернулся в тот момент, когда Риган сказала:

— Софи нужна помощь.

Он подошел к ним.

— Привет, Риган. Рад снова тебя видеть. Кто такая Софи?

— Ты не рассказал ему о Софи? — спросил Джон у Алека и засмеялся.

— Не знал, что о ней нужно кому-то рассказывать, — проговорил Алек.

— Джон, что тут смешного? — Риган посмотрела на него так же, как смотрела его жена, когда сердилась на него.

— Просто… понимаешь… ее… — начал Джон, затем в поисках помощи глянул на Гила. Джон начал что-то говорить о печально известном отце Софи, но вовремя остановился. Риган была яростным защитником Софи.

— Ее что? — переспросила Риган.

— В чем вообще дело? — спросил Джек.

— Не обращай внимания, — ответил Гил. — Ты еще не видел Софи. Она — это нечто. Если бы я был лет на тридцать младше и на столько же фунтов [38] легче…

— У тебя все равно не было бы шансов, черт возьми, — сказал Джон, посмотрел на Джека и объяснил: — Софи не питает особой симпатии к полиции и ФБР…

— Как и к любым другим стражам порядка. Мы исключение, — сказал Гил. — Она нас любит.

— Ты действительно никогда не рассказывал своему напарнику о Софи, Алек? — Это не укладывалась у Джона в голове.

— Не представилось случая, — сказал Алек. — И кстати, вы так и не сказали мне, когда вы обо всем узнали.

— Давайте закончим на этом и вернемся к Риган, а? — предложил Гил.

— Да, конечно, — согласился Джон. — Ты сказала, Софи нужна помощь? Что за помощь? Это законно или нет? — спросил он Риган.

Она прильнула к мужу.

— Зависит от того, как на это посмотреть. Ей нужна помощь Гила.

Джон кивнул.

— Больше ничего не говори. Я все понял.

Джек все ждал, когда кто-нибудь его просветит. Он понимал, что пропустил в разговоре что-то важное. Они не долго были знакомы с Гилом или Джоном, да и напарником Алека Джек был только на последних трех заданиях, поэтому он решил, что это у них свои шутки.

Смех из главного бара услышали все, а секунду спустя открылась дверь, и вошла Софи.

Ничего себе! Джеку показалось, будто он получил мощный удар под дых. Ее вид вышиб из него дух. При каждом шаге за плечами у нее развивались длинные светлые волосы, а тело — о господи! — ее тело было просто совершенным. Она была в туфлях на высоченных каблуках, из-за которых ее ноги казались в милю[39] длиной, а мягкая ткань шелкового платья облегала каждый изгиб. Если и были какие-нибудь недостатки, Джек их не заметил, а затем его отвлекли сексуальные покачивания ее бедер, пока она шла к Риган.

Первым Софи поприветствовала Алека поцелуем в щеку, потом повернулась и улыбнулась Джону и Гилу, которые улыбнулись ей в ответ, как мальчишки, у которых бушуют гормоны.

Риган представила ее Джеку:

— Это моя лучшая подруга, Софи Роуз.

Софи улыбнулась Джеку и поздоровалась, но больше не обращала на него ни малейшего внимания. Это еще больше подогрело его интерес. Джек не привык к тому, чтобы женщины его игнорировали. Он любил их, а они любили его. Алек называл его бабником, но Джек так не считал. Он просто не верил в длительные отношения, и если для его друзей брак был приемлемым, то для него — нет. Ему нравилось быть свободным, делать, что он хотел и когда хотел, и Джек был уверен, что женщины, с которыми он встречается, понимают это. Правда исключала осложнения. Большинство женщин и мужчин были того же мнения.

Джек оценивающе наблюдал, как Софи садится за стол рядом с Гилом.

— Гил, терпеть не могу просить… — начала Софи.

— Все, что угодно, солнышко.

— Ты не мог бы снова проверить мою квартиру?

— Ну конечно. Ты же знаешь, я все для тебя сделаю. А как насчет твоего офиса? Думаешь, там тоже нужно хорошенько пройтись по закоулочкам?

Она несколько секунд поразмышляла над этим и собралась уже отказаться, поскольку это было бы чересчур обременительно, но Риган подтолкнула ее и прошептала:

— Это ведь не повредит, правда?

— Да, ладно. Я была бы признательна, если бы ты смог проверить и мою кабинку. Когда тебе удобно?

— Как насчет завтра, около четырех? Начну с твоей квартиры, — объяснил он. — И если ты сможешь подождать, я смогу прошерстить твой офис в понедельник вечером, после пяти. Тебе подходит?

— Да, — кивнув, ответила Софи. — Большое тебе спасибо. Даже не знаю, смогу ли я когда-нибудь отблагодарить тебя.

Он смешно поводил бровями:

— Мы что-нибудь придумаем.

Софи засмеялась.

— Пошли, Риган. Корди застряла в баре с двумя амбалами. Они пугают других посетителей.

Алек придержал дверь открытой для жены и ее подруги, улыбаясь чему-то, что сказала ему Риган, проходя мимо, и уже в дверях Софи бросила взгляд через плечо на Джека:

— Было приятно познакомиться с вами.

Проклятье. Ее призывная улыбка произвела невероятный эффект, и Джек решил, что она сделала это специально. От изумления у него отвисла челюсть.

Она ушла прежде, чем он смог придумать ответ. Джек несколько секунд пялился на дверь, пока пытался вспомнить, как закрывается рот. Наконец он пришел в себя и повернулся к Гилу, чтобы спросить, встречается ли Софи с кем-нибудь.

Развалившись на стульях, Джон и Гил смотрели на него и ухмылялись, как идиоты.

— Что? — рявкнул Джек.

— Она хорошенькая, согласись, — сказал Гил.

— Хорошенькая, — согласился Джек.

В этот момент вслед за Алеком в комнату вошли Вудс и Занер. Оба копа выглядели, как владельцы тату-салона. Их руки и шеи были покрыты немного выцветшими рисунками. У Вудса в руках было две бутылки пива, а Занер нес чашку с кешью [40].

— Что тут происходит? — поинтересовался Занер, когда Джон рассмеялся.

— Джек только что познакомился с Софи, — объяснил Гил.

— Да? Только что? — расплылся в улыбке Занер.

— Она не замужем, — вдруг вставил Джон.

— И Риган говорит, что сейчас она ни с кем не встречается. Заинтересовался?

Джек отодвинул стул, но не сел.

— Что с ней не так?

— Он не знает? — удивился Занер.

— По всей видимости, нет, — догадался Вудс.

— Что с ней не так? — повторил Джек. — Она была замужем три или четыре раза? Отпущена под залог по обвинению в убийстве? Что?

— Она никогда не привлекалась, — заверил Алек.

— Она добропорядочный гражданин, — добавил Джон.

— Она просто прелесть, — внес свою лепту Вудс.

— И? — напирал Джек, ожидая контрольного в голову.

— И она красотка, мужик, натуральная красотка, — высказался Занер.

— И ее зовут Софи Роуз, — сказал Алек.

Он уже хотел объяснить, что Роуз — это не второе имя Софи, но Джон покачал головой и поднял руку:

— Секундочку. Не торопись…

Джека вдруг передернуло.

Джон разразился смехом, откинулся на спинку стула и поднял руки вверх:

— Ну, наконец-то.

Джек нахмурился:

— Черт бы тебя… Она дочь Бобби Роуза?

— Агент ФБР из него просто никакой, — протянул Вудс.

— Джек догадался быстрее тебя, — напомнил ему Занер.

— Если бы ты мог видеть свое лицо, Джек, ты бы решил, что у тебя удар, — сказал ему Гил.

Джек упал на стул. Он выглядел ошеломленным.

— А зачем нужно проверять ее квартиру? Ты ищешь жучки?

— Угадал, — ответил за Гила Джон.

— И каждый раз, когда я ищу, я их нахожу.

— Кто их устанавливает? — спросил Джек.

— Я пытался это выяснить, — ответил Алек. Он уже не улыбался. — Ни одно из агентств не признается, но я догадываюсь, …

— ФБР? — предположил Занер.

— Нет, определенно не ФБР, — решительно ответил Алек.

— Я думаю ЦРУ, — кивнул Вудс.

— Не может быть, — возразил Джон. — Это НУ США. Да, определенно, НУ США.

— АТО[41], - заявил Гил. — Однозначно, АТО.

— УКПМ[42], - сказал Вудс.

— Это еда и лекарства, идиот, — рассмеялся Занер.

— Моя догадка не связана ни с чем из выше перечисленного. Так мы играем в карты или как? — сменил тему Алек.

Джон раздавал первым. Он взглянул на Джека и спросил:

— Ты все еще хочешь узнать номер ее телефона?

Джек не ответил.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Нам с Эриком удалось собрать несколько образцов крови.

Люди не охотились на полярных волков, поэтому они были относительно доверчивы. Они пристально смотрят, но не убегают и не нападают. Волки любопытные существа, а наш запах, должно быть, будит их интерес.

Вчера был печальный день. Умер один из щенков Люси. Хотя нам было интересно узнать причину, Брендон настоял, чтобы мы не вмешивались. Он хочет понаблюдать за активностью стаи, а это касается и потерь, поэтому мы не будем делать вскрытие. Рики перенес это довольно мужественно, он ушел из лагеря за добычей, будто ничего и не произошло.

В крови, которую изучали мы с Эриком, был гормон, который я еще не смог идентифицировать, и у Рики, похоже, высокий уровень содержания этого гормона. Я хочу хорошенько в этом покопаться.

Брендона не интересует наше открытие. Он кажется немного встревоженным любыми действиями, которые не одобрил заранее. Кирку все это безразлично. Каждый вечер он пишет подробные заметки о каждом члене стаи.

Я тоже пишу в своем дневнике так часто, как могу. Не могу дождаться, когда же начну собственные эксперименты, но мне придется подождать до начала глубокой зимы.

СЕМЬ

СОФИ НЕ МОГЛА ВЕРНУТЬ ЧАСЫ, ПРОВЕДЕННЫЕ с Уильямом Харрингтоном, но чувствовала, что перед ней должны, как минимум, извиниться. После забега она больше часа убила на его поиски.

Вернувшись в то утро домой, Софи попыталась дозвониться Харрингтону на домашний телефон. Щелкнул его автоответчик, и она оставила сообщение с просьбой перезвонить. Софи старалась, чтобы ее голос звучал встревоженно, а не сердито. Но она сердилась. Как кто-то может быть таким невоспитанным? И что теперь с ужином в понедельник вечером? Судя по всему, отменяется.

В воскресенье утром от него все еще не было ни слуху, ни духу. Она опять набрала его домашний номер. После двух гудков раздался механический голос, заявивший, что этот телефонный номер больше не обслуживается. Софи решила, что, наверное, набрала не тот номер, но, когда позвонила во второй раз, услышала то же самое. Затем она позвонила ему на сотовый и услышала еще одно механическое сообщение. Больше не обслуживается.

Оставался веб-сайт Харрингтона. Когда она просматривала его в поисках информации о Харрингтоне, то обнаружила, что он предоставил посетителям место, чтобы оставлять комментарии. Она решила залезть на сайт и оставить письменное сообщение. Ввела адрес. Сайта больше не было. Она провела быстрый поиск и не смогла найти его следов. Веб-сайт, как и Харрингтон, испарился.

Вот это уже действительно было странно. Она решила предпринять последнюю попытку найти его, прежде чем бросить это дело. У нее был его домашний адрес — он дал его ей во время интервью в пятницу вечером, и, поскольку он жил не очень далеко от нее, Софи решила прогуляться до его дома, постучать в дверь и потребовать ответы на парочку вопросов.

Кондоминиум[43] Харрингтона находился намного дальше, чем ей казалось. Она забыла переобуть туфли на трехдюймовых каблуках, поэтому через сорок пять минут ее ноги отчаянно болели, и ей пришлось потратить двадцать баксов на такси.

Харрингтон жил в первоклассном районе. Его дом был гладким и современным, со светоотражающими тонированными окнами. Внутрь ее пустил швейцар, одетый в безупречную серую униформу. Короткий коридор вел в роскошный вестибюль с мраморными полами и стенами, покрытыми белым полотном. Чересчур мускулистый коротко стриженный мужчина в возрасте тридцати с небольшим, заметив ее приближение, поспешил за гранитную стойку, на бегу поправляя галстук.

Она подумала, что он бывший военный или культурист. Он напомнил ей Блуто[44] из мультфильма «Моряк Попай». Его глаза, казалось, слишком малы для его головы, а голова казалась слишком маленькой для его широченных плеч и огромных ручищ. Портье должны быть дружелюбными, но Блуто, по-видимому, не читал инструкцию с описанием рабочих обязанностей. Он уставился на нее с каменным лицом и ждал, что она скажет. Одет он был опрятно — в темные брюки и полосатую рубашку. Софи решила не быть предвзятой. Вполне возможно, он входил в группу охраны здания и просто замещал настоящего портье.

Система безопасности впечатляла. Софи увидела камеры, помещенные в специальные отделения в каждом углу потолка, высотой в четырнадцать футов. Наверное, где-то за дверью, позади стойки, находился центр безопасности, где компьютеры записывали каждого входящего в здание человека.

— Вам чего? — спросил он неожиданно приятным голосом, который совершенно не вязался с его хмурым видом.

— Здравствуйте, не могли бы вы позвонить в квартиру Уильяма Харрингтона и сказать, что с ним хочет поговорить Софи Саммерфилд?

— Его нет, — проговорил он, глядя через ее плечо на коридор, ведущий на улицу.

Софи не могла понять, то ли этот нетерпеливый мужик не хотел особенно утруждаться, то ли Харрингтона действительно не было дома.

— Пожалуйста, просто позвоните и убедитесь, что его действительно нет.

— Его нет дома. — Голос его перестал быть приятным.

Однако нахмуренный вид мужчины ее не волновал.

— Вы не знаете, когда он вернется?

— Нет. — Он опять посмотрел на вход.

Неужели он волновался, что швейцар заметит его грубость? Впрочем, он не выглядел как человек, которого беспокоит мнение других людей.

— Не хотите оставить сообщение?

— Нет, думаю, я подожду здесь до возвращения мистера Харрингтона.

— Об этом не может быть и речи.

— Почему?

— Мистера Харрингтона еще долго не будет дома. Он собрался и уехал в Европу. Он не сказал, когда вернется.

— Почему вы не сказали мне это в самом начале, когда я…

— Мы заботимся о конфиденциальности наших жильцов.

— Я могу как-нибудь связаться с мистером Харрингтоном? У вас случайно нет его расписания или, быть может, вы знаете, где он остановился в Европе?

— Нет, не знаю. А если бы и знал, то не рассказал бы ни вам, ни кому-либо еще. Как я уже сказал, мы заботимся о конфиденциальности жильцов. — И добавил без запинки: — Хотите, чтобы я показал вам выход?

Софи поняла намек. Она не ответила ему, просто развернулась и ушла, раздумывая, не рассказать ли швейцару о грубости мужика, стоящего за стойкой. Но что он может сделать? Наверняка ему уже известно, что этот человек грубиян.

Софи чувствовала, что выложилась на все сто. Теперь ее дела с Уильямом Харрингтоном официально закончились.

Софи перерыла всю сумочку в поисках мелочи. У нее хватало денег на такси до дома, но если она их потратит, то неделю будет на мели, и, естественно, ей не хотелось потом брать из “заначки”, которую она припрятала в шкафу. Софи решила, что ей полезно пройтись. Кроме того, по дороге можно было рассматривать витрины.

Когда она открыла парадные двери своего дома, ее уже ждал Гил, хотя трех еще не было. В ее кондоминиуме не было такой системы безопасности, как у Харрингтона, но, по мнению Софи, тут было вполне безопасно. Не было камер в каждом углу, но были швейцар, хорошие замки и рабочая сигнализация.

Швейцар знал Гила и позволил ему подождать в вестибюле. Когда она вошла, он читал «Нью-Йорк Таймс».

Найти жучки не так просто, как это показывают в кино. Требовалось время и знание дела. К счастью, Гил был профи и знал, где искать, но этого ему было мало. Он всегда проверял и перепроверял все возможные тайники. Обычно все проходило незатейливо. Она включала телевизор и валялась на диване, пока он не заверял ее, что все чисто. Пока он искал, никто из них не произносил ни слова.

На этот раз Гил нашел три устройства. Два из них он назвал стандартными, но такого, как третье, он еще ни разу прежде не видел. Он сказал ей, что Алеку было бы интересно на него посмотреть.

Когда Гил закончил, было уже начало седьмого, и Софи бросилась наряжаться для свидания. Ее кавалер заехал за ней в семь. Она обещала пойти на благотворительный вечер с Джеффри Оукли — ее другом, с которым они частенько куда-нибудь ходили вместе. К тому же он сопровождал ее на мероприятиях, когда она ни с кем не встречалась и нуждалась в паре. Джеффри был таким же сладким и таким же мягким, как зефир, и многие годы он был безнадежно влюблен в Риган, но теперь, когда она была замужем за Алеком, его чувства перешли на Корди. Он регулярно говорил о своей любви к Корди, а Софи сочувственно слушала.

Интимная жизнь самой Софи была бесплодной пустошью, но ее это не напрягало. Сейчас ей не хотелось осложнять свою жизнь любовными отношениями.

В ПОНЕДЕЛЬНИК УТРОМ НАЧАЛИСЬ телефонные звонки. Софи даже не успела положить сумочку в ящик стола своей кабинки, как раздался первый звонок.

— Софи Роуз? — прошептал ее имя приглушенный голос.

— Софи Саммерфилд, — поправила она. — Кто это?

— Тебе от меня не скрыться.

— Кто это? — решительно повторила она.

— Твой отец взял мои деньги, но ему с ними не удрать.

— Скажите это полиции, — предложила Софи.

Она собиралась повесить трубку, когда он сказал:

— У меня есть идея получше.

«Не спрашивай, — сказала она себе. — Не спрашивай».

— И что же это может быть?

— Я сделаю тебе больно. Скоро, Софи. Очень скоро. И тогда твой отец узнает, что значит проигрывать.

Бросив трубку на рычаг, Софи упала на стул. Это было что-то новенькое. Всякий раз, когда ее отца в чем-то обвиняли, звонящие угрожали расквитаться и требовали передать сообщение ее драгоценному папаше. Этот звонок казался более зловещим, и Софи не знала, что с этим делать.

Она решила сконцентрироваться на работе, пока не перестанет нервничать. Этот жуткий звонок испугал ее, а такого не случалось уже давно. Успокоившись, она сможет понять, что делать дальше.

Первым на повестке дня был Уильям Харрингтон. Она направилась в кабинет Биттермана, чтобы сообщить о случившемся. Но то, что должно было занять пять минут, заняло пятнадцать, потому что, едва она начала говорить, уже не могла остановиться. Чем дольше она говорила, тем больше злилась. Биттерман дал ей закончить яростную речь о бесполезной трате ее времени, пока сам наслаждался холодным «Рутбиром Келли», затем преподнес ей еще две идеи, чтобы заменить статью о Харрингтоне.

Биттерману захотелось обсудить каждую подробно, поэтому, когда она вернулась в свою кабинку, на коммутаторе ее дожидались три сообщения. Два были от Риган, и одно — от Корди. Все три были отмечены как срочные.

Ее подруги оставили сообщения еще и на сотовом Софи, но она не смогла их прослушать, потому что ее вызвали в производственный отдел для решения кое-каких вопросов. Когда она вернулась к своему столу, ее окликнул Биттерман. На сей раз он использовал ее имя, что могло означать только одно: что бы там ни было, это было плохо.

Гари пытался последовать за ней, но Биттерман отмахнулся от него, втащил Софи в свой кабинет и закрыл дверь перед носом Гари.

Телевизор ревел. Он выключил звук и сказал:

— Это просто хит дневных новостей.

— Что? — недоверчиво спросила она.

— Идет пресс-конференция, — ответил он, кивнув в сторону телевизора.

Софи поняла, что он скажет, раньше, чем следующие слова слетели с его уст:

— ФБР только что назвало твоего отца подозреваемым.

Опять.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Рики стал весьма предсказуемым. Он отправляется за добычей с другими самцами в одно и то же время каждый день и примерно в одно и то же время возвращается. Однако сегодня его не было всего один час. Вернувшись в логово, он был возбужден и разбудил щенков. Другие самцы беспокойно кружили вокруг логова. Они знали, что что-то не так.

Рики встал перед логовом спиной к щенкам и уставился на север. На таком расстоянии мы ничего не могли увидеть, но в бинокль разглядели медведя где-то в полумиле от логова. Когда медведь приблизился, Рики зарычал. Другие самцы последовали его примеру. Приблизительно в сотне футов от логова медведь остановился и встал на дыбы.

Рики не отступил. Медведь несколько раз подходил ближе и снова уходил, но наконец развернулся и направился на восток. Видимо, в его планы не входило столкновение с таким грозным противником, как Рики и его маленькая армия.

ВОСЕМЬ

ПАПОЧКА ОПЯТЬ БЫЛ В БЕГАХ.

Бобби Роуз никогда не будет у ФБР в списке самых разыскиваемых преступников. Он любил свою страну, любил свой родной Чикаго и любил своих близких. Он никогда ни на кого не поднимал руку, не владел огнестрельным оружием и не верил, что с помощью насилия можно решить какие бы то ни было проблемы. Он определенно не представлял угрозы для законопослушных граждан. Он обладал стилем и обаянием и всегда был джентльменом. О, ну и, конечно, он был вором.

Как бы власти ни хотели посадить его за решетку за различные кражи, которые, по их мнению, он совершил, они еще не представили суду ни единой улики.

В своем выступлении один недовольный следователь сказал, что Бобби Роуз не кто иной, как банальный уголовник. Чикаго с этим не согласился. Ничего банального в этом человеке не было. Он действительно крал, но у него были свои принципы. Он обворовывал только тех, кто накопил свое богатство незаконными или аморальными путями. Раньше любых правоохранительных органов Бобби узнавал, кто эти люди и, что важнее, где они прятали свои деньги. Бобби Роуз снова и снова опережал стражей порядка, и им это не нравилось.

Для большинства населения он был современным Робин Гудом. Когда наступали тяжелые времена, им нужна была вера в него. А сейчас времена были как раз такие. Семьям было все тяжелее и тяжелее накопить денег. Цены на предметы первой необходимости выросли, а зарплаты либо остались такими же, либо понизились. Выкуп закладных на дома достиг рекордно высокого уровня; аутсорсинг[45] стал злободневной темой, и казалось, что каждые две недели закрывается очередная компания, оставляя без работы все больше людей, в то время как жадные гендиректоры присваивают миллионы.

В эти дни правили бал страх, разочарование и гнев, а "разоблачительные" истории о Бобби Роузе давали людям надежду.

Скрестив руки на груди, Софи неподвижно стояла рядом с Биттерманом и смотрела пресс-конференцию в прямом эфире. Она не узнала человека, стоящего перед микрофонами, но, на самом деле, это было неважно. Для нее все обвинители отца выглядели одинаково. Одетые, как сенаторы, в дизайнерские костюмы, с прическами такими же идеальными, как узлы на галстуках, с отполированной, как золото дураков[46], речью и добродетельными и возмущенными выражениями на лицах (наверняка отработанных перед зеркалом для совершенства образа), они стучали кулаками по кафедре и клялись отдать Бобби Роуза под суд.

Ее отца обвиняли во всем, кроме погоды. И всякий раз, когда начинали искать виновных, Софи получала приглашение от Чикагского полицейского управления или ФБР, а иногда и от НУ США, чтобы поговорить о нем. Эти приглашения она не могла отклонить. Если бы она не сотрудничала, ее вытащили бы из офисного кресла и арестовали за препятствие следствию.

Другими словами, ничего не менялось.

Биттерман неловко похлопал ее по плечу, затем протиснулся мимо ящиков и ударился уже ушибленным локтем, когда усаживался на стул.

— Убери бумаги с того стула и сядь, — предложил он.

Слишком взволнованная, чтобы сидеть, Софи повернулась опять к телевизору, прислонилась к краю стола и проговорила:

— Не хочу слушать еще одну напыщенную речь о том, как ужасен мой отец. Прошу вас, просто скажите мне, в чем его сейчас обвиняют.

Биттерман нажал на пульте кнопку выключения звука и стал объяснять, рассеянно потирая ушибленное место на локте:

— «Рутбир Келли». Все дело в нем.

— В рутбире?

Он кивнул.

— Этот тявкающий мужик — Даррен Эллис из адвокатской конторы «Эллис, Эллис и Купер». Их фирма представляет интересы Кевина Дево.

Софи обернулась через плечо, чтобы взглянуть на адвоката.

— А кто такой Кевин Дево?

Он не сразу ответил на вопрос.

— Помнишь, как ты хотела написать о закрытии «Келли», а я сказал, что уже каждая газета в городе об этом пишет?

— Да, — ответила она. — И вы были правы.

— Компания, которую в Чикаго любят не меньше «Медведей»[47], закрывается после шестидесяти с лишним лет на рынке, и люди хотят знать почему.

— Я читала, что у компании не было прибыли. Затраты росли, а прибыль снижалась.

— Да, я тоже об этом читал, но это же не все объясняет, верно? Никаких деталей никто не предоставил. Нет, для меня закрытие компании было тайной, покрытой мраком. Самый лучший чертов рутбир в Соединенных Штатах не получает прибыли? Чушь собачья. Почему компания просто не подняла цену за бутылку? Я заплатил бы вдвойне, даже втройне, и большинство чикагцев сделали бы то же самое. Разве где-то можно достать такой рутбир, как «Рутбир Келли»?

Софи сомневалась, что все в Чикаго любили «Рутбир Келли» так же, как Биттерман, но она бы задела его самолюбие, сказав об этом. По каким-то причинам он испытывал к этому напитку нежные чувства.

— Нет, сэр, вы не найдете нигде такого рутбира, как «Рутбир Келли», — ответила она.

Он улыбнулся, потому что она согласилась с ним.

— У этого закрытия есть и другая история. Пенсионное обеспечение всех их преданных сотрудников разорилось. Разорилось, — повторил он, щелкнув пальцами для пущего эффекта.

— Как такое возможно? — спросила она. — Пенсионный фонд тщательно контролируется…

Он покачал головой, перебивая ее:

— Это был не пенсионный фонд. Это было пенсионное обеспечение[48]. Большая разница. Келли был умным бизнесменом и хотел поступить правильно со своими сотрудниками. Он нанял инвестиционного менеджера[49] и сказал сотрудникам, что при желании они могут вкладывать около трети их ежемесячной зарплаты в пенсионное обеспечение, и он будет согласовывать их вклады. Сотрудник отстегивает сто долларов в месяц; Келли вносит сотню. Это был щедрый пенсионный план, который в течение многих лет имел большие налоговые льготы. Инвестиционный менеджер, которого выбрал Келли, был хорош, очень хорош, и фонд показывал устойчивый рост.

— Что же пошло не так? — спросила Софи. От предвкушения желудок скрутился в узел.

— Люди стареют и устают, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Инвестиционный менеджер был первым, кто вышел на пенсию, и Келли взял на его место человека по имени Кевин Дево. Он был консервативным инвестором, и фонд продолжал расти под его контролем. Сначала так и было… На одном из корпоративных приемов Кевин познакомился с единственным ребенком Тома Келли — с его дочерью Мередит, и они понравились друг к другу. Через шесть месяцев они поженились. Том заболел и, в конце концов, ушел на пенсию. Он назначил Мередит президентом и оставил ее мужа отвечать за инвестиции. Не знаю, было ли это законно, но тогда никто не возражал. Вот здесь и начинается опасный поворот событий. Через два года после того, как Кевин вступил в должность инвестиционного менеджера, он перевел деньги в другой фонд. Активы фонда составляли три компании, и все они показывали замечательный рост. Как оказалось, только на бумаге. Цифры были завышены, и Кевин теперь говорит, что инвестировал деньги в уважаемый, как он считал, акционерный фонд[50], но теперь он понимает, что его обманули. А еще он говорит, что никто, кроме Бобби Роуза, не мог быть в этом замешан, а адвокат Кевина только что заявил по телевизору, что они обнаружили, что у Бобби есть свой интерес в одной из компаний. Правда, что это за интерес, он не уточнил.

— Из моего отца сейчас сделали очень удобного козла отпущения.

Биттерман не стал возражать.

— Жена Кевина подала на развод несколько недель назад, буквально перед тем, как все это обнаружилось.

Софи покачала головой:

— Только не говорите мне, что они и в этом обвиняют моего отца.

— В разводе? Нет, конечно, нет. — Он взял карандаш и стал вертеть его между пальцами. — Я упомянул об этом потому, что Кевин собирается передать свои финансовые дела адвокату жены и удостовериться, что пресса получила копии. И угадай что? На бумаге он просто нищий. Он хочет, чтобы все знали, что он поместил большую часть своих собственных денег в акционерный фонд и что он такая же жертва, как и сотрудники.

— Это смешно. Он ведь сам выбрал этот фонд, так?

— Да, конечно, но он настаивает, что цифры были явно завышены.

— А помимо того, что у моего отца, возможно, был интерес в одной из компаний, есть ли какие-нибудь фактические доказательства, что он взял деньги?

— Нет, но ФБР их ищет.

— Они ничего не найдут. Мой отец этого не делал.

Преданность Софи была достойна восхищения. И в этом случае, решил Биттерман, это тоже было оправданно.

— Да уж. Не думаю, что твой папа мог сделать что-то подобное. Но многие люди считают, что он использовал классическую уловку "накачка и сброс"[51]. Ну, знаешь, к акциям компании раздувают интерес, пока огромное их количество не окажется проданным, и как только это происходит — бум, акции падают в цене. Многие люди думают, что твой отец взял эти деньги. Они злятся, очень злятся.

Софи кивнула:

— Я понимаю. Я читала, что некоторые из сотрудников работали на «Рутбир Келли» больше тридцати лет. Теперь у них ничего нет.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, что как только ты выйдешь наружу, тебе начнут пихать под нос микрофоны. Охрана уже звонила, чтобы сообщить, что парочка репортеров из низкопробных газетенок уже пыталась сюда пробраться.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарила она. — Нет ничего хуже неведения.

— Может, ты захочешь взять небольшой отпуск, пока все не утихнет.

— Если бы каждый раз, когда моего отца показывают в новостях, я брала отпуск, я вообще ничего бы не делала.

Биттерман встал и посмотрел мимо нее на главный офис.

— Сюда идут ребята из ФБР.

— Что-то на этот раз они рано, — произнесла она, не оборачиваясь. Как правило, они обычно приглашали ее на разговор где-то через день или два после того, как отец попадал в новости. — Интересно, к чему такая спешка.

Биттерман выглядел полным сочувствия, когда ответил:

— Это я их вызвал.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Сегодня мы видели, как стая завалила карибу[52]. Было потрясающе наблюдать за тем, как волки действуют заодно, чтобы отрезать отставшего от его стада и атаковать сразу со всех сторон, словно они общаются с помощью телепатии.

Рики командовал парадом, а остальные следовали за ним. Именно он убил жертву. Его мощные челюсти сомкнулись на горле карибу, и он не отпустил его до тех пор, пока животное не упало на землю. Затем атаковали другие волки, и с разрешения Рики присоединились к банкету.

Мне не жалко карибу. Смысл его жизни состоял в том, чтобы накормить Рики и его семью.

Естественный отбор.

Когда Рики вернулсятуда, где установленоотслеживающее устройство, мы с Эриком поговорили о его удивительной силе и изобилии загадочного гормона в его крови. Эрик называет его K-74. Он попросил меня помочь ему изолировать Рики, чтобы мы смогли взять еще один образец крови. Раз уж Брендон и Кирк не проявили никакого интереса к результатам Эрика, он попросил меня никому не говорить о том, что мы делаем.

Я добровольно стал помощником Эрика — ведь именно ради своего научного интереса я притащился в такую даль. Я уверен, что мы должны быть открыты всему новому и с радостью брать на вооружение новые методы. Учитывая, что Брендон — человек старой закалки и не согласится с моим мнением, будет даже лучше, если он не узнает, чем мы занимаемся.

ДЕВЯТЬ

ПОРА ПРИНЯТЬ РЕШЕНИЕ. СОФИ НИКАК НЕ МОГЛА РЕШИТЬ, какую роль играть на допросе: тупой блондинки или стервозной. За прошедшее время она добилась совершенства в исполнении обеих ролей. Может, на этот раз для разнообразия ей стоит побыть кокеткой. Подруги говорили ей, что она весьма неплохо с этим справляется. Но флирт с агентом ФБР? Софи сомневалась, что у нее получится.

Она знала, что агентов будет двое. Похоже, они всегда ходили парами. В целях безопасности, предположила Софи.

Она расправила плечи и обернулась. Все мысли о том, чтобы играть в какие-то игры, улетучились, как только она увидела приближающегося Алека. Она расслабилась и сделала глубокий вдох.

Биттерман обошел стол и подошел к двери, чтобы открыть ее. Софи улыбалась, пока не увидела, как еще один агент вышел из-за угла и последовал за Алеком. Ну и ну! Это был человек, с которым она познакомилась в отеле в тот вечер, когда копы играли в покер. Джек Макалистер.

Софи пришлось изрядно потрудиться, чтобы игнорировать его тогда, но она не была уверена, что ей снова удастся это проделать. Ничего ведь страшного не случится, если она просто посмотрит на него? Он был поразительно красив. Какая женщина не взглянула бы? Но в то же время Джек был агентом ФБР, а она была дочерью человека, которого они считали профессиональным преступником. Это напомнило ей о том, что нужно держать себя в руках. Софи опять едва взглянула на него и переключила все свое внимание на Алека.

Ее босс познакомился с Алеком несколько месяцев назад, когда тот подвез ее на работу. Он пожал руку Алеку и сказал:

— Пойдемте внутрь.

Алек представил Биттерману Джека и улыбался, глядя, как босс Софи протискивается через рутбир, чтобы добраться до стула.

— Присаживайтесь, все, — сказал Биттерман.

Джек удивленно осмотрел офис:

— Здесь, наверное, около сотни ящиков.

— Не так много, как кажется на первый взгляд, — посетовал Биттерман. — Если хотите холодненького, есть немного в холодильнике позади Софи.

Ни один из федералов не отреагировал на его предложение.

— Вы ведь знаете, что это пожароопасно? — спросил Джек.

— Как мне кажется, рутбир способен потушить любой пожар.

Джек рассмеялся:

— Наверное, так и есть.

— Пока не забыл, — обратился Алек к Софи, — Риган хочет, чтобы ты ей позвонила.

— Хорошо.

— Ты же помнишь Джека?

Наконец-то она взглянула на агента:

— Помню. Хотела бы сказать, что рада снова вас видеть, но это было бы неправдой. Думаю, все дело в том, почему вы здесь. — И повернувшись к Алеку, она спросила: — Почему мистер Биттерман вас вызвал?

— Вы не сказали ей?

Биттерман покачал головой:

— Думал, она просто не придаст этому значения. Я решил предоставить одному из вас право обо всем ей рассказать и, будем надеяться, заставить ее понять, как все серьезно.

Алек был полностью уверен, что она не придаст значения и его словам, поэтому кивнул Джеку, давая понять, что хочет, чтобы тот ей все объяснил. Может быть, новости из уст от того, кто не является ее другом, окажут больший эффект.

Джек не потрудился быть ни дипломатичным, ни дружелюбным, когда объявил:

— Кто-то хочет тебя убить.

— Ясно, — невыразительно кивнула она.

— Ясно? — переспросил Джек. — И это все, что ты можешь сказать?

Насколько Джек мог видеть, новости вообще ее не тронули. Боже, да она всего лишь пожала плечами! Она держалась молодцом. И это не могло не впечатлить его.

— Ты часто такое слышишь?

— Мой отец — Бобби Роуз. Как вы думаете, агент Макалистер?

Он подавил желание улыбнуться. Да, она великолепно владела собой, но он ни за что на это не купится.

Алек намного мягче попытался достучаться до нее:

— Твоя жизнь действительно в опасности.

Никакой видимой реакции по-прежнему не было.

— Ясно.

— Мы не собираемся пускать это на самотек, Софи, — сказал Алек уже более жестким голосом. Он попробовал сугубо деловой тон, даже зная, что это бессмысленно. Софи была так же упряма, как и его жена. Неудивительно, что они были лучшими подругами.

— Спасибо, что сообщили мне. Извините, я пойду, позвоню Риган. Ты ведь не сказал ей об угрозах?

— Нет, не сказал, но она видела пресс-конференцию. Она знает, что твой отец опять в новостях.

Джек обратил внимание на что-то едва заметное в стене рядом с холодильником, подошел ближе и бросил Алеку через плечо:

— Тут жучок.

Биттерман положил руки на стол, привстал и оглядел комнату.

— Где? Какой жучок? Ненавижу тараканов и пауков. — Он опять сел, свернул газету в рулон и стал с тревогой ждать.

— Не тот жучок, сэр. — Джек наклонился ближе к Софи, задев рукой ее плечо, когда потянулся и вытащил прослушивающее устройство из стены. Новичок решил бы, что едва видимый жучок — не что иное, как часть темной розетки в стене. Он был в пыли, а значит, находился там уже некоторое время.

Джек бросил устройство Алеку.

— Знакомая штука?

Джек стоял так близко, что Софи оказалась в ловушке. Прижатая к холодильнику, она спиной чувствовала его гул. Софи подумала о том, чтобы протиснуться мимо него или оттолкнуть его в сторону, но такого, как он, вряд ли можно было вот так запросто оттолкнуть. Его тело казалось твердым, как скала. И она очень сомневалась, что сможет хотя бы сдвинуть его с места. Кроме того, если она протиснется или просто пошевелится, он сможет заметить, что ей неудобно, а она не хотела, чтобы он что-то в ней замечал. Любым агентам ФБР, кроме Алека, нельзя было доверять, и она не собиралась просвещать агента Макалистера в том, что он заставляет ее нервничать.

Когда дело касалось ее отца и его "проблем", никто не мог ее заставить что-то делать.

Джек посмотрел на Софи и на секунду или две встретился с ней взглядами, но этого хватило, чтобы заглянуть в ее прекрасные глаза, чтобы вдохнуть тонкий аромат ее женских духов. Замечательно.

Он быстро отодвинулся. Последнее, что ему было нужно, — это связаться с дочерью Бобби Роуза.

Его внимание привлек покрасневший Биттерман, который что-то бессвязно бормотал:

— Вы хотите сказать… То есть кто-то прослушивает мой кабинет? Кто-то слушает мои личные разговоры? — вдруг возмутился он и, едва переведя дыхание, спросил: — Кто это? Это ведь не ФБР? Или ФБР, Алек?

Алек покачал головой.

— Это такой же жучок, как тот, что нашел Гил в квартире Софи, — сказал он Джеку и заверил Биттермана: — Мы такими не пользуемся.

Биттерман понял, что все еще сжимает свернутую газету, и выбросил ее в мусорное ведро.

— Вы уверены?

— На сто процентов.

— Такой жучок можно купить по интернету, — заметил Джек. — Эта штука для любителей.

— Минуточку. Кто-то прослушивал твою квартиру, Софи? — Теперь Биттермана возмущало то, что кто-то мог так с ней поступить.

— Все в порядке, — сказала она, чтобы его успокоить. — Я уже привыкла. Не хочу, чтобы вы из-за этого волновались.

— Ты привыкла, что кто-то постоянно вторгается в твою личную жизнь? — удивился Джек.

Софи рассердилась:

— Повторяю, агент Макалистер, мой отец — Бобби Роуз.

Она так растянула имя своего отца, что Джеку захотелось рассмеяться. Была бы она мужчиной, он, наверное, назвал бы ее нахальной, но она мужчиной не была. Она была возмутительно сексуальной женщиной. К тому же храброй. О боже, ему нужно бежать от нее как можно дальше и как можно быстрее. Ему нужно было подождать снаружи в машине. Но любопытство взяло верх. Первое впечатление часто бывает обманчивым, и Джеку хотелось узнать, была ли она такой же соблазнительной, какой он ее запомнил.

О да. Определенно.

Его голос прозвучал резко, когда он сказал:

— Покажи мне, где ты работаешь.

Софи решила, что Джек хочет осмотреть ее кабинку, и на пути к двери попросила Алека позвонить Гилу и сообщить, что ему уже не нужно приезжать к ней в офис.

— Хорошо, — согласился он. — И пока я буду звонить, хочу, чтобы ты забрала из офиса все, что тебе нужно на ближайшую неделю или две. Будешь работать дома. Ты знаешь правила.

— Я не собираюсь сидеть дома.

— Собираешься, — заявил ей Джек и легонько подтолкнул ее к выходу.

Его резкость граничила с грубостью. Софи хотелось сказать ему, чтобы не лез не в свое дело, но он был новым напарником Алека, и поэтому она промолчала. А еще был шанс, что он плохо воспринимает критику и решит вовлечь ее в один из преприятнейших допросов.

Алек, разумеется, не позволил бы ему этого, но даже если так, к чему нарываться на стычку?

Биттерман остановил любые дальнейшие протесты:

— На тебе две статьи, и ты вполне можешь написать их дома. У тебя есть компьютер и интернет. Больше тебе ничего не нужно.

Софи жалела, что не может остаться наедине с Алеком и спросить у него, почему он впустую тратит свое время на парочку сиюминутных угроз. Он же не новичок, так зачем на него повесили это задание?

И вообще, было ли это его заданием?

— Мистер Биттерман, вы позвонили в ФБР или Алеку?

— Алек и есть ФБР, — напомнил он.

— Да, но…

— Я сунул кое-куда свой нос, — смущенно признался босс. — Я пролистал твою записную книжку и нашел его номер.

— Поторопись, Софи, — сказал Алек.

— Да-да. Секундочку. Угроз было несколько? — спросила она босса. — Всякий раз, когда отца показывают в новостях, угрожают, по меньшей мере, дважды или трижды. Агент Макалистер, если вы подтолкнете меня еще раз, я дам сдачи.

Сказав это, она даже не обернулась. Джек ухмыльнулся. Софи оказалась еще упрямее, чем ему говорили. Джек решил взвалить сотрудничество с ней на плечи Алека.

— Да, угрожали не единожды, — ответил Биттерман. — На данный момент уже трижды. Послание всегда одно и то же. Твой отец украл у них что-то ценное, поэтому они хотят украсть что-то ценное у него. То есть тебя, — добавил Биттерман, глянул на Алека и продолжил: — Несколько звонивших использовали одно и то же слово: расплата. Я решил, что это немного странно. Голоса, несомненно, намеренно приглушены, и все они использовали слова «мы» и «их». Это тоже было странно, вам не кажется?

— Почему они звонили вам? — спросила Софи.

— Полагаю, звонившие думали, что я заставлю тебя раскрыть отца.

— Похоже, угрозы поступают от одних и тех же людей, — заметил Алек.

— Приятель из телефонной компании проверил источник входящих звонков, — поведал Биттерман. — Они были сделаны с городских телефонов-автоматов.

— Как давно была назначена цена за голову Бобби Роуза? — поинтересовался Джек.

Софи развернулась.

— Что? Цена за …

— Адвокаты на пресс-конференции заявили, что они подняли награду за информацию, которая приведет к аресту и признанию вины твоего отца.

— Вины в чем?

— В краже пенсионного фонда компании Келли? — предположил Биттерман.

— Получается, он виновен, пока не доказано обратное? Вот, значит, как работает система? — выпалила Софи.

— Вы думаете, что офис прослушивался из-за награды? — полюбопытствовал Биттерман.

— Конечно, — сказал Джек. — Сами подумайте. Это маленькая районная газетенка. Сколько врагов вы заимеете, публикуя статьи о количестве аллергий? Я знаю, что это звучит оскорбительно, но я не в этом дело, сэр. Я просто хочу сказать, что вы не занимаетесь масштабными политическими проблемами или…

Биттерман махнул рукой:

— Я понимаю, что вы хотите сказать, и не обижаюсь. Мы действительно небольшая газетенка.

— Но мы растем, — защищаясь, проговорила Софи. — И некоторые люди хотят читать о количестве аллергий.

— Многим известно, что дочь Бобби работает здесь, — указал Алек. — Возможно, они думают, что она будет разговаривать с ним по телефону или поговорит о нем с вами, сэр.

— Я хочу точно знать, кто прослушивает мои разговоры, — сказал Биттерман. — Этих штук может быть больше, не так ли? — добавил он, показывая на жучок, который держал в руке Алек. — И что насчет телефонов? Как думаете, телефоны прослушиваются? Черт побери, я хочу знать, кто за этим стоит.

— Мы пришлем сюда нескольких специалистов… — начал Джек.

— Нет-нет, — перебил Биттерман. — Я не хочу, чтобы об этом стало известно, пока мы не узнаем, кто в этом виноват.

Не успел Алек указать на тот очевидный факт, что прослушивание офиса является незаконной деятельностью, как вмешалась Софи:

— А как насчет Гила? Он полицейский в отставке, мистер Биттерман, и сейчас занимается консультациями. Он специалист в области безопасности и в поиске жучков. Он идеально подходит для этой работы.

— Точно, Гил мог бы помочь, — согласился Алек. — Конечно, он работает за деньги, но его расценки в пределах разумного.

— Я согласен на любую цену, — тут же заявил Биттерман. — Постойте-ка, я не это имел в виду. Не говорите Гилу, что я согласен на любую цену. Вы можете позвонить ему сейчас и попросить приехать сюда как можно скорее?

— Все, Софи, пойдем, — сказал Джек.

Она показала дорогу к своей кабинке, а потом стояла в узком коридоре и ждала, пока Джек искал прослушивающие устройства. Он нашел одно, идентичное тому, что было в офисе Биттермана. Оно тоже было прилеплено к щитку розетки.

Из обеденной комнаты вышел Гари, поедающий круассан с джемом. Он увидел Софи и поспешил к ней.

— Почему ты стоишь в холле?

Но увидев Джека, который сидел за ее столом и копался в ящиках, Гари не дал ей ответить.

— Чем этот человек занимается? — спросил он с набитым ртом и вдруг увидел на боку у Джека кобуру с пистолетом. — Эй, у него оружие.

— Он из ФБР, — проговорила Софи.

— А одет он не как федерал.

На Джеке были ношенные джинсы и выцветшая бордовая футболка.

— Так они одеваются по пятницам, — сказала она с непроницаемым лицом.

Гари зашел в свою кабинку, продолжая наблюдать за Джеком.

— Минуточку! Сегодня понедельник.

— Так они одеваются по понедельникам, — не растерялась Софи.

— Что он делает?

— Обыскивает мой офис.

— Пусть даже не пытается обыскать мою кабинку. Это мое личное пространство, и никто сюда шагу не ступит без ордера на обыск, — пригрозил он. — Ты вообще-то репортер, Софи. Ты должна вести себя так же, как и я. Если бы я был на твоем месте, то бы послал его…

Джек неожиданно встал и навис над Гари. Его взгляд пронизывал насквозь.

— Куда бы ты меня послал?

Гари сдулся прямо на глазах. Он отступил в угол кабинки и промямлил:

— Никуда. Я не имел в виду… ничего такого.

Джек вышел в коридор, и Софи смогла добраться до своего стола. Всего несколько минут потребовалось ей, чтобы передать пару файлов по электронной почте на свой домашний компьютер. Софи выключила компьютер и засунула две толстые папки в большую сумку, туда же отправились книга и стопка бумаг, которые ей нужно было просмотреть. Она вытащила из нижнего ящика стола свою сумочку, достала сотовый телефон и зарядное устройство, затем огляделась, чтобы убедиться, что ничего не забыла.

Любопытство Гари пересилило его страх перед Джеком.

— Ты под арестом? — спросил он Софи. — Что ты сделала? Помогла своему отцу? Так и есть, верно? Это из-за компании Келли? Ты помогла своему отцу прибрать к рукам пенсионный фонд?

Софи давно привыкла к тупости Гари, но не смогла удержаться, чтобы не дать возможности разгуляться его безумному воображению:

— Я готова, агент. Вы наденете на меня наручники сейчас или в лифте?

— В лифте, — не колеблясь, ответил Джек. — Только не пытайтесь что-нибудь выкинуть.

Она опустила голову, делая вид, что ей стыдно. Джек махнул Алеку, когда последовал за ней к лифту.

Чем дальше отходил Джек, тем смелее становился Гари.

— Она знает, где ее отец! — крикнул он. — Просто не говорит. Вы же поэтому ее взяли?

— Ему все известно, не так ли? — Джек покачал головой и затем понизил голос: — Как ты его терпишь, учитывая, что вы вместе работаете?

— У меня нет выбора, — ответила Софи. — Надеюсь, кто-нибудь уволится, и я смогу переехать от него подальше.

— Он репортер?

— Он думает, что да. Но он не очень наблюдательный. Он даже не заметил, что у вас нет наручников. А почему их нет?

— Так мы одеваемся по понедельникам. Никаких галстуков. Никаких манжет. Может, тебе помочь? — спросил он, протягивая руку к ее большой сумке, которая выглядела весьма тяжелой.

Открылись двери лифта, и к ним присоединился Алек. Все трое вошли внутрь.

— Ладно. — Софи передала Джеку сумку. — Но будьте осторожны с ней. Это Луи Виттон [53] .

— А Луис там не задохнется?

Она улыбнулась:

— Не Луис, а Луи.

— Дорогущая, видать?

— Очень. Это подарок, и я стараюсь нигде ее не поцарапать.

— Подарок от отца?

Улыбка померкла.

— Нет, — резко ответила Софи.

Она была рада, что он задал это неприятный вопрос. Он начинал ей нравиться, и, естественно, ее влекло к нему. А кого бы не влекло? Этот мужчина был чертовски сексуален. Но, к счастью, его любопытство напомнило ей, что он из ФБР.

Софи стояла между двумя мужчинами лицом к дверям. Она чувствовала себя неловко и неуютно. Если бы тут не было Джека, все было бы прекрасно. Она любила Алека, потому что он любил Риган, и Софи чувствовала себя с ним спокойно и непринужденно. Алек ни за что не осуждал ее, а Джек, по всей видимости, осуждал.

— Почему бы тебе не поехать с Софи, а я поеду за вами на своей машине? — предложил Джек.

Она ответила, даже не взглянув на него:

— У меня нет машины.

— Серьезно? Ха. Я представлял тебя за рулем БМВ или Мерседеса. Похоже, ошибочка вышла.

— Серьезно. Ха. Я представляла вас высокомерным, поверхностным ничтожеством, — парировала она, но так и не добавила: «Похоже, ошибочка вышла».

Софи посмотрела на него, чтобы увидеть, как он отреагировал на ее комментарий, и была захвачена врасплох, увидев в его глазах смех.

Они добрались до нижнего этажа. Джек припарковал свою машину в гараже под складом. Когда открылись двери лифта, он поднял руку, останавливая ее, и проверил, свободен ли путь, прежде чем дать ей выйти. Никаких репортеров, поджидающих ее в засаде, видно не было. Софи решила, что Биттерман несколько преувеличил, когда сказал, что ей в лицо будут пихать микрофоны. Она забралась на заднее сиденье в машине Джека. Они подъехали к спуску, и пока Джек ждал, чтобы повернуть на улицу слева, откуда ни возьмись появилась толпа репортеров. Они столпились по бокам машины, но, казалось, не меньше, чем она сама, их интересовали Джек и Алек, репортеры даже звали их по именам.

— Откуда эти репортеры вас знают? — поинтересовалась она.

— Вообще-то они нас не знают, — отмахнулся Алек.

— Они выкрикивают ваши имена, и у них ваши фото.

— Она еще не видела? — спросил Джек.

— Видимо, нет. Поговори с Риган или Корди, — предложил ей Алек. — Они будут счастливы все объяснить.

— Объяснить что? Алек, о чем речь?

Он не ответил. Мужик с камерой стукнул кулаком по капоту машины, чтобы привлечь внимание Джека. Он явно собирался сделать кадр из серии «нарочно не придумаешь». Джек и ухом не повел.

— Ну что я могу сказать? Должно быть, начало недели не задалось.

— Агенты ФБР не дают интервью, — сказала она. — И эти репортеры об этом знают. Почему же они вас преследуют?

— Не сейчас, Софи. Когда вернешься домой, позвони моей жене.

Однако Софи решила не ждать. Она вытащила свой сотовый и послала сообщения Риган и Корди.

— Как думаешь, сколько мне дадут, если я раскатаю по асфальту парочку из них? — спросил Джек.

— Не знаю. Я дам тебе десять, двадцать баксов, — ответил Алек.

Джек рассмеялся.

— Я имел в виду, лет. Сколько лет мне дадут?

Как только один из репортеров отошел от бампера и подошел к окну со стороны Алека, на светофоре загорелся зеленый. Джек уехал прежде, чем репортер смог сделать четкий снимок.

— Ненавижу репортеров, — пробормотал Джек. — Большинство из них никогда не пишет правду.

— Это не так, — отозвалась Софи.

Он проигнорировал ее возражение.

— Все дело в сенсации. Что угодно ради грязной статейки.

— Я репортер, — напомнила она ему.

— Вот именно, — сказал Джек.

— Агент Макалистер?

— Да?

— А не пошли бы вы!

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Сейчас трудно поверить, что мы провели с волками уже несколько месяцев. Мы собрали кучу данных об их привычках и изучили образцы ткани, чтобы понять, как их физиология помогает им адаптироваться к окружающей среде, но нам еще многое предстоит узнать. Если наши планы осуществятся, то фонд увеличит наш грант, и мы сможем вернуться в следующем году, чтобы продолжить свои исследования.

Никаких вопросов в связи с пропажей самца, которого Кирк назвал Джаспером, не возникло. Всем известно, что я последний, кто наблюдал за ним, поэтому мой рассказ о гризли не вызвал сомнений. Я сказал, что Джаспер устроил хорошую драку, но уступил медведю в силе.

Но правда немного страшнее. Мы с Эриком взяли у Джаспера еще одну ампулу крови, чтобы посмотреть, изменился ли его гормональный уровень. Когда подошел гризли, Джаспер был слишком слаб, чтобы драться. Медведь разорвал Джаспера, будто тот был какой-то тряпичной куклой.

Было трудно наблюдать за этой жестокой сценой, но, по крайней мере, Эрик смог собрать образцы крови, чтобы сравнить их с образцами Рики.

ДЕСЯТЬ

ОБЫЧНО СОФИ НРАВИЛОСЬ РАБОТАТЬ ДОМА. Никто не отвлекал; не было Гари, висящего над ее перегородкой, пускающего слюни, как сенбернар, и пристающего к ней с расспросами об отце. Кроме того, в ее квартире под рукой был запретный для Софи плод — фаст-фуд[54] . Она даже не обязана была подходить к телефону, если не хотела. И если бы у нее появилось такое желание, она могла бы работать в пижаме.

Что ей не нравилось — так это то, что она вынуждена работать дома. Софи чувствовала себя заключенной, и ее раздражало, что кто-то решает за нее. Но мистер Биттерман был ее боссом и действовал в ее интересах. В отличие от тех, кто угрожал нанести ей телесные повреждения. Теперь ей придется перенести все свои встречи, включая уже назначенную стрижку у Рауля, а это будет стоить ей долгих и нудных извинений перед ним.

И все из-за нескольких идиотских телефонных звонков. Могло быть и хуже, решила она. Она должна быть благодарна, что власти не вытащили ее в центр города. По крайней мере, пока.

