Маргарита Эдуардовна Южина

Клондайк для одиноких девиц

Роман

Глава 1

– Ну все, Лизавета, молись! – грозно ворвался в прозрачный кабинет Лизы Серафимов, и та послушно закатила глаза, пытаясь припомнить хоть одну молитву.

Однако же быстро пришла в себя, одернула кофточку и возмущенно захлопала здоровенными ресницами:

– С чего бы это? Просто я вас категорически не понимаю, Игорь Павлович! Вы меня еще душить киньтесь, чтобы уж совсем по Шекспиру!

– Заметь, Лизавета, не я это предложил! – засопел Серафимов и вроде бы даже потянулся к Лизиной шее.

– Да вы с ума сошли, Серафимов! – испуганно охнула та и вжалась в стол. – Вы что такое себе позволяете?

Серафимов помотал головой, сердито запыхтел, а потом заговорил спокойно – но чего ему это стоило, можно было догадаться даже слепоглухому.

– Лизавета Андреевна! – играл желваками Игорь Павлович. – Я опять жутко удивлен своей получкой. Я бы даже сказал, разочарован я ею, Лизавета Андреевна. Очень мне она не по душе. Какая-то недоделанная! Неполноценная! Ущербная какая-то получка!

– Игорь Павлович, – избегала встречаться с мужчиной взглядом Елизавета, – вы же знаете, деньги выдаю не я, я только…

– Я знаю… я знаю, Лизавета. Ты только смотришь – кто и сколько работает, заказы выдаешь, галочки свои рисуешь, знаю я. Ну так ведь я ж тебя, Лизонька, лично за ручку брал и к дивану в комнате отдыха водил – показывал, что мой напарничек Ваня болеет! Видела? С перепою он мучился, бедолага! А потом прогулы у него были, были же?

– Ну… случались… только не прогулы… а дни на восстановление здоровья…

– На похмелье то есть, правильно я понимаю? – оскалился Серафимов. – Я ведь и это понимаю, не маленький. Но вот и получается, что на неделе всего и было пять заказов, так?

– Так, – кивнула Лиза.

– И я работал один, так?

– Ну… почти один… так, – согласилась Лиза Кареева.

– Так объясни мне, красавишна нашей автомойки, почему мы с ним получили-то одинаково?! Да еще и такой мизер, а?!

Лиза все знала, да и не только она одна – напарничек Серафимова Гренадеров Ваня и в самом деле ленив был удивительно, однако ж приходился родным братом директору всего этого заведения под звучным названием «Техноцентр», а потому являлся личностью неприкосновенной. Уважаемый Анатолий Яковлевич Гренадеров не переносил, когда Лиза жаловалась на Ваню, тут же напоминал, что и сама Лизонька работает только по нижайшей просьбе ее родственницы. Лизу и в самом деле устроила сюда золовка – кажется, так называется сестра мужа. Анжела была моложе Лизы на год, но имела свой ларек и считалась в их семье успешной бизнесвумен. Перечить ей не отваживалась даже свекровь, чего уж говорить о Лизе – та даже думать о ней боялась! Сама-то Лизонька хотела работать ветеринаром, у нее и образование подходящее было, но… на семейном совете было решено, что из нее ветеринар, как из собачьего хвоста сито, а потому пусть она идет и работает администратором на автомойку! И получать будет не только кошачьи болячки, но и деньги! И график удобный – сутки через трое. И как Лиза ни противилась, ее голос веса не имел – уже через неделю Анжела договорилась со своим одноклассником Гренадеровым, и Лизавета вышла на работу.

Сначала Лиза ничего не понимала и только панически таращила глаза, вжимала голову в плечи и считала себя полным нулем. Сейчас… сейчас она уже все понимала и от этого еще больше вжимала голову в плечи. Она ничего не решала, но выслушивать все претензии и разруливать все конфликты приходилось ей. И ей как-то это удавалось, пока не приходила пятница и не начинали выдавать деньги. Пятницу Лиза переносила исключительно с валерьянкой, но и она помогала слабо.

Вот сейчас – какая тут валерьянка поможет, вон как этот Серафимов ее глазищами пожирает! Говорят, он увольняться будет, хоть бы уж скорее.

– И что мы задумались? – ждал ответа Игорь Павлович. – Бери табель и пририсовывай мне там заказы, пока бухгалтерия не ушла. Только это тебя сейчас и спасет.

– А как же Ваня? Гренадеров? – уставилась на него Лиза. – Он же… болел! У него и больничный есть! И мы просто обязаны…

– Вот вы из своих личных и выдавайте! А я ему ничего не обязан! Так что, по моим подсчетам, мне нужно еще доплатить пять тысяч семьсот.

– Вот идите к…

– Нет уж! Это ты сама иди к!.. – злобно прервал ее Серафимов. – Ты мой непосредственный начальник, вот и займись!

Лиза еще раз одернула кофточку и направилась к двери:

– Ждите меня здесь. Постараюсь разобраться.

Лиза быстро поднялась к бухгалтеру Свете и попросила:

– Светик, дай мне получку быстренько, а то… у меня потом никак не получится.

Света была улыбчивой, доброжелательной женщиной и даже при выдаче зарплаты не зверела.

– Да получай, мне ведь нет разницы, когда. Мне даже чем быстрее, тем лучше. Как там у тебя – все довольны?

– Если бы! – тяжело вздохнула Лиза и вышла.

Тихонько забежала в туалет и воровато отсчитала пять тысяч семьсот, теперь у нее осталось… да вообще ничего не осталось! Пришлось семьсот рублей сунуть обратно в кошелек, а с пятью тысячами расстаться навсегда.

– Вот! – шлепнула на стол деньги Лизавета. – Больше не получается! Потом… пообещали решить.

– А остальные деньги, выходит, в помощь родовитым алкоголикам, так? Блин! Убью Ваньку! Пусть только Ивана Купала справит, и грохну!

Серафимов сгреб деньги и выскочил не попрощавшись.

Лиза с облегчением выдохнула. Но, как оказалось, рано обрадовалась. В дверях уже обиженно толкались отец и сын Купцовы. При виде их у Лизаветы Кареевой снова в глазах поселилась вселенская тоска. Эта была еще одна ее проблема. Купцовы родней никому не приходились. Они пришли к ним на автомойку прямо с улицы, и не было никакой силы, чтобы их обратно на эту улицу вытолкать. Ни папа, пятидесятилетний Степан Алексеевич, ни его сынок Юрка катастрофически не умели мыть машины! Они просто, на удивление, талантливо не могли это делать! На одну машину у них уходило по два, два с половиной часа, в то время как ловкая Тамара со своими двумя мальчишками управлялась за пятнадцать минут. И все у нее в руках горело, и клиенты всегда становились только к ней. А вот к Купцовым не становились. А если кто и попадался несведущий, так потом проклинал все на свете и выматывал Лизе все нервы. Просто интересно, отчего это господа Купцовы никак не хотели попробовать себя на другом поприще, ведь было совершенно ясно – хуже, чем здесь, они работать просто не сумеют! Ну нельзя уже хуже и медленнее!

Зато каждую пятницу они прилежно появлялись у Лизы в кабинете выразить свое недовольство.

– Елизавета Андреевна, а вот скажите, пожалуйста, а почему нам так мало заплатили? – начал нагловатый Юрка, в то время как его батюшка только стоял, насупясь, и тяжело дышал от негодования. – Вы нам все подсчитали?

– Да, Юра, совершенно все, – пыталась не раздражаться Лиза. – Сколько наработали, столько и получили.

– Нет, ну так ить на это ж прожить-то как?! – взревел Степан Алексеевич. – Это ж мне… это ж мне тока на бутылку!!!

– Да мне на сигареты, – фыркнул Юрка и тут же получил от отца звонкую затрещину.

– Я тте дам на сигареты! Щенок! Мал ишшо! Отцу на сугрев души деньгов нет, а он!

– Нет, ну ты, батя, молодец! Как горбатиться, так самое оно, а как сигареты, так мал значит, да?! – взвился Юрка, а потом махнул рукой. – Да чего ты на меня кидаешься? На нее вон кидайся! Не хватит тебе на бутылку, я уже считал!

– Да?! Чегой-то, мне даже на бутылку не хватит?

– А что вы хотели-то? – вытаращилась Лиза. – За вами же постоянно то Тамара, то девчонки переделывают! Им и платят. Они вам даром, что ли, работать будут?

– А мы их не просим переделывать! – скривился Юрка. – Мы сами!!!

– Но клиенты же просят, – не выдержала Лиза.

– Это не принципиляйно! – важно закатил глаза Купцов-старший. – Ты вот обскажи – как нам на эту сдачу жить? Чем я буду дитя свое… Юрка, ты где?! А вот ты… Юрку своего – чем мне кормить? А ежели он с голодухи, того… пухнуть начнет? Закон требовает, чтобы люди не пухли! Чтобы им платили!

– А еще закон требует, что эти самые люди работали, – вздохнула Лиза. – Хорошо работали!

– Такого закона я не видал! Чтоб хорошо – такого нигде не прописано! – топнул сапогом Купцов-старший. – А посему… добавляй ишшо… Юрк, скока нам ишшо надо?

Юрка принялся считать в уме, сколько б ему еще хотелось, но Лиза уже не выдержала:

– Я деньги не выдаю! И не дам! И вообще – вон на стройке люди требуются, шли бы туда, там точно платят больше, я узнавала.

Купцовы переглянулись, а потом отец крякнул:

– Нет уж… Там ведра с цементом поднимать, у меня здоровья не хватит. А вот поднять ваше загнившее предприятие – это я ишшо… того… сумею. Я в милицию пойду, вот!

– Отправляйтесь, – равнодушно мотнула головой Лиза.

– И тебя посодют! Вот директор-то удивится, когда узнает, какая у его змеишша пригрелась! – погрозил пальцем Степан Алексеевич. – Так что пошли, Юрка… А ты собирайся, по этапу пойдешь.

– В круиз, – добавил Юрка и распахнул двери ногой.

– На Магадан, – уточнил Степан Алексеевич и вышел следом.

Лиза откинулась на спинку стула. Еще два часа проработать – и можно будет с чистой совестью отдыхать три дня! Три!!! Это мечта!

Правда, до мечты оставалось еще долгих сто двадцать минут…

После работы Лиза забежала в маленькое кафе. Денег сегодня почти не было, но на кофе с пирожным хватило. Ей просто необходимо было посидеть одной, послушать тихую музыку, пожалеть себя, эдакую рохлю, и… просто поесть. Потому что сегодня на ужин опять будет жареная рыба. Лиза не переносила жареную рыбу. А свекровь отчего-то всегда готовила на ужин именно ее. Если Лиза была дома, то у плиты стояла сама и уж придумывала что-нибудь вкусненькое, но вот когда она приходила домой с суток, ее неизменно ждала рыба. Но Лиза не хотела ссориться, поэтому просто заходила после работы в кафе и только потом топала домой.

– А вот и Лизонька! – приветливо встретила ее у порога свекровь Эльвира Богдановна. – Витенька! Можешь мыть руки, сейчас будем ужинать. Витенька-а-а! Руки мой, говорят же тебе, тетерев!

– Эльвирка, елкина шишка! – возопил из кухни свекор Виктор Иванович. – Да какого ж рожна ты вопишь, когда я уже весь за столом сижу! У меня руки-то завсегда чистые, как моя совесть! Я ж те не енот-полоскун, чтоб воду-то на грязь переводить! Говорю ж, как есть руки чистые! И совесть!

Свекор всегда старательно подчеркивал свою чистую совесть, и все уже будто и не знали, что лет двадцать назад его, бывшего прораба, осудили с конфискацией имущества, потому что волок господин Кареев все, на что падал его блудливый глаз.

Правда, после этого прораб стал воровать умнее и осмотрительнее, а потому быстренько построил себе хороший домик в черте города, заимел машину и гараж, но по документам у него ничего не было – он все записал на доченьку, Анжелу. Господин Кареев уже подумывал, как снабдить квартирками деток, да тут прежний строй рухнул, на стройки пришли хозяева, а у тех воровать не получалось. История эта была известна всем, однако о ней вспоминать было не принято…

– Владик!!! – снова голосила Эльвира Богдановна. – Мой руки! Лиза пришла! Лизавета? Поторопись, мы тебя и так ждали сорок минут. Вся рыба остыла.

– А Владик уже пришел? – спросила Лиза про мужа.

– Только что, – вздохнула Эльвира Богдановна и закручинилась. – У него сегодня удивительно напряженный день выдался. У них в школе готовятся ко Дню города, а это тебе не брюхи у машин скоблить.

Муж Лизы Владлен преподавал в музыкальной школе фортепиано, но он владел и баяном, а оттого был просто нарасхват. В доме о нем говорили с огромным уважением, потому что это был единственный член семьи Кареевых, который прославлял их род на музыкальном Олимпе. Правда, как такового дальнейшего рода не имелось – Владлен никак не мог решиться на отцовство. А сама Лиза без его согласия на ребеночка не отваживалась, хотя и было им обоим по тридцать четыре года.

Сейчас в музыкальной школе занятий не было, но постоянно проводились какие-то мероприятия, Владлена куда-то все время приглашали, и он себя чувствовал еще более уставшим, нежели в учебном году. Неизвестно, действительно ли он так уставал, но дома на него без рыданий смотреть было сложно.

– Решил сегодня записать диск, – делился он новостями за столом. – Правда, нужны деньги, ну да Анжела поможет, она обещала.

– Конечно, кто ж еще поможет, если не сестра, – бурчал свекор Виктор Иванович. – Это ж, мать, какие мы с тобой умельцы – такую девку вырастили! Миллиардерша! Почти… скоро будет!

– Не уточняй, Виктор, – жеманно плевалась рыбьими косточками прямо на скатерть свекровь, – Анжела в жизни многого достигла. А деньги – это для нее не главное.

– Ха! Анжела достигла! – обиженно фыркал Владик. – Да если б вы не на нее, а на меня все свое барахло переписали, я б уже знаете чего достиг! Я б знаете кем был! Да я бы… Басковым бы я был, вот! Анжела у них достигла!

Родители постарались его фырканья не услышать. И в самом деле, был такой эпизод в их жизни – после того как на Анжелу переписали все имущество, доченька лихо выставила родителей за дверь и стала полноправной хозяйкой родительского особнячка. Те оказались буквально на улице. И если бы Владлен так ловко не женился на Лизе, у которой была своя квартира, неизвестно, где бы сейчас старики доживали свой век. Но и об этом вспоминать считалось дурным тоном.

– Владик, а когда у тебя трансляция по телевидению? – ловко переменила тему свекровь.

– Когда сымут на телевизор-то! Гы-ы-ы! – весело заржал свекор. – А его еще никто и не собирается сымать-то! Вот ты, Владька, скажи – ты на роялях можешь спеть «Налей, налей бокалы! Кто врет, что мы, брат, пьяны, мы…»?

– Пап, да что ж ты орешь, как леший! Прямо в ухе из-за тебя засвербело, – поморщился Владлен. – На рояле я, папенька, не пою! Я на рояле музицирую! Теперь, говорю же, диск хочу записать!

– Владик, а я уже сказала Натэлле Никитичне, что тебя будут показывать, потому что ее Ниночку уже показывали дважды! – сообщила Эльвира Богдановна. И принялась охать: – Она такая умница! У нее такие пальцы! Владик! Я тебе рассказывала, когда вы были маленькие, вы были просто влюблены друг в друга. Просто влюблены!

Лиза сидела за столом, и будто бы ее вообще не было. Она даже была этому рада – тихонько потягивала чай, и никто ее не донимал… Обычно свекровь заставляла жевать резиновые куски рыбы и ждала похвалы.

– Лизавета, спишь ты, что ли? – толкнула ее под локоть свекровь. – Надо подумать, в чем Владик пойдет на День города. Ему костюмы уже лет пять никто не покупал. И это такому приличному мужчине!

– Купим, – кивнула головой Лиза и тут же об этом забыла – Владик не будет просить, он редко с Лизой разговаривает, а она купит, когда он принесет деньги. У нее потому что… нет денег.

После ужина все семейство чинно расположилось возле телевизора – начинался просмотр очередного сериала. Это был священный ритуал, и никому не было позволено относиться к нему наплевательски.

– Ах, я этого не смогу перенесть! – прижимала пухлую руку к необъятной груди Эльвира Богдановна. – Как колышется сердце! Он же ее сейчас… Лиза, принеси мне ватрушку, она в хлебнице лежит… он же ее сейчас придушит!.. Лиза! Ватрушка не в хлебнице, а в холодильнике! Я ее туда засунула, чтобы Владик не спер!

– Маманя! Ну убавьте же звук! – нервничал Владлен. – Я прямо скоро оглохну из-за вас! А у меня День города!.. Лиза!!! Принеси и мне ватрушку!.. Маманя!!! Ну зачем вы у телевизора-то звук убавили?! Я ж просил вас просто рот захлопнуть!

– Отец!!! – сейчас уже вопили в голос и мать, и сын, потому что Виктор Иванович, наплевав на все ритуалы, попросту включил футбол.

– Виктор!!! Немедленно выключи это голоногое безобразие! – верещала матушка. – Эти игры ничему хорошему не учат! Гонять мяч по полю большого ума не надо. Лучше б картошку в лунки закатывали – глядишь, и проросла б, все стране польза!

Отец был не столько футбольным фанатом, сколько противником всякого давления на собственную личность.

– А твои вот эти самые… идиотские сериалы, какую пользу приносят? А? Быстро отвечай! – он теперь кривлялся перед самым экраном.

– Запомни, Виктор, – тихо и трагично произнесла Эльвира Богдановна. – Эти сериалы учат нас… Владик! Чему нас учат-то?

Владик умел говорить красиво и убедительно.

– Пап, эти сериалы… пусть они немного наивны, но они учат нас сопереживать! – горестно разводил он руками. – Мы же все закостенели! У нас чувства… умерли. Остался только голод. А эти фильмы… учат любить! Учат не оставаться равнодушными… и ценить своих близких. Да… Лиза!!! Да где ватрушки-то?!

Лиза тихонько стояла возле окна и смотрела, как молодые парень и девчонка во дворе весело моют машину. Машинешка была невесть какая – старенькие «Жигули», и мыть ее возле подъезда было, конечно же, нельзя, но… просто никаких сил не было на них ругаться. Ребята мыли ее с такой любовью! Да и себя не забывали. Вот парнишка брызнул водой на голые ноги девчонки, а та, взвизгнув, бросила в него губкой. Он поймал губку на лету, замахнулся и… облапил девчонку, закружил, и она по-детски заболтала ногами.

– А у нас зато иномарка, – непонятно зачем и кому сообщила Лиза.

– Лиза! Ну мы же ватрушку просим, ты чем здесь занимаешься? – появился в дверях кухни муж.

– Владик, пойдем в кино! – вдруг блеснули глаза у Лизы. – У меня завтра выходной, тебе тоже не с восьми. Пойдем, а?

– Так я ж тебя и зову! – вытаращился супруг. – Мам!!! Где ты, говоришь, плюшки упрятала?… Лиза, пойдем, там как раз сейчас развод намечается! Прямо ума не приложу – и что этим бабам надо? Нет, тут режиссер явно перемудрил.

Следующая смена Лизаветы Кареевой началась с нервотрепки. Прямо с самого утра. Не успела она занять свое рабочее место, как к ней в кабинет вплыл генеральный директор.

– Лизонька, у меня тут новенький кадр образовался, так ты его поставь в ученики к кому-нибудь опытному да работящему. Ну, сама понимаешь, чтобы парня работе побыстрее обучили да чтоб в деньгах не проиграл. Кто там у тебя в двойке работает?

Лиза вздохнула:

– У нас из опытных только Тамара. Но у нее своих двое мальчишек. Ей больше некуда.

– Ну да, и получать нечего будет – это ж надо на троих делить… – призадумался господин Гренадеров. – А в двойке у нас кто?

– В двойке у нас девчонки… но у них… – Лиза усмехнулась и развела руками. – Они держатся только на личном, я бы сказала, обаянии. Еще вот Купцовы отец и сын, но те хронические неумельцы. Им бы самим научиться.

– А еще кто? – наседал начальник.

И Лиза, и Гренадеров прекрасно знали – есть еще одна пара, Серафимов и Ванечка Гренадеров, но Лиза сознательно не подставляла Игоря Павловича – хватит и того, что он один за двоих работает, куда уж еще и третьего. Но, видно, Анатолий Яковлевич считал по-другому.

– А братик мой с кем трудится? Там же, кажется, Серафимов работает? Толковый мужик. Вот к нему и поставь ученика. Чего ж я тебе все время подсказывать должен? Сама-то не могла додуматься?

– Но Анатолий Яковлевич! Но ведь Серафимов и так Ваньку-то кормит, чего ж он…

– У нас здесь всех я кормлю! – рявкнул Гренадеров. – И попросил бы не забываться! Да, и этих… Купцовых давай увольняй, нечего нам тут деньги на ветер швырять! У меня еще на примете человечка два болтаются, родня в город переезжает, надо на время пристроить, так что… Давай, Кареева, знакомь новичка с наставником!

И ушел. Лиза же только шмыгнула носом и в который раз представила, как бы славно она лечила кошечек или собачек от блох. А тут… И что ей скажет этот Серафимов? Опять молиться заставит… А уж про получку даже подумать страшно – это сколько ж ей предстоит даром-то пахать?

Новичок бесцеремонно ввалился к ней в кабинет сам.

– Мне сказали, к вам надо, ну и куда меня? – не поздоровавшись, плюхнулся на стул новый кадр.

Лиза оглядела новичка. Мужику лет под пятьдесят, самоуверен, нагловат, невоспитан – вон даже жвачку изо рта не выплюнул, такой черта с два какие-то наставления будет воспринимать. И где их только Гренадеров находит?

– Имя, фамилия? – угрюмо спросила Лиза.

– Чья?

– Ваша! Свою я знаю.

– Ах, моя! – довольно зафыркал новенький. – Познакомиться, стало быть, желаете! А чего – Толик не сказал? Я – Антон Яковлевич. Гренадеров!

– Кто б сомневался, – вздохнула Лиза и пробурчала: – Вам к Серафимову. И учтите, он у нас герой труда, так что не вздумайте перечить. А то он из вас мигом Дездемону соорудит.

– Ха! – нагло осклабился мужик. – Это ж в каких таких смыслах – Дездемону?

– Да задушит на фиг, и весь смысл, – отмахнулась Лиза и поднялась. – Вон, видите, возле красной машины мужчина стоит? Да не туда смотрите-то! Вон! Там!

– А, это который с Ванькой, что ль? – обрадовался еще один братец начальника. – И чего? К нему, что ль?

– Прямо к нему. Сами дойдете? Да дойдете. Скажете, что вас Анатолий Яковлевич поставил. Все. Идите. Главное – не оглядывайтесь.

И она быстро захлопнула дверь в кабинет.

Это не помогло. Буквально через две минуты к ней в кабинет влетел разъяренный Серафимов.

– Это что ж такое делается, госпожа Кареева?! Вы меня специально хотите на тот свет отправить, так я понимаю?

– Н-н-нет, это не я хочу, – испуганно заблеяла Лиза. – Это… Гренадеров своего брата… а куда ему его девать-то?!

– Короче, так, – тяжело дышал Серафимов, – если у меня за эту неделю не будет прибавки за всех вот этих… ученичков, я, Кареева… я с тебя твои личные деньги вытрясу, ясно?!

– Не ясно! А почему с меня? С начальника и тряси!

– Начальник вообще не знает – кто мы и что! А ты знаешь! Сама по блату пристроилась, а теперь только на Гренадерова и работаешь!

– Да все мы тут… на него работаем.

– Я все сказал. А ты уж сама думай, что там кому сказать – вам, блатным, легче договориться.

Он выскочил, а Лиза перевела дух. Ну и хорошо, сейчас можно неделю работать спокойно, а потом… потом она уйдет на больничный, пусть этот Серафимов сам с Гренадеровым лается.

* * *

Василиса Олеговна уныло валялась на кровати и листала журнал мод. Она уже сшила себе два приличных платья, и они, на удивление, вышли изумительно, но вот выйти в этих платьях было совершенно некуда. И ведь даже свадьбы никто не проводит! А ведь сейчас бы на свадебке она б в новом-то платье как смотрелась! Конечно, у подруг Василисы уже давно прошла пора шумных бракосочетаний, но дело в том, что сама Василиса Олеговна и ее подруга Люся на свадьбах подрабатывали. Василиса была задорной тамадой, а Люся растягивала меха аккордеона, с лету подбирая любую мелодию. И это была весьма ощутимая прибавка к пенсии. Но вот в последнее время молодежь отчего-то категорически не хотела приглашать к себе на свадьбы ведущих, и приходилось наслаждаться бездельем. И платья, получалось, надеть было некуда. А на улице вдруг наступило лето! Да как-то сразу и всерьез! До самого конца мая погода стояла холодная и неприветливая, а с самых первых чисел июня ударила жара. И уже можно было облачаться в новые наряды, вот только… что там говорить, кожа после зимы была не просто бледная, а прямо-таки синюшная какая-то! А платьица Василиса Олеговна сшила себе самые открытые – чтобы сразу подчеркнуть все плюсы фигуры. Однако «плюсы» с незагорелой кожей смотрелись сомнительно. Откуда-то вылезали морщинки, и кричала дряблость. Конечно, если бы у Василисы был загар! Но только где его взять в самом-то начале лета? Ну и как прикажете их носить – платья-то?

– Вася, ты что, не слышишь? Иди открой, а то я Малышу лапы мою, – крикнула из ванной комнаты Люся – самая близкая подруга Василисы Олеговны Курицыной.

Люся, то есть Людмила Ефимовна Петухова, была не просто подругой. Они уже почти сроднились, так как проживали в одной квартире уже… ой, да никто уже и не помнил, когда они жили раздельно. Квартиру Люси женщины сдавали в аренду, а сами жили в хоромах Василисы. И сын Василисы Павел, и дочка Люси Ольга уже давно выросли, завели свои семьи, подарили подругам внуков и тоже уже считались почти родней.

Еще с Васей и Люсей жили здоровенный пес Малыш и вальяжный кот Финли. Малыш попал к подругам по нелепой случайности, был весьма породист, назывался черным терьером и в своем собачьем паспорте имел уж очень мудреную кличку. Кличку благополучно забыли, а пса холили и лелеяли обе хозяйки. Правда, почему-то считалось, что выгуливать собаку, мыть ей лапы и кормить все же обязана Люся. Финли был тоже породистым, к тому же – желанным, самокупленным и, похоже, очень этим гордился. Во всяком случае, никаких щенячьих восторгов и бешеной любви к хозяйкам проявлять никогда не собирался.

Вот и сейчас – Люся мыла мохнатые лапы Малыша после прогулки, а Василиса листала журнал и поглаживала бархатное брюшко Финли. Тот снисходительно позволял себя нежить. Однако звонок в дверь нарушил идиллию, пришлось Василисе отвлечься от столь приятных занятий и бежать в прихожую.

– Ой, Машенька! А ты чего к нам? Да еще и так рано? – обрадовалась Василиса. – Люся! Да хватит тебе уже парня полоскать! Посмотри, кто к нам пришел!

Маша была третьей подругой, с ней никогда не удавалось поссориться, она все время притаскивала какие-нибудь подарочки, приносила новые идеи и совершенно замечательно умела хранить секреты, а потому ей все и всегда были рады.

– Машенька, – вдруг оживились глаза у Василисы, – я наблюдаю у тебя жутко огромные сумки, ты нам опять принесла косметику?

– Да нет, это я на дачу все купила, – отмахнулась подруга. – Вот, машину не взяла и теперь как та лошадь. А вы чего дома? На улице такая благодать, а вы дома паритесь!

– А где нам париться? – печально воздела глаза к потолку Василиса. – У нас дачи нет, на пляж – так Люся, вредина такая, еще купальник себе не купила! Да с ней и вовсе! Разве с ней куда выберешься? А одной… знаешь, Машенька, женщинам, когда им за сорок, в одиночестве на пляжах валяться не позволяет их благородное воспитание. Еще подумают, что у нее мужа нет и она за мужчинами охотится!

Василиса Олеговна кокетничала. За сорок ей случилось задолго до конца прошлого столетия, но она справедливо считала, что имеет право так говорить – пусть бросят в нее камень, если ей сорока еще не стукнуло!

Маша уже проходила в кухню, уверенно включала чайник и не переставая щебетала:

– Васенька, ты не представляешь! Мои озорники на все лето умотали кто куда, взрослые же уже, а я совершенно не могу в одиночестве. Вот дома еще работой спасаюсь, а как на дачу ехать, так хоть волком вой. Скучно мне там одной-то… Финечка, я тебе какую-то косточку притащила, продавец сказала, что все кошки от нее без ума. Грызи на здоровье, чисти зубки.

Из ванной уже вышла Люся, и Малыш здоровенной мордой стал тыкаться Маше в руки.

– Малышка! Смотри, что я тебе принесла! Прямо вон какой сыр! Ой, вкуснятина какая!

– Маша, да не корми ты его, он сейчас есть будет, – предупредила Люся, но было уже поздно – песик ухватил гостинец и потащил его в комнату. Финли быстренько потрусил следом – у Малыша обязательно надо было урвать кусок вкусного!

– Ну рассказывай, что у тебя новенького? – уселась к столу Люся и принялась хлебать налитый гостьей чай. – Давно не приходила. Как вы?

– Люся, я потом все расскажу, а сейчас… поедемте со мной на дачу! – вдруг просительно улыбнулась Мария. – Ну так ведь целое лето пройдет, а вы никуда и не выберетесь.

Василиса жутко хотела на дачу. Сейчас это было просто необходимо – в такую жару она легко обретет качественный загар, и тогда, о чудо, все увидят, какие замечательные платья она себе изготовила! Кстати, платьица можно взять с собой на дачу – и вечером они с подругами будут совершать променад… по сельской дороге. Боже, это так романтично! А Люся с Машей, конечно же, опять влезут в какие-нибудь страшные джинсы или, что уж и вовсе нелепо, в штаны с начесом! Господи, как же трудно жить белым лебедем среди серых уток!

Вася уже настолько ярко себя представила на даче, что даже поперхнулась, когда вдруг услышала:

– Спасибо, Машенька, но мы, вероятно, не сможем. У нас же… у нас же внуки! Да еще и хозяйство – вон Малыш и Финли, куда ж их?

Люся тяжко вздохнула и развела руками – дескать, и рады бы, но…

Василиса быстро-быстро заморгала, потом чуть было не испепелила взглядом подругу, но… сдержалась и только повернулась к Маше:

– Что она говорит, а? Маша! Я свято надеюсь, что ты этого не слышала! Эта… эта вредная женщина хочет мне испортить единственное лето в этом году! А оно у нас и так… как у беременных! Ждешь его девять месяцев, а потом один день и… и можно по новой ждать! Ты ее, Маша, даже и не слушай больше никогда! Наша Люся все равно ничего умного не скажет! Она у нас… она у нас, как плодожорка – сплошной вредитель!!!

– Плодожорка… – обиженно засопела Люся. – Тоже мне, персик нашлась… А куда мы Малыша с Финли денем? Ты не подумала? С собой, что ли, возьмем? Так Финька в первый же день куда-нибудь слиняет!

– От тебя все линяют! – уже не могла сдерживаться Василиса. – Одна только я еще держусь… как-то… Приношу себя на алтарь нашей…

– Да перестаньте вы ссориться, – легкомысленно махнула рукой Маша. – Поедем, и все. Малыша с собой возьмем, Финьку тоже – никуда он не убежит, у меня вся дача сеткой обтянута, чтоб чужие собаки грядки не портили. Ничего с вашим хозяйством не случится. Поедем, а? Денька на четыре, это ж и не долго совсем.

– Не долго… – все еще раздумывала Люся. – А если моей Ольге понадобится куда-нибудь отлучиться, с кем она сынишку оставит?

– Маша! А теплые вещи брать или у тебя там есть? – уже рылась в шкафах Василиса, укладывая в огромную сумку свои вещи. – Я на всякий случай возьму… Маша! У тебя там есть такие красивые беленькие носочки шерстяные, с синими полосочками? Или мне взять?

– Люся, не переживай, – успокаивала подругу Мария, – Ольга без тебя четыре-то дня как-нибудь проживет. Вон у нее какой муж заботливый… Вася! Ты ничего из вещей не бери, у меня все есть!

– А пеньюар? У тебя там есть пеньюар? – уточняла из комнаты Василиса.

– Есть! Байковый такой, халат называется, – кивнула Маша и стала помогать подругам собираться.

Пока Василиса сгребала одежду, Люся торопливо набирала номер своей дочери.

– Оленька! Оля… – чуть не плакала она в трубку. – Оля… Ты только не пугайся. Случилось непредвиденное! Нет, Василиса не собралась в декрет, просто… Да нет же, и я под венец не отправляюсь! Все гораздо хуже! Да живы мы, и никто еще не покусился на нашу честь, но…

Василиса уже не могла слышать блеянье подруги, вырвала из ее рук телефон и объяснила всю «трагедию» в двух словах:

– Ольга, мы тут к Маше на дачу едем… Да, на недельку, а твоя матушка…

– На какую недельку!!! – взревела Люся. – Маша сказала – на три дня!

– Люся! Не волнуй свою нервную систему! Это я с запасом сказала, – не поворачивая головы, пояснила Василиса. – Вдруг мы еще загореть не успеем… Оленька, так я скажу маме, чтобы она отдыхала на полную катушку, да? Ну конечно, Малыша берем с собой, и Финли тоже… Цветочки ты польешь, да? Ну и ладненько. Целуй малыша!

И Василиса, бросив трубку, повернулась к Марии:

– Маша, а мы в магазин заедем? А то у нас с собой даже крема подходящего нет. И еще надо…

Но на нее уже быком надвигалась Люся, и, судя по взъерошенному виду, крем ее волновал мало.

– Ты зачем трубку бросила, а? – обиженно сопела она. – Я ж еще с дочерью как следует не переговорила! Я ж даже… И зачем ты ей про цветок наговорила! Будто бы у Ольги есть время за каким-то цветком смотреть! И вообще! Куда ты телефон спрятала? Мне поговорить надо!

– Маша, хватит копаться, – уже вовсю командовала Василиса, не обращая ни малейшего внимания на бушующую подругу. – Нам еще по магазинам часа три ездить. Поехали!

* * *

Господи! Как дни летят, просто уму непостижимо! Только-только выдали одну получку, а уже и следующая! А Лиза даже заболеть по-настоящему не успела! И вот опять – жди теперь этого Серафимова!

Лиза еще с вечера начала чувствовать смутное беспокойство. Она не могла, как обычно, пялиться в экран, когда вся семья степенно уселась перед телевизором. И даже навлекла на себя недовольство свекрови: «Лизавета! Сядь! Что ж ты мотаешься, как коровий хвост?! Пора тебе приобщаться к высокому искусству!». Но приобщаться Лиза не могла – она переживала. Да и как не переживать, если даже сама Светочка-бухгалтер приходила к Лизе и с сожалением качала головой:

– Из-за этих новеньких у Игоря опять никакой получки. Прямо так жалко мужика, так жалко…

– Надо с Гренадеровым поговорить, с начальником. Ну нельзя так! – тоже кипятилась Лиза. – Этот же Серафимов… он меня скоро по миру пустит! Он же мне… я уже и так из-за него всего Шекспира назубок помню! Поговори с Гренадеровым, Свет, а?

Света только махнула рукой и поморщилась:

– Думаешь, я не говорила? У него один ответ: «Не нравится, я никого не держу! Пусть хорошо учит, чтобы самому денег не терять. Или вы мне прикажете из личного кармана новичкам платить?» Вот и поговори с таким.

Сегодня Лиза даже в сторону бедолаги Серафимова старалась не смотреть. Но он подошел сам, пробарабанил пальцами по ее столу и склонил голову:

– Лизавета, сегодня будут деньги выдавать. Я надеюсь, в этот раз восторжествует справедливость?

– Сколько вам лет, Серафимов? А все еще слова какие-то выдумываете… – вздохнула Лиза, но, глянув в его потемневшие глаза, вдруг весело качнула головой. – А давайте вместе надеяться! Я тоже буду!

– Ну-ну… – скривился Серафимов и вышел.

Надежда скончалась, когда Светочка позвала всех к себе в бухгалтерию. Лиза за деньгами не торопилась, а вот у остальных работников призыв бухгалтера вызвал бурное оживление.

– Ну и что? – подошел к Лизе Серафимов. – Пойдем за деньгами вместе. Вместе ж надеяться собирались.

– Да нет… вы уж сами… У меня… у меня, оказывается, столько дел, боюсь, к концу смены не успею все оформить, – заюлила Лиза, пряча глаза.

– Ну-ну… – прекрасно понял ее Серафимов, но ругаться больше не стал – видно, понял, что совсем не Кареева тут деньгами ворочает.

Конечно, получать ему было нечего. Даже его ученики брезгливо дергали губой – не деньги, а подачка! А на самого Игоря Павловича смотреть было больно. Он даже бегал к начальству, но задержался не надолго. Напоследок быстро ругнулся с Ванькой, что-то сказал новенькому и вышел.

– Сильно переживает, – вздохнула Лиза и побежала получать деньги – Светочка уже собиралась домой, начальство тоже торопилось по домам, а у остальных работников только начиналась ночная смена.

Когда Лиза зашла в бухгалтерию, к ней с вытаращенными глазами кинулась Света:

– Лиза! Что тут было! Ты не поверишь! Ну Гренадеров и га-а-ад… Кстати, он уже уехал, ты не видела?

– Уехал! Еще минут тридцать назад. А что случилось? – загорелись глаза у Лизы.

– Ты с ума сойдешь! Прибегает к нему Серафимов и давай права качать, дескать, когда я нормально получать буду? А наш Толик руками разводит и голос еще такой сделал… как у гимназистки – невинно-недоразвитый! «Я, – говорит, – знать ничего не знаю про ваши деньги! У вас есть прямое начальство, к нему и обращайтесь!» Прямое начальство – это ты, стало быть. А Серафимов…

– Я?! – не поверила своим ушам Лиза. – Он же сам говорил, что…

– Это он нам с тобой говорил, а Игорю тебя сдал, – вздохнула Светочка. – Я ж говорю – форменная сволочь! Так Серафимов еще уточнил – дескать, правда, что ли, ты ему такую подлянку устраиваешь? А Гренадеров так ехидненько: «А как же еще может заработать женщина без особенных способностей? Вот и старается. Но я за нее возьмусь!»

– Это я-а-а?! Я стараюсь, да?!

– Ты. Это вроде как ты специально Серафимова обираешь, получается… – горько кивнула Светочка и сделала вывод: – Нет, Лиза, надо отсюда уходить. Вот у меня Юрчик киоск откроет, и я сразу к нему. Пусть там и денег не паровоз, зато сама себе хозяйка. Здесь я тоже не миллионы получаю. А Серафимов-то уволился. Сказал, что больше работать не будет, и пусть теперь ты эти машины своим пузом драишь!

Лиза посмотрела на свой живот – никакого пуза не намечалось. Ну да, она вчера вечером пекла хворост, ну так ей даже не досталось! Только и успела ухватить, когда пробовала – хрустящие ли!

Она удрученно замотала головой – Светочке хорошо, у нее Юрчик собирается что-то там открывать, а вот куда Лизе деваться?

И все же она была жутко обижена на Гренадерова. Ну чего врать-то?! Сам струсил, а теперь Лизе хоть добровольно под топор! Хотя… Серафимов же уволился! Вот и славно! Теперь ей можно и здесь спокойно поработать. Не машины мыть, конечно, но…

– Светочка! – торопливо заговорила Лиза. – Ты на всякий случай предупреди Гренадерова, что я машины мыть никак не могу. Я не умею! И учить меня некому! Серафимов уволился, а если я к Тамаре встану, точно тебе говорю – работать будет некому.

Светочка пообещала вставить словечко и стала собираться домой – она уже и без того сегодня сильно задержалась.

Смена проходила спокойно. Нет, мужики, конечно, ворчали – надеялись, что кто-то их осыпет денежным дождем, но это было каждый раз, и Лиза к этому уже давно привыкла. Работы почти не было – никто не хотел драить машины в двенадцать ночи, и можно было спокойно почитать журнальчик.

– Привет! – вдруг протиснулся в ее кабинет новенький братец начальства. – Это ты, что ль, Лизавета Андреевна?

– Я, – буркнула Лиза. – По финансовым вопросам – к директору!

Ох, и не нравился ей этот новенький! Захребетник! Из-за него порядочный человек ушел, а он – поди ж ты, тоже чем-то недоволен! Ему деньги, можно сказать, подарили, а ему мало!

– А к тебе там муж приехал. Просит выйти, – кивнул новенький на выход.

Лиза сначала минут пять моргала, ничего не соображая, а потом подскочила:

– Где муж?! Ко мне муж приехал?!

– Ну да… сказал, что муж. Просил выйти. Так ты… того… выйди, чего кочевряжишься-то?

Лиза даже не оглянулась на нахала – выбежала, не успев даже журнальчик захлопнуть.

На улице было темно и никого не было видно. Лиза вертела головой, но Владика так и не обнаружила.

– Интересно, куда он подевался? – не могла сообразить Лиза.

Ее вдруг обуяла тревога – никогда еще Владлен не приходил к ней на работу, даже днем, а уж ночью-то… Что же такое могло произойти дома, что Владик оторвался от телевизора?

– А ты чего к мужу не вышла? – вдруг раздался рядом с ней знакомый голос. – Он ждал-ждал… потом обиделся и ушел.

Перед ней стоял Серафимов.

– А куда он ушел? Я ж сразу выскочила! – расстроилась Лиза. – Это, наверное, новенький! Его попросили меня вызвать, а он! Пока шел – забыл. А потом только соизволил вспомнить!

Она уже хотела бежать обратно в кабинет – на столе оставила телефон, но Серафимов предложил:

– Да не переживай – садись в машину, мы его сейчас мигом догоним. Он недалеко ушел, только за угол свернул.

Лиза прыгнула в машину, и Серафимов дал по газам.

– Я просто ума не приложу, что это он притащился? – все больше нервничала Лизавета. – Дома что-то случилось, что ли?

– Ну… Может быть, просто захотел повидаться? – попробовал предположить Игорь Павлович. – Соскучился, решил сделать приятное.

– С чего бы это? – недоуменно вытаращилась на него Лиза. – Он мне за всю семейную жизнь только один раз приятное сделал – купил своей маме путевку в санаторий! И я целый месяц была хозяйкой… у себя дома… Нет, сегодня определенно что-то случилось…

Они завернули за угол, но машина скорость не сбавляла, а даже наоборот – водитель только сильнее нажимал на педаль газа.

– Я чего-то… – вертела головой во все стороны Лиза, – я чего-то не понимаю… А мы куда едем-то? Мы ж моего мужа ищем или чего? Куда ты меня везешь-то?! Останови сейчас же! Я ж на работе!

Серафимов повернул к ней голову и грустно проговорил:

– Лиза… У вас сегодня… у вас и в самом деле стряслось нечто ужасное дома. Но…

– Кто?! – с надрывом закричала Лиза. – Кто это?! Ну говори же! Я знаю! Я все знаю! У нас кто-то умер! Кто это?!

Серафимов крякнул:

– Вообще-то… у вас там все живые. Но… там еще хуже. Только я все равно ничего не скажу. Пока не приедем на место.

– На место преступления, да? – снова заверещала Лиза.

Серафимов только угрюмо кивнул.

Лиза же не находила себе места.

– Ну что там могло случиться? Серафимов! Я же с тобой разговариваю! Я рассуждаю – что же там могло случиться?! – металась она по салону. – Я знаю! Точно! Огромное горе! Наверное, они смотрели сериал, и на самом интересном месте телевизор взорвался! Да?!

– Нет. С телевизором обошлось.

– Ой, как жалко-то… – швыркнула носом Лиза и вдруг снова вытаращила глаза. – Тогда… Тогда пожар! Я давно подозревала, что моя свекровушка по ночам курит в постели. А потом у нас воняет! Рыбой… Она каждый вечер рыбу жарит. С чего бы это? Нет, только я тебя сразу предупреждаю – если у нас опять поймали Виктора Иваныча на какой-то стройке, так это никакое не горе. Он у нас постоянно сидит, еще с доперестроечных времен, мы уже привыкли.

Серафимов только вздохнул и пробасил:

– Ты все равно не догадаешься. А раньше времени… раньше времени я тебя не буду расстраивать.

Лиза фыркнула и демонстративно уставилась в окно. Не будет он ее расстраивать! Можно подумать, она все это время наслаждается неизвестностью! Природой она любуется, можно подумать!

Лиза пристальнее вгляделась в окошко: на улице стояла кромешная мгла, дорогу обступали высокие ели, и город как-то незаметно остался позади, даже огоньков никаких не наблюдалось.

– Интересно, и кто это придумал в таком месте преступления устраивать? – поежилась она. – Нельзя было, что ли, где-нибудь поуютнее местечко выбрать? И чем им город не подошел? Тут же сплошная жуть.

– Ну уж, как получилось, – здраво рассудил Серафимов. – Да ты не бойся, мы уже скоро приедем.

Они и в самом деле через несколько минут подъехали к небольшому двухэтажному домику, который прятался в здоровенных зарослях черемухи.

– Все! Вот мы и на месте, – убрал руки с руля Серафимов.

– Уже приехали? – заволновалась Лиза. – А почему здесь? И где Владик? Ты обещал, что здесь будет Владик! Где он?! И что у нас произошло в конце-то концов?! Ну говори же!

Теперь он посмотрел на нее как-то особенно печально и проговорил:

– Лизавета, Владика здесь нет. Но я тебя не обманул. У вас… у вас в доме действительно произошла жуткая неприятность… Тебя похитили.

– Меня?! – округлила глаза Лиза. – С ума сойти! А кто?

– Ты не поверишь – я!

Он развел руками и теперь смотрел на ее реакцию. Лиза сначала не поверила. Даже неуверенно фыркнула, но… обозрев темную, незнакомую местность, начала медленно закипать.

– Та-а-ак… Значит, ты меня похитил, да? – сжимала она губы в ниточку. – А на кой черт я тебе понадобилась?! Ты что, не мог кого покрасивей свистнуть? Вон сколько молоденьких девчонок, они бы с ума сошли от счастья, если б их кто-нибудь украл! Знаешь, сколько у нас незамужних девчонок бегает?! Они, может быть, с превеликим удовольствием в кавказские пленницы записались! А я… А ты…

– Понимаешь, у меня раньше с детьми няня сидела. Но вот уже второй месяц ты меня так с работой обламываешь, что ни на какую няню денег просто не хватает! Вот я и подумал – а почему б тебе моими детьми не заняться? А чего? Денег с тебя все равно не выбьешь, вину свою ты не признаешь, а так… Меня, например, устраивает. Вот я и придумал – послал новенького, сказал, что тебя муж вызывает и… теперь у моих детей есть няня.

Лиза смотрела на него во все глаза и не могла поверить, что этот человек не шутит! Как это – няня?! Она ж… она ж вовсе даже на мойке работает! Администратором! Нет, ну у нее была мечта еще ветеринаром работать, так ведь не няней же! Что она с детьми делать будет? Да и потом – не знает она никаких детей! Она и не умеет с ними совсем!

