Татьяна Полякова

Мое второе я

Я таращилась в окно и занималась самовнушением, повторяя, точно мантру: «Я прекрасно обхожусь без него», и загибала для верности пальцы, боясь сбиться со счета. Чтобы самовнушение подействовало, повторить одну и ту же фразу следовало сто восемь раз, об этом я вычитала в книжке с впечатляющим названием «Как стать счастливой за тридцать дней». С начала моих упорных трудов прошло уже двадцать семь, а счастьем пока не пахло. Так и подмывало сесть в машину и оказаться через два часа в соседнем областном центре. Но я даже думать себе об этом запретила.

Год назад я твердо решила: с авантюрами пора завязывать, потому что, ясное дело, добром они не кончатся, а вновь встретиться с объектом моих вожделений — это значит оказаться в очередной раз замешанной в историю. Не могу сказать, что в два десятка предыдущих втравил меня он. Тут как посмотреть… Но я точно знала: стоит нам встретиться… в общем, не стоит нам встречаться. Хотя очень хотелось. Если не встретиться, то, по крайней мере, узнать, чем он сейчас занят.

— Нет и еще раз нет, — твердо произнесла я и даже хлопнула по столу ладонью. — В моей новой жизни ему нет места.

Я удовлетворенно кивнула, поражаясь собственной твердости. Новую жизнь я начала с открытия галереи. Меня всегда тянуло к искусству. Здание под галерею я приглядела в самом центре города, туристы бродили здесь толпами. Помимо галереи, я держала магазинчик с сувенирами. Торговля шла неплохо. Впрочем, денег мне и без того хватало, но я не относила себя к категории бездельниц и точно знала: у человека должно быть дело, желательно с большой буквы. Иначе дурные гены и скука сведут на нет мой порыв, и я вернусь к прежним привычкам. Теперь, перечитывая на досуге Уголовный кодекс, я тихо вздыхала, радуясь, что господь долгое время проявлял завидное терпение в отношении моей особы, но впредь испытывать его доброту было бы весьма неосторожно. Чему мой папа яркий пример.

Папа был карточным шулером. Кем была моя мама — неизвестно, папа говорил об этом крайне осторожно и как-то неубедительно. Рассказ обычно заканчивался фразой: «Я был недостоин твоей мамы, и она меня оставила». Может, мама и поступила мудро, но могла бы и меня с собой прихватить. И то, что она этого не сделала, рождало в моей душе наихудшие подозрения.

Папины друзья были сплошь колоритными личностями, но не являлись подходящей компанией для несмышленой девчушки. В результате воспитание я получила своеобразное. С куклами и сказками про Золушку и добрых гномов мы разминулись, а вот о том, как сделать так, чтобы средства граждан перекочевывали из их карманов в мой, я знала не понаслышке.

Несмотря на свою бурную жизнь, папа не забывал о моем образовании, и с сентября по июнь я жила у его тетки, доброй, трудолюбивой и набожной. Она внушала мне, что жить надо честно, и неустанно молилась за отца, у которого понятия о честности было свое и весьма неординарное. Летом папа брал меня на каникулы, и тетушкины наставления тут же мною забывались. Жизнь отца, суматошная, веселая и полная приключений, не шла ни в какое сравнение с тихим, размеренным существованием тетки. Папу очень беспокоило мое будущее, и он часто повторял:

— Слушай тетю…

Я кивала в ответ, не собираясь следовать его совету.

Когда я поступила в институт, он вздохнул с облегчением, но радовался недолго. Тетя умерла в бытность мою студенткой второго курса. Папа вынужден был перебраться в квартиру, где мы с ней жили до этого, потому что считал неправильным оставлять меня «в таком опасном возрасте» без внимания. Уверена, папа хотел как лучше… А получилось… впрочем, сейчас не об этом. Папина карьера прервалась внезапно и довольно драматично. Чтобы избежать близкого знакомства с прокуратурой, он спешно покинул Родину и теперь обретался на Французской Ривьере, где, должно быть, испытывал терпение тамошней полиции. Мне он звонил дважды в месяц, уверяя, что нашел отличную работу, и даже звал к себе отдохнуть, но просил сообщить об этом заранее, чтоб он смог договориться об отпуске. Хорошо зная папу, я была уверена: половина из того, что он мне рассказывал, — фантазия, а вторая половина — благие намерения, которым не суждено осуществиться, потому что папа из тех, о ком обычно говорят: «горбатого могила исправит».

В общем, пример отца заставил задуматься, и я решила стать законопослушной гражданкой, чтобы в пятьдесят лет не оказаться, подобно ему, в чужой стране с перспективой одинокой старости.

В моих ближайших планах значилось создание семьи, и с этой целью я приглядывалась к молодым людям из своего окружения, которых, кстати сказать, было немало. Обеспеченных и весьма достойных. Но никто из них не заставил мое сердце дрогнуть или, на худой конец, забиться чуть быстрее обычного. Я начала хитрить и убеждать себя, что для счастливого брака любовь вовсе не является такой уж необходимостью. Ее вполне могут заменить уважение, доверие… Тут на меня, как правило, накатывала тоска, и являлись непрошеные мысли о некоем молодом человеке, который моей любви абсолютно не заслуживал, и вместе с тем… в общем, оставалось таращиться в окно и повторять: «Я прекрасно обхожусь без него».

Со счета я все-таки сбилась, чертыхнулась досадливо и решила выпить кофе. И в этот момент услышала знакомый голос за дверью:

— Здорово, девки. Хозяйка здесь?

Адресовалось это менеджеру по продажам и бухгалтеру, находившимся в смежной комнате, а зычный голос принадлежал Раисе. Она когда-то была любовницей моего отца. Несмотря на то что сбежал он от нее буквально через месяц после знакомства, она до сих пор испытывала к нему добрые чувства и даже намеревалась посетить его во Франции, от чего мне удалось отговорить ее с большим трудом. Я подозревала, что папа вовсе не придет в восторг, обнаружив ее на своем пороге. Он называл Раису не иначе как клофелинщицей и умолял меня держаться от нее подальше.

На нашу дружбу папины слова никак не повлияли, хотя они были недалеки от истины. Раиса действительно некоторое время промышляла тем, что, сведя знакомство с несмышлеными и охочими до приключений представителями мужского пола, обчищала их карманы, опоив за ужином снотворным. Однако и ей в голову приходили вполне здравые мысли о том, что добром это не кончится, она оставила дурные привычки и вышла замуж. Трижды. С первыми двумя супругами я была незнакома, третьим ее избранником стал состоятельный вдовец. Поначалу она уверяла, что жизнь с «папулей» просто сказка, но очень скоро заскучала и в один прекрасный день его покинула, при этом совершенно не претендуя на половину его собственности, тем самым введя в смущение многочисленных злопыхателей. Супруг не мог взять в толк, чем не угодил Раисе, и умолял ее вернуться, в благом порыве переписав на нее все свое имущество. Раиса осталась непреклонной, но «папулю» время от времени навещала и обращалась с ним так, точно не он ей в отцы годится, а она ему в матери. Пару лет назад она помогла мне выпутаться из передряги, которая могла закончиться печально, и с тех пор неутомимо этим пользовалась. И сейчас, заслышав ее голос, я вздохнула, пытаясь угадать, что ей понадобилось на этот раз. Дверь распахнулась, Раиса вошла и с неодобрением огляделась. Мой роскошный кабинет, выдержанный в серо-голубых тонах, по непонятной причине навевал на нее тоску.

— Привет, — сказала Раиса, прошла к столу и устроилась в кресле с сиротским видом. Подозрение, что моя спокойная жизнь дала трещину, лишь окрепло.

Особой красотой подруга похвастаться не могла: среднего роста, крепкая, с широкими бедрами и небольшой грудью, она была полной противоположностью красоток, фотографии которых встретишь в любом глянцевом журнале. Лицо круглое, курносое, с веселыми карими глазами, а волосы, темные, довольно длинные, она собирала в хвост на затылке. По моим прикидкам, ей было тридцать три — тридцать четыре года, примерно на столько она и выглядела. Одевалась кое-как, а косметикой не пользовалась. Оставалось лишь гадать, что такого в ней находили мужчины, от которых отбоя не было. Как-то я, набравшись отваги, задала ей этот вопрос. Раиса надолго задумалась, а ответила вполне серьезно: «Я добрая». В свете ее дурных привычек это выглядело издевательством, но я сочла за благо промолчать. И правильно. Разозлиться подруге ничего не стоило, а в гневе она страшна. Просто удивительно, сколько в ней было силы, физической я имею в виду. Однажды некий тип сделал в ее адрес оскорбительное замечание, Раиса подошла к нему и подхватила опешившего мужика на руки. Бедняга так обалдел, что позволил пронести себя от столика до окна (эта памятная сцена разыгралась в ресторане). В абсолютной тишине подруга швырнула успевшего прикорнуть на ее груди мужика в это самое окно, вместе с осколками которого он вскоре и оказался на асфальте.

— Приличные люди женщинам не хамят, — заявила она, оставила на столе деньги за ужин, который мы так и не успели закончить, а также за разбитое стекло и кивнула мне: — Идем, Маруся.

После этого случая я зареклась ее нервировать.

— Как идут дела? — продолжая оглядываться, спросила подруга.

— Прекрасно, — пожала я плечами, беспокойно хмурясь.

— Да? А папа как?

— Уверяет, что отлично.

— Папа не пропадет… А чего хмурая?

— Не вижу повода веселиться.

— И я не вижу, — вздохнула Раиса. — У меня неприятности, — добавила она и поджала губы. Мои худшие опасения начали сбываться.

— Что случилось? — понизив голос до шепота, спросила я.

— У тебя выпить есть? Лучше коньяк… или виски… водка, на худой конец.

— Есть мартини.

— Что за скверная привычка пить всякую дрянь?

— Что случилось? — повторила я.

— Ладно, давай мартини.

Я поднялась и дрожащей рукой налила мартини в два бокала, в один добавила апельсиновый сок, а второй протянула Раисе. Та залпом его выпила, точно водку, и сказала:

— Дрянь, да еще сладкая… Ты пей, Маруся, пей.

— Не вздумай называть меня так при подчиненных.

— Что я, дура, я ж понимаю…

— Рассказывай, — поторопила я. — Опять взялась за старое? Ты же обещала…

— Я слово держу, уж можешь мне поверить. Живу себе тихо-мирно, даже салон красоты открыла… вот, думаю, Маруся обрадуется, когда узнает…

— Уже порадовалась. Дальше что?

— Дальше? А коньяка точно нет? Может, пошлешь кого-нибудь…

— Я тебя сейчас пошлю, — зашипела я.

— Не нервничай, нам сейчас как никогда надо сохранять спокойствие. Особенно тебе. Я-то так переволновалась, что от меня никакого толку, а проблему надо решать. Срочно. Не знаю, как до тебя доехала…

— Раиса! — рявкнула я. Тут она закатила глаза, по всем признакам намереваясь хлопнуться в обморок. Я быстро налила еще мартини и сунула бокал ей в руку. Раиса покорно выпила.

— Маруся, это божье наказание. Вот уж не думала, не гадала…

Я поняла, что запросто сама могу свалиться в обморок, так и не дождавшись ее объяснений, и тоже выпила.

— Что ты натворила? — дважды глубоко вздохнув, спросила я.

— Ничего я не натворила. С какой стати? Успокойся и послушай…

— Я спокойна, — ответила я и забормотала: — Я спокойна, я спокойна…

— У меня в багажнике труп, — сказала Раиса, нерешительно улыбнувшись.

— Что? — охнула я.

— Так и знала, что ты расстроишься. Говорила: коньяк нужен, а не эта сладкая дрянь…

— Какой труп, несчастная, то есть чей?

— Дядечки одного… хороший такой дядечка, интеллигентный…

— Что интеллигентный дядечка делает в твоем багажнике?

— Ну, не дома же его оставлять? Я покойников боюсь…

— Где машина?! — завопила я.

— На парковке перед офисом.

— Ты что, проехала двести километров с трупом в багажнике? — Такое у меня в голове не укладывалось.

— Я хотела его пристроить где-нибудь в лесочке, но как-то боязно одной, Маруся… вот я и решила к тебе.

— Чокнутая. — Я бросилась к двери, Раиса припустилась за мной.

Прав был папа: ее дурные наклонности до добра не доведут. Опоила дядечку… тьфу ты… опоила мужика какой-то дрянью, а он взял да и умер. И что теперь делать?

Сказать по чести, я и сама не знала, какая нужда гнала меня к машине, ведь не желание же увидеть труп? Не могу сказать, что покойников я до смерти боялась, но зрелище это, безусловно, малоприятное. Как видно, теплилась в моей душе надежда, что это глупая шутка.

Я выскочила на парковку, вертя головой в поисках Раисиной машины.

— «БМВ», — кивнула она на черный джип, стоявший чуть в стороне.

— У тебя новая машина? — Вот уж нашла время задать подобный вопрос…

— Ага. «Папуля» подарил. Назад сманивает.

— Открой багажник, — сказала я, хмуро оглядываясь.

— Маруся, должна тебя предупредить, он там не один.

— В каком смысле?

— Ну… их там двое.

— Два трупа? — Я решила, что моя жизнь вступила в новую фазу, которая закончится психиатрической больницей.

— Нет, второй вовсе не труп. Я его просто малость оглушила, потом связала и скотчем залепила рот, чтоб не орал.

— Раиса, а зачем тебе понадобилось все это делать? — с неизвестно откуда взявшимся спокойствием спросила я.

— А что мне еще оставалось? Он велел багажник открыть, а в багажнике был труп. Я уж и так и эдак, а он пристал, точно репей, пришлось открыть. Я дядечку-то покрывалом прикрыла, вот и подумала, может, он и внимания не обратит… а он первым делом: «А что у вас здесь?» — и руку тянет, пришлось дать в ухо, пока не опомнился…

— Кому в ухо дать? — ошалело спросила я.

— Менту.

— У тебя в багажнике мент?

— Не мент, гаишник. Или они тоже менты?

— Боже мой, — пробормотала я, ноги у меня подкосились, и я непременно оказалась бы на асфальте, не подхвати меня Раиса под локти.

— С этим надо что-то делать, — со вздохом заявила она. — У тебя есть идеи? У меня нет. Может, выпьем коньяка и идеи появятся?

— Он в самом деле там? — спросила я с сомнением.

— А куда ему деться? Хочешь, покажу. — И, не дождавшись моего ответа, Раиса приоткрыла багажник.

Я увидела цветастое покрывало и нахмурилась, втайне ожидая, что Раиса сейчас захохочет и скажет, что меня разыграла, но она его откинула совсем чуть-чуть, и этого хватило, чтобы увидеть буквы на ядовито-зеленом фоне: ДПС. Я перехватила ее руку, вернув покрывало на место. Оно внезапно пришло в движение, человек под ним завозился и даже замычал.

— Ужас, — сказала я, стекленея взглядом.

— Точно, — кивнула Раиса, захлопнув дверь, и на меня уставилась. — Ты о чем думаешь? — заботливо спросила она минут через пять.

— Пытаюсь вспомнить статью Уголовного кодекса…

— Лучше не надо. И так на душе кошки скребут.

— Заткнись.

— Молчу. Ты, главное, не нервничай.

Ноги меня не держали, и я устроилась на переднем сиденье, Раиса скользнула в водительское кресло и уставилась на меня. За спиной продолжали возиться и стонать.

— Если б не труп, могли бы выкинуть мента в лесочке за городом. Хотя… вдруг он номер тачки запомнил и мою физиономию тоже? Не отоврешься, что машину угнали… придется срываться в бега. А ну как найдут?

— Помолчи, — буркнула я.

— Маруся, я вся на нервах и долго не выдержу. Говори, что делать.

— Откуда я знаю, — заголосила я.

Раиса вздохнула и затихла.

Время шло, возня за спиной прекратилась, но лучше соображать я не стала.

— Ты не будешь кричать, если я скажу? — робко поинтересовалась подруга.

— Не буду…

— Придется обращаться за помощью к Арсению. Он мужчина, а в такой ситуации…

Я перевела на нее взгляд и кивнула:

— Звони ему.

— Пустое дело. Он не клюнет. Очень на тебя сердит… между нами, он грозился, что шею тебе свернет, если ты объявишься. Это он, конечно, погорячился, но разозлился всерьез. И на меня тоже. Хоть и непонятно, за что. Он с места не сдвинется, даже если я его задолбаю звонками.

— Что же делать?

— Ехать к нему, — пожала Раиса плечами. — Душа у него добрая, повыпендривается немного и поможет. Особенно если ты начнешь глаза мозолить. Как ни верти, а ежу понятно, что он в тебя давно и безнадежно влюблен.

— А не он грозился мне шею свернуть?

— Так то сгоряча. Вот что, позвони и скажи, что ты в беде. Так и скажи. Уверена, он через два часа примчится.

— А вот я не уверена.

— Ну, так попробуй.

— У меня нет его номера.

— У меня есть. — Она набрала номер и протянула мне мобильный. Я попыталась придумать душещипательную историю в рекордно короткий срок, но мои таланты не пригодились. Арсений ответить не пожелал. — Звони со своего телефона, — деловито посоветовала Раиса. — Он увидит номер и…

— Номер я сменила.

— Чтобы он не мог позвонить?

— До чего ты догадлива.

— Маруся, с моей стороны невежливо тебе напоминать, но у нас в машине…

— Знаю, что у нас в машине!

— Значит, выход один: ехать к Сенечке.

— Спятила? Двести километров с трупом и связанным ментом?

— Но сюда-то я доехала, может, повезет?

— Боже мой, — простонала я, призрак длительного тюремного заключения маячил на горизонте. — А если он выставит нас за дверь, да еще сообщит в милицию?

— Вряд ли. Он, конечно, здорово на тебя злится, но… сердцу-то не прикажешь.

— Сиди здесь.

Я вышла из машины и скоренько направилась в офис.

— У меня срочное дело, вернусь через пару дней, — сказала я своим сотрудницам, проходя в кабинет. Взяла сумку и припустилась к Раисиной машине. — Папа предупреждал: дружба с тобой до добра не доведет, — сказала я с печалью, устраиваясь рядом с подругой.

— Знаешь, я по нему скучаю, — кивнула Раиса, завела машину и не спеша выехала с парковки. — Твой папа необыкновенный человек. Как думаешь, он любил меня? Хоть немного?

— Уверена, что ты его единственная настоящая любовь. Давай отвлечемся от папы. Может быть, ты расскажешь мне про дядечку в багажнике?

— Ужас как не хочется вспоминать об этом, но если ты настаиваешь… То, что он там лежит, никак не связано с моими дурными наклонностями, как ты любишь выражаться. Я, между прочим, пошла на поводу у своего доброго сердца и решила помочь человеку… безвозмездно…

— Добрые дела наказуемы.

— Кто ж спорит? Но вчера я об этом не подумала. Вечером у меня был Лаврентий Петрович (Лаврентий Петрович Четвертак — тот самый «папуля», то есть бывший Раисин муж). Еле уговорила его домой отправиться и вызвалась отвезти. Ко мне он на такси приехал, потому что был немного навеселе. В общем, я отвезла его домой, уложила спать, а когда к себе возвращалась, у меня заглохла машина. Рядом парк, и, как назло, ни одной тачки, точно сговорились. Я сунула нос под капот и все, что смогла, подергала. А машина все равно не заводится. Я собралась вызвать эвакуатор, но не нашла номер. Потом хотела бросить ее к чертовой матери, и вдруг дядечка идет мимо. Увидел мое бедственное положение и предложил помочь. Дядя с виду интеллигентный, и я сначала решила, что ничего у него не выйдет, но машина заработала, я так обрадовалась…

— Что пригласила его к себе на чашку кофе? — подсказала я.

— А вот и нет, — отмахнулась Раиса. — Будешь слушать или перебивать? В общем, я сказала ему «спасибо», а он спросил, куда я еду. Я, само собой, ответила. Оказалось, нам по пути. Человек мне помог, и я была просто обязана оказать любезность.

Я кивнула, решив набраться терпения. Когда-нибудь, с божьей помощью, Раиса доберется в своем рассказе до того момента, где живой интеллигентный дядечка станет покойником. Между тем мы покинули город, а я начала нервничать еще больше. Мысль о том, что в багажнике машины труп и связанный мент, очень этому способствовала. Раиса, увлеченная рассказом, вроде бы о них забыла, а я не спешила ей об этом напоминать. Достаточно того, что я зубами клацаю. Однако по сторонам косилась, каждую минуту ожидая, что нас остановят. Но пока бог миловал. Раиса, ловко лавируя в потоке машин, продолжила увлекательное повествование:

— Едем мы с ним, беседуем о том о сем, тут он заметил кафе и спрашивает: «Могу я вас угостить чашкой кофе?»

— Как же без этого, — не удержалась я.

— Меня всегда тянуло к интеллигентным людям, — посуровела Раиса.

— Ладно, вы пошли в кафе, что дальше?

— Не торопи меня. С мыслей сбиваешь. Значит, мы выпили кофе, а я обратила внимание, что дядька грустный, ну, вроде у него горе большое.

— А тебе какое дело до чужого горя? — вновь не удержалась я.

— Никакого. Но спросить-то надо.

— Зачем?

— Среди интеллигентных людей так принято. Я спросила, и Николай Иванович, так звали моего покойника, рассказал, что поссорился с супругой. Ты знаешь, у меня создалось впечатление, что она ему изменяла. Ага. Он прямо не сказал, но… уж очень он переживал и домой возвращаться не хотел. Согласись, если человек в таком возрасте болтается по улицам, вместо того чтобы идти домой и с супружницей помириться, то этому должна быть очень серьезная причина.

— Ты меня с ума сведешь, — буркнула я, а Раиса удивилась:

— Я-то тут при чем? В общем, выяснилось, что податься ему некуда. Дети в другом городе, друзьям он ничего объяснять не хотел…

— И твоя признательность зашла так далеко, что ты потащила его к себе?

— Маруся, люди должны помогать друг другу. Разве твой папа тебе об этом не говорил?

— Папа вкладывал в глагол «помогать» совсем другой смысл. Вы поехали к тебе?

— Поехали. Он был таким несчастным и… совершенно безопасным. Когда я предложила ему переночевать у меня, он сначала отнекивался, но было видно, что очень обрадовался. Я сказала, что он меня не стеснит, потому как дом у меня большой, а живу я одна. А когда мы ехали к дому, Николай Иванович вдруг занервничал, все в зеркало поглядывал. Я спросила, в чем дело, а он сказал: «Все в порядке». Маруся, теперь я совершенно уверена, что за нами следили. Но когда свернули на нашу улицу, «хвоста» за нами точно не было. Пристройся кто сзади, я бы непременно заметила. Ты же знаешь, улица у нас тихая…

— Не увлекайся.

— Хорошо, не буду. Мы приехали, я загнала машину в гараж и прошлась вокруг дома на всякий случай. У меня возникло недоброе предчувствие. Я даже хотела выгнать этого Николая Ивановича, но, когда вошла в дом, он сидел в гостиной такой несчастный… Ему надо было на работу к восьми, и я подумала, что ничего страшного не произойдет. Постелила ему в гостиной и ушла к себе. Приняла душ, и тут беспокойство вновь во мне взыграло. Я пошла взглянуть, что делает мой гость, а он сидит возле окна в большой задумчивости. Точно, решила я, жена изменила, а он теряется в догадках, как поступить, простить негодницу или, наплевав на долгие годы супружества…

— Раиса…

— Я перехожу к самому ужасному, — предупредила она.

— Давно пора.

— Значит, так. Я уснула, а проснулась часа через два. Прислушалась, и вдруг шаги… кто-то шел по коридору. Тут я вспомнила о дядечке и решила, что он в туалет отправился. У пожилых людей такое бывает…

— Раиса…

— Не нервничай. Знала бы ты, как нервничаю я. Лежу я, значит, прислушиваюсь. Вроде все тихо, а потом какие-то звуки, странные, словно кто-то мычит. Я уж не знала, что и делать. Затем опять все стихло. А мне вдруг не по себе стало, и я решила взглянуть, как там мой дядечка. Иду по коридору и вижу, как входная дверь закрывается. Стивен Кинг, ей-богу. Я чуть в коридоре без сознания не хлопнулась. Но это были еще цветочки. Я взяла себя в руки, думаю, дядька решил домой вернуться, а меня будить не стал, вот и ушел по-английски. Я в гостиную, включаю свет… а Николай Иванович лежит на моем диване. Совершенно мертвый.

— Раиса, скажи сразу, чем ты его опоила?

— Да ты с ума сошла? С какой стати? Он в кафе расплачивался, портмоне старенькое, а денег в нем кот наплакал. Да если б даже у него золотой слиток в кармане лежал, неужто бы я дядю домой потащила? Дура твоя подруга, что ли? Говорю, страдаю совершенно безвинно.

— Так отчего он умер?

— Понятия не имею. Взял и умер. А может, и нет. В смысле, может, кто помог. Я ведь видела, как входная дверь закрылась, вдруг это не глюки. В любом случае труп — это труп, и с ним надо что-то делать. С ментами у меня отношения не сложились, о чем тебе хорошо известно. Даже если бы выяснилось, что труп, то есть дядя, умер сам, они бы мне всю душу вымотали и уж нашли бы к чему придраться… к ним только попади.

— И ты решила избавиться от трупа?

— Конечно. Думаю, устрою в лесочке… Будут его менты искать, все равно вряд ли на меня выйдут. А если кто-то видел нас в кафе, скажу, что высадила его на троллейбусной остановке. Хотя лучше с ментами вообще не встречаться.

Что да, то да. Раиса совершенно права, встреч с ними и я не искала. Я продолжала таращиться по сторонам, каждую минуту ожидая появления машины ДПС, но пока нам везло. Раиса в тот день была образцовым водителем, и я подумала, может, удача нам улыбнется. Если нет… эти мысли я предпочла игнорировать.

— Засунула я дядьку в багажник, — продолжила свой рассказ Раиса, — и выехала за город. Пока была дома, все мне виделось более-менее ясно, сверну в лес и оставлю дядечку под ближайшими кустами. Знаешь, Маруся, прятать трупы нелегкое дело. Нервы у меня были на пределе. Нашла подходящий съезд с шоссе и вдруг вижу: дома, то есть деревня, совсем рядом. Ну, я решила чуть дальше проехать. Асфальт кончился, дорога песчаная. А в голове одни детективы, а ну как машину найдут по отпечаткам шин?

— Глупости все это, — буркнула я.

— А вдруг не глупости? Чувствую, нет больше моих сил. Впереди вроде река, справа кусты, все, думаю, дядю бросаю и рву когти. Остановилась, открыла багажник. Была у меня шальная мысль, что Николай Иванович все-таки не помер, очухался! А он такой страшный лежит… я едва не заорала. Ухватила его под мышки и тут слышу голоса. Совсем рядом мужики разговаривают.

— Откуда они там взялись?

— Может, рыбаки? Поди разберись, где бродят, а вдруг меня видят? Ну, я и рванула как ошпаренная вместе с трупом. Выскакиваю на асфальт, вижу машину. Старенькие «Жигули» и никакой надписи. Только подумала, как хорошо, что труп возле реки не оставила, ведь водитель, если он в тачке, непременно бы на мою машину внимание обратил, и тут выходит дэпээсник и палочкой машет. У меня предынфарктное состояние, сначала хотела мимо проскочить, вряд ли он на «Жигулях» меня догонит, но ведь по рации своим сообщит и на шоссе меня уже ждать будут. А куда сбежать — не знаю, у меня, как на грех, ни навигатора, ни карты. Подумала: может, ничего, обойдется… а этот гад…

— Про гада ты уже рассказывала, — вздохнула я. В этот момент за спиной вновь завозились. — Боже, — простонала я.

— Маруся, я тебе очень благодарна. Думаешь, я не понимаю, что далеко не каждая подруга…

— Заткнись, — попросила я.

Раиса шмыгнула носом и затихла, а я подумала, не будь мента, труп еще полбеды. В самом деле, могли бы оставить дядечку в лесочке. А что теперь? Вся надежда на Арсения. Хотя какая надежда… Не идиот же он ввязываться в такое дело… И с чего это Раиса взяла, что он помчится ко мне на помощь по первому звонку? Подруга вовсе не в курсе, как мы расстались, вот и фантазирует. Если бы он ко мне явился с трупом, я бы точно указала ему на дверь… хотя… нет, непременно бы указала, у меня со здравым смыслом полный порядок… Кто это здесь говорит о здравом смысле? А не я ли сейчас еду в машине с трупом в багажнике? Прав, прав был папа: дружба с Раисой до добра не доведет…

— Позвони Сенечке, вдруг ответит, — ласково попросила Раиса, номер я набирала несколько раз, но Сенечка не отвечал.

Чем ближе мы приближались к городу, где я жила еще год назад, тем хуже я себя чувствовала. Теперь мне казалось и вовсе глупым обращаться к Арсению, более того, возникла вполне здравая мысль а не захочет ли он воспользоваться ситуацией и отыграться за мои прошлые грехи, которых, надо признать, было немало? Да и сама мысль, раскатывать по городу с трупом и со связанным ментом разумной не представлялась. Очень хотелось бросить Раису и бежать сломя голову. Но я знала, что этого не сделаю. Долг, как известно, платежом красен. Даже папа это вряд ли бы одобрил, впрочем, сейчас лучше о папе не вспоминать.

Некогда любимый город я год назад покидала в спешке и, честно говоря, не планировала сюда возвращаться. Он мне всегда нравился, потому что выглядел уютным и умиротворенным, являясь той самой тихой гаванью, которая должна быть в жизни каждого человека, даже если он склонен к авантюрам. Единственным недостатком было то, что этот город для постоянного места жительства избрал Арсений, а от него я предпочитала держаться подальше, впрочем, как и от Раисы, которая тоже жила здесь. Подругу я любила, но и папины слова помнила, и начинать новую жизнь решила подальше от друзей. И вот теперь возвращалась. И не с пустыми руками, то есть в данном случае не с пустым багажником. Мысли мои лихорадочно метались от трупа и связанного мента к Арсению. О нем, кстати, стоило бы расспросить Раису, и я задала вопрос:

— Вы с ним часто видитесь?

— С кем? С Сенечкой?

— Разумеется, с Сенечкой.

— За весь год раза два, да и то случайно. Он очень занят.

— Чем? — удивилась я.

— Как же… у него работа.

Новость произвела впечатление. Что такого могло произойти в жизни нашего друга, чтобы он стал работать?

— Шутишь? — ахнула я.

— Ничего подобного. Он по твоему примеру начал новую жизнь. Так и сказал: годы идут, пора становиться респектабельным.

— Это вряд ли осуществимо. Любопытно, что он называет работой?

— Он открыл сыскное агентство, — глазом не моргнув, ответила Раиса и, видя, как у меня вытягивается физиономия, добавила: — А что? По-моему, очень подходяще. В конце концов, у него опыт… и вообще…

— Мир сошел с ума, — вздохнула я, но тут впереди показалась машина ДПС, и я замерла, разом забыв про комментарий, рвущийся с языка. Раиса, позеленев, сбросила скорость, а я зашипела: — Что ты делаешь? Еще заднюю скорость включи. Веди себя естественно.

— Естественно я уже не могу. Если нас остановят…

Нас не остановили, и мы вздохнули с облегчением.

— Просто удивительно, что я до сих пор не умерла от разрыва сердца, — грустно заметила Раиса.

Через двадцать минут мы въехали в город. Возник вопрос: где искать Арсения?

— Если повезет, застанем его в офисе, — сказала Раиса. «А если не повезет?» — чуть не брякнула я. Впрочем, если даже застанем, еще вопрос, следует ли это считать везением. — Я все забываю спросить, почему ты уехала и не велела говорить Сенечке, где находишься? Вы что, поссорились?

— Ничего подобного. Просто мы провернули неплохое дельце, я уехала с деньгами, оставив Сенечку разбираться с проблемами, которые у него, безусловно, возникли.

Раиса так резко затормозила, что машину занесло.

— Спятила? — рявкнула я.

— Маруся, ты разбила мне сердце, — сказала она с тоской, но движение продолжила. — Какого хрена мы тогда сюда приехали?

— А что еще прикажешь делать? Я понятия не имею, как избавляются от трупов и пленных ментов. Я верну ему деньги, все до копейки, и свою долю тоже, лишь бы он согласился помочь. Но, зная характер этого мерзавца…

— Не называй его так. Сенечка вовсе не мерзавец. Сказать по чести, другой бы на его месте уже давно…

— Ты знаешь, где находится его дурацкое агентство? — перебила я, чтобы отвлечься от очень неприятной темы.

— Он говорил, где-то на проспекте Ленина… найдем.

Не успели мы выехать на проспект, как я увидела рекламный щит «Детективное агентство «Лунный свет», стрелка указывала в переулок.

— Идиот, — прошипела я.

— Кто, Сенечка? — ужаснулась Раиса. — Почему?

— Потому что не может без своего фиглярства.

— Объясни, пожалуйста, что это за слово такое?

— Молчи. И сворачивай направо.

Мы свернули, вскоре показалось неказистое двухэтажное строение, крылечко с металлическим козырьком и вывеска «Детективное агентство». Перед крылечком место для парковки, на котором стоял одинокий «Лексус».

— Это его машина, — обрадовалась Раиса.

Ее радость я разделять не торопилась. Шумно вздохнула и сказала:

— Идем.

Мы поднялись на крыльцо и толкнули стеклянную дверь. Перед нами была небольшая приемная. За столом, прямо напротив входа, сидела за компьютером юная особа. Разумеется, блондинка. Разумеется, красавица. Что было особенно неприятно. Завидев нас, она вскочила из-за стола с улыбкой и такой надеждой во взоре, что я заподозрила: посетители досаждают нечасто.

— Здравствуйте, — защебетала она. — Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе?

— Сеня здесь? — спросила Раиса, не удостоив ее улыбкой.

— Простите, могу я узнать…

— Не можешь, — ответила я. — Мы не клиенты, так что обойдемся без формальностей.

— Ага, — поддакнула Раиса. — Мы, это… старые друзья… то есть подруги.

Я уже двигала к двери, что была справа, Раиса устремилась за мной, девушка предприняла попытку нас остановить, но вовремя сообразила, что силы неравные, и вернулась за компьютер, посверкивая глазками.

За дверью оказался просторный кабинет. Жалюзи опущены, оттого здесь царил полумрак. Слева шкаф с зеркальными дверцами, сейф, у стены напротив диван и два кресла, прямо передо мной массивный стол, абсолютно пустой, если не считать пары лаковых мужских ботинок. Сам хозяин кабинета сидел в вольтеровском кресле, вытянув на стол длинные ноги, обутые в эти самые ботинки. Костюм в полоску, белоснежная рубашка. Арсений предпочитал костюмы (дорогие), а вот галстуки не жаловал. Руки его были сомкнуты на груди, серая шляпа сдвинута на глаза, закрывая физиономию наполовину. Судя по всему, он спал. «Клоун, — подумала я с досадой, на мгновение забыв и про труп, и про пленного мента. — Одно название «Лунный свет» чего стоит».

— Сеня, — нерешительно позвала Раиса, шагнув вперед. Он вроде бы вздрогнул от неожиданности и приподнял шляпу, ткнув в широкие поля указательным пальцем.

— Кого я вижу, — заголосил Арсений, убирая ноги со стола. — Раиса, гроза мужчин с толстым кошельком.

Тут его взгляд переместился на меня, и Арсений вполне отчетливо икнул.

— Черт, — буркнул он, швырнул шляпу на соседний стул и скроил злобную мину.

— Здравствуй, милый, — с максимальной теплотой улыбнулась я.

— Милый? — хмыкнул он. — Хватает же совести говорить такое. — Он забегал по кабинету, поднял жалюзи, а я сказала:

— Если ты о деньгах, я готова вернуть тебе твою долю.

— С чего вдруг? — насторожился он, внимательно к нам приглядываясь.

— Я поняла, что поступила некрасиво. И решила все исправить.

— Да? — Особо счастливым он не выглядел, скорее, наоборот, беспокойства в нем только прибавилось. Пресловутая интуиция его не подвела.

Мы прошли и сели, не дожидаясь приглашения. Чувствовала я себя скверно, оттого, должно быть, и забыла про его шляпу, поспешно поднялась и переложила головной убор на стол. После соприкосновения с моим задом шляпа лучше выглядеть не стала, Арсений страдальчески скривился, а я разозлилась.

— Чем ты занят? — спросила сурово.

— Сейчас или вообще?

— Зачем тебе понадобилось это дурацкое агентство, да еще с таким названием?

— Мне всегда нравился этот фильм, — выдал свою лучшую улыбку Арсений. — Я решил завязать, а так как парень я еще молодой, вести жизнь пенсионера мне рано. Вот я и подумал, почему бы не заняться частным сыском. Ты испортила мою шляпу, нанеся моему имиджу серьезный урон. Теперь придется покупать другую. У тебя, конечно, прелестная попка, но…

— Идиот, — презрительно бросила я, начисто забыв, что я здесь в роли просителя. При виде Арсения я всегда начинала нервничать. Причина была уважительной: он на редкость красивый парень. Беда в том, что не одна я так считаю, девять женщин из десяти с воодушевлением со мной согласятся, о чем он знал даже лучше, чем я. Злилась я в основном оттого, что рядом с ним мгновенно глупела, испытывая непреодолимое желание остаться с ним навсегда, при этом прекрасно понимая, насколько тщетна попытка его удержать. Он принадлежал к тому типу мужчин, к которым разумной женщине лучше не приближаться. Или сразу смириться с мыслью, что придется делить его как минимум с четырьмя особами женского пола. Моя гордость мне этого никогда не позволит, вот я и предпочитала держаться от него на расстоянии. Тут подала голос Раиса:

— Мне всегда нравилась эта фотография. — И кивнула на стену, я проследила ее взгляд и увидела свою фотографию в рамке, ощутив подозрительную маету в груди. Но длилось это лишь мгновение, потому что через это самое мгновение я разглядела, что губной помадой по стеклу мне пририсовали заячьи уши, несуразно большие и согнутые пополам. Раиса уши тоже заметила, крякнула и посмотрела на Арсения с укоризной.

— Так ты даже симпатичнее, — нагло заявил он. — Твоя фотография служит напоминанием о женском коварстве. Я держу ее перед глазами, чтобы не расслабляться при встрече с обладательницей красивой мордашки. Под личиной ангела может прятаться зубастый крокодил.

— Обожаю комплименты, — широко улыбнулась я и решила сменить тему: — Судя по тому, что ты спишь на рабочем месте, дела идут не особенно блестяще.

— А вот тут ты не права, — хмыкнул Арсений. — Я только что закончил важное дело. Так что отдыхаю на вполне законном основании.

— Важное дело? — переспросила я, видя, как он надувает щеки.

— Да. Заработал пятьсот баксов. У одной богатой старушки пропал пудель. Я спас ее от преждевременной кончины в тоске по любимой собачке, разыскав пса в рекордно короткий срок.

— Ты искал собаку? — недоверчиво спросила Раиса, лицо ее при этом непроизвольно вытянулось.

— Никто не смог бы справиться с этим лучше. Собаки меня любят.

— По-моему, ты просто валяешь дурака.

— Вовсе нет. В этом городе не случалось ничего стоящего со времен нашествия Батыя. Все последующие события обошли его стороной. Аборигены на редкость добродушны и непритязательны. Если так пойдет дальше, я начну разыскивать сбежавших хомячков. Давай поговорим о моих деньгах, дорогая, — глумливо усмехнулся он. — Могу я на них взглянуть?

— Я не рискнула их сюда везти, но ты их получишь. Свою долю и половину моей.

— Звучит заманчиво. Ты вроде бы говорила, что завязала. Нет?

— Конечно, да.

— Тогда с чего вдруг такая щедрость?

— Я хочу загладить свою вину.

Он посмотрел на меня, потом на Раису, вновь повернулся ко мне и нахмурился. В красивом лице еле уловимая угроза, исходившая из синих с прозеленью глаз. Теперь Арсений выглядел парнем, с которым лучше не связываться. Должна заметить: если дамы испытывали к нему любовь, граничащую с обожанием, то мужчины в его присутствии мрачнели, справедливо подозревая, что рядом с ними находится исключительно опасный тип. Лично я не раз присутствовала при подобных метаморфозах и сейчас была к ней готова, но все равно забеспокоилась, подумав, может, мы дурака сваляли, явившись сюда. И все-таки кое-что в нашем прошлом позволяло надеяться, что мы обретем в его лице союзника, а вовсе не врага. На всякий случай я томно вздохнула, напустив в глаза тихой грусти.

— Во что ты вляпалась, дьявол тебя побери? — спросил он сурово.

— Сенечка, это я во всем виновата, — заныла Раиса. — А Маруся, добрая душа, не могла меня в беде оставить. Но мы понятия не имеем, что делать с трупом, то есть труп еще полбеды, но куда мента девать?

— Какой труп? Какой мент? — рявкнул Арсений, разомкнул руки и уперся о край стола, словно собирался его опрокинуть. Он сидел, как каменный лев у входа в наш исторический музей, я фыркнула, подумав при этом с досадой: «Как же он хорош…»

— Не стоит так нервничать, — сказала Раиса. — Сейчас я все объясню.

Решив, что объяснять Раиса будет очень долго, а времени у нас не так много, я вмешалась:

— Лучше я. — И очень коротко, а главное, как мне казалось, доходчиво принялась объяснять.

Надо отдать Арсению должное, он слушал довольно терпеливо, однако уже на третьей минуте моего повествования глаза его метали молнии, а физиономия начала бледнеть от злости. Мне его чувства были понятны.

— Вы раскатываете по городам и весям с трупом в багажнике? — ласково спросил он.

— Ты забыл про мента, — вежливо напомнила Раиса.

— Маруся, ты идиотка, — глядя на меня, произнес он. И хотя то же самое я говорила Раисе, да и самой себе, если уж быть честной, его слова показались обидными.

— А что прикажешь делать? — развела я руками.

— Гнать в шею эту чокнутую! — рявкнул он.

— Я не могу гнать ее в шею, она моя подруга. И я просто обязана ей помочь.

— Спасибо, Маруся, — вытирая слезы ладошкой, сказала Раиса. — Сенечка, вся наша надежда на тебя. Хоть ты и назвал меня чокнутой, я не собираюсь принимать твои слова близко к сердцу. Помоги нам, пожалуйста, и я тебя озолочу. А Маруся наконец-то поймет, какой ты славный парень.

— Ничего она не поймет, — съязвил он, а я кивнула:

— Пойму. Избавь нас от этих типов, и я…

— Что? — насторожился он.

— Все, что угодно, — не желая тратить время попусту, сказала я.

Арсений поднялся, сказал с сомнением:

— Где машина? — И, не дожидаясь ответа, направился к двери.

Мы припустились за ним. Подозреваю, он, как и я недавно, лелеял в душе надежду, что это глупая шутка. Если честно, мне стало его чуточку жалко. А вместе с этим я почувствовала облегчение. Теперь голова должна болеть у Арсения, а вовсе не у меня. Как удачно, что я родилась женщиной, всегда можно упасть в обморок или переложить проблемы на мужские плечи, если, конечно, найдется дурак, готовый их на эти самые плечи взгромоздить. Арсений дураком не был, это я знала абсолютно точно, оттого по мере приближения к машине начала опять беспокоиться: что, если, взвесив все и здраво рассудив, он отправит нас восвояси? Между тем Арсений открыл багажник, заглянул в него и позеленел.

— Твою мать, — буркнул он, воровато огляделся и поспешил багажник закрыть.

— Что будем делать? — деловито поинтересовалась Раиса.

— Сухари сушить.

— Зачем?

— Затем, что мы в дерьме по самые уши. — Слово «мы» вызвало у меня прилив благодарности к Арсению, но я на всякий случай нахмурилась. — Давай ключи.

Раиса протянула ему ключи от машины, и Арсений сел за руль, мы торопливо устроились сзади. Пока мы ехали по городу, не произнесли ни слова, Арсений хмурился, как видно, размышляя, я не рискнула нарушать ход его мыслей. Раиса тоже не рискнула, однако, как только город остался позади, не удержалась и спросила:

— У тебя есть план?

— Откуда ему взяться? — съязвил Арсений.

— Тогда куда и зачем ты едешь?

— Хочу избавиться от трупа. Потом будем думать, что делать с ментом.

— Может, это… и от него избавимся? — нерешительно предложила Раиса.

— Ментов убивать нельзя, — зло ответил Арсений.

— Почему это? — удивилась она.

— Просто нельзя, и все! — рявкнул он.

— Куда ж его тогда девать-то?

— Если б не труп, можно было бы с ним договориться. Втюхать бабла побольше, глядишь, простил бы надругательство. Кстати, давно он там лежит?

— Да уж часов пять.

— О господи…

Надо сказать, что, несмотря на отчаянную ситуацию, я вздохнула с облегчением, потому что лишать мента жизни не собиралась. У меня были незыблемые правила, одно из которых гласило: никакого членовредительства, а тем более посягательств на чужую жизнь. Правда, облегчение длилось недолго, потому что выхода из создавшейся ситуации я не видела и Арсений, судя по всему, тоже.

— Может, все-таки предложить ему деньги? — вздохнула я.

— Боюсь, что он нас пустит по миру, — вновь съязвил Арсений, а Раиса добавила:

— Будет доить до скончания века. Я бы так и поступила.

— Кто бы сомневался, — в который раз не удержался Арсений от язвительности.

Между тем, удалившись от города километров на двадцать, мы свернули в лес. Еще какое-то время ехали по едва заметной дорожке, пока не остановились на лесной поляне. Слева заросли малины, справа молодые березки, однако мне было не до местных красот. Арсений вышел из машины и немного прогулялся, желая убедиться, что поблизости никого нет.

— Что я говорила, — не к месту заметила Раиса. — Сенечка не может тебе отказать. Он в тебя влюблен, а влюбленный мужчина для нашей сестры…

— Он не способен влюбиться, — буркнула я и разозлилась — нашла о чем сожалеть в такую минуту.

— Ты к нему несправедлива… — закончить она не успела, потому что Арсений вернулся. Открыл багажник.

Мы хотя и присоединились к нему, но держались на некотором расстоянии. Ухватив мента за ворот мундира, Арсений вытащил его на свет божий. Парень рухнул на траву, Арсений его поднял и теперь на всякий случай поддерживал, чтоб он опять не свалился. Перед нами стоял молодой мужчина с взлохмаченным светлыми волосами и красным лицом, вращал глазами и силился что-то произнести, но скотч на губах этому препятствовал. Арсений сорвал его, а мент взвыл, после чего запрыгал в сторону кустов, Арсений вновь ухватил его за шиворот, а парень завопил:

— Мне в туалет надо…

Физиономия его страдальчески кривилась, и пританцовывал он так отчаянно, что мы сразу ему поверили.

— Валяй, — сказал Арсений.

— Развяжите меня.

— Еще чего.

— Как же я…

Арсений вздохнул, вынул из кармана перочинный нож и разрезал путы на ногах пленника.

— А руки?

— Обойдешься.

Парень заковылял к кустам, а наш друг, надежда и опора, решил его сопровождать. Мне показалось это разумным. Оба скрылись в кустах, откуда раздалось тихое поскуливание и еще один характерный звук, который не предназначался для нежных девичьих ушей. Минут через пять оба вернулись. Парень выглядел совершенно несчастным, взглянул на всех по очереди и заявил:

— У вас труп в багажнике.

— Смотри, какой глазастый, — разозлилась Раиса.

— Ты верно заметил, труп имеет место быть, — сказал Арсений. — Назрел вопрос: что теперь делать с тобой?

— Я никому не скажу, — отчаянно замотал головой парень.

— Зарекалась свинья не хрюкать, — влезла Раиса.

— Ребята, отпустите меня, я буду молчать. Честно, — заныл страж дороги.

— Мы бы с радостью, но сам понимаешь, своя рубашка ближе к телу.

Заслышав такое, парень вдруг очень резво припустился к кустам. Надо полагать, это был жест отчаяния, потому что соперничать с Арсением он не мог. Тот в два прыжка догнал его и повалил на землю. Сидя со связанными за спиной руками, тот принялся раскачиваться, жалобно подвывая:

— Что за несчастливый я человек…

— Не все коту масленица, — ядовито заметила Раиса. — Как народ на дорогах обирать, он герой, а тут смотрите-ка, на жалость давит.

Арсений взирал на него как-то странно, рывком поднял, осмотрел со всех сторон, точно искал на нем тайные знаки, быстро обыскал парня, извлек из его кармана удостоверение и уставился на физиономию пленника с некоторой озадаченностью.

— А удостоверение-то не твое. — Парень тяжко вздохнул и посмотрел на нас с мольбой. — Ты кто такой, придурок? — рявкнул наш спаситель.

Парень втянул голову в плечи и вновь заныл:

— Ребята, не берите грех на душу…

Арсений легонько въехал ему в челюсть, и тот вновь оказался на земле.

— Я тебе сейчас шею сверну, если хитрить начнешь…

— Давно пора, — сказала Раиса и нахмурилась. — Сеня, я ничего не понимаю.

— Похоже, мент у нас ряженый.

— Так это хорошо… или плохо? — озадачилась подруга и на меня уставилась. — Допустим, убивать ментов нельзя, но если он не мент, значит… можно?

— Зачем вам меня убивать? — возмутился парень. — Я ваш разговор слышал, мужика не вы укокошили. Допустим, у вас проблемы, но зачем же все усложнять, лишая жизни невинного человека? Вдруг мужик ваш сам помер? А вы на себя мокруху повесите.

— Я тебя спрашиваю, что ты делал на дороге с чужим удостоверением? — рявкнул Арсений. — Начнешь юлить, и я тебя вот под этим кустом зарою.

— Что делал, что делал… решил немного заработать.

— Да он жулик, — обрадовалась Раиса.

— Просто мне в жизни не везет. Была у меня мечта, хотел открыть свой автосервис. А денег не было. Вот я и занял их у одного урода, потому что банк мне в кредите отказал.

— И правильно, — влезла Раиса. — Тип ты мутный, да у тебя на роже написано: дай взаймы и простись со своими денежками.

— Ничего у меня не написано. Взял деньги, купил автосервис, а он сгорел через неделю. Проводку замкнуло. А с ним три машины.

— Печально, — кивнул Арсений, на лице его блуждала улыбка, а я разозлилась, потому что оставалось лишь гадать, чему он улыбается. Труп по-прежнему в багажнике и исчезать не собирается.

— Пришлось продать квартиру, — со вздохом продолжал парень. — Но этих денег все равно не хватило, чтоб долги отдать. Гад этот подослал ко мне своих парней, мне два ребра сломали и грозились убить, если деньги не верну. Я и сорвался в бега. К дружку приехал. А у него своих проблем немерено.

— Дружок твой гаишник, что ли?

— Был. Попал под раздачу, его и турнули с работы. Он с горя запил, а тут еще жена ушла. Все одно к одному. Удостоверение он заныкал, сказал, что потерял.

— И вы открыли свой маленький бизнес?

— Да какой бизнес. Жрать чего-то надо, вот я и выезжал по ночам. Выбирал местечко поспокойнее, где обычно настоящие менты не пасутся… У дружка тачку жена отобрала, а моя того гляди рассыплется, далеко на ней не уедешь. В тех краях рыбаков много, вот я с утречка их и сторожил. А тут эта… чокнутая. Говорю, не везет мне, хоть в петлю лезь.

— Так, может, в самом деле? — хмыкнул Арсений. — Ты бы здорово удружил, избавив нас от хлопот.

— Нет, я лучше еще помучаюсь, — очень серьезно ответил наш пленник.

Мы смотрели друг на друга в замешательстве. Ясное дело, отпускать парня глупо, но не убивать же его, в конце концов? Думаю, Раиса втайне на это надеялась, если уж он не мент и суровое «нельзя» Арсения на него не распространяется. Но даже она была согласна, что взять и шваркнуть его по голове чем-то тяжелым, когда он сидит возле наших ног с разнесчастным видом, решительно невозможно.

Мы уставились на Арсения, сойдясь во мнении, что выход из ситуации должен найти он.

— Тебя как зовут? — не придумав ничего умнее, спросил наш друг.

— Витя. Виктор Кузин, — поспешно ответил тот и взглянул с надеждой.

— Ну, что, Кузин, садись в машину, — вздохнул Арсений.

— Вы меня отпустите?

— Если будешь хорошо себя вести.

— Только я в багажник не полезу, я покойников боюсь. И вам спокойнее, менты увидят чувака в форме и тормозить не будут.

Тут выяснилось, что садиться с Раисой рядом он тоже не хочет. Подозреваю, он ее побаивался. Раиса в прения вступать не стала, дала ему затрещину, и он мигом устроился на заднем сиденье. И мы поехали в город. Я понятия не имела, что задумал Арсений, а с вопросами не лезла — сунешься, и тебя попросят озвучить собственные предложения, а откуда им взяться? Мы мрачно молчали. Кузин, напротив, повеселел и, поглядывая в окно, даже начал насвистывать.

— Заткнись, — шикнула на него Раиса. — Не то денег не будет.

— У меня или у вас?

— О себе не беспокойся, вряд ли они тебе понадобятся, — съязвила она.

Кузин загрустил и теперь время от времени жалостно вздыхал.

Через полчаса мы тормозили возле «Лунного света», я вновь мысленно фыркнула, увидев вывеску, а Арсений сказал, поворачиваясь к Витьке:

— Значит, так: не шалишь, с вопросами не лезешь и, возможно, останешься цел.

— Да я что, я же понимаю, — закудахтал Кузин и с большим воодушевлением отправился в офис Арсения.

Блондинка в приемной расплылась в улыбке, увидев шефа. Поглощенная созерцанием прекрасных черт, на нового члена нашей команды она внимания попросту не обратила. Я решила, что нос у нее длинноват, а челюсть лошадиная, и, успокоенная этим открытием, вошла в кабинет.

— А у вас уютно, — заметил Витька, оглядываясь.

— Зря мы его не укокошили, — прошипела Раиса.

— Да ладно, я же вижу, вы нормальные ребята.

Арсений криво усмехнулся, а Кузин тут же забеспокоился. Ухмылка была из тех, что не сулят ничего хорошего.

— Садись, — указал ему Арсений на стул возле окна, Витька сел, Арсений достал из ящика стола наручники и приковал его к батарее.

— Да я не сбегу, — заверил Витька и зачем-то подергал рукой.

— Присматривайте за ним, дамы, а я вас покину ненадолго, — сказал Арсений. — Будет много болтать, залепите ему рот скотчем, скотч есть у секретаря. Кстати, ее зовут Оксана.

Арсений вышел из кабинета, а я припустилась за ним. Оксана опять заулыбалась, а он сказал ей:

— Я отъеду ненадолго. Проследи за тем, чтобы гости ни в чем не нуждались, сама в кабинет не заходи и посторонних туда ни в коем случае не пускай.

— Хорошо, Арсений Павлович, — ответила она, пожирая его взглядом, он пропел ласково:

— Умница. — А я вслед за ним оказалась на парковке.

— Куда ты? — спросила сурово.

— Прятать труп, естественно. Вряд ли наш новый друг побежит к ментам, но если все-таки побежит, шевелиться их не заставит, пока нет трупа.

— Будь осторожен, — сказала я. Получилось скорее нервно, чем заботливо, и виной тому была секретарша.

— Само собой, — буркнул Арсений и, вдруг схватив меня за руку, привлек к себе и поцеловал. — Это я на всякий случай. Вдруг менты меня заметут, и мы больше не увидимся.

Я прильнула к его губам в ответном поцелуе.

— Если тебя заметут, знай: есть люди, которые будут думать о тебе с благодарностью и отправлять посылки.

— Надеюсь, что до этого все-таки не дойдет, — сказал Арсений и без особой охоты сел в машину.

Я подождала, когда она исчезнет в потоке транспорта, и вернулась в кабинет. Раиса с угрюмым видом листала журнал, устроившись на диване. Витька тосковал у окна, с опаской на нее поглядывая.

— Маруся, — сказал он, как только я вошла. Я скривилась, заслышав это, а он продолжил: — Можно мне водички? В горле пересохло. А еще лучше чаю.

— Может, тебе ужин из ресторана заказать? — рыкнула Раиса.