Не важно, какая организация к ней обращалась. Все они задавали одни и те же вопросы снова и снова. «Вы говорили со своим отцом в последнее время?» Будто она им когда-нибудь скажет, даже если и говорила бы. «Он когда-нибудь рассказывал вам, как заработал свои деньги?» На этот вопрос у нее было много саркастических ответов, но она молчала, потому что уже в раннем возрасте научилась никогда не перечить людям со значками, особенно если хотела вернуться домой, а не сидеть несколько часов в вонючей комнате для допросов.

А еще все они хотели знать о сейфе. Разве у ее отца нигде нет тайника? И где он хранил свои важные документы? Разве он никогда не рассказывал ей свои секреты?

Сейчас допросы проходили в более или менее спокойной обстановке, но так было не всегда. Самый худший допрос Софи пережила, когда ей было девять. Противный старикан-детектив сказал ей, что, если она не проболтается (Софи понятия не имела, что это значит) и не расскажет ему, где ее отец, он позвонит в службу защиты детей, и ее надолго увезут и отдадут в приёмную семью. Никто не будет знать, где она, и она никогда снова не увидит своего папочку и друзей.

По сей день Софи не знала, каким образом Эйден, брат Риган, прознал об этом допросе. Она подозревала, что ему позвонила ее экономка, но женщина в этом не сознавалась.

Как рыцарь в сияющих доспехах, Эйден появился в полицейском участке с тремя адвокатами, чтобы спасти ее от тактики запугивания, которую использовал детектив. Софи помнила, как, увидев его, расплакалась и бросилась в его объятия. Эйден казался ей ужасно старым, хотя тогда ему было всего двадцать лет. Он был в ярости из-за такого с ней обращения и сыпал угрозами, включая иски за незаконное задержание, публичное унижение и бог знает что еще. Он бросил в лицо детективу, что, если тот когда-нибудь снова заикнется о приемной семье, то он отберет у него значок. И адвокаты Эйдена утверждали, что ему удастся это сделать.

Эйден привез ее домой, дал ей номер частной телефонной линии юридической фирмы и заставил ее выучить номер наизусть. Он сказал, что она может связаться с ними в любое время дня и ночи. Софи помнила этот номер до сих пор и иногда пользовалась им.

Она никогда не рассказывала ни Риган, ни Корди, что случилось той ночью, когда ее спас Эйден, и попросила его тоже держать это в секрете, чтобы никто никогда не узнал о том, что она плакала. Она была настоящим воином, и Эйден это признавал. Он как-то разыскал ее отца, пока тот порхал с места на место, и получил его согласие на то, чтобы стать опекуном Софи в его отсутствие. И она была бесконечно ему благодарна.

Софи раздумывала, придется ли ей звонить адвокатам Эйдена из-за этих недавних угроз, но надеялась, что все стихнет и забудется через пару дней.

Когда она вошла в свою квартиру, Алек и Джек последовали за ней. Они стояли в стороне, пока она прослушивала все сообщения за день — все тринадцать. Никто не угрожал, но последнее сообщение поставило Джека в тупик. Звонивший представился как Бублик, а определитель номера Софи указывал на то, что звонил он из расположенной в Саут-Сайде[55] бесплатной столовой[56]. Глубокий тембр голоса не соответствовал имени.

— Софи, милая, хочу поблагодарить тебя за замечательные сумочку и бумажник от Fendi [57] ограниченной серии выпуска. Вот смотрю на них прямо сейчас, милая, и просто дух захватывает! Ты снова превзошла саму себя. Ты же знаешь, как высоко мы это ценим, правда? И да, ходят слухи, что скоро у тебя появятся вещички от Birkin[58]. Это до жути претенциозно, но я знаю, тебе это по плечу. Береги себя. Ты ведь знаешь, я люблю тебя.

Джек спросил первое, что пришло на ум:

— Ты подарила сумку и бумажник бесплатной столовой? Я правильно понял?

— Да, правильно. Алек, ты, кажется, собирался пошарить по углам и убедиться, нет ли чего лишнего?

— Да, вот сейчас этим и займусь.

— Постой, — сказал Джек, — тебе совсем не зацепил звонок Бублика?

— Не очень, — с улыбкой ответил Алек, направляясь в спальню Софи.

Джеку не хотелось так это оставлять:

— Объясни, почему ты подарила бесплатной столовой сумочку и бумажник.

— Потому что я так захотела, — ответила Софи. — Не волнуйтесь так, агент Макалистер, сумочка и бумажник — это не кодовые слова для чего-то незаконного.

Софи оставила Джека в полном недоумении и пошла на кухню, чтобы взять из холодильника бутылку воды.

Алек закончил осмотр, взял бутылку себе и бросил одну Джеку.

— Обещай мне, что сегодня вечером и завтра останешься дома, — сказал он Софи. — Я не уйду, пока ты не дашь мне слово.

— Обещаю. Не забывай, что ты уже дал мне слово, что не расскажешь Риган о звонках с угрозами.

— Я ничего ей не скажу.

— Спасибо. Ты же знаешь, какая она паникерша.

— А ты разве не волнуешься?

— Нисколько.

— Риган могла бы заскочить к тебе попозже.

— Нет! — воскликнула она прежде, чем поняла, что это ловушка.

— Но ты же не волнуешься, — сухо бросил Алек.

— Я просто не хочу рисковать жизнью своей подруги, вот и все. Я осторожна. Кроме того, у меня еще куча работы.

Он поцеловал ее в щеку.

— Закрой за нами дверь.

Джек подождал, пока они с Алеком не вошли в лифт, а затем спросил:

— Ты собираешься все так и оставить?

— У нее есть защита. Просто она не знает об этом. Всякий раз, когда ее отец появляется в новостях, я нанимаю Гила, и он поручает паре своих друзей, полицейских в отставке, помочь с круглосуточной слежкой. Никто до нее не доберется. С ней все будет хорошо.

— Эти угрозы… они часто случаются?

Алек кивнул:

— Да, но это первый раз, когда насчет нее кто-то звонит Биттерману. Это что-то новенькое. Но, как я сказал, с ней все будет хорошо.

Софи действительно не волновалась. Как только Алек и Джек ушли, она переоделась и села за компьютер поработать. Время для нее пролетело незаметно, и было уже почти семь, когда позвонила Корди:

— Включай, — сказала она, — пора смотреть.

Софи не тратила время попусту. Она побежала к телевизору, чтобы убедиться, что реалити-шоу поставлено на запись. Это было одно из ее любимых. Честно говоря, они с Корди смотрели и любили почти все реалити-шоу. Риган называла своих подруг реалити-зависимыми. Ни Корди, ни Софи на это не обижались.

Через десять минут Софи позвонила Корди:

— Как Джон и Сaра могли подумать, что они в пустыне? Там же нет никакого песка.

— Они придут первыми, — предсказала Корди.

Пять телефонных звонков спустя шоу закончилось и снова началась реальная жизнь. Софи потянулась и зевнула. Решив встать пораньше, она выключала компьютер и пошла в спальню. На ее кровати не было простыней. У нее был лишь один комплект королевского постельного белья, и он был в стирке. Пока Софи ждала, когда высохнут простыни, она съела половину холодной пиццы и пошла в ванную чистить зубы.

Зазвонил телефон. Увидев, что это Корди, она взяла трубку.

— Боже мой, Соф, — смеялась Корди, — ты еще не была на YouTube?

— А что? — пробормотала Софи с полным зубной пасты ртом.

— Джек Макалистер. Ты должна увидеть это видео.

— Хорошо, посмотрю. — Она повесила трубку и вернулась в ванную, чтобы прополоскать горло.

Опять зазвонил телефон.

— Ох, Корди, горе мое луковое… — Она поплелась назад к ночному столику. Определитель номера отобразил незнакомый код города. Посомневавшись еще два сигнала, Софи решила ответить.

— Это Софи Саммерфилд? — Саммерфилд. Хорошо. Он не назвал ее Софи Роуз, и голос у него был дружелюбный.

— Да.

— Меня зовут Джо Руни, я полицейский из Прудхоу-Бей. Вы знаете, где это? — Она знала, что это где-то на Аляске, но не знала, где именно. К счастью, ей не пришлось в этом признаваться.

— Это на Аляске, у черта на куличках.

— Должно быть, холодновато, — вот и все, что она смогла придумать для ответа.

— Да. Здесь уже холодно, — согласился он. — Так необычно для начала сезона. Я звоню из-за…

Его неуверенность вызвала в Софи любопытство.

— Да?

— Мы нашли вашу карточку. Визитку. Это единственная зацепка, поэтому я решил позвонить и спросить, не знаете ли вы человека, которого мы нашли.

— А он сам не может сказать вам, кто он?

— Нет, он ничего не может сказать, мэм. Смягчить новость не получится, так что… Он мертв. Мы нашли вашу карточку в его красном носке.

Этого не может быть, правда? Софи срочно нужно было присесть.

— Вы сказали, носок красный?

— Именно так, — с облегчением ответил он.

Харрингтон. О боже! Уильям Харрингтон. Она помнила, что он взял ее визитку и засунул в носок. Он затолкал ее до самой щиколотки, а потом натянул носок почти до колена. Кто еще это мог быть? Но это ерунда какая-то. Прудхоу-Бей?

Что Уильяму делать в Прудхоу-Бей? Он же был в Европе.

— Мне жаль, что приходится по телефону говорить такие ужасные вещи, — проговорил Руни.

Софи нужно было убедиться в правильности своей догадки, прежде чем назвать звонившему имя Уильяма Харрингтона.

— Скажите мне, как он выглядит.

В трубке послышался долгий вздох.

— Боюсь, я не могу этого сделать, мэм.

— Почему нет?

— Проблема в том, что… мы нашли только часть его. Мы нашли стопу и часть ноги.

— Стопу и ногу? — Она никак не могла понять, о чем он толкует.

— Стопу и часть ноги, не всю ногу, — ответил он. — Это была его правая нога. Это поможет вам опознать его для нас?

— Вы говорите… Боже мой… Как он умер? И где остальные его части?

В трубке послышался еще один вздох.

— Непросто об этом говорить, — сказал Руни. Последовала небольшая пауза, а затем он добавил: — У нас здесь водятся белые медведи.

— О боже…

— Его прикончил белый медведь.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Приятно вернуться в Чикаго. Мы провели вместе восемь месяцев на Аляске, пережили суровую зиму, просидев в нашем жилище, и я накопил достаточно данных о поведении своих коллег, чтобы приступить к работе.

За время нашего пребывания там изменилась сложившаяся в нашей маленькой семье иерархия. Брендон не может справляться с разногласиями, а Кирк стал пассивным в каждом вопросе. Мы с Эриком стали лидерами, хотя, по правде, Эрик слишком занят, чтобы кем-то руководить.

Фонд был впечатлен нашими докладами и согласился финансировать нас еще два года. Через три месяца мы вернемся на север.

Эрик все свое свободное время проводит в лаборатории. Я привез с собой парочку старых образцов крови каждого члена стаи, всех, кроме Люси и ее щенков, поэтому я тоже проводил время в лаборатории, чтобы понять, смогу ли я выделить гормон, который Эрик нашел в крови Рики. На данный момент, я пришел к ошеломительным и поразительным результатам. Я подожду, пока не вернусь на север, чтобы показать Эрику свое открытие. Очень хочу услышать, что он скажет.

ОДИННАДЦАТЬ

ВОТ ДЕРЬМО!

Все, что осталось, — это стопа и часть ноги? Разве это может быть Уильям Харрингтон? Ее визитка была заправлена в носок, в его красный носок. Наверняка это был он.

В голове Софи творился полный кавардак. Ее так потрясло услышанное, что она не могла придумать ни одного вопроса.

Руни нарушил тишину:

— Это был самец.

— Простите?

— Белый медведь был самцом, — объяснил он. — Скорее всего, весит где-то тысячу двести фунтов, плюс-минус сто.

— Есть какие-нибудь свидетели нападения? — спросила она, мысленно съеживаясь от такой возможности.

— Нет, но все указывает на это. Вы можете опознать жертву?

— Кажется, это Уильям Харрингтон, — сказала она. — Я дала ему свою визитку и видела, как он засунул ее в носок.

Она дала ему домашний адрес Харрингтона и сказала:

— Он жил один. Его телефон был отключен, и мне сказали, что он уехал в Европу.

— Видимо, он передумал, — предположил Руни. — Как хорошо вы знали мистера Харрингтона?

— На самом деле, я его не знала. Мы познакомились пару дней назад. Боюсь, что немного могу вам о нем рассказать. Мне очень жаль.

— Вы уже помогли нам тем, что сказали его имя, — заверил он ее.

— Вы ведь сможете проверить, что это действительно Харрингтон, прежде чем уведомите его родственников, не так ли?

— Конечно. Останки отправят в морг, скорее всего в Анкоридж[59]. Я здесь новенький, поэтому не знаю точной процедуры, но могу сказать вам, что части тела будут храниться в морге, пока их не опознают окончательно и пока не будут даны инструкции по размещению.

Размещению. Какое ужасное слово.

Пообещав Руни позвонить, если у нее появится какая-нибудь полезная для него информация, Софи повесила трубку. Шок от известия о кончине Уильяма Харрингтона быстро сменился недоумением. Почему он был на Аляске, а не в Европе, как ей сказали? Она вернулась мыслями к событиям последних дней, вспоминая снова и снова слова Харрингтона и то, что узнала у него дома. Но все это было бессмысленно.

Через час после звонка Джо Руни телефон зазвонил снова. Второй звонок тоже был с Аляски, и на сей раз звонивший назвался Полом Ларсоном.

— Я работаю на охранную компанию, — сказал Ларсон. — В первую очередь, мы несем ответственность за население у нефтяных месторождений, но в этих местах очень мало полицейских, поэтому, когда есть возможность, мы им помогаем. Джо Руни рассказал мне о смерти вашего друга. — Голос Ларсона наполнился сочувствием. — Соболезную вашей утрате. Я сказал Джо, что соберу немного сведений, чтобы изучить обстоятельства нападения медведя, поэтому надеюсь, что вы не будете против ответить на несколько вопросов.

— Спасибо за соболезнования, мистер Ларсон, — поблагодарила Софи, — но, боюсь, я плохо знала Уильяма Харрингтона.

— Пожалуйста, зовите меня Пол, — предложил он. Его тон снова стал профессиональным. — Какие у вас были отношения с мистером Харрингтоном?

— У нас практически не было никаких отношений. Я работаю в маленькой газете и собиралась написать статью о его забеге на пять километров. — Софи стало интересно, показалось ли ему ее объяснение таким же неубедительным, как и ей самой. — Эта статья была бы интересна читателям, — добавила она, почти оправдываясь. — Наша встреча длилась пару часов, я взяла у него интервью, но он говорил только о забеге. Он очень гордился своими достижениями и тем, в какой замечательной форме находится. В разговоре он упоминал, что был выбран для какого-то секретного проекта, потому что во многом превосходит других людей. Боюсь, кроме этого, я больше ничего не могу вам о нем поведать. Он не упоминал о своей семье.

— Не волнуйтесь. Мы свяжемся с Чикагской полицией и разыщем его родственников. Вы очень помогли. Спасибо.

— Пол, Джо сказал мне, что Харрингтона наверняка убил белый медведь, так как были явные признаки. Что за признаки?

Ларсон секунду колебался, но все же ответил:

— Один из здешних летчиков видел белого медведя. Была… была кровь, много крови, и медведь умывался. Ну, понимаете, они так делают. Они немного помешаны на умывании. Иногда они останавливаются посередине приема пищи, только чтобы умыться. Это инстинкт. Если шерсть белого медведя пачкается и спутывается, она не может выполнять предназначенную природой задачу и защищать его от сурового климата. Медведь, о котором идет речь, тащил рукав лыжной куртки, а останки, стопа жертвы и нога, находились не так уж далеко от него, был и кровавый след, поэтому ясно, почему мы предполагаем, что этого мужчину убил медведь.

— Что случилось с белым медведем?

— С ним ничего не случилось. Это его территория, а не наша. Послушайте, может, мне дать вам свой номер? Если вы вспомните что-то еще, что может нам помочь, или если у вас возникнут какие-нибудь вопросы, звоните мне.

Записав его номер, Софи спросила:

— Не могли бы вы позвонить мне, когда останки опознают точно?

— Конечно. Эй, а вы когда-нибудь были на Аляске? Держу пари, что здесь найдется, как минимум, сотня интересных читателям тем.

— Вы меня приглашаете?

— Да, — признался он. — Для вас это будет приключением. Я бы с радостью пригласил вас на ужин. Правда, без вина. Здесь запрещено употреблять алкоголь, но я смогу найти пару свечей.

— Откуда вы знаете, что я не замужем и у меня нет шестерых детей?

— Я смотрю на вас прямо сейчас.

— Вы что?

— Я читаю вашу биографию. Она у меня тут, на компьютере, — добавил он. — Я вас погуглил. Если кто-то не подкорректировал ваше фото, то вы просто чертовски привлекательны.

— Дайте подумать о вашем приглашении, Пол. Мне только что сказали, что белый медведь съел человека, и теперь вы предлагаете мне приехать туда на ужин при свечах?

Он засмеялся.

— Это редкий случай. Кроме того, в это время года у нас тут намного больше гризли, чем белых медведей.

— О, это все меняет.

— Приглашение остается в силе. Позвоните мне, Софи.

Она повесила трубку, но еще долго не отходила от кровати. Ее мысли прыгали от одного к другому. Белые медведи часто останавливаются посередине приема пищи, только чтобы умыться. Вот что сказал Ларсон. Бедный Уильям Харрингтон был пищей. Какая ужасная смерть. Медвежья закуска.

Ее мысли вернулись к Полу Ларсону. Он в прямом смысле клеился к ней. «Как-то это странно», — подумала она, учитывая обстоятельства его звонка.

Встревоженная, она пошла на кухню, взяла пакетик запретных чипсов и в раздумьях принялась за них. Полезного в чипсах мало, и ей не следовало бы их есть, но Софи не хотела их выбрасывать, потому что это было бы расточительством. Да и вообще, грех выбрасывать еду. Чтобы не есть чипсы, нужно было просто прекратить их покупать, но Софи честно признавалась себе, что такому не бывать. Каждый поход в продуктовый магазин она заканчивала большим толстым пакетиком чипсов. «Kettle-fried»[60] были ее любимыми. Она даже не могла заставить себя покупать другие.

Софи прислонилась к стойке и хрустела, пока обдумывала более важные вещи. Почему Харрингтон сказал служащим в своем доме, что едет в Европу? И что он делал в Прудхоу-Бей?

Об этой территории Софи знала совсем чуть-чуть и чувствовала себя героиней анекдотов о тупых блондинках. Отложив чипсы, она направилась к компьютеру, чтобы поискать информацию о Прудхоу-Бей.

Крупнейшее месторождение нефти в Северной Америке находилось на побережье Северного Ледовитого океана. Северный Ледовитый океан? Софи вздрогнула, только представив, как там должно быть ужасно холодно, и, хотя она вообще не собиралась туда ехать, ей хотелось знать все, что можно, о Прудхоу-Бей и соседних с ним городах. Должны же быть там какие-нибудь города, правильно? И в этих городах должны быть пристанища для путешественников? Конечно, да. И ведь не каждый рискнет работать так далеко на севере, на нефтяных вышках, не так ли?

Начав читать, она даже не заметила, как быстро пролетело время. Многое из того, что она уже знала и заперла в закоулках памяти, вырвалось на свободу. Теперь Софи вспомнила споры по поводу расширения трубопровода. Оппоненты, отстаивавшие разные точки зрения, жарко спорили на эту тему.

Чтение о Прудхоу-Бей привело к чтению о тундре и вечной мерзлоте. Она читала полночи, пока из-за чтения с экрана компьютера не поплыло перед глазами. Было уже три утра, когда она рухнула на кровать. Софи сомневалась, что сможет уснуть. В голове кружили все эти факты и цифры, вроде того, сколько баррелей нефти выкачали из ледяной воды и отправили по трубопроводу, но едва голова коснулась подушки, она тут же уснула.

Ей снились белые медведи. Софи попала в снежную бурю, ее окружили огромные белые животные, но затем картинка изменилась на улицу у ее дома, и белые медведи преследовали ее с камерами. Наконец, один из медведей превратился в Джека Макалистера. Агент ФБР направился к ней и был опаснее, чем любой из медведей.

Ее спас звонок. Телефон зазвонил в 6:45. На линии был ее босс.

— Я тебя разбудил?

— Нет, конечно, нет. — Она сомневалась, что он поверил этой лжи, так как ее голос походил на кваканье лягушки.

— Тебе еще звонили с угрозами?

— Нет, ни разу.

— Значит, они на этом остановились, — сказал он. — Но я все равно хочу, чтобы ты оставалась дома.

— Хорошо.

— Ты уже должна сидеть перед компьютером, — сказал он. Его тон стал деловым. — Ты сделала что-нибудь с тем куском про сотовые телефоны, который я тебе дал?

— Нет еще.

— Он мне понадобится, как только ты мне его пришлешь по электронке. Кусок про исследование плотности скелета не готов. Я поручил его Берни, но он не смог взять интервью у специалиста, поэтому я передвинул его на следующую неделю. Как скоро ты сможешь прислать мне свою статью?

— Когда она вам нужна?

— Не позднее завтрашнего полудня.

Софи расслабилась.

— Без проблем. Завтра в полдень.

— Вот и хорошо. Сегодня мне нужен кусок про бесплатную столовую в Саут-Сайде, который ты хотела показать. Им нужны пожертвования, а мне нужна статья. Пришли ее мне к четырем, и я помещу ее на первую полосу. Всего доброго, Софи, и сиди дома.

— Но, мистер Биттерман …

Он уже повесил трубку.

Софи отбросила одеяло и поплелась в ванную. Она собиралась выпить литр чая с кофеином, чтобы сконцентрироваться на работе. Ей требовалось полных восемь часов сна, чтобы функционировать в полную силу, но она могла обойтись и шестью. Четырехчасовой сон заставлял напрягать мозги. Если же поспать удавалось и того меньше, она превращалась в полную идиотку.

Она пахала целый день, потом выкроила восемь часов для отдыха, а на следующий день снова погрузилась в работу, чтобы закончить обе статьи к срокам, установленным Биттерманом.

К началу второй половины дня она была готова к перерыву. Ей хотелось убежать от монитора, но она еще не нашла ответы на все свои вопросы о Прудхоу-Бей. Ей хотелось узнать все, что можно, об этом месте. Возможно, какая-нибудь информация помогла бы ей понять, зачем Харрингтон туда поехал.

Софи достала свой блокнот и диктофон, который использовала во время своего первого интервью с Харрингтоным «У Космо». Ей вовсе не хотелось выслушивать его рассказ о двадцати четырех забегах и бесконечные отвратительные детальные описания каждого волдыря, но ей придется это сделать и, вероятно, не один раз. Другого способа, как ей казалось, разгадать эту тайну не было.

Положив на кровать блокнот и диктофон, Софи опять села за компьютер. Рядом с Прудхоу-Бей находился город Дедхорс[61]. Классное название, решила она. На разных веб-сайтах число жителей городка значилось разное. По оптимистичным подсчетам их было двадцать, по пессимистичным — семь.

Несколько частных аккаунтов [62] повторяли известную шутку об этом месте. Наемные рабочие, которые приезжали туда, говорили, что находили голую женщину за каждым деревом. Неудивительно, что Ларсон с ней флиртовал. Наверное, он лет сто не видел взрослых женщин в этом месте, где деревьев не было вообще.

Она встала и покрутилась, чтобы размять мышцы. Она не ходила в спортзал уже почти неделю. У нее была просторная квартира, но Софи чувствовала себя, будто в заключении. Она прошла мимо диктофона и застонала. Ей не хотелось слушать Харригтона в одиночестве. Раз уж беда действительно не приходит одна, подумала она, то пусть Риган и Корди послушают это вместе с ней. Ей все равно ужасно хотелось рассказать им последние новости о Харрингтоне, и, может, одна из них заметит то, что пропустила она, когда прослушивала интервью.

Добраться до «Гамильтона» так, чтобы не вызвать ничьей ярости, представлялось Софи настоящей проблемой. Она обдумывала различные возможности, пока принимала душ.

Обвести Биттермана вокруг пальца было не так-то просто. Она дала ему слово, что не уйдет из дома; у него случится припадок, если он узнает о том, что она не послушалась его. Но она давно не ребенок. Ей не нужно его разрешение, чтобы выйти на улицу, даже если она дала обещание, а ее босс на самом деле действовал в ее интересах. Грустно было признавать, но она уже привыкла к угрозам, однако Биттермана от них всякий раз бросало в дрожь.

А еще Софи дала слово Алеку. Может, позвонить ему, чтобы он отвез ее в отель? Нет, это не сработает. Если она попросит Алека возить ее туда и обратно, то создаст ему неудобства. Кроме того, казалось, куда бы в эти дни ни направлялся Алек, его высокомерный, предвзято настроенный напарничек увязывался за ним.

Софи нужно было придумать что-то другое.

Никто не станет возражать, если ее отвезет бывший полицейский. Вот это план! Гил может отвезти ее в отель. Скорее всего, он сейчас внизу в вестибюле. Она знала, что каждый раз, когда ее отец появлялся в новостях или поступали угрозы, Алек просил Гила и его команду следить за ней, но поскольку ни Алек, ни Гил никогда об этом не упоминали, она решила, что они не хотят, чтобы она знала об их действиях, и поэтому никогда не говорила с ними об этом. Да, Гил — решение ее проблем.

Софи решила привести свой план в действие и начать с Биттермана.

Биттермана не было в офисе. Секретарь Люси сказала Софи, что у него поздний ужин с женой в «Павильоне», одном из его любимых ресторанов, который находился в нескольких шагах от редакции. Софи позвонила ему на сотовый.

— Да, Софи?

— Вы заказали жареную семгу, я права? Вы всегда в «Павильоне» заказываете семгу.

— Как ты узнала, где я?

— Я же репортер… и Люси с радостью мне все выложила.

— Я еще даже не заглянул в меню, но ты права, скорее всего, закажу семгу. Я все еще жду, когда сюда приедет жена. Зачем ты мне звонишь? Что тебе нужно?

— Угроз больше не было.

— Да?

— Я сдержала обещание и сидела дома, но теперь, когда угрозы прекратились, я еду в «Гамильтон».

— Теперь слушай сюда. Ты дала мне слово, и я…

— Со мной будут двое агентов ФБР. — Гореть ей в аду за эту ложь.

— Алек и Джек?

«Не заставляйте меня это говорить».

— Да, сэр.

— Тогда ладно. Разрешаю тебе соскочить с крючка. Я жду тебя завтра в офисе.

Он отключился, прежде чем она смогла еще что-то сказать. Это было странно. Она почувствовала укол вины за ложь, которую только что наплела Биттерману, но совершенно не чувствовала себя виноватой в том, что нарушила обещание, данное Алеку. Она обожала его, но он был агентом ФБР…, и не выдавал ей зарплату.

Софи позвонила вниз швейцару и выяснила, что Гил в вестибюле — была его смена. Когда она выйдет из лифта, ему придется поехать с ней в отель.

Огорошить его. Прекрасная стратегия.

Она схватила сумочку, положила внутрь блокнот и ключи, затем взяла диктофон. Он явно был на исходе. Похоже, нужны новые батарейки. Пальчиковые, которых у нее не было. Должно быть, в отеле, в сувенирном магазине, можно будет их купить, да и у Риган наверняка под рукой есть парочка. Софи бросила диктофон в сумочку с остальными вещами и направилась к шкафу. Достала свои любимые блузку и юбку от Dolce&Gabbana[63]. Всякий раз, надевая их, она чувствовала себя лучше. Одежда не должна влиять на настроение, но черт возьми! Это же Dolce&Gabbana, и она не знала никого, кто не чувствовал бы себя счастливее, надевая изысканную дизайнерскую одежду.

Она нацепила юбку, а затем и блузку. Софи еще не успела ее застегнуть, как зазвонил телефон.

— Алло, — быстро ответила она.

— Почему ты дома? — спросила Риган. — Ты заболела?

— Нет, — ответила Софи. — Я работаю. Провожу кое-какие исследования.

— А почему дома?

— Просто захотелось.

Не успела Софи сказать, что скоро будет в отеле, как подруга заявила:

— Ты этого еще не видела? Я была уверена, что ты позвонишь сразу, как только посмотришь, но когда ты не…

— Видела что?

— Вот и ответ на мой вопрос. Просто посмотри и перезвони мне.

— Риган, посмотреть что?

— Видео на YouTube. Просто введи имя Джека Макалистера, и тебя выкинет прямо на него.

— Мне не нравится агент Макалистер, и почему я должна смотреть видео с ним?

— Потому что тебе нравится мой муж, а он тоже на этом видео. Просто посмотри, ладно? А почему тебе не нравится Джек? Да, я знаю, он из ФБР, и я знаю все о твоей нелюбви к представителям правопорядка, но…

— Подожди минутку. У меня сотовый звонит.

Софи положила трубку домашнего телефона на плечо и полезла в свою гигантскую сумку искать сотовый.

— Просто перезвони мне, — сказала Риган.

— Нет, подожди, — ответила Софи. — Мне надо тебе кое-что рассказать.

Естественно, сотовый был на самом дне.

— А, вот он. Алло?

— Привет, Софи.

Мужской голос был веселым и знакомым, но она не могла вспомнить, где его слышала.

— Кто это?

— Я скажу тебе через секунду. Не хочу портить сюрприз.

— Что за сюрприз?

— Выгляни из окна гостиной и сама все увидишь.

Даже зная, что это глупая просьба, она зашла в гостиную и спросила:

— Вы можете мне просто сказать? Я занята.

— Повеселись. Ты должна посмотреть, или я не смогу это сделать.

Она все еще пыталась вспомнить, кому принадлежит этот голос. Софи подошла к окну и выглянула наружу.

— Или вы не сможете сделать что?

— Это.

Она не расслышала его последних сказанных шепотом слов. Пуля пробила окно с двойными стеклами и ударила в грудь. Скорость пули отбросила ее назад, и Софи упала на пол.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Прошло три месяца, с тех пор как мы в марте покинули наше арктическое жилище, и вот мы с Кирком вернулись. Через несколько недель должны приехать Брендон и Эрик.

В марте волки спариваются, а период беременности короткий, всего шестьдесят три дня. К нашей радости, у Люси появились три новых щенка, и ее опять кормят самцы, которые вместо нее охотятся.

Один из взрослых самцов, тот, которого мы назвали Лестер, больше не в стае. Наше устройство слежения не определило причину его ухода, поэтому мы можем только догадываться, что с ним случилось.

Ясно, что Рики по-прежнему главный. Мы предположили, что ему около шести лет, а так как средняя продолжительность жизни арктических волков составляет лет семь, мы ожидали увидеть, как он слабеет, но он кажется более энергичным, чем когда-либо.

Эрик и Брендон прибудут в ближайшие дни друг за другом. Как только у меня появится возможность остаться с Эриком наедине, я вступлю с ним в конфронтацию.

ДВЕНАДЦАТЬ

ОНА ПРОСТО ДОЛЖНА БЫЛА ПОСМОТРЕТЬ.

Софи злилась, главным образом, из-за своей собственной глупости. Теперь она могла смело считать, что посмотрела смерти в лицо.

Ей посчастливилось остаться в живых. Пуля попала прямо в солнечное сплетение, чуть ниже застежки спереди лифчика. Но расстояние между мишенью и стрелком на крыше жилого дома напротив и усиливающийся северный ветер замедлили скорость пули, как и окно с двойными стеклами и толстая металлическая застежка ее сумки. Тем не менее, пуля прошла сквозь кожу, оставив маленькое идеально круглое отверстие.

Учитывая все обстоятельства, ранение действительно было незначительное, по крайней мере, если верить врачу скорой помощи, который поставил диагноз. Он даже отказался занавесить кабинку, стараясь держаться подальше от разъяренной Софи. Медсестра уже вызвала охрану.

Софи понимала их реакцию. В конце концов, она угрожала убить санитарку с бейджем «Стажер Лоуэнн», и будь у Софи под рукой ножницы, она, вероятно, выполнила бы свою угрозу. Стажер «Любительница резать», не церемонясь, избавила Софи от красивой блузки. О, нет! Она разрезала блузку ножницами, а у Софи не хватило сил ее остановить. Когда Софи попыталась протестовать, санитарка высокомерно усмехнулась и продолжила кромсать тонкий шелк.

Блузка, расстегнутая во время стрельбы, избежала разрушительного воздействия пули, но теперь она превратилась в лохмотья. Ее красивая-красивая блузка от Dolce&Gabbana была уничтожена. Софи, конечно, понимала, что любить что-то так, как она любит эту блузку, глупо и даже попахивает сумасшествием. Но в то же время она знала, что на самом деле любит не столько саму блузку, сколько то, что она собой символизирует. Это была последняя вещь, которую она купила на деньги, подаренные отцом на день рождения. До того как у Софи проснулась совесть, она успела пару раз поносить эту блузку, и поскольку та потеряла статус новой покупки, Софи без проблем продолжала ее носить. Запретив себе принимать от отца деньги для покупки таких экстравагантных подарков, Софи сомневалась, что когда-нибудь снова позволит себе купить нечто такое же роскошное. Все деньги, которые удавалось сэкономить из ее мизерной зарплаты, шли на благотворительность. Потому что так было нужно. Софи не могла сказать точно, почему была так на этом помешана. Может, она каялась за воображаемые грехи отца, а может, в такой патетической форме она пыталась справиться с переменами в образе жизни.

Как только медсестра и стажер оставили Софи в покое, она села, свесив ноги с кровати. Несмотря на сделанный ей укол обезболивающего она чувствовала пульсирующую боль. Софи вздрогнула, схватилась за простыни по обе стороны от себя, чтобы не скатиться вниз. С поста медсестры, расположенного в холле внизу, доносились громкие голоса. Спорили мужчины. Наверное, врачи и сотрудники службы безопасности никак не могли договориться, кому придется иметь с ней дело.

Софи чувствовала себя немного неловко из-за сцены, которую закатила, и знала, что для них она была настоящей занозой в заднице. Но потом посмотрела вниз, увидела ошметки, в которые превратилась блузка, вспомнила самодовольный вид санитарки и опять впала в бешенство.

Стажер Лоуэнн отодвинула в сторону занавеску — видимо, она вернулась, чтобы забрать остатки блузки. Выражение ее лица было отвратительным. Софи потребовалось около десяти секунд, чтобы выяснить, что представляет собой Лоуэнн. Она была одной из тех злющих на весь мир особ, которые чувствовали, что заслуживают лучшего. На всех вокруг она смотрела тяжелым презрительным взглядом. По подсчетам Софи, Лоуэнн было где-то под сорок, но ее налитые кровью глаза и нос с красными прожилками просто кричали о том, что ее печени все восемьдесят. Софи тошнило от тяжелого запаха слишком сладких духов санитарки, которые та, без сомнения, щедро выливала на себя, чтобы скрыть запах алкоголя, который добавляла в свои напитки во время перерывов.

— Я знаю, кто ты, — презрительно фыркнув, заявила Лоуэнн.

— Рада за вас. Теперь уйдите.

— Твоя фамилия не Саммерфилд. А Роуз. — Стажер Лоуэнн буквально выплюнула фамилию, будто это было самым грязным из всех слов. Она оглянулась через плечо, чтобы удостовериться, что никто не подслушивает, и продолжила: — Ты не можешь угрожать мне и выйти сухой из воды. Ты просто мусор. И знаешь что? Твой папаша за деньги готов под любого подставить свой зад, а раз ты его дочь, то ты такая же шлюха. — Не получив никакой реакции, Лоуэнн разозлилась еще больше. — Полиция тебя арестует. Я подам жалобу, — добавила она. — И тогда они должны будут арестовать тебя. — Все еще никакой реакции. Лоуэнн пришла в ярость. — Тебе лучше извиниться.

На это Софи отреагировала.

— Извиниться? Это была вещь от Dolce&Gabbana! — наехала на нее Софи. — Ga… bbana.

— Отлично. Я скажу полиции, что ты меня ударила. Это называется оскорбление действием.

— Нет, это называется ложь.

Агенты ФБР обладали одним замечательным качеством — они могли быть совершенно бесшумными, когда это было нужно. Лоуэнн обернулась и увидела Джека Макалистера, стоящего в шаге от нее.

Потом она снова повернулась к Софи:

— Мое слово против твоего.

На эти глупости у Джека просто не хватало терпения.

— Ты это слышал, Алек?

Только тогда Лоуэнн заметила значки и пушки.

— Я ничего такого не имела в виду… Эта сумасшедшая орала на меня, и мне показалось, что это ненормально. Да она угрожала убить меня ножницами! — добавила санитарка, бешено качая головой. — Скорее всего, она будет это отрицать, но так и было.

— Я не буду это отрицать. Я действительно угрожала убить вас. Дайте мне ножницы, и я это сделаю.

— Софи, ради Бога… — начал Алек.

— Видите? — закричала Лоуэнн. — Вы видите? Она орала на меня из-за тупой блузки.

— Это была блузка Dolce&Gabbana. Имейте хоть немного уважения.

— Она спятила.

Джек и Алек не сказали ни слова. Они просто уставились на женщину.

Лоуэнн сглотнула и, заикаясь, пролепетала:

— Я честно не собиралась лгать полиции. Но она меня напугала. Ужасно напугала. А я просто пыталась делать свою работу. У меня дел по горло, так что я лучше пойду. Есть и другие, более благодарные пациенты.

Она задвинула занавеску и, хлюпая носом, поспешила в холл. Мужчины подождали, пока Лоуэнн не исчезла за углом.

— Я схожу за Риган, — сказал Алек. — А ты составь Софи компанию.

Джек сделал шаг назад:

— Я туда не пойду. Схожу за твоей женой.

Алек отодвинул занавеску и подошел к кровати Софи.

— Тебе очень больно?

— Нет, не очень.

— Софи, мне очень жаль, что с тобой такое приключилось.

Ее растрогало сочувствие в его голосе, она подняла руку и сказала:

— Не будь сейчас таким милым. Я на грани, Алек, вот-вот разревусь.

Он улыбнулся ее драматизму.

— Тебе должно быть стыдно за себя. Ты довела санитарку до слез.

— Думаю, я смогу с этим жить.

— Похоже, мой напарник тебя боится.

Вот это ее взбодрило.

— Ты всегда знаешь, что нужно сказать.

— Я бы обнял тебя, погладил по спине и сказал бы, что все будет в порядке, но не хочу запачкаться кровью.

— Ты можешь выразить свою любовь, пристрелив для меня кое-кого.

— Легко, почему бы и нет?

— Сколько мне еще ждать? Мне делали рентген, КТ[64], меня кололи и тыкали иголками. Какое-то количество крови я, конечно, потеряла, но уверена, что все остальное высосали из меня уже здесь.

Ее снова затошнило. Всплеск адреналина из-за гнева пошел на спад, и боль в груди начала усиливаться.

— Сейчас хирург просматривает твои снимки. Потом он придет поговорить с тобой.

— Почему ты не спрашиваешь меня, что случилось?

— Я знаю, что случилось. Кто-то в тебя стрелял. А еще знаю, что ты, скорее всего, не видела снайпера. Он был слишком далеко. Есть некоторые детали, которые ты могла бы прояснить, но это может подождать, пока тебя не заштопают.

— Агент Макалистер везде за тобой ходит?

— На самом деле, все наоборот. Это меня к нему приставили. Это я везде за ним хожу. Хотя в ближайшее время все может измениться. Джек может взять отпуск.

Софи не стала спрашивать почему:

— Вы оба должны вернуться домой. Федералов это не касается. Я дам показания полиции.

— Я никуда не поеду, и еще не решено, останется ли это делом местной полиции или станет федеральным расследованием. К тому же мне нужна эта пуля, как только они ее из тебя вынут.

Она содрогнулась при мысли об этом.

— Я отправлю ее тебе по почте. — Софи вздохнула и добавила: — Я хочу домой.

— Ты здесь надолго не задержишься.

Многое после этого Софи не помнила. Пришли хирург с медсестрой, которая сделала ей еще один укол, и она практически мгновенно уснула. Софи не знала, сколько проспала, но когда открыла глаза, то была уже в палате и с капельницей. Риган и Корди стояли у окна и шептались. Софи знала, что они обеспокоены.

— Вы ее видели? — спросила Софи.

В дверях стоял Джек. Он услышал ее вопрос и нашел его странным. Почему она думает, что подруги видели ее рану? Или, быть может, она спрашивала у них о пуле, которая ее ранила?

Видимо, Корди и Риган знали точно, что она имела в виду.

— Кто в здравом уме уничтожил бы Dolce&Gabbana? — отозвалась Корди. — Это же преступление.

— Это просто кофта, — подал голос Джек.

Вот этого лучше было не говорить.

— Это была красивая блузка, — вставила Риган.

— Это был символ, — добавила Корди. — Вам не понять.

— Вся пропитанная кровью символическая блузка.

Риган застонала.

— Мы могли бы попытаться ее очистить. Пуля ее не порвала. А вот разрезавшая ее женщина — варварша.

— И именно поэтому ты угрожала ее убить? — спросил Джек, обращаясь к Софи, и вошел в палату. — Подумаешь, большое дело — какая-то кабана?

— Gabbana, — поправила Корди.

— Он в курсе, — сказала Софи. — Просто смеется надо мной.

Джек пожал плечами. Он наблюдал за ее реакцией, когда спросил у подруг:

— Вы еще не рассказали ей о юбке?

— Нет… только не юбка, — захныкала Софи. — Я любила эту юбку. Это была… — Его улыбка заставила ее остановиться. — Придурок.

Его улыбка стала шире.

— Ну-ну!

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Наконец-то у меня появилась возможность поговорить с Эриком наедине. Я настоял, чтобы он вместе со мной участвовал в строительстве временного убежища для наблюдения за стаей.

Я не стал ходить вокруг да около. Я рассказал ему, что у меня был образец крови Рики, что это была одна из первых взятых ампул, и что там явно не было ни следа неизвестного гормона, хотя взятые им образцы и показывали высокий уровень таинственного состава.

Эрик честно признался, что он экспериментировал над Рики, но поклялся, что больше никого из волков не инъецировал. Он знал, что его действия выйдут ему боком, поэтому попросил меня молчать, пока я не прочитаю собранные им данные.

Мы очень долго ломали голову, но, в конце концов, Эрик убедил меня согласиться продолжить эксперимент. Если его неслыханные заявления окажутся верными, он наткнулся на чудодейственное лекарство.

ТРИНАДЦАТЬ

СОФИ ВЫПИСАЛИ ИЗ БОЛЬНИЦЫ следующим вечером. Риган умоляла ее поехать с ней и остаться в «Гамильтоне», а Корди уговаривала поехать к ней, в не совсем отремонтированный коттедж. Софи отклонила их любезные предложения, убеждая их обеих, что дома ей будет лучше. Ей хотелось спать в своей собственной постели. Там у нее будет круглосуточная охрана, пока не поймают снайпера.

Алек настоял на том, чтобы подвезти ее до дома, а это значило, что у нее будет и второй сопровождающий в лице Джека Макалистера.

Оказавшись у себя дома и переодевшись в спортивные штаны и старую фланелевую рубашку, Софи наконец-то смогла расслабиться. Она села на диван, закинула ноги на оттоманку [65] и с облегчением вздохнула.

— Ты говорил с детективом Моррисом? — спросила она Алека. — Я не помню его фамилию.

Алек улыбнулся.

— Ты имеешь в виду детектива Морриса Стейнбека?

— Стейнбек, как писатель?

— Как детектив, ведущий твое дело, и я с ним еще не говорил. Я позвоню ему утром.

— Любопытно, — сказала она. — Почему это дело не взял Джон Уинкотт? Он детектив, и твой друг к тому же.

— Джону его не поручили, — объяснил Алек.

— Думаешь, местные с этим справятся? — поинтересовался Джек. — Ты не возьмешь это на себя?

— Я хотел, но Джон сказал мне, что Стейнбек хороший детектив, и я должен заткнуться и дать ему делать свою работу.

— Если тебе нужно это дело, ты должен его взять, — сказал Джек.

— Нет, для меня это чересчур личное, — сказал он. — Софи моя близкая подруга. Если Стейнбек не будет держать меня в курсе, то я обеспечу ему проблемы.

Такое высокомерие. Если бы Софи не беспокоил послеоперационный шов, она бы рассмеялась. Все ли мужчины такие же высокомерные и дерзкие, как эти двое? «Если Стейнбек не будет держать меня в курсе, я обеспечу ему проблемы?» О, боже. Власть. Так вот, в чем дело? ФБР выше полиции? Слова Алека звучали эгоистично, но, по крайней мере, он хотел как лучше.

Пока Алек и Джек рассуждали о том, кто чем должен заниматься, Софи схватила свой пакет с лекарствами. Она уехала из больницы с антибиотиками, дополнительными бинтами и обезболивающим. Пришло время принять таблетку.

Алек повернулся к Софи.

— Расскажи мне о Стейнбеке. Что ты о нем думаешь? — хотел он знать.

— Кажется, он знал, что делает. Он скрупулезный. И, естественно, задавал много вопросов.

— Но тут много не расскажешь, так ведь? — вставил Джек, прежде чем исчезнуть на кухне. Софи услышала, как он роется в ящиках.

— Что он ищет? — спросила она Алека.

— Еду. Мы есть хотим.

— В холодильнике есть немного моркови! — крикнула Софи.

Она услышала смех Джека. Он вернулся в гостиную с пакетиком чипсов и претцелями[66] , двумя бутылками воды и диетической колой. Джек бросил претцели и одну из бутылок Алеку.

— Ты не могла видеть снайпера, — уточнил он, садясь рядом с ней на диван. — Он был слишком далеко.

Джек сбросил ботинки и положил ноги на оттоманку рядом с ней.

— Удобно? — спросила Софи.

— Не жалуюсь.

Человек явно не понимал сарказма.

— Вы правы, — признала она. — Я не видела снайпера. Мне пришлось рассказать Стейнбеку об угрозах, и он попросил меня дать ему список людей, кто мог бы хотеть меня убить.

— Держу пари, списочек длинный, — беззаботно прокомментировал Джек, распаковывая пакетик чипсов.

— Не смешно, — парировала Софи. — Я сказала детективу, что меня все любят, что я добрая и милая, и никто никогда не желал мне зла.

За исключением, может быть, стажера Лоуэнн, подумала она, и врача скорой помощи. Она заставила его трястись от страха. Ах да! Еще жуткий парень, который приставал к ней в надземке, один из тех, кто не понимает слова «нет». Была еще женщина в магазине…

— Ну ладно, может, список и длинный, — допустила она. — Я сказала детективу, что, когда «Келли» закрылось и обнаружилось исчезновение пенсионных счетов, появилось очень много рассерженных сотрудников. Можно ли их винить? Они рассчитывали на эти деньги, уходя в отставку. Мой отец оказался крупным акционером хеджевого фонда[67] одной из компаний, куда инвестировали деньги. Как только фонд всплыл кверху пузом, в отца начали тыкать пальцем. Я уверена, что вы видели пресс-конференцию, где лживый гендиректор прямо так и сказал, что мой отец присвоил деньги еще до краха акций.

— Гендиректор прямо так не говорил, Софи. Он достаточно умный, чтобы не оказаться под обвинением в клевете, — сказал Алек.

— Он имел это в виду, и это ничем не лучше, — возразила она. — Тебе не кажется, что несколько человек ему поверили? И эти самые несколько человек могли захотеть свести с ним счеты. Всем нужен козел отпущения. Никто не хочет нести ответственность за все плохое, что происходит. Когда в Конгрессе напряженная обстановка, они находят одного или двух козлов отпущения и скармливают их общественности, даже если сами во всем виноваты. Мой отец в данном случае — тот самый козел отпущения лишь потому, что у него в прошлом было несколько сомнительных сделок.

— Тогда эти мстители должны были преследовать твоего отца, а не на тебя, — сказал Джек.

— Оставьте моего отца в покое.

Джек заметил, что она не могла открыть бутылку, и взял ее сам.

— Я не могу оставить твоего отца в покое, — заявил он. — Он в эпицентре событий.

— Я не собираюсь обсуждать своего отца ни с вами, ни с кем-то другим.

Джек воздержался пока от дальнейших комментариев. Сейчас она не в форме, чтобы спорить. Софи выглядела бледной, у нее дрожали руки, когда Джек отдал ей открытую бутылку. Она рассыпала бы таблетки по всему дивану, если бы он не забрал бутылку обратно.

— Слушайте, так как вы не говорили с детективом Стейнбеком, — сказала Софи, — я, наверное, должна вам кое-что рассказать…

Больше она ничего не сказала. Объяснить это будет сложно, и Софи подумала, что было бы лучше, если бы их просветил Стейнбек.

Алек и Джек ждали, когда она продолжит.

— Как много ты должна рассказать? — спросил Джек с пузырьком таблеток в руках. — И кому ты должна рассказать? Алеку или мне?

Она протянула ладонь, удивившись, когда заметила, как дрожит рука.

— Одну, пожалуйста, и думаю, что должна рассказать вам обоим, раз уж вы здесь сидите. Я не хочу быть грубой.

— Это просто нереально. — Джек посмотрел на этикетку на лекарстве. — Оно не очень сильное. Уверена, что не хочешь принять две?

— Одной пилюли достаточно. — Софи улыбнулась. — Понятно? В качестве второй горькой пилюли мне хватит и вас.

— В больнице тебе делали рентген головы? — съязвил Джек.

Позвонили в дверь, и Алек вскочил, чтобы открыть.

— Самое время, — сказал он.

— Служба безопасности уже здесь? — спросила Софи.

— Нет, Гил не приедет до девяти. Будем надеяться, что это Риган и Корди с продуктами и едой из ресторана. Я голоден.

Джек встал, чтобы помочь. Корди передала ему сумку с продуктами, а Риган вручила мужу барбекю [68] .

Софи крикнула с дивана:

— Вы принесли мне батарейки?

— Пальчиковые, как ты и просила, — ответила Риган, заполняя холодильник. — Я положу их сюда, на стойку.

Голода Софи не чувствовала, но Корди уговорила ее поесть немного горячего супа, который она купила в китайском ресторанчике в начале улицы. Вкусный супчик взбодрил Софи.

Подруги нависли над ней. Корди положила ладонь на лоб Софи, чтобы убедиться, что жара нет, а Риган засунула подушки ей под спину и обернула вокруг плеч одеяло.

— Это была маленькая операция, — запротестовала Софи. — Маленькая, — повторила она. — Швы снимут уже через неделю, и я вернусь к нормальной жизни. Я даже смогу таскать гантели.

— Когда это ты таскала гантели? — спросила Корди.

— Я просто говорю, что могла бы.

— Мы можем для тебя сделать что-то еще? — включилась в разговор Риган.

Софи оглядела комнату. Наверное, впервые за весь год шторы были закрыты, и это напомнило ей о том, как пуля разбила стекло.

Алек проследил за ее взглядом. Они с Джеком поели и полулежа развалились в мягких креслах у камина.

— Гил позаботился о твоем окне. Рано утром здесь были его люди.

— Мне, видимо, стоит выйти замуж за этого человека, — сказала Софи. — Он просто мастер на все руки.

— Что еще я могу сделать? — снова спросила Риган.

— Ты могла бы убрать эти продукты и вернуться домой. Вы носитесь со мной, как с писаной торбой. Со мной все в порядке.

Корди последовала за Софи в спальню и вошла бы вместе с ней в ванную, если бы Софи быстренько не захлопнула дверь. Она сменила повязку и удивилась тому, что шов выглядит совсем не плохо. Умывшись, Софи схватила тюбик с увлажняющим кремом и открыла дверь. И тут же рассмеялась. Корди стелила постель и взбивала подушки.

— Хочешь сейчас лечь в постель?

— Боже мой. Нет, я не хочу ложиться в постель. У меня была маленькая операция, — повторила Софи. — Еще даже семи нет, а у меня много работы.

Корди последовала за ней обратно к дивану.

— Мне нужно позвонить мистеру Биттерману, — сказала Софи. — Где радиотелефон? Он наверняка волнуется.

— Я уже говорил с ним, — сказал Алек. — Он позвонил мне на сотовый, когда услышал, что в тебя стреляли, и я заверил его, что с тобой все отлично.

Она кивнула.

— Корди, ты разослала всем письма по электронке, чтобы сообщить, что я в порядке?

— Конечно.

— Кому сообщить? — спросил Алек. В его вопросе сквозило легкое любопытство.

— Семье и друзьям, — ответила Корди.

— А как насчет ее отца? Ты и ему сообщила?

Риган наградила мужа красноречивым взглядом, но он ее полностью проигнорировал.

— Мы бы очень хотели поговорить с ним, — сказал Джек. — Ну, знаете, вытащить его куда-нибудь попить пивка…

— А ведь его не так просто выловить, — добавил Алек.

— Он много ездит, — сказала Софи. — Мой отец занятой человек. Сейчас он за границей.

Корди и Риган знали, как Софи неудобно говорить об отце, и потому быстро сменили тему.

— Один из моих детей пытался взорвать мою лабораторию, — выдала Корди.

— Корди преподает химию в одной из средних школ, — объяснила Джеку Софи. — Разве кто-то из твоих детей не взорвал лабораторию в прошлом году?

— Типа того, — ответила она.

Джек улыбнулся.

— Как можно «типа» взорвать лабораторию?

— Это сложно.

Корди посмотрела на Риган и кивнула на Софи, намекая, что настала ее очередь уводить разговор от Бобби Роуза.

— Я никогда не забуду этот шум, — выпалила Риган.

— Что за шум? — спросила Софи. Она вспомнила, что не взяла свои антибиотики и теперь усердно пыталась справиться с закупоренной бутылкой.

— По телефону я услышал резкий звук, потом разбилось стекло, а потом — страшный грохот.

У Софи не хватило терпения на бутылку, и, не думая, что делает, она бросила ее Джеку. Он открыл ее, как и предыдущую.

— Я подумала, что ты мертва, Софи, — сказала Риган, и ее глаза сразу же наполнились слезами. — Я и правда так подумала. Я позвонила в «911» с одного домашнего телефона, а с другого Алеку. Но я не отключала сотовый, надеялась, что ты мне ответишь. Ты слышала, как я тебе кричала?

— Нет, не слышала.

— Как ты управилась сразу с тремя телефонами? — спросила Корди.

— Не знаю как, но управилась. Алек и Джек были на совещании, и секретарь, как правило, не прерывает его, но мне не пришлось долго объяснять. Думаю, я ее напугала до смерти, когда кричала в трубку, что в тебя стреляли.

Алек протянул руку к Риган и усадил ее к себе на колени.

— Мы добрались до больницы раньше тебя, Софи, — сказал он.

Риган промокнула глаза.

— Я поеду домой и хорошенько поплачу.

Алек погладил ее по руке.

— Почему бы тебе не выплакаться здесь и сейчас? Ты ни за что не доберешься до отеля, не расплакавшись по дороге.

Софи засмеялась. Риган могла плакать без остановки. Что действительно впечатляло. Когда они втроем были в начальной школе, Корди и Софи спорили, кто первым заставит Риган плакать. Софи всегда рассказывала грустную историю, которую сама и придумала, а Корди всегда пела грустную песню. Думая об этом теперь, Софи понимала, что они вели себя плохо по отношению к Риган. Было весело, но все равно неприятно. Странно, что эти воспоминания всплыли именно сейчас. Должно быть, во всем виноваты таблетки от боли.