– Нет-нет, – покачала она головой. – Я не согласна. У меня работа, дом… Я не могу, чтобы няней. И даже… если честно, у меня еще не возникло острого желания посвятить себя детям. Да я и…

– А тебя никто и не спрашивает, – фыркнул Серафимов. – Короче, я сейчас на вторую работу погнал, а ты… вот это наш домик, давай вперед! Дети там одни. И не вздумай капризничать. Вообще на все лето оставлю!

– Это нечестно!!! Я не устраивалась гувернанткой! – уже кричала Лиза, в то время как Серафимов бесцеремонно вытолкал ее из салона и заводил машину. – Я вам не какая-то тут Мэри Поппинс! Я буду орать!!!

– Ори, – кивнул из машины Серафимов. – Сегодня будний день, на дачах никого нет, только детей перебудишь. Учти – тебе обязательно нужно им понравиться.

– У нас нельзя красть людей!!! Да знаешь, что тебе будет за похищение?! Я по телевизору видела – это преступление!

– Ну, кому-то надо и преступления совершать, – спокойно реагировал Серафимов.

– Отпусти меня домой, гад!!! Меня дома ждут!!! – колотила по капоту руками Лиза. – Отвези меня домой! Я к маме хочу-у-у!!!

– Не разбуди детей, они потом плохо засыпают.

– Да ты! Пог-годи, я теб-бе… – она уцепилась за бампер и пыталась задержать здоровенную машину. Идея была, конечно, глупая. Это Лиза поняла сразу же, как только ткнулась лбом в землю. – Я не согласна похищаться!!! Так и знай!!! Я… я убегу! И умру потом от голода!!! И ты… Вот гад какой, а…

Серафимов больше не мог ее слышать – он уже был далеко. Лиза тихонько шмыгнула носом и поплелась в незнакомый дом.

Глава 2

Маша и Василиса с Люсей на дачу приехали уже ближе к вечеру. Как раз было то самое время, когда солнце уже не так яростно палило, когда мягкий ветерок обдувал прохладой, когда радостно просыпались комары и мошки, а ведра так и звали к потрескавшимся грядкам.

– Ой, девочки, хорошо-то как!!! – с удовольствием потянулась Маша. – Вот приезжаю сюда, и как будто лет пятнадцать скидываю.

– А я вот все больше на море… молодею… – оглядывалась по сторонам Василиса.

– Поэтому ты и выглядишь на восемьдесят, – бурчала Люся. – Все никак до моря добраться не можешь.

Василиса даже внимания обращать не стала на язвительные замечания подруги. Та всегда пребывала в дурном настроении, если не могла прибежать к внуку по первому его хныканью. Нет, Ольгиного сына Василька любила без памяти не только бабушка Люся, но и Василиса. Тем более что и назван малыш был в честь нее – Василисы Курицыной! Однако ж Люсина любовь переходила все границы! Малыш даже ходить начал позже остальных детей, потому что бабка не давала ему буквально шагу ступить самостоятельно. А уж как она его баловала, об этом Василиса и вовсе никому не говорила, иначе органы опеки уже давно бы лишили Люсю всяческих бабушкинских прав. Ольга просто не знала, что делать, ее муж Володя, крайне воспитанный человек, медленно худел от безысходности, а Люся наслаждалась своей новой ролью и придумывала новые способы, как избаловать ребенка. Поэтому временная изоляция Люси от Василька была просто необходима.

– Девочки, давайте быстренько перетащим вещи в домик, а потом вы будете готовить ужин, а я полью грядки, – предложила Маша. – Ну просто сил нет смотреть, как листики загибаются! Вон Малыш уже пакет тащит!

– Это он свой корм учуял и думает, что никто не заметит, если он сразу сожрет весь пакет, – пробурчала Люся, и вдруг завопила: – Малыш!!! А ну фу, я сказала!!! Кому сказала, фу! Финли! Это я не тебе кричу, не надо залезать на дерево! Финли, слезь! Да куда ж тебя несет! Там же вороны! Они тебе все темечко проклюют! Вася! Держи же Финьку!

Пока подруги ловили одичавших питомцев, Маша все перетаскала сама и даже что-то там накрыла на стол.

– Девочки-и-и!!! Ужинать!

Не успела она крикнуть, как возле нее тут же оказался и Малыш собственной мохнатой персоной, и даже Финли, который продуманно спрыгнул сначала Люсе на голову, а уж потом понесся на кухню к Марии.

– Вот, Люсенька, как надо воспитывать животных, – наставительно заявила Василиса. – Все только через инстинкты, только через них… Нет, не соврала Мария – и в самом деле хорошо… Люся, не забудь, тебе не следует долго засиживаться за столом, у Маши еще грядки не политы.

Люся уже бежала вслед за своими любимцами, торопливо наливала им воды в огромный таз и даже пыталась накормить, а посему распоряжений Василисы благополучно не расслышала.

– Вот, девчонки, здесь мы и будем теперь жить, – с удовольствием уплетала Маша салат из редиски. – Красота здесь такая – целый год потом будете вспоминать. Я бы отсюда не вылезала. Но на неделе здесь народу мало живет, человек десять от силы, поэтому мне одной… жутковато немного. А с вами-то – ха! Да я все грядки десять раз и прополю, и разрыхлю, и заново посею!

Люся отчего-то вдруг окончательно поникла, но потом все же спросила:

– Маша… так я не совсем уяснила – мы здесь целую неделю жить будем?

– Ну, если понравится, можем и задержаться. Куда нам торопиться? – обрадовала Маша.

– Действительно, – кивала головой Василиса, не забывая черпать ложкой салат, – до самого июля можно… грядки эти рыхлить. Маша! Ты не представляешь – у Люси поразительные способности к земляным работам! Она… она что хочешь тебе вмиг зароет, выдерет, протопчет! Тебе тропинки нигде не надо топтать? А то есть у нас тут… человечек с птичьей фамилией… ее хлебом не корми, дай только тропинки протоптать.

Людмила Ефимовна со звучной фамилией Петухова вовсе не была настроена на веселый лад.

– Девочки, я, конечно, полью, чего там надо, но только… мы завтра же домой! Прямо… прямо завтра же! У меня там внук без присмотра! Что они из него воспитают? Нет, Машенька, уж ты меня прости, но… завтра ты меня домой отвези, а уж вы тут с Василисой… Я вам и Малыша оставлю, чтоб не так страшно было! И Финьку, чтоб повеселей. А меня… завтра домой.

– Нам бы дожить до завтра-то, – прервала ее Василиса. Она-то точно знала, что завтра обязательно случится что-нибудь такое, что уехать будет никак нельзя, так зачем себе сегодня нервы мотать?

На огороде нашлась работа всем. Если сначала Василиса мечтала развалиться в шезлонге и получать щадящий вечерний загар, то после первого же ведра воды, которое на нее «случайно» выплеснула Люся, пришлось вскочить и весело носиться по грядкам, таская лейки.

– Ну, на сегодня все, – довольно улыбалась Маша, когда все посадки были политы по несколько раз. – Вы сейчас отдыхайте, а я съезжу к бабушке Вере – это в деревне, тут недалеко. Она мне всегда молоко продает.

– И меня возьми! – взмолилась Люся. – В город добросишь. Я домой хочу! Мне надо! Ну, чтобы завтра тебе не отвлекаться.

– Маша, ты и сегодня не отвлекайся, – прервала подругу Василиса. – Возьми лучше не Люсю, а сыворотку у этой бабушки. Говорят, сыворотка божественно действует на кожу лица! Я буду сегодня делать маски.

Маша кивнула, прыгнула в машину, и через минуту ее уже и след простыл.

Подруга поехала в ближайшую деревню за молочными продуктами, а Василиса с Люсей должны были наслаждаться дачным отдыхом.

Василиса переоделась в купальник, который сама же связала еще зимой, и вышла на полянку, где у Марии предполагалась зона отдыха, а Люся понуро плелась следом.

Фигура зрелой женщины в купальнике немного не вписывалась в пейзаж: ярким огнем полыхали пионы, торжественно возвышались ирисы, благородно являли себя миру благоухающие розы, и среди этого благолепия торчала, будто шест, длинная Василиса, растопырив руки для ровного загара.

– Люся! Ты посмотри, какая прелесть! Да не на меня смотри, я еще не окрасилась в шоколадный цвет. Смотри, как здесь дышится! Ну куда ты пялишься-то?

– Я на Финьку смотрю, он уже мышку поймал, кажется, – удивленно вздернула брови Люся.

– А чему ты удивляешься? Здесь же сущий рай, здесь же всего полно – мышей так и вообще хоть лаптем ешь! Кстати, твоя Ольга звонила. Они решили, что раз уж тебя все равно в городе нет, они свозят Василька к Володиной маме. Пусть малыш подышит свежим воздухом, та бабушка тоже по нему скучает.

– Как же это к Володиной?! – всполошилась вдруг Люся. – Но… это же на месяц получается! Это пока они до той деревни доберутся, пока отдохнут… А нельзя, чтобы они сюда Василька привезли? Здесь же вон как хорошо! И Маша против не будет. Молочка здесь попьет…

– Уймись, бешеная бабушка, – скривилась Василиса. – Сюда ребенку нельзя. Здесь комары. И, прошу заметить, мошки! Да! Вон, Малыш едва успевает их глотать. Малыш! Плюнь мошку! Она жрет всякую гадость, а ты ее в рот! Плюнь, говорю! Фу!

Люся быстренько убежала в домик, схватила телефон и стала набирать номер дочери. Однако Василиса к вопросу подошла с умом, и Ольга была уже предупреждена.

– Вася!!! Они уже уехали! – рыдала Люся после разговора с дочерью. – Я сумела дозвониться ей только на сотовый! Они уже в поезде, какое горе!

– А я тебя предупреждала, – преспокойно вертелась с растопыренными руками Василиса, – когда-нибудь Василек должен был начать взрослую самостоятельную жизнь. Без твоего вмешательства. Не переживай, зато завтра ты сможешь… самостоятельно посадить в землю разумное и доброе! И вырастить хоть одну луковицу за всю жизнь!

Люсе ничего не оставалось делать, как похныкать в ухо любимому псу и получать удовольствие от пребывания на даче.

– Ну вот, девчонки, привезла вам молочных продуктов! – очень скоро появилась и Маша. – Все самое натуральное! Только что из-под коровки. Налетай!

– А сыворотка? – рылась в сумке подруги Василиса.

– Сыворотка вон в той белой бутылке. Баба Вера сказала, что она очень полезна не только для лица, ее и пить можно. Она даже бычков поит и поросят, чтоб здоровее были. Люся, доставай творог, сейчас со сметаной сделаем.

И опять начался ужин. Теперь уже на столе чего только не было. Маша как-то умудрилась быстренько подогреть мясо, сварить картошку, настрогать салатов. И теперь подруги сидели в небольшой беседке и объедались. Дома-то они себе много не позволяли, а на даче – ну тут уж доставай все самое лучшее!

Когда глаза уже не могли смотреть на все это гастрономическое изобилие, Василиса вспомнила про маску:

– Машенька, а куда я сыворотку сунула? Сейчас бы мне на лицо надо наложить, пусть кожа тоже побалуется.

– А ее Люся куда-то утащила. Тоже, наверное, кожу баловала, – беспечно отозвалась подруга.

– Люся! Это ты мою сыворотку стащила? – рыкнула Василиса. – Это бессовестно! Я первая догадалась, что ее нужно на лицо лить!

– Не кричи ты… – облизывала Люся ложку с творогом. – Я ее Малышу дала. Если поросят поят, то ему тоже надо. Пусть будет здоровым, а то… эти городские условия испортят нам всю собаку.

– А моя кожа?! – прищурилась Василиса, уперев руки в бока. – У меня… смотри, у меня из-за тебя две морщины появились! Вот и вот! Они даже огурцом не сводятся! И у Маши еще ни одного огурца не поспело! А покупные… да! Я купила огурец, облепила им всю личность, а потом я вся зеленая была! Ты же помнишь!

– А Малышу надо! – упиралась Люся. – Да ты не расстраивайся, он ее все равно уже всю выпил. Чего орать-то?

– Девочки! Ссоры – это не наш метод, – прервала их Маша. – Предлагаю рябиновки! Для оздоровления!

Против слабенькой рябиновки аргументов не нашлось, и дамы очень скоро пришли в самое благостное расположение духа. По всему было видно, процесс оздоровления идет семимильными шагами – женщины расслабились, стали подвывать нудную песенку про любовь безответную, и даже на какой-то миг почувствовали себя совсем молоденькими не только душевно и изнутри, но местами даже и снаружи. Им даже показалось, что жизнь только начинается, а впереди их ждет прекрасное, волнительное будущее. Правда, волнительное будущее каждая рисовала по-своему. Маше оно виделось в большом доме, который расположится прямо здесь, посреди участка, и в нем можно будет жить и зимой, и летом, и по выходным здесь будет собираться ее большая, дружная семья. Люсенька в будущем видела себя бабушкой известного музыканта… ну, или композитора – Василек уже сейчас кричит исключительно по нотам, просто страшно подумать, что будет, когда он подрастет! Не может такой дар остаться незамеченным. Василиса же мечтала о толпах поклонников. Пусть даже толпа будет самой маленькой… Да пусть один поклонник толпится, но зато пусть будет пылкий и нежный! Должна же когда-нибудь у нее на жизненном пути встретиться взаимная симпатия!

Вечерело, и вскоре все три женщины отправились досматривать свои мечты во сне.

Сыворотка, парное молочко и рябиновка аукнулись поздно ночью. Сначала в комнате раздалось дружное урчание животов, потом на выход потянулась Василиса, а за ней и Люся. Здоровенный Малыш и вовсе выскочил из домика пулей – сыворотка не приживалась в собачьем организме. И только Маша блаженно нежилась в постели, сладко похрапывая.

Василиса с Люсей совершили уже не один вояж, когда Люся вдруг толкнула уснувшую зыбким сном Василису.

– Вася! – тревожно прошептала она, боясь разбудить Машу. – У нас Малыша дома нет!

– Как это нет? А в ванной смотрела? – сонно пролепетала Василиса, поворачиваясь на другой бок.

– Вася! Здесь вообще нет ванной!

Василиса торопливо поднялась и продрала глаза:

– Я ж говорила – от тебя, Люся, сбегают все! Даже ванна! А мы где?

Люся сначала вытащила подругу на улицу и только потом разъяснила, где они, по какому поводу и вообще – они потеряли собаку! Самого первого друга человека!

– Он не мог далеко уйти, – сурово насупила брови Василиса. – Мы его найдем по свежим следам!

– Он мог уйти уже до города, – не согласилась Люся. – И по поводу свежих следов… это ты верно сказала – под ноги смотри, а то вляпаемся.

Даже не накинув на себя теплых кофт, подруги вышли за ворота.

– Малыш! Малыш! – сначала очень тихо, а потом все громче стали они звать собаку.

Тот упрямо не отзывался.

– Правда, что ли, в город убежал? – расстраивалась Василиса. – Мы не дойдем! Мы заблудимся! Люся! А если он уже сам заблудился? Я тебе этого никогда не прощу! Спала как медведь, а бедная собака…

– Тихо… – насторожилась Люся. – Там, кажется, какой-то шум… Слышишь – женщина кричит?

Василиса прислушалась. Где-то на другой улице дачного поселка и в самом деле раздавались голоса. Особенно выделялся звонкий женский голосок. Женщина была явно чем-то недовольна. Или же напугана.

– Точно! – обрадовалась Василиса. – Это Малыш какую-то тетку напугал! Малыш!

– Тихо! Подойдем без лишнего шума, – четко командовала Люся. – Подзовем Малыша, чтобы…

– Чтобы не расстраивать себя на ночь глядя, – правильно поняла ее подруга. – А то накостыляют, что пес без намордника.

Они быстро направились на голос, стараясь меньше шуметь, и по мере приближения уже ясно понимали – виноват здесь совсем не их шаловливый пес. У кого-то случились серьезные неприятности.

А вот с неприятностями у этих двух дам были совсем особенные отношения.

Василису и Люсю просто тянуло к неприятностям. И обязательно чтоб с криминальным оттенком. Мало того, они умудрились даже расследовать несколько преступлений. Правда, не всегда это было безопасно, но их это смущало мало. Зато очень беспокоило и Ольгу, дочку Люси, и Пашку, взрослого сына Василисы, который к тому же служил в милиции. Крепко сплотившись, они категорически запретили своим матушкам совать нос в любые недоразумения.

Но сейчас-то в темном дачном поселке кто им может помешать узнать, отчего так надсадно вопит несчастная?! Кто запретит им оказать первую доврачебную помощь? Кто узнает, что они опять куда-то вляпались? Они ж никому на свете не проболтаются – слава богу, опыт имеется.

– Вася, не шуми… давай на цыпочках… – тихонько продвигалась Люся вперед.

Вася тоже старалась продвигаться тихо, но у нее не совсем получалось – вот еще ветки какие-то под ногами хрустят! Дворники просто совсем не хотят работать! За что им только платят?!

Голоса между тем приближались, и уже ясно можно было разобрать весь диалог.

– У нас нельзя красть людей! Да знаешь, что тебе будет за похищение?! Я по телевизору видела – это преступление! – сильно кричала женщина.

А спокойный мужской голос ей отвечал:

– Ну, кому-то надо и преступления совершать.

– Отпусти меня домой, гад!!! Меня дома ждут!!! Отвези меня домой! Я к маме хочу-у-у!!! – еще сильнее голосила несчастная, но в ответ ей раздался только звук отъезжающей машины.

– Люся! Вперед! – рванулась через кусты Василиса. – Нам надо освободить эту девушку! Мы ей поможем!

– Куд-да?! – ухватила подругу за подол ночной рубахи Люся. – Не время еще! Надо все разведать сначала, а уж потом…

– Да ты что говоришь?! – разъяренно таращила глаза Василиса. – Пока мы все разведаем… да девчонка умрет от горя! Неизвестно, что с ней сделают!!!

– Тихо! – рявкнула подруга, рывком усадила Василису возле себя и притаилась в темных кустах черемухи.

Теперь уже было не просто слышно голоса, но и видно все, что творится возле небольшого странного домика.

По узкой дачной дорожке отъезжала машина, а с земли поднималась женщина лет тридцати пяти. Женщина по щекам размазывала то ли слезы, то ли грязь, однако ж никуда не рвалась, ее никто насильно не удерживал, она отряхнула подол платья и сама побрела в дом.

– Ну и чего мы ждем?! – не могла спокойно сидеть в засаде Василиса. – Надо же бежать! Туда! К ней!

– А, может быть, не надо? – с сомнением наклонила голову Люся. – Я помню, как ворвалась спасать несчастную жертву в наручниках, она еще так кричала… А оказалось, что сейчас у молодежи такие игры… сексуальные. Мне хватило.

Василиса, не удержавшись, фыркнула:

– Это потому что ты в любовных делах ну чистый динозавр! Дремучая…

Люся уже собиралась напомнить, что и сама подруга не больно-то в этих делах преуспела, но… с Василисой стало твориться что-то непонятное. У нее вдруг поехали вниз уголки губ, а глаза, как раз наоборот, стали вылезать из орбит.

– Люся… – выпрямилась подруга колом. – Я все поняла. Бежим, Люся! Промедление смерти подобно!

– Куда, Вася, бежим-то?

– За мной!!! – И подруга рванула с места.

Сначала они бежали только вдвоем, но чуть позже Люся вдруг ощутила за своей спиной чье-то прерывистое дыхание – их догоняли!

Казалось, сил уже не было, когда они подбежали к калитке Машиного домика, но вот последний рывок… и в ногу Люси уткнулась теплая морда Малыша.

– Малыш! Мальчик мой! Да я ж… я ж чуть не померла сейчас! А это был ты!!! – лопотала счастливая Люся, тяжело дыша. – Вася! Ты посмотри, Васенька, Малыш прибежал! Сам нашелся, негодник, Вася!

Но Василиса не слушала подругу. Не сбавляя темпа, она неслась к маленькому скромному домику в самом дальнем углу дачного участка.

– Малыш… ну нельзя ж так людей пугать, – журила собаку счастливая хозяйка. – Вон у Васи от счастья медвежья болезнь прогрессирует… Мой хороший, где ж тебя носило, паразит?

Люся, стараясь не шуметь, вошла в дом и направилась в маленькую кухоньку. Вообще-то ее осторожности были излишни – Маша на свежем воздухе спала, точно добросовестный налогоплательщик. По всему домику разливалось ее успокаивающее похрапывание.

Люся же не знала, чем угостить любимого пса.

– Давай я тебе сыворотки…

– Никакой сыворотки! – появилась в дверях Василиса. – И молочка парного – тоже! Это ж… это ж форменное издевательство! Уснуть невозможно – уже во сне этот скворечник снится! Малышу – только рис! А мне… там сметанка осталась?

– Вася, а ты чего поняла-то? – уставилась на подругу Люся.

– Я всегда и все понимаю, – пожала плечами Василиса. – А что тебя удивляет?

– Нет, ну там, в кустах, ты сказала, дескать, что-то поняла и рванула… Так что ты поняла? Ты что-то увидела?

Василиса скривилась, потом вздохнула и развела руками:

– Конечно, поняла… а что тут непонятного. Туда надо идти утром! Утром и пойдем. А сейчас… Люся, не морочь мне голову, мне ею еще надо мысли думать. Вот ты сейчас спать завалишься, а я… я буду разрабатывать план операции по освобождению… Кстати, а ты дом не запомнила? Где мы были-то?

Люся не запомнила, но кивнула уверенно:

– Найдем.

* * *

Лиза осторожно вошла в дом и огляделась. Было темно, но свет включать она побоялась – где-то здесь должны были спать дети. Интересно, а сколько детей-то? Сейчас как окажется, что целый детский сад, и что она с ними будет делать?

На первом этаже все было тихо и спокойно. Здесь располагалась небольшая кухня с газовой плитой и довольно просторная комната. Была также маленькая дверца в санузел… Лизу, признаться, сей факт очень удивил. Она привыкла думать, что на дачах все удобства располагаются на улице, а тут – поди ж ты! Все в доме. Да еще как сделано-то! Все в кафеле, и места – куча! Даже окно есть, а на окне цветок какой-то. Такой ванной у Лизы даже в городе не было. Но все же здесь задерживаться не имело смысла, и она направилась изучать обстановку дальше. Кухня и гостиная разделялись большой русской печкой. В комнате было чистенько, ничего лишнего: полка с книгами, круглый стол, угловой диван и телевизор. Детей здесь совершенно точно не наблюдалось. Лиза осторожно стала подниматься на второй этаж. Из маленького коридорчика вели три двери. Когда Лиза открывала первую дверь, сама себе она напоминала вора. Крадется здесь, кого-то ищет и боится найти.

Первая комната была детской. Открытое настежь окно, ночной ветерок слегка колышет штору, и все залито лунным светом. На деревянной кровати, раскинув руки, спал мальчишка лет десяти. Вихрастый, с упрямым лбом и насупленными бровями. Даже во сне паренек хмурился.

– Да, серьезный ребенок. Этот на шею не бросится, – вздохнула Лиза и прикрыла двери.

Вторая комната была пуста, но сомнений не было – здесь проживал сам Серафимов. Вон на кресле валяется его свитер, его Лиза еще по работе помнит. На кровати подушка не помята, на маленьком журнальном столике какие-то кипы журналов…

– Ого… а журнальчики-то не «Плейбой», – фыркнула Лиза.

Между журналов затесалась тетрадка с какими-то расчетами.

– Неужели подсчитывал, сколько ему не доплатили? – неприятно удивилась гостья. – И до чего ж люди меркантильные бывают. Нет чтобы детьми заниматься…

Однако расчеты были вовсе какие-то незнакомые, и Лиза отложила тетрадь в сторону.

На стене небольшая картина маслом – по спокойным волнам плывет маленькая лодочка под парусом. Или это называется не лодочка? А, может быть, это яхта? Все равно вдалеке не разобрать.

Лиза прошла в третью комнату. Здесь тоже стояла кроватка, но поменьше. А на ней… большой ком.

Лиза осторожно расправила ком – оказалось, что, укрывшись с головой, под одеялом спит девочка… маленькая совсем… может, два или три годика… Вон как вспотела – весь лобик в капельках пота. А духота-то какая!

Лиза подошла к окну и распахнула створки. В комнату сразу ворвался свежий ветерок, и дышать стало легче.

– Совсем удушить девчонку захотел, паразит, – вздохнула Лиза. – Спят… и куда мне, интересно, деваться? Бдить всю ночь? Или тоже… уснуть можно?

Она решила улечься прямо на полу, здесь же, в комнате этой маленькой девочки – вдруг ребенок проснется, так чтобы она слышала. Как бы там ни было, а Серафимова надо было дождаться.

В небольшом шкафчике, который был здесь же, нашелся плед, а внизу, на первом этаже, где висели куртки и прочая одежда, Лиза отыскала пуховичок и фуфайку – это сошло за матрас и подушку.

Постель была неудобной, чего уж там, но тем не менее Лиза уснула сразу, едва прикоснулась к самодельной подушке.

Разбудил ее непривычный звук – где-то рядом хныкал ребенок.

Лиза подскочила и сразу же вспомнила, что теперь она – няня! Правда, что делать с плачущей девочкой, она не понимала совершенно.

– Маленькая, ты проснулась? – как можно ласковей проговорила она.

Девочка уже сидела на кроватке, куксилась, и было видно, что самой малышке кукситься вовсе не нравится, но у нее отчего-то нет другого выхода. Постель была насквозь мокрая, и надо было ребенка куда-то девать из этого болота.

– Иди ко мне на ручки… пойдешь? – испуганно позвала Лиза, боясь, что девочка откажется.

Кроха ручки протянула, но настроение у нее от этого не улучшилось.

– Сейчас мы с тобой…

В этот момент распахнулась дверь, и в комнате появился мальчуган, которого Лиза видела ночью.

– Здрассьте, – бегло поздоровался он и потянулся к девочке. – Со-онечка, просну-у-улась… а чего ты такая кислая? А кто тебе окно распахнул на всю ивановскую?

И он кинулся закрывать окно.

– Это… знаете ли, это я ночью распахнула, на… ивановскую… – сбивчиво пояснила Лиза. – Тут такая духота стояла. Вот я и… девочка прямо задыхалась!

– А чего вы обратно не закрыли, когда ливень начался? Передавали же, что гроза будет, оттого и духота стояла… – деловито насупился парнишка и подошел к кроватке. – Ну конечно, у Соньки вся постель мокрая – дождь-то прямо ей в кроватку лил! Я ж ей специально и окно закрыл!

– Да что вы! А я думала… я думала, это она сама… – окончательно растерялась Лиза, покачивая хнычущую малютку. – Так надо ж кроватку-то в другое место поставить.

– В другое место не получается, не входит, – буркнул мальчишка и забрал сестренку себе на руки. – Пойдем, Софья, переодеваться…Блин, да у нее температура! Ну влипли… она у нас вообще хлипкая на здоровье, наследственность. А вы… тоже. У вас что – своих детей нет?

– Да как-то, знаете… – развела руками Лиза. – Нету.

– Пора бы уж, не девочка.

– Да уж… не девочка, – согласилась Лиза и встревоженно спросила. – А что делать-то теперь? Может, врача вызвать?

– Кто к нам в эту дыру поедет? Да Сонька у нас сама справится, папка ее закаливать начал, так она теперь болеет все так же часто, только уже не так долго, – пояснил мальчишка, ловко переодевая сестру.

Лиза стояла рядом и чувствовала себя жутко виноватой. Просто страшно представить, что с ней сделает этот Серафимов – мало того что денег лишила, так еще и ребенка под ливнем бросила. И кто ее просил с этим окном лезть?!

– А… папка-то когда твой вернется?

– Не знаю. Он сейчас свой магазин строит, может и через пять минут приехать. А может и на следующие сутки.

– Магази-и-ин, – вытянулось лицо у Лизы. – А чего ж он тогда на мойке торчит? В смысле, зачем тогда на мойке работает, если у него свой магазин имеется?

Парнишка повернулся к Лизе и впервые внимательно ее разглядел. Видимо, умственные способности Лизы на ее внешности не отражались, потому что он стал пояснять, точно маленькой девочке:

– Магазина еще нет. А на него нужны деньги. А деньги должен дать банк. А банк даст, если человек где-то официально устроен. И потом – нам что-то надо есть!

– Ну да, я как-то не подумала… – закивала Лиза. – А… кстати, чем вас кормить?

– Меня кормить не надо, я уже позавтракал, а вот Соню… у нее там в холодильнике молоко стоит, нужно кашу сварить. Кашу вы умеете?

– Кашу – умею. Манную. И геркулесовую.

– Геркулесовую она не ест. У нее еще там фруктовые пюре имеются, но это после каши. И – никаких лекарств, она их плохо переносит.

– А как же…

– Все будет нормально. Она у нас девчонка не хлопотная.

Мальчишка вручил Лизе сестру, а затем вышел, аккуратно закрыв дверь.

– Вот и хорошо, что не хлопотная, правда же? – пробормотала Лиза и стала расхаживать по комнате с девочкой на руках. – Сейчас братик нам приготовит поесть, Сонечку накормим, а потом Сонечка будет играть. А где у нас тут игрушки? Надо еще постельку поменять… Давай поищем простынку…

Девочка безвольно висела на руках Лизы, и ей просто не удавалось ничего сделать – ни найти простынку, ни отыскать игрушки, к тому же руки очень быстро устали, а отпустить девочку было некуда.

– Пойдем вниз, посмотрим, скоро ли братик нас кормить будет? Сонечке уже кушать пора.

Она осторожно спустилась вниз по лестнице, но никакого братика в доме не оказалось.

– Сонечка, а куда же наш братик подевался?… Братик! Брати-и-ик! Черт, я даже не спросила, как звать-то мальчишку…

Еще через полчаса Лиза вдруг осознала, что братик не просто вышел на пять минут, а сознательно сбежал! И никто их кормить вовсе не будет! И Лиза самой надо готовить эту кашу… И это тогда, когда у нее на руках остался больной ребенок! А ведь каким рассудительным пацаном показался! И мерзкий Серафимов не спешит узнать, как у них тут дела! А если бы Лиза оказалась маньячкой? Ну семейка! И где, интересно, их мамаша? Не знает, что у нее тут больной ребенок, тоже, небось, какой-нибудь магазин открывает? Бизнесмены хреновы! А ей тут…

– Сонечка, ты посиди тут… Куда ж тебя посадить… Пойдем, детка, что-нибудь придумаем… У тебя есть коляска? Ну такая, прогулочная? Я видела – мамаши всегда ребятишек в легких таких колясочках возят. У вас такая есть? Папа покупал?

Сонечка вообще не хотела общаться. Было видно, что ребенку становится хуже – вон уже и личико как покраснело, и головка все больше клонится к Лизе на плечо…

– Девочка моя, ну что же делать? – металась с ребенком на руках Лизавета. – Как же тебе температуру-то сбить?

Она вдруг вспомнила, что ее мама в далеком детстве никогда не давала ей таблеток. А температуру сбивала просто – обтирала ее влажной тряпочкой.

– Сейчас-сейчас… Подумаешь, детей у нас нет, мы же тоже… не в болоте выросли.

Лиза набрала в ковшик воды, уселась с девочкой на диван и стала аккуратно мокрой рукой поглаживать девочке лобик, ножки, ручки.

Температура отступала очень медленно, но отступала. И девочка, почувствовав облегчение, задремала. Лиза осторожно уложила малышку на диван и выпрямилась.

– С ума сойти… Мамочкам обязательно надо памятник! Это сколько они тяжести таскают! – качнула она головой и покосилась на спящую Соню. Теперь надо было быстро сварить кашу. Но как оставить ребенка на диване? А вдруг проснется? Не хватало еще, чтобы она с дивана грохнулась! Однако на чью-то помощь Лиза уже не наделась. Она шмыгнула на кухню и принялась кашеварить.

Манная каша, которая у Лизы всегда получалась великолепно, потому что ее обожал Владик, и свекровь самолично полгода учила невестку готовить это изысканное блюдо, так вот теперь эта каша никак не хотела вариться! Молоко закипало, на удивление, долго, а манка разваривалась ничуть не быстрее застарелого мяса. Или Лизе так казалось. Однако, когда она поставила тарелочку с готовой кашей на стол, Сонечка все еще спала.

– И что теперь делать? – снова растерялась женщина. – Будить ее, что ли? Или пусть спит? Тогда каша остынет.

Лиза осторожно провела по руке девочки.

– Черт! Снова температура подскочила! Ну надо ж так, а? И угораздило же меня… – чуть не плакала несчастная нянька. – И где этого Серафимова носит?! Гад какой-то!

С новым пылом она принялась протирать девочку. Теперь она сидела на коленях возле дивана, рядом на столе стояла злополучная каша, а на полу – ковш с водой.

Соня снова проснулась. И опять захныкала.

– Знаю, милая, знаю. Ты же голодная! – схватила девочку на руки Лиза. – А у нас тут кашка! Сонечка будет кашку?

Сонечка замотала головой.

– Ага… стало быть… стало быть, ты все понимаешь… – удивилась Лиза. – Интересно, а с какого времени дети нормально мыслить начинают? Сонечка, давай кашку ням-ням! Ну-ка, открывай ротик!

– Я и буду касу… и фочу, – вдруг отчетливо проговорила девочка.

– Не хочешь? – удивилась Лиза. – А чего это ты так? Между прочим, очень даже… качественная, на молоке.

– И фочу на маике! – снова закапризничала девочка и уткнулась головенкой в диван. – Де папа-а-а? Сима де-е-е?

– Папа? – вздохнула Лиза. – Я бы тоже хотела знать, где его черти носят… А Сима… Сима – это кто?

– Де-е-е папу чейти нося-а-ат? – хныкала девочка.

– Сонечка! А давай пойдем гулять! – вдруг решила Лиза. – На улице вон как хорошо! Тепло! Солнышко! И папа придет.

Девочка не слишком обрадовалась прогулке, однако ручки протянула.

– Сонечка, но только надо сначала покушать. Кашку, а? А ну-ка пойдем, съедим ее быстренько.

Лиза ухватила девочку на руки и хотела было на этой веселой ноте протолкнуть в ребенка еду, ан не тут-то было. Девочка лихо отмахнулась от навязчивой тетки, и каша немедленно угодила на шею и воротник Лизаветы.

– Ты гьязная какая! – снова захныкала девочка. – Я к тибе и фочу.

– Не хочешь… – насупилась Лиза. – А кто меня грязной сделал? Кто кашей швырялся? Я сама, что ли?

Лиза просто не знала что делать – оставлять Соню одну она боялась, а ходить с кашей на шее было более чем неприятно.

– Соня, ты посидишь немножко одна, а? Мале-е-енько? Тетя пойдет уберет кашу…

– Неть! – снова захныкала девочка. – И фочу онна… Гуять нада.

– Но как же я с кашей-то? Я ж быстренько!

Девочка еще больше захныкала, а потом и вовсе заревела в голос.

– Соня, детка! Да черт с ней с кашей, пусть там болтается!

– Это что это за рев? Там не стадо ли коров? – раздался вдруг в прихожей знакомый голос.

Лиза с облегчением выдохнула.

– Ну наконец-то папаша надумал заявиться, – буркнула она, взяла Соню на руки и побежала встречать хозяина.

– Ну и как вы тут? Держитесь? Софья! Держишься? – в благостном расположении духа шутил Серафимов. – Не уморила мне тетка ребенков?

– Уморила… – виновато кивнула Лиза. – Я ночью окно распахнула, а там дождь… ну и… весь дождь на Сонечку вылился. Поэтому… она уже не держится, у нее температура тридцать девять.

Серафимов переменился в лице, но недовольство постарался сдержать и обошелся без крика:

– Ну что ж вы так, женщина? Я понимаю, обозлились, что я вас от любимого мужа упер, но не на ребенке же зло срывать!

– Да ты что, Серафимов?! – испугалась вдруг Лиза. – Ты с ума сошел, что ли? Ты в самом деле думаешь, что я специально эту кроху под дождь выставила?! Да ты… ты сам кровать детскую под окно сунул, ума хватило, а я… я и не знала, что дождик этот растреклятый будет! А в комнате духота была невыносимая! Девочка так вспотела… так вспотела, что даже одеяло потом покрылось! И хватает наглости…

Соня, которая только что успокоилась, не могла терпеть, чтобы на родного папашу так возмущались, поэтому разразилась низким, протяжным ревом.

– Сонечка! А чего мы плачем? – засуетилась Лиза и стала подпрыгивать вместе с девочкой. – Ля-ля-ля! Ля-ля-ля! А мы уже и не плачем, правда же, Сонечка?

– Пва-а-ачем… – басила девочка.

– Дай сюда ребенка, ты ей все головенку на фиг стрясешь, – забрал к себе дочку Серафимов. – Ну ничего доверить нельзя. Я ей, как человеку, а она… Вечером Симка с Соней посидит, а я тебя домой отвезу, все равно с тебя толку…

Лиза снова тяжко вздохнула:

– Игорь Павлович… тут такое дело… Короче, Сима… его тоже нет. Сбежал.

– Кто бы сомневался, – кивнул Серафимов. – А с чего это он?

– Ума не приложу, – виновато моргала Лиза. – Я ему ничего не говорила, и с окном был полный порядок – оно у него уже было раскрыто, но… утром он сказал, что Соня заболела и… убежал. Я думала, может, он за врачом, а… потом ни его, ни врача.

Серафимов отчего-то расстроился не слишком. Он вместе с дочерью отправился на кухню и принялся греметь кастрюлями. Лизавета посеменила следом.

– Я думаю, может быть, он подумал, что ты в дом новую жену привел? – предположила она.

– Тебе нельзя думать, Кареева, из этого ничего хорошего не получается. – Одной рукой доставал хлеб Игорь. – Симка работает у нас. В деревню он на велике махнул, там он в клубе игры компьютерные ведет. К делу относится серьезно, поэтому не пропускает рабочих дней. К вечеру вернется, тогда я тебя отвезу…

Лизавета смотрела, как ему тяжело управляться с девочкой и что-то выискивать себе в холодильнике, и потянулась за ребенком.

– Давай Соню, я рядом постою, поешь, – она забрала девочку и добавила: – А домой я не уеду… пока Соня не выздоровеет. Сама ее простудила, сама и ухаживать буду.

– Ты уходишь! Ты кого хочешь уходишь! Ухаживать она будет! Мне теперь тебя с детьми и оставлять-то страшно! Черт знает, что у тебя там на уме.

– Ничего у меня там нет! – возмутилась Лизавета. – А я сказала – не уеду и все! Только свой телефон мне дай, я домой позвоню, а то… представляю, что там делается!

Серафимов поднялся и через минуту принес ее же собственный телефончик.

– Бери! Я за ним специально на работу заезжал… И ничего у тебя там не происходит! Ни одного звонка не поступало. «Представляя-а-аю, что де-е-елается!»

Лиза взяла телефон.

– А сумочку? Сумочку вы не захватили? – переходя на вежливое вы, спросила она. – У меня там деньги.

– Это чтобы меня под белы рученьки в ментовку? – качнул головой Серафимов. – Это хорошо, что телефон на столе лежал! А то бы и его не привез. Но… надо же тебе объяснить, где ты была, волнуются же, наверное… Хотя как-то слабо волнуются, я бы сказал – ни одного звонка.

Лиза презрительно поджала губы – много он понимает, «слабо волнуются»!

Однако и в самом деле никто не звонил. Да и кому звонить? Владик ждал ее только утром с ночной смены, а потом убежал на работу – даже и не понял, что жену стащили, а свекровь… та только рада – вечером же наплетет сыночку, что его жена где-то мотается, пока он горбатится…

– Ну все равно… – объяснила она то ли Серафимову, то ли себе. – Зато на работе волнуются.

– И на работе не волнуются, – махнул рукой Игорь, пододвигая к себе кастрюльку с Сонечкиной манной кашей. – Я им сказал, что ты животом маешься, и тебя муж забрал. И что еще долго с тобой нелады будут… может быть, ты даже в декрет пойдешь. Так что… Гренадеров не слишком печалится.

– Да Гренадеров и не будет печалиться! Он мне мигом замену найдет, – фыркнула Лиза и вдруг вспомнила: – Точно! Найдет! Он мне сам говорил, что у него родня прямо целой стаей нагрянула, и всех пристроить нужно… Блин… теперь я и вовсе без работы осталась.

– Ничего-о-о, – усмехнулся Серафимов. – Вы, блатные, всегда договоритесь.

– Да какая я блатная-то?! Я ему что, мама родная?! Так только… нашему забору двоюродный плетень… Эх… Да, может быть, оно и к лучшему, в ветеринарку пойду… И значит тем более! Я с чистой совестью могу лечить Софью до полного выздоровления!

– Да ты мне ребенка загубишь!

– Сам дурак, – огрызнулась Лиза и понесла девочку в комнату.

И в эту минуту в двери кто-то настойчиво постучал.

Серафимов и Лиза переглянулись.

– Симка, да? – не поняла Лиза.

– Я ж говорю, Симка вечером придет… Давай Соню, иди открой.

Лиза открыла двери – на пороге стояли совсем незнакомые женщины пожилого возраста с горящими глазами.

– Мы друзья! Ничего не бойтесь, – сразу же заявили они. – Мы все знаем! Собирайтесь! Мы вас спасем!

– Вы что… С интерната? – откровенно не поняла Лиза. – Для детей с заторможенным развитием? Чего это вы ко мне… дружить прибежали?

– Почему это для детей?! – возмутилась высокая тощая дама и от негодования даже раздула ноздри. – Мы – спасатели! Сыщицы, так сказать! Мы ж сразу сказали – спасем вас! Что там у вас произошло?

Другая женщина – маленькая, хлипенькая, с острым носом, подругу одернула и постаралась объяснить спокойнее:

– Девушка, мы… понимаете, мы слышали, как вы ночью плакали, обижались, что вас кто-то не туда привез. Вот мы и… собирайтесь, мы вам поможем сбежать. Вас же похитили!

– Меня? Похитили? – туго соображала Лиза, – Ну да… что-то вроде того… Но… Я по собственному желанию, понятно вам! Я сама! И все! И больше не ходите!

И она захлопнула двери перед самым носом незваных гостей.

И уже через двери женщины услышали, как она кому-то раздраженно говорила:

– Теперь уже от меня так просто не отделаешься! Я же предупреждала!

Люся и Василиса некоторое время смотрели на обивку чужой двери, а потом огорченно направились восвояси. Они были настроены несколько на другой прием.

И в самом деле – они с таким трудом отыскали эту дачу! Ночью-то им казалось, что в двух домах дачного поселка заблудиться может только муравей. Но когда утром они вышли на дорожку, все оказалось не таким радужным – поселок разбегался несколькими улицами, и все домишки были тщательно упрятаны в зеленых зарослях. Осталось только одно направление, но и оно мало помогло.

– Вася… я совсем не помню, куда бежала. Я ж по сторонам не смотрела, я Малыша звала, – огорченно моргала Люся.

На Василису и вовсе никакой надежды не было – она страдала отчаянной близорукостью, но не носила очков, считая их исключительно старческим аксессуаром. То есть видела немногим лучше крота.

Однако именно Василиса нашла выход.

– Люся, уйми свои расшатанные нервы, с тобой рядом всегда кладезь ума. Чего ты на Малыша пялишься? Я про себя говорю!

Люся только безнадежно хмыкнула – этот кладезь работает только в собственных корыстных целях, например, когда надо свистнуть двести рублей из общего бюджета на колготки в сеточку.

Но подруга продолжала:

– Ты знаешь, я уже давно не рассчитываю на свое предательское зрение, – высоко задрав голову, разглагольствовала Василиса. – А потому… я научилась ориентироваться на местности при помощи… звуков, запахов, каких-то ощущений…

– То есть… – начала соображать Люся, – как слепые, да?

– Ну знаешь! – очнулась Вася. – И вовсе не «да»! У тебя лексикон, Людмила! Ищи сравнения! Не как слепые, а… как бабочка! Как… дикая тигрица, как…

– И что дальше-то? – прервала ее Люся.

– А то! – недовольно буркнула Василиса. – Я по телевизору видела – надо мне завязать глаза и отпустить. Я сама дорогу найду.

За этим дело не стало. Пока Машенька порхала над грядками, подруги вышли на дорогу. Они даже Малыша не взяли, для чистоты эксперимента. Василиса встала на середину тропинки, запрокинула голову, растопырила руки и честно зажмурила глаза.

– Все. Иди, – скомандовала Люся, и Василиса потопала.

Надо сказать, подруга лишь пару раз наткнулась на чей-то штакетник, а потом весьма бодро осилила одну улицу и свернула на другую.

– Тетеньки! – вдруг послышался позади мальчишеский голос. – А вы чего, как чучела, ходите?

Василиса упрямо не открывала глаза, чтобы не спугнуть настрой.

– Нельзя так говорить, мальчик, – пожурила паренька Люся. – Бабушка слепая, ничего не видит. Вот и ходит, как мумия. Чего это она тебе чучело?

– А-а… так она ничего не видит? – почему-то усмехнулся мальчишка.

Подруги еще ничего не успели понять, как в голову Василисы прилетел большущий ком из колючек репейника. Колючки мигом запутались в скудных локонах Василисы, и та метнулась к обидчику:

– Я те покажу, как в бабушек сорняками швыряться! – визжала она, резво перепрыгивая через низенькие заборчики. – Я тя научу инвалидов уважать, шалопай! Ты у меня… ты сам у меня весь колючками покроешься!

За ней едва успевала Люся – с ее ростом преодолевать заборы было куда трудней.

– Вася! Да он уже убежал! Ну Вася-а-а! Да остановись ты! Куда ж тебя…

Но угомонилась Василиса, только влетев на участок, где прогуливалась здоровенная овчарка. Собачка не приняла во внимание благую миссию Василисы, и довольно резво припустилась за непрошеной гостьей. Чудом избежав собачьих клыков, подруги остановились за чьим-то забором перевести дыхание.

– Ну, знаешь, Васенька! Из тебя слепая, как из меня балерина! Скромнее надо быть! Беззащитнее, я бы сказала. Пойдем, теперь все с нуля начинать.

Но Василиса перебила ее:

– А вот он, домик-то… вон, видишь, мы за теми кустами сидели.

Это был в самом деле нужный дом.

– Вася… – засомневалась Люся. – Меня вот этот способ… начинает настораживать. И почему бы нам к этому домику нельзя подойти просто так, по-человечески? Обязательно надо через какие-то трудности!

– Пойдем! Какая-то ты вся… нудная становишься, Люся, – поморщилась Василиса и потянула подругу к калитке. – А нас там, между прочим, в глубоком отчаянии ждет невинная, замученная женщина! И каждый ее миг в заточении – это непередаваемая боль, а мы с тобой…

Люся уже не слушала подругу – она уверенно шла к дому.

* * *

И вот тебе пожалуйста! Их даже на порог не пустили, а похищенная не пожелала покинуть место заточения. Мало того, даже недовольна была приходу спасителей. И можно было бы подумать, что они ошиблись адресом, если б не слова женщины: «Ну да… что-то вроде того… Но… Я по собственному желанию, понятно вам! Я сама!» То есть сам факт похищения она не скрывала. Тогда почему же она не сбежала с ними?