— Неплохо бы. Я со вчерашнего вечера ничего не ел. Заключенных, между прочим, кормить положено. Маруся…

— Не смей меня так называть, — не выдержала я.

— Ладно. А как надо? Машей, Марией или по имени-отчеству? Хотя Маруся мне нравится больше. Тебе идет. Знаешь, ты очень красивая девушка, и по глазам видно, что добрая. Арсений твой парень, да?

— Нет, ты смотри, как он разговорился, — возмутилась Раиса. — А поесть бы в самом деле не мешало. Может, пиццу заказать?

Я вышла в приемную, где Оксана красила ногти, высунув язык от усердия.

— Приготовьте нам, пожалуйста, чаю, — вежливо попросила я. — И закажите пиццу. Три штуки.

— Хорошо, — кивнула девушка и замахала рукой, ожидая, когда лак высохнет. Вместо того чтобы вернуться в кабинет, я приблизилась к ней.

— Давно вы работаете у Арсения Павловича?

— Скоро год. Так мне с шефом повезло, — зашептала Оксана. — Он просто душка. А какой красавчик, правда?

— Я предпочитаю блондинов.

— Да? А по мне, брюнеты симпатичнее. У него такие глаза… а улыбка…

— Про пиццу не забудьте, — прервала я ее излияния и удалилась.

Пиццу доставили через двадцать минут.

— Девчонки, вы бы с меня наручники сняли, — заныл Витька. — Так есть неудобно. Никуда я не сбегу. С какой стати?

— Сейчас как врежу, — замахнулась Раиса, и он поспешно приступил к трапезе, более к нам не обращаясь.

Прошел час, потом второй, а Арсений все не возвращался. Не выдержав, я позвонила ему на мобильный. Лихой мотивчик доносился из ящика стола. Открыв его, я убедилась, что телефон лежит поверх Уголовного кодекса.

— Зачем человеку телефон, если он лежит отдельно от хозяина? — возмутилась я.

— Не нервничай, — сказала Раиса. — Сеня у нас везунчик, ничего худого с ним не случится. Вот увидишь… — договорить она не успела, возле офиса остановилось такси, и из него показался Арсений. — А где моя тачка? — забеспокоилась подруга и на меня уставилась.

Несколько суетливо мы бросились Арсению навстречу.

— Радость моя, — сказал он секретарше. — На сегодня ты свободна.

— Спасибо, Арсений Павлович, — вскочила девица. — Так я пойду?

— Иди, милая, иди.

Девица скрылась за дверью, а Раиса спросила:

— Сеня, а где моя машина?

— Грустно сообщать тебе это, но ее угнали. Полчаса назад из соседнего переулка. Ты навещала подругу, а когда от нее вышла, от твоей роскошной тачки и следов не осталось.

— Сенечка, я всегда ценила твой ум и чувство юмора, но сейчас ты, по-моему, заговариваешься.

— Раиса, большое горе лишило тебя сообразительности, — попенял он. — Значит, так, дамы. Труп в лесу. Знать его точное местонахождение вам без надобности. Надеюсь, его не найдут, но вероятность этого исключать не стоит. Не забывайте, у нас есть пленный. Неизвестно, что придет ему в голову через год или два. Пока нет трупа, в его рассказ никто не поверит. А вот если покойник вдруг объявится… Машину у тебя угнали, и если кто-то перевозил в ней трупы, так без твоего на то согласия.

— Что ты сделал с моей тачкой, изверг? — возмутилась подруга.

— Бросил в лесу, но в противоположном направлении от места, где покоится Николай Иванович Климов. Кстати, при нем был паспорт. — Арсений извлек из кармана документ и бросил на стол. — Кроме паспорта, в карманах мелочь, очки и авторучка. Есть плохая новость…

— Еще одна? Мало того, что я машины лишилась… Сенечка, но ведь похитившие ее злодеи могут мне позвонить и за скромные деньги указать ее местонахождение.

— Мир не без добрых людей… — кивнул он.

— Сеня…

— Да помолчи ты немного, — взвыла я. — Так что за новость?

— Николай Иванович скончался вовсе не от сердечного приступа, на что я втайне рассчитывал. Укокошили дядю.

— Мама дорогая, — ахнула Раиса, и думать забыв о своей тачке. — Так ведь лежал он вполне интеллигентно, ни крови, ни…

— Его задушили.

— В моем доме был убийца? — заголосила Раиса. — Боже мой… А куда делся? И как вошел?

— Главное, на твое счастье, что дом он покинул, не желая свести с хозяйкой близкое знакомство. Уверен, наш покойник кого-то всерьез опасался, вот и напросился к тебе в гости.

— И этот кто-то их выследил, — кивнула я.

— Каков мерзавец. Почему бы ему не убить Николая Ивановича в другом месте? Дядьке все равно, а мне сплошные убытки.

— Звони ментам и пасись в переулке, — сказал ей Арсений, она устремилась к выходу, но вдруг замерла на пороге.

— А вы что будете делать?

— Пойдем ужинать. Освободишься, позвони.

Раиса удалилась, а Арсений с задумчивым видом прошелся по приемной.

— Его будут искать, — сказала я. — Родные, друзья… Идея с угоном машины, конечно, гениальная, но…

— Идем в ресторан, — перебил меня Арсений.

— А как же Витька?

— Посидит здесь, не с собой же его тащить.

И мы отправились в ресторан. Офис Арсений запер и подхватил меня под руку.

— Здесь неподалеку чудно готовят рыбу.

— Мне сейчас не до кулинарных изысков.

— Три часа назад у тебя была проблема: труп. Сейчас ее нет.

— Но Витька остался. И проблемы тоже.

— С Витькой я договорюсь. Речь шла только о нем и покойнике. Что теперь ты хочешь?

С ответом на этот вопрос пришлось повременить, мы как раз подошли к ресторану. Выбор меня не удивил, у моего друга всегда были дорогие привычки. В просторном зале золото и хрусталь, эффектно отражающие пламя свечей. Вдоль стен, затянутых голубым атласом, стояли огромные букеты из экзотических цветов. Мягкий, едва уловимый аромат духов, витавший в воздухе, был приятным и ненавязчивым. Кстати, Арсения здесь встретили с распростертыми объятиями, метрдотель бросился к нам со всех ног.

— Арсений Павлович, — с придыханием начал он. — Добрый вечер. Как обычно, столик на двоих?

Интересно, с кем этот тип собирался ужинать сегодня. С блондинкой-секретаршей или есть еще кто-то? Конечно, есть. Десяток, а может, и два. Пока мы шли к столу, Арсений раскланивался направо и налево. Сегодня здесь было не продохнуть от девиц, и каждая смотрела на него с вожделением. Чертов бабник. Он то ручкой помахивал, то улыбался, трех девиц расцеловал, а возле четвертой задержался как минимум на пять минут.

— Ты знаешь всех шлюх в городе? — ласково спросила я, когда мы наконец устроились за столом.

— Будь добрее, — попенял он.

— Я и так добра без меры, не то выразилась бы куда резче.

— Иногда мне кажется, ты ревнуешь.

— Ревновать тебя, с какой стати?

— Да уж… — вздохнул он. — Кто-то должен был утешить страдальца, когда ты так внезапно меня покинула с моими деньгами. А я скучал.

— По деньгам?

— По тебе, милая. Расскажи, как ты жила этот год.

— Прекрасно.

— Как твоя галерея? Процветает?

— Откуда ты знаешь? — насторожилась я.

— Милая, какой смысл открывать детективное агентство, если я не способен найти одну-единственную женщину, от любви к которой я сохну не первый год?

— По-моему, за это время в размерах ты увеличился.

— Зато ты стала еще прекрасней. Несмотря на вздорный характер. Каждый субботний вечер я прогуливался возле твоего дома. Иногда мне везло, и я видел, как ты идешь к подъезду.

— А чем ты был занят в остальные вечера? Про ночи я не спрашиваю. Вряд ли ты способен уснуть в одиночестве.

— На эту ночь у меня большие планы, — заявил он и сграбастал мою руку.

— Заняться с тобой любовью — последнее, что придет мне в голову. Мы друзья, не забывай об этом.

— Друзей не кидают, милая, — усмехнулся Арсений. — Сколько лет мы знакомы? Пять? И все это время ты вспоминаешь обо мне, только когда тебе что-то нужно.

— Если ты болтался по субботам в моем дворе, отчего ж не заглянул в гости?

— Был уверен, что ты мне не обрадуешься. Скажи, милая, что за придурок встречал тебя на спортивной тачке?

— Мой клиент, — нахмурилась я. — И не надо делать такое лицо. Он покупает у меня картины.

— Уверен, он охотно скупил бы всю твою галерею, лишь бы оказаться в твоей постели. Одно утешает: когда тебе понадобилась помощь, ты бросилась не к нему, а ко мне.

— Если бы не твои скверные привычки… — на минуту расслабившись, вздохнула я.

— Какие привычки ты имеешь в виду?

— Не будем об этом. Мы совершенно не подходим друг другу. Я твержу тебе это уже пять лет, а до тебя все не дойдет.

— Скажи честно, — откинувшись на спинку стула, очень серьезно начал Арсений. — Хоть один мужчина тебе когда-нибудь нравился? Настолько, чтобы захотелось с ним остаться?

— Нет. Доволен? — разозлилась я.

— Я свихнулся, — пожал он плечами. — Только чокнутый способен влюбиться в бесчувственное создание вроде тебя.

Нам наконец-то принесли заказ. Поесть Арсений любил, и это ненадолго отвлекло его от глупых мыслей.

— Кстати, — покончив с салатом, сказал он. — Ты обещала выполнить любое мое желание.

— И что?

Он вновь сграбастал мою руку.

— Нетрудно догадаться.

— Даже такая свинья, как ты, не может пользоваться тем, что женщина сгоряча пообещала лишнее, — сурово сказала я, освобождая ладонь.

— Не могу! — рявкнул он. — И какого хрена я терплю все это?

— Давай поговорим о деле, — предложила я. — Бросить Раису я не в состоянии. Мы избавились от трупа, но это еще ничего не решает. Ты должен найти убийцу.

— Я должен? — вытаращил он глаза.

— Конечно. У кого из нас детективное агентство? Тебе и карты в руки.

— Зачем тебе убийца, скажи на милость?

— Чтобы понять, во что вляпалась Раиса и как избавить ее от неприятностей.

— Я подумаю, — нахмурился он.

— Думай быстрее.

— Возможно, я соглашусь, но при условии…

— Ты опять?

— При условии, что ты мне поможешь.

— Хорошо, — пожала я плечами. — Какой помощи ты ждешь?

— Милая, я хочу, чтобы ты была рядом, здесь, в этом городе, — зашипел он.

— А я где? Обещаю, что пока ты занят расследованием, я никуда не уеду. У Раисы прекрасный дом, вдвоем мы вполне разместимся.

— Кончится тем, что мое терпение лопнет, и я тебя придушу, — сказал он с грустью.

— Надеюсь, что я успею опустить тебе на голову тяжелый тупой предмет, который окажется под рукой.

— Очень хочется придушить тебя уже сейчас.

Я презрительно фыркнула, и тут у меня зазвонил мобильный.

— Где вы? — спросила Раиса.

— Как называется это злачное место? — задала я вопрос Арсению.

— «Флоренция».

— Мы в ресторане «Флоренция», неподалеку от офиса.

— Надеюсь, что смогу избавиться от этих недоумков примерно через полчаса, — вздохнула подруга.

— Значит, встречаемся в офисе. — Я закрыла телефон и взглянула на Арсения: — Обойдешься без десерта.

Мы подходили к детективному агентству, когда из-за угла вывернула Раиса.

— Задание выполнено, — сказала она. — Вряд ли они найдут мою тачку. Я уже почти смирилась с потерей. А что это у тебя физиономия кислая? — полезла она к Арсению.

— У него навязчивая идея уложить меня в постель, — съязвила я.

— Нормальная идея, по-моему, — пожала Раиса плечами. — Постой, неужто ты до сих пор этого не сделал? Сеня, ты дурак.

— Заткнись! — прикрикнул он.

— Я всегда говорила: в душе ты романтик.

— Ага. Я — романтик, а твоя подруга — бесчувственная сучка.

— Скотина, — буркнула я.

— Вы будете обмениваться комплиментами или кто-нибудь скажет, что мне делать дальше? — поинтересовалась Раиса.

Он, открыв дверь, пропустил нас вперед, а я сказала:

— Арсений обещал найти убийцу, у него большой опыт. Уж если он сумел отыскать пуделя, то найти злодея ему труда не составит.

— А на фига нам злодей? — удивилась подруга.

— Мы должны знать, что происходит.

— Да? Ну ладно. Давайте узнавать.

— Ребята! — заголосил Витька из-за двери, и мы вспомнили о его существовании. — Вы что, издеваетесь? — возмущенно начал он, как только мы вошли в кабинет. — Бросили меня здесь прикованным к батарее, а я в туалет хочу.

— Опять? — удивилась Раиса.

— Что значит «опять»? Я вас три часа жду.

Арсений подошел к нему и освободил страдальца. Витька бросился в туалет, а когда вернулся, спросил заинтересованно:

— Какие у нас планы?

— Поскорее от тебя избавиться, — хмыкнула Раиса.

— В каком смысле? — насторожился он.

— В смысле, катись отсюда, — сказал Арсений.

— Как это катись? Куда я в форме, с чужим удостоверением? У меня денег ни копейки, как я до дома доберусь?

— Я дам тебе денег на билет, — сказал Арсений спокойно, хотя чувствовалось: его терпение на исходе.

— Не можете вы меня просто взять и выгнать. Да я на вас ментам настучу.

Арсений скупо улыбнулся, и парня точно ветром сдуло. Он скрылся за дверью, но не успели мы вздохнуть с облегчением, как он появился вновь.

— Дали бы хоть во что переодеться… И куда я на ночь глядя? Можно, я здесь переночую?

— Может, правда его тут оставить? — нерешительно произнесла Раиса.

— Это твой трофей, — съязвил Арсений. — Вот ты его и забирай.

— Ладно, дом большой, пусть переночует. И одежду я ему какую-нибудь подыщу. Маруся, ты у меня ночуешь? — повернулась она ко мне.

— Могу остановиться в гостинице.

— С какой стати? — удивилась она, перевела взгляд на Арсения и нерешительно кашлянула. Тот смотрел волком. Я решила, что была с ним излишне сурова, подошла и спросила медовым голосом:

— Ты отвезешь нас к Раисе или мне следует вызвать такси?

— Отвезу, — буркнул он.

— Тогда поехали, — вновь заговорила Раиса. — Я едва на ногах стою. Надо срочно принять ванну и проспать часов двенадцать.

Я была с ней согласна. Мы снова оказались на улице и направились к припаркованному возле крыльца «Лексусу». Витька забежал вперед и распахнул перед Раисой дверь, глядя на нее с видом собаки, ожидающей сосиску за старательность.

— А ты ничего, смышленый, — буркнула подруга, окинула его взглядом с головы до ног и удовлетворенно кивнула. Так как Витька устроился рядом с ней, мне пришлось занять переднее кресло, Арсений в мою сторону не смотрел, и я сказала:

— Все мы сегодня немного нервные… Извини, если наговорила лишнего.

Он никак не отреагировал на мои слова, а я разозлилась. Кажется, это называется «метать бисер перед свиньями».

Жила Раиса в пригороде, в симпатичном домике в стиле альпийского шале. Дом достался ей от покойного мужа. Тот был старше моей подруги на тридцать один год и увлекся виагрой. Кончина его пришлась на момент, когда супруги сливались в экстазе, что позволило Раисе заявить на суде, что он умер в состоянии блаженства. В суд на нее подали безутешные дети, младший из которых был старше Раисы на четыре года. Они утверждали, что она принуждала супруга к занятиям сексом с намерением ускорить его кончину. В ответ Раиса назвала смерть старца оргазменной, что вызвало ухмылки в зале и скрежет зубовный у сирот. Впрочем, для скрежета была еще причина. Все свое имущество супруг завещал Раисе. Подсуетившись, сироты собрали на Раису компромат, и ей в конце концов пришлось идти на мировую, но внакладе она не осталась, а вскоре вновь вышла замуж.

Мы подъехали к дому, ворота автоматические открылись, и Арсений притормозил возле гаража. Мы вышли из машины. Заметив, что Арсений остался в авто, Раиса предложила:

— Давай я тебя чаем напою.

— Вряд ли он в этом нуждается, — съязвила я. — У него наверняка есть планы на вечер. Она блондинка или брюнетка?

Арсений не ответил, но к крыльцу отправился вместе с нами. Признаться, это меня порадовало. Раиса поднялась на первую ступеньку и заголосила:

— Господи, меня ограбили! Входная дверь не заперта.

Так и есть. Входная дверь была прикрыта неплотно.

— Может, ты сама забыла ее закрыть? — сказала я. — Учитывая твое состояние…

— Еще чего… — Раиса рванула к двери, но Арсений ее остановил:

— Подожди… — и первым вошел в дом.

Через минуту он изумленно присвистнул, и было с чего. Просторный холл, который переходил в гостиную, больше напоминал поле битвы. Ящики шкафов выдвинуты, вещи разбросаны, роскошный персидский ковер свернут, даже мебель зачем-то сдвинули с места. Раиса бросилась к дивану и, встав на четвереньки, скрылась за его спинкой, а потом завопила:

— Так и есть!

Я подошла и заглянула за диван. В стене чуть выше пола был вмонтирован сейф. Дверца его открыта, а сейф пуст.

— Плакали мои денежки, — сказала Раиса, выпрямляясь.

— Деньги следует держать в банке, — вздохнула я.

— Поучи еще… ну, надо же… Мало мне покойника, так еще машину угнали, а теперь и деньги сперли.

— Будем вызывать милицию? — несколько суетливо предложил Витька.

— Только их мне и не хватало, — отмахнулась Раиса, плюхаясь на диван. — Ведь хотела сигнализацию поставить, уже договорилась на понедельник. Соседей на днях ограбили… надо собаку завести, овчарку…

— Вы здесь одна живете? — устраиваясь рядом с ней, заботливо спросил Витька. — В таком доме и без мужчины… неудивительно, что вас ограбили.

— Сгинь с глаз… Маруся, накапай мне валерьянки, — попросила она. — На кухне, в шкафчике… да ты знаешь.

Я пошла в кухню, обратив внимание на то, что Арсений стоит посреди гостиной и оглядывается с весьма хмурым видом.

— А что, собственно, пропало? — донесся до меня его голос, пока я искала валерьянку.

— Двадцать тысяч баксов. Ой, мои драгоценности! — взвизгнула Раиса и помчалась в спальню, откуда вернулась через две минуты со шкатулкой в руках. — Дурдом какой-то. Золото не взяли.

— Да, грабители — оригиналы, — заметил Арсений, продолжая оглядываться.

Я сунула Раисе стакан с валерьянкой и спросила Арсения:

— Что тебе не нравится?

— Все. У тебя не создалось впечатления, что здесь что-то искали?

— Само собой. Это же грабители, они всегда что-то ищут. С золотом возни много, опять же это след, а деньги… — Я не успела договорить, зазвонил домашний телефон. Мы, как по команде, на него уставились, а Раиса сказала:

— Ответь, Маруся.

Я подошла и сняла трубку.

— Госпожа Четвертак? — издевательски поинтересовался мужской голос.

— Слушаю вас, — спокойно ответила я.

— Куда вы дели труп? — Яда в голосе прибавилось.

— Он представляет для вас ценность? — спросила я.

Как видно, не такого ответа от меня ждали.

— Вот что, — сурово произнес мужчина с легкой заминкой. — У вас осталась вещь, которая вам не принадлежит.

— Вы труп имеете в виду?

— Не валяй дурака. Верни ее немедленно и, может, цела останешься.

— Я не претендую на чужое, но вы говорите загадками. Если хотите, чтобы я вернула вашу вещь, объясните, что это такое.

Ответить мне не пожелали. Пошли гудки, и я повесила трубку.

— Угрозы? — спросил Арсений.

— Что-то вроде этого. Некто утверждает, что Раиса стала обладательницей чужого имущества.

— Да я своего лишилась! — рявкнула она и тяжко вздохнула.

— Укажи страдальцу комнату, где он может переночевать, — спокойно предложил Арсений, но мы то с Раисой хорошо его знали и оттого поежились.

— Прямо по коридору гостевая, — буркнула Раиса, кивнув Витьке.

— А-а… — начал тот, но Арсений окинул его ленивым взглядом и как-то уж очень скромно потупился, после чего Витька с завидной скоростью отправился на ночлег. Только за ним закрылась дверь, как Арсений повернулся ко мне:

— Ваша версия происшедшего была полной?

— Моя — да, — поспешила я ответить, точно зная, когда можно повалять дурака, а когда дорогого друга лучше не злить.

Раиса вторично поежилась под его взглядом и заныла:

— Сенечка, я как на духу… Ты же знаешь, я тебе врать не посмею, дура я, что ли… Да и не было у дядечки ничего… а про сверток я рассказывала? — моргнув, спросила Раиса.

— Какой сверток? — дружно рявкнули мы.

— У покойного Николая Ивановича сверточек был. Небольшой такой, вроде записной книжки, резиночкой перетянутый. Я когда из ванной возвращалась, заглянула в гостиную, он как раз пиджак снял, вынул из кармана сверток и погладил его рукой, видно, он чем-то был ему дорог. А потом вновь сунул его в карман пиджака.

— И ты…

— Что — я? Само собой, было страшно интересно, что у него там, но если дядька в гостиной и пиджак лежит на спинке кресла рядом с ним, как я смогу посмотреть, что там?

— И ты отправилась спать, так и не удовлетворив свое любопытство?

— Но…

— Раиса, — произнес наш друг.

— Ну, хорошо, хорошо. Я предложила ему чаю и бросила туда немножко снотворного. А когда дядечка уснул, вынула сверток из кармана. Сеня, там не было ничего интересного. Толстая записная книжка, обложка старая, вся истрепанная, листочки выпадали, вот он ее резинкой и стянул. Хотя на записную книжку это все же было не похоже. Если честно, вообще ни на что не похоже. Написано латиницей, буковки ровненькие, в записной книжке так не пишут. А в уголке дата стояла: 1915 год.

— Может, это дневник? — предположила я.

— Может, но других дат не было. Если б я усмотрела в ней какую-то ценность, то уж непременно бы сперла, а так на что она мне? Пусть дядечка ее гладит и радуется.

— А скажи-ка мне, дитя порока, дядечка что, одетым спал?

Я попыталась вспомнить, был труп одет или нет? Кажется, да.

— Пиджак и ботинки он снял. Я их потом в лесу выбросила. Постельное белье я дядечке выдала, но он им не воспользовался. Лежал в брюках и рубашке, руки на груди сложил.

— А когда ты его мертвым обнаружила, где был пиджак?

— На спинке кресла. Я хоть и здорово нервничала, но все как следует осмотрела и все его вещи собрала.

Арсений прошелся по гостиной и вновь заговорил:

— Выходит, убийцу интересовала записная книжка. Дядя чего-то опасался, точнее, кого-то, вот и предпочел в ту ночь остаться у тебя. И спать лег, не раздеваясь, подозревая, что и здесь его смогут найти. Но ты опоила его снотворным, и он не слышал, как вошел убийца. Тот забрал книжку, придушил мужика… Если он ее забрал, чего они от тебя хотят?

— Откуда же мне знать? — возмутилась Раиса.

— Если будешь врать, на мою помощь не рассчитывай. Сама разбирайся со своим трупом.

— Сенечка, — испуганно пролепетала Раиса. — Да вот тебе крест… — Она истово перекрестилась, а Арсений чертыхнулся. Я решила вступиться за подругу:

— Если его интересовала какая-то вещь, довольно глупо убивать дядю, не убедившись в том, что предмет вожделения у него в руках.

— Правильно, Маруся. Ведь дядька мог сверток спрятать, и что тогда делать убийце? Весь дом обыскивать снизу доверху? — Тут она обвела взглядом гостиную и пригорюнилась.

— Убийца забрал записную книжку, — сказала я. — Это ясно.

— Значит, было что-то еще, — упрямо произнес Арсений.

— Может, и было, — неожиданно заявила Раиса.

— Что значит, «может»? — возмутилась я.

— Я когда книжку листала, обратила внимание, что в середине обложка разошлась, как будто страниц не хватает. Довольно много.

— Убийца взял книжку, не убедившись, что все страницы на месте, а когда обратил внимание на их отсутствие, вернулся сюда, устроил обыск…

— И спер мои деньги, — подсказала Раиса. — Точно, Маруся, все так и было.

— У меня вопрос, дамы: и куда же эти недостающие страницы делись? — Арсений сверлил Раису взглядом, и та вновь принялась креститься.

— Сеня, да неужто ты думаешь, что я стану тебе врать?

— Я знаю, где они, — услышали мы радостный вопль и смогли лицезреть Витьку, щеголявшего в одних трусах. Как видно, он честно собирался лечь спать, но потом все-таки решил подслушать, о чем мы ведем беседу.

— И почему ты не пришиб его в лесу? — возмутилась Раиса, взглянув на его трусы в цветочек.

— Ежу понятно: он мог оставить что-то лишь в одном месте — в машине, — не обращая внимания на ее слова, выпалил Витька и улыбнулся, очень собой довольный. — Вы ж сами говорите, он чего-то опасался. Убийца охотится за записной книжкой, но она не имеет ценности без этих самых страниц. И дядька оставил их в машине, надеясь, что утром заберет. Это же элементарно.

— Парень практически гений, — съязвил Арсений.

— Надо немедленно обыскать машину, — выдал Витька ценное предложение.

— А где у нас машина? — ласково спросила я.

— Черт, — выругался наш друг, направляясь к двери.

— Я с тобой, — сказала я.

— А мне что делать? — возмутилась Раиса. — Я с этим хмырем не останусь, когда по телефону грозят. Какая от него польза? С вами поеду.

— А я? — заголосил Витька.

— Ты дом сторожи.

— Да вы что? А если эти вернутся? Хотите, чтобы меня укокошили, как дядечку? Хороши друзья…

— Тамбовский волк тебе друг…

— Кончайте базар! — рявкнул Арсений. — Едем все вместе.

— Ты в трусах поедешь? — свирепо поинтересовалась Раиса, наблюдая, как Витька устремился к двери.

— Мне надо во что-то переодеться, — сказал он.

— Черти бы тебя слопали, — пробормотала она, подхватила спортивный костюм, который вместе с другими вещами валялся возле шкафа, и сунула ему в руки.

— Я мигом. — Он поспешно удалился в комнату, а вернулся несколько смущенным. Велюровый костюм пришелся ему впору, но выглядел он в нем клоуном, кем, по сути, и являлся. — А у тебя нет мужских вещей? — жалобно спросил он.

— Носи, что дали, и не нервируй меня.

Мы спешно загрузились в машину и через пару минут уже неслись по улице. В свете фонаря я увидела, как из переулка показался джип. Некоторое время я сомневалась, но потом стало ясно: машина следует за нами.

— Джип, — сказала я Арсению, поглядывая в зеркало.

Он кивнул:

— Вижу. Оторвемся.

В чем, в чем, а уж в этом у меня сомнений не было. Арсений сбросил скорость, въезжая в город, мы направлялись в старую его часть, где в лабиринтах узких улиц проще всего было затеряться. Дважды нам пришлось нарушить правила, зато, миновав очередной проходной двор, я с удовлетворением отметила, что джип исчез. Правда, особенно радоваться не спешила.

Из города мы выбирались не меньше получаса, Арсений несколько раз проверял, не появятся ли преследователи. Потом свернул к реке и по дороге, накатанной любителями купания вдали от городских пляжей, направился вдоль берега.

— Где ты бросил мою машину? — подала голос Раиса.

— За старой переправой.

— Да ее там ни в жизнь не найдут, — возмутилась подруга.

— Надеюсь, она застрахована.

— Само собой, но тачку все равно жалко.

Впереди показались деревья, мы постепенно углублялись в лес, свет фар выхватывал из темноты то пни, напоминающие сказочных чудовищ, то заросли кустов. Дорога уже давно кончилась, и я гадала, как Арсений способен ориентироваться в этой тьме кромешной, а еще сомневалась, помнит ли он, где бросил машину Раисы. Оказалось, что помнит. Мы выехали на узкую просеку, окруженную соснами, и Арсений досадливо чертыхнулся.

— Что? — испугалась Раиса.

— На этот раз ее действительно угнали.

Он притормозил, мы вышли из машины и при свете фар обследовали окрестности, точно заправские следопыты. Следы колес видны были вполне отчетливо, похитители, судя по всему, направились в сторону реки. Но так как никого по дороге сюда мы не встретили, выходило, что позаимствовали ее как минимум за полчаса до нашего появления здесь.

— Что делается, — скорбно сказала Раиса. — Ничего оставить нельзя.

— Как же мы теперь узнаем, чего им надо? — вздохнул Витька. — То есть за что дядьку убили. Вещь-то должна быть ценная, иначе с какой стати…

— Интуиция подсказывает, что о ценности этой самой вещи Раиса знает лучше нас, — с усмешкой заявил Арсений, приглядываясь к подруге. Той его слова, а еще больше взгляд пришлись не по душе.

— Сеня, я ж клялась, сколько можно?

— Они не могли тебя выследить? — спросила я Арсения, торопясь прийти подруге на помощь.

— Не делай из меня идиота, — ответил он, и стало ясно: Арсений все еще злится, и конца этому не предвидится.

— Что будем делать? — спросил Витька, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты завтра домой поедешь, — напомнила Раиса.

— Что я там забыл? А вам, я вижу, помощь не помешает.

— О господи, — простонала подруга, должно быть, так и не смирившись с утратой машины.

— А если они за домом следили? — продолжил ораторствовать Витька. — И видели, как вы труп в багажник запихнули, да еще и сфотографировали.

— Тогда они фокусники, — хмыкнула Раиса. — Труп я запихивала в гараже, а чтоб туда попасть, из дома выходить не надо.

— Все равно лучше бы нам с этим делом разобраться, да и интересно, что им от дяди понадобилось. Вы, кстати, фамилию его знаете? Надо же с чего-то начинать…

— Да заткнись ты… — рявкнула Раиса и для верности замахнулась, Витька поспешил устроиться в машине, вовремя сообразив, что, если продолжать в том же духе, очень может быть, что здесь и останется.

— Поехали, — буркнул Арсений, и мы вернулись в город.

Раиса с Витькой дважды затевали перепалку, я предпочитала помалкивать. Ранее иметь дело с трупами мне не приходилось, и я решила, что, если уж Арсений взялся вызволять нас из дерьма, так ему и карты в руки.

Свернув с проспекта, мы оказались во дворе трехэтажного дома, двор выглядел очень мило — клумбы, скамеечки и даже фонтан. Я собралась задать вопрос, что нам здесь понадобилось, но тут мы въехали на подземную парковку.

— У тебя новая квартира? — все-таки поинтересовалась я.

— Ага, — ответил он. — Только проблемы старые.

Что он имеет в виду, я уточнять не стала. Оставив машину на парковочном месте под номером тринадцать, мы прошли к лифту и поднялись на третий этаж. Арсений достал из кармана ключи и открыл двустворчатую дверь с дубовой обшивкой. Витька тут же принялся кудахтать:

— Вот это я понимаю, люди живут… очуметь…

Я огляделась с неодобрением, не потому, что вкусы Арсения расходились с моими. Против воли я начала прикидывать, сколько здесь успело побывать девиц за прошедший год. Уверена, большинство из них мечтали остаться тут навсегда.

— Симпатичная квартирка, — заметила Раиса, оглядываясь. — И интерьерчик подобран с любовью. Уютненько.

Я вновь окинула критичным взором гостиную с белым пушистым ковром на полу, задержав взгляд на роскошном диване. Устроившись на нем с удобствами, любая девушка потеряет бдительность, так что нетрудно догадаться, почему Арсений его выбрал. Между тем Раиса переместилась в кухню и загрохотала там посудой. Женщина она хозяйственная и кухню, в отличие от меня, считала естественной средой обитания. Арсений снял пиджак, определил его на плечики и устроился в кресле, ожидая, когда Раиса подаст ему кофе. Разумеется, он его получил в рекордно короткий срок. Раиса и мне подала чашку, налила себе коньяка и села рядом со мной, Витьку она проигнорировала, но он сам проявил инициативу.

— Нам надо кое-что обсудить, — заявил он, прихлебывая кофе.

— Да неужели? — хмыкнула Раиса.

— Я понимаю, что в вашей команде я новичок, так что будет лучше, если мы сразу договоримся о моем проценте.

— Сеня, выбросил бы ты его в окно, — вздохнула Раиса.

— Прекратите меня запугивать, — возмутился Витька. — Я полноправный член коллектива и… согласен на десять процентов из уважения к вам.

— И на чем ты надеешься заработать? На трупе?

— На том, что у него было. Мы сошлись во мнении, что это ценная вещь, так что десять процентов…

Мы все уставились на Арсения, раз уж он тут главный. Он с задумчивым видом пил кофе, наконец, обратив внимания на гробовое молчание, спросил:

— И что?

— Он хочет десять процентов, — подсказала Раиса.

— Десять процентов от трупа? Да ради бога, хоть все сто.

— Но ведь… — поежился Витька. — Вы что-то собираетесь делать…

— Мы собираемся избавиться от второго трупа, которым ты станешь очень скоро, если не заткнешься, — ответил Арсений.

— Ладно, я просто хотел прояснить ситуацию, что в этом плохого?

— Значит, так, — заговорил Арсений, отодвигая чашку. — Тебе, Раиса, по городу болтаться ни к чему, поживешь пока у меня. И этот клоун тоже. Завтра с утра попробую выяснить, что за тип этот Николай Иванович, дальше по обстоятельствам.

— Ты ничего не сказал обо мне, — с усмешкой заметила я.

— Не вижу необходимости в твоем присутствии в этом городе, — заявил мне Арсений. Вот мерзавец! — Если раскопаем что-то путное, Раиса тебе сообщит.

— Маруся, чего он на тебя взъелся? — нахмурилась подруга.

— У него и спроси.

— Сеня…

— Наше импровизированное совещание считаю закрытым, — сказал он, поднимаясь, и удалился в спальню.

— Ты ведь не уедешь? — жалобно спросила Раиса.

— А что мне остается? Витьку он готов оставить, а меня нет. Ты же слышала.

— Тебе надо срочно направить его мысли в другое русло.

— Мне не интересны его мысли и не интересен он сам, — отрезала я и пошла искать себе место для ночлега.

За ближайшей дверью я обнаружила гостевую спальню и повалилась на кровать. Лежала поверх роскошного покрывала из темно-зеленого бархата и пялилась в потолок. Раиса с Витькой немного побродили по квартире, а потом затихли. Выждав еще с полчаса, я пошла в ванную. Включила воду и огляделась. Комната была огромной, стены выложены мозаикой, круглая ванна посередине, комод на гнутых ножках, зеркала в золоченых рамах.

— Пошлость, — заявила я, вновь подумав о девицах, которые плескались в этой ванне, больше похожей на бассейн. — И он еще утверждал, что любит меня.

Если честно, дверями я хлопала довольно громко и сейчас надеялась, что Арсений появится под каким-нибудь дурацким предлогом, например, предложит чистые полотенца. Время шло, а он не появлялся. «Нет, это даже интересно», — с некоторой обидой подумала я еще через полчаса, а потом направилась к его спальне. Постучала и, не дождавшись ответа, открыла дверь. Арсений лежал на кровати, как я недавно, то есть не раздеваясь, поверх покрывала, и пялился в потолок.

— Извини, я только хочу спросить, где чистые полотенца? — произнесла я как можно ласковее.

— В комоде в ванной, — бросил он, даже не взглянув на меня. Это уже слишком. Я хотела покинуть комнату, громко хлопнув дверью, но вместо этого спросила:

— Ты действительно хочешь, чтобы я уехала?

— Действительно.

— А твои деньги?

— Оставь их себе. И будь добра, в следующий раз, когда тебе понадобится пристроить труп, найди другого дурака тебе помогать.

— Это была идея Раисы, мне бы такое и в голову не пришло.

Я выскочила из комнаты, пылая праведным гневом. То он клянется, что жить без меня не может и каждую субботу болтается под моими окнами, то указывает на дверь. Я была дурой, когда на минуту вообразила, будто что-то значу для него. Все, что говорил мне, он чуть ли не ежедневно повторяет своим девкам, а потом бросает их с разбитыми сердцами, при этом не испытывая ничего похожего на муки совести. Завтра вернусь домой и первым делом познакомлюсь с каким-нибудь симпатичным мужчиной, и как только он сделает мне предложение, я его с радостью приму, выйду замуж, нарожаю детей и думать забуду об этом типе.

Душ меня немного успокоил, я завернулась в купальный халат и пошлепала в спальню, перед дверью задержавшись на мгновение. Воображение моментально преподнесло картинку: я вхожу, Арсений стоит у окна, поворачивается и… Никто меня не поджидал, торопясь заключить в объятия.

— Скотина, — прошипела я и полезла под одеяло.

Утром Раиса вскочила ни свет ни заря, чтобы приготовить завтрак. Почуяв запах съестного, на кухне появился Витька, потом к ним присоединился Арсений. Я слышала, как они разговаривают. Обо мне никто не вспомнил, пока Раиса не сказала:

— Потише, Марусю разбудите.

— Если она хочет попасть на поезд в 10.30, ей пора вставать, — сказал Арсений, а я сцепила зубы от злости.

— Сенечка, ты должен с пониманием относиться к ее слабостям, — заныла Раиса. — Почему бы тебе…

— Заткнись. Пять лет я только и делаю, что отношусь к ней с пониманием. Она меня подставляет, иногда просто кидает, а я продолжаю проявлять понимание. Пусть катится. Ничего слышать о ней я больше не хочу.

— Отлично, — сказала я, правда, самой себе, и, дождавшись, когда этот тип покинет квартиру, отправилась в ванную.

Через двадцать минут я была готова навсегда уехать из этого города, но все-таки решила выпить кофе перед отъездом и застала на кухне Раису с Витькой.

— Проснулась? — маетно взглянув на меня, спросила подруга.

— Как видишь. Будь добра, вызови мне такси.

Раиса, вздохнув, потянулась за телефонной трубкой, а Витька решил подать голос:

— Я, конечно, новичок в вашей команде, но мне кажется, Арсений будет совсем не рад, если ты уедешь.

Отвечать на это я сочла ниже своего достоинства. Через десять минут, тепло простившись с Раисой, я спустилась во двор, где меня поджидало такси. Однако по дороге на вокзал мои мысли приняли совсем иное направление. Раису я знала давно, и сомнения нашего дорогого друга были мне понятны. То, что ей попадало в руки, можно было вырвать только вместе с ними. Если, кроме записной книжки, в вещах Николая Ивановича была некая вещь, так необходимая злодеям, она, скорее всего, осталась у Раисы. Сейф был вскрыт, в чем я смогла убедиться, но в ее доме есть тайник. Я его обнаружила, не скажу, чтобы случайно, а после некоторых наблюдений за подругой. Ключ от дома у меня в сумке, таким образом, ничто не мешало мне проверить свои подозрения.

В общем, я попросила водителя такси сменить маршрут, и вскоре мы уже тормозили возле дома Раисы. Входя в калитку, я на всякий случай огляделась и не заметила ничего необычного.

Тайник был устроен очень ловко. Взгромоздясь на стул, я открыла верхний ящик кухонного гарнитура, отодвинула в сторону жестяные банки с кофе, чаем и приподняла заднюю стенку шкафчика, за которой оказалось углубление в стене. Совершенно пустое. Испытав разочарование, я передвинула банки на место, и тут почувствовала движение за своей спиной. Сердце екнуло, но вовсе не от страха. По необъяснимой причине я решила, что это Арсений. Он, вероятно, намеревался проводить меня (о том, почему у него это желание возникло, я предпочла не думать) и, заметив, что я отправилась к Раисе, зашел узнать, что мне здесь понадобилось. Хорошо, что тайник пуст, иначе бы ненароком подвела подругу. Не торопясь оборачиваться, я изо всех сил пыталась придать себе беззаботный вид и даже что-то напевала под нос, пока не услышала:

— Вам помочь?

Сердце екнуло вторично, но на сей раз не от радости, потому что голос вовсе не принадлежал Арсению. Медленно повернувшись, я увидела двух типов в нескольких метрах от себя. Один был высок, широкоплеч, одет в джинсы и черную футболку, физиономия до того злобная, что становилось ясно: мозгов у него маловато, и их отсутствие он с лихвой компенсировал недюжинной силой и лютой неприязнью к прочим обитателем вселенной. Второй был чуть выше среднего роста, светловолосый и светлоглазый, с приятным лицом. Такие типы обычно нравятся женщинам. Но мне он совсем не понравился, потому что делать ему в доме Раисы нечего, но, несмотря на это, он стоял напротив и не испытывал дискомфорта оттого, что здесь его не ждали.

— Что ищете? — с усмешкой спросил блондин.

— Собираюсь выпить кофе, — ответила я, продемонстрировав банку в своей руке. — А вам тут что понадобилось?

— Можно спросить, где ваша подруга?

— Уехала из города на пару дней. А меня попросила навести в доме порядок. Кстати, это не вы случайно устроили здесь погром?

— Случайно мы.

— Надеюсь, вы уберетесь вон до того, как я спущусь со стула.

— Мы не собирались задерживаться, — хмыкнул блондин. — Но вам придется отправиться вместе с нами.

— Да? С чего вдруг?

— Ну, хотя бы потому, что я так решил.

— Давай, детка, иди к папочке, — пробасил верзила и мерзко усмехнулся.

— Вы знакомы с Уголовным кодексом? — задала я вопрос, обращаясь исключительно к блондину.

— Почитываю на досуге.

— Тогда вы знаете, что похищение людей…

— Какое похищение? — засмеялся он. — Мы немного прогуляемся, только и всего.

— Не зли меня, детка! — рявкнул верзила.

Страха я не испытывала, беспокойство — да, но не страх. Прежде всего, напугать меня не так легко, хотя я и выгляжу беззащитной девушкой, готовой рухнуть в обморок при первом чихе. Мне и раньше доводилось бывать в переделках, и я умудрялась выбираться из них не только без серьезных увечий, но даже без синяков и ссадин. Парочка, что стояла напротив, не накинулась на меня с кулаками, выходит, это не обычные бандиты, по крайней мере, соблюдают осторожность и не спешат затевать военных действий. Уже хорошо. Я рассчитывала на их осмотрительность, а еще на свое женское обаяние, которое тоже не раз выручало.

На губах блондина появилась улыбка, которая прозрачно намекала, что мои прелести не остались незамеченными. Здоровяк хоть и силился выглядеть грозно, но поглядывал с не меньшим интересом. Лишь бы этот самый интерес не приобрел опасную для меня форму.

— Руку подайте, — сказала я ворчливо, намереваясь спрыгнуть со стула. Здоровяк с готовностью шагнул навстречу, но блондин его опередил. Я спрыгнула, вроде бы случайно проведя рукой по его груди. Под пиджаком наплечная кобура. Кого же мне черт послал? Разгуливать по городу с пистолетом станет далеко не каждый бандит.

— А ты занятная, — усмехнулся блондин. — Может, мне снять пиджак, чтобы тебе было удобнее?

— Сделайте милость, прекратите мне тыкать, — попросила я.

— Извините, — осклабился он и взял меня под руку.

Здоровяк отобрал у меня банку и зачем-то в нее заглянул.

Мы вышли из дома, мужчины подождали, пока я запру дверь, и направились к стоявшему возле калитки джипу. Я оказалась между ними, шли он расслабленно, но чувствовалось, любую мою попытку сбежать пресекут мгновенно.

— Вы не могли бы объяснить, куда мы направляемся и что все это значит? — вежливо спросила я уже в машине. Надо сказать, явились они сюда втроем, в джипе ждал водитель, и на заднем сиденье я вновь оказалась между своими конвоирами.

— У меня встречный вопрос, — усмехнулся блондин. — А куда уехала ваша подруга?

— В Сочи, — легко соврала я. — Ночью она отправилась на такси в Москву, а оттуда собиралась лететь самолетом.

— Вот как, — продолжил ухмыляться блондин. — Чем же ей наш аэропорт не приглянулся? Кстати, как зовут прекрасную незнакомку?

— Вы мою подругу имеете в виду? — уточнила я.

— Нет, вас. О вашей подруге я знаю все, что мне нужно.

— Меня зовут Мария. А вас?

— Чудесное имя, — заметил он, забыв представиться. Я решила обидеться и перестала обращать на него внимание.

Я гадала, куда мы направляемся, а главное — с какой целью. Цель хоть и смутно, но вырисовывалась. Этим типам нужна некая вещь, находившаяся у Николая Ивановича, предположительно несколько страниц из записной книжки, и они собираются их получить, потому что уверены — теперь они у Раисы. Если меня хотят использовать в роли заложника, значит, место для заточения выберут где-то за городом, оттого я несколько удивилась, когда поняла, что двигаемся мы в сторону центра. Дважды свернув на светофоре, мы подъехали к воротам бывшего хлебокомбината, по крайней мере, еще лет пять назад здесь располагался именно он, но, должно быть, это уже в прошлом. Корпуса выглядели заброшенными, лишь в двухэтажном строении возле ворот теплилась жизнь, по крайней мере, я увидела охранника и еще одного типа, который с праздным видом болтался у подъезда. Надо полагать, изрядный кусок землицы в черте старого города возбудил чей-то аппетит, и хлебокомбинату пришлось найти себе другое местечко. Не удивлюсь, если через год тут появится очередной бизнес-центр.

Джип притормозил возле подъезда, блондин вышел и джентльменски подал мне руку.

— Зачем мы здесь? — задала я вопрос, хмуро оглядываясь.

— У нас еще будет время побеседовать, — ответил блондин и распахнул передо мной покосившуюся дверь, возле которой пасся охранник.

Узкий коридор, кабинеты по обе стороны, мы вошли в ближайший. На единственном окне решетка, несколько стульев и проваленная кушетка в углу. При мысли, что мне, возможно, предстоит провести тут несколько часов, я невольно поморщилась.

— Согласен, обстановка для такой девушки совершенно неподходящая, — заметив мое недовольство, вздохнул блондин. — Лишний повод постараться нам помочь.

Здоровяк плюхнулся на стул возле двери и оттуда поглядывал на меня с плотоядной ухмылкой.

— И какой помощи вы от меня ждете? — спросила я, устраиваясь на стуле.

— Давайте поговорим откровенно. — Блондин сел на кушетку. Хоть и продолжал улыбаться, но взгляд стал иным и теперь не сулил ничего хорошего. — Кстати, у вас очень красивый голос, — продолжил он, не дожидаясь моего ответа. — Его ни с каким другим не спутаешь, поэтому я абсолютно уверен, что ночью разговаривал с вами по телефону, когда звонил вашей подруге.

— Так это были вы?

— Да, я. Что избавляет нас от необходимости валять дурака. Так что вы сделали с трупом?

— Зачем вам труп? — нахмурилась я.

— Мне он без надобности.

— А мне без надобности знать, что с ним стало.

Блондин засмеялся и покачал головой.

— Что ж, храните свои милые секреты… меня интересует другое. Нечто, оставшееся у вашей подруги.

— Я не против поговорить откровенно, — ответила я. — Ситуация непростая, раз вы только что упомянули о трупе. Думаю, в наших общих интересах, чтобы о нем знали как можно меньше людей. И его местонахождение осталось в тайне. Я правильно поняла?

— Вы не только красивы, но и умны.

Верзила у двери переводил взгляд с меня на блондина и хмурился, наверное, не все произнесенные нами слова были ему понятны, и он слегка беспокоился, ожидая возможности вставить реплику. Вряд ли он смог бы сказать что-то оригинальное, скорее, еще с порога стал бы меня запугивать. И тот факт, что блондин с этим не спешит, попросту не укладывался в его голове.

— А знаете, мне, как ни странно, приятно слышать это от вас, — засмеялась я. — Хотя я подозреваю, что человек вы опасный.

— Только не для красивых женщин, — еще шире улыбнулся он. — Но так как вы не только красивы, но и умны, то должны понимать, я могу в любой момент вас покинуть, и тогда… — Он выразительно посмотрел на верзилу, а я выразительно поежилась.

— Надеюсь, вашей доброты хватит этого не делать.

— Тут важно вовремя пойти навстречу друг другу.

— Можете быть уверены в моем огромном желании вам помочь.

— Продолжайте, — кивнул он.

— Появление трупа явилось для моей подруги серьезным испытанием. Было вполне естественно как можно скорее от него избавиться. Что, собственно, она и сделала.

— Обратившись за помощью к вам?

— Ко мне она обратилась, потому что нуждалась в поддержке. Я имею в виду моральную поддержку. Уверяю вас, в тот момент, когда я поспешила ей на помощь, ничего о трупе мне известно не было. В ее доме царил жуткий беспорядок, и это навело меня на мысль, что там побывали грабители. У подруги исчезли деньги.

— Надеюсь, она переживет их потерю.

— Я тоже надеюсь. Тут позвонили вы, и после нашего разговора стало ясно, что все не так просто. Скажите, та самая вещь, которая вас так интересует… что она собой представляет?

Блондин засмеялся.

— Вы не поверите, но я сам не знаю.

— Но ведь… ваш интерес к трупу напрямую связан с этой вещью, то есть с желанием ее получить?

— Логичное предположение.

— Тогда почему вы вовремя не позаботились о том, чтобы нужная вещь оказалась у вас?

— Давайте не будем ходить вокруг да около, — сказал блондин. — Я не убивал этого человека, если вы на это намекаете, и кто это сделал, не знаю. Возможно, ваша подруга… я сказал, возможно, — поднял он руку, уловив мое желание возразить.

— Если вы не имеете никакого отношения к появлению трупа, откуда вам известно, что он все-таки был? Если я выгляжу бестолковой, прошу меня простить, но в ваших словах, на мой взгляд, отсутствует логика.

Он вновь засмеялся.

— О трупе мне сообщил один человек и об интересующей вещи тоже. Ко мне обратились с просьбой ее вернуть, и я намерен это сделать.

— Вы бы облегчили жизнь себе и мне, если бы сказали прямо, что это такое, — вздохнула я.

— Повторяю еще раз: мне ничего об этом не известно.

— Найди то, не знаю что, — буркнула я.

— Примерно так.

— Но если вы не знаете, откуда знать моей подруге?

— Если она захочет вновь увидеть вас, ей придется постараться.

— Звучит довольно зловеще. Слушайте, а ее гость мог предположить, что кто-то испытывает к его особе интерес?

— Возможно.

— Значит, он мог спрятать эту самую вещь и необязательно в доме подруги?

— И где, по-вашему, он мог ее спрятать?

— Да где угодно.

— Не пойдет. Где угодно, я имею в виду. Хотя он вполне мог отдать ее на хранение. Вашей подруге, к примеру. Как видите, мы вновь вернулись к ней. Мне очень приятно с вами беседовать, но я ограничен во времени. Вот как мы сейчас поступим. Вы ей позвоните и посоветуете приехать сюда, чтобы вернуть то, что ей не принадлежит. Если она этого не сделает… мне тяжело говорить вам об этом, но она вас больше никогда не увидит, если только частями. И тут от меня и от моего доброго расположения к вам уже ничего не зависит, так что постарайтесь быть убедительной.

— А вас не смущает мысль, что после разговора со мной она может позвонить в милицию и здесь они появятся раньше, чем она?

— Не смущает. Раисе Константиновне вряд ли придет в голову подобная фантазия. Ее отношения с милицией не сложились, и впутывать ее в свои дела она точно не станет. К тому же не следует забывать о трупе, точнее, о том, что он бесследно исчез из ее дома. Надеюсь, что вещь, о которой мы говорим, менее важна для нее, чем ваша жизнь.

— Хотела бы и я быть уверенной в том же, — пожала я плечами.

— Давайте проверим. Звоните.

Он подал мне сумку, которая до той поры была в руках верзилы, я достала телефон и набрала номер.

— Ты где? — весело спросила Раиса.

— На территории бывшего хлебозавода на Румянцева.

— А что ты там делаешь?

— Беседую с симпатичным молодым человеком. Подозреваю, что симпатичным он будет недолго. Уже минут пятнадцать, как он перестал мне нравиться.

— Маруся, если ты хочешь, чтобы я поняла… — Тут до нее стало доходить, и она грязно выругалась. — Чего они хотят?

— Догадаться нетрудно, — вздохнула я. — Чтобы ты вернула им то, название чего они произносить отказываются. Есть у тебя для них что-нибудь интересное?

— Они что, денег хотят? Так ведь свистнули уже двадцать штук баксов.

— Вы хотите денег? — обратилась я к блондину.

— Не отказался бы. Но речь, как вы понимаете, не о них.

— Не хотят, — сказала я Раисе.

— Маруся, они чокнутые.

— Наверное, но мне от этого не легче.

— Потерпи, милая, я сейчас позвоню… сама знаешь кому.

Я захлопнула телефон и развела руками.

— Она в недоумении. Попробую перезвонить через полчаса. Вы не против?

— Не против. Но если в голову ей взбредет какая-нибудь глупость, вам не поздоровится. На то, чтобы свернуть вашу нежную шейку, у меня уйдет не больше минуты. И еще пару минут на то, чтобы покинуть это место.

— Можете не сомневаться, я заинтересована в том, чтобы глупости ей в голову не приходили. Хотя маловероятно, что она здесь сама появится, если уж собралась лететь в Сочи.

На это блондин лишь усмехнулся, как видно, был уверен, что Раиса обретается по соседству. Мы вполне мирно провели минут двадцать. Блондин, оставив угрозы, поинтересовался, как давно я знаю Раису, чем занимаюсь, когда не оказываюсь в передрягах, и дважды сделал комплимент моей красоте. Здоровяк продолжал тосковать у двери. Наконец, я вновь набрала номер, решив, что времени прошло достаточно, чтобы Раиса успела связаться с Арсением. Оттого и не удивилась, услышав его голос.

— Ты в порядке, милая? — спросил он.

— Включите громкую связь, пожалуйста, — попросил блондин, я выполнила его просьбу и после этого ответила:

— Пока ничего скверного не произошло, если не считать угроз.

— Кто это вздумал тебе угрожать? Дай-ка ему трубку. — Я молча протянула мобильный блондину. — Не знаю, кто ты, но даже дышать в ее сторону не советую. Говори, куда приехать.

Блондин назвал адрес и добавил:

— Не забудь прихватить то, что мне нужно.

— Обязательно, — ответил Арсений и отключился.

— Весьма самоуверенный молодой человек, — заметил блондин. — Ваш приятель? Убежден, скоро в нем спеси поубавится.

— Вы плохо его знаете, — пожала я плечами, очень надеясь, что Арсений понимает, что делает.

Здоровяк приподнялся со стула, спросив:

— Встретить?

— Сиди, — отмахнулся блондин.

Несмотря на уверенный тон, в нем чувствовалось сомнение, он, как и я, скорее всего, гадал, чего следует ждать от жизни в ближайшие полчаса. Минут через десять я увидела Арсения, он прошел мимо окна, сопровождаемый охранником. Блондин его тоже увидел и едва заметно поморщился. Я задалась вопросом: хорошо это или плохо? Дверь в комнату распахнулась, и появился мой друг, окинул недобрым взглядом нашу компанию и спросил, обращаясь ко мне:

— Они вели себя прилично?

— Мне попались на редкость интеллигентные люди.

Тут он въехал здоровяку кулаком в ухо, буркнув при этом:

— Кончай на нее пялиться.

И ударил-то вроде не сильно, но тот оказался на полу, обалдев от такой-то наглости. Но в себя пришел быстро, вскочил, зарычав:

— Да я тебя, тварь…

Но тут вмешался блондин.

— Уймись, — сказал тихо и потянулся за мобильным.

Арсений подошел к нему и сказал сурово:

— Это моя девчонка. Если есть о чем поговорить, говори со мной.

Не удостоив его ответом, блондин набрал номер и сказал кому-то:

— У нас проблема… проблему зовут Арсений Стахов. Похоже, это его девчонка. — Надо сказать, в тот момент Арсений выглядел особенно впечатляюще. Взгляд исподлобья рождал в душе легкую оторопь. — Что я должен делать? — задал блондин вопрос невидимому собеседнику. — Понятно. — Он не спеша убрал телефон и лучезарно улыбнулся. — Произошло недоразумение, о чем я очень сожалею. Надеюсь, девушка не в претензии.