— Мне жаль, что я заставляла тебя плакать, когда мы были маленькими, — сказала Софи, внезапно почувствовав себя виноватой.

— Когда ты заставляла ее плакать? — спросил Алек.

— Все время, — призналась Корди.

— Пока я не поняла, что к чему, — пожала плечами Риган. Она вышла в коридор, чтобы забрать свой свитер и сумочку, затем обернулась к Корди и сказала: — Я отвезу тебя домой, если ты готова ехать.

— Если я не нужна Софи…

— Пожалуйста, езжайте, — отозвалась Софи. — Очень вас прошу, и заберите с собой этих двоих.

Прошло еще пять минут, пока ее подруги добрались до двери. Риган обернулась в последний раз и спросила:

— Мне вот интересно. С кем ты говорила по сотовому, когда в тебя стреляли? Кто бы это ни был, наверняка он сейчас в ужасе.

— А, ты об этом… Поговорим завтра.

Алек и Джек не обратили внимания на ее уклончивый ответ. Казалось, они пустили корни в кресла.

Как только Риган и Корди ушли, Софи повернулась к мужчинам.

— Мы подождем приезда Гила, — сказал Алек.

— Разве вы оба должны ждать со мной?

— Мне везти Джека домой, поэтому да, мы должны ждать вместе.

— С кем ты разговаривала по сотовому? — вклинился Джек. Теперь ему стало любопытно.

— Я уже все это объяснила детективу Стейнбеку.

— Объяснила что? Кто это был? — спросил Алек.

До сих пор она избегала разговора об этом, но догадалась, что сейчас не отвертеться.

— Человек, который в меня стрелял.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Со стаей произошло что-то ужасное. Вчера скончалась Элли, одна из самок. Мы заметили, что последние пару дней она была непривычно тихой, но не обратили на это должного внимания.

Эрик отвел меня в сторону, чтобы заверить, что не имеет никакого отношения к смерти Элли. Я ему верю, но успокоюсь, только если не найду никакого необычного гормона в крови Элли.

Симптомы появились еще у двух волков. Мы подозреваем, что причиной является вирус, но не можем его определить. Все мы чувствуем себя ужасно беспомощными и молимся, чтобы другие остались здоровы.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

— НО ВЫ БЫ ТОЖЕ ПОСМОТРЕЛИ, — ЗАПРОТЕСТОВАЛА СОФИ.

— Ты что, чокнутая? — спросил Алек. — Нет, я бы не посмотрел. Ты бы посмотрел в окно, Джек?

— Конечно, нет.

Софи перевела взгляд от одного к другому.

— Ой, вот только не надо. Если вам позвонит кто-то, чей голос покажется знакомым, и скажет, что не хочет портить сюрприз…

Взгляд обоих мужчин был таким скептическим, что она бросила попытки себя оправдать.

— Вы реагируете почти так же, как детектив Стейнбек, — заявила Софи.

— Ты спросила у него, посмотрел бы он в окно? — стало интересно Джеку.

— Честно говоря, да, спросила.

— И? — поинтересовался Джек, когда она замолчала.

— И он сказал, что не посмотрел бы, — неохотно призналась она. — Он детектив из отдела убийств. Что еще он мог сказать?

— Разве ты не помнишь, почему твой босс хотел, чтобы ты работала дома? — спросил Алек. — Ты забыла об угрозах?

— Нет, не забыла, — тихо ответила Софи. — Я просто не отношусь к ним серьезно.

— Почему нет?

— Мне все время угрожают, по крайней мере, каждый раз, когда мой отец появляется в новостях из-за несправедливого обвинения в каком-нибудь преступлении или чего-то другого. И могу добавить, он никогда не был признан виновным.

— Какие угрозы ты получала в прошлом? — снова вступил в разговор Джек.

Софи небрежно пожала плечами.

— Обычные. Ну, знаете: «я тебя ненавижу», «я сделаю так, что ты пожалеешь», «я оторву тебе голову… бла, бла, бла…»

— Я предупредил ее сразу же сообщать об этих звонках, — сказал Алек Джеку.

— Сообщать полиции? — усмехнулась Софи. — И наблюдать, как они скачут вокруг меня, даже больше, чем сейчас? Зачем? Через неделю или две угрозы всегда прекращаются. Алек, я не собираюсь всю жизнь прожить в страхе.

— Что еще сказал тебе снайпер, прежде чем ты выглянула в окно? — спросил Джек.

— «Повеселись». Я попросила его назвать свое имя, а он сказал, «повеселись». Еще он сказал, что не хочет портить сюрприз.

— И ты выглянула в окно, — сказал Джек, качая головой.

— Это очевидно.

— Хм… Да, думаю, пулю можно считать сюрпризом, — сказал Джек.

— Сарказм тут не поможет.

Джек, сидящий в кресле напротив нее, наклонился вперед, облокотившись на колени.

— Итак, если я попрошу тебя «повеселиться», ты сделаешь практически все, что я захочу?

Софи не оценила его шутку. Если речь идет о том, чтобы тебя пристрелить, то, наверное, да, подумала она.

Алек хотел, чтобы она продолжила.

— Ты сказала, что голос показался знакомым.

— Вроде, знакомый, — ответила она. — Он был очень веселым и напомнил мне продавца, из тех, что ходят по домам. Тогда мне показалось, что я раньше слышала этот голос, но сейчас уже не уверена.

— В следующий раз, когда тебе будут угрожать, сразу звони мне. Поняла? — решительно заявил Алек. — Я сам обо всем позабочусь.

Лучше промолчать, поняла она, тем более, что ее только что выписали из больницы выздоравливать после огнестрельного ранения. Алек выглядел так, будто хотел вбить в нее хоть какой-то здравый смысл. Выражение лица Джека было еще хуже.

— Прекратите на меня так смотреть.

— Как я на тебя смотрю? — спросил Джек.

— Будто думаешь, что я идиотка.

— В самую точку. Молодец.

Чего им от нее нужно? Правды? Они ее не получат, решила Софи. Конечно, она испугалась и так устала, устала притворяться, что никакие угрозы ее не волнуют. Оба мужчины ждали хоть какого-то раскаяния.

— Хорошо, признаю. Я была не осторожна.

Джек согласно кивнул и повернулся к Алеку. Пока он озвучивал скучный перечень всего ужасного, что с ней может случиться, если она не будет осторожна, Софи сидела молча и наблюдала. По ее мнению, он был еще тем придурком. Жаль, что до чертиков сексуальный. Она не могла поверить, что увлеклась им. Но почему бы и нет? Он был великолепным образчиком мужественности — высокий, широкоплечий, мускулистый. У него были густые, темные волосы, резкие черты лица и пронзительный взгляд, а его улыбка «плохиша» заставляла все внутри трепетать, когда он так на нее смотрел.

Она знала, что его тоже к ней влечет. Для агента ФБР он смотрел на нее слишком пристально. Он смотрел на нее, как мужчина смотрит на женщину, которой интересуется. Но Софи понимала, что его это влечение вряд ли радует. Учитывая, что он считает ее дерзкой идиоткой, к тому же, знает, с кем она была связана, кто может его винить?

Она тщательно изучала Джека Макалистера, пока тот разговаривал с Алеком, не обращая на нее внимания. Знает ли он, что ее влечет к нему? Софи надеялась, что нет. О, Боже. ФБР. Что с ней не так? Куда делись ее принципы?

Софи подумала, что могла бы переспать с ним. Это был бы просто секс, много дикого, невообразимого, страстного секса. Без всякой любви. Она не может позволить себе влюбиться. Она должна защитить свое сердце. Она не похожа на других женщин. Она никогда не сможет выйти замуж и иметь детей… учитывая историю ее семейства.

Животный, сумасшедший секс… без условий… в этом же нет ничего плохого?

Очнись. ФБР. Прекрати это, Софи, ругала она саму себя. Наверное, она сошла с ума, раз думает об этом. ФБР. Почему она забывает об этом, когда смотрит на него?

Ей нужно занять свои мысли чем-то еще, тогда у нее не будет времени думать о том, что она всегда выбирает не тех мужчин. Это как диета. Всякий раз, когда Софи садилась на диету, ей необходимо было загрузиться работой, чтобы не думать о кварте [69] мороженого haagen-dazs [70] с кусочками шоколада, лежащего внизу ее морозильника. Естественно, обычно Софи не выдерживала и все равно съедала мороженое, но она была решительно настроена не оплошать с Джеком. Перед этим соблазном она сможет устоять.

Уильям Харрингтон. Из-за всей этой двадцатичетырехчасовой суматохи она практически забыла о нем. Вот и нашлась загадка, на которой она может сконцентрироваться. Что с ним случилось? И зачем он поехал в Прудхоу-Бей? Он поехал туда сразу после окончания забега? Почему тогда ей сказали, что он отправился в Европу? Что-то тут не так, но что?

Софи не знала, как действовать дальше. Она поймала себя на том, что забыла об Алеке. А ведь она могла бы рассказать, как познакомилась с Харрингтоном и объяснить странные обстоятельства его смерти, но что может предположить Алек? Что это был несчастный случай со смертельным исходом? Ужасная смерть, но все равно несчастный случай?

Ей нужно поговорить с мистером Биттерманом. Он эксперт по проверке информации и, разумеется, знает, что ей нужно делать. В конце концов, он играл в высшей лиге, работал больше двадцати лет в одной из самых престижных газет в мире. Она должна ему позвонить.

Алек и Джек закончили обсуждать ее, и Алек стал набирать на своем iPhone [71] смс.

— Алек, думаешь, кто-то мог прослушивать мои телефонные разговоры? — спросила Софи.

Он ответил, даже не взглянув в ее сторону:

— Гил проверял. Он уверен, что разговоры никто не прослушивал. Почему ты спрашиваешь?

— Просто любопытно, вот и все. Агент Макалистер, вам никуда не надо ехать? Вы не спускаете глаз с часов.

— Тебе не кажется, что пора уже звать меня Джеком? И у меня нет никаких планов, которые нельзя изменить. Мне просто нужно по-быстрому позвонить.

— Алек, ради бога, отвези Джека к его машине. Пусть едет на свидание. Грубо отменять его в конце дня. — На этом она не остановилась. — Кроме того, я слышала, что некоторые дорогостоящие службы сопровождения взимают плату за отмену свидания в последний момент.

Джек блеснул улыбкой и сказал:

— Мы не можем уехать до приезда Гила. — В этот же момент позвонили в дверь. Джек расхохотался. — Клянусь, я не планировал этого.

Гил приехал на два часа раньше. Он вломился внутрь с тремя большими коробками пиццы и двумя упаковками «Рутбира Келли», опасно балансирующими на самом верху.

— Не путайся у меня под ногами, Алек. Нам нужно съесть пиццы, пока они вкусные и горячие, и выпить содовую, пока она приятная и холодная. Эй, Софи, милая, как ты? Не хочешь съесть кусочек или два?

— Может, позже. Где ты достал «Келли»?

— На черном рынке, — усмехнулся он.

— Наверняка тебе пришлось побегать, чтобы привезти горячее, — сказала она. Софи хотела добавить, что, к сожалению, Джек и Алек уже поели, а Риган и Корди уже уехали, но Джек последовал за Гилом к столу, а Алек пошел на кухню за салфетками.

— И какие пиццы у тебя тут? — спросил Алек.

— В смысле? Ясное дело, как обычно. Съедобно — и ладно.

Софи пересекла комнату и толкнула Джека, чтобы поглядеть на огромную пиццу, которую Гил только что открыл.

— Ты правда собираешься снова есть? — спросила она, глядя на Джека.

Джек оглянулся и вдруг почувствовал, что не может ничего сказать. Черт, да она красавица. Чистое лицо, ни грамма косметики, и все равно она выглядела великолепно. И чертовски соблазнительно. В другое время, в другом месте он бы начал действовать.

— Что? — переспросил он, пытаясь вспомнить, о чем она спросила.

— Я спросила, собираешься ли ты опять есть.

— Да, конечно, я собираюсь есть. Это же пицца. Мы должны ее съесть, пока она горячая.

— Это же очевидно, Софи, — поддержал Алек.

Все это больше похоже на обжорство, подумала она. Софи оставила их наслаждаться Римским пиром[72], который, казалось, доставлял им огромное удовольствие, и пошла на кухню, чтобы налить себе чашечку горячего чая. Софи заметила на стойке пачку пальчиковых батареек и вспомнила о диктофоне, который использовала в интервью с Харрингтоном. Сегодня вечером, несмотря ни на что, она прослушает каждое сказанное Харрингтоном слово. Это достойное наказание за то, что называла его самовлюбленным. Конечно, он был самовлюбленным, но говоря это, она чувствовала уколы совести.

На сей раз она прослушает все очень внимательно. Он мог упомянуть что-то относящееся к Прудхоу-Бей, когда она отвлеклась, и, возможно, это что-то смогло бы пролить свет на ситуацию. Бедняга мертв, и поэтому Софи пообещала себе не жаловаться, пока снова и снова будет прослушивать его скучную речь о каждом из двадцати четырех забегов. И да, сагу о его волдырях тоже. Она не будет перематывать пленку, и неважно, как сильно ей этого хочется. Софи вздохнула. Этот бедняга покойник. Этот чертовски скучный бедняга покойник.

Выпив чай, Софи пошла в спальню за диктофоном. Она думала, что оставила его на столе, но его там не было. Проверив ящики, она вспомнила, что положила его в сумочку сразу перед тем, как позвонила Риган. Эх! Все вернулось на круги своя. Она вспомнила, что держала сумочку, раздался звонок, и веселый голос произнес мерзкое “Повеселись”.

Воспоминания заставили ее содрогнуться. Сумочка должна быть в гостиной.

Но ее там не было.

— Алек, ты не видел мою сумочку? Из красной кожи… — Софи еще раз оглядела комнату. — Я держала ее в руках, когда в меня стреляли. Она должна быть здесь.

— Я ее видел, — сказал Гил с полным ртом пиццы. — Она лежала на полу, прямо у окна, — добавил он, махнув недоеденным куском в том направлении. — Она была вся в крови.

— Вся в крови? Нет, только не моя Prada [73]!

Джек смотрел на Алека и кивнул на Софи.

— Неужели сейчас будет то же самое, что и с блузкой Кабаной?

Софи его услышала.

— То была Dolce&Gabbana, а это красная кожаная сумочка от Prada — единственная в своем роде.

— Была единственной в своем роде, — поправил ее Джек.

Софи вдруг захотелось материться. Она рухнула в кресло рядом с Джеком.

— Была? Удосужься объяснить, что ты под этим подразумеваешь?

— Думаю, ты можешь смело сказать, что Prada помогла спасти тебе жизнь, — сказал Джек. — Пуля прошла сквозь защелку прежде, чем достала тебя.

Софи расслабилась.

— Хорошо, я могу ее починить. Если кожа не испачкалась… если я смогу стереть кровь … где она?

— Не здесь, — ответил Алек.

— Она была частью места преступления, — объяснил Гил, — поэтому ее забрали в лабораторию.

— Я хочу, чтобы ее вернули. Там внутри мой диктофон и мой бумажник со всеми документами, и, о Боже, моими кредитками.

— Утром я позвоню Стейнбеку, — пообещал Алек, доев последний кусок пиццы и начав убирать со стола.

Софи зевнула. Из-за обезболивающего ее клонило в сон, и она была вымотана.

— Разве вам двоим никуда не надо? — спросила она Алека и Джека. — Например, ловить плохих парней?

— Мне нет, — ответил Джек. — Я могу взять отпуск. Если возьму, то найду уединенный пляж, где весь год тепло, и повешу там гамак. Ненавижу холод, и Чикаго иже с ним.

— Ну, уверена, ты замечательно проведешь время, — сказала Софи. — Теперь, если вы извините, мне хотелось бы лечь спать.

— Мы с Джеком уедем, — сказал Алек, — но Гил останется тут на ночь.

— Но… — начала Софи.

— Не спорь со мной, Софи, — предупредил Алек.

Гил подмигнул ей.

— Этот диван выглядит довольно удобным. Обещаю вести себя тихо, как мышка. Ты даже не узнаешь, что я здесь.

Софи неохотно сдалась. У нее больше не осталось сил на споры.

Закрыв дверь за Алеком и Джеком, она подошла к бельевому шкафу и взяла для Гила одеяло и подушку. Потом вернулась на кухню и, выключив свет, пошла в спальню. Гостиную освещал свет от телевизора. Гил смотрел баскетбол с выключенным звуком.

— Спокойной ночи, Гил, — сказала она. — И спасибо.

— Спокойной ночи, дорогая, — ответил он, зевая.

Софи надела пижаму и села на край кровати. Она так устала, что с трудом держала глаза открытыми. Часы на ее тумбочке показывали 23:30. Она еще не могла уснуть. Ей нужно бодрствовать еще полчаса, поэтому Софи взяла журнал и начала читать. Наконец, в 23:55 она тихонько встала с постели. На цыпочках подошла к двери и приоткрыла щель. Гил громко храпел. Аккуратно закрыв за собой дверь, Софи пересекла комнату, подошла к шкафу и, отодвинув стопку обувных коробок на полу, обнаружила небольшую деревянную панель. Стукнула по ней пару раз, и панель открылась. За ней была дыра размером с книгу. Софи засунула внутрь руку и вытащила тонкий сотовый телефон. Посмотрев на тумбочку, она прищурилась, чтобы разглядеть часы. Теперь они показывали 23:59. Она ждала.

Ровно в полночь телефон в ее руке завибрировал.

Софи быстро открыла его и приложила к уху.

— Привет, папочка.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Я не могу описать, в каком мы все шоке. Люси, другие взрослые особи и щенки — все погибли. Выжил только Рики.

Но и он был при смерти. Эрик убедил Брендона и Кирка вернуться висследовательское учреждение. Как только они уехали, Эрик усыпил Рики, а затем с моей помощью вколол волку еще одну инъекцию K -74. Я убедил его увеличить дозу.

Через несколько часов после укола Рики проснулся здоровым и сильным, как и раньше. Его чудесное исцеление за такой короткий срок ошеломило Брендона и Кирка.

Впервые я увидел эмоции нашего альфа-самца. Рики впал в глубокий траур по погибшей семье. Казалось, он не мог найти себе места, всю ночь выл, а днем бесцельно бродил по окрестностям.

ПЯТНАДЦАТЬ

ОТЕЦ УВЕРЯЛ, ЧТО, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, ВСЕ НАЛАДИТСЯ, и в девяносто девяти процентах случаях он был прав. Вещи имеют обыкновение меняться к лучшему, и, как он постоянно ей напоминал, в конце туннеля будет свет. Но вот только ползти через этот туннель, чтобы добраться до света, всегда очень болезненно.

Прекрасный пример тому, когда в тебя стреляют. Что в этом может быть хорошего? Очень скоро она узнает, решила Софи, но ей хотелось верить отцу и так же оптимистично воспринимать жизнь. Кроме того, она решила, что начнет лучше относится к еще одному из его принципов: око за око. Софи хотела бы иметь возможность подстрелить человека, который в нее стрелял. Посмотреть, как ему это понравится.

По телефону отец обещал, что сотрудники «Келли» добьются справедливости, и она поверила ему. Софи надеялась, что они вернут свои деньги, о чем неоднократно упоминала. Ответ отца был прост: «Поживем — увидим».

После того, как они закончили обсуждать текущее плачевное положение дел «Рутбира Келли», Софи рассказала отцу все об Уильяме Харрингтоне, не упуская ни одной детали его ужасной смерти. Отец предложил ей паковать сумку и отправляться в Прудхоу-Бей. Он напомнил ей, что она репортер, а там явно попахивает сенсацией. Софи разгадала истинные мотивы отца. Он хотел выпроводить ее из Чикаго, пока не уляжется вся эта шумиха с закрытием «Келли». Но все же его предложение имело смысл. На Аляске все тайное станет явным.

Следующие несколько дней прошли на удивление быстро, но ничего существенного Софи сделать не удалось. Она много спала, мало ела и чувствовала себя вялой, как овсянка. Гил провел в ее квартире только первую ночь, но он всегда был рядом. Когда он не охранял ее квартиру, дежурил кто-то еще. Никто не проходил по вестибюлю, не предъявив удостоверение личности и разрешение. Дополнительная охрана была делом рук Алека, и Софи не знала, сможет ли когда-нибудь отблагодарить его за заботу.

К ней приходило много гостей. Они присылали открытки с пожеланиями скорейшего выздоровления и свежие цветы. Приходила и миссис Биттерман с кастрюлей домашних спагетти под соусом и с фрикадельками. Этого бы хватило, чтобы накормить семью из двенадцати человек. Даже совершенно незнакомые люди посылали ей добрые пожелания скорейшего выздоровления. Что было самым интересным, они не верили, что Бобби Роуз — чикагский любимец, Робин Гуд — украл деньги из пенсионного фонда «Келли». Подавляющее большинство обвиняло Кевина Дево, инвестиционного менеджера «Келли», в некомпетентности и покупке провальных акций.

Однако укрыться от скандала она не могла. Каждый вечер в местных новостях говорилось о закрытии компании и о мучительном разводе. Дочь Келли, Мередит, и ее в скором будущем уже бывший муж Кевин Дево были вовлечены в скверную, отвратительную борьбу. Обвинения сыпались со всех сторон, и все они были сняты на видео и показаны, как тошнотворная мыльная опера в шестичасовых и десятичасовых местных телевизионных новостях. Все мерзкие злые издевки были на экране, на виду у всех.

Как двое людей, несомненно, любивших друг друга, когда поженились, могли превратиться в таких горгулий? Сегодня любовь, а завтра ненависть? Неудивительно, что при мысли о браке Софи хотелось подавиться.

Мистер Биттерман звонил ей каждый день, но отказывался навещать Софи, пока она не оправится от травмы, и не позволял ей говорить ни слова о работе.

— Знаю, что если приеду, ты будешь капать мне на мозги, чтобы я разрешил тебе вернуться в газету, а мне будет тебя жалко из-за того, что в тебя стреляли, и я могу сдаться, — сказал он ей.

Только она открыла рот, чтобы ответить, как он бросил трубку. Сначала Софи пришла в ярость из-за его упрямства, потому что ей до ужаса хотелось рассказать ему о судьбе Харрингтона, но вскоре она поняла, что упрямая настойчивость Биттермана может быть ей на руку. Ей нужно больше времени, чтобы собрать информацию, прежде чем сунуться к нему со своим планом.

Софи не могла выбросить Харрингтона из головы. Ей хотелось позвонить Полу Ларсону в Прудхоу-Бей и попросить его раздобыть побольше информации о покойном. Пол дал ей номер своего сотового и сказал, что она может звонить ему в любое время дня и ночи, но Софи не хотелось его беспокоить. Он целыми днями трудится в качестве сотрудника по вопросам безопасности в нефтяных компаниях и обещал, что позвонит ей, если получит более подробную информацию о Харрингтоне. Тем не менее, желание узнать хоть что-нибудь сводило ее с ума.

Софи держала свой блокнот под рукой и каждый раз, когда вспоминала что-то сказанное Харрингтоном во время бесконечного интервью, сразу это записывала. Ее мучило чувство вины. Ей следовало уделить ему больше внимания. Но сейчас все ее внимание было сосредоточено на пропавшей сумочке. Что ей нужно сделать, так это узнать, где находится криминалистическая лаборатория, пойти туда и потребовать, чтобы они вернули ей ее личные вещи. Ее диктофон с каждым сказанным Харрингтоном словом все еще находился у них.

ДЕНЬ, КОГДА ЕЙ СНЯЛИ ШВЫ, и в самом деле начался очень хорошо. Ей позвонил Пол Ларсон, парень из отдела безопасности на Аляске, и поделился всевозможной интересной информацией.

— Они нашли бумажник Харрингтона. Он находился в тридцати ярдах[74] от остатков палатки, расположенной где-то в двадцати милях от «ничего». Да-да, я серьезно. Она находилась прямо посреди самой безлюдной местности, которую вы когда-либо могли представить. На мили вокруг нет ничегошеньки. На поиски Барри вылетел маленький самолет, команда приземлилась, чтобы установить несколько новых указателей.

— Кто такой Барри?

— Самец белого медведя, который съел… Я имею в виду убил Уильяма Харрингтона. Я обнаружил, что Барри здесь весьма знаменит.

Софи была в ужасе.

— Потому что убил человека?

— О, нет, нет. Он знаменит, потому что являлся частью научного исследования белых медведей. У нас тут вечно то одна, то другая научная группа собирает о чем-нибудь сведения. Если не о белых медведях, то о глобальном потеплении.

— Значит, им нужен был Барри?

— Точно. Пилот увидел развевающуюся на ветру длинную полоску красной ткани. Большой кусок оказался частью палатки, но там была и полоска поменьше, примерзшая к бумажнику. Если бы палатка не была такой яркой, он бы никогда ее не увидел. Даже просто представив, какая это огромная территория, удивительно, что они хоть что-то нашли. Это место называют замороженной пустошью.

И Уильям Харрингтон разбил посреди этого места палатку? Зачем, бога ради, он установил лагерь в двадцати милях от… замороженного «ничего»? Софи даже представить не могла, зачем ему это понадобилось. В слух она спросила:

— Неужели вы думаете, что Харрингтон отправился на Аляску из-за одного из этих научных исследований?

— Каких исследований? — спросил Ларсон.

— Это может и притянуто за уши, но я все время думаю о проекте, упомянутом Харрингтоном. Он назвал его «Проект Альфа». Но, возможно, это ничего не значит, — сказала Софи. — Харрингтон был еще тот хвастун, поэтому, скорее всего, преувеличивал о том клубе суперменов, в котором состоял, но, может, стоит провести небольшое расследование.

— «Проект Альфа»? — рассмеялся Ларсон. — По мне, немного отдает научной фантастикой.

— Уверена, что вы правы, Пол, — признала Софи, — и все же это любопытно. Мне все еще интересно, что Харрингтон забыл на Аляске. Что было в бумажнике?

— Его права, пара стодолларовых банкнот, двадцатка, и кредитная карта Visa[75]. На этом тощем кожаном бумажнике не было ни царапины. Представляете, ни царапины. Удивительно, да? Учитывая, что… ну вы поняли …

Учитывая, что старый добрый Барри сожрал Уильяма Харрингтона?

— Бумажник отправили в лабораторию в Анкоридже. Останки уже доставлены туда. Я разговаривал с одним парнем оттуда, сказал ему, что очень заинтересован в расследовании и буду признателен, если он сообщит мне, что там происходит. Думаю, начали с банка, который выдал кредитку, и по нему узнали название юридической фирмы, занимающейся делами Харрингтона. И даже узнали имя одного единственного родственника, который, как я понимаю, унаследует чертову уйму денег. Дуэйн Уикер. Троюродный брат. Печально, конечно, но у него был только один родственник.

— Я не знаю, кто его друзья и есть ли они у него, — сказала Софи. — Мы обсуждали только его победы в двадцати четырех забегах. И еще волдыри. Мы долго беседовали о его волдырях.

Пол засмеялся.

— О волдырях? Выдумываете!

— Ничего подобного. Стыдно признаться, но пока он болтал, я витала в облаках. Из-за этого мне не по себе. Эти забеги так много для него значили.

— Тогда почему он продул двадцать пятый забег?

— Если бы я могла предположить, то сказала бы, что он заранее знал, что проиграет, но то, что он на Аляске все еще был в своих носках для забега, заставляет задуматься, не стоит ли что-то большее за его исчезновением.

— Послушайте, у меня есть идея. Раз вы не собираетесь писать о забегах, приезжайте сюда и пишите об Аляске. У нас есть пятизвездочный отель, недалеко от Барроу. Может, мне забронировать для вас номер? Я и вправду хочу поужинать с вами при свечах.

— А в этом пятизвездочном отеле каждый вечер кладут шоколадки на подушки?

Пол засмеялся.

— Хорошо, я сочинил про отель, но вы все равно должны сюда приехать. У нас тут есть отель без всяких наворотов с чистыми номерами и чистыми простынями, и вы сможете увидеть северное сияние. Это впечатляющее зрелище.

— Кажется, вы говорили, что это пустошь.

— Красивая пустошь, — снова засмеялся он. — Кажется, вы не совсем представляете себе, о чем я говорю. Чтобы понять, вам просто нужно это увидеть. Аляска вас очарует.

— Я подумаю об этом, — сказала она.

— Подумайте и обо мне тоже.

Софи не ответила на его высказывание.

— Вы позвоните мне, если еще что-нибудь узнаете о Харрингтоне?

— Я позвоню вам в любом случае. Пока.

СОФИ БЫЛА В ОТЧАЯНИИ.

— Мне нужен «Рутбир Келли», причем очень.

— И ты звонишь мне потому что?.. — отозвалась Корди.

— Потому что ты знаешь, как достать вещи на улице… «из-под полы».

— Как?

— «Из-под полы», что-то вроде этого. Можешь мне его достать или нет?

— У меня есть пара бутылок в холодильнике. Я могу принести их, как только закончу с последней лабораторной по химии.

— Этого недостаточно. Мне нужен ящик рутбира.

— Хорошо. Спрошу прямо. Зачем?

— Потому что сегодня вечером приезжает мистер Биттерман. Я хочу расследовать одну историю, и, возможно, мне нужно будет кое-куда съездить. Надеюсь, он одобрит эту историю и покроет мои расходы. Я все расскажу тебе при встрече. А сейчас мне нужен рутбир, много рутбира. Я заманю мистера Биттермана к себе домой, пообещав ему рутбир, и лишь немного преувеличу.

— Насколько немного?

— Скажу, что у меня его полный шкаф.

— Есть решение получше. Позвони в продуктовый магазин и закажи пару ящиков рутбира другой марки.

— У мистера Биттермана будет сердечный приступ. Это должен быть «Рутбир Келли».

— А как насчет Риган? Может, она сможет помочь.

— Я уже дала ей задание. Она должна надавить на Алека, чтобы помочь мне вернуть вещи из криминалистической лаборатории. У них нет абсолютно никаких причин держать у себя мои личные вещи.

— Гил сказал, что твоя сумочка вся в крови, и что пуля прошла сквозь защелку. Бедненькая. Им пришлось ее забрать, так как она была частью места преступления. Ты видела хоть одну из серий CSI [76] ? Тебе еще повезло, что они не разрезали на куски твой коврик и не забрали с собой и его тоже.

— А как же вещи в моей сумочке? Зачем им мой бумажник, диктофон и мой сотовый? Думаю, я могу смело попрощаться с аккумулятором.

— Поговори с детективом Стейнбеком.

— Я говорила с ним. Он постоянно твердит, что очень скоро все мне вернет, но я ему уже не верю. Он просто смеется надо мной.

— Я не понимаю, а чем Алек-то может помочь? Это же не федеральное расследование.

— У него в полицейском управлении есть друзья, и я надеюсь, он сможет заставить одного из них помочь. Мне очень нужен диктофон. В нем важное интервью, которое мне нужно прослушать, — объяснила Софи.

— А, интервью с бегуном.

— Да, — сказала она. — Я в отчаянии. Я даже оставила сообщение на сотовом Алека, сказала, если завтра не получу свой диктофон, то ворвусь в криминалистическую лабораторию и заберу его сама. Если мне придется разнести это место по кирпичику, то так тому и быть.

Корди засмеялась.

— О, держу пари, ему понравится это сообщение.

После разговора с подругой Софи прощупала ряд других возможностей, но ни одна из них не помогла ей заполучить «Рутбир Келли». Напиток был в таком же дефиците, как и тушь на съезде амишей [77] .

Казалось, все было против нее, и Софи дошла до точки. Разве она много просила? Всего лишь капельку хороших вестей.

И вот свершилось. Однако Софи спрашивала себя, почему большинство хороших вестей сопровождаются дурными?

Хорошие вести: она получит свой диктофон.

Дурные вести: его привезет Джек Макалистер.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Брендон созвал совещание и предложил, чтобы мы сделали смерть стаи “нашим маленьким секретом”. Он боится, что нам перекроют финансирование. Его только что возобновили, и никто из нас не хочет уезжать, пока мы не увидим, что станет с Рики.

Мы все согласились на предложение Брендона.

Рики нашел для нас новую стаю. Он бродил в одиночестве почти две недели, пока не нашел другую семью. Для волков это в порядке вещей — переходить с места на место в осенне-зимний период. Рики наткнулся на мигрирующую стаю, и, хотя это довольно необычно, ему удалось в нее влиться. Пока неясно, будет ли этот альфа-самец причиной беспокойств в своем новом коллективе.

ШЕСТНАДЦАТЬ

АГЕНТ МАКАЛИСТЕР БЫЛ ОБВОРОЖИТЕЛЕН, КАК ВСЕГДА. ЭТО относилось и к его манере здороваться. Он не тратил время на «Здравствуй» или «Привет». Софи открыла дверь и услышала:

— Проникновение в криминалистическую лабораторию и кража улик — это уголовное преступление.

— Но ведь я не проникала в лабораторию, верно? Я просто грозилась, — ответила она. — Наверное, будет невежливо попросить тебя отдать мне мой диктофон и сразу уйти, агент Макалистер.

— Джек. Зови меня Джек. — Он улыбнулся, пройдя мимо нее в гостиную. — Ты не получишь свой диктофон, пока не произнесешь мое имя.

Не похоже, что он собирался скоро уходить. Джек расположился на диване.

— Что ты здесь забыл? — спросила она.

— Это долгая история.

— А ты начни.

Софи скрестила руки на груди и вдруг вспомнила, что не надела под футболку лифчик. Нижний край натирал ей рану. Софи схватила свой огромный кардиган. Она повесила его на спинку стула и планировала надеть перед тем, как откроет дверь мистеру Биттерману, но совершенно об этом забыла.

Джек положил диктофон на стоящий рядом стол, отодвинул оттоманку подальше от дивана, чтобы вытянуть свои длинные ноги, сел поудобнее и положил ноги на оттоманку. Софи бы не удивило, если бы он взял пульт от телевизора и попросил пиво.

— Я делаю Алеку последнее одолжение, прежде чем отправлюсь к океану.

— Как долго продлятся твои каникулы?

— Это не каникулы. Это отпуск. — Его ответ был резким, раздраженным.

— А это хорошо или плохо?

— Смотря по обстоятельствам.

— Какой пляж ты имеешь в виду?

— Еще не знаю, какой именно. Но там, где тепло.

— А что это за одолжение Алеку? Он мог бы послать диктофон с курьером.

— Я должен прослушать интервью. — Увидев, что она собирается возразить, Джек поднял руку и сказал: — Детектив Стейнбек сказал Алеку, что уже прослушал его, однако когда на него капельку надавили, признался, что не уделил записи достаточно внимания. Сказал, что парень, у которого ты брала интервью… как его зовут?

— Харрингтон. Уильям Харрингтон.

— Точно, так вот Стейнбек сказал, что это было очень скучное интервью…

Спина Софи напряглась.

— Позволь не согласиться. Я не беру скучные интервью.

Джек продолжил, будто она его и не прерывала:

— Стейнбек сказал, что Харрингтон бубнил, не переставая, монотонным голосом.

Софи кивнула. Правильно. Харрингтон бубнил, не переставая.

— Полиция проверяет всех, с кем ты вступала в контакт за несколько дней до того, как в тебя стреляли. Алек решил, что один из нас должен прослушать пленку на всякий случай — вдруг есть какая-то связь.

— Он просто рассказывает о выигранных им пятикилометровых забегах.

— И сколько этих пятикилометровых забегов?

Софи улыбнулась.

— Двадцать четыре. Ты уверен, что хочешь прослушать?

— Ну, я же здесь?

— Я могу все тебе рассказать. — Джек покачал головой. Софи нетерпеливо постукивала ногой, решая, что делать. Затем сдалась. — Отлично. Можешь прослушать интервью.

— Софи, я не просил разрешения. Я его все равно прослушаю. Я могу сделать это здесь, а могу забрать диктофон и прослушать у себя дома.

— Хорошо, слушай здесь.

— Хочешь начать сейчас?

— Пока нет. Подождем приезда мистера Биттермана. Скорее всего, он не захочет слушать интервью, но я обязана ему предложить. И пожалуйста, не вмешивайся, когда я буду говорить с ним о своей статье. Тебе захочется вмешаться, но постарайся сдержаться.

— Почему это мне захочется вмешаться?

Она вздохнула.

— Из-за белого медведя.

— Белого медведя? Ты хочешь написать о белом медведе?

— Не совсем о медведе. Кстати, его зовут Барри.

Джек сверкнул улыбкой.

— Похоже, ты пишешь книгу для детей.

— Ага, чтобы травмировать их на всю жизнь, — отозвалась она.

— Зови меня по имени, Софи, или боюсь, мне все же придется вмешаться.

— Я не хочу звать тебя по имени, потому что не хочу быть тебе другом.

Джек засмеялся.

— Неправда, хочешь. Все в порядке. Я тоже хочу с тобой дружить.

Софи покачала головой.

— Нет, не хочешь. Я тебе не нравлюсь.

— Тебе не обязательно нравиться мне, чтобы я с тобой дружил.

Софи понятия не имела, что теперь ответить, и, почувствовав себя немного трусихой, ретировалась на кухню.

— Захвати мне рутбир! — крикнул Джек.

— Ну, уж нет! — ответила она. — Этот рутбир для мистера Биттермана.

Джек решил присоединиться к ней на кухне.

— Ходят слухи, что у тебя полный шкаф «Рутбира Келли».

Похоже, канал связи между Корди и Джеком работал на всю катушку.

— Можешь взять кока-колу, пепси, содовую или воду.

Чтобы решить, что взять, Джеку пришлось самому заглянуть в холодильник. В конце концов, он остановил свой выбор на диетической коле, затем направился к шкафу в поисках какой-нибудь закуски.

Софи попыталась всучить ему рисовые оладьи. Их для нее в продуктовом магазине купила Риган, но Софи они не понравились. Что она действительно любила, так это чипсы «Kettle», и, естественно, именно они и понадобились Джеку.

— Если Алек может копаться в моих шкафах, это не значит, что и тебе можно.

Джек уже открыл пакетик и жевал чипсы.

— Ты не очень-то гостеприимная хозяйка. Что у нас на ужин?

Ничего умного Софи в голову не пришло, поэтому она пробормотала что-то нечленораздельное.

— Используй слова, Софи. Используй слова, — медленно произнес Джек, возвращаясь к дивану.

Ей страшно захотелось взять в руки топорик для разделки мяса. Хорошая вещь, но у нее такой не было. Мысленно наслаждаясь еще парочкой способов убийства, Софи вытащила из холодильника холодную содовую, пару раз глубоко вздохнула и присоединилась к Джеку.

— Я была ранена. И сегодня не готовила ужин.

— Судя по твоей кухне, могу предположить, ты вообще не готовишь.

— Конечно, готовлю.

— Да? А на кастрюлях и сковородках до сих пор ценники и этикетки, точнее, на кастрюле и сковородке. И никаких крышек не видно.

Софи села рядом с Джеком, протянула руку через его колени и схватила горсть чипсов.

— Я готовлю в микроволновке.

Джек резко сменил тему.

— Когда здесь будет твой босс?

Софи проверила время на его часах и сказала:

— Уже должен быть тут.

— Сколько длится запись?

— Пару часов, может, немного дольше. А что?

— Хочу лечь спать в десять.

— В десять? Ты не выглядишь на девяносто. Видимо, хорошо сохранился, потому что много спишь?

Мистер Биттерман появился лишь час спустя. Как ни странно, но сидя с Джеком в ожидании мистера Биттермана, Софи совершенно не чувствовала неловкости. Он, не колеблясь, отвечал на вопросы о себе, о месте, где вырос, в какой колледж поступил и как, окончив юридический факультет, решил стать агентом ФБР вместо того, чтобы пойти работать в юридическую фирму.

— Скажи, зачем ты взял отпуск. Устал? — спросила она.

— Нет.

— Пристрелил кого-то, кого не должен был?

— Нет.

— Психические проблемы? Из-за них, да?

Джек улыбнулся.

— Нет.

— Что тогда? — Софи ткнула его в бок. Она была так же упряма, как и он.

— Это принудительный отпуск.

— Вот это уже интересно. — Она ждала, что он объяснит, но Джек молчал, и Софи снова поднажала: — Ты же знаешь, что я спрошу. Что ты наделал?

Джек неохотно рассказал ей о видео на YouTube. Закончив объяснения, он добавил:

— Ты, наверное, единственная в Чикаго, кто не смотрел это чертово видео.

— Видео. Точно. Риган и Корди говорили мне посмотреть, но я забыла.

— Пока не сняли ничего интереснее, меня преследует пресса. Сначала начальство хотело, чтобы я залег в Чикаго, но ничего не вышло. Теперь они хотят, чтобы я уехал из города, поэтому я и собрался к океану, пока все не уляжется. — Джек покачал головой и добавил: — Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь каждый раз, видя отца в новостях.

Софи не хотела, чтобы их разговор касался ее отца, поэтому сменила тему, задав ему еще пару личных вопросов. Единственное, что он отказывался обсуждать, это его интимная жизнь. Джек признался, что никогда не был женат, но когда она спросила, собирался ли когда-нибудь, то сменил тему.

— Теперь моя очередь, — сказал он. — Давай поговорим о твоем отце.

— А давай не будем.

Джек решил не давить.

— Я бы попросил тебя рассказать о себе, но это ни к чему. Я все о тебе знаю. — Затем он принялся это доказывать.

Когда она решила, что он закончил, спросила:

— Ты читал мое досье.

— Я знаю гораздо больше, чем есть в твоем досье.

— Например? — подозрительно поинтересовалась Софи.

— Например, ты очень стараешься, чтобы люди думали, что ты пустышка.

— Я и есть пустышка, — возразила она, понимая, что это звучит смешно.

Джек засмеялся.

— Это у тебя такая защита? Единственные, кто знают правду, это ты, Риган и Корди, ну и, может быть, братья Риган.

— Я не скрываю, кто я.

— Скрываешь. — Его голос потеплел, когда он добавил: — Я провел небольшое расследование и все о тебе выяснил, Софи Роуз. — Она покачала головой. Джек кивнул. — Ты всегда откладываешь деньги на новую сумку, правда?

— Мне нравятся сумочки. — Вот черт, звучит, будто она оправдывается.

— Но на самом деле, ты ведь не покупаешь сумки? Ты выбираешь ту, которую хочешь, откладываешь достаточную сумму на ее покупку (я слышал, некоторые из них стоят бешеных денег), а затем отдаешь деньги двухсотфунтовому качку по имени Бублик, который работает в бесплатной столовой. Это ваша с Бубликом игра. Ты отправляешь ему конверт с деньгами и фото сумки.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Я хочу купить сумочку от Birkin.

— За несколько тысяч?

— Я хочу купить сумочку от Birkin, — настаивала Софи. — Ездила бы я любоваться на нее каждую среду в пять часов, если бы не хотела? Великолепная, желто-коричневая кожаная сумочка с золотыми вставками.

Джек выглядел рассерженным.

— Нет, ты ее не купишь. Что ты сделаешь, так это отложишь деньги, а затем отдашь их. Ты делаешь много хорошего, но не хочешь, чтобы кто-нибудь об этом узнал? — Софи снова начала протестовать, но он остановил ее: — Брось, Софи. Ты не притворная, жадная до денег, помешанная на лейблах идиотка. Прости, милая. Но со мной это не прокатит.

Софи заерзала, как на электрическом стуле, но положение спас постучавший в дверь мистер Биттерман. Она никогда не чувствовала такого облегчения. Софи было неловко, оттого что Джек так много о ней знает. Но почему он не поленился узнать ее тайны? Что его так заинтересовало? Что он задумал? Ее отец. Вот, в чем дело. Он бы не изучал ее подноготную и поведение, если бы не искал что-нибудь о ее отце.

Биттерман передал ей свое пальто. Стащив с себя галстук по пути в гостиную, он плюхнулся в мягкое кресло. Пока они с Джеком обсуждали расследование покушения — расследование покушения на ее жизнь, — Софи повесила пальто в шкаф и пошла на кухню за холодным рутбиром.

Биттеман закатал рукава и спросил Джека:

— Итак, дело никак не движется? Никаких зацепок?

— Если верить детективу Стейнбеку, — сказал Джек.

Биттерман указал пальцем на Софи. Он взял предложенный ею рутбир, но продолжал хмуриться.

— А ты помалкивай, барышня. Я не хочу, чтобы ты бегала по улицам, пока на свободе какой-то чокнутый псих.

— Сэр, я не бегаю по улицам, и что касается помалкивания… я просила вас приехать, чтобы поговорить кое о чем важном.

Не задумываясь, Софи подошла к дивану и села рядом с Джеком. Биттерман заметил.

— Прежде чем речь зайдет о делах, я должен спросить, где ты смогла достать так много рутбира? — спросил босс. — Я думал, что урвал последний ящик в Чикаго.

Она посмотрела на Джека. Он пытался сдержать смех.

— Да, Софи, где ты его достала?

Она вернулась мыслями к топорику для разделки мяса.

— Дело в том, сэр, что я отчаянно пыталась заставить вас приехать, чтобы поговорить, и, возможно, несколько преувеличила точное количество рутбира.

Биттерман наклонился вперед.

— Возможно, преувеличила? — осторожно спросил он.

Софи посмотрела ему в глаза.

— Я преувеличила. У меня нет шкафа, забитого рутбиром. Только пара бутылок. Вот и все.

— Другими словами, она соврала, — был рад вмешаться Джек.

Софи послала ему взгляд, который должен был его испепелить, но не вышло. Ей не хотелось, чтобы мистер Биттерман зацикливался на своем разочаровании, поэтому быстро попыталась обратить его внимание на более важный вопрос.

— Сэр, вы помните Уильяма Харрингтона и пятикилометровый забег?

— Конечно, помню. В последний момент он передумал и не побежал, да? Ты еще сказала, это потому, что он знал, что проиграет.

— Да, я так думала, но оказалось, я ошибалась. Он не участвовал в забеге по другой причине.

Биттерман оглядел комнату.

— Нет, ну серьезно, рутбира больше нет?

— Сэр, я пытаюсь вам сказать нечто очень важное.

Он кивнул.

— Хорошо. Так почему этот парень не бежал?

— Он умер.

У Биттермана ушло несколько секунд на то, чтобы переварить информацию, затем он сказал:

— Жаль. Но он же был молод? Он должен быть молод, чтобы участвовать во всех этих забегах. Полагаю, смерть — лучшая причина не участвовать в забеге. Где это произошло?

— На Аляске, — ответила Софи. — Он умер на Аляске.

По ее тону Биттерман понял, что это еще не все. Он поставил рутбир на журнальный столик и откинулся на спинку.

— Да?

— Его съел белый медведь.

— Что-что? — спросил он, словно не расслышал. — Что ты сказала?

Она повторила ужасные новости, а в самом конце вмешался Джек:

— Его съел Барри.

— Боже мой, они дали имя белому медведю, съевшему человека? Это ужасно бессердечно.

— Нет, сэр. У него уже было имя.

Теперь настала сложная часть. Софи должна была убедить мистера Биттермана позволить ей расследовать это дело и, в случае необходимости, направить ее на Аляску, не внушив ему при этом мысли о подстерегающей ее там опасности. Ее босс слишком опекал ее. Она не полностью отрепетировала свою речь, но решила, что проделала большую работу по возбуждению его интереса и не заикнулась ни о чем, кроме идеи о душещипательной истории.

Затем Джек начал задавать каверзные вопросы о жилищных условиях, диких животных и суровом климате — именно на эти вопросы ей не хотелось отвечать в присутствии босса. Софи толкнула его локтем в бок.

— Мы поговорим об этом позже, Джек. Вспомни, ты обещал не вмешиваться.

— Опасн…

Она прервала его.

— Знаю, там ужасно холодно, но на мне будет соответствующая одежда.

— Это не то, что…

Она опять его толкнула.

— Вместо этой статьи я могу написать о твоем отпуске и напомнить о Чикагском видео.

Джек наклонился ближе.

— Если ты хочешь поехать на Аляску и замерзнуть там до смерти, я не буду тебя останавливать.

— Вот и славненько.

Оказалось, что Биттерману понравилась идея Софи покинуть на некоторое время Чикаго. Он также решил, что его читателям понравится душещипательная история о выносливых людях, живущих на Аляске. Если она отправится туда, он, к тому же, сможет оправдать все затраты.

— Я где-то читал, что средняя школа Барроу создала футбольную команду. Неплохой способ удержать детей в школе, подальше от наркотиков и алкоголя. Уверен, это сработает. Ты могла бы заехать туда. Ты уломала меня, Софи. Можешь писать статью. Я профинансирую поездку. — Он начал вставать, но затем передумал. — Просто интересно… а как ты узнала о Харрингтоне?

— У него с собой была моя визитка. Ее нашли полицейские и позвонили мне, чтобы сообщить о его смерти. — Прежде чем Биттерман задал следующий вопрос, она поторопилась добавить: — Мы с Джеком собираемся прослушать интервью, которое я брала у Харрингтона. Надеюсь, он сказал что-то, что я пропустила, и это объяснит, зачем он туда поехал. Это что-то вроде загадки, которую я хотела бы разгадать. Хотите прослушать интервью с нами?

Биттерман отклонил приглашение.

— Сегодня был долгий день. Я хочу попасть домой и расслабиться.

Закрыв за ним вторую дверь, Джек двинулся к Софи. Она попятилась.

— Что-то вроде загадки? — спросил он. — Позаботься объяснить, чем ты на самом деле занимаешься?

Она пожала плечами.

— Даю Уильяму Харрингтону возможность сказать последнее слово.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Мы с Эриком стали как братья. Нам обоим двадцать с хвостиком, поэтому дружба завязалась сама собой. У нас нет друг от друга секретов. Я признался ему, что занимался собственным исследованием, что задумал изучить воздействие сильного мороза и изоляции на Брендона, Кирка и даже на самого Эрика. А еще я признался, что хотел провести различные эксперименты с усилением стресса, но решил забыть об этом и сконцентрироваться на удивительном открытии Эрика.

Мне хотелось быть смелее. Я убедил Эрика инъецировать больше особей новой стаи. Определенно, я изменился — теперь я верю, что научные открытия, которые могут принести пользу другим, оправдывают любые необходимые средства.

СЕМНАДЦАТЬ

ЧЕМ БОЛЬШЕ ДЖЕК УЗНАВАЛ О ПЛАНАХ СОФИ, ТЕМ БОЛЬШЕ ОН УБЕЖДАЛСЯ, ЧТО ОНА СПЯТИЛА. Он совершил ошибку, сказав ей об этом.

Софи отреагировала остро:

— Если на то пошло, то ты не имеешь права решать, куда мне ехать, а куда нет. Я должна это сделать.

— Почему?

— Потому что больше некому. — Она прошмыгнула мимо него и добавила: — Я не думаю, что смерть Уильяма Харрингтона была несчастным случаем. Он был взволнован тем фактом, что его пригласили присоединиться к какой-то секретной группе или проекту благодаря тому, что он был в прекрасной физической форме. — Тут Софи вдруг вспомнила еще кое-что из слов Харрингтона и повернулась лицом к Джеку. — Тесты. Харрингтон рассказывал мне, что ему делали КТ и МРТ и откачали на анализы не меньше галлона [78] крови. Искали какие-нибудь дефекты. Признай, Джек. Все это очень странно.

Софи стояла, уперев руки в бедра. Лицо ее раскраснелось от волнения. Джеку было трудно сконцентрироваться на ее словах.

— Он, случалось, не упоминал, кто все это делал?

— Конечно, нет. Он не должен был ни с кем это обсуждать, но это ведь легко узнать? Не думаю, что список мест, где можно сделать МРТ, такой уж длинный. Могу с него и начать.

Джек последовал за ней в гостиную. Она врезалась в него, когда снова резко обернулась. Джек покачал головой.

— Ты не сможешь достать медицинские карты. Сама знаешь.

— Хм. Ты прав, — признала она, скрестила руки на груди и, задумавшись, уставилась в пространство. — Должен быть какой-то способ это проверить.

— Может, уже прослушаем интервью? Я хочу покончить с этим.

— Да, знаю, — сказала она, — ладно, можешь все бросить и отправляться куда-нибудь к океану.

Софи не смогла сдержать осуждение в голосе.

— Что за агрессия?

— Ты должен был проявить интерес, а ты не проявил.

— Когда совершается преступление, я проявляю чертовский интерес. А смерть Харрингтона была несчастным случаем.

Ее руки вернулись на бедра.

— А мне кажется, что это убийство.

Джек не рассмеялся, но ему очень хотелось.

— Его убил белый медведь. Думаешь, предумышленно? Барри мог бы закончить в камере смертников, если…

Он сел раньше, чем Софи смогла его толкнуть.

— Думаешь, это смешно? — нахмурившись, спросила она.

— Ага. Немного.

Софи закатила глаза:

— Какой же ты идиот. Неудивительно, что работаешь в ФБР.

Джек похлопал по лежащей рядом подушке.

— Сядь и убеди меня, что смерть Харрингтона не была несчастным случаем.

— Хорошо, — сказала она, обрадовавшись, что он решил быть объективным.

— Уильям Харрингтон был абсолютно готов участвовать в «большом» забеге, а потом бабах! — Софи щелкнула пальцами, чтобы сделать акцент на своих словах. — Он в одиночестве умирает на Аляске посреди «ничего» рядом с палаткой. А тем временем его домашний и сотовый телефоны отключены, а веб-сайт закрыт. Я поехала к нему домой, и там мне сказали, что он собрал сумку и уехал в Европу, но на самом деле, он был на Аляске. А теперь скажи, что я говорю глупости? — Ответить Джеку Софи не дала. — О, я знаю, что ты хочешь сказать. Харрингтон отключил телефоны, потому что не знал, как долго пробудет в Европе — причина глупая, но логичная, — а затем просто передумал ехать в Европу и вместо этого решил один отправиться в поход в никуда по Арктике. Потом ты скажешь, что все эти разговоры о суперподготовке и приглашении присоединиться к какому-то суперменскому проекту были ложью, и он сказал это, чтобы впечатлить меня. Но я не думаю, что это ложь.

Джек улыбнулся.

— А мне в этом разговоре слово вставить можно?

Смутившись, она сказала:

— Признаю, я становлюсь немного нетерпеливой.

— Потому что гонишься за сенсацией?

— Нет, потому что гонюсь за правдой. Вот, что я делаю.

— Больше не хочу ждать. Я прослушаю интервью.

С этими словами он нажал кнопку на диктофоне. Комнату заполнил голос Харрингтона.

Софи побежала в спальню за блокнотом и ручкой. Она вернулась с видом настоящего профессионала, села на край дивана, держа в руке ручку, а на коленях у нее балансировал блокнот для подробных записей.

Час спустя она крепко спала, растянувшись рядом с Джеком. Ее ноги лежали на его коленях; блокнот валялся на полу, а ручка исчезла между подушками.

Джека хватило еще на полчаса, затем он сдался. На этом этапе он должен был либо сделать перерыв, либо выбросить этот чертов диктофон в окно. Когда он выключил запись и переместил ее ноги со своих коленей, Софи проснулась.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Мегасексуальный мужик — вот как она решила назвать его. Один из ее носков свисал с ноги, и Джек начал его стаскивать. Заметив, что она пялится на него, Джек улыбнулся, и у нее ёкнуло сердце. В этом она была уверена.