– Здесь что-то не так, тебе не кажется? – повернулась к подруге Люся, уже чувствуя в душе азарт следователя. – Здесь… я бы подошла тоньше. Женщина явно что-то скрывает. Ведь мы ж сами вчера слышали, как она рыдала… Ты что думаешь?

Василиса только надменно фыркнула:

– А что тут думать! Понятно дело – эта пленница кому-то что-то кричала, значит, была не одна. Ее кто-то стережет, и она попросту боится… Я это сразу сообразила, когда она тебя. Люся, недоразвитым дитем обозвала. Из интерната… Конечно, боится. Только чего?

– Пока ясно одно – нам здесь светиться не нужно… Если боится женщина, значит, и нам надо поосторожнее быть. Ох, Вася, чую я, не простое это дельце… Кстати, тебя она тоже недоразвитой обозвала, не обольщайся.

Василиса тревожно огляделась и заторопилась:

– Пойдем, Люся. Здесь наверняка торгуют девочками на вывоз за границу. Того и гляди нас похитят. Мы будем… мы будем над этим работать. Мы спасем наших соотечественниц!

У Василисы тоже горели глаза – она тоже не могла совладать с охотничьим азартом. Да и в самом деле, у них уже так давно не было настоящего криминального дела! А между тем обстановка в стране не улучшается! Преступник не дремлет! Так как может дремать сыщик? Пусть он даже женского рода и находится на отдыхе у подруги на даче! Нет, это само провидение привело их в этот дом! И второй раз тоже.

Глава 3

Лиза после ухода этих непонятных женщин чувствовала себя особенно неуютно. Этот самый Серафимов подумает еще, что она всему дачному поселку разболтала об этом «похищении» и, видимо, так плакалась, что даже бабушки побросали свои грядки с укропом и кинулись освобождать заложницу. Правда, отчего-то больше добровольцев не нашлось… к счастью. И все равно – откуда старушки узнали, что она не по своей воле здесь отдыхает?

Однако Серафимов был увлечен холодильником, пытался, видимо, что-то там отыскать, чтобы на скорую руку перекусить, но… еще с утра этот агрегат проверил Симка, поэтому больше сюда соваться смысла не было. Он грустно раскрывал дверцу одной рукой – на другой восседала Софья, – потом вздыхал, закрывал, а потом снова с надеждой открывал.

– Игорь Павлович, – появилась в кухне Лиза, скромно поджав губки. – А у вас есть здесь поблизости какой-нибудь… универмаг?

– Ага, – фыркнул тот, – супермаркет через дорогу… Нету здесь универмагов. Есть магазинчик небольшой, но от него толку, как от козла – у продавца сейчас тяжелая пора, дочка к вступительным экзаменам готовится, поэтому мамаша сидит дома. А магазин закрыт. А что ты хотела?

Тут он, видимо, все вспомнил, что.

– Ох ты, черт возьми, ты ж, наверное, и сама весь день голодная!

– Спасибо, я ела… – гордо соврала Лиза. – Я наобедалась… кашей. Манной. Очень питательно оказалось… А где вы продукты берете? В город ездите?

– Бывает, что и в город, а когда в городе забываем купить, сюда на рыночек забегаем. Здесь недалеко рынок маленький такой, созданный силами трудящихся, вот там…

Лиза кивнула и удалилась в прихожую. Правда, через минуту снова стояла перед Серафимовым.

– Скажите, а вы не могли бы мне одолжить несколько… денег? А то, понимаете, мои-то так и остались… непохищенными. Вы ж меня без всякой сумки утянули. Так что…

– Сейчас…

Серафимов вышел в комнату, а потом вернулся уже с деньгами:

– Вот, – протянул он Лизе смятую купюру. – Хватит?

– На первое время – да, спасибо большое, – вежливо кивнула она.

– Как это на первое время? – вытаращился хозяин дома. – А ты… ты сколько здесь проживать собралась?

– Я же сказала – пока не выздоровеет Соня! – выпрямилась спицей Лизавета и, вздернув голову, вышла в прихожую.

– Сонька! Вот чтобы завтра же проснулась здоровее всех здоровых, ясно? – повернулся отец к дочери. – Иначе… мы здесь все перемрем. Она нас либо болезнями уморит, либо голодом.

Неизвестно, что там поняла девочка, но кивнула головенкой очень убедительно.

Лиза даже не стала спрашивать, как добраться до рыночка. Она справедливо рассудила, что ей без Серафимова это разъяснит любой дачник. Правда, надо было идти минут десять в свободном направлении, чтобы этого любого дачника встретить.

Когда Лиза вернулась обратно, нагруженная всякими пакетами и пакетиками, Серафимов похрапывал на диване в гостиной, а рядом с ним безмятежно посапывала Соня.

– Вот и хорошо, – с облегчением выдохнула Лиза. – Меньше вопросов.

Она решила реабилитироваться по полной, поэтому, когда в дверь влетел взлохмаченный Симка, у нее уже были готовы и свиные отбивные, и вареники с деревенским творогом.

– Все к столу! – высунулась она из кухни. – Только сначала мыть руки!

– Ну, прям как в детском саду, – пробурчал мальчишка. И уже громко рявкнул: – Пап! Сказали, чтоб ты руки мыл!

Серафимов уже проснулся, а вместе с ним проснулась и девочка.

– Да сколько ж их мыть можно… – проворчал отец и поплелся в ванную. – Симка, пригляди за Соней.

Через минуту уже все восседали за столом. Соня сидела рядом с отцом на высоком стульчике, она уже ухватила вареник и теперь тянула его в рот.

– Сима, положить тебе вареников? – лучилась добротой Лиза.

– А что это? – вдруг спросил Симка.

Лиза удивленно уставилась на Серафимова – мальчишка такой большой, а про вареники не слышал!

– Вареники, сын мой, это такие большие пельмени, только в них вместо мяса творог засунут, – объяснил Игорь Павлович. – Ешь, вкусные получились, я уже попробовал.

Мальчишка тоже навалился на еду, но неожиданно его глаза вытаращились, а рот открылся.

– Пап… а я вместо творога пельмень с… земляникой съел, – испуганно пролепетал он.

– Ура! Ты – счастливчик! – захлопала в ладошки Лиза. – Я специально один слепила с клубникой, думала – кому попадется, тому, значит, этим летом повезет! Сима, ты будешь счастливым!

Однако сам Сима этому не жутко обрадовался, да и отец его повел себя странно. Он вдруг подскочил и стал толкать мальчишку в ванную:

– Иди и выплюнь, если еще не все проглотил! Ну… ты знаешь, что делать. Сейчас таблетки принесу.

Сима на счастливчика с каждой минутой походил все меньше. У него вдруг по лицу пошли пятна, а глаза стали заплывать.

– Ой, что это?! – испуганно ухватилась Лиза за щеки. – Сима… у тебя куда-то… глаза… ты глаза-то открой!..

– Не может он их открыть, – подскочил к ней Серафимов. – У него с младенчества жуткая аллергия на землянику лесную и садовую. Раньше в тяжелейшей форме протекала. Но теперь… теперь он уже ее лет пять не ел – сам бережется. Так ведь тебе надо было насильно втолкнуть!

– Мне? – окончательно растерялась Лиза и вдруг топнула ногой. – Да что ж это такое?! Ты почему детей до такой степени запустил?! У одного аллергия на самый вкусные ягоды, другая только в духоте жить может! Ты что над детьми издеваешься?! Разве так с детьми можно?! И таких больных детей он уволок черт-те куда от врачей подальше! Да вам надо квартиру менять, чтобы прямо над поликлиникой жить!

От ее крика низким басом заревела Сонечка.

Серафимов подлетел к ней, уткнул ей прямо в лицо палец и потрясая им, проговорил, стиснув зубы:

– Если ты еще хоть слово скажешь! Хоть половинку слова!

Лиза быстро отскочила, вытащила девочку из стульчика и вышла в гостиную:

– Сонечка, а что мы сейчас с тобой будем делать! Мы будем смотреть мультики! Ты любишь мультик про Матроскина?

– Про Матроскина будет смотреть только Софья, – высунулся в комнату Серафимов. – А госпожа Кареева срочно собирается домой! Хорошо, что вещей ее здесь нет – собираться долго не надо.

– А ведь и правда! – воскликнула Лиза. – У меня ж здесь даже вещей нет! Игорь Павлович, вы завтра ко мне домой заедете, а? Я вам напишу списочек – что взять.

– Никаких списочков! Сегодня же домой! – терял остатки последнего терпения Серафимов.

Лиза на него даже не обернулась – из ванной вышел Симка, и она кинулась к мальчику:

– Ну как ты?

– Нормально… – швыркнул носом мальчишка. – В этот раз как-то… легче…

– А, может быть, папа тебя к врачу отвезет? Или «Скорую» вызовет?

– Да кто сюда поедет, – отмахнулся мальчик. И добавил: – Да вы не переживайте – пельмени эти были классные! Я сроду таких не ел! Да вы чего вскочили? Вы-то ешьте.

Конечно, Лизе было уже не до еды, но у нее на руках была маленькая девочка, которая весь день ничего не ела.

– Сонечка, пойдем, я тебе кашки дам…

Но Сонечка кашки не хотела, она тщательно ковырялась в варениках, выискивая клубнику, и только когда нашла еще один «счастливый», отправила его себе в рот.

– Ой! – запаниковала Лиза. – Она тоже съела с клубникой! Сейчас и она вспухнет вся! Сонечка! Детка! Плюнь вареник! Он бяка! Плюнь!

Лиза кинулась отбирать опасное кушанье у ребенка, но не тут-то было – Сонечка накрепко вцепилась в вареник, да еще и такой рев закатила, что у Лизы на некоторое время заложило уши.

– Лизавета! – ворвался в кухню Серафимов. – Да что ж ты делаешь?! Оставь ребенка в покое! Что ты опять натворила?

– Я – ничего! Это она вот… она сейчас тоже вспухнет вся, – кивала на девочку взволнованная Лиза.

Серафимов уселся рядом с дочерью и устало пояснил:

– У Софьи нет аллергии. Пусть ест.

– Точно нет? – на всякий случай переспросила Лиза. – Нет, ну тогда конечно, пусть ест… Я ж для вас и старалась. Хотела порадовать.

– Тебе удалось, – выдохнул Серафимов. – Собирайся, Лизавета. Тебя наверняка дома ждут.

– Я обязательно поеду. Но только когда Соня поправится. Вот она завтра проснется здоровенькая, тогда и… уеду.

– Да ты за эту ночь еще какие-нибудь козни придумаешь, – махнул рукой Серафимов. – От тебя только и жди неприятностей.

* * *

Когда Люся с Василисой вернулись на дачу к Маше, та уже отдыхала в маленькой беседке и пила чай в теплой компании Малыша и Финли. Она как могла старалась скрасить животным жизнь без хозяек: щедро мазала хлеб маслом, плюхала на бутерброд кусочек сыру и угощала собаку; котику доставался деликатес без лишних премудростей – Маша резала копченую колбасу на небольшие кусочки и раскладывала на перилах беседки, чтобы Малыш не достал. Судя по всему, преданные четвероногие друзья еще долго могли оставаться без своих хозяек. Во всяком случае, до вечера они бы продержались.

– Маша! Что ты делаешь! – закричала Люся, едва они вошли в калитку. – Финьке совсем нельзя копченостей! Потому что потом нам самим есть нечего будет! У него же рыба есть!

– Ой! Девочки, а я тут вас жду-жду, – подскочила Маша и принялась суетиться, выставляя на стол чашки. – Девочки, несите варенье, а я сейчас чайник поставлю. До обеда еще далеко, мы чай сейчас пить будем.

– Да, Маша, нам срочно нужно пить чай с вареньем, – с самым суровым выражением лица сообщила Василиса. – У нас к тебе оч-чень серьезное дело, тут ведь, оказывается, такие дела творятся!

Любая другая женщина немедленно должна была уже скончаться от страха или, во всяком случае, изойти испуганным визгом. Но Маша была слеплена немножко из другого теста и своих подруг знала не первый год. Поэтому на Васино заявление никакого внимания она не обратила. И лишь когда подруги налили себе ароматный чай и потянулись ложечками за вареньем, Маша спросила:

– Так что у вас там за серьезные дела образовались, пока вы по поселку мотались? Что опять нашли?

– Маша, а у вас тут вообще народу много живет? – издалека зашла Люся. – Ты говорила, что у вас тут вообще на неделе никто не приезжает, а мы посмотрели – приезжают! Есть люди-то!

– Маша, немедленно расскажи, кто у вас живет на Овражной, пятнадцать? – сразу приступила к делу Василиса. – Если можно, все подробности – где работает, когда родился, где крестился, когда отбывал срок и по какой статье, все!

Даже Люся захлебнулась чаем:

– Васенька, ты в самом деле думаешь, что все настолько серьезно?

– Я просто уверена, – голосом Железного Феликса заявила Василиса и повернулась к Маше. – Итак, Мария! Я жду!

– Вась, ты совсем-то не дури! – одернула подругу Люся. – Ждет она! Маша, не обращай на нее внимания… Маш, так кто там живет?

Мария задумалась.

– На Овражной, говорите? Это у нас Тупик Холостяков получается, и кто же там в пятнадцатом домике?

– Погоди, Маш, а почему Тупик Холостяков? Мы точно посмотрели – Овражная! – не поняла Люся.

Они с Василисой в этот раз специально уставились на табличку с адресом дома, чтобы в следующий раз не полагаться на шестое чувство. – Я прекрасно помню – Овражная, пятнадцать. Вася! Мы ничего не перепутали?

– Не знаю, у меня зрение… не ярко выражено, ты смотрела, – пожала плечами Василиса. – Опять, что ли, все поперепутала?

Маша замахала руками:

– Да нет! Все правильно, у нас в поселке есть такая улица – это вот сейчас, если так повернуть, а потом идти и направо, потом еще раз свернуть. Там как раз Овражная и есть. Но там у нас отчего-то очень мало женщин проживает, одни мужчины. Вот и прозвали – Тупик Холостяков.

Василиса вытянулась струной и беспомощно завертела головой:

– Люся! Эта женщина, которая доселе звалась нашей подругой, она… она и не подруга вовсе, она… собака какая-то! На сене! Ты посмотри! Мы уже столько времени маемся без… без мужской помощи, потому что достойных мужчин не можем встретить, а у нее в дачном поселке холостые мужики целыми тупиками толпятся, и она! Она еще до сих пор! Маша! Скажи мне, несчастная, на кой черт ты взяла эту свою дачу здесь?! Ты что – не могла ее на Овражной купить?! У тебя не хватило денег? Надо было попросить, мы бы с Люсей добавили! Правда, же Люся? Ты же добавила бы?

– Девчонки, да чего вы так переполошились? Ну хотите, я вас с кем-нибудь познакомлю… только у нас тут старичков мало. В основном мужчины лет сорока-пятидесяти…

– Молчи, глупое создание! – взревела Василиса. – Старичков! Зачем нам старички?! Мы не из пенсионного фонда, прошу заметить! Нам нужно… Маша, нам нужно снять квартиру на лето как раз в Овражном Тупике…

– В Тупике Холостяков, – поправила Люся.

– Это смысла не меняет, – отмахнулась Василиса. – Маша! Завтра же… Нет, сегодня же тебе придется узнать, не сдает ли кто-нибудь комнату на лето. В районе пятнадцатого домика!

Маша даже обиделась:

– А чем вам здесь-то не живется? Вон у меня какие хоромы! Живите, сколько вам надо! Я их, главное, к себе на три дня затащить не могу, а на Овражной они хотят снять домик на целое лето! Вам что – деньги девать некуда?

Василиса уже не могла просто сидеть, она металась по комнате и время от времени воздевала руки к потолку, зацеплялась за старенький абажур, а потом в исступлении хваталась за тщательно прилизанную голову:

– Люся!!! Нам некуда девать деньги! Малыш!!! Финли! Финли, хорош жевать кости! Тебя здесь хотят обобрать до нитки! Тебе не хотят пожелать состоятельного хозяина! Малыш! Ты слышишь, что мелет эта… Маша! Иди, укуси ее за пузо! Нам некуда девать деньги! Да у нас никогда сроду не было нормальных денег! А здесь, на Овражной, можешь не сомневаться, найдется парочка мужчин, которые могли бы потратить несколько завалящих тысяч, чтобы скрасить досуг одиноким прелестницам! Неужели так сложно догадаться, Маша?!

Маша некоторое время подумала, потом хмыкнула и качнула головой:

– Ну да, там прямо в семнадцатом домике живет один такой холостячок. Говорят, у него в кубышке не пусто. Но вот ведь беда – он совсем не интересуется прелестницами.

– Как это? – не поняла Люся.

– То есть абсолютно, – вздохнула Маша, изо всех сил стараясь не рассмеяться. – Его больше прелестники интересуют. Да и возраст у него… к семидесяти. В общем, он вам будет не интересен.

Василиса вытянула голову и плечи у нее опустились.

– Бог на земле все же есть, я в этом никогда не сомневалась. Он услышал мои молитвы и послал мне… послал мне безбедную старость… Люся! Ну устрой же Маше скандал, тогда она и тебя пристроит к какому-нибудь старожилу!

Люся к старожилам не торопилась, ее в данном случае интересовал только пятнадцатый домик, а если точнее – что там творится. Она была сыщицей до корней волос, и потому заявление о том, что по соседству со странным домом проживает одинокий мужчина, у которого есть возможность снять комнату, ее тоже равнодушной не оставило.

– Маша, так если он сдает, надо же снять! – заволновалась она. – Беги быстрее!

– Нет, ну вы меня совсем не слышите, что ли? – возмутилась Маша. – Я ж вам совершенно определенно заявляю – не интересуется он женским полом! Иначе его бы давно уже охомутали!

– Да кому тут хомутать-то?! Мы здесь сколько находимся, еще ни одного приличного лица не видели! – не успокаивалась Василиса. – Конечно, тут мужиков на кого хочешь потянет! Если б мы не приехали, тут уже и на коз стали б заглядываться! Чего сидишь-то? Говорю же, беги скорее снимай нам комнату! Нам еще до вечера надо переехать. И еще… Машенька, присмотри Люсе отдельный… жилой домик, с каким-нибудь другим хозяином, ну чтобы… Люся! Не дергайся! Я исключительно ради дела! Будем иметь два наблюдательных пункта, ясно тебе?! Маша! Иди уже, в самом деле!

Вытолкав Машу снимать жилье, Василиса стала поспешно запихивать в сумку свой купальник, а также баночки с кремами. Туда же переместилась и пол-литровая банка деревенской сметаны.

– Вася! Ты уж совсем! Это ж Маша сметану покупала! Куда ты ее себе гребешь?

– Зачем Маше сметана? – уперла руки в бока Василиса. – Ты видела, как поправилась наша Машенька?! Ну давай еще добьем ее деревенской сметаной! А мне надо для… кожи лица! Ты же видишь – грядут весьма интересные события! Весьма интересные… Люся, я говорю сейчас только про новое расследование, а не про то, о чем ты подумала!

Услышав про новое расследование, Люся закивала. Однако все же высказалась:

– Нет, Вася, я думаю, что ты напрасно посоветовала Маше снять две комнаты у разных хозяев. У нас и так с деньгами тугое положение, еще эти лишние расходы…

– Правильно ты думаешь, Люся! – немедленно согласилась Василиса. – Ты запросто можешь проживать с Малышом и Финькой у Маши, бесплатно, а я… Что ж, мне придется жертвовать своей свободой… как всегда. – И она, тяжело вздохнув, принялась укладывать в сумку новые Люсины шлепанцы. Люся даже головы не повернула. И в самом деле – кто их возьмет с собакой да еще и котом? Она и правда очень легко проживет на даче у Маши, а за пятнадцатым домиком они будут следить с Васей по ночам – никто ведь еще не запретил встречаться близким подругам, когда им нравится! А им нравится именно ночью! И пусть там думают, что хотят, сам-то хозяин тоже… не с белоснежной репутацией.

Вещей было немного, поэтому Василиса собралась за десять минут. Теперь предстояло самое тяжелое – ждать.

– Люся, ты ко мне приходи по вечерам, и по утрам тоже, мне же надо завтракать как-то, – попросила Василиса, усевшись на сумку верхом, – и обедать тоже… У Маши вон там кастрюлька, я видела, в ней удобно супы носить всякие-разные, котлеты, голубцы…

– Сейчас прямо! – фыркнула Люся. – Здесь идти пять минут, сама добежишь!

– А если я буду в засаде? – уперла руки в бока Василиса. – Караулить буду нашего непонятного похитителя?

– Тогда тебе никакая кастрюля не нужна будет, поверь мне, – фыркнула Люся и добавила: – И потом, не забывай, в засаде рядом с тобой и я буду, так что некому будет нам с тобой разносолы таскать.

Подруги собрались уже поспорить, но в это время вернулась Маша.

– Ну все, договорилась. Никак, зараза, не хотел комнату сдавать! Только на кругленькой сумме и сломался! Вот правду про него говорили, за копейку удавится! – запыхавшись, сообщила она.

– Ого! А где мы будем брать эту кругленькую сумму? – сразу же насторожилась Люся. – Вася! Ты никуда не едешь! Нам еще до пенсии черт-те сколько жить!

Василиса только надменно хмыкнула:

– Люся. Ну я тебя умоляю! Уже через неделю он будет оплачивать не только мое проживание, но и… и твое, Люся. Этот человек еще будет упрашивать, чтобы я принимала его подарки!

– Ой, девчонки, там будет видно, – перебила подруг Маша. – Пойдемте знакомиться.

– Погоди, надо же себя в порядок привести, – выпучила глаза Василиса и на полчаса засела перед зеркалом.

Пока она наводила красоту, Маша и Люся успели прополоть грядку с огурцами, подвязали помидоры и даже скосили серпом половину лужайки.

Наконец на пороге появилась Василиса, моргая густо накрашенными ресницами и улыбаясь ярко-алыми губами.

– И где только она мою старую помаду выискала? – весело всплеснула руками Маша. – Я думала, что выбросила давно.

– Она ее еще в прошлом году нашла… у тебя на даче, – насупилась Люся. – Ну и как с ней идти? Вася! Ты забыла святое правило – сыщик должен быть незаметен! Он должен быть безлик, сер и непригляден!

– Вот поэтому ты, Люсенька, все еще ходишь в старых девах, – парировала Василиса, направляясь к калитке. – Так мы идем? Ну девочки! Ну вы хоть ногти накрасьте! Мы ж не кроликов покупать пошли!

– А я настаиваю! – топнула ножкой Люся. – Мы должны быть незапоминаемы, ясно?!

– Люсенька, да тебя и так никто не помнит, не волнуйся ты, – поправила на голове тугой кукиш Василиса Олеговна. – Идемте, девочки, мне еще надо успеть влюбить в себя эту особь!

Особью оказался довольно тучный мужичок, дряблой наружности и с капризным голосом.

– Ну-у-у… а чего вас так мно-о-о-го? – загнусавил «приветливый» хозяин.

Василиса, видимо, с порога решив сразить этого мужчину своей красотой, сразу же приступила к делу. Она заиграла глазками и протянула в нос, как ей казалось, на французский манер:

– Ну-у… нас не так и много, во мне всего лишь… ах, боже мой, пусть это останется моей маленькой тайной!

Подопытный не сразился, и на Васю вообще внимания не обращал, а общался исключительно с Машей.

– А вы сказали, одна жить будет, – снова закапризничал он и ткнул пальцем прямо в живот Люси. – А это что?

– Я кто, а не что! – возмутилась Люся, но Василиса немедленно встряла в разговор.

– Это я специально взяла с собой… девочку, чтобы она мне сумку несла, – все так же кривлялась Василиса. – Вы ж понимаете, негоже лилиям красть… прясть… – от волнения она окончательно запуталась, но вывернулась достойно: – Ой, да лилиям, им и вовсе ничего делать негоже, правда же?! Хи-хи! Они ж цветы! Торчи себе на клумбе и пахни! А у вас есть лилии?

Мужчина дернулся, потом попыхтел, набивая себе цену, и недовольно произнес:

– Меня зовут Ушатов Никита Антонович. Да-с… не прошу ни любить, ни жаловать, без этого как-нибудь, знаете ли… Деньги за месяц вперед!

– Как это?! – испугалась Люся. – Почему это вперед за целый месяц?!

– Люся! – рявкнула Василиса и наконец догадалась обидеться. – Вы меня начинаете тревожить, господин… Ушатов! Меня, между прочим, здесь многие приглашали… на постоянное место жительства! Но я выбрала вас… ваш домик. И не собираюсь платить вам сразу! А может быть, мне не понравится сервис? А может быть, меня не устроит санитарная обстановка? Нет уж, платим либо после, либо… я унесу свои деньги… конкурентам!

Мужчина мялся. Деньги упускать было никак нельзя – они же вот уже, почти в кулаке деньги-то! А эти кочевряжатся! Заплатили бы за месяц вперед, а там – пусть им не нравится что угодно – фиг он им хоть копейку вернет! Но тетки, как сговорились, тоже не выпускают денежки из рук. Вымогательницы!

– Тогда за неделю вперед! – решился наконец хозяин домика.

– Ни за что! – сверкала глазами Василиса.

– Тогда вообще сдавать не буду!

– А я на вас налоговую нашлю! И скажу, что уже проживаю здесь третий месяц! – вытаращилась Василиса. – А вот и мои свидетели!

– А я…

Спор закончился тем, что Маша вытащила кошелек и отсчитала деньги за неделю вперед.

– А кто у меня жить будет? – вдруг насупил рыжие брови господин Ушатов. – Я надеюсь, вот эта маленькая травести? – и он обернулся к Люсе.

– У этой маленькой травести куча больших недостатков! – выступила вперед Василиса. – Она очень шумная особа… и будет водить к себе мужчин, я ее знаю. Поэтому вам, как лицу оч-чень приятному, мы можем предложить красивую, умную, глубоко интеллигентную меня.

– Ну что же… прошу вас, – натянуто улыбнулся хозяин и растопырил руки, приглашая гостей из дома вон… – Пойдемте, я покажу ваше место пребывания…

Он вышел из красивого каменного дома, и женщины потянулись вслед за ним. Шумная особа, то есть Люся, то и дело сильно вытягивала голову, пытаясь заглянуть за соседний забор, зато Василиса щебетала вовсю:

– Вы не совсем поняли, нам бы хотелось посмотреть мою комнату. Да чего там посмотреть, я уже и переезжать сюда собралась! Мне совершенно не нужно показывать ваш огород, он меня уже устраивает, а вот…

Мужчина подвел дам к покосившейся отдельно стоявшей постройке:

– Вот эти хоромы – ваши! У меня это, в некотором роде, летняя кухня, но… я готов на несколько месяцев ею пожертвовать!

– Вот это?! – захлебнулась Василиса собственным возмущением. – И за эту конуру вы с нас содрали… Маша, сколько с тебя взял этот орангутанг?

– Вася, Вася, – зашипела Люся. – Ты же хотела именно в этот домик.

– Не переживайте, – обернулся к ней «орангутанг». – Я же сразу предупреждал – меня не нужно любить. Мне достаточно ваших денег. Женщина, прошу заметить, эта конура, как вы выразились, построена из исключительно экологически чистого природного материала! Из дерева! И здесь есть отдельный вход! А это, согласитесь, уже дорогого стоит!

Кухня поражала ветхостью и пустотой. В маленьком сарайчике была только старая железная кровать, плита с набором кухонной утвари и лампочка. Даже стола не было. Не наблюдалось также стульев.

– Ни фига себе – хоромы! – возмущалась Василиса. – Да в камере дизайн лучше! Там теперь даже телевизоры ставят!

– Я камеры не сдаю, – мило улыбался Ушатов – Если угодно камеру – это за дополнительную плату, потому что придется на окна ставить решетки.

– Да я тебя самого за решетку! – кинулась Василиса к толстой шее Никиты Антоновича.

Но неожиданно Люся выскочила вперед и стала приторно улыбаться.

– Мы согласны! – затараторила она. – Мы берем! Это ж… Вася! Это ж из дерева постройка! Ну что ты! Сплошная экология! Чистый воздух!

– То есть, – насторожился хозяин, – вы все же переезжаете вдвоем? Тогда цена удваивается!

– Сейчас прямо! – зарычала Василиса. – Одна я переезжаю, ясно?! И чтобы мне никаких посягательств! И чтобы к моему приходу здесь был стол, два стула и… и диванчик! Я у тебя видела на веранде, так вот сюда его притащишь! Да! Стол со скатертью! Из дерева у него постройка. Можно подумать, у остальных из пластилина!

Женщины подались за вещами, а хозяин посеменил в домик, чтобы перетащить сюда журнальный столик и… что там она еще просила?

Василиса же всю дорогу не могла успокоиться:

– Нет, Марья, к кому ты меня сунула?! Это ж надо, в свинарнике меня хочет поселить, и еще такие деньги ему всучили! Люся, прекрати скалиться! Вот совсем не вижу повода для радости! Это как же с таким жить-то? Я ж ему по гроб жизни этой конуры не забуду!

– Вася, зато там такой вид на пятнадцатый дом открывается, м-м-м! – блаженно закатила глаза Люся. – Я уже смотрела. Мы там мигом все дело распутаем!

– И потом, Вася, – усмехнулась Маша, – ты же сама говоришь, что через неделю он только на тебя потратит все свое состояние. Так вот и начинай… на себя тратить!

– Ваше счастье, что у меня теперь главная задача – отобрать у этого негодяя все деньги и отдать бедным… нам с тобой, Люся, – вздохнула Василиса. – А то бы… И что только не приходится терпеть нашим женщинам!

* * *

Вечером, когда и Соня, и Симка уже спокойно уселись смотреть мультики, Серафимов начал собираться.

– Куда это вы? – насторожилась Лиза. – Я вас не отпущу, пока вы мне все не расскажете про детей. Может быть, им еще чего-нибудь нельзя, или… у них какие-то скрытые заболевания. Я должна знать все, я ж с ними на ночь остаюсь!

– А кто тебе сказал, что ты остаешься? – дернул губой Серафимов. – Ты едешь домой. Кстати, тебе ведь даже собирать нечего, да? Пойдем, я тороплюсь.

Лиза выпучила глаза:

– А дети как? Одни, да? На всю ночь?! Это что же, Симка с больной сестрой останется? Да он сегодня весь день где-то там бегал, на вас горбатился, сейчас ему только до постели – рухнет и проспит до самого утра! А тут бедный ребенок хоть оборись! Никуда я с вами не поеду! Даже не думайте! Изверг!

– Да что ж такое? Придумала себе какого-то больного ребенка! Да Софья уже выздоровела! У нее нормальная температура, я мерил! И Симка нормально с ней справляется! А если я тебя здесь оставлю… Тогда здесь даже Симка ничем помочь не сможет! – уже не знал, что делать, Серафимов. – Собирайся!

Лиза набычилась и упрямо сжала губы:

– Детей одних не оставлю.

– И черт с тобой! – махнул рукой Игорь Павлович.

То ли он и в самом деле понял, что сейчас с детьми лучше оставить Лизу, то ли ему было жутко некогда, то ли… задумал что-то недоброе, потому что, уходя, добавил:

– Ничего, завтра сбежишь, как миленькая! – И вышел, хлопнув дверью.

– А де папа? – тут же встрепенулась Соня, которая уже смотрела совсем не детскую передачу про экономические махинации.

– Сонечка, а папа поехал на работу, – уселась перед ней Лиза. – Но мы же не станем скучать, правда?

– Станем, – не согласилась Соня. – А тто мина будит спать укладуть?

– Спать? – переспросила Лиза, понимая, что сейчас девочка сознательно спать не уляжется – будет ждать отца. – Кто тебя спать укладывать будет? А как же мы можем укладываться спать, когда у тебя еще куклы не уложены! Вон, смотри, куколка залезла на книжную полку и не спит. Ее же надо уложить!

– Она не заезва, это ее туда Симка забвосив. Она седа там тойчит.

– Бедная куколка! – вовсю расстраивалась Лиза. – А как ее звать?

– Чучундва… – деловито пояснила Соня. – Симка седа ее так зовет.

Мальчишка, видимо, узрел во взгляде Лизы что-то неодобрительное, потому что сразу же добавил:

– И не всегда. Один раз и назвал. Папа ее вообще зовет убожищем. Потому что у нее рожица страшная.

– Ну ваш-то папа красавец! – фыркнула Лиза и решительно поднялась.

Детей надо было отрывать от экрана, и если уж они не настроены на сон, то это время нужно было использовать хотя бы для более близкого знакомства.

– Ну что ж, пойдемте укладывать куклу спать. Но сначала… сначала мы придумаем ей имя. Сонечка, как будут звать нашу куклу?

Сонечка с интересом уставилась на Лизу и заморгала глазенками. Запас женских имен в ее головенке был ничтожен.

– Пусть ее зовут Ира, – решила Лиза. – А что? Хорошее имя. Ирочка.

– Не надо Ирой, – вдруг насупился Симка. – У нас мамку Ирой звали. А она нас бросила. Пусть кукла лучше Ленкой будет… У Соньки няню Леной звали, хорошая была такая… Только у нас денег не осталось, чтобы ей платить.

Лиза виновато швыркнула носом и бодро заявила:

– Теперь буду я… некоторое время… пока не выздоровеете. А потом… потом мы что-нибудь придумаем.

– Так вы же совсем с детьми не умеете! – весело усмехнулся Симка.

– Да! – гордо дернула головой Лиза. – Не умею! Но… но я буду стараться! И еще… помогите мне немножко, а то чего ж я – мне уже столько лет, а я все никак с детьми… общего языка не найду. Неудобно, честное слово.

– Конечно, – поддержал Симка. – Того и гляди свои появятся, а вы ни уха ни рыла!

– Сима! – дернулась Лизавета. – Я, конечно, ничего не понимаю в воспитании, но… даже мне известно, что мальчикам некрасиво говорить про всякие… ухи и рыла! И вообще! Мы же хотели укладывать куклу спать!

Но мальчишке, похоже, было совсем не интересно укладывать спать какую-то куклу.

– Да ну! У нас Соня и вовсе с куклами не играет, правда ж, Сонь?!

Соня утвердительно кивнула головой и потянулась за пультом телевизора. Но Лиза повернулась к ее брату:

– Сима, вот ты мне говоришь, что я с детьми не умею… а вот твоя сестренка вырастет и тоже… тоже с детьми уметь не будет. Потому что… я читала, что куклы – это подготовка к взрослой жизни.

– Честно? – вытаращился паренек.

– Честно-честно, – кивнула Лиза.

– Ну тогда… пойдемте… – поднялся мальчуган. – Соня! Ну чего ты свою дочку на полку-то швырнула! И бросила ее, будто она тебе мусор какой! Бери ребенка-то!

А потом и вовсе наступила идиллия. В комнате девочки они все втроем принялись мастерить постель из выглаженных полотенец и наволочек, потому что никакого игрушечного инвентаря больше не имелось, а Симка даже нарисовал для страшненькой Лены прикроватный коврик.

– Сима! – удивленно посмотрела на рисунок Лиза. – Да ты же прекрасно рисуешь! Ты где-то занимаешься? А у тебя еще рисунки есть?

Мальчишка покраснел от удовольствия и смущенно пожал плечами:

– Нигде не занимался. Да я и не рисую особенно-то… у меня и красок-то нет.

– С этим надо что-то делать! – решительно заявила Лизавета, и в голове ее поселилась отважная мысль. – Сима, а у вас как тут до города добираются?

– На автобусе. Только он ходит два раза в день – утром и вечером. И еще – надо идти долго.

– Во сколько первый автобус? – уже горели глаза у Лизаветы.

– Первый в семь утра. И последний в семь. Только вечера.

– Разбуди меня в шесть, хорошо? – попросила Лиза, нимало не задумываясь, а как, собственно, проснется сам десятилетний мальчишка. А тот уверенно кивнул:

– Хорошо, разбужу.

И, уже довольные друг другом, решили укладываться спать.

Соня засыпала долго, перед сном хныкала, ворочалась и не могла найти себе места.

– Вы ей соску дайте, – не выдержав, заглянул в комнату Симка. – Она без соски не уснет.

– Так ведь она уже большая, – удивилась Лиза. – Ее же отучать надо.

Симка пожал плечами:

– Ну да, ей уже третий год недавно пошел… только некогда пока отучать. Папка по работам мотается, а я… у меня не получается, сам тогда засыпаю. Вот мы и… вон там соска лежит.

Лиза решила, что сегодня они уснут с соской – девочке все же нездоровится, а вот потом… а будет ли это потом?

С соской Соня уснула сразу же. Лиза посмотрела на спящую девочку и все же немного приоткрыла форточку. Ничего, на ночь она ее закроет. А то вдруг дождь или… наводнение какое…

Она спустилась вниз, налила себе кофе, добавила молока и вышла на веранду. Интересно – она сегодня совсем ничего не ела, а есть и не хотелось. Мало того, она даже и не вспомнила про еду!

Дом плотно обступали кусты, но луна так ярко светила, а ночи были такие светлые, что темноты и вовсе не ощущалось. Было спокойно и тихо… Тихо… А ее телефон так ни разу за весь день и не позвонил. Неужели ее мужу глубоко плевать, где находится его жена, что она делает? Да, она сегодня тоже не звонила, не до этого было, но… если бы Владик не явился ночевать, она бы… она бы обзвонила всех. И нашла бы! И даже… даже сама бы сюда заявилась, если б ему было плохо.

Лиза набрала номер. Сначала раздавались долгие гудки, а потом послышался сонный голос мужа:

– Да?!

– Владик! Это Лиза! Ты чего не звонишь-то? – обрадованно заговорила она. Нет, она по мужу все же соскучилась. А ведь, кажется, всего-то и не было ее дома… вторую ночь! Точно – вторую ночь она не ночует дома, а муж даже не всколыхнулся! – Ты чего меня не ищешь-то?! Я, главное, дома не ночую, а он спит! Ты совсем там рехнулся?!

– А ты, что ли, дома не ночуешь? – лениво удивился трепетный супруг. – А мы с мамой решили, что сейчас у всех отпуска, ну и ты работаешь за кого-то.

– Ну молодцы вы с мамой! А мне позвонить нельзя было? Чтобы точно узнать, а не решать!

– Ну ладно… и где ты?

– Где надо! – рыкнула Лиза, но потом все же пояснила: – Я… в командировке. Меня отправили ненадолго… по важным делам. Когда приеду, не знаю.

– Ну, я так и предполагал, еще злится она чего-то… – проворчал муж и добавил: – Ну ладно, любимая моя, мне завтра вставать утром рано. Пока. Звони.

И положил трубку.

Лиза фыркнула – легко сказать, звони! Да у нее завтра зарядка кончится! И фиг она вообще сможет позвонить. Вот тогда они там с мамой побегают! Пусть побеспокоятся! А то уж совсем о Лизе не вспоминают! Решили они! Да она, может, вообще… ушла от мужа! А он и не хватился! А если ее убили, ограбили, похитили, в конце концов? Они тоже будут спать?

И Лиза вдруг замерла… А ведь ее и в самом деле похитили! По-настоящему! Ну да, Серафимов оказался не тем маньяком, которых показывают в криминальной хронике, но… дело же не в нем! Дело в том, что ее родной муж даже и не подумал, что с женой может что-то произойти! Он даже не побеспокоился! Нет, ну понятное дело, свою роль сыграла и свекровь – она уж сыну не позволит волновать натруженный организм из-за какой-то там жены! Но… а сам-то Владик! Ведь он столько раз говорил про чувства, которых сейчас уже у людей нет… Столько фильмов пересмотрел, и что – только электричество жег впустую, получается?

Лиза обиженно засопела:

– Ничего… я посмотрю, на сколько вас хватит. Вот специально не вернусь домой, пока весь телефон не оборвете. Или я уже вообще ничего не значу? Совсем?

И ей вдруг отчаянно захотелось быть нужной! Чтобы без нее семья просто не могла прожить и дня! Ну как же – она же жена! Из Владика и нее состоит их семья! А что на самом деле получается – им и без нее весьма уютно? Или он нашел себе еще кого-нибудь? Да нет, не нашел – Владик домой возвращается точно, как часы. Просто… просто у него эти самые чувства, про которые столько было говорено, они у него просто стали… умирать… да и у нее тоже. А значит… надо спасать семью! Надо пробудить эту заботу, волнение, беспокойство, этот страх потерять друг друга. И судьба сейчас подарила ей замечательный шанс! Да, Серафимов вредный мужик, но… ему нужна помощь! И как бы она отвратительно к нему ни относилась, в некоторой степени и она виновата в том, что от них ушла няня – ведь он рассчитывал на хороший заработок, он и работал отлично. А что получал? И надо было Лизе звонить во все колокола! Подговорить Светочку и приписать мужику черт-те сколько лишних часов! А она… но она же не знала, что у него так все плохо! Зато теперь знает. И чтобы ей там ни говорили, она чувствует – она здесь нужна. Ничего, она научится! И Симка ей поможет. И Сонечку она уже почти понимает. И игры она знает… Месяц она продержится… Только у нее совсем нет здесь вещей… Ну так она все равно на завтра запланировала себе выезд в город. Правда, она хотела приехать домой, рассказать все свекрови и отпроситься поработать здесь, чтобы ее не теряли. Зато теперь, когда она знает, что ее и так никто не кинулся искать, она сделает все по-другому. Нет, телефон она отключать не будет, но… и говорить ничего никому не станет! Пусть сами беспокоятся… А вещи она привезет. И еще денег возьмет – есть у нее заначка, мама еще на день рождения высылала, да Лиза хотела их подарить мужу на новый диск. Ничего, обойдется своими силами – он плохо себя ведет. А Лиза еще и на работу заедет, отпуск ей давно полагается. Да и получка за неделю так и осталась в сумочке. Проживет!

После такого решения у Лизаветы вдруг резко поднялось настроение.

– Нет, мы всколыхнем это болото! – пообещала она сама себе и направилась спать в комнату Сонечки.

…Утром она проснулась от того, что кто-то упрямо ковырял ей глаза.

Она, как и в первую ночь, спала на полу в детской, на старых куртках, и даже стала немного привыкать к дискомфорту – вон как заспалась! А тут чьи-то пальцы, которые настырно пытаются влезть в глаз.

– Ну сколько ж можно? – проворчала она и села.

Рядом с ней сидела на голом полу Сонечка и пыталась разбудить нерадивую няньку.

– Соня! Детка! А ты уже проснулась?! А сколько же времени?

Соня про время ей ничего не ответила, зато ухватила за руку и потащила к дверям.

– Нада кусать узэ, касу фочу, – объясняла она как могла свои желания.

– Ага, каши хочешь? Ее еще сварить надо. – Быстро убирала куртки в угол Лиза. – А чего это меня Симка не разбудил? Ведь договаривались!

Оказалось, мальчишка и сам спит. А ведь ему надо было на работу!

– Сима! – заглянула к нему в комнату Лиза. – Вставай, работник! Мы с тобой проспали все на свете!

Симка вскочил, вытаращил глаза и метнулся в ванную.

– Эх, Софья, а у меня на сегодня были такие планы… – пожаловалась девочке Лиза, размешивая молоко в кастрюльке.

– Вы… это… – появился в дверях расстроенный Симка. – Вы сильно не переживайте, ладно?

– Меня Лизой зовут, – сообщила Лиза и махнула рукой. – А ты не переживай, я завтра съезжу. Садись, поешь давай. Я кашу сварила. Манную. Ну да, у меня пока только манная получается. Зато, знаешь, какая вкусная! Садись!

Мальчишка себя считал виноватым, поэтому сел к столу без лишних разговоров.

– Ну вот и хорошо, – успокоенно вздохнула Лиза, когда они все втроем позавтракали. – Сонечка, а ты умница – у тебя совсем нет температуры!

– Я же говорю – она сейчас с простудой справляется на счет раз! – похвастался мальчишка и тут же унесся.

Лиза сунула тарелки в раковину, а сама вместе с девочкой отправилась в детскую – надо было притащить вниз игрушки, чтобы чем-то ребенка занять, пока она будет перемывать всю эту посуду.

Утро начиналось довольно спокойно. И Лизе даже удалось кое-что сделать по дому, пока Сонечка кормила свою Лену из вымытой Симкиной тарелки.

– Тетя Лиза! – вдруг влетел в дом Симка. – Собирайтесь! Вы же ехать хотели, я договорился. У нас тут отец Леньки Чушкина в город едет в аптеку, он вас довезет. А я с Сонькой посижу. Вы же недолго?

И он уставился на нее такими глазами, что у Лизы где-то слева под кофточкой заныло. Он так хотел, чтобы она была именно «недолго»… или хотя бы просто вернулась. У него это было прямо на лице написано.

Лиза вздохнула и спокойно проговорила:

– Недолго, наверное, не получится. Следующий же автобус только в семь вечера. А мне надо вещи собрать, за получкой заехать, так что… придется тебе, парень, сегодня работу пропустить. Но, обещаю, это в последний раз. Потом я сама буду сидеть с Соней, договорились?

Мальчишка кивнул головой, но настороженность из глаз не пропала. Не поверил.

– Идите, – все же проговорил он. – Там уже машина ждет.

Лиза весело махнула рукой, чмокнула в щечку Сонечку и вышла.

Возле дома стояли «Жигули» цвета перезрелого баклажана. А из окна счастливо улыбался их хозяин – мордатый, веснушчатый молодой мужик.

– Ты, что ль, красавица, со мной покатишься?

– Я, – постаралась красиво улыбнуться Лиза. – Меня до города, если можно.

– Чего ж нельзя? Это я мигом!

Лиза села, захлопнула дверцу и… и увидела, как в окошко смотрят двое ребятишек – Сонечка на руках братца весело махала ручкой, а сам Симка смотрел серьезно и даже чуть грустно. Все же не верил, что она вернется.

– Вот ведь какой неверующий… – усмехнулась Лиза. – Весь в папу.

Глава 4

Василиса и Люся перетащили здоровенный баул с вещами на новое место.

– Ну все, Васенька, до вечера держись, а вечером я приду. Чувствую прямо нутром – что-то здесь будет, – прищурив глаза, проговорила Люся. – Ты зря по огороду не шатайся и на этого верблюда время не трать, лучше выспись, нам предстоит трудная бессонная ночь.

– Коне-е-ечно! В кои-то веки со мной рядом угнездился богатенький куркуль, а я сейчас в спячку залягу! Ты ж меня знаешь – я могу не спать сутками!

– Знаю, – прервала ее подруга. – Поэтому и говорю – спать!

– Люся, мы еще не успели разъехаться, а уже ссоримся, – поморщилась Василиса. – Ну конечно же, я лягу спать. Неужели ты думаешь, что этот мешок и есть предмет моих вожделений? Это не мой профиль, Люся. Я люблю высоких, молодых брюнетов, ты же знаешь.

Люся вздохнула, но заставила себя поверить. А что ей еще оставалось?

После ухода подруги Василиса Олеговна и не подумала выспаться. Она терпеливо постелила постель – Маша выделила постельный комплект, переоделась в сногсшибательное бикини и вышла из избушки, не по возрасту размашисто виляя бедрами.