— Ваше счастье, уроды, — заявил Арсений и, взяв меня за руку, потянул к двери.

— А по-моему, он симпатичный, — возразила я, подмигнув блондину.

— Приятно было познакомиться, — усмехнулся тот.

— Милая, твои вкусы меня всегда удивляли, — сказал Арсений, здоровяк посторонился с мрачным видом, и мы беспрепятственно покинули комнату, а через пять минут и территорию бывшего хлебокомбината. Машина Арсения стояла возле ворот.

— Спасибо, — сказала я, как только устроилась в кресле.

Он завел мотор, ответив ворчливо:

— Пожалуйста.

— А не ты утверждал, что с прошлым покончено? — не удержалась я от язвительности.

— Прошлое в прошлом, а репутация со мной.

— Мы немного поболтали с этим типом, — решила я сменить тему. — И у меня сложилось впечатление: они сами не знают, чего ищут.

— То есть их используют втемную?

— Похоже на то. Киллер должен был забрать у убитого сверток, что он предположительно и сделал. Передал заказчику, и тут выяснилось, что в свертке недостает существенной части.

— И тогда заказчик обратился к человеку, который, по его мнению, мог решить эту проблему?

— Ты блондина имеешь в виду?

— Его хозяина. Придется с ним поговорить. Сомнительно, что он станет откровенничать, но попытаться можно. Где они тебя прихватили? На вокзале?

Я подумала, стоит соврать или нет, и сказала правду:

— В доме Раисы.

— И что ты там делала?

— У меня возникло желание осмотреть дом еще раз.

— Значит, ты сомневаешься, что она сказала правду.

— Ну… учитывая ее склонности…

— Выходит, вы не пудрите мне мозги на пару. Если только поодиночке?

— Ничего подобного у меня и в мыслях не было. — Арсений презрительно хмыкнул, а я нахмурилась. — Я знаю столько, сколько и ты. А какими сведениями располагает Раиса, известно лишь ей самой. Хотелось бы думать, знает она не больше нашего.

— Потому что не стала бы врать подруге? — продолжал ухмыляться Арсений.

— Потому что так проще.

Тут я огляделась и спросила с недоумением:

— Зачем мы здесь? — Машина тормозила на вокзальной площади.

— Собираюсь проследить за тем, чтобы ты села в поезд, — ответил он.

— Но я не собираюсь никуда уезжать. Во-первых, я не могу оставить Раису, во-вторых…

— Во-вторых, тебе не терпится узнать, что ищут эти парни. Рассчитываешь заработать?

— Ну, если в деле серьезные люди, значит, то, что они ищут, чего-то стоит.

— Отлично, — кивнул он. — Узнавай на здоровье. Но без меня.

— Хочешь сказать, тебя это не интересует?

— Нисколько.

— Так я тебе и поверю, — фыркнула я презрительно, он пожал плечами.

— Если ты уедешь, я, так и быть, помогу Раисе, если нет…

— А я-то думала, ты рад меня видеть.

— Вовсе нет. Ты появляешься, и моя тихая, размеренная жизнь летит к чертям, потом ты исчезнешь в очередной раз, а я еще долго буду разгребать дерьмо.

— Грубость тебя не красит. Ты просто злишься.

— Ага. Что неудивительно.

— Давай мириться, — улыбнулась я и провела ладонью по его щеке.

— Начинается, — фыркнул он. — Когда тебе что-то нужно, ты нахально меня клеишь, а потом…

— В этот раз все может быть по-другому, — быстро произнесла я и потупилась. — Твоя судьба в твоих руках.

— Все в руках человека, а человек в руках женщины, — пробормотал Арсений.

— Дурацкий мужской шовинизм. У меня все эти годы никого не было, — добавив в голос меда, сказала я со вздохом, а он заорал:

— И что мне за радость от этого, если меня у тебя тоже не было?

К тому моменту он успел припарковаться возле дверей вокзала, и я спросила печально:

— Ты в самом деле хочешь, чтобы я уехала?

Арсений повернул голову и уставился в мои глаза. Я почувствовала легкое беспокойство. С одной стороны, очень хотелось броситься ему на шею, с другой — я точно знала, что делать этого не стоит, потому что всю оставшуюся жизнь я буду жалеть об этом.

— Маруся, скажи честно, я чем-то тебе глубоко неприятен или ты в принципе не способна любить никого, кроме себя?

— В принципе способна, — посуровела я. — Просто у нас разные представления о любви. Ты хочешь, чтобы я уехала, или нет?

— Черт, — выругался он и сдал назад, намереваясь покинуть площадь, а я вздохнула с облегчением.

— Мне надо купить кое-что из вещей, — выждав время, заметила я. Арсений не пожелал ответить, хмуро глядя перед собой. — А знаешь, я скучала, — добавила я и нарвалась.

— Заткнись! — рявкнул он.

— Хорошо… Ты собирался встретиться с человеком, на которого работает блондин. Я правильно поняла?

— Правильно.

— Что это за тип?

— Мой знакомый.

— Расскажи подробней.

— Не такой он интересный парень, чтобы тратить время на болтовню о нем.

Сообразив, что пока Арсений злится, толку от разговора с ним ждать не приходится, я отвернулась к окну и замолчала, чтобы дать ему время прийти в себя.

Довольно скоро мы подъехали к зданию с вывеской на фасаде «Клуб «Седьмая луза». Арсений припарковал машину и взглянул с сомнением, точно пытался решить, что ему делать со мной.

— Ты надеешься увидеться с ним здесь? — сообразила я.

— Надеюсь.

— Тогда идем. — Я быстро выбралась из машины, и он нехотя последовал за мной.

В большом зале стояло шесть бильярдных столов. Возле ближайшего обретались несколько мужчин. Один бродил с кием в руках, остальные наблюдали за ним с таким видом, точно ждали конца света. Арсений подошел к компании и уставился на шары с большим интересом. Мужчины, как дети, — это убеждение я вынесла после долгих наблюдений за папой.

Наконец, тип с кием, вытянувшись вдоль стола, сделал удар, два шара закатились в лузу, и наблюдавшие с облегчением выдохнули. Рядом со мной оказался рослый мужчина с багровой физиономией, глаза навыкате, бритый череп и шрам на подбородке. Он поднял взгляд на моего спутника и улыбнулся:

— Арсений, рад тебя видеть.

— Сомневаюсь, — ответил тот. Не обращая внимания на его тон, Бритый продолжил с воодушевлением:

— Решил шары погонять?

— Нет, решил с тобой встретиться. Может, объяснишь, что за хрень происходит?

Бритый поднял брови в притворном удивлении.

— Что ты имеешь в виду? — Тут он повернулся ко мне, и улыбка на его физиономии стала шире. — Какая красотка. Твоя девушка? А как же та, рыженькая?

Арсений непроизвольно поморщился, а я лучезарно улыбнулась, поворачиваясь к нему:

— В самом деле, милый, а как же рыженькая?

— Так что происходит? — посуровел мой друг.

Бритый пожал плечами.

— Костя ведь все объяснил. Разве нет? Произошла ошибка. Твоя девушка не пострадала, так что… — Он развел руками.

— Выпей что-нибудь, милая, — кивнув в сторону бара, предложил мне Арсений. — А мы пока поговорим.

С большой неохотой я устроилась возле барной стойки, заказала кофе, наблюдая, как эти двое направились к бильярдному столу в глубине зала. Потоптавшись немного, они начали партию. Длилась она минут пятнадцать, все это время я изнывала от любопытства, очень сожалея, что не могу услышать, о чем они разговаривают.

Арсений все больше хмурился, говорил отрывисто, смотрел исподлобья, и вновь я подумала, что он мало похож на того парня, что снисходительно относится к моим выходкам. Бритый, напротив, говорил охотно, много улыбался и вроде бы не мог взять в толк, за что Арсений на него сердит.

Наконец, они направились ко мне.

— Надеюсь, зла на меня ты не держишь, — донесся до меня голос Бритого, Арсений что-то буркнул в ответ и кивнул мне:

— Идем, милая.

Бритый шутливо раскланялся, когда я проходила мимо, сказал:

— Повезло Арсению, такая красотка… та рыженькая вам в подметки не годится.

— На самом деле она утопилась от горя, — ласково сказала я, он засмеялся, а Арсений чертыхнулся: то ли злился на Бритого, то ли на меня. — Кстати, — проявила я интерес, когда мы шагали к машине, — что ты врал рыженькой, когда субботние вечера проводил за двести километров отсюда?

— Далась она тебе, — проворчал Арсений.

— У тебя с ней серьезно?

— Нет.

— Конечно, на серьезные отношения ты просто не способен. Заморочил девушке голову…

— Я должен решить, что ты ревнуешь? — язвительно спросил он. — Черт бы побрал Бритого с его длинным языком.

— Надеюсь, ты тоже смог узнать от него что-то интересное. Или придется довольствоваться сообщением о твоих сексуальных пристрастиях?

— Мы еще успеем на вечерний поезд, — снова съязвил он.

— Если тебе вдруг захотелось избавиться от меня, выходит, что разговор с ним был небесполезен.

Арсений плюхнулся в водительское кресло, я села рядом, но трогаться с места он не спешил. Взглянул на меня с сомнением и покачал головой.

— Маруся, — произнес он с намеком на печаль. — Мы ввязываемся в дело, в котором уже фигурирует труп. Теперь выясняется, что оно каким-то образом связано с Бритым. Этого вполне достаточно, чтобы хорошо продумать, а стоит ли игра свеч.

— Осторожность никогда не значилась в списке твоих добродетелей.

— Возможно. Но, затевая опасное предприятие, я хотел бы иметь в компаньонах надежного человека. А надежность не является твоей добродетелью, — с усмешкой закончил он.

— Ах, вот как…

— Только не говори, что тебя это удивляет. После того, как ты обошлась со мной в прошлый раз…

— Ты теперь всю жизнь будешь меня этим попрекать?

— Было бы интересно взглянуть, как бы повела себя ты на моем месте.

«Прежде всего, не позволила бы себя облапошить», — подумала я, но вслух произнесла другое:

— Допустим, твои претензии обоснованны. Давай оставим все в прошлом. Ты забудешь мои грехи, а я не стану вспоминать о рыжей. О твоей секретарше я тоже не вспомню.

— Она-то здесь при чем? — растерялся Арсений.

— Хочешь сказать, что не спишь с ней?

— Да с какой стати? То, что у нее хорошая фигура…

— У меня лучше, — не выдержала я.

— Не знаю, не видел, — очень серьезно заявил он, а я прошипела:

— Свинья.

— Маруся, — закатил он глаза. — Она у меня работает, но это еще не повод тащить ее в постель, скорее, серьезное препятствие.

— Так я тебе и поверю.

— У тебя удивительная способность все переворачивать с ног на голову, — посетовал он. — Мы говорим о доверии, а вовсе не о том, с кем я сплю.

— Мужчины, не разборчивые в связях, доверия мне никогда не внушали.

— Очень мило. Тебе на хрен не нужна моя любовь, но тебя почему-то злит, когда я сплю с другими женщинами. Может, мне пойти в монахи?

— Вряд ли ты продержишься больше трех дней.

— Мое терпение на исходе, — предупредил он. — Вернемся к нашему делу?

— Что ты узнал от Бритого?

Арсений вздохнул.

— Так мы компаньоны?

— Компаньоны.

— И я могу не опасаться очередной пакости с твоей стороны?

— Разумеется.

— Не скажу, что это прозвучало убедительно, но… ладно, будем считать, что мы достигли соглашения. Но если… в общем, Маруся, еще одна твоя выходка… Потом не говори, что я тебя не предупреждал. — Он наконец-то тронулся с места, а я вновь спросила:

— Что ты узнал?

— Ничего такого, что могло бы прояснить ситуацию. Бритый сказал примерно то же, что и твой похититель. Некто, Бритый назвал его близким другом, обратился к нему с просьбой. По его словам, в доме знакомой девушки находится вещь, которая ей не принадлежит. Эту вещь следовало вернуть любым способом.

— А что это за вещь, он не сказал?

— Записная книжка.

— Записная книжка, из-за которой убили человека? Что же в ней такого интересного?

— Вряд ли Бритому известно об этом больше, чем нам.

— Почему ты так думаешь?

— Если бы речь шла о чем-то существенном, он бы непременно обыграл ситуацию в свою пользу. А существенным для него являются только деньги.

— Но ведь для того, чтобы получить записную книжку, кто-то пошел на убийство.

— Бритый утверждает, что никакого отношения к убийству не имеет. Его просили об одном: заставить Раису вернуть то, что она получила от случайного знакомого.

— Очень сомневаюсь. Ты его давно знаешь?

— Лет десять. Он мне кое-чем обязан. Не настолько, чтобы откровенничать себе в убыток, но…

— Кто он такой, этот Бритый?

— Трутнев Игорь Максимович. В лихие девяностые лидер одной из криминальных группировок. Был осужден на восемь лет, но вышел через четыре года. К тому моменту многое изменилось, и у него хватило ума это понять. Однако дурные привычки неискоренимы, о чем тебе хорошо известно. Свои делишки он теперь проворачивает с аккуратностью, потому что в тюрьму не спешит. У него есть легальный бизнес, вполне солидный, а сомнительными делами, с его благословения, занят его двоюродный брат Малютин Константин Владимирович.

— Блондин?

— Блондин, — кивнул Арсений. — Кстати, под этой милой кличкой он и известен в определенных кругах. В сфере его интересов наркота и проституция. Не брезгует и прочими делами — выбивает долги, к примеру. Поговаривают даже о заказных убийствах, но я склонен считать подобные утверждения сплетнями. За исключением Блондина в группировке нет по-настоящему серьезных ребят, чтобы превратить убийства в доходный бизнес, а Блондин не только умен, но и осторожен. Мокруха ему без надобности, пример брата кое-чему научил.

— То есть ты считаешь, Раисиного гостя убил кто-то другой?

— Я же сказал… хотя нет правил без исключения.

— Человека, который обратился к нему за помощью, Бритый не назвал?

— До такой степени его любезность не распространялась. Но кое-какие предположения сделать я могу. Этот человек достаточно влиятелен, если обратился к нему с подобной просьбой, но не настолько, чтобы давить на него. Иначе Бритый вел бы себя совсем по-другому. Мое вмешательство вынудило его отказаться от первоначальных намерений, он заверил меня, что уже объяснил своему приятелю: сделав все возможное, он весьма сожалеет, но выполнить его просьбу не в состоянии. И поклялся мне, что о Раисе забыл.

— Значит, ей не о чем беспокоиться?

— Если, конечно, этот самый приятель не обратится к кому-нибудь другому.

В этот момент Арсений свернул в переулок и притормозил возле старинного особняка, первый этаж которого занимал антикварный магазин.

— «Лавка древностей», — прочитала я название. Золотые буквы на черном фоне выглядели очень солидно. В окнах были выставлены часы, мебель на гнутых ножках и фарфор. Не припомню, чтобы Арсений раньше интересовался антиквариатом, разумеется, если не хотел погреть руки на чужой собственности. Я взглянула вопросительно. Правильно истолковав мой взгляд, Арсений пояснил:

— Николай Иванович Климов, так некстати почивший в доме Раисы, имеет к этой торговой точке самое непосредственное отношение. Хозяин магазина Никитин Аристарх Давыдович, у него три такие лавки в городе, так вот Климов ведал всей его бухгалтерией и официально числился директором вот этого заведения.

— И что ты надеешься здесь узнать? — спросила я.

— В идеале: с чего вдруг добропорядочному дяде в летах вздумалось болтаться ночью по улицам и напрашиваться в гости к случайной знакомой? Но на такую удачу я не рассчитываю, хотя попытаться стоит.

— Давай попытаемся, — не стала возражать я, и мы направились в магазин.

Арсений распахнул передо мной тяжелую дверь, и я первой вошла в просторное помещение, буквально забитое старинной мебелью. Чего здесь только не было! Зеркальные горки, резные буфеты, массивные столы, диваны с позолоченными спинками. Слева стеллаж с посудой и бесконечный ряд полок: книги в потертых переплетах, ангелочки, колокольчики, бронзовые фигурки животных, веера и дамские шляпы, все вперемешку. От этого великолепия глаза разбегались. Наверное, поэтому я не обратила внимания на молодого мужчину, который появился из-за внушительного вида шкафа с бронзовыми вставками на дверцах.

— Добрый день, — произнес он, и я вздрогнула от неожиданности. — Простите, кажется, я вас напугал, — улыбнулся он, я тоже улыбнулась в ответ.

Арсений прошелся вдоль стеллажей, насколько это позволяло пространство, молодой человек окинул его оценивающим взглядом, в голосе появились слегка заискивающие интонации:

— Интересуетесь чем-то конкретным?

— Моя подружка обожает драгоценности, — заявил Арсений тоном человека, который привык сорить деньгами и готов тратить их на женские капризы, глазом не моргнув. Надо сказать, выглядел он очень убедительно, молодой человек мгновенно проникся к нему симпатией. Решив не отставать от Арсения, я прошла к ближайшему шкафу, где был выставлен фарфор, и ахнула:

— Милый, посмотри, какие чашки.

— Ты же хотела колье…

— Нет, ты только посмотри…

— Должен сказать, у вас прекрасный вкус, — материализовавшись рядом, прошелестел молодой человек. — Очень редкий сервиз. Взгляните. — Он открыл шкаф, достал чашку и подал ее мне двумя руками, как величайшее сокровище.

— Прелесть, — прошептала я, мужчина расплылся в улыбке. Выглядел он лет на тридцать пять, довольно высокий, худой, одет во все черное. Бледная физиономия с длинным носом. Он производил впечатление человека, который редко покидает эту лавку древностей и сам успел стать чем-то вроде ее экспонатов, не молодым мужчиной, а только его слепком. Темные глаза, хотя в них и теплился интерес, казались пустыми, точно у слепого. «Упырь», — мысленно окрестила его я, почувствовав внезапную неприязнь. — Дорогой, я хочу этот сервиз.

— Ну, на хрена тебе эти чашки? — возмутился Арсений. — Я понимаю — золотишко, по крайней мере, ясно, за что бабки платишь…

— Фу, какой ты… — капризно попеняла я, возвращая чашку.

— К сожалению, здесь у нас нет ювелирных изделий, — с грустью сообщил Упырь. — Но вы можете взглянуть на них в нашем магазине на Садовой. Там прекрасный выбор, уверен, вам понравится… — Он кивнул, и из-за шкафа появилась женщина в длинной юбке, в нелепом свитере с растянутым воротом и огромных очках, которые каким-то фантастическим образом держались на крохотном остреньком носике. Она с вымученной улыбкой протянула мне визитку с адресами магазинов.

— Кстати, — оглядываясь, произнес Арсений. — Николай Иванович тут?

Вопрос вызвал беспокойство. Парочка переглянулась, и Упырь спросил вкрадчиво:

— Вы имеете в виду господина Климова?

— Ну, да… он обещал мне подобрать кое-что в подарок… кое-что по-настоящему ценное.

— Его здесь нет, — ответил Упырь, отводя взгляд, женщина нахмурилась.

— Нет? — слегка удивился Арсений. — Ну, так позвоните ему и скажите, что пришел Арсений Стахов. Я ведь просил его поторопиться, у девчонки день рождения через три дня, и с чем я к ней явлюсь, если он до сих пор…

— Сожалею, но господин Климов у нас больше не работает, — скороговоркой произнес Упырь.

— Как не работает? — возмутился Арсений. — Давно?

— Уволился буквально на днях.

— И где он теперь?

— Понятия не имею. — Упырь внезапно охладел к потенциальным покупателям. — Попробуйте позвонить ему на мобильный, он ведь оставил вам номер?

— Я потерял его визитку, вот и приехал в магазин. Значит, уволился. Странно, мы встречались на прошлой неделе, и ни о чем подобном он не говорил.

— Это и для нас явилось полной неожиданностью.

Женщина нервно поправила очки, таращась на Упыря, точно боялась, что он ненароком выдаст страшную тайну. У меня сложилось впечатление, что тайн здесь в избытке.

— Он что, повздорил с хозяином? — не унимался Арсений.

— Ни о чем подобном я не слышал. Сожалею, что ничем не могу вам помочь. — И оба как-то боком стали от нас удаляться, давая понять, что разговор окончен.

— Черт-те что, — заметил Арсений и повел меня к выходу. Упырь, видя это, вздохнул с заметным облегчением. — Что скажешь? — спросил Арсений уже в машине.

— Скажу, что внезапному увольнению должна быть причина. И она, скорее всего, связана с записной книжкой. Раиса видела дату: 1915 год. Чем не антиквариат?

— Но это ведь не яйцо Фаберже.

— Может, она принадлежала какому-то известному человеку?

— И все равно не может она стоить столько, чтобы из-за нее старичка укокошили.

— Есть документы, стоимость которых куда дороже, чем у золота-бриллиантов.

— Не буду спорить, хотя, по мне, это глупость. Я вовсе не твои слова имею в виду, а то, что за книжку, кому бы она когда-то ни принадлежала, идиоты готовы заплатить чумовые бабки. Еще вопрос: где Климов ее взял?

— Она могла принадлежать ему, — пожала я плечами. — Или он ее у кого-то позаимствовал. А владелец намерен ее вернуть. С этой целью старичка и убил.

— Вместо того, чтобы вернуть ее законным путем.

— И этому тоже должна быть причина.

— Предположим, он свистнул ее у хозяина магазинов — это самый простой вариант и самый для нас удачный. Вариант второй — хозяин здесь ни при чем, и дядя делал свой маленький бизнес. В этом случае искать владельца книжки замучаешься. Им может быть кто угодно из многочисленных граждан нашего города, с кем Климов имел дело.

— Ты сам сказал, это должен быть влиятельный человек, раз обратился с просьбой к Бритому, так что бабушек-одуванчиков можно смело вычеркнуть.

— Все равно, это значит искать иголку в стоге сена. Ладно, у меня есть адрес Климова, мне сказали, что живет он с сестрой, то есть жил, раз уж старичка мы похоронили. Попробуем поговорить с ней.

Я подумала, что утро Арсений провел с пользой, и согласно кивнула. Задавать вопрос, откуда он почерпнул сведения о Климове, я не стала. Меня интересовал не источник, а его надежность. В этом смысле я вполне могла положиться на Арсения. Хоть сейчас ему и доверяли разыскивать только пуделей, раньше он был большим мастером в делах подобного рода.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Звонила Раиса, и я почувствовала угрызения совести, потому что, ясное дело, подруга беспокоится, а я забыла ее предупредить, что больше не нахожусь в заточении.

— Ты где? — сурово спросила она, услышав мой голос.

— В машине Арсения. — И, не дожидаясь, когда она начнет высказываться в мой адрес, я быстро поведала о последних событиях, присовокупив к рассказу наши соображения на этот счет.

— Выходит, записная книжка стоит денег, иначе зачем людям суетиться, — задумчиво изрекла подруга. — Жаль, что я ее у дяди не свистнула.

— Слава богу, что тебе хватило ума этого не делать. Иначе бы убийца не покинул дом, а занялся тобой. И что в этом хорошего?

Довод произвел впечатление, Раиса вздохнула и задала еще вопрос:

— Вы когда вернетесь?

— Надеюсь, что скоро, — ответила я. — Собираемся навестить сестру твоего дядечки, может, ей известно, почему он внезапно уволился с работы.

— Раиса? — спросил Арсений, когда я закончила разговор. — Как думаешь, твоя подруга в самом деле ничего не знает или по обыкновению пудрит мозги?

Я пожала плечами, покосилась на Арсения и сочла нужным сообщить:

— Я тебе мозги не пудрю.

Он лишь усмехнулся, предоставив мне возможность своим умом доходить, что означает эта его ухмылка.

Дом, в котором совсем недавно жил покойный, выглядел более чем скромно. Обычная пятиэтажка в спальном районе. Правда, дворик был чистенький, скамейки, детские качели, клумбы с цветами. Арсений припарковался возле второго подъезда. Две пожилые женщины, прогуливавшиеся неподалеку, с интересом наблюдали, как мы выходим из машины. Арсений улыбнулся, поздоровался с дамами исключительно вежливо и спросил:

— Климов в какой квартире живет?

— Николай Иванович? — с готовностью откликнулась одна из старушек. — В двадцать пятой. Второй этаж. Только его сейчас нет, а Эльвира Ивановна дома.

— Николай Иванович поздно возвращается с работы? — взглянув на часы, продолжил беседу Арсений.

— Обычно часов в семь. Но он еще дня два назад уехал.

— Уехал? Странно, мы договорились встретиться…

— Эльвира сама гадает, куда он вдруг подался.

Ее приятельница взглянула с неодобрением, и старушка поджала губы, вроде бы жалея о том, что заговорила с незнакомыми людьми. Дверь подъезда была распахнута настежь, что позволило нам войти беспрепятственно. Мы поднялись на второй этаж и позвонили в двадцать пятую квартиру. Открыли нам очень быстро, точно хозяйка стояла за дверью, ожидая звонка. Женщине было лет пятьдесят, высокая и очень худая, в длинном темном платье с кружевным воротником, лицо утомленное, светлые глаза смотрели настороженно.

— Эльвира Ивановна? — шагнув к ней, едва ли не с восторгом произнес Арсений. Я прикидывала, сработает его обаяние на этот раз или дама нас отфутболит под тем предлогом, что брата нет дома. Губы женщины дрогнули в подобии улыбки.

— Да, — ответила она нерешительно. Арсений сделал еще шаг и оказался в квартире, вышло у него это так естественно, что женщина беспокойства не проявила, напротив, улыбка стала шире, а в глазах появился интерес.

— Моя фамилия Стахов, Арсений Павлович, — продолжил обольщение мой компаньон, сграбастал руку женщины и поцеловал, дама залилась краской, а он спросил: — Николай Иванович предупредил о нашем приходе?

— Нет. То есть… заходите, пожалуйста, — пролепетала она. Я вошла в тесную прихожую, и женщина закрыла за мной дверь. — Вот сюда… — указывая в сторону гостиной, добавила Эльвира Ивановна.

— Благодарю, — продолжал расточать улыбки Арсений. — Это моя невеста, Мария, можно просто Маша. Николай Иванович задерживается? — Арсений огляделся с некоторым удивлением, точно был уверен, что застанет хозяина в гостиной, и теперь недоумевал, куда он запропастился.

— Николай Иванович уехал, — сказала хозяйка и вздохнула, вроде бы сожалея.

— Уехал? — вытаращил Арсений глаза. — Но… мы договорились… — К этому моменту Арсений успел устроиться в кресле, а я на диване, намекая тем самым, что уходить мы не спешим.

— Он сказал, что уедет на пару дней, — неуверенно ответила Эльвира Ивановна.

— Странно. — Казалось, Арсений не в состоянии в такое поверить. — Он мог бы позвонить, отменить встречу. Неужели забыл? Надеюсь, у него все в порядке?

— Даже не знаю, — пролепетала женщина, на глазах ее выступили слезы, она стиснула руки, испуганно глядя на Арсения.

— Господи, что случилось? — схватив руку женщины, ахнул он.

— Вы… вы его знакомый? — спросила Эльвира Ивановна.

— Давний. Я интересуюсь антиквариатом и не раз обращался к нему за консультацией. Мы договорились встретиться здесь, потому что… вы понимаете, Николай Иванович не хотел, чтобы хозяин магазина знал о его личных связях с клиентами.

— Он уволился, — выпалила женщина и снова вздохнула.

— Уволился? Но мы договаривались три дня назад.

— Я сама не могу взять в толк, что происходит, — жалобно начала женщина. — Позавчера он, как обычно, ушел на работу. А часа в два явился какой-то человек… — Тут она поежилась, и мне стало ясно, что визит неизвестного произвел на нее сильное впечатление, причем впечатление это было неприятным. — Спросил Николая Ивановича, — сглотнув ком в горле, продолжила она. — Я сказала, что он на работе. А он посмотрел как-то странно, точно мне не поверил. Я поинтересовалась, кто он, но он не ответил, и знаете, очень грубо меня оттолкнул. Я так напугалась, стояла и смотрела, как он ходит по квартире, и даже слова сказать не могла.

— Он что-то искал?

— Я думаю, он хотел убедиться, что Николая Ивановича нет дома.

— И что было дальше?

— Он ничего не объяснил, прошелся по квартире, даже в туалет заглянул… Я не знала, что и думать. Он ушел, а я стала звонить Николаю Ивановичу. Он не отвечал. Я чуть с ума не сошла от беспокойства, а в пятом часу он сам позвонил. Я рассказала ему об этом человеке, он помолчал немного и говорит: мне придется уехать на пару дней. Меня это еще больше напугало.

— А кто вам сказал, что Николай Иванович уволился?

— Он сам и сказал. Я стала спрашивать, куда ты едешь, почему? А он говорит: я тебе потом все объясню. Но я все-таки спросила: у тебя что, командировка? Он иногда ездил в район, встречался с клиентами, и тут он сказал, что уволился.

— Может быть, зря вы беспокоитесь? Вполне естественно сменить работу.

— Но он совершенно не собирался этого делать. По крайней мере ничего мне об этом не говорил. А потом, что значит сменить работу? Ему пятьдесят семь, конечно, он хороший специалист, но возраст… очень трудно устроиться, когда до пенсии всего три года.

— Мне неловко об этом спрашивать, но, возможно, они поссорились с хозяином? С господином Никитиным, если не ошибаюсь?

— У Николая Ивановича на редкость покладистый характер, да и Аристарх Давыдович его очень ценил. Коля проработал у него пятнадцать лет, и все это время они прекрасно ладили. Возможно, что-то и было, но вот так вдруг уволиться, ни с того ни с сего. И что это за человек его искал?

— Вы уверены, что раньше с ним не встречались?

— Конечно, уверена. Вы бы видели его лицо… Сомневаюсь, что Николай Иванович стал бы иметь дело с подобным типом.

— А что такого особенного с его лицом?

— Да он же форменный бандит. И так себя вел…

— Молодой мужчина или в возрасте?

— Лет тридцати пяти. Угрюмый, смотрел исподлобья… У меня мурашки по коже, лишь только вспомню его взгляд…

— Вы считаете, отъезд вашего брата как-то связан с его появлением?

— Я уж не знаю, что и думать.

— После этого ваш брат не звонил?

— Нет. Я позвонила Аристарху Давыдовичу. Нашла номер телефона в бумагах брата. Он мне сказал, что сам ничего понять не может, Николай Иванович пришел к нему утром и сообщил, что увольняется. Никитин, естественно, очень удивился, брат ничего объяснять не стал. Написал заявление об уходе, но Аристарх Давыдович и слышать об этом не хотел, посоветовал ему хорошо подумать. Брат ушел, заявив, что все уже решил. Это же просто невероятно.

— Да, странная история, — кивнул Арсений. — Человек отправился на работу, а по дороге вдруг решил уволиться.

— Вот-вот. Теперь вы понимаете, почему я так беспокоюсь? Ведь и увольнению, и внезапному отъезду должна быть причина, а он мне ничего не объяснил. Пообещал позвонить, но не звонит. И на мои звонки не отвечает, его мобильный отключен. Просто не знаю, что мне делать…

— И никаких догадок, куда он мог уехать? — спросил Арсений. — Может быть, родственники, друзья?

— У нас нет родственников, по крайней мере близких. Друзей у Николая Ивановича тоже нет… так уж сложилось. Он, знаете ли, человек замкнутый… а еще на редкость деликатный, даже робкий. Всегда таким был, поэтому и не женился. Всю жизнь один. Я, когда овдовела, переехала к нему, чтобы помогать по хозяйству.

— Но… возможно, есть женщина, о которой вы просто не знаете, — вкрадчиво произнес Арсений. — И его отъезд связан с ней. Робкие люди иногда способны удивить…

— Что вы, дело вовсе не в женщине, потому что я хорошо с ней знакома. Они встречаются уже год, Коля прекрасно к ней относится, а ее дочку просто обожает.

— И им тоже ничего не известно о его отъезде?

— В том-то и дело, что Лидочка ужасно беспокоится. Утром мне опять звонила… Ее дочка очень больна, нужна операция за границей, а у Лидочки денег на это нет. Николай Иванович обещал деньги найти, он знаком со многими богатыми людьми, и они захотели помочь ребенку. Деньги нужны в ближайшие дни, и вдруг Николай Иванович уезжает…

— Он предупредил ее о своем отъезде?

— Да. Звонил позавчера, сразу после разговора со мной. Просил не беспокоиться и заверил, что деньги к концу недели будут.

— До конца недели время еще есть, — пожал плечами Арсений, а я взглянула на него с суровостью: он-то хорошо знал, что к концу недели Николай Иванович не появится, на его возвращение вообще рассчитывать не приходится, если он уже более суток мертв. «Бедная женщина», — подумала я и почувствовала угрызение совести. Разумеется, сказать ей правду мне и в голову не пришло, но чувствовала я себя с каждой минутой все хуже и предпочла бы оказаться как можно дальше отсюда.

— Вы думаете, ничего предпринимать не надо? — спросила Эльвира Ивановна, с надеждой глядя на нас, и я мысленно чертыхнулась.

— Даже не знаю, что вам посоветовать, — в раздумье произнес Арсений. — Надеюсь, он свяжется с вами в ближайшее время и все объяснит. Вы сказали, его мобильный отключен? На вашем месте я бы, наверное, обратился в милицию… если бы был уверен, что это не повредит брату.

— Не повредит? — насторожилась она.

— Извините. Совершенно нелепая мысль пришла в голову…

— Какая мысль? — перепугалась женщина.

— Нет-нет… — отмахнулся Арсений, что лишь добавило женщине беспокойства.

— Скажите мне, я должна знать.

— Я просто подумал… что, если Николаю Ивановичу не удалось достать деньги и он решил… раздобыть их другим путем.

— Вы… вы считаете, он мог их… украсть? — пролепетала женщина, но вместо того, чтобы возмутиться, начала беспомощно оглядываться. — Боже мой… нет, нет… конечно, он очень любит Лидочку и на многое готов ради ее ребенка, но мой брат честный человек.

— Разумеется, — кивнул Арсений. — Простите, я не хотел вас обидеть.

— Боже мой, боже мой, — продолжала шептать женщина, перестав обращать на нас внимание, что позволило нам тихо подняться и покинуть ее квартиру. Подозреваю, она этого даже не заметила.

— Похоже, я ненароком угадал и покойничек действительно кого-то ограбил, — весело заявил Арсений, когда мы выходили из подъезда. Тут он посмотрел на меня и нахмурился. — О чем ты думаешь с таким разнесчастным видом?

— Что теперь будет с девочкой? — вздохнула я. Арсений закатил глаза.

— Маруся, если тебя так волнуют чужие дети, значит, пора заводить своих.

— Обойдусь без дурацких советов, — разозлилась я.

— Да? Знаешь, пожалуй, о детях и мне стоит подумать, потому что я тоже внезапно проникся…

— Ты? Сомневаюсь, что ты способен на подобные чувства.

— Почему это? Очень даже способен. И в доказательство готов помочь девчонке. А что? Узнаю, сколько стоит операция, и переведу деньги. После этого ты поверишь, что я созрел для отцовства?

— Как был выпендрежником, так им и остался, — буркнула я, садясь в машину.

— Ты упорно не желаешь замечать мои положительные качества.

— А они есть?

— Сколько угодно. Кстати, если неведомая Лидочка получит деньги, то будет уверена, что ее возлюбленный жив-здоров, а это в наших интересах. Сестрица решит, что он денежки свистнул, и с милицией торопиться не станет. По справедливости раскошелиться должна твоя подруга, покойничек ее забота.

— Не советую ей говорить об этом, она еще оплакивает утрату двадцати тысяч долларов.

— Выходит, пострадавшей стороной снова стану я. Готов пожертвовать бабками, чтобы хоть немного вырасти в твоих глазах.

Раиса встретила нас с телефонной трубкой в руке.

— Есть предложение заняться благотворительностью, — осчастливил ее Арсений.

— Некоторые даже доброе дело способны превратить в балаган, — прошипела я, проходя в кухню.

— Чего опять делите? — нахмурилась Раиса.

Я включила чайник, не желая отвечать. Они о чем-то говорили в гостиной, минут через пятнадцать Раиса появилась в кухне.

— Не переживай, Маруся, — сказала она. — Поможем девочке, глядишь, на том свете зачтется.

— Меня в этом доме кормить будут? — спросил Арсений, входя следом за ней.

— Ужин готов, — засуетилась подруга, тут я сообразила, что еще один член нашей команды отсутствует, и поинтересовалась:

— А где Витька?

— Спит. Выхлестал пол-литра виски, животное. Прости, Сенечка, жаль было добро переводить, но это единственный способ хоть ненадолго от него избавиться. Вот послал господь тарахтелку, болтает без умолку, и добро бы, что интересное сказал. Не знаю ваших планов в отношении этого вредителя, но я с ним долго не выдержу. И чего мы его в лесочке не закопали? Лежал бы себе тихонький… — Раиса устроилась напротив Арсения и, подперев щеку ладонью, с умилением наблюдала, как он ест. Меня кормить, судя по всему, не собирались, пришлось самой о себе позаботиться. — Пока вы неизвестно где пропадали, — вновь заговорила Раиса, — я решила малость разузнать о нашем антикваре.

— О Никитине? — подняла я голову.

— Ага. Обзвонила знакомых барыг, кое-кто имел с ним дело. — Тут и Арсений заинтересовался, а Раиса повеселела. — Дядька занятный. Годков ему уже за семьдесят, четыре месяца назад женился. Супружница на тридцать с лишним лет моложе, у нее взрослый сын, живет отдельно. Никитин по образованию инженер, вроде бы даже на заводе работал. Но всегда искусством интересовался. Однако интерес носил платонический характер, потому что беден был дядя, как и положено рядовому инженеру великой державы. А когда времена сменились, смог удивить. Кинул родной завод и открыл антикварный магазинчик. Торговал поначалу сущей ерундой, но буквально через пару лет смог так развернуться, что конкуренты только локти кусали.

— Странно, что я об этом Никитине раньше ничего не слышал, — почесав бровь, заметил Арсений.

— Ты был увлечен поисками пуделя, — напомнила я, он поморщился, однако продолжил без намека на язвительность:

— Его магазины в центре города, так что Никитин, скорее всего, был знаком с Бритым до того, как тот отправился в тюрьму. Игорь Максимович как раз обирал бизнесменов в Центральном районе. Старичок мог обратиться к нему с просьбой по старой памяти.

— Старик антиквар нанимает киллера, чтобы разделаться с неугодным работником? — с сомнением спросила я.

— Ну, если работник спер у него что-то по-настоящему ценное…

— Все равно как-то это… неправдоподобно.

— Покойник, по слухам, ведал финансами Никитина, — напомнил Арсений. — Мог узнать нечто такое, что старичок предпочитал хранить в тайне.

— Если верить сестре, покойник уволился внезапно, у Никитина своим поступком вызвав недоумение.

— Ну, это если верить, — хмыкнул Арсений. — Предположим, она нам сказала правду, а вот насколько были правдивы его слова…

— Есть одна интересная деталь, — с хитрющей усмешкой произнесла Раиса. — Один из знакомых сказал между делом, что еще много лет назад Никитин вдруг увлекся латынью, даже стал брать уроки у профессора нашего университета.

— Может, его заинтересовали старинные книги? — нахмурилась я.

— Может. Но никаких старинных книг у него нет, по крайней мере в магазине. Специализируется он на драгоценностях, хотя торгует всем понемногу: мебелью, фарфором, да вы сами видели. Книжки, конечно, тоже есть, но ничего по-настоящему ценного. Впрочем, и здесь старикан смог удивить. У него, оказывается, неплохая подборка порнографических открыток начала прошлого века.

— И какое они имеют отношение к нашему покойнику? — спросила я. — А вот записная книжка… говоришь, текст там был на латинице? — повернулась я к Раисе, та с готовностью кивнула. — Впрочем, — с некоторой досадой продолжила я, — половина мира ее использует, так что вовсе не обязательно, что это латынь.

— Не обязательно, но вполне возможно, — сказала Раиса. — Кстати, старику вдруг понадобился секретарь. Желательно, молодая особа, умеющая стенографировать и печатать на компьютере, и жить должна в его доме. Просил знакомых кого-нибудь ему подыскать. Само собой, я сказала, что у меня есть на примете девушка с прекрасным характером, которая нуждается в хорошем заработке. Обещали дать наилучшую рекомендацию.

Мы с Арсением переглянулись и уставились на Раису.

— Ты кого имеешь в виду? — спросил он не без суровости.

— Выбор-то невелик. Из меня секретарь вряд ли выйдет, раз я ни стенографировать, ни печатать не умею, Витек, может, и умеет, но он не девушка. Ты, Сенечка, тоже. А Маруся однажды уже работала секретарем, и ее шеф был страшно доволен, правда, недолго. Золотое было времечко… — потянувшись, с кошачьей улыбкой добавила Раиса.

— А что, идея неплохая, — кивнула я.

— А как же твоя галерея, милая? — съязвил Арсений.

— Пару недель обойдутся без меня, — отмахнулась я. — Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы понять, что там за антиквар и какое отношение он имеет к появлению покойника в доме Раисы. Главное, получить рекомендацию, ну и понравиться старику, конечно.

— Не родился еще мужчина, способный устоять перед твоим обаянием, — хихикнула Раиса, косясь на Сенечку. Тот нервно кашлянул.

— Ты ведь не против, если я задержусь в этом городе? — с милой улыбкой спросила я.

— Не против, — ответил он.

— Вот и отлично. А теперь, если не возражаете, я иду отдыхать. — И я отправилась в комнату, в которой ночевала накануне.

В магазин мы так и не заехали, оттого мне пришлось довольствоваться купальным халатом. Я прилегла на кровать, чутко прислушиваясь. Раиса чем-то гремела в кухне, Арсений протопал к себе. Похоже, ему и в голову не пришло заглянуть в мою комнату. Вместо того чтобы порадоваться его благоразумию, я вдруг загрустила. Выходит, не так велико его желание, если он способен уснуть, когда я нахожусь в его квартире. И он еще клялся мне в своей любви! При этой мысли на глаза навернулись слезы. Прождав часа два и ничего не дождавшись, я отправилась на лоджию. Чтобы попасть туда, пришлось идти через кухню, и я смогла убедиться, что в квартире царит тишина. Свет выключен, все спят, и только я брожу неприкаянно. Лоджия у Арсения незастекленная, и я, облокотившись на перила, смотрела на огни ночного города. Было довольно прохладно, я поежилась и решила, что мне пора на покой. Вот тут он и появился. Рукава белой рубашки закатал выше локтя. Верхние пуговицы расстегнуты, волосы падали на лоб в беспорядке, что не мешало ему выглядеть сокрушительно.

— Не спится? — спросил он, встав рядом.

— Прекрасный вид, — кивнула я.

— Да, — ответил он как-то неуверенно. — Маруся, скажи, пожалуйста, тебя действительно до такой степени интересует эта записная книжка?

— До какой?

— Ты решила остаться…

— Не волнуйся, если все пройдет удачно, жить мне придется у старика, и твоя рыженькая, а также все прочие вряд ли будут в претензии.

— Мне плевать на рыженькую и всех прочих, — разозлился он. — Все дело действительно в этой книжке?

— А в чем еще? — удивилась я.

— Черт… я подумал, может…

— Не может, — отрезала я.

— Значит, ты будешь мозолить мне глаза, а я исходить слюной. Хорошенькая перспектива.

— На этот случай у тебя есть секретарша. И рыженькая…

Он резко выпрямился, а я, признаться, слегка забеспокоилась. Он, конечно, очень терпелив со мной, но вдруг его терпение лопнуло? Арсений между тем сгреб меня в охапку, я собралась звать на помощь Раису, опасаясь схлопотать хорошую затрещину, но Арсений не думал затевать военных действий. Он меня поцеловал. Это было куда хуже затрещины, потому что очень захотелось обнять его покрепче и уже никогда не отпускать. Именно это я и сделала, то есть обхватила его за шею и со всей страстью ответила на поцелуй. Уверена, Арсений не ожидал подобного поворота событий, но замешательство длилось недолго. Он продолжил меня целовать и так увлекся… Каюсь, я тоже увлеклась и решила наплевать на здравый смысл. Пусть я потом буду горько сетовать на свою глупость, но сейчас… Сейчас я так счастлива… Но тут вмешалось мое второе я.

— Я люблю тебя, — шепнул Арсений, а я вдруг подумала: «Скольким женщинам он говорил это?» И не смогла удержаться от язвительности:

— Сомневаюсь. Но это не имеет значения.

— В каком смысле? — насторожился он.

— Единственный способ избавиться от искушения — уступить ему. Через два часа ты решишь, что я мало чем отличаюсь от прочих твоих баб. Кстати, это правда. А под утро будешь гадать, стоило ли это счастье потраченных пяти лет. Успокоишься и начнешь думать о деле, вместо того чтобы заниматься ерундой. Идем в мою комнату, — закончила я.

— Маруся, ты дура, — сурово ответил он, стремительно покидая лоджию.

Что верно, то верно. И чего я добилась? Слезы полились сплошным потоком. Я размазывала их по физиономии и уговаривала себя, что поступила правильно, очень в этом сомневаясь. А потом опрометью бросилась в его комнату. Щелкнула выключателем и убедилась, что комната пуста. Куда он подевался? Ну что за скверная привычка вечно все портить? Я еще бегать по квартире за ним должна.

Бегать не пришлось, дверь в ванную комнату была чуть приоткрыта, оттуда доносился шум воды. Я вошла и увидела Арсения в душевой кабине. Опершись руками в стену, он стоял, опустив голову. Я сбросила халат и присоединилась к нему. Вода была холодной, а его тело горячим, и я прижалась к нему, обняв за талию.

— Катись отсюда, — не поворачиваясь, сказал он.

Вздрагивая от холодной воды, я поцеловала его плечо.

— Забудь о том, что я успела наболтать.

Мои руки переместились на его бедра, а он заявил с сомнением:

— Если это твои обычные шуточки, я тебя убью. Ей-богу убью…

— Это не шуточки. Я люблю тебя, а если еще хоть раз увижу девицу рядом с тобой, какую-нибудь рыжую, то сама тебя убью.

— Маруся, — голосила за дверью Раиса. — Я понимаю, что у вас медовый месяц, но пора и честь знать. Вы третьи сутки торчите в спальне, а я совершенно извелась от безделья. В конце концов, у вас вся жизнь впереди, а у нас есть дело. Старичок ждет тебя сегодня в два часа дня, а сейчас уже двенадцать. И что мне делать? Отменять встречу?

— К черту старичка, — сказал Арсений.

В принципе я была с ним согласна, но тут во мне заговорила совесть. Бедная Раиса так старалась, устраивая эту встречу, а я… я попыталась подняться, но Арсений схватил меня за руку.

— Свари кофе, — попросила я, обращаясь к подруге. — Мы сейчас выйдем.

— Если опять на полчаса, то можете себя не утруждать, кофе я в постель принесу. Я бы уже давно съехала, но куда Витьку деть? Мне он без надобности. И вам тоже.

— У него есть твой спортивный костюм, дай страдальцу денег на дорогу, и пусть отчаливает, — ворчливо ответил Арсений.

— Витька категорически отказывается отправляться на малую родину. Он уже сожрал все запасы в холодильнике и допил коньяк. Кончится тем, что у нас появится еще один труп. Потому что долго я не выдержу.

— Идем пить кофе, — шепнула я. — Она так и будет вопить под дверью.

Арсений поцеловал меня, поднялся с большой неохотой и натянул брюки, я облачилась в халат.

— На фига нам этот дядя? — бормотал Арсений. — Мы же начали новую жизнь. Начали или нет?

— Конечно. Но мы должны подумать о Раисе.

Наше появление в кухне было встречено бурными аплодисментами. Хлопать в ладоши начала, конечно, подруга, Витька с готовностью присоединился, физиономия его сияла, оставалось лишь гадать, чему он так радуется.

— Во время ваших редких вылазок за пропитанием я так и не успела вас поздравить, — сказала Раиса, когда мы раскланялись. — Великое событие свершилось. Надеюсь, вы счастливы.

— Ты счастлива? — повернулся ко мне Арсений.

— Еще бы…

— А про меня и говорить нечего.

— Может, вы ненадолго спуститесь с небес на землю и сообщите, что там с нашими планами?

Я села за накрытый стол и с удовлетворением обвела взглядом многочисленные блюда, почувствовав зверский аппетит. Как видно, Раиса действительно страдала от безделья и освоила поваренную книгу.

— Раиса — ты прелесть, — заявил ей Арсений, приступая к трапезе.

— Спасибо, Сенечка.

— Встреча в два? — с набитым ртом задала я вопрос. — Надо успеть в магазин, будущая секретарша должна выглядеть скромницей.

— Не беспокойся, гардеробчик я тебе уже подобрала. Съездили с извергом в торговый центр и у меня в доме успели прибраться. Я подумала, вряд ли особо рискую, появляясь там. Все вроде тихо, никто мною не интересовался. Нет, ты посмотри, — рыкнула она, ткнув пальцем в Витьку. — Он опять брюхо набивает. Форменный обжора.

— Раиса Константиновна постоянно ко мне придирается, — заныл он, положив вилку. — Что ни сделаю, все не так. На вас не угодишь, — буркнул он, косясь в ее сторону.

— Пользы от тебя не вижу, — огрызнулась она. — Маруся, знакомый мой Никитину звонил, дал тебе наилучшую рекомендацию. Дядя рассыпался в благодарностях и теперь просто жаждет с тобой встретиться. Ты уж не подведи. Я понимаю, голова у тебя сейчас работает неважно, раз кровь приливает совсем к другому месту, но второй попытки у нас не будет.

Арсений сграбастал мою руку.

— Ты уверена, что этого хочешь? — спросил он.

— В общем, да. Все надо доводить до конца. А ты что скажешь?

— Я бы предпочел отправиться с тобой в теплые края, а не какого-то старичка обхаживать.

— Ну, в теплые края вы всегда успеете, — заметила Раиса. — А короткая разлука только укрепляет чувства.

— Точно, — кивнул Витька.

— Тебя, изверг, не спрашивают.

— За что изверг-то? — обиделся Витька. — Да я слово поперек сказать не решаюсь. А то, что вы меня кормите, так это временно. Я же готов отработать. Внести свою лепту. А когда баблом разживемся, я все ваши затраты возмещу.

— Какое бабло, придурок? — закипела Раиса. — Ни коня, ни воза, а он прожекты строит. Животное.

— Мне пора готовиться к свиданию, — напомнила я, отодвинув тарелку, и поднялась из-за стола. Раиса последовала моему примеру. Мы отправились в ее комнату, вскоре к нам присоединился Арсений, Витька тоже попытался проникнуть в святая святых, но был остановлен бдительной Раисой.

Полчаса, что я потратила на переодевание, он пасся под дверью, должно быть, подслушивал. Думаю, он сильно разочаровался, потому что ни о чем особенном мы не говорили, а бедняга наверняка был уверен, будто мы обсуждаем что-то весьма интересное. Для первого свидания я выбрала черную юбку до колен и блузку в полоску. Скромно и миленько. Наряд дополнили темные лодочки, часы на широком ремешке и сережки-гвоздики. Волосы я собрала в хвост на затылке. Последний штрих — очки в тонкой металлической оправе.

— Неплохо, — удовлетворенно кивнула Раиса, обходя меня кругом. — Что скажешь, Сенечка?

— Маруся в любом наряде восхитительна.

— Ясное дело, но я сейчас не об этом. Первое впечатление очень важно, не мне тебе объяснять. Маруся должна выглядеть скромной девушкой с чувством собственного достоинства, интеллигентной, но с амбициями.

— На месте старичка я бы взял ее на работу, не раздумывая.

— Мне нужна легенда, — напомнила я. — Он наверняка спросит, откуда я, где работала раньше.

— Чем меньше вранья, тем легенда надежнее, — сказала Раиса и стала излагать свое видение моей биографии.

— Прокатит, — махнул Арсений рукой, внимательно ее выслушав. — Марусе нужно всего несколько дней, за это время старичок вряд ли сможет всерьез покопаться в ее прошлом. Ужасно не хочется тебя отпускать, — со вздохом заявил он.

— Ты ждал пять лет, значит, неделю как-нибудь продержишься, — хмыкнула подруга.

— Вы так уверены, что Никитин возьмет меня на работу?

— Еще бы. Нам ли не знать, на что ты способна, а тут всего-то: произвести хорошее впечатление на работодателя.

Арсений вызвался меня отвезти к месту встречи, Раиса, стоя возле входной двери, перекрестила меня, после чего троекратно облобызала.

— Удачи, — мурлыкнул Витька, который вслед за нами переместился в холл, предпринял попытку меня обнять, но под взглядом Арсения поспешно спрятался за спину Раисы.

— Я волнуюсь, — прислушиваясь к своим ощущениям, сказала я уже в машине.

— Мы можем бросить все это в любую минуту, — внимательно посмотрев на меня, заявил Арсений.

— Раиса не придет в восторг.

— Зато я приду. От трупа мы, слава богу, избавились, беспокоиться не о чем. А если ее мучает любопытство, пусть сама идет в секретарши.

— Дело ведь не только в любопытстве, — лукаво улыбнулась я.

— Милая, у меня столько денег, что хватит и нашим детям, и внукам.

— А привычка? — пожала я плечами.

— С дурными привычками надо бороться. Мы ведь завязали, верно? Так на фига возвращаться к старому? Особенно сейчас, когда мы наконец-то…

— Последний раз, — поспешно произнесла я.

— Точно? — нахмурился он, впиваясь в меня взглядом.

— Клянусь.

— Хорошо, — пожал он плечами и завел машину.

Никитин жил в доме, на первом этаже которого находился антикварный магазин, тот самый, куда мы заходили с Арсением. Оказывается, двухэтажный особняк принадлежал ему. Прикинув, сколько может стоить подобное строение в центре города, я присвистнула.

— Неужто на старых комодах можно так разбогатеть? — усомнилась я.

— Вряд ли. Но дядя, как оказалось, специализируется на золотишке, и попадает оно к нему не всегда законным путем. Он уже лет двадцать в этом бизнесе. — Арсений притормозил, как только свернул в переулок. — Никитину ни к чему видеть машину, на которой ты приехала, это может вызвать подозрения. Антиквары, как правило, существа мнительные, раз их богатство у всех на виду. Я буду ждать тебя здесь.

Я уже собралась покинуть машину, но Арсений, удержав меня, провел пальцами по моим губам и произнес:

— Если у тебя ничего не получится, я буду только рад.

— Терпеть не могу проигрывать, — сморщила я нос.

— Это я знаю очень хорошо. Ладно, удачи.

Я с любопытством оглядела дом антиквара. С фасада лишь одна дверь, та, что вела в магазин. Чтобы попасть в квартиру, надо было обойти здание, что я и намеревалась сделать. Свернула за угол и наткнулась на высокую металлическую ограду. Почти вплотную к стене калитка. Я нажала кнопку переговорного устройства.

— Слушаю вас, — произнес хриплый мужской голос, вряд ли он принадлежал пожилому человеку.

— Простите, мне назначено… меня зовут Мария… Мария Писарева.

Голос мой слегка дрожал, что вполне соответствовало легенде: девушка рассчитывает получить работу, но не совсем уверена в себе и оттого взволнованна. Мне не ответили, зато раздался щелчок, и калитка открылась. За ней был небольшой двор, наполовину заасфальтированный, где стоял мини-вэн синего цвета, вторую половину занимали ухоженная лужайка и десяток кустов сирени, росших в беспорядке. За ними угадывался забор, а почти вплотную к нему высился новый двенадцатиэтажный дом. Никитин смог оттяпать изрядный кусок землицы в придачу к дому. В центре города она на вес золота. Старичок у нас не промах.

Шесть окон с опущенными жалюзи на первом этаже и шесть на втором. Там вместо жалюзи белые шторы. Занятая созерцанием чужого богатства, я не обратила внимания на то, что за мной пристально наблюдают, и едва не вскрикнула от неожиданности, увидев рядом с приоткрытой дверью высокого мужчину. Поняв, что его присутствие для меня уже не тайна, он широко распахнул дверь, что позволило мне войти.