Дикий, подумала она. Абсолютно дикий. У нее никогда раньше не было такой мгновенной реакции любви и ненависти на мужчину. Джек был другим, и это ее беспокоило. Этот мужчина мог причинить ей боль. Совершенно точно.

Софи медленно села и откинула с лица волосы, выкидывая из головы все мысли о «мегасексуальном мужике».

— Что я пропустила? — спросила она.

— Если тебе повезло, то забеги с первого по двенадцатый.

— Ты продвинулся только до двенадцатого? — нахмурилась она.

— По крайней мере, я слушал. А не заснул через пять секунд после того, как раздался голос Харрингтона.

— Ты прав, — признала она. — Я не должна была тебя осуждать.

— Напомни-ка мне, сколько еще забегов мне предстоит прослушать?

— Двенадцать.

— О, только не это! — застонал он. — Это же зверство. — Встав, чтобы размять ноги, Джек добавил: — В ЦРУ могли бы использовать эту пленку на допросах. Надеть на подозреваемого наушники, и через три часа он расколется, как пиньята [79].

— Тебе не обязательно оставаться. — Софи подняла блокнот, положила его на стол рядом с диктофоном и принялась искать ручку. — Можешь вернуться завтра и дослушать остальное.

— Если я уйду, то заберу диктофон с собой.

Она знала, даже если ему напомнить, что это не его диктофон, ничего не изменится. Он все такой же упрямый. А она ждала чего-то другого? Конечно, нет. Он же работает в агентстве, где это в порядке вещей.

— Тогда ты должен остаться.

— Ага, хорошо.

— Встретимся на диване через пять минут.

Софи направилась в примыкающую к спальне ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Холодная вода помогла ей прийти в себя. Теперь ей необходимо немного подзаправиться кофеином, и она сможет осилить оставшиеся забеги и не уснуть. Взглянув в зеркало, Софи решила расчесаться и немного подкраситься. Она взяла в руки флакон духов и хотела уже нанести их на запястье и шею, как вдруг поняла, что делает, и что еще хуже, зачем она это делает. Ей хотелось прихорошиться… для него.

— Ты с ума сошла? — прошептала она. Софи пялилась на свое отражение целых десять секунд, ожидая ответа. — Видимо, да, — произнесла она, наконец. — ФБР. Помнишь, что это значит?

Напоминание помогло. Так же, как и Джек. Даже если он и заметил, что она причесалась, то никак это не прокомментировал. В сущности, он едва на нее взглянул. Услышав шаги, он тут же включил диктофон.

Уильям Харрингтон только что начал свой захватывающий рассказ о волдырях. К чести Джека, ему удалось осилить все забеги без единого ругательства.

— Ничего из сказанного Харрингтоном не поможет Стейнбеку в расследовании, — подытожил он, выключая диктофон.

— А ты думал, там что-то будет? Тот, кто пытался меня убить, скорее всего, потерял свою пенсию при закрытии «Келли», или, может, это родственник или друг того, кто потерял пенсию. Харрингтон с этим никак не связан.

— Пожалуй, — уклончиво ответил Джек.

— Не понимаю, почему детектив Стейнбек не принес мне диктофон и сам не прослушал интервью.

— Стейнбек проводит расследование и опрашивает людей, а это интервью в списке его приоритетов на последнем месте. Алек знал, что ты хочешь вернуть свой диктофон. Как я уже сказал, я сделал ему одолжение.

— Теперь ты можешь сказать детективу Стейнбеку и Алеку, что тут нет ничего, что имело бы отношение к расследованию.

Джек направился к двери.

— Я мог бы сказать Алеку, но скажу ли? Сомневаюсь, — сказал он. — Очень сомневаюсь.

В его голосе она уловила злорадную улыбку.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что мой напарник должен будет прослушать все интервью, если я намекну, что там сделаны какие-то подозрительные комментарии.

— Ты соврешь своему напарнику? — спросила Софи, притворяясь шокированной, но про себя решила, что это отличная идея.

— Я серьезно это обдумываю.

— А как насчет детектива Стейнбека?

— Ему я скажу правду.

Джек открыл замок и обернулся. Софи сделала шаг назад, но все еще была слишком близко к нему. В вестибюле стоял полумрак.

— Сочувствую за испорченный вечер, — сказала она. — Сейчас только начало десятого, ты, кажется, говорил, что хочешь быть в постели в десять? Все еще можешь успеть.

— Да, говорил, но, думаю, лучше пойду домой.

Софи потребовалась секунда, чтобы понять, что он имеет в виду. Он запланировал в десять часов быть в постели какой-то женщины, а не своей.

— Всегда есть завтра, — попыталась она казаться веселой.

— Или послезавтра. Ты же сможешь столько подождать?

— Я? — возмутилась Софи. — Это намек на то, что ты окажешься в моей постели? Немного самонадеянно, не думаешь?

— А разве ты об этом не думала? — поинтересовался он.

— Я… хм… может быть… Но это все усложнит… все это…

Джек улыбнулся и проговорил:

— Доверься мне. Ожидание того стоит.

Джек привлек ее к себе и медленно наклонил голову, его губы слегка коснулись ее губ в сладком, но мимолетном, похожем на прощальный, поцелуе. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Софи могла бы отстраниться, но вместо этого она обняла его за шею, и на этот раз в их поцелуе не было ничего сладкого и торопливого. Его губы были горячие, просто удивительно горячие. Ему не нужно было заставлять ее приоткрыть губы; она охотно давала ему то, что он хотел. Его язык медленно проник внутрь и соприкоснулся с ее, разжигая в ней огонь. Джек ласкал и исследовал ее рот, узнавая ее на вкус.

Поцелуй не должен быть и ленивым, и эротичным одновременно, но этот был невероятно возбуждающим. Джек вел себя так, будто на ее соблазнение у него была вся ночь, и когда прервал поцелуй, то мог делать с ней все что хотел.

Он знал это, и она тоже.

Джек не попрощался. Он просто превратил ее в желе и ушел. Софи не знала, сколько простояла, прислонившись к стене, но, в конце концов, пришла в себя и закрыла замок. Выключив свет на кухне и в гостиной, она направилась в спальню.

Софи поднесла руки к лицу. Они дрожали. Но это ничего не значило, просто его поцелуй застал ее врасплох.

Любопытство удовлетворено, и она может двигаться дальше. Она просто забудет об этом.

Софи упала на кровать и уставилась в потолок, пытаясь убедить себя, что это не такое уж важное событие. Все это время тихий голосок в ее мыслях нашептывал два слова: «Вот дерьмо!».

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Наша работа в лаборатории дала немыслимые результаты. K-74 не останавливал полностью процесс старения, но значительно его замедлял. На сколько именно процентов, мы пока еще не знаем.

Но еще поразительнее соответствия между факторами стресса и физиологическими реакциями. Какими бы ужасными ни были обстоятельства, животное не проявляет страха, а сердечный ритм вообще не меняется. Способен ли этот препарат контролировать или полностью устранять разрушительные воздействия длительного стресса на организм?

Крыса, находящаяся в одном аквариуме с питоном, не выказывала страха, даже борясь за свою жизнь до последней секунды. Неужели K- 74 заставил ее чувствовать себя непобедимой?

Как волки отреагируют на увеличение дозы? Скоро мы все это узнаем.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

В КВАРТИРЕ УИЛЬЯМА ХАРРИНГТОНА ПРОИЗОШЕЛ «ИНЦИДЕНТ».

Гил позвонил мистеру Кроссу, управдому, и, прибегнув отчасти к лести, отчасти к запугиванию, смог добыть допуск в квартиру Харрингтона.

Мистер Кросс ждал их с Софи в вестибюле. К счастью, бандита, замаскированного под охранника/портье, на месте не было. Софи сомневалась, что смогла бы пройти мимо него, даже если бы мистер Кросс держал ее под руку.

— Мы будем скучать по мистеру Харрингтону, — сказал Кросс, последовав за ними к лифту. — Он был идеальным жильцом. Платил всегда вовремя, держался особняком, не доставлял проблем и редко принимал ночных посетителей. К сожалению, в квартире вам придется столкнуться с троюродным братом мистера Харрингтона. Он уже целую неделю приходит и уходит. Он не такой, как мистер Харрингтон. А совсем наоборот, — прошептал он. — По-моему, он немного грубоват.

Грубоват? Мистер Кросс еще мягко выразился. Дуэйн Уикер оказался ужасным грубияном. Софи была не из тех, кто судит о людях по первым впечатлениям, которые часто бывают обманчивыми, но для Дуэйна она сделала исключение. Пока мистер Кросс представлял их друг другу, Дуэйну понадобилось почесать промежность. Что может быть грубее и пошлее?

С уголка его рта свисала зубочистка.

— Что вам нужно? Что вы здесь делаете? — Зубочистка подскакивала от каждого произносимого им слова.

— Мне нужно посмотреть бумаги мистера Харрингтона, — ответила ему Софи.

Он покосился на нее.

— Зачем? Ты что-то вроде его секретарши?

— Можно и так сказать.

— Ну, тогда все нормально. Мне плевать на его бумажки. Я уже знаю, где его наличные и инвестиции, — сказал он.

— Так вы сорвали куш? — спросил Гил.

— Естественно.

— Как хорошо вы знали Уильяма?

— Можно сказать, я вообще его не знал. Он не был мне особенно полезен. Пару раз одалживал мне деньги, а потом перестал. Зуб даю, он уже запустил тебе кое-куда свои лапы. У него было столько бабла, что он не знал, что с ним делать, а вот мне приходилось кое-как сводить концы с концами. Не моя вина, что я не смог удержаться на работе. У меня проблемы с позвоночником. Как близкий родственник, он должен был делиться. Так?

Ни Софи, ни Гил не сказали ни слова. Дуэйн принял их молчание за согласие.

— Он был еще тот жмот, но не мог же он забрать с собой и денежки? Теперь они все достанутся мне.

Дуэйн вызывал у Софи тошноту.

— Где бумаги Уильяма?

— В куче на полу в столовой. Я уже задвинул по сходной цене стол и стулья, поэтому придется тебе сидеть на полу, пока будешь их разбирать.

— А не преждевременно ли продавать вещи так скоро после его смерти? — поинтересовался Гил.

— Неа, — ответил Уикер. — Я так понял, как только полиция подтвердила, что Уильям умер, все это стало мое. Я самый близкий его родственник. Я бы и раньше наложил на все это добро лапу, да только полиция встряла со своими неоспоримыми доказательствами. В Анкоридж отправили волосы с расчески, чтобы провести тест на ДНК. Это Уильям, сто пудов. — Он указал на столовую. — Вам лучше поспешить. С минуты на минуту приедут грузчики, и риелтор скажет мне, сколько я смогу срубить за эту квартирку.

Квартира у Харрингтона когда-то была весьма изящна: высокие потолки с красивыми арками, венчавшими проходы, просторные светлые комнаты. Сейчас она выглядела так, будто Дуэйн готовился к гаражной распродаже [80].

Кипа бумаг оказалась золотой жилой. Софи нашла телефонные счета, письма от врачей Харрингтона, медицинские результаты тестирования, его записную книжку и счета с кредитной карты. Все документы были рассортированы по папкам, которыми забит любой офис. Она собрала громадную кучу и засунула ее в свою огромную сумку. Софи взяла бы и больше, если бы Дуэйн не зашел посмотреть, чем она занималась.

— Чего такого интересного в его бумажках?

— Ничего особенного, — ответила она.

Дуэйн внезапно стал подозрительным:

— Что ты там хочешь откопать эдакого? Эй, минуточку. Что тут вообще происходит? — Но он не дал Софи и рта раскрыть, чтобы ответить, и тут же спросил: — Вы с Уильямом были вместе? Ну, ты знаешь, о чем я. Ты ему давала?

— Давала что, мистер Уикер?

В его голосе сквозило отвращение.

— Трахалась с ним, — выпалил он. — Ну, так я прав?

Он присел рядом с Софи, увидел у нее в руках письмо от юридической фирмы, и попытался его выхватить. — Знаю я, что тебе нужно. Ты думаешь, что мой кузен оставил тебе кое-какие деньжата, и поэтому копаешься в его бумагах. У меня для тебя новости, дорогуша. Ты не получишь ни цента.

Гил сидел на диванчике у окна и наблюдал. Не подумав о последствиях, он заговорил, чем подлил масла в огонь:

— Если только он не написал новое завещание и не оставил своей любимой все до последнего цента.

От такой возможности Дуэйн выпал в осадок. Он чуть не проглотил свою зубочистку.

— Ни черта он этого не делал! Отдавай мне эту макулатуру и пошла вон отсюда.

Софи довольно долго молчала, стоя и глядя на Гила.

— Серьезно?..

И началось. Дуэйн больше не называл ее дорогушей. Теперь он называл ее "сука", пытаясь вырвать из ее рук сумку. Каждый раз, когда он дергал сумку, Софи тянула ее к себе. Оказалось, он припас для нее еще несколько грубых прозвищ, но Софи это не волновало, пока он не переступил черту и не ударил ее.

Она была так потрясена нападением, что на мгновение застыла. Дуэйн тоже замер, а затем на его лице расплылась самодовольная улыбка. Не успел Гил добраться до них, как Софи сжала руку в кулак и врезала Дуэйну со всей силы, разбив ему губу и сломав зубочистку. Может, она и нос ему сломала, но не была в этом уверена.

Крепко сжав в руках ремень сумки, Софи покачала головой и проговорила:

— Как вам не стыдно. Ударить девушку!

Логичным показалось отступить, пока Дуэйн не пришел в себя и не озверел окончательно.

— Рада была познакомиться, — сказала Софи, шагая впереди Гила к двери. — И приятного вам дня.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Фонд дал нам добро на то, чтобы мы довели до конца наши исследования волков. Старая команда снова вместе. Мы немного усовершенствовали свой исследовательский центр, устроенный в условиях морозного севера, но в основном все осталось по-прежнему. Еще будучи в Чикаго, мы с Эриком создали собственную лабораторию. Мы выпрашивали, брали в долг, справлялись без посторонней помощи. Теперь я равноправный партнер, и нас не контролируют ни фармацевтические компании, ни правительственные учреждения, и мы не находимся под чьей бы то ни было эгидой. Наши опыты будут держаться в секрете, пока мы будем собирать информацию.

Невероятно. Устройство слежения по-прежнему работает. Мы не могли поверить своим глазам, когда обнаружили Рики. Ему сейчас не меньше девяти лет, но выглядит он таким же энергичным и молодым, как и в тот день, когда мы его впервые увидели. Более того, он снова вожак стаи. И он ни капельки не менее активен в плане размножения, чем раньше. Этот факт сам по себе достоин отдельного исследования.

Пока Брендон и Кирк определяли и отмечали каждого члена новой стаи, мы с Эриком взяли у Рики кровь и образцы ткани. Его нелегко было усыпить, но мы справились. Вблизи его мех уже не имел былого блеска, но анализ крови говорил о другом. Гормональный баланс Рики разительно отличался от всего виденного нами ранее, к тому же, в крови все еще наблюдались следы K-74.

Скоро Рики получит очередную дозу препарата. После того как мы увидим его реакцию, инъецируем по плану и других.

Ни в каких официальных отчетах мы не будем упоминать о полученных результатах. Наши опыты выходят за рамки здешней миссии, и нас могут выбросить из программы, но мы верим, что награда стоит риска.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

СОФИ СИДЕЛА НА ПОЛУ В СВОЕЙ КВАРТИРЕ, просматривая разложенные перед ней папки. Она целый день прочесывала документы Уильяма Харрингтона в поисках чего-нибудь, что объяснило бы его внезапное исчезновение и безвременную кончину. Но до сих пор единственное, в чем она смогла убедиться, это что Харрингтон был помешан на своем здоровье. Самая толстая папка была забита медицинскими заключениями и результатами анализов. Из того, что Софи смогла расшифровать, было ясно, что он был в такой же прекрасной форме, как и утверждал.

На самом верху стопки лежало последнее заключение экспертизы. Понимая, что ее, скорее всего, пошлют куда подальше, Софи все равно решила попытать счастья. На первой странице она нашла номер клиники и набрала его. Софи с готовностью представилась подошедшей к телефону секретарше и изложила свое дело. Она представилась женщине как репортер и сказала, что хочет написать статью об одном из пациентов клиники, который недавно безвременно скончался. Софи приложила все усилия, убеждая женщину, что статья будет хвалебной, а не разоблачительной, но секретарша прервала ее на полуслове, довольно убедительно объясняя, что ни она, ни кто-либо другой в клинике не могут разглашать информацию о пациентах. Такого ответа она и ожидала, но верила, что попытаться стоило. Разочарованная, Софи повесила трубку, но сдаваться не собиралась. Она должна продолжить поиски.

Дальше Софи принялась за записную книжку Харрингтона. В ней было совсем мало записей, и большинство из них относилось к деловым контактам: юридическая фирма, пара врачей, парикмахерский салон и несколько ресторанов. Судя по записям, в книжке не было ни одного упоминания о друзьях, и Софи спросила себя, а были ли друзья у Харрингтона вообще. Если и были, то он, наверное, хранил их контакты в своем сотовом или КПК, а поскольку ни того, ни другого у Софи не было, она никак не могла проверить свою догадку. Но было и другое решение: счет за сотовый. Иногда в счетах указываются номера входящих звонков. Она перебрала все папки, но не смогла найти то, что хотела. Скорее всего, он до сих пор в квартире Харрингтона. Она успела засунуть в огромную сумку только половину из всех папок, когда вмешался Дуэйн Уикер, а учитывая их последнюю стычку, Софи сомневалась, что он встретит ее с распростертыми объятиями, если она снова наведается в квартиру.

Софи обдумывала свой следующий шаг, когда зазвонил телефон. Звонил Пол Ларсон из Аляски.

— Мне просто интересно, рассмотрели ли вы мое приглашение.

Софи засмеялась. Она не могла винить этого мужчину в настойчивости.

— Вообще-то я как раз об этом и думаю, — сказала она.

— Отлично! Я буду рад с вами встретиться, — отозвался он с энтузиазмом и поспешил добавить: — И это не потому, что я изголодался по женскому обществу.

— Если я и приеду, то только по делу. Я провожу небольшое расследование, касающееся Уильяма Харрингтона, и тут есть кое-что, что мне сначала нужно проверить.

— Я звоню и по другой причине, — сказал он. — У меня есть новости. Я слышал, что с Харрингтоном разговаривали двое парней.

— Когда они с ним говорили? Что сказал Харрингтон?

— Притормозите, — засмеялся Пол, — дайте мне объяснять. Может, вы и не знаете, но у нас вверх и вниз по Далтоновскому шоссе почти круглый год ходят грузовики. Они прибывают из Фэрбенкса с оборудованием и продовольствием. Один из водителей — классный парень по имени Сэм Джексон. Он рассказал мне, что подбросил двух братьев до Дедхорса. Их фамилия Кобен, они охотники, — объяснил он. — Если верить Сэму, они немного странные, но не опасные. Думаю, он имел в виду, что братья не очень общительные. Может, с ними не очень комфортно общаться, но все же они дружелюбные и уж точно никому не причинят вреда. Как бы там ни было, чтобы скоротать время, Сэм рассказал им, что Барри убил человека, а когда упомянул, где это произошло, один из братьев спросил, не звали ли этого человека Уильям. Они встретили Уильяма, когда тот в полном одиночестве бродил по снежной равнине. Ни один из братьев не смог вспомнить фамилию, но оба помнили, что Уильям просил их не звать его Биллом. Странно, что они запомнили именно это, не находите?

— Да, — согласилась она и спросила, чтобы поторопить собеседника: — Что еще сказали братья?

— Тогда Сэм еще не знал имени Уильяма Харрингтона, но был уверен, что братья говорили о том самом убитом медведем парне, хотя один из них сказал ему, что этот Уильям разбил лагерь в отдалённом районе, и было похоже, что он собирался осесть там надолго. Братья еще сказали Сэму, что долго с ним болтали и предложили помочь ему собрать кое-какое оборудование, но Уильям отказался от их помощи.

— Харрингтон сказал им, что он там делал?

— Сэм не сказал, но упомянул, что братья провели с ним несколько часов.

— Я бы хотела с ними поговорить.

— Сэм уже на обратном пути в Фэрбенкс, — сказал Пол. — Но я могу найти для вас номер его телефона или сделать так, чтобы он вам позвонил.

— Нет, я имею в виду братьев. Я хочу поговорить с ними.

— Это будет проблематично. Сэм сказал, что они загрузились и отправились в Умиат [81].

— Я могу узнать номер их сотового?

Ее вопрос рассмешил Ларсона.

— Софи, они охотники. У них нет при себе сотовых. Скорее всего, они ими никогда и не пользовались. Они живут в пустыне, где сотовый им не нужен.

— А что произойдет, если они попадут в беду?

— У них есть винтовки, ружья, топоры и…

— Ясно. Любители дикой природы, — подытожила Софи. — Живут в хижинах в горах.

— Скорее, в самодельных трейлерах, — возразил Ларсон. — И там, где они находятся, сотовые все равно не ловят. Если вы по-быстрому сюда приедете, то, скорее всего, сможете поймать их до того, как они вернутся в свой лагерь.

Софи подсчитала, сколько работы ей необходимо сделать для газеты.

— Может потребоваться несколько дней.

— Чем скорее вы сюда приедете, тем больше вероятности, что найдете братьев Кобен, — предостерег он.

— Я сегодня же закажу билет.

— Сообщите мне время прибытия, и я обязательно вас встречу.

— Хорошо.

— Как насчет того, чтобы я забронировал для вас в гостинице несколько комнат? Сколько вам понадобится?

— Только одна.

— Вы путешествуете одна?

— Да. А будут проблемы?

— Нет, конечно. Вы будете здесь в полной безопасности. Скорее всего, даже в большей безопасности, чем в Чикаго.

Учитывая, что в нее недавно стреляли, Софи вынуждена была с ним согласиться. В Прудхоу-Бей должно быть безопаснее.

— Я об этом не беспокоюсь, — сказала она.

— Гостиницы в Дедхорсе немного необычны. Можно либо получить комнату, но делить с кем-то ванную, либо жить в комнате с кучей ребят. Догадываюсь, что вы предпочтете отдельную комнату.

— Угадали.

— О, я даже расскажу полиции Дедхорса о вашем приезде. Я все равно хотел им рассказать о встрече братьев Кобен с Харрингтоном. Его смерть — обычный несчастный случай, но они все равно могут захотеть поговорить с братьями. Как долго вы планируете остаться? Если не возражаете, я выкрою немного свободного времени и покажу вам окрестности.

— Это было бы здорово…

— Вам, наверное, захочется увидеть, где был лагерь Харрингтона?

— Да, — сказала она. — И пока я буду на Аляске, мне нужно будет съездить в Барроу. Мой босс хочет, чтобы я написала пару статей о футбольной команде средней школы, о которой он слышал.

— До Барроу путь не близкий. Вам придется туда слетать, но я смогу это устроить для вас. Вы будете пролетать прямо над местом, где произошел несчастный случай, — добавил он. — Ну, знаете, где Барри…

Закусил Уильямом Харрингтоном?

— Да, знаю, — сказала она вместо этого.

Пол упомянул еще несколько мест, которые, по его мнению, она должна была увидеть во время пребывания в заливе, и перечислил всю северную область штата. Умиат, реки Топагорук и Алактак[82] — это лишь немногое из его списка. Софи не могла представить, как эти названия пишутся, не говоря уже о том, чтобы произнести их вслух, но Пол был явно с ними на ты.

— Вы увидите Северный Ледовитый океан. Одно это стоит поездки.

В устах Пола это звучало, как приключение. Пора расширять кругозор, решила Софи. Она до сих пор многого не знала об Аляске, поэтому села за компьютер и начала читать. Ее очаровал Северный берег. Ночи, которые длятся дольше пятидесяти дней, зимние ветра, которые могут поднять человека и швырнуть его, как папирусную бумагу, и температура, которая могла упасть ниже 60 градусов. Кто в здравом уме будет там жить?

Софи позвонила в турагентство, чтобы узнать, как лучше всего добраться до Прудхоу-Бей. Забронировав билет, она позвонила Полу Ларсону и наткнулась на голосовую почту.

— Пол, это Софи Саммерфилд, — сказала она. — Мой рейс 459, в среду, в пять вечера. До встречи.

Прежде чем уехать из Чикаго, ей предстояло много работы. Собрав в кучу все папки, Софи сложила их на обеденном столе и принялась работать над одной из порученных ей статей. Когда она, наконец, выключила компьютер, было уже за полночь.

Мысли Софи были заполнены картинками Аляски, но когда она, наконец, свернулась калачиком в постели и закрыла глаза, мысли вернулись к Джеку Макалистеру и к поцелую. Проклятый поцелуй. Большая, большая ошибка. Точно. Тогда почему же ей снова хотелось наступить на те же грабли?

ВТОРОЙ ЕЕ ОШИБКОЙ БЫЛО ТО, ЧТО ОНА забыла о сплетнях. На следующее утро ее забрал Гил. Он был назначен ее водителем для визита к врачу, чтобы снять швы, и по пути домой Софи между прочим упомянула о своей запланированной поездке. Казалось, он искренне заинтересовался и задал множество вопросов о местах, которые она хотела посетить.

К концу дня у Гила появилось новое прозвище: Болтун.

Она не провела дома и часа, как посыпались звонки. Ей звонила Риган; из аэропорта звонил брат Риган Эйден, который ждал свой рейс домой, а это значило, что Риган уже успела все на свете ему разболтать; еще звонила Корди, которой пришлось разделить на три телефонных звонка свою тираду, потому что ей не хватало пятиминутных перемен между уроками.

Софи совершенно спокойно воспринимала звонки под общей темой «Ты с ума сошла?!», пока не позвонил Алек. Очевидно, Риган убедила мужа, что он обязан оберегать Софи от необдуманных поступков. Он ей прямо заявил, что она никуда не поедет. Софи не рассердилась, а рассмеялась и напомнила ему, что может делать все, что хочет, если это в рамках закона. Затем она солгала, сказав ему, что еще не решила, ехать ли на Аляску, и обещала, что он будет первым, кто об этом узнает, как только она примет решение.

Алек на эту ложь не купился. Он знал Софи уже долгое время и понимал ход ее мыслей. Он был готов поставить свою месячную зарплату на то, что она уже забронировала себе билет на самолет, и удовольствия ради проверил это. И оказался прав.

Алек знал, что не сможет ее остановить, но его совсем не радовала мысль, что она поедет одна. Харрингтон отбросил ласты прямо посреди «ничего», и Алеку не хотелось, чтобы с Софи случилось то же самое. Не важно, что смерть Харрингтона была обычным несчастным случаем. В этом было что-то зловещее, и, естественно, Софи захочет узнать, что именно.

Алек понимал, что может обратиться за помощью в отделение ФБР в Анкоридже, но они не могли обеспечить Софи защиту в течение двадцати четырех часов в сутки, да она все равно не позволила бы им это сделать. Когда он женился на Риган, Софи и Корди стали ему как сестры. Из них троих Корди была разумнее и практичнее; красивая и обаятельная Софи была сорвиголовой. Она всегда боролась за обиженных и брошенных и, несмотря на риск, как правило, добивалась заслуженной справедливости. Алек понял, что Софи зациклена на справедливости.

Ему было плевать, как Софи это воспримет. Кто-то должен поехать с ней, и есть только один человек, решил он, у которого были и время, и необходимая сила воли. А еще у него были оружие и значок, что тоже могло пригодиться.

Джек отлично подходил для задуманного Алеком. Чтобы убедить его, потребуется немного хитрости и умения манипулировать.

Есть лишь один способ все провернуть. Внеплановый вечер покера.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Брендон и Кирк вернулись домой. Они думают, что мы с Эриком уедем из исследовательского центра в течение ближайших нескольких дней.

Они довольны своей работой со стаей, а Брендон очень привязался к этому волчьему семейству. Ему жалко с ними расставаться, но он искренне надеется увидеть их снова в следующем году.

После их отъезда у нас с Эриком непочатый край работы. Потребовалось некоторое время, чтобы определить местонахождение всех волков, которым был введен K-74. Они выглядели такими же полными жизни, как и тогда, когда мы видели их в последний раз. Ни один из волков не постарел ни внешне, ни в поведении.

Очень жаль, что нам придется оборвать их жизни, когда они еще в расцвете сил, но для определения влияния К-74 на клеточном уровне требуется более тщательный анализ.

Самое замечательное наше открытие на данный момент состоит в том, что чем большему напряжению подвергается организм, тем сильнее и моложе он становится. Как такое возможно?

ДВАДЦАТЬ

НА ИГРУ СОБРАЛИСЬ ВСЕ.

Гилу не терпелось похвастаться:

— Говорю вам, это надо было видеть. Софи разбила Уикеру губу и, похоже, сломала ему нос. Очень на это надеюсь. Этот подонок выл, как паршивая собака.

Гил был похож на гордого дядюшку, который хвастался голом, забитым одной из его племянниц в игре в футбол. Он только что сел за покерный стол и рассказывал об инциденте в квартире Харрингтона покерным завсегдатаям: Джону, Алеку, Джеку и Занеру.

— Нечего связываться с нашей Софи, — сказал Джон. — Она всегда возьмет верх. Эйден позаботился о том, чтобы она, Риган и Корди всегда знали, как постоять за себя.

Все за столом улыбнулись и кивнули. Все, кроме Джека.

— Этот сукин сын ударил Софи? А где был ты, Гил? Почему ты его не остановил?

— Софи не нужна была моя помощь. Когда я был на полпути к ним, она уже ему врезала. Причем так смешно это проделала! Подняла руку и прямо у него под носом медленно сжала руку в кулак, глядя ему прямо в глаза…

— У нее на той руке есть кольца? — спросил Джон.

— Конечно.

— Отлично. Если носишь кольца, ущерб намного значительнее.

— Точно, — согласился Занер, — достаточное количество колец, и кажется, что у тебя кастет.

Джон подстрекал Гила продолжить:

— Хорошо, значит, Софи сжала кулак…

— Она стояла от него в двух или двух с половиной шагах, а у него было такое наглое выражение лица, и тут БАЦ! — Гил сделал паузу, чтобы ударить кулаком правой руки по ладони левой. — Она пошла на него, не замахиваясь, чтобы не дать ему времени увернуться. Врезала ему прямо по физиономии. Сильно, мощно и быстро, как бросок кобры.

— Ей нужно было пнуть его в пах, — сказал Занер. — Я всегда говорю своим девочкам бить в пах.

— Каким это девочкам? — поинтересовался Джон.

— Тем, которые работают, и которых я пытаюсь защитить от законов улиц.

— Говоришь, как чертов сутенер, — заметил Алек.

Занер не обиделся. Более того, вдоволь посмеялся.

— Если бы я им был, зарабатывал бы намного больше деньжат.

— Какого черта, Занер? — спросил Джек. — Когда ты вставил золотой зуб?

— Он снимается, — проговорил Занер. — Моим девочкам нравится.

— Хватит про девочек, — вставил, хихикая, Джон.

Шурин Алека, Эйден Гамильтон, вошел в комнату в тот момент, когда Джек спросил:

— С Софи все в порядке? Этот ублюдок не причинил ей боли?

— Кто-то причинил боль Софи? — сходу включился в разговор Эйден, снимая пиджак и небрежно вешая его на стул.

— С ней все отлично, — хмыкнул Гил и еще раз рассказал о произошедшем.

Когда он закончил, Эйден спросил:

— К ней опять нагрянет полиция?

— Об этом можно не волноваться, — заверил его Гил.

— Есть вероятность иска? — снова спросил Эйден.

— Не думаю, — ответил Гил.

— Ты что, ее приемный папаша? — встрял в беседу Занер.

Вместо Эйдена ответил Алек:

— Некоторое время Эйден был неофициальным опекуном Софи. Ему не было и двадцати двух, когда он подал прошение в суд. Кстати, его удовлетворили? — вдруг спросил он Эйдена.

— Разве теперь это имеет значение? Ей больше двадцати одного, — напомнил Эйден.

— Я не понимаю, — сказал Занер. — У нее же есть отец.

— Да, но тогда он был в розыске. Софи попала бы в мясорубку приёмных семей, если бы не вмешался Эйден, — сказал Гил.

— Ты сыграешь с нами сегодня в покер или зашел только поздороваться? — спросил Джон.

Эйден закатал рукава рубашки и улыбнулся:

— Сыграю.

Стол обошел коллективный стон. Эйден был отличным игроком и редко проигрывал.

Он выдвинул стул и сел.

— Ну как? Мальчики готовы потерять свои денежки? — Замолчав, он взглянул на Джека, затем бросил взгляд на Алека и едва заметно кивнул.

Ставки сделаны.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы еще не до конца определили взаимосвязь между стрессом и эффективностью нашей сыворотки. По-видимому, адреналин, вырабатываемый в стрессовой ситуации, в геометрической прогрессии увеличивает мощность препарата.

Настало время переходить к приматам. Сохранять нашу работу в тайне — настоящее испытание.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

МАРГАРЕТ ПИТТМАН ВЫЗВАЛА ДЖЕКА В СВОЙ ОФИС на короткое совещание. По пути туда он встретил Алека и по сочувствующему взгляду напарника понял, что новости услышит неприятные.

Впрочем, что может быть неприятнее того, куда ему придется отправиться благодаря проигранной партии в покер? Аляска, может, и красивая дикая местность, но он не мог даже произнести название штата, чтобы мысленно не содрогнуться. Джек ненавидел холод. Всегда ненавидел и всегда будет ненавидеть.

Как выяснилось, Питтман тоже хотела поговорить о его отпуске. Желая отправить его подальше от СМИ, она одобрила его планы, но теперь он просил кое о чем другом.

К тому времени, когда Джек закончил объяснять, куда ему нужно ехать и зачем, включая все, что он узнал об Уильяме Харрингтоне, Питтман проявила интерес. Даже больше, чем просто интерес, решил он, и эта мысль заставляла его быть начеку.

— Ага, ага, ясно, ясно, — бодро сказала Мэгги. — Ты хочешь уйти в отпуск сегодня же и отправиться на северную Аляску?

— Все верно.

— Поедешь с мисс Софи Роуз?

— Да, — ответил он. Только Софи еще об этом не знает.

— Агент Бьюкенен только что был здесь и предоставил мне последнюю информацию. Он упомянул, что мисс Роуз провела небольшое расследование, и что она хотела узнать, зачем Уильям Харрингтон поехал на Аляску. — Питтман покачала головой. — Умереть от лап белого медведя. Это что-то новенькое. Думаю, мисс Роуз может написать несколько интересных статей об Арктике. А ты как считаешь?

Прошли положенные десять секунд, а Питтман все еще выжидающе смотрела на Джека. Значит, ей все-таки нужно, чтобы он ответил на вопрос.

— Да, уверен, что может.

— Сам знаешь, мисс Роуз требуется постоянная защита. Согласен, агент Макалистер? Конечно, согласен. Как я понимаю, агент Бьюкенен и Эйден Гамильтон давно платят за ее охрану, а теперь пришла наша очередь. Женщина получила пулю, и кто поручится, что не поучит еще, если она останется в Чикаго? Я говорила с детективом Стейнбеком, — добавила она, — и он признался, что у них нет никаких зацепок. Снайпер все еще гуляет по улицам.

Питтман подняла руку, останавливая любые попытки вмешательства со стороны Джека, и продолжила:

— Мы не вмешиваемся в ход расследования. Мы просто… наблюдаем. Детектив Стейнбек в курсе, что может обратиться к нам с просьбой о помощи. — Она сделала паузу, улыбнулась и сказала: — Чтобы мы взяли расследование под свой контроль, если возникнет необходимость. Но мы не созданы для содействия, так ведь? Нам нравится брать на себя ответственность, потому что мы знаем, что делаем, и делаем это хорошо. Верно?

Джек не потрудился кивнуть. Он просто ждал, когда она сама за него ответит.

— Верно, — сказала она, перед тем как резко сменить тему: — Кстати, ты в курсе, сколько раз было просмотрено видео с вами в главной роли? На данный момент больше двух миллионов, и цифра все еще растет. Ради интервью с вами меня преследовали три главных телеканала.

Мэгги подняла три пальца и пошевелила ими.

— Ты новый американский герой.

Джек застонал, а Питтман просияла.

— Одна моя помощница спросила, почему мы просто не удалили видео. А я ответила: зачем? К тому моменту, как мы узнали о видео, его загрузили уже раз восемьсот, — преувеличила она. — Сейчас оно уже по всему интернету. И, как ты наверняка уже знаешь, мы пробовали выдать это за розыгрыш, но не вышло.

Питтман не была любительницей пустого трепа. Она подняла вопрос о видео по определенной причине. Джек ждал, когда она скажет, что у них на повестке дня.

Раздался стук в дверь, и в кабинет заглянула помощница Питтман.

— Это тот самый диск? — спросила Питтман. — Хорошо… отлично. Спасибо, Дженнифер.

Женщина передала Питтман большой конверт из оберточной бумаги и ушла.

Питтман вытащила из конверта диск.

— Я хочу, чтобы ты посмотрел это прямо сейчас. На тебя снизойдет озарение.

Джек искренне надеялся, что не окажется на этом диске в главной роли. Потом напряг память. После того случая в закусочной он никого еще не пристрелил.

— Из-за этого видео я беру отпуск, начиная с сегодняшнего дня? — спросил он.

Мэгги покачала головой.

— Нет, ты не возьмешь отпуск. Ты будешь работать. Твое новое задание — мисс Роуз, и она будет под твоей единоличной ответственностью. Я не хочу, чтобы с этой девушкой что-нибудь случилось. И готова поспорить, тебе интересно, почему мне так важно сохранить ей жизнь, не так ли? Во-первых, она гражданка США, а мы давали клятву защищать наших граждан. Во-вторых, ее отец. Правильно. Она может вывести меня на Бобби Роуза.

Помечтай, подумал Джек.

— Софи невероятно предана отцу, — сказал он вместо этого. — Она никому его не выдаст.

Питтман бросила Джеку диск.

— Вставь его в плеер.

Телевизор стоял на небольшом серванте за ее столом. Джек сделал, как просила Питтман, пока она сама отодвигала свое кресло.

— Я понимаю, что она ему предана. Она его дочь, и она его любит, правильно?

Она даже не дала ему время начать молчаливый ритуал подсчета десяти секунд.

— Конечно, правильно. Так или иначе, Бобби Роуз сейчас не в розыске. Я просто хочу с ним встретиться.

Да, верно. Встретиться. Питтман была слишком умна, чтобы думать, что Бобби Роуз может сказать ей нечто такое, что поможет засадить его за решетку. Что еще она имела в виду?

Сейчас она рылась в ящиках стола в поисках пульта от DVD-плеера.

— Он слишком часто находился под подозрением и несколько лет назад какое-то время провел в КПЗ[83]. Впрочем, совсем недолго. Не хватило доказательств. Каждый раз все срывалось из-за нехватки доказательств. Ну и, конечно, нужно учитывать, что Роуз, вероятно, самый блестящий адвокат, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.

Она нашла пульт за справочником в центральном ящике, взяла его и жестом указала Джеку на кресло, стоящее перед столом.

— У нас свои разногласия с мистером Роузом.

Джеку хотелось засмеяться. Разногласия? Различные государственные учреждения в течение многих лет пытаются засадить Бобби Роуза за решетку.

— У него особый нюх, — кивнув, сказала она. — Этот человек может учуять деньги, которые преступники уже считают своими. И где бы они их не прятали, он всегда их находит.

— А потом сам прячет и хранит за семью замками, — заметил Джек.

— Да, но мы не можем этого доказать, верно? — Это прозвучало так, будто Питтман им восхищается.

Уже сидя в кресле, она откатилась назад и включила плеер.

— Этот диск нам прислал Бобби. Видео было доставлено курьером, а когда его спросили, молодой человек сказал, что взял его в регистратуре отеля «Гамильтон». Никто из портье не в курсе, как к ним попал пакет. Начало записи взято из позавчерашних новостей.

Она нажала «Play», и раздался чересчур веселый голос нагловатого диктора:

— А теперь последние новости о закрытии любимой в Чикаго компании по выпуску рутбира. Число резких нападок растет, не так ли, Том?

На экране появились Мередит Дево и ее адвокат, стоящие перед зданием суда.

— Я рада, что моего отца нет в живых, и он этого не видит. Мой в скором времени бывший муж разрушил его компанию. Отец доверял ему, — плакала Мередит. Приложив к глазам платок, она продолжила: — Он инвестировал пенсионные накопления служащих в рискованный фонд. Риск не оправдался, и теперь все пропало. Кевина Дево нужно посадить за решетку из-за его глупости.

Репортер спросил Мередит, когда она в последний раз говорила с мужем.

— Я не обменялась с ним ни словом с тех пор, как подала на развод, и надеюсь, что мне никогда не придется снова с ним разговаривать.

Адвокат вышел вперед, чтобы вставить свои пять копеек.

— У моей клиентки нет ни гроша благодаря безответственному поведению Кевина Дево. Он рискнул и потерял все ее имущество.

Джек хмуро глянул на DVD-плеер.

— А кто тогда оплачивает счета адвоката? — спросил он.

— Мне это тоже интересно, — согласилась Питтман.

Экран погас, и через секунду интервью давал уже Кевин Дево.

— Я не сделал ничего плохого. Количество акций было завышено, да, но все отчеты указывали на то, что эти инвестиции были обоснованными. Это Бобби Роуз так завысил цену. Он вывел свои деньги и дал карточному домику развалиться. Если кого-то и нужно призвать к ответу, то только его.

Когда его спросили, что он думает по поводу обвинений жены, он ответил:

— Она дура. Ее отец, Келли, верил в меня. Он был хорошим человеком, но его дочь… ну, скажем так, она злая, с тяжелым характером. Понять не могу, что я в ней нашел.

Питтман нажала на паузу, поймав в кадр ухмылку Кевина Дево.

— Обрати внимание на дату и время в нижней части следующего кадра.

Она снова нажала «Play». Следующей сценой было темное здание, похожее на склад. Лампочка висела только над единственной боковой дверью. В кадр въехал потрепанный старый пикап Форд, пересек посыпанную гравием парковку и остановился у двери. Дата была вчерашняя; время — 3:10 утра. Из машины вышел мужчина в толстовке. Голова его была опущена, пока он не услышал слабый свист. Когда он повернулся к свету, стало видно его лицо. Кевин Дево. Без сомнения, это был он. Дверь распахнулась, и он бросился к ней. Там его с распростертыми объятиями ждала Мередит Дево в открытом длинном плаще. Приветствие было горячим.

— Догадываюсь, что такое в шестичасовых новостях показывать нельзя, — прокомментировала Питтман.

— Разве что на порно-канале, — отозвался Джек.

Экран погас, и Питтман, прокрутившись в кресле, вывалила остальную часть содержимого конверта на стол.

— Бобби Роуз также послал нам заверенные копии трех счетов, и все — на довольно крупные денежные суммы. Счета были под вымышленными именами, но наши люди проверили. Деньги принадлежали обоим Дево… И заметь, я сказала «принадлежали». Деньги были на счетах, но сейчас их там нет. Мы отследили их, насколько смогли, и единственное, в чем мы уверены, Дево их не снимали. Но я очень сомневаюсь, что кто-то из них сообщит о краже. Думаю, Дево много лет откладывали деньги Келли, чтобы продержаться, пока не смогут добраться до крупного куша — до пенсионных сбережений. Если они будут разыгрывать жертв и плакаться, какие они нищие, то маловероятно, что люди обвинят их в причастности к исчезновению пенсионных сбережений. Инвестиционные фонды действительно были разграблены, но я не думаю, что к этому как-то причастен Бобби Роуз. Может, я и наивна, но, по-моему, Бобби Роуз опустошил эти счета и точно знает, где пенсионные накопления.

Джек пролистал стопку выписок из счетов.

— Ты уверена, что все это прислал Бобби Роуз? — спросил он.

— На все сто, — ответила Питтман, потом взяла сложенную пополам карточку и передала Джеку. — Это шло с видео и счетами.

Карточка гласила: «Это еще не все. Бобби Роуз».

Питтман продолжила:

— Если что и доказывает нам эта история, так то, что Бобби Роуз не позволяет страдать невинным людям. У него что-то припрятано в рукаве, и мы это разыграем. Кроме того, мы правильно поступим с его дочерью, как и должны были поступить с самого начала. Плюс, Роуз будет благодарен, что мы присматриваем за ней.

Джек кивнул:

— Я буду ее защищать.

— Знаю, что будешь, — безапелляционно сказала Питтман. — Твое расписание у Дженнифер. Ах да, агент Макалистер, и последнее…

Джек остановился в дверях:

— Да?

— Поосторожнее с белыми медведями.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы стали мастерами обмана. У Эрика есть несколько друзей со старого окружения, готовых сделать что угодно за разумную цену. Один из них достал нам трех здоровых обезьян.

Мы тщательно продумали, что скажем другу Эрика, но его интересовали только деньги, и совершенно не волновало, что мы сделаем с животными.

Он может пригодиться в будущем.

ДВАДЦАТЬ ДВА

СОФИ ВЫЯСНИЛА, ЧТО ДЖЕК СОБИРАЕТСЯ НА АЛЯСКУ ВМЕСТЕ С НЕЙ, когда он сообщил об этом, нарисовавшись у ее двери.

Когда раздался дверной звонок, она решила, что это Гил. Он говорил, что проведает ее, до того как она уедет на Аляску. Он был таким милым, что даже предложил подвезти ее завтра днем до аэропорта. Софи высоко оценила добрый жест, но подозревала, что, как минимум, частичной мотивацией было раскаяние за то, что он настучал на нее. Кто просил его говорить, что она едет на Аляску?

Гил и его отряд (так ему нравилось звать свою команду) по-прежнему по очереди приглядывали за ней. Пока снайпер на свободе, Гил и его друзья будут ее охранять. На этом настояли Алек и Эйден. Спорить было бессмысленно: они делали, что хотели, одобряла Софи это или нет. К счастью, как только она окажется в самолете подальше от Чикаго, услуги Гила больше не понадобятся.

Ей следовало бы просмотреть в глазок, прежде чем открывать дверь.

— Ты рано… ты не Гил.

Джек выглядел сердитым.

— Нет, я не Гил. Подвинься и дай пройти, Софи.

Она автоматически отступила, дав ему войти. Еще одна глупость. Было бы проще сказать, чтобы уходил, пока он был в холле.

— Я еду с тобой на Аляску, — сообщил он ей, как ни в чем не бывало.

Потребовалось несколько секунд, чтобы смысл этих слов дошел до нее. Чуть не упав от удивления, Софи бурно запротестовала:

— Что? Нет! Ты не поедешь.

— Очень жаль, радость моя, — ответил Джек, — я еду, и точка.

Бросив в коридоре свою спортивную сумку, он прошел мимо нее. Софи уловила аромат его лосьона после бритья. Очень приятный… мускусный и мужественный.

Не имеет значения! — мысленно закричала Софи.

— Ты же ненавидишь холод, — произнесла она вслух.

— Это точно.

— Тогда почему…

— Я еду, Софи. Смирись с этим.

Смириться с этим? Нетушки.

— Я вполне способна путешествовать одна, — принялась спорить Софи. — Я не хочу, чтобы со мной кто-то ехал.

Джек бросил свою дубленку на спинку дивана. На нем была футболка, демонстрирующая его мускулистые руки и грудь, и джинсы, которые выглядели так, будто их уже кто-то носил до него. Ну почему у этого негодяя должно быть… такое тело?

— Хотеть и нуждаться — две совершенно разные вещи, — ответил он, усаживаясь в мягкое кресло, потом скинул ботинки и потянулся к пульту от телевизора. — Я уж точно не хочу с тобой ехать, но я здесь.

Софи сделала шаг вперед.

— Ты будешь только мешать.

— Скорее всего, буду, но все равно еду. На каком канале Food Network [84] ?

— Что… еда?

— Неважно, сам найду. Выглядишь немного растерянной. Ты уже упаковала вещи?

Все еще ошеломленная, Софи продолжала стоять в коридоре.

— Нет… я упакую вещи завтра. У меня куча времени. Почему здесь твоя сумка?

— Наши планы изменились, Софи.

Она провела рукой по волосам.

— Наши планы? У нас нет никаких планов.

— Уверен, что есть, — весело сказал он. — Мы вылетам в семь утра в Фэрбенкс, поэтому я здесь переночую.

Это заявление заставило ее броситься в гостиную.

— Этого не может быть. Я вылетаю завтра днем. Я уже заплатила за билет.

Она остановилась перед телевизором, закрывая ему обзор. Джек жестом попросил ее сдвинуться влево.

— О, вот оно, — сказал он. — Бобби Флей делает паэлью [85]. Всегда хотел узнать, как ее готовить. — Затем добавил: — Бронирование было аннулировано.

Софи попыталась собраться с мыслями.

— Но этот билет нельзя вернуть и получить назад деньги.

— Я работаю в ФБР, Софи. Когда я говорю, что расходы погашены, ты можешь мне верить.

— Кто поменял мою бронь? — все еще недоверчиво спросила она.

Она переместила вес с одной ноги на другую и положила руки на бедра; ее локоть закрывал Джеку обзор. Он опять рукой попросил ее подвинуться. Софи, не задумываясь, послушалась.

— Дженнифер, — ответил Джек. — Она все сделала. О боже, только посмотри на этот кухонный комбайн! У меня должен быть такой же.

— Что за Дженнифер? — Софи переполняло разочарование.

— Я не знаю ее фамилию.

— Конечно, не знаешь.

— Нет, я действительно не знаю.

Софи сделала глубокий вдох. Это было невыносимо. Просто ерунда какая-то. Решив разумно подойти к ситуации, она заговорила:

— Даже если я почему-то должна лететь ранним рейсом, нет абсолютно никакой причины тебе ехать со мной, и, естественно, незачем тебе оставаться сегодня здесь на ночь.

— О, нет, есть, — возразил он. — Если мы хотим вовремя приехать в аэропорт, нам нужно встать в четыре тридцать утра.

— Я не собираюсь с тобой спать.

— Да-да, хорошо, — сказал он, не отрывая глаз от телевизора и внимательно наблюдая за тем, как Бобби Флей бросает в кастрюлю моллюсков и клешни омара.

— Вот так просто? Хорошо? Никаких возражений? — Она была потрясена, услышав в своем голосе разочарование.

— Никаких возражений, — ответил Джек. — Если передумаешь, дай мне знать.

Не сказав ни слова, Софи подошла к бельевому шкафу, вытащила толстое одеяло и подушку. Бросив их на диван, она сказала:

— Разговор не окончен, — и направилась в свою спальню, закрыв за собой дверь.

Ей нужно было время, чтобы подумать. Зачем Джеку понадобилось ехать на Аляску? Он ненавидит холод. Во всем виноват Алек, и Софи была в этом уверена. Она разберется с ним позже. Ей нужно подумать, как убедить Джека образумиться и остаться в Чикаго, но пока у нее была проблема посерьезнее: находящийся за дверью и спящий на диване Джек.

Одно дело, когда в ее гостиной ночует Гил. Он так стар, что годится ей в дедушки. К тому же, он милый. Другое дело — Джек, который совсем не милый и не деликатный. Он грубый, высокомерный и упрямый, а еще сексуальный и великолепный. Каждый раз, когда она смотрит на него, в голову закрадываются бредовые идеи… вроде, безумных скачек прямо на нем.

Все дело в том поцелуе В том глупом поцелуе, после которого ей стало любопытно, на что будет похож секс с ним. Нет, это не любопытство. Влечение. Он определенно вызывал в ней желание. И что это говорит о ее принципах? Они же у нее все еще есть?

Софи настроилась избегать его до самого утра. Никаких колебаний. Она позволит ему отвезти ее в аэропорт и по пути обязательно придумает, как заставить его передумать.

Итак, план готов. Софи приняла душ, вымыла волосы и высушила их феном. Потом надела свою самую сексуальную сорочку, но только потому, что, как оказалось, ей нравился розовый кружевной верх. Сорочка была такой короткой, что даже до колен не доходила. Наверное, ей нужно переодеться во что-то более скромное, но зачем? Джек все равно не увидит, в чем она ложится спать.

Софи придерживалась этой смешной отговорки, пока не нанесла блеск для губ. О да, она всегда ложится спать с накрашенными губами. Никогда не знаешь, кто может приехать и постучать в дверь посреди ночи.

Софи посмотрела на себя в зеркало, затем достала салфетку, чтобы стереть блеск. Она вздохнула. Ей все еще хотелось сорвать с Джека одежду и зацеловать каждый дюйм его тела. Когда дело доходило до Джека, она не отличала правильное от неправильного.

Но, несмотря ни на что, она не откроет эту дверь. Софи обошла кровать, откинула одеяло, а потом поставила будильник и сотовый на несусветную рань — четыре тридцать утра.

Папа! Софи вдруг вспомнила, что в полночь ей будет звонить отец. Она знала, что не сможет высидеть до этого времени, если ей придется вставать в четыре тридцать, а это значило, что нужно позвонить ему сейчас и оставить длинное сообщение на голосовой почте. Она услышала Джека, говорящего по телефону в гостиной. Самое подходящее время, чтобы позвонить, но когда она направилась к шкафу, Джек постучал в дверь.

— Софи, есть минутка?

Скажи нет. Просто скажи нет.

— Сейчас открою.

Итак, новый план, решила она. По крайней мере, не торопись и оденься, прежде чем открывать дверь. Нет причин давать ему понять, что ты можешь быть хотя бы отдаленно заинтересованной в… как он это назвал?.. Ах, да… в дружбе.

Надевать халат она не стала. Да, сорочка была короткая и с небольшим вырезом, но сквозь нее он ничего не сможет увидеть, конечно, если у него не рентгеновское зрение. Шелк не был прозрачным. Кроме того, на Чикагском пляже женщины носили платья намного короче. Так что же в этом страшного?

На пляже нет постели, негде уединиться мужчине и женщине, чтобы делать то, что хочется. Вот это просто ужасно страшно.

Не открывай, — думала Софи, открывая дверь.

— Да? — сладко спросила она.

Джек несколько секунд стоял с телефоном в руке, не отрывая от нее взгляд.

— Джек? Ты что-то хотел? — подтолкнула она его.

— Алек звонил, — ответил он.

По его лицу Софи ничего не могла прочесть.

— Что он хотел? — На секунду она смутилась, ожидая, что Джек что-нибудь скажет о ее сорочке, но он не сказал ни слова о том, как она одета… или раздета.

— Полагаю, попрощаться. В твоей ванной в зале нет душа. Думаю, я могу воспользоваться твоим? Где полотенца?

— В бельевом шкафу. — Она была удивлена, что ей удалось выдавить хоть слово.

Он покачал головой:

— Я смотрел. Там нет ни одного.

— Посмотри в сушилке. Прачечная как раз рядом с кухней.

— Хорошо, спасибо, — сказал он, медленно закрывая дверь.

Он ушел. Неуверенность в себе стремительно возвращалась к Софи. Он хотя бы заметил? Она взглянула на себя и покачала головой. Ну конечно, она не сильно его впечатлила. Ей казалось, что эта сорочка очень сексуальная, но если это и так, то, очевидно, женщина, надевшая ее, таковой не являлась. А может, проблема в ней, а не в одежде.