Хозяин был в доме и ее модельной походки не оценил.

– Суслик какой-то, – фыркнула Василиса и подошла к забору – все же интересно знать, что там творится у соседей.

У соседей, судя по голосам, мирно текла обычная будничная жизнь. Лепетал маленький ребенок, что-то говорила молодая женщина, а вот мужского голоса и вовсе не было слышно.

– И куда он подевался? – заинтересовалась Вася. – Ведь точно помню – был! Черт, с этими переездами даже у Маши про него как следует не расспросили. Одна надежда на Люсю… слабенькая такая надеждочка… Да нет, лучше завтра сама спрошу у Маши, на завтрак же все равно придется идти.

– А боже мой… – раздался вдруг позади Василисы скрипучий, недовольный голос. – А что ж они вас совсем голышом-то вытолкали? Одежды, что ль, совсем не выдали? Или они думают, что я вместе с квартирой буду сдавать вам и одежду?

Во дворе стоял Никита Антонович и, морщась, пялился на оголенную фигуру Василисы.

– Ах! – театрально воскликнула шалунья и постаралась зарумяниться. – Я и не ведала, что вы за мной наблюдаете! Какой вы… неспокойный поклонник.

– Я и не наблюдаю, я, видите ли, серьезный хозяин, – фыркнул поклонник. – Думаю, вдруг вы что спереть надумали, люди разные бывают, а я вас совсем не знаю, так я уже и на стрёме!

– Ах, стрёмный вы наш! – скривилась Василиса, мгновенно изменившись. – Я вторсырье не пру. Это не мой профиль. Так что… Отойдите и дайте подышать свежим воздухом. Свежим, а не тем, которым от вас несет!

Серьезный хозяин еще немного потоптался, а потом решил объяснить свое поведение:

– Я в туалет направился, а тут вы торчите… вся, как богомол, в чем мать родила. И не совестно? Вон ведь, морщины по всему пузу!

– Это не морщины! Это ямочки! – заявила Василиса и, гордо дернув головой, оторвалась от забора.

– Рытвины, я бы сказал, – поправил ее хозяин дома. – Ко мне тут молодой мужчина в гости прийти должен, так я бы настоятельно вам рекомендовал одеться!

– А ко мне подруга зайдет… попозже… ближе к ночи, но я же не диктую, что вам надевать! – фыркнула Василиса. – А все потому, что совершенно не обращаю на вас никакого внимания! Совершенно! Ходите хоть вообще в одной коже – вы меня не волнуете.

– Да что вы! – вдруг встревожился бука. – А чего это к вам подруга по ночам наведываться будет? Или у вас какие-то… новшества в постельном плане?

– Не смейте мне в первый же день предлагать постель, наглец! – взвизгнула Василиса и оскорбленно дернула прической. – Я приличная женщина! И придерживаюсь старых сценариев – полгода переглядываться, потом поцелуй в щечку, потом пощечина, и в этот же вечер предложение руки и сердца. На все про все – семь месяцев. А вы… чуть ли не с первой минуты!

– Семь месяцев? – вздохнул наглец. – Пронесло, значит… У нас договор всего на неделю.

– Это вас не извиняет! Нахал! – Изо всех сил строила из себя неприступную крепость строгая дама. – Сегодня вы можете только… угостить меня ужином.

– За ужин вы не платили, – напомнил Ушатов. – Но если вы сами изволите меня накормить, то… не откажусь.

– Василиса Курицына никогда не покупала себе мужчин за салат из морковки! – презрительно фыркнула она. – Но я подумаю. Хотя… вы совершенно не в моем вкусе.

Ушатов не слишком обижался и, казалось, вообще старался общаться с квартиранткой как можно меньше. Однако ж все же зашел к ней в сарайчик.

– У меня там в доме бардак образовался. Сами понимаете, холостякую…

– На что вы намекаете? – дернула бровью Василиса. – Я еще недостаточно хорошо вас знаю, чтобы вот так сразу круто изменить вашу жизнь.

– Да мне не надо всю-то жизнь менять, – махнул рукой Ушатов. – Мне вот порядок надо навести, я вот о чем.

– А-а, – беспечно кивнула головой Василиса. – Идея свежая. Кстати, когда будете нанимать домработницу, скажите ей, чтобы она и у меня убралась. А то хлев! Чистой воды хлев! И это за такие деньги! Мне придется рассказать о вас всему поселку, чтобы к вам не селились.

Ушатов засопел и вышел, осторожно прикрыв дверь.

Василиса еще немного подождала – вдруг все же этот странный мужчина снова вздумает ее посетить, но не дождалась и уснула. В конце концов, Люся иногда бывает права, перед бессонной ночью надо выспаться.

Поздно вечером пришла Люся с Малышом. Помня о том, что хозяин не любит живности, Малыша пришлось провести украдкой. Но пес побывал уже в таких передрягах, что умел себя вести изумительно.

– Пойдем, Вася, к забору, – тянула подругу к соседнему дому Люся. – Уже поздно, слышно все хорошо, быть может, что-то узнаем.

Они притаились и стали ждать. Ждать пришлось долго, однако ничего интересного они так и не узнали. Правда, выходила на веранду молодая женщина, налила себе кофе, а потом стала с кем-то разговаривать по мобильному телефону. Но… она говорила не слишком громко и эмоций бурных не было, так что этот разговор остался полной тайной. Но по старой верной традиции подруги оставили пост, только когда рассвело.

– Ничего не понимаю, – зевая, бормотала Василиса. – Куда мужика-то дели? Был ведь, точно помню. И девчонку украл, тоже известно. Неизвестно только, почему она домой-то не бежит! Ведь никто не держит!

– И на запуганную она не похожа… – задумчиво лопотала Люся. – Может быть, она по собственному желанию? А чего – такое тоже бывает.

– То есть, чтобы сначала, значит, орала белугой, по сырой земле каталась, а уже утром на голубом глазу утверждала, что ее никто не похищал?

– Влюбилась, может быть? – на всякий случай предположила Люся.

– За ночь? Ну не знаю… – засомневалась Василиса. – Я бы никогда так не смогла. Люся… А может быть, она его грохнула, а? А теперь проживает спокойно в его доме, отдыхает. Нет, ну чего ты насупилась, в жизни всякое бывает!

Люся помотала головой. Ей, конечно, тоже жутко интересно было узнать, отчего это соседям не живется, как обычным людям, но и на убийство это совсем не походило.

– Не надо высасывать из пальца всякие убийства… Скорее всего, это обычная семейная пара… Хотя… – задумалась Люся. – Я с Машей говорила, она рассказала, что здесь живет один мужчина, с детьми.

– А мы имеем как раз наоборот – только женщину с детьми… Видать, и здесь с мужчинами напряженка…

– Ничего, у нас еще есть целая оплаченная неделя, – успокоила Люся. – Все, Вася, иди к себе, а мы с Малышом… Малыш! И куда он опять запропастился?

Люся шла по узенькой тропинке и совсем не боялась – в такое время встретить кого-нибудь было делом почти невозможным – дачники смотрели сны. Да и Малыш бегал рядом, заглядывая под каждый куст. Однако ж вздрогнула, когда за спиной раздался веселый мужской голос:

– Ого! А у нас появились медведи-дачники!

Позади Люси стоял на вытяжку довольно приятный мужчина, с удочками, а его деловито обнюхивал Малыш.

– Какой я вам медведь? Я просто дачница… и то временная, – насупилась Люся.

– А я и не про вас, я про вашего… товарища. Он не укусит?

– Мои товарищи не кусаются, знаете ли, – фыркнула Люся. – Малыш! Ко мне! Идите, он не тронет.

Но мужчине, видимо, просто так уходить не хотелось. А может быть, он просто любил побеседовать ранним, бодрящим утром.

– А вы отчего так поздно по улицам гуляете? – спросил он Люсю, улыбнувшись. – Сейчас роса, все ноги намочите.

– Какое ж поздно, это скорее рано… Собаке вот… приспичило, и вышли. А вы на рыбалку, я смотрю. Идите, а то караси уже все глаза проглядели, прямо из озера выпрыгивают, вашей удочки ждут.

Мужчина хохотнул и вдруг предложил:

– А пойдемте вместе, а? Здесь недалеко озеро, погода прекрасная… Да и песик ваш прогуляется. У меня, видите ли, тоже собака была… погибла год назад. На вашу похожа была. Поэтому… Пойдемте, летом надо отдыхать по полной программе.

Люся вообще-то планировала завалиться в постель и проспать до обеда, но… Вдруг этот рыбак что-нибудь сможет рассказать про странных жильцов?

– Пойдемте, – решительно кивнула она головой и быстро зашагала по тропинке.

– Да вы не торопитесь… – попридержал ее за локоть незнакомец. – Сейчас же каждой минутой наслаждаться надо, а то не успеешь оглянуться – опять зима придет, и будем жалеть, что все лето куда-то спешили и разглядеть его не успели.

Люся сбавила шаг. Она все думала, как бы половчее перевести разговор в нужное русло, но незнакомец помог ей сам.

– Меня Егор Львович зовут, Соловьев, – приветливо улыбнулся мужчина. – Эта дача мне еще от матери досталась, так что меня здесь все знают. Можете идти со мной смело. Мне здесь каждый кустик знаком, каждая травинка, не заблудимся.

– Ну, я думаю, до кустиков не дойдет, – одернула нового знакомого Люся. – Да и… не боюсь я, у меня ж вон – собака! Вы лучше мне расскажите, что за люди у вас здесь проживают? Я вот от подруги слышала – какой-то Тупик Холостяков придумали. В самом деле, что ли, одни холостяки проживают?

– А вы интересуетесь только холостяками? Хотите устроить свою личную жизнь? – лукаво прищурился Егор Львович. – У нас тут имеются достойные кандидаты.

Люся возмущенно вытаращилась на мужчину и от негодования только покачала головой:

– Моя жизнь, между прочим, уже давно устроена! И без всяких кандидатов, прошу заметить. Мне просто любопытно было… с каким людьми мне придется… отдыхать!

– Если вы сейчас станете говорить потише, то мы поймаем не только карасей, здесь и щуки водятся. И отдых ваш начнется с богатого улова. А это просто отличная примета, можете мне поверить!

Они и в самом деле уже подошли к озеру, мужчина размотал удочки и стал устанавливать на берегу какие-то коряги. Люся за всем этим наблюдала с сожалением – эх, пропал утренний здоровый сон. И вызнать ничего не получится, и поспать не удастся.

А мужчина тем временем расстелил на сырой траве свою куртку, сел сам и потянул за руку Люсю:

– Садитесь. И двигайтесь ближе ко мне – так теплее. Утром, видите ли, росы. Прохладно. Но зато красота-то какая!

Люся не привыкла сидеть так близко к мужскому полу, поэтому еще немного покрутилась возле предложенной куртки, поприседала, а потом… потом рухнула рядом с мужчиной. Получилось неловко, потому что она не рассчитала, и теперь ее колени как-то уж совсем неприлично касались его ног. Люся резко перекинула колени на другую сторону, теперь в мужчину упирались ее бедра – это уж и вовсе! Пришлось еще раз пересесть… Получилось. Правда, теперь она почти полностью сидела на траве.

Ее новый знакомый будто бы и не замечал никакой возни, он блаженно оглядывал берега озера и на свою удочку вовсе никакого внимания не обращал – тот еще рыбак был.

– Так я про жителей хотела бы спросить… – снова попыталась Люся поднять интересную тему, стараясь принять в конце концов непринужденную позу.

Она уже изрядно подмерзла на утренней траве, поэтому плюнула на все приличия, уселась рядом с мужчиной, но прижиматься к нему вовсе не собиралась, так и сидела, нахохлившись мокрым воробьем.

– Да ну их, – отмахнулся Егор Львович. – Поживете здесь, сами всех узнаете. Давайте лучше о вас поговорим. Кто вы, прекрасная незнакомка?

Люся даже оторопела и на всякий случай отсела еще подальше:

– Чего это я прекрасная? Я… обыкновенная… Люся. Нет, по-настоящему меня зовут Людмила Ефимовна Петухова, но… чтобы долго не говорить – Люся. Мы здесь с подругами отдыхаем. Грядками всякими занимаемся… траву дергаем. Маше одной неуютно, вот она нас и позвала…Ну а нам-то траву выдергать – раз плюнуть, мы ж, как эти… как трактора!

– А какой это Маше? – заинтересовался мужчина. – Это которая… А-а! Это которая вон там живет, да? Про нее еще в газете писали, что она милиции помогла в расследовании преступления, да?

Ну да, такие случаи были, когда Марья помогала милиции, и в газете про нее писали, это тоже было. Ну так Люся ж с Василисой больше преступлений раскрыли! Хотя про них никто так написать и не догадался! А все потому, что они… они помогали бескорыстно! А теперь что же получается – народ и не знает своих героев! Вот Машу знают, а их, скромных тружеников…

– Про нас тоже писали, – отчего-то вдруг соврала Люся. – На нашем счету уже… уже столько этих преступлений! Не сосчитать!

– То есть… вы сами эти преступления совершаете? – хихикнул новый знакомый. – Дайте-ка догадаюсь! То есть – вы совершаете преступления, а ваша Маша их раскрывает, так, да?

– Да что ж вы ерунду городите?! – возмутилась Люся. – Мы их… мы их раскрывать помогаем! И, между прочим, весьма успешно! Так что… ваши вот эти шуточки… весьма неуместны здесь ваши шуточки! У нас… у нас почти свое агентство, да! Частное! Только нам денег не хватает, чтобы его по всем правилам оформить.

– Не обижайтесь, – миролюбиво улыбнулся Егор Львович. – Это же хорошо, что наши мирные граждане всегда начеку! У меня тоже в жизни бывали моменты, когда я хотел обратиться в частное агентство, да не нашел. А к вам бы обратился! Да уже поздно сейчас, все само собой разрешилось.

– И почему-то все считают, – продолжала о наболевшем Люся, – что если мы женщины, так уж и вовсе ничего не смыслим! А у нас ума-то… знаете сколько! Поумнее иного мужика! У вас, кстати, рыба клюет уже полчаса!

– И наблюдательнее! – добавил рыбак.

Удочка и в самом деле уже давненько весело плясала на глади озера. Егор Львович не торопясь поднялся, выдернул леску и принялся снимать маленького карасика. Карасик был возмущен человеческой коварностью и трепыхался изо всех рыбьих сил. Малыш, который уже давненько набегался и грустно ждал, когда же хозяйке наконец придет в голову отправиться в теплый и сытый дом, встрепенулся, подбежал к рыбаку и принялся грозно лаять на пляшущую рыбу. Такой непонятной игрушки он еще не встречал. И, чего греха таить, даже побаивался – вон как прыгает! Карасик уже вывернулся из рук рыбака и теперь метался по траве. Малыш понимал, что оставлять без внимания эдакую вещицу никак не возможно, однако и в пасть ее брать опасался. А потому пытался напугать противника грозным лаем. Он высоко подскакивал, припадал на передние лапы и всячески показывал хозяйке, с каким трудом ему приходится охранять ее от непонятной твари.

– Малыш! Это просто рыба, перестань паниковать! Она же тебя не съест! Финли бы уже давно с ней разобрался. Стыдись! – пыталась урезонить Люся собаку. – А еще говорят, что женщины – самые глупые создания!

– Я никогда не считал женщину глупым созданием. У меня жена – поразительная умница! Уехала десять лет назад в Израиль и теперь живет там с дочерью припеваючи. А я, такой умный, остался. Теперь вот… считаюсь мужем успешной бизнес-леди.

Люся недобро усмехнулась:

– Ну здесь-то вы как раз не прогадали.

– Да бросьте вы! Неужели вы думаете, я когда-нибудь позарюсь на ее деньги! У меня ж там дочь! И потом, я палец о палец не ударил, чтоб накопить этот капитал. Да у меня и так все есть, не бедствую. Человеку же совсем немного надо. Чтобы были любимые люди и чтобы было любимое дело.

– Ну и хотя бы раз в неделю покушать, – добавила Люся.

– Если будет любимое дело, то, поверьте мне, оно вас прокормит. Хоромы не обещаю, но… на кусок хлеба заработать сможете… – назидательно проговорил он и вдруг хитро уставился на Люсю. – Ну и в ком из наших дачников вы увидели преступника?

Люся засопела. Ну вот, распустила язык, а мужичок-то вовсе не глупым оказался – мигом ее за этот язычок и поймал. Ну и где она, ее хваленая секретность! Сыщица еще называется!

– Малыш! Чего это ты там нашел? – фальшиво подскочила она, пытаясь замять ненужный разговор. – Вот глупенький!

– Да оставьте вы собаку в покое. Он теперь удочку караулит – видите, как внимательно следит. В нем проснулся рыбак! – тут же раскусил ее Егор Львович. – Так что там у нас с дачниками, Люся?

Люся опустилась на куртку и понуро пробормотала:

– Да ничего страшного… Просто обратила внимание на дачку одну… Пятнадцатый домик на Овражной. Чего это там дети все время одни? С ними никто не живет, что ли?

Про непонятную женщину Люся решила благоразумно промолчать.

Егор Львович пожал плечом:

– Там Игорь живет… хороший мужик. Ну да, он один детишек воспитывает. Но… вроде бы с ними приходит какая-то женщина сидеть. Няня вроде бы.

– Сама приходит или ее насильно приводят? – допытывалась Люся.

– Да полно вам! Как это няню можно привести насильно? А что, появились какие-то вопросы?

– Еще сама не знаю, но… неспокойно мне как-то… Вот как увидела ребятишек… да и крик какой-то там слышала, ночью… не детский совсем. Будто бы женщина плакала…

– М-да? – насторожился Егор Львович. – А знаете что – я к себе в гости Симку приглашу, это сын Игоря. Взрослый уже пацан, он у меня частенько помогает. То грядку прополет, то в теплице польет, а я ему денежку даю, у пацана-то немного на конфеты остается. Я его позову и расспрошу, кто там у них по ночам рыдает, идет?

– Идет, – согласилась Люся. Еще бы не шло! Им-то с Васей разве этот Симка раскроется?

– Только… здесь тогда получается одно условие, – с сожалением мотнул головой мужчина. – Вы должны обязательно прийти ко мне на свидание. А то как же я вам информацию передам?

– Хорошо, я согласна. Только… пусть это будет называться не свиданием, а… деловой встречей, – подкорректировала Люся. – А сейчас мне, пожалуй, пора. А то усну прямо здесь, на траве, как тот карась. А почему у вас даже ведра нет?

– У меня зато есть полиэтиленовый пакет! – гордо сообщил рыбак. – Только я все равно того карася упустил. И даже ваш Малыш за ним не уследил – он упрыгал в озеро.

– Так вам и надо! – озорно щелкнула языком Люся и, уже не прощаясь, быстро пошла к Маше на дачу.

Малыш с сожалением оставил пост возле удочки и потрусил за ней.

Люся уже отошла довольно далеко, когда опомнилась – она ведь даже не спросила, когда и где у них будет их первое сви… их первая деловая встреча! Встреча… и чего она такая дурочка? Свидание все же звучит куда волнительнее.

Когда они с Малышом вернулись на дачу, Маша уже не спала, возилась с тяпкой возле небольшой картофельной грядки.

– Люся! Ну где же тебя носит?! – принялась незлобно отчитывать она подругу. – Ну нельзя же столько сидеть в засаде в самом деле! Вспомни про свой изношенный организм, не девочка ведь!

– Марья! Ты даже не напоминай мне про всякие изношенности! – весело щебетала Люся. – И вообще, кто тебе сказал, что мы сидели в засаде? Мы… мы сидели возле чудного озера! Ловили прекрасных, толстых карасей! И… и говорили о вечном! О преступлениях!

– А чего это вас с Васей на рыбалку потянуло? – вытаращилась Маша. – У вас же даже червяков нет!

– Поверь мне, Марья! – мечтательно вздохнула Люся. – Для рыбалки червяки не главное… И потом, Вася совсем не способна радоваться утренней заре… в пять часов утра. Пришлось… рыбачить с другими дачниками.

У Маши от изумления даже тяпка из рук выпала.

– Люся! С кем это ты шаталась?! На старости лет ты стала знакомиться на улице?

Люся игриво растрепала себе шевелюру:

– Да, Машенька! Представь себе! А то так и помру хорошо воспитанной дурой!..Ой, Маша, я тебе потом все расскажу, а сейчас… ты Малыша покормишь, а? А то у меня глаза просто уже не открываются, я спать.

– Иди, спи… А где собака-то? Люся! Что ты сделала с псом, что он даже до дома не дошел – спит прямо под грушей! Малышок, маленький мой, пойдем я тебе каши с мяском дам, пойдем… Малыш, да проснись же ты! А то похудеешь у меня тут!

Василиса спала эту ночь неспокойно. Ну не привыкла она нежиться в кровати, когда на тебя изо всех щелей пялится каждый воробей! А комары! Можно подумать, они никогда людей не видели! И еще ладно бы в одиночку кусали, так еще и мух с собой притащили! А те, заразы, всячески портили жизнь – стоит какому-то комару угнездиться на Васином локте, как тут же и муха летит и жужжит, собака! Сообщает, что на Василису покушаются, а сама так и норовит в глаз пробраться! Уснула Василиса, только укрывшись с головой стареньким, ветхим одеялом. Но в таком положении она спать долго не смогла. Вчера ей казалось, что после бессонной ночи она проваляется до обеда и явится к подругам в самый подходящий момент – когда Маша начнет разливать борщ по тарелкам. Но дольше, чем до одиннадцати часов, она проспать не смогла.

– Пытка какая-то… – ворчливо приветствовала она новый день. – И завтрак проспала, и до обеда еще долго…

Она вышла на крылечко и сладко потянулась. День обещал быть жарким, уже сейчас было почти тридцать градусов. Срочно надо было надевать купальник и ловить солнечные лучи, со вчерашнего дня кожа еще ничуть не загорела, а ведь лето не полгода будет, того и гляди кончится! И чего тогда Василисе, так и жить бледным бройлером?

Вчерашний вязаный купальник почему-то не вызвал у хозяина бурю восторгов… Но у нее в запасе еще есть бикини, которое она сшила себе из удивительного махрового полотенца. Против такого шедевра этот бегемот не устоит совершенно точно!

Она облачилась в розовое совершенство и, как и полагается настоящей сыщице, сразу направилась к объекту наблюдений! Сейчас это был вовсе даже не господин Ушатов – ее интересовали соседи. Они совершенно точно не смогут усидеть дома в такой прекрасный день!

За забором было тихо, и даже детские голоса уже не раздавались.

– Сбежали. Все… – лепетала себе под нос Василиса, тщетно пытаясь разглядеть хоть какое-то движение.

У соседей было тихо.

– Ну что ж делать… надо лезть… Потом можно будет придумать, что я гонялась за бабочкой, – решила Василиса, выискивая в заборе хоть маленькую лазейку.

– Если вы туалет ищете, так он в другом конце двора, – раздался за спиной неприятный голос Никиты Ушатова.

Василиса только разочарованно вздохнула – такую возможность растоптал!

– Я уже поняла, что тема туалета для вас самая трепетная, – скривившись, повернулась она к мужчине. – Вы так и будете за мной таскаться? Пойдите в конуру и наведите там ревизию – я так и не стащила вашу скрипучую кровать на металлолом! И ваш занюханный столик тоже! Что вы за мной таскаетесь?!

Ушатов удивленно поднял брови и, казалось, с удовольствием слушал Васино ворчание.

– А вы знаете, вы первая женщина, кто ко мне так относится! – вдруг сообщил он. – Обычно все дамы так и пытаются меня завоевать. Прямо так неприкрыто просятся ко мне в жены!

Василиса вдруг обиделась за весь свой бабий род.

– Не льстите себе! – презрительно фыркнула она. – Они пытаются завоевать не вас, а ваши деньги! А я… дама состоятельная! И такие денежные масштабы, как ваши гроши, меня не интересуют принципиально, ясно вам?!

И она демонстративно принялась заглядывать к соседям, ожидая, когда же этот толстокожий субъект догадается уйти! Не гнать же его с его же собственной дачи!

Ушатов между тем уходить не собирался. Он отчего-то вдруг резко настроился на беседу.

– Так вы, оказывается, еще и состоятельная леди! – мгновенно изменил тон господин Ушатов. – Как приятно иметь дело с серьезным, деловым человеком! А то ведь, знаете, мне даже пришлось пустить слух, что я… вы только не смейтесь, но я немного намекал тут некоторым, что вовсе не интересуюсь женщинами, – хихикнул Ушатов. – Ну вроде бы у меня со здоровьем проблемы! Дескать, что у меня уже все мои инстинкты продолжения рода… угасли. Не имеют место быть, ну вы меня понимаете… То есть, откровенно говоря, дескать, я, пардон, импотент! Хотя на самом деле мое сердце просто ждет женщины, которая бы мне соответствовала… по денежному статусу. А здешние женщины, это же… обыкновенные бабы! – и он надменно дернул губой. – Так что, если вам кто скажет, что я ни на что не гожусь, то не верьте – это я специально такой слух пустил, и он уже живет собственной жизнью.

– Да ну что вы! – успокоила его Василиса. – Собственной жизнью живет вовсе даже другой слух – что, дескать, вы вовсе не любите женщин, потому что предпочитаете однополую любовь… Простите, мне нужно принять загар.

Мужчину сообщение Васи повергло в шок. Его дряблые щечки вдруг побледнели, подбородок затрясся, а руки стали выписывать невероятные пируэты возле лица:

– Погодите… повторите, что вы сказали? Какой слух живет? Что я… однополая любовь, это… это, что ли, я мужчин люблю, да? Это… да не может такого быть! Это как же!.. Бож-же м-мой! А я все никак не мог понять – отчего от меня мужики-то шарахаются! Да нет же! Для этого же должно быть хоть какое-то… основание!

– Ага! Ждите! Так вам здесь его и предоставят, это основание! – мстительно прищурилась Василиса.

– Но… составлять впечатление о человеке, только доверяя каким-то слухам! Это же… это же как минимум несправедливо! Я нормальный человек! У меня… да, у меня нет жены! Но… она будет! Да я уже нашел ее! Только что! Вчера встретил! И даже… даже пытаюсь за ней ухаживать! Вы ведь не мужчина, насколько я вижу! – никак не мог успокоиться Ушатов. – Правда, по фигуре не слишком разберешь, но… однако ж, сам купальник!

– Наглец! – фыркнула Василиса и снова повернулась к забору. – Ступайте в поселок и развешайте объявление, чтобы ваш прежний слух считали недействительным. И не мешайте мне!

– Да что вы прилипли к этому забору!

– А он меня притягивает больше, нежели какие-то сомнительные личности! – язвительно скривилась Василиса. – И вообще, я хочу познакомиться с соседкой, чтобы посплетничать с ней о том, какой вы… неперспективный!

– Ха! Соседка! – ухмыльнулся Ушатов. – А там и нет никакой соседки! Там только Игореха живет! Он неудачник! От него сбежала жена, а новая никак не может завестись! Не с кем тут сплетничать!

Василиса мигом сообразила, что у этого хмыря можно кое-что выведать, и принялась кокетливо изгибать фигуру:

– Ой, не лгите квартирантам! Я сама видела, как у него вчера ночью на веранде сидела довольная молодая особа! И заметьте, на прислугу она была похожа, как вы на порядочного человека! Это не прислуга! Уж я-то в этом разбираюсь, – и она томно прикрыла глаза.

Напоминание о Василисином богатстве вновь окрылило господина Ушатова. Он принялся даже заигрывать с ней, только по-своему, немного коряво и по-идиотски. Теперь он, подобно толстому Мальчишу-Плохишу, начал прыгать вокруг Василисы и высовывать язык:

– А вот и нет, а вот и нет! Бе-бе-бе! Я не знаю, что это за тетка, но только она утром уже уехала! Я тоже думал, что у него какая-то баба завелась, а она и не завелась – смоталась! На машине! Ее Колька Чушкин на своей колымаге повез, я сам видел, бе-бе-бе! Увезли дамочку-то!

– У вас… язык вывалился, – рассеянно заметила ему Василиса и вдруг стремительно побежала к себе в домик.

Сейчас надо было срочно бежать к Люсе и сообщить ей новость – женщина была действительно никому не известная, но… она все-таки сбежала. Уехала… И значит, ей, Василисе, больше нет никакой необходимости торчать тут у этой жабы и мерзнуть в его развалюхе! Да! И ведь уже наступило время обеда!

Василиса принеслась к Маше на дачу и сразу же закричала в полный голос:

– Люся! Полный отбой!!! Мы соединяемся все у Маши на даче! Люся! Маша, а Люся-то где?

Маша вышла из маленькой кухоньки и замахала половником:

– Ты как раз вовремя. Садись, будем рассольник есть.

– А Люся-то где? – не понимала Василиса.

Маша только загадочно усмехалась себе под нос.

– Васенька, успокойся. Наша серая мышка убежала на свидание с мужчиной! Ой, Вася, я за нее так рада!

– Что-о-о?! – вытаращилась Василиса. – Куда убежала эта наша… мышь серая?! На свидание?! А ты точно знаешь, что с мужчиной? Люся? Да ну! Быть такого не может! Чего это она вдруг… побежит…

Василису это известие просто раздавило! Это значит, пока она там подглядывала за соседями, коварная Люсинда решила устроить свою личную жизнь! А как же расследование?! Значит, помирай, несчастная женщина, в лапах вероломного преступника – Люсе все фиолетово?! И, главное, когда она успела-то мужчину отыскать? Здесь же ни души!

А Маша в это время все ворковала и закатывала глаза от удовольствия:

– Вась, представляешь, Люся вернулась от тебя часов в пять и сразу…

– Та-а-а-к… – паровозом задышала Василиса. – Это она уже не от меня в пять, от меня ушла часа в четыре! Обалдеть! Она уже ночью стала на мужиков кидаться! Как низко пало… русское дворянство!

– Не перебивай, – махнула на нее рукой Маша. – Я тебе рассказываю, пришла в пять часов и сразу же завалилась спать. Еще, главное, вижу – веселая такая! Настроение такое приподнятое. Я еще думаю – чего это она от тебя такая счастливая прибежала? Откуда там счастью-то взяться? Ну и вот! Она спать-то легла и попросила…

– Ты, Маша, рассольник-то наливай. А то только поварешкой размахиваешь. Ты же знаешь – когда я нервничаю, мне обязательно надо мою печаль чем-нибудь заедать, – прервала Василиса и вернулась к разговору. – Ну и что дальше? Уснула она и чего? Ты, главное, говори – что за мужик, где прописан, кем работает, сколько получает? Образование? Дети? Алименты?

Маша шустро орудовала поварешкой и не забывала рассказывать – эта новость и ее сильно взволновала.

– Легла, значит, она спать и попросила ее не будить до двух часов. Ну, дня, разумеется. А я и не собиралась. Но в половине двенадцатого слышу – стук. Выхожу на крыльцо, а там… мужчина! Такой славный! Да я его знаю – Соловьев, у него дача через улицу. Ну и стоит весь такой, улыбается, а в руках у него целый куль…

– Картошки, что ли? – чуть не поперхнулась Василиса. – Видно, Люся сильно голодающей выглядела.

– Ну какой картошки! – вытаращилась Маша. – Целый куль клубники! Кулек такой из газеты, полный клубники! И вся спелая, ягодка к ягодке!

– Хм… удивил… – обиженно фыркнула Василиса. – Подумаешь, клубника! Она сейчас в каждом огороде, как сорняк, произрастает. Лучше бы… лучше бы книжку Люсе купил! Самоучитель игры на аккордеоне купил бы лучше! Все больше пользы!

Маша вдруг перестала улыбаться, села на стул и внимательно посмотрела на Василису.

– Васька, ну чего ты завистливая такая, а? Ну чего ты, не хочешь своей подруге счастья? Много она его видела?

– И сейчас не увидит! – пробурчала Василиса. – Мужики-то нормальные вымерли все! Остались одни… какие-то бракованные! То мой – жаба жабой! То Люсин – с кулями по поселку таскается! Откуда я знаю, может быть, этот… Соловьев маньяк какой-нибудь? За детьми по всем дачам гоняется, а тут и Люсю упер сдуру – в темноте не разглядел!

– Нет, Василиса, Егор Львович очень даже интересный мужик, – не согласилась Маша. – Если у них с Люсей что-то срастется… Он и не дурак, и жилплощадь своя имеется, и с деньгами все в порядке, и образованный, и такой вежливый всегда, и…

Василиса вдруг стала медленно подниматься со стула:

– Так чего ж ты… гадская твоя душа, чего ж ты меня к нему на жительство не определила?! На кой черт тебе надо было меня в эту будку совать! Да еще к этому осьминогу! Неужели нельзя было сразу – ать! И определить меня к этому Соловьеву! Я бы, может быть, тоже от клубнички не отказалась! А то! Сунула меня к борову какому-то! А он…

– Вася! – перебила ее Маша. – Но так вы же мне сразу сказали – вам надо на Овражную! А Соловьев никогда на Овражной не жил! Он живет…

– Да мне теперь какая разница, где он живет?! – не могла успокоиться Василиса. – Теперь даже если он в меня по уши влюбится и бросит нашу Люсю, а он ее бросит, мне все равно с ним уже никак не быть – некрасиво это, идти под венец с мужчиной, по которому сохнет твоя подруга!

Маша в раздумье покачала головой:

– Ничего он ее не бросит. Он очень приличный… интеллигентный такой, и с юмором у него очень хорошо…

– Уж в этом-то я ни минуты не сомневалась! – снова вскинулась Василиса. – С юмором у него полный порядок! Потому что на нашу Люсеньку может позариться только очень большой весельчак!

Маша в конце концов рассердилась. Она встала, от обиды плюхнула себе в тарелку еще поварешку супа и твердо заявила:

– Ты так говоришь, потому что тебе завидно! Вот уж никогда бы не подумала, что ты настолько не желаешь своей подруге счастья! У самой не получается, так ты на Люську взъелась, да? Обидно, что она себе мужчину нашла, а на тебя даже твой боров не смотрит?

Василиса вытаращила глаза и от возмущения даже на минуту потеряла дар речи. Потом демонстративно налила себе тоже полную тарелку, звучно брякнула ложкой и зашипела:

– Это на меня боров не смотрит, да? На меня? Да этот боров… этот состоятельный мужчина! Он мне уже предложил руку и сердце, если хочешь знать! Со всеми потрохами, между прочим! Он мне, чтоб ты знала, с первой минуты проходу не дает, так и виснет… на моем купальнике, ясно тебе?! На меня не обращает!

Маша не смогла удержаться и фыркнула в кулачок:

– А чего это он на купальник-то позарился? Правда, значит, говорят, что с дамскими наклонностями мужичок?

– Не на купальник! А на меня в купальнике, прошу не путать! – выпрямилась оглоблей Василиса. – И никаких у него наклонностей нет! Он специально такой имидж создал, дескать, импотент, недееспособный в постельном режиме, чтобы к нему тетки ваши не приставали! А так он еще… о-го-го!

– А ты откуда знаешь? – язвительно спросила Маша.

– Оттуда! – надменно ответила Василиса. – Уж можешь мне поверить, я толк в мужчинах знаю, слава богу, не первый день живу. У меня этих мужиков…

– Да знаю я, – отмахнулась Маша. – Откуда у тебя мужики? Ладно, Вася, если тебе удастся хоть чем-то этого Ушатова заинтересовать… Кто знает, может и в самом деле, у тебя получится каким-то невероятным способом его захомутать… Но ты все же лучше не надейся. Просто отдохнуть на даче, подышать свежим воздухом – это же тоже очень хорошо.

Неверие Маши сильно оскорбило Василису Олеговну.

– Машенька! Да ты мне не веришь, что ли? – заморгала она лысыми веками. – Да я разве тебе когда врала, друг мой?! Или, может быть, ты сомневаешься в моих способностях? Да я тебе говорю истинную правду – полюбил! С первого взгляда и на всю жизнь! Да… ну я не знаю, да он мне прямо при вас предложение сделает! Он уже сделал! Я ведь чего и прибежала – сказать, что он меня пригласил на званый ужин и чтобы вы меня не ждали! И… Машенька, ты налей мне супчика в двухлитровую банку, а то как-то неудобно, он на стол накроет, а я вроде как с пустыми руками.

Маша только пожала плечами и вылила весь остаток рассольника в банку.

После чего Василиса прихватила кое-что из оставшейся одежды и унеслась обратно к себе, весело напевая и высоко подскакивая.

– Ничего не понимаю… – в растерянности смотрела ей вслед Маша. – Но чтобы Ушатов заинтересовался женщиной… такого быть просто не может.

Василиса же неслась к себе в сарайчик и только пыхтела сквозь сжатые зубы.

Вот это новости! Значит, Люсенька где-то развлекается с… как это теперь говорят… с бойфрендом, а она, Василиса, осталась ни с чем?! Ну, то есть не совсем ни с чем, а с этим… Ушатовым! У него, конечно, есть существенные плюсы, но… но этих плюсов было всего… один! А хотелось бы… Да и это не важно! Она бы натолкала со временем в него этих плюсов! Он бы у нее из одних достоинств состоял! Так ведь что обидно – Маша не верит, что Василиса может заинтересовать хотя бы Ушатова! То есть… то есть Василиса, по мнению подруг, и вовсе дама отталкивающая! На нее вообще смотреть нельзя, так, что ли? Вот на Люсю – можно! Она у нас красавица! А Вася – в семье не без урода, да? Ну хорошо, она вам еще докажет! Она… вы еще увидите, как за Васей будут ухлестывать мужчины! Дайте ей только до Ушатовских денег добраться, а уж она! Сейчас, слава богу, и пластику можно сделать, и фигуру накачать, и вообще…

Василиса вдруг представила, какой красавицей она выйдет из кабинета пластического хирурга, и у нее от предвкушения даже заныло где-то под коленкой.

– О-о-о-й… а еще я заведу себе личного массажиста! – сдержанно провизжала она. – Моло-о-о-денького!

Она тут же решила ничего Люсе не говорить про отъезд непонятной женщины – пусть все остается как есть. А то Люся узнает, и оставаться у… Никиты Антоновича станет неприлично. А ей теперь обязательно надо остаться! Чтобы им доказать… да зачем им, чтобы себе доказать, что она еще очень опасная роковая женщина! А заодно и деньги прибрать к рукам.

* * *

В это время Люся сидела в гостях у Егора Львовича, а напротив нее по-детски болтал ногами Симка Серафимов, сын загадочного Игоря Павловича.

Этот умница Соловьев, он не стал сам выспрашивать у парнишки, что к чему, а утречком сбегал к ним домой, пригласил детей к себе, якобы собрать клубнику, а потом сбегал за Люсей. Теперь Соня сидела на диване и пыталась затолкать ягоду в пасть Малыша, а Симка рассказывал подруге дяди Егора (так Егор ее представил) все семейные новости.

– …Вообще, она хорошая была, – с сожалением говорил мальчишка о приезжей женщине. – Только не умела ни фига. Но это ж понятно – у нее своих-то детей никогда не было! Но она к нам с Сонькой очень хорошо относилась.

– А она что – няней к вам устроилась? – спрашивала Люся.

– Нет, няня у нас другая была. Она хорошая была, все умела… только с ней неинтересно было. Она ж как придет к нам, так давай варить, стирать, гладить еще… а с Сонькой мне все время приходилось сидеть. «Посиди» да «посиди». А у меня ж работа! И у нее, получалось, работа, только ей некогда было с Сонькой сидеть, она все больше по дому работала. А тетя Лиза… Ее папа к нам привез, когда у нас совсем денег на няню не осталось. Папа думал, что ему много заплатят, а ему ни фига не дали. А эта тетя Лиза с ним вместе работала… ну и вроде как она не доглядела про зарплату-то… папа ее от злости к нам привез, я сам слышал. Чтобы она в следующий раз людей не обижала. Я тогда подумал, что она такой выдрой окажется, а она… она и не обижала никого. Просто так получилось. Папа потом все сам понял.

– Ну и почему же он ее обратно не отправил, она же хотела, наверное? – не понимала Люся.

– И в самом деле, Сим, – подключился Егор Львович. – Ну привезли, потом разобрались – увезли и дело с концом.

Симка швыркнул носом:

– Папа ей говорил, чтобы она уматывала, а она… она Соньку простудила, а потом меня еще клубникой накормила, ну и… сказала, пока, мол, нас не вылечит, она никуда не уедет.

– А папа казав, сто она сех ебенков угвобит, – неожиданно вклинилась Сонечка и стала махать пухленькой ручкой. – Папа казав: «Дди домой! Дди!». И она уехива… А тепель куковка пвачет и спать не фочет.

– Ну да, – грустно подтвердил Симка. – Папа ей сказал, чтобы она уезжала, а она… уехала домой. Но только она сказала, что за вещами… Но она все равно не приедет. Я знаю. Чего ей здесь. Да и папа… он на нее всегда так… ругался.

– А куковка сиравно пвачет! – снова заявила Соня как-то очень невесело.

– Плачет, – кивнул Симка. – Да, Соня, куколка все равно плачет и спать не хочет… Это тетя Лиза Соньку научила в куклы играть.

– А ты, Сима… Ты хочешь, чтобы тетя Лиза вернулась? – осторожно спросила Люся.

Мальчишка неуверенно дернул плечом:

– Так… Немножко… Тогда я работать могу, я в клубе с ребятами на компьютерах играю… слежу, как они играют, правила всякие объясняю, учу Интернетом пользоваться. А мне за это платят. Это же не трудно. А теперь получится, что не буду работать. С Сонькой сидеть некому. И еще потом приедет баба Валя.

– А кто это баба Валя? Это мама отца? – спросил Соловьев.

– Нет, это мамина мама, – пояснил Симка. – Она часто приезжает, когда мы одни остаемся. Она думает, если нас мама бросила, то она должна с нами возиться, а сама все время только ругается. На папу кричит, что он морковку и лук не садит, на меня, что я дурью маюсь, а лучше бы учился! Это летом, что ли?! А Сонька ее вообще боится, потому что она все время говорит, чтобы Соню в больницу положить, а то она больная вся. А сама только сидит на веранде и курит.

– М-да… – крякнул Соловьев, – сложная у тебя, братец, ситуация…

Люся уже поняла, что никакого криминала здесь не было. Просто была чья-то несложившаяся судьба. И бьется, наверное, этот Игорь Серафимов как рыба об лед, а помощи принять не хочет. А тетя Лиза эта… наверняка вовсе не плохая женщина оказалась. А вот не сошлись характерами. А страдают дети. По Симке невооруженным глазом видно, что страдают.

– Ну, спасибо тебе, братец Серафим Серафимов, – поднялся Егор Львович и протянул пареньку купюру. – Это тебе за собранную клубнику. Бери себе сколько нужно, у меня еще много, сам же видел.

– Мне нельзя, я тогда опухаю весь, – с сожалением вздохнул парнишка. – А за деньги спасибо.

Люся проводила ребят до порога и неожиданно для себя вдруг заявила:

– Знаешь, Сима, а хочешь, мы найдем ее, вашу тетю Лизу? Найдем и привезем обратно, а?

Мальчишка вспыхнул глазами, но тут же погас:

– Как же привезете? У нее же своя работа, наверное. И еще… семья какая-то есть… – и добавил совсем уж по-взрослому: – Если ж человек сам вернуться не хочет, зачем же силой-то?

Люся только кивнула. Мальчишка был прав.

Сима взял сестренку на руки, посадил ее в прогулочную коляску и повез по негладкой дачной дорожке.

И Люся, и Егор Львович все стояли и глядели, как удаляются маленькие фигурки. Симка то пускался вскачь, то медленно катил свою сестренку домой. Чего с него возьмешь, сам совсем еще ребенок.

– А вы знаете, – вдруг решительно заявила Люся, – а я думаю, что Лизу эту надо вернуть!

– Надо ли? – задумчиво проговорил Соловьев. – Правильно Симка сказал – насильно мил не будешь.

Люся взволновалась, но сдаваться не собиралась и отважилась даже спорить с известной истиной.

– А вы знаете, вы знаете… очень часто так получается, что люди и сами не знают, кто им мил! Вот встретились они, сошлись по работе, а потом рассердились друг на друга, и все! Коса на камень! И не разговаривают, обижают друг друга! А потому что не хотят услышать друг друга, понять!

– Да здесь, мне кажется, они и встретиться-то как следует не успели…

– Вот! – обрадовалась Люся. – А почему бы им не встретиться еще раз? А мы бы помогли, а? Ну вы представьте – этот ваш, как его… отец мальчика…

– Игорь Павлович, – подсказал Соловьев.

– Да, он. Он привозит к себе женщину исключительно с целью мести! Ну и она, разумеется, не согласна! Сопротивляется! Это же понятно! Однако ж она не стала свое возмущение на детей выплескивать! Видно же, как они к ней потянулись. Ну да, она там как-то простудила Соню… Но я не думаю, что сделала это специально. Уверена, что изверг, который такое бы сделал, не стал бы потом учить ребенка играть в куклы. И она с детьми хорошо, и детям с ней, и отцу удобно, а… вот не могут они назад повернуть. Вину свою признать. Вот и дуются оба. Она же говорила, что не уедет! Потому что детей не хотела оставлять.

– Но она же уехала, – напомнил ей Егор Львович.

– А что ей было делать, если ее открыто гонят! – обиделась за незнакомую Лизу Люся. – И потом – прошу заметить, гонят из чужого дома! Как всякая приличная женщина, она просто не могла там оставаться!

Теперь Соловьев смотрел на Люсю с открытой улыбкой:

– И что же, дорогая Люся, вы предлагаете? Привезти обратно Лизу, а нам стать сватами?

Люся от его взгляда немного засмущалась, однако ответила:

– А почему бы и нет? Раньше же людей сватали, которые вообще друг друга в глаза не видели. И ничего, люди жили в любви и согласии, браки крепкие были. А сейчас, хоть и по любви, а на сто свадеб – пятьдесят разводов.

– Я согласен! – одобрительно кивнул головой Егор Львович. – Давайте привезем Лизу и влюбим ее в Игоря. А Игоря постараемся влюбить в Лизавету. Только… только предлагаю все же дождаться сегодняшнего вечера – вдруг она и сама вернется. Обещала все-таки.

Люся с облегчением выдохнула. У нее сразу как-то стало на душе весело и приятно.

– А пойдемте я вам помогу клубнику собирать! – вдруг предложила она.

– Нет! Она уже кончилась. Давайте вы мне поможете разбить клумбу. Я столько лет хочу развести цветы возле домика, а вот какие цветочки сунуть – ума не приложу. Все же не мужское это занятие. Фантазии не хватает.

Глава 5

Николай Чушкин, как представился рябой водитель, сначала отвез Лизу на работу. Он хотел прямиком к дому, но ключи лежали в сумочке, а сумочка все еще покоилась на рабочем столе.

– Ого! Пропажа! – прямо на входе встретил ее сам господин Гренадеров. – И где это мы столько времени отдыхаем? А знаем ли мы, что работа не ждет? И что на наше место администратора уже давненько заглядывались другие… безработные, честные лица?

– И вы их приняли, я же не ошиблась? – вежливо спросила Лиза.

Она не ошиблась. У Гренадерова и в самом деле была довольно обширная родня, и всем хотелось работать под крылышком родственника.