— Я… Аристарх Давыдович ждет меня, — сказала я, продолжая симулировать волнение.

— Знаю, — ответил мужчина. На плоской физиономии с бульдожьей челюстью и колючим взглядом появилась кривая ухмылка. — Да ты красотка, — сказал он.

— Если это комплимент, — посуровела я, — попытайтесь произнести его другим тоном.

— И с характером, — вновь усмехнулся он.

Мы стояли в узком коридоре, напротив железная дверь, скорее всего, в магазин, справа лестница с металлическими перилами и пандусом. Он кивнул в сторону лестницы:

— Двигай.

Я поднималась по лестнице, слыша, как он топочет сзади, и чувствуя его взгляд. Интересно, кто этот тип? Охранник? Мы оказались в просторном холле, громоздкий антикварный шкаф, два кресла у окна и комод на резных ножках. Рядом с ним деревянная вешалка, газетница, доверху набитая какими-то бумагами, и подставка для зонтов. В коридоре, выходящем в холл, несколько дверей, к одной из них мы и направились. Тип, сопровождавший меня, ее распахнул. День был солнечным, но в кабинете царил полумрак, плотные шторы на окнах задернуты. Комната оказалась просторной, вдоль стен резные шкафы с книгами, поделками из камня, оружием, посудой. В центре два огромных дивана и кресло. Ближе к окну письменный стол необъятных размеров. Торшеры, украшенные стеклярусом, расставлены по углам. Один из них был включен. Свободное пространство стен завешано картинами, в основном портретами. Воздух спертый, точно помещение давно не проветривалось, запах лекарств, а еще старости.

Я оглядывалась с некоторым удивлением, пытаясь обнаружить хозяина, однако кабинет был пуст, разумеется, если Никитину не пришла охота поиграть в прятки. Тут бесшумно открылась дверь за моей спиной, и показался хозяин, бледный худой старик в инвалидном кресле. Ноги его были прикрыты пуховым платком. Верхняя часть черепа, лишенная какой-либо растительности, усыпана коричневыми пятнами, словно ее нарочно раскрасили. Окладистая борода компенсировала отсутствие шевелюры, она придавала старику разбойничий вид. Кустистые брови и пронзительный взгляд. В целом впечатление неприятное.

— Добрый день, — сказал старик и улыбнулся, зубы у него были ровные и неестественно белые, а голос высокий, отнюдь не старческий. — Давайте знакомиться. Аристарх Давыдович. А вы — Мария?

— Да, — кивнула я, продолжая его разглядывать. Он протянул мне руку, а когда моя ладонь оказалась в его, поднес ее к губам и поцеловал.

— Присаживайтесь, Маша. Вы не против, если я буду называть вас так?

— Конечно, не против, — улыбнулась я.

— Очаровательно. — Он кивнул мужчине, продолжавшему стоять возле двери, и тот удалился. А я опустилась в кресло и вновь начала оглядываться.

— Сколько у вас всего любопытного, — сказала я с непосредственностью, которая старику должна была понравиться.

— Да, чего здесь только нет, — махнул он рукой. — По большей части вещи никчемные, но мне дорогие. Тут ведь, по сути, вся моя жизнь. Вот эту музыкальную шкатулку мы купили с первой супругой на блошином рынке двадцать семь лет назад. Уже одиннадцать годков, как она умерла. Извините мою старческую болтливость, — точно опомнившись, махнул он рукой. — Давайте поговорим о нашем деле. Не стану скрывать, рекомендацию вам дали прекрасную. Но одно дело рекомендация, совсем другое — личная беседа. Расскажите немного о себе.

— Биография очень короткая, — пожала я плечами. — Окончила школу, потом институт. Я искусствовед по образованию, мама умерла, когда я еще училась в школе, папа уехал во Францию, я тоже жила там несколько лет, но потом вернулась в Россию. Последнее место работы — галерея искусств, но это в другом городе…

— Да-да, я читал ваше резюме. Можно спросить, почему вы вдруг переехали сюда?

— Личные обстоятельства, — сказала я, потупившись. — Дело в том… — я вздохнула. — У меня возникла идея открыть галерею, но в тот момент не было необходимых средств. И мой знакомый предложил помощь. Я надеялась расплатиться с ним в течение трех лет и, уверяю вас, непременно бы расплатилась, дела шли неплохо, но он… в общем, выяснилось, что, с его точки зрения, я должна ему не только деньги… И я предпочла все оставить, лишь бы больше с ним не встречаться. По документам он мой компаньон, так что теперь галерея принадлежит ему.

— Вы считаете, это справедливо? — сочувственно спросил он.

— В общем, да. Деньги ведь действительно были его. В этом городе у меня много друзей, и я рассчитывала, что с работой проблем не возникнет. Ваше предложение меня очень заинтересовало, прежде всего потому, что позволяет решить вопрос с жильем. Своей квартиры у меня нет, я остановилась у друзей. Если вы решите, что я вам подхожу, буду очень рада. — Я смущенно улыбнулась, старик улыбнулся в ответ.

— Условие, о котором вы говорите, не пустая прихоть. Замучила проклятая бессонница, вот я и работаю большей частью по ночам. У меня артрит, держать авторучку в руках уже трудно, толком печатать так и не научился, жена пыталась быть моим секретарем, но я вижу, ей это в тягость, вся надежда на вас, милая Маша.

— Простите, а над чем вы работаете? — задала я вопрос. Он засмеялся.

— На старости лет решил стать писателем… шучу, конечно. Какой из меня писатель? Много лет я по крупицам собирал сведения об одном выдающемся человеке. Материала накопилось достаточно, вот и подумал: почему бы не попробовать все это как-то собрать воедино, может, получится неплохая книга. Издам ее на свои деньги, а там, глядишь, кто-нибудь заинтересуется. Ну, а если нет… что ж, мне все равно этот труд в радость. Да и средства позволяют потакать капризам дряхлого старика. — Тут он подмигнул и вновь показался мне похожим на разбойника.

— А кто герой вашей книги? — спросила я.

— Вот он, — улыбнулся Никитин, подкатил кресло к противоположной стене и ткнул пальцем в гравюру в простой деревянной раме. На гравюре был изображен мужчина в круглой шапочке, длинная седая борода, морщинистое лицо.

Я подошла ближе, чтобы как следует его разглядеть. Никитин включил торшер, стоявший по соседству. Теперь портрет был хорошо освещен, взгляд мужчины показался пронзительным, а еще живым, должно быть, игра света и тени создавала такой эффект, и я вдруг обнаружила странное сходство человека на портрете с антикваром, скорее всего, из-за бороды, может, он и отпустил ее с этой целью.

— Кто это? — спросила я, продолжая разглядывать гравюру.

— Николя Фламель, — ответил Никитин с гордостью, точно тот был его близким родственником.

— Средневековый алхимик, который, по слухам, разгадал секрет трансмутации? Превращал свинец в золото и обрел бессмертие?

— По слухам? — усмехнулся Никитин.

— Вы верите, что ему это действительно удалось? — со всей серьезностью спросила я.

— Скажите, Маша, что еще вам известно о жизни этого человека?

— Да, собственно, ничего. Я видела его дом в Париже. Жизнь Фламеля окутана легендами, которые охотно рассказывают туристам.

— Он был баловнем судьбы, — весело произнес хозяин. — Не только не издержался на алхимические опыты, напротив, его скромное состояние очень быстро превратилось в настоящее богатство. Он женился на женщине, которая была старше его и к тому моменту успела дважды овдоветь, открыл небольшую книжную лавку в Париже. В то время было множество алхимических трактатов, и один из них привлек внимание Фламеля. Некий фолиант, который он приобрел за два флорина, очень старинный и объемистый. В течение двадцати лет он пытался разгадать тайну этой книги, написанной на арамейском языке. Для этого под видом паломника посещал еврейские общины Испании. В конце концов, по его собственному признанию, ему удалось открыть секрет трансмутации. Проводить эксперименты ему помогала жена. В 1382 году Фламель в течение нескольких месяцев стал собственником тридцати домов и многочисленных участков земли. Если речь идет всего лишь о легенде, откуда вдруг взялось все это богатство? Детей у него не было, и свой секрет он унес в могилу.

— Но, кажется, было завещание, в котором он рассказал о своих опытах?

— Совершенно верно. Его опубликовали двести лет спустя после его смерти. Увы, но его тайна так и осталась нераскрытой.

— Но если в завещании он рассказал о своих опытах, почему их не смогли повторить другие?

— Завещание было Фламелем зашифровано. У каждой буквы шифра четыре варианта написания, так что он, скорее всего, просто оказался потомкам не по зубам. А потом оригинал завещания был и вовсе утрачен.

— Любопытно, — кивнула я. — Уверена, ваша книга заинтересует многих.

— Надеюсь, вы будете моей верной помощницей, — улыбнулся Никитин.

— То есть вы готовы взять меня на работу? Я правильно поняла?

— Именно так. Вы мне нравитесь. И мой герой, как мне кажется, вас тоже заинтересовал.

— От философского камня я бы не отказалась, — смеясь, заявила я. — Тогда проблем с покупкой квартиры у меня бы не возникло.

— Уверен, к тому моменту, когда мы закончим работу над книгой, вашу проблему совместными усилиями разрешим.

— Когда я могу приступить к работе? — спросила я.

— Завтра, если вы не против, конечно, — улыбнулся он.

— Я не против.

— Отлично. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнату, и в десять утра жду вас.

— Спасибо. — Я поднялась с намерением попрощаться, но задала еще вопрос: — Простите, мужчина, который меня встретил, ваш родственник?

— Геннадий? Это мой водитель.

— Он тоже живет в вашем доме?

— Вообще-то нет, у него квартира здесь неподалеку, но иногда я прошу его остаться. Несмотря на свою внешнюю суровость, он прекрасный человек. Очень добрый и услужливый, у меня работает более десяти лет, так что успел фактически стать членом семьи.

Я кивнула и, переминаясь с ноги на ногу, произнесла:

— Что ж, я пойду.

— Да-да, конечно. У нас еще будет время для разговоров. Гена вас проводит.

Дверь бесшумно открылась, и появился Геннадий. Надо полагать, все это время он стоял под дверью и подслушивал.

— Всего доброго, — пробормотала я, направляясь к двери.

— До завтра, — ответил хозяин.

Сопровождаемая шофером старика, я спустилась на первый этаж, все это время он молчал, но когда мы шли к калитке, произнес с насмешкой:

— Ты его очаровала.

— Я здесь не в прислугах, — ответила я. — Так что «тыкать» мне не смейте. Хотя приличные люди и прислуге не «тыкают».

— Я помню, что у тебя есть характер, — ухмыльнулся он.

— Старайтесь и впредь не забывать об этом.

— Я глаз с тебя не спущу, — распахивая калитку, пообещал он.

Прозвучало это довольно зловеще. Калитка захлопнулась, но этот тип продолжал стоять с той стороны, наблюдая за мной. Взгляд жег затылок, мне потребовалось сделать усилие, чтобы не оглянуться. Я свернула за угол соседнего дома и, оказавшись в переулке, вздохнула с облегчением. Последняя фраза произвела впечатление. Интересно, он в принципе подозрителен или это я ему чем-то не понравилась? Присутствие в доме подобного типа настораживало, теперь действовать придется с оглядкой. Хотя старик назвал его добрым и услужливым, мне он таковым отнюдь не показался, хотя я и допускала, что внешность обманчива. Ладно, поживем, увидим.

Арсений прогуливался неподалеку от машины, заметив меня, пошел навстречу.

— Как успехи?

— Завтра в десять утра приступаю к работе, — отрапортовала я. Он едва заметно поморщился. — Ты как будто не рад? — спросила я с обидой.

— Была надежда, что, если старик заартачится, мы махнем к теплому морю… впрочем, и это сомнительно, зная твою настойчивость.

Я приподнялась на носки и его поцеловала.

— У нас вся жизнь впереди, ты что, забыл?

Он улыбнулся и, подхватив меня под руку, повел к машине.

— Рассказывай.

— Старик похож на разбойника в инвалидном кресле. У него есть водитель, зовут Геннадий, узнай о нем всю подноготную. По мнению старика, он добрый парень, но у меня в том сомнения. Больше никого из домочадцев не видела.

— Общее впечатление?

— Вполне возможно, что старик имеет отношение к убийству, то есть записная книжка принадлежала ему, и он захотел вернуть ее любым способом. Интуиция подсказывает, что здесь не обошлось без водилы. У доброго парня физиономия киллера из комиксов.

— В таком случае в дом тебе лучше не соваться.

— Ты же знаешь, если я почувствую опасность, тут же сбегу.

— А если они сработали оперативно и уже знают о твоей дружбе с Раисой?

— Ну и что? Старик взял меня на работу, следовательно, надеется выйти через меня на записную книжку. Это в том случае, если они действительно в курсе нашей дружбы с Раисой. Они будут приглядываться ко мне, а я к ним. Кстати, он собирается писать книгу о некоем Фламеле.

— Что за тип?

— Средневековый алхимик, который научился добывать золото из ничего.

— О господи… только не повторяй это при Раисе. Она обожает сказки, ее доверчивость иногда умиляет. Не могу понять, как это до сих пор не нашлось ушлого парня, который бы женил ее на себе и понемногу травил мышьяком в ожидании наследства.

— Она в принципе не питает доверия к вашему брату. Конечно, философский камень всего лишь легенда, но Фламель действительно разбогател как-то вдруг.

— Ограбил кого-нибудь…

— Он ученый, а не разбойник. Хотя… наш старикан в этом на него похож. Бедный инженер, который открывает лавку, где торгует всяким старьем, а через два года… хоп… и он уже богач.

— Маруся, надеюсь, ты не думаешь, что…

— А записная книжка предположительно на латыни, — перебила я. — Завещание Фламеля, где он раскрывает свои секреты, до нас не дошло, то есть это официальная версия, но ведь…

— Так, я вижу старикан успел здорово заморочить тебе голову.

— Не беспокойся, — засмеялась я. — Мой здравый смысл никуда не делся. Но если допустить, что записная книжка связана с Фламелем, то вполне понятно, почему появился труп. Она чрезвычайно ценна, с точки зрения некоторых людей, так что убийство их не остановило.

— Но ведь это глупость, какая к черту алхимия в двадцать первом веке?

— Это для нас глупость, а кто-то мог решить иначе. Лично мне очень интересно разобраться в этой истории.

— Хорошо, разберемся, — вздохнул он и посмотрел на меня с печалью.

— Он взял тебя на работу? — спросила Раиса, едва я вошла в квартиру.

— Разумеется.

— Умница моя. — Подруга меня расцеловала и уставилась в глаза. — Как впечатление? Пустышку тянем или стоит напрячься?

— Стоит, — кивнула я.

— Так я и думала. Мне сегодня ночью золотые слитки снились. Стоят ровнехонько на Сенечкином столе, по четыре штуки в ряд, я сосчитать успела. Но тут во сне изверг к ним намылился, я ему по затылку тресь… и проснулась. На самом интересном месте.

— Ты это сейчас выдумала? — переглянувшись с Арсением, спросила я.

— Чтоб мне пропасть. Своими глазами видела, лежат, голубы мои, как положено, по килограмму весом, ровными рядками…

Арсений закатил глаза, а я, несмотря на его протесты, рассказала Раисе о разговоре со стариком.

— Маруся, — ахнула она, услышав о подозрительном богатстве средневекового француза. — Сон-то в руку…

— Предупреждаю сразу, — вмешался Арсений. — Тратить время на глупости не собираюсь, так что если вы решили заняться поисками философского камня, а также эликсира жизни и прочее, прочее, то без меня…

— Что ты, Сенечка, это я так, к слову…

— Я не понял, — подал голос Витька, сидевший за барной стойкой. — Вы о каких камнях говорите? О драгоценных?

— Нет, о тех, что в почках, — огрызнулся Арсений. Витька приуныл, а он продолжил: — Так, вы оба отправляйтесь куда-нибудь… прогуляться.

— Зачем это? — насторожилась Раиса.

— Затем, что я хочу остаться наедине с любимой девушкой. Вполне естественное желание, учитывая, что это все-таки моя квартира.

— Сенечка, ну куда я с ним пойду? — заныла Раиса. — Ты же сам сказал, домой мне возвращаться опасно. А болтаться с ним по улицам я отказываюсь. Это нанесет непоправимый вред моей репутации. Мы в комнате посидим тихонечко и вам мешать не будем. Резвитесь себе на здоровье. — И, ухватив Витьку за шиворот, поспешно скрылась в комнате, которую уже считала своей.

Я хмуро наблюдала за этим, перевела взгляд на Арсения, собираясь высказаться, он нажал пальцем на кончик моего носа, потом взял меня за локти, приподнял и поцеловал в подбородок.

— Я люблю тебя, — сказал с улыбкой, и злиться мне мгновенно расхотелось.

Через пять минут мы оказались в постели. Разумеется, я вовсе не была против, но к Арсению приглядывалась, пытаясь решить: изменилось его отношение ко мне или нет? По моим представлениям, его интерес должен идти на убыль, раз уж его мечта осуществилось. Однако мне пришлось признать, вел он себя безукоризненно, то есть был тем самым любовником, о котором женщина может лишь мечтать: страстным, внимательным и заботливым. Вместо того чтобы порадоваться, я вдруг загрустила. «Посмотрим, что будет через неделю или две», — подумала я со вздохом.

— Почему бы нам не отправиться в ресторан? — неожиданно для самой себя предложила я.

— В ресторан? — растерялся Арсений.

— Ну, да. Не можем же мы постоянно находиться в постели.

— Я могу.

— Так я слишком быстро тебе надоем.

— С чего вдруг ты мне можешь надоесть? — возмутился он, красивые брови сошлись на переносице, образовав на лбу морщинку.

— Мужчины так непостоянны…

— Женщины не лучше. Ты меня пугаешь. Я что, должен думать, что успел тебе надоесть?

— Не болтай ерунды.

Он сел в постели и с мрачным видом на меня уставился.

— Маруся, скажи честно, ты меня любишь?

— Конечно. Все пять лет нашего знакомства.

— Тогда почему ты так долго валяла дурака?

— Потому что возле тебя вечно вертелись какие-то бабы. Не хочу тебя огорчать, любимый, но это уже в прошлом.

— А я и не огорчаюсь. Для меня всегда существовала лишь одна женщина — это ты.

— Может, ты приврал по обыкновению, но теперь это чистая правда. Я страшно ревнива и не потерплю соперниц.

— Маруся, какие, к черту, соперницы? О чем ты?

— Не морочь мне голову, — разозлилась я.

Неизвестно, чем бы это кончилось, но Арсений предпочел словам дело, и мне пришлось заткнуться.

В ресторан мы все-таки решили сходить. Арсений пребывал в том счастливо-умиротворенном состоянии, когда мужчины с радостью соглашаются на все. Мы приняли душ и рука об руку покинули спальню. Дверь Раисиной комнаты тут же приоткрылась.

— Вы куда? — почему-то шепотом спросила она.

— В ресторан.

— Что вам делать в ресторане, если в доме жратвы немерено. Зря я, что ли, у плиты полдня торчала?

— У нас романтический ужин, — порадовала я.

— Хорошенькое дельце. У них ужин, а мне с этим упырем сидеть? Сеня, отправь его куда-нибудь, у меня нервы не железные.

— Мы могли бы взять ее с собой, — жалобно глядя на Арсения, сказала я.

— Ага. И превратить романтический ужин черт знает во что, — махнул он рукой в досаде. — Пусть идет.

— Спасибо, Сенечка, — закудахтала Раиса, но тут появился Витька:

— Опять дискриминация, ее берете, а меня нет. Мы же договорились, теперь мы партнеры. Между прочим, квартира богатая, я могу не удержаться и что-нибудь свистнуть.

— Хорошо, что предупредил, — съязвила Раиса. — Подождешь нас на скамейке возле дома, проветришься…

— Так нечестно, — заголосил он.

— Видите, что вытворяет, — уперев руки в бока, спросила Раиса. — И так весь день. То ему это не так, то другое не эдак. Скотина неблагодарная.

Они продолжили перепалку, пока Арсений не рявкнул, теряя терпение:

— Кончайте базар, идем все вместе.

— Ага, — хмыкнула Раиса. — И в чем пойдет наше чучело?

Тут мы дружно уставились на Раисин костюмчик, в котором разгуливал Витенька, а сам Витька приуныл. Однако в тот вечер Арсений решил проявить невиданную щедрость.

— Подберем что-нибудь из моего гардероба. Штанины джинсов завернет, и будет в самый раз. — Он направился к гардеробной, а Витька весело припустил за ним. Вскоре Арсений вернулся, но один.

— Ты ведь не собираешься его усыновить? — спросила Раиса. — Этот тип жуткий прилипала…

Тут и сам тип появился, в джинсах и белой рубашке. Арсению Витька едва доставал до плеча, зато был довольно упитан. Рубашка с трудом сошлась на талии, рукава ему пришлось закатать до локтей. Выглядел он очень забавно, но сам себе, похоже, нравился, растянул рот до ушей и смотрел гоголем.

— О господи, — простонала Раиса.

— А что, — стараясь не расхохотаться, заметил Арсений. — Брутально…

Само собой, Арсений выбрал очень дорогой ресторан, обстановка и чопорные официанты произвели на Витьку неизгладимое впечатление. Он то и дело оглядывался, чем очень нервировал Раису. Когда мы устроились за столом, она сказал официанту, кивнув на Витьку:

— Лишние приборы от него уберите.

— Зачем это? — шепнул Витька, когда парень отошел.

— Сам сказал, можешь ненароком что-то стырить.

— Раиса Константиновна, — едва не задохнулся он от возмущения.

— Цыц! — рявкнула она, парень втянул голову в плечи и затих.

— Ну, что, — подняв бокал с шампанским, сказала подруга. — За самую красивую пару. Сенечка, ты, часом, в ЗАГС не собрался? Выглядишь женихом.

— Для женитьбы он созреет годам к пятидесяти, — заметила я. — К счастью, я намного его моложе, и торопиться мне некуда.

— Ага. Успеешь пару раз выйти замуж за олигархов, наберешься опыта…

— Ты хочешь замуж? — насторожился Арсений.

— За тебя или вообще?

— Вообще.

— Не особенно.

— А за меня? — нахмурился он.

— Я бы с удовольствием, но ты совершенно не годишься для семейной жизни. Невозможно представить тебя прогуливающимся в парке с детской коляской, а что за брак без детей?

— Очень даже могу представить. Да я только об этом и мечтаю. Ты, я и двое прелестных малюток. Лучше трое.

— Я тоже считаю, что детей должно быть много, — встрял Витька.

— Тебя кто спрашивает? — зарычала Раиса.

— Да что же вы мне слово-то не даете сказать? — чуть не плача, всплеснул он руками.

— Заткнитесь оба! — прикрикнул Арсений и повернулся ко мне: — Маруся, ты выйдешь за меня? — Я подперла щеку рукой и задумалась. — Какого черта ты молчишь?

— Я думаю. Имеет девушка право подумать?

— Думай быстрее, — посоветовала Раиса.

— А куда мне спешить?

— Да или нет? — зашипел Арсений.

— Не надейся, что я откажусь, — съязвила я.

— Значит, да?

— Да.

— Вы свидетели, она согласилась, — сказал он с облегчением. — Когда идем в ЗАГС?

— Когда закончим с нашим делом.

— Вот это правильно, — заулыбалась Раиса, и мы наконец-то выпили.

Ровно в десять я стояла у калитки дома, где жил антиквар. Звонить не пришлось, меня ждали: на асфальтовой дорожке появился Геннадий.

— Привет, красавица, — сказал он и распахнул калитку, я молча проследовала к входной двери. — Походка у тебя, зашибись, — не унимался он. — А парень у тебя есть?

— На тот случай, если вы решили за мной приударить, сообщаю: идея бесперспективная.

— Я уже понял. Такие девчонки не для парней вроде меня. Да?

— А вы проницательны.

— Насчет проницательности в самую точку. Я даже знаю, какие парни тебе по душе.

Мы вошли в дом, он заткнулся, а я гадала, что значит последнее замечание. Обычный треп или он в самом деле успел что-то разнюхать?

— Идем в столовую, — сказал он, когда мы поднялись на второй этаж.

Столовая показалась мне мрачноватой, может, потому, что единственное окно выходило во двор, темно-бордовые шторы из бархата, громоздкая мебель. За прямоугольным столом величиной с футбольное поле сидел хозяин, напротив его жена в темном платье в мелкий цветочек.

— Машенька, — заулыбался Аристарх Давыдович. — Очень рад вас видеть. Присаживайтесь. Надеюсь, вы не откажетесь с нами позавтракать?

— Спасибо, я уже завтракала.

— Но кофе или чай выпьете обязательно.

С трудом отодвинув стул с резной спинкой, я села к столу. Женщина приподнялась и налила мне кофе из стеклянного кофейника.

— Это моя супруга, — сообщил хозяин. — Евгения Мироновна. Ну а это Машенька. — Женщина молча кивнула. Разговорчивой ее не назовешь. — Вы с вещами? — спросил он.

— У меня только спортивная сумка, я оставила ее в холле.

— Гена отнесет ее в вашу комнату. Комната рядом с моим кабинетом. Там вам будет удобно. — Он продолжил еще что-то говорить, а я пила кофе и разглядывала женщину, стараясь делать это незаметно.

По словам Арсения, она моложе своего мужа на тридцать с лишним лет, значит, ей чуть больше сорока. В первый момент женщина показалась мне старше, наверное, из-за седых волос. Она собирала их в пучок на затылке, две широкие совершенно седые пряди зачесаны за уши. Седина и старушечья прическа очень ее старили. А между тем женщина вполне могла себе позволить хорошего парикмахера. Может, дело в ее супруге? Он ревнив и не хочет, чтобы жена выглядела слишком привлекательной. Унылое выражение лица тоже добавляло ей возраста, она производила впечатление женщины, у которой за плечами трудная жизнь, лишенная радостей, а вот цвету лица могла бы позавидовать молодая девушка, да и морщины отсутствовали. Косметикой она не пользовалась. Бесформенное платье, точно с чужого плеча. Скорее всего, Евгения Мироновна из тех женщин, которых совершенно не волнует, как они выглядят.

Аристарх Давыдович завел разговор об искусстве, я изображала жаркий интерес, его супруга в разговоре не участвовала. Несколько раз муж обращался к ней, она в ответ только кивала. Когда мы закончили завтрак, молча поднялась и начала собирать на поднос посуду. Я огляделась, пытаясь сообразить, где находится кухня, — в столовой была лишь одна дверь, та, через которую я вошла. Женщина направилась к противоположной стене, вызвав у меня легкое недоумение, и тут выяснилось, что столовая с секретом. Стены здесь обшиты деревянными панелями, в них и была скрыта дверь. Хозяйка распахнула ее, и я увидела просторную кухню, вполне современную, с гарнитуром из белого пластика.

— Я вижу, вас привлекла наша маленькая хитрость, — улыбнулся Аристарх Давыдович.

— Интересное решение, — кивнула я, прикидывая, какие еще сюрпризы таятся в этом доме.

— Евгения Мироновна отлично готовит, — продолжил он. — Поэтому в кухне должно быть все необходимое. А чтобы технические достижения не вносили дисгармонию, я и придумал этот трюк с потайной дверью. Ну, что ж, если вы не возражаете, я покажу вам вашу комнату, а потом побеседуем о моих успехах на литературном поприще, — засмеялся он.

Комната оказалась довольно просторной, окно выходило во двор. Кровать, шкаф, секретер, две витрины, разумеется, все антикварное. Легкие шторы на окнах, на полу полосатый коврик. Комната для молодой, романтичной девушки. Ничего лишнего, все мило и скромно.

— Как вам? — спросил Аристарх Давыдович, наблюдая за мной.

— Отлично. Ночью можно спать с открытым окном, а еще любоваться вашим прекрасным садиком.

— Устраивайтесь, я буду ждать вас в кабинете.

Ловко управляя инвалидным креслом, он покинул комнату, а я, еще раз оглядевшись, развесила одежду в шкафу и разложила прочие свои вещи. На это ушло минут пятнадцать. Открыв дверь с намерением покинуть комнату, я едва не столкнулась с хозяйкой.

— Ванная, которой вы будете пользоваться, прямо по коридору, — хмуро произнесла она. — Туалет там же. Аристарх Давыдович спит очень чутко, ночует в другом крыле дома, туда вам лучше не ходить, он этого не любит. Моя спальня здесь, — ткнула она рукой в соседнюю дверь. — Телевизор только в гостиной, но она рядом со спальней Аристарха Давыдовича, надо спрашивать его разрешение. Обед у нас в три, ужинаем поздно, обычно в восемь. Если захотите чаю или кофе, все в кухне, я вам покажу, что где лежит. — И, не дожидаясь моего ответа, хозяйка отправилась в свою комнату.

Мое появление здесь не пришлось ей по душе или она просто не особенно общительна? Пожав плечами, я отправилась в кабинет хозяина. Он сидел за письменным столом и просматривал какие-то бумаги.

— Ну, как, уже устроились? — весело спросил он.

— Да, спасибо. У вас большой дом, а мебель как в музее.

— Эту коллекцию я собирал много лет, есть очень интересные вещи.

— Проведете для меня экскурсию? — мило улыбнулась я.

— Непременно. А сейчас садитесь рядышком, будем разбираться с моими заметками.

Следующие два часа я выслушивала рассказы старика о Николя Фламеле и разбирала бумаги. Писал хозяин от руки, почерк был на редкость красивым, каллиграфическим, и трудностей в понимании текста не возникло. Заметки представляли собой в основном выдержки из различных публикаций о средневековом алхимике.

Аристарх Давыдович предложил мне выпить чаю. Я с радостью согласилась, бумаги и рассказы хозяина навевали тоску. Старик нажал кнопку переговорного устройства, установленного на столе, и произнес:

— Женечка, принеси нам, пожалуйста, чаю.

Минут через десять появилась Евгения Мироновна с подносом. Расставляя чашки на кофейном столике, она сказала, не поднимая головы:

— Аркаша пришел. Хотел с тобой поздороваться.

— Потом. Я занят, — отмахнулся старик, она поджала губы и поспешно удалилась.

Мы стали пить чай, и я сочла момент подходящим, чтобы задать вопросы.

— Скажите, Аристарх Давыдович, ваш отец тоже интересовался антиквариатом?

— Нет, интересы моей родни были очень далеки от этого. Детство я провел в общежитии здешнего завода, крохотную комнату пришлось делить с родителями и сестрой-инвалидом. Потом мы получили двухкомнатную квартиру на окраине, моя сестра вскоре умерла, а вслед за ней и отец — всю свою жизнь он проработал слесарем на заводе, пределом его мечтаний был домик в коллективном садоводчестве. За всю жизнь он вряд ли прочитал хотя бы одну книгу. Моя мать все свободное время посвящала больной дочери. Я окончил техникум, пошел работать на завод, поступил на заочное отделение механико-технологического факультета, а затем долгое время работал инженером. И уже в зрелом возрасте понял, что занимаюсь тем, к чему душа моя не лежит. И решил рискнуть. Уволился с завода и открыл свой первый магазин. Болтался по блошиным рынкам, по деревням и уездным городкам, познакомился с людьми, у которых многому смог научиться. Покойная супруга была мне опорой, во всем меня поддерживала. И то, что я теперь имею, на шестьдесят процентов ее заслуга. Жаль, что она так рано покинула меня. Сколько лет прошло, а я до сих пор ощущаю утрату. Вы, наверное, думаете, отчего же тогда я женился во второй раз? — с грустной усмешкой спросил он.

— Я считаю, человек не должен быть один, — пожала я плечами. — После смерти мамы и отъезда отца я чувствовала себя очень одинокой.

— Да-да, в этом все дело. Одиночество. От него не спасает увлеченность своим делом, особенно когда тебе уже за семьдесят и ты прикован к инвалидному креслу. Очень хочется, чтобы рядом был кто-то… тот, кто позаботится о тебе и кому ты оставишь дело всей своей жизни. — Он тяжело вздохнул. — У меня нет детей. Бог не дал. Моя вторая супруга мало интересуется искусством, и когда я умру, все это… — он окинул взглядом кабинет, — перейдет к чужим людям. Вот я и спешу с этой книгой, оставлю хоть какой-то след на земле.

— Но у вас ведь, наверное, есть друзья, разделяющие ваши интересы?

— В долгой жизни есть свои минусы. Я пережил всех своих друзей. По крайней мере, тех, кого считал настоящими друзьями. — Он вновь вздохнул. — Простите мои старческие жалобы…

— Что вы, Аристарх Давыдович, — ахнула я. — И вы вовсе не старик, то есть я хотела сказать…

— Когда мне было столько лет, сколько вам сейчас, я думал, что в семьдесят лет жизнь лишена смысла. В общем-то, так оно, наверное, и есть. Но наш благородный француз помог мне его обрести.

— Вы так грустно это сказали, — добавив во взгляд печали, заметила я.

— Милая моя девочка, в моем возрасте остается так мало радостей. — Тут он сгреб мою руку, а я насторожилась, уж не собрался ли старикан за мной приударить? Он инвалид, будем надеяться, что греховные мысли его не посещают. И если вдруг у него появится интерес ко мне, то, скорее, платонический. Ладно, я не против того, чтобы немного повздыхать на пару и посетовать, что не довелось нам родиться в одно время… — Ну, вот, я вас расстроил, — улыбнулся хозяин. — Глазки такие грустные… милая Маша, я не хочу, чтобы вы подумали, будто я жалуюсь. В особенности на свою семейную жизнь. Евгения Мироновна прекрасный человек и по-своему меня любит.

— Я в этом не сомневаюсь, — кивнула я. — Иначе бы вы на ней не женились.

— Как вы очаровательно наивны, — усмехнулся он. — Что, значит, молодость… У меня случился инсульт, результат вы видите, инвалидное кресло, родных нет. Близких друзей тоже. Знакомые нашли мне сиделку. Молодая женщина приехала сюда вместе с сыном из Молдавии. За год до этого у нее погиб муж, его родственники претендовали на часть дома, начались скандалы, угрозы. Вот она и подалась сюда. Несколько месяцев она за мной ухаживала. Я успел к ней привыкнуть, а она ко мне. Просто встретились два одиночества, как в песне поется. И я на ней женился. Хотел, чтобы после моей смерти у нее не было проблем, по крайней мере материальных. Разумеется, были и эгоистические соображения, кто-то ведь должен ухаживать за инвалидом и находиться рядом в его последний час. Так что у нас что-то вроде делового соглашения, — засмеялся он.

— Сын Евгении Мироновны живет с вами? — спросила я.

— Нет. Я категорически против. Аркадий неплохой парень, но задержался в детстве. Есть такие люди, которые и в двадцать пять ничего не в состоянии для себя сделать, с учебой у него не заладилось, с работой тоже. Больше двух месяцев его ни на одном месте не держат. Каждый раз он находит этому причины. Евгения Мироновна, как всякая мать, винит кого угодно, но только не дражайшее чадо. А он бессовестно пользуется ее любовью. Я знаю, она экономит на себе, чтобы помочь ему деньгами. Если бы это был мой сын, я бы давно прекратил все это, но… приходится закрывать глаза на чужие слабости. Он снимает квартиру, но оплачиваю ее я. И выдаю ему небольшую сумму на карманные расходы. Вряд ли он испытывает ко мне благодарность за это. С его точки зрения, я мог бы давать куда больше, если уж женился на его матери. Если бы он занялся делом, я бы охотно помог, но он прирожденный бездельник. Хотя парень добрый, не думаю, что он спешит увидеть мать вдовой, — подмигнул мне Аристарх Давыдович. — Его все устраивает, лишь бы валяться на диване или ночи напролет сидеть перед компьютером. Ну, будет… что-то я разболтался…

Мы вернулись к письменному столу и вновь занялись бумагами. Примерно через час Аристарх Давыдович сказал:

— Мне надо спуститься в магазин. Не хотите составить мне компанию?

— С удовольствием, — кивнула я. — У вас там прекрасная коллекция фарфора, — добавила я.

Служащие магазина меня, конечно, узнают, старика следовало к этому подготовить, а заодно попытаться кое-что выяснить.

— Так вы там уже были? — произнес хозяин с намеком на удивление, но удивление, скорее, было приятным, никакого намека на беспокойство.

— Заходила на днях с одним знакомым. Он хотел встретиться с человеком по имени Николай Иванович, он ведь у вас работает? Но на месте его не оказалось, и мой знакомый очень расстроился.

— Вы имеете в виду Николая Ивановича Климова? — поднял брови старик и на меня уставился. — Вот уж действительно мир тесен. А зачем он понадобился вашему знакомому? Он что, интересуется антиквариатом?

— Не думаю. Просто у него слишком много денег, и он не знает, куда их деть, вот и вообразил себя знатоком древностей.

— Да? Странная история вышла с этим Климовым, — задумчиво произнес хозяин. — Он работал у меня пятнадцать лет и вдруг уволился. Без всякого предупреждения. Пришел на прошлой неделе весь какой-то взъерошенный, ничего толком не объяснил. Пробовал с ним поговорить — бесполезно. Оставил заявление и ушел. Я, признаться, испугался, что у него что-то случилось, просто так люди не увольняются. Даже Гену к его сестре отправил, узнать, все ли в порядке. Она сказала, он уехал.

— Возможно, какие-то личные обстоятельства, — пожала я плечами.

— Неприятно говорить об этом, но в тот же день я обнаружил пропажу.

— В магазине?

— Нет. Пропала одна вещь из моего кабинета. Ничего особенного. Записная книжка, которая принадлежала деду моего умершего друга. Материальной ценности она не имеет, но мне была дорога, много лет назад друг подарил мне ее, зная мой интерес к подобным вещам.

— Но если она не имеет ценности, с какой стати он ее взял?

— Вот и я гадаю, зачем она ему понадобилась, — кивнул хозяин.

— А вы уверены, что взял ее Климов?

— Конечно. Кто еще? Супруге она без надобности, ее сыну тем более, Геннадий подобными вещами не интересуется, а больше в доме никого не было. Климов знал, где я храню эту записную книжку, накануне своего увольнения он видел ее у меня в руках и, конечно, заметил, куда я ее убрал. А через пару часов после его ухода я заметил пропажу.

— Вы обратились в милицию?

— Конечно, нет. Я надеюсь встретиться с ним и поговорить. Нелепая кража не идет у меня из головы, но даже больше, чем пропажа записной книжки, беспокоит исчезновение Климова. Вчера я звонил его сестре, она понятия не имеет, где он может быть. Очень странная история, — повторил он.

— А что было в этой записной книжке? — спросила я в надежде, что хозяин примет этот вопрос за обычное женское любопытство.

— Что-то вроде дневника, который дед моего друга вел на протяжении нескольких лет, начиная с 1915 года. Никаких тайн в ней не содержалось, там были выдержки из обычных алхимических трактатов, он этим очень увлекался. И описания собственных опытов.

— Действительно, странный выбор для кражи, — согласилась я. — У вас здесь есть по-настоящему ценные вещи…

— И немало, смею заметить.

Мы направились к лифту. По дороге я пыталась решить, как отнестись к рассказу старика. То ли он в самом деле не догадывается о том, что случилось с Климовым, то ли его слова лишь хитрый ход, в надежде отвести от себя подозрение. Если записная книжка — это чей-то дневник, не содержащий загадок века, то убить человека, чтобы его вернуть, мог только псих, а Аристарх Давыдович такого впечатления не производил, напротив, выглядел на редкость здравомыслящим. Значит, либо убили Климова вовсе не из-за этого дневника, либо убийца пребывал в заблуждении относительного его ценности. Сообщать в милицию о пропаже Никитин не стал, и этому тоже должна быть причина, хотя и его объяснение вполне годится: Климов работал у него много лет, и он не хотел выносить сор из избы, намереваясь решить вопрос миром. Вмешательство милиции старику может выйти боком, если Климов в курсе всех его финансовых операций, которые не всегда могли быть законными.

В этот момент Никитин открыл дверь лифта и с улыбкой взглянул на меня:

— Прошу.

Лифт был совсем маленьким, мне пришлось прижаться к металлической стенке, чтобы хозяин смог вкатить коляску. Старик привычным жестом закрыл дверь, стальную решетку, нажал кнопку с цифрой «один», а я обратила внимание, что кнопок три. Та, что располагалась в самом низу, была без цифры. Зато рядом замочная скважина, значит, воспользоваться кнопкой можно, лишь имея при себе ключ.

— Разве в доме три этажа? — задала я вопрос.

— А вы приметливая, — усмехнулся старик, и мне вдруг стало не по себе от этого замечания, пожалуй, не стоит спешить с вопросами. — Внизу у меня мастерская. Люблю на досуге заняться реставрацией. Правда, силы уже не те.

Лифт двигался почти бесшумно, что меня немного удивило. Аристарх Давыдович распахнул решетку, дождавшись, когда лифт остановится. Как я и предполагала, железная дверь на первом этаже вела в магазин, старик открыл ее своим ключом.

Мы оказались в небольшом кабинете с сейфом в углу, письменным столом, двумя креслами и застекленным шкафом с бумагами. Тут же появился молодой мужчина, которого я видела в магазине в прошлый визит, а вслед за ним и девица в очках. Поздоровавшись с хозяином, они переглянулись и уставились на меня с недоумением. Я широко улыбнулась, а старик сказал:

— Знакомьтесь, моя помощница, Мария, а это Артем и Ольга.

— Очень приятно, — буркнула девица.

— Мы ведь встречались недавно? — неуверенно спросил Артем.

— Да, я приходила сюда со своим другом, — беспечно ответила я.

Оба посмотрели на хозяина, словно ожидая объяснений, но он их взгляды проигнорировал. Аристарх Давыдович устроился за письменным столом, достал из ящика гроссбух и начал задавать вопросы Артему. Мне они интересными не показались, и я отправилась бродить по магазину. Ольга тут же последовала за мной, замерла возле стеллажа с книгами, откуда поглядывала в мою сторону. Я чувствовала, что на языке у нее вертится вопрос, но задать его она не решается. Я пришла ей на помощь.

— Хотите что-то спросить? — поинтересовалась с улыбкой.

— С чего вы взяли? — вроде бы растерялась она.

— Значит, мне показалось.

— Меня удивило, что вы, оказывается, работаете у Аристарха Давыдовича, — нервно заговорила девица.

— И что в этом удивительного?

— Ну… вы не производили впечатления девушки, которая нуждается в работе.

— Впечатление часто бывает обманчивым.

— И… как вам удалось получить это место?

— У нас с Аристархом Давыдовичем оказались общие знакомые, — пожала я плечами.

Больше она не произнесла ни слова, но глаз с меня не спускала, может, боялась, что прихвачу какую-нибудь безделушку? Мужчины продолжали беседу в кабинете, а я начала томиться, взгляд девицы раздражал. На счастье, в магазине появились покупатели, и это ее отвлекло. Вскоре Аристарх Давыдович позвал:

— Машенька… — И я поспешила к нему. — Как прошла экскурсия? — задал он вопрос. — Ольга показала вам нашу гордость — коллекцию гравюр?

— Нет, но я думаю, у нас еще будет время.

Я забежала вперед, чтобы открыть перед ним дверь, и, выйдя в коридор, быстро огляделась. Лестница, лифт и никакого намека на дверь в подвал. Выходит, попасть в мастерскую можно, только воспользовавшись лифтом. Занятно. Что же он хранит в своем подвале? Конечно, человек он не бедный, и это может быть вполне понятной предосторожностью. И все же ценные вещи принято держать в банке… Как-то это все здорово смахивает на сказку о Синей Бороде с его потайной комнатой. Нечего и говорить, что мне очень захотелось побывать там. Интересно, старик допускает в свою мастерскую кого-нибудь из домочадцев?

Лифт замер на втором этаже, и Аристарх Давыдович произнес:

— Ну что, Машенька, обедать?

Дверь в кухню была приоткрыта, и я увидела стоявшую возле плиты хозяйку. За столом, лицом ко мне, сидел молодой человек в полосатой футболке, светловолосый и щуплый, мелкие черты лица подошли бы скорее девушке. Курчавая бородка мужественности ему не прибавляла. Я бы решила, что у него вполне приятное лицо, если бы не капризное выражение, из-за него парень казался подростком, нацепившим накладную бороду.

— Добрый день, Аристарх Давыдович, — бодро произнес молодой человек, вскакивая из-за стола.

— Здравствуй, Аркадий, — ответил старик, даже не пытаясь быть любезным.

— Я попросила Аркашу остаться обедать, — слегка заискивающе произнесла Евгения Мироновна.

— Что ж, отлично. Надеюсь, у тебя все в порядке? — обратился он к Аркадию и, не дождавшись ответа, добавил: — Пожалуй, я буду есть в кабинете, что-то чувствую себя неважно. Машенька, — повернулся он ко мне. — После обеда вы свободны, часа два я отдохну.

— Я могу немного прогуляться? Хотела заглянуть к подруге, у нее остались мои вещи.

— Конечно. У меня к вам просьба, — понизил он голос. — О том, что вы видите и слышите в моем доме, посторонним знать ни к чему.

— Не беспокойтесь, — заверила я. — Я не любительница сплетен.

Старик отправился в свой кабинет, Евгения Мироновна поспешно покинула кухню с подносом в руках. «Она тут, скорее, прислуга, чем жена, — сделала я вывод. — Правда, с перспективой унаследовать состояние». На ее месте я бы муженьку не особенно доверяла, может статься, что получит она куда меньше, чем надеется. Хотя, учитывая ее положение, и малой толикой его богатств она должна быть довольна. Родни у старика нет, так что внакладе она вряд ли останется. Размышляя об этом, я устроилась за столом в ожидании хозяйки.

— Привет, — сказал молодой человек, глядя на меня с ухмылкой. — Тебя Машей зовут, да?

— А ты Аркадий?

— Ага. Старикан меня терпеть не может, зато к тебе у него явная симпатия.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

— Ничего такого, что могло бы тебя обидеть. Старик у нас ценитель прекрасного, а ты очень красивая девушка. Будешь жить здесь?

— Это условие нашего договора.

— А по нашему договору я могу появляться тут не чаще раза в неделю. Но меня это не особенно расстраивает. Тебе не кажется, что его дом напоминает склеп? Вряд ли бы я смог здесь жить.

Я пожала плечами.

— Мне не приходится особенно выбирать.

— Брось. Такой, как ты, ничего не стоит окрутить богатого парня.

— Если мы еще немного поболтаем, я очень много нового узнаю о себе, — без намека на иронию заметила я.

Тут в кухню вошла хозяйка, ее и без того унылая физиономия сейчас выглядела совершенно несчастной.

— Семейный обед не удался, — съязвил Аркадий.

— Помолчи, — огрызнулась она и стала накрывать на стол.

— Давайте я вам помогу, — вскочила я.

— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи.

— Не обращай внимания, — сказал мне Аркадий. — Мамуля злится, но не теряет надежды, все ждет, что он полюбит меня, как родного.

Она вроде бы собралась ответить что-то резкое, но вдруг передумала, услышав шаги за спиной, я повернулась и увидела Геннадия.

— Дорогой гость пожаловал, — насмешливо произнес он, устраиваясь за столом. — А я-то гадаю, чего у старика вдруг настроение испортилось.

Аркадий ничего не ответил и уткнулся в тарелку, присутствие шофера его почему-то беспокоило, я бы даже решила, он его побаивается.

— А ты чего ухмыляешься? — повернулся ко мне Генка.

— Я думала, вы только мне говорите гадости, оказывается, по-другому просто не можете. Должно быть, безупречная служба дает вам право хамить всем без разбора в доме хозяина.

— Что она сейчас сказала? — ахнул он в притворном изумлении. — Я простой парень и ничегошеньки не понял. Как твои дела, Аркаша? — вновь полез он к пасынку старика. — Сон хороший? Аппетит не пропал?

— Да иди ты к черту, — вспылил тот.

— Ладно, не психуй, — засмеялся Генка и перевел взгляд на меня. — Обычно он тих и скромен, но сегодня просто герой. Не хочет выглядеть последним дерьмом перед такой девчонкой.

— Оставь его в покое, — попросила Евгения Мироновна.

— Да кому он нужен.

Оставалось лишь гадать, почему эти двое терпят его выходки. Либо старик в любом случае примет сторону Геннадия, либо водитель уверен — жаловаться они хозяину не станут. А этому должна быть причина. Я вымыла за собой посуду и, поблагодарив, скрылась в своей комнате. Волосок, прикрепленный мною к дверце шкафа, был сорван. В ящики секретера тоже заглянули. Значит, пока я отсутствовала, кто-то обыскал мою комнату. Чертов водила. Хотя… интуиция подсказывала, что любопытство могла проявить и хозяйка. Мое появление ее отнюдь не порадовало, более того, мадам явно чего-то опасалась. Единственное, что могло насторожить человека, который рылся в моих вещах, — это набор отмычек, но я их носила с собой. Надеюсь, обыскивать меня в этом доме все же не будут. Хотя как знать…

Я прошла в ванную, включила душ и набрала номер Арсения.

— Как ты, милая? — спросил он.

— Записная книжка принадлежит старику, — сообщила я. — Он мне сам об этом сказал. По его мнению, Климов ее украл, вот только наш антиквар не может взять в толк, с какой стати. Может, я ошибаюсь, но впечатление такое, что об убийстве ему ничего не известно. Публика здесь занятная, что жена старика, что пасынок. Я уж молчу про шофера, который чувствует себя тут хозяином. В подвале есть мастерская, попасть туда можно, только имея ключ от лифта. Очень хочется на нее взглянуть. В общем, с тайнами здесь полный порядок, их просто пруд пруди.

— Судя по описанию, это здорово смахивает на про€клятые дома в ужастиках. И обязательно находится придурок, который полезет в подвал в двенадцать часов ночи при свете полной луны, несмотря на отрубленные пальцы, разбросанные вокруг, и волка-оборотня у лестницы. Маруся, ты ведь не будешь брать пример с этого придурка?

— Ты же знаешь, я на редкость благоразумна.

— Не уверен. Милая, давай махнем в Ниццу, будем пить шампанское и закусывать свежими устрицами. Заодно навестим папу. Надо сообщить ему о том, что ты выходишь замуж.

— Это подождет. Удалось что-нибудь узнать о шофере старика?

— Я над этим работаю. Кстати, деньги на операцию девчушке я перевел.

— Ты прелесть. Я их тебе верну.

— С какой стати? Ты обещала выйти за меня замуж, а у супругов деньги общие.

— Тогда о моем долге можешь забыть, — засмеялась я. — Ладно, я не могу долго разговаривать. Целую.

Я захлопнула телефон и вышла из ванной. Заглянув в свою комнату, взяла сумку и спустилась вниз. Входная дверь оказалась заперта. Чертыхнувшись, я собралась вернуться на второй этаж, но тут на лестнице появился Геннадий.

— Значит, решила навестить подружку? — спросил он. Выходит, он слышал наш разговор со стариком или хозяин сам сообщил ему об этом? Отвечать я не собиралась, он это понял, открыл дверь и замер с ухмылкой. Чтобы выйти, мне пришлось прижаться к нему почти вплотную. — Подружке привет, — подмигнул он.

— Она обойдется, — огрызнулась я, чувствуя, что краснею. Причиной был вовсе не его откровенный взгляд, подобными взглядами меня не проймешь. Я едва сдерживалась от злости. Так и подмывало влепить ему хорошую затрещину, но скромной девушке это не пристало, вот я и пошла себе мимо, рассчитывая, что румянец на моей физиономии он спишет на смущение от его похабного взгляда.

Я быстро пересекла двор и, только оказавшись за калиткой, вздохнула с облегчением, радуясь, что не позволила себе сорваться. Очень хотелось увидеться с Арсением, пятичасовая разлука с ним казалась вечностью. Проще всего было взять такси и через двадцать минут оказаться в его квартире. Но делать это я себе отсоветовала. Очень может быть, что мою прогулку не оставят без внимания. Последние слова шофера настораживали, ему ничего не стоит отправиться следом и очень быстро выяснить, кто моя подруга. Учитывая репутацию Арсения, наше знакомство вызовет подозрения. Не успела я пройти и сотни метров по улице, как заметила Аркадия. Он стоял возле дома напротив, с праздным видом разглядывая прохожих. Я была уверена, что поджидает он меня. Так и оказалось.

Он перебежал дорогу, игнорируя переход, и шагнул мне навстречу.

— Не возражаешь, если я тебя немного провожу? — спросил с улыбкой.

— Не возражаю.

Мы направились в сторону сквера.

— Не сердись на мамулю, — вдруг произнес он. — Ей несладко в этом доме. Капризный старик, да еще этот водила достает. Вбил себе в голову, что она ждет не дождется наследства.

— А это не так? — невинно поинтересовалась я.

— И ты туда же, — вздохнул он. — На самом деле она добрая, просто жизнь у нее собачья. Батя мой относился к ней по-свински, грех такое говорить о родном отце, но я вздохнул с облегчением, когда он умер. Дражайшие родственники нас обобрали, из родного дома пришлось выметаться. Когда старикан предложил ей выйти замуж, она была на седьмом небе от счастья: наконец-то нашелся человек, которому она нужна. Но ему нужна не жена, а бесплатная домработница. Он без конца твердит, какой замечательной была его первая супруга, а матери доброго слова не скажет. В общем, мечта о тихом семейном счастье растаяла в тумане.

— Она ведь может с ним развестись.

— Может. Но она из тех женщин, что будут все терпеть. Утешает себя тем, что делает это ради меня. А мне это на фиг не нужно.

— Ну, так начни зарабатывать на жизнь и забери ее к себе.

— Откуда ты знаешь, что я не работаю? Старикан наболтал?

— Он неплохо к тебе относится, считает хорошим парнем, правда, лоботрясом.

— Да пошел он…

Мы углубились в сквер и теперь брели по аллее, Аркадий то и дело на меня поглядывал, на губах его блуждала улыбка. То ли моя красота произвела впечатление, то ли была другая причина, но, безусловно, со мной проститься он не спешил.

— Старик надумал писать книгу? — спросил он, немного помолчав.

— Да. Вот и понадобилась моя помощь.

— Интересно, что он там напишет.

— Биографию Фламеля, я полагаю.

— Кому нужна его биография? Достаточно заглянуть в Интернет. Мне кажется, старикан на нем просто помешался. Все надеется разгадать его секрет.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, эту его лабораторию.

— Мастерскую?

— Ага, — хмыкнул он. — Только вот зачем в мастерской такие кондиционеры и мощная вытяжка? Если он ремонтирует там ободранные кресла, с какой стати никого туда не пускает? Раз в месяц приезжает машина, выгружает ящики. Их ставят в лифт, а внизу их принимает сам старик, даже водиле своему не доверяет.

— А ящики откуда?

— В службе доставки на такие вопросы тебе не ответят.

— Допустим, он в самом деле увлекся сказками. Ну и что? Может себе позволить. Вполне безобидное занятие.

— А если не безобидное?

— Ты думаешь, в своих опытах он использует кровь младенцев и девственниц? — засмеялась я.

— Надеюсь, ты не девственница и на твою кровь он не позарится. Жаль лишиться такой красоты, но на твоем месте я все равно был бы начеку.

— Надеешься меня запугать, чтобы я поспешила найти другую работу? Вы что, действительно мечтаете избавиться от старика и свидетель вам без надобности?

— Зря ты так, — вздохнул он, но тут же продолжил с усмешкой: — Между прочим, у старика когда-то был друг. Химик по образованию, они вместе проводили какие-то опыты. Так вот, этот его друг внезапно исчез. Вышел из дома, и больше его никто не видел.

— Ты считаешь: старик лучше других знает, где следовало бы его искать?

Аркадий пожал плечами.

— Когда у человека есть деньги, с ментами нетрудно договориться. Старикан кому угодно способен голову заморочить.