Софи привыкла к взглядам мужчин. Ей нравилось флиртовать, а не дразнить, и она знала разницу. Она не спала с кем попало. По правде говоря, она не была такой скромницей, как Корди. Хотя ее подруги и назвали ее старомодной. В отличие от Софи, Корди позволяла себе мечтать. Она хотела выйти замуж и иметь детей, но в ее счастливых фантазиях была одна маленькая проблема: Корди была безумно влюблена в Эйдена Гамильтона, а он, глупый, не имел об этом ни малейшего понятия.

Софи раздумывала над затруднительным положением Корди, когда вдруг поняла, каким глупым было ее собственное поведение. Она никогда не соблазняла мужчин, так почему же она думает, что это прокатит с Джеком? У нее не было оправдания, кроме того, что она позволила влечению управлять своими мыслями. К счастью, она пришла в себя.

Джек снова постучал в ее дверь. На сей раз Софи не бросилась за блеском для губ и не предалась глупым размышлениям о своей внешности. Она решила притвориться дурочкой.

— Входи, — сказала Софи.

— Ты поставила будильник?

— Да, на четыре тридцать. Нашел полотенца? — Глупый вопрос, учитывая, что полотенце было переброшено через его плечо.

Когда он скрылся в ванной, Софи снова стало интересно, заметил ли он, во что сейчас она одета. Она услышала бегущую в душе воду, и это значило, что он уже разделся. Софи взяла с тумбочки книгу, решив, что хороший роман ее отвлечет, но прошло несколько минут, а она не прочла ни слова. Ее воображение было в душе.

Яблоко. Она пойдет за яблоком и останется на кухне, пока он не выйдет из ее спальни, и она прекратит изображать из себя начинающую нимфоманку, но не успела она уйти, как Джек вышел из ванной, обернутый полотенцем. Нет рубашки, нет ботинок… нет сети[86] . Почему эта фраза пришла ей на ум, Софи понятия не имела.

Джек едва взглянул на нее, проходя мимо, и это еще больше сбило ее с толку. Черт побери, он ведь поцеловал ее. Разве это не значит, что его влечет к ней? Может, он передумал.

Она последовала за ним в комнату.

— Джек…

— Да? — отозвался он, повернувшись к ней лицом.

— Я хочу знать правду. Почему ты едешь со мной?

Он не колебался с ответом:

— Я проиграл пари.

— Проиграл пари? Очень смешно. — Неужели нельзя было придумать более правдоподобную ложь?

— Это правда, Софи, я проиграл пари.

Она покачала головой:

— Я сама могу о себе позаботиться.

— Уверен, что можешь, кроме тех случаев, когда кто-то звонит и просит тебя посмотреть в окно.

— Ты никогда этого не забудешь, да?

— Я еду с тобой, — произнес он, чеканя слова. Потом поднял одеяло и развернул его. — И, Софи…

— Да?

— Клянусь богом, если ты еще раз откроешь дверь одетая, как сейчас, на диване я спать не буду.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Чтобы шума было меньше, мы поставили клетки с животными в подвале дома Эрика, который находится за городом. Этот дом единственный на целые мили вокруг. Эрик унаследовал его от своих родителей, и мы оба рады, что он его не продал.

Прошло три месяца, с тех пор как мы взяли образцы ткани и крови обезьян, а затем ввели им K-74. Они отреагировали на удивление хорошо, демонстрируя признаки повышенной активности и выносливости. Мы узнаем больше, когда сделаем вскрытие.

Убийство для нас никогда не было легким делом, но это неизбежно, если нужно развивать науку.

ДВАДЦАТЬ ТРИ

— НУ ЛАДНО. — СОФИ РАЗВЕРНУЛАСЬ И ДЕРЗКОЙ ПОХОДКОЙ направилась обратно в спальню.

Прикрыв за собой дверь, она улыбнулась. Жизнь снова обрела смысл. Неуверенность в себе испарилась, пусть даже только на сегодня, и Софи снова чувствовала себя желанной.

Джек все заметил и явно был впечатлен, увидев ее в сорочке. Разочарована ли она, что он не обнял и не поцеловал ее? Конечно, нет. Но почему он этого не сделал?

О нет, она не собиралась наступать на один и те же грабли. Софи знала, что иногда бывает одержимой неврастеничкой, но ее чувства к Джеку просто сводили ее с ума. То она уверена, что он негодяй, то ей кажется, что он самый сексуальный мужчина, которого она когда-либо встречала. Если это не сумасшествие, то что?

Она не сможет уснуть, если не перестанет о нем думать. Софи заставила себя сосредоточиться на списке вещей, которые уже упаковала и которые еще нужно будет купить в Фэрбенксе. Если ей понадобится еще одна пара шерстяных носков или более плотное нижнее белье, Софи наверняка сможет достать их в одном из местных магазинов. Нужно ли ей брать свой ноутбук? А сотовый? Она знала, что в Прудхоу-Бей сигнал ловит и, скорее всего, в Барроу тоже.

Час спустя Софи повесила рядом с кроватью халат и легла в постель. Только ее голова коснулась подушки, как она вспомнила, что должна была позвонить отцу и оставить ему сообщение.

Софи подкралась к двери, чтобы посмотреть, уснул ли Джек. Выглянув, она увидела, что телевизор еще включен, но сам Джек уже не в кресле. Видя лишь спинку дивана, она предположила, что он заснул.

Мягкий свет из ванной освещал ей путь к шкафу. Оставив дверь чуть приоткрытой, она достала из тайника сотовый и, прислонившись к стене, вытянула и скрестила ноги. Устроившись с комфортом, Софи позвонила отцу. Ей не пришлось оставлять сообщение. Он ответил после второго звонка.

— Еще не полночь, — сказал он. — Все хорошо?

Софи быстро объяснила, что уезжает на Аляску рано утром, и не хотела, чтобы он взволновался, когда позвонит в запланированное время, а она не ответит. Она точно не знала, как долго будет отсутствовать. Неделю, может, две. Просветив его насчет своего маршрута, Софи захотела узнать, что же он затеял. Отец сообщил ей, что работает над решением проблемы Келли, но не захотел объяснять, что это значит, и даже не намекнул, что у него за планы. Отцу нравилось скрытничать, и Софи научилась не задавать вопросы.

Папа был в настроении поболтать и рассказал ей пару очень смешных историй, от которых ее пробрал смех, и к тому времени, когда Софи закончила разговор и убрала сотовый обратно в тайник, она чувствовала себя расслабленной и сонной.

Она все еще сидела в темном шкафу, когда Джек открыл дверь.

— Софи? Что ты делаешь?

Разве это не очевидно? Видимо, нет.

— Сижу на полу.

— В шкафу.

Она посмотрела вокруг.

— Кажется, да.

Собрав все свое достоинство, Софи медленно встала и прошла мимо него в спальню. Она не могла не заметить, что на нем были лишь боксерские шорты в выцветшую клеточку и больше ничего.

— Я услышал разговор, а потом смех, — сказал он.

— Угу, — согласившись, кивнула Софи. — Это была я… разговаривала и смеялась.

Он, наверное, решил, что она сумасшедшая. Как можно быть такой неосторожной, чтобы предположить, что он спит и не услышит ее? Она разговаривала шепотом, но ей нельзя было смеяться, несмотря на то, что истории были действительно смешными. Если он что-то услышал, то неизбежно решит, что она с кем-то говорила по телефону, и тут не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы угадать, с кем именно. Нужно было его отвлечь.

— Откуда у тебя этот шрам? — Софи шагнула к Джеку и положила руку ему на грудь. Его кожа была теплой, удивительно теплой. — Этот шрам, — повторила она, обводя пальцем крошечный круг над сердцем.

— Нет у меня там никакого шрама, — сказал Джек.

— Знаю.

Он схватил ее руку и прижал к себе.

— Ты понимаешь, что делаешь?

Софи посмотрела ему в глаза.

— Да. Отвлекаю тебя. Получается?

Джек медленно кивнул.

— И довольно неплохо.

Она чувствовала, как бьется его сердце под ее рукой, а то, как он смотрел на нее, заставляло ее собственное сердце стучать быстрее.

— Ты должна хоть немного поспать, — сказал Джек.

Он не двигался. Она тоже.

— Ты должен поцеловать меня, — сказала Софи.

— Да?

Софи кивнула.

— Да.

Джек вздохнул.

— Хочешь, чтобы я рассказал тебе, что случится, если я тебя поцелую? — Он стал подталкивать ее к кровати.

— Я предпочла бы, чтобы ты мне показал.

Его рука легла ей на шею, и он грубо притянул ее к себе.

— Это будет сложнее.

— Я справлюсь, — прошептала она.

Это разрешение ему и было нужно. Джек заставил Софи запрокинуть голову и жадно поцеловал, давая ей почувствовать всю свою страсть. Его язык погрузился в ее рот и встретился с ее языком. Сладкий вкус Софи так пьянил, что ему хотелось большего. Джек целовал ее снова и снова, пока каждый его мускул не задрожал от желания.

Она обняла его за шею и с силой прижалась к нему. Его ошеломил ее необузданный восторг.

В спальне Джек был инициатором и держал все под контролем, всегда доставляя удовольствие партнерше, и, как правило, не один раз, прежде чем сам достигал кульминации. Медленно и легко. Удовлетворение гарантировано.

Но Софи все изменила. Она исступленно целовала его, ее рот был таким теплым, а губы — такими удивительно мягкими… Софи не сдерживала себя, ее язык терся о его, а кончики пальцев поглаживали его плечи, пока сама она соблазнительно извивалась в его руках. Ее эротические вздохи довели его до безумия, и за несколько секунд она превратила его из хозяина положения в подростка с бушующими гормонами. Дыхание Джека стало резким, прерывистым. Он крепко прижал ее к себе, зарывшись лицом в ее шею.

— Медленно и легко, Софи.

Она слегка прикусила мочку его уха.

— Зачем?

Однако не успел он придумать ответ, как Софи оттолкнула его и, не спуская с него глаз, начала соблазнительно развязывать сначала левую бретельку своей сорочки, потом правую, а затем позволила ей соскользнуть по телу.

Внезапно Джеку расхотелось делать все медленно и легко. Софи была прекрасна. Его пристальный взгляд блуждал по ее золотистой коже, полным грудям, узкой талии и длинным идеальным ногам. О да, она была великолепна. В груди что-то сжалось, и Джеку отчаянно захотелось дотронуться до нее. Он снял шорты и обнял Софи. Она прижалась к нему, и Джек издал стон, почувствовав сокрушительную волну возбуждения,

Они вместе упали на кровать. Он втиснул колено между ее шелковистых бедер, а затем растянулся на ней во весь рост. Джек перенес весь свой вес на руки, чтобы не раздавить Софи. Ее мягкие полные груди терлись о его грудь, и от этого ощущения Джека охватывала дрожь. Он зарылся лицом в ее волосы. Ее женский аромат возбуждал его, а бархатная кожа была невероятно приятной наощупь. Ему хотелось трогать ее повсюду, ртом, языком, чтобы возбудить ее. Лаская ее груди, Джек поцелуями прошелся вниз по ее шее, и тихие вздохи Софи подтверждали, что он все делает правильно.

Софи нравилось, как Джек ее гладил, нравилось чувствовать его горячий рот на своей коже. Когда его рука скользнула вниз по животу и оказалась между ее бедер, огонь внутри нее усилился и стал невыносимым. Ее ногти впились в его плечи, она прогнулась под ним и вскрикнула.

Их поцелуи становились все ненасытнее, а ласки требовательнее и грубее. Софи заставляла его гореть от желания так, как не могла никакая другая женщина, и Джек чувствовал, что теряет над собой контроль. Поняв, что больше не может ждать ни секунды, он втиснул себя между ее бедер и вошел в нее, издав стон чистого наслаждения. Его окружила жаркая влажность, и нахлынувшее удовольствие было таким сильным, что Джеку показалось, он вот-вот сгорит.

Он застыл, не двигаясь, на несколько секунд.

— С тобой так хорошо, — прошептал он.

Ее дыхание было таким же прерывистым, как и его, и ей так же, как и ему, хотелось большего. Он поцеловал ее в шею, почувствовав, как бешенно бьется ее пульс.

Софи обняла его за талию и подняла ноги, чтобы вобрать его глубже.

Сначала Джек двигался медленно, но потребность внутри все росла и росла, а самоконтроль становился все слабее. Их любовные ласки стали дикими, страстными, и, когда, наконец, они достигли кульминации, она выкрикнула его имя.

С громким стоном Джек рухнул на Софи и прижал к матрасу. Он оставался в ней еще несколько минут, наслаждаясь близостью. Из-за нее у него почти не осталось сил, но он смог откатиться в сторону, держа ее в объятиях. Он еще не оправился от переполнявших его ощущений. Что, черт возьми, с ним произошло? Раньше секс никогда таким не был.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем выровнялось его дыхание. Софи потребовалось немного больше времени, чтобы прийти в себя. Она перекатилась на спину и уставилась в потолок. Джек оперся о локоть, чтобы взглянуть на нее, и почувствовал эгоистичное удовольствие от того, что увидел. Она выглядела ошеломленной. Ее глаза были затуманены, лицо пылало, а губы припухли от его поцелуев.

Софи была самым удивительным существом на свете. С ним она чувствовала себя полностью раскованной, и после их любовных ласк даже не спешила прикрыться.

Джек не мог перестать прикасаться к ней. Его пальцы медленно скользили вниз от ее шеи к пупку. Он осторожно коснулся кожи в том месте, куда угодила пуля, и был потрясен накатившей на него волной гнева оттого, что кто-то пытался причинить ей боль.

Софи посмотрела ему глаза и спросила:

— С тобой все в порядке? — и не дав ему ответить, добавила: — Я ведь не сделала тебе больно?

Джек уронил голову ей на плечо и рассмеялся.

— Думаю, это я должен задать тебе этот вопрос. С тобой все в порядке?

— Это было прекрасно, — прошептала Софи.

Потом повернулась к нему и начала поглаживать его грудь. Покрывавшие грудь волоски щекотали ее кожу. Она еще теснее прижалась к Джеку.

— Прекраснее некуда, — прошептала она.

— Серьезно? Дай мне минуту. Я покажу тебе нечто незабываемое, — проговорил Джек.

И Джек был человеком слова.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы снова и снова проводили тесты, и теперь у нас есть результаты. Адреналин, производимый в стрессовых ситуациях, увеличивает эффективность нашего препарата. Независимо от того, насколько сильно были напуганы обезьяны, их пульс оставался в норме. Замедлялось, кажется, и клеточное старение.

Может, эта сыворотка — первый шаг к открытию источника молодости?

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ОНИ ДОБРАЛИСЬ ДО АЭРОПОРТА, И У НИХ ЕЩЕ оставалось в запасе время. Это был настоящий подвиг, учитывая, что Джеку пришлось вытаскивать Софи из постели. Она проснулась недовольная, но быстрый душ ее взбодрил. К счастью, Софи заранее приготовила одежду, которую собиралась надеть, и полностью упаковала вещи, за исключением косметички, которую засунула в ручную кладь, уже выбегая за дверь.

Софи не замечала, что у Джека с собой оружие, пока он не показал на регистрации свои документы. Авиакомпанию уже проинформировали, что на борту будет агент ФБР по фамилии Макалистер, поэтому прохождение охраны не заняло много времени.

С оружием в набедренной кобуре, у всех на виду, Джек, естественно, удостоился обеспокоенных взглядов некоторых прохожих, но наибольшее внимание привлекала именно Софи. На нее пялился каждый мужчина, мимо которого она проходила. Хотя это и раздражало, тем не менее, Джек не мог их винить. Софи была прекрасна. Гил называл ее сногсшибательной и был прав. Одетая в черную водолазку с длинными рукавами, в облегающие джинсы и ботинки, она держала в руках пальто и шла, будто по подиуму. Все взгляды были прикованы к ней, но Джек знал, что Софи не обращала на них внимания.

Они сели в первом классе. Стюардесса взял их пальто и предложила им напитки, пока Джек убирал ручную кладь в ящики наверху. Софи села у окна, Джек — у прохода. Места в первом классе были шире, но его ноги были чересчур длинными, чтобы можно было вытянуть их, не задевая проходящих мимо людей.

Ни один из них не упомянул о том, что случилось прошлой ночью. Еще несколько раз они предавались страсти, поэтому выспаться толком им не удалось. Софи была обессилена. Она пристегнула ремень безопасности, закрыла глаза и несколько минут спустя уже крепко спала.

Она проспала до самой посадки в Фэрбенксе. Открыв глаза, Софи увидела, что Джек листает журнал. Он не замечал, что она за ним наблюдает. В мыслях возник образ его горячего голого тела, щеки Софи вспыхнули, и она попыталась отогнать воспоминания. Есть лишь один способ выдержать эту поездку с Джеком, решила она. Она будет держаться так, будто не произошло ничего особенного. Как некоторые подкупленные отцом люди, она все будет отрицать, отрицать и еще раз отрицать.

Уже на земле, в аэропорту, Софи пошла в женскую уборную, чтобы освежиться. Стоило почистить зубы и поплескать на лицо водой, и Софи почувствовала себя так, словно заново на свет родилась. Она думала, что им придется заночевать в Фэрбенксе, но ошиблась. Таинственная Дженнифер без фамилии забронировала им билеты на самолет фирмы «Чартерные рейсы Чипа», и вылет был запланирован на ближайший час.

Джек прислонился к колонне и читал спортивный раздел газеты, ожидая Софи. Ее сердце екнуло, и она опять затаила дыхание, когда увидела его посреди толпы. Стоит ли удивляться? Джек выглядел великолепно.

— Слишком великолепно, — прошептала Софи. План с отрицанием всего на свете уже не казался таким легким.

— Ты готова? — спросил он, засунув газету под мышку.

Они задержались в закусочной в терминале, но, дойдя до ворот, ведущих наружу к стоянке чартерных самолетов, Софи пожалела, что съела булочку и выпила сок. Маленькие самолеты, маленькие реактивные самолеты, а еще маленький шестиместный самолетик. У Софи все в животе перевернулось, когда она увидела его на площадке. Она была уверена, что в Прудхоу-Бей летают и реактивные самолеты. Почему бы им не полететь на одном из них?

Софи подошла к Джеку.

— Знаешь что? Думаю, нам нужно поехать на машине.

Он заметил в ее глазах беспокойство.

— Думаешь?

— Да. Мы однозначно должны поехать на машине. Всего лишь пятьсот миль, плюс-минус, мы не заблудимся. — Когда он покачал головой, Софи поспешно добавила: — До Прудхоу-Бей ведет всего одно шоссе, Далтон. Мы могли бы увидеть какие-нибудь достопримечательности.

— Ты заметила, что идет снег? Многие достопримечательности и не разглядишь…

— Да, я заметила, а еще заметила, какой ужасный тут ветер, именно поэтому мы не можем лететь на этом бумажном самолетике.

Джек улыбнулся.

— У этого самолетика два двигателя. С нами все будет в порядке.

— По Далтону все время туда и обратно ходят фуры. Мы могли бы поехать на одной из них.

Софи выглянула в окно и увидела тучного мужчину с белой бородой и усами, который смахивал на Санта Клауса. Он обошел самолет и направлялся к ним. Не сводя с него глаз, Софи прошептала Джеку:

— Это плохая идея. Ты когда-нибудь летал на таком маленьком самолетике?

— Летал, конечно. Один из моих братьев — пилот. Пару раз он брал меня с собой. Расслабься, Софи.

Джек вышел наружу, чтобы поговорить с пилотом, и Софи наклонилась ближе к окну, чтобы наблюдать за ним. Вдруг ее осенило. За последние двадцать четыре часа Джек Макалистер перевернул с ног на голову ее планы и ее жизнь. Что она делает здесь, на Аляске, вместе с ним? Она пригласила его к себе в постель, занималась с ним самыми интимными вещами, но едва знала его. Он немного рассказал ей о себе, но была еще масса того, чего она не знала. Один из его братьев? Сколько же у него братьев? Его родители все еще живы? Разве это не то, что нужно узнать до того, как делить с кем-то самую сокровенную часть себя? До Софи дошла реальность произошедшего, и она почувствовала себя подавленно. Когда дело доходило до отношений, она всегда старалась избегать рискованных поступков. Осторожная до мозга костей, если верить ее подругам… Пока не появился Джек. Он заставил ее забыть обо всем, что она когда-то себе обещала, и теперь настало время взять ситуацию под контроль.

С этого момента она будет держаться вежливо и профессионально, и уж точно не будет снова с ним спать. Больше никаких глупостей, пообещала себе Софи.

Открылась дверь, и Софи обдало порывом морозного воздуха. Пилот оказался моложе, чем выглядел издали. Ему было, наверное, около тридцати; каштановая борода была покрыта слоем льда и снега, потому и казалась белой.

— Привет, — сказал он, снимая перчатку и протягивая руку. — Вы, должно быть, Софи Роуз. Меня зовут Чиппер, но некоторым нравится звать меня Чип. А мне и так, и так пойдет. Мы вылетаем, как только ваш багаж взвесят и загрузят.

— А вы можете лететь при таком ветре? — обеспокоенно спросила Софи. — Чиппер… а в самолете есть обогреватель?

Он обернулся:

— Есть.

— Конечно, есть, — рассмеялся Джек.

Софи наклонилась к нему и прошептала:

— У Чипа в бороде ледяные чипсы [87].

— Спорим, ты не сможешь быстро повторить это пять раз.

— Будь серьезнее, — сказала она. — Или Чипперу нравится подолгу ходить вокруг своего самолета, или он летает без обогревателя. Лед в бороде, Джек.

— С нами все будет в порядке, Софи.

Ее раздражало то, с каким спокойствием Джек ее убеждает. Конечно, с ними все будет в порядке, если только Чиппер случайно не решит спикировать где-нибудь в горах или не заметит лед на взлетно-посадочной полосе и не свалит их прямо в океан. До сих пор Софи не считала себя нервным пассажиром, но наблюдая за тем, как маленький самолет шатается от силы ветра из стороны в сторону, она решила, что быть капельку на взводе — это вполне нормальная реакция.

Зазвонил телефон, и это напомнило Софи о Поле Ларсоне. Он собирался встретить в аэропорту ее самолет, а она не предупредила его, что планы изменились, и она прилетит в Прудхоу-Бей раньше срока. Она мысленно пообещала себе, что позвонит ему, когда доберется до места.

Чиппер открыл дверь и объявил, что пора лететь.

Софи надела перчатки, взяла сумку и глубоко вздохнула.

Джек развернул ее к себе, поднял ее воротник, потом положил руки ей на плечи, наклонился ближе и проговорил:

— Все будет хорошо. Ты мне веришь, Софи?

Она посмотрела ему в глаза и с удивлением поняла… что верит.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы долго обсуждали свой следующий шаг. Нам нужно испытать свою сыворотку на людях. Но как это сделать — вот в чем вопрос. Если мы запустим свои испытания в какую-нибудь клинику, даже если запатентуем результаты, наша тайна раскроется, и мы рискуем потерять шансы получить свое.

Люди готовы пойти на убийство за нашу формулу. Когда мир узнает, что у нас есть, каждая фармацевтическая компания в мире захочет и себе кусочек, и совершенно ясно, что многие не остановятся ни перед чем ради такой прибыли. Нам нужно быть осторожными и самим проводить испытания. Когда наше изобретение поступит в продажу, все деньги и слава достанутся нам.

Мы слишком долго и упорно работали, чтобы просто взять и отказаться от вознаграждения.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ДЕДХОРС, АЛЯСКА, РАСПОЛОЖЕН У ЧЕРТА НА КУЛИЧКАХ. Одни называют его городком, другие — лагерем.

Из своего расследования Софи узнала, что Прудхоу-Бей — это рабочее сообщество. В то или иное время на буровых площадках, принадлежащих нефтяным компаниям, работают около пяти тысяч человек, но они не общаются с путешественниками, которые приезжают в Дедхорс. У каждой компании есть отдельное учреждение для рабочих. Буровые установки и жилье для сотрудников изолированы, чтобы защитить оборудование от местного климата, а жилища удобные, хотя условия жизни здесь суровые. Люди работают на буровых установках по двенадцать часов две недели подряд, затем на две недели улетают домой. Главное — это деньги, и никаких развлечений.

Ездить на нефтяные месторождения и к Северному Ледовитому океану можно в течение летних месяцев, но уведомить о запланированной поездке необходимо за неделю, чтобы пройти все проверки. С безопасностью здесь строго. В состав службы безопасности, охраняющей буровые установки, входят сто шестьдесят человек. В Дедхорсе дежурят двое полицейских. У них такой же график, как у рабочих: две недели через две.

Самолеты летают в Дедхорс и из него весь день и каждый день, если позволяют погодные условия, а в аэропорту есть даже вертолетная площадка.

Софи была очарована тем, что узнала, и несмотря на тряску самолета по пути туда не могла дождаться того момента, когда сама познакомится с этой территорией. Как только самолет приблизился к взлётно-посадочной полосе, она увидела вдалеке массивные буровые установки, а внизу — белое полотно, простирающееся, насколько хватало глаз. Сейчас лед и снег создавали твердую поверхность, но после весеннего таяния земля будет выглядеть так, будто плавает в лужах. Дедхорс представлял собой не просто разбросанные тут и там бараки с лестницами, ведущими к дверям. Постройки выглядели, скорее, как склады, чем как дома или офисы.

Несмотря на снег и ветер, гуляющий по взлетно-посадочной полосе, приземление самолета было гладким. Чиппер предложил Софи и Джеку отвезти их назад в Фэрбенкс или в Барроу, когда они закончат дела в Дедхорсе, а затем доставил их в отель «Прудхоу-Бей».

Слово «отель» здесь, конечно, не означало нечто вроде «Хилтона» или «Марриотта», но суть была та же. Сборные здания, сцепленные вместе, как одно, предлагали простое жилье.

Софи и Джек стряхнули снег с ботинок и вошли в маленький офис. В нем не оказалось толпы людей, ожидающих номера. Софи с Джеком вообще были тут единственными клиентами. Менеджер, стоящий за покрытой линолеумом стойкой, перебирая документы, тепло их поприветствовал и предложил звать его Зестером. Определить его возраст было трудно. Лицо было таким обветренным, что ему могло быть как пятьдесят, так и тридцать лет, но из-за низкого голоса Софи решила дать ему сорок.

— Для меня должен быть забронирован номер, — сказала ему Софи. — Пол сказал, что все устроит.

Зестер даже не заглянул в журнал.

— Нет, здесь вы не зарегистрированы. Может, у вас бронь в гостинице «Карибу»? Я позвоню и отменю. Здесь вам понравится намного больше. — Он не стал ждать разрешения, отвернулся и набрал номер своего конкурента.

Джек подтолкнул Софи:

— Кто такой Пол?

Софи сняла шарф и свернула его.

— Пол Ларсон. Разве я не рассказывала тебе о нем?

Он покачал головой.

— Расскажи сейчас.

Но ничего объяснить она не успела.

— Нет, — вернулся в разговор Зестер, — вы не зарегистрированы в «Карибу», — и, посмеиваясь, добавил: — Как только я сказал Чарли, что вы чертовски прекрасны, он сказал, что у вас, скорее всего, и вправду есть бронь. Думаю, он приедет поздороваться.

Джек расстегнул куртку, и Зестер заметил на поясе пистолет.

— Секундочку. У нас здесь запрещено оружие. Во всяком случае, мы не разрешаем нашим клиентам его носить. — Он наклонился через стойку. — Что это за оружие? Не важно, — продолжил он, не дав Джеку ответить. — Тридцать восьмой, или сорок пятый, или Глок[88] … Ни один из них не завалит медведя. Разве что лису, но точно не медведя. Если попытаетесь стрелять в медведя, закончите в тюрьме, — предупредил он.

— Я из ФБР.

На лице Зестера отчетливо нарисовалось потрясение. Он отступил, а затем снова наклонился и прошептал:

— ФБР? Случилось что-то плохое? Кто-то нарушил закон? — Зестер покачал головой и добавил: — Нет, я бы знал, если бы кто-нибудь нарушил закон. Я умею хранить тайны, так что вы можете сказать мне. Зачем вы здесь?

Ответила Софи:

— Он проиграл пари.

Джек улыбнулся, услышав прозвучавшее в ее голосе раздражение.

— Так и есть.

Подробности Зестеру не потребовались.

— Как насчет того, чтобы я подготовил вам две роскошные комнаты со смежной ванной? Это лучшее, что я могу предложить.

Несколько минут спустя, бросив сумки в комнатах, Джек и Софи последовали за Зестером в небольшое кафе. Софи казалось, будто она идет по длинному дому-трейлеру. Закусочная была маленькой, полупустой и чистой.

— Питание включено в стоимость ваших комнат, — объяснил Зестер. — Вы пропустили обед, но я могу предложить вам несколько холодных бутербродов. Еда тут есть круглосуточно, — добавил он. — Что касается напитков, у нас сухой закон, так что нет ничего крепче кофе, чая и безалкогольных напитков.

Софи попросила горячий чай, а Джек захотел кока-колу. Пока они ели бутерброды, Зестер позвонил дежурному полицейскому и попросил приехать в гостиницу.

Он передал трубку Джеку и сказал:

— Тим хочет с вами поговорить.

Пока Джек говорил с офицером, Софи достала мобильник и позвонила Полу Ларсону. Сработал автоответчик.

— Привет, Пол. Это Софи. Позвоните мне, когда получите это сообщение.

Зестер вернулся на кухню за чашкой кофе для себя, и, как только они остались одни, Джек пошел в атаку:

— Софи, я все еще жду рассказа о том, кто такой Пол Ларсон.

— Он работает здесь в службе безопасности.

— Ясно. Откуда ты его знаешь?

Под стать ФБР его тон был сугубо деловым.

— Я рассказывала тебе о полицейском, который позвонил мне, чтобы рассказать, что они нашли мою визитку в носке Уильяма Харрингтона.

— Помню.

— Вскоре после этого звонка со мной связался Пол Ларсон.

— Откуда у него твой номер телефона?

— Это же очевидно. Наверняка он узнал его от полицейского, который нашел мою визитку.

— Дальше.

Софи наклонила голову и нахмурилась.

— Ты меня допрашиваешь?

— Да. Продолжай.

По крайней мере, ответил он честно.

— Пол был очень любезен.

— Как любезен?

— Он позвонил, когда они нашли бумажник Харрингтона, и объяснил, куда отвезут его останки.

— В Анкоридж.

Она кивнула.

— Он без понятия, зачем Харрингтон решил разбить лагерь под открытым небом в пустынной местности, но сказал, что порасспрашивает и узнает, не говорил ли с ним кто-нибудь.

— Сколько же у него из-за тебя хлопот, а?

Неужели Джек ревновал? Софи тут же отбросила эту мысль.

— Что за тон? — спросила она. — Вообще-то мало что можно узнать, если ничего не делать, к тому же, ему тоже это показалось странным.

— Что Харрингтон разбил лагерь под открытым небом…

— Да, — ответила она.

Джек вздохнул.

— Почему ты раньше не упоминала про Ларсона?

Софи пожала плечами.

— Надо было, — сказала она, а затем добавила: — Он тебе понравится. Он очень милый по телефону.

— Да, точно. Милый. — Джек покачал головой. — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты чертовски доверчива.

— Я доверяю тебе.

— Ты должна мне доверять.

Софи никак не могла понять, что сейчас у него в голове, потому решила его успокоить:

— Я не доверяю Полу так, как доверяю тебе. Он работает здесь в службе безопасности, поэтому, как ты понимаешь, власти проверили его вдоль и поперек.

— Ты начинаешь сердиться, милая.

Нежное обращение взволновало Софи.

— Думаю, я вернусь к себе в комнату и распакую вещи. Мне нужно зарядить телефон, — сказала она. — Батарея разряжена. Ты останешься здесь?

Джек кивнул и сказал:

— Не уходи из гостиницы без меня, хорошо?

Софи выглянула в окно. Снег валил хлопьями. Выйди она на улицу, все равно бы не увидела ничего дальше двух футов от собственного носа, поэтому она легко согласилась с этой просьбой. При нехватке солнечного света можно было легко потеряться, а потом блуждать непонятно где в самом эпицентре снежной бури. Кроме того, существовала возможность столкнуться нос к носу с Барри или с одним из его пушистых родственников.

До белых медведей теперь рукой подать. Подумав об этом, Софи вздрогнула.

У стойки регистрации она остановилась и спросила Зестера о том, не слышал ли он об Уильяме Харрингтоне.

— Все о нем слышали, — отозвался он. — Он тот, кого прикончил Барри.

Софи кивнула.

— Вы случайно не встречали мистера Харрингтона или не знаете кого-нибудь, кто, возможно, говорил с ним?

— Я никогда его не видел, — ответил Зестер. — И не слышал, чтобы кто-то здесь с ним встречался. Может, он прилетел в Барроу, нанял маленький самолет до Алактака и направился на запад, а может, он поехал в Нуиксут или Умиат и направился на восток. Его лагерь находился не очень далеко оттуда. Его нашли рядом с океаном, но я не могу сказать точно, как именно он туда добрался.

Софи не имела понятия, где находится Алактак или другие города. У нее в сумке была карта, и она решила поискать их потом.

— А как насчет братьев Кобен? Вы их знаете?

— Кого?

Софи повторила фамилию и объяснила:

— Они охотники, и я кое от кого слышала, что они разговаривали с мистером Харрингтоном.

Зестер кивнул.

— Может быть. Я работаю тут всего несколько дней, но знаю, что много людей здесь проездом, и, конечно, не все они останавливаются в гостинице. Но фамилия знакомая.

Спасибо Полу, подумала Софи. Если бы он не заинтересовался и не помог ей, она бы сама ничего не узнала о Кобенах. Пол разговаривал со многими водителями грузовиков, которые ездили в Дедхорс и обратно. Ему пришлось попотеть.

Софи поблагодарила Зестера и пошла в свою комнату распаковывать вещи. Разложив на кровати карту, она маркером отметила населенные пункты, упомянутые Зестером. В полиции можно будет получить информацию о том, где находился лагерь Харрингтона.

Целый час Софи раскладывала вещи, осваиваясь в номере, а потом позвонила мистеру Биттерману, чтобы отметиться. Он был в прекрасном настроении и задавал много вопросов о Прудхоу-Бей.

— Ты видела северное сияние?

— Еще нет.

— А какая там погода?

Она ответила и на этот вопрос, и на сотни других.

— Ты собираешься вступить в клуб белых медведей? — спросил босс. — Если так, получится чертовски интересная статья.

— Сэр, есть пределы тому, что я могу сделать ради работы. Прыгать в Северный Ледовитый океан ради статьи я не стану.

— Просто подумай об этом, — сказал он. — Теперь расскажи мне о Харрингтоне, а потом у меня для тебя есть невероятный сюрприз.

— Мы только что приехали сюда, так что я мало что могу сказать.

— Верно. Джек с тобой? Сегодня утром мне позвонил Алек. Было большим облегчением узнать, что с тобой агент ФБР. Осторожность никогда не помешает, сама знаешь.

— Ладно-ладно, расскажите мне о сюрпризе, — напомнила Софи.

— Можешь найти компьютер и просмотреть газету?

— Скорее всего, — ответила она. — Какую газету мне надо найти?

— Нашу, Софи, нашу, — раздраженно сказал Биттерман. — Я хочу, чтобы ты прочитала сегодняшний выпуск нашей газеты.

— Конечно, — рассмеялась Софи. — Что мне искать?

— Ох, черт, я еще должен тебе говорить! На всю страницу, четырехцветное объявление, оплаченное банковским чеком, из которого весь Чикаго может узнать, что служащие «Келли» получат свои пенсии.

У Софи на глазах выступили слезы. Папочка сдержал свое обещание.

— Вы знаете, кто поместил объявление? Там была фамилия?

— Нет, но все в Чикаго празднуют. Говорят, что за этим стоит Бобби Роуз. Тебе нужно было послушать звонки на радио. Столько радости, Софи! Когда столько проблем с увольнениями и всем остальным, нам нужны хорошие новости, ведь так?

— Да, сэр, так. Теперь вы можете перестать копить рутбир.

— Вот уж нет. Только когда откроются двери компании. Позвони мне завтра, чтобы отметиться. И, Софи, будь осторожна.

Софи одолевало неудержимое желание рассказать Джеку об объявлении. Если она не сможет найти в гостинице компьютер, то прочтет интернет-статью с телефона. Она поспешила назад в кафе и увидела сидящих с Джеком двух мужчин. Он представил их. Один из мужчин был полицейским в Дедхорсе, а другой — охранником из нефтяной компании. Джек вытащил из-за стола стул, и, сев за стол, Софи заметила в его руках стопку бумаг со списком имен, которые он вручил охраннику.

— Джек сказал мне, что один из наших людей помогал вам в вашем расследовании. Это правда? — спросил охранник.

— Только в свободное время, — объяснила она, не желая причинять Полу неприятности.

Охранник улыбнулся:

— Насколько я понимаю, вы общались с ним несколько раз?

— Только дважды, — ответила Софи. — Он сказал, что помогал полиции, и предоставил некоторую информации о смерти Уильяма Харрингтона.

Когда двое мужчин переглянулись, ей стало любопытно.

— Почему вы спрашиваете?

— Вы уверены, что говорили с Полом Ларсоном? — спросил полицейский.

— На сто процентов, — решительно заявила Софи.

— Мэм, — проговорил полицейский, — не знаю, с кем вы говорили, но это был не Пол Ларсон.

— Но… — начала Софи.

Однако охранник не дал ей закончить:

— У нас здесь нет Пола Ларсона.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы с Эриком называем наше исследование «Проект Альфа».

Мы без проблем держали в секрете нашу работу в Чикаго, но Инук (Аляска) — совсем другое дело. Все усложняло проживание в непосредственной близости от Брендона и Кирка. К счастью, Брендон решил, что им с Кирком нужно уехать и понаблюдать за другой стаей. Это дало нам больше свободы. Эрик стал очень бояться разоблачения, и я волнуюсь, что он может как-то проговориться.

Я проверил фармацевтические компании. Пока узнал лишь то, что все они погрязли в бюрократии. Не думаю, что мы можем сообщить им о наших результатах. Если бы мы сейчас раскрыли свои карты, то потеряли бы весь контроль над ситуацией. Также я узнал, что за независимые исследования платят гроши, потому что нужно учитывать, сколько времени уйдет на получение правительственного одобрения. Это может растянуться на годы, а то и десятилетия.

Если мы с Эриком собираемся заработать деньги, которые заслуживаем, то должны будем взять дело в свои руки. Существует и множество других рынков.

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ЗАЧЕМ ЕМУ ВРАТЬ?

Первой мыслью Софи было, что эта новость, должно быть, ошибка. Ну разумеется, Пол Ларсон существовал. Она с ним разговаривала!

Когда Джек направился в кафе за горячим чаем для нее, Софи набрала номер, который дал ей Пол, и оставила еще одно сообщение на его голосовой почте.

Пока она ждала продолжения разговора, Джек позвонил своим агентам, чтобы проверить номер. Через минуту он получил ответ и не удивился, узнав, что номер, по которому звонила Софи, был зарегистрирован на еще одно вымышленное имя и вымышленный адрес.

Какую игру затеял этот человек?

— Они засекут местонахождение телефона, и мы узнаем, откуда этот парень тебе звонил, — сказал ей Джек.

— У нас есть сотрудники, летающие туда-сюда каждый день, но они сразу же отмечаются и приступают к работе, — заявил сотрудник службы безопасности нефтяной компании. — Дальнобойщики ночуют в Дедхорсе, когда им нужно, но обычно они уезжают на следующий же день.

— И все равно, — добавил полицейский Дедхорса, — несмотря на то, что очень многие приходят и уходят, мы бы заметили, объявись тут незнакомец. — Заглянув через стол в глаза Софи, он проговорил: — Я связался с Джо Руни, офицером, который звонил вам по поводу Харрингтона, и он никогда не слышал о Поле Ларсоне. И, естественно, он никому не давал ваш номер телефона. Джо надежный парень, и у меня нет никаких причин в нем сомневаться.

Все трое по очереди задавали Софи вопросы, но она мало что могла сказать. Охранник и полицейский уверили ее, что порасспрашивают людей в округе, но больше они ничего не могли сделать, придя к заключению, что она была жертвой извращенного розыгрыша.

Когда они ушли, Джек продолжил допрашивать ее о подробностях телефонных разговоров с человеком, называвшим себя Полом Ларсоном.

— Он ничего определенного о себе не рассказывал. Зачем ему это? Ой, секундочку. Он сказал, что одинок, и просил меня поужинать с ним, но не думаю, что он это серьезно.

— Что ты ему о себе рассказала? — спросил Джек.

— Ничего личного, — раздраженным тоном ответила Софи. — Я ведь не с брачным агентством разговаривала.

Джек встал и принялся ходить взад-вперед. Софи барабанила кончиками пальцев по столу, пока думала о разговорах с вымышленным мужчиной.

— Значит, этот парень заманил тебя сюда… — начал Джек.

— Он не заманивал меня сюда, — перебила его Софи. — Я захотела приехать сюда, чтобы поговорить с людьми, в надежде, что кто-то видел Харрингтона. Он не просто упал с небес на землю в палатку рядом с Барри. Я по-прежнему настроена выяснить, что с ним случилось. — Она покачала головой. — Знаю, что ты скажешь: с ним случился Барри.

— И в мыслях не было, — парировал Джек. — Ты решила начать с Прудхоу-Бей или приехала сюда, потому что Пол предложил? — Он потер затылок, ожидая ее ответа.

— Не знаю. Он сказал, что охотники здесь рядом и я могу с ними поговорить, — ответила она. — Это какой-то идиотизм. Он хоть слово правды мне сказал?

— Бумажник Харрингтона действительно нашли, а его останки отвезли в Анкоридж, поэтому да, думаю, отчасти его слова были правдивыми.

— Когда ты узнаешь, откуда он звонил? — поинтересовалась Софи.

— Это займет немного времени, — сказал он. — Утром мы первым делом выберемся отсюда. Я позвоню Чипперу и предупрежу, чтобы он был готов в любой момент.

— А Чиппер действительно Чиппер? — спросила Софи и улыбнулась тому, как глупо это прозвучало. — Он действительно тот, за кого себя выдает?

— Да, — ответил Джек, потом пересек комнату и остановился перед ней. — И знаешь, откуда мне это известно?

— Думаю, ты сам мне скажешь.

— Я его проверил. Я ничего не принимаю на веру.

— Ты агент ФБР. Тебя учили быть подозрительным. А я журналист. Меня учили быть любопытной. Меня не интересовал Пол Ларсон, так зачем мне нужно было его проверять?

Джек прекратил настаивать. Он мог заранее предсказать, что все пойдет по тому же пути, что и в случае, когда в нее стреляли, где ее аргументом было «Ты бы тоже выглянул».

Софи уже отошла к окну кафе и выглянула наружу.

— А ты в курсе, что здесь незаконно блокировать двери машины? — спросила она.

— Да?

— Угу. Это из-за медведей. Думаю, если столкнешься с одним из них и он начнет тебя преследовать, ты успеешь запрыгнуть в машину. — Она вздохнула и обернулась. Джек стоял всего в шаге от нее. — Я должна была его проверить, — признала Софи.

Джек обнял ее и потерся подбородком о ее макушку.

— Да, должна была, — согласился он. — Не хочешь поделиться еще какими-нибудь интересными фактами?

— Большинство лис являются переносчиками бешенства.

— Полезная информация.

— «Китобои Барроу» вышли в плей-офф[89].

— Кто-кто?

— «Китобои». Это футбольная команда средней школы Барроу. Возможно, тебе даже удастся с некоторыми из них встретиться. Это новая команда, и футбол оказал положительное влияние на жизни этих мальчиков. Я обещала мистеру Биттерману, что напишу про них статью.

— Значит, едем в Барроу?

— Да.

ЗА УЖИНОМ ДЖЕК был поглощен своими мыслями, но Софи не возражала. День был долгим, и она устала.

Они вернулись в свои комнаты, и Софи пошла в ванную, чтобы подготовиться ко сну. Приняв душ, она открыла дверь ванной в комнату Джека и услышала, что он говорит по телефону.

— Это должно быть как-то связано, — вот и все, что ей удалось услышать.

С кем он говорил, и что должно быть связано?

Джек поднял голову и, увидев ее, улыбнулся. На ней не было короткой сорочки, но она была не менее сексуальна в своей безразмерной хлопковой бело-голубой пижаме. И в пушистых розовых носках. Джек закончил разговор по телефону, и пришла его очередь идти в душ.

Снаружи завывал ветер, и окна грохотали под его ударами. Софи где-то читала, что ветры могут достигать скорости сто миль в час. От этой мысли она вздрогнула.

Кровать представляла собой нечто среднее между двуспальным ложем и двумя придвинутыми друг к другу отдельными кроватями. Софи откинула одеяло и удобно умостилась сверху, прислонившись к изголовью. Ее мысли не унимались, перескакивая с одной на другую. Если человек, называющий себя Полом Ларсоном, шутил, то зачем? К чему столько хлопот? Должна быть причина. А заходили ли когда-нибудь белые медведи прямо в гостиницу? Нужно было спросить Зестера.

Софи протирала руки лосьоном, который пах жасмином, когда в ее комнату вошел Джек. Кажется, он ничего не имел против холодного воздуха. На нем были только шорты и футболка.

— Тебе не холодно? — поинтересовалась Софи.

— Через минуту я согреюсь. Ты поставила будильник? Нам рано вставать.

Софи заметила, что он уставился на ее носки. Она почувствовала себя немного глупо, но какое ей дело? Она решила сохранить их отношения простыми и профессиональными.

Нет, не отношения. Сотрудничество.

— Звонки были сделаны из Фэрбенкса, — сказал он ей, потом протянул руку и стащил сначала один розовый носок, а затем и второй.

— Значит, Ларсон не собирался встречать сегодня мой самолет? — спросила она. — Какой в этом смысл? Тебе не кажется, что это была довольно странная шутка?

Джек подошел к двери, чтобы удостовериться, что она заперта.

— Не знаю, какой в этом был смысл, но собираюсь узнать.

Софи залезла под одеяло. Простыни были холодными. Джек направился к себе в комнату, когда она вспомнила об объявлении, упомянутом мистером Биттерманом.

Она рассказала Джеку о рутбире «Келли», а затем спросила:

— Что ты об этом думаешь?

— Хотелось бы увидеть это объявление.

Он исчез в своей спальне, и Софи почувствовала острую боль разочарования. Она не собиралась с ним спать. Но было бы неплохо, если бы он попросил. Через минуту Джек вернулся с пистолетом и кобурой. Он не спросил разрешения присоединиться к ней, а просто положил пистолет на стол рядом с ее подушкой, приподнял одеяло и велел ей подвинуться.

Он устроился рядом с Софи и повернулся к стене, спиной к ней. Жар, исходящий от его тела, согрел ее в мгновение ока. Софи сунула руки Джеку под футболку.

— Я не говорила, что ты можешь со мной спать, — прошептала она ему в шею, прижимаясь ближе.

— Спи, — сказал он, протянул руку и выключил свет.

— Джек? — позвала в темноте Софи. — Я ужасный журналист, да?

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Поездка утомила нас с Эриком, но она того стоила. Мы нашли покупателя. Наши контакты в Азии и Европе ничего не дали. Даже не знаю, почему мы в первую очередь не подумали о Ближнем Востоке.

Для миллиардера из Дубаи пятьдесят миллионов ничего не значат, и он был готов все решить на месте. И ему нужно только, чтобы мы предоставили точные данные по нашим экспериментам на людях.

Я уже мечтал о том, как потрачу свою долю. Всегда хотел побывать на Фиджи. Если песок там теплый, а женщины еще теплее, я даже могу там остаться.

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ХВАЛИТЬ ЕЕ РЕПОРТЕРСКИЕ способности и льстить Софи Джек не стал. Он просто ответил на вопрос:

— Ты не ужасный репортер.

Прошло несколько минут, и она спросила:

— Сколько у тебя братьев?

— Трое.

— А сестры есть?

— Нет.

Джек медленно повернулся к ней. Он был мужчиной весьма внушительных размеров, а вот кровать для них обоих была явно маловата. Он так притянул к себе Софи, что она прижалась к его боку.

— К чему все эти вопросы? — спросил Джек. Его лицо было очень близко, и их глаза встретились в темноте.

— Ты знаешь обо мне все, что нужно, а я о тебе почти ничего.

— Ничего подобного. Ты знаешь, где я вырос, в какую школу ходил и когда вступил в ряды ФБР. И еще ты знаешь, что мне нравится, как ты меня целуешь.

Софи улыбнулась.

— Спокойной ночи, Джек.

Он засмеялся.

— Спокойной ночи, Софи.

Джек выдержал приблизительно до двух часов ночи, пока Софи не начала ворочаться рядом с ним. Он не знал наверняка, спит она или уже нет. Однако, когда он снял с нее одежду, не встретив никакого сопротивления, это его уже не волновало. Настала его очередь соблазнять ее. И, о боже, это было даже лучше, чем в первый раз. Она легко откликалась на его прикосновения, и ему нравились сексуальные звуки, которые она издавала, когда его пальцы ласкали ее. На сей раз он удостоверился, что она кончила раньше его, и когда он, наконец, дошел до кульминации, она крепко сжала его внутри себя. И это тоже было лучше, чем в прошлый раз.

Джек уже засыпал, когда ему в голову пришла мысль. Кто кого соблазнил, он ее или она его?

ОТРИЦАТЬ, ОТРИЦАТЬ И ЕЩЕ РАЗ ОТРИЦАТЬ.

Софи опять злилась на себя за полное отсутствие самоконтроля. Почему она не может держать свои руки подальше от Джека? Будь они в Чикаго, было бы намного легче оставить его в покое, но здесь они просто вынуждены быть вместе. К счастью, он уважал ее негласное решение не упоминать о событиях прошлой ночи.

Чиппер ждал их в своем самолете. Он загрузил их багаж, пока Софи карабкалась на заднее сиденье. Джек сел на место второго пилота, и, пока они ждали, когда Чиппер закончит все проверять, Джек спросил Софи, хорошо ли она себя чувствует.

— Все нормально. С чего ты решил, что со мной что-то не так? Разве я плохо выгляжу? — Поток слов никак не хотел останавливаться. — Почему ты спрашиваешь?

— Ты была непривычно тихой, вот и все. И да, Софи, выглядишь ты прекрасно, учитывая, что ни один из нас нормально так и не выспался из-за…

— Барроу считается пустыней, ты знал об этом?

Джек усмехнулся: она опять делала вид, что ничего не случилось.

— Правда? — спросил он.

— Да. Там очень мало осадков, но много снега. В начале октября температура опускается ниже нуля и держится до конца мая или начала июня. Там никогда не бывает тепло.

Чиппер залез в самолет, услышал последний комментарий Софи и добавил:

— В Барроу обычно около семи дюймов снега в октябре. Сегодня снег не идет, впрочем, еще не вечер.

— Джек хочет увидеть океан, — сказала Софи Чипперу. — По его мнению, идеальный отпуск — это сидеть и смотреть на него.

— Тогда вам повезло, — сказал Чиппер. — Океан омывает Барроу с трех сторон. Вы можете увидеть его, в какую бы сторону ни повернулись.

Из-за встречных ветров полет в Барроу в итоге оказался более ухабистым, чем в Дедхорс, и желудок Софи сделал пару сальто. Однако она согласилась подождать с посадкой, когда Чиппер настоял на том, чтобы еще покружить и дать Джеку возможность увидеть океан вблизи.

Барроу не был причудливым местечком, но людей сердечнее, чем здесь, она не встречала. Все были дружелюбными и любезными. Они гордились своим городом, а предметом их особой гордости была футбольная команда. Софи позвонила заранее, и теперь тренер ждал, чтобы поприветствовать их. Она взяла у него интервью о мальчиках в команде и о том, как они, собственно, стали игроками, но именно Джек знал, какие вопросы нужно задавать по поводу игр. Пока мужчины обсуждали сезон, она делала заметки.

Тренер Смит рассказал им о первой игре, которую выиграли «Китобои». Это было настоящее событие в маленькой общине. Игроки и тренеры отметили это прыжками в Северный Ледовитый океан. «Разве вечеринки с пиццей не достаточно?» — задавалась вопросом Софи.

Тренер позвал пару своих игроков, чтобы поговорить с Джеком и Софи. Пока они болтали с мальчишками, она заметила двух девочек-подростков, которые сидели на боковой линии, склонив друг к другу головы, и смеялись. Одна из девочек встала, а другая подтолкнула подругу к полю, заставляя ее подойти к ним. Девочка медленно подходила все ближе и ближе, пока не остановилась в нескольких шагах позади Джека.

Она осторожно прикоснулась к его плечу.

— Простите, — сказала она застенчиво.

Джек обернулся:

— Да?

— Нам с подругой интересно… — начала она, потом оглянулась на свою подругу, которая жестами призывала ее продолжать. — Нам интересно, вы и есть тот парень с YouTube?

Софи рассмеялась.

Джек терпеливо разговаривал с девочкой в течение нескольких минут, а затем, поблагодарив тренера Смита за уделенное время, быстро увел Софи с поля.

— Я определенно должна посмотреть это видео, — заявила она.

Джек был не в восторге, но Софи все еще смеялась, когда они зашли в ресторан неподалеку.

У них завязался разговор с парой, ужинающей за соседним столиком, и неожиданные собеседники с удовольствием рассказали о своей общине. Они жили в Барроу всю свою жизнь и смогли дать Софи кое-какой интересный материал для статьи. Потом перечислили места, где можно было переночевать, и Джек выбрал ближайшее к ресторану.

Добравшись до гостиницы, Джек и Софи промерзли до костей.

Джек вышагивал по холлу, пытаясь согреться.

— Ни за что бы не смог. Ни за что бы не смог, — приговаривал он.

— Не смог бы чего?

— Жить здесь. Холод бы меня убил.

— Все не так плохо. В конце концов, чикагские зимы тоже не подарочек.

— У тебя губы синие, — возразил он.

— Как только мы получим комнаты, я бы хотела прогуляться вокруг и поговорить еще с несколькими людьми.

— Мы возьмем одну комнату, а не две, и никуда не пойдем, Софи. Мы найдем дорогу до полицейского участка. Штаб-квартира полиции Дедхорса и других северных городов находится здесь, в Барроу. Я хочу поговорить с ними о Харрингтоне.

К сожалению, полицейские не смогли сказать им ничего нового. Они пришли к выводу, что смерть Харрингтона, конечно, прискорбна, но это природное явление. Дело закрыто.

Софи спросила их, как ей связаться с Джо Руни — офицером, который позвонил ей, чтобы идентифицировать Харрингтона.

— Джо живет недалеко от Барроу, — сказал ей офицер. — На этой неделе он не работает, но я уверен, если мы ему позвоним, он приедет и поговорит с вами.

Когда Джек спросил, как Харрингтон мог добраться до того отдаленного места, где располагался его лагерь, один из офицеров предположил, что Харрингтон, возможно, полетел коммерческим рейсом до Фэрбенкса, а затем нанял небольшой самолет до Инука.

— Это ближайшая от лагеря Харрингтона деревня. В Инуке жителей можно по пальцам пересчитать. Так что кто-нибудь там обязательно бы его увидел. К тому же, маленькие самолеты доставляют туда продовольствие. Держу пари, он был пассажиром одного из них. Это очень легко проверить.