– А что ж ты думаешь – производство без тебя будет мучиться? – сразу же налетел на нее Гренадеров. – Ты думаешь, производство без тебя загибаться должно? Я не позволил! И, конечно же… принял молоденькую, старательную девочку.

Лизе на минутку стало обидно – ведь еще и причины не узнал, а уже выставил.

Она сделала лицо попроще и наивно улыбнулась:

– А я на больничном была! А на больничном, вы ж знаете, никто не может уволить. И ведь, что самое интересное, травма у меня оказалась… производственная! Так что…

Гренадеров вытянулся жирафом, глазки его забегали, а на лице медленно и неуверенно стала расцветать фальшивая улыбка.

– И где ж ты, черт тебя возьми, на работе травму получить умудрилась? Как Анна Каренина, что ли, на машину кинулась?

– Нет, меня переехали, – отрезала Лиза. Ее ждали «Жигули», и времени на приседания вообще не было. – Так вы, Анатолий Яковлевич, рассчитайте меня, что мне там положено, за неотгулянный отпуск не забудьте, и, если можно, побыстрее. А то… я такая непостоянная женщина, вдруг мне поскандалить приспичит.

Гренадеров скандала не хотел. Если есть такая прекрасная возможность избавиться от ненужного работника, ее надо использовать. И мгновенно! Он вернулся в свой кабинет, собственной рукой оформил немногочисленные бумажки и даже в бухгалтерию понесся вместе с Лизой.

– Выдайте ей все, что положено, я вот тут цифирку написал. И трудовую… Света, отдай ей и трудовую сразу.

Для пущей надежности он все еще стоял возле Лизы и контролировал, чтобы все было исполнено быстро и без помарок – возвращаться плохая примета, я тебя никогда не… м-да…

Лиза даже не успела попрощаться с девчонками как следует – за ней везде таскался директор. Но зато и все дела она завершила в считаные минуты. Потом схватила сумочку и весело помахала рукой:

– Адью! Мне будет вас очень не хватать, Анатолий Яковлевич! – совсем уже расслабившись, крикнула она и побежала к машине.

Теперь Коля Чушкин привез ее прямо к дому и торжественно произнес:

– Я сейчас в аптеку и через полчаса прямо весь буду ждать тебя вот на этом же самом месте! Только ты, красавишна, никуда не уходи. По твоим делам я тебя сам отвезу, а то ты блудить тут будешь целый день! Это ж пока такой-то городище ногами истопчешь!

– Спасибо, – кивнула Лиза и выбралась из стареньких «Жигулей».

Машина со страшным воем отъехала, а Лиза призадумалась. Ну да, Владика дома точно нет, он не любит в рабочее время с маменькой у экрана засиживаться, ему творчество подавай. А вот сама маменька, да еще и папенька, прораб на нашу голову, они обязательно сейчас возле телевизора торчат. А при них никакой секретности не получится. Ну ничего, если напрячь мозги…

Лиза достала телефон, набрала домашний номер и гнусавым голосом заговорила:

– Это Эльвира Богдановна Кареева? Вас из пенсионного фонда беспокоят. Сегодня в Доме пионеров состоится акция ко Дню города «На тебе, пенсионер, тыщу! Будь миллионер!». Деньги будут выдаваться только до тринадцати часов. Кто не успел, того из списков вычеркиваем.

Лиза постаралась произнести четко. Чтобы свекровушка поняла сразу, а то на объяснения запросто могло не хватить батарейки. Свекровь не подвела.

– А что с собой брать? – деловито спросила она.

– Паспорт возьмите. И пенсионное.

– А мужа брать? Он у меня тоже пенсионер!

– Обязательно! – не удержалась Лиза, но тут же добавила уже чужим голосом: – Если вы хотите получить и на него деньги. Только из рук в руки.

– Ага… бежим. Все. Пока. Целуем… Тьфу ты, простите.

И Эльвира Богдановна спешно бросила трубку.

Лиза передохнула и спряталась за кустом.

Очень скоро из подъезда торопливо вышли две знакомые фигуры и посеменили к остановке. Едва они скрылись за углом, как Лиза бегом кинулась к дому. До Дома пионеров езды двадцать минут, обратно столько же, прибавим десять минут на разбирательство – она свою родню знает, они молчком не уйдут, им вынь да положь эти две тысячи. Значит, у нее времени около часа. Да за это время опытные воры всю квартиру могут обчистить!

Дома царил маленький хаос. Скорее всего, старшее поколение преспокойно наслаждалось уединением и, как обычно, смотрело очередной сериал, воспитывало в себе трепетные чувства. Вот и крошки по всему ковру в гостиной. Раньше убирала всегда Лиза – только ей доверяли это почетное занятие, – а сейчас поддерживать порядок некому. Но уж сейчас Лиза этим заниматься точно не будет. Ей бы успеть собрать все нужное и ничего забыть…Так, документы взяла, деньги здесь… вещи… только самые необходимые! Самых необходимых набралось на два больших пакета. Что же еще? Ага, зарядку от телефона… Вроде бы все… нет, надо еще косметичку взять, а то она уже который день бегает у Серафимовых в первозданной красоте… еще бы она была! Ну теперь точно все… Блин! Цветочки все засохли! Неужели полить трудно? Ну ладно кактусы, им это только на пользу, а вот фиалочка… Лиза не стала долго раздумывать и горшочек с цветком тоже в пакет устроила, еще свою кружку, и все.

Она оглядела квартиру придирчивым взглядом и шмыгнула носом – дожила! Из собственной квартиры, точно вор, удирает! И как неуютно здесь стало! Всего-то и не было Лизы несколько дней, а как запущено…

– Ничего, я скоро приеду, – пообещала она неизвестно кому и вытащилась с вещами на улицу.

Чушкина ей даже ждать не пришлось. Бравый помощник заскочил в первую же аптеку и купил все, что надо. И теперь терпеливо ждал ее прямо у подъезда.

– А я, прикинь, приезжаю, в аптеку захожу, а там ваще ни души! – восхищался он. – У нас в районной-то всегда народ толпится, хрен достоишься, а здесь – сразу раз и все! И, главное, спрашиваю – у вас такие таблетки есть? Она – есть! А такие? И такие есть! И вот такие есть! Все сразу дали! Ха! А моя теща еще боялась, что лекарства не дождется, так и помрет… теперь вот… хрен дождешься, с такими аптеками она на второй срок жить останется… Давай я вещи-то в багажник кину. Там ничего не разобьется? Горшок-то вынь. Куда сейчас? Какие у тебя дела-то образовались?

– Мы сейчас в магазин! Ты давно в городских магазинах был?

– Дык… еще пацаном. А чего мне там делать? У меня жена этими делами заправляет, – пожал плечами Николай. И честно признался: – Но я даже ее не пускаю – чего брать-то, у нас все есть. Тока деньги тратить.

Однако с Лизой он все же в супермаркет зашел. И остолбенел:

– Мать честная… так тут же хрен чего найдешь! Это скока ж тут гулять надо?

Но Лиза гуляла недолго. Она четко знала, чего хотела и где это лежит. Она-то управилась быстро, но вот Чушкина пришлось ждать долго. У него уже была полная тележка, но он все еще растерянно бродил между витринами и никак не мог направиться к кассе. В нем неожиданно проснулся махровый шопоголик, и Чушкин никак не мог с собой совладать.

– Да пойдем ты! – силой утянула его к кассе Лиза.

Пока двигалась очередь, она быстренько провела ревизию его тележки. В основном там звякали яркие бутылки с пивом всевозможных марок и шуршали журналы. Хотя лежала также скромная коробочка конфет, здоровенный батон колбасы и кое-что из мучного.

– Ну зачем ты этого пива набрал? Его у нас вообще никто не берет! Лучше вон ту бутылку возьми, все мужики хвалят, а эти… да выставь ты их обратно! И колбаса! Это же одна соя! Положи назад!

В общем, от кассы пришлось уйти и снова брести вдоль полок, заменяя товар на более качественный.

Когда они подходили к машине, Николай просто светился счастьем.

– Во живут, а? А все жалуются, что плохо! – мотал он головой.

– Ага, а ты видел, сколько с нас взяли? Цены-то! – усмехалась Лиза.

– Да и ладно! Зато… Я, знаешь, я пить брошу! – вдруг выдал Чушкин и мечтательно закатил глаза. – И раз… два раза в месяц буду выезжать всей семьей в магазин! Или даже… еще трактористом устроюсь, и тогда можно будет каждую неделю!

В «Детский мир» Лиза бегала уже одна. Чушкина она убедила, что для него ничего интересного там просто нет и лучше ему пока посидеть в машине и полистать журнальчик. На журнальчик Чушкин согласился сразу и теперь вздыхал всякий раз, переворачивая страницу.

Когда они направились домой, часы показывали уже шестой час. За это время они уже успели подружиться, легко перешли на ты, и вообще, с Чушкиным Лизе было легко и свободно. Да и настроение было прекрасным – она сейчас приедет, вот дети-то обрадуются! А уж чего она им только не накупила!

– Ой, давай еще в аптеку заедем! – вдруг вспомнила Лиза.

– Не надо, я там уже был, – мотнул головой Николай.

– Так это ты был, а мне надо сироп шиповника купить – Соня вон постоянно болеет, ее бы подлечить.

– Вот глупая баба… женщина… – поправился Николай. – Да у нас этого шиповника возле деревни – лопатой греби! А она – деньги тратить!

– Я не умею из настоящего, – призналась Лиза.

– А чего там уметь – отварила, и пей! Ну, для пущего здоровья медку добавь, клюковки, бруснички…

– Тогда в магазин сверни, – настаивала Лиза. – Может, у них нет ни меда, ни клюквы с брусникой, у этих Серафимовых. Надо ж купить.

Чушкин только довольно фыркал:

– Ой, ну эти мне городские жители! Да есть у нас все! Я тебе сам привезу! Завтра же и привезу! Говорю ж – чего деньги-то на ветер кидать?

– А сам-то вон сколько выкинул! Одних журналов набрал на целый год.

– Журналы – это вещь, для просвещения необходимая, – важно сообщил Чушкин. – Я по ним правду узнавать буду. Надо ж знать, что в жизни делается.

– Ну-ну, – фыркнула Лиза. – То-то у тебя на всех журналах одни голые бабы! Ох уж эти мне деревенские жители.

А потом разговор перешел и вовсе на интересные темы.

– Лиз, а ты скажи – ты чего к Серафимовым-то едешь? – вдруг спросил Николай. – Ты, что ль, жить с ним надумала? Или как?

Лиза возмущенно дернулась:

– Вот у тебя, Коля, только одни мысли на уме. Не надо было тебе этих пошлых журналов покупать! Жить! Да мужик с двумя детьми бьется и работает сутками! Кто-то же должен ему помочь! Да и не ему, а… Симке! Он же все время с девчонкой сидит. Никакого лета не видит! Его ровесники по заграничным морям шастают, а этот возле люльки!

Коля швыркнул носом, но внес поправку:

– У нас его ровесники все больше шастают по огородам – картошку окучивают, землю копают, навоз таскают, коз пасут. Но… ты все правильно сказала, помочь надо. Этот же Палыч, он же мужик хороший. Правильный. А вот с бабами ему не везет, и все! Капец! А характер! Вот ты глянь – у его мой сват работал, так сват-то пришел на работу выпимши, ну и… уронил бревно на ногу! Да ладно б себе, а то Серафимову-то и брякнул! Так тот, гад непонятливый, сразу его и уволил! А нет, чтоб к мужику-то с пониманьем! Дескать, поди, подлечись, Степаныч, а уж завтра… Нет! Он его сразу – пошел вон! И денег больше не платит. А у нас же с работой туго, и где брать? Очень трудный мужик. А все потому, что с бабами не везет.

– И много у него баб-то было?

– Да уж было! – кивнул Колька. И уточнил: – Одна. Зато какая, прости господи… Ведь раньше-то они жили нормально. Семья была, все по-умному. А потом, когда Симке-то три годика исполнилось, она на работу вышла из декрета, и понеслось! Как с цепи сорвалась! То у ей один мужик, то другой… А потом и вовсе чего придумала – развестись! Ну и развелись. Симка поначалу-то с матерью остался, с Иркой, Палыч-то и квартиру им оставил, все нормально. К матери ушел. А она ту квартиру – продала! И замуж намылилась за границу. Палыч тут восстал – Симку отдавать не разрешил. Он как-то не доверял ей – пила она по-черному. Ну и куда парнишку-то? А она не больно горевала – парнишку, значит, отцу кинула, а сама за границу! На Кавказ куда-то, недалеко здесь. Ну а там люди сурьезные, к бабьему алкоголю не приучены. И турнули ее, на кой она там такая пьяница нужна? Она опять сюда добралась. Тут уж… ой, с кем она только тут не сходилась. Мужа себе так и не наискала, а вот дочку нагуляла. И куда ей дочка-то? Она ее к своей матери. А та тоже – не больно к детям расположена. И, значит, Валька-то, теща Палыча, девчонку ему и привезла. И еще, главное, знаешь, на что била? На то, что, дескать, братик и сестричка вместе расти должны! Наши-то деревенские бабы говорили – мол, и ростила бы вместе Симку да Соньку! Так нет – мужику сбагрила. Ну а тот, дурак, согласился. Вот и мается теперь.

– А ты откуда это знаешь? – спросила потрясенная Лиза. – Он тебе сам докладывал, что ли?

– Он доложит! – фыркнул Чушкин. – Да только наши-то бабы деревенские, они ж чего хочешь узнают! Серафимовы-то эту дачу держут… Я уж и не помню – Палыч-то еще сам в пареньках бегал, мать его брала, царствие ей небесное. А последний год он и вовсе тут круглый год живет. Симка рассказывает, да Валентина эта, змея еще та, она наведывается – тоже язык как помело. Знают. Они ж сами уже как деревенские. Квартиру-то городскую они сдают.

– Как же сдают? А учеба? Симе же надо учиться!

– Ну и что! У нас в деревне тоже школа есть! А до нашей деревни из поселка за полчаса добраться можно! Раньше-то Палыч неплохо жил, работал где-то на заводе, вроде на жисть хватало. А потом завод прогорел, всех распустили, ну и… тяжко им стало. Вот и стал квартиру сдавать, да по работам мотаться. Но он скоро подымется, говорю ж – магазин уж в деревне достроил… Вот бы такой-то, как в городе, а? – мечтательно улыбнулся Николай.

– Ты сдурел, что ли? – возмутилась Лиза. – Откуда он тебе такие деньги возьмет?

– А откуда на этот взял? В кредит, ссуды разные… взял бы побольше и отгрохал бы… дворец стеклянный!

– Вот ты и возьми, – ехидно поддела его Лиза.

– Не-а, мне не поднять, – реально оценил свои возможности Николай. – А Серафимов, он чего хочешь вывезет!

Когда они подъезжали к домику Серафимовых, у Лизы о хозяине дачи было уже совсем другое представление.

– Ну все, спасибо тебе, Коля. – Торопливо выгружала она вещи из багажника. – Пока.

– Так я завтра-то клюкву завезу, – напомнил Николай, – и мед.

– Завези, – кивнула головой Лиза и, ухватив пакеты, поспешила к дому.

В доме стояла тишина и только где-то на верхнем этаже раздавался незнакомый женский голос.

Лиза тихонько положила пакеты на кухне, а сама на цыпочках поднялась на второй этаж. Голос раздавался из комнаты девочки.

– И нечего ныть! – кого-то ругала невидимая женщина. – Придумали тоже, из отцовой рубахи лоскуты шить! Симка, тебе говорю, чего за сестрой не усмотрел? Глянь, чего она тут накромсала! А ты не вой! Бери да убирай теперь! И ведь рубаху-то носить да носить! Сонька! Нос вытри!

Лиза понимала – за что-то ругают детей, может быть, даже за дело, но уж тон! Будто в казарме, честное слово.

– А что они тут натворили? – не выдержав, вошла она в спальню Сони.

– Иза!!! – бросилась к ней маленькая Сонька. Надо же, она помнит, как ее зовут – Лиза!

Лиза чмокнула девчонку, взяла ее на руки и заметила, как расплылась рожица у Симки.

– Приехала… – радостно выдохнул он.

– Я же обещала, – пожала плечом Лизавета и снова повернулась к женщине.

– А ты кто такая будешь? – недобро поинтересовалась высокая, пышная тетка. – Тебя кто звал? А ну давай отседова! Бродят тут, проходной дом устраивают! Иди, говорю! Ступай! Не лезь к людям в дом, проходимка!

В любое другое время Лиза бы повернулась и ушла, но сейчас ее защиты ждали двое детей. Поэтому она постаралась спокойно объяснить, а может быть, даже и приврать для пользы дела.

– Я – няня. Направлена сюда из общества по защите прав… малолетних детей. И про вас мне ничего не известно. Вы здесь по какому праву находитесь? Ваши документы? На каком основании вы повышаете голос на детей и ведете антипедагогические методы воспитания? Вы хотите вырастить стране неврастеников?

Такого напора большая женщина не ожидала. Она стушевалась и немедленно изменила тон:

– Так ить я… товарищ няня, я ж… помогаю тут. Я им бабушкой родной прихожусь. Стараюсь, так сказать, быть полезной. Я ить… по маме им бабушка.

– А сама мама где? – сурово уставилась на нее Лиза.

– А она… ее нету! – пыталась объяснить свое появление бабушка. – Она еще давно… Ее уже давно нету, она… бездетная у меня. Не получается у нее.

Лиза дернула бровью:

– То есть вы воспитали женщину, которая бросила своих детей? Вы неправильно воспитали свою дочь, а теперь вы принялись за воспитание этих ребят? Так?

– Ну… получается, так… – развела руками Валентина. – Ну тык я ж… я ж не по доброй воле! Меня ж попросили! Игорь и попросил! А мне куда ж деваться, я и приехала! И вот… воспитываю. Как умею, – тут бабушка передохнула и вдруг завелась: – А как же еще с имя-то?! Вон они цельную рубаху отцовскую располосовали! Чего ж их за это – по головке гладить?

– Убить их за это, что ли?

– Да будь моя воля! – ляпнула любящая бабушка, но вовремя прикусила язык.

В это время Симка, который молча слушал всю перебранку, вдруг встрепенулся и подлетел к Лизе:

– Лиза! Сейчас автобус пойдет в город, пусть она уезжает, а то не успеет.

– Да! – кивнула Лиза. – Давайте решим – или будем вызывать вас на комиссию, разбирать ваши методы, или… попробуем решить все полюбовно. Так вы уезжаете?

Валентина выглянула в окно, с сожалением вздохнула и произнесла:

– Я ж еще даже по грядкам не пробежалась. Лучку надо бы нарвать, редиски…

– Я нарву! – кинулся из дома Симка.

А Лиза только тихо добавила:

– Уезжайте.

Она уехала. Лиза еще какое-то время чувствовала себя неспокойно – имела ли она право вот так выставлять пожилого человека? Но заметив, как обрадовались ребятишки, когда двери за бабушкой закрылись, облегченно вздохнула. Ну да, может быть, она поступила не совсем красиво, она же не идеальная женщина! Она не знает, как нужно было оградить детей от этой бабки. Но что оградить их было надо, в этом теперь она не сомневалась.

– Лиза! – сиял Симка и лез к сестре целоваться. – Я же говорил тебе, что она приедет! Говорил же!

Вероятно, к самой Лизе прижаться он еще стеснялся. Зато Сонька не стеснялась. Она крепко-крепко ручонками обвила ее шею и чмокала Лизу в волосы:

– Иза! Иза! И-и-и-иза!

– А что я вам привезла? – вдруг хитро прищурилась Лиза и торопливо стала спускаться по лестнице.

– Иза что-то пъивезва! – кричала Сонька, не собираясь покидать Лизины руки. – Сим! Ядуйся! Иза чо-то пъивезва!

Симка радовался. У него горели глаза, рот растягивался до ушей, и паренек совсем забыл про свой имидж взрослого серьезного мужчины.

– Сима, вот тебе тут яблоки… тебе же яблоки можно? Только их помыть надо… Ой, погоди, Сонечка, это горшок с цветочком, он чуть не умер, и нам обязательно надо его спасти. Спасать будешь ты, это теперь твой цветок… А вот здесь печенье… Соня, зачем руками в мясо залезла, смотри теперь, какие ручки некрасивые.

– Я ей сейчас помою! – с готовностью кидался Симка предвосхищать любые просьбы. – Сонь, давай руки.

– А вот тут… Соня, посмотри, какую я кроватку для нашей Лены купила! С цветочками! Тяжелая, зараза…

– Заяза, – тут же повторила Соня.

– Это нехорошее слово, забудь, – тут же «воспитнул» сестру Симка.

Лиза покраснела, но особенно печалиться было некогда.

– Сим, вот тебе альбом и краски. И кисточки, только я не знаю – там столько этих кисточек всяких, вроде должны быть хорошие… Соня, это кофе, баночку не открывай, он рассыплется.

– Ого!!! А у нас здесь что за ярмарка? – в самый неожиданный момент появился Серафимов собственной персоной. – Это магазин сюда перетащили, что ли? На какие такие нетрудовые доходы?

Лиза от неожиданности смутилась. Если раньше она знала, что этому грубияну нужно отвечать тоже грубостью, то теперь… он получался как-то вовсе и не грубиян, а… просто несчастный человек. И как с такими людьми общаться?

– Это трудовые, – постаралась она пояснить ему мирно. – Это я домой за вещами заезжала. Ну и в магазин зашла.

– За вещами, значит… – перекатывался с пятки на носок Игорь Павлович. – То есть, я так понимаю, ты здесь уже прочно обосновалась, да? Со всем скарбом перетащилась, так я понимаю? Чтобы уж навечно… мне жизнь портить…

И тут раздался звонкий мальчишеский голос:

– Папа! И чего ты все рычишь, как медведь какой-то?! Она и не портит никакую жизнь! Она помогает-помогает, а ты все ругаешься и ругаешься, как баба Валя стал! Тебя уже скоро Сонька бояться начнет!

Сонька подыграла брату на все сто! Она закрыла лицо пухленькими ручками и быстро залепетала:

– Ой, биюсь-биюсь-биюсь!

Лиза фыркнула, а Серафимов удивленно уставился на сына:

– Ты чего, Симка? Бунт на корабле?

– Это тебе не бунт… и не корабль… – глядя в окно, проговорил мальчишка. – Тебя вот дома нет и нет, ты ничего и не видишь. А Лиза… она научила Соньку в куклы играть, краски мне привезла, бабу Валю выгнала. Мы ее так ждали, а ты! Ты ее опять выгнать хочешь!

Он откровенно хлюпнул носом и выскочил из дома.

– Ни фига себе… – растерянно развел руками Игорь. – Чего ты с парнем сделала? Он же плачет!

– Я сделала, ага… – пробурчала Лиза и вышла за мальчишкой.

Он сидел возле дома на лавочке и упрямо качал ногой.

– Симка, да брось ты, – села рядом Лиза. – Я ж все равно никуда не уеду. Что я, зря приезжала? Не злись.

Паренек только сопел.

– Ну ты и отца пойми, – продолжала Лиза. – Ну да, не бывает он дома, так ведь он же не по театрам бегает! Ты на него посмотри – у него вон все волосы седые уже, а он же молодой мужик! И усы тоже седые… Сим, а ты не знаешь, на кой черт ему усы? Так, «черт» – это тоже плохое слово, забудь, – вспомнила Лиза. – Он же не высыпается совсем, дерганый стал, потому что за вас беспокоится.

– Вот и нечего дергаться, пусть бы вы остались, а он бы себе работал спокойно, – бурчал Симка.

– Ишь ты какой! – не знала что ответить Лиза. – Он же не знает, какой я человек, а вдруг плохой? Вот он и… рычит. На всякий случай.

– Не на всякий случай, а воспитываю так, – вышел на порог Серафимов с Соней на руках. – Ладно, сын, если ты думаешь, что эту тетку можно оставить, пусть работает…

– Пап! Ну какая она тебе тетка?! – снова взвился Симка. – Это же Лиза!

– Да что ты на меня весь день кричишь-то?! – возмутился отец.

– Иза! – подтвердила Сонька.

– Во! Насели! Давайте теперь меня вообще добьем, чтоб не мучился! – хлопал глазами Серафимов и вдруг рявкнул: – Мы есть вообще будем? На столе столько всего навалили, раздразнили, а сами не кормят! У меня живот уже стихи читает!

– Ха-ха! Чихи! – веселилась Сонька. – Пап! Почитай чихи зывотом! Зывотик! Я тиба сусаю! – И она прижалась ушком к впалому отцовскому животу.

Поздно вечером, когда дети уже спали, Лиза сидела на веранде, пила кофе с молоком, а рядом с ней потягивал сигарету Серафимов.

– Лиза, только давай сразу договоримся – друг к другу на ты, так проще, и еще… – продолжал он разговор, – я тебе смогу заплатить только в конце месяца… да и то не слишком много.

– Можешь и вообще не платить, я с работы уволилась, получила расчет, пока деньги есть, – пожала плечом Лизавета.

– Уволилась? А тебя разве тоже могли уволить? – дернул бровью Игорь. – Ты же по знакомству!

– Да какое там знакомство! Десятая вода на киселе, – махнула рукой Лиза. – А я и не расстраиваюсь. Не мое это. Вот теперь у тебя поработаю, а потом что-нибудь придумаю.

– А муж? – спросил вдруг Игорь.

– А ты что, еще и замужем? – фыркнула Лиза.

– Не дурачься. Не я, а ты!

– Ну а если я… значит, сама и решу, – поджала она губы.

Серафимов понял, что задел неприятную тему, и уже веселее проговорил:

– Завтра утром я привезу тебе кровать, там у знакомых есть ненужная, железная такая вся, и поставим ее у Сони в комнате. Тебе там удобно будет?

Лиза чуть не согласилась, но вдруг помотала головой:

– Нет. Неудобно. Да туда и не войдет никакая кровать. Давай мы кровать к тебе поставим.

Мужчина такой прыти не ожидал.

– Ого! – вытаращился Серафимов. – А что дети подумают?

Лиза поняла, что ляпнула не совсем то.

– А что подумают? Мы с Соней переезжаем к тебе в комнату, а ты – в детскую! У Соньки комнатка с пятачок! Там даже горшок поставить некуда! И темная вся! Кроватка у самого окна, проветрить невозможно! А тебя все равно целыми днями дома нет, приходишь только спать, тебе ж все равно! И потом – у девочки должна быть не спальня, а конфетка!

Серафимов почесал за ухом и развел руками:

– Я так и думал – как только в доме появится женщина, первого начнут меня притеснять! Куда деваться, я согласен. Завтра будем перетаскиваться.

Они уже поднялись, чтобы идти спать, но Лиза вдруг насторожилась и уставилась куда-то в глубь двора.

– Ты чего? – тревожно спросил ее Игорь. – Лиза, ты чего?

– Там кто-то есть, – кивнула в сторону кустов Лиза.

– Да брось ты, никого там нет, ну что ты! – И он заботливо прижал ее к своему плечу. – Здесь же забор видишь какой высокий, кому тут быть?

Просто удивительно, какое спокойствие наступает, когда ты просто прижимаешься к мужскому плечу…

Лиза чуть успокоилась, но… сейчас уже она отчетливо видела что-то большое, черное, лохматое…

– Игорь, там… медведь! – всерьез испугалась она. – А у нас дети! А медведю, между прочим, никакие этажи не страшны – куда хочешь залезет! Он же в природе по деревьям лазит!

– Да кто ж его до этажей допустит! – возмутился Игорь, но теперь и сам насторожился. – Лизавета, ты меня не путай, здесь никаких медведей не водится! Эй! Кого там носит?!

Он взял камешек и бросил в куст. Из куста послышалось отчетливое рычание.

– Да там чья-то собака! – успокаивал Серафимов. – Слышишь – рычит?

– Таких огромных собак не бывает! Это медведь!

– Эй! А ну давай отсюда! – уже громко кричал Серафимов и направлялся прямо к кустам.

Издали раздался какой-то крик, кого-то требовательно звали. Из кустов вынеслась огромная псина, легко перемахнула через забор к соседям и… и все успокоилось.

– Ну вот, – смеясь, подошел к Лизе Игорь, – Я ж говорил – собака! А ты – медведь, медведь! И сразу мне на шею кидаться!

– Это я-а-а?! Я к тебе на шею?! – задохнулась от такой наглой лжи Лиза. – Да я! Я и вообще!!! Тоже мне – на шею к нему! Да у тебя… и шея-то, наверное, немытая! Усач!

– Не устраивайте спектакль, жена Гуськова! – заявил вдруг Серафимов.

– Я тебе никакая не жена Гуськова! Я Кареева жена, ясно тебе?!

Игорь шумно выдохнул:

– Лизавета. Это же «Гараж», фильм, чтоб ты знала. Ну надо же иногда просматривать кое-что из сокровищницы советской культуры! Какие вы все, женщины, вам бы только сериалы!

– А я не такая! Вы меня еще не разгадали! – вдруг кокетливо заиграла глазками Лиза. – Я не похожа на других женщин!

– Заигрываешь, что ли? – растерялся Игорь.

– Это же «Здравствуйте, я ваша тетя!». Чтоб ты знал, я кое-что просматриваю! – И она гордо вскинула голову. По-настоящему надо было уйти, но… так не хотелось, чтобы этот чудесный вечер закончился.

– Вот шельма, а? – усмехнулся Серафимов и… видимо, что-то тоже такое почувствовал прекрасное в спокойном закате, потому что вдруг мечтательно произнес: – А вечер-то какой! Когда вот так сижу, кажется, что жизнь удалась на все сто, что все чудесно, со мной дети, я закончил уже строительство, сейчас квартиру мамину продам, товар, оборудование куплю и… начнется совсем новая полоса! Светлая и радостная.

– А мне сразу детство вспоминается, – разоткровенничалась Лиза. – Мы тогда в маленьком городишке жили… в пригороде. Все всех знали, бегали на улице до первых петухов! А чего ты фыркаешь, я ж говорю, городишко маленький, там и петухи кричали. Мама все время мне говорила, чтобы я позже одиннадцати не возвращалась, а у меня никак не получалось. Обязательно на час опаздывала.

– Понятно, – ухмыльнулся Серафимов. – Женихи, свидания, любофф!

– Да у меня как-то с женихами не очень, – невесело усмехнулась Лиза. – И с любовью тоже. Парнишки почему-то всегда за моими подружками бегали, а я… так только, записочки их передавала. Всегда фоном, да на вторых ролях, какая уж тут любовь.

– Ну как же?! А муж?! – не поверил Игорь. – С ним же по любви?

– Да и с ним… – махнула рукой Лизавета. – У моей старшей сестры свадьба была. Я уже тогда сюда в бабушкину квартиру переехала – мое богатое наследство. А Люба, она хотела, чтобы свадьба обязательно в городе! А муж-то ее, Славка, в общаге жил всю жизнь… Нет, сейчас-то у них свой дом в Березовке, хозяйство… А свадьбу здесь отмечали. В ресторане. Ну и гуляли два дня. После первого дня гостям-то куда? Все ко мне и завалились. И не только гости, но и музыканты – откуда их только Славка выкопал? А на следующий день гуляли по новой. А уж потом все гости разъехались, а Владик… Владлен – он из тех музыкантов был – он сказал, что уехать никак не может. Потому что у него в нашем городе еще концерт, а проживать ему негде. А за съемную квартиру денег надо отдать уйму. Так и остался. А потом… потом мы и решили расписаться. А чего – оба уже были большенькие. Моя мама только радовалась. Она, видно, так и думала, что я в девках помру – мне же уже почти тридцать было, а тут такое счастье!

– А мужа твоего родители? Они тоже эдакую любовь одобрили? – поинтересовался Серафимов.

– Они… – Лиза рассмеялась. – Они не любовь одобрили, а мои квадратные метры. У них дочка умненькая оказалась. Батюшка раньше на стройке себе богатство наживал на безбедную старость, а чтобы никаких зацепок не было, на доченьку все переписал. А та возьми да и продай все. И у нее получился свой чудесный бизнес. Они ею очень гордятся. Правда, жить старикам негде оказалось, вот они к нам и перебрались. Да мы в общем-то неплохо жили. Дружно.

– Настолько дружно, что они тебя и не хватились по сей день? – поддел Серафимов.

– Почему не хватились… – покраснела Лиза. – Они хватились. Только… я соврала, что у меня командировка.

– А они с радостью поверили, да? – презрительно дернул губой Игорь. – Да фиг бы я когда отпустил жену в такую командировку! Это ж как надо… А если я сейчас возьму и влюблюсь в тебя? И не успокоюсь, пока ты мне взаимностью не ответишь? И что тогда будет? Я знаешь, какой нудный! Я обязательно своего добьюсь. И что тогда твой муж?

Лиза вдруг растерялась:

– А чего это вдруг ты влюбишься? Как это? Я же замужем! У меня муж и… свекровь. Семья даже…

– То есть ты все же своего мужа любишь? – не отставал Игорь.

Лиза насупилась. Она и сама не знала. Ну муж и муж!

– Ты, Игорь, прямо как маленький! – не знала она, что ответить. – Устроил тут ромашку – любишь не любишь… Муж – это тебе не… не любовник какой-то! Его любить и необязательно! Его надо… кормить! Стирать…Уважать надо.

– И ты уважаешь?

– Ну а чего делать-то? – пожала плечами Лиза. – Он у меня… умный… талантливый… в музыкальной школе преподает. Семейный, опять же…

– Это трусы бывают семейными, – заявил Серафимов, поднялся и пошел в домик. – А муж должен быть любимым.

Лиза так и не успела ему ничего ответить.

Вот ведь какой! И чего он прицепился к ней с этой любовью! Можно подумать, она сама не переживает, что ей до сих пор никто не звонит! Ну ничего! Она покажет этому музыканту! Любимым должен быть не только муж, но и жена! Она заставит… ну пусть не любить, так хотя бы волноваться! Ну должен же он хотя бы помнить, что у него где-то находится супруга! А вдруг и в самом деле в нее влюбится этот Серафимов?! И что тогда делать? Лиза долго не продержится, он сегодня ее только к себе прижал, а у нее уже ток по всему телу, а если он так и будет каждый раз за нее хвататься? Нет, любезный Владлен, уж лучше бы тебе все же позвонить…

* * *

Люся со своим новым знакомым почти до ужина обустраивали клумбу. Нет, он совсем не заставлял, но время… оно отчего-то пролетело ну совсем незаметно! Прямо как одна минута пролетело! Когда Люся догадалась взглянуть на часы, была уже половина седьмого. Так задерживаться у одинокого мужчины было и вовсе непорядочно!

– Ой, надо же! – всплеснула руками Людмила Ефимовна. – Мы с вами с этой клумбой провозились, а мне уже дома надо быть! Маша волнуется! Побегу я!

– Зато какая клумбочка вышла, – счастливо щурился Егор Львович. – С любовью сделана.

Да и правда. Возле этой клумбы они сегодня крутились полдня. Люся все бегала кругами и придумывала, какие цветочки посадить. Правда, она сама кроме анютиных глазок да ромашек больше ничего не помнила. Зато уж Егор Львович был настоящий знаток! Он то и дело спрашивал:

– Люсенька, а как вам кажется, а если мы сюда посадим аквилегию? Двуцветную и не слишком высокую, сантиметров тридцать, а?

Люсенька старательно морщила лоб, но выудить из памяти мудреное слово не могла, зато уверенно кивала головой:

– Да! Именно она должна украшать эту клумбу. Я сама ее очень люблю.

– Да? – радостно глядел на нее дачник. – А что вы скажете про настурцию?

– Это такая беленькая и пахнет? – продемонстрировала глубокое знание ботаники госпожа Петухова.

– Да нет же, это такая… красненькая и пахнет.

– Красненькая – это и вовсе изумительно! – восклицала Люся. – Воткнем сюда красненькую!

– Люся, мне так нравится с вами работать… мы с вами совсем не ссоримся, – вдруг сообщил мужчина. – Мне с вами спокойно…

Люся растерялась от такого комплимента и вдруг брякнула:

– А давайте тогда еще и ромашки посадим!

– Давайте! – радостно кивнул головой Егор Львович. – Только поближе к забору! Точно?

Ну ясное же дело, что при таком слаженном труде за временем и вовсе не уследишь!

Когда Люся прибежала домой, Маша только руками всплеснула:

– Люся! Ну разве так можно – весь день голодная! Уже и Василиса прибегала. Иди ешь.

– Маша! – сияла Люся. – А давай… а давай мы тебе вместо вон той грядки с помидорами клумбу сделаем, а? Посадим эту… как ее… аквилегию! А?

– Это водосбор, что ли? – заморгала Маша. – Да он у меня за воротами сидит! Тоже мне, нашла цветок!

– Какой тебе водосбор! Ты вот… ты вот, Машенька, со своими редисками совсем… совсем от прекрасного отошла! Я ж тебе говорю – аквилегию!

– Ешь давай! – фыркнула Маша. – Аквилегия это и есть водосбор, по-народному. А клумбу лучше засадить петунией! И разрастается быстро, и цветет обильно все лето, и клумба станет, как игрушечка, ясно тебе?

Люся только усиленно работала ложкой и спорить с Машей не решалась. Просто… просто она завтра забежит к Егору… Львовичу и посоветует ему петунию, пусть его клумба будет, как игрушечка. И не беда, что они уже сделали, придется переделать… Времени жалко, конечно, ну… а что делать?! Люся потерпит… пусть они завтра снова сидят с Егором… Львовичем, он смотрит на нее своим прищуренным взглядом, а она… она будет сажать петунию! Только где ее еще взять?

– Я говорю, Василиса приходила, – напомнила о себе Маша.

– Да что ты! – очнулась от приятных мыслей Люся. – Я к ней попозже сбегаю… а сейчас… Маша, я посплю полчасика, а? А ты меня обязательно через три часа разбуди, а то Вася будет очень нервничать, очень!

* * *

Василиса после такой новости от Маши была совершенно раздавлена. Это что же получается, пока она, значит, бдит там, следит за криминальными соседями, ее замечательная подруженька Люсенька вовсю крутит романы! Или она это уже думала? Да не важно! Дело в том, что Люсе просто противопоказаны всякие романы! Уж Вася-то знает! Лет тридцать назад Люся всего лишь однажды позволила себе влюбиться, и что? В результате у Люси родилась Ольга, а муж, презренный господин Таракашин, сбежал! Правда, через тридцать лет он все же вернулся, но исключительно в корыстных целях – батюшка Таракашина решил оставить ему наследство, но при условии, что сынок представит ему жену и детей, чтобы наследство перешло в семью, а не в дырявые руки безголового сынка. И поскольку больше никто за всю жизнь Таракашину так дитя и не родил, пришлось тому разыскать Люсю и пасть на колени. Однако ж, сколько Таракашин ни просил прощения, Людмила Ефимовна его так и не простила. Молодец, конечно. Вася бы тоже так сделала, но этот же Таракашин по сей день треплет нервы! И вот тебе – снова здорово! Опять роман! И этого возлюбленного, судя по всему, им с Люсей хватит до скончания века!

И ведь, главное, что получается! Выходит, что Люся у них и вовсе дама легкомысленная! Опять ее кто-то там разглядел, а там и глядеть не на что! Нет, бесспорно, Люся очень прекрасный, преданный, верный, добрый человечек. Самый лучший! Ну так ведь, чтобы это разглядеть, Василисе понадобилось несколько лет совместного проживания и долгие годы кропотливой дружбы! А тут… какой-то негодяй! Только взглянул и что – сразу пленился, что ли? И это в то самое время, когда по дачному поселку разгуливает абсолютно не пристроенная, такая видная, ухоженная Василиса! Того и гляди разовьется комплекс неполноценности! Ужас какой-то!

Василиса подходила к своему забору тихая как никогда.

И очень кстати, потому что из раскрытого окна до нее неожиданно донесся голос Ушатова – почтенный домохозяин говорил с кем-то по телефону, и, что особенно интересно, говорил о ней, о Василисе!

– Да не знаю еще, не больно верится. Говорит, что состоятельная, а сама живет в моем сарае! Ну ты скажи – на кой черт состоятельной бабе сидеть в этом свинарнике?

– Боже! Так там до меня жили свиньи! – тихонько ужаснулась Василиса. – То-то меня так и тянет хрюкнуть!

– Да я тебе говорю – все состоятельные уже давно на Бали, на Канарах или, по крайней мере, в какой-нибудь заезженной Турции! Не верю.

– Вот паразит! Да я уже и сама поверила, а он выкаблучивается! Не верит! Поверишь, куда ты денешься!

– Да я знаю… Буду следить, надо же выяснить, что баба хочет… ой, да чего там думать, денег моих она хочет! Чего тут думать-то?!

– Ну и хочу! – поджала губы Василиса. – Можно подумать, ты от лишнего миллиона бы отказался!

– Да бро-о-о-сь! – продолжал разглагольствовать мудрый Никита Антонович. – Бабы на что только не пойдут, чтобы к нам в кошелек залезть!

– Ага… – дернула бровью Василиса. – Посмотрим, как ты у меня забегаешь!

И она тихонько проскользнула в свой… ну да, свинарник, чего уж теперь.

Она выжидала долго. И в конце концов дождалась. Ушатов направлялся к ней и ступал как-то неуверенно, оглядываясь – скорее всего, хотел проследить за Василисой, а может быть, даже подсмотреть или подслушать. И она предоставила ему такую роскошную возможность. Схватив сотовый телефон, она принялась вовсю кривляться и растягивать слова:

– Ну я не зна-а-а-ю… – вальяжно развалилась Василиса на куцей кровати. – Я, конечно, хотела экстрима, но не до такой же степени! Ну и ладно, давай я признаюсь, что проиграла это пари. Отдам тебе сто тысяч баксов, подумаешь, какие деньги! А сама уже домой, на Бали поеду… или на Канары… Мне уже так надоел этот свинарник! Если б ты знала! Здесь и хозяин на свинью похож! Я так боюсь, что он узнает о моих банковских счетах! Он же от меня не отвяжется! А мне на него смотреть прямо тошно! Я уж и одеваюсь бедно-пребедно, и веду себя как пенсионерка со стажем. А он… К тому же я еще собираюсь на фестиваль в Канны, это ж какое позорище будет, если он ко мне прицепится! Меня ж засмеют!

Ушатов замер возле окошка Василисы – ему так хотелось подсмотреть, чем же занимается его эта… графиня! Он подсмотрел, даже подслушал, но такого… такого он не ожидал! Неужели в самом деле, на Каннский фестиваль?! Это ж… это ж кого она там увидит! Все элиту, господи прости! А он? Так и будет сидеть в этой дыре? Да нет, врет баба, наверное, ну какие Канны? А если не врет?

А Василиса старалась вовсю. Она закончила воображаемый разговор и якобы набрала новый номер. И сразу же закричала в рубку:

– Павел! Какого черта ты вчера упустил вагон с… с колготками?! Почему не приняли?! А мне только что звонили, что вы не приняли! А завтра у нас приходит вагон с этим… с нефтью, ты тоже будешь картошку садить?! Приеду – поувольняю всех к чертовой матери!!! Все! И не звони мне больше, вас там, директоров, целая куча! На кой черт я вас кормлю?!

Василиса так увлеклась, что, по обыкновению, сама себе поверила. Даже отложив телефон, она не могла успокоиться:

– Тунеядцы! Лоботрясы! На неделю оставить их нельзя! Только деньги из меня сосут, мерзавцы!

– Простите, я не помешал? – улыбался всеми вставными зубами Ушатов. – Вы чего-то так орали… пардон, так гневались, я подумал… может быть, вы чем расстроены?

– Я? – дернула на него бровью Василиса. – Я расстроена! Но только к вам это не имеет никакого отношения! Мне осталось потерпеть еще… неважно, вас это не касается… и тогда! – она мечтательно потянулась и представила себя на песчаном пляже, наверное, это были Канары… Во всяком случае, точно не Машина дача!

Ушатова такой ответ не успокоил, а как раз напротив. Это что же, он еще как следует не выяснил, что из себя представляет эта тощая особа, а она уже и уедет! А если это единственный шанс вырваться из этого захолустья? Нет, он бы и сам мог со своими деньгами позволить себе не жить на этой даче, однако ж, деньги деньгами, но, во-первых, кому ж мешает, когда их много, а во-вторых, таких связей, как у нее, чтобы Канны! Фестиваль! У него таких связей не было! Ну да, батяня горбатился где-то, крутился, а ему толком никакого дела не передал, только денежные знаки. И ведь передал-то совсем недавно – лет пять как старик скончался. Ну и когда Ушатову налаживать эти связи? Он уже не молод! Не умеет! А тут! Бабенка-то, оказывается, не обычная кошелка! И… господи! Ну не три же века она собирается небо коптить! И чего ж упускать такие… вагоны!

– А я таки настоятельно советую вам не расстраиваться! Ну вот прямо настаиваю, и все тут!

Василиса удовлетворенно хмыкнула. Он слышал. Вон как пляшет. А сам-то пе-е-ел – «бабы на все ради денег»!

– У меня был жуткий день, – устало прикрыла она глаза. – Просто жуткий… а тут вы еще! Чего вам надо?

– А мне и ничего! – обрадованно сообщил Ушатов. – И вовсе ничего! Я только хотел… чего ж вы, как хорек какой, в норе живете? Я вам уже и комнатку приготовил! На втором этаже! Со всеми удобствами, очень рекомендую! Очень!

– Со всеми, говорите? – насторожилась Василиса. – Ну что ж, ведите меня смотреть.

Ушатов засуетился, сунул ручку пирожком, чтобы помочь даме подняться с кровати, и затараторил:

– Конечно же, эта комнатка и стоить будет несколько дороже, вам придется доплатить, но для вас это же небольшие…

– Чего-о-о-о?! – взревела Василиса. – Да вы меня убить хотите?! Какие еще деньги?! О чем вы, батенька?! А подите вон с вашей комнатой! Я вообще отсюда съеду, и вы мне заплатите неустойку!

Платить не хотелось. Да еще и съедет!

– Ну что вы такое подумали?! Чтобы я с вас взял деньги?! – постарался искренне обидеться Ушатов. – Это ж я вам так комнату расхваливаю! Чтобы вы уж не думали, что у меня везде такие… сараи! Я только исключительно чтобы показать мое к вам расположение! Пойдемте в комнату! А вещички ваши… оставьте! Я все сам!

Уже через полчаса Василиса без зазрения совести восседала в мягком кресле посреди своей новой комнаты и наслаждалась телевизором. Однако и про свою прямую обязанность она не забывала – теперь следить за соседями было одно удовольствие, весь их двор просматривался как на ладони. Только вот просматривать там было нечего – обычная будняя жизнь семейной четы.

– И что же у них тогда случилось? – тосковала по детективам Василиса.

– Вам удобно? А морсику не хотите ли? – то и дело всовывалась в двери голова господина Ушатова.

– Не отвлекайте меня, мне должны звонить, – поморщилась Василиса. – И вообще! Вы обещали удобства! А душ где?

– Душ в вашем распоряжении, – кивнул Ушатов. – Он вот он – туточки, за дверью!

– Ну так выйдите! Мне надо принять душ! – рыкнула Вася, и голова Ушатова исчезла.