Слушая его, я пыталась решить, насколько правдива история об исчезнувшем друге, и все больше склонялась к мысли, что Аркадий ее выдумал. Что они затеяли с матерью, мне неведомо, но присутствие постороннего человека в доме им мешает. Возможно, они действительно торопятся получить наследство, и старик в инвалидном кресле — единственная преграда на пути к богатству. Парализованный человек может прожить довольно долго, но в собственном доме он точно пленник, оторванный от остального мира. И, в общем-то, беззащитен. Допустим, отравить его они не рискнут, слишком опасно. А вот ограбление, в результате которого хозяин дома погибнет, вряд ли кого удивит… Но насторожит, несомненно. И парочка непременно попадет под подозрение. Самый простой способ: несчастный случай. Неловкое обращение с электрическими приборами или падение с лестницы. Генка, который, судя по всему, взял на себя функции охранника, не всегда ночует в доме. А что, если старик кое о чем догадывается и его намерение поселить меня в доме напрямую связано с этими догадками? Мое дело разузнать о том, что за тайны содержит записная книжка, а не заниматься предотвращением возможного убийства. Мне вдруг стало стыдно за эту мысль. Хотя безобидность старика вызывала сомнение. Я склонялась к версии, что Климов погиб не без его участия и кандидат в убийцы здесь, под боком, все тот же Генка с его преданностью хозяину. Подобных типов не пугает мысль лишить кого-то жизни. «Все это только мои фантазии», — одернула я себя.

Наша прогулка затянулась, мы зашли в кафе, выпили чаю. Аркадий, как будто решив, что наговорил лишнего, теперь старательно избегал прежней темы. Мы болтали о новых фильмах, о своих пристрастиях в музыке, в общем, о том, о чем обычно говорят молодые люди, только что познакомившись. Сообразив, что ничего интересного я больше не услышу и тратить на Аркадия время ни к чему, я, взглянув на часы, вспомнила о своих обязанностях и засобиралась домой, то есть в дом антиквара. Минут через двадцать мы уже прощались, стоя на перекрестке, приближаться к дому Аркадий не решился, невесело пошутив:

— Чего доброго, старик решит, что я тебя соблазняю, и вовсе откажет мне от дома.

— Что не помешает нам встречаться в другом месте, — засмеялась я.

Он, должно быть, расценил мою шутку как кокетство и, заглядывая мне в глаза, заявил:

— Ты очень красивая.

— Да, я помню.

— И мне нравишься. А я тебе?

— Пока не знаю. — Мой голос и улыбка должны были внушить парню уверенность, что я на седьмом небе от знакомства с ним.

— Пока, — отступая на шаг, сказал он и помахал мне рукой. — Увидимся.

— Буду ждать с нетерпением, — ответила я и быстрым шагом направилась к дому.

Дверь мне открыл Генка, смерил насмешливым взглядом и произнес:

— Да вы никак успели договориться? Быстро тебе, однако, надоело изображать скромницу. — Я проигнорировала его слова и поднялась на второй этаж.

И тут из столовой появилась Евгения Мироновна.

— Не смей вертеть хвостом перед моим сыном, — прошипела она, физиономию буквально перекосило от бешенства. В первое мгновение я растерялась, настолько это было неожиданным. А потом подумала: если наша дружба не задалась с самого начала, глупо рассчитывать на то, что мы проникнемся симпатией друг к другу, а значит, терпеть ее выходки без надобности.

— Вертеть хвостом для меня затруднительно, я не являюсь его счастливой обладательницей, — глядя на нее в упор, ответила я.

— Сучка, — вполне отчетливо скрипнув зубами, сказала она, не повышая голоса и косясь за мою спину.

— Попытаетесь оскорбить меня еще раз, я вам глаза выцарапаю. — И, не дожидаясь, что она ответит на это, я прошла в свою комнату.

Итак, за несколько часов я нажила двух врагов. Более ничего стоящего в тот день совершить не удалось. До самого ужина Аристарх Давыдович отдыхал, но и после ужина желания заняться книгой у него не возникло.

Часов в девять Генка уехал, старик отправился на свою половину, и дом погрузился в тишину. Я немного почитала, потом приняла душ и легла. Само собой, мне не спалось. Я чутко прислушивалась к редким звукам, но ничего интересного не происходило, пока часов в двенадцать ночи я не услышала легкое поскрипывание инвалидной коляски. Возможно, хозяин созрел для работы и решил обратиться ко мне за помощью, хотя проще было бы воспользоваться телефоном: аппарат стоял на тумбочке рядом с кроватью. Звук начал затихать, и стало ясно, что старик проехал мимо.

Я прошла к двери, приоткрыла ее и успела увидеть, как он загрузился в лифт, сунул ключ в замочную скважину рядом с нижней кнопкой и поспешно закрыл дверь. Меня так и подмывало двинуться за ним. Если бы не этот ключ, можно было придумать подходящий предлог, например, услышала странный шум и испугалась, что в дом проникли воры. Но девушка с отмычкой вряд ли вызовет доверие старика. Пришлось вернуться в постель. Правда, ненадолго. Очень скоро у меня появилась гостья. Дверь чуть приоткрылась, и я почувствовала настойчивый взгляд. Свет луны заливал мою комнату, я решила, что хозяйка хорошо меня видит, и принялась симулировать крепкий сон, лежала, чуть дыша, прикрыв лицо локтем. Дверь бесшумно закрылась, осторожные шаги за дверью. Я поднялась и, ступая на носках, направилась в коридор. Он был пуст. Пока я стояла, оглядываясь, из-под двери кабинета старика появилась тонкая полоска света. Дамочка, скорее всего, там. По-прежнему на цыпочках я прокралась к кабинету, опустилась на колени и приоткрыла дверь. Хозяйка с фонариком в руке стояла возле шкафа и, ловко орудуя одной рукой, выдвигала ящики один за другим, быстро перебирая какие-то бумаги. Времени на это у нее ушло довольно много, а вот результатом она осталась недовольна, пробормотала: «Черт», — и, захлопнув шкаф, направилась к письменному столу. Сняла с шеи ключ на цепочке, открыла верхний ящик и начала в нем копаться. Вдруг она замерла и с подозрением посмотрела на дверь, а я, как была на четвереньках, сдвинулась в сторону, а потом припустила к своей комнате. Само собой, поведение женщины очень меня заинтересовало. Что она ищет в кабинете мужа? Завещание? Это казалось наиболее вероятным. Занятная семейка. Муж устроил мастерскую, в которую никого не пускает, а жена роется в его бумагах.

Приключений для одной ночи было достаточно, и я посоветовала себе лечь спать. Однако уснуть опять не удалось. Вновь послышались шаги, и дверь моей комнаты открылась. На этот раз я лежала лицом к стене, демонстрируя хозяйке спину. Она наблюдала за мной довольно долго. Я затаила дыхание, очень боясь себя выдать. Наконец, дверь закрылась. А я поняла, что спать в эту ночь решительно невозможно, раз обитатели дома ведут такую бурную жизнь. И сделала ответный ход: вышла в коридор, на этот раз не особо маскируясь. Если столкнусь с этой чертовой бабой, скажу, что иду в туалет.

До туалета я добралась без приключений, никого не встретив, а вот когда возвращалась назад, услышала, как льется вода. Свернула в узкий коридор и поняла, что нахожусь рядом с ванной хозяйки. В ванную вели две двери: одна из спальни Евгении Мироновны, другая из этого самого коридора. Я подошла к двери вплотную и прислушалась. Вполне возможно, что дамочка, как и я недавно, открыла воду, намереваясь с кем-то доверительно поговорить. Никаких голосов. Однако странная все-таки фантазия принимать душ среди ночи. Я направилась к ее спальне и повторила свой трюк, присела на корточки и потянула на себя дверную ручку. Дверь в ванную была распахнута настежь, но что там происходит, я бы при всем желании увидеть не могла, если бы не зеркало, огромное, в позолоченной раме, которое находилось справа от меня. В нем я и увидела отражение хозяйки. Она стояла перед умывальником и занималась самым обычным для женщины делом — красила волосы. Правда, в необычное время. Через минуту я с некоторым разочарованием вернулась в свою постель.

Лишь только голова моя коснулась подушки, на ум пришли слова Арсения о том самом придурке из фильмов ужасов. Кажется, я смогла оправдать его худшие опасения. Правда, отрубленные руки по этажу не разбросаны и волк-оборотень у лестницы не поджидал, но атмосфера вполне соответствовала.

Второй день в доме антиквара едва не стал последним днем моего пребывания здесь. После завтрака мы с Аристархом Давыдовичем отправились в его кабинет. Однако мысль о работе его и сегодня не вдохновляла. О своем излюбленном герое он говорил весьма охотно, показал мне несколько гравюр под названием «Алхимия», сделал экскурс в историю герметизма, но ничего из сказанного стенографировать мне не пришлось.

То, что к работе над книгой хозяин относился с прохладцей, лишь убедило меня в подозрениях: у меня здесь совсем другая миссия. Знать бы наверняка, какая.

— Хочу вам кое-что показать, — сказал Аристарх Давыдович и ткнул пальцем в сторону двухстворчатого шкафа. — Откройте.

Ключ, украшенный кисточкой, торчал в замке. Я его повернула, дверь открылась, а я едва не заорала от неожиданности. Прямо передо мной скалил зубы череп, глядя на меня пустыми глазницами.

— Простите, бога ради, что вас не предупредил, — забеспокоился Аристарх Давыдович. — В кабинете каждого уважающего себя алхимика должен быть человеческий скелет.

К тому моменту я уже пришла в себя и теперь разглядывала скелет с интересом, точно такой же стоял у нас в кабинете анатомии в бытность мою ученицей средней школы. Шутники то совали ему в рот сигарету, то надевали на череп кепку, а однажды напялили на него спортивный костюм и пристроили за задней партой, где он и провел весь урок, не замеченный учителем, вызвав веселое хихиканье моих одноклассников и томление преподавателя, который не мог взять в толк, чего нам так весело накануне годовой контрольной.

— Алхимики, как правило, занимались врачебной практикой, — продолжил свои разглагольствования хозяин. — А такой вот экспонат был для них настоящим сокровищем. Правда, не всегда безопасным. Церковь подобное стремление к изучению человеческого тела не поощряла. Я зову его Мишей. Это мой старый приятель, — хохотнул старик. — Приобрел его много лет назад в магазине «Учебные пособия».

— Он настоящий? — спросила я.

— Вас интересует, действительно ли это человеческие кости? Сомневаюсь. Просто хорошая имитация.

«Пломбы в зубах — тоже имитация?» — задала я вопрос, правда, мысленно. Надо будет узнать, продают ли в «Учебных пособиях» настоящие скелеты.

— А почему Миша?

— Во времена моего детства жил рядом с нами некий дядя Миша, выпивоха и заядлый картежник. Невероятно худой и зубы вечно скалил. Когда я увидел этот скелет, подумал: вылитый дядя Миша. Но я вовсе не его собирался вам показать. Там на полке в ящике лежат щипцы, мерные ложки, весы и песочные часы. Этим вещицам цены нет. Их изготовили еще в семнадцатом веке.

Я подала ему ящик, и он стал перебирать находящиеся в нем предметы, которые особенно интересными мне не показались. Где-то через час Аристарх Давыдович охладел к беседе и сказал, что до обеда я свободна.

Это известие пришлось весьма кстати, мне не терпелось встретиться с Арсением, и вскоре я покинула дом. Не успела я перейти улицу, как заметила машину, которая остановилась напротив калитки. Темно-синяя «Ауди» с тонированными стеклами. Дверь распахнулась, и показался Бритый, подошел к калитке и нажал кнопку переговорного устройства. Через минуту он скрылся за углом дома, весьма уверенно двигая по дорожке. Без сомнения, его здесь ждали. Мне здорово повезло, что мы с ним не столкнулись. Он видел меня с Арсением, и мое водворение в доме навело бы его на интересные мысли, которыми он, скорее всего, поделился бы со стариком.

Впрочем, радоваться удаче, пожалуй, рано. А ну как старик расскажет ему о секретарше и он решит на меня взглянуть? Одно несомненно: эти двое хорошо знакомы, так что догадки моего возлюбленного не лишены оснований — обыск в доме Раисы люди Бритого устроили, скорее всего, по просьбе старика.

Я позвонила Арсению, и через пятнадцать минут он подъехал. Я ждала его в подворотне дома напротив, то и дело поглядывая в сторону калитки.

— Бритый здесь? — спросил Арсений, когда я села в машину.

— Появился двадцать минут назад. Интересно, что у них за дела с антикваром?

Строить предположения на этот счет он не спешил, а заключил меня в объятия. Я ничего не имела против, но на калитку продолжала поглядывать, а также успевала произнести несколько фраз в перерывах между поцелуями.

— Ты меня слушаешь? — сообразив, что Арсений чересчур увлекся, спросила я.

— Слушаю. Только ничего интересного так и не услышал.

— По-твоему, поведение его жены вполне нормальное?

— Меня больше волнует твое поведение. Ты ни разу не сказала, что меня любишь.

— Неужели для этого нельзя найти более подходящее время?

— Так вся жизнь пройдет впустую. К черту старика с его тайнами. Я хочу тебя.

— Потерпи немного, — одергивая подол платья, взмолилась я. — Заниматься любовью в подворотне вовсе не предел моих мечтаний.

— Кто говорит о подворотне? Поедем домой…

— Да что за наказание! — рявкнула я, испытывая большое искушение не дожидаться, когда мы окажемся в его спальне, но тут возле калитки вновь появился Бритый. Сел в машину и не спеша тронулся с места.

— Давай за ним, — скомандовала я.

— Зачем? Где его найти, я и так знаю.

— Интересно, куда он отправится после разговора со стариком.

— Почему он должен куда-то отправляться? — проворчал Арсений.

— Поторопись.

— Торопиться как раз не следует. Он может заметить мою тачку, которая ему так же хорошо известна, как его мне. А вот это интересно, — вдруг произнес Арсений и кивнул в сторону дома антиквара. — Это его жена?

Из калитки вышла Евгения Мироновна с хозяйственной сумкой в руках и быстро направилась к скверу. Мы последовали за ней. «Ауди», развернувшись на светофоре, малой скоростью двигала в том же направлении.

— По-моему, намечается свидание, — заметил Арсений и оказался прав.

«Ауди» остановилась возле сквера, Бритый легко перемахнул через низкую ограду и замер в трех шагах от кустов сирени. С интервалом в пять минут там появилась Евгения Мироновна. Слышать их разговор, находясь в машине, мы не могли, а покинуть ее и приблизиться к парочке не решились. Разговор вышел довольно эмоциональным. Женщина что-то хмуро ему выговаривала, он качал головой, вроде бы возражал, потом произнес что-то резкое. Женщина сменила тактику, придвинулась к нему поближе и положила руки на его грудь. Он усмехнулся и, склонившись к ней, ткнулся носом в ее шею.

— Вот так дела, — присвистнул Арсений, наблюдая эту картину. — Они любовники.

— Ты думаешь?

— А чего тут думать? Правда, выбор Бритого смущает, не замечал, чтобы ему нравились дамочки пенсионного возраста.

Бритый продолжал водить губами по шее перезрелой подружки, она от этого удовольствия не испытывала, на ее лице появилось брезгливое выражение.

— Может, они родственники? — в замешательстве произнесла я.

— Маруся, Бритый ведет себя как любовник, причем на сто процентов уверенный в том, что ему не откажут. А вот дамочка… в ее возрасте заполучить мужика — проблема, а она физиономию кривит. Что-то мне подсказывает: со стариканом мы промахнулись, и в дом к Раисе Бритого отправил не он, а эта седая ведьма. Странные, однако, вкусы у моего приятеля.

И тут я оторопело произнесла:

— У нее седые волосы.

— И я о том же. Тетке далеко за сорок, и выглядит она не особо привлекательно. Может, Бритый в душе ребенок, который мечтает о материнской груди?

— Я вовсе не это имела в виду. Ночью она красила волосы, а сегодня опять седая.

— Может, у нее такая седина, что ни одна краска не берет.

— Глупости. Арсений, я совершенно отчетливо видела…

— Да я не спорю. Если женщина на твоих глазах красит волосы, а через несколько часов седина вновь украшает ее голову, логично предположить, что все совсем наоборот.

— Прекрати надо мной издеваться.

— Я далек от этого. Большинство женщин мечтают выглядеть моложе, но эта не из их числа.

— Ты думаешь… — Я растерянно смотрела на Арсения, он криво усмехнулся и кивнул. — У нее взрослый сын.

— Я помню. Дамочка хочет выглядеть в глазах мужа старой вешалкой, за моральный облик которой переживать не стоит, а на самом деле крутить шашни на стороне.

— Старик сказал: в его доме она появилась несколько месяцев назад, любопытно, как он нашел сиделку. По объявлению или кто-то ее рекомендовал?

— Бьюсь об заклад, Бритый приложил к этому руку. И в те времена дамочка выглядела куда привлекательней.

— Выходит, у него есть свой интерес?

— А ты сомневаешься? Старик богат, а Бритый из тех людей, что любят разевать рот на чужое бабло.

— Самый простой способ получить его в данном случае — женить беспомощного старика на сиделке. Позаботиться о том, чтобы прожил он недолго, а потом…

— Потом дамочка выйдет замуж вторично, на сей раз за Бритого. Если, конечно, они не перегрызутся раньше. Я бы поставил на дамочку, сдается мне, в этом тандеме рулит она.

Бритый между тем отлепился от своей пассии, сказал что-то и быстрым шагом направился к машине. Евгения Мироновна проводила его долгим взглядом, развернулась и пошла в сторону супермаркета.

— Попытайся узнать, не были ли они знакомы раньше, — в раздумьях произнесла я, наблюдая за женщиной.

— Попытаюсь. Бритый не женат, так что ему нет нужды прятать от сограждан своих любовниц. Следовательно, кто-то их видел вместе или слышал о ней. Она не похожа на его прежних подружек, и на нее просто обязаны были обратить внимание.

В этот момент я заметила мужчину, который появился на боковой аллее. Он не спеша последовал за Евгенией Мироновной, а я присвистнула.

— Оказывается, не мы одни хотим знать, как проводит время хозяйка.

— Ты имеешь в виду типа в сером свитере? — нахмурился Арсений.

— Ага. Это Генка, водитель старика. Удалось о нем что-нибудь узнать? — Евгения Мироновна к тому моменту уже скрылась за поворотом, а я повернулась к Арсению, решив, что он не менее интересный объект для наблюдений.

— Узнал. И меня это беспокоит.

— Судя по его физиономии, он не считает человеческую жизнь такой уж ценностью, по крайней мере чужую жизнь.

— В данном случае впечатление вовсе не обманчиво. А то, что старик взял его к себе на работу, вызывает массу вопросов. Зачем-то ему этот тип понадобился. Думаю, тебе пора сматываться из этого дома.

— Сматываться? Когда все только начинается?

Арсений недовольно поморщился, а я усмехнулась.

— Говорят, что влюбленных мужчин тянет на подвиги, но это явно не твой случай.

— Милая, я не против немного погеройствовать, но в данном случае все с точностью до наоборот: рискуешь ты, а я болтаюсь по городу, занимаясь пустопорожней болтовней.

— О каком риске ты говоришь? — Я улыбнулась и погладила его руку. — Они что, запрут меня в подвале и начнут выпытывать секреты?

— Мне даже шутить на эту тему не хочется, — посуровел он.

— Знать бы: Генка для старика старается или у него личный интерес? Если старик в курсе шашней супруги с Бритым, их план под угрозой срыва. Кстати, вчера Аркадий сказал, что у старика был друг, который бесследно исчез.

— Вот-вот…

— Скорее всего, парень выдумал это, чтобы меня запугать, но ты все-таки покопайся в биографии старика. Было бы неплохо взглянуть на то старое дело, если оно есть, конечно.

— И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Арсений. — Я частный сыщик, а не сотрудник прокуратуры.

— Отличный повод погеройствовать, — засмеялась я.

— Хорошо, если моей красавице угодно, я вломлюсь в архив и вынесу оттуда все дела.

— Лучше найди там подходящего человека.

— Считай, что я уже рыскаю по городу. А теперь мы, наконец, поедем ко мне?

— Мне уже пора возвращаться, — сказала я, но Арсений так на меня взглянул, что я с готовностью кивнула. — Обещай, что через два часа меня выгонишь.

Не успели мы войти в квартиру, ко мне бросилась Раиса, следом за ней появился Витька.

— Маруся, я вся извелась. Ну, что там старичок?

— И что за записная книжка? — с огнем в очах спросил Витька, я имею в виду алчный огонь.

— Заткнитесь оба, — прорычал Арсений. — У нас мало времени, и я не желаю тратить его на ерунду. — С этими словами он взял меня за локоть и направился в спальню.

— Да что ж это такое, — всплеснула руками Раиса. — Вы должны и о нас подумать…

Я пожала плечами, намекая тем самым, что здесь отнюдь не я решаю. Если честно, отвечать на вопросы подруги в тот момент я считала неуместным, куда приятнее было оказаться в объятиях Арсения. Он снял пиджак еще в холле, потом стянул рубашку, должно быть, время экономил, мне это показалось забавным, а Раису почему-то возмутило.

— Сенечка, когда мужчина думает тем местом, что у него в штанах, толку от него немного! — завопила она.

— Если вас что-то не устраивает, вы можете выйти из состава учредителей в любой момент, — ответил Арсений и захлопнул дверь спальни.

Раиса продолжала возмущенно кудахтать, а я с веселым визгом бросилась на постель.

Старик ждал меня в кабинете. На этот раз мы действительно занялись книгой, набросали план и подготовили материал для первых глав. В перерыве выпили чаю. Часов в шесть Аристарх Давыдович утомленно прикрыл глаза и потер виски пальцами, а я забеспокоилась.

— Вы устали?

— Неважно себя чувствую в последнее время. Кстати, Евгения Мироновна на днях уезжает вместе с сыном к родственникам. Давно собиралась, но не решалась оставить меня одного, теперь в доме появились вы, и она вполне может отлучиться на некоторое время. Как думаете, мы сможем продержаться недельку?

— Конечно. Я неплохо готовлю и в доме прибраться успею, пока вы отдыхаете.

— Вы прелесть, Машенька. Мне вас сам бог послал. Давайте на сегодня закончим, я в самом деле немного устал. Сегодня вечером у нас будет гость. Очень приятный молодой человек, надеюсь, он вам понравится.

Я слегка забеспокоилась. Что, если гость — наш приятель Бритый? Конечно, лишь человек с извращенным чувством юмора мог назвать его «приятным», но, как знать, может, старик разглядел в нем прекрасную душу, тщательно скрытую под отталкивающей внешностью. Или видел пользу для себя в некоторых его качествах.

К встрече я решила подготовиться, вместо надоевшей мне юбки и блузки в полоску надела платье, скромное, но элегантное (спасибо Раисе за заботу), подкрасилась и соорудила на голове подобие прически. Рассчитывать на то, что Бритый, если в гости пожалует он, меня не узнает, было глупо, но я надеялась, что при некотором моем старании затевать военных действий он не станет. В крайнем случае придется ему намекнуть, что мне известно о его шашнях с хозяйкой.

Я появилась в гостиной, готовая к любому развитию событий, и обнаружила старика в компании молодого мужчины. Он сидел в кресле возле камина, закинув ногу на ногу, пил коньяк и о чем-то весело болтал с хозяином.

— А вот и Машенька, — произнес тот, увидев меня.

Мужчина повернул голову, улыбка сползла с его физиономии, но тут же вернулась. Он поднялся, поставил бокал на кофейный столик и шагнул ко мне.

— Счастлив познакомиться. Воропаев Денис Сергеевич, можно просто Денис.

Я протянула руку, рассчитывая на рукопожатие, но он ее поцеловал. Быстро окинул меня взглядом и улыбнулся шире. В мужских взглядах я разбиралась неплохо и была уверена, что моя красота оценена по достоинству. Старик, наблюдая за нами, хитро улыбался.

— Денис — сын моего покойного друга. Я ему очень благодарен. Не забывает старика. Хотя человек он занятой и болтовне со мной предпочел бы что-нибудь куда более интересное.

— Вам отлично известно, Аристарх Давыдович, как я ценю вашу дружбу, а беседы с вами считаю наиприятнейшим и очень полезным времяпрепровождением. Вы человек эрудированный, умный, со своей оригинальной точкой зрения. — Он продолжал в том же духе, а я, устроившись на диване, его разглядывала.

Лет тридцати пяти, среднего роста, круглолицый, в нем было что-то кошачье, может, глаза, светло-карие, яркие. Русые волосы он стриг коротко. Одет был в костюм и светлую рубашку с галстуком в полоску. В начищенные до блеска туфли можно было смотреться, как в зеркало. Ухоженные руки, перстень с крупным бриллиантом, обручальное кольцо отсутствует. Судя по всему, богат и вряд ли получил богатство по наследству. В нем не было развязности, зато чувства собственного достоинства хоть отбавляй. В целом впечатление произвел хорошее. Не занимай Арсений все мои мысли, я бы, пожалуй, им заинтересовалась. То, что я вызываю у него большой интерес, он даже не скрывал. То и дело поглядывал в мою сторону с мягкой улыбкой и уже раз пять назвал меня Машенькой.

Проявить любопытство в данных обстоятельствах было вполне естественно, я задала несколько вопросов и выяснила, что он бизнесмен. Чем конкретно занимается, Денис уточнять не стал, зато дал понять, что дела его идут прекрасно, но деньги для него не самоцель, главное, конечно, дело.

В гостиную заглянула Евгения Мироновна и с унылым видом позвала к столу. Денис был с ней подчеркнуто вежлив, но как-то чувствовалось, что дама ему безразлична и он воспринимает ее лишь как приложение к хозяину. Как к нему относилась Евгения Мироновна, оставалось неясным. В разговоре она по обыкновению не участвовала, а если к ней обращались, отвечала односложно. В сторону гостя не смотрела, сидела, уткнувшись лицом в тарелку, и на остальных глаз не поднимала, так что вряд ли отсутствие интереса к гостю можно было расценить как антипатию.

Ужин удался. Еда была отменной, а беседа занимательной. Правда, ничего полезного в плане моего расследования она не принесла, впрочем, я на это не особо рассчитывала. От искусства мы перешли к истории, потом к литературе и не заметили, как пролетело время. Хозяйка начала клевать носом, а мы, наконец, обратили внимание на то, что старинные часы в столовой показывают полночь.

— Я у вас, как всегда, засиделся, — несколько виновато произнес Денис. — Прошу прощения. — Он поднялся, а старик махнул рукой.

— Что ты, я так рад, что ты заглянул. Жаль, что не заходишь чаще.

— Я бы с радостью, Аристарх Давыдович… — Денис направился в холл, старик его сопровождал.

— Знаю-знаю, твой отец гордился бы тобой, Денис. А я очень сожалею, что мне бог сына не послал. Хорошо, что есть ты.

При этих словах Евгения Мироновна вскочила и очень нервно начала собирать посуду. Я стала ей помогать, не обращая внимания на обычное «я сама справлюсь». Ее нервозность не удивила, правда, осталось загадкой, было ли это материнской ревностью или она видела в Денисе потенциального противника. А ну как старик отпишет свои богатства сыну покойного друга?

Утром, когда мы завтракали, раздался телефонный звонок. Трубку сняла Евгения Мироновна и с недовольным видом (впрочем, представить ее довольной мне было не под силу) протянула трубку мне.

— Это вас.

С некоторым удивлениям я ответила:

— Да, — и услышала голос Дениса:

— Машенька? Доброе утро. Прошу простить меня за этот звонок, просто я подумал… может, мы встретимся, выпьем кофе…

— С удовольствием, — неуверенно ответила я.

— Когда?

— Это не от меня зависит, — сказала я, косясь на Аристарха Давыдовича.

— Денис? — громко спросил он. — Скажите, что я отпущу вас в любое время.

— Ну вот, видите, — засмеялся Денис, который эти слова, безусловно, слышал. — Тогда может быть сегодня? Часика в два?

— Хорошо.

— Я буду ждать в кафе «Лосось», это совсем рядом с домом Аристарха Давыдовича.

Я повесила трубку и вернулась к столу. Евгения Мироновна с мрачным видом смотрела куда-то поверх моего плеча.

— Я был уверен, что он позвонит, — хохотнул старик. — Ясно, что такая девушка, как вы, не оставит его равнодушным. И я этому, признаться, очень рад. Дениса я знаю с рождения, он отличный человек. И ему давно пора жениться. Вы будете прекрасной парой.

— Аристарх Давыдович, — заливаясь краской, сказала я укоризненно.

— Ну, ну, не смущайтесь.

— Я вовсе не спешу замуж.

— В вашем возрасте девушки быстро меняют планы. Приглядитесь к нему внимательнее, и вы поймете, что я прав. Лучшего мужа вам не найти.

— Мы завтра уезжаем, — хмуро сообщила Евгения Мироновна. — Аркаша уже заказал билеты.

— Вот и отлично, — кивнул старик. — Отдохни, у тебя усталый вид. Побудешь с сыном. А мы с Машенькой станем вас ждать.

— Аркаша заедет за мной в девять утра.

— Напомни, чтобы я дал тебе денег. Купи родственникам подарки.

— Спасибо, — кивнула она, и на ее губах появилось подобие улыбки.

Без четверти два я покинула дом антиквара. Кафе «Лосось» оказалось в соседнем переулке. Я вошла в небольшой зал и сразу же увидела Дениса. Он сидел за столиком возле окна.

— Привет, — сказал он, поднимаясь, несколько суетливо подвинул мне стул, потом, точно сомневаясь, стоит это делать или нет, легко коснулся губами моей щеки. — Очень рад тебя видеть.

Стремительный переход на «ты» слегка удивил, но я решила быть демократичной.

— Я тоже рада, хотя твой звонок был неожиданностью.

— Серьезно? Вчера я весь вечер глаз с тебя не сводил, боялся, что веду себя совершенно неприлично, но ничего не мог с собой поделать.

— Наверное, я была так увлечена разговором, что твоих неприличных взглядов не заметила, — засмеялась я.

— Зато заметил старик, весь вечер мне подмигивал. Выглядело по-дурацки.

— Сегодня он умудрился после твоего звонка вогнать меня в краску, вел себя, как старый сводник.

— Не обращай внимания. Когда собственная жизнь ограничивается домом и редкими вылазками в город, к чужой относишься с повышенным интересом. Как тебе живется в его доме? Старик довольно капризен, его жена тот еще подарок, ее унылая физиономия наводит тоску.

— Ты давно его знаешь? — спросила я.

— С пеленок. Ты же слышала, он друг моего отца.

Мы сделали заказ и продолжили разговор.

— Давно умер твой отец?

— Его убили, — помедлив, ответил Денис. — И его, и мать.

— Извини, — нахмурилась я.

— Я тогда учился в пятом классе. Летом жил с бабушкой на даче. Родители приехали к нам на выходные. Я очень хорошо помню те два дня, как будто это было вчера. В воскресенье вечером они вернулись домой, и в ту же ночь их расстреляли. Спящих. Грабитель проник в дом, забрал деньги, которые родители откладывали на новую машину. Убийцу так и не нашли.

— Грабитель с пистолетом?

— Пистолет принадлежал моему отцу. Трофейный, дед привез его с войны.

— Выходит, убийца о нем знал?

— Тогда решили, что он нашел его случайно. Рассчитывал, что в квартире никого нет, наткнулся на хозяев в спальне, кто-то из родителей проснулся, и он с перепугу принялся палить. Конечно, мне о ходе следствия никто ничего не говорил, только много лет спустя бабушка рассказала о том, что знала сама.

— Тебя воспитывала она?

— Да. Бабуля у меня молодец, несмотря на свои восемьдесят лет, каждый день занимается йогой. Аристарх Давыдович, как мог, нам помогал. Они с отцом очень дружили. Бабуля говорила, что оба были слегка помешаны на Николя Фламеле. Старик ведь пишет книгу о нем? Ну, так вот, по ее словам, оба увлеклись алхимическими опытами. Безобидное чудачество. Когда отец погиб, Аристарх Давыдович поначалу к опытам охладел, так был потрясен его гибелью. Но потом вернулся к прежнему хобби и нашел нового единомышленника, химика по образованию. В этом городе есть люди, которые всерьез думают, что опыты принесли результаты.

— В каком смысле? — насторожилась я.

— Аристарх Давыдович разбогател как-то очень быстро. А люди обожают сказки. Особенно про золото и проклятия. Слухам сильно способствовал тот факт, что химик внезапно исчез.

— Сбежал? — спросила я.

Денис пожал плечами.

— Возможно.

— Ты ответил как-то неуверенно.

— Я знаю, что он исчез. Просто исчез, и никто с тех пор не видел его ни живым, ни мертвым.

— Странные вещи происходят вокруг старика, — заметила я. — Один друг погибает, второй исчезает. А я-то гадаю, почему временами так неуютно чувствую себя в этом доме. Сам старик, кстати, иногда напоминает мне разбойника на пенсии, — фыркнула я, стараясь перевести разговор в шутку, чтобы Денис не заподозрил, что это не просто досужая болтовня. Ответил он неожиданно серьезно, пожал плечами и кивнул:

— Может быть, ты и права. Между прочим, если верить семейной легенде, Фламель доводится нам родней.

— У него же не было детей?

— Зато был племянник. Не знаю, откуда взялась эта легенда, но одно несомненно: наш дальний предок бежал в Россию во времена Французской революции. Воевал против Бонапарта, но на родину уже не вернулся. Женился, стал помещиком и прочно осел в России. Я думаю, семейная легенда способствовала интересу моего отца и Аристарха Давыдовича к счастливчику-алхимику.

— А кроме легенды, есть что-нибудь, подтверждающее ваше родство?

— Не сохранилось ли у нас случайно завещания Фламеля? — засмеялся Денис. — Увы. Только легенда. Но верить в нее приятно.

В кафе мы пробыли еще минут сорок, но к данной теме больше не возвращались. Простившись с Денисом, я позвонила Арсению и рассказала о нашем разговоре.

— Слышал я об этом Воропаеве, — заявил Арсений. — Он начал свой бизнес с колбасного цеха, который открыл на паях с другом. У его компаньона то ли тесть, то ли дядя генерал, они начали поставлять свою малосъедобную продукцию в воинские части и заработали на этом миллионы, которыми он очень умело смог распорядиться. Сейчас Воропаев считается одним из самых богатых людей в городе. Он вроде бы молод и собой не дурен. Это так?

— Я была слишком увлечена разговором, чтобы обращать внимание на его внешность, — ответила я.

— Я говорил тебе, что очень ревнив?

— Забыл, наверное. Лучше бы ты занялся делом и узнал, что это за пропавший друг старика. Убийство родителей Воропаева представляется мне не менее интересным.

— Твоими молитвами я стану архивной крысой.

— Не брюзжи. Ты же собирался совершить подвиг во имя любви, по-моему, это прекрасный повод. Кстати, завтра в девять утра королева-мать вместе с сыночком отправляется на недельку навестить родственников. Я думаю, нам нелишне знать, куда они едут и зачем.

— Ты сама сказала: навестить родственников. Мне что, следить за ними?

— Поручи это Раисе с Витькой.

— Что ж, с таким заданием они должны справиться. Этот пройдоха выпросил у меня денег, — хмыкнул Арсений. — И немного приоделся. Теперь ходит в рубашке в белый горох. Странные все-таки у людей вкусы. Мы увидимся сегодня?

— Нет.

— Потому что ты потратила свое свободное время на свидание с этим типом?

— Я потратила его с пользой, — отрезала я.

— Я скучаю, милая, — вздохнул он.

— Лучше бы ты уволил свою секретаршу.

— Она-то здесь при чем? — возмутился он. Отвечать я сочла ниже своего достоинства и захлопнула телефон.

Я шла по улице в глубоком раздумье. То, что в разговоре с Воропаевым вновь всплыло имя Фламеля, показалось интересным. Неужто в этих слухах о внезапном богатстве старика что-то есть? После гибели своего друга он сводит знакомство с человеком, химиком по образованию. Антиквар действительно пытался повторить опыты таинственного француза? Но ведь что-то должно было подтолкнуть его к этому… Семейная легенда Воропаевых? Или, кроме легенд, было что-то еще? Некий документ… или записная книжка с текстами на латыни? Хотя и тут наверняка не скажешь, если видела их только Раиса, а ее знаниям в этом вопросе я не склонна доверять. В любом случае на записной книжке стояла дата 1915 год, и принадлежать Фламелю она никак не могла. Вот если бы узнать, не увлекался ли кто из предков Воропаева алхимией, как и его отец? Такой вопрос вряд ли насторожит Дениса, его вполне можно списать на любопытство женщины, увлеченной семейными тайнами. Денис сказал, что, кроме денег, из квартиры родителей ничего не пропало, но он был ребенком и попросту мог не знать… Если записная книжка когда-то принадлежала его предку, как она оказалась у старика? Стоп. Антиквар сказал: записная книжка — память о друге, и, скорее всего, имел в виду отца Дениса. А если много лет назад кто-то так ею заинтересовался, что пошел на двойное убийство? К тому моменту, когда грабитель появился в квартире Воропаева, записная книжка была уже у старика, и убийце пришлось довольствоваться сбережениями семьи. На первый взгляд версия фантастическая, но если учесть, что совсем недавно был убит Климов, похитивший записную книжку, а убийцу, безусловно, интересовала она, то… то как рабочая гипотеза версия вполне приемлема. Климову нужны были деньги на операцию девочки, и он пошел на кражу. Надеялся продать записную книжку, будучи уверен в ее ценности? Вряд ли. На поиски покупателя понадобилось бы время, а деньги ему нужны были срочно. Вывод: он выполнял чей-то заказ. И заказчик предпочел его убить? Или это дело рук старика и записная книжка сейчас в доме? Не ее ли искала дражайшая Евгения Мироновна? Ей деньги тоже бы пригодились. Если антиквар опередил заказчика, то тот, не оставив своих попыток заполучить записную книжку, мог обратиться к его супруге. А на роль заказчика, кстати, идеально подходит Воропаев. Но у него своих денег куры не клюют, так зачем ему сомнительные алхимические опыты? А если он решил вернуть семейную реликвию? И не прочь был потратить на это деньги? Климов исчез, и теперь парень обольщает меня, чтобы разобраться в ситуации. Сукин сын… В тот момент я, конечно, забыла, что встречалась с ним с той же целью, и чужое коварство возмутило.

Тут я едва не столкнулась с мужчиной, который шел мне навстречу, буркнула «извините» и сделала шаг в сторону с намерением его обойти. Он тоже сделал шаг, а я, вскинув голову, встретилась взглядом с Геннадием.

— Привет, — усмехнулся он. — Как прошло любовное свидание?

— Ты что, следишь за мной? — нахмурилась я.

— Нет, просто шел мимо.

Я решила, что с Генкой стоит подружиться, поэтому подхватила его под руку со словами:

— Ты домой? То есть, я хотела сказать, к Аристарху Давыдовичу?

Он кивнул, и мы направились к дому, руку он не убрал и наблюдал за мной с любопытством.

— Ты ведь давно работаешь у него?

— Давно.

— Тебе не кажется атмосфера в доме несколько странной?

— Взыграло любопытство? — засмеялся он, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Очень хочется взглянуть на мастерскую старика?

— Конечно, хочется. Ты там когда-нибудь был?

— Был, и не раз. Ничего интересного. Обычная мастерская. Старик там мебель ремонтирует. Он отличный краснодеревщик. Сейчас, правда, все больше там от жены скрывается. Просто хочет побыть один.

— Но он ведь хорошо к ней относится…

— Одно другому не мешает.

— Ее сын пытался меня запугать, — надумала я привнести интригу в наш разговор. — Намекал, что старик чуть ли не колдун, а внизу у него лаборатория. И для его опытов необходима кровь девственницы.

— А ты девственница? — вытаращил Генка глаза в притворном изумлении. — Если тебя это беспокоит, можем все исправить прямо сейчас.

— И почему мужчины такие идиоты? — развела я руками. — Аркадий сказал, у старика был друг, который бесследно исчез. Я думала, он надо мной издевается, чтоб я не могла спать по ночам спокойно, но Денис подтвердил, что это действительно так и было.

— Станешь лезть не в свое дело и тоже исчезнешь, — сказал Генка грозно, но тут же расхохотался.

— Будешь меня запугивать, нажалуюсь Аристарху Давыдовичу. У меня такое чувство, что вокруг него что-то происходит. Он пожилой человек, к тому же инвалид, то есть совершенно беззащитен. Теперь вот жена его уезжает… Если Аркадий везде болтает о лаборатории старика, вдруг найдется псих и ему поверит? А в доме только мы…

— Я не понял, что тебя беспокоит, ты сама или старик?

— Я же сказала, странная атмосфера в доме. Хозяйка в мою сторону косится. Ее сын запугивает…

— Ну то, что она косится, меня не удивляет. Ты слишком красива. Бабы этого не любят. А ее сынок… просто неудачник. Не обращай внимания.

— Ты тоже волком смотришь. С какой стати?

— Я же говорю, ты чересчур красива и наверняка нацелилась на богатого жениха, вот к Воропаеву на свидание побежала. Для парней вроде меня это обидно, — заявил он, широко улыбаясь, а я задалась вопросом: кто кому тут пытается заморочить голову?

— На свидание к Воропаеву меня старик отправил.

— Сама бы ты не пошла?

— Не знаю. Вообще-то он мне понравился.

— А я?

— А ты — нет.

— И после этого ты удивляешься, что я на тебя смотрю волком?

— Мне кажется, ты хорошо относишься к Аристарху Давыдовичу. Значит, мы с тобой союзники.

— Тебе нужен союзник? — вновь хмыкнул он.

— Тебе. Думаешь, я не вижу, что ты его жену терпеть не можешь? Считаешь, она торопится получить наследство?

— А ты зря времени не теряешь, — сказал он. — Всего-то пару дней, а уже нажила врагов и заполучила союзника.

— Тебя?

— Ладно, давай жить дружно, — милостиво заявил он. — Если ночью вдруг станет страшно, смело зови меня.

— Мы должны быть бдительными, — сказала я, надеясь, что вид у меня достаточно придурковатый. — Кто еще позаботится о его безопасности.

— Ты в детстве не была в бойскаутах?

— Нет, а теперь очень жалею об этом.

— Да, умение разжигать костер с одной спички тебе бы очень пригодилось.

— Ужасно обидно, что ты не воспринимаешь меня всерьез.

В дом мы вошли вместе, Генка отправился в антикварный магазин, где, как выяснилось, в основном проводил время, если не знал, чем себя занять. А я поднялась на второй этаж и постучала в дверь кабинета хозяина.

— Машенька, — весело приветствовал он, когда я вошла в комнату. — Как прошло свидание?

Устроившись в кресле, я с видом счастливой дурочки принялась рассказывать:

— Денис спросил, не хочу ли я с ним поужинать в ближайшее время, — потупив глазки, сообщила я.

— Надеюсь, вы дали свое согласие? — Я кивнула и выдала счастливую улыбку. — Денис прекрасный молодой человек, — завел он старую песню. — И заслуживает счастья. В сущности, он очень одинок… Он рассказал, что произошло с его родителями?

— Да. Ужасное несчастье.

— Я до сих пор не смирился с потерей, — покачал головой Аристарх Давыдович. — Господь нечасто посылает таких друзей…

Мы продолжили беседу, и вскоре я с некоторым удивлением поняла, что старик очень хитро пытается выяснить, о чем мы разговаривали с Денисом. На первый взгляд вопросы его были вполне невинны, но их общая направленность внушала определенные мысли, и я подумала, что неспроста он отправил меня на это свидание. Интересно, что его беспокоит в действительности? Не связано ли исчезновение Климова с Денисом? Может, старику пришли в голову те же мысли, что и мне недавно? Допустим, Воропаев хотел вернуть семейную реликвию, так чего проще: они со стариком друзья, и попроси Денис отдать ему записную книжку, старик вряд ли бы ему отказал. Или не все так просто? Очень может быть, что в действительности дружбой между этими двоими и не пахнет.

Утром к дому подъехало такси, и появился Аркадий. Мы в это время завтракали. Отказавшись выпить кофе, Аркадий прихватил чемодан матери, который с вечера стоял в холле, и вместе с ним направился к машине. Трогательного прощания не вышло. Евгения Мироновна поцеловала мужа в лоб, сказав с обычным для нее выражением тоски на физиономии:

— Береги себя.

Он в ответ кивнул, и женщина поспешно удалилась.

Минут через двадцать после этого старик с Геной отправились по делам, а я осталась в доме одна. Само собой, меня неудержимо тянуло к лифту. Очень хотелось спуститься в подвал и осмотреть мастерскую. Но с этим я не спешила вот из каких соображений: возможно, в доме меня оставили не случайно, решив проверить на вшивость. И в тот момент, когда я спущусь в подвал, появится Генка. Один или вместе с хозяином. Хотя в подвале могло быть установлено видеонаблюдение, тогда им и внезапно возвращаться не придется. На всякий случай я тщательно осмотрела этаж, стараясь делать это незаметно. Ничего похожего на видеокамеры. Если хозяйка шарила в кабинете мужа, значит, была уверена, что видеонаблюдение отсутствует. Не успела я закончить осмотр, как у меня зазвонил мобильный.

— Маруся, — голосом страдалицы позвала подруга. — Эта парочка в аэропорту. Стоят в очереди на регистрацию, рейс до Анапы.

— Срочно раздобудь два билета и лети вместе с ними.

— Ты с ума сошла? Что мне делать в Анапе?

— Это просто: узнать, что там будут делать эти двое.

— Но у меня с собой никаких вещей.

— Зато наверняка есть банковские карточки.

— А Витьку куда деть?

— Брать с собой. Ты не сможешь вести наблюдение двадцать четыре часа в сутки.

— Болтаться на курорте с этим придурком? Что обо мне люди подумают?

— Выдашь его за своего непутевого племянника.

— Почему племянника? Он моложе меня на четыре года. Я паспорт видела…

— Надеюсь, паспорта у вас с собой. Иначе вам предстоит нелегкая работа.

— Маруся, я не хочу тебя критиковать, но, по-моему, мы только потеряем время и деньги. Сенечка сказал, они едут навестить родственников.

— Вот и узнай, что это за родня. И ради бога, перестань ныть. Иначе мы с Сенечкой сбежим в Ниццу, а ты тут сама тайны разгадывай. — Это подействовало.

— Как устроимся, позвоню, — со вздохом заявила Раиса и отключилась.

Я стала готовить обед, раз уж заботы по дому теперь легли на мои плечи. В трудах праведных прошло часа три, старик с Генкой все не появлялись. Зато опять позвонила Раиса.

— Маруся, мамаша с сынком из аэропорта направились на такси в гостиницу, кстати, весьма приличную. У них был забронирован номер, мы заняли номер напротив, между прочим, мне это влетело в копеечку.

— Не так давно ты была готова расстаться с деньгами, лишь бы избавиться от неприятностей, — скромно напомнила я.

— Кто спорит. Но я чувствую себя идиоткой на юге без купальника. Витька пасется под дверью, чтоб этих не проворонить. Как считаешь, если я схожу в магазин за барахлом, он один справится?

— Скажи ему: если не справится, то лишится своей доли. Должно подействовать. Но магазинами не увлекайся. Значит, нашу парочку никто не встречал?

— Никто. И к родне они, похоже, не торопятся. Обед заказали в номер, Витька видел, как к ним прошел официант. Мамаша шикует, номер двухкомнатный, с видом на море. Должно быть, муженек решил не жадничать.

— Жить с сыном в одной комнате неудобно, а вот отсутствие родственников слегка удивляет.

— Меня тоже. Я думаю, может, и нет никакой родни и они просто решили отдохнуть? Быть замужем за стариком-инвалидом радость небольшая. Мой Четвертак хоть и не инвалид, но так меня достал уже через месяц… Ладно, позвоню Сенечке и пойду за купальником. Витька-изверг составил мне список необходимых вещей с рулон туалетной бумаги да еще на карманные расходы канючит. Может, его проще утопить? Пожалуй, с заданием я и одна справлюсь.

— Повремени. А еще лучше, веди учет своим тратам, потом выставишь ему счет.

— Будет ли толк, Маруся? То есть я хочу сказать, сможем ли мы на этом заработать или все наши труды впустую?

Успокоив Раису, я занялась уборкой. Брела по коридору с пылесосом, косясь на дверь лифта. Очень подмывало спуститься вниз. Я совсем было решила наплевать на осторожность и взглянуть на мастерскую, когда во двор въехал мини-вэн. Стоя возле окна, я видела, как Генка помогает старику выбраться на инвалидной коляске.

Я с сияющей физиономией выпорхнула им навстречу.

— У меня все готово, можем обедать.

— Теперь я абсолютно уверен, что нахожусь в надежных руках, — смеясь, сказал старик, а Генка по обыкновению мне подмигнул.

Обедали мы втроем, после обеда старик отправился отдохнуть, а я решила прогуляться. Выйдя из дома, позвонила Арсению, его мобильный оказался выключен, домашний телефон тоже не отвечал. Я прикидывала, стоит ехать к нему или дождаться, когда Арсений ответит, в квартире я его вряд ли застану.

Пока я размышляла над этим, неподалеку от сквера, где я прогуливалась, появилась машина, скромный с виду седан замер возле ограждения. В этом не было ничего необычного, по крайней мере, в первые минуты я сама толком не знала, с какой стати он привлек мое внимание, но то и дело на него поглядывала, стараясь делать это незаметно. Из машины никто не выходил. Возможно, человек за рулем просто ожидает кого-то. Прошло минут пятнадцать, из седана по-прежнему никто не появился и в него не садился.

Я направилась к торговому центру, машина не спеша тронулась с места и теперь следовала на некотором расстоянии. Выходит, моя догадка верна, за мной следят. Хотелось бы знать, кто. Я пересекла дорогу и вошла в торговый центр, боковым зрением наблюдая, как седан въезжает на парковку, теперь водитель спешил, должно быть, боялся потерять меня из вида. Миновав застекленные двери, я быстрым шагом направилась к ближайшему окну и успела увидеть, как из машины появился Генка. Значит, несмотря на вчерашний разговор и мое предложение о мире и сотрудничестве, он продолжает меня подозревать. Не похоже, что он в курсе моей биографии, хотя… В любом случае он уверен: в доме старика я появилась не случайно. Его преданность хозяину вызывает уважение. Или у него есть свой интерес? Любопытно, сам старик знает об устроенной им слежке? А что, если рассказать ему? Рассказать, конечно, можно, но что это даст? Аристарх Давыдович в любом случае разведет руками и начнет недоумевать, почему вдруг Генке пришло в голову следить за мной. Значит, продолжаю делать вид, что ни о чем не догадываюсь.

Вспомнив об ужине с Воропаевым, я решила купить подходящее платье. Пока я примеряла в кабинке ворох одежды, Генка пасся в отделе напротив. Надеюсь, у него не осталось сомнений: ничего, кроме тряпок, меня в настоящий момент не интересует. Когда я в конце концов остановила свой выбор на ярко-голубом платье, позвонил Арсений.

— Где ты, милая?

— У тебя был отключен телефон, — недовольно заметила я.

— Встречался с одним типом, вот и не хотел, чтобы меня беспокоили.

— Надеюсь, твой тип не носит юбок.

— О господи, — простонал Арсений. — Что за чушь лезет тебе в голову? Я сейчас приеду, где ты?

— В торговом центре «Октябрьский», но не вздумай здесь появиться. Шофер старика увязался за мной. Я возвращаюсь в дом, так что увидеться сегодня не получится.

— Меня беспокоит его настойчивость.

— Ерунда. Он просто недоверчивый парень.

Прихватив платье, я направилась к кассе, Генка укрылся в глубине зала, чтобы не попасть мне на глаза. Весело размахивая пакетом, я покинула торговый центр, ни разу не оглянувшись.

В доме он изловчился оказаться раньше, должно быть, сообразил, что я возвращаюсь, а значит, ничего интересного не предвидится. Ни рядом с домом, ни во дворе его седан я не увидела. Очень предусмотрительный парень. И шустрый.

Я позвонила, калитка открылась, возле входной двери стоял Генка и ухмылялся.

— Я вижу, ты с обновкой, — кивнул он на пакет в моих руках, пропуская меня в дом.

— Купила себе платье.

— Готовишься к свиданию?

— Может, и готовлюсь.

— Жаль, что не со мной. — Голос его звучал весело, а улыбался он вполне по-человечески. Должно быть, тоже решил сменить тактику, от угроз перейдя к обольщению. То ли считал меня дурочкой, то ли просто надумал мне подыграть. — Старик о тебе спрашивал, — сообщил он, поднимаясь вместе со мной по лестнице. — Ждет тебя в кабинете.

Аристарх Давыдович выглядел слегка утомленным. Я справилась о его самочувствии. Он ответил, что готов приступить к работе. Мы наметили план трех следующих глав, я подготовила необходимые материалы. Старик то и дело поглядывал на часы, точно ждал чего-то. Раздался телефонный звонок, и Аристарх Давыдович улыбнулся, вроде бы вздохнув с облегчением.

— Уверен, это Денис, — сказал он, кивком указав на трубку, предлагая мне ответить. Он не ошибся, звонил действительно Денис.

— Старик обещал отпустить тебя сегодня вечером, — сказал он. — Давай поужинаем вместе.

— Хорошо, если Аристарх Давыдович не передумает.

— С радостью даю свое согласие, — заявил антиквар, когда я закончила разговор. — Со мной останется Гена, так что не беспокойтесь. А ужин я приготовлю сам. Что-нибудь легкое.

— Я могу… — начала я, но он перебил:

— Нет-нет. Не стоит считать меня никчемным калекой.

В общем, я отправилась в свою комнату готовиться к свиданию. Доброта старика вкупе с его вчерашними вопросами наводила на мысль, что в нашей встрече с Воропаевым он весьма заинтересован, и вряд ли причина в том, что сын лучшего друга засиделся в женихах. Аристарх Давыдович использовал меня в качестве информатора, вот только что он надеялся разузнать?

В половине седьмого я покинула комнату, Геннадий, появившийся из кухни, протяжно свистнул.

— Охренеть, — заявил он, разглядывая меня.

— Нравится? — произнесла я застенчиво. — Сегодня купила.

— Уверен, наш мальчик лишится сознания.

— Не хотелось бы. Кто тогда будет расплачиваться в ресторане?

— А у вас все быстро сладилось, да? — ухмыльнулся Генка. — Позавчера он впервые тебя увидел и вот уже дня без тебя прожить не может. Хотя я его понимаю, такие красавицы на дороге не валяются. Идем, я тебя отвезу.

— А как же…

— Это пожелание старика. По мне, так он в тебе души не чает.

Выходит, Генка допускает возможность, что в доме я появилась с ведома Воропаева. «Это Генка так решил или старик придерживается того же мнения?» — размышляла я, устраиваясь в мини-вэне. Что такого произошло, если антиквар видит в сыне некогда лучшего друга потенциального противника? Пожалуй, мои догадки верны, и Воропаев подбил Климова совершить кражу. А старик об этом догадывается. Любопытно, у кого из них сейчас находится записная книжка? Вернулась она к старику после убийства Климова или теперь у наследника прежнего владельца, Воропаева-младшего? Иными словами, кто-то из этих двоих причастен к убийству. Само собой, мне и в голову не могло прийти, что убийца кто-то из них двоих. Старик на эту роль не годится по причине своей инвалидности, а Денис не стал бы сам пачкать руки. Но у обоих достаточно денег, чтобы разделаться с Климовым.

На первый взгляд кандидатура старика более вероятна. Он хотел вернуть похищенное, а заодно наказать предателя. Воропаеву убивать Климова вроде бы ни к чему. Если между ними существовала договоренность, оба получили бы то, что хотели: один записную книжку, другой — деньги. Но это только на первый взгляд все так просто. Я до сих пор не знаю, что содержится в записной книжке. Возможно, Воропаев вовсе не предполагал оставлять Климова в живых. Что бы в ней ни содержалось, все-таки странно, что два обеспеченных человека ведут себя как бандиты, для которых чужая жизнь не является препятствием. Должна быть еще причина, о которой я пока не догадываюсь.

— Что-то ты сегодня молчалива, — поворачиваясь ко мне, заметил Генка. — Никак влюбилась? — хохотнул он.

— И что в этом смешного? — обиделась я.

— Не переживай. Если этот с крючка сорвется, непременно найдется другой. Уж можешь мне поверить.

Он свернул на парковку перед рестораном, и я увидела Дениса: тот не спеша прогуливался неподалеку от входа. Я открыла дверь мини-вэна, Денис со всех ног бросился навстречу и джентльменски помог мне выйти.