— Как близко к океану был лагерь Харрингтона? — спросила Софи.

— Очень близко, — ответил офицер, поворачиваясь и указывая на карту, висевшую на стене.

Вечером того же дня Джек скользнул в кровать рядом с Софи и обнял ее. Двуспальная кровать здесь не была такой тесной, как та, в которой они спали прошлой ночью, но он все равно хотел, чтобы Софи была как можно ближе.

— Завтра, Софи, мы поговорим с Руни, потом слетаем в Инук, а затем домой. Согласна?

— Согласна, — отозвалась она.

Софи еще долго не могла заснуть. Ее мысли были заняты Харрингтоном. Вряд ли он отправился в поход по собственной воле. Она была в этом уверена. Его интересовали лейблы, загородные клубы, и он любил впечатлять людей своими деньгами. Но кемпинг один на один с природой? Да быть того не может. Что-то (или кто-то) затащило его в это пустынное замерзшее навсегда место.

Все, с кем она говорила, далеко не тепло отзывались о нем, и она могла понять причины. Но ее грызли сомнения. Она не могла засунуть смерть Харрингтона в аккуратную упаковочку и плюнуть на это дело. Софи была настроена докопаться до истины.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Уже неделя прошла с тех пор, как мы вернулись в лагерь.

K-74 превысил наши самые смелые ожидания. Рики сильнее и проворнее, чем когда-либо. К счастью, Брендон и Кирк заняты своим маленьким исследованием и не будут вынюхивать, что происходит. Эрику не терпится поскорее начать работу с результатами испытаний на людях. Я должен быть терпеливым и внимательным. Если мне не удастся его приструнить, боюсь, он напьется, сбежит, и вся наша сделка пойдет коту под хвост.

Нервы абсолютно на пределе. Жаль, что мы не смогли избавиться от Брендона и Кирка. Их высокомерная убежденность в своей правоте порядком надоела. Они думают, что, ознакомившись с их исследованиями, все станут преклоняться перед ними. Если бы они только знали, какая отстойная у них работа по сравнению с нашей.

Брендон ведет себя хуже некуда. Он постоянно жалуется на то, что фонд требует от него опубликовать хоть какие-то результаты. Его нытье просто заноза в заднице для всех остальных. Он не сомкнул глаз с тех пор, как приехал сюда — работает без остановки. Не могу сказать, что сочувствую ему. Он ведет себя так, будто это он всем тут заправляет, а все остальные — просто его подручные.

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

В ГОЛОВЕ ДЖЕКА БЫЛА ЦЕЛАЯ КУЧА РАЗНЫХ МЫСЛЕЙ. Он отметился в чикагском офисе ФБР и поговорил с одним из агентов, который собирал для него информацию, затем позвонил домой офицеру Джо Руни и назначил время встречи.

Руни было легче приехать к ним, поскольку он жил в нескольких милях к юго-западу от Барроу, в районе, в котором трудно ориентироваться любому, кто не знаком с окрестностями. Кроме того, он недавно женился, и его жена хотела сходить по магазинам. Они договорились встретиться в любимом ресторане Руни «Красный тюлень».

Руни приехал первым и стоял рядом со столиком у стены. Как только появились Софи и Джек, он помахал им в знак приветствия. Когда все обменялись рукопожатиями и заняли свои места, Руни предложил им попробовать тушеное мясо кита.

— Блюдо немного острое, но я вырос на нем, и оно мне нравится. К сожалению, моя жена из Анкориджа, и она пока не выяснила, как оно готовится, поэтому я могу его поесть, только когда приезжаю сюда.

Джек оказался смелее Софи. Она заказала сэндвич, а он — тушеное мясо. Однако ему удалось съесть только два кусочка, а потом он тоже решил, что хочет сэндвич.

Джо ел с удовольствием.

— Наверное, нужно расти на такой еде, чтобы ее любить.

Джек приступил к делу:

— Начните сначала и расскажите мне, кто нашел останки Харрингтона.

— Их нашел пилот вертолета. Его зовут Массак, и я знаю его много лет. Собственно говоря, мы с ним ходили в среднюю школу. В общем, он и другой пилот, Уолтерс, летели над побережьем, изучая перемещение медведя. Он сказал мне, что посадил вертолет около каких-то меток и чуть не споткнулся о ногу. Он был в ужасе, когда понял, что это такое.

Джек кивнул.

— Тот еще сюрприз.

— Когда он засовывал ногу в пакет, увидел уголок визитной карточки. Вытащил ее и прочел ваше имя, Софи. — Джо отодвинул пустую тарелку и, наклонившись вперед, оперся на локти. — Следы, ведущие от останков, были свежие. Он понял, что это сделал белый медведь, а по размеру следов был уверен, что это Барри. Еще одного такого же большого медведя тут нет.

— Когда нашли бумажник? — спросила Софи.

— Где-то неделю спустя. Мы провели тщательный поиск и нашли куски ткани от палатки. — Он покачал головой. — Весьма странное местечко для того, чтобы ставить палатку, но, тем не менее, она была именно там.

Джек откинулся назад и оперся рукой на стул Софи.

— Нашли что-нибудь еще?

— Немного пластмассы, — сказал Джо. — Куски, похожие на части от камеры. Их отправили в лабораторию вместе с тем, что осталось от палатки.

Софи повернулась к Джеку:

— Как Пол смог достать номер моего сотового? Он позвонил мне сразу после Джо.

— Пол Ларсон? — спросил Руни. — Мне позвонили из Дедхорса и спросили, знаю ли я парня с таким именем.

— Да, он сказал, что сотрудничал с полицией и занимался самостоятельным расследованием, — подтвердила Софи.

Руни покачал головой:

— Могу вам прямо сейчас сказать, что никто посторонний с нами не работает. Он позвонил вам сразу после меня? Очень странно. Я бы даже не успел внести номер в свой рапорт. Как вы думаете, что ему нужно?

— Хотел бы я знать, — проговорил Джек.

Они поговорили о Харрингтоне еще несколько минут, а затем Софи сказала:

— Насколько я поняла, его останки были найдены рядом с деревней под названием Инук. Надеюсь, кто-нибудь его там видел. Человек ведь не просто упал с неба в палатку. — Вдруг она вспомнила, что хотела еще кое о чем спросить: — Пол рассказал мне о двух братьях-охотниках по фамилии Кобен. Он сказал, что братья говорили с Харрингтоном, но я полагаю, это тоже не правда. Вы когда-нибудь слышали о Кобенах?

— Нет, не слышал, — сказал Джо. — Уверен, это очередная ложь, но я еще порасспрашиваю людей.

— Расскажите мне об Инуке, — попросил Джек.

— Рассказывать особо нечего. Там живет лишь горстка людей, но их жилища не рассредоточены по округе, а это хорошо, если вы хотите поговорить со всеми. Севернее Инука — океан, а восточнее — поселение исследователей. Там живут несколько ученых, которые изучают привычки волков. Думаю, они биологи.

— Сколько их там?

— Кажется, четверо. Они сворачивают свою деятельность к концу осени и возвращаются весной.

— Привычки волков? — переспросила Софи.

— Ну, знаете, как взаимодействует стая, кто во главе и все такое. Людям, должно быть, это интересно, раз доктора все получают и получают гранты на продолжение своих исследований. Должен признаться, мне кажется, что это довольно скучно — наблюдать за кучей волков много месяцев подряд, — добавил он и продолжил рассказывать им об Инуке: — Маленькие самолеты доставляют продовольствие, и люди запасаются на зиму, так сказать, на черный день. Там есть небольшая лачуга, в которой уже много лет никто не живет, и, если портится погода, пилоты отсиживаются в ней. В лачуге всегда есть запас продовольствия — это тщательно контролируется.

— Чем занимаются люди, которые там живут? — поинтересовалась Софи.

Джо улыбнулся:

— Ловят рыбу. Океан — это их продуктовый магазин.

— Вы не могли бы устроить мне встречу с пилотами, которые нашли Харрингтона? — спросил Джек. — Я хотел бы услышать их версию. В вас я не сомневаюсь, — поспешил добавить он, — но, может, они забыли о чем-то упомянуть.

— Понимаю. Я все устрою. Хотите, чтобы я присутствовал на вашей встрече?

— Было бы неплохо.

— Насколько мне известно, они оба в городе. Послушайте, как думаете, может, мне съездить в Инук с вами? Я смог бы освободиться ко второй половине дня.

— Нет, спасибо, Джо. Будет уже темно, — сказала Софи, думая о том, что в таком случае им придется ждать до следующего утра.

Джек усмехнулся:

— Выгляни наружу. Тут всегда темно.

— Нет, всего лишь немного пасмурно, — сказал Руни. — Солнце не сядет еще час. А вот до середины ноября рассвета уже не будет.

— И как долго это будет продолжаться? — спросил Джек.

— Приблизительно шестьдесят пять дней, но совсем темно не будет. Моя жена до сих пор не привыкла к нашим суткам. Она выросла в Айове и жила в Анкоридже всего пару лет до того, как я ее встретил. Я все пытаюсь убедить ее, что здесь романтично.

На такое, решил Джек, будет трудно купиться.

Позже Джо привел пилотов Массака и Уолтерса в гостиницу на встречу с Джеком, а Софи тем временем оставалась в комнате, направив все силы на написание статей о жителях Барроу. Ей нужно было подумать о чем-нибудь другом, кроме Уильяма Харрингтона. Ложь Ларсона совершенно выбила ее из колеи.

Джек вернулся поздно. Софи уже спала, но оставила на столе включенную лампу. Там же лежал и ее ноутбук.

Джек бросил на стол ключ от комнаты и прочел первые несколько предложений написанной ею статьи. Она оказалась интересной, поэтому он взял ноутбук и прочел всю статью целиком.

Речь шла о пожилой паре, которую они встретили в ресторане. Их звали Сэмюель и Анна. Джек был впечатлен тем, как точно Софи помнила все подробности их рассказа, но еще больше его поразило то, как красиво она изобразила этих людей, рассказывая об их жизни так, будто они были героем и героиней какого-то эпического рассказа. Оказалось, Сэмюель и Анна знали друг друга с первого класса.

— Это была любовь с первого взгляда, — говорили они, посмеиваясь.

Их дети выросли, и теперь после сорока лет брака они наблюдали за тем, как на их глазах взрослеют дети их детей. Софи описала, как Сэмюель смотрит на Анну — будто она все еще самая красивая девушка, которую он когда-либо видел, и Джек смог представить лицо старика. В глазах Сэмюеля он видел целую жизнь, полную любви к одной женщине.

Джек сидел на краю кровати и думал о статье. И о Софи. Забравшись под одеяло, он нежно обнял ее. Потом поцеловал в лоб и уснул.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО, в то время как Софи принимала душ, Джек созвонился с Алеком. Софи вышла из ванной уже полностью одетая. Пока она упаковывала вещи, Джек вышагивал по комнате туда-сюда. Она закрыла свою ручную кладь, положила рядом с пальто и села на край кровати, выжидающее глядя на Джека. Он наконец-то заметил, что она за ним наблюдает.

— Что? — спросил он, наклонив голову.

— Это ты мне скажи, — сказала она. — Ты нервничаешь. Что-то случалось, пока я была в душе?

— Просто пытаюсь кое-что понять. Вспомнила еще что-нибудь из слов Ларсона?

Софи кивнула:

— Да. Он меня погуглил.

— Что за…

— Он сказал, что погуглил меня и во время разговора смотрел на мое фото. Сейчас мне от этого дурно, — призналась она.

— Где он нашел твое фото?

— Газета иногда помещает мое фото над статьей, — объяснила Софи. — Да ну тебя, Джек. Сам знаешь, в наше время любой может узнать о человеке все, что угодно, через интернет.

— Этот парень сильно постарался, чтобы заманить тебя сюда. Мы не знаем, кто он, и не знаем его мотивы. Я за то, чтобы изменить наши планы.

Софи подняла руку.

— Я знаю, что ты хочешь предложить. Вернуться в Чикаго, правильно? Вот и ладненько, только после того, как съездим в Инук. Я проделала такой длинный путь и пока не хочу уезжать. Разве несколько часов что-то изменят? Это крошечная прибрежная деревенька. Я поговорю там с кем-нибудь и смогу, наконец, поставить крест на этом деле.

— Нет, думаю, это было бы…

— Джек, — перебила его Софи, — я еду с тобой или без тебя.

— О, Софи, — проговорил он с улыбкой, — как это мило.

— Что мило? — спросила она подозрительно.

— Как мило, что ты думаешь, будто от тебя что-то зависит. Ты едешь туда, куда еду я. И никак иначе.

Она вызывающе скрестила на груди руки.

— Хочешь поспорить?

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Ужасный день!

Этим утром Брендон стал таким возбужденным, что я забеспокоился, не натворит ли он чего-нибудь. Как бы между прочим, я сказал Эрику, что Брендон мог принять дозу K-74, даже не предполагая, какой эффект может возыметь на него препарат.

Около 15:00 сердце Брендона остановилось. Мы вызвали вертолет скорой помощи, но было уже слишком поздно. Когда медики прилетели, он был уже мертв.

Я заметил, что Эрик испугался. Когда я прижал его, он признался, что ввел Брендону K-74, сказав тому, что это слабое успокоительное. Теперь мы знаем, что у Брендона была болезнь сердца, которую он держал в секрете. По словам Кирка, вскрытия не будет. Нам повезло.

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ЧЕРЕЗ ДВА ЧАСА ДЖЕК И СОФИ НАПРАВИЛИСЬ В ИНУК. Один из этих двух часов был потрачен на спор. Софи была уверена, что он уступил только затем, чтобы она замолчала.

Как только они поднялись в воздух, Чиппер спросил Джека, не против ли тот сделать остановку по пути назад в Барроу.

— У меня с собой продовольствие, которое нужно оставить в одной прибрежной деревеньке. Это не займет много времени, и мне не придется лететь туда завтра.

— Мы пробудем в Инуке большую часть дня. Почему бы вам не слетать по делам, а потом вернуться за нами? — предложил Джек.

Чиппер был ему благодарен.

— Я не заставлю вас ждать.

— Когда мы будем рядом с Инуком, покружите, чтобы я смог разведать обстановку. Хочу посмотреть, где находятся коттеджи.

Пилот был рад помочь. Он пролетел над водой, затем над рядом сборных домиков, сцепленных вместе, как гостиница в Дедхорсе.

— Отсюда люди наблюдают за стоянками волков. Я слышал, что оборудование здесь шикарное. У них есть спутниковое и DVD-плееры. Я знаю, потому что привозил им диски. Они смотрят много фильмов, когда не могут выйти на улицу.

Место выглядело пустынным, свежий снег скрывал любые следы. Внутри домиков не горел свет.

— Наверное, закрыто на зиму, — предположила Софи.

Шум от двигателя заглушил ее голос, и ни Джек, ни Чиппер не услышали ее слов. Они пролетели над Инуком и приземлились. Джек расстегнул сумку, вытащил дополнительные патронные обоймы и положил их в карманы лыжной куртки. Еще одну он отдал Софи и сказал положить в карман ее пальто.

— Ожидаете неприятностей? — поинтересовался Чиппер.

— Нет, просто хочу быть готовым.

— Ты слишком остро реагируешь, — сказала ему Софи, когда вышла из самолета. — Мы не собираемся тут воевать.

Джек не ответил. Стоя рядом, они наблюдали за исчезающим самолетом. Внезапно они остались совсем одни посреди белой пустыни.

Софи крутилась вокруг своей оси в поисках признаков жизни. Не было слышно ни звука. Она испугалась.

— Джек, а мне можно пистолет?

— Наконец-то занервничала? — спросил Джек, взял ее за руку и повел вперед. — Пора стучать в двери и молиться, чтобы никто не встретил нас с ружьем наперевес.

— Ты слишком подозрительный, — сказала Софи. Она уже задыхалась. Из-за холода ей казалось, что легкие замерзли и в любую секунду могут расколоться.

— Здесь, в пустыне, ты бы открыла дверь, не имея при себе никакой защиты? Не бери в голову, я знаю ответ. Ты бы открыла.

— А ты никогда об этом не забудешь, да?

Он шел впереди, и она не смогла увидеть его улыбку.

— Никогда не забуду о чем?

— О том, что я выглянула в окно и получила пулю. Вот о чем.

Джек подумал о Сэмюеле и Анне. Они когда-нибудь спорили так, как он с Софи? И если да, было ли им так же весело?

Местность была равнинной, но Софи казалось, что она поднимается на гору, на высокую-высокую гору. Она не могла не заметить, что у Джека даже дыхание не сбилось. Этот человек определенно был в отличной форме. «Следовало догадаться», — подумала она, вспомнив игру его мускулов под своими пальцами.

— Разве Джо не говорил, что дома находятся близко друг к другу? — задыхаясь, спросила Софи.

— Говорил. Должно быть, это по меркам Аляски.

Казалось, они протопали не меньше мили, прежде чем добрались до какого-то дома, но Джек заверил ее, что на самом деле они не прошли и четверти. Строение было таким же, как и другие сборные здания, с одним окном сбоку от двери и двумя припаркованными у ступенек снегоходами.

Индианка, открывшая им дверь, изумилась, увидев их.

— Не думаю, что здесь много торговцев, предлагающих товары на дому, — шепнула Софи Джеку.

Женщина жестом предложила им войти, и Софи облегченно вздохнула, почувствовав тепло.

Джек задал несколько вопросов, но хозяйка колебалась с ответами.

— У вас прекрасный дом, — сделала Софи комплимент индианке.

И та принялась рассказывать им, откуда она и зачем решила сюда приехать. За несколько минут она уже рассказала Софи всю свою биографию. Ее звали Мэри, у нее было трое сильных детей. Ее муж ловил рыбу с соседом. Поскольку Мэри почувствовала себя комфортно в их компании, то поделилась информацией о деревне и своих соседях.

— Если бы кто-то из нас встретил человека, о котором вы говорите, мы бы все об этом знали. Сегодня вечером все будут знать о женщине с голубыми глазами и ее красивом муже. — Она покачала головой и решительно заявила: — Здесь не было Харрингтона. Этот человек пропал?

— Нет, с ним произошел несчастный случай. Его убил белый медведь.

Мэри кивнула с серьезным видом:

— Ах да, его съел Барри. Мы не знали имени этого человека. Теперь знаем. Уильям Харрингтон.

— Вы когда-нибудь встречали ученых, которые изучают волков? — спросила Софи.

— Нет, они держатся особняком. Наблюдают за волками, а иногда и за нами. Вполне вероятно, они и нас изучают.

Мэри настояла на том, чтобы покормить их. Зная, что, не приняв любезное предложение, они могут оскорбить ее, Софи заговорила прежде, чем Джек смог отказаться:

— Мы поели перед тем, как приехать сюда, но я бы не отказалась выпить чего-нибудь горячего, если вы не против.

Заваривая чай, Мэри рассказала им о других жителях деревни. Позже она указала дорогу к трем своим соседям, которые, по ее мнению, должны были находиться дома.

Битый час они стучали в двери и задавали вопросы.

Выйдя из последнего дома, Софи проговорила:

— Нам нужно было послушать Мэри. Она сказала, что никто не видел Харрингтона, и была права. Она милая женщина, не правда ли?

Джек кивнул:

— Ты легко наладила с ней контакт.

— Как думаешь, мы можем остаться в пустой лачуге, о которой рассказывал Джо? Я мерзну. Кажется, что холод усилился после того, как я согрелась в доме Мэри.

Джек обнял ее за плечи.

— Конечно. Думаю, мы здесь ненадолго. Чиппер должен скоро вернуться. — Он указал на небольшое деревянное здание в пятидесяти ярдах от них и сказал: — Наверное, это там.

Джек прижимал ее к себе, пока они добирались до лачуги, и Софи молилась, чтобы внутри был рабочий обогреватель.

— Кажется, я никогда не узнаю, зачем Харрингтон сюда приехал, — признала она.

Они были в двух шагах от двери. Джек потянул за ручку, и в этот момент в воздухе раздался громкий треск, древесина раскололась, и в лицо Софи полетели щепки. Реакция Джека была молниеносной. Он распахнул дверь и впихнул Софи внутрь, закрыв ее своим телом, когда она упала на пол.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы не можем позволить себе еще одну такую же ошибку, какую допустил Эрик с Брендоном. Если «Проект Альфа» не закроется, нам нужно быть осмотрительными и осторожными. Мы усовершенствовали формулу и полагаем, что нашли правильную дозировку.

Мы начали испытания на людях и были поражены количеством претендентов. Невероятно, сколько людей готовы подписаться на что угодно, если сыграть на их эго. Даже когда мы просим их держать все в секрете, они рвутся проявить себя.

Они думают, что тестируют пищевые добавки. Мы дали им достаточно информации, чтобы завоевать их доверие и убедиться в их сотрудничестве с нами.

Результаты были феноменальными, даже лучше, чем мы ожидали. Повышение уровня адреналина было особенно захватывающим. Следующий шаг — увеличить фактор стресса, чтобы посмотреть, как это повлияет на результаты.

ТРИДЦАТЬ

РАЗДАЛСЯ ЕЩЕ ОДИН ГРОХОТ. КАЗАЛОСЬ, БУДТО НАД ИНУКОМ прогнали половину обитателей ада.

Джек пинком закрыл дверь лачуги и оттащил Софи с линии огня.

— Что за… — ошеломленно прошептала она, но не успела закончить.

— Мощная винтовка. Оставайся лежать! — Голос Джека был жестким и сердитым.

Ему не пришлось повторять. У нее ушло несколько секунд на то, чтобы с ужасом осознать, что кто-то пытается их убить, но тело реагировало мгновенно.

Джек стянул перчатку и с оружием в руке откатился к ближайшему окну. Он прислонился к стене, прислушиваясь к тишине в ожидании звука, который подсказал бы ему, откуда был сделан выстрел. Прошло десять секунд. Еще десять. Ничего. Он медленно приподнялся, чтобы из-за угла выглянуть в окно. Разглядеть хоть что-нибудь было невозможно. Ветер поднимал с земли уже выпавший снег, к тому же, снегопад не заканчивался ни на секунду.

Софи поползла на животе к дальней стене, затем тихонько повернулась и села спиной к шкафу. Она осмотрела лачугу в поисках того, чем они могли бы защитить себя. Обстановка была скудной: стол, стул, шкаф и раскладушка. Толстые шторы, предназначенные не пропускать холод, были отодвинуты и засунуты за крючок сбоку от маленького окошка — их единственного источника света.

Новая очередь пуль врезалась в стену снаружи. Некоторые из них прошли насквозь и попали в стол и стул.

— Спрячься за шкаф! — закричал Джек.

Софи поспешила выполнить его приказ и присела как раз в тот момент, когда пуля попала в консервную банку, стоящую на полке прямо над ее головой. Свиная тушенка с бобами. Банка завертелась, врезалась в стену и грохнулась на пол.

Стрелок становился все наглее, подходя ближе. Вдали Джек услышал гул мотора. Он опять выглянул и сквозь снег увидел подпрыгивающий свет, пересекающий площадку, где Чиппер посадил самолет. Скорее всего, это снегоход. Луч света стал шире, а звук двигателя — громче.

— Что бы ни случилось, не вставай, — приказал Джек Софи.

— Осторожнее, Джек. Осторожнее… пожалуйста.

Софи наблюдала, как он повернулся и потянулся к ручке двери. Нажав на ручку, он чуть приоткрыл дверь. Потом вытянул руку, прицелился и стал ждать, когда снегоход остановится. Тот все еще был слишком далеко. Ему нужно было, чтобы снегоход был в пределах досягаемости.

— Чуть ближе. Еще ближе, — шептал он с убийственным спокойствием.

Его желание исполнилось. Снегоход направился к лачуге. Когда он остановился, стрелок выключил двигатель, но оставил фары включенными, затем слез со снегохода и встал рядом с ним, снова подняв винтовку. Как будто почувствовав, что его можно увидеть на свету, он опустил винтовку и наклонился над щитом, чтобы выключить фары.

На мгновение его осветило. Большего Джеку и не требовалось. Одной рукой он распахнул дверь до конца, второй выстрелил. Первая пуля ранила мужчину в плечо и развернула его. Вторая прошла через шею. Он умер раньше, чем свалился на землю.

Ветер чуть не захлопнул дверь, но Джек задержал ее рукой, пока просматривал местность в поисках еще одной цели. Жестом дав знать Софи оставаться на месте, Джек исчез в снегопаде.

Софи казалось, что она пролежала на своем месте, дрожа от страха, целую вечностью. Она чувствовала себя беспомощной. Сигнала на сотовом не было, да и люди в этой крошечной деревне не пользовались телефонами, так что позвонить и позвать кого-то на помощь не было возможности. С уходом Джека каждая минута казалась часом. Что случилось? Все ли с ним в порядке? Почему он не возвращается?

В лачуге было холодно, как в морозильнике, и зубы Софи выбивали дробь. Она больше не могла ждать, поэтому встала и подбежала к двери. Когда она потянулась к ручке, дверь открылась. Джек поднялся по лестнице, держа в левой руке винтовку стрелка.

Он обнял Софи правой рукой и втащил ее обратно в дом, заперев дверь. Затем зажег свечу, стоявшую на столе, и начал искать то, что могло обогреть комнату.

Софи осторожно приблизилась к окну, выглянула наружу и увидела валяющийся на снегу труп.

— Откуда он взялся? — спросила она. Но прежде, чем Джек смог ответить, она подумала о местных жителях и взволнованно спросила: — Что с Мэри и остальными?

— Если у них есть мозги, то они запрут двери и останутся внутри.

Софи с трудом разглядела очертания домов вдали. Она не заметила никаких признаков движения и опять посмотрела на мертвеца.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Пока останемся на месте, — отозвался Джек. — Если больше никто не появится, то перенесем тело. Кто-нибудь может прийти за ним.

Джек нашел парафиновый нагреватель и зажег его. Софи терла руки и топала ногами, пока тот нагревался. Винтовка, которую Джек забрал у трупа, лежала на столе. Сверху находился прицел.

— Джек, кто он?

— Я никогда его раньше не видел. Ты узнала его? Может, видела его в Дэдхорсе или Барроу?

— Я не вижу его лица отсюда, — ответила Софи и зашторила окно.

Джек подошел и встал перед ней. Ее лицо было бледным, она дрожала. Джек обнял ее и поднял повыше ее подбородок.

— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она схватила его за воротник куртки и притянула к себе.

— Я знаю. И я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. У тебя есть оружие. Можно я возьму винтовку?

— Думаешь, сможешь с ней обращаться?

— Если ты мне покажешь как. — Она посмотрела на дверь. — Почему это происходит? Зачем кому-то в нас стрелять?

— Не знаю, — ответил он, — но собираюсь узнать.

— Откуда он взялся? — снова спросила Софи. — Мэри сказала, что деревенские мужчины вернутся поздно.

— Его снегоход приехал с востока, — сказал Джек. — В том направлении находится только лагерь ученых.

— Помню, — взволнованно проговорила Софи. — Чиппер сказал, что у живущих там людей есть все современное оборудование. Если у них есть спутниковый телефон, мы могли бы вызвать полицию из Барроу и дождаться помощи.

— Мы подождем, пока сюда не прилетит Чиппер. Нам нельзя рисковать.

— Как ты можешь быть таким спокойным?

— Привычка, — просто сказал Джек.

Он улыбнулся, но внутри него кипела ярость. Ему хотелось пристрелить этого ублюдка ещё пару раз. Он пересек комнату, встал рядом с окном и отодвинул в сторону шторы, ровно на столько, чтобы видеть всю площадь перед лачугой. Прошли минуты, но никто так и не появился.

— Я хочу убрать снегоход и тело за дом, — сказал он, наконец. — Закрой за мной дверь.

— О, нет-нет-нет! — закричала Софи. — Я не останусь тут снова без тебя.

— Тогда держись за мной, — предупредил Джек.

Он вышел первым. Стояла гробовая, просто жуткая тишина.

Софи последовала за Джеком к снегоходу. Кровь, растекшаяся вокруг головы стрелка, была черной на белом снегу. Пересилив себя, она посмотрела на его лицо.

И ахнула.

— Я его знаю.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ЧИКАГО

Мы нашли прекрасный объект. Он в идеальной форме, к тому же подписался на проект, зная, что может быть подвергнут тестированию в любой момент. Из-за своего раздутого эго он всегда готов проявить себя. Кроме того, у него нет семьи и очень мало знакомых. Если ему придется исчезнуть на несколько недель, никто его не хватится.

ТРИДЦАТЬ ОДИН

СОФИ ОТОШЛА ОТ ТЕЛА.

— ЧИКАГО, — СКАЗАЛА ОНА. — Я разговаривала с ним в Чикаго. Он вел себя, как последний придурок, и я решила, что он похож на Блуто.

Джек опустился на одно колено и методично прошелся по карманам мужчины, пытаясь установить личность. Он нашел пистолет, поставил на предохранитель и протянул его Софи. В другом кармане он нашел две обоймы и их тоже отдал ей.

— Он был охранником, — сказала она. — То есть, я думала, что он был охранником. Помню, как предположила, что он кого-то заменяет за стойкой регистрации.

— Где, Софи? — терпеливо спросил Джек. — Где именно ты его видела?

— В вестибюле дома Уильяма Харрингтона.

Если Джек и был удивлен этой новостью, то не показал этого.

— Вернись внутрь, пока не окоченела до смерти.

Выражение его лица сказало ей, что спорить он не намерен. Она направилась в лачугу, но уронила одну обойму на снег. Софи откопала ее и прижала к себе, чтобы та опять не упала. Внутри она осторожно положила обоймы и пистолет на стол рядом с винтовкой и почувствовала себя немного спокойнее, зная, что если кто-то еще начнет в нее стрелять, то у нее есть оружие для защиты. И совершенно неважно, что до этого момента она вообще никогда не держала в руках оружие. Джек показал ей, как снимать с предохранителя и заряжать пистолет. Ей-богу, если придется, она будет стрелять на поражение.

Софи вспомнила пятна крови на снегу и снова вышла наружу. Пока Джек перетаскивал снегоход и тело за лачугу, она присыпала кровь снегом. Затем потопталась на месте, утрамбовывая снег, чтобы его не унесло ветром. Ей казалось, что температура снова упала. Интересно, бывает ли слишком холодно для того, чтобы снег перестал идти, или это миф? Софи не знала. Надо было в школе уделять внимание природоведению, а не флиртовать с Билли Гибсоном.

Когда они с Джеком вернулись в лачугу, то почувствовали первые признаки гипотермии. Ноги Софи онемели. Она походила перед обогревателем, и пальцы ног начало покалывать — хороший знак, поняла она, хоть и больно.

Джек перерыл ящики шкафа в поисках чего-нибудь такого, что могло пригодиться, если им придется застрять в лачуге на всю ночь. В нижнем ящике он нашел стопку порно-журналов, которые ясно говорили о том, как некоторые из застрявших здесь пилотов проводят время, а еще обнаружил фонарь. Батареи были слабенькие. Джек положил фонарь на стол рядом с другими вещами и продолжил поиски.

— В этой лачуге ни черта полезного, — пробормотал он.

— Полезного для чего? — спросила Софи. Она сняла перчатки и грела руки перед обогревателем.

— Для всего. Нам понадобится много керосина, а я его вообще не вижу.

— Чиппер скоро будет здесь, — пыталась казаться оптимистичной Софи.

Джек кивнул.

— Тут рядом небольшой гараж. Посмотрю там.

— Он может быть закрыт, — сказала Софи, снова надевая перчатки.

— Если так, я сломаю замок. — Джек отодвинул штору и оглядел участок перед лачугой.

— Джек, что ты задумал?

Он не желал ее пугать, но в то же время хотел, чтобы она была ко всему готова.

— Если мужчину, которого я убил, ждут друзья, то они могут приехать сюда за ним. Нам нужно быть готовыми ко всему… на всякий случай.

Он взглянул на нее, чтобы узнать, как она воспримет эту мрачную возможность.

Софи просто кивнула и сказала:

— Хорошо. — Она обернула вокруг шеи шарф и засунула его под воротник. — Покажи мне, как пользоваться пистолетом.

Джек улыбнулся.

— Что? — спросила Софи.

— Ты крепче, чем кажешься.

Он дал ей пистолет убитого и несколько раз снимал и ставил его на предохранитель, прежде чем убедился, что она ничего не забудет в критической ситуации. Затем он показал ей, как менять обоймы и стрелять.

Софи положила дополнительные обоймы в левый карман, застегнула молнию и в последний раз проверила предохранитель до того, как засунуть пистолет в правый карман.

— Я в гараж. Скоро вернусь, — сказал ей Джек.

Он выглянул наружу и только потом открыл дверь. Софи стояла прямо у него за спиной.

— Я с тобой. Я могу помочь нести вещи, если мы найдем то, что сможем использовать. — Она подтолкнула его в спину. — Быстрее. Ты впускаешь холод.

Джек закрыл дверь. Софи шла рядом с ним, и он замедлил шаг, чтобы она не отставала.

— Вот надо было тебе ехать на Аляску, — ворчал он. — Ненавижу этот холод.

Она проигнорировала его жалобы. Снегопад уменьшился, и Софи посмотрела на восток. На темном горизонте можно было различить лишь силуэт здания. Джо сказал им, что ученые осенью закрывают базу, но, возможно, Блуто проник внутрь и ждал там удобного момента.

— Как Блуто… то есть, как мужчина, который в нас стрелял, узнал, что мы здесь? Наверное, он следил за нами, — предположила Софи.

Они добрались до гаража, и, когда Джек попытался взломать дверь, Софи натянула шерстяной шарф на рот и нос, чтобы согреть воздух, прежде чем вдохнуть его. Услышав вдалеке звук, она посмотрела на свинцовые тучи, нависшие над ними, ожидая увидеть самолет Чиппера.

— Ты слышишь?..

Джек схватил ее и потащил к стене крошечного здания.

— Кто-то приехал. Оставайся здесь.

Он медленно выглянул за угол. Две… нет, три фары приближались к лачуге с востока. Трое мужчин на снегоходах ехали на максимальной скорости. Возвращаться в лачугу было слишком рискованно, поэтому они ждали. Мужчины замедлили ход и, приблизившись, разделились. Один направился вперед и остановился, не доехав до лачуги, чтобы не быть замеченным. Остальные двое кружили на заднем плане. Проехав мимо припаркованного Джеком снегохода, они резко остановились.

— Они обнаружили труп, — шепотом сказал Джек.

Один из них что-то жестами показал другим, и те, повернув свои снегоходы, отъехали на несколько сотен футов, остановившись, чтобы посовещаться. Джек увидел, как один из мужчин снял канистру с топливом со своего снегохода. Пешком они опять подкрались к лачуге. Третий мужчина подошел ближе и нацелил дуло пистолета на входную дверь, пока остальные двое, пригнувшись, подошли к окнам. Один вытащил из кармана тряпку, опустил ее в канистру и поджег. Дав сигнал, он разбил стекло и бросил тряпку внутрь, другой мужчина в тот же момент бросил в окно открытую канистру с топливом. Свет пламени мелькнул в открытом окне и лачуга загорелась. Мужчины присели на корточки на снегу, ожидая, по всей видимости, когда из дома выбегут Софи и Джек.

Софи не могла вытащить из кармана пистолет в перчатках, поэтому сняла их. Размяв для кровообращения пальцы, она обхватила рукой пистолет, положив палец на спусковой крючок.

Один из мужчин повернулся в сторону и увидел движение у гаража. Пока он поднимал пистолет, чтобы направить его в их сторону, Джек прицелился и выстрелил. Звук был почти оглушительным. Мужчина свалился на снег лицом вниз.

Джек повернулся влево и снова выстрелил. Он ранил второго, попав в плечо, и еще раз выстрелил. Пуля попала тому под колено, когда он попытался повернуться, чтобы выстрелить в ответ. Закричав, он тяжело грохнулся на снег.

Третий мужчина исчез. Секунду спустя они услышали звук набирающего скорость снегохода. Джек подбежал к ублюдку, корчащемуся на земле, и ногой отшвырнул от него пистолет.

Софи последовала за ним.

— Этот никуда не денется! — крикнула она, указывая пистолетом на его голову. — Давай за другим.

— Если дернется, стреляй, — приказал Джек.

Подбежав к снегоходу, он запрыгнул на него и рванул вперед. Мужчина, за которым он следовал, направился на восток, затем на полной скорости повернул на север. Джек решил, что тот, скорее всего, дезориентирован. В том направлении не было ничего, кроме океана.

Небо потемнело, и стало легче следовать за огнями снегохода. Свет дрогнул, и Джек услышал выстрелы. Мужчина стрелял в него. На такой скорости это был всего лишь вопрос времени, когда он потеряет контроль над снегоходом и убьет себя. Джек замедлил скорость, увеличивая расстояние между ними, и, когда мужчина пошел зигзагами по снегу, свет его снегохода стал подпрыгивать при каждом скачке.

Сколько миль они прошли? Лицо Джека кололо от холода, а глаза горели от ветра. Куда этот ублюдок направляется? Заблудился что ли? Они уже должны быть рядом с океаном.

Парню придется еще раз повернуть или развернуться в его сторону. Не теряя его из виду, Джек поехал еще медленнее.

Внезапно он услышал эхо громкого треска. За ним последовал испуганный крик, затем всплеск. Огни на снегоходе устремились в небо и исчезли. Еще один крик… и тишина.

— Твою мать, — шепотом ругнулся Джек. — Сукин сын!

Джек посмотрел на лед под собой. Плохой способ для передвижения, решил он. Джек тотчас развернул свой снегоход и умчался оттуда так быстро, как только мог. Направляясь на юг, он увидел вдалеке свет. Огонь из горящей лачуги был его маяком.

Софи была в бешенстве. Джека не было слишком долго. Услышав шум снегохода, она облегченно вздохнула. Это должен быть он, решила она. Должен.

Мужчина, которого она стерегла, впился в нее взглядом.

— ФБР уже в пути, — сказала ему Софи, переминаясь с ноги на ногу. Жар от огня согревал ей лицо, но ноги все еще мерзли. Огонь и лед, подумала она. Было так странно стоять и смотреть на разгорающееся пламя и тающий снег, который тут же снова замерзал. Сумасшествие. Огонь и лед.

Софи еще никогда не была так счастлива кого-то видеть. Когда Джек направился к ней, ей захотелось подбежать и броситься ему на шею, но она сдержалась. Сначала ему придется помочь ей убрать руки с пистолета. Ей казалось, что палец примерз к спусковому крючку.

После того, как Джек забрал из ее рук оружие, он обратился к мужчине на земле:

— Кто ты такой?

— Мне нужна медицинская помощь! — возмущенно завопил мужчина.

— Кто ты такой? — повторил Джек.

— Мне нужна медицинская…

Джек пнул его по ноге.

— Кто ты такой?

Мужчина закричал.

— Картер. Доктор Эрик Картер. А теперь помогите мне.

— Ты доктор? Ну, так помоги себе сам.

Эрик усмехнулся.

— Я не такой доктор. Я доктор биологических наук.

— Вы изучаете волков? — спросила Софи.

Его взгляд обратился к ней:

— Все пропало! Ты все испортила. Зачем ты вообще в это полезла?

Они услышали гул двигателя самолета.

— Чиппер здесь, — проговорил Джек.

— Зачем я полезла во что? — переспросила она Картера.

— Наш испытуемый. Почему ты не отстала от него? Не совала бы свой нос, куда не просили, и все.

— Вы говорите об Уильяме Харрингтоне? — спросила Софи.

— Дура. Сказал же, не суй свой нос.

— Что вы испытывали? — не унималась Софи. — Что вы с ним сделали?

Он не ответил.

— Так, Софи, — начал Джек, — давай я посажу тебя в самолет и вернусь за ним. Тебе нужно согреться.

Доктор Картер явно никуда не собирался убегать. Джек сел на снегоход, Софи устроилась сзади и положила голову ему на спину. Джек жестом дал знать Чипперу, чтобы тот оставался на месте, когда они подъехали к нему на снегоходе. Он открыл для Софи дверь самолета, и вырвавшийся теплый воздух ударил ей в лицо. Как только она села на место, Джек поднялся за ней и закрыл дверь. Ему было плевать, что Эрику приходится ждать его на снегу, пока он будет греться. Несколько минут его не убьют.

— Свяжись по радио с полицией Барроу, — сказал он Чипперу, а затем быстро объяснил, что произошло.

Карие глаза Чиппера стали такими большими, что, когда Джек закончил объяснять, он стал похож на кокер-спаниеля.

— Что вы будете делать с Картером? — спросил он.

— Свяжу его и посажу рядом с грузом.

Согревшись, Джек вернулся туда, где оставил Эрика Картера. Ему показалось, что впереди что-то движется. Джек замедлил ход, а затем остановился. Свет от снегохода отражался в паре крошечных кругов. Глаза. Ярко-красные глаза наблюдали за ним. Он развернул свет и увидел еще одни. Их было четверо. Волки стояли вместе в двадцати футах от Эрика.

Джек услышал их голодное рычание. Он сосредоточился на самом крупном волке, стоявшем впереди стаи. Он был огромным. Белая шкура была отмечена темной полоской вдоль спины. Он уставился на Джека, и их взгляды не отрывались друг от друга. Пока Джек доставал свой пистолет, волк повернулся к Эрику и набросился на него со скоростью молнии. Его клыки пронзили горло доктора раньше, чем Джек смог воспользоваться пистолетом. Остальные рванулись вперед, и стало слишком поздно. Слишком поздно спасать доктора. Волк, за которым он наблюдал, поднял голову и снова посмотрел на него, а затем продолжил есть.

Джек смотался оттуда ко всем чертям.

Забравшись в самолет, он смог отдышаться.

— Никогда не видел ничего подобного, — сказал он.

— Что именно? — спросила Софи.

Он покачал головой.

— Где доктор?

— Он не выжил.

— Наверное, он умер от потери крови, — предположила она.

— Да, он определенно истекал кровью.

Двигатели самолета заглушили вой волков.

Джек откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Черт, — прошептал он. — Проклятье!

Софи похлопала его по плечу.

— Джек?

— Хм?

— Что случилось с тем, кого ты преследовал?

Джек не открыл глаз.

— Он пошел поплавать.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ЛАГЕРЬ

Уильям Харрингтон был без сознания, после того как мы ввели ему K-74. Оставив его на позиции, мы наблюдали со стороны.

Придя в сознание, он был сбит с толку, но вел себя именно так, как мы и ожидали: был дезориентирован и напуган.

Наша ошибка заключалась в том, что мы не приняли во внимание все факторы — особенно местных аборигенов.

У Харрингтона наблюдалось резкое увеличение уровня стресса. Казалось, он был испуган, но мы не могли понять причину этой реакции, потому что наши камеры наблюдения этого не улавливали. Крики Харрингтона заглушали помехи. Через минуту в поле зрения показался белый медведь. Такого огромного мы никогда раньше не видели. Харрингтону некуда было бежать или скрыться. Разумеется, зверь превосходил его во всем.

Тест провален.

ТРИДЦАТЬ ДВА

СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ СОФИ НАСТОЯЛА НА ВОЗВРАЩЕНИИ В ИНУК вместе с Джеком. Она была настроена посмотреть, как жили ученые вдали от своего дома, и надеялась узнать, чем занимался доктор Эрик Картер.

Агенты ФБР были уже в пути из Анкориджа, а полиция Барроу успела полностью проверить здание.

Трупы у сожженной лачуги — или то, что оставили от них волки — уже везли в морг.

Джек видел, как останки помещали в мешки для трупов. Эрика Картера было не узнать. Опознание можно будет сделать только по отпечаткам пальцев. Джек стоял над вторым трупом и изучал его лицо. Он видел его раньше, но где? Проигрывая в памяти события прошедших нескольких дней, он вспомнил. Они с Софи проходили мимо него по дороге к «Чартерным рейсам Чипа». Мужчина стоял снаружи их отеля и его чуть не сбил грузовик, когда он помчался через улицу к своей машине. Отлично, выходит, этот сукин сын преследовал их.

Джек проследил, чтобы Софи держалась подальше от отвратительной сцены у лачуги, аргументировав это тем, что с нее уже достаточно. Она была с полицией, когда те обыскивали четыре комнаты всех четверых ученых, и обошла каждую комнату в поисках ответа на вопрос, почему Харрингтон приехал на Аляску. Она верила, что он был связан с «Проектом Альфа». Софи все еще не знала, что это такое, но была уверена, что все как-то связано с учеными, которые управляли этим учреждением и работали здесь. Что она могла обнаружить здесь такого, чтобы вызвать опасения Эрика Картера?

В ноутбуках оказалось полно информации, но вся она касалась волков. Имелось и видео. Диски были помечены и пронумерованы. С первого по двадцатый диски были о вожаке стаи по имени Рики. Один из офицеров вставил диск в проигрыватель, остальные собрались вокруг, чтобы посмотреть, как Рики и его стая нападают на карибу.

— Как они смогли снять это и не нарваться на волков? — спросил офицер.

— Посмотрите на челюсти этого зверя, — сказал другой. — Думаю, он в одиночку может завалить белого медведя.

Джек присоединился к группе, увидел волка и сразу его узнал. Досмотрев видео, он почувствовал странную связь с животным. Наверное, потому, что он смотрел в его глаза и видел в нем силу. А еще он испытывал странную симпатию к волку за то, что тот не напал на него. Чертовски испугал, но не тронул.

— Он великолепен, — заметил офицер. — Как думаете, он был одним из тех волков, которые вчера вечером убили доктора? — спросил он Джека.

— Да, — ответил Джек, не уточняя, откуда ему об этом известно. — Он там был.

Софи сидела за столом в небольшой комнате доктора, используемой для исследований, и просматривала ноутбуки. Джек проверял ее каждые несколько минут. Он останавливался в дверном проеме и лишь наблюдал за ней, пока она занималась своим делом. Он интересовался, не нужно ли ей что-нибудь, и каждый раз спрашивал, не готова ли она вернуться в Барроу.

Софи знала, что он беспокоится за нее, но не могла понять почему. Вокруг было полно мужчин с пистолетами, и у нее был свой собственный телохранитель в лице агента ФБР.

— Ты беспокоишься, что я прочту что-то, что меня шокирует? — спросила она, когда Джек появился в четвертый раз.

— Есть такая возможность.

— Ой, я тебя умоляю! После вчерашнего меня ничто здесь не выбьет из колеи… Кое-что, конечно, напрягает, но не пугает.

Он улыбнулся:

— Тебе не нравятся волки.

— Почему же? Нравятся, — ответила она. — Но что у них за распорядок дня? Есть, спать, убивать, есть, спать, убивать… Скукота.

— Так они живут.

Софи кивнула:

— Они занимались изучением поведения в стае. Альфа интересовал их больше всего, особенно то, как он управлял другими членами стаи, как они слушались его и тому подобное.

Закрыв ноутбук, она положила его обратно на стол и встала.

— Не понимаю, как эти ученые все это выдерживали. Изо дня в день наблюдать за волками… да еще и в таких условиях. — Она подошла к Джеку и спросила: — Нашли что-нибудь, что связывает Харрингтона с проектом?

— Пока нет, — ответил Джек. — Но они только начали.

Когда Софи посмотрела на него, Джек почувствовал стеснение в груди. Безусловно, она была красива, но у нее имелись и другие достоинства. Она была любящей, доверчивой и преданной. Он поднял ее руки и обнял ими свою шею.

— Угадай, что я собираюсь сделать, — медленно проговорил он.

Софи прижалась к нему и потянула к себе его голову. Затем потерлась губами о его губы, поддразнивая, соблазняя.

— Это? — спросила она. Поцелуй стал смелее, когда она провела языком по его губам. Затем отстранилась и прошептала: — Или это?

Полный желания заполучить ее прямо сейчас, Джек наклонился и прижался к ней губами, его язык скользнул в ее рот. Ему нравилось, как она прижимается к нему и как нетерпеливо отвечает на его поцелуй. Он знал, что ей это тоже нравится. Больше всего ему хотелось сорвать с нее одежду и заняться любовью сейчас, в этой комнате, но он заставил себя оторваться от нее и поднял голову, неровно дыша.

— Не время и не место для этого, милая… если, конечно, не хочешь попасть в шестичасовые новости.

Их прервал один из офицеров:

— Ваш пилот хочет знать, когда…

Джек не дал ему закончить:

— Передайте ему, чтобы заводил двигатели. Мы сейчас будем.

Несколько минут спустя укутанная с головы до пят Софи направлялась вместе с Джеком к самолету. Ветер снова поднялся, и даже короткая прогулка превратилась в кошмар.

— Ненавижу… — начал Джек.

Софи погладила его по руке.

— Знаю. Ты ненавидишь холод.

ОБРАТНЫЙ ПОЛЕТ в Барроу прошел в тряске, но желудок Софи почти не бунтовал. После событий прошедших двадцати четырех часов неспокойный полет в крошечном самолете казался детскими игрушками.

Вернувшись в Барроу, Софи провела несколько часов в отделении полиции. Она пыталась быть вежливой, раз за разом извиняясь за то, что многие их вопросы оставались без ответов. Она вообще когда-нибудь узнает, что случилось с Уильямом Харрингтоном?

— Я знаю, что Харрингтон был вовлечен в то, что он назвал «Проектом Альфа». Я просто не знаю, какая у него была роль.

— Как Харрингтон был связан с учеными? — спросил один из офицеров.

— Блуто.

— Простите?

Она взглянула на Джека:

— Объясни.

— Один из тех, кто напал на нас… Софи, встречала его в Чикаго. Он находился в доме Уильяма Харрингтона и сказал ей, что Харрингтон уехал в Европу, — рассказал Джек.

Допрос продолжался, и когда полицейские, наконец, пришли к выводу, что Софи рассказала им все, что знает, ей дали возможность задать несколько вопросов.

— Мужчины, которые приехали после нас с Джеком, кто они?

— Вы уже назвали нам имя доктора Эрика Картера, но мы еще не опознали остальных, — ответил главный офицер. — Мы ищем удостоверения личности. ФБР будет заниматься отпечатками.

Джо Руни стоял рядом с Джеком и внимательно слушал. Затем присоединился к беседе:

— Как нам известно, в учреждении никого не было, кроме этих четырех ученых. Кроме Картера, были доктор Брендон Финч, доктор Маркус Лемминг и доктор Кирк Халперн. Мы разговаривали с доктором Леммингом и доктором Халперном. Они находятся в Чикаго и клянутся, что не знали, чем занимался Эрик Картер. Лемминг сказал, что Картер часто оставался, когда остальные уезжали домой, и не говорил им, чем занимается в свободное время.

— Вы разговаривали с четвертым доктором, Брендоном Финчем? Где он? — спросила Софи.

— Думаю, в урне на каминной полке в доме его жены, — сказал Джо. — Он умер от обширного инфаркта пару месяцев назад. Похоже, у него была болезнь сердца, и он не сообщил остальным, потому что боялся, что ему не позволят продолжить работу. Агенты проверят дом Эрика Картера и его лабораторию в Чикаго. Остальных докторов они тоже проверят.

— Что насчет того мужчины, которого Джек преследовал на снегоходе?

— У нас еще не было времени собрать поисковую команду, — сказал Джо.

— Им будет нелегко передвигаться по льду.

— Один из умерших притворялся Полом Ларсоном, — сказала Софи и добавила: — По крайней мере, я так думаю. Жаль, что я не слышала их голосов.

— Нам окажут кое-какую помощь из Анкориджа, — заверил ее Джо. — В ближайшие дни мы узнаем больше.

К тому моменту, когда полиция закончила допрос, прошло больше половины дня. Джек пригласил офицеров присоединяться к ним на ужин, и большинство из них приняло его приглашение.

Ресторан «Красный тюлень» был переполнен посетителями. Когда вошли Джек, Софи и полицейские, толпа притихла. Весь город слышал о том, что произошло в Инуке, и Софи чувствовала себя аквариумной рыбкой. Без сомнений, они с Джеком были предметом обсуждения за каждым столом.

Опять подавали тушеное мясо кита, и Джек решил попробовать его снова. После первого же куска его передернуло.

— Нужно продолжать в том же духе. С третьего раза вам понравится, — посоветовал ему Джо.

Джек смог откусить только дважды и сдался.

— Наверное, это все-таки на любителя, — сказал он остальным.

Софи воспользовалась ужином, чтобы получить побольше информации о Барроу. Она встала, подошла к соседнему столику и спросила у отца с сыном, не против ли они ответить на несколько вопросов. Когда Джек уже был готов уйти, весь ресторан собрался вокруг Софи, помогая ей с заметками.

— Не забудьте упомянуть об отсутствии преступности, — предложил один мужчина.

— До вчерашнего дня, — добавил другой.

— И правда, — признал первый.

Позже, в отеле, Софи села за стол и начала писать, пока Джек куда-то звонил. Закончив статью, она посмотрела на часы. Прошло два часа. Софи обернулась. Джек, одетый в одни шорты, сидел в постели и читал.

Она проскользнула в ванную и приняла душ. Обернувшись полотенцем, вернулась в спальню и встала рядом с кроватью. Когда Джек поднял голову и улыбнулся, Софи уронила полотенце на пол. Джек откинул одеяло, чтобы она смогла лечь рядом. Он согрел ее тело своим и начал целовать ее в шею.

— Джек…

— Нравится? — спросил он, пока его пальцы скользили от ее груди к животу.

Софи резко вдохнула:

— Да, нравится, но сегодня вечером это в последний…

— А это нравится?

Его рука стала двигаться медленнее, а пальцы творили с ней волшебство, лишая способности ясно мыслить. Она знала, что хотела ему что-то сказать, но его прикосновения так отвлекали… Она ахнула, а затем застонала.

Джек приподнялся на локте, чтобы наблюдать за ней, продолжая поглаживать ее. От теплого блеска его глаз сердце Софи билось быстрее. Она больше не могла терпеть эти муки. Поэтому толкнула его, заставив лечь на спину, и оседлала. Теперь она сводила его с ума.

Когда они оба достигли пика экстаза, Софи рухнула на него сверху. Она долго лежала так, приходя в себя под стук его сердца.

У Джека ушло некоторое время на то, чтобы выровнять дыхание.

— Где ты научилась… — начал он.

— Я не училась, — прошептала Софи. — Просто чувствовала… как надо.

Ее мысли прояснились, и она вспомнила, что хотела ему сказать. Откатившись в сторону, она натянула одеяло и сказала:

— Это было в последний раз.

— Да? — Джек потянулся к ней. — Это почему же?

— Я вернусь в Чикаго, а это значит, я не могу связываться с агентом ФБР. Просто не могу.

Она думала, что он поймет ее, но он и не собирался.

— Ты уже связалась, — сказал Джек, смеясь.

Ей пришлось признать, что он прав.

— Ладно, признаю, но, как только мы вернемся домой, все будет кончено. Джек, ты же в меня не влюбился?

— Черт, нет. Конечно, нет.

— Хорошо. Мне бы не хотелось причинять тебе боль. Спокойной ночи.

Уснула она с трудом. Почему он не спросил, не влюбилась ли она в него?

Может, потому, что уже знал ответ.

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

АРКТИЧЕСКИЙ ПОЛЯРНЫЙ КРУГ

Эта запись может быть последней. По крайней мере, на какое-то время.