Поздно вечером Василиса смотрела детектив, когда за окном раздался лай. Потом послышался недовольный голос Ушатова, но лай не умолкал. Теперь он был почти под окном.

– Ой! Чего ж это я?! – встрепенулась Василиса. – Это ж Люся! С Малышом!

Она вынеслась со второго этажа, как комета.

На улице и в самом деле ждала Люся.

– Ну и где тебя носит? – бурчала подруга. – Мы уже с Малышом сидели в твоем сарае, сидели… ты в дом перебралась?

– Малыш!!! – сразу же кинулась к собаке Василиса. По псу она соскучилась, таскает его эта Люся за собой, пес у нее неизвестно чему научиться может! – Малыш, мальчик мой… ну и как ты? Боже мой! Люся! Мальчик похудел грамм на триста! Посмотри, у него ввалился правый бок! Какой ужас-то! Что ты с ним делаешь? Пойдем, вон на той лавочке посидим, а то даже поговорить некогда. Малыш! Нет, Люся, у него все же ввалился правый бок!

– Это у него не правый ввалился, это левый оттопырился. И ничего он не похудел, это он сидит так… Ты-то как?

Василиса уже хотела похвастаться подруге, как она ловко придумала провести хозяина дачи и как у нее это даже получилось, но… вдруг вспомнила, что Люсенька теперь вряд ли обрадуется – у нее ж теперь рома-а-ан! И Василиса запела:

– Лю-ю-ю-юся-а-а! Я просто не знаю, что делать! Этот мущщина – он просто мне проходу не дает! Я уже замучилась от него отбиваться! Как мальчишка! Ты не представляешь – как мальчишка! Гормоны у него играют, что ли?! Вот, смотри, на меня опять пялится, видишь? Ушат Никитович… Тьфу ты господи, с тобой, Люся, с ума сойдешь! Никита Антонович! Я зде-е-есь! Не лезьте в мою комнату по балкону, я все вижу-у! Ну видишь, что делает, паразит? Прямо павиан какой-то!

Люся не слишком вдохновилась Васиными подвигами на сердечном фронте, ее интересовало другое.

– Ты за соседями-то смотрела?

– А как же! – фыркнула Василиса. – Прямо со второго этажа. Я же теперь там проживаю. А там видо-о-о-к! Ничего не видно! Нет, то есть видно все, но у соседей ничего не делается.

Люся вздохнула:

– А у них и не будет ничего делаться. У них все нормально, – как-то нерадостно сообщила Люся. – Просто Серафимов, хозяин дачи, привез себе няню, сначала они повздорили, а потом… потом дети ее полюбили, и она осталась. А теперь вот… уехала.

– Да она вернулась, – отмахнулась Василиса.

Она тоже не слишком радовалась возвращению. Во-первых, Василиса еще толком не разобралась в ситуации, а во-вторых… она только переехала в нормальное жилье, на улице только-только наступила прекрасная погода, и можно будет загореть, как в солярии, а… если нет никакого криминала, так Люсе срочно приспичит тащиться домой, в жаркий, душный город.

Но Люся про город не говорила.

– Вернулась? – почему-то обрадовалась она. – Ну как хорошо, дети будут так рады…

– А ты откуда все это узнала? – прищурилась Василиса. – Ты вела расследование без меня? Признавайся!

Люся вздохнула и начала признаваться. Она рассказала и про нового знакомого, и про то, как он свел их с мальчишкой Симкой и… и вообще, надо срочно узнать, где достать петунию?

Василиса только вздыхала. Как ни верти, а уезжать надо. Еще неизвестно, куда заведет Люсю это подозрительное новое знакомство. Но уезжать не хотелось! Ну черт возьми, еще бы куда ни шло, если б Васю и в самом деле ждали какие-то Канары, а то ведь… сидеть опять в четырех стенах все лето! А тут… тут она почти миллионерша! Нет, она-то знает, что денег у нее не прибавилось, ну так… пусть хоть Ушатов порадуется!

– Люся! Ты должна меня познакомить со своим новым знакомым! – вдруг решила Василиса. – Я чувствую… тебе очень скоро понадобится помощь психиатра.

– Вася… я тебя познакомлю с ним обязательно, – улыбнулась подруга, даже не сообразив, что надо бы обидеться.

Вася покачала головой – подруга менялась прямо на глазах. Еще бы недавно Люся кинулась на подругу за такие слова и нанесла ей травмы, а теперь…

– Малыш!!! Ко мне!!! – вдруг взревела Люся. – Ты посмотри, что делает! Он сиганул прямо в огород к этим… к Серафимовым! Малыш!

– Успокойся, – махнула рукой Василиса. – У них нет огорода… так только, сидят две морковки…

– И все равно, Вася, я пойду уже, – поднялась с лавочки Люся. – Уже поздно, а нам еще вон на ту улицу топать.

– Топай, – согласилась Василиса. – Только никуда не сворачивай! Меня начинает настораживать твоя эта… девичья прыть! И помни – теперь ты так легко Оленькой не отделаешься!

– Чего-то я тебя не понимаю? – насупилась Люся.

– Вот-вот… – кивнула Василиса. – И мозги уже не в ту сторону работают! О доме надо думать, Люся, о доме!!!

Глава 6

Утром Лиза проснулась от яркого солнечного луча. Луч упрямо прыгал к ней в лицо, лез в глаза, и Лиза морщилась, потом вдруг на лицо наползала тень, и тогда Лизавета наивно наделась еще поспать. В конце концов глаза пришлось открыть. На окошке во весь свой крохотный рост стояла бодрая Сонечка и вовсю дергала штору. Поэтому солнышко то показывалось и нещадно будило нерадивую няньку, то снова пряталось.

– Соня-а-а… – в ужасе прошелестела Лиза, кошкой бросилась к ребенку и ухватила ее на руки. – Смотри! – И Лиза высунулась из окна, крепко прижимая к себе шалунью. – Видишь, как здесь высоко! Ты упадешь, и ножки будут болеть. Придет тетенька врач и уколы ставить всякие станет! Ты хочешь болеть?

– Нек! – замотала головенкой девчушка и крепко ухватилась ручонками за шею Лизы. – Я и фочу, чобы вьяч уковы деяя!

– Тогда больше никогда не залазь на окошко, – строго предупредила Лиза и потащила девчушку умываться.

После завтрака она твердо решила – надо переезжать в комнату Игоря прямо сейчас. Иначе они просто не успеют до вечера, а утром… кто знает, может, Софья не до конца осознала опасность?

Переездом они занимались вместе с Соней. Девочка таскала свои немногочисленные игрушки в отцовскую комнату, а Лиза пыхтела – передвигала кровати.

– Да что ж это такое?! – Как всегда неожиданно появился Серафимов. – Вы что тут устроили?!

– Ты же… ты же сам разрешил… – вытирала пот со лба раскрасневшаяся Лиза. – Вот мы и…

– И ты решила одна все это перетащить? А шкаф бы ты как поволокла? – таращился хозяин домика. – Я ей тут кровать привез, а она… И конечно же, обеда даже не намечается, да?

– Ну так… да. Не намечается, – моргала Лиза.

– Ой, ну мне уж эти бабы! – мотал головой Серафимов. – Софья! Ну хоть ты бы за теткой следила! Она ж себе здесь грыжу заработает! Срочно обеим на кухню! И как только в голову мысль-то такая пришла – одной все это ворочать! Меня уж вообще за мужскую силу не принимают!

– Да мы принимаем… – начала было Лиза, но Игорь на нее зычно рявкнул:

– Срочно на кухню! И никаких переговоров!

Лиза быстро ухватила Сонечку за ручку, и обе поспешили вниз. Маленькая Соня от страха быстро-быстро семенила ножонками и даже пикнуть боялась.

Серафимов глядел обеим вслед и весело мотал головой:

– Знают, кошки, чье сало… вытолкали из комнаты. Ишь, торопятся они…

Не было никаких сил сердиться на этих двух запуганных дам. Да уж, надо бы помягче, а то и в самом деле. Скоро уже не только Сонька, Лизавета шарахаться начнет.

Лиза достала из холодильника борщ – сварила еще вчера утром, все не съели, а теперь вот как раз пригодился – нарезала овощи и даже достала что-то из вчерашних деликатесов. Полный стол получился, и чего, спрашивается, кричать? Мог бы и сам все расставить… хотя, он ведь по делу кричал – неправильно это, женщине жилы рвать, когда в доме настоящий мужик имеется. Мужчина… И она легко улыбнулась.

– Сонечка, зови папу кушать, уже все накрыто.

– Папа!!! Узэ накьито се, де ты там?! – колокольчиком зазвенела Соня на весь дом.

Серафимов больше не злился, подшучивал над Лизой, а та не сильно обращала внимание на его колкости, когда за окном вдруг раздался автомобильный сигнал.

– Кто это? – кивнула Лиза на окно.

– Не к нам, наверное, – отмахнулся Серафимов. – Я никого не жду, кто тут будет…

Но машина сигналила довольно настойчиво, и Игорь поднялся и вышел посмотреть.

– Лизавета, там тебя спрашивают.

– Мужчина? – вдруг спросила Лиза.

– Да нет, Колька Чушкин, – внимательно смотрел на Лизу Серафимов.

Та быстро вскочила из-за стола и побежала к выходу.

– Чего это он? – поджимала она плечами. – Интересно…

Серафимов неторопливо подошел к окну и наблюдал уже оттуда всю картину.

Лиза его не замечала – от удивления она и вовсе ничего не понимала.

– Ты чего, Коля? – встретила она вчерашнего знакомого. – Чего сюда-то приперся?

– А куда? – изумленно таращился Колька. – Я ж тебе вчера обещал приехать. Вот! Приехал! Привез я, как и обещал!

– Да чего ты привез-то, горе мое? – не могла сообразить Лиза.

– Все, как ты просила. Все тут. В пакете, – сунул ей в руки какой-то мятый пакет Чушкин, но все еще не уходил. – Лиза, а когда мы с тобой опять… поедем. А?

– Куда поедем, Коля?

– Тык… в магазин же! Я ж один-то… как мне без тебя? Я уже и деньги с книжки снял, удочку себе хочу купить. Поедем, а? А то я прямо удивляюсь – и как это я до сих пор рыбу ловил?! Одни ж караси попадались! А все потому, что удочка!

– Знаешь, Николай, мне уже ловить некого, так что ты один езжай, – отмахнулась Лиза и добавила, насупившись: – И вообще! Некогда мне, понял?!

И она убежала.

– А я-то, дурак, думаю, и чего это она решила одна всю мебель перетолкать, – встретил ее кривой усмешкой Серафимов. – А к ней тут мужички наведываются! И, главное, когда я на работе! Приезжают уже, как к себе домой! Хахали!

– Да ты что, Серафимов! – обиделась Лиза. – Это ж… Чушкин! Ты ж его знаешь! Он меня вчера по магазинам возил!

– Знаю Чушкина. У него еще четверо детей. Да?

– Не знаю… может, и четверо… – пожала плечами Лиза и вдруг увидела язвительную усмешку Серафимова. – Ты вообще, что ли, да? Ты чего там себе придумал? Ты… да ты… ты думаешь, что говоришь?! Четверо детей! И хорошо! И пусть будут! Только я-то к этому никакого отношения не имею!

– Ну это понятно, ты ж его недавно узнала! А он уже весь расфуфырился! Галстук напялил! Жених!

– Не ори! – рявкнула Лиза. – Мне… знаешь, мне одного жениха за глаза хватает!

Вообще-то она имела в виду Владика, собственного мужа. Но Серафимов вдруг расцвел и весело клюнул ее в макушку:

– Вот умеешь ты, Лизавета, найти тонкий подход к моему израненному сердцу! И в самом деле, на кой черт нам этот многодетный Чушкин, когда тут совсем рядом пропадаю весь такой замечательный я!

Лиза только головой помотала – эти мужики хуже детей, честное слово.

– Сонечка, пойдем наводить порядок в нашей новой спальне. К тому же сейчас мне… папа… кровать будет устанавливать, надо же проследить, а то сама знаешь – на него совсем нельзя положиться.

– Угу… – деловито заторопилась Соня. – Сасем нейзя…

Люся растерянно брела домой, рядом с ней неторопливо бежал Малыш и старательно принюхивался к каждой травинке. Так же старательно он потом ее поливал, как только мог.

На улице было уже темно… и на душе не светлее. Что-то впервые за много лет сегодня у них с Василисой не заладилось. Вроде бы и поговорили, вроде бы и не ссорились. А вот… неприятный какой-то осадок. И самого главного Люся подруге так и не сказала – не сказала, что познакомилась с удивительным человеком, Егором Львовичем… Тьфу ты, самое главное, конечно же, не это. Главное – это то, что надо бы соединить этих двух людей, Лизу и Серафимова… как же его… Игоря Павловича, кажется. И кто этим займется, если не они с Васей? А вот не сказала… И не потому что хранила какой-то секрет, уж больно Вася была какая-то… отстраненная, что ли? Незаинтересованная. И почему? И что будет дальше? Они так будут друг от друга отдаляться? Или не будут, если… если Люся целыми днями станет толкаться возле подруги и… и перестанет общаться с Егором Львовичем? Почему-то этого очень не хотелось. Да нет! Ну конечно же, это была никакая не любовь! Да чего ж народ смешить! Просто… просто Люсе с этим человеком было интересно, спокойно, весело, просто… Оказывается, среди мужчин встречаются очень даже приличные, а не только одни… таракашины! А ведь Люся уже привыкла думать, что именно такие населяют планету. И жила с этим уже… да и какая разница, сколько она с этим жила, зато теперь… И как же он приятно говорит. А смотрит как! И ведь никто… ни одна живая душа, ну Василису она не считает, ни одна живая душа не сумела разглядеть, что Люся очень наполненная личность. А вот Егор разглядел. И как это у него получилось? Действительно – как? А может быть… может быть, у него какие-то тайные, недобрые намерения? Погоди-ка… Люся ведь столько раз раскрывала подобные преступления, когда мужчины вот так же – обвораживали дам, а потом… да нисколько она таких преступлений не раскрыла, но… зато по телевизору видела! А зачем, интересно знать, Егору обвораживать Люсю? У нее что, неожиданное наследство появилось? Ага! А квартира? Сейчас из-за лишних квадратов такое вытворяют! Но Люся же не говорила ему еще ни о каких квадратах! Тогда зачем? Не мог же он в самом деле вот так взять и влюбиться? Да нет, конечно же, не мог. В кого тут влюбляться-то? От горшка два прыжка… или чего там? Нос, как у сороки, глазки черненькие, сама, как той-терьер, честное слово, единственное преимущество – аккордеон, так и то она не догадалась ему сыграть! Нет, здесь…

– Люся! А я уж вас жду-жду… – На тропинке снова стоял Егор Львович.

Но теперь подозрительная Люся вовсе не кинулась к нему навстречу с широченной улыбкой. Она подошла спокойно и спросила:

– А зачем вы меня ждете, Егор Львович?

– Ну как же… – стушевался тот. – Я уже заметил, что вы всегда в это время ходите по этой тропинке. А я сижу допоздна, спать ложусь засветло… почему бы мне вас и не проводить?

– Странно… – склонила голову набок Людмила Ефимовна. – Пойдемте, чего ж мы… как столбы торчать будем перед окнами изумленных зрителей. Вы прямо… как Ромео какой-то… поджидаете меня, провожаете… так всегда влюбленные себя ведут. Я читала.

– Ну… – переминался с ноги на ногу мужчина. – Я, наверное, глупо выгляжу, но… А почему, собственно, только влюбленные? Вы что, не верите в дружбу между мужчиной и женщиной?

Люся такого поворота событий не ожидала. Вот те здрассьте! Дружит он, оказывается!

– А у вас что, из мужчин-то уж совсем дружить не с кем? – растерянно заморгала она. – Я так больше с женщинами… С мужчинами как-то все… на романтику съезжает.

– И у меня… съезжает, – признался Егор Львович и вдруг посмотрел на нее каким-то долгим, очень теплым… совсем неправильным взглядом. Зачем такие взгляды, если он тут… дружить собирается? И он вдруг попроси: – Люся, ну не надо ничего менять, а? Ну что вам, плохо, когда за вами ухаживают? Ведь я ничего дурного не сделал.

– Вот это меня и настораживает, – насупилась Люся. – Столько времени за мной ходите, а еще ни тпру, ни ну… Чего вам от меня надо? Только не говорите, что полюбили меня с первого взгляда! Не поверю! Я вам не… Филипп Киркоров!

Егор Львович посмотрел куда-то за облака, а потом грустно проговорил:

– Мы с вашей подругой, с Машей, очень добрые соседи. По даче. Общаемся очень славно… и давно. И она столько рассказывала мне про вас и вашу подругу. Вы вот скромничаете, а оказывается, столько преступников поймали! У вас такая интересная, насыщенная жизнь! Столько ярких происшествий! Да про вас же книги можно целый год писать! И голову не морочить! Я же столько раз просил, чтобы Маша меня с вами познакомила! Но… Я вас, признаться, совсем другой представлял. Эдакой… железной теткой. А увидел… маленькую, хрупкую женщину! Зато как вы ловко управлялись с псом – загляденье! А вот Малыша вашего представлял именно таким – добродушным медведем. Я и узнал его сразу… А вы, оказывается, такая беззащитная, такая… мне захотелось с вами говорить, я же писатель, детективы пишу, мне очень нужно было, чтобы вы мне многое рассказали, чтобы…

– Ах, так вы писа-а-а-атель! – вытянулось лицо у Люси. – Во-о-он в чем дело… То есть…

– Да я всего два десятка книг написал… – скромно отмахнулся Егор Львович. – Но их очень читают! Потому что…

– Я не сомневаюсь, – прервала его Люся. – Вы для своего сюжета через что хочешь переступите!

Егор Львович вдруг остановился:

– Через что это я переступлю? Я вполне… здравомыслящий! И с вами… с вами я теперь… дружу, потому что вы оказались еще интереснее, чем я ожидал! Да я про вас книгу придумал написать!

– Спасибо, – совсем не обрадовалась Люся. – Не надо. Детективов мне хватает в жизни.

И она уверенно и быстро пошагала к дому Маши. Следом весело бежал Малыш. А так хотелось, чтобы не только он один…

Люся пришла домой, когда Маша уже спала. И очень правильно делала, потому что… потому что Люся бы ей устроила! Это ж надо! Трепать языком по всему дачному поселку, что Люся с Василисой незамужние, свободные женщины! Ну пусть она не это трепала, но… что она, не могла язык за зубами держать?! И вообще! С писателями всякими… А этот тоже хорош! Не мог сразу сказать – вы мне нужны как подопытный кролик! Пожалуйста, позвольте вас препарировать! А туда же! Ягоду таскал! Клумбу вместе делали! И… Люся уже почти поверила, что она… любимая женщина! Да какая там любимая! Что она просто женщина! А не только бабушка… Завтра же уедет. Позориться тут еще…

Люся горько всхлипнула – жизнь так сурово обделила ее мужским вниманием! А ведь есть женщины, которых любят, да еще как! Люся сама читала… да их и по телевизору все время показывают – молодые, счастливые, все время улыбаются… Люся бы тоже улыбалась, а то…

Она так и уснула, горько всхлипывая во сне.

* * *

Василиса сегодня спала прямо по-барски! Давненько она не нежилась в такой постели! Да чего там, вообще никогда! Одно постельное белье чего стоит! А если учесть, что перед сном она приняла ванну со всякими там шампунями, да с морской солью, да еще с… что там такое было в розовеньком флакончике? Да не важно! Главное, ароматы теперь от Василисы исходили просто головокружительные. Она себя чувствовала королевой. Надо будет завтра же рассказать Люсе, как она проживает… или нет, лучше Люсю пригласить в гости. Пусть видит, что не только у нее в жизни светлая полоса наступила! У Василисы было такое чудное настроение, что она даже тихонько себе мурлыкнула кое-что из давнего романса.

Этим немедленно воспользовался собственник жилья – два раза стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, предстал перед очами дамы в полосатой шелковой пижаме.

– А я вот тут надумал… – мялся он возле порога. – А не сыграть ли нам, пардон, в картишки?

– Да вы ошалели, сударь! – поспешно натянула на себя одеяло спящая красавица. – В уме ли вы? Заявляться к даме в столь неприглядном виде?! Подите прочь, негодник!

Дама была в искреннем возмущении, потому как никакого шелкового пеньюара, необходимого в подобных ситуациях, у нее не имелось. Был только Машин фланелевый халат, который и пеньюаром-то назвать язык не поворачивался! И как же это играть в карты во фланели?

– Но, позвольте, это ж вовсе невинная игра! – настаивал «негодник». – Я буду ждать вас внизу, там уже и столик накрыт – фрукты разные, вино опять же… Да и что ж мы спать все время будем, ведь не старики ж еще, хи-хи… В эдакое-то время молодежь знаете чем занимается?

– Знаю!!! В саду у вас лазят! Яблоки воруют! – рявкнула Василиса. – Чего вы там, говорите, на стол поставили? Фрукты? Это, что ли, свежую свеклу с вашего огорода?

– Помилуйте! – обиделся Ушатов. – Ну какая ж сейчас свекла! Она ж еще… растет! Маленькая она еще, чего ж я ее к столу дергать стану? Я персиков купил, черешню… правда, ягодка вот своя, огородная. Но уж… не побрезгуйте.

Василиса криво улыбнулась – издевается, что ли? Чего это он говорит, как пьяный дьячок?

– А вино какое? Достойное? Я ведь редко пью… предпочитаю французские, шато всякие.

– Да! – закивал Ушатов. – У меня достойное! Сам настаивал! Не вино – шоколад! Чистый шоколад! Не откажите в любезности… в дурачка, а?

– Ладно… – смилостивилась дама. – Ступайте вниз, я сейчас спущусь… у вас никакого халатика не найдется, а то… мой больно ажурный. Я не рассчитывала на ночную прохладу.

– Сейчас-сейчас, – заторопился Ушатов. – Как же не найдется! Вот, мне на юбилей подарили – беленький, натуральный, махровый… не надеванный еще, для случая приберегал, вот он и… хи-хи… представился, случай-то!

И он достал откуда-то сливочно-белый халат невероятной нежности.

– Удивительно, до чего бывают глупые подарки, – ворчала Василиса. – Дарить мужчине такой халат – это ж чистое оскорбление! Немедленно избавьтесь от него! А то потом мы еще удивляемся, отчего это считают, что у нас ориентация шатается!..Да вы выйдите! Дайте даме переодеться! Я сейчас буду!

Ушатов поспешно вышел, а Василиса стала наряжать себя к вечерним развлечениям.

Халатик был коротковат, но самую малость. Зато его цвет так шел к Васиной незагорелой коже! Она была в этом белом одеянии так молода и невинна… во всяком случае, она именно такой себя видела!

Вообще-то было непростительной ошибкой для Ушатова пригласить Васю сразиться в картишки. А Василисе тем более не следовало соглашаться. Это было как минимум нечестно. Еще в давние времена, когда ее сынок только-только устроился на работу после университета, пришлось их отделу изловить опытного шулера. И столько он им фокусов показал, что отдел еще очень долго ходил на головах. А Пашка, молодой еще работник, тот и вовсе вдолбил себе в башку, что непременно должен научиться всем этим премудростям. Иначе ему как сыскарю грош цена. Следователь должен быть, как клоун в цирке, уметь все делать лучше всех, лучше преступников. Ну, если уж чего и не уметь, так знать, как это делается. И если преступления Пашка совершать не собирался, то уж на картах-то он оторвался вовсю. А поскольку напарников подходящих искать было некогда, то он усаживал перед собой матушку, ее подругу тетю Люсю и вовсю практиковался на них. Однако Василиса с Люсей тоже были еще те божьи коровки – они хватали шулерскую премудрость прямо на лету. И потом, уже много лет спустя, нет-нет да и садились перекинуться в картишки. Василиса даже выдвинула идею, что им с Люсей и самим можно будет немножко… подрабатывать. Но сынок так с ними поговорил… в общем, идею пришлось задвинуть обратно. Но сейчас-то!!! Это ж сам бог велел! Во-первых, Василиса не сама предложила, она просто не может отказать в любезности такому… ранимому мужчине, во-вторых, она немного заработает, чтобы ему же за квартиру и заплатить, и потом – она заберет у него не последнее!

Когда Василиса спустилась, Ушатов уже слопал половину персиков. Правда, черешня так и осталась нетронутой.

– Вы бы про гостей-то не забывали, – строго проговорила Василиса, отодвигая от хозяина все вазы с фруктами. – Покажите карты!

Ушатов растерянно протянул ей колоду. Неужели догадается? Он так ловко сейчас все перемешал – через одну положил королей да тузов, а противнице оставил одни шестерки.

Василиса внимательно рассмотрела колоду – не крапленые ли? Вообще-то по правилам надо было отправить этого Ушатова купить новые, да куда он сейчас помчится? Ладно, попробуем этими разыграть партейку…

– Ну и на что играем? – азартно сверкнула она глазами.

– Для начала… на десять рублей, – выдохнул Ушатов.

Василиса аккуратно положила колоду на середину стола и поднялась.

– Простите, попытайтесь больше меня не тревожить. По таким мелочам я вылезать из кровати не намерена. – И она гордо повернулась и потопала к себе на второй этаж.

– Василиса… Микулишна! Господи, как вас по отчеству-то?! – в отчаянии взвыл Ушатов. – Ну куда ж вы?! Предлагайте свои ставки!

– Для начала… сыграем на этот ваш халат, – на полпути повернулась Василиса. – А я ставлю на кон свой… пеньюар!

– Да ну зачем же, пардон, мне ваш пеньюар? – удивился Ушатов. – Давайте уже… полную стоимость моего халатика, десять тысяч рублей, у меня и чек имеется.

– Чека не надо, – сурово отрезала Василиса, резко уселась за стол и сунула в рот черешню. – Раздавайте!

Уже через полчаса Василиса была законной владелицей не только пушистого белого халата, но и нескольких тысяч рублей. Господин Ушатов все никак не мог поверить, что его ненадежное карточное везение вдрызг разбивается о могучий опыт напарницы. Он все еще свято верил, что ему обязательно повезет.

– Ну а еще?! – блестели алчным огнем его глаза. – Еще давайте, а? Я уже совершенно точно отыграюсь! Я вас уверяю! Ну будьте же милостивы! Ну Василиса же… как вас там? Микулишна!

– Олеговна, друг мой, Василиса Олеговна я, – надменно выговаривала Василиса. – Довольно уже сказками жить. Не буду я с вами играть. Мне неловко – с вами же, как с младенцем, прости господи! Да еще и один на один! Это же даже не дважды два четыре!

– О-о-о! Сейчас я отыграюсь! – кипятился Никита Антонович. – Вы и оглянуться не успеете, как погрязнете в долгах! Да! И будете… вы обязательно будете молить меня о пощаде! Но я… О! Я дам вам отыграться! Но… хи-хи, но немножко! Самую маленькую капельку! Хи-хи…

– Да вы игро-о-ок… – брезгливо дергала губой Василиса. – С вами играть – себя не уважать… Нет уж, довольно, я собираюсь спать.

– Ну Василисочка Микулишна, ну пожалуйста, – чуть не на коленях упрашивал ее Ушатов. – Ну окажите честь! Ну… боже мой! Ну какой я игрок? Я же безвылазно сижу в этой дыре! Я уже карты в руки не брал целую не… целую вечность! Вы же сами видите – с кем здесь играть-то?! А тут – вы! Такое сокровище! Ну сделайте же милость.

Василиса подсчитала деньги. Ну… если она еще возьмет сейчас тысяч десять… Ушатов не обеднеет, а у них с Люсей появятся деньги на новые сапоги и куртки.

– Ну что ж, не могу отказать мужчине. Раздавайте.

Результат не обманул Васиных ожиданий. Ушатов был безутешен, но все еще пытался отыграться. Только теперь Василиса его даже не слушала.

– Довольно! – прикрикнула она голосом строгой маменьки. – Еще завтра целый вечер впереди! Если будете себя хорошо вести, так и быть, обыграю вас еще раз.

– Завтра? – сверкнули глаза у Ушатова. – Но… знаете что?! А поедемте послезавтра в клуб! Там играют в карты, и мы… мы устроим там фурор!

К фурорам Василиса не была готова. Одно дело играть, сидя в домашних тапочках, с надутым глупцом, и совсем другое – клуб! Кто же не знает, что в клубе и своих шулеров хоть удавись!

– А какой это клуб? – насторожилась Василиса.

– О! Это небольшой кораблик! Там не профессионально играют в карты, так только – легкое безоблачное развлечение достойных граждан! Ну? Все будет просто! Я вас представлю как свою тетю… как подругу! А вы… сначала отдохнете, а уже потом, когда господа разойдутся – кто в бильярд играть, а кто в карты, вот тогда-а…

– А на суше нельзя? – швыркнула носом Василиса, смутно подозревая, что после ее фокусов достойные граждане могут запросто вышвырнуть ее за борт.

– Да ну что вы! На суше – это еще только в следующую пятницу будет, а мы с вами… Ну? Я вас убедил?

– Почти… – облизала губы Василиса. – Только уговор – завтра съездим в город купить мне подходящее платье!

– Всенепременно! Вы будете королевой! – сложил ручки под грудью Ушатов.

– И еще… – засопела Василиса и строго посмотрела на Никиту Антоновича. – Вы за стол не садитесь ни при каких обстоятельствах, ясно?

– Хорошо… – и Ушатов мечтательно поднял глаза к небу. – Я себе представляю, что завтра будет!

* * *

Утром Люся встала пораньше и решила совершенно определенно – она сегодня же уедет домой! Да! Она не собирается становиться прототипом героини какой-то там книжонки! Нет, ну как же она так попалась?! Как она могла поверить?!

– Малыш, пойдем гулять, – позвала Люся.

Пес весело крутился возле ног хозяйки, старательно показывая, что он ужас до чего хочет прогуляться. А по грядкам бегал вовсе даже и не он, а… да вон – Финли и носился! И это именно у него такие огромные лапы, что все цветочки вывернули!

– Люся, ты только быстренько давай, ага? – вынырнула из кухни Маша. – А то я оладьи завела, к твоему приходу уже целая тарелка будет.

– Нет, Маша, не буду я твои оладьи есть, – сжала губы Люся. – Я и вообще… ссориться с тобой хотела. Но тебе вчера некогда было – ты спала, а сегодня у меня времени нет – я уезжаю.

– Ого! – вытаращилась подруга и села напротив Люси. – А по какому поводу будем ссориться?

– По такому! – Принципиально смотрела в окно госпожа Петухова. – Некогда мне объяснять… Малыш сейчас всю кухню разнесет – вон как скачет…

– Ага… ну тогда я подожду, ты придешь, поешь, потом поссоримся. Только ты недолго давай.

Люся постаралась недолго. Сегодня она себя заставила прогулять Малыша совсем в другой стороне, чтобы не встретиться с Егором Львовичем. Малыш – он, конечно, сразу и направился по знакомому пути, да и сама Люся по привычке туда пошагала, но, очнувшись на полпути, она поняла, что еще не готова к встрече с обидчиком. А вдруг он ее поджидает? Он ведь уже хорошо изучил их с Малышом режим. Хорошо бы, если бы поджидал… а она не придет! И пусть не думает себе! Дружить он с ней собрался! Так бы сразу и говорил – предлагаю вам дружбу и сердце! Да, в общем-то, если сердце, то можно и без дружбы… нет, она опять о чем-то о другом… И что ж она так съезжает все время на это самое другое? Нет, вроде бы все ничего, но как вспомнит его глаза, как он смотрит… Да на фига ж ей такой друг нужен? Лучше уж совсем его не видеть!

Люся вышла на незнакомую полянку недалеко от дачного поселка, уселась прямо на траву и… стала горевать. Рядом бегал Малыш, его уши то и дело смешно взлетали над здоровенной башкой, точно птички, у него не было никакого горя… А под Люсей была сырая трава, полянку окружал лес, небо было каким-то безрадостным, да и на душе было как-то все… безнадежно… и сама собой вырвалась грустная, печальная песня. Песня была обычной – не плясовой, конечно, но и слез не вызывала. Но это пока ее не начала петь Людмила Ефимовна. Люся так нудно тянула каждую строчку, так выла каждую нотку, что не удержалась, начала всхлипывать:

– Жи-и-и-ить без любви-и-и-и-и… быть мо-о-о-о-оже-е-е-ет про-о-о-о-сто-о-о-о-о-о-о…Но как?! – это слово Люся рявкнула со всем сердцем и остановилась, чтобы усилить эффект, и только потом опять прилежно заныла: – На све-е-е-е-ете-е-е-е-е бе-е-е-ез лю-ю-ю-ю-бви-и-и-и-и прожи-и-и-и-ить?! Ля-ля-ля-ля-ля…

Она уже даже спела проигрыш, который должен быть отыграть оркестр, когда позади нее вдруг раздался голос:

– А вот здесь, уважаемая Люся, вы сфальшивили. Здесь фа идет, а вы фа-диез тянете. Здесь так надо – ля-ля-ля-а-а-а… и побыстрее, что ж вы, как кота за хвост, в самом-то деле!

Рядом с ней, тоже прямо на голой земле, восседал Егор Львович и, дирижируя травиной, старательно выводил:

– Ля-ля-ля-ля-а-а…

– Вы что… издеваетесь? – вмиг осипла Люся. От стыда она не знала куда деваться, а этот… писатель… местного разлива, этот… этот… дружок, этот… Егор Львович еще и учил ее, как нужно правильно петь! Да она! Она и не пела вовсе! Это и не она! Это душа ее так выла! Скулила, можно сказать! Мучилась! А он! Фа ему не понравилась! Люся повернулась к нему, сидеть криво было неудобно, но ничего! Она потерпит! Она уперла руки в бока и прищурила глаза. – А с чего вы взяли, что там… что там вообще есть… нота фа?!

Егор Львович дернул бровью и утвердительно кивнул головой:

– Я вас уверяю – в этой песне нота фа есть!

– Там нет этой ноты!!! Там только… там только фа-диез! – засопела Люся, уже сама понимая, что несет откровенную чушь. – Вы вообще откуда ноты знаете?!

Егор Львович не собирался сдаваться. Вообще-то он специально поджидал Люсю возле дома с раннего утра, он так хотел сказать ей что-то приятное, он вчера всю ночь ворочался – уснуть не мог, так ему было нехорошо от их непонятной ссоры. Он даже чуть не пропустил их с Малышом – ждал на прежней тропинке, и только потом догадался подойти ближе к их дому, и едва успел – они уже заворачивали за угол. Он столько всего хотел сказать, но… вот услышал это фальшивое пение и… На самом деле сфальшивила Люся самую малость, другой даже не заметил бы. Но только не Егор Львович! У него бы идеальный слух!

– Это я откуда ноты знаю?! – чуть не захлебнулся негодованием Егор Львович. – Да я! Я закончил музыкальное училище с красным дипломом! По классу скрипки!

– Ха! А я закончила четыре класса музыкальной школы! Причем самых главных! И по классу аккордеона, а не какой-то там… скрипки!.. И… и работаю по профессии! – гордо выпрямилась Люся. – Я на свадьбах играю, ясно вам?!

Тут Егор Львович вдруг округлил глаза:

– На свадьбах?! А на юбилеях можете?

– Ну… если порепетировать… – задумалась на секундочку Люся и снова взорвалась: – Да какая разница, на чем?! Могу! Я профессионал широкого профиля!

– Тогда… – Егор Львович быстренько сменил тон, и у него даже глаза загорелись по-другому, – тогда… Вы встаньте, Люся, курточку вот подстелю… садитесь… Вы понимаете, какое дело, тут в деревне на следующей неделе отмечается юбилей – пятьдесят лет Дому культуры без ремонта. И меня попросили выступить с тремя номерами. Ну у них там со сценарием беда, совсем культуры не хватает, один хор механизаторов, да и то на него надежды никакой. Напьются мужики, как пить дать. Конечно, выступит хор старушек, только и там… одна бабуся к дочери уехала, другая оглохла не ко времени, третья грыжу поехала лечить, в общем – люди пожилые, сами понимаете. Да еще и… там получилась пикантная ситуация: остались только четыре бабушки, из них две – жены одного старичка, а две другие – их подруги. Ну вот они все никак не могут общий язык найти, разругаться могут из-за ерунды. Если у кого-нибудь наряд красивее будет или кто-то не так глянет, прямо на сцене друг другу в платки вцепятся. Так что… выручать надо культуру. Поэтому меня и пригласили, а если еще и вы мои номера украсите! Вы должны выступить! Настоящий музыкант не может оставаться в стороне!

Люся все еще обижалась на него, однако ж и выступить ее призывал долг.

– Я не могу, – все же начала было она. – У меня нет с собой инструмента. А мне надо… порепетировать, пальцы подготовить! Нет, я совершенно не готова.

– Юбилей будет только через неделю, и поверьте – таких маленьких погрешностей там никто не заметит, а мы…

– У меня нет погрешностей! Это я… я тут случайно петуха пустила на одну диезину, а играю я виртуозно!

– Так вот и сыграйте! – поймал ее на слове Егор Львович. – У Прасковьи Александровны, директора Дома культуры, есть совершенно замечательный аккордеон. Они сыну покупали, думали, играть будет, а он играет, но только в футбол. Так что они его вам передадут на временное пользование. С радостью!

– Могу себе представить, что там за инструмент… – все еще вредничала Люся. Она не могла так легко простить Егора, а тот просто не давал передохнуть, так и наседал с этим юбилеем. – Там от него уж не осталось ничего, наверное…

– Если вы настоящий музыкант… – подначивал Егор Львович. – Паганини, как вы помните, играл на одной струне!

– А мне теперь надо на одной клавише, да? – возмутилась Люся. – Я не знаю никакой Прасковьи Александровны! Как я у нее просить буду?

– Я сам! Я сам попрошу! Сегодня же! – с готовностью предложил Егор Львович. – Да чего там, я сейчас к ней и заеду! А вы… вы уж потрудитесь сегодня же ко мне на репетицию! В шесть вечера! И, я бы попросил, без опоздания!

– Нахал какой… – покачала головой Люся. – Да я даже на свадьбы раньше родителей прихожу! Опоздания!

Она поднялась с его куртки и уже направилась было домой, но… Егор Львович потянул ее за руку, усаживая рядом с собой:

– Люся, а вы знаете такой романс? Сейчас… как же там… Я не все слова помню… я их совсем не помню… как же… Белой акации гроздья души-истые неповторимы, как юность моя-а-а…

А у него оказался великолепный голос! И романс этот Люся очень любила. Она даже на свадьбах его никогда не играла, а только для себя берегла… и почему-то всегда под него грустила. Вот дура-то! И чего она сегодня про тот большак пела?! Надо была этот романс петь! Пусть бы подслушивал.

– Боже, какими мы были наивными… как же мы молоды были тогда… – подхватила Люся высоким первым голосом.

На два голоса получилось так прекрасно, что удивились оба. И песню начали сначала. Конечно, пела Люся, а Егор Львович бесстыдно не знал слов, но он так художественно мычал, что песня совсем не испортилась.

Мало того, романс пробил даже неугомонного Малыша. Тот вдруг уселся рядом с Люсей, высоко задрал голову и завыл чувственно и душевно.

Они так и допели романс втроем. Никто никому не мешал. А потом вспомнили еще славную, добрую песню «Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь…», а потом еще одну, и еще… И до полудня над березками и елочками взлетала то одна, то другая красивая песня.

* * *

Никита Антонович Ушатов обещал, что королевой Василиса станет в клубе, однако она взяла власть буквально со следующего утра. Она легко перешла на ты, изъяснялась только барским тоном и чувствовала себя полноправной хозяйкой всей усадьбы.

– Ушатов, сегодня мы поедем покупать мне платье, будь добр, захвати с собой деньги на карманные расходы.

– Но Василиса…

– Еще раз назовешь меня Микулишной, заставлю рыхлить грядки! – строго прервала его Василиса Олеговна.

– Василисочка, да и я не хотел вовсе вас по отчеству величать! – выкручивался хитрец. – Вы еще так молоды! И к тому же за грядками у нас присматривает специальный человек. И за домом тоже!

– Что-то я их ни разу не видела, твоих этих человеков! – фыркнула Василиса. – Признавайся, хотел сэкономить и мечтал, что все твои угодья буду я обрабатывать?

Ушатов именно так и мечтал, но не мог же он в этом сознаться этой княгине!

– Ну Василисочка-а-а-а, ну как можно было такое поду-у-у-мать?! – играл он поросячьими глазками. – Просто у них… отпуск. За свой счет, да! Я же… я же все еще надеюсь, что у нас сложатся… весьма теплые отношения, м-м-м? – замычал он и стал как-то подозрительно настойчиво приближаться к своей квартирантке.

– Какие могут быть отношения в этом заброшенном доме? – фыркала Василиса и одним пальчиком проводила по пыльным полкам серванта. – Это что, Ушатов? Что здесь может сложиться, кроме пыли? Кстати, скажи своей работнице, чтобы и в моей комнате пыль протерла. А особенно пол! Я люблю бегать по полу босиком!

Ушатов только воздевал глаза к небу и терпеливо сносил все капризы – дамочка могла с ним делать все, что хотела, она была сильнее его в картежном плане, и Ушатов преклонялся перед ней.

– Ты там молишься, что ли, Ушатов? – снова дергала его Василиса. – Заводи машину! Или у тебя для этого есть личный шофер? Тогда ему самое время появиться, потому что мы едем уже через двадцать минут.

– Через двадцать? – испугался Ушатов. – Но… Василисочка! Я не одет!

– Можешь не ехать, – пожала плечиком Василиса. – Меня будет сопровождать твой кошелек. Я утешусь.

– А я все же хочу сам! – не соглашался Ушатов. – С тобой! У меня замечательная машина – почему бы нам не проехать по городу?

– Ты приглашаешь меня в ресторан? – рассматривала свои ногти Вася. Она только вчера вечером сделала маникюр, но вот лак попался какой-то совсем дешевенький, и уже сегодня краска начала слезать. Надо сказать Ушатову, чтобы он еще и лак купил. – Ты хочешь, чтобы мы посетили с тобой «Яхонт»?

– Зачем? – испугался Ушатов. – Я хочу… чтобы мы купили мяса и пожарили его на решетке. Дома. Одни! Я включу музыку, и мы будем целый вечер только вдвоем!

– Значит, ты предлагаешь мне и этот вечер убить… – тяжко вздохнула Василиса и поплыла к выходу. – Ушатов, поторопись. И запомни, я точно так же медленно буду собираться завтра с тобой в клуб.

Это возымело волшебное действие – через пять минут возле нее стоял Ушатов, застегнутый на все пуговицы темного строгого пиджака, а его подбородки поддерживал накрахмаленный воротничок выходной рубашки.

– Уша-а-атов, – вяло протянула Василиса. – Мы не едем на поминки, можешь расслабиться и надеть светлые брюки и рубашку с коротким рукавом! Ну нельзя так серьезно относиться к походу в обычный бутик! Помни, Ушатов – мы едем не тебя продавать, а покупать мне платье! Ну сил нет, до чего эти мужчины нелепы! – И она, растопырив пальцы, подалась к машине.

* * *

Сегодня был выходной день. И вообще – особенный. Лиза проснулась с каким-то непонятный чувством. С одной стороны, все вроде бы было хорошо, а с другой… с другой – накатывала какая-то тоска. Сегодня ее обязательно должен был разбудить звонок мужа! Ну пусть он до этого не звонил, пусть не помнил, пусть не хотел, но сегодня просто должен был! И не только он! Ну не одна же она жила на всем белом свете все эти годы! Но… никто не звонил, телефон молчал. И от этого было грустно. И даже очень плохо… будто бы столько лет было прожито неправильно, не так, да и вовсе напрасно…

Соня еще спала, и Лиза потихоньку встала с кровати, чтобы ее не будить. Да, теперь в комнате Серафимова им с Соней было просторно. Вчера до самой ночи Лиза все убирала, перетирала, вырезала из старого тюля какие-то салфеточки, чтобы придать комнате больше тепла. И сейчас ей все нравилось – солнце как-то неуверенно пряталось за дымку, будто еще не придумало, светить в полную мощь или уже уступить небо тучкам, а в комнатке было уютно и очень по-семейному. А вот на душе было неуютно. Ну что она здесь – гостья, и только. Еще няня. Помощница. А где же ее-то комнатка? Где ее пристань?

Лиза тихонько спустилась вниз. За столом сидели мужчины – сам Игорь и Симка – и вовсю хлебали чай из здоровенных кружек. Симка еле держал здоровенную круженцию, но подражал отцу – утром надо напиться чаю по самое горло!

– О! Встала! – улыбнулся Серафимов. – Пока вы с Софьей спали, я вам завтрак приготовил – вот, бутерброды сделал, с сыром! Симка, бери еще!

– Соня не любит сыр, она его не ест, – вздохнула Лиза. – Ей надо кашу.

– Ну тогда кашу сама вари. Я не кашевар. Не умею, – надулся Игорь. – А может быть, яичница пойдет? Чего-то ты больно ее разбаловала! Сыр она не ест! И чем плох? Он же не один, там еще хлеб внизу с маслом!

– Сегодня я торт испеку, наверное, – задумчиво проговорила Лиза.

– Ага! Точно! Давай сейчас еще тортами их баловать начнем! – кивал Серафимов. – Потом наша королева ни кашу по утрам есть не станет, ни сыр… сыр она уже отмела! А будет требовать только торты! И разнесет ее, как баржу!

– Да что ты мелешь-то?! – возмутилась Лиза. – Ребенку два годика, а он – баржа! И вообще! Почему бы в выходной не завести традицию – все вместе за столом, а на столе какая-нибудь выпечка! Я могу и пироги стряпать, и торты, и шарлотки. И всем приятно!

Серафимов только рукой махнул:

– Стряпай что хочешь.

Лиза и без того была не в радужном настроении, а тут и вовсе скисла – и чего она лезет со своими традициями? Кто ее просит?! Вот была у нее семья, там и надо было устанавливать свои традиции! Да ее и там никто не слушал. Она стряпала, старалась, а за столом все равно никто не собирался – свекровь со свекром сразу же утаскивали куски пирога в гостиную, жевали там и смотрели телевизор. А потом к ним присоединялся и Владик. Уж сколько она билась! Там не смогла всех собрать, еще здесь свои порядки устанавливать вздумала!

– Лиза, а хочешь, я сам съезжу… ну, за этим… за тортом? – вдруг подошел к ней Симка. – Ты состряпаешь, а мы потом с Сонькой сядем, а? И будет, как ты придумала. Папе, может быть, некогда, так мы с Сонькой будем сидеть. Сонька уже большая. Она пока весь торт не слопает, она из-за стола не выйдет. Вот и будет…

Лиза всхлипнула и чмокнула мальчишку в макушку.

– Я сама съезжу, ты только мне велосипед свой дай, хорошо?

– Ой, ну я прямо не знаю!!! Ну прямо трагедия «Му-му»! В роли Герасима Серафимов И. П! – взлетел с дивана Серафимов. – Боже ж мой! Сколько слез из-за куска торта! Да свожу я тебя, Лизавета, за этим тортом! Ну захотелось торта, ну чего теперь – слезы лить, что ли?