— Сдаю с рук на руки! — крикнул ему Генка.

— Скажи старику, пусть не беспокоится, доставлю Машеньку в целости и сохранности.

— Аристарх Давыдович такой милый, — промямлила я.

Мы заняли столик в центре зала, Денис не спускал с меня восхищенных глаз, а я с неудовольствием думала о том, что все мужчины лицемеры, которым доверять никак нельзя. Ну, может не все… но этот точно. Морочит голову бедной девушке, а сам… «Не на ту напал, дружок», — злорадно решила я, со счастливой улыбкой выслушивая его комплименты.

Тут я почувствовала весьма настойчивый взгляд и, повернув голову, увидела за столом в углу Арсения в компании его секретарши и мужчины лет сорока в костюме темно-серого цвета. И едва не поперхнулась от досады. В то время, когда я бьюсь над разгадкой тайны для общего блага, он не придумал ничего лучше, как затевать шашни с этой большеносой. Никому из мужчин верить нельзя… А уж тем более Арсению, который ни одной юбки не пропустит. Он продержался даже меньше, чем я ожидала.

— Вино не понравилось? — донесся до меня голос Дениса.

— Что? Нет, вино прекрасное.

— Ты вдруг нахмурилась…

— Меня беспокоит, как там Аристарх Давыдович.

— Я вижу, вы очень подружились, — заметил Денис, приглядываясь ко мне. Я пожала плечами.

— Просто теперь, когда его жена уехала, я чувствую себя ответственной… Кстати, ты был прав, старик ужасно любопытен. Мне пришлось очень подробно рассказать о нашей встрече в кафе, — засмеялась я. — Он не успокоился, пока я слово в слово не пересказала весь наш разговор. — Денис криво усмехнулся.

— Тебе это не показалось странным?

— Странным? — переспросила я и нахмурилась. — В самом деле… его любопытство, пожалуй, чрезмерно.

— Маша, я могу быть с тобой откровенным?

— Конечно, — с готовностью кивнула я.

— И рассчитывать, что старик о моих словах не узнает?

— Обещаю. Так в чем дело?

— У меня есть подозрения, что… — Денис взглянул в упор, словно пытаясь решить, стоит продолжать или нет, а я подалась ему навстречу, демонстрируя готовность внимать. — Как тебе этот тип, его шофер? — вдруг спросил он. — Геннадий, кажется.

— Он мне не нравится. Есть в нем что-то такое, что меня пугает. По дороге сюда он делал странные намеки, что наш с тобой интерес друг к другу весьма подозрителен. Я тебе больше скажу, он как будто уверен, что мы были знакомы раньше. Да-да.

— Вот как, — кивнул Денис и задумался, похоже, мои слова его не очень удивили. — Маша, я бы предпочел, чтобы ты оставила этот дом. Если тебе нужна работа, я подыщу что-нибудь подходящее.

— Но с какой стати мне уходить?

— Ты умная девушка и верно заметила: в этом доме что-то происходит. Исчез один из сотрудников старика по фамилии Климов.

— Аристарх Давыдович говорил мне об этом.

— Его нет ни дома, ни у родственников. Сестре он ни разу не позвонил.

— Старик подозревает его в краже, — зашептала я. — Может, поэтому Климов и прячется?

— Хотел бы и я думать так же… Скажи, среди бумаг старика ты не встречала записной книжки в кожаном переплете коричневого цвета? Довольно потрепанном…

— Нет. Эта та самая записная книжка, которую, как считает старик, у него похитил Климов?

— У меня сомнение, что Климову это удалось, — твердо сказал Денис, глядя мне в глаза. Так… очень интересно. Это он мне сейчас вкручивает или в самом деле сомневается?

— Тогда, выходит, ее похитил кто-то другой. Но кто? В реальности всего у нескольких человек была такая возможность. Например, у его жены, пасынка, шофера… и немногочисленных гостей.

— Включая меня, — кивнул Денис. — Записная книжка принадлежала моему прадеду. Я был не прочь ее вернуть. Я даже несколько раз просил старика уступить мне ее за приличные деньги. Но он каждый раз отнекивался. Обещал, что я получу ее после его смерти. Это память о друге и все такое…

— Тебе так хотелось ее вернуть, потому что это семейная реликвия?

— Конечно.

— И не было другой причины?

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Денис.

«Спокойно, — мысленно посоветовала я себе. — Вот сейчас очень аккуратно».

— Ты ведь предлагал поговорить откровенно, — улыбнулась я. — Вот я и хочу знать, как велико было твое желание вернуть ее? — Он откинулся на спинку стула, сверля меня взглядом. — Так велико, что ты уговорил Климова украсть ее? — тихо закончила я.

— Это старик так считает? — хмыкнул Денис.

— Вполне возможно, хотя мне он этого не говорил. Призывая к откровенности, мне ты верить не склонен, — сказала я с досадой. — Считаешь, что я шпионю для старика?

— А знаешь, Маша, ты совсем не похожа на девушку-простушку, — заметил он.

— Выходит, я права. Вы оба пытаетесь меня использовать. И твой внезапный интерес ко мне…

— Нет, — нахмурился Денис и устало покачал головой. — Мой внезапный интерес к тебе, как ты выразилась, никакого отношения к нашим со стариком делам не имеет.

— Извини, но теперь в это верится с трудом. Очень жаль, потому что… потому что ты мне нравишься. И я искренне хотела тебе помочь.

Он сгреб мою руку и до боли сжал в своих ладонях.

— Возможно, я пожалею о своей откровенности, но это лучше, чем твои подозрения в моей неискренности. Ты права, у меня был договор с Климовым. Он знал, где старик хранит записную книжку, не раз видел ее. По крайней мере, смог меня в этом убедить. Он позвонил мне и сообщил, что записная книжка у него, но я в тот день был в Москве, и мы договорились встретиться утром. На встречу он не явился, на звонки не отвечал. Он просто исчез, понимаешь?

— Ты думаешь, его могли убить? Из-за старой записной книжки?

— Звучит невероятно. Но куда он в таком случае делся? Если записная книжка сейчас у старика, мои подозрения небеспочвенны.

— Попробую это выяснить, — кивнула я, а он вроде бы испугался.

— Нет. Забудь об этом. Семейная реликвия не стоит того, чтобы ты рисковала.

— Допустим, я лишусь места, невелика потеря.

— После исчезновения Климова я уже не думаю, что все так просто. А мысль о том, что тебе может грозить опасность, для меня непереносима. Потому я и настаиваю, чтобы ты ушла от старика.

— Не вижу необходимости. Пусть продолжает думать, что я ни о чем не догадываюсь.

— Ты прирожденная авантюристка, — покачал головой Денис и улыбнулся.

Парень даже не догадывался, как был прав. Он взял с меня слово, что я буду осторожна, а вскоре после этого ему с некоторым трудом удалось сменить тему. Через полчаса Денис, извинившись, сказал, что ненадолго меня оставит. Едва он вышел из зала, как возле нашего стола возник Арсений. Наклонился, опершись на мой на стул, и сказал язвительно:

— Милая, я, конечно, помню, что ты на задании, но не слишком ли ты усердствуешь?

— Не будь идиотом, — прошипела я.

— Я был бы идиотом, если бы спокойно наблюдал за вашим романтическим ужином.

— Сам-то ты здесь что делаешь?

— Охмуряю парня из прокуратуры. Как еще я могу узнать, что содержалось в тех старых делах?

— Тебе надо было остановить свой выбор на женщине. Тогда бы трудностей не возникло.

— Приму к сведению, — буркнул он. — А как твои успехи?

— Я тебе позвоню… завтра.

— Отчего ж не сегодня?

— Прекрати, — разозлилась я. — Вот только сцен ревности мне не хватало.

— Разве это сцена? — присвистнул Арсений. — Вот сейчас дам в зубы этому придурку…

— Немедленно вернись за свой стол. Ты мне все испортишь.

— Не переживай. Выдашь меня за старого друга, — усмехнулся он и так взглянул, что я поежилась.

Однако к своему столу он все-таки вернулся, а я вздохнула, но совсем не с облегчением. Появившийся Денис потащил меня танцевать, повода отказать ему я не видела и, пребывая в его объятиях, ловила на себе взгляды Арсения, не предвещавшие ничего хорошего. Зная, что терпение никогда не было его добродетелью, я решила, что из ресторана пора выметаться. Денис возражать не стал, и вскоре мы уже были на парковке. Он помог мне устроиться в машине и сказал, поворачивая в замке ключ зажигания:

— Очень не хочется с тобой расставаться.

«После этого должно последовать предложение заехать к нему домой на чашку кофе», — сердито решила я, но Денис оказался благоразумным парнем.

— Может быть, немного прогуляемся? Старик, скорее всего, уже спит.

— Он любит работать по ночам, — пожала я плечами, однако и моя интонация, и выражение лица прозрачно намекали, что компании старика я бы предпочла Дениса.

— Всю вину за твое долгое отсутствие я возьму на себя. Он часто повторяет, что относится ко мне, как к сыну, так что вряд ли начнет ворчать.

— Хорошо, — кивнула я, вроде бы с сомнением.

И мы поехали в сторону набережной. Очень скоро я увидела знакомый «Лексус», который нагло повис у нас на хвосте. Бросив машину в переулке, мы вошли в парк. В свете фонарей парочки сидели на скамейках, беззастенчиво целуясь. Денис поглядывал на меня с нежностью и пару раз вздохнул. Я оглянулась и в нескольких метрах от себя обнаружила Арсения, он брел по аллее, сунув руки в карманы брюк, и выглядел рассерженным папашей в поисках любимого чада, которому вздумалось шляться по ночам. Его недоверие ужасно раздражало. Денис, между тем, заметив, что вблизи реки довольно прохладно, снял пиджак, накинул мне его на плечи и забыл убрать руку, так мы и шли обнявшись. Думая об Арсении, я испытывала неловкость, но потом решила: немного понервничать ему на пользу, это лишь слабая расплата за годы моих страданий. Убедив себя, что Арсений это заслужил, я обняла Дениса за талию и даже устроила свою голову на его плече. Тут же зазвонил мобильный. Достав его из сумки, я отошла чуть в сторону, чтобы Денис не услышал наш разговор. Я не сомневалась, что звонит мой возлюбленный.

— Вы в конце концов проститесь или мне вмешаться и набить ему морду?

— Что за дикость? — возмутилась я.

— Пять минут, — ответил Арсений. — На большее меня не хватит.

«Ревнивый сукин сын», — мысленно прошипела я. Ох уж эти мужчины с их извечным соперничеством и охраной своей территории. В этом смысле они похожи на мартовских котов. Ни одна женщина не станет преследовать незнакомца, который ненароком забредет в ее сад, скорее уж попросит его что-нибудь починить.

— Старик? — спросил Денис, наблюдая за тем, как я прячу телефон в сумку.

— Очень жаль, но пора возвращаться.

Через двадцать минут мы тормозили возле дома антиквара. Разумеется, «Лексус» припарковался в досягаемой близости, и наше с Денисом прощание я сократила до минимума. Пискнула «спасибо» и поспешила выйти из машины. Он вышел следом и окрикнул меня:

— Маша! — Быстро подошел (я к тому моменту уже стояла возле калитки) и коснулся губами моей щеки. С моей точки зрения, поцелуй вполне невинный, вот только как к нему отнесется Арсений?

— Спокойной ночи, — прошептала я и надавила кнопку звонка. Калитка открылась, и я поспешила за ней укрыться.

— Спокойной ночи, — ответил Денис, наблюдая за тем, как я иду к дому.

Арсений из машины не появился, и я вздохнула с облегчением, повернулась и помахала Денису рукой.

— Увидимся завтра! — крикнул он.

Дверь мне открыл Генка.

— Как успехи? — спросил весело.

— Он такой замечательный, — взвизгнула я, припала к его груди и поцеловала в небритую щеку. — Ты не представляешь…

— Почему же? Через день бегаю к парням на свидание.

— Смейся на здоровье… я так счастлива…

— Машенька, — услышала я голос сверху. — Это вы вернулись?

— Да, Аристарх Давыдович.

Я точно на крыльях взлетела по лестнице. Генка топал сзади. Старик устроился возле камина с книгой в руках. При моем появлении книгу отложил в сторону, снял очки и кивнул на диван, предлагая присесть. Я заподозрила, что мне предстоит допрос с пристрастием. Так и оказалось. Дедуля живо интересовался нашим рандеву. Генка тоже был не прочь послушать мои россказни, замер в дверях, привалившись к косяку, откуда наблюдал за нами. Особо старика я не порадовала. Он хотел знать, о чем мы говорили с Денисом, а я с радостным повизгиванием поведала, что сказал он, что ответила я и прочее в том же духе. Так как все это было далеко от предполагаемых интересов старика, он утомился довольно быстро. Сказал, что очень за меня рад, и собрался на покой.

Я отправилась в свою комнату, напевая веселый мотивчик, в общем, вела себя как влюбленная дура. Находясь в ванной, услышала, как заработал лифт. Выглянула в приоткрытую дверь и увидела старика в конце коридора. Выходит, эту ночь он решил провести в мастерской. Старик загрузился в кабину, закрыл дверь, и лифт пополз вниз. А я вздохнула. Время идет, Арсений злится, а я ничего толком не узнала.

Утром я готовила завтрак, Генки в доме не оказалось, старик вчера, должно быть, лег поздно и до сих пор спал. Я налила себе кофе, устроилась у окна, и тут позвонила Раиса. Голос ее дрожал от возбуждения.

— Маруся, восхищаюсь твоей интуицией…

— Что ты имеешь в виду?

— Не зря мы сюда приперлись и бабки на гостиницу тратили. Тут такое… Короче, к завтраку Аркаша появился с молодой девицей.

— Может, это родственница? Или познакомился с кем-то в гостинице…

— Маруся, мы глаз с них не спускали. Вчера обед они заказали в номер и ужин тоже. То есть никуда из него не выходили, и к ним никто не приходил. А сегодня парень появляется под руку с девицей в белых шортиках и маечке с блестками. Дамочки, бывает, молодеют на юге, но не до такой же степени, подумала я. Признаться, я поначалу решила, что мамаша отлеживается в номере. Вид у нее такой скорбный, может, хвороба какая приключилась? Но девица-то откуда взялась? Пока Витька пасся в коридоре, я заглянула в их номер под видом горничной. Там пусто, в смысле, мамаша испарилась. В шифоньере из ее вещей платье в цветочек, в котором она сюда прилетела, остальной гардеробчик явно из другой оперы. И подошел бы молодой девушке без особого вкуса, но с претензией. А в мусорном ведре тюбик с краской. Улавливаешь…

— Ты хочешь сказать… — опешила я.

— Я хочу сказать, она такая же мамаша, как я сестра нашему извергу. Кстати, он толковый парень, за завтраком сфоткал их на телефон, сейчас фотографию тебе сброшу.

— Постой, я правильно поняла, наша королева-мать…

— Девица лет двадцати семи. И сынка примерно того же возраста у нее быть не может. На первый взгляд женушка антиквара и пассия ее сыночка совсем не похожи. Но это только на первый взгляд. На второй сходство проглядывает, а на третий… Я готова съесть Сенину шляпу, если это не одна и та же баба…

— Так вот зачем она красила волосы, — пробормотала я. — Чтобы выглядеть старше…

«Арсений оказался прав», — вспомнив наш разговор, подумала я.

— Ага, — продолжила веселиться Раиса. — Седина, унылая физиономия, прическа «прощай молодость» и платье из гардероба моей бабушки. Зато сейчас девица скачет кузнечиком, физиономия сияет от счастья, паренек ее обнимает и даже щиплет за худющую задницу. Согласись, с мамулей так себя не ведут.

— Какие есть соображения? — спросила я, вопрос, скорее, риторический.

— Старика пасем не только мы.

— Похоже, что так. Мы нарвались на аферистов.

— Охочих до наследства старика, — подсказала Раиса.

— Глаз с них не спускайте.

— Само собой. Но какова интрига, Маруся. Выдавая себя за даму перезрелого возраста, женить на себе инвалида… И он до сих пор ничего не понял… вот это я называю высшим пилотажем.

Восторгов Раисы я не разделяла, но новость попыталась осмыслить. Беда в том, что события следовали с такой быстротой, что каждое новое мешало тщательно обдумать предыдущее. Пока я размышляла на эту тему, в кухне появился хозяин.

— Доброе утро, Машенька, — приветствовал он меня. Через некоторое время, уминая манную кашу, которую так любил, старик сделал ценное замечание: — Сегодня суббота. — Я кивнула, потому что так оно и было. — Думаю, вы заслужили выходной.

— Но, Аристарх Давыдович…

— Нет, нет, не возражайте. Как только закончим завтрак, звоните Денису. Уверен, он обрадуется.

Вообще-то я собиралась встретиться с Арсением, но потом решила, что это подождет. Правда, Арсению все-таки позвонила, укрывшись в ванной и для верности открыв воду.

— Ну, что, — ядовито осведомился он, — парень уже готов жениться?

— Мои планы в отношении Дениса ничего общего с замужеством не имеют.

— Обниматься с ним было обязательно?

— Заткнись и слушай. Мне звонила Раиса… — Далее я пересказала ему разговор с подругой.

Особого удивления Арсений не выказал.

— Что ж, примерно этого я и ожидал. Липовыми документами ее, скорее всего, снабдил Бритый. Сладкая парочка хотела иметь возможность видеться, не вызывая подозрений старика, и возникла идея выдать Аркашу за сына. Он тобой заинтересовался, и это очень не понравилось его подружке, вот она и поспешила увезти его подальше отсюда, устроив себе медовую неделю. Появись в роли сиделки молодая женщина, старикан вряд ли бы клюнул, а так… Уверен, Бритый в деле, ждет не дождется, когда старик отдаст концы. И наверняка не прочь приблизить скорбную дату.

— Но если документы липовые, они должны понимать, что рискуют. При первой серьезной проверке…

— Старик совершенно одинок, — напомнил Арсений. — Кому надо проверять? Брак зарегистрирован, и даже завещание старика им без надобности, и так все отойдет супруге. Вопрос: известно ли Бритому о ее сыночке или ему наплевать на шашни подружки?

— Если он в деле, почему так легко согласился оставить Раису в покое?

— Бритый здравомыслящий парень, его интересует наследство старика, а не старые записные книжки. Опять же, мы точно не знаем, кто просил его устроить шмон в доме Раисы, подружка или все-таки старик.

— Ты сможешь выяснить, кто на самом деле эта женщина?

— Конечно. Уж если я нашел пуделя… Вот только стоит ли тратить на это время? Какая нам, в сущности, разница, кто она?

— Я бы все-таки хотела знать.

— Маруся, мое сердце разрывается от тоски и нежности…

— Из какого это фильма? — невинно поинтересовалась я, а он чертыхнулся.

— Я бы еще мог понять, если бы видел в своих страданиях хоть какую-то пользу. Все, что мы хотели знать, мы уже знаем или догадываемся. Так какого хрена я сплю один по ночам?

— Разлука укрепляет чувства.

— Эту глупость придумал парень, которому осточертела благоверная. А я еще даже не успел жениться.

— Я люблю тебя, — мяукнула я, а он вздохнул.

Дениса мой звонок обрадовал, в этом старик не ошибся. Впрочем, я и без его слов догадывалась, что Денис с готовностью изменит свои планы, чтобы встретиться со мной.

— Я подъеду через час, — заявил он.

Я начала готовиться к свиданию, за несколько минут до назначенного времени заглянула к старику, который читал у себя в кабинете, и выпорхнула на улицу. Денис ждал меня в машине возле калитки. Я устроилась рядом с ним, счастливо улыбаясь.

— Синий цвет тебе к лицу, — с умилением глядя на меня, сказал он и потянулся ко мне с поцелуем. Воровато оглядевшись, я позволила себя поцеловать и тут обратила внимание на свежий синяк на его скуле. Не скажу, что синяк выглядел особо внушительно, может, потому, что Денис пытался его замаскировать, слегка припудрив. Если учесть, что накануне, как говорится, ничто не предвещало… в общем, его появление я связала с нашей вчерашней прогулкой и незапланированными объятиями.

— Что у тебя с лицом? — испуганно ахнула. Денис поморщился.

— Совершенно глупая история вчера вышла.

— Ты вступился за девушку? — предположила я, Денис поморщился вторично.

— Просто шел к машине, вдруг появился какой-то верзила и спросил закурить. Я даже не успел ответить, а он… — Денис невольно поежился, а я закатила глаза. Зная характер Арсения, я считала, что парню еще повезло, не довелось испытать на себе его хук с левой. Не то бы пришлось придумывать предлог отменить свидание.

— Это ужасно, — скорбно произнесла я и поцеловала его в пострадавшую скулу. — Куда смотрит милиция? Столько шпаны развелось.

— В том то и дело, что на шпану он совсем не похож. Одет очень прилично.

— Не шпана, так сумасшедший, их тоже немало. Тебе надо быть осторожнее. Куда мы поедем? — решив, что заботу проявила в полной мере, задала я вопрос.

— Не возражаешь, если мы навестим мою бабушку? Хочу тебя с ней познакомить. Она сейчас живет на даче…

Разумеется, я не возражала. По дороге мы заехали в супермаркет, где Денис запасся продуктами.

— Бабуля непременно начнет рассказывать историю нашего семейства, — смеясь, заметил Денис уже в машине. — Говорить она может часами, но я присмотрю за тем, чтобы она не особенно увлекалась. Если станет невмоготу, сбежим на речку.

Дача находилась километрах в двадцати от города, в селе Багрянцы. Село небольшое, вокруг сосновый лес, на пригорке церковь, недавно отреставрированная.

Мы подъехали к двухэтажному бревенчатому дому за высоким забором. Денис бросил машину у ворот, открыл багажник с намерением достать покупки, я с интересом оглядывалась. Появилась женщина лет шестидесяти в платье в горошек и белом платочке. «Вряд ли это бабушка Дениса», — подумала я, поздоровавшись.

— Знакомьтесь, — подходя к нам, сказал Денис. — Это Ольга Дмитриевна. Она присматривает за бабулей, а это Маша. Как здоровье столбовой дворянки? — весело спросил он.

— Давление скачет, — ответила Ольга Дмитриевна. — А так… слава богу. С утра пироги пекли, тебя ждали. Сейчас будем чай пить.

Сопровождаемые Ольгой Дмитриевной, мы вошли в дом.

— Бабуля, — позвал Денис. — Встречай гостей.

— Она на веранде, — шепнула Ольга Дмитриевна.

Мы оказались в просторной столовой. Денис положил пакеты на широкий деревянный диван, Ольга Дмитриевна начала их разбирать. Я услышала за спиной шаги, а вслед за этим голос, низкий и певучий:

— Мальчик мой…

Повернувшись, я увидела пожилую женщину, высокую, статную, с модной стрижкой. Умелый макияж, строгое платье, черное с белой отделкой, и туфли на низком каблуке. Спина прямая, подбородок гордо вскинут, поблекшие голубые глаза смотрели на меня с интересом.

— Кого ты мне привез?

— Это Маша, — поцеловав бабку, сказал Денис. Бабуля протянула мне руку и произнесла с достоинством:

— Агриппина Семеновна. — Затем надела очки, висевшие на цепочке, оглядела меня с ног до головы и кивнула удовлетворенно: — Редкая красавица. Чувствуется порода. — Я ожидала, что вслед за этим последует вопрос: «Вы в каком полку служили?», но обошлось. — У тебя серьезные намерения? — повернулась она к внуку, тот закатил глаза:

— Бабуля…

— Вы первая девушка за пять лет, с которой он решил меня познакомить.

Старушенция показалась мне строгой, даже суровой. Однако очень скоро я изменила свое мнение. Человеком она была, безусловно, добрым, а еще веселой, общительной и в своем внуке души не чаяла.

Мы устроились на веранде пить чай. Агриппина Семеновна попыталась выяснить, как далеко зашли наши отношения, и, удовлетворив свое любопытство, как и предполагал Денис, перешла к истории семейства. По ее просьбе Ольга Дмитриевна принесла альбом с фотографиями. И мне ничего не оставалось, как демонстрировать большой интерес.

— Денис может гордиться своими предками, — заявила старушка, Денис пожал плечами, глядя на меня, а она продолжила: — Его прадед был очень образованным человеком, интересовался искусством, историей, собрал прекрасную коллекцию живописи. Неподалеку отсюда было его имение, село Осташково, может, слышали? Он рано вышел в отставку, женился и прочно обосновался здесь вдали от суетной столицы. Жену любил без памяти. Дружил со многими выдающимися людьми. По нашей семейной легенде…

— Бабуля, — перебил Денис. — Про Фламеля я Маше уже рассказывал.

— Мог бы предоставить это мне. Денис любит надо мной подшучивать, но легенды, мой мальчик, на пустом месте не возникают. И наше родство вовсе не сказка. Оттого твой прадед и увлекся химией.

— Бабуля, химия и алхимия не одно и то же.

— Возможно. Не знаю, чем он конкретно занимался, но у него была лаборатория и прекрасная библиотека. Очень редкие книги. Тогда пошла мода на различные коллекции, а прадед был очень богат, супруга ничего не имела против его увлечений. Картины, монеты, редкие драгоценности… — Старушка вздохнула. — После революции ничего не осталось. Когда начались беспорядки, прадед отправил семью в Крым, к родственникам. А вскоре и сам вынужден был уехать. Думал, что покидает имение ненадолго, а оказалось, навсегда. Семью он больше никогда не видел. Его расстреляли. Один из тех людей, кому удалось вырваться из застенков, смог разыскать его родных и передал записную книжку прадеда. — Тут старушенция нахмурилась и произнесла резко: — Поэтому я и утверждаю: твой отец никогда, никому не отдал бы ее добровольно, это семейная реликвия. Мерзавец нагло лжет, что получил ее в подарок. — Мерзавцем, надо полагать, она называла Аристарха Давыдовича. Денис едва заметно поморщился.

— Бабуля, не начинай все сначала.

— Что произошло потом? — задала я вопрос. — Я имею в виду, что стало с семьей после расстрела прадеда?

Агриппина Семеновна поджала губы и нахмурилась, однако вскоре заговорила вновь:

— Его жена вскоре умерла от тифа. Дети оказались на попечении старшей сестры. Она вышла замуж за инженера-путейца. Это их спасло, помогло выжить. Ее муж был из этих мест, и в начале тридцатых они вернулись сюда.

— Вы что-то сказали про имение. Осташково, кажется?

— Имение, конечно, разграбили. Там устроили приют для детей-сирот. Потом техникум. Много лет назад случился пожар, денег на ремонт не нашли, парк зарос крапивой, заброшенное здание долго пустовало. Сейчас там собираются открыть что-то вроде базы отдыха. В духе русской усадьбы. При желании можно будет доить коров и спать на стоге сена. — Агриппина Семеновна зло фыркнула. — Сауна, бассейн и девки в кокошниках.

— Это называется «экотуризм», — с улыбкой подсказал Денис.

— Девки в кокошниках? — съязвила старушка.

— Возможность доить коров, работать в саду и любоваться закатами, попивая на веранде чай из самовара.

— Что бы они ни затевали, все равно получится бордель, — махнула она рукой.

Мы вновь вернулись к фотографиям, и я смогла увидеть Дениса в коляске и в девчачьем чепчике, на велосипеде, с собакой на поводке, а также с портфелем в руках. Подобные фотографии найдутся в альбоме каждого. На последнем фото он был рядом с бабкой. Она в вечернем платье с ниткой жемчуга на шее, осанка королевы и то же выражение лица. Он в костюме, с галстуком-бабочкой — вылитый наследный принц. Каждая фотография сопровождалась подробными объяснениями и занимательными историями из жизни Дениса, которые ему самому таковыми совсем не казались.

С трудом дождавшись, когда бабуля закроет альбом, Воропаев потащил меня на прогулку. Я бы предпочла еще немного поболтать со старушенцией, кое-что в ее словах показалось интересным, однако отказаться сочла неразумным. Мы направились к реке, которая в этом месте делала плавный изгиб. Я любовалась пейзажем, Денис поглядывал на меня с некоторой нерешительностью. Поднялись на крутой берег, Денис шел впереди, и я спросила:

— Бабушка считает, что Аристарх Давыдович имеет отношение к гибели твоих родителей?

Он вскинул голову, взглянул в упор, но тут же отвел взгляд.

— Не стоит обращать внимания на ее слова.

— Почему же? Хоть ей и перевалило за восемьдесят, но с головой, похоже, полный порядок. И если эти мысли появились, значит, было нечто, ее насторожившее.

Денис устроился на земле, вытянул ноги и стал жевать травинку, я села рядом. Мы смотрели на воду и молчали. Я не торопила его, он, скорее всего, обдумывал, что ответить. А может, гадал, стоит ли вообще отвечать.

— Чем занималась твоя бабуля до выхода на пенсию? — задала я вполне невинный вопрос.

— Преподавала в университете. Историю. Увлечения историей в нашей семье никто не избежал. Дед принимал участие в создании военного музея в городе. Умер в самом начале 60-х, на войне получил серьезное ранение, от последствий которого страдал много лет. Мой отец вроде бы нарушил традицию и пошел в технический вуз, но… Видишь ли, все эти семейные легенды сыграли с бабулей злую шутку, она в самом деле вообразила, что в них что-то есть. Фламель, алхимия, слитки золота… Я думаю, это от избытка свободного времени. До выхода на пенсию человеком она была очень занятым, а к записной книжке своего свекра относилась просто как к реликвии семьи. Долгое время та преспокойно лежала в шкатулке, и годами к ней никто не прикасался. Потом мой отец внезапно проявил к ней большой интерес, да еще стал запираться в кабинете со своим другом, возясь с какими-то реактивами, которыми провоняла вся квартира. Я помню, как бабуля грозно рычала, что двое здоровых мужчин могли бы заняться чем-то полезным, например, починить крышу на даче, а не тратить жизнь на глупости.

— Неужели никто до твоего отца ни разу не заглянул в записную книжку?

— Почему, заглядывали, и не раз. Даже я. Текст на латыни, зашифрованные химические формулы. Ты же слышала, прадед увлекался алхимией, должно быть, тоже наслушался россказней про Фламеля.

— Но ведь он зачем-то передал перед расстрелом записную книжку своей семье?

— А что еще он мог передать? Обручальное кольцо? Весьма вероятно, что его бы обменяли на кусок хлеба, и до жены прощальный дар так бы и не дошел. Да и сомневаюсь, что в тюрьме прадеду позволили оставить у себя хоть что-то ценное.

— И не было никакой записки?

— Была. Клочок бумаги, на котором он написал карандашом всего несколько слов. Что-то типа: «Прощай, любимая, поцелуй детей. Не плачь обо мне и попытайся устроить свою жизнь. Детям нужен отец, а тебе поддержка». Было еще что-то про вечера в Осташкове и почему-то про игру в прятки.

— В прятки? — переспросила я.

— Да, что-то вроде этого. Наверное, какие-то трогательные воспоминания, понятные им одним. Записку долго хранили, но так как написана она была карандашом, уже через несколько лет ничего прочитать было невозможно.

— Получается, о том, что содержалось в записной книжке, никто толком не знал?

— Прадед владел латынью, а в записной книжке были выдержки из средневековых трактатов по алхимии, им переписанные. Вот откуда все эти формулы.

— Агриппина Семеновна работала в университете, среди преподавателей наверняка был человек, знающий латынь.

— Во-первых, довольно трудно найти человека, знающего латынь в достаточной степени, чтобы перевести средневековый трактат, во-вторых, я уже сказал: увлечение моего отца бабулю, скорее, раздражало. Отец занялся латынью, и Аристарх Давыдович тоже. В отличие от отца, он добился значительных успехов. Детей у него не было, покойная жена во всем ему потакала, потому что не могла родить наследника и больше всего на свете боялась, что он с ней разведется. Она готова была смириться со всеми его чудачествами. Пусть себе сидит с другом вечера напролет или зубрит латынь, точно гимназист, все лучше, чем торчать в пивной или по бабам шляться.

— Твоя бабуля уверена, что записную книжку Аристарх Давыдович попросту украл?

Денис пожал плечами.

— После убийства она обнаружила, что записная книжка исчезла. Вот тогда и выяснилось, что отец подарил ее своему другу.

— С его слов, разумеется?

— Да. И, честно говоря, ни у кого, кроме бабки, это сомнения не вызвало.

— Но следствие должно было этим заинтересоваться.

— Маша, из квартиры пропала крупная сумма денег, а для того, чтобы взять у отца эту книжку, совершать убийство ни к чему. В конце концов, Аристарх Давыдович мог переписать ее слово в слово. Это ведь не средневековый манускрипт, и сама по себе записная книжка ценности не имеет.

— Но ведь и у тебя возникли сомнения, разве нет? Поэтому ты хотел получить ее.

— И обнаружить там формулу философского камня? — усмехнулся Денис и махнул рукой. — Я просто надеялся вернуть то, что принадлежало моей семье. Старик отдать мне ее отказывался. Пока жив, сказал он, она будет храниться у меня, как память о моем друге. С бабулей они поссорились и уже много лет не разговаривают.

— Ты сам говорил, что старик разбогател как-то внезапно.

— Ну да, он разбогател на торговле антиквариатом, а я на производстве колбасы и сосисок. Никого не убивая при этом.

— Ага. Старик организовал в подвале своего дома то ли мастерскую, то ли лабораторию и торчит там ночи напролет. Что бы ты ни говорил сейчас, но в глубине души уверен, что гибель родителей…

— Я бы хотел знать наверняка, — перебил он. — Я не верю ни в какую алхимическую чушь, но старик мог в нее поверить. Когда человеком овладевает страсть, он становится одержимым. Думаю, с ним произошло примерно то же. Вот он и сидит в своей лаборатории. Хотя денег у него более чем достаточно, и, учитывая возраст и отсутствие наследника, они ему и вовсе ни к чему. Он увлечен своей идеей, моя бабуля своей. Переубеждать ее бессмысленно. То, что старик отказался вернуть записную книжку, а потом подружился с каким-то химиком, который внезапно исчез, кажется ей весомым доказательством.

— Но ведь и убийство, и исчезновение — это факт.

— Да. Но причина совсем другая. Старик торгует антиквариатом, а слитков золота никто в глаза не видел. И появись они вдруг, сохранить это в тайне было бы вряд ли возможно. Я идиот, — вдруг засмеялся Денис, глядя на меня. — Сижу рядом с красивой девушкой и битый час обсуждаю всю эту чушь. — Он легко поднялся и протянул мне руку.

…Как я и предполагала, вечером меня ждал допрос. Узнав, что мы с Денисом навещали его бабку, старик заметно насторожился.

— Премилая дама, — с натянутой улыбкой заметил он. — Правда, возраст дает себя знать, она стала увлекаться нелепыми фантазиями.

— Что вы имеете в виду? — заинтересованно спросила я.

— Ну, она к месту и не к месту вспоминает о благородном происхождении своего супруга, как будто сейчас не двадцать первый век на дворе, а восемнадцатый.

— Мне она в основном рассказывала о том, какой Денис замечательный. И хитро выспрашивала о наших отношениях. Я ее немного побаиваюсь, очень строгая дама.

— Уверен, вы ей понравились. В вас чувствуется порода. Кстати, вам что-нибудь известно о ваших предках?

— Мой прадед был сельским священником, это все, что я знаю. — «Папа — карточный шулер, — мысленно продолжила я. — А мама… мама, скорее всего, недалеко от него ушла».

— Не позволяйте ей вами помыкать, — погрозил мне пальцем Аристарх Давыдович. — Предки не имеют значения, если человек сам чего-то стоит.

Последующие за этим четыре дня все свое свободное время я проводила с Денисом, так что на Арсения его просто не было. Общались мы только по телефону, и, судя по его голосу, он был этим очень недоволен, и это еще мягко сказано.

На пятый день во мне заговорила совесть, и утром, сообщив старику, что иду за продуктами, я отправилась к любимому. Дверь мне открыла длинноносая. Взглянула так, точно я привидение, пролепетала: «Здравствуйте» — и добавила:

— Арсений Павлович плохо себя чувствует.

— Сейчас он будет чувствовать себя еще хуже, — заверила я, решительно шагнув вперед, девице пришлось посторониться.

Арсения я обнаружила в гостиной, он лежал на диване в рубашке и брюках, судя по их виду, ночь он провел не раздеваясь. Длинноносая тоже была одета, но это ничего не значило. На голове Арсения покоилось полотенце с кубиками льда, он тихо постанывал и был готов скончаться в любую минуту. Но как только меня заметил, перестал стонать и произнес со злостью:

— Надо же, ты обо мне вспомнила. И даже решила навестить.

— Как выяснилось, зря. Страдаешь с похмелья?

— Где ты видела частного сыщика-трезвенника?

— А эта что здесь делает? — рявкнула я, кивнув в сторону девицы, которая паслась по соседству.

— Проявляет заботу, раз уж больше некому.

— Вчера вечером позвонил клиент, — затараторила девица, косясь на меня. — Я решила разыскать Арсения Павловича. Он был в баре… — Девица смущенно кашлянула, переведя взгляд на шефа. — Я помогла ему добраться до дома, а утром заехала проверить, как он себя чувствует.

— Что ж вы не остались на ночь, милая девушка? Уверена, он был бы совсем не против. Или так далеко ваша любезность не распространяется?

Девушка похлопала глазами и собралась реветь, а я почувствовала себя негодяйкой.

— Оставь девчонку в покое, — проворчал Арсений.

— С чего это тебе вздумалось напиться? — напустилась я на него. — Охаживал очередного следователя?

— Страдал от несчастной любви. Ты болтаешься по городу с этим типом, а мне только и остается, что заливать грусть-тоску коньяком.

— Чем следить за мной, лучше бы занялся делом. Впрочем, о чем я? Если бы мне удалось застать тебя занятым чем-то полезным, я сохранила бы это яркое, но мимолетное впечатление на всю оставшуюся жизнь.

Арсений сбросил с головы полотенце, сел и с неудовольствием на меня уставился. Я почувствовала легкое беспокойство.

— Арсений Павлович, я пойду? — пискнула Оксана.

— Иди, милая, — кивнул он, не спуская с меня глаз.

— Ты ведешь себя, как мальчишка, — вздохнула я, решив, что переборщила. — Хочешь, приготовлю тебе завтрак? — И не дожидаясь ответа, скрылась в кухне.

Когда я оттуда вернулась с подносом в руках, Арсений лежал на диване, прикрыв лицо локтем.

— Смертельно больные едят сидя или лежа? — поинтересовалась я, устраиваясь рядом.

— Я рад, что мой вид поднимает тебе настроение.

— Не злись, лучше съешь яичницу.

Я стала его кормить. Ел он неохотно, и суровости в его взгляде даже прибавилось. Отставив в сторону тарелку, я его поцеловала.

— Помнится, мы договорились, что ты избавишься от этой девицы, — не удержалась я.

— И кто тогда привезет домой страдальца?

— Не увиливай.

— Чем она тебе не нравится?

— Мне нравишься ты. Даже в таком состоянии.

Я вновь его поцеловала, он прижал меня к груди, легко перевернувшись, навалился сверху, я засмеялась, отталкивая его, и мы наперегонки принялись стаскивать с себя одежду. Похмелье на способностях Арсения никак не сказалось, чему я от души порадовалась. Однако радость моя длилась не так долго, как хотелось бы. Пора было возвращаться к старику. Стоило мне об этом напомнить, как Арсений помрачнел.

— Не вижу никакого смысла в твоем дальнейшем присутствии в его доме. Все, что мы хотели знать…

— Я хочу взглянуть на лабораторию, или что у него там в подвале.

Арсений в досаде покачал головой:

— Зачем? Уверяю тебя, слитков золота ты там не обнаружишь. В этом твой Денис прав.

— Не называй его моим, — разозлилась я.

Вспыхнувшую перепалку прервал звонок мобильного. Звонила, как выяснилось, Раиса.

— Сенечка, наши подопечные заказали такси на одиннадцать. Самолет в 13.30, так что скоро прибудем. Марусю я предупрежу.

— Она со мной.

— Это хорошо. У меня еще новость. Сдается мне, не мы одни присматриваем за парочкой. Позавчера я заметила парня, который за ними увязался. Теперь сомнений не осталось, эти двое его очень интересуют. Витька уверяет, что видел, как он их фотографировал.

Закончив разговор с Раисой, Арсений задумался.

— Кто это может быть, по-твоему? — не выдержала я.

— Допустим, у старика возникли подозрения. Впрочем, подозрения могли возникнуть и у Бритого. Любопытно, что последует за этим.

— А ты еще сомневался, стоит ли мне возвращаться.

Мы заскочили в супермаркет, там меня и застал звонок старика.

— Машенька, мы вас потеряли. — В голосе намек на недовольство.

— Я рядом с домом, — заверила я.

Арсений высадил меня в переулке, и я, нагруженная пакетами, припустилась к калитке. Во дворе Генка помогал старику загружаться в мини-вэн.

— Извините, что так долго, — сказала я. — Встретила подругу.

— Понимаю. Мы едем по делам, к обеду вряд ли вернемся. Сегодня прилетает Евгения Мироновна, надо бы приготовить что-нибудь вкусненькое.

— Да-да, я позабочусь об ужине.

Дождавшись, когда я войду в дом, Генка устроился в кресле водителя, и через минуту они уехали. Это можно считать подарком судьбы. Единственный шанс заглянуть в подвал. После возвращения королевы-матери сделать это будет проблематично. Значит, сейчас или никогда. Побросав покупки в кухне, я направилась к лифту. Вошла в кабинку, закрыла дверь. Отмычки я всегда носила с собой, тщательно пряча в одежде, опасаясь очередного обыска в комнате. Извлекла одну из шва платья и вставила в замок. Повернула и издала вздох облегчения. Не вынимая из замка, нажала кнопку. Лифт стал медленно опускаться, а я гадать, что меня ожидает. Наконец, лифт остановился, и я открыла дверь. Свет, падавший из кабины, позволял увидеть лишь то, что находилось от меня в радиусе метра, не более, хотя чувствовалось, что помещение просторное.

Сделав пару осторожных шагов, я стала ощупывать соседнюю стену в поисках выключателя. Легкий щелчок, и вспыхнул свет. На мгновение я зажмурилась, а потом присвистнула от изумления. Помещение действительно оказалось просторным, метров восемьдесят, и, наверное, занимало большую часть подвала. Вдоль стен стеллажи с книгами, стеклянными банками и какими-то минералами. Рыцарские доспехи, инструменты неизвестного назначения, навевавшие смутные воспоминания о виденных в детстве фильмах: мрачные подвалы инквизиции, палачи в черных колпаках, скрывавших лица. Все аккуратно разложено, как будто старик готовился к нелегкой работе заплечных дел мастеров. Я невольно нахмурилась. Подвал с низкими сводами очень напоминал застенок. В этом смысле люминесцентные лампы под потолком ничуть не помогали, яркий свет делал помещение еще более мрачным. Прямо посередине комнаты огромный стол, сколоченный из широких досок. На нем стояли пробирки, спиртовки, какие-то реактивы в пузырьках. Слева сооружение наподобие камина. Красный кирпич успел почернеть от копоти. Рядом чугунная печка. В плетеной корзине куски угля. Глобус на подставке, должно быть, старинный или стилизованный под старину. Надписи на нем были сделаны латиницей. За шахтой лифта оказались верстак, столярные инструменты, в углу свалена старая мебель. Я вернулась к стеллажам. В ближайшей банке с мутной жидкостью находилась человеческая рука, сморщенная, страшная. Во второй — заспиртованная лягушка гигантских размеров. Я немного пошарила на столе, нашла папку с бумагами. Какие-то символы, надписи к ним вроде бы на латыни. В целом подвал напоминал декорацию фильма о колдунах и волшебниках. Здесь бы точно обитал колдун, атмосфера соответствующая. На фига взрослому дяде эти детские забавы? В старости начитался Гарри Поттера? Не хватает только мантии и совы на шестке возле камина.

Я еще раз прошлась по подвалу. Ничего такого, что могло бы меня заинтересовать. Не поленившись, я отодвинула банки на стеллажах, кирпичная кладка старая. Ни сейфа, ни тайника. Я вернула банки на место, поражаясь, зачем старику понадобилась вся эта дрянь. Неужто он в самом деле вообразил себя средневековым алхимиком?

Я села в кресло с высокой спинкой и подлокотниками в виде львиных голов, огляделась, задерживая взгляд то на одном предмете, то на другом, прислушиваясь к своим ощущениям. Беспокойство, возникшее вначале, отступило, теперь я видела лишь комнату старого чудака, набитую всяким хламом. Пожалуй, Денис прав. Старик увлекся всей этой белибердой и торчал здесь ночами, занимаясь тем же, что и его неразумные предшественники, то есть тратил время на несбыточные фантазии.

Взглянув на часы, я решила, что пора отсюда выметаться, мне еще готовить ужин по случаю возвращения королевы-матери. С неохотой я выбралась из кресла и побрела к лифту. Теперь мне было совершенно ясно: Климов погиб из-за похищенной им записной книжки, которая на деле ничего не стоила. Она представляла ценность лишь для спятившего старика, чьи фантазии питала. А между тем у него под носом девица, которую он считает своей женой, готовится оттяпать вполне реальное богатство. Кто бы она ни была, но интересовало ее наследство, а вовсе не этот дурацкий подвал, в котором она, как и я, наверняка успела побывать и испытала то же разочарование. Разумеется, я не надеялась обнаружить здесь сокровище, но то, что увидела, показалось откровенным издевательством. Напустив таинственности с этим дурацким подвалом, старик, должно быть, многим задурил головы, пробуждая алчные фантазии.

Я выключила свет, вошла в лифт и нажала кнопку второго этажа. Пока лифт поднимался, я насвистывала веселый мотивчик. От моего недавнего волнения и следа не осталось. Только досада, что время потрачено впустую.

Я распахнула дверь лифта и мысленно выругалась. Было отчего. Прямо напротив в своей коляске сидел старик, рядом маячил его верный пес Геннадий.

— Нашли золотые слитки? — насмешливо спросил антиквар.

— А они там есть? — усмехнулась я.

— Нет, разумеется.

— Тогда зачем спрашивать?

Он, должно быть, ожидал увидеть испуг на моей физиономии или хотя бы смущение, оттого слегка растерялся.

— Значит, этот глупый мальчишка, наслушавшись старухиных рассказов, решил, что я знаю секрет Фламеля?

— Вы Дениса имеете в виду? Он здравомыслящий парень, — пожала я плечами.

— Это он вас сюда послал? — Вновь пожатие плеч. — Говорите, — разозлился старик.

— Вам не нужен собеседник, — хмыкнула я. — Сами задаете вопросы, сами и отвечаете.

— Зачем он вас подослал?

— Поинтересуйтесь у него.

Старик выразительно взглянул на Генку, и тот шагнул ко мне с неясной целью.

— Спокойно, — сказала я. — Отправляясь в подвал, я предупредила своего друга. Если я вовремя не позвоню, он появится здесь, а если вы не соизволите его впустить, значит, вам придется иметь дело с милицией. Так что грозить мне, а тем более распускать руки не советую, — подмигнула я Генке. Он едва заметно усмехнулся.

— Никто не собирается вас запугивать, — вроде бы обиделся старик. — Я просто хотел знать, зачем он вас ко мне приставил? Что ему нужно?

— А вы не догадываетесь? — спросила я.

Аристарх Давыдович покачал головой:

— Либо мальчишка решил проверить, не добываю ли я золото в подвале, либо… но ведь записная книжка прадеда сейчас у него? Он давно мечтал ее вернуть. И убедил Климова украсть ее. Климов исчез, должно быть, неплохо заработав на воровстве. А Денис получил то, что хотел?

Я растянула губы в улыбке, которая могла означать что угодно, то есть ничего. Слова старика навели на размышления. Если он не валяет дурака, выходит, что ничего о смерти Климова ему не известно. Положим, валяет. Но… интуиция подсказывала: о записной книжке он говорит вполне искренне, то есть уверен, что сейчас она у Дениса. А где она в действительности?

— Денис считал, что записная книжка все еще у вас, — все-таки ответила я.

— Но… каким образом? Или Климов и его провел и попросту сбежал вместе с ней. Старый дурак верит, что она — ключ к богатству? — Он зло рассмеялся. — Его ждет горькое разочарование.

— Такое же, как вас когда-то? — вкрадчиво спросила я.

— Что вы имеете в виду? — насторожился старик.

— Гибель родителей Дениса. И ваше утверждение, что записную книжку вы получили в подарок.

— Все так и было. Он что, подозревает меня? Человека, который заменил ему отца? Вот она, благодарность, — патетически закончил антиквар. Генка, наблюдавший эту сцену, криво усмехнулся. — Еще один вопрос, — помолчав, произнес Аристарх Давыдович. — Как вы проникли в подвал?

— Это просто. Сказала: сим-сим, откройся.

— Для нашей девушки замки не проблема, — впервые подал голос Генка. — Верно я говорю?

— Так вы хотите, чтобы в дело вмешалась милиция? — уточнила я.

Судя по их лицам, они не хотели. Да и в чем они могли меня обвинить? Я забрела в лабораторию старика, которая находится в доме, где я живу с его согласия! На лабораторию непременно захотят взглянуть, и вопросы возникнут незамедлительно. Не ко мне, а к старику. Что это за лаборатория такая и почему хозяин тщательно скрывает ее от посторонних глаз? В общем, я не сомневалась, что покину этот дом без труда. Так и оказалось.

— Надеюсь, вы понимаете, после того, что произошло, работать у меня вы больше не можете, — хмуро заявил старик.

— Вы меня увольняете?

— Разумеется.

— Что ж, мы расторгаем наш договор. Пока вы подписываете бумаги, я соберу свои вещи. — И, не дожидаясь, что он на это ответит, я отправилась в свою комнату.

Через минуту там появился Генка, замер в дверях, наблюдая за тем, как я брожу по комнате и складываю в сумку свой нехитрый скарб.

— Боишься, что я прихвачу лишнее? — поинтересовалась я.

— Ты не воровка, — хмыкнул он.

Любопытное высказывание. Неужто успел кое-что узнать обо мне? Скорее всего, так и есть. Настучал старику, и они устроили мне ловушку. Я подхватила сумку и пошла к двери. Старика я больше не видела. В кабинет к нему отправился Генка, откуда вернулся очень быстро. Молча проводил меня до калитки.

— Приятно было познакомиться, — сказала я, когда он захлопнул ее за мной.

— Уверен, мы еще встретимся, — ответил он.

— Вряд ли. На самом деле ты мне совсем не нравишься.

— Зато я бы не отказался от такой подружки, — весело ответил и по обыкновению подмигнул.

Я тут же позвонила Арсению и устроилась в ближайшем кафе, ожидая, когда он подъедет. Через полчаса мы уже были в его квартире. То, что мне указали на дверь, его откровенно порадовало.

— Эта история с самого начала показалась мне идиотской, — заявил он. — Стоит ли тратить время на то, что денег не приносит?

— А как же поиски пуделя? — напомнила я и заговорила серьезно: — Если старик не имеет отношения к убийству Климова, а это мне кажется весьма вероятным, вопрос: кто и по какой причине его убил?

— Твой Денис, к примеру. Он хотел получить записную книжку. Разве нет? И вполне мог свести знакомство с Бритым еще до его отсидки, в те самые времена, когда начинал свой бизнес.

— По-прежнему не вижу смысла, зачем Денису его убивать?

— Пообещал кучу бабла, а расстаться с ним не хотел. Вот и решил, что убить проще, чем заплатить. Эти интеллигентные с виду мальчики на многое способны, когда речь заходит об их кошельке. Убедившись, что в книжке недостает листов, он обратился к Бритому. И тот послал своих людей. С твоим похищением ничего путного не вышло, и парень принялся тебя обольщать, потому как был уверен: то, что ему нужно, сейчас у тебя. Или у твоей подруги.

— Не похож он на убийцу.

— А кто похож? — осклабился Арсений.

— Ничего не желаю слушать о твоем бурном прошлом, — на всякий случай предупредила я.

— Милая, моя совесть чиста. Я и мухи не обижу. — Я хмыкнула, тем самым выражая свое сомнение, а он добавил: — Клянусь, что ни разу не прихлопнул никого, кто бы на это сам ни нарывался.

— А что ты скажешь о королеве-матери? — решила я вернуться к прежней теме.

— Если ей кого-то и следовало убить, так это старика. Однако затея опасная, если, конечно, не представится удобный случай или вдруг не появится дурак, готовый ради нее на убийство. Может, с этой целью она и держит при себе паренька, выдавая его за сына. Ему надоест ждать наследства, он грохнет старца…

— И окажется в тюрьме, скорее всего, вместе с липовой мамашей, — закончила я. — На роль убийцы предпочтительнее кандидатура Бритого.

— Точно. Но он не идиот и вряд ли на это подпишется. Если только будет уверен, что останется вне подозрений.

— Что же получается, — нахмурилась я. — Убийца не Денис, не королева-мать и не Бритый. Тогда кто?

— Есть еще водила. Но на фига ему записная книжка? Он мог бы действовать по приказу старика за немалые деньги или еще по какой-то неведомой нам причине. Но лично для него эта книжка ценности не имеет.

— А если он собирался ее продать все тому же Денису?

— Маловероятно. Узнав об убийстве, Денис если и купит ее, то по дешевке. Игра не стоит свеч. Водила — тертый калач и наверняка рассудил бы так же.

— У меня больше нет подозреваемых, — сказала я с печалью.

Тут вновь позвонила Раиса, они с Витькой прошли регистрацию. Королева-мать, по ее словам, вновь обзавелась сединой и унылой физиономией. Парень, который следил за парочкой, по-прежнему пасется рядом и собирается лететь тем же рейсом.

— Пока мы одни, ничто не мешает нам… — начал Арсений, увлекая меня в сторону спальни, но тут зазвонил мой мобильный. — Черт, — буркнул Арсений, наблюдая за тем, как я весьма поспешно достаю телефон из сумочки. — Опять Раиса?

Звонил Денис.

— Встретимся сегодня? — спросил ласково. — Со стариком я договорюсь.

— Он меня уволил, — ответила я без намека на сожаление.

— Уволил? Почему?

— Застукал в своей лаборатории.

— Нам надо немедленно поговорить. Где ты? Я сейчас подъеду.

Я сказала, что буду ждать его в кафе «Пилигрим» через два часа, и укоризненно посмотрела на Арсения, который, набычившись, стоял в двух шагах от меня и разговор, безусловно, слышал.

— Может быть, объяснишь, зачем тебе с ним встречаться? — ядовито осведомился он.

— Арсений…

— Ты просто запала на этого парня.

— Я запала на тебя. Но поговорить с ним все-таки стоит.

— Не жди, что я отпущу тебя одну.

— Вряд ли он придет в восторг от знакомства с тобой. Сделаем так: в кафе отправимся вместе, но ты устроишься за соседним столиком. Глупые мысли не станут тебя тревожить, а я смогу с ним поговорить.

— Какой от этого толк, — буркнул он, но в конце концов согласился.

В «Пилигриме» мы оказались раньше, чем Денис. Я заняла столик у окна, Арсений в глубине зала. Вскоре я увидела, как подъехала машина, и в кафе появился Воропаев. Через минуту он уже сидел напротив.

— Что произошло? — испуганно спросил он, поглаживая мою руку, которую я поспешила убрать, косясь на Арсения.

— Мне очень хотелось взглянуть на его мастерскую, — ответила я. — Старик уехал по делам, а я спустилась вниз.

— Это оказалось так просто?

— Легче легкого. Вошла в лифт, и я уже внизу.

— И… что там? — спросил он с любопытством и настороженностью одновременно.

— Ничего интересного. Колбы, спиртовки, печь и прочая дребедень. Выглядит логовом колдуна, но вряд ли от всего этого есть практическая польза. Старик застукал меня, когда я оттуда возвращалась, и указал на дверь. Уверена, его покоробило не мое нахальство, а то, что его тайна оказалась сущим ребячеством. Кто-то строит домики из спичек, а он играет в алхимика.

— И ничего, кроме пузырьков и колб, ты там не обнаружила?