Когда несколько лет назад я начал этот дневник, то собирался создать журнал своих личных достижений на случай, если однажды решусь написать автобиографию. Я и представить себе не мог, что это превратится в хронику.

Человек из Дубая готов заплатить пятьдесят миллионов в следующем месяце и не ждать дальнейших экспериментов. Жаль, ведь мы могли бы расширить тестирования. Мне особенно бы хотелось протестировать препарат на женщинах. Наверное, на переговорах мы сможем выбить еще десять миллионов.

Я пакую вещи, чтобы ехать домой. Эрик последует за мной позже. Сейчас наша главная цель — убедиться, что все собранные сведения о K-74 заслуживают доверия.

Нам жаль, что смерть Уильяма Харрингтона была напрасной, но справедливость и наука — разные вещи.

Естественно, мы не можем огласить информацию о нем или о его смерти. Наши голосовые мониторы зафиксировали разговор каких-то пилотов, обнаруживших следы Харрингтона. Они нашли визитную карточку. Думаю, они отдадут ее полиции, и, в конечном счете, его опознают. Мы сделали все возможное, чтобы замести следы, ведущие к нам, но, вероятно, следует держать ухо востро, пока все не закончится.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

ПАПУЛЯ ОПЯТЬ ЗАСВЕТИЛСЯ В НОВОСТЯХ.

Софи вернулась домой к торжеству. Она только что распаковалась и собиралась прослушать сообщения на автоответчике, как позвонил мистер Биттерман:

— Включи телевизор. Быстрее. Там новости. ФБР будет по гроб жизни обязано твоему отцу за это.

Не успела Софи хоть что-то спросить, как он повесил трубку. Она послушно включила местные новости, нажала на кнопку «Запись» и села на кровать.

Натали Миллер вела прямой репортаж из здания суда.

— Кевин Дево и его жена, Мередит, были арестованы и взяты под стражу ФБР. Как нам стало известно, ФБР прислали доказательства, что Дево украли деньги из пенсионного фонда служащих «Рутбира Келли» и перевели их на несколько секретных счетов, используя фиктивные корпорации.

Сменился кадр, и на экране появился другой репортер. Рядом с ним стоял пожилой человек, размахивающий банковским чеком.

— Все здесь, — сияя, сказал он в камеру. — Тут ровно столько, сколько я должен был получить, когда закрылась компания Келли. Все до последнего цента. Чеки мы все получили одновременно. Я знаю, потому что говорил со своими друзьями. И все благодаря Бобби Роузу. Он нашел эти деньги и вернул их нам. Он знал, чем промышляли эти преступники.

— Как вы узнали, что это был Бобби Роуз? — спросил дотошный репортер.

Мужчина усмехнулся:

— У кого, кроме Бобби, хватит мозгов, чтобы все выяснить и найти наши деньги? Я вам вот что скажу, — добавил он, размахивая пальцем перед лицом репортера. — Бобби заботится о том, что принадлежит ему. О Чикаго, — объяснил он. — Это был Бобби Роуз, однозначно. Наш Робин Гуд. И вам не удастся меня переубедить, что это был кто-то еще.

Репортер посмотрел прямо в камеру.

— Натали, в ФБР не подтверждают и не отрицают, что им известно, кто за этим стоит. Завтра будет пресс-конференция. Следите за развитием событий.

О том, что «Келли» снова откроют, не было сказано ни слова. Мистер Биттерман будет разочарован, если этого не произойдет. Софи позвонила ему и, обсудив хорошие новости, немного рассказала о своей поездке. Они поговорили о Харрингтоне и о том, что она узнала об ученых, но пока Софи не могла заставить себя рассказать ему об убийствах. Она подождет, пока они не будут сидеть лицом к лицу. Кроме того, ей нужно время, чтобы все это переварить.

Софи обсудила несколько статей, которые хотела написать о людях из Барроу, и Биттерман предложил ей работать дома, где никто не будет ее дергать. Она с радостью согласилась и, повесив трубку, сразу же принялась за работу. Сначала Софи написала статью о футбольной команде. Затем набросала последние штрихи в статье о Сэмюеле и Анне. Она даже написала об отеле в Дэдхорсе, но не была готова писать о Харрингтоне. В этой истории все еще было слишком много белых пятен.

На второй день Софи получила еще одну хорошую новость. Детектив Стейнбек позвонил ей и сообщил, что полиция опознала мужчину, который стрелял в нее в ее квартире.

Работая с ФБР, они проверили отпечатки пальцев одного из трупов на Аляске и обнаружили, что те принадлежали бывшему заключенному, который жил в Чикаго. Его звали Иван Броски, и уголовное дело, заведенное на него, было длиной в милю. Когда обыскали его квартиру, нашли тайник с оружием. Баллистическая экспертиза выяснила, что пуля, попавшая в Софи, соответствовала одному из найденных пистолетов. Значит, они нашли того, кого искали. Дальнейшее расследование будет вести ФБР.

Вслед за Стейнбеком позвонил Гил.

— Отличные новости, да, Софи? — сказал он. — Они нашли парня.

— Как ты… — начала она, но не договорила, потому что на самом деле это ее не удивило. У Гила были свои способы быть в курсе происходящего.

— Я послал Тони дежурить сегодня внизу, а Алек сказал, что все нормально, и я могу отправлять его домой. Просто я хотел, чтобы ты знала. Я навещу тебя через несколько дней, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке.

Софи поблагодарила его и повесила трубку. Возможно, ее жизнь снова вернется в привычное русло.

В пять часов ей позвонила Корди:

— Одевайся. Мы с Риган берем тебя с собой в «Фортуну».

— Я не в настроении, — сказала она. — Может, завтра.

Корди не приняла ее отказ:

— Ты же любишь «Фортуну». Мы заедем за тобой в семь. Будь готова.

Так или иначе, вполне возможно, что побыть с подругами сейчас для нее лучше всего. Софи нужно было что-то помимо работы, чтобы отвлечься от мыслей о Джеке. Хотелось бы надеяться, что у одной из них окажется какая-нибудь ужасная проблема, и она сможет на этом сконцентрироваться.

Софи быстро закончила свою работу и переоделась в любимое черное шелковое платье, надела шерстяное пальто и повязала поверх него кроваво-красный шарф — если в ресторане будет холодно, она сможет в него укутаться.

Три женщины вызвали настоящий переполох, когда последовали за официантом к своему столику в уютной задрапированной с обеих сторон нише.

— Где сегодня Алек? — спросила Корди, когда они уселись за круглый столик.

— Они с Джеком над чем-то работают, но он не сказал мне, над чем именно, — ответил Риган.

Корди рассказала о школе, а Риган просветила их насчет поиска квартиры.

— Не хочу жить в огромном доме, за которым нужно постоянно следить. По крайней мере, пока не хочу. Кроме того, Алека могут опять куда-нибудь послать на задание. Ну ладно, хватит болтать. Поговори с нами, Софи. Расскажи, что узнала о Харрингтоне.

— Я тоже хочу послушать об Аляске, — вставила Корди.

Софи не знала, с чего начать. Она рассказывала о поездке в течение всего ужина. Ее подруги сидели, выпучив глаза и едва притрагиваясь к еде, пока Софи рассказывала историю последних нескольких дней.

— О, боже мой, Соф… — проговорила ошеломленная Риган, обливаясь слезами. — Тебя же могли убить.

— Так тот мужчина, что стрелял в тебя …

— Блуто, — подсказала Риган. — Она назвала его Блуто.

— Он поехал за тобой на Аляску. Выходит, дело тут не в «Келли», как все думали.

— Кстати, о… «Келли», — снова заговорила Риган. — Твой папа теперь герой.

«Сегодня герой, завтра преступник», — подумала Софи.

— На сколько спорим, что теперь ФБР станет искать моего отца еще активнее?

Подруги кивнули. Они были знакомы с ее отцом много лет и хорошо знали, каким неуловимым он может быть.

— Ты разговаривала с Джеком после того, как вернулась домой? — спросила Корди.

— Как думаете, «Келли» опять откроется? Мистер Биттерман думает, что да, — проговорила Софи.

Риган и Корди обменялись взглядами.

— Не меняй тему, — сказала Корди. — Ты провела с великолепным мужчиной несколько дней — и ночей — и ни разу о нем не упомянула. Почему ты думаешь, что… о, боже, я знаю почему. Ты с ним спала.

Отрицать, отрицать, отрицать… только не с подругами. Софи не могла лгать.

— Да, спала, — призналась она. — Не знаю, что на меня нашло. У меня же есть принципы… особенно, когда дело касается ФБР… но…

Риган открыла рот, чтобы возразить, но Корди ее опередила:

— Мы знаем, что ты замужем за агентом, Риган, но твой отец не профессиональный преступник.

Софи выглядела несчастной.

— Может, он уедет куда-нибудь:

— Джек? — спросила Риган.

— Конечно, Джек, — сказала Корди, явно раздраженная. — А если он не уедет, что тогда, Софи?

— Я не могу этого допустить. У меня голова кругом.

— Ты влюбилась, — подытожила Риган.

— Ясное дело, влюбилась, — подтвердила Корди. — Софи не спит с кем попало. Если бы она к нему ничего не чувствовала, она бы с ним не спала. — Повернувшись к Софи, она сказала: — Значит, ты больше не хочешь с ним спать?

— Конечно, хочу. В этом-то и проблема!

Корди сочувственно посмотрела на нее:

— Может, тебе не о чем беспокоиться. Возможно, он и не планирует опять с тобой встречаться. Теперь, когда ты вернулась в Чикаго и тебе ничего не грозит, он может дальше заниматься своими делами.

От такой возможности у Софи разболелось сердце.

ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ, когда Софи уже была в постели, на нее нахлынули воспоминания о Харрингтоне, Инуке и лагере ученых. Она поехала на Аляску, чтобы написать статью об Уильяме Харрингтоне, но, вернувшись домой, сделала все, чтобы избежать этого. Ее мучила совесть. Софи поклялась, что даст ему последнее слово, и теперь задолжала Уильяму.

Она вылезла из постели, подошла к компьютеру и целый час она писала обо всем, что знала об этом человеке, о его амбициях и о том, как он умер.

Софи долго думала, как закончить статью, ведь у нее действительно имелись не все части головоломки. Поэтому она закончила:

«Уильям Харрингтон любил вызовы. Жил ради них. Что привело его на Аляску, все еще окутано тайной, но когда-нибудь этот покров таинственности спадет, и мы узнаем правду. Слишком рано ставить точку в его истории».

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

«СЛИШКОМ РАНО СТАВИТЬ ТОЧКУ В ЕГО ИСТОРИИ».

Маркус Лемминг прочитал статью в газете и пришел в ярость.

Он был уже близок к своей цели, и сейчас ничто не могло встать у него на пути. Своей глупостью Эрик чуть не разрушил мечту и сполна за это заплатил. Маркус, напротив, был очень осторожен и очень умен, чтобы позволить мечте ускользнуть сквозь пальцы. Все части исследования были собраны, зарегистрированы и определены в безопасное место. Никто не обнаружит их раньше, чем придет время передать их покупателю. И никто никогда не узнает о заключенной им сделке в пятьдесят миллионов долларов за его исследования и формулу Эрика. Как покупатель распорядится полученными данными, его не касалось. Все это было частью соглашения о конфиденциальности. Покупатель хотел, чтобы честь открытия принадлежала его учеными, и Маркуса это ничуть не волновало. Если они расскажут кому-нибудь правду, то будут просто идиотами.

Была лишь одна небольшая проблема, которую Маркусу нужно было решить прежде, чем он сможет спокойно вернуться домой: Софи Саммерфилд Роуз. Эрик говорил, что она не остановится. Статья, которую она написала для газеты, гласила: «Слишком рано ставить точку в его истории».

Маркус должен был заставить ее замолчать. Он уже думал о том, что мог бы найти еще одного из друзей Эрика, чтобы избавиться от нее, но последний уже дал маху, так зачем снова наступать на те же грабли? Он лично обо всем позаботится. И поскольку во всем, чем занимается ученый, имеется свой мотив, он может получить и кое-какую выгоду от этого дельца. Софи станет первой женщиной, на ком он протестирует препарат. А после эксперимента даст ей смертельную дозу и кремирует тело. Нет тела — нет преступления. А он сам получит данные для науки… ну, или для собственного удовлетворения.

Оставалось только решить, как схватить ее и не попасться на горячем. Подготовка и терпение — вот к чему обязывает ситуация. Если бы она не делала поспешных шагов и тем самым дала ему время, Маркус мог бы продумать план в подробностях. Он надеялся поговорить с ней до того, как она умрет. Он спросил бы ее, зачем она отправилась так далеко, чтобы узнать правду. Зачем ей это нужно? Уильям Харрингтон был никем. У него не было ни друзей, ни любовниц, ни толпы родственников. Он был одиночкой, а она взяла у него одно-единственное интервью. Только одно. Она его едва знала.

Услышав, что Харрингтон упомянул при ней «Проект Альфа», Эрик испугался, что она начнет искать правду и слишком приблизится к ней, поэтому, чтобы избавиться от Софи, нанял одного из своих сомнительных друзей. Но Маркус решил, что Эрик действовал опрометчиво. Никто, даже Харрингтон, не знал, что на самом деле такое «Проект Альфа». А теперь все пошло коту под хвост, и никто не мог бы сказать наверняка, на какие крайности она пойдет, чтобы раскрыть их тайну.

Если удача улыбнется ему, то у него будет месяц на то, чтобы расправиться с ней. Месяц до того, как он получит свои пятьдесят миллионов.

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

МИСТЕРУ БИТТЕРМАНУ ПОНРАВИЛОСЬ ВСЕ, что написала Софи. Особенно ее статья о футбольной команде, а статья о Харрингтоне по-настоящему тронула его. Вернуться к работе, к своей обычной жизни было невероятно приятно.

Софи не видела Джека с тех пор, как он привез ее домой из аэропорта и ушел. Он проверил каждую комнату, чтобы убедиться, что там никто не поджидает, поцеловал ее в лоб и вышел за дверь.

Софи изо всех сил пыталась не думать о нем, но поздним вечером решила посмотреть видео на YouTube. Она пересматривала его несколько раз и каждый раз замечала что-то новое. Например, то, с каким хладнокровием он справился с ужасной ситуацией, каким спокойным он был, чтобы предотвратить панику присутствовавших там людей. Смелость Джека не удивила ее. Софи уже видела его в действии и знала, как он ведет себя в критических ситуациях, как защищает других. И как он защищал ее.

Альфа-самец. Вот кем был Джек.

За пять минут до полуночи Софи направилась к своему шкафу, вытащила сотовый телефон из тайника и стала ждать, когда позвонит отец.

Он всегда был пунктуален.

— Привет, папочка.

— Расскажи мне о своей поездке, — сказал он вместо приветствия.

Она уговорила его сначала рассказать ей о Келли.

— Теперь твоя очередь, принцесса, — заявил он, отчитавшись перед ней.

Софи не стала упоминать о пожаре и перестрелке, зато рассказала ему о погоде, о людях и еде, но у отца были свои способы добывать информацию, и, как выяснилось, он уже знал все детали произошедшего. Он был похож сварливого родителя, говоря, что, знай он, в какие неприятности она вляпается, никогда бы не позволил ей поехать туда, и в следующий раз, когда ей захочется отправиться путешествие, отправит с ней команду телохранителей. Софи заверила его, что в этом не будет необходимости. Очередные приключения не входили в ее планы.

Решив сменить тему на более приятную, Бобби сказал:

— Мне очень понравилась твоя статья о мистере Харрингтоне. Ты проделала отличную работу.

Разговор длился еще несколько минут, когда он внезапно оборвал его:

— Тебя что-то беспокоит. Я слышу это по твоему голосу. Что случилось?

— Тебе это не понравится.

— Я твой отец. Ты можешь рассказать мне все, что угодно.

Софи вздохнула.

— Я сделала такую глупость! Я влюбилась.

— Это замечательно.

— В… него.

— В кого?

— В агента ФБР. — Ей показалось, что она услышала, как отец с трудом сглотнул. Она снова тяжело вздохнула. — Есть еще кое-что.

— Ты беременна?

— Нет. Он ходил в юридическую школу.

Она знала, как ее отец относится к юристам. Он был одним из лучших, но понял, на что способны недобросовестные адвокаты; он сам был тому свидетелем. Много лет назад, будучи полным энтузиазма молодым адвокатом, он невольно стал работать на самую коррумпированную юридическую контору в Чикаго — «Эллис, Эллис и Купер». Там Бобби Роуз и превратился в того, кем был сегодня.

Дело Бриджит О'Райли стало переломным моментом. Взрыв автомобиля отнял у нее мужа, троих детей и мать. Больше половины тела Бриджит было покрыто тяжелыми ожогами. Если бы автокомпания учла предупреждения дилеров и механиков о неисправностях, взрыва бы не произошло.

Суд постановил выплатить Бриджит тридцать два миллиона долларов, но до того, как удовлетворить иск и исполнить постановление суда, «Эллис и Эллис» получили взятку и возместили себе все расходы, а Бриджит осталась с двумястами тысячами долларов. Этой суммы не хватило даже на то, чтобы покрыть ее медицинские счета. Прикованная к постели Бриджит не могла получить медицинскую помощь, в которой нуждалась, потому что полученные деньги растаяли, как дым. Так и не успев получить государственную помощь, она умерла от инфекции.

А тем временем «Эллис, Эллис и Купер» праздновали победу, получив огромную прибыль.

В то время Бобби Роуз был молодым адвокатом-идеалистом. Его расследование помогло выиграть дело Бриджит. Проведя вместе много времени, они стали хорошими друзьями. Он наивно полагал, что она добьется заслуженной справедливости. Однако, видя, как Бриджит умирает без гроша в кармане, пока партнеры разъезжают по дорогостоящим отпускам и строят роскошные дома, соответствовавшие их раздутому эго, Бобби изменился. Он ушел со своего поста в фирме. Ему не пришлось объяснять причины. Они все знали и от души посмеялись над его моральными принципами и гневом.

Шесть месяцев спустя некоторые из инвестиций, которые фирма использовала для того, чтобы уклониться от уплаты налогов, понесли непредвиденные и серьезные потери, за этим последовали необъяснимые изъятия с нескольких счетов. Активы истощались на глазах. Так как многие сделки были весьма сомнительного характера, контора поначалу попыталась сохранить потери в секрете, боясь не только расследования властей, но и стараясь сохранить свою репутацию. Сотрудники считались дорогостоящими специалистами в своем деле. Кто будет доверять фирме, которая не может защитить даже собственные счета?

С тех пор Бобби поклялся, что не позволит воротилам наслаждаться богатством, нажитым закулисными и безжалостными способами. За эти годы он приобрел репутацию причины краха нескольких знаменитых бизнесменов. Конечно, для этого ему и самому пришлось прибегнуть к некоторым сомнительным методам, и именно поэтому он постоянно разыскивался силами правопорядка. Бобби был не просто удачливым, он знал улицы как свои пять пальцев и при необходимости мог исчезнуть.

Он никогда не разыскивался за уголовные преступления, разве что для допросов в качестве свидетеля.

Сожалел он лишь о том, что почти не видел, как растет Софи. Ее мать умерла, когда она была ребенком, и обстоятельства помешали ему стать таким отцом, каким он хотел быть. Тем не менее, Софи никогда не сомневалась, что отец ее любит.

— Скажи что-нибудь, пап, — попросила Софи, когда отец не произнес ни слова. — Я сказала, что он адвокат.

— Я в шоке, принцесса, признаю, но мы это переживем.

— Я не хочу, чтобы ты беспокоился. Просто мне казалось, что я должна тебе все сказать, но это ни к чему не приведет. Он живет своей жизнью, я — своей.

Софи вдруг остро осознала, что еще никогда не любила, и если это чувство и есть любовь, то все действительно хреново.

— Может, тебе уехать на некоторое время… просто, чтобы во всем разобраться? Почему бы тебе не прилететь ко мне в Монте-Карло?

— Звучит неплохо, — сказала она, но ее голосу не хватало энтузиазма. — Мне нужно подождать до того, как пройдет День благодарения. От меня зависит много людей.

— Понимаю. Я знаю, что ты должна делать. Тогда после Дня благодарения. Теперь иди спать и не волнуйся. Утро вечера мудренее.

Софи притворилась, что поверила ему.

РАБОТА СТАЛА ЕЕ СПАСЕНИЕМ. Софи с головой окунулась в работу, потратив кучу времени на написание статей. Ей удалось не думать о Джеке… ровно до тех пор, пока она не легла спать. Стоило Софи закрыть глаза, он был тут как тут.

— Прочь из моих снов! — прошептала она.

Что он делает? Где он сейчас? Может, выкроил время и нашел теплый пляж, как и хотел? А может, вернулся к работе?

Передал ли он кому-то расследование в Инуке, или все еще участвует в нем? Она ничего не слышала об этом уже несколько дней. Конечно, они все еще ищут ответы. Узнали ли они, почему те люди пытались убить их с Джеком? «Проект Альфа»… Четверо ученых… Уильям Харрингтон. Она заснула, пытаясь собрать все кусочки головоломки воедино.

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

ТЕПЕРЬ, КОГДА ФУРОР С ИНЦИДЕНТОМ НА YOUTUBE утих, Джек смог вернуться к работе. Его звезда закатилась, так как весь мир следил за двумя новыми суперзвездами интернета. Обе шикарные, обе — голливудские иконы большого кино. Их поймали ругающимися на чем свет стоит на шикарном свадебном приеме сверхвлиятельного продюсера — парня, который самым некрасивым образом бросил одну секс-бомбу, чтобы жениться на другой. Таким популярным видео сделала непристойная речь и кадры с полураздетой актрисой, пробивающейся через толпу, чтобы добраться до покрасневшей от злости невесты. Язвительная старлетка ударила первой и, в конце концов, растянулась на свадебном торте за десять тысяч долларов. Этот «фильм-катастрофа» имел огромный успех.

Тем временем Джек узнал, что его перевели на дело с мошенничеством, но поскольку расследование под рабочим названием «Инук» продолжалось, он направился к Питтман и заявил, что эффективнее всего будет назначить его работать над информацией, поступающей из Аляски. Аргумент был веским, и решительность Питтман поколебалась.

— Я знаю тебя от и до, агент Макалистер. Ты будешь работать над этим делом с моего разрешения или без него. Разве не так? Неважно, не отвечай. Хорошо, работай. Я сделаю звонок и сообщу всем, что ты уполномоченный агент по этому делу. Заканчивай его как можно скорее. Мне не нравится, когда в моих агентов стреляют.

Все коробки с информацией, собранной в учреждении ученых на Аляске, были отправлены в Чикаго. У Анкориджа не было кадров, и дело передали им, так как первое преступление произошло в Чикаго. Агенты уже детально изучили каждый клочок бумаги в каждой коробке и просмотрели диски. Волки. Часы, дни и месяцы видеозаписей о волках. Обнаружилась лишь одна необычная деталь: все записи были сделаны больше года назад. Были ли записаны последние месяцы? Если да, то где диски?

Джек смотрел пленку, проматывая сцены, в которых не было никакой активности. Софи была права. Они едят, спят и убивают, едят, спят и убивают.

Он как раз просматривал блокнот на пружине, когда вошли два помощника, катя тележку с кучей коробок.

— Откуда это? — спросил Джек.

— Архивы фонда TNI. Собранные докторами исследования за несколько лет.

До сих пор все, что попало в руки ФБР, казалось самым обыкновенным научным исследованием, хотя они и проверили все от корки до корки. Джек постоянно возвращался мыслями к тому, что Картер сказал Софи, перед тем как до него добрался Рики: «Не совала бы свой нос, куда не просили». Что такого страшного она могла найти? И что, черт возьми, он скрывал?

Агенты говорили с двумя оставшимися учеными несколько раз, но те не смогли пролить свет на мотивы действий Картера. Джек ознакомился с досье на каждого из четырех докторов. То, что он обнаружил, не удовлетворило его. Кто-то в TNI должен был знать о тайне Картера.

Джек подумал, что пришло время ему поговорить с ними лицом к лицу. Он решил начать с доктора Маркуса Лемминга из Чикаго. Когда Джек заявился в его офис без предварительного звонка, секретарь сказала ему, что доктор Лемминг уехал в Северную Дакоту на семинар. Другой ученый, доктор Кирк Халперн, жил недалеко от Миннеаполиса. Джек попал на утренний рейс и в полдень уже стучал в дверь Халперна.

Ученый проводил его в свою заставленную всяким хламом гостиную. Он оказался невысоким и худощавым сутулым человеком с поведением старика, хотя его досье гласило, что ему всего сорок пять лет. Очевидная усталость делала его старше.

— Выпьете что-нибудь, агент? — предложил Доктор Халперн. Он убрал со стула газеты и жестом предложил Джеку присесть. — Раньше за порядком следила моя жена. Она умерла шесть лет назад. — Он оглядел комнату. — Боюсь, я все запустил.

— Как ваша жена относилась к вашим длительным поездкам на Аляску? — спросил Джек.

Лицо ученого просияло.

— Она ездила со мной. Любила мою работу и помогала. Я присоединился к Эрику, Маркусу и Брендону в Инуке уже после того, как она ушла.

— Расскажите мне о них, доктор. — Джек встал и снял пальто. Заметив, как Халперн уставился на его оружие, он повесил пальто на спинку стула и снова сел.

— Пожалуйста, зовите меня Кирк. Я не могу рассказать вам ничего такого, чего уже не рассказал другим агентам.

— Я буду признателен, если вы повторите все еще раз, — настаивал Джек.

— Вообще-то, говорить особо и не о чем. — Он убрал с кресла подушку для иголок и сел. — Начну с руководителя нашей группы, Брендона… доктора Брендона Финча. Он был очень организованным человеком. Даже составил графики работы так, чтобы мы не тратили время понапрасну. Через некоторое время Брендон стал действовать нам на нервы. Все должно было быть так, как сказал он. Он был одержим всем, начиная с того, как мы готовили еду, заканчивая тем, когда ложились спать. Это раздражало. Мы с ним ладили, но иногда и спорили. Со временем жизнь в изоляции и местные погодные условия дают о себе знать. Я ужасно себя чувствовал, когда он умер. Никто из нас не знал о его болезни сердца. У него, конечно, был избыточный вес, но он ненамного превышал норму. В полевых условиях Брендон не отставал от нас.

— Как другие доктора уживались с ним?

— Они терпели его, как и я. Время от времени спорили с ним, но, в конце концов, ни у кого не оставалось никаких обид.

— А как насчет Эрика Картера?

— Молодой, нетерпеливый, напористый. Они с Маркусом сразу же стали близкими друзьями, так как были одного возраста. Они хорошо работали вместе и имели схожие интересы — по крайней мере, в самом начале. Затем Эрик все чаще и чаще оставался наедине с самим собой. Чем дольше мы находились там, тем напряженнее становилась их дружба. Однажды, пока Эрик исследовал некоторые взятые им образцы крови, Маркус отвел меня и Брендона в сторону и сказал, что волнуется за Эрика. Он спросил нас, не заметили ли мы какие-нибудь изменения. И да, мы заметили. Эрик стал таким замкнутым, что не позволял никому из нас смотреть его записи, пока он не внесет их в компьютер. Как бы там ни было, в большинстве своем записи невозможно было разобрать. Маркус говорил, что не может прочитать его каракули.

— У вас есть какие-нибудь идеи по поводу того, что он мог скрывать?

— Нет. Агенты говорили мне, что перед смертью он сказал мисс Роуз что-то об испытуемом. Он был обеспокоен ее поисками. Я понятия не имею, что он имел в виду.

Джек хотел уже вернуться к разговору о Маркусе Лемминге, но вдруг задал другой вопрос:

— Кто из вас делал видеозаписи?

— Сначала мы все по очереди работали с камерой, но в течение нескольких последних лет Эрик настаивал на том, чтобы заниматься этим в одиночку.

— Значит, имеются и записи за прошлый год?

— Конечно. Эрик только тем и занимался, что просматривал и просматривал эти записи. Снова и снова. Это приводило нас в бешенство. В конце концов, мы поставили плеер в небольшой комнате, чтобы можно было закрывать дверь. Он часами пересматривал записи. Он любил Рики. Но ведь мы все его любили. Рики был великолепным вожаком стаи. Хотел бы я наблюдать за ним до конца. Не думаю, что ему долго осталось. Знаете ли, у арктических волков продолжительность жизни совсем не большая. Мне пришлось оставить тот этап исследований, потому что последние несколько лет Брендон хотел, чтобы я вместе с ним отслеживал щенков второй стаи Рики. Думаю, можно сказать, что мы создавали своего рода родословную. Признаю, мы многое узнали, но не сделали столько фильмов о новой стае, сколько нам бы хотелось. Эрик прибрал к рукам все самое лучшее аудио- и видеооборудование из имевшегося. У него было целых тридцать дисков с записями. Он смотрел их по ночам, отключив звук. Он не хотел слушать, только смотреть. С первого по тридцатый. Когда заканчивался последний, он начинал снова и снова. Маркус думал, что у Эрика было какое-то расстройство. Он хотел, чтобы тот на какое-то время вернулся домой и сходил к врачу. Мы бы отправили его домой, но, раз уж все равно собирались скоро закрываться, решили еще немного потерпеть его странное поведение. Я думал, что, вернувшись в город, Эрик придет в себя.

Джек хотел вернуться к видео:

— Вы сказали, с первого по тридцатый. Вы уверены в этом числе?

— О, да, уверен.

— Я нашел только двадцать три диска.

Кирк откинулся на спинку стула.

— Что произошло с остальными семью?

— Это вы мне скажите.

Он почесал подбородок.

— Не знаю. Эрик, наверное, что-то с ними сделал. Может, отправил их домой. Вы проверяли? — Спросил он, а потом, улыбнувшись, добавил: — Ну конечно, проверяли.

Джек перешел к последнему ученому — Маркусу Леммингу.

— Как я уже сказал, он был ближе всех к Эрику, пока тот не стал странно вести себя. Маркус занимался исследованиями и стаей, и к тому моменту, как мы закончили, он уже сблизился больше со мной, чем с Эриком. По вечерам, пока Эрик смотрел свои видеофильмы, мы с Маркусом играли в «Скраббл»[90] и в карты. Мы разговаривали несколько раз, с тех пор как уехали из Инука. Маркус думает переехать обратно в Северную Дакоту, чтобы быть поближе к семье. Это исследование его утомило.

Джек еще около часа разговаривал с Кирком. Затем надел пальто и направился к двери, но внезапно остановился и спросил:

— Вы никогда не называли свое исследование «Проект Альфа»?

— Мне задавали этот вопрос уже сто раз. Я сказал агентам и мисс Роуз, что нет. Так мы его не называли.

— Вы говорили с Софи?

— Да, она звонила вчера. Сказала, что хотела бы приехать и повидать меня. Мы долго болтали по телефону. Она расспрашивала меня о «Проекте Альфа», а потом мы как-то заговорили о моей жене. Воспоминания — это чудесно. Боюсь, что меня занесло, но, казалось, мисс Роуз это было действительно интересно.

Такой была его Софи. Она могла заставить любого выложить ей всю свою подноготную. Но ведь по-настоящему она не его? Джек много о ней думал. И скучал по ней.

Он думал о ней в течение всего полета назад в Чикаго. Она все еще «совала нос, куда не просят», в чем обвинил ее Эрик. Она все еще не оставила это дело, и это беспокоило Джека. Ему нужно было позвонить ей и сказать, чтобы она завязывала с этим. Ему нужно было поговорить с ней и убедить ее отступить. Ему нужно было снова ее увидеть.

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

— БРРРРЛЫМ, БРРРРЛЫМ, БРРРРЛЫМ!

Софи наблюдала за митингом перед бакалейной лавкой со смесью недоверия и шока. Мистер Биттерман дал ей задание, которое проходило в ее записной книжке под пометкой «Я ненавижу эту работу». Оно могло бы даже войти в пятерку худших.

Семеро протестующих с плакатами наперевес ходили туда-сюда перед входом в магазин. Трое из них были одеты в костюмы индюков.

Софи прошла по стоянке и подобралась поближе. Собравшись, она похлопала по плечу женщину в конце линии пикетчиков.

— Извините, не могли бы вы сказать мне, которая из индеек главная? Мне хотелось бы узнать, против чего вы протестуете.

Вперед вышел круглолицый джентльмен в перьях и с оранжевой бородкой, свисающей с подбородка.

— Это я. Я всех собрал, — заявил он со всей серьезностью.

— Я пишу статью для «Иллинойс Кроникл», сэр. Могу я задать вам несколько вопросов о вашем пикете?

— Конечно. Мы хотим привлечь внимание к этому ужасу.

— Что вы имеете в виду? — спросила Софи.

— Бессердечную жестокость по отношению к индюшатам.

— Это варварство какое-то! — выкрикнула женщина, выглядывая из-за плаката.

— Ироды выращивают их только для того, чтобы разделать и съесть. Это убийство!

— Значит, вы не хотите, чтобы продуктовые магазины продавали индеек для Дня благодарения? — спокойно поинтересовалась Софи.

Из толпы выступила худая пожилая женщина в очках с толстыми стеклами:

— Именно, и мы останемся здесь, пока убийства не прекратятся.

У каждого из протестующих было что добавить. Они сто раз перепроверили, что Софи правильно записала их имена. Когда все возможные идиотские вопросы исчерпались, она поблагодарила всех за интервью и развернулась, чтобы уйти. За ее спиной скандировала малочисленная, но весьма красноречивая группа:

— Спасите индюшат! Спасите индюшат!

Взяв телефон, Софи сделала несколько снимков. Корди и Риган никогда ей не поверят, если она не предъявит им доказательства.

Ей потребовалось время на дорогу обратно до офиса. Мимо мчались пешеходы, укутанные в теплые пальто с поднятыми до ушей воротниками и в натянутых на головы шерстяных шапках. Софи не замечала холода и удивилась, когда взглянула на здание «Первого коммерческого банка» и увидела под часами температуру, написанную большими красными цифрами: двадцать восемь градусов. Учитывая, где она побывала, погодка была загляденье.

Что ей написать о людях-индейках? Она не могла назвать их сумасшедшими, к тому же, статья должна получиться оптимистичной и веселой, потому что людям такое нравится. Ладно, она сделает из них веселых людей-индеек.

О Боже, как она до этого докатилась? Протестующие индейки и душещипательные истории о бездельниках — вот о чем она сейчас пишет.

«Хватит ныть», — сказала себе Софи. Она напишет статью. Без разговоров. Потому что это ее работа, но, как только все закончится, решила она, ей останется только выскочить на дорогу и надеяться, что ее переедет большой-пребольшой автобус.

Гари опять сидел в ее кабинке. Он так обнаглел, что даже не притворился, будто что-то искал.

Софи не стала разыгрывать любезность.

— Пошел вон. — Ей хотелось стукнуть его, но, зная Гари, можно было предположить, что он предъявит ей иск за нападение. — Это мое место, а не твое.

— Просто осматриваюсь, — угрюмо пробурчал он.

Она не стала спрашивать, что он искал. Однажды Гари сказал Софи, что ей всегда достаются хорошие статьи — наверное, он не слышал о людях-индейках, — и он хотел посмотреть, не удастся ли урвать что-нибудь для себя. Убедившись, что он ничего не украл, Софи села за свой компьютер, ввела пароль и начала писать статью. На все про все ей потребовалось двадцать минут. Софи приложила записку с просьбой, чтобы мистер Биттерман не помещал в номер ее фото рядом со статьей.

Она смотрела на стопку заданий, которые должна выполнить, и думала, с чего начать. Откинувшись на спинку стула, Софи глубоко вздохнула. Ее старый блокнот лежал на столе. Она подняла его и пролистала страницы, снова и снова думая о своем интервью с Харрингтоном. Она знала, что что-то упустила, и это сводило ее с ума. Прочитав свои заметки, как минимум, раз двадцать, она в очередной раз принялась просматривать их.

«Приглашен присоединиться к эксклюзивному клубу». Был ли это «Проект Альфа»? Он назвал его клубом и сравнил с тестами перед Олимпийскими играми. Он хвастался ей, что прошел ряд испытаний для подготовки.

«Просто взгляните на меня». Вот что он сказал. Клуб суперменов? Тогда она так и записала — с вопросительным знаком. «Просто взгляните на меня».

Ей необходимо было снова поговорить с Кирком Халперном, поэтому она позвонила ему.

Кирк был рад снова услышать ее.

— Я и правда не хочу вас беспокоить, — начала Софи, — но у меня возник вопрос о волках, которых вы изучали.

— Буду счастлив рассказать все, что вы хотите знать, — тут же предложил он.

— Были ли эти животные необычно энергичными или сильными? — спросила она.

— Я не назвал бы их необычными, — ответил Халперн. — Они были именно такими, какими мы и ожидали их увидеть.

— А наблюдая за ними, вы не замечали каких-нибудь изменений в их состоянии?

— На самом деле, я не наблюдал за одними и теми же животными в течение всего исследования. Мы с доктором Финчем в последние годы работали с другой группой. С первым альфа-самцом продолжали работать Эрик и Маркус. Он, конечно, был самым сильным в стае. Как вам известно, мы звали его Рики. Он был уже зрелым, когда мы только начали свои наблюдения, поэтому вероятность того, что он станет еще сильнее, была очень призрачной. Определить точный возраст мы не могли, но по состоянию зубов оценили, что он уже взрослый. Продолжительность жизни арктического волка составляет всего лишь около семи лет. Удивительно, что Рики дожил до конца исследования.

— Сколько результатов ваших наблюдений были записаны на видео?

— Доктор Картер серьезно относился к записям, хотя я только что узнал, что поздние записи отсутствуют. Агент ФБР, Джек Макалистер, только что был здесь и спрашивал меня о том же.

— Когда он уехал? — спросила Софи.

— Около пятнадцати минут назад.

— Огромное спасибо, Кирк, — сказала она. — Вы мне очень помогли.

— Звоните в любое время.

Софи положила трубку и принялась обдумывать разговор, постукивая карандашом по подбородку. Как ей добраться до видеозаписей? Все, что было в Инуке, в здании, где жили и работали ученые, шло как доказательство в проводимом расследовании и находилось под усиленной охраной.

Ей придется хитрить. Кирк, сам того не ведая, помог ей, упомянув, что агент Макалистер только что уехал. Если учесть, что Джек попытается сесть на ближайший же рейс до Чикаго, ей нужно поспешить. Все решает время.

Она позвонила Алеку и без объяснения причин попросила встретить ее в вестибюле здания ФБР. Он был уже в офисе, поэтому согласился.

Увидев его, Софи улыбнулась и поцеловала его в щеку.

— Джек сказал, что мне нужно посмотреть кое-какие видеозаписи о волках, — сказала она, потом пожала плечами и вздохнула. — Знаю, это будет ужасно скучно, но он очень просил, и я обещала, что посмотрю. Можешь достать их для меня?

Алек улыбнулся в ответ. Он знал Софи достаточно долго, чтобы понимать, когда нужно быть начеку.

— Это не блокбастер из проката. Ты не можешь просто взять их.

— Да, ты прав. Как насчет того, чтобы я посмотрела их здесь? Это же не проблема?

— Может быть, мне нужно переговорить с Джеком, — сказал он.

— Хорошая идея. Он здесь? Он скажет, что сам просил меня помочь.

— Нет, его здесь нет.

— Не хочешь ему позвонить? — спросила она, надеясь, что Джек уже в воздухе.

— Сомневаюсь, что смогу до него дозвониться. Но, думаю, смогу устроить для тебя просмотр.

Пять минут спустя, вооружившись бейджиком посетителя и прицепив его к блузке, Софи проследовала за Алеком по коридору в комнату с минимумом мебели. Техник принес DVD-плеер, подсоединил его, а затем спросил, какой из дисков она хотела бы посмотреть.

— Первые три и последние три, пожалуйста, — попросила Софи.

Алек оставался в комнате, пока Софи смотрела на волков. Он занимался бумажной работой, но время от времени поглядывал и спрашивал:

— Нашла что-нибудь?

— Еще нет.

Она просмотрела первый и последний диски.

— Все, я закончила, — объявила Софи. — Дальше уже не надо. Спасибо, Алек.

Он проводил ее обратно в вестибюль.

— Что ты искала, Софи?

— Супермена, — улыбнулась она. — До свидания.

Стоило ей повернуться к двери, как вошел Джек. Казалось, он удивился ей так же, как и она ему.

— Привет, — сказал он, кивком приветствуя ее.

— Привет. — Софи пошла к выходу. — И пока.

Она попыталась пройти мимо него, но Джек схватил ее за руку.

— Нам нужно поговорить.

— Ты просил ее посмотреть видеозаписи? — вмешался Алек.

Джек посмотрел на Софи:

— Нет.

— А я была уверена, что просил, — сказала она с самым невинным видом.

— Ты же не соврала федеральному агенту, Софи? — спросил Джек.

Софи бросила быстрый взгляд на свои часы и проговорила:

— Господи! Я опаздываю на встречу. Была рада встретиться с тобой снова, — добавила она и скрылась за дверью.

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

СОФИ ВЫБЕЖАЛА ИЗ ЗДАНИЯ ФБР ТАК БЫСТРО, ЧТО ЧУТЬ НЕ СБИЛА с ног пару старушек с огромными хозяйственными сумками.

Джек не пошел следом. Засунув руки в карманы, он наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду, потом развернулся и направился к лифту.

Алек не смог сопротивляться любопытству:

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет, черт подери.

Алек усмехнулся. Джек был осторожным человеком и, как большинство мужчин, держал свои эмоции в себе. Отношения — не самая приятная тема для обсуждения, и он, естественно, не собирался говорить о женщине, которую любит. Ни сейчас, ни когда бы то ни было еще.

Алек распознал признаки. Жизнь Джека только что усложнилась, и он был в замешательстве. Неужели у его друга уже началась стадия мучений? Взглянув на него, Алек решил, что, вероятнее всего, да. У него определенно та самая стадия, когда все видят то, что он сам отказывается признавать. Алек уже прошел через это. Он знал, что это лишь вопрос времени — когда до Джека дойдет истинное положение вещей.

Джек и Софи. Интересная выйдет парочка.

Джек ударил кулаком по кнопке вызова лифта.

— Зачем Софи хотела посмотреть видеозаписи? Она говорила тебе?

Алек подождал, пока двери закроются.

— Она сказала, что у нее есть теория, но она не готова об этом говорить.

— Не готова? Почему ты не заставил ее все рассказать?

— Заставил ее? Ты шутишь?

— Ты агент ФБР…

— Вообще-то понадобилась бы целая команда агентов, работающих круглосуточно, чтобы заставить ее рассказать, что она ела на обед. И даже тогда она, скорее всего, соврала бы.

— Если она что-то нашла и станет все выяснять собственными силами, то может попасть в беду. Ты представляешь, сколько раз в нее стреляли? Так я тебе скажу. Чертовски много. Думаю, позвоню Гилу и опять приставлю его к Софи.

— Хорошая идея, — отозвался Алек. — Ты знаешь Гила. Ему не помешают дополнительные деньги для покера, и он любит Софи.

Добравшись до своего стола, Джек рассказал Алеку о поездке в Миннеаполис и о беседе с доктором Халперном.

— Он написал кучу книг и получал награды, но, тем не менее, он очень скромный парень, — сказал Джек. — Не могу представить, как он все это время выдерживал взаперти с тремя другими мужиками на Аляске. Я даже удивлен, что он не спятил.

— С тихонями всегда так. Думаю, Маркус Лемминг — извиняюсь за каламбур — полярная противоположность этому Халперну. И явно будет не против рассказать тебе, какой он великий ученый.

Джек с Алеком просмотрели информацию, собранную по этому делу. Закрыв последний файл, Джек отодвинул стул и вытянул ноги.

— Согласно отчетам, — сказал он, — ни Халперна, ни Лемминга не было в Инуке, когда убили Харрингтона. Оба утверждают, что никогда и не слышали об Уильяме Харрингтоне. Эрик был сам по себе, и они не знали, чем он занимался. Лемминг должен вернуться в город сегодня вечером. Думаю, мне придется к нему заскочить.

ДЖЕК ОСТАНОВИЛ МАШИНУ перед крошечным домом Маркуса Лемминга в стиле 1960-ых с небольшим участком. Одноэтажное квадратное здание выглядело голым посреди такого же голого клочка земли. Ни дерева, ни кустика, ни былинки. Вместо газона землю перед домом покрывали кое-как срезанные сорняки.

У ученого, который проводил большую часть времени в Арктике, наверное, не было времени позаботиться о доме, решил Джек, но ему стало интересно, как к этому относились соседи с аккуратненькими газончиками и скульптурно подстриженными кустиками.

Алек был прав насчет Маркуса Лемминга: он был совсем не похож на Кирка Халперна. Дверь открыл мускулистый человек с квадратной челюстью и подозрительным угрюмым взглядом. Когда Джек показал свое удостоверение и попросил уделить ему несколько минут, Лемминг отступил в сторону и впустил его.

Интерьер дома был почти таким же скудным, как и его вид с улицы. Небольшая гостиная с голым деревянным полом. У одной из стен стоял футон [91], а перед окном, выходившим на улицу, имелись стол и стул. Другая стена была полностью заставлена книжными шкафами. На полках было столько книг, что они прогибались под их весом.

— Что вы хотите узнать? — спросил Лемминг. — Я уже рассказал другим агентам об Эрике все, что знал.

— Как бы вы описали ваши с ним отношения? — спросил в ответ Джек.

— Мы достаточно хорошо ладили. Вначале мы были близкими друзьями, но всем нам стало ясно, что Эрик мне завидовал. Я уже опубликовал несколько книг, и мне предложили присоединиться к правлению в двух крупных институтах. А резюме Эрика… я очень не хочу плохо говорить о мертвых, но, боюсь, его резюме было довольно жалким. Представляете, он ходил в государственную школу. И так ревностно относился к своей работе, что ничего не хотел нам рассказывать. Он уходил один ночью и работал над своими заметками и видеозаписями. Он казался едва ли не параноиком, будто боялся, что кто-то украдет его идеи. Могу вас заверить, у Эрика Картера не было ничего, что мне бы захотелось украсть.

В голосе Лемминга не было ни грамма сочувствия, пока он продолжал высмеивать послужной список Картера:

— Понятия не имею, почему он сорвался. Могу только предположить, что на нем сказались напряженные условия работы.

— Значит, вы не видели собранные им данные или видео?

— Некоторые видел. Но, как я уже сказал, он держал их при себе.

— Вам известно, что случилось с его отчетами?

— Мы отправляли свои данные по электронной почте домой, а бумажные копии запаковывали в ящики. Как поступал со своей документацией Эрик, я вам сказать не могу.

— Мы нашли его записи и несколько дисков, однако, похоже, большинство из них отсутствует. Вы знаете что-нибудь о них?

— Без понятия.

Чем больше вопросов задавал Джек, тем более нетерпеливым становился Лемминг. Когда всплыло имя Уильяма Харрингтона, на его лице отразилась печаль.

— Я слышал, что произошло, — сказал он и покачал головой. — Белый медведь… Ужасная смерть. Даже предположить не могу, что он делал посреди такой глуши.

Лемминг ответил еще на несколько вопросов, но не сказал Джеку ничего, что тот уже не прочитал в досье. Однако Джек начал замечать проскальзывающую в каждом заявлении Лемминга мысль: Эрик Картер действовал в одиночку.

Почему он так настаивал на этом? Почему для него было настолько важно дистанцироваться от остальных? Но эти вопросы Джек решил оставить при себе… до поры, до времени.

Несколько минут спустя, сев обратно в машину и отъехав от дома ученого, Джек оглянулся назад. Лемминг смотрел на него, стоя у окна.

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ДЖЕК ВЫГЛЯДЕЛ ХОРОШО, ОЧЕНЬ ХОРОШО… А еще казался Софи уставшим. Но все равно он был слишком хорош.

Целый день она работала, пытаясь избавиться от мыслей о Джеке Макалистере, но они все лезли и лезли в голову.

Ей стало интересно, что бы произошло, если бы она бросилась ему на шею в вестибюле здания ФБР. Неужели все ее тревоги развеялись бы?

Сумасшедшие мысли. И все по вине этого невозможного болвана. Она скучала по его поцелуям.

Почувствовав, как в ней поднимается волна тоски, Софи приказала себе перестать думать о нем. У нее были дела поважнее, на которых нужно было сконцентрироваться. Например, индюки.

Джек даже не потрудился позвонить ей, после того как они вернулись с Аляски. Почему?

Софи поспешила назад в редакцию. Заканчивался срок сдачи статьи. Она ускорила шаг и уже почти бежала. Трудновато, учитывая высоченные шпильки.

Добравшись до офиса, она была уже настроена на драку. Софи надеялась, что снова обнаружит Гари в своей кабинке. У нее появилась бы причина врезать ему как следует. Плевать на иск. Какая ей разница? У нее нет денег, поэтому она ничего не потеряет.

Мистер Биттерман перехватил ее по пути к столу.

— Блонди… — крикнул он, но тут же замолчал и добавил: — Девочка.

Софи была довольна: мистер Биттерман поддавался дрессировке.

— Бросай свои вещи, Софи, и иди сюда. У меня для тебя другое задание.

Если задание было вроде людей-индюков, решила Софи, то она купит индюшку, причем обязательно замороженную, и надает ею ему по голове.

«Я должна прекратить так думать, — одернула она саму себя. — Эта работа делает меня жестокой».

Гари сидел за своим столом и даже не поднял глаз, когда она прошла мимо. День становился все лучше с каждой минутой.

Взяв стопку бумаг, Софи вошла в офис мистера Биттермана и закрыла дверь.

— Ты заметила, что я не назвал тебя блондиночкой?

— Да, сэр, заметила, и ценю это. Может быть, теперь вы прекратите еще и свистеть мне вслед.

— Ладно, — отмахнулся он. — Теперь сядь и расскажи мне, что накопала в ФБР. Узнала хоть что-нибудь?

— Вроде того, — уклончиво ответила Софи. — У меня есть теория, но она несколько странная. Уверены, что хотите это услышать?

— Давай попробуем.

— Мне кажется, доктор Эрик Картер не просто наблюдал за волками. Думаю, он что-то с ними делал. В частности, с одним из волков, вожаком стаи. Но я не могу это доказать. А ФБР может, — добавила она. — Их ученые могли бы достать образцы крови животных и исследовать стаю или…

— Что ты имела в виду, когда сказала, что он что-то делал с животными?

— Думаю, Картер их как-то изменял.

— Ты серьезно?

— Звучит, как бред сумасшедшего?

Он кивнул.

— Ты рассказывала о своей теории Джеку или Алеку?

— Нет, не рассказывала. — И не успел он спросить, почему, Софи продолжила: — Я не против, чтобы вы посмеялись надо мной, но не они.

— Пусть этим занимается ФБР, — решительно заявил Биттерман.

Софи не стала спорить. Как бы там ни было, она зашла в тупик.

— Да, сэр. Я сделала все, что могла. В конце концов, недостающие записи найдут, и мы получим ответы на большинство вопросов.

— Я не хочу, чтобы ты этим занималась, Софи. Понятно?

Она кивнула в знак согласия и напомнила:

— Вы сказали, у вас для меня задание.

Беспокойство в его глазах исчезло.

— Точно, есть задание. Обещай, что выслушаешь меня, прежде чем начнешь спорить.

— Да? — подозрительно спросила Софи.

— Я хочу, чтобы ты взяла на себя колонку «Кухня Кэти».

— Взяла на себя?

— Весной Кэти открывает пекарню в центре.

— И вам нужен кто-то, пока не найдете замену?

— Нет, я хочу, чтобы ты взяла эту работу на полный рабочий день. Мы назовем колонку «Кухня Софи».

Софи рассмеялась, но прекратила, как только поняла, что Биттерман не смеется вместе с ней.

— Вы не шутите.

— Не шучу.

— Сэр, я не умею готовить. Я не смогу…

— Научишься. У тебя есть на это пять месяцев. Если хочешь, я заплачу за кулинарные курсы. Не стоит себя недооценивать. Ты сможешь сделать все, за что бы ни взялась.

— Но я… но…

— Вот и ладненько, рад, что ты согласна. Я отправил тебе статью на проверку. Займись этим прямо сейчас.

— Но я …

ХОРОШО, ЧТО У НЕЕ было чувство юмора, иначе она снова бы отправилась на поиски обетованного автобуса. Сначала индюки, теперь кулинария. Может ли ее жизнь стать еще бредовее?

Наблюдавший за ней Гари ухмылялся. «Вот придурок», — подумала Софи в тысячный раз. С глаз долой — из сердца вон. Гари был забыт, как только она приступила к работе. Мистер Биттерман хотел, чтобы она проверила одну из своих статей, которая шла под кодом «Перепиши, мне это не нравится».

Софи добралась до последнего абзаца, когда зазвонил телефон. Она ответила, не сводя глаз с монитора:

— Алло.

— Софи Роуз? — Голос был глубоким и хриплым. Звонили явно не в редакцию. Мужчина не использовал ее профессиональный псевдоним.

— Да, — нерешительно ответила Софи.

— У меня есть то, что вы захотите увидеть, — сказал он.

— Кто это?

— Я не могу назвать вам свое имя.

— В таком случае, боюсь, разговор окончен.

Софи уже собралась повесить трубку, как вдруг мужчина проговорил:

— Подождите. Пожалуйста. Не вешайте трубку. Мне нужна ваша помощь.

Мольба в его голосе заставила ее передумать:

— Я слушаю.

— У меня есть записи, которые покажут, чем занимался на Аляске Эрик Картер.

Это привлекло внимание Софи.

— Откуда вы их взяли? — спросила она.

— Не могу сказать. Могу лишь заверить, что ни к чему этому я не имею никакого отношения. Я не знал, чем он занимался. Это было неправильно, и я не должен был во все это ввязываться. Мне просто нужно от них избавиться.

— Отдайте их ФБР.

— Не могу. Они придут за мной.

— Тогда принесите их сюда, в редакцию, — предложила Софи.

— Нет, я не могу. — Казалось, он начинал нервничать. — Я не отдам их больше никому. Вам я доверяю. Я читал вашу статью. Либо вы заберете их у меня, либо я их уничтожу, и вы никогда не узнаете, что произошло с Уильямом Харрингтоном.

— Где вы?

— Шестьдесят восьмая и Прескотт. Встретимся там, — сказал мужчина. — И приезжайте одна. Или не получите записи.

— Нет, — наотрез отказалась Софи. — Я сама выберу место.

— Ладно, где?

Она стала мысленно перебирать различные общественные места, где обычно много людей.

— «У Космо», — сказала она, наконец, и дала ему адрес.

— Будьте там в семь, — отозвался мужчина, а затем добавил: — Лучше вам быть одной, или соглашение расторгнуто.

Он повесил трубку.

Часы Софи показывали 6:15. Если она поспешит, то сможет добраться до Космо пораньше. По дороге она позвонит Джеку и скажет, чтобы встретил ее там.

Софи не выключила свой компьютер и не сказала мистеру Биттерману, что уезжает. Просто взяла свою сумочку и поспешила к выходу. На улице она поискала глазами такси. Час пик был в самом разгаре, поэтому шансы поймать пустое такси равнялись нулю. Придется идти до надземки.

Софи набегу вытащила из сумочки телефон, чтобы позвонить Джеку. Однако телефон зазвонил раньше, чем она его открыла. Это был отец.