Лиза только молча отвернулась – вот чурбан бесчувственный!

– Лиз, ты чего? – вдруг оказался рядом с ней «бесчувственный чурбан», и голос его звучал совсем непривычно – тепло и заботливо. – Что с тобой?

И он так бережно взял ее лицо в свои большие, теплые ладони… так близко-близко заглянул в глаза, что она… она швыркнула носом и вдруг заявила:

– Сегодня… сегодня День города. И… и Владик будет выступать… в сквере Космонавтов.

– Ах, во-о-о-н оно что-о-о-о… – протянул Серафимов и опустил руки. – Тогда конечно – обязательно надо торт.

– И еще у меня… день рождения… – всхлипнув, добавила Лиза.

– Тогда… – растерянно пожал плечами Игорь. – Тогда не знаю, что и делать.

– Тогда надо два торта купить! – тут же подлез Симка. – И арбуз!

– Арбуз… арбуз не надо, – не могла успокоиться Лизавета. – Они сейчас все с… с нитратами продаются. Нормальных еще нет… Лучше конфет.

Серафимов покачался с пятки на носок и решил:

– А знаешь что? Поедем в город! Заедем в магазин, купим все, что надо, а потом… потом и в сквер махнем. Отвезу тебя повидаться с родней. Ну… если захочешь, так и… останешься, чего уж, мы ж не рабовладельцы какие.

Симка снова испуганно смотрел то на отца, то на Лизу.

– Ну чего ты ребенка пугаешь? – накинулась на него Лиза. – Чего это я останусь? Сказала же – я здесь работаю! И у меня дома все знают – я в командировке. А в сквер… в сквер заедем. Но… только так, чтобы никто не видел – мне только посмотреть, что там все живы-здоровы, и все.

– Ну все так все… на сколько у нас запланирована поездка? – бодрым голосом спросил Игорь.

– На… десять… если можно, – робко попросила Лиза. – В одиннадцать у него выступление, а до одиннадцати мы успеем в магазин заехать, а потом… мне же еще торт надо стряпать.

– Нет вопросов!

К скверу они подъехали с опозданием. Концерт уже начался. Слишком долго Серафимов выбирал продукты. А Лиза сама не понимала, что с ней творится: она так волновалась, будто выступление не у Владика, а у нее. Она все торопила Игоря, дергала за коляску с продуктами и постоянно смотрела на часы.

– Да успеем мы! – фыркал Серафимов. – А если чуть пропустим, то твой любимый потом для тебя исполнит индивидуально. Все же день рождения.

– Да что ты придумал! – сверкала на него разгневанными очами Лиза. – Я и не тороплюсь вовсе! Ну куда ты опять побрел?! Мы же уже все взяли! Ну сколько ж можно шататься?!

В сквере, возле небольшой сцены в форме ракушки народу было немного. Даже, надо сказать, очень мало народу. Две старушки в вычурных старинных платьицах обмахивались газетами, да две девчонки стреляли глазами в поисках интересных объектов. И все. Люди все больше ходили возле торговых палаток, которых тут развернулось уйма, да толкались возле фонтанчика. Но артистов это не останавливало. В данный момент возле микрофона старательно тянули тонкие шейки трое мальчиков – исполняли песню про счастливое детство.

– Ну и где тебя высадить? – обернулся к Лизе Игорь.

– Меня… а куда же здесь сядешь – везде видно будет… – растерянно оглядывалась Лиза.

– Встань в очередь за мороженым, за ним пока достоишься, три концерта успеешь прослушать. Да и близко от сцены.

Очередь и в самом деле была длиннющей и извивалась прямо возле сцены. Видимо, хозяин палатки всерьез озаботился культурным просвещением своих покупателей. И теперь те запросто совмещали полезное с приятным. Лиза кивнула и выпрыгнула из машины. Быстро подлетев к хвосту очереди, она пристроилась за какой-то теткой и с волнением стала ждать, когда детки споют и выйдет Владик.

– Ну и который из них твой? – подойдя сзади, кивнул на детей Серафимов.

– Его здесь нет… – не оценила шутки Лиза. – Он еще не вышел… или уже выходил… давай подождем, а?

Игорь пожал плечами:

– Сегодня любой твой каприз…

– Смотри-ка! – минут через десять толкнула его Лиза. – Сейчас, наверное, Владик начнет выступать, видишь, парочка пенсионеров? Это свекор со свекровью, послушать пришли.

– Ну да… – фыркнул Серафимов. – Любимого сына поддержать… А что это с ними за пацаненок? Это тоже ваш родственник?

И в самом деле – свекровь крепко держала мальчонку лет семи и трепетно вытирала с его шеи пот белоснежным кружевным платочком.

– Н-не знаю… у них столько родни! Мы же с Владиком только пять лет вместе, я еще со всеми не познакомилась. Ну что ты спрашиваешь! Конечно, это какой-то родственник! Я же тебе говорила, что у нас дружная семья! – зашипела на него Лиза, стараясь спрятаться за чью-нибудь спину. – Поддерживают.

Серафимов только вздохнул – отчего-то эта святая семейная дружба совсем не распространялась на Лизавету! Даже с днем рождения девку не поздравили, тетери!

Между тем детки домучили сагу о счастье, и на смену им выпорхнул высокий, немного нескладный мужчина. Следом за ним жеманно вышла очень приятная молодая женщина.

– Вот он – Владик… – тепло загорелись глаза Лизы. Черт возьми, ну и пусть говорят, что у них чувства не пылают, а ведь все равно родной. Как приятно на него смотреть – всего сам добился!

– Я говорю, всего сам добился, – горделиво толкнула локтем Серафимова Лиза.

– Да, велик Эверест, – фыркнул тот, но тут же поправился. – Я говорю – умница ведь! Что тут скажешь, талант не пропьешь!

Лиза только вздохнула и вся погрузилась в песню.

Они пели ее очень красиво, Владик и эта не знакомая женщина, просто слушал бы и слушал. Но песня как-то быстро кончилась, и раздались жиденькие аплодисменты. Зато от свекрови вдруг оторвался мальчишка и с криком «Папка!» кинулся на сцену.

Дальше Лиза и вовсе ничего не понимала. Владик, ее Владлен, с которым у нее никогда не было детей, вдруг схватил мальчишку на руки, чмокнул и теперь уже раскланивался с ним на руках.

– Это… чего? – обернулась к Серафимову Лиза. – Он чего ребенка-то схватил?

Тот и сам ничего не знал. Только таращил глаза на Лизу. В первый момент он подумал, что у нее дома остался сын с отцом, а она… Но, взглянув на Лизавету, и вовсе растерялся.

– А это не ваш?

– Н-нет… – мотала головой Лиза. – Я точно помню, когда мы уходили, у нас никаких детей… не было… может потом?

– Да ему ж лет семь! Ты у нас столько не живешь…

– Ну да… тогда… какой «папка»?

На Лизе лица не было.

– Лиза! Ну, может быть, это у них номер такой?! – попытался успокоить ее Игорь. – Ну чего ты вся расстроилась-то?

Лиза крепко стиснула зубы и двинулась к сцене:

– Я сейчас узнаю, какие у них там номера!

– Да стой ты! – крепко ухватил ее Серафимов и резко прижал к себе спиной. – Остынь, сейчас само все разъяснится.

А в это время женщина, стоящая рядом с Владленом, стянула мальчика с рук отца и нежно проговорила:

– Боря, погоди, иди к бабушке, мы сейчас с папой спустимся. Беги!

Лиза не стала ждать, когда они «с папой» спустятся, вывернулась и резко рванула к сцене.

– Ты куда это?! – кинулась ей наперерез дражайшая Эльвира Богдановна. И как только узрела? – Ты куда это намылилась?

– Кто это?! – задыхаясь, кивнула Лиза на подбежавшего мальчонку. – Почему он Владика папой зовет?

– Это мой папа! – смотрел на нее исподлобья незнакомый Боря.

– С каких это щей? – спросила Лиза у свекрови.

Та и не собиралась оправдываться. Напротив, она вела себя даже вызывающе:

– Что это за тон, милочка?! Что ты такого увидела? Ну да, Борис – сын Владика, а Эммочка – его жена! Слышала, как они хорошо пели? И не кипи! Она раньше тебя с ним познакомилась! Они, между прочим, вместе еще в институте учились! Там и полюбили друг друга, да! И даже… у них вот Боря потом появился, сразу после окончания! Но только… Владику надо было строить карьеру, поэтому он не мог на себя взвалить отцовство! И Эмма… некоторое время растила мальчика одна. Ну и что ж?! Зато у нее теперь своя столовая! Ресторан собирается открывать! Женщина многого добилась! Случайно с Владиком встретились и поняли, что жить друг без друга уже не могут. Эммочка, слава богу, все ему простила. Ты же не станешь у ребенка отбирать отца?! Да мы и не позволим.

Лизу будто помоями облили. И еще этот… Серафимов за спиной, и когда он подошел?

– Не стану… – прошептала она.

– Мы с Виктором Иванычем еще какое-то время поживем у тебя, а… а Владик уже съехал, так что… по поводу жилплощади можешь не волноваться!

Лиза просто не могла говорить, за нее сказал Серафимов:

– Спасибо, мы какое-то время подождем. Но уж на следующей неделе – будьте любезны!

– А вы, пардон, кто будете? – высокомерно смерила его взглядом Эльвира Богдановна.

– Я, видите ли… тоже очень старый Лизин друг… и у нас… вы не представляете, даже двое детей! Лиза у меня такая ветреная! Я ей сразу сказал – и что ты нашла в этом альфонсе? Но! Я ей все простил! Прошу прощения, мы торопимся, – и он буквально силой поволок Лизу к машине.

– Я не совсем поняла, вы на какого альфонса намекаете?! – кричала ему вслед ошарашенная Эльвира Богдановна. – Молодой человек! Так если… Виктор, крикни его! Если у вас есть жилплощадь, так, может, мы тогда…

Игорь уже ничего не слушал, он затолкал Лизу в машину и весело трещал о всякой ерунде – только бы она пришла в себя.

– Лизавета! А мы с тобой сметану-то взяли? Ты не помнишь? Ну какой торт без сметаны-то? – не умолкал он ни на минуту.

– Какую сметану? – не понимала Лиза.

– Здра-а-асссьте!!! Белую, какую еще! Ты взяла? И сахар, наверное, забыла, да? Ну я не знаю! А что тогда мы вообще купили?

Лиза вдруг швыркнула носом и улыбнулась сквозь слезы:

– Да брось ты, Игорь, все мы взяли… и не успокаивай меня… Он меня никогда не любил… только… только надо ж было именно сего-о-о-одня-а-а-а… – и она заревела горько-горько, навзрыд, размазывая по щекам крупные, как бобы, слезы.

– Ну пореви… – разрешил Серафимов. – Пореви, чего уж там… и как же он тебе столько времени не говорил, что у него сын-то растет? Мальчишка такой славный.

– А он… он и сам, наверное, забыл! Гад несчастны-ы-ы-ый! – хлюпала Лиза. – Потому что он предате-е-ель! Он и алименты не платил никогда-а-а… А, может быть, платил, я не знаю, потому что он мне никогда деньги не отдава-а-а-ал, все матери-и-и-и. А она… на меня же и накричала-а-а-а, а сами… у меня столько жили-и-и… а теперь кричи-и-и-ит…

Они уже выехали за город, Серафимов теперь ехал по какой-то лесной дороге, а Лиза все никак не могла успокоиться. Она и сама не понимала, откуда вдруг взялось столько слез. Выливалось все – и предательство, и незаслуженная обида, и жалость к себе, и горькое сожаление об упущенных годах…

Игорь остановил машину на большой поляне, открыл свою дверцу и тихо спросил:

– Ну что ж ты ревешь-то так?

– А потому что… нельзя же та-а-а-ак, я же челове-е-е-е-ек, мне бо-о-о-ольно…

– Больно… покажи как! – вдруг попросил он то ли в шутку, то ли всерьез.

– Я тебе что, телевизор, что ли?

– Ну покажи! Говоришь, больно, а сама еле слезы цедишь, – упорствовал Серафимов.

– И ничего не цедю, а пла-а-ачу…

– А громче можешь?

– Могу… только ты отойди, а то стоишь тут, все настроение портишь… Дай прореветься.

– Все, отошел, реви громче, – вышел из машины Игорь и отошел за багажник. И уже оттуда крикнул. – Реви!

Лиза послушно завыла.

– Сильнее! Не слышу! Сильнее!

Лиза стала выть сильнее… потом еще сильнее и еще. А ее спутник только орал:

– Громче!!! Сильнее! Давай-давай! Не сдавай позиции!

Она закрыла рот, когда голова пошла кругом. Ей уже было все равно, что там орет этот сумасшедший, кто там поселился в сердце ее супруга и как ей теперь жить всей такой… брошенной.

– Ф-ф-фу… сил больше нет… – откинулась она на спинку кресла. – Серафимов, ты мне должен дать сегодня отгул, я спать хочу… почему-то.

– Дам, – подошел Игорь. – Только ты выйди, надо ж умыться. У тебя лицо такое, как будто ты его специально вымачивала. Вон, все распухло… Дай вон ту бутылочку, там минералка…

Она вышла из салона, Игорь достал носовой платок:

– Мочи и прикладывай… да не так, дай-ка я…

Она умылась, а потом Серафимов и вовсе вылил ей остаток воды за шиворот.

– Уййй! – поросенком взвизгнула Лиза. – Ты с ума сошел! Мне же мокро!! Вся спина теперь…

– Теперь нормально! Ой, ну и причесон у тебя! Да ладно, не прилизывайся, так доедем.

Она ехала с совершенно пустой головой, думать ни о чем не хотелось. Однако в голове все же лениво ворочалась одна неправильная мысль – и чего она так разревелась-то, дурища? Из-за Владика, что ли? Из-за загубленной любви? Так у них никогда любви и не было, раньше реветь надо было. И семьи не было. То есть было, даже две. Одна – Владик со родителями, а вторая – она, Лиза. А теперь останется… останется только Лиза… А может быть, это и… и ничего? И не смертельно?

– Серафимов, а от тебя когда жена ушла, тебе сильно хреново было? – повернулась она к Игорю.

Тот пожал плечами:

– Нет, ну конечно, приятного мало, но и… вот так белугой не орал. Да и некогда было. Как-то все… работал… Да у нас еще до ее ухода начались неполадки… То есть я к этому готов был… тебе немного труднее – тебя не подготовили.

– Зато у нас никогда никаких пылких чувств не было… Так только – ему удобно было, и мне…

– Тебе-то какое удобство?

– Ну… все-таки… мне уже столько лет, а я не замужем – мама бы с ума сошла!

– Зато теперь можно жить с чистой совестью – замужней была, программу-минимум выполнила… а потом и на работу ко мне пойдешь. Мы же скоро открываемся. Вот только товар надо закупить да оборудование.

Лиза только покачала головой:

– Удивляюсь я тебе, Серафимов. И где ты только деньги берешь? А с виду был такой… енот какой-то. И не подумаешь, что у тебя залежи денежные имеются.

Игорь фыркнул:

– Да какие залежи – материну квартиру продал, вот и деньги. Зато теперь у нас свой магазин есть! Еще немножко потерпеть, а потом и поднимемся… А чего это у тебя так алчно глаза заблестели? Небось, уже думаешь, как бы так деньги выудить, точно? На какую-нибудь себе зарплату или, страшно подумать – на шубу норковую, да?!

Лиза пристально на него посмотрела:

– Мысли ты читаешь, что ли? Как раз про норку и раздумывала…

Когда приехали домой, вспоминать про предателя-мужа было совершенно некогда: Соня визжала и каждую минуту толкала пустую сковородку в духовку – стряпала торт, Симка вертелся юлой, пытался быть максимально полезным, а Серафимов суетился по кухне, кричал на детей и старался вытолкать Лизу в спальню:

– Сима! Ну куда ты сметану дел? Ее же, наверное… с ней же что-то делать надо… Софья, вытащи из духовки мою любимую кружку и не подходи к… Лиза! Ты еще спать не ушла? Немедленно иди! Выспись! Я тебя разбужу буквально через… Лиза, а где такая красивая толстая книжка была со всякими премудростями? Сима, притащи умную книжку… Лиза, ты еще здесь? Симка, ну на фига мне твой сборник по физике?

– Ты сказал – умную… – оправдывался мальчишка.

– Ну и чего ты там умного нашел, там даже не написано, как гороховый суп варить!

– Я и фочу гоёховый, – скуксилась Сонечка. – Я фочу тойтика!

– Хорошо, ищи здесь рецепт тортика, а ты… – метался по кухне Серафимов. – Симка, ну притащи же мне книгу с рецептами! Лиза! Почему ты еще здесь? Ты ж хотела… Лиза, а ты какие торты любишь? Может быть, покупной сойдет?

– Пап, а куда тогда продукты? – моргал Симка.

– От черт…

Лиза недолго наблюдала эти скачки возле кухонной утвари и вдруг заявила:

– Мужчины, идите во двор и сделайте мне где-нибудь грядку.

Мужчины на секундочку остолбенели.

– Пап, а грядка зачем? – уставился Симка.

– Какая разница! Лизавета захотела грядку, значит, идем и делаем! Лиза, то есть тебе ее копать, что ли, нужно? У нас есть одна… старенькая, там лук был в прошлом году, не подойдет?

– Подойдет, – немного подумав, важно кивнула Лиза. – Только ее нужно заново перекопать.

– Ага… – ничего так и не сообразил Серафимов и рыкнул на сына: – Симка, ну где у нас грядка-то? И лопату ж еще найти надо!

Выпроводив мужчин из кухни, Лиза посадила Сонечку в высокий стул и сунула ей в руки пачки масла:

– Разворачивай. Только аккуратно, хорошо?

Девочка мигом умолкла, насупила бровки и принялась деловито воевать с фольгой. Лиза же загремела кастрюлями, и тут запиликал ее телефон.

– Да? – рассеянно ответила она, вспоминая, куда ж она задевала такую формочку с разъемным дном. Или она ее видела не здесь?

– Лиза… – послышался в трубке такой долгожданный голос Владика. – Я хотел тебе сказать, что…

– Ты меня хотел поздравить с днем рождения, так ведь? – фыркнула в трубку Лиза.

– Ну да, и это тоже, – пробормотал супруг. – А еще… ты должна узнать первой. Я встретил другую женщину и…

– Я уже узнала, – перебила его Лиза. – И почти первой!

– Надо бы поговорить.

– Я тоже так думала всего лишь полтора часа назад, а теперь… теперь думаю – не надо. Поздно уже, раньше надо было разговоры разговаривать, сейчас-то зачем?

– Но ты… ты можешь подумать, что я подлец! – воскликнул Владик. – И я должен объясниться! Ты поймешь, что любовь – это… это святое чувство! И… я не могу быть подлецом! Я должен воспитывать сына! Он уже такой большой, оказывается! И на меня похож, ты же видела, мама говорила!

– Видела, – кивнула Лиза и усмехнулась. – Он не похож на тебя… к счастью. Он замечательный ребенок. Владлен, прости, у меня тут… у меня тут все горит, мне совсем некогда!

– Погоди! – остановил ее муж. – Я слышал… я слышал – у тебя тоже появился мужчина. Вы с ним где собираетесь жить?

М-да, вопрос с квартирой у Владика по-прежнему стоял остро.

– Ну ты же знаешь, – нахально растягивала слова Лиза, – у меня с этим проблем нет. Мы через неделю собираемся переезжать в город. Ко мне. Так что… я думаю, вы постараетесь освободить квартиру, так ведь?

– Но… Лиза! Ты выгоняешь стариков прямо на улицу! – искренне возмутился Владлен. – Мы сами только-только… Нам некуда взять маму с отцом! А ты из-за какой-то своей неразумной прихоти, из-за своего мимолетного увлечения готова… Им что теперь – в дом престарелых?

– Зачем? – удивилась Лиза. – У них есть прекрасный дом, в котором живет их дочь. Я думаю, там всем места хватит.

– Но Анжелка не согласна! Она почти создала свою семью, и ее новый вовсе не хочет, чтобы…

– Мой новый тоже, знаешь, строптивый такой попался, никак не хочет с твоей мамой жить! Ой, Владик, ты прости, мне совсем некогда. Пока. Звони, если что. А через недельку – будьте любезны. Вы же не хотите, чтобы я с милицией заявилась.

С милицией семья Кареевых как-то и вовсе не дружила, поэтому бывший только матюгнулся, совсем не по-музыкальному, и бросил трубку.

– Я извейнуя… – тут же отвлек Лизу от неприятного разговора тонкий голосок.

Соня сидела на стульчике, прилежно ждала, когда Елизавета закончит важный разговор. А сама между тем, как могла, расковыряла все масло.

– Ты постаралась, – похвалила Лиза.

Девочка только тяжко вздохнула – чего уж там, пришлось попотеть.

Глава 7

Дни и события не торопясь сменяли друг друга.

Василиса теперь прочно обосновалась на территории господина Ушатова и не только не собиралась сдавать своих позиций, но и еще крепче держала Никиту Антоновича в своем железном женском кулачке. Он только изредка позволял себе выразить… некоторое непонимание.

– Василисочка, а мне все-таки непонятно, – заявился он к ней очередным утром в спальню. – Мне вот не совсем вразумительно, отчего это ты меня вот вечером разделала под орех, а позавчера у Федора Аркадьевича так позорно продула подобную партию! Я же имел счастье лицезреть – ты ему бессовестно поддавалась! Мне было неуютно! Я чувствовал себя дураком!

– Правильно, – невозмутимо замерла возле большого зеркала Василиса Олеговна, созерцая свою кожу на лице. Ей бы надобно было сотворить макияж, но вот этот мущщина!.. – И правильно чувствовал, я же тебя дураком и оставила.

Тут она развернулась к нему всем телом и теперь поясняла ему, точно маленькому ребенку:

– Ушатов. Я тебе сколько раз говорила: ходить и просто кидать карты – на это я не стану тратить свое драгоценное время. Лето проходит! Поэтому я… я не играла, я завязывала знакомства, приглядывалась к людям и… и пригляделась! Этот Федор Аркадьевич собирается в следующем месяце в Германию. Почему бы тебе не прокатиться вместе с ним?

Ушатов нервно дернул кадыком:

– Это еще зачем? И потом… он меня не приглашал!

– И не пригласит. Ты что, фотомодель с оголенной грудью? – фыркнула Василиса. – Ты должен навязаться сам. Тебе это просто необходимо!

Ушатов немного поежился:

– Василисочка, но я… я не чувствую острой необходимости… чего я туда поеду? Я там никого не знаю!

Василиса скучающе уставилась в облака за окном, но пояснить все же пришлось:

– Федор Аркадьевич едет в Германию в питомник растений. Чтобы заключить договор на прямые поставки. И опыта набраться. И тебе нужно! Опыт – он и вовсе тебе просто необходим. А потом… нужно подыскать себе что-нибудь эдакое… И… Ушатов! Тебе нельзя сидеть на денежных мешках, мешки должны работать!

– То есть… я должен буду куда-то вкладывать деньги, которые мой батюшка собирал всю жизнь?! – ужасался Ушатов. – Я должен буду их кому-то отдать?!

– Ты должен вложить! Чтобы потом… стать еще богаче! Ну должен же ты что-то передать своим детям!

– Ага-а… – не соглашался Ушатов. – Вот сама-то чего-то не вкладываешь!

Василиса только вздыхала:

– Чтобы мне вложить деньги, мне… придется всю неделю сидеть за карточным столом и выкачивать из тебя все состояние. И поломать все свои принципы. Это больно, Ушатов. Езжай, вложи сам!

Ушатов ушел, но едва Василиса ухватилась за баночку с дневным кремом, как снова тут же появился:

– Ага… а если меня там проведут? Василисочка, ты должна поехать со мной! В Германию! Я один… я боюсь!

– Уйди, Ушатов, я сейчас занята, вечером придется сильно поразмыслить… А ты иди и подумай. Все твои знакомые имеют свое дело, и только ты… Ступай!..Да! Если ко мне придет Люся с Малышом – сразу проводи их ко мне.

Ушатов ушел, а Василиса опять уставилась в зеркало.

– Ну и что? Взять на себя еще и благосостояние этого Ушатова? – спрашивала она сама себя. – Ой, это так ну-у-удно… я совсем не люблю заниматься бизнесом! Я ж в нем ни фига не понимаю… Эх, как бы еще затолкать Ушатова на курсы предпринимателей! Или уж самой записаться? М-да… как тяжело! Я еще не стала бизнес-леди, а уже устала невероятно!..Или все же посетить Германию?

* * *

У Люси подобных вопросов не возникало. Днем она терпеливо помогала Маше бегать возле грядок, а вечером… вечером у нее начинались репетиции. Правда, раньше они шаловливо назывались свиданиями, но теперь, после такого скверного Машиного предательства… чего она, кстати, там сделала-то?… В общем, теперь Люся была неприступной и непоколебимой. Теперь их с Егором Львовичем объединяла только музыка! Во всяком случае, именно так она говорила каждый вечер Маше. Они, между прочим, вместе с Егором Львовичем уже выступили на деревенском юбилее, им много хлопали, а после и вовсе потребовали дискотеку в стиле пятидесятых, и полночи Люся играла на аккордеоне полузабытые мелодии, а старшее поколение кружилось под вальсы и романсы. Дискотека принесла известность, и уже вторую неделю Люсю и Егора настоятельно требовали на вечера.

Стоит ли говорить, что ни о каком отъезде не могло быть и речи! Маша была этому несказанно рада – ее огородик просто сиял от ухоженности, ежедневных поливов и рыхления. А сорняки от удивления срочно переселились к соседям на участки.

Люся каждый вечер надрывалась, терзая принесенный Егором аккордеон, и разучивала новые мелодии. От этих звуков Малыш начинал уныло выть, а Финли выбегал из прохладного домика на улицу и принимался остервенело ловить мышей. После, когда уже руки начинали неметь, в окно стучался Егор Львович, и Люся тащилась к нему на репетицию. Конечно же, инструмент нес мужчина.

– Признайся, Людмила! Ты в чехол еще и кирпичи бросила, да? Из вредности!

– Это же аккордеон! Это не какая-то там недоношенная скрипка! – возмущалась Люся. – И его должны нести сильные мужские руки! И – да! Я еще положила в чехол парочку камней – тебе же нужна изюминка в твоей альпийской горке, которую я придумала!

Они садились в его уютной гостиной, настраивали инструменты и принимались… нещадно ссориться.

– Ну и что? – склоняла голову набок Люся. – Ты считаешь, что сейчас вступил вовремя?

– Люся! Да здесь потому что надо играть быстрее. Вот слушай – там-та-ра-ра… трам-та-ра-ти-та-ти-ти!

– Это романс! А не какие-то там ти-ти-там! Нужно же хоть немного размер выдерживать! – нервничала Люся. – Слушай, как я играю, и вступай вовремя!

– Как я могу вступать, когда ты слышишь только себя!

– Потому что у тебя скрипка! А был бы барабан!

– Ты только послушай, что ты говоришь!

В этот раз Егор зашел за Люсей на два часа раньше.

– Люся, к нам пришел заказчик, пойдем ко мне… да нет, аккордеон не бери, сегодня исключительно беседа.

Беседовать приехал председатель соседней деревни и очень просил музыкантов выступить на торжественном вечере, посвященном открытию загса.

– Нам это просто ну… ну хоть вешайся! – долбил себя по шее ладонью председатель. – У нас был музыкант, но… в загуле! А я его знаю – он теперь будет ровно десять дней квасить. Мы уже проверяли – десять дней, и хоть ты его задуши! А у нас уже послезавтра! Ну и чего делать? А ведь из района начальство приедет! Если не отметим, нам не выделят деньги на коровник. А это уже вам не загс какой-то!

– Ну и что, Людмила Ефимовна? Согласны? – крайне серьезно спрашивал Егор.

– Надо помочь, – кивала Люся. – А то ведь… нет, коровник – это святое.

– Тогда, – быстро оживился председатель, – тогда я вам вот этот сценарий оставлю… тут… ага, тут написано, какие песенки хотелось бы сыграть… Еще когда выйдет это… начальство, нужно тоже подыграть, торжественно так, знаете, красиво… и вот здесь… здесь у нас пойдут пары, которые больше тридцати лет вместе прожили, им тоже… что-нибудь эдакое… старинное… мазурку какую, что ли…

– Мы разберемся, – заверил Егор Львович.

– Ну тогда… я завтра еще позвоню, а уж послезавтра… к двенадцати дня, идет? Без опозданий.

Председатель уехал, а Егор вдруг подхватил Люсю и даже покружил ее по просторной гостиной.

– Люся-а-а! Загс открывать, представляешь?! Это ж какая добрая примета! Там же… там же столько свадеб! А откроем мы!

– Уй! – пискнула Люся, вывернулась из рук и обеспокоенно стала поправлять платье. – Там еще и разводы бывают! И потом, мы совсем не знаем, что играют в таких случаях!

Как ни хмурила брови Людмила Ефимова, эта мальчишеская выходка изрядно выбила ее из колеи. Чего-то за всю жизнь ни у одного мужчины не возникло желания вот так взять и покружить ее, как маленькую девочку… Да и какая из нее девочка! Внуки уже! А вот этот… писатель, он отчего-то и не вспомнил про ее внука – запросто схватил и закружил… И чего она, дурочка, вырвалась? Надо было, как во всех фильмах показывают, взять и заболтать ногами… а потом еще откинуть голову и засмеяться звонким, заливистым смехом… Да ну… заливисто у нее бы не получилось, карканье разве что…

– Я тебе буду диктовать, а ты… ты будешь играть! – Не подозревал о ее глубоких мыслях Егор Львович.

– А ты, что ли, совсем скрипку брать не будешь? – постаралась очнуться Люся. – А марш Мендельсона?

– Разберемся!

Да! Еще эта решимость! Ей так не хватало мужской решимости. Все и всегда она вынуждена была решать сама, а тут… ну да, это мелочь, но все же… Конечно, он решит, а она… она с удовольствием ему подчинится!

В назначенный день Люся встала чуть свет и буквально поедом грызла страдалицу Машу.

– Маша! Ну отчего ж у тебя на даче нет никакого самого завалящего вечернего платья?! – чуть не ревела Люся, роясь в стареньких дачных нарядах подруги.

– Люся, ты не поверишь, но у меня и дома вечерних нарядов не найдешь, – вздыхала Маша. – А что, если тебе надеть вот эту светленькую блузочку? Я ее недавно привезла, даже не надевала ни разу. И брючки свои наденешь. В которых приехала.

– Дай-ка… – безнадежно вздыхала Люся, примеряя давно вышедшую из моды кофту. – Чего-то она… какая-то… старая вся…

– Винтаж! – блеснула эрудицией Маша. – Сейчас все самое старое так называется. Зато ты в ней, как тростиночка! Так и хочется тебя… пожулькать.

– Давай, надену… – пробурчала Люся. Ну что же – если Маше хочется пожулькать, может быть, и Егор догадается…

В комнате орал телевизор, а надо было еще порепетировать хотя бы часик.

– Маша! Да выключи ты этот телевизор… – нервничала Люся. – И где… Маша! Ну куда ты убежала? Малыш, сегодня я с тобой погуляю вечером, иди, побегай по Машиной картошке, там столько места зря пропадает… Маша! Закапай мне в уши капли, пожалуйста! У меня должен быть идеальный слух сегодня, а врач сказала – надо капли!

– Люся, у тебя замечательный слух. Но если тебе нужна уверенность, – уже бежала к подруге Мария, – давай, закапаю…

Люся с невыносимым страданием на лице подставила ухо, и подруга стала тыкать пипеткой в пузырек с лекарством.

И тут случилось страшное – неожиданно звуки исчезли!!! То есть телевизор, который орал, как потерпевший, вмиг умолк, и дикторша на экране только беззвучно шевелила губами да таращила глазищи.

Наступила глухота!!!

– Маша!!! Блин! Ты что наделала? – взревела Люся. – Ты меня оглохла! Оглушила! Ты чего в ухи мне налила-то?!

– Да ничего особенного, чего случилось? – всерьез испугалась Маша. – Люся! Ты чего вопишь-то? Больно?!

– Ни фига не больно, а только… не слышно ж ни хрена!!! – белугой вопила работница культуры. – Выливай обратно! Я ж… блин! Да я глухая теперь окончательно! И так слух не идеальный был, а тут!!!

– Люся… у тебя всегда был прекрасный слух, с чего ты взяла?

– Прекрасный!!! А у него идеальный! А у меня… еще ты тут со своими каплями! Все! Теперь прощай, Бетховен! И Бах!

– Бах, между прочим, тоже глухой был… кажется…

– Как ты можешь! Меня сравнивать с Бахом!!! – ревела Люся. – Мне никак нельзя оглохнуть… у меня сегодня открытие загса-а-а!

– Да с чего ты взяла, что ты оглохла-то? – не понимала Мария. – Все у тебя нормально.

– Да?! Нормально?! Да я даже телевизора не слышу!

– И я не слышу, я ж его специально выключила. Ты ж сама просила.

Люся недоверчиво покосилась на подругу. Хотя… чего уж… Машу же она слышала по-прежнему… Неужели и в самом деле просто выключила?

– Иди и включи… – прошипела Люся.

Маша послушно включила – телевизор завопил с новой силой.

– Ну вот, – пожала плечами Мария.

– Выключи, – снова потребовала Люся и злобно запыхтела: – Маша! Вот ты только что… вот совсем сейчас ты… Маша, я ж могла и из окна выкинуться! У меня чуть… чуть все мечты не скончались! Я уже… я уже распрощалась с большой сценой!.. Просто со сценой распрощалась! Я даже уже подумала, что надо Василису музыке учить, Маша!!!

…Егор привез Люсю к зданию нового загса. Она волновалась ужасно, и даже сама не могла объяснить, почему. Ведь сколько уже этих свадеб провели они с Васей, сколько она сыграла – не вспомнишь, а тут надо же, волнуется чего-то.

К ним подбежала тоненькая девушка:

– Я буду ведущей, скажу, когда начинать.

Мероприятие проходило без сучка без задоринки, видимо, сельчане очень мечтали о коровнике. И Люся уже раза два сыграла что-то бодро-оптимистическое, и вроде бы ничего не предвещало неполадок. Ан не все так безоблачно было в этой прилежно-образцовой деревне.

– Ребята, выручайте! – забежал в небольшую комнатку, где ждали своего выхода Егор и Люся, председатель. – У нас там, понимаешь, номер – выходят три пары, которые прожили вместе больше тридцати лет. Ну, вроде как наказ дают молодоженам. И ведь, едрить твою! Явилась всего одна! Пара-то всего одна нарисовалась! У Козловых Валька никак не может от коровы отойти – той неможется, а у Ваневичей Сидор, мать его разэдак, пьет! Выручайте, а?

– Да вы что?! – вытаращилась Люся. – Какая ж мы… семейная пара? Да еще больше тридцати лет! У меня отродясь мужа не было! Какие наказы?!

– Ой-й-й, – поморщился председатель. – Да кто там будет смотреть?! Мы б и вовсе этот номер выкинули, так третья-то пара нарисовалась! И с утра уже ходят с этой лентой – «передовик семейного труда»! Прям как дети, честное слово! Ну и… ясное дело, администрация их уже засекла. И даже поинтересовалась – а чего это у нас на всю деревню всего одна крепкая семья образовалась? А остальные, дескать, как же? Ну я и… пообещал, что у нас еще две пары имеются, а остальные просто не имеют возможности… оторваться друг друга, чтобы на открытие прийти. Так они теперь ждут!

– Ну и возьмите кого-нибудь из своих нарядите, – не сдавалась Люся.

– Да кого я наряжу-то?! – уже чуть не визжал от нервного напряжения председатель. – Я вон хотел Наталью поставить, она у нас в магазине продавцом, одна бабенка проживает… хотел ее с Митькой трактористом поставить, так Митькина жена, стерлядь такая, такой визг подняла! А его с ней вывести не могу – ей вот только двадцать пять стукнуло! Ей же самой тридцати-то еще нет, тут же… все вранье на лицо!

Егор серьезно сдвинул брови и вздохнул:

– Ну что ж делать, надо помочь, Люся.

– Так и я говорю! – тут же подхватил председатель. – Вас же здесь никто не знает! Кто скажет, сколько вы лет вместе, у вас же на лбу не написано! И паспорта мы проверять не будем! Да я… я сам во вторую-то пару встал! Со своей первой женой! С моей второй-то… вторая-то тоже… короче, тоже не пролезет. Но… зато вечером дома будет! Я даже подумать боюсь… это еще хорошо, что я Сеньку, дружка своего, послал с Веркой в город, а то б она прямо тут всем космы-то по ветру пустила… ну выручайте, а?

– Нет, что вы! – замахала руками Люся.

– Конечно, такое серьезное дело! – одновременно с ней согласился Егор.

И председатель довольный выбежал.

А уже в следующую минуту к ним в комнатку забежала ведущая и, ухватив обоих музыкантов за руки, поволокла к сцене, на ходу напяливая на Люсю широченную ленту, сделанную, похоже, из старой шторины. На шторе было гуашью ярко намалевано «передовик семейного труда». Егор Львович свою штору надевал сам.

– Вы только стойте и молчите, я все сама скажу, – успокаивала их девушка.

И тут же вытолкала их на сцену.

На сцене уже смущенно топтались мужчина с женщиной весьма взрослого возраста, а рядом с ними гордо тряс шевелюрой сам председатель. Возле него мило улыбалась пышная женщина.

– Олька! Никак своего опять урвала?! – раздавались крики из толпы. – Ты его, кобеля, крепче вяжи, а то ить…

– Да чичас Верка приедет, она ему такого передовика покажет! – откровенно ржали мужики.

– Друзья! – звонким голоском пыталась перекричать толпу тоненькая девчушка-ведущая. – А сейчас слово скажет… Егор Львович Соловьев! Он со своей… э-э-э… любимой женой прожил целых тридцать пять лет! И ни разу об этом не пожалел! Егор Львович, поделитесь секретом, как сохранить нежные чувства на долгие годы?

– А ты лучше б у нашего председателя спросила! – снова гаркнул кто-то из зрителей. – Он для сохранности-то чуйств кажный раз другую жену берет! Вот и сохраняет!

– А ну цыть, Петька! – неожиданно гаркнула женщина, которая стояла в паре с председателем. – Лишу тебя премии-то, довыкаблучиваешься!

Слова возымели действие – толпа притихла. Видно, бывшая председателева жена была на расправу скорой.

– Итак… что вы скажете? – снова обернулась к Егору девчушка.

Егор вопросов никаких не ожидал, однако ж… умение излагать красиво было его работой, поэтому он проникновенно посмотрел на Люсю, тепло ей улыбнулся и произнес коротко, но весомо:

– В свое время… в свое время мне посчастливилось познакомиться с этой прекрасной женщиной. И я рад! Я до сих пор влюблен в нее, как мальчишка! И я до сих пор ее добиваюсь! Правда! Мне даже страшно представить, что было бы, если бы я ее не встретил!

– А теперь… – вылезла Люся, потому что уже не могла слушать эту неприкрытую ложь. Она шепнула ведущей пару слов, и пока девчонка носилась в их комнату, добавила: – А теперь я хочу посвятить всем нам вот эту прекрасную песню… сейчас вот только инструмент принесут… Сейчас…

Наконец девчонка притащила аккордеон, и Люся рванула меха и громко взвыла:

– А мы случайно повстречались, мой самый главный человек…

В благодарность за поддержку к ней тут же присоединился председатель. Петь он не умел вовсе, фальшивил безбожно, да к тому же отвратительно знал слова. Песня буквально умирала.

– Представить страшно мне теперь… – терпеливо прорывалась Люся сквозь председательский ор.

– Что я сегодня… м-м-м… как зверь… – орал председатель, нещадно перевирая слова.

– Заткнись! – рявкнула вдруг его дражайшая половина. – Дай послушать, ирод! Давайте сначала, женщина, а то этот… кивин голосящий! Пойте!

Люся крякнула, но послушно начала снова. Теперь красивым поставленным голосом ее поддерживал Егор, а председатель так и мычал, зажатый крепкой дланью своей бывшей… кажется, ему было просто нечем дышать.

Песня сложилась. А ведь не репетировали ни разу!

Люся, довольная и раскрасневшаяся, смущенно кланялась, а рядом так же раскланивался Егор. И вдруг…

– Горько!!! – рявкнул какой-то негодяй. И уже вся толпа скандировала: – Горько! Горько! Го-о-о-орькоо-о!

Первый отозвался на пожелания председатель. Он вытер рот широкой ладонью, а потом по-хозяйски притянул к себе пышную властную даму. Дама вдруг в один миг сделалась робкой, шаловливой и застенчивой. Но председатель крепко поцеловал бывшую супругу в уста сахарные, после чего тут же получил по скуле:

– А пропади ты пропадом, охальник! Вот ить… подкрался! – незлобно ругалась женщина.

Мужчина из второй пары тоже подошел к своей жене и неловко клюнул ее куда-то в область подбородка.

– Да и кто ж так цалует?! – вопила толпа. – А ну, городские, покажи класс! Горько-о-о!!!

У Люси мгновенно лицо обдало жаром. Она посмотрела на Егора, искренне рассчитывая, что он сейчас возьмет и спасет ситуацию! Тот только смущенно улыбался. А потом и вовсе – подошел к Люсе близко-близко, притянул ее к себе и прошептал:

– Прости, Люся, народ просит.

И не успела она еще как следует возмутиться эдаким предательством, как почувствовала его крепкие губы на своих губах.

Как же давно ее никто не целовал… Ну, Малыша она не считает, тот лижется на дню по сто раз, но мужчина!!! А ее вообще-то целовали?…Вот так – точно нет! Чтобы у нее закружилась голова, чтобы под коленками разлилось тепло, чтобы…

Он отпустил ее и тихонько придержал рукой.

– У-у-у-у! – выла толпа. – Ма-а-а-ло!

– Хватит! – вдруг опомнился председатель. – Чай не иротические фильмы здесь показываем! Оль, давай дальше, чего там у нас по сценарию?

Дальше Люся была в каком-то непонятном состоянии. Губы сами собой расплывались в глупейшей улыбке, а глаза… глаза просто боялись натолкнуться на Егора. И еще ее просто переполняло чувство легкости. Ну правда! Сейчас вот, кажется, могла бы и взлететь, если б постаралась.

А праздник все тянулся и тянулся. Потом начались танцы, и, конечно же, сначала под аккордеон – молодежь отдавала дань уважения поколению взрослому. А те просили медленные танго и с упоением толкались возле самого входа в новый загс.

– Все! – вдруг заявил незнакомый молодой мужик, изрядно под градусом. – Мы у вас тетку эту с гармозёй забираем. Она у нас играть будет! Тесть просит! А у яво седни день рождения, так что… ваши не пляшут!

– Позвольте, но как это… не пляшут? – возмутилась Люся. – Я никуда не поеду. Какой еще тесть? Если у меня уже пальцы не слушаются? Вы на время посмотрите!

– Я те, бабуся, чего сказал? – недобро оскалился мужик и склонился над самым лицом Людмилы Ефимовны.

– Ты с кем это так разговариваешь?! – вдруг очутился рядом с Люсей Егор. – Я ведь не посмотрю, что ты на копну похож, сейчас прямо эти аккордеоном и зафигачу!

– А ты-то, мужик, чего взъелся?! – выпучил глаза мужик. – Я ж не с тобой! Ты-то гуляй!

– Это моя жена. Ясно тебе?! – злобно зашипел Егор Львович. – И топай от нее, пока я не разозлился!

– Егор! Успокойся! – всерьез испугалась за своего псевдосупруга Люся. – Егор, ну что ты, как маленький! Этот напился, а ты-то ведь…

– Витька! Ты, что ль, буянишь?! – появился рядом с музыкантами вездесущий председатель. – Я те, Витька, порку устрою, гаденыш эдакий! Ты чего ж это… – тут председатель мило улыбнулся Люсе и пояснил: – Сынок это мой. Старшенький. Гордость моя! Витька, стервец! А ну пошел домой, а то матери скажу, она тебе при всей деревне задницу-то надерет! Не поглядит, что сам с усам!

Парень против отца идти не отважился, а Люся быстренько свернула чужой аккордеон и обратилась к председателю:

– Мы поедем уже, а то…

– Да, – поддержал ее Егор. – Мы уже и так здесь все, что надо, открыли. А драку, простите, вы не заказывали.

Они ехали домой, и Егор Львович беспрестанно ворчал:

– Это ж надо так играть, что тебя прямо со сцены утаскивают!

– Талант, чего уж там, – краснела от похвалы Люся.

– Да какой там талант! Ты играла, как… как мужик в подземном переходе! А если б звучала классика – тебя бы точно не тронули! Никому бы и в голову не пришло заказывать для тестя первую сонату Бетховена! Нет, Люся, мне определенно надо с тобой репетировать в два раза больше! И вообще! Тебе нужен телохранитель!

– У меня есть, – напомнила Люся. – У меня ж Малыш!

– Он не справляется! – рявкнул Егор. – Тебе нужно два! Для такого тельца… – и вдруг спросил: – Люся, какой у тебя размер одежды? Я хочу тебе подарить прекрасный костюм! А то ведь в этой кофточке… – И он осторожно, двумя пальцами потрогал тоненькую, старенькую ткань.

– Знаю… – усмехнулась Люся. – Хочется пожулькать, да?

– Ну да… ее хочется пожулькать и выкинуть. Ты в ней как бабушка из сиротского приюта, честное слово! Ты у меня будешь выглядеть достойно. Люся! Как ты того и заслуживаешь!

– Сам ты… бабушка… – обиделась Людмила Ефимовна. – И вообще… у меня сорок второй размер!

* * *

После той неожиданной встречи, когда Лиза увидела своего мужа вместе с новой пассией, вместо уныния и горечи в ее душе поселилась какая-то легкость и тихая радость. Как будто ей кто-то шепнул, что судьба приготовила ей сюрприз и вот-вот должна вручить. Конечно, никто и ничего ей не шептал, и Лизе даже самой было непонятно ее состояние, однако ж… каждое утро она теперь просыпалась с улыбкой на лице. Даже если на небе хмурились тучи, а на земле от неудовольствия морщились лужи. Теперь у Лизы просто не хватало времени их разглядывать. Она крутилась по дому, возилась с Соней, готовила обеды-ужины, да еще и на огороде что-то успевала делать. Она и раньше, у себя дома, крутилась по дому бешеной белкой, но только там все ее старания принимались как должное, и никому даже в голову не могло прийти ее хоть разик похвалить. Здесь тоже не слишком рассыпались в похвалах, однако благодарили каждую минуту. Не словами, конечно, а восторженными взглядами, веселым смехом и одобрительным мычанием, когда ели что-нибудь вкусное. А главное – она как-то незаметно в этой семье стала центром всеобщего внимания! К ней тянулись и Сонечка, и Симка, и даже сам Серафимов, как бы ни супил брови, а Лиза нет-нет да и поймает на себе его задумчивый взгляд. И тогда у нее мгновенно настроение подпрыгивало куда-то и вовсе за облака, руки работали в три раза быстрее, а ноги выписывали какие-то вензеля. Она была им нужна! У нее даже походка изменилась! Теперь по дому она не ходила, а вытанцовывала.