— Ничего интересного, если не считать заспиртованной человеческой руки, черепа собаки и здоровенной жабы. Но все это, скорее, заинтересует психиатра.

— У тебя было время там все хорошо осмотреть? — продолжал хмуриться Денис.

Я немного посверлила его взглядом.

— Скажи, что ты надеялся найти в лаборатории, а я отвечу, есть там это или нет.

Он вздохнул и потупился, вроде бы смущенный.

— Я думал, у старика там что-то вроде хранилища. Далеко не все вещи он выставляет в магазинах. Может быть, картины, серебро…

— Ничего подобного. Сейфа там тоже нет. И потайных дверей я не обнаружила, хотя, признаться, искала.

— Что ж, я, пожалуй, рад твоему увольнению. Теперь не придется дожидаться разрешения старика, чтобы увидеться с тобой. О работе не беспокойся… да и так ли уж тебе нужна работа? Я позабочусь, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

— Спасибо, — без усмешки сказала я. — Собственно, я хотела тебя предупредить, старик догадывается о том, что совершить кражу Климова уговорил ты. То есть он в этом уверен. И еще. Записной книжки у него нет. По крайней мере, я склонна этому верить.

— Значит, она все еще у Климова? А где он сам, неизвестно.

— Ты знаешь Игоря Трутнева? Малоприятный тип по кличке Бритый?

— Слышал о нем, бандит какой-то… — ответил Денис.

— Он приятель старика, по крайней мере один раз навещал его.

— Какое отношение к происходящему может иметь этот Бритый? — удивился Денис.

А мне стало ясно: Воропаеву вряд ли известно больше, чем мне. А это значит, не стоит тратить свое время на разговор с ним и испытывать терпение Арсения.

— Понятия не имею, — вздохнула я. — Собственно, это все, что я собиралась тебе сказать.

Я начала подниматься, но он схватил меня за руку.

— Постой, куда ты?

— Спасибо за кофе, но мне пора.

— Когда мы увидимся?

— Вряд ли это возможно.

— Но почему? — не понял он.

— Потому что есть человек, которому это не понравится, — скороговоркой выпалила я, видя, как Арсений приближается к нашему столу.

— Думаю, у вас было время все обсудить, — заявил мой возлюбленный.

Денис взглянул на него и вдруг нахмурился.

— Это вы… — произнес он с некоторой заминкой.

— Точно. Считай, в прошлый раз тебе повезло. Еще раз увижу рядом с ней, и твое везение на этом закончится.

Пока Денис собирался с силами, чтобы ответить, мы покинули кафе.

Вернувшись в квартиру, мы застали на кухне Раису в компании Витьки. В руках у нее был здоровенный кусок пиццы, Витька ел пиццу аккуратно, разделив ее на маленькие кусочки, манерно держа вилку и нож, локти раздвинуты в стороны и приподняты. Чувствовалось, что общение с Раисой не прошло для него даром, — подруга очень любила разглагольствовать, как следует вести себя в приличном обществе, причем самой ей на всевозможные правила было просто наплевать.

— Ты не очень увлеклась мучным? — спросила я, поцеловав ее в макушку.

— Да ладно, — беспечно махнула она рукой. — Какой у нас золотой стандарт: 90×60×90? От вожделенного объема талии меня отделяет всего каких-то двадцать сантиметров.

— У тебя прекрасная фигура, — заявил Витька, с томлением на нее поглядывая. — На самом деле мужчинам нравятся женщины с формами.

— Во, — ткнула в него пальцем Раиса. — Устами младенца глаголит истина. Поняла, Маруся?

— Я вижу, вы подружились, — устраиваясь рядом, заметила я.

— Мы в ответе за тех, кого приручили. Толку от него немного, по идее, надо бы его в ветеринарку сдать, усыпить, чтоб не мучился. Но ведь жалко… — Тут она взъерошила его волосы, а Витька расплылся в улыбке, точно его похвалили. — Вообще-то, он смышленый, — добавила Раиса.

Арсений, который в это время готовил кофе, подошел и поставил передо мной чашку.

— Рассказывайте, — предложил он.

— Да вы уже все знаете. Баба с любовником отлично проводили время. Один тип за ними присматривал. Когда сюда прилетели, собрались за ним проследить, чтоб знать, откуда его ветром надуло. Надо было вам сообщить, чтоб вы его здесь приняли, но я решила, что сами справимся. Каюсь, дала маху. Парень оказался ловкий, ушел из-под носа. Должно быть, он нас тоже еще на юге приметил. И здесь сразу прыг в автобус и точно растворился.

Я покосилась на Арсения. Ему как частному сыщику стоило подумать о том, чтобы встретить парня. Если б не его беспечность, мы бы сейчас знали, кто, кроме нас, заинтересовался шашнями королевы-матери.

— Парень был в черной рубашке с вышитой на спине пальмой? — спросил он. Раиса кивнула, и мы переглянулись. — За ним проследила Оксана, — сделав глоток кофе, пояснил он и, видя недоумение на наших физиономиях, продолжил: — Девчонка кое-что умеет. Например, не привлекать к себе внимания. К тому же она очень наблюдательна и, стоя в толпе встречающих, сразу поняла, кого вы пасете. А за Аркашей проследил ее брат. Он мне иногда помогает.

Раиса шумно вздохнула, но высказываться не стала, зато спросила:

— И куда неизвестный направился?

— Думаю, к себе домой. А куда еще? Отчитаться о проделанной работе он наверняка успел по телефону. Адрес у нас есть, так что установить его связи будет нетрудно. Выбор невелик, нанял его, скорее всего, старик, подозревая, что супружница пудрит ему мозги. Теперь у него есть доказательства.

— Если он задумал с ней развестись, ему придется дать ей отступные, — заметила Раиса и повернулась ко мне. — Как считаешь, он пойдет на это?

— Если он разумный человек, конечно.

— А он разумный?

Тут стало ясно, что ответить на ее вопрос не так просто. С одной стороны, Аристарх Давыдович производил впечатление человека, который вряд ли захочет выносить сор из избы. Значит, уличив жену в коварстве, позволит ей преспокойно уйти и, возможно, даже даст немного денег, чтоб помалкивала. Однако я сомневалась, что он проглотит обиду. А желание наказать обманщицу может оказаться велико, и его не остановит даже боязнь стать посмешищем. И в самом деле, не распознать аферистку, которая успешно водила его за нос, просто перекрасив волосы, да еще крутила шашни с любовником в его доме!..

— Не знаю, — честно ответила я.

— Что ж, сегодня мы будем в курсе, как прошла встреча супругов, — кивнула Раиса. — Тебе не пора возвращаться к старику?

— Он меня уволил, — ответила я и рассказала о событиях этого дня.

Раиса задумалась.

— Это что ж получается? Мы потратили бездну времени и ничего толком не узнали? У кого сейчас записная книжка и кой черт она им понадобилась?

— Самый простой способ кое-что прояснить, — лениво заметил Арсений, — побеседовать с Аркашей. Пригрозим выложить старику всю правду об их отдыхе на юге, это заставит его быть откровенным. Вопрос, как много он сам знает. Сдается мне, дамочка не из болтливых. Завтра с утра наведаемся к нему.

— Сеня, так, может, сейчас, пока тепленький, — заныла Раиса.

— Если сейчас, то без меня, — сказал он и уставился на меня. — На этот вечер и ночь у меня совсем другие планы.

Раиса разбудила нас часов в восемь утра. Будь ее воля, подняла бы нас вообще ни свет ни заря, но Сенечку она побаивалась, а он, как и я, любил поваляться в постели. Завтрак был на столе. Пользуясь тем, что Арсений в тот момент находился в душе, подруга принялась ворчать:

— Некоторым мужикам влюбляться вредно. Сенечку точно подменили, раньше он на ходу подметки рвал, едва где запахнет деньгами, а сейчас думает лишь о том, как побыстрей оказаться с тобой в постели. Видно, у мужиков голова и причинное место не в состоянии работать одновременно.

— По его мнению, деньгами здесь не пахнет, — вступилась я за любимого. — Вот он и не хочет напрягаться. Ты же знаешь Арсения, труд во имя идеи вовсе не в его характере.

— И не в моем. Поверь мне, Маруся, люди убивают себе подобных в девяноста случаях из ста из-за денег. Уверена, дядечка не исключение. Я сама толком не знаю, где мы сможем сорвать куш, но чувствую, сорвем, если хоть немного напряжем мозги. Почему бы тебе не поговорить с Сенечкой, направить его энергию, так сказать, в иное русло.

— Меня местопребывание его энергии вполне устраивает, — съязвила я.

Раиса собралась что-то ответить, но тут из ванной появился Арсений. Раиса кинулась его кормить, Витька метнулся к кофеварке, а я подумала, что мой возлюбленный одним своим видом способен воодушевить на подвиги.

Через час мы подъехали к дому, где проживал мнимый пасынок. Парень снимал здесь квартиру около полугода. Где жил ранее, а также как звали его на самом деле, неизвестно. Но я была уверена, что вскоре мы это выясним. Въезжать во двор Арсений не стал, мы оставили машину недалеко от троллейбусной остановки и к дому под номером тридцать семь отправились пешком. В то утро двор выглядел необитаемым. Трудящиеся граждане уже покинули квартиры, для тех, кому на работу спешить без надобности, еще слишком рано.

На двери подъезда был кодовый замок, который мой возлюбленный без труда открыл. Нам нужна была девятая квартира, находилась она на втором этаже.

— А если у него кто-то есть? — с опозданием подумала я вслух, поднимаясь по лестнице.

— Значит, мы скажем, что просто заглянули в гости. В конце концов, вы знакомы.

Гостей здесь не ждали. Арсений надавил кнопку звонка, но дверь нам никто не открыл. После третьего звонка Арсений подергал дверь на всякий случай и убедился, что она заперта.

— Замок плевый, — вынес он вердикт и достал из кармана отмычку. Легкий щелчок, и мы вошли в квартиру.

Крохотная прихожая, слева дверь в ванную, дальше проход на кухню, прямо перед нами единственная комната. Арсений сделал пару шагов и чертыхнулся. Я, прикрыв входную дверь, присоединилась к нему, и причина, по которой он помянул врага рода человеческого, стала понятна. Ближе к окну лицом вниз лежал липовый пасынок. Волосы на голове слиплись от крови, признаков жизни он не подавал. Арсений извлек из кармана хирургические перчатки и не спеша надел их, оглядываясь. Я тоже осмотрелась. Впечатление такое, что в комнате что-то искали, шкаф открыт, ящики выдвинуты. На полу возле шкафа ворох одежды. На первый взгляд все вроде бы ясно, но…

— Нам морочат голову, — кивнул Арсений, понаблюдав за мной.

— Ты хочешь сказать…

— Буфет с посудой даже не открывали, тумбочку под телефоном, где стоят диски, тоже. Горшок с засохшим цветком интереса не вызвал.

Арсений присел рядом с трупом и принялся неторопливо его осматривать.

— Не стоит нам здесь задерживаться, — старательно отводя взгляд от трупа, заметила я.

Арсений кивнул, легко поднялся и прошел в кухню. Я последовала за ним. На столе пустая бутылка из-под водки, два стакана, жареная картошка на сковородке и начатая банка соленых огурцов.

— Вилки собутыльник убрал, а стаканы почему-то нет, — пожал Арсений плечами и наконец-то направился к входной двери. Захлопнул ее, стянул перчатки и сунул их в карман.

— Будем звонить в милицию? — спросила я.

— Подождем. — Мы вышли из подъезда и направились к машине. — Позвони Раисе, — сказал Арсений. — Пусть они с Витькой возьмут у Оксаны тачку и едут сюда. Пока они не появятся, понаблюдаем за подъездом. Вдруг кто-то решит нагрянуть в гости.

Раисе я позвонила, испытывая нечто похожее на вину. Послушай мы вчера подругу, смогли бы задать Аркадию вопросы. Очень может быть, это спасло бы ему жизнь. А теперь парень мертв, и ответов мы не получим.

— Кому он помешал? — подумала я вслух. Арсений пожал плечами, а потом нахмурился.

— Меня раздражают трупы, придется заняться этим делом всерьез.

— Наконец-то, — усмехнулась я.

— На первый взгляд это обычная бытовуха. По крайней мере, убийца на это рассчитывал. Выпили, что-то не поделили, гость огрел хозяина по башке чем-то тяжелым, пошарил в вещах в поисках денег и убрел себе восвояси. Если ментов эта версия устроит, особо копать не будут.

— Но если у Аркадия липовые документы, к убийству они отнесутся со всей серьезностью.

— Документы понадобились, чтобы дурить старика, а здесь он мог жить под своим именем. Или любым другим. Квартира съемная, вряд ли хозяева заключали с парнем официальный договор. Ты знаешь, как наши люди любят платить налоги. Его подружка должна тут появиться. Тот факт, что он не отвечает на звонки, в конце концов ее насторожит. Обнаружив труп, она окажется перед выбором: рвать когти, оставив мысль о наследстве, или сидеть тихо, забыв, что у нее есть сын. Старику можно сказать, что тот к родне свалил.

— Это в том случае, если менты не смогут выйти на предполагаемую мамашу, — заметила я.

— По паспорту он Козелков Аркадий Николаевич, — сказал Арсений.

— Ты видел его паспорт? — удивилась я.

— Он лежал возле телевизора.

— Надо же, а я и не заметила. — Вероятно, наличие трупа в квартире так на меня подействовало.

— Под этим именем парень регистрировался на рейс и снимал номер в гостинице.

— Фамилию Евгении Мироновны до того, как она вышла замуж за Никитина, мы не знаем, — продолжила я. — Значит, остается лишь гадать: это его настоящие документы или липа? Но сейчас меня не это волнует. Скажи, по-твоему, его убил старик? Не он сам, разумеется. Инвалиду это вряд ли под силу. Если за ними следили по его приказу, вполне вероятно, что он таким образом наказал и жену, и соперника. Парень мертв, а если менты выйдут на нее, то дамочке не позавидуешь.

— Если их афера вскроется, старикан окажется в числе подозреваемых в убийстве. По-моему, он достаточно хитер, чтобы не подставляться так глупо. Как считаешь?

— Пожалуй, ты прав. Но кому еще мог мешать этот парень?

— Терпение, милая, — улыбнулся Арсений. — В конце концов мы все узнаем.

Вскоре появилась Раиса с Витькой на темно-синей «Хонде». Мы в это время прогуливались в соседнем переулке, не спуская глаз с подъезда, где совсем недавно жил Аркадий. Мой возлюбленный решил, что это идеальное место для наблюдения, и Раиса приткнула там машину. Арсений их проинструктировал, и мы быстрым шагом направились к его «Лексусу».

— Куда мы? — спросила я, когда он завел машину.

— Поговорим с молодым человеком, который следил за нашей парочкой.

— Но… — начала я и замолчала под сердитым взглядом Арсения, напомнив себе: он из тех мужчин, которые терпеть не могут, когда им указывают, что следует делать, а что нет.

В общем, очень скоро мы оказались в другом конце города, в районе новостроек. Свернули в переулок и остановились возле новенькой девятиэтажки.

— Ты знаешь номер квартиры? — спросила я, с сомнением глядя на дом, в котором насчитала пять подъездов.

— Я же сказал, Оксана очень способная девушка. Она даже выяснила, что парень живет один.

— А тебе никто не говорил, что расхваливать одну женщину в присутствии другой довольно глупо? — разозлилась я.

— Милая, ни одна женщина не сравнится с тобой, — засмеялся Арсений и поцеловал меня в нос. — Жди здесь.

— Идем вместе.

— Нам предстоит мужской разговор, не предназначенный для твоих нежных ушек.

Он ушел, а я осталась ждать, то и дело нервно поглядывая на часы. Через тридцать минут Арсений показался из подъезда, и я вздохнула с облегчением. Он сел рядом, спросив:

— Не скучала?

А я возмутилась:

— Не испытывай мое терпение. Кто этот тип?

— Ковригин Александр Витальевич. Кстати, мой коллега.

— В каком смысле? — нахмурилась я.

— Зарабатывает на жизнь частным сыском. Мы очень мило поговорили. Поначалу он пробовал изображать крутого парня, но потом решил, что это лишнее. Значит, так. С клиентом он не встречался. Ему позвонили на мобильный, который есть в Интернете, скинули фотографии по электронке и перевели задаток на номер счета, который он указал. Свой отчет с фотографиями он тоже отправил по электронному адресу, еще находясь в гостинице возле теплого моря. Клиент остался доволен и перевел оставшуюся часть суммы. Как далеко шагнул технический прогресс, Маруся.

— То есть мы так и не узнаем, кто его нанял? Но ведь деньги ему перевели… И адрес электронной почты… — Я вздохнула, сообразив: если клиент тщательно соблюдал инкогнито, то наверняка позаботился, чтобы этот след никуда не вел.

— У старика есть компьютер? — спросил Арсений.

— Конечно.

— Значит, он мог проделать все это, не выходя из дома.

— И что теперь?

— Давай навестим одну мою знакомую. Знакомую, — повторил он, выделив это слово. — Когда-то ее связывала с Бритым нежная дружба. Потом он предпочел ей другую девицу, и дружба обернулась большой неприязнью. Хотя утешилась она очень быстро.

— Ты помог ей в этом? — не удержалась я.

— Маруся, — укоризненно покачал он головой, но не убедил.

Попетляв по узким улочкам старого города, мы остановились возле особнячка с вывеской на фасаде «Салон красоты «Диана». Заподозрив, что Арсений вновь предложит мне дожидаться его в машине, я подготовила ответную речь, но произнести ее не удалось. Взглянув на меня, он широко улыбнулся и сказал:

— Идем.

Администратор встретила его прямо-таки с восторгом.

— Арсений Павлович, рады вас видеть… — Девица выскочила из-за стойки с неясной целью и затопталась рядом, поглядывая на меня.

— Ольга Андреевна здесь? — поинтересовался он.

— Да-да, у себя в кабинете. Проходите, пожалуйста.

— Чему это она так радуется? — проворчала я.

— Маруся, — засмеялся Арсений. — Я просто никогда не скупился на чаевые.

Он распахнул передо мной дверь, и я оказалась в крохотном кабинете. Возле открытого окна курила брюнетка неопределенного возраста, обладательница огромного бюста и мощного зада. Вся эта роскошь была втиснута в узкое короткое платьице на два размера меньше, чем положено. Услышав, как скрипнула дверь, брюнетка развернулась к нам и просияла, как недавно администратор. Курносый нос, темные глаза и губы такой пышности, что настоящими быть никак не могли.

— Сенечка, — произнесла она, выбросила сигарету в окно и пошла нам навстречу, раскинув руки. Ясное дело, объятия предназначались не мне.

Я наблюдала за их трогательным поцелуем с большим неудовольствием. Наконец, и обо мне вспомнили.

— Знакомься, это Маруся, — сказал Арсений, кивнув в мою сторону.

Брюнетка прищурилась, разглядывая меня, и сказала весело:

— Наконец-то ты попался. На свадьбу не забудь позвать.

— Считай, что приглашение ты уже получила, вот только определимся с датой.

— Он отличный парень, — подмигнула мне Ольга, и шевельнувшаяся в моей душе симпатия к ней мгновенно улетучилась. — Кофе, чай? — любезно спросила она, устраиваясь за столом и предложив сесть нам.

— Ничего не надо, — ответил Арсений. — У меня к тебе несколько вопросов. Они касаются одной из подружек Бритого. — При этих словах Ольга криво усмехнулась. — Я подумал, какого дьявола я буду носом землю рыть, проще обратиться к тебе. Всю его подноготную ты знаешь на зубок.

— Это точно, — кивнула она. — Только с чего вдруг тебя заинтересовал Бритый?

— У меня нет от тебя секретов, дорогуша, — пропел Арсений, раскинув руки, точно для объятий. — Но это не мой секрет. Я расследую дело, в котором замешана одна девица, которую Бритый хорошо знал. Я наведывался к нему по-дружески и задал пару вопросов, но он принялся отнекиваться.

— Что за девица? Как зовут?

— Имени ее я не знаю, зато у меня есть фотография. — Арсений достал из кармана пиджака снимок, распечатанный на принтере. Одна из тех фотографий, которые удалось сделать Раисе во время путешествия на юг.

Я с трудом узнала Евгению Мироновну. На фотографии у нее были темные, распущенные по плечам волосы, и выглядела она лет на пятнадцать моложе. Купальник ярко-желтого цвета и козырек от солнца, девица радостно улыбалась в объектив.

— Ах, эта, — повертев в руках лист бумаги с отпечатанным снимком, хмыкнула Ольга. — Девка мутная. Фамилию я ее не помню, имя какое-то вычурное. Вроде Виолетта. Так вот. Она работала в кафе «Фламинго» официанткой. Там ее Бритый и подобрал. Ты знаешь, хозяин кафе его дружок, Юрка Морозов, и они там часто собираются перекинуться в картишки. Бритый ни одну юбку не пропустит, но тут смог удивить. Уж очень эта рыба мороженая ему не подходила.

— И что в ней было особенного? — спросил Арсений.

— Ровным счетом ничего. Бродила по залу с унылым видом, уткнувшись взглядом в пол. Ни с кем из официанток не дружила и разговаривала только по необходимости. Красотой не блистала, и то ли шибко умная, то ли конченая дура, попробуй разберись, раз она всегда молчит. Морозов на нее внимания не обращал, вроде бы как вовсе не замечая, нареканий от клиентов не было, а девка безотказная, готова выйти на работу по первому требованию. Вот ее все и терпели. И вдруг Бритый на нее запал. Навещая дружка, в ее сторону даже не смотрел, но их несколько раз видели вместе. А так как их союз вызывал недоумение, то трепались на этот счет с большим удовольствием. Само собой, она быстро надоела ему, как и все остальные, но он питал к ней слабость, по общему мнению. Даже когда на смену заступила девица из бара напротив, с этой девкой его не один раз видели. Вот, собственно, и все, что мне известно.

— А не мог их взаимный интерес быть иного свойства?

Ольга задумалась.

— Вряд ли, — пожала она плечами. — Ты же в курсе, у Бритого отношение к бабам патриархальное: они годятся лишь на то, чтобы их трахать, а все остальное… Знаешь, — после паузы произнесла она, — я помню, Морозов мне сказал однажды, что Бритый в девку втюрился. Я, конечно, посмеялась. Он себя-то терпеть не может, где ж ему других любить. Но слова запомнила. Он еще добавил ядовито, что Бритому это за грехи, девка совершенно чокнутая.

— Интересно, — кивнул Арсений. — Они до сих пор встречаются?

— Ничего о ней не слышала минимум полгода. У Морозова она точно не работает, кто-то говорил мне, что она вообще куда-то уехала. Ну, что? Помогла я тебе? — спросила она с сомнением.

— Конечно, радость моя.

Арсений встал, перегнулся через стол и поцеловал грудастую в щеку. Она хихикнула и кокетливо сказала:

— Не забудь прислать приглашение.

— На редкость отвратительная баба, — сказала я, садясь в машину.

— Ольга? — удивился Арсений.

— Ты с ней спал, — прошипела я.

— Побойся бога, — поежился он. — Мне с ней не справиться. — Но, сообразив, что шутить я не намерена, добавил укоризненно: — Маруся, мы просто друзья. Она свой в доску парень, а я не сплю с парнями.

— Возможно, но грудь у нее вовсе не мужская.

Арсений сгреб меня в охапку и прижал к себе, я пыталась вырваться, но не преуспела. Мы увлеченно целовались, а когда он, наконец, меня отпустил, я увидела возле окна салона красоты четырех девиц, которые с энтузиазмом наблюдали эту сцену. К ним присоединилась хозяйка и радостно помахала нам рукой. Арсений открыл окно и тоже помахал на прощание, а я тяжело вздохнула.

— Выбрось дурацкие мысли из головы, — косясь на меня, сказал Арсений.

— Я тебе советовала то же самое, — съязвила я. — Но ты не очень-то слушал.

— Ты Дениса имеешь в виду? Это не одно и то же.

— Разумеется, — хмыкнула я. — Если ты еще раз привезешь меня к какой-нибудь своей шлюхе, я выцарапаю ей глаза, и мы сравняем счет. Кстати, — воодушевилась я, — все забываю спросить, а где рыженькая?

Арсений резко затормозил, прижимаясь к тротуару, и повернулся ко мне. Взгляд его не сулил ничего хорошего.

— Маруся, если ты затеяла все это в надежде, что я разозлюсь и мы поссоримся, труд напрасный. Я люблю тебя. Я намерен жить с тобой в горе и в радости, даже если ты каждый день будешь изводить меня скандалами. Это все-таки лучше, чем жить без тебя.

Мне вдруг стало стыдно, я прижалась к нему и сказала с отчаянием:

— Ненавижу твоих баб.

— Лучше бы ты сказала, что меня любишь.

Я понемногу успокоилась, и мысли вернулись к нашему расследованию.

— Мы узнали, что королева-мать бывшая подружка Бритого. И что нам это дает?

— Помнишь, ты просила меня покопаться в старых делах? По делу об убийстве родителей Воропаева старик проходил свидетелем. Сейчас, когда нам кое-что известно, многое видится совершенно иначе. В ночь убийства старикан находился на даче вместе со своей супругой. Но это никто всерьез не проверял, потому что с самого начала его по неведомой причине не брали в расчет как возможного подозреваемого. Никитин очень убедительно рассказывал о крепкой дружбе с убитым. Примерно то же самое произошло, когда пропал второй его друг. Тот самый химик. Однажды он, как обычно, ушел на работу, и больше его никто не видел. До работы в то утро он так и не добрался. Таких случаев пруд пруди, мужика объявили в розыск, а потом дело закрыли. У него остались жена, которая вскоре умерла, и дочь. Тогда ей было лет шестнадцать, следовательно, сейчас около двадцати восьми. Девушку звали Виолой.

— Ты думаешь… — пробормотала я.

— У нас есть адрес. Давай проверим.

…Виола Михайловна Кузнецова жила в трехэтажном доме довоенной постройки в самом центре города. Подъехать к нему можно было только со стороны торгового центра, там мы и оставили машину. На двери единственного подъезда домофон. Арсений нажал на первую кнопку, и вскоре сиплый мужской голос поинтересовался:

— Кто?

— Откройте, пожалуйста. Это почтальон, — сказала я, и дверь нам открыли.

Мы поднялись по деревянной лестнице. В подъезде пахло кошками. Один из представителей кошачьих лежал на подоконнике, лениво приподнял голову, когда мы проходили мимо. Дверь двенадцатой квартиры, выкрашенная зеленой краской, скорее всего, была ровесницей дома. Обшарпанная, с отметинами от замков, которых за это время сменилось немало. Мы позвонили и несколько минут терпеливо ждали. Из-за двери не доносилось ни звука. На лестничную клетку выходили двери четырех квартир, Арсений окинул их быстрым взглядом. Две были добротные, новые. Та, что напротив, выглядела куда скромнее — обита красным дерматином, который во многих местах успел потрескаться. К ней Арсений и направился.

В ответ на наш звонок раздался заливистый лай, вслед за этим дверь распахнулась, и мы увидели пожилую женщину в домашнем платье. Возле ее ног вертелась собачонка неизвестной породы.

— Ступай, Жужа! — прикрикнула на нее женщина и спросила: — Вам кого?

— Следователь по особо важным делам Кондратьев, — бодрым голосом произнес Арсений и сунул женщине под нос удостоверение, о наличии которого забыл меня предупредить.

— Это моя коллега, — кивнул он на меня. — Мы разыскиваем Кузнецову Виолу Михайловну.

— Виолу? — нахмурилась женщина. — Так она уже полгода здесь не появляется. Проходите, — решительно предложила она, и мы оказались в ее квартире. Собачонку закрыли в кухне, а нам было предложено пройти в гостиную. Старенькая мебель, распахнутая настежь дверь на балкон. — Что случилось? — спросила женщина, устраиваясь в кресле, застеленном клетчатым одеялом. — Почему ее ищут?

— Она проходит свидетелем по одному делу, — глазом не моргнув, ответил Арсений. — Мы несколько раз вызывали ее повесткой, но она не явилась. Прописана она здесь…

— Да, прописана, — кивнула женщина. — Но с зимы не живет. До Нового года еще заглядывала время от времени, но уже несколько месяцев я ее не видела. Платежки из почтового ящика забирает какой-то мужчина. Я спросила у него, где Виола, а он буркнул в ответ, чтоб я своими делами занималась.

— Может, она живет у приятеля?

— Не знаю, — пожала женщина плечами. — Девушка она со странностями, мне мало что известно о ее жизни в последние годы.

— Простите, как вас зовут? — улыбнулся Арсений.

— Марья Степановна, — ответила она, не удержалась и улыбнулась в ответ.

— Марья Степановна, пожалуйста, расскажите нам все, что вы знаете о Виоле.

— Да что рассказывать? Жила здесь с родителями. Приличные люди. Мать — медицинская сестра, отец в каком-то НИИ работал. Виола и в детстве была со странностями, ни с кем из детей не дружила. Только с соседом нашим с первого этажа, Аркашей… но это уже потом, когда родители умерли.

— Но ведь об ее отце ничего толком не известно, — мягко заметил Арсений.

— Это верно. По мне, так уж лучше бы похоронили, чем вот так. Ушел и не вернулся. Мать тогда едва умом не тронулась, все его искала. Сама по городу его фотокарточки расклеивала, к гадалкам ходила… А потом слегла с горя. Сгорела за два месяца. Виолу к себе бабка хотела забрать, она в райцентре жила, но затем решила, что надо девочке дать возможность здесь школу окончить, и сама сюда перебралась. Виоле исполнилось девятнадцать, когда ее не стало. Бедный ребенок. Она и раньше была неприветливой, а тут совсем замкнулась. Я по-соседски не раз помочь хотела, какое там… Спасибо, ничего не надо, и смотрит волком. Она в техникум поступила, но потом его бросила. В магазине работала продавщицей. Жила очень тихо, никаких гостей, друзей-приятелей. Из подруг я тоже никого не видела.

— Вы сказали, она дружила с соседом с первого этажа, — напомнила я.

— С Аркашей? Да. Он тоже сирота. Мать машина сбила, когда он еще в школе учился. Отец женился на другой. Вторая жена родила ему двойню, и парень оказался не нужен. А без присмотра сами знаете как. Парень он непутевый. Если честно, я его всегда терпеть не могла. Видела однажды, как он собаку мучил, давно еще, когда в школе учился. Откуда в детях такая жестокость? Я его тогда как следует бельевой веревкой отходила, так он, стервец, мне дверь поджег. Да еще припер ее палкой, чтоб я не выскочила.

— Вы уверены, что это был он?

— Конечно, стала бы я человека оговаривать. Сам и сознался, когда за него взялись. Отец пришел, просил простить, не калечить жизнь парню. Я согласилась, а после не раз жалела.

— Почему?

— В округе без конца пропадали то кошки, то собаки. Соседи жаловались. Я помалкивала, не пойман, как говорится, не вор, но считаю, Аркаша это. Школу он бросил, работать не хотел. Отец надеялся, что его в армию заберут, сам в военкомат ходил. Аркаша об этом узнал, отцу скандал устроил, весь дом слышал, как они ругались. А потом он уехал, говорят, у бабки прятался, чтоб в армию не забрали. Бабка у него где-то в Карелии. Год назад вернулся, и я стала опять их вместе с Виолой видеть. В магазине она уже не работала, куда устроилась, не знаю, но возвращалась очень поздно, уже после двенадцати ночи. Иногда вместе с Аркашкой. А с зимы оба здесь носа не показывают. Может, уехали куда? У отца спросила, он говорит — не знаю, лишь бы, говорит, здесь не появлялся. Но я не думаю, что они уехали, — нахмурилась женщина. — Не то квартиру бы продали. Или сдали. Деньги-то не лишние.

— А как фамилия этого Аркаши? — спросил Арсений.

— Бибиков. Бибиков Аркадий Николаевич.

— Выходит, квартиру Аркаша снимал по фальшивому паспорту, — сказал Арсений, когда мы, простившись с Марией Степановной, вышли на улицу.

— И липовыми документами их снабдил Бритый? Довольно странно, если учесть, что Виола была его любовницей. Или он не ревнив?

— Ты же слышала, что сказала Ольга. С девчонкой они расстались, но он испытывал к ней слабость. В любом случае я абсолютно уверен, у Бритого в этом деле свой интерес: он рассчитывал получить наследство старика. Бритый на редкость корыстный тип, и если дело того стоит, стал бы не только терпеть любовника подружки, но и трех бы вполне пережил. Тем более что потом с ним можно поквитаться. И Виола у него всю жизнь будет на крючке, если их дельце выгорит. — Не успел Арсений договорить, как у него зазвонил мобильный.

— Сенечка, — возбужденно заговорила Раиса. — Появилась королева-мать. Что делать?

— Оставайтесь на месте, — ответил Арсений. — Мы сейчас подъедем.

Спешно загрузившись в «Лексус», мы отправились к дому, где недавно обнаружили труп. В машине Раиса сидела одна, Витька, как выяснилось, обретался в кустах, прямо напротив подъезда.

— Пришла двадцать минут назад, — сказала подруга.

— Что ж, — кивнул Арсений. — Посмотрим, как девица отреагирует на появление покойника.

Прибежал запыхавшийся Витька и сообщил, что видел Виолу в кухонном окне.

— Королева-мать — на самом деле дочка без вести пропавшего приятеля нашего старика, — сказала я.

— Химика? — насторожилась Раиса. — Вот тебе раз…

— Я не понял, при чем здесь химик? — заволновался Витька.

С уст Раисы готовы были сорваться слова по поводу его сообразительности, но с ними ей пришлось повременить, из дома вышла Виола. Она была так бледна, что это бросалось в глаза даже на расстоянии. Сделала несколько шагов и опустилась на скамью возле подъезда в полном изнеможении.

— Переживает, — сочувственно заметил Витька.

Виола поднялась и решительно направилась в сторону проспекта. Такая перемена в ее поведении, признаться, удивила.

— Давайте за ней, — скомандовал Арсений.

Мы бросились к машинам и друг за другом выехали на проспект. Виола садилась в такси возле супермаркета. Стараясь не терять ее из вида, мы двигались на некотором расстоянии.

— Она едет домой, — минут через десять произнес Арсений. — Я имею в виду дом старика.

Так и оказалось. Вскоре такси затормозило возле калитки, Виола вышла, а мы проехали чуть дальше и припарковались возле сквера.

— На ее месте, я бы срочно паковал вещички и сматывался, — хмуро заметил Арсений. Прошло полчаса, Виола не появлялась. — Как бы наша девушка дров не наломала, — проворчал мой возлюбленный. — Интересно, водила сейчас в доме?

— Не знаю. Мини-вэн отсюда не увидишь. К тому же у Генки есть своя машина. По-твоему, она могла заподозрить старика в убийстве любовника?

— Почему нет? Хотя… нам ничего толком не известно.

— Я бы скорее решила, что парня убил Бритый.

— Только не на почве ревности. Если Бритый и пришьет кого-то, то исключительно из иных соображений. На первом месте в этом списке по-прежнему бабло, на втором — нежелание вновь оказаться в тюрьме. А что такого мог знать Аркадий, чтобы Бритый всерьез начал беспокоиться?

— Ты сам сказал: нам ничего толком не известно.

Время шло, Виола так и не появилась, зато позвонила Раиса.

— Я не поняла, чего мы ждем? Ментам она звонить не стала. Может, надеется провернуть дело в одиночку?

— Если ты о наследстве старика, так, судя по всему, его кончина в ближайшие дни проблематична. А труп очень скоро обнаружат. В любом случае ее ожидают большие неприятности.

— Может, девка просто не знает, как поступить, и на время затаилась. А что? Пока найдут труп, пока на нее выйдут… У старикана в доме полно ценных вещей, деньги наверняка тоже есть. Это, конечно, не наследство, но не с пустыми же руками в бега срываться.

Мы продолжали болтовню, потому что делать все равно было нечего. По крайней мере в том, что мы сидим здесь всей командой, я не видела никакого смысла. И одного человека приглядывать за домом достаточно.

И тут показалась Виола. К калитке она не шла, а бежала, причем с таким видом, точно за ней черти гнались. Выскочила на улицу и бросилась к стоянке такси.

— Давайте за ней, — скомандовал Арсений. — Глаз с нее не спускайте.

— Не переживай, Сенечка, — ответила подруга.

Витька, который был за рулем, сдал назад, и «Хонда» вскоре скрылась за углом, вслед за такси, в которое села Виола.

— Надо бы заглянуть в дом, — сказал Арсений.

— Хочешь поговорить? Старик нас на порог не пустит.

— У меня такое чувство, что мы его потеряли, — поморщился Арсений. — Девка выглядит совершенно невменяемой.

— Он мог уличить ее в обмане и выставить за дверь.

— Ладно, посмотрим, что будет дальше.

— Не понимаю, чего ты ждешь?

— Маруся, наберись терпения.

Вскоре позвонила Раиса:

— Сенечка, она вышла из такси возле цирка и теперь мечется по улице, точно ненормальная. Народ от нее шарахается.

— Рядом с цирком живет Бритый. Скорее всего, она ему позвонила и теперь ждет, когда он появится. Будьте осторожны. И не вздумайте ее упустить. Если Бритый ее спрячет, мы девку искать замучаемся. Черт, надо было самому ехать, — недовольно заметил он, бросив мобильный на приборную панель.

В этот момент в переулке показалась Генкина машина, потом мы увидели, как он идет к калитке. Шел спокойно, без намека на волнение. У калитки он задержался, достал мобильный и начал звонить. Постоял, прижимая телефон к уху, убрал его в карман. Выглядел озадаченным.

— Похоже, парень не понимает, что происходит, — прокомментировал все это Арсений.

Потоптавшись еще немного у калитки, Генка решил заглянуть в дом. То ли у него были свои ключи, то ли он смог обойтись без них, но калитка открылась, и шофер исчез во дворе дома. Нам пришлось ждать минут двадцать, прежде чем мы вновь увидели его. Он держал в руке небольшую сумку, судя по всему, тяжелую. Выйдя на улицу, тревожно огляделся и быстро пошел к машине.

Двигатель «Лексуса» заработал, а я сказала Арсению, который собирался последовать за Генкой:

— Я взгляну, что там в доме.

— Сунемся в дом и нарвемся на неприятности.

— Я всегда могу заявить, что пришла за вещами. Что-нибудь забыла. Книгу, например, которая мне очень дорога. — Арсений недовольно хмурился, а я продолжила: — У ментов на меня ничего нет.

— Если они копнут поглубже, то выйдут на меня. У них и на меня ничего нет, но есть догадки. Этого вполне хватит, чтобы взяться за нас всерьез.

К тому моменту машина Генки уже скрылась в потоке транспорта, Арсений посмотрел на меня недовольно и кивнул:

— Ладно. Идем.

— Тебе-то зачем… — начала я, но он перебил:

— Идем.

Пока Арсений возился с замком на калитке, я поглядывала по сторонам, впрочем, длилось это всего несколько секунд. Мини-вэн стоял во дворе, входная дверь дома оказалась заперта. Чтобы открыть ее, Арсению потребовалось чуть больше минуты.

— Будет мило, если мы сейчас столкнемся с кем-нибудь из служащих магазина, — хмыкнул он.

— Вряд ли у них есть ключ.

Мы вошли и прислушались. Наверху было тихо, так тихо, что я невольно поежилась. Мы поднялись по лестнице, и я позвала на всякий случай:

— Аристарх Давыдович!

Заглянула сначала в гостиную, которая была пуста, а затем в кабинет старика. Арсений шел за мной. На первый взгляд кабинет тоже был пуст. «Возможно, старик в своей комнате», — подумала я и тут обратила внимание на скелет, который, против обыкновения, не был спрятан в шкафу, а сидел в кресле за письменным столом.

— Он так всегда сидит? — кивнул на скелет Арсений. — Это у старикана юмор такой?

Я направилась к письменному столу, обогнула диван и вскрикнула от неожиданности. Коляска опрокинута, старик завалился на спину, ноги задраны вверх. Я перевела взгляд на его голову и поморщилась, глаза открыты и смотрят в потолок, лицо перекосило то ли от страдания, то ли от гнева. Лоб пробит. Кто-то с такой силой ударил старца по голове, что череп не выдержал. Я предположила, что орудие убийства — тяжелый пресс для бумаг в виде тигра. Он валялся на полу совсем рядом с коляской. И некстати вспомнила, что Аристарх Давыдович любил в задумчивости его поглаживать. Пресс для бумаги всегда находился на его рабочем столе. Знал бы старикан, для чего он послужит, убрал бы его с глаз долой.

— Ну, вот, — вздохнул Арсений, сердито глядя на труп. — Еще один покойник. Урожайно, ничего не скажешь.

— Думаешь, его убила Виола?

— Ну, не водила же… Для него это явилось неожиданностью, которой он, правда, не замедлил воспользоваться. — Арсений кивнул в дальний угол комнаты, я проследила его взгляд и увидела открытый сейф.

— Значит, в сумке были деньги.

— А что еще? Деньги, драгоценности… старику они уж точно не понадобятся. Маруся, давай выметаться отсюда. — Арсений взял меня за руку, и мы спешно покинули дом.

Только мы вышли из калитки, как Арсений, обняв меня, быстро пошел к соседнему переулку.

— В чем дело? — спросила я шепотом.

— Не оборачивайся. Водила подъехал.

Свернув за угол, мы остановились и теперь наблюдали за тем, что происходит возле дома антиквара. Генка вышел из машины и нажал кнопку переговорного устройства. Потоптался немного, дважды позвонил, а потом направился к магазину. Через пять минут после того, как он скрылся за дверью, я увидела девицу в очках, которая повесила табличку «Закрыто», испуганно оглядев улицу.

— Все ясно, — удовлетворенно кивнул Арсений. — Водила демонстрирует беспокойство, сейчас они все вместе поднимутся к старику и вызовут милицию.

— Кто-то мог заметить Генку, когда он был тут полчаса назад.

— Ну и что? Скажет, что действительно приезжал, но дверь ему не открыли. Звонил старику, тот не ответил. Естественно, это показалось странным, и он решил вернуться. Пора нам отсюда сматываться, скоро здесь станет многолюдно.

Мы сворачивали на проспект, когда в переулке показалась милицейская машина.

— Ну, вот, — недовольно заметил Арсений. — Теперь остается ждать, когда менты проявят к тебе интерес. Следует подготовить максимально правдивую историю о том, как ты стала секретарем старика. И почему так быстро уволилась.

— Скажу, что не смогла жить в доме, где за столом сидят скелеты, а в подвале по ночам варят зелье. Поведение Генки слегка удивляет, — сказала я. — Уж очень он спокоен. Если его репутация оставляет желать лучшего, то менты прицепятся к нему, точно репей к бродячей собаке.

— У него есть хороший шанс остаться в стороне, — не согласился со мной Арсений. — Подозреваемой номер один автоматически становится сбежавшая супруга. Ее и будут искать.

— Есть еще два трупа, — напомнила я. — Аркаша и Климов.

— О них водила вовсе может не знать, то есть не знать о том, что они трупы. В отличие от девки, его положение плачевным не назовешь, это она закопала себя с головой липовыми документами. К тому же старика, скорее всего, действительно убила она. У меня не идет из головы этот скелет, — помолчав, сказал Арсений. — Какого хрена его устроили в кресле за столом. Говоришь, обычно он в шкафу обретался?

— Аристарх Давыдович испытывал к нему слабость, говорил, что он напоминает ему соседа дядю Мишу.

— Не сам же старик устроил его в кресле? Выходит, это сделал убийца.

— С какой стати? Дурацкая шутка? Если мы правы и убийца королева-мать, зачем ей эта возня со скелетом?

— Позвони-ка Раисе, она уже столько времени молчит, что это начинает беспокоить.

Я позвонила, но Раиса оказалась вне зоны действия сети. Мы отправились домой, по дороге я еще дважды звонила подруге, и с тем же успехом. Едва мы вошли в квартиру, Арсений обнял меня и категорически отказался гадать, кто кого убил и по какой причине, уверенным шагом направляясь в спальню. Я пробовала воззвать к его профессионализму, если уж он теперь у нас частный сыщик, но это не помогло. Он заявил, что сыщикам положено отдыхать, а его дом — это тихая пристань, где всяким гаданиям попросту не место. К его совести взывать было бесполезно, потому что я доподлинно знала, что обзавестись ею Арсений так и не удосужился. Я махнула рукой на все догадки. А Арсений запер дверь спальни на ключ.

В реальный мир нас вернули легкие шаги за дверью. Со стороны кухни раздался подозрительный скулеж, и стало ясно — Раиса с Витькой вернулись.

— Черт бы их побрал, — немного невпопад заявил Арсений, надел халат и с барским видом выплыл в кухню. Я последовала за ним с минутным опозданием, потратив это время на то, чтобы одеться.

Совершенно несчастный Витька сидел за столом и вздыхал, косясь в сторону Раисы. Та с усердием резала овощи, готовясь нас кормить.

— Сенечка, — ласково произнесла она, наконец-то соизволив обратить внимание на наше появление. — А я вот ужин готовлю.

— Я предпочитаю ужинать в ресторане, — ответил он.

— Да? А я подумала, вряд ли вам захочется куда-то идти…

— Девку вы проворонили, — ядовито произнес Арсений, сложив на груди руки и сверля Раису взглядом.

— Мы хотели, как лучше, — пискнул Витька и потупился.

— Что получилось, уточнять не будем, — кивнул Арсений. Сев за стол, буркнул: — Раиса, налей кофе. — А когда получил его, сказал куда любезнее: — Рассказывайте.

— Рассказывай, олух, — бросила подруга Витьке.

— Значит, так. Она болталась возле цирка. Полчаса, не меньше. Потом подъехал мужик и забрал ее. Номер тачки у нас записан.

— Мужика видели? — перебил Арсений.

— Он из машины не выходил, поэтому я его не особенно разглядел, — протягивая Арсению клочок бумаги с записанным номером, продолжил Витька. — Башка лысая, вот, пожалуй, и все.

— Бритый, — кивнул Арсений, заглянув в бумажку. — Что дальше?

— Они рванули из города, и мы за ними. Можешь мне поверить, я бы их ни в жизнь не упустил… Едут они, значит, по направлению к Лупанову и в пятнадцати километрах от города сворачивают. Арсений, там дорога проселочная, движения практически никакого. Он бы нашу тачку враз засек. Вот я и решил держаться на расстоянии, а за первой же деревней перекресток и…

— И этот олух свернул направо! — рявкнула Раиса. — Хотя я говорила, давай налево. А он мне, видишь: пыль столбом, это они. Пропахали километров десять, а это грузовик пылил. В общем, вернулись назад, все обшарили… без толку. Самое обидно, что им там вроде бы и деться некуда. Одни сады да деревни. Я по карте смотрела. Впереди речка, а моста нет. Следовательно, на ту сторону они перебраться не могли, а на этой мы все как следует проверили. Если только машину они в гараж загнали…

— Что было бы с их стороны весьма разумно, — заметил Арсений. — Где конкретно вы их потеряли?

Раиса стала объяснять, Арсений поднялся и прошел в кабинет, включил ноутбук, и вскоре мы, столпившись за его спиной, смогли увидеть карту области. Арсений максимально увеличил нужный квадрат, повернулся и спросил недовольно:

— Как там ужин?

Раиса бросилась в кухню, Витька незамедлительно отправился следом.

— Что ты ищешь? — задала я вопрос.

— Хочу кое-что уточнить.

Я подумала, что не худо бы и мне выпить кофе, и его покинула. Очень скоро он вернулся в кухню и приступил к трапезе. Мы переглядывались, смотрели на него со значением, но помалкивали. Наконец, я не выдержала:

— Уточнил, что хотел?

— Знаю я, куда он ее увез, — сказал Арсений. — В двадцати километрах от Лупанова бывший пансионат, ныне психушка. Частная клиника, если быть точным. Ее хозяин и одновременно главврач приятель Бритого. Однажды Бритый, оказавшись в весьма неприятной ситуации, недели три там прятался. Мне это известно доподлинно, потому что я его навещал. Не думаю, что королева-мать надолго задержится в этой обители скорби, так что если мы хотим задать ей вопросы, нужно торопиться.

— А как мы в психушку попадем? — спросил Витька.

— Ты — с легкостью. Я даже готов оплачивать твое содержание, выйдет куда дешевле, чем здесь тебя кормить.

— Я же объяснил, что все верну, как только… — начал Витька, но тут Арсений заговорил серьезно:

— Насколько я помню, там нет колючки, автоматчиков на входе и цепных псов. Но встретиться с дамочкой все равно будет нелегко. Бритый уверен, что ее будут искать, и позаботится, чтобы о его подружке никто, кроме хозяина клиники, не знал. Вот с ним нам и придется встретиться.

В клинику мы отправились на двух машинах. Когда до нее оставалось километра три, Арсений притормозил и посигналил Раисе, чтобы она остановилась.

— Значит, так, — сказал он, подходя к «Хонде». Раиса распахнула дверь и теперь внимательно слушала. — Ты, — ткнул он пальцем в Витьку, — ждешь здесь. При появлении любой машины звонишь мне. Дорога тупиковая, заканчивается в пансионате, следовательно, машины направляться могут только туда. Раиса проедет с километр и встанет на обочине. Будет изображать женщину в беде, при необходимости попробует гостей задержать. Все ясно?

— Ясно, Сенечка, — кивнула подруга. — Кого ждем-то? Ментов или дружков Бритого?

— Менты так быстро не появятся, а дружков Бритый призовет лишь в случае крайней нужды. Но лучше подстраховаться.

— Ты в этом уверен? — спросила я, когда мы остались одни.

— Насчет ментов и дружков Бритого? Конечно.

— Тогда зачем все эти приготовления?

— Маруся, люди должны отрабатывать свой хлеб. Мало того, что эта парочка живет в моей квартире, так они еще уничтожили все запасы коньяка.

Взглянув в зеркало заднего вида, я заметила машину Раисы, которая остановилась у обочины.

— Ну, вот, все при деле, — удовлетворенно кивнул Арсений.

Мы проехали еще полтора километра, и впереди показалось трехэтажное здание из белого кирпича. К моему удивлению, даже забор вокруг него отсутствовал. Лужайка со свежеподстриженной травой, вокруг огромные сосны. Тишина и свежий воздух. Арсений свернул в лес, у ближайших кустов остановился. Дальше мы отправились пешком.

— Странная психушка, — подумала я вслух, оглядываясь.

— Психи здесь редкость. В основном слуги народа, которых выводят из запоя. В городе светиться не хотят, вот и пользуются услугами нашего эскулапа. Стоит недешево, зато конфиденциальность обеспечена. Бритый еще тут, — вдруг сказал Арсений, останавливаясь.

От здания нас отделяло метров тридцать, но заросли кустарника служили нам надежным укрытием. Отсюда я хорошо видела дорогу, ведущую к центральному входу. Место для парковки, слева гараж на несколько машин, чуть дальше находились одноэтажные домики с резными крылечками, я насчитала семь штук. Очень похоже на базу отдыха. За гаражом стояла машина Бритого.

Сделав небольшой круг, мы максимально к ней приблизились. Окна в этой части здания отсутствовали, и я надеялась, что на наши передвижения никто внимания не обратит.

— Мы здесь уже минут пятнадцать, а еще не видели ни одной живой души, — проворчала я. — Такое впечатление, что пансионат необитаем. Все-таки удивительно, что тут нет охраны.

— Само здание, конечно, охраняется, войти в него будет непросто. Но я рассчитываю, что Яков Сергеевич не откажется со мной встретиться.

— Яков Сергеевич — это хозяин?

Ответить Арсений не успел. Возле гаража появились двое мужчин. В одном я без труда узнала Бритого, второй — длинный худой парень, одетый в джинсы и легкую куртку. Он показался мне молодым, лет тридцати, не больше.

Мужчины между тем пожали друг другу руки, Бритый сел в машину, а Арсений позвонил Раисе:

— Убирайся с дороги. Бритый возвращается.

Тот не спеша развернулся и вскоре покинул территорию клиники. Его спутник проводил его взглядом, наконец, собрался уходить, но тут его окрикнул Арсений:

— Яков Сергеевич.

Мужчина вздрогнул и повернулся в нашу сторону. Мы быстро приблизились, и теперь стало ясно, что мужчина далеко не так молод. Бледное лицо покрывала сеточка морщин, светлые волосы успели поседеть на висках. Он смотрел на нас с некоторым недоумением.

— Простите… — начал неуверенно.

— Вы меня не узнали? — с намеком на обиду спросил Арсений. — Несколько лет назад нас познакомил Игорь Максимович Трутнев. — Мужчина машинально взглянул в ту сторону, где несколько минут назад скрылась машина Бритого. — Тогда он оказался в трудной ситуации — и вы, как истинный друг, пришли ему на помощь.

— Да, кажется, припоминаю, — кивнул Яков Сергеевич, с беспокойством глядя на Арсения.

— Неудивительно, — продолжил тот, — что Игорь Максимович вновь обратился к вам за помощью.

— Что вы имеете в виду? — Хоть врач и силился говорить спокойно, но голос дрогнул.

— Я имею в виду девушку, которую господин Трутнев попросил вас спрятать в клинике.

— Спрятать? Девушку? Не понимаю, о чем вы… — Он сделал попытку развернуться и уйти, но под взглядом Арсения точно прирос к месту.

— Яков Сергеевич, — сказал Арсений укоризненно. — Эту девушку разыскивает милиция. Возможно, Трутнев забыл вам сообщить об этом. Но если через двадцать минут здесь появятся товарищи в форме, вам будет нелегко объяснить…

— Чего вы хотите? — резко спросил мужчина.

— Встретиться с девушкой и задать ей несколько вопросов. Я не имею отношения к правоохранительным органам, как вам, должно быть, известно. Поговорив с девушкой, мы спокойно уедем и забудем о том, где произошла наша встреча. Трутневу знать об этом совершенно не обязательно. В крайнем случае вы всегда можете сказать, что в клинику мы проникли без вашего ведома. Разумеется, я рассчитываю, что во время нашего разговора нам никто не помешает. Если вы решите предупредить господина Трутнева… — Тут Арсений развел руками. — Мне ничего не останется, как сообщить в милицию.

Яков Сергеевич собрался с силами и заговорил с вызовом:

— Трутнев действительно привез ко мне девушку, остро нуждающуюся в медицинской помощи. Она практически невменяема, и беседовать сейчас с ней бессмысленно. Это лишь нанесет еще больший вред ее здоровью. И как врач…

— Я бы все-таки хотел взглянуть на вашу пациентку. Если она не захочет говорить с нами, мы удалимся. Уверяю вас, это единственный разумный выход из создавшейся ситуации.

Мужчина стоял, глядя себе под ноги, потом вдруг сказал отрывисто:

— Идемте.

Мы направились к зданию клиники, он шел впереди, мы чуть сзади. Воспользоваться центральным входом Яков Сергеевич не захотел, свернул во двор. Я смогла полюбоваться симпатичным садиком с клумбами, на которых буйно цвела петунья. Здесь оказалась железная дверь, которую врач открыл своим ключом. Мы очутились в длинном коридоре.

— Последняя комната слева, — понизив голос, произнес он, достал из кармана ключ с биркой и сунул в руку Арсения. — Когда закончите, выйдете через эту дверь. Замок автоматический. — И, не дожидаясь ответа Арсения, вышел на улицу.

— Ты думаешь, мне стоит идти с тобой? — спросила я. — Наши отношения с королевой-матерью не сложились. Вряд ли она обрадуется, увидев меня.

— Зато не станет валять дурака и отнекиваться, — пожал плечами Арсений, и мы пошли по коридору.

За дверью комнаты, на которую указал врач, царила тишина. Ключ в замке повернулся, Арсений толкнул дверь, и мы оказались в больничной палате со всеми ее атрибутами. Кровать, тумбочка, дверь, которая вела в туалет, шкаф, выкрашенный белой краской, на окнах жалюзи.

Женщина, одетая в больничный халат, лежала лицом к стене. Я вспомнила слова Якова Сергеевича, что она находится в невменяемом состоянии, и нахмурилась. Однако, по моему мнению, психически неуравновешенных людей не оставляют без присмотра, и это вселяло определенные надежды. На тумбочке стоял стакан с водой. Ни таблеток, ни капельницы. Я подумала, что девушка просто спит. Тут она резко повернулась, увидела нас и рывком села. Взгляд ее метался от меня к Арсению.