— Как насчет ужина со мной, принцесса? — спросил он. — Я вернулся в город, и сегодня меня не разыскивают на каждом углу. Можем встретиться с глазу на глаз.

— Было бы здорово, папочка, — сказала она, — но я сейчас не могу говорить.

— Где ты? — спросил он. — Похоже, куда-то торопишься.

— Я бегу по парку Нельсона, чтобы добраться до надземки. У меня кое с кем встреча.

— Уже темнеет. Тебе не стоит ходить через парк по темноте. Почему ты не позволишь мне купить тебе машину?

— Не сейчас, папочка, — быстро проговорила Софи. — Я перезвоню тебе позже. Я должна сейчас же связаться с Джеком. Это очень важно.

— С Джеком? С Джеком Макалистером? — переспросил отец.

— Папочка, я сейчас не могу… — Ее голос оборвался на секунду. — Нет… не надо… — услышал он, а затем послышался шум драки.

И Софи пропала.

СОРОК

ДЖЕК СИДЕЛ ЗА СТОЛОМ КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛА С ТРЕМЯ другими агентами и кучей досье. Зашла Питтман с еще тремя файлами в руках и села на свое место во главе стола. Минуту спустя подтянулся Алек.

— Опаздываешь, агент Бьюкенен! — гаркнула Питтман.

— Да. — Алек не стал оправдываться. Она бы все равно не оценила. А он давно не был ребенком. Так что да, он опоздал, и точка.

— Начнем с данных по Аляске. Приступай, Джек.

Джек представил новую информацию, почерпнутую из его разговора с Кирком Халперном и Маркусом Леммингом.

— Они оба в основном повторили то, что было в деле. Халперн сказал, что Лемминг больше всех общался с Картером. Они много времени проводили вместе. Лемминг, со своей стороны, заставляет всех верить, что не переваривал парня. Он обвинял Картера во всем, кроме того, что идет снег. Ему не особенно нравились мои вопросы, и он говорил мне только то, что считал нужным. Высокомерный мудак. Особенно он подчеркивал, что Картер по умственным способностям ему и в подметки не годился. Он точно хотел, чтобы я думал, будто у Картера был секрет. Чересчур сильно хотел, если вы понимаете, о чем я. Полагаю, нам нужно установить за ним слежку.

В дверь постучали, и в зал заглянула помощница Питтман, Дженнифер.

— Я не хочу, чтобы нам мешали, — напомнила ей Питтман.

— Звонят агенту Макалистеру.

— Прими сообщение. Мы скоро закончим.

— Это Бобби Роуз.

Все за столом повернулись к Джеку.

Новость вышибла из Питтман дух:

— Бобби Роуз? Почему он звонит тебе, агент Макалистер?

Джек уже пересек комнату, чтобы добраться до телефона, когда Дженнифер сказала:

— Мистер Роуз настаивает, что это срочно.

Что-то случилось с Софи. Джек понял это еще до того, как ответил. Иначе Бобби Роуз бы не позвонил.

— Включи громкую связь, — приказала Питтман.

— Четвертая линия, — сказала Дженнифер и закрыла дверь.

— Макалистер слушает.

— Софи пропала. Кто-то ее схватил.

— Когда? — без долгих разговоров спросил Джек. — Что случилось?

— Она шла через парк Нельсона по дороге к надземке.

В разговор вмешалась Питтман.

— Откуда вы узнали, что ее схватили? — спросила она после того, как назвала свое имя.

— Я говорил с ней по телефону. — От страха голос Бобби Роуза охрип. — Она сказала, что собирается с кем-то встретиться, и должна была позвонить тебе, Джек. Она должна была сказать тебе что-то важное.

— Когда это было? — спросил Алек.

— Самое большее пять минут назад. Она попрощалась и вдруг закричала… А потом пропала.

— Мы определим ее местонахождение, — сказала Питтман и кивнула агенту.

— Где вы сейчас, мистер Роуз?

— Я иду к парку.

— Мы встретим вас там, — сказал Алек.

— Послушай, Макалистер. Ты найдешь ее. Слышишь меня? Ты ее найдешь!

Положив трубку, Джек посмотрел на Питтман.

— Она у этого сукиного сына Лемминга. Я знаю, — зло заявил он, отшвырнул стул и выбежал вон.

Питтман схватила телефон, вызывала подмогу и начала отдавать приказы остальным находящимся в комнате агентам. Алек догнал Джека в гараже.

— Я поведу! — крикнул он.

Дрожа от ярости, Джек пытался не думать о том, что сейчас с Софи, пытаясь сконцентрироваться на ее поиске.

Парк Нельсона был недалеко, но когда Алек с Джеком приехали, район уже кишел полицейскими. Не было никаких признаков Софи, никто ничего не видел.

— Она у него, Алек. Ты знаешь, что я прав. Я должен был схватить его. Я должен был…

— Нет никаких доказательств.

— К черту доказательства. — Он осмотрел толпу и полицию. На место прибыли и другие агенты.

— Мы рядом с офисом Софи. Может, она что-нибудь там оставила. Адрес, заметки, что-нибудь.

Джек кивнул и побежал к машине.

— Мы теряем время. Чем дольше она у него…

— Мы найдем ее, мы ее найдем, — пообещал Алек, запрыгивая на водительское сиденье. — Зачем? Зачем Леммингу рисковать и похищать ее? Он знал, что у нас против него нет никаких доказательств. Если бы были, он бы уже сидел за решеткой. Это бессмысленно.

Алек резко нажал на тормоза перед зданием редакции и, не припарковавшись, бросил машину с включенными мигалками.

— Я не знаю, какие у него мотивы, — сказал Джек.

Биттерман выключал свет в офисе и уже направлялся к двери, когда увидел бегущих к нему Джека и Алека.

— Что случилось?

Алек быстро ввел его в курс дела. Биттерман побледнел.

— Она упоминала, куда собирается, когда уходила отсюда? — спросил Алек.

— Я думал, она пошла домой. Она должна была сдать статью, но уехала, так и не закончив ее. Это не похоже на Софи.

— Она хоть что-нибудь вам говорила? Куда собирается или с кем должна поговорить?

— Мы говорили о работе. Она рассказала мне об ученых с Аляски. Она думает, что они что-то делали с бедными животными. Я взял с нее обещание прекратить совать нос в это дело, и она согласилась, сказала, мол, пусть этим ФБР занимаются.

Биттерман направился к ее столу.

Гари подпрыгнул, когда увидел агентов.

— Что происходит? — спросил он.

— Софи пропала.

Гари тут же опустил голову:

— Я бы не переживал. Наверное, ходит по магазинам. Еще появится.

Джек обошел стол Софи в поисках чего-нибудь, что могло бы пролить свет на ее местонахождение.

— Она не ходит по магазинам! — рявкнул Биттерман. — Кто-то ее схватил.

— О… ясно. Ну, надеюсь, с ней все в порядке.

Джек заметил жучок позади монитора Софи.

— Что за…

Посмотрев на Алека, он поднял трубку телефона Софи и разобрал его в считанные секунды.

— Еще один жучок, — сказал он. — Ближнего действия.

Алек повернулся к Гари. Джек медленно наступал.

— Не хотите выйти в коридор? — поинтересовался Алек.

— Зачем? Я еще не закончил работу.

Джек не стал тратить время на объяснения. Схватил Гари за рубашку и выкинул в проход.

— И что это у нас здесь? — спросил Алек, указывая на наушник под коробкой скрепок для бумаг в ящике стола.

Гари попытался отступить. Алек встал у него на пути.

— Это ты прослушивал ее телефонные разговоры? Ты насовал жучков в ее кабинку и в кабинет Биттермана.

— Нет, нет, это не я…

— Это ты? — потребовал ответа Биттерман.

— Что ты слышал из телефонного разговора Софи? — спросил Алек.

Джек схватил Гари за горло.

— Слушай меня, извращенец. Я не собираюсь тратить здесь время. Если ты что-то знаешь, лучше скажи мне сейчас. Я досчитаю до пяти, а потом сломаю тебе шею. Один… два… три…

— Хорошо, хорошо! Ей позвонил какой-то мужчина и сказал, что ему нужна ее помощь. Он хотел отдать ей какие-то видеозаписи, которые она могла передать ФБР. Она предложила ему принести их сюда, но тот не захотел, поэтому она собралась с ним встретиться.

— Где?

— «У Космо». Он хотел, чтобы она встретилась с ним в другом месте, но Софи не согласилась.

— Где он хотел встретиться? — снова спросил Алек.

— Шестьдесят восьмая и Прескотт.

— Когда я сказал тебе, что Софи исчезла, почему ты ничего не сказал? — сунулся в разговор Биттерман.

— Тогда вы узнали бы, что я подслушивал, и у меня были бы проблемы. Я не собирался никому вредить. Я был уверен, что позвонит ее отец и, возможно, скажет что-нибудь, что я смог бы продать…

Джек со всей силы толкнул его, и Гари наткнулся на стол.

Алек уже бежал по лестнице, говоря по телефону. Джек не отставал.

— Что я могу сделать, чтобы помочь? — крикнул им вдогонку Биттерман.

— Задержите его здесь, — отозвался Джек. — Не дайте ему уйти. Если он еще что-нибудь вспомнит, звоните мне.

— Я ничего больше не знаю! — запротестовал Гари. — Вы не можете заставить меня остаться…

Биттерман поднял трубку и позвонил в службу безопасности.

Джек с Алеком слетели вниз по лестнице на улицу.

— Я позвоню Питтман, — сказал Джек, пока Алек заводил мотор.

— Я не знаю этот город. Где находится Шестьдесят восьмая и Прескотт?

Джек как раз говорил по телефону с Питтман и повторил ей вопрос. Перед ней на столе в конференц-зале была разложена карта, но ею не пользовались.

— Старые склады и хранилища, — сказала она. — Это большая территория, Алек. Для поиска вам понадобится помощь.

Помощь прибыла через несколько минут. Джек услышал промчавшиеся мимо полицейские сирены.

— Сколько еще?

— Это недалеко, — сказал Алек. — Она сильнее, чем кажется, Джек. Если она выдерживает…

— Ты можешь ехать быстрее?

Алек мчался, как автогонщик на финишном круге.

Питтман перезвонила, и Алек включил громкую связь.

— Они рассыпались по периметру. Остальные уже в пути.

Патрульные машины забаррикадировали Шестьдесят восьмую улицу. Алек резко нажал на тормоза, и Джек выскочил раньше, чем остановилась машина. Он посмотрел на часы. Она пропала почти час назад. Ее шансы уменьшались с каждой минутой.

Держись, Софи.

СОРОК ОДИН

В СОЗНАНИЕ СОФИ ПРИХОДИЛА МЕДЛЕННО И СО СТОНОМ. Потом попыталась сесть. Упав на спину, попробовала еще раз, на сей раз оперевшись руками о пол, чтобы не упасть. Кругом было черным-черно. Она протянула руку, чтобы нащупать выключатель, но ничего не нашла, поэтому снова оперлась о пол. Он был холодным, жестким… Бетон?

Где она?

В конце концов, ей хватило сил, чтобы встать. Ее качало из стороны в сторону, но стояла она прямо. В голове словно в набат кто-то стучал, и она чувствовала себя потрясенной и дезориентированной. Вытянув вперед руки, Софи осторожно шагнула. Если она найдет окно или дверь, то сможет впустить свет.

Что-то преградило ей путь. Она оттолкнула препятствие, услышала звук падения и снова потянулась вперед, нащупав картон. Софи стояла совершенно неподвижно. Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, она попыталась справиться с поднимающейся в ней волной паники.

Где она?

Софи не слышала ни шума, ни уличного движения. Кто-то ее ударил. Она все еще чувствовала боль. Прикоснулась к лицу и почувствовала что-то липкое. Кровь после удара?

К ней вернулась память. Папочка. Она разговаривала с отцом. Точно, она держала у уха сотовый, и вдруг эта ужасная боль… а затем темнота.

Ей нужно найти дверь или окно и выбраться наружу. О, Боже, а что если она в туннеле или в пещере? Что если ей не удастся выбраться?

Софи попыталась не дать страху поглотить ее целиком. Она снова подняла руки и начала пробираться наощупь, пока не дошла до стены. Что это такое? Цементные блоки? Софи начала двигаться вдоль стены в поисках двери. Под руку попалась ручка. Чуть не застонав от облегчения, Софи попыталась ее повернуть.

Дверь внезапно врезалась в нее, и Софи отбросило на пол.

Она закричала и вскочила на ноги. В лицо ударил слепящий яркий свет. Софи подняла руку, чтобы спрятаться от него, и увидела за светом силуэт человека, но не поняла, кто это.

— Привет, Софи. Я хотел бы представиться. Я доктор Маркус Лемминг. Узнаешь мой голос? Мы очень мило говорили с тобой по телефону. Разумеется, тогда я представился Полом Ларсоном.

Он положил фонарик на картонную коробку, подвинул ее к двери и вышел вперед. В левой руке у него был лом.

— Ты доставила мне уйму хлопот. Знаешь почему? Потому что никак не могла прекратить совать нос, куда не просили. Нет, тебе надо было продолжать поиски… надо было узнать…

Он набросился на Софи с кулаками и сильно ударил в плечо, впечатав ее в стену. Она рухнула на пол. Не успела она прийти в себя, он схватил ее за руку и дернул изо всех сил.

— Что ты знаешь о «Проекте Альфа»?

Софи не смогла ответить достаточно быстро.

— Что тебе сказал Харрингтон? — требовательно продолжал Лемминг.

— Ничего, — ответила Софи дрожащим голосом. — Он…

— Не ври мне. Что ты знаешь? — Он медленно помахал ломом перед ее лицом. — Как ты узнала об этом месте? Откуда знала, как сюда добраться?

— Я не знаю… Я…

— Врешь! — закричал он. — Ты нашла мой дневник? Так ты узнала о проекте? Нет, ты не могла его найти, — ответил он на свой же вопрос. — Дневник здесь.

Он подошел на шаг ближе.

— Кто тебе сказал?

— Никто… я…

Лемминг стукнул ее ломом, хотя явно осторожничал, чтобы не убить. Сначала ему нужно было получить ответы на свои вопросы. Острый край порезал ей кожу над ухом, и теперь оттуда по шее стекала кровь. Софи попыталась сосредоточиться. Он двигался на свету, отчего на стене танцевали тени. Ей показалось, что в углу что-то движется. Там кто-то есть? Кто-то пришел за ней? Папа? Или Джек… Он позвонил Джеку? Пожалуйста, пусть это будет Джек. Ей нужно отвлечь Лемминга. Мысли Софи завертелись. Быстрее. Быстрее.

— Как ты узнала об этом месте? — снова спросил он.

Вопрос был бессмысленным. Он не в своём уме, решила Софи. Неужели бредит?

— Вы знаете, как я сюда попала, — сказала она. — Знаете.

Он остановился и наклонил голову, задумавшись над ее ответом.

— Я знаю? Откуда… — начал он, но не договорил и покачал головой. — Нет, ты врешь.

— Если вы убьете меня, вас найдут.

— Меня никогда не найдут. У меня будет пятьдесят миллионов долларов и новая личность. — Он с силой пригнул голову Софи к коленям. — У меня были грандиозные планы касательно тебя, но теперь придется все менять. Жаль, что ты такая любопытная. Ты сама заставила меня это сделать…

СОРОК ДВА

ОТВЕТСТВЕННЫМ АГЕНТОМ ПО ЭТОМУ ДЕЛУ БЫЛ НАЗНЕЧЕН АЛЕК БЬЮКЕНЕН. Он наклонился над капотом своей машины. Перед ним была карта местности, которую вытащил из бардачка один из полицейских. Два детектива в штатском стояли по обе стороны от него, изучая карту под светом фонаря в руках одного из них, пока Алек определял зоны поиска для каждой команды. Полиция и агенты ФБР собрались на пустой парковке в конце огромного комплекса, представлявшего собой промышленную зону со складами и хранилищами. Большинство рабочих ушло на ночь домой, поэтому улицы были пусты.

— Это займет несколько дней, — пожаловался шепотом один офицер своему напарнику. Потом взглянул поверх машины на агента Макалистера и тут же пожалел о сказанном.

— Что там с машиной Лемминга? — спросил Алек детектива.

— Все полицейские города ищут ее. Мы ее найдем.

— Он мог припарковать свою машину в одном из этих зданий.

Молодой полицейский в униформе вышел вперед и заговорил с Алеком:

— Простите, сэр, но я знаю этот район. Думаю, что смогу помочь. — Он указал на карту. — Прескотт заканчивается здесь. Здания к востоку заколочены. Я знаю. Мне приходилось вытаскивать оттуда детей. Муниципалитет собирается их снести, но на это все нет времени. Есть несколько мест, где можно втиснуть машину… в переулках тоже. Я начал бы оттуда и двигался бы на восток. — Затем он обвел пальцем другую секцию. — Эта территория в три квартала заполнена хранилищами. Некоторые ограждают их, некоторые нет. Не думаю, что он мог спрятать там машину. Ему пришлось бы припарковаться на улице. Или даже между хранилищами.

Агенты и полицейские разошлись по периметру, чтобы медленно сужать круг к центру зоны. Алек лично удостоверился в том, что каждый коп в городе был начеку, но приоритетным оставался район складов. На данный момент это была единственная зацепка в его распоряжении.

Другой агент, Хэнк Сойер, взял командование на себя, чтобы Алек смог участвовать в поисках вместе с Джеком. Они сели в машину Алека и направились на восток, проехали сломанные ворота из рабицы [92] и повернули на 70-ую улицу.

— Погоди-ка, — проговорил Джек. — У него была причина воспользоваться одним из хранилищ. При обыске его дома и офиса нашли компьютерные файлы, но не нашли бумажные копии. Кирк Халперн сказал, что бумажные копии отправляли домой. Лемминг должен был сохранить их. Недостающие диски могут быть здесь. Только посмотри на это место. Никто ничего не спрашивает, когда арендуешь один из складов. Если он заплатил наличными и использовал вымышленное имя…

— Зачем ему привозить сюда Софи?

Джек покачал головой, понимая, что хватается за соломинку, но отчаянно желая получить ответ.

— Он собирается забрать свои вещи и покинуть Чикаго. Может, он хочет расквитаться с Софи. Может, она подошла слишком близко… Я не знаю. Я уверен в одном: если она у него, и он планирует бежать, то он не возьмет ее с собой.

Алек повернул в узкий переулок между двумя высокими зданиями. Машина с выключенными фарами продвигалась вперёд с черепашьей скоростью. Большинство уличных фонарей или перегорели, или были сломаны. Висящая впереди на столбе лампа мерцала и непрерывно гудела. Выехав на улицу, они увидели полицейскую машину в четырех кварталах, медленно патрулирующую эту территорию с той же целью.

— Остановись в переулке, — сказал Джек.

От ночного воздуха запотели окна. Он опустил окно, чтобы лучше видеть, что снаружи, пока они двигались туда-сюда по узким переулкам.

— Подожди, — вдруг сказал он, высунулся из окна и прищурился.

В трех переулках от них, между двумя ржавыми мусорными баками, был аккуратно припаркован автомобиль. Алек нажал на тормоза.

— Вот она! — заявил Джек и вышел из машины. — Тачка Лемминга. Звони Сойеру. Скажи, чтоб никаких сирен и никаких фар.

Он медленно шел по переулку, изучая двери слева, а следующий за ним Алек осматривал склады по правой стороне. Двери могли впустить и грузовик, а это значило, что пространство за ними большое. Рядом с каждой дверью имелась боковая дверь в рост человека. Все они были наглухо заперты.

Уже добравшись почти до конца ряда дверей, Джек увидел полоску света, пробивающуюся из-под резинового уплотнителя. Он подошел поближе, стараясь услышать хоть что-нибудь.

Приглушенный мужской голос был низким и угрожающим, но Джек не смог разобрать, что он говорил. Затем он услышал крик… Крик Софи.

Он выстрелил в замок, пнул дверь, ворвался внутрь, и перед ним развернулась сцена: картонные коробки, поставленные друг на друга, фонарь на самом верху, луч которого направлен на Софи. Она стояла на коленях на полу. Лемминг нависал над ней с ломом в руке. Он замахнулся, и Джек выстрелил в него.

Одного выстрела оказалось не достаточно. Пуля угодила точно в грудь, но Маркус Лемминг не упал. Он качнулся назад, выпрямился и снова бросился на Софи. Джек рванул вперед и выстрелил еще дважды, затем схватил Софи за руку и заслонил ее собой. Лемминг, наконец, свалился, врезавшись лицом в бетонный пол, но лом не выпустил.

Джек встал на колени рядом с Софи и увидел кровь сбоку на лице.

— Софи, посмотри на меня. Открой глаза.

Она изо всех сил пыталась сосредоточиться. Она видела Маркуса, затем над ней склонился Джек. Он подхватил ее на руки и осторожно поднял. Она спрятала голову под его подбородком и почувствовала, как он дрожит. Двигаться было больно, но Софи заставила себя повернуть голову так, чтобы прижаться губами к его уху.

— Двое, — прошептала она.

Джек понял. Он вовремя поднял голову, чтобы увидеть движение тени между коробками на фоне стены. В ту же секунду он накрыл собой Софи и выстрелил. Тень выскочила и наобум ответила на огонь. Джек разрядил обойму и потянулся за другой. В дверном проеме появился Алек.

— Слева за коробками! — крикнул Джек.

— Он мой. Уводи ее отсюда, — приказал Алек, выстрелил один раз и встал перед Джеком, давая ему возможность уйти.

Они услышали глухой щелчок и поняли, что у ублюдка кончились патроны.

— Я сдаюсь! Сдаюсь. Не стреляйте в меня. Я бросаю оружие и выхожу. Не стреляйте.

Подняв руки вверх, на свет вышел Кирк Халперн. Сукин сын улыбался.

СОРОК ТРИ

В БОЛЬНИЦЕ ЦАРИЛ ХАОС. СОФИ прошла тесты в радиологии, затем вернулась в отделение скорой помощи и легла на кровать за занавеской, ожидая пластического хирурга, который должен был ее заштопать. Риган и Корди были рядом. Медсестра и санитарка узнали Софи с прошлого посещения, и обе в один голос заявили, что у них перерыв на ужин.

У Софи сильно болела голова, но врач отказался дать ей лекарство, даже аспирин, пока не узнает результаты ее тестов.

— Он хочет узнать, есть ли у тебя сотрясение, — объяснила Корди.

— Отец здесь? — спросила Софи. — Я говорила с ним по телефону, когда все это произошло.

— Он уже едет, — заверила ее Риган. — Я слышала, что он потрепал нервы полиции в парке. Твой телефон нашли у фонтана, и на нем была кровь. Он был вне себя.

— Где Джек с Алеком?

— Они были здесь, но, как только узнали, что с тобой все будет в порядке, уехали.

— Слава Богу, — прошептала она.

— Что ты имеешь в виду? Мы знаем, что ты чувствуешь к Джеку, — сказала Корди.

— Отец тоже в курсе. Поэтому не думаю, что им стоит находиться в одной комнате.

Корди похлопала ее по руке.

— Все будет нормально, — сказала она, взглянула через кровать на Риган, поймала ее взгляд и покачала головой.

Софи натянула одеяло на ноги.

— Здесь холодно.

— Ты получила ранение, — сочувственно объяснила Риган. — Это реакция твоего организма. Хочешь еще одно одеяло?

— Это было ужасно, — проговорила Софи со слезами на глазах. — Я думала…

— Ты все расскажешь нам завтра, — перебила Корди. — Сейчас тебя это только расстроит. — И, пытаясь разрядить обстановку, добавила: — Мистер Биттерман был очень рад слышать, что с тобой все хорошо. Он очень тебя любит.

— В душе он добряк.

— Он сказал передать тебе, что Гари арестован. Его увели в наручниках.

— Почему? Что он сделал?

Софи несколько раз вздыхала, пока Корди повторяла свой разговор с Биттерманом.

— Настоящий слизняк, — подытожила Риган. Софи с ней согласилась.

Санитарка отдернула занавес и зашла с подносом. Она увидела Софи, застыла на месте, и медленно отступив, снова закрыла занавес.

— Что это было? — поинтересовалась Риган.

— Персонал здесь не очень дружелюбный, — прошептала Корди.

Зазвонил телефон. Алек хотел предупредить Риган, что не вернется в больницу. Доктор Халперн, которого Корди прозвала доктором Франкенштейном, разоткровенничался и отказался от адвоката. Они решили использовать ситуацию в своих интересах и вытащить из него все, что можно.

Пластическому хирургу потребовалось много времени, чтобы доехать до больницы, но он был очень внимателен и работал быстро. Изучив раны на лице, он взял Софи за подбородок, наклонился и посмотрел на нее.

— Прекрасная кожа, — сказал он. — Безупречная. Хорошая костная структура. Изящный нос…

— Она здесь не для подтяжки лица, — раздраженно заметила Корди.

Доктор улыбнулся ей.

— Вы трое могли бы играть в «Ангелах Чарли»[93] , — сказал он и снова повернулся к Софи. — Вам еще долго не понадобится ботокс[94] … пока не начнете вести напряженную жизнь. Мне он тоже когда-нибудь понадобится. Пластические хирурги живут в постоянном напряжении.

Если бы так сильно не болела голова, Софи бы рассмеялась.

— Думаете, вы живете в напряжении? Скольких пуль вам удалось сегодня избежать? — спросила она.

Врач понял, что ступил на опасную территорию, поэтому сменил тему:

— У вас нет сотрясения, так что можете идти домой и лечь спать в собственной постели.

Отец Софи приехал в больницу вовремя, чтобы отвести ее домой. Он предложил остаться у нее на ночь, но Софи отказалась. У нее уже был такой разговор с Риган и Корди. Она пообещала ему лечь спать сразу после его отъезда.

Софи до смерти устала и чувствовала себя грязной. Она осторожно приняла душ, стараясь не намочить повязку на лице. Облачившись в ночную рубашку и почистив зубы, она упала на кровать. И хотя сил почти не было, спать Софи не хотелось, поэтому она включила телевизор и стала переключать каналы. Остановилась на кулинарном. Софи никогда раньше его не смотрела. А вот Джеку нравились эти передачи. Что он сейчас делает? Закончил ли с Халперном? Она надеялась, что он докопался до правды. Позвонит ли он ей завтра?

Она заснула, отчаянно желая оказаться в его объятиях и в сотый раз спрашивая себя, думает ли он о ней.

СОРОК ЧЕТЫРЕ

ДЖЕК НЕ МОГ ПЕРЕСТАТЬ ДУМАТЬ О СОФИ, поэтому каждые полчаса выходил из комнаты для допросов, чтобы позвонить и узнать новости о ней. Он знал, когда она вышла из больницы, и знал, когда она приехала домой.

Так или иначе, им с Алеком нужен был перерыв, чтобы отдохнуть от Кирка Халперна. Их уже откровенно тошнило от этого человека. Когда желание набить ему морду стало непереносимым, Джек понял, что пора закругляться.

Халперн был уверен, что водит его за нос. Он казался милым ученым, когда сидел на своем видавшем виды кресле, рассказывал об умершей жене и хвалил Софи за то, что она умеет сочувствовать другим, но сейчас, когда его игра подошла к концу, на поверхность всплыла его истинная сущность. Ему больше не нужно было притворяться скромнягой.

Халперн оказался самодовольным и тщеславным. Ему хотелось, чтобы все знали, насколько он умен. Очевидно, для него было важно, чтобы его превосходный интеллект признали. Алек и Джек играли на этом, чтобы заставить его говорить.

— Никогда не узнаешь, какими дураками бывают люди, пока не поживешь с ними, — заявил Халперн. — Эрик с Маркусом вообразили, что об их маленькой тайне, о «Проекте Альфа», — добавил он насмешливо, — никто не узнает, но выяснилось, что они подошли вплотную к настоящему научному открытию. Год спустя я уже знал, что они что-то замыслили. Управлять подслушивающим оборудованием по силам и ребенку, а взламывать пароли и коды так легко, что это давно стало моим хобби. Нет ничего скучнее, чем наблюдать за волками.

Потом Халперн ударился в детали того, как прослушивал разговоры и совал нос в их файлы.

— Вдобавок ко всему, Маркус постоянно вел дневник. Прятать его под матрацем — гениальная идея, вам не кажется? — спросил он с сарказмом.

Джек задал ему ряд вопросов, которые могли прояснить суть научного открытия.

— Формулу придумал Эрик, — отвечал Халперн. — Думаю, он изобрел ее уже в первый год нашего пребывания в Инуке. Совершенно случайно он обнаружил, как именно работает формула и как адреналин может изменить ее воздействие. Мы уже обсуждали Рики, агент Макалистер. Помните, как я сказал, что он был уже зрелым вожаком стаи? Они сразу же начали на нем экспериментировать. Эрик говорил нам с Брендоном, что должен взять кровь для проверки на различные микроорганизмы, но я-то знал, что он делал на самом деле. Он делал животному уколы, а через некоторое время, когда мы с Брендоном начали изучать другие стаи и перестали проявлять интерес к стае Рики, он даже не утруждал себя тем, чтобы возвращать ампулы с кровью. Я не знаю, сколько уколов сделали Рики, но начал замечать в волке некоторые изменения. Естественно, я притворился, что ничего не вижу, а Брендон чересчур ушел в себя, чтобы что-то замечать. Через некоторое время Рики стал сильнее и крупнее. — Он усмехнулся и продолжил: — Волк на стероидах, только получал он не стероиды. Это было чудо-лекарство с невероятным действием и отсутствием побочных эффектов. Эрик с Маркусом продолжали свои эксперименты на других животных, когда вернулись в Чикаго. Они оборудовали лабораторию. Все это есть в дневнике.

— Какую роль во всем этом играла Софи Роуз? — спросил Алек.

— Когда их главный подопытный, Уильям Харрингтон, приступил к испытаниям, выяснилось, что она знакома с ним и у них даже состоялась длительная беседа. Она послала ему сообщение по электронной почте буквально перед тем, как они закрыли его веб-сайт, оставила сообщения на его телефоне. Пыталась найти его и даже пошла к нему домой. Они хотели, чтобы люди думали, будто он отправился в долгое путешествие… на всякий случай. Но она не захотела оставить все, как есть. Когда Харрингтон был убит и полиция нашла ее визитку, они испугались, что Софи может докопаться до правды. Эрик буквально зациклился на ней, поэтому Маркус позвонил Софи и притворился каким-то парнем по имени Пол Ларсон, чтобы узнать, что ей известно. Он, может, и оставил бы ее в покое, но она спросила его о «Проекте Альфа». — Кирк пожал плечами. — Они слишком глубоко в этом завязли. Софи могла испортить заключенную Эриком и Маркусом сделку на пятьдесят миллионов долларов. Поэтому она должна была исчезнуть.

Когда Джек с Алеком углубились в детали, Халперн стал еще многословнее. Его ответы превратились в лекции.

— Теперь объясню, как завлек Маркуса на склад. На самом деле, все было очень просто. Я позвонил ему, весь такой озадаченный, и сказал, что со мной связалась эта репортерша и сообщила мне, что ей известно о каких-то секретных научных исследованиях, которые проводились в нашем лагере, а еще заявила, что узнала, где находятся недостающие записи, которые могут это доказать. И она, мол, как раз направляется за ними.

Он сделал паузу, и легкая улыбка изогнула уголки его рта, пока он вспоминал о своем звонке.

— Я вогнал его в такую панику, что он не мог дождаться конца телефонного разговора, чтобы помчаться в свое хранилище. Он даже не спросил, как она все узнала.

— Как… — начал Алек.

— Не перебивайте меня, — резко оборвал его Халперн. От вспышки гнева у него дернулась голова, он вздохнул, чтобы успокоиться и продолжил: — Привлекать внимание женщины было немного рискованно, но все, что мне нужно было сделать, это выманить ее на нейтральную территорию, изолировать, и она у меня в руках. Я поймал ее в парке Нельсона. Сильно ударил ее. Не рассчитал своей силы, честно говоря. — Его взгляд метался туда-сюда от Алека к Джеку. — Она была без сознания. Должен признать, Софи меня не сильно заботила, но когда она позвонила ко мне домой, я понял, что она ближе к правде, чем любой из тех агентов, которые меня допрашивали. Я знал, что должен избавиться от Маркуса, так почему бы не убить двух зайцев одним выстрелом?

— Почему вы хотели избавиться от Маркуса? Почему бы просто не сдать его властям? — спросил Алек.

Халперн поглядел на свои ногти и улыбнулся:

— Из-за денег, конечно.

— Каких денег? — спросил Джек.

— Пятьдесят миллионов. Я знал, что Маркус придет за мной, как только узнает, что я провернул небольшую махинацию. Его клиент в Дубае был счастлив получить формулу и исследование чуть раньше намеченного срока. Его не интересовало, кто ее ему продаст. — Он вздохнул и посмотрел куда-то вдаль. — Пятьдесят миллионов. Они в безопасном месте. Целиком и полностью в моем распоряжении.

— Там, куда вы отправитесь, деньги вам не понадобятся, — сказал ему Алек.

— Но, агент Бьюкенен, что я такого сделал? — спросил Халперн с невинным видом. — Я никого не убивал. Если наказание будет соответствовать моему преступлению, уверен, что в самые короткие сроки стану свободным человеком. — Он немного помолчал, чтобы пересмотреть свои слова. — Нет, в самые короткие сроки я стану свободным и богатым человеком. Смиритесь, джентльмены, я вас перехитрил. Деньги в безопасном месте, и вы их никогда не найдете.

Допрос продолжался до ночи. Когда с ним было покончено, Джек с Алеком сдали свои предварительные отчеты и отправились по домам.

Джек до чертиков устал. Ему требовался свежий воздух. Ему был нужен душ. И ему была нужна Софи.

ЕЕ РАЗБУДИЛ ЗВУК льющейся воды. Софи повернулась и посмотрела на часы: 2:20. Сначала ей показалось, что она слышит шум дождя, но затем услышала, как что-то упало в ванной.

— Черт. — Сказано это было шепотом, но достаточно громко, чтобы понять, что из душа только что вылез Джек.

Телевизор все еще работал, но пульт лежал на столе с другой стороны кровати. Она его туда никогда не клала — слишком далеко тянуться.

Зевая, из ванной вышел абсолютно голый Джек.

— Я разбудил тебя, милая?

— Что ты здесь делаешь?

Он лег в кровать и потянулся к ней.

— Я был тебе нужен.

— Я крепко спала. И мне не нужно…

— Ты была мне нужна.

Джек взял пульт, выключил телевизор и обнял Софи.

— Как ты попал в мою квартиру?

— Шшш. Спи. Тебе нужно отдохнуть.

Оттого что он был рядом, Софи переполняло счастье. Она прижалась к нему поближе.

— Завтра я поменяю замки.

— Это не имеет значения. Я все равно войду. Ты не избавишься от меня, Софи.

Она не знала, что ответить. Он говорил серьезно, как будто действительно хотел остаться с ней. Зная, кто она такая, он все равно ее хотел. Что с ним не так? Зачем она ему нужна?.. Разве что для секса. Наверняка он остается не из-за ее кулинарных талантов. На этой мысли в разум пробрался сонный туман.

По глубокому дыханию Софи поняла, что Джек спит, но когда попыталась отодвинуться, он крепко прижал ее к себе.

СОФИ ПРОСНУЛАСЬ РАНО УТРОМ. Джек гладил ее по спине. Она повернулась в его объятиях и поцеловала его.

— Я люблю тебя, Джек.

— Я тоже тебя люблю.

— Это ни к чему не приведет. Ты же знаешь?

— Ты станешь моей женой, Софи. Вот, что я знаю.

Она поцеловала его в подбородок.

— Папочка не одобрит. — Ее руки скользили по его груди и животу. Она улыбнулась, когда он резко втянул в себя воздух. — Ты разочарован.

Из горла Джека вырвался низкий звук. Она сводила его с ума.

— Ну, знаешь… ФБР и все такое, — пояснила Софи.

Он не мог сосредоточиться на ее словах. Она гладила его, дразнила, мучила.

— Он решит, что ты не достаточно хорош для меня, — продолжала она. — И, возможно, он прав.

Джек перекатил ее на спину, оперся на локти и посмотрел ей в глаза.

— Никто никогда не будет любить тебя так, как я.

Она обняла его за шею и потянула к себе.

— Докажи.

СОРОК ПЯТЬ

ПО НАСТОЯНИЮ ЭЙДЕНА ПОМОЛВКА СОСТОЯЛАСЬ В ОТЕЛЕ «Гамильтон».

Присутствовало около семидесяти гостей. Там же были и братья Джека. Его отец умер несколько лет назад, а у матери был четвертый или пятый медовый месяц. Сыновья уже сбились со счета.

Джек разговаривал с Алеком и Гилом, но не терял Софи из поля зрения. Она болтала с мистером и миссис Биттерман и их дочерью, которую считала по-настоящему милой.

— Слышала о работе, которую предложили нашей Софи? На полный рабочий день, — сказал мистер Биттерман жене. — И это не единственное предложение. Верно? Они посыпались сразу после того, как Софи написала ту статью об Уильяме Харрингтоне.

— Я читала, — отозвалась миссис Биттерман. — Она замечательная. «Забытый человек»

— Софи отклонила все предложения, — похвастался мистер Биттерман.

— Наверное, я сошла с ума, но это правда, — рассмеялась Софи. — В конце концов, я не хочу менять место работы. Думаю, мне просто приятно, что на меня есть спрос.

— Что будет, когда твой отец снова перебежит дорожку полиции? Ты же знаешь, что это неизбежно.

— Джек сказал, что сам будет проводить допрос… если сможет его найти.

— И ты согласилась?!

— Мистер Биттерман, вы же знаете моего отца. Они не смогут его долго держать под замком. Он договорится с ними, и его отпустят.

— Помяни черта…

На вечеринке появился Бобби Роуз. Он был учтив, любезен и, если верить миссис Биттерман и ее дочери, приводил в трепет всех дам.

Для Софи он был просто отцом. Бобби направился было к Джеку, но его окружили гости и помешали добраться до цели. Софи извинилась и поспешила к Джеку.

Гил подошел и встал рядом с ней.

— Как твой отец к этому относится? Его единственная дочь выходит замуж.

— Он явно не в восторге.

— О, я уверен, что это не так.

— Именно так, — настаивала она. — Ему просто не нравится Джек.

— С чего ты взяла, Софи? — спросил Гил, решив, что она преувеличивает.

— Знаю, он сам мне сказал, дескать, «Софи, мне не нравится Джек».

Алек чуть не подавился напитком. Гил выглядел растерянным.

— Все нормально, — сказала она. — Джек тоже от отца не в восторге, но они уживутся.

Несколько минут спустя Бобби Роуз предстал перед счастливой парой. Он пожал Джеку руку и поцеловал Софи.

К ним присоединился мистер Биттерман:

— Я говорил мистеру Роузу, что ходят слухи, будто «Рутбир Келли» снова собираются открыть.

— Это хорошие инвестиции, — кивая, проговорил отец и подмигнул Софи. — Все может быть. — Затем повернулся к Джеку и сказал: — Я прочел в газете, что Кирк Халперн пытается заключить сделку.

— У него нет шансов, — сказал Джек.

— А правда, что он спрятал пятьдесят миллионов долларов? — спросил Гил.

Джек кивнул:

— Да. Говорит, что никто никогда их не найдет.

Бобби Роуз посмотрел на свою дочь и улыбнулся:

— Хотите поспорить?

Примечания

1

(обыкновенный) волк (Canis lupus) (биол.)

2

tni Pharmaceuticals, Inc — компания основана в 1982 году, для борьбы со смертельными заболеваниями. Базируется в Чикаго. Компания разработала и запатентовала некоторые препараты используемые для лечения СПИДа, рака и инфекционных заболеваний.

3

Имеющий отношение к наукам о поведении и бихевиоризму.

4

Залив на побережье Северного Ледовитого океана (Аляска)

5

Ежедневная утренняя газета, издающаяся в г. Чикаго с 1847. Ныне считается одной из наиболее информированных и солидных газет Среднего Запада [Midwest] и всей страны. Тираж свыше 661,6 тыс. экземпляров (2000). Местные жители часто называют газету сокращенно "Триб" [Trib].

6

Ежедневная утренняя газета; издается в г. Чикаго. Основана в 1948. Тираж около 471 тыс. экз. (2000)

7

Еженедельная утренняя газета, издающаяся в штате Иллинойс. Основана в 1954 г.

8

Ежедневная газета. Считается наиболее влиятельной и информированной в стране. Придерживается прогрессивных взглядов и славится достаточно беспристрастной оценкой событий. Издается в г. Нью-Йорке компанией "Нью-Йорк таймс" [New York Times Co.]. Основана Г. Реймондом [Raymond, Henry J.] в 1851, в 1896 перешла в собственность А. Окса [Ochs, Adolph Simon], чьи потомки и сейчас контролируют ее. Тираж более 1,1 млн. экз.

9

Премия за выдающиеся достижения в области журналистики. Была учреждена в декабре 1968 года группой журналистов, которые освещали компанию Кеннеди.

10

Ежегодная общенациональная премия Университета Лонг-Айленда [Long Island University] за достижения в области журналистики. Учреждена в 1949 в память о корреспонденте "Си-би-эс" [CBS], погибшем при освещении событий гражданской войны в Греции

11

Северо-западный университет (англ. Northwestern University) — один из старейших университетов в Иллинойсе. Основной кампус находится не в самом Чикаго, а в его северном пригороде — Эванстоне. Был основан в 1842 году.

12

Разновидность соуса табаско. За зеленый цвет его называют зеленым соусом, или зеленым перцем.

13

(Пиво из корнеплодов) Безалкогольный газированный напиток из корнеплодов с добавлением сахара, мускатного масла, аниса, экстракта американского лавра [sassafras] и др. Рецепт составлен в конце XIX в. филадельфийским аптекарем Ч. Хайрсом [Hires, Charles], впервые представлен публике на Филадельфийской выставке столетия США [International Centennial Exposition] в 1876.

14

Вид стрижки из 80-х: длинные волосы сзади, заметно короче по бокам и спереди.

15

Налоговое управление США, Налоговая служба США. Федеральное ведомство, учрежденное в 1862 с целью сбора налогов и контроля за выполнением налогового законодательства США. Действует через общенациональную систему налоговых бюро, включая семь региональных бюро. Входит в состав Министерства финансов.

16

Пулитцеровская премия — награда, учрежденная в 1903 Дж. Пулитцером [Pulitzer, Joseph], известным редактором и издателем газет, "в целях содействия идеалам общественного служения, совершенствования общественной морали, развития американской литературы и прогресса в образовании". Присуждается с 1917.

17

http://www.myspace.com/

18

http://www.youtube.com/

19

http://www.facebook.com/

20

Мешок из черного пластика на застежке-молнии, в который укладывается труп, увозимый в морг с места происшествия.

21

Тейквондо (тхеквондо, тэквондо) — восточное боевое искусство; возникло в Корее.

22

Город в центре штата Аляска, в долине р. Танана [Tanana River]. 30,2 тыс. жителей. Основан в 1902 после открытия здесь месторождения золота и назван в честь вице-президента США Ч. Фэрбенкса [Fairbanks, Charles Warren].

23

Город на севере штата Аляска, близ мыса Барроу [Point Barrow], самый северный населенный пункт США. 4,5 тыс. жителей, большинство — эскимосы [Eskimo]. Административный центр округа Норт-Слоуп [North Slope Borough].

24

Надземная городская (как метро) железная дорога.

25

Острый перец с короткими стручками. Своему названию он обязан городу Халапа, столице штата Веракрус. Это, пожалуй, самый распространенный из острых перцев. В мексиканской кухне без него не обходится практически ни одно блюдо. По остроте халапеньо относится к средне-жгучим перцам. В продаже бывает свежий, маринованный, в виде паст и т. д.

26

Эклектика — смешение разнородных стилей.

27

Жители США не пользуются метрической системой в повседневной жизни. В Британии и США 1 миля = 1609,344 м (обычно, когда говорят просто «миля», подразумевают именно её).

28

Сент-Бартелеми (или Сент-Барт) — маленький остров в Карибском бассейне, расположен в 30 км от Сен-Мартена и занимает площадь всего 25 кв. км.

29

Vogue (фр. мода) — журнал о моде для женщин, издаваемый с 1892 года издательским домом Condй Nast Publications.

30

Магнитно-резонансная томография. Позволяет изучать организм человека на основе насыщенности тканей организма водородом и особенностей их магнитных свойств, связанных с нахождением в окружении разных атомов и молекул.

31

Внутренний дворик, первоначально этрусского, а затем и римского античного жилого дома, обычно с крытой галереей и бассейном в центре.

32

Гребешки — морские двустворчатые моллюски.

33

Известная итальянская модная частная компания, дом моды и модный бренд.

34

Жевательное драже, пользующееся популярностью во всем мире. При смешивании драже с кока-колой происходит активная химическая реакция, приводящая к небольшому «гейзеру» (фонтану из колы).

35

Закрытый клуб для состоятельных граждан, с теннисными кортами, полем для игры в гольф, плавательными бассейнами, рестораном и т. п. За членство в клубе выплачивается ежегодный взнос.

36

imax (англ. Image Maximum — «максимальное изображение») — формат фильмов и кинотеатров, разработанный канадской компанией IMAX Corporation. Формат рассчитан на бо́льшие размеры экрана в сравнении с обычным кино и лучше оптимизирован для просмотра 3D-кино по сравнению с анаглифными системами. Стандартный размер экрана в кинотеатре IMAX — 22 м в ширину и 16 м в высоту. Экран занимает почти всё пространство перед зрителем, что обеспечивает максимальный «эффект присутствия».

37

Мексиканский пирожок из кукурузной лепёшки с начинкой из рубленого мяса, томатов, сыра, салатных листьев; подаётся с острым соусом; входит в меню многих ресторанов быстрого питания в США

38

Стандартный американский и английский фунт равен 0,45359 кг

39

Согласно англо-американской системе 1 сухопутная миля равна 1,609 км.

40

Кешью — дерево, плод которого является распространённым продуктом питания; вид рода Анакардиум семейства Сумаховые. Родина — Бразилия. Культивируют в тропиках. Плоды ореховидные, ядро съедобное. Плодоножку, разросшуюся в виде груши, употребляют в пищу.

41

Бюро по Контролю над Алкоголем, Табаком и Огнестрельным Оружием\Alcohol, Tobacco, and Firearms Bureau (организационно входит в состав Министерства Финансов\Department of Treasury). Было создано в 1972 году.

42

(food and Drug Administration) Управление по контролю за продуктами и медикаментами. Один из наиболее серьёзных органов правительства США, так как любой продукт или устройство, которые могут применяться в медицинских целях, должны иметь от него соответствующее разрешение. web-site: http://www.fda.gov

43

Жилой дом, квартира в котором находится в частном владении жильца, но не все квартиры в таком доме являются собственностью жильцов. Тип жилья, получивший широкое распространение в городах США, особенно в 70-е годы.

44

Злодей из мультфильма «Моряк Попай»

45

Привлечение внешних ресурсов для решения собственных проблем.

46

Золото дураков — пирит (серный колчедан, железный колчедан — минерал, сульфид железа, без малейших примесей золота), получил прозвище во времена золотых лихорадок из-за внешней схожести с золотом.

47

Chicago Bears (Чикагские Медведи) — профессиональный футбольный клуб, выступающий в Национальной футбольной лиге, своё нынешнее название обрёл в 1922 году.

48

Пенсионный фонд — это кредитно-финансовое учреждение или фонд, предназначенный для осуществления выплат пособий по старости или пенсий по инвалидности. Учреждение государственное.

Пенсионное обеспечение — это выплаты, предлагаемые работодателем работникам, включающие пенсии, страхование жизни, оплату расходов на здравоохранение, детские сады, обучение, субсидии на жилищное строительство и т. п. Работник выполняет свои служебные обязанности, а работодатель обязан производить определенные пенсионные отчисления в добавление к текущим выплатам заработной платы. Учреждение частное.

49

Инвестиционный менеджер занимается управлением инвестициями компании.

50

Инвестиционный фонд, авуары которого состоят преимущественно из акций.

51

Практика недобросовестных торговцев, которые искусственно раздувают интерес к ценным бумагам, которые они купили заранее, с тем, чтобы затем продать их плохо информированным и неопытным инвесторам по значительно более высокой цене.

52

Карибу — северный канадский олень.

53

louis Vuitton (Луи Виттон) — известная торговая марка, под которой французской компанией LVMH выпускаются сумки, чемоданы, модная одежда и аксессуары.

54

"Быстрая еда", "быстрое питание", фаст-фуд — продукты питания, не требующие долгого приготовления, которые подаются в специальных заведениях, где можно быстро перекусить (гамбургеры, сэндвичи, пицца, чипсы).

55

Район г. Чикаго, расположенный к югу и востоку от р. Чикаго [Chicago River]. Значительная часть района — трущобы. Заселен в основном переселенцами с негритянского Юга и пуэрториканцами.

56

В бесплатных столовых выдаётся суп беднякам и безработным.

57

fendi — итальянский дом моды, наиболее известны его сумки-багеты.

58

Сумка «Биркин» (англ. Birkin bag) — знаменитая модель дамской сумки торговой марки Hermиs. Названа в честь британской актрисы и певицы Джейн Биркин.

59

Город на юге штата Аляска; 260,2 тыс. жителей (2000) — крупнейший в штате. Основан в 1915. Порт на берегу залива Аляска [Alaska, Gulf of] Тихого океана.

60

Название чипсов.

61

Небольшой городок на Аляске ("Мертвая лошадь", Deadhorse англ.) Знаменит аэропортом, обслуживающим местные нефтяные месторождения и поселок Прудхоу-Бей. Расположен на самом севере Аляски, там, где Арктическая низменность, богатая нефтью и газом, окаймляет побережье Северного Ледовитого океана.

62

Аккаунт — это учетная запись, где хранится персональная информация пользователя для входа на сайт.

63

dolce&gabbana (D&G) — марка модной одежды и обуви, аксессуаров и парфюмерии.

64

КТ — (компьютерная [аксиальная] томография) послойный снимок мозга, получаемый в результате наложения рентгеновских снимков с разных углов.

65

Диван с двумя валиками и подушками вместо спинки.

66

Сухие крендельки, посыпанные солью; популярная закуска. В начале XIX в. претцели подавались к пиву бесплатно. Ныне служат закуской к пиву наряду с солеными орешками.

67

Инвестиционный фонд, использующий технику хеджирования для ограничения риска потерь; обычно имеются в виду спекулятивные фонды, использующие производные финансовые инструменты и нацеленные на получение максимальной прибыли при любых условиях.

68

Мясо, зажаренное на решётке над углями.

69

Кварт равен 0,946 литра.

70

Марка мороженного.

71

iphone — четырёхдиапазонный GSM-телефон компании Apple, совмещающий в себе функциональность iPod, мобильного телефона и интернет-планшета.

72

Древний языческий праздник плодородия, в честь богини Юноны.

73

Прада (итал. prada) — известная итальянская модная частная компания, дом моды и модный бренд.

74

1 Ярд = 0,9144 метру = 91,44 сантиметра

75

visa inc. — американская компания, предоставляющая услуги проведения платёжных операций. Является основой одноимённой ассоциации.

76

«c.s.i.: Место преступления» (англ. CSI: Crime Scene Investigation) — телесериал о работе сотрудников криминалистической лаборатории Лас-Вегаса.

77

Амиши — христианское течение меннонитского происхождения. Главная черта их вероучения — более строгое следование Священному Писанию.

78

Галлон в США равен 3, 785 л

79

Мексиканский горшочек со сластями; во время любого праздника подвешивается к потолку, одному из присутствующих завязывают глаза и просят разбить горшочек палкой.

80

Продажа за бесценок подержанных или ненужных предметов домашнего обихода (напр., мебели, бытовой техники, одежды, хозяйственных принадлежностей и т. п.), проводимая продавцом рядом с домом (обычно в гараже или рядом с ним, а также во дворе дома).

81

Умиат (Umiat), Аляска — самое холодное место в США со средней температурой 10.1°F (примерно -12 °C). В этом месте нет постоянных жителей, население составляет всего 20–30 человек.

82

Реки на Аляске, недалеко от Барроу.

83

КПЗ — камера предварительного заключения. Подозреваемые содержатся в ней, пока идет следствие и суд. Для заключения человека под стражу в КПЗ должно быть достаточное количество оснований в виде предварительных доказательств вины.

84

food Network — телевизионный кулинарный канал США. Вышел в эфир 23 ноября 1993 года.

85

Испанское блюдо из риса и морепродуктов.

86

Слова, которые высвечиваются на дисплее сотового телефона, когда аппарат находится вне зоны обслуживания.

87

Игра слов: chipper has ice chips in his beard. — У Чиппера в бороде кусочки льда (досл.).

88

Glock (по-русски произностся Глок) — австрийская фирма — производитель оружия, основанная в 1963 году в Дойч-Ваграме (Deutsch-Wagram), городке неподалёку от Вены, Австрия. Названа по фамилии её основателя — Гастона Глока. Наибольшую популярность приобрела за счёт своих пистолетов, однако также производит ножи и пехотные лопатки.

89

barrow Whalers («Китобои Барроу») — футбольная команда средней школы города Барроу, Аляска. Плей-офф (play-off) — предварительный командный турнир, победители которого попадают в основную сетку соревнований.

90

Классическая настольная игра, требующая составления слов с помощью фишек-букв.

91

Диван-кровать со съёмным матрасом-периной, как правило, на металлическом каркасе.

92

Сетка-рабица (сокр. жаргонное — рабица (нем. Rabitzgewebe) — строительный материал. Названа по имени немецкого каменщика Карла Рабица (нем. Carl Rabitz), который придумал её в XIX веке как основу для оштукатуривания стен. Патент на изобретение был получен в 1878 году.

93

Фильм о девушках-шпионках. В главных ролях — Кэмерон Диаз, Дрю Бэрримор и Люси Лью.

94

Ботокс является очищенным природным протеином, который в малых дозах расслабляет сверхактивные мышцы, являющиеся причиной образования морщин.

Content

Джулия Гарвуд
Огонь и лед

ЗАПИСЬ В ДНЕВНИКЕ

ОДИН

ДВА

ТРИ

ЧЕТЫРЕ

ПЯТЬ

ШЕСТЬ

СЕМЬ

ВОСЕМЬ

ДЕВЯТЬ

ДЕСЯТЬ

ОДИННАДЦАТЬ

ДВЕНАДЦАТЬ

ТРИНАДЦАТЬ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

ПЯТНАДЦАТЬ

ШЕСТНАДЦАТЬ

СЕМНАДЦАТЬ

ВОСЕМНАДЦАТЬ

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ

ДВАДЦАТЬ ОДИН

ДВАДЦАТЬ ДВА

ДВАДЦАТЬ ТРИ

ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ

ДВАДЦАТЬ СЕМЬ

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ТРИДЦАТЬ

ТРИДЦАТЬ ОДИН

ТРИДЦАТЬ ДВА

ТРИДЦАТЬ ТРИ

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

ТРИДЦАТЬ ПЯТЬ

ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ

ТРИДЦАТЬ СЕМЬ

ТРИДЦАТЬ ВОСЕМЬ

ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

СОРОК

СОРОК ОДИН

СОРОК ДВА

СОРОК ТРИ

СОРОК ЧЕТЫРЕ

СОРОК ПЯТЬ

Примечания