– Ничего не понимаю, Лизавета, – улыбался Серафимов. – Ты чего раньше-то другой была? Ну бабка и бабка! Если б хоть раз тогда, в техноцентре, такой походочкой прошлась, все бы мужики твои были!

– Я серьезная девушка, зачем мне столько мужиков! – фыркала Лиза, продолжая выплясывать дальше.

– Я, конечно, ничего не хочу сказать, но… если кто теперь на тебя смотреть будет, я ведь и того… ноги выдерну, – сурово предупреждал Игорь.

– Мне? – кокетливо дергала бровью Лиза.

– Да что ты! Ему!

И ей были приятны такие разговоры. Ну, черт его знает, приятны, и все! Хотя… наверное, надо было бы обидеться… Но никак не обижалось. Лиза видела, что Серафимову она нравится, он и сам ей давно стал не безразличен. Когда соприкасались их руки, Лизу мгновенно окатывала жгучая волна… и когда она ловила на себе его взгляд – тоже… Но почему же он не приступает к действиям? Мог бы… мог бы вечерком задержать ее, наговорить всяких милых глупостей или, что уж совсем возмутительно, поцеловать! Но только смотрит и смотрит. А когда Лиза сама начинает к нему подходить – разворачивается и уходит. Вот это обижало.

Сегодня она расстаралась – напекла пирогов со щавелем, с капустой и с мясом. И мужчины появились вовремя – под чистым полотенцем уже лежали горячие пирожки, в духовке источала ароматы курица, а сама Лиза даже успела привести себя в порядок, и теперь они с Соней сидели во дворе и листали старый журнал с яркими иллюстрациями.

– А ето чево? – тыкала пальчиком девочка в большого слона, на котором восседала какая-то дамочка.

– Это слон! На нем тетя отдыхает… видишь, за уши держится.

– А ето вусы? – опять деловито хмурилась Софья.

– Да, это уши у слона. И вот хобот…

– А кормить нас кто-нибудь будет? – появились во дворе Серафимов с Симкой. – Лизавета! Ты опять на грядках, а я… трублю здесь, как голодный слон! Симка, зови этих женщин!

– Лиза-а-а! – подобно отцу, грозно кричал мальчишка. – Мы голодные! Корми нас скорее!

Лиза схватила Софью и кинулась на кухню – и в самом деле, мужчины сейчас готовы этого вот самого слона и съесть. Видно, слишком быстро кинулась. Просто неизвестно, кто положил сюда эту доску с острыми, как гвозди, краями! Из царапины на ноге Лизаветы тут же закапала кровь.

– Лиза! – испуганно воскликнул Сима. – Тебе больно?!

– Да что ж такое! – подлетел к ней Серафимов и сильно прикрыл ранку ладонью. – Симка, пластырь давай неси… Лиза, сильно разрезала?

– Да ерунда… – поморщилась Лиза. – Там и нет ничего…

Но стоило Игорю убрать руку, как кровь побежала еще быстрее.

– Блин!!! – с сожалением поморщился Серафимов. – Если не остановится, в травмпункт поедем… А все ты! Чего ты ходишь по участку, как по танцполу?! Нельзя, что ли, тихонько передвигаться? Уточкой?

– Чего это я уточкой?

– Ну да! Нам же надо покорить половину деревни! Да здесь все равно никто не видит, и чего стараться!

Лиза вдруг обиделась. Как это чего стараться? А он что? Не может покориться? Или вообще в ней женщину не видит?

– Убери руку!

– Ой, ну давай сейчас без кокетства, – поморщился Серафимов. – Нашла время!

– Какое кокетство?! Да я! – захлебнулась от гнева Лиза. – Да я вообще… убери руку! Вцепился еще, как в свою!!! Сим! Давай лейкопластырь!

Она ждала, что ее будут жалеть, но не так. Можно же было найти теплые слова… Такая мелочь, а от Серафимова было так больно слышать вот эти глупые слова про кокетство!

Она еще какое-то время сидела в гостиной на диване и терпеливо ждала, что он принесет свои извинения, но он вел себя так, будто ничего не случилось.

– И что у нас сегодня? Ого! Пирожки! – радостно потирал он руки. – А какие?

– Пап, а тут еще и курица! – учуял Симка.

– Лиза! – позвал Игорь. – Иди уже нас корми! Говорю же – голодные!

– Там все на столе, – отозвалась Лиза. Она ждала извинений.

– Ну так Соньку покорми! – Серафимов упрямо не хотел извиняться.

– Она уже поела, – кончилось терпение у Лизаветы. – И, в конце концов, пообщайся с детьми сам. Они по тебе целый день скучают!

Она демонстративно поднялась в детскую, улеглась на свою кровать и… и снова принялась ждать. Сейчас поднимется Серафимов, наклонится к ней, и она… вот тогда она ему сразу расскажет, как ей больно слышать от него такие глупости. Как она ждет от него совсем других слов, как…

Она проснулась от крика. Кажется, ее кто-то звал.

Комната была залита лунным светом, в своей кроватке тихо посапывала Соня (все же папочка уложил ее сам), и стояла тишина.

– Лиза! – вдруг снова раздался из спальни Серафимова его тревожный голос.

Она кинулась в его комнату.

Он лежал с закрытыми глазами, а лицо его морщилось от боли…

– Ли…

– Игорь, я здесь! – потрясла его за плечи Лизавета. – Игорь, проснись, что с тобой? Тебе что-то приснилось?

Он открыл глаза, туманно посмотрел на нее и вдруг облапил, крепко, сильно, прижался к ней всей большой, буйной головой и прошептал:

– Лиза… мне сейчас такой страшный сон приснился, если б ты знала… ты никуда сейчас не уходи. Я только немножко… вот так полежу… Никуда не уходи, слышишь!.. Мне казалось, я умру…

– Ну что ты, Игорь, ну что ты? – заговорила Лиза, прижимая к себе его голову. – Ну куда я денусь?! Да разве ж я уйду! Ха! Да ты меня гнать будешь, я не уйду. Куда ж мне идти?

– Не буду… я никогда не буду тебя гнать… я и не знал, что надо было тебя раньше украсть, и все. И никуда не отпускать… и тогда все будет хорошо.

– Конечно! Конечно, не надо меня никуда отпускать! – с радостью соглашалась она. – Только попробуй теперь меня куда-нибудь отпустить!

Он поднял голову и с горечью произнес:

– Я тебя сегодня обидел, да? Ты знаешь, я умею обижать, не хочу, а получается. А вот извиняться… как идиот какой-то! Никак слов найти не могу. Ты не обижайся на меня, а? Мне, оказывается, еще хуже, чем тебе, когда ты обижаешься.

– Я и не обиделась, – глупо улыбалась Лиза. – Я ж… это… кокетничала! Хотела, чтобы ты подошел, чтобы… Как ты говоришь – хотела полдеревни покорить? Нет! Я хотела покорить только тебя! А ты не знал?

Он вздохнул так громко и с таким облегчением, что, кажется, даже штора колыхнулась вместе с его вздохом.

– А я тебе разве не говорил? – хитро посмотрел он на нее. – Ты уже давно с этой задачей справилась. Я уже давно… покорный ваш слуга.

– У ваших ног созданье ваше! – счастливо пискнула Лиза цитатку из «Собаки на сене» и сунулась головой к нему в плечо.

– Ну и чего ты там делаешь, у ног? – шутливо разворчался Игорь, укладывая ее к себе в кровать. – Надо же… сидит она там черт-те где… созданье наше… иди сюда… замерзла совсем… у ног она…

Лиза проснулась от его поцелуя. Банальнейшая фраза – «хочу просыпаться от поцелуя любимого»! Совершенно дурацкая фраза… потому что Лизавета от счастья мгновенно потеряла последний рассудок и стала полной дурочкой.

– Лиз, я на работу, ты давай, перебирайся к Соне, да еще поспи немного, – заботливо убирал он с ее лба прядки растрепавшихся волос.

– Я тоже встану, – легко вскочила она. – Не бойся, я тихонько, чтобы Симка не увидел.

– Да… Симка… – вдруг что-то вспомнил Игорь. – Надо, чтобы он с Соней сегодня побыл, у нас с тобой дела.

– Да? Интересно, какие же? – заиграла глазами Лиза.

– Оч-чень серьезные, – шутливо насупился Серафимов и направился вниз ставить чайник.

Все утро Лиза просто порхала по этажам, пела и приплясывала. Вчерашняя царапина уже не болела, но она готова была себя еще раз порезать, чтобы только вернуть сегодняшнюю ночь. А может быть, ночь повторится и так, без особенных жертв? Как же здорово ожидать Игоря… ночи… и даже скрываться от детишек тоже здорово. Да, она их любит, как только умеет, но… у родителей всегда бывают ма-а-аленькие секретики от детей! У родителей, надо же! А еще и какие-то дела! Интересно – какие же?

– Сим, ты сегодня с Софьей посидишь, хорошо? – между двумя пирогами деловито распоряжался Серафимов. – Мы сегодня с Лизой за товаром поедем. Там у нас сопутствующие товары будут, и мне женский взгляд просто необходим. Приглядеться надо. А то деньги на руках, надо затариваться.

– Ой, папка! – засияли глаза у парня. – И будем открываться, да?

– Да, – сурово проговорил Серафимов, но не выдержал и заулыбался. – Пора уже, как думаете?

Конечно, они думали именно так! А как же иначе?

– Все! Приеду часа через два, а ты, Лизавета, будь готова.

– Всегда готова! – по-пионерски отдала салют Лиза и сразу же засуетилась: – Сима, если Соня проснется, когда я уже уеду, ты ее покорми… Вот здесь, смотри, здесь пюре, погреешь, а кашу я сейчас сварю. Сначала кашу дай.

Игорь приехал ровно через два часа, и Лиза весело спустилась к нему в машину. Хотела деловито, но никак не получалось. Почему-то сегодня делалось все легко и радостно. И почему бы это?

– Сим! Мы недолго! – крикнула она и помахала мальчишке рукой.

* * *

Василиса сидела перед трюмо и внимательно его изучала.

– Ушатов. Ушатов!!! – требовательно позвала она, твердо зная, что Никита Антонович опять слоняется где-то возле ее комнаты – ждет, когда она соблаговолит встать, чтобы обсудить их вчерашние вечерние посиделки. – Ушатов, выходи, я тебя вижу.

– Василисочка… – немедленно материализовался Никита Антонович в дверях. – А я как раз мимо проходил, и думаю…

– Не лги мне, Ушатов. Ты отчего-то как раз никогда не проходишь мимо моей двери, – поморщилась дама. – Я хотела спросить тебя – а отчего это у тебя такая скудная обстановка? Тебе что, на себя денег жалко? Ты что, не видишь, как другие живут? Домик мог бы и покруче завернуть, чай, деньги позволяют… Запомни, жабистость мужчине не к лицу. Она только женщину премудрой делает… и то только для того, чтобы у мужа деньги вытягивать.

– Тебе ли у мужа вытягивать? Вот ты, Василисочка, вчера у Дремова в «Новой Метле» сколько вытянула? – хитренько прищурился он. – И какой муж может столько дать? Чего? Я не то сказал? Чего ты так… напыжилась вся?

– Да ничего… поедем завтра в книжный, наберем журналов про дом и будем придумывать тебе интерьер! А то людей к себе стыдно пригласить!

– А надо ли? – насторожился Ушатов. – У меня вот никаких людей не было, и ничего!

– В том-то и дело – ничего! А надо бы уже… да и что у тебя на дворе творится? Никакого тебе дизайна, один огород! – фыркала Василиса, потом и вовсе – потянулась, будто большая костлявая кошка, подошла к окну, чтобы этот самый огород и обозреть, и… вдруг насторожилась.

Из окна ее комнаты соседский двор просматривался как на ладони. Конечно, Василиса уже не думала, что может узреть там нечто необычное, но глаза по привычке обегали соседский двор. И вот теперь у соседей творилось что-то неладное.

Двое дюжих мужиков ловко заталкивали в машину двух детей – мальчишку и маленькую девочку. Дети вырывались, извивались, но… ни звука издать не могли – им плотно закрывали рты. А в доме в это время мелькали какие-то тени.

– Никита… – прохрипела вдруг Василиса. – Срочно… слышишь, срочно заводи машину!

Она никогда не звала его Никитой. Никогда. И он… он понял, что случилось нечто необычное. Он только кивнул, хотя она не могла его видеть, она стояла спиной, и стремглав вынесся в гараж. Он даже догадался не слишком шуметь – у соседей что-то случилось, и Василиса знает, что нужно делать! Она всегда все знает.

Василиса уже неслась вслед за ним.

– Гони! Машина такая большая, черная… не джип, а… квадратная такая. Гони! Они детей украли! – коротко объяснила она уже в машине.

– Василиса, пристегнись… я раньше умел здорово лихачить! – скупо похвастался Ушатов.

– Нам бы их не упустить… и в идеале… им нельзя нас заметить. У них в машине дети.

Ушатов кивнул. Пока он еще не слишком понимал, как оставаться незамеченным на проселочной дороге, но… если надо, он постарается.

– И надо не упустить, да? – спрашивал он, весь подавшись вперед.

– Конечно… ты ж сам все понимаешь.

Если дом у Ушатова был весьма скромный, то на машину господин Никита Антонович не поскупился. Как-никак, иногда требовалось выезжать в свет. Да и потом, кто ж не знает, что для мужчин машина – любимая игрушка. И в этой дорогой, сильной машине сидели два человека не первой молодости: водитель в полосатой, смешной пижаме и дама в вычурном белом махровом халате. Но им самим было совсем не до внешнего вида.

– Они уходят! – подпрыгивала Василиса. – Никита! Ну чего ж ты!!!

– Не уходят… – набычившись, глядел на дорогу Никита Антонович. – Дорога открытая, я их сам отпустил немного, пусть думают, что их никто не догоняет. А потом мы их рафик нагоним на счет раз.

Рафик несся по прямой, как струна, дороге в город, а машина Ушатова теперь изрядно отставала.

– Ох, упустим… – стонала Василиса. – Там же дети!

– Не бойся, кое-что я хорошо умею.

– Только на это и надеюсь… а что мне остается… – вздохнула Василиса.

Но по мере приближения к городу по дороге стало попадаться больше машин. Вскоре они и вовсе слились в сплошной поток.

– Сейчас пробка, и все… – кусала губы Вася. – Упустим детей.

– До пробки еще далеко… а сейчас мы будем догонять. Держись.

И он погнал. Машина загудела, и за окном стали быстрее мелькать и березки, и елки, и машины. Действительно – очень скоро машину Ушатова и рафик разделяла всего пара автомобилей. И то только потому, что преследователям нельзя было светиться.

Пока до города оставалось время, Василиса набрала номер подруги. Люся должна была ответить! Надо было действовать – там, у соседей на даче, Вася хорошо помнит, там метались тени, в доме кто-то был. И этот кто-то совсем не Дедушка Мороз.

Но телефон подруги не отвечал. Эх, Люся!!! Она так и не научилась постоянно таскать с собой сотовый!!! А сейчас он был так нужен!!!

А машины уже петляли по городу, среди каких-то дворов и улиц. И от Ушатова требовалось еще больше умения, чтобы не попасться на глаза похитителям. Но… видимо, водить Никита все же умел… хоть что-то этот человек умел делать!

Возле подъезда какого-то девятиэтажного старого дома рафик остановился.

А Василиса лихорадочно набирала очередной номер.

– Блин!!! Зараззза!!! Да куда ж они все подевались-то?! – чуть не плакала от отчаяния Василиса Олеговна.

Из рафика два мужика уже тащили детей в подъезд. И дети уже не трепыхались, и даже ногами не болтали.

– Никита! – воскликнула Вася. – Сиди здесь, а я… постараюсь поднять шум! Они не посмеют так нагло утащить детей!

И не успел Ушатов хоть что-то сообразить, как Василиса уже выскочила из машины и, громко крича, побежала в подъезд.

– Гады!!! – как можно громче вопила Василиса, стараясь привлечь внимание хоть кого-нибудь. – Вы похитили детей, я в…

Она влетела в подъезд, и сразу же на ее голову рухнуло что-то тяжелое, от чего сознание помутилось, а тело обмякло.

Она была без сознания всего несколько минут, совсем немного, но это решило все.

Теперь она валялась на полу, во рту у нее была какая-то вонючая тряпка… да половая тряпка, какая еще! И руки были чем-то связаны сзади. А рядом, на куцем диване, сидели двое напуганных детишек. Рты у обоих были завязаны платками. Слава богу, платки были чистыми. И все же… если мальчишка хоть как-то крепился, то глаза девчушки просто кричали от страха. Интересно, разве маленький ребенок может молчать? Даже с заткнутым ртом? Должна кричать, плакать, извиваться… но девочка молчала. Наверное, потому, что по комнате расхаживали два огромных мужика и беспрестанно матерились. Ну что там – настоящие мачо! Взяли в плен бабу да двух детишек – чем не герои?!

Василиса сильно затопала ногами, привлекая к себе внимание.

– Жива, кошелка?! – недобро усмехнулся один из мужиков. Они оба были одеты в черные спортивные костюмы, но тот, который говорил, он еще был и в черной шапочке с козырьком. Кажется, у молодежи такие называются бейсболками. – Чего дергаешься?! Смирно сидеть, я сказал! А то – ножом по горлу, и вся недолга!

Василиса замычала и замотала головой, показывая, что ей надо что-то сказать.

Другой, без бейсболки, понял ее правильно:

– Ишь, на беседу нарывается… распакуй ей пасть-то, мож, чего умного ляпнет.

– Будешь вякать – убью, и тебя, и этих… – прорычал мужик в бейсболке и резко выдернул кляп.

Василиса отдышалась и тихо… как можно тише, проговорила:

– Я очень богата. Очень. Я могу выкупить у вас детей.

Мужики ей, конечно же, не поверили. Но Василисе надо было выиграть время хотя бы для того… для того… да, помощи ей было ждать неоткуда, но… она должна была выиграть время, чтобы хоть что-нибудь придумать! Не может быть, чтобы выхода не было совсем! В конце концов, если ей удастся продержаться с ребятней хотя бы сутки, даже ее недотепистый водила сообразит съездить к Люсе, все рассказать. А уж Люся-то! Люся ее ни за что не оставит… Только какого черта ее сегодня с самого утра где-то носило?!

– Ты, старуха, совсем из ума выжила? Кому ты уши чешешь?! – процедил сквозь зубы мужик в бейсболке. – Какая из тебя, на хрен, богачка? Мы тебя что, на Рублевке нашли? У подъезда поди околачивалась? Молчи лучше.

– Да, не на Рублевке, – вздернула голову Василиса. – Но и не из подъезда. Посмотрите на машину внизу. Черная такая. Я на ней за вами из самой деревни гналась. Из дачного поселка.

– Заливай! – фыркнул другой мужик, но все же к окну подошел.

У Василисы была еще слабая надежда, что Ушатов увидит, из какого именно окна он выглядывает. Может быть, у него хоть какая-то умная мысль мелькнет?! Может быть, хоть догадается милицию вызвать? Люся бы точно догадалась.

– Ну чего – стоит? – спросил у товарища мужик в бейсболке.

– Ну да… стоят какие-то колеса… – пожал плечами его друг. – Но хрен его знает, может, так просто торчит, их здесь немеряно.

– Развяжите детям рот, – проговорила Василиса. – Они могут задохнуться. И у вас будут серьезные проблемы. Они не будут орать.

– Ага, сейчас! Разбежались! – рыкнул мужик в бейсболке.

– Я сама успокою малышку, если она заплачет, а мальчик… он все понимает, он будет молчать, – настаивала Василиса.

– Да развяжи ты их, точно ведь крякнут, – проговорил второй мужик.

Второй был немного мягче, чем его друг в бейсболке. И на детей поглядывал с какой-то мимолетной жалостью.

– Развяжите, – упрямо повторила Василиса.

– Ну гляди у меня. Если что – сразу башкой об косяк, и вся недолга, – предупредил мужик в бейсболке и резко развязал платки и девочке, и мальчишке.

Девочка не плакала. Она только обиженно моргала глазенками и кривила от ужаса ротик.

– Тихо, тихо, малышка… – подлезла к ней Василиса. – Это мы так играем… И ты тоже не бойся, – подмигнула она мальчишке. Но того обмануть было куда сложнее. Однако он и не собирался кричать, только плотнее прижимал к себе сестренку. А та наивно полагала, что руки старшего брата могут ее от чего-то защитить.

– Я очень богата, можете позвонить моему водителю… да можете к нему спуститься, он вам расскажет… – снова начала Василиса. – Ну хорошо, позвоните… в клуб «Айсберг», спросите, кто на прошлой неделе куш взял… Или в «Ноту Ванили», там тоже хороший выигрыш… вчера вообще в «Новой Метле» играли, у одного Дремова только выудили… да вы звоните, звоните! Кстати, мое имя Василиса. Спрашивайте.

Она так уверенно сыпала названиями известных клубов и фамилиями, что мужики переглянулись.

– Ну что же вы?! – подбадривала их Василиса. – Позвоните и спросите – вам скажут, сколько я сняла. Не думаю, что за этих детей вам дадут больше. У их отца совсем ничего нет.

Вообще-то риск был. В клубах Василиса ни разу не играла по-крупному. А тем более никаких таких уж «кушей» не брала. Она боялась. А посещала сии заведения исключительно кругозора ради. Ну и еще налаживала связи для Ушатова. Ей было интересно чувствовать себя немножечко бизнес-леди. И, конечно же, у нее появлялась роскошная возможность покупать себе каждый раз новые наряды.

– Слышь, Леха, а у меня знакомый мужик в «Новой Метле» работал. Можно позвонить. У него там остались кой-какие ниточки, – вдруг проговорил более мягкий похититель.

– Да ну на фиг! – сомневался мужик в бейсболке. – Чего метаться? Сейчас там все решится, и все дела. Не суетись.

– Не получится, – опять произнесла Василиса. – У вас там решится, а как отнесутся там к тому, что вы за собой хвост приперли? Меня! Я ж вам говорю – я дам больше в два раза, у меня есть возможность.

Мужики переглянулись. Василисы и в самом деле в их планах не было.

– Звони! – насильно ткнул телефон в руку друга тот, который в бейсболке.

И «мягкий» начал звонить другу.

Василиса тихонько выдохнула – они купились! Теперь появился шанс. Слабенький, но… И она весело подмигнула детишкам. Те особенно не обрадовались, но Василиса заметила, как чуть выпрямилась спина мальчишки.

Здоровенные мужики звонили долго. Сначала надо было дозвониться до какого-то друга, потом тот обзванивал свои каналы…

Василисе это было только на руку. И главное, дети почти успокоились. И тут… раздался звонок в дверь!

Мужик в бейсболке кошкой кинулся к Василисе и быстро сунул в рот ей всю ту же тряпку, а потом и детям быстро замотал рты. В это время «мягкий» напружинился и тихонько прокрался к двери.

В дверь уже долбились, и зычный голос орал на весь подъезд:

– Открывайте! Я знаю, что у вас моя хозяйка! Мне надо знать – долго ли еще ее ждать?!

«Мягкий» открыл дверь. На пороге стоял взъерошенный человек в полосатой пижаме. Видел все же Никитка, из какой квартиры те мордовороты высовывались!

– Чего вам? – небрежно бросил «мягкий», и в ту же минуту отлетел в глубь коридора, отброшенный мощным ударом.

В один миг комната наполнилась одинаковыми фигурами в камуфляжной форме.

– Ну ё-моё! – только развел руками мужик в бейсболке. – Ну так об… обмануться!

– Мам! Ты где? – услышала Василиса голос сына. И он тут же склонился к ней, рухнул на колени и принялся вытаскивать вонючую тряпку. – Я тебя убью, гад! – подарил он мужику в бейсболке гневный взгляд. – Мамочка… тебя тоже. Но только дома.

А другие ребята уверенно занимались каждый своим делом – кто выталкивал из комнаты двух незадачливых похитителей, кто поднимал Василису, а кто аккуратно развязывал детей.

– Ну, мам… – мотал башкой Пашка. – Ну вот никак, да? Ну вот спокойно на грядках отдохнуть совсем никак, да? Опять слежки, опять расследования, да? А ведь нам тетя Маша клятвенно обещала, что вы будете только отдыхать!

– Пардон! – появился рядом с Василисой Ушатов. – Но мы и так отдыхали! Вы бы видели, как ваша матушка играет в карты! Она просто родилась с колодой в руках!

Пашка быстро огляделся – не слышал ли кто из товарищей этой позорной информации.

– Мама! Ну знаешь!!! – дико вращая зрачками, зашипел любимый сынуля. – Давай еще расскажем всем, что я шулера воспитал!

– Я только в целях конспирации, сынок! – затараторила Василиса. – Ничего личного!

– Срочно! Домой! К телевизору! Под домашний арест! – прошипел Пашка, бережно отряхивая с халата матери пыль.

* * *

Люся сегодня с самого утра привела себя в порядок и заторопилась к Егору. Кажется, к нему вчера опять кто-то приезжал, и их приглашали выступить. Надо бы обсудить…

– Привет, – радостно встретил ее Егор. – Молодец, что пораньше пришла, нам столько нужно репетировать. А… ты чего без аккордеона?

– А мы… мы уже будем репетировать? Я думала только договор обсудить, – растерялась Люся.

– Нам завтра придется ехать в село Петухово, поэтому… надо хотя бы подобрать репертуар, – деловито докладывал Егор Львович.

– Хорошо, я сейчас принесу, – поджала губы Люся.

И чего там репетировать? Она уже все эти песни знает назубок! И этот тоже – к нему женщина пришла! Обсуждать договор, а он – репетиции! И чего он в этот шоу-бизнес кинулся? Ведь писателем вроде назывался!

Люся обиженно маршировала домой, а следом за ней несся Егор Львович.

– Люся! Ну погоди! Ну ты же одна не допрёшь инструмент! Я помогу, погоди!

Она пришла и твердо решила… сначала надо поесть! Да! Может она захотеть есть, в конце концов? Пусть этот… писатель… так и шарахается возле окошек. Воспитание не позволяло ему спокойно вбегать к Маше, когда ему вздумается, поэтому сейчас он уныло околачивался возле низенькой калитки. Ага! Машу ждет! Хочет с ней по-соседски поболтать, пока Люся будет собираться. Не выйдет! Мария еще раньше Люси подалась к какому-то пасечнику, чтобы про мед договориться. И даже Малыша с собой взяла.

– Финечка, иди я тебе колбаски дам… – проговорила Люся, старательно не замечая Соловьевской тени возле забора.

Финечка не шел. Он упрямо лежал на старенькой сумке Люси.

– Финли! Ты чего? – не поняла Люся.

Она подошла к коту, подняла его… рука скребнула по чему-то жесткому.

– Телефон… – рассеянно посмотрела на кота Люся и стала торопливо доставать аппаратик. – Что? Оля звонила?

На экранчике телефона высвечивался только один номер – Васин. Зато несколько раз.

– Что-то случилось… – мгновенно покрылся испариной лоб.

Василиса тоже далеко не всегда пользовалась этим благом цивилизации, а тут…

Люся уже набирала номер подруги. Сначала долго никто не отвечал, а потом… потом в трубке послышался чужой мужской голос.

– Где Василиса?! – холодно и спокойно спросила Люся.

– Ой, вы знаете… я и сам ничего понять не могу. У нас тут такое…

Голос принадлежал Никите Антоновичу – тому, у кого проживала Василиса. И… и конечно, больше ей некого было с собой взять на такое опасное дело, Люся же вся ушла… в музыку!!!

– Ясно! – коротко рявкнула Люся после того, как Ушатов рассказал ей, что произошло. – Так значит… ваши соседи… Хорошо! Сидите на месте… какой номер вашей машины? Сидите, к вам подойдут… специалисты.

И уже через минуту Люся набирала знакомый номер Пашки, Васиного сына. Тот умел реагировать мгновенно.

После звонков она выбежала за ворота.

– Люся! А аккордеон? – удивленно спросил Соловьев.

– Сейчас не до него… Малыш!!! Малыш!!! А, черт… – крикнула Люся и понеслась к соседям Василисы. Тем надо было сообщить, что у них бо-о-ольшие неприятности.

– Люся! Не надо Малыша, я с тобой! – не отставал Егор. Писатель, видно, нутром почуял, что бежит сейчас за новым сюжетом.

* * *

Серафимов и Лиза сначала хотели заехать прямо на оптовую базу, но Лиза настояла, чтобы они проехались просто по большим магазинам:

– Если магазин уже долго работает, он лучше нас знает потребности покупателя, – трезво рассуждала она. – Вот нам с тобой кажется, что первой необходимостью будет стиральный порошок, а людям, может быть, вынь да положь туалетную бумагу!

– Ну да… без нее и вовсе никак, – соглашался Серафимов, и его машина останавливалась возле какого-нибудь магазинчика.

После четырех магазинов Лиза вдруг нестерпимо заскучала. Вот просто заскучала, и все тут!

– Все ясно, – торопливо говорила она. – Везде примерно одно и то же. Сейчас надо ехать домой, и там уже написать список, что нам надо взять… и вообще, тщательно проработать каждый товар. А мы с тобой сразу по закупкам кинулись!

– Лиза, здесь каждый день дорог, – спорил с ней Игорь. – Надо открыться, а потом уже… докупать, думать, выдумывать.

– Ты сейчас деньги на ветер выкинешь, а потом уже не вернешь! – сурово хмурила брови Лиза. – Поехали домой! Надо ж не только ассортимент продумать, но и… и количество!

Игорь крякнул. С одной стороны, Лиза говорила все правильно, а с другой… Ну сколько уж можно все на листочках просчитывать? Вон у него сколько этих бумаг! И потом – он не говорил Лизе, но сам уже давно все просчитал, все выяснил, узнал… Конечно, надо бы ей все эти расчеты показать, но… а вдруг опять затянется?

И все же он ей уступил, и машина повернула к дому.

Какое-то тревожное предчувствие заворочалось у Серафимова еще до того, как они вышли из машины. А Лиза уже просто не могла сидеть – все время подскакивала и вытягивала голову.

– А чего это они нас не бегут встречать? И в окно не выглядывают, а? Игорь, чего они, машины не слышат?

Игорь быстро выскочил из машины и постарался успокоить Лизу… не себя:

– Да брось ты, заигрались, наверное.

Дети не заигрались.

В доме, в гостиной сидела бывшая теща Валентина, а рядом с ней, вальяжно закинув ногу на ногу, дымила сигаретой Ирина, бывшая блудная жена Серафимова и мать Сонечки и Симки.

– О! Заявились! – скривилась Валентина и с недовольством повернулась к дочери. – Я те говорила, что у него новая шалашовка появилась, а ты – «кому он нужен, кому он нужен»!

– Да мне по фиг! – выпускала колечки дыма прямо в сторону вошедших сильно накрашенная дива. – Пусть деньги отдает и катится ко всем чертям!

– Где дети? – взволнованно спросила Лиза.

– Дети? – изумленно заморгала большущими ресницами Ирина. – А детки захотели к мамочке, и мамочка их забрала! Сколько ж можно с чужой теткой горе мыкать?

Серафимов прошел, сел за стол и уставился на свою бывшую:

– Зачем тебе ребята?

– Да и правда, – кривлялась Ирина из всех сил. – Они мне на фиг не нужны, обуза. Да и отвыкла я… мамочка не привила чувство материнства.

– Да ты чего ж такое про мать-то?! – начала было Валентина, но ее никто не слушал.

– Мне не дети нужны, а деньги, – мило поясняла трепетная мать. – Я столько тебя караулила, когда ты квартиру своей маменьки продашь! Вот как моя мамаша сказала, какие у вас тут события надвигаются, так я, представляешь, Игорек, я прямо ночей не спала. Ну и что мне оставалось делать? Конечно, по доброй воле ты деньги мне не подаришь, это ж ясно, а мне так нужны денюжки. Ты же знаешь, я давненько за границу мечтаю сигануть. Ну и… пожалуйста! Придумала бартер! Ты мне денюжку, а я тебе деток. Ну? Скажи, классно!

– Обалдеть, – заиграли скулы у Серафимова. – А если не отдам?

Ирина печально вздохнула:

– Придется детям нанести моральную травму. Отвезу их… за границу, а там… оставлю. Ну не таскать же их по всему миру!

– Бросишь, стало быть? – все больше наливался злобой Серафимов.

– Можешь говорить, как угодно, смысл-то один… – нисколько не боялась бывшего супруга Ирина. – И пожалуйста… не вздумай делать глупостей, каждый твой… некрасивый жест тут же отзовется на… твоих детях.

– На наших детях! – поправил Игорь.

Но Ирина не согласилась:

– Да какие они наши, они меня уж и забыли давно. Сегодня, когда Соньку тащили, она даже не смотрела на меня, а Симка, тот и вовсе сматерился!!! На мать!!! И как вы их только воспитываете? Вас пора лишить родительских прав… вот я этим и занялась. Но если ты прямо сейчас внесешь в фонд защиты детей некоторую сумму…

– Сколько ты хочешь? – сопел Игорь.

– Так все! – удивилась Ирина его непонятливости. – Ты что ж думал, я из-за десяти тысяч такой спектакль разыграла? И учти, я знаю, сколько у тебя этих всех. Слава богу, в деревне почти все об этом знают. И про квартиру родительскую, и про ссуду в банке… И, Серафимов, поторопись, мне некогда.

– Отдай… – вдруг прошелестела Лиза.

Она так и стояла возле дверей, прислонившись плечом к косяку.

– Игорь, они там боятся. Плачут. Отдай.

– Но… – Серафимов понимал – отдать придется, его бывшая не остановится ни перед чем. Но и в мгновение ока становиться снова нищим… и снова медленно подниматься, и снова обещать своим домашним, что все будет прекрасно… – Но она потом еще придет.

– Я ж за границу уеду! – возмутилась Ирина. – Ну, конечно, если появятся какие-то трудности… придется к тебе обратиться, но ты же уже поднимешься! Ты же не сможешь отказать своей бывшей любимой женушке!

– Привези детей, и я отдам тебе все деньги, – выдохнул Серафимов. – Я отдам все.

– Ну не-е-ет, так не пойдет, – замотала головой Ирина. – У нас другой план придуман. Ты передаешь мне деньги, я звоню своим помощникам, и мы уезжаем. А уж вы потом сами едете и забирает детей по определенному адресу. Все так славно придумано, и не надо менять сценарий во время съемки!

– Я тебя задушшшшу! – кинулся к ней Серафимов, Ирина кошкой отскочила к окну.

– И никогда не узнаешь, где сдохнут твои детки! – вызверилась она.

– Матушка скажет! – скрипел зубами Серафимов.

– А чой-то сразу я?! – возмутилась матушка. – Я и сама не знаю! Она ж не говорит! Змеюка!

– Игорь! Не трогай ее, я сейчас в милицию! – кинулась Лиза к выходу, но ее остановил окрик:

– Стой, дура!!! Не забывай, что я им родная мать! По закону! – хохотала ей в спину Ирина. – А пока добежишь до милиции… до города то есть, я уже триста раз успею позвонить и смыться! И не дергайтесь. Вам нужно только отдать деньги! Ну не будьте же такими скупердяями!

– Что тут у вас творится?! – влетела вдруг в дом незнакомая маленькая женщина. Следом за ней тут же появился незнакомый мужчина. Игорь его узнал – тоже дачник с соседней улицы. Оба дышали, как загнанные лошади.

Серафимов молчал, молчали и все остальные. Заговорила вбежавшая женщина:

– Игорь… Палыч… ваших детей нашли… – никак не могла она отдышаться. – Бандитов выследили, сейчас будут брать.

Ирина мгновенно схватила телефон, но Серафимов резко шибанул ее по рукам, телефон выпал. И тогда она выбила стекло и, точно кошка, сиганула на улицу.

– Далеко не уйдет пешком-то… – пытался успокоить Егор Львович.

– Уйдет! – уже прыгала в окно вслед за беглянкой Люся. – Не в карманах же она собиралась деньги везти!

– Ну да… у нас тут ишо один… молодой человек есть… – горделиво сообщила Валентина. – На машине, в лесу… Ты куд-да?!

Тут теща вдруг прыгнула на шею зятя, не давая ему пуститься в погоню. Завязалась потасовка.

– А чтоб тебя! – выворачивался Игорь, но старуха висела на нем бегемотом. – Уйди же ты!!! Да отпусти меня, я сказал!!!

– Не могу-у-у… ты Иришеньку гро-о-охнешь!

С помощью Егора Игорю удалось оторвать тещу от себя, и уже вдвоем они теперь неслись за убегавшими. Но время было безнадежно упущено.

– Вот и славно… фиг теперь вы ее догоните… – пыхтела Валентина, тяжело поднимаясь с пола.

Но ее слышала только Лиза.

– И как же вы! Вы же бабушка! – презрительно скривилась Лиза.

– А что, бабушкам деньги не нужны?! – рыкнула было Валентина, но тут же стыдливо отвела глаза. – И ишо… я ж не знала, что она такое-то выдумала! Меня ж сюда тока… для отвода глаз… вдруг вы бы дома оказались… я б ждала, а потом отправила б вас… за молоком, и все.

– Такая пожилая, а такая дрянь… – не удержалась Лиза.

– Не ругайся! Я ж поди… на сколько тебя старше!

Лиза брезгливо отвернулась, но уйти не могла – в любой момент могли привезти детей. Эта неизвестная маленькая женщина… отчего же у нее такое знакомое лицо? Эта женщина сказала, что преступников выследили, и будут брать… кто будет брать? Наверное, милиция, не зря же женщина так кинулась за Ириной, она на нашей стороне!

А Люся неслась за ловкой Ириной… Вслед за ними погнался и Егор Львович, и Игорь этот… Палыч. Но… сейчас они вряд ли могли догнать женщин в этом лесу.

Похоже, это поняла и Ирина. Она вдруг остановилась, подняла с земли увесистую корягу и пошла на Люсю, сверкая глазами:

– Ну что, блин! Добегалась?! Кого поймать хотела, тварь!

И Люся поняла, что эта отмороженная девка сейчас ее точно… приголубит. А дрын такой, что выжить вряд ли получится.

– Вы… вы сейчас совершаете…

– Да мне плевать, что я там совершаю!!! – кинулась на нее Ирина.

Люся отскочила и вдруг завопила на весь лес:

– Помоги-и-ите!!!

Добежать успеют вряд ли, но хоть будут знать, куда бежать…

– Ты еще и вопить надумала!!! – кинулась к ней Ирина, Люся рванулась бежать, но… уперлась в дерево. Бежать было некуда.

– Пипец тебе пришел, старая дура!

В эту минуту чья-то тень мелькнула черной молнией, и из глотки Ирины вырвался какой-то долгий, звериный рев.

Люся на секунду оторопела, а потом закричала, с радостью, со слезами:

– Малыш!!! Мальчик мой! Ты успел!!! Ты мне помог, умница моя! Нашел свою Люсю! Да как же ты меня нашел, маленький мой?! Где ты был? Ну где ты был, когда твоя Люся отправилась на боевое задание? Ну ведь мы с тобой чуть все дело не завалили! Да чего там, эта тварь чуть меня саму всю не завалила…

– Убери эту тушу с меня!!! Он же меня грызет!!! Живьем ест, га-а-ад!!! – испуганно вопила Ирина. – Он же меня… уже плечо сожрал!!! Сволочь!

– Не мели ерунды, – поморщилась Люся. – Он не ест падаль!

– Малыш!!! – бежала из гущи леса Маша. – Малыш! Ну куда ты сорвался? Что случилось-то? Ну нельзя ж так быстро домой нестись, я ж не успеваю! И потом – ты все забыл, мы живем совсем в другой стороне…

– Марья! Еще раз заберешь мальчишку, – встретила подругу Люся, – я тогда… я могу ведь и не выжить!

Маша будто споткнулась, когда выбежала из чащи и увидела, что тут происходит. Но она была тоже не робкого десятки, да и навидалась всякого с такими подругами, поэтому, без лишней паники, только коротко спросила:

– Пашке Василисиному опять ничего не говорить, да?

– Да Пашка уже знает… Он нам сам все… скажет… – усмехнулась Люся и тут же добавила: – И тебе тоже! Он найдет, что тебе сказать. Он нам всем…

– А может все же… этого коня уберем? – уже совсем жалобно спросила Ирина.

– Чем он тебе мешает? – рыкнула на нее Люся. – Не на голой же земле ему лежать! Пусть на тебе валяется, пока подмога не подоспеет!

Глава 8

В гостиной Серафимовых было непривычно много народу.

По всем правилась приличия Лиза должна была носиться по кухне и метать на стол угощения, но метать не получалось. У нее на руках сидела Сонечка и крепко держалась за шею Лизы обеими ручонками. Поэтому здесь сейчас заправляла всем Маша.

– Лиза, а где у вас чай?

– А вон там, в заварничке… но лучше взять на полке и заварить свежий… я сегодня ничего не успела. А надо бы и пирогов настряпать и… тортик можно…

– Ну это еще успеешь, а сейчас мы соорудим чай и яичницу, я думаю, никто не против. Вася! У вас там найдется штук пять яиц? – заглянула она в гостиную.

Василиса важно сидела на диване и потирала на руках следы от тугой веревки. Веревки давно уже не было, но… черт, очень хотелось, чтобы ее опять… немножечко хвалили и… да! И восхищались!

– Вася!

– Ушатов! – повернула голову к Никите Антоновичу Василиса. – Ушатов, сбегай домой и притащи из холодильника фрукты, мясо вяленое, что у тебя там еще – окорок, грудинка… тащи все!

– Василисочка! – медово улыбнулся тот. – Я не могу… не могу тебя и на миг оставить, я так за тебя переживаю!

– Не жмись, Ушатов! – рявкнула на него Василиса. – Ведь нормальный же мужик! Тащи, говорю, весь холодильник.

– Егор… пойдем вместе, мне одному же не утащить, – поднялся Ушатов и позвал Соловьева.

По идее, надо бы Игоря позвать, все же лучше знает, что принести, но… У Серафимова на коленях сидел такой большой десятилетний сын и, пожалуй, впервые за все время не старался показаться взрослым.

А потом они весело пили чай, ели и как-то слишком много смеялись, вероятно, сбрасывали пережитый стресс.

– Нет, вы бы видели Ушатова! – без тени улыбки рассказывала Василиса. – Стучит так аккуратненько, интеллигентненько, ну тебе чистый денди! А у самого в волосах какие-то сучья! Пижама! Нет, он-то себя не видит! Он-то губки розочкой складывает, глазки таращит – прям тебе диктор центрального телевидения! А из лысины – хворост торчит! Ушатов! Ты ж на кой черт ветки в лысину пихал? Камуфляж придумал, что ли?

– Вася! Потише, – одернула подругу Люся. – Лиза Сонечку укладывает.

– Уложила уже… – появилась за столом Лиза. – Они с Симкой сразу уснули.

– Ну золотая жена тебе попалась, Палыч! – воскликнул Егор Львович и незаметно подмигнул Люсе. – А мы вас все влюбить друг в друга мечтали.

Лиза покраснела:

– Ну вы придумаете тоже… жена! Какая ж я ему жена?

– Здра-а-асссьте! – всерьез обиделся Серафимов. – Что значит – какая?! Самая настоящая! Завтра же в загс, и все дела!

– Я вам хочу сказать, что в загсе сразу не расписывают, – важно сообщила Василиса. – Я узнавала, там еще какие-то два месяца ждать нужно.

– Ничего, – опять засветился Соловьев. – У нас там… некоторый блат имеется, правда, Люсь? В самом новом загсе вас распишут!

– Правда, – недобро кивала Люся и повернулась к подруге. – Мне вот только хотелось бы узнать – а на кой черт тебе, Вася, узнавать, когда там расписывают? Ты что, замуж собралась?

Василиса вытянула шею и рассеянно посмотрела на ветку сирени за окном.

– Василиса спрашивала это для меня! – поднялся вдруг Ушатов. Он всерьез решил защищать свою подругу. – Это я собрался жениться! Да! На Василисе!

В комнате повисла пауза. И только тихий-тихий голос Васи нарушил тишину:

– Останешься сегодня без сладкого… ты наказан. Такие вещи впредь всегда со мной согласовывай! И никаких сентиментальных сериалов на ночь! Ты от них в детство впадаешь.

– А я… – мечтательно посмотрел на Люсю Соловьев, – я напишу…

– Ну да! – хмыкнула Люся. – Ты напишешь чудесный детектив! Такой сюжет! Ты его еще и приукрасишь!

– Не-а, – по-мальчишески помотал головой Егор Львович. – Я напишу прекрасный любовный роман. И ничего приукрашивать не буду!

– А я… – заблестел глазами Серафимов.

– А вы пригласите нас на свадьбу!!! – хором закричали гости. И вдруг заорали: – Горько! Горько!

Любопытно, что первой подскочила не Лиза, и даже не Серафимов, а… Люся!

– Люся, ты… с ума сошла?! Тебя-то куда несет? – не удержалась Василиса. – Боже мой, как перед людьми неудобно…

Люся брякнулась обратно на стул, багряная, как вымпел.

– Чего-то… ага… запуталась… – не знала она, что ответить. – С этими репетициями, выступлениями уже себя не помнишь.

– Маша! – повернулась к подруге Василиса. – И мы с тобой наивно полагали, что они действительно ездят в массы, как разносчики культуры! Чем вы там занимаетесь?!

Поднялся Егор Львович и торопливо стал собираться и собирать Люсю:

– Товарищи… друзья… прошу нас извинить, я вдруг вспомнил, что у нас завтра… – и тут он вытаращил глаза, он по-настоящему вспомнил: – Люся! У нас же завтра выступление! В Петухово!!! Господа! Нас прошу извинить. Да! И, Маша… Люся сегодня не придет домой, вы себе не представляете, сколько сил и времени отнимают эти репетиции!

– Маша! – торопливо кивала головой счастливая Люся. – Я только заберу Малыша… я его просто не могу оставить… и потом – пусть привыкает…

Они торопливо убежали. А Василиса с завистью посмотрела им вслед:

– Вот ведь как хорошо придумали… А нам, Ушатов, даже соврать нечего!

– А мы и не будем врать! – благородно возмутился Ушатов. – Мы скажем чистую правду!

– Неужели скажете, что пойдете миловаться? – лукаво склонил голову Серафимов.

– Да зачем же! – дернул плечом Ушатов. – Мы сегодня просто обязаны выяснить, кто же из нас дурак! Васенька, карты я уже приготовил.

– Запомни, Ушатов, для этого карты не нужны, – устало вздохнула Василиса и вальяжно поднялась. – Оставайтесь, молодожены.

Они остались.

– А мы… что мы будем врать? – уткнулась в плечо Игоря счастливая Лиза.

– А мы соврем, что… пойдем… делать очередного мальчика… или девочку. А сами – раскроем тетрадку, посчитаем товар и… работать, работать и работать! – хохотал Серафимов.

– Я тебя прямо сейчас задушу! – накинулась на него Лиза. – А ну хватит врать! Мальчика так мальчика!!!

Content

Маргарита Эдуардовна Южина
Клондайк для одиноких девиц
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8