— Здравствуйте, Виола, — сказал он и улыбнулся.

— Вы кто? — нервно спросила она.

— Вряд ли вам что-то скажет мое имя. Давайте поговорим.

— О чем?

— Ну, например, по какой причине вы вдруг сменили имя и ваш сосед превратился в вашего сына?

— Это вы сообщили старику? Вы следили за нами?

— Нет. Он или кто-то другой нанял частного детектива.

— Вы из милиции, да? Меня арестуют? — Тут ее взгляд остановился на мне. — Она ведь шпионила за стариком. Кто вы?

— Во всей этой истории у нас свой интерес, — привалившись к подоконнику, с милой улыбкой сообщил Арсений. — Не будем уточнять, какой, это совершенно лишнее. Удовлетворив свое любопытство, мы уедем. Естественно, в том случае, если ваши ответы будут правдивыми.

— А как вы узнаете, что они правдивы? — криво усмехнулась девица.

— Ну… кое-что нам уже известно, о многом мы догадываемся.

Я наблюдала за женщиной все это время. Арсений сказал, что ей исполнилось двадцать восемь, но выглядела она старше лет на десять. Скорбные складки возле губ, затравленный взгляд. Мне вдруг стало жаль ее.

— Спрашивайте, — сказала она устало.

— Начните рассказ с исчезновения вашего отца, — мягко предложил Арсений.

Я устроилась на единственном стуле рядом с ним. По лицу Виолы прошла судорога, она тряхнула головой, точно пытаясь избавиться от наваждения, и вновь криво усмехнулась.

— Отец… у нас была прекрасная семья. Дружная. Отец был мне лучшим другом. Он… впрочем, вам это неинтересно. Мы жили, даже не подозревая о том, как счастливы, пока отец вдруг не исчез. Ушел на работу, как обычно, вечером мы ждали его, часов в десять мама начала беспокоиться. Позвонила его приятелю.

— Никитину?

— Да. Они часто засиживались допоздна, но в тот вечер отец к нему идти не собирался. Обычно он всегда предупреждал заранее. Никитин очень удивился звонку и тоже забеспокоился, но уговаривал маму не думать о плохом, мало ли что. Утром выяснилось, что на работе отца не было. Потом… — Виола махнула рукой, словно отгоняя воспоминания. — В общем, его не нашли. Мама не смогла с этим смириться, и через два месяца ее не стало.

— Почему вы решили, что Никитин имеет отношение к его исчезновению?

— Тогда я так не думала. Он помогал маме, обзванивая знакомых, ездил в морг на опознание… в общем, вел себя как заботливый друг. Но когда мама оказалась в больнице, она кое-что рассказала мне. Она могла говорить только об отце и в сотый раз перебирала в памяти, что он сказал, как посмотрел… Это было ужасно. Я не могла это слушать и оставить ее тоже не могла.

— Вы знали, чем занимается ваш отец? — вмешалась я. — Что за опыты они проводили со стариком?

— Нет, конечно. Мама считала это пустой тратой времени, игрой, которую затеяли двое взрослых мужчин. Дразнила отца алхимиком. Он смеялся и говорил, что мы вот-вот разбогатеем. Вы же знаете все эти россказни про Фламеля, — повернулась она ко мне. — Старик на нем помешался и, наверное, смог увлечь моего отца. Тот был доверчив, как ребенок. А за несколько дней до своего исчезновения он сказал маме: «Кажется, я знаю секрет его философского камня». Серьезно сказал. Но мама тогда не придала этому значения. И я, конечно, тоже. Уже после ее смерти, когда отца перестали искать и вся эта история начала потихоньку забываться, я вдруг подумала… Я уверена, моего отца убил Никитин, — зло добавила она. — Он виновен в смерти моих родителей, он уничтожил все, что у меня было. — Женщина сжала кулаки, уставившись прямо перед собой. — Я все рассказала Аркаше. Единственному близкому человеку, который остался у меня после смерти бабушки. И он со мной согласился, он тоже считал, что эту фразу отец произнес неспроста.

— И что было потом? — поторопил Арсений.

— Ничего, — пожала она плечами. — Отца уже давно никто не искал, и от меня отмахивались, как от назойливой мухи. Решили, что я просто спятила. Какой еще философский камень? Аркашу отправили к родственникам, и я осталась совсем одна. Старика я никогда не видела, даже не знала, где он живет. Выяснила адрес, приехала к его дому, долго стояла в подворотне, глядя на его окна. А потом приходила туда почти каждый день. Собирала о нем сведения. Их было немного. Знакомая устроила меня в кафе официанткой. Там я познакомилась с Трутневым. Вы знаете, кто он такой?

— Не буду врать, что мы друзья, — пожал Арсений плечами. — Но встречались довольно часто.

— Я была его любовницей. Хоть кто-то рядом… Он и рассказал мне о богатстве старика, которое как будто свалилось ему на голову. А я рассказала ему свою историю.

— И Трутнев решил, что опыты старика были успешны? — спросил Арсений и невольно улыбнулся.

— А почему бы и нет? — с вызовом произнесла Виола. — По слухам, у него столько денег, что он не знал, куда их деть. Вернулся Аркаша, и я порвала с Трутневым. Сначала он злился, потом нашел себе другую подружку. А через месяц после этого старика хватил удар. Ему нужна была сиделка, об этом я узнала от Трутнева. Но появиться в доме старика под своим именем я не могла. Он бы что-то заподозрил.

— И Трутнев помог вам с документами.

— Помог. И рекомендовал меня старику.

— Зачем вам понадобилось прибавлять себе возраст, ведь на этом легко проколоться? — спросила я.

— Из-за Аркаши. Я подумала, если выдам его за своего сына, старик позволит ему меня навещать. Я ведь должна была жить в его доме. В первый же день я узнала о лаборатории в подвале и хотела на нее взглянуть. Вдвоем это было бы легче, я бы следила за стариком, а Аркаша обыскал подвал. Но в доме тогда жил Генка, а старик сразу же невзлюбил Аркашу, и наш план не удался.

— Зато старик предложил вам выйти за него замуж, — сказала я.

— Да. Предложил. Ему нужна была бесплатная служанка. Он очень скаредный, мне приходилось экономить, чтобы помогать Аркаше. Сначала Трутнев звонил мне каждый день, спрашивал, была ли я в подвале. Потом стал злиться, так как решил, будто я что-то от него скрываю. А когда старик сделал предложение, посоветовал согласиться. Я прекрасно понимала, чего он хочет. Но я пошла на это вовсе не из-за наследства. Я хотела знать, что случилось с моим отцом.

— И как вы надеялись это выяснить? — поднял брови Арсений.

— Я подумала… я подумала, в конце концов он проговорится. Он ведь старый, больной, а я его жена. Понимаете?

— Вы рассчитывали, он покается в своих грехах перед смертью?

— Не смейтесь надо мной… — нахмурилась она и добавила устало: — Я сама не знаю, на что надеялась. С Аркашей мы виделись редко, он приходил только за деньгами… а я была в доме с этим ужасным стариком. Не знаю, чем бы все кончилось, если бы не Климов. Он работал у старика, был кем-то вроде старшего менеджера и бухгалтера одновременно. Часто приходил по вечерам, они запирались в кабинете. Климов был тихий, неразговорчивый и старика побаивался. Поэтому я очень удивилась, когда увидела, как он роется в шкафу. Старику понадобилось в туалет, а это было непростой процедурой. Климов остался ждать в кабинете, я пошла в спальню старика за чистым бельем, Генки не было, и я хотела попросить Климова помочь мне. Он не слышал, как я открыла дверь в кабинет, стоял перед шкафом с потайной дверцей и быстро сунул что-то в карман. Я так растерялась, что поспешила уйти, сделав вид, что ничего не заметила. А утром Климов пришел к старику. Я подслушала их разговор. Климов просил дать ему отпуск на несколько дней. Старик вроде бы удивился, но потом дал свое согласие. Я позвонила Аркаше и велела проследить за Климовым. Хотела знать, что происходит. Не успел тот уйти, как старик вызвал Генку, я слышала, как он кричит. Пошла подслушивать и узнала, что у старика пропала какая-то записная книжка и подозревал он Климова. Велел Генке немедленно его найти и любым способом забрать книжку. Так и сказал: без нее не возвращайся. Я позвонила Аркаше, он сказал, что Климов не пошел домой, сидит на скамейке в парке, вроде бы ждет кого-то. Я просила его быть осторожней, рассказала о Генке. Тот с самого начала смотрел на нас косо, подозревал. Я его боялась. Аркаша следил за Климовым весь день. Вечером увидел, как тот сел в машину к какой-то женщине. Он остановил такси и поехал за ними. Едва не потерял их, но потом увидел машину этой женщины возле кафе. Отпускать такси не стал, боялся, что они опять куда-то поедут. Так и получилось. Он проследил их до какого-то дома в пригороде.

— Вы знаете точный адрес? — спросила я.

— Нет. Он не сказал. Записная книжка была очень важна для старика, и мы хотели знать, что в ней. Понимаете?

— Еще бы, — кивнул Арсений. — И ваш любовник решил ее забрать?

— Он пытался. Пробрался к дому и видел в окно, как эти двое разговаривают. Потом женщина вышла из комнаты, а Климов лег на диван, не раздеваясь. Через некоторое время женщина опять появилась, обыскала его пиджак, Аркадий видел записную книжку в ее руках. Она убрала ее на место и ушла. Климов спал так крепко, что ничего не слышал. Тогда Аркаша отжал створку стеклопакета и смог проникнуть в дом. У него на это ушло много времени. И когда он оказался в комнате, где спал Климов… в общем, тот был мертв.

— Был мертв? То есть его убили?

— Не знаю. Аркаша так испугался, что убежал, даже не проверив пиджак Климова. Утром пришел ко мне и все рассказал.

— И вы обратились к Трутневу?

— А что мне оставалось делать? Я хотела знать, что в этой записной книжке. Вдруг там было что-то о моем отце. Трутневу тоже очень хотелось на нее взглянуть. Аркаша показал ему дом, в котором Климов был накануне, и он пообещал мне, что найдет книжку. Но уже на следующий день велел забыть об этой истории. Я пыталась расспросить, в чем дело, он ответил, что бабу, в доме которой был Климов, трогать не стоит. Аркаша очень нервничал, Трутневу он не доверял, я понятия не имела, что происходит, но видела: Аркаша чего-то боится. Недоговаривает. Тут еще Генка стал делать странные намеки, потом появились вы… — кивнула она в мою сторону. — Я поняла, что долго не выдержу, и мы решили уехать. Остаться вдвоем, как раньше. Забыть обо всем хотя бы на время… — Она горестно вздохнула. — Кто-то выследил нас и донес старику. Я думаю, он и раньше догадывался, уверена, что догадывался. Когда я вернулась, он стал расспрашивать меня, как мы отдохнули, как родственники. Спрашивал с издевкой, как будто ни одному моему слову не верил. Генка ухмылялся, они заперлись со стариком в кабинете и о чем-то долго беседовали. Утром я позвонила Аркаше, но он не ответил. Я несколько раз звонила, потом не выдержала и поехала к нему. Старик в тот день со мной не разговаривал, а смотрел так, что мороз шел по коже. Я больше не сомневалась: ему все известно, и не могла понять, почему он молчит. А когда приехала к Аркаше… его убили, понимаете? И я знала, что убил его старик. Не сам, конечно. Но у него достаточно денег… — Она замолчала, разглядывая свои руки, словно собиралась с силами. — Когда я вернулась домой, он меня ждал. Назвал Виолой и с гаденькой улыбкой спросил, как дела у Аркаши. Не помня себя, я стала кричать. Обвинила в убийстве Аркаши и своего отца. А он смеялся. Назвал меня тупой сукой и сказал: «Ищешь своего папашу? Он здесь, в доме». Я думала, он спятил. Он схватил меня за руку и потащил в кабинет. Я вошла… — Женщина втянула воздух и зажмурилась. — Скелет, — прошептала она. — Он был в кресле, за столом. Старик ткнул в него пальцем и захохотал. «Мы не расставались с моим дорогим другом все эти годы, — сказал он мне. — Иди, обними папочку». А я схватила фигурку тигра, что стояла на столе, и ударила его. Два раза или три… пока он не перестал смеяться.

Она замолчала, и в комнате на долгое время воцарилась тишина. Рассказ потряс меня. Я-то думала, что имею дело с охотницей за приданным, а оказалось все куда сложнее. Неужто скелет в самом деле настоящий или это скверная шутка, стоившая старику жизни? С моей точки зрения, он это заслужил. Или старик думал, что подобная выходка сойдет ему с рук? Если и думал, то, как выяснилось, ошибался. Не знаю, как бы я поступила на месте Виолы. Молчание нарушил Арсений.

— Что ж, мы узнали все, что хотели, — поднимаясь, сказал он.

— Куда вы? — вроде бы удивилась женщина. Арсений решил, что может не отвечать на этот вопрос. — А мне что делать? — кусая губы, спросила Виола.

— Я не любитель давать советы. Особенно в таких делах. Идем, Маруся.

— Бедная женщина, — сказала я, когда мы покинули клинику.

— Женская солидарность мне понятна, но старика она все-таки убила. И ее рассказ вызывает у меня сомнения.

— Ты считаешь, она все это придумала, чтобы разжалобить нас?

— Почему нет? В рассказе есть явные нестыковки. К примеру, труп Климова. Если верить Аркаше, старика он нашел мертвым. А мы доподлинно знаем, что Климов был убит. Кто и в какой момент его убил? Парень торчал возле окна и должен был что-то заметить.

— Он в тот момент пытался попасть в дом.

— Тогда убийца олух, если не позаботился осмотреть там все как следует. Разумеется, мы можем заподозрить Раису.

— Ты что, спятил?

— Нет, поэтому данную версию отметаю как фантастическую. Еще один вопрос: где эта чертова записная книжка? Старик ее не получил, Воропаев тоже… Кто еще за ней охотился и убил Климова?

— А если Генке все-таки удалось найти Климова?

— Тогда он вернул бы записную книжку старику. Хотя… — Арсений пожал плечами, завел машину и стал звонить Раисе. Само собой, ей не терпелось услышать, что мы узнали, но с этим пришлось повременить.

Через час мы расположились в кухне Арсения. Раиса с Витькой пили чай, я рассказывала, а мой возлюбленный курил и сурово хмурился.

— И чего теперь ждать от жизни? — задала вопрос Раиса, когда я закончила. — У девки выбор невелик. Либо срываться в бега, а это без привычки проблематично и даже боязно, либо ментам сдаваться, рассчитывая на снисхождение. На ее месте я бы не особо обольщалась. Конечно, история достойна Шекспира, но у судей Шекспир не в ходу. А факты против нее. Я б предпочла, чтоб она смылась, иначе мороки с ментами мне не избежать. Начни она рассказывать свою историю, всплывет труп Климова, а дальше — дело техники. И что я отвечу, когда меня спросят, куда дядечка делся?

— Не вижу повода для беспокойства, — встрял Витька. — Вы приютили у себя хорошего человека, а утром обнаружили, что его нет. Решили, что человек ушел по-английски, и не придали этому факту никакого значения. Логично предположить, что человек, убивший его, вывез труп, пока вы спали.

— Очень умный, да? — уперев руки в бока, хмыкнула Раиса, но тут заговорил Арсений:

— Я бы на месте девицы о трупе Климова помалкивал, потому что в этом случае рассказать придется и о Бритом. Ему это вряд ли понравится.

— О нем она, возможно, и промолчит…

— Но непременно расскажешь ты, — перебил Раису Арсений. — Об обыске в твоем доме и угрозах. Он это во внимание примет и запросто может решить, что бывшей подружке лучше навсегда исчезнуть. Менты объявят ее в розыск, а Бритый останется в стороне. Надеюсь, у нее хватит ума понять все это.

— Но он ведь спрятал ее в клинике, — напомнила я. — Что, если он действительно любит эту женщину?

Арсений презрительно фыркнул:

— Бритый? Он и высокие чувства — две вещи несовместные. Впрочем, поживем — увидим.

— Мы ведь не станем ждать, когда он разделается с ней? — сурово спросила я.

— А как прикажешь поступить? Донести на нее ментам?

Положение казалось мне безвыходным. И ментов я, по понятным причинам, не жаловала, и к доносам была не склонна. Посовещавшись еще немного, мы пришли к выводу, что вмешиваться не стоит, Виола должна сама решить, что ей делать.

Следующий день принес две новости. Ближе к обеду кто-то позвонил Арсению. Не пожелав ничего объяснить, он спешно покинул квартиру, буркнув:

— Вернусь не скоро.

Примерно через час после этого раздался второй звонок, на этот раз звонили Раисе на мобильный. Подруга сидела напротив, и я видела, как непроизвольно вытягивается ее физиономия.

— Что? — испуганно спросила я, как только она отбросила телефон.

— Маруся, ты не поверишь. Они нашли мою машину. Сказали, я могу ее забрать.

— Так это хорошо? — неуверенно произнес Витька.

— Смотря в каком она виде, — вздохнула подруга.

Мы спешно собрались и отправились по указанному адресу на машине Оксаны, которую, судя по всему, ей возвращать никто не собирался, по крайней мере Витька уже искренне считал ее своей. Против ожидания, выглядел Раисин «БМВ» вполне прилично. Колеса, мотор, двери и прочие необходимые составляющие на месте, незначительные царапины на бампере и вырванную магнитолу в расчет можно не принимать.

— Повезло, — честно заявил нам пожилой капитан. — Машину вашу у старой переправы нашли, должно быть, подростки угнали покататься, а потом бросили.

Подписав необходимые бумаги, Раиса загрузилась в свое транспортное средство, в глазах ее полыхало пламя, а я гадала, то ли подруга чем-то разгневана, то ли, напротив, шалеет от счастья. Неслась Раиса, как угорелая, Витьке стоило большого труда не отставать. Душевное состояние подруги оставалось для меня загадкой, потому что она упорно молчала, о чем-то сосредоточенно размышляя. Мои вопросы не помогали, в лучшем случае в ответ она лишь невнятно мычала. Увидев, что на светофоре подруга сворачивает направо, то есть в противоположную сторону от дома Арсения, я задала очередной вопрос:

— Куда ты несешься? — И на этот раз удостоилась ответа:

— Домой.

Последующие вопросы так и повисли в воздухе. Я вздохнула и отвернулась к окну. В конце концов, Раиса имеет право отправиться к себе домой, выпьет коньяка, примет душ и растолкует, что ее так тревожит.

Подъехали к ее дому, она загнала «БМВ» в гараж и закрыла ворота. Появившийся следом Витька бросил «Хонду» во дворе. Я пошла ставить чайник, побродила немного по просторной гостиной и вновь заглянула в гараж, удивляясь, что подруга делает там так долго. Подруга с Витькой с невиданным энтузиазмом обшаривали машину. Вскоре Витька радостно взвизгнул, сунув руку в пространство между двух передних сидений.

— Что-то есть, — дрожащим голосом произнес он. Раиса метнулась к нему, она в тот момент обыскивала пол под ковриками в задней части машины. Высунув от усердия язык, Витька извлек на свет божий папку-файл, сложенный в четыре раза, с исписанными листами бумаги внутри.

— Дай сюда! — рявкнула Раиса и аккуратно достала листочки. Мы, вытянув шею, наблюдали за ней, точно дети за ловкими руками фокусника. — Что это? — спросила Раиса, разглядывая пожелтевшие странички. Вопрос носил риторический характер, потому что мы, разумеется, догадались, что страницы эти были вырваны из записной книжки, некогда принадлежавшей прадеду Воропаева. — Идемте в дом, — осевшим голосом предложила Раиса, так и не услышав ответа на свой вопрос, и опрометью бросилась в столовую.

Витька поспешил за ней, слегка пошатываясь. Оба, безусловно, ждали разгадки страшной тайны, которая принесет огромные деньги. Что-то вроде указателя в виде белой стрелы — иди, и сокровища ждут тебя.

Могу сказать, что некое волнение и у меня присутствовало, правда, получить сокровища, по крайней мере прямо сейчас, я не рассчитывала, памятуя, что записи прадед вел на латыни, а никто из нас троих ее не знал. Но все равно волнение было приятным.

Войдя в комнату, Раиса разложила странички на обеденном столе, а мы на них уставились, разумеется, без всякого толка. Текста, хоть и на латыни, было немного. Двадцать шесть страниц почти сплошь заполнены химическими формулами.

— Ты что-нибудь понимаешь? — с надеждой глядя на меня, спросила Раиса.

— Климов боялся лишиться записной книжки и вырвал эти страницы, которые, с его точки зрения, представляли особый интерес, а направляясь к тебе, спрятал их в машине. Почему, догадаться нетрудно: опасался за свою жизнь либо собирался поторговаться и продать записную книжку по частям. Она сейчас у убийцы, он уже понял, что записи в ней неполные, ведь страницы пронумерованы.

— Я не об этом. Ты в состоянии понять, что здесь написано?

— Шутишь? — удивилась я. — Тут какие-то значки, должно быть, принятые у алхимиков обозначения элементов, а сверху расшифровка, то есть то, что мы видим сейчас в таблице Менделеева. Это вот сера, это железо, а это серебро. Стрелки показывают преобразование одного элемента в другой в результате химической реакции. Если память не подводит, это называется превращение.

— Превращение железа в золото? — с надеждой спросила Раиса.

Витька вцепился рукой в угол стола, чтобы не рухнуть в обморок от глубоких душевных переживаний.

— Раиса, — укоризненно произнесла я, стремясь вернуть подругу с небес на землю.

— Но ты же сказала «превращение».

— У меня была четверка по химии, но все мои знания об этом предмете улетучились сразу после окончания школы.

— Химия мне никогда не давалась, — с отчаянием заявила Раиса и перевела взгляд на Витьку. — А ты? Мужикам положено знать такие вещи.

— Я, это… не очень хорошо учился. По химии имел тройку и то потому, что училка была добрая.

— Говорила мне мама: учись, дочка, в жизни все пригодится. Надо было маму слушать. А я на химии любовные романы читала. Как думаешь, Арсений в этом что-нибудь смыслит? — Представить Арсения с учебником химии в руках моей фантазии не хватило. — Нам нужен человек, который в этом разбирается, — бормотала Раиса. — Нет. Обманет, стервец, как только поймет, в чем дело. Может, пойти учиться? А что, получить образование никогда не поздно.

Страницы из записной книжки притягивали, как магнит. Устроившись рядком за столом, мы вертели их в руках и так и эдак, Раиса принесла ноутбук, нашла таблицу Менделеева, огонь в ее очах разгорался все ярче, а Витька сопел все громче. Я тоже тщательно разглядывала страницы, но вовсе не формулы привлекали мое внимание. В трудах праведных время летело незаметно.

Позвонил Арсений, узнав, что мы у Раисы, подъехал через полчаса. Подруга пританцовывала в холле, ожидая, когда он поднимется на крыльцо.

— Сенечка, — взволнованно заговорила она. — Ты в школе хорошо учился?

— Я был отличником, — глазом не моргнув, ответил он. — Откуда такой интерес к моим школьным успехам?

— Смотри, что мы нашли в моей машине.

Арсений подошел к столу и, бросив взгляд на вырванные из записной книжки листы, криво усмехнулся.

— Я восхищен вашей верой в торжество науки, но если бы все было так просто, золото уже давно потеряло бы свою ценность.

— В каком смысле? — испугалась Раиса.

— Дорогая, философский камень, эликсир жизни и молодильные яблоки — это великая мечта человечества. И как любая великая мечта, практически недостижима.

— Сенечка, не волнуй меня, — едва не плача, сказала Раиса. — Здесь же формулы. Может, мы еще Нобелевскую премию получим. Хотя на фига нам премия, если железяку можно в золото превратить.

— Ты с этим завязывай, — глядя на нее с печалью, посоветовал Арсений. — Есть шанс оказаться в психушке, где добрый доктор будет наблюдать за твоими опытами.

— Сеня, но ведь старик разбогател, — заголосила Раиса. — За книжкой охотятся, человека из-за нее убили. По-твоему, зря?

— Убивать себе подобных без всякой нужды ни к чему, а из-за этой фигни мог убить только псих. Теперь о насущном. Сегодня арестовали Виолу. — Новость произвела впечатление, все на время забыли о записной книжке и уставились на Арсения. — Бритый забрал ее из клиники. Думаю, Яков Сергеевич сообщил дружку о нашем визите, или Виола рассказала. Не знаю, куда они направлялись, но их задержали через пятнадцать минут после отъезда.

— Но как менты узнали, где она прячется? — задал вопрос Витька. Арсений пожал плечами.

— Иногда и они на что-то способны. Выяснили, кто она, узнали о связи с Бритым и сели ему на хвост. Хотя, скорее всего, не обошлось без того же Якова Сергеевича. Сдал голубков в обмен на обещание его не трогать. В убийстве старика Виола созналась, а вот о Климове промолчала. Бритый наверняка успел ей шепнуть, что его лучше во все это не впутывать. Если ментов удовлетворит ее признание, то Раису никто не побеспокоит. Проблема в том, что сестра Климова написала заявление в милицию, следовательно, его будут искать. И могут связать его внезапное исчезновение с убийством старика. Тогда за Виолу возьмутся со всем усердием. Вопрос: как долго она будет молчать о том, что за Климовым они следили? На всякий случай готовься встретиться со следователем, — кивнул он Раисе. — Твоего опыта, надеюсь, хватит, чтоб им зубы заговорить. Есть еще труп Аркадия, о котором сообщила Виола. Она утверждает, что заказал его старик.

— А ты в этом сомневаешься? — спросила я, приглядываясь к Арсению. Он пожал плечами.

— В любом случае записная книжка должна быть у убийцы Климова, иными словами: у кого записная книжка, тот и убийца.

— Это не одно и то же, — подумав, сказала я.

А Раиса перебила:

— Не умничай, Маруся. Сенечка знает, что говорит.

Тут я взяла в руки страницу из записной книжки, на которую до появления любимого старательно пялилась, и протянула Арсению.

— Маруся, — произнес он укоризненно, а я сказала:

— Текст на всех страницах написан с интервалом, а здесь очень убористо. Но не это главное.

— Это же шариковая ручка, — присвистнул Арсений, взяв листок из моих рук.

— Точно. Буквы неровные, такое впечатление, что их старательно обводили. Предположим, что кто-то написал текст карандашом, а потом, уже позднее…

— Его обвели шариковой ручкой.

— И что это нам дает? — разволновалась Раиса.

— Что это нам дает, я объясню завтра, а для вас есть задание. Рано утром вы с Витькой занимаете позицию возле дома, где живет шофер старика. Глаз с него не спускать. Теперь у вас две тачки, так что не примелькаетесь, сменяя друг друга. Об аресте Виолы он узнает очень быстро. Если рыльце у него в пушку, парень забеспокоится.

— На кой черт нам этот водила? — возмутилась Раиса.

— Чтобы ты, моя радость, жила спокойно, мы должны знать, кто убийца Климова. Так что давайте доведем дело до конца.

— А почему следить за ним должны мы? — не унималась подруга.

— А кто еще? Я — мозг операции, Маруся — мой допинг, а вы рабочие лошадки.

Вряд ли такое распределение ролей устроило Раису, но, проснувшись утром, мы с Арсением их в квартире не обнаружили. А через полчаса после этого Витька уже бодро рапортовал, что Генка сходил в магазин за продуктами и вернулся к себе.

— Допинг с утра ты уже принял, — сказала я Арсению. — Какие планы на день?

— В двенадцать нас ждут в одном месте, — туманно ответил он.

Что это за место такое, он не потрудился сообщить, даже когда мы сели в машину, а потом и город покинули. Я обиделась и решила обойтись без вопросов, любовалась пейзажем за окном и милостиво улыбалась в ответ на комплименты Арсения, которые он расточал мне всю дорогу. Только увидев указатель «Осташково», я начала кое-что понимать.

— Ты решил посетить родовое гнездо Воропаева?

— Прогулка нам не повредит.

Места здесь оказались живописные. Село раскинулось вдоль дороги, но бывшее имение находилось в стороне, ближе к реке. Впереди возник дом с двумя круглыми башенками, к нему вела аллея из вековых лип. По мере приближения становилось ясно, что от некогда роскошного здания мало что осталось. Штукатурка осыпалась, колонны на фасаде выглядели так, точно пережили артобстрел, левое крыло дома хранило следы разрушительного пожара. Однако крышу успели заменить, флигель был полностью отремонтирован, и в самом здании вовсю велись реставрационные работы. Я вспомнила, что бабушка Дениса говорила, будто здесь собираются открыть что-то вроде туристической базы.

Объехав кучи строительного мусора, Арсений остановился возле флигеля. В окне появилась женщина, она с интересом наблюдала, как мы выходим из машины. Арсений распахнул передо мной дверь во флигель, и я едва не столкнулась с той самой женщиной, которую заметила в окне. Она торопилась нам навстречу.

— Арсений Павлович! — радостно воскликнула она, протягивая руку. — Елена Петровна Латина. Очень рада вас видеть.

— Знакомьтесь, — кивнул на меня Арсений. — Мария Игоревна Писарева, ее прабабка урожденная графиня Шувалова, доводилась хозяевам имения двоюродной сестрой. А мой прадед, князь Голицын, был ее племянником.

— Боже, как интересно, — ахнула женщина, сложив на груди ладошки. Новоявленный князь взирал на нее с отеческой снисходительностью.

— Сохранились дневники его жены, в которых она рассказывает о том, как они гостили здесь летом 1911 года. Чудесное было время…

— Да-да, я так рада, что вы приехали.

— Хотелось взглянуть на места обитания предков.

— По телефону вы сказали, что времени у вас будет мало…

— К несчастью, уже сегодня мы улетаем…

— Надеюсь, когда мы тут закончим с ремонтом, вы нас посетите еще не раз. Мы рассчитываем привлечь внимание людей, которым не безразлична родная история. Сочетание комфорта, прекрасной природы и исторических реалий сделает отдых здесь незабываемым.

— Уверен, вас ждет большое будущее, — кивнул Арсений в ответ на ее щебетание.

— Хотите заглянуть в здание? Работы по его восстановлению только-только начались. Я вас провожу…

Ничего интересного я увидеть не ожидала, а восторженные взгляды Елены Петровны, обращенные к князю, действовали на нервы. Болтовня ее попросту раздражала, оставалось лишь гадать, зачем мы сюда явились. И тут… Мы вошли в просторную комнату с чудом сохранившимися панелями и росписью на потолке.

— Вот библиотека, о которой я вам говорила по телефону, — продолжила щебетание Елена Петровна. — К сожалению, сама она не уцелела, я узнавала, часть книг передали в областную библиотеку, часть попросту разграбили. Когда здание занимал сельхозтехникум, эту комнату использовали как актовый зал. А это то, о чем я вам рассказывала, — с гордостью заявила женщина, коснулась рукой одной из панелей, и она с легким скрипом открылась. — Здесь потайная дверь.

И в самом деле, дверь была. Добротная, дубовая. С замиранием сердца я следила за тем, как женщина ее открывает. Небольшая ниша, старая кирпичная кладка, наполовину разрушенная. Из темной дыры тянуло холодом.

— Долгое время о тайнике никто не догадывался, — поведала Елена Петровна. — И только после случившегося лет двадцать назад пожара, когда думали восстанавливать здание, в архиве отыскали чертежи и обнаружили на плане вот эту комнату. Наши краеведы рассчитывали найти здесь спрятанные хозяевами ценности, но, конечно, комната оказалась совершенно пустой.

— А кладку разрушили уже после того, как нашли комнату на плане?

— Нет. Я узнавала, она на тот момент выглядела точно так же.

— То есть, вполне вероятно, кто-то обнаружил потайную дверь еще раньше и в надежде на сокровища пробил эту дыру?

Елена Петровна улыбнулась:

— Ваш родственник задал мне тот же вопрос. К сожалению, я не могу на него ответить. Компетентные люди сказали, что комнату заложили еще до революции, за ненадобностью. Хотя… есть версия, что хозяин, покидая имение, спрятал здесь все самое ценное. Он был уверен, что уезжает ненадолго. Тогда многие так думали. Но… Лично я склоняюсь к первой версии, хотя история с сокровищами очень интригующая.

— Не стоит вашим будущим постояльцам рассказывать об этом, иначе в поисках клада они разберут все стены по кирпичику.

Они дружно засмеялись, а я спросила:

— Кого из наших родственников вы имеете в виду?

— Дениса Сергеевича Воропаева. Он приезжал сюда весной, когда работы только начинались. Он ведь ваш…

— Кузен, — подсказал Арсений. — А что известно о пожаре?

— Причина банальная, замкнуло электропроводку. Но местные болтали, что это был поджог. Времена тогда были неспокойные, вряд ли кто серьезно занимался расследованием. Общежитие сгорело полностью, здание забросили, и оно долго пустовало.

Для приличия мы еще немного побродили по дому, а потом простились с милой дамой, которая взяла с нас клятвенное обещание, что мы будем первыми из отдыхающих после открытия их замечательного пансионата.

— Вот тебе и вся алхимия, — насмешливо произнес Арсений, когда воропаевское гнездо осталось позади.

— Значит, прадед Дениса спрятал ценности в потайной комнате и для верности заложил дверь кирпичной кладкой. Может, кто-то из слуг знал об этом, но неизвестно, куда их забросила судьба и выжил ли кто из них. Прадед с семьей так уже и не встретился, но перед расстрелом хотел сообщить им о том, где спрятал наиболее ценные вещи, в надежде, что они смогут ими воспользоваться. Написать об этом прямо он не рискнул, боясь привлечь внимание случайных людей, в чьи руки могла попасть записная книжка, и сделал запись между строк. Его жена латынь наверняка изучала, в то время ее преподавали в гимназиях, и запись смогла бы расшифровать. Он рассчитывал, что она непременно обратит на нее внимание, когда будет перелистывать записную книжку в память о муже. Но случилось иначе: жена его к тому моменту находилась при смерти, а дети… детям пришлось думать о том, как выжить, а не листать семейную реликвию. Потом латынь ушла из обихода и для потомков стала китайской грамотой. Хотя Денис говорил, что в предсмертной записке содержался какой-то намек…

— А потом отец Дениса увлекся легендой о Николя Фламеле, — продолжил Арсений. — И они вместе с Никитиным занялись алхимией.

— Никитин брал уроки латыни и первым расшифровал запись.

— Ага, но проверить свои догадки не мог, потому что в имении находился техникум.

— И тогда случился пожар. Думаешь, без него не обошлось?

— Уверен. Вот откуда внезапный интерес к старине. Он не спеша продавал украденное, для того антикварный магазин и понадобился. С приятелем он делиться не собирался, и тогда появился грабитель, застреливший и самого друга, и его жену. Записную книжку он попросту украл, потому что она являлась уликой.

— А Денис, посетив родовое гнездо, заподозрил неладное, вот и хотел получить записную книжку. Она нужна была ему для того, чтобы убедиться: старик причастен к убийству его родителей.

— Сам старикан крепко подсел на занятия алхимией, то ли крыша съехала от этих сказок, то ли украденного не хватало. И нашел себе другого приятеля, на этот раз химика.

— Который стал о чем-то догадываться. Не зря он сказал жене: «Кажется, я знаю секрет его философского камня». И старик поспешил от него избавиться. Если скелет настоящий, можно сделать анализ ДНК, и тогда…

— Тогда Виола отделается минимальным сроком, — кивнул Арсений. — Не пойму, какого дьявола старик хранил записную книжку, ведь это улика.

— Рассчитывал, что запись прочитать никто не сможет, — пожала я плечами. — А потом, ты же сам сказал, он помешался на алхимии, и эта записная книжка могла стать для него чем-то вроде талисмана.

Наш разговор прервал телефонный звонок.

— Арсений, — голосом суперагента произнес Витька. — Водила только что вышел из дома со спортивной сумкой в руках.

— Не упусти его. Сообщай о своих передвижениях, мы к тебе скоро присоединимся.

«Хонду», на которой ехал Витька, мы увидели, как только оказались на проспекте Ленина.

— На светофоре свернешь, — сказал ему Арсений по телефону. — Машину водилы я вижу.

Я ее тоже увидела, Арсений не спеша подбирался к ней, рассчитывая, что в плотном потоке транспорта водитель не обратит на нас внимания. Вскоре стало ясно: Генка намерен покинуть город. Пока мы ехали по объездной, особо печься о конспирации не приходилось, но возле старого кладбища Генка свернул, и нам пришлось держаться на расстоянии.

— Мы его не упустим? — заволновалась я.

— Маруся, ты имеешь дело с первоклассным сыщиком, — усмехнулся Арсений, я тоже усмехнулась.

Дорога шла вдоль реки, впереди показалась деревня, небольшая, домов двадцать. Генка свернул на проселочную дорогу, и стало ясно, что это конечный пункт его маршрута. Мы увидели, как он тормозит возле дома из красного кирпича за железным забором. Машину бросил у ворот, не похоже, что он от кого-то прячется. Нам пришлось проехать до конца деревни, чтобы не привлекать к себе внимания. Арсений свернул в перелесок и остановился возле оврага.

— Жди здесь, — сказал он, выходя из машины.

— Я с тобой, — испуганно произнесла я.

— Сидишь здесь и ждешь моего звонка, — посуровел Арсений.

Он ушел, а я начала томиться. В способностях Арсения я никогда не сомневалась, но Генка представлялся мне опасным типом, к тому же вдруг он сейчас не один? Я подумала, может, стоит позвонить Витьке? Толку от него немного… В общем, я сидела, слушала радио и ждала звонка. Наконец, Арсений позвонил. Голос его звучал ровно, без намека на волнение, и я с облегчением вздохнула.

— Давай сюда, — сказал он. — Калитка открыта.

Я поспешила к дому, но улице предпочла обходной путь мимо огородов, оттого времени потратила больше, чем планировала. Вошла в калитку, заперла ее на щеколду и поднялась на крыльцо. Дверь в дом была распахнута настежь. Просторные сени вели в кухню с русской печкой и широкой лавкой возле нее. На этой самой лавке устроился Арсений, вертел в руках зажигалку и ждал, когда Генка придет в себя. Шофер старика сидел метрах в трех от него, со скованными за спиной руками, свесив голову на грудь. На физиономии свежая ссадина. Я опустилась рядом с Арсением, шепнув:

— Ты его не очень покалечил?

— Не очень. Сейчас очухается.

Генка, словно в ответ на его слова, пошевелил руками в наручниках и поморщился. После чего открыл глаза. Взгляд его, поначалу бессмысленный, сфокусировался на мне, и он криво усмехнулся.

— Твоя девчонка? — хрипло спросил он, обращаясь к Арсению. — Охотитесь за сокровищами старика? — Он засмеялся и покачал головой. — Пустое дело, — добавил презрительно.

— Ну почему же, — сказал Арсений, убирая зажигалку. — Тебе ведь кое-что перепало из сейфа хозяина.

На этот раз Генка нахмурился.

— Старик хранил свои деньги в банке, а дома так, мелочь.

— Деньги, что ты взял в его сейфе, меня не интересуют, — заявил Арсений.

— Да? Что же тогда?

— Записная книжка.

Генка опять усмехнулся.

— Далась она вам. Старик сам не раз говорил, что вся эта алхимия — пустая забава. Мечта. — Он хохотнул. — Может, Фламель знал секрет, как получить золото, но унес свою тайну в могилу.

— Мне не нужны его секреты, мне нужная записная книжка.

Генка с минуту пристально его разглядывал.

— Я тебя знаю, — наконец произнес он.

— Тем лучше. Не будем тратить время на ерунду. Где книжка?

— В передней под кроватью тайник, там и лежит.

Арсений кивнул мне, и я отправилась в переднюю, где с большой неохотой полезла под кровать. Тайник оказался примитивным, за плинтусом углубление, в котором и лежала записная книжка, завернутая в целлофановый пакет.

— Ну, что? — громко спросил Арсений.

Я поторопилась вернуться в кухню и протянула ему записную книжку. Он пролистал ее без особого интереса и сунул в карман пиджака.

— Если никакой ценности записная книжка не представляет, зачем она тебе?

— Воропаев не раз просил старика продать ему ее, память о предках… вот я и подумал, почему бы немного не заработать.

— И поэтому убил Климова? — сладким голосом поинтересовался Арсений.

— Я взял ее в сейфе старика, — быстро ответил он.

— Вот как?

Арсений вытянул ноги и вроде бы задремал, его затянувшееся молчание почему-то очень беспокоило Генку.

— Я к этим убийствам никакого отношения не имею, — заговорил он. — Деньги взял, да. И записную книжку тоже. А все остальное…

— Ты сказал, что знаешь меня? — точно очнувшись, лениво поинтересовался Арсений.

— Ну…

— Тогда мне не надо объяснять, что с тобой будет, если ты начнешь юлить и тратить мое время на всякие глупости.

— Не я убил Климова.

— Не ты? А кто?

— Что, так трудно догадаться? — огрызнулся Генка.

— Прости нам нашу бестолковость. И начинай рассказывать.

— Да ради бога… Когда Климов явился утром к старику и сказал, что уезжает, тот что-то заподозрил, сунулся в свой тайник, а записной книжки нет. Это его просто взбесило. Он вызвал меня и велел найти Климова. Забрать у него книжку.

— Если она не представляла ценности, что ж так нервничать?

— Вот и я думал так же. Характер у старика не сахар, скорее всего, психовал он потому, что кто-то посмел его обокрасть. Да еще такой тип, как Климов. Став инвалидом, он малость пообмяк, но не настолько, чтобы спустить обиду.

— Тебя к старику Бритый приставил? — вдруг сменил тему Арсений.

— Приставил.

— Был в его группировке?

— Ну, был. Что с того? Время было такое. Ты сам-то чем тогда занимался?

— Я тебе потом расскажу, в деталях. Что за дела были у Бритого со стариком?

— Давыдыч толкал картины и прочую фигню, за которую разные придурки готовы были платить сумасшедшие деньги. Бритый был в доле. Откуда все бралось, не спрашивай, понятия не имею. Бритый, кстати, тоже не знал. Хотя интересовался. И меня к старику приставил, вроде для охраны, но, само собой, надеялся: я соображу, что там к чему. Но старикан был крепкий, ни разу не прокололся. Любил повторять: у одного берем, другому продаем. Он вообще был шутником, главное, говорил, чтоб каждая вещь нашла своего хозяина. Связи у него будь здоров, но если кто-то из-за картин этих головы лишился, я не удивлюсь. Для старика чужая жизнь — мусор.

— Он решил наказать Климова и отправил тебя? — Манера Арсения перескакивать в разговоре с одной темы на другую нервировала Генку, он боялся подвоха. Вот и сейчас, прежде чем ответить, задумался.

— Он велел книжку вернуть. Ни о каком наказании речи не было. Я поехал к Климову домой, сестра не знала, где он. Похоже было, что в самом деле не знает. Я позвонил старику, а он твердил: «Найди его». И где я его должен был искать? Ну, я катался по городу, так, для отмазки. Уже вечером вдруг увидел Аркашку. Тот сидел в такси возле кафешки в центре, вроде ждал кого-то. Нервничал, курил без конца. Вот мне и стало интересно, я решил за ним понаблюдать. Делать-то все равно нечего. Смотрю, из кафе появился Климов с какой-то бабой. Сели в машину, Аркаша на такси за ними поехал. Ну, а я за ним. Очень хотелось понять, что наш мальчик затевает. Приехали в пригород, Аркаша проследил, в какой дом баба с Климовым направятся, в конце улицы такси отпустил. Я машину в переулке пристроил и стал ждать, что будет дальше. Аркаша к дому, и я за ним. Он возле окна пасся, а я в кустах. Ясное дело, его тоже записная книжка интересовала. Вот только зачем она ему? Сидел он под окном часа два, во всем доме свет погас, он осмелел и начал около окон тереться, видно, решил в дом наведаться. Я жду, что будет дальше. Он створку отжал, в доме по-прежнему тишина. Я к окну, у которого он раньше пасся. Там рядом с домом фонарь, и что в гостиной происходит, мне было хорошо видно. Климов спал на диване, одетый. Аркаша вошел и на него уставился. Вот, думаю, дурак. Климов сейчас проснется, поднимет крик, и баба его милицию вызовет. А этот к нему подошел и стал душить. Рожа у него была совершенно ненормальная. Аж улыбался от удовольствия. Я его всегда считал придурком, а он оказался форменным психом.

— Но ты спокойно наблюдал за этим, радуясь, что он выполняет твою работу.

— Ничего я не радовался… Он Климова придушил, забрал записную книжку и к входной двери. Тут как раз баба появилась, и я решил, что пора сматываться. Старику я сказал, что Климова не нашел.

— Ага, — хмыкнул Арсений. — Рассчитывал, что, если после смерти старика женушка получит наследство, ты будешь доить их до скончания века. Записную книжку у Аркаши не отобрал, чтобы он раньше времени не догадывался, что есть свидетель убийства?

— А ты бы как поступил? — хмыкнул Генка. — К тому же я хотел понять, что они с мамашей затевают.

— С мамашей? — поднял брови Арсений. — Хочешь сказать, ты не знал, кто она такая на самом деле?

— На самом деле? — растерялся Генка.

— Ладно, проехали.

— В том, что она водит дружбу с Бритым, я не сомневался, — с некоторой неуверенностью продолжил Генка. — Хоть они и шифровались. Я подумал, Бритый на наследство рассчитывает, вот и подсунул ее старику. Уверен, тот об этом тоже догадывался. У него такие связи, что при желании он мог узнать подноготную любого, из дома не выходя. И девчонку твою он раскусил сразу. Еще смеялся, что простакам загадки алхимика покоя не дают. Мне кажется, ему очень нравилось людей дурачить.

— Что произошло, когда его жена вернулась от родственников? — задал очередной вопрос Арсений.

— Старик был злой, как собака. Давненько я его таким не видел. И твердил, как заведенный, — найди Климова, мне нужна записная книжка.

— И ты отправился к Аркадию.

— Я взял записную книжку в сейфе старика! — рявкнул Генка. — А как она там оказалась, понятия не имею.

— Гена, — укоризненно произнес Арсений. — Я ж не следователь. Я много хуже. Ну что, мне из тебя слова вместе с зубами выколачивать?

— Выколачивай.

— Смотри, какой герой. Собственно, руки пачкать мне ни к чему, я и так знаю, что было дальше. Аркадий был любовником вашей Евгении Мироновны, а вовсе не сыном. — Новость произвела впечатление, челюсть у Генки непроизвольно отвисла. — А сама она — дочь того самого приятеля старика, что бесследно исчез несколько лет назад. Ты тогда у него уже работал?

— Нет. Но об этой истории слышал. Ни хрена себе… а ты не гонишь?

— Очень мне надо сказки тебе рассказывать. Старикан нанял сыщика, и тот смог сделать интересные фотографии. А когда парочка вернулась, он отправил тебя к Аркадию. У меня есть свидетель, который видел тебя возле его дома. И только от меня зависит, сообщит он об этом ментам или нет.

Арсений говорил так убежденно, что я готова была поверить в существование свидетеля. Генка точно поверил.

— И что ты хочешь? — спросил устало.

— Правду.

— Черт, — Генка покрутил головой и вновь уставился на Арсения, словно пытался решить трудную задачу. Скорее всего, так и было. — Старик обещал заплатить приличные бабки, — собравшись с силами, произнес он. — Если я этого придурка покалечу. Об убийстве речи не было.

— Тогда почему Аркадий стал трупом?

— Я пришел и потребовал записную книжку. Он начал отнекиваться. Пришлось ему выложить все, что я видел в доме той бабы. Он жутко перепугался, записную книжку отдал, смотрел на меня, как побитая собака, даже колотить его было противно, вот я время и тянул. А он вдруг на меня кинулся. Говорю, парень форменный псих. Ну, я и врезал ему… неудачно. Подумал, старик меня все равно отмажет. В ту ночь я должен был у него ночевать, он бы это подтвердил. Я приехал, рассказал ему, как все вышло, а он говорит: «Так даже лучше». Утром за завтраком он супружнице намекал на близкое несчастье, она ерзала, а он улыбался. Я еще подумал: одни психи кругом. Она, видно, что-то заподозрила и, когда старик пошел отдыхать, рванула из дома, как ошпаренная. Он велел проследить за ней. Отправилась она, конечно, к Аркаше, а я решил, что мне там делать нечего. Сейчас вызовет ментов, и все такое… Ну, я и поехал домой. Выждал время и вернулся к старику. А он уже труп. Бабы его нет, пришлось самому ментов вызывать.

— А чего сегодня из города смылся?

— На природу потянуло, порыбачить, — буркнул Генка.

— Значит, так. — Арсений поднялся и подошел к нему. — Заметут тебя менты или нет, меня не касается. Но одно усвой: о доме, где убили Климова, тебе лучше забыть. Никакого трупа ты там не видел. Проболтаешься, я до тебя и в тюрьме доберусь. Если есть в этом сомнения, спроси Бритого, он тебе скажет, стоит ли со мной связываться.

— Не грози. О доме я уже забыл.

Арсений снял с него наручники, сунул их в карман и повел меня к выходу.

— Счастливой рыбалки, — не поворачиваясь, произнес он.

По дороге в город я все больше молчала, думала о Климове, о его сестре, о женщине и ее ребенке, ради которых он решился украсть записную книжку. Чем больше я о них думала, тем неуютнее себя чувствовала.

— Арсений, — вздохнула я. — Ты можешь назвать меня сентиментальной дурой, но мне невыносима мысль о том, что сестра Климова…

— Наверное, ты права, — кивнул он. — Знать правду все-таки лучше, чем мучиться сомнениями. Достаточно анонимного звонка, чтобы менты нашли труп.

— Пусть будет анонимный звонок, — кивнула я. — А записную книжку надо вернуть Денису.

— Ищешь повод с ним встретиться?

— Глупости. Встречаться нам совершенно необязательно, можно отправить записную книжку с курьером.

— Ты в самом деле сентиментальна, — улыбнулся он. — И мне это нравится.

Тут позвонила Раиса.

— Приезжайте ко мне, — предложила она. — Накормлю вас ужином. А вы о Генке расскажете. Как все прошло?

— Климова убил Аркадий.

— Охренеть.

И мы поехали к Раисе. Я косилась на Арсения и думала о том, что теперь в этом городе меня ничто не держит. Конечно, так и подмывало остаться. Но тут вновь возникло мое второе я и напомнило, что уходить надо красиво. Лучше я его сейчас брошу, чем он меня через пару месяцев. Скверные привычки неискоренимы, он как был бабником, так им и останется. А я буду мучиться от ревности, проверять его эсэмэски и в каждой женщине видеть врага. Избави бог от такого счастья. Завтра же первым поездом домой…

В кухне пахло ванилью, Раиса пекла пирог. Витька вертелся рядом, изо всех сил стараясь быть полезным.

— Да сядь ты! — прикрикнула на него Раиса.

Пока она накрывала на стол, Арсений поведал о нашей встрече с Генкой. Раиса кивала, а на физиономии Витьки появилось недоумение, быстро сменившееся страданием.

— Я не понял, — пролепетал он, когда Арсений закончил свой рассказ. — А где деньги?

— Какие деньги?

— Ну, как же… Выходит, мы за просто так мучились? И ни копейки не заработали?

— Да уж, — вздохнул Арсений. — Если так пойдет дальше, придется менять вывеску. Не сыскное агентство, а благотворительная организация.

— У этого Генки бабло, поди, есть… и Воропаев за записную книжку заплатит.

— Записную книжку Маруся решила вернуть ему безвозмездно. Шантажировать Генку не советую, не он, так я тебе шею сверну.

— За что?

— За то, чтоб не лез, куда не просят.

— Разобрались во всем, и слава богу, — сказала Раиса. — Лишь бы менты ко мне не цеплялись, а денег мне своих хватит.

— У меня своих нет, — жалобно сказал Витька и на Раису уставился. — Ну и ладно. На хлеб с маслом как-нибудь заработаю. Зато если б не это дело, мы б с Раисой Константиновной никогда не познакомились, — расплылся он в улыбке.

— О господи, — закатила она глаза.

— Мы, это… — начал Витька и запнулся. — Раиса обещала, что я у нее останусь.

Признаться, новость не укладывалась в голове, и я с сомнением посмотрела на подругу.

— Конечно, если б сказали, что умным надо идти налево, а красивым направо, Витька так бы и остался стоять на месте. Но я к нему успела привыкнуть. Пусть поживет, а там посмотрим.

— На самом деле мы любим друг друга, — заявил Витька, отчего я лишилась дара речи.

Зато Арсений обрадовался.

— Хорошая новость. Можем сыграть сразу две свадьбы.

— А что, по-моему, гениальная идея, — разулыбался Витька.

— Сам горжусь, — кивнул Арсений. — Маруся, надеюсь, ты помнишь, что обещала выйти за меня замуж?

— Надеюсь, ты не воспринял это всерьез? — передразнила я. Его лицо приобрело очень неприятное выражение.

— Вы оба, — кивнул он Раисе с Витькой. — Вон отсюда.

— Сеня, куда ж я пойду из своего-то дома? — ахнула Раиса, но под его взглядом попятилась и потащила за собой Витьку. — Пошли, несчастье мое, прогуляемся, переждем грозу. Маруся, — проходя мимо, зашипела она, — ты спятила.

Если честно, я тоже так думала, но соглашаться с ней не хотела. Как только за ними закрылась дверь, Арсений повернулся ко мне.

— Как я должен понимать твои слова?

— По-моему, я выразилась достаточно ясно, — пожала я плечами.

— А твое обещание?

— А что мне оставалось делать? Это был единственный способ…

Договорить я не успела, Арсений поднялся и подошел ко мне, а я испуганно замерла.

— Я ведь, кажется, предупреждал: если это твои обычные шуточки… — Тут он уставился в мои глаза и продолжил: — Что ж, надеюсь, тебе известно: трудно найти более опасного противника, чем отвергнутый любовник. Ну, вот, с этого дня у тебя нет ни любовника, ни друга. Попробуй еще хоть раз здесь появиться, и узнаешь, каково это — иметь такого врага, как я.

— Как бы мне не умереть от страха, — презрительно сказала я.

— Тебе еще представится такая возможность, — усмехнулся он и направился к выходу. Он шел и даже не повернулся ни разу. А потом захлопнул дверь.

Через пять минут она вновь открылась, а я самодовольно улыбнулась, недалеко же он ушел. Оказалось, что это вернулись Раиса с Витькой. Я закусила губу, боясь разреветься.

— Что ты натворила, — качая головой, сказала Раиса. — А я-то думала, ты его любишь.

— Он бабник, — сказала я себе в утешение.

— Сенечка — бабник? Да он святой. Только святой пять лет стал бы терпеть твои выкрутасы. Маруся…

— Замолчи! — прикрикнула я. — Утром я уезжаю. — И отправилась в гостевую спальню. Плюхнулась на кровать и отчаянно заревела. Чем дольше я твердила себе, что поступила правильно, тем большей дурой себя чувствовала. Заметалась по комнате, а потом в отчаянии схватилась за телефон. Больше всего на свете в тот момент я боялась, что Арсений не станет отвечать на мой звонок. Но он ответил.

— Ты далеко уехал? — спросила я.

— На другой конец света.

— А ты не мог бы вернуться?

— Не мог бы.

— Даже если я очень попрошу?

— Даже если очень попросишь.

— Тогда, может быть, я сама к тебе приеду?

— Попробуй. Но не уверен, что ты застанешь меня дома.

Дверь в квартиру была открыта. Я вошла и увидела Арсения. Он сидел на подоконнике и смотрел в окно. Конечно, он слышал, как я вошла, но не повернулся. Я приблизилась к нему.

— Когда ты уехал, — сказала тихо, — выяснилась пренеприятнейшая вещь. Оказывается, ты единственный мужчина на свете, которого я хотела бы видеть рядом.

— Сочувствую.

— Может, ты перестанешь злиться и скажешь, что любишь меня?

— Я тебя люблю, что дальше?

— Прости меня, пожалуйста, — пробормотала я, давясь слезами. Он вздохнул и протянул руку.

— Уже простил. Иди ко мне.

Я устроилась на его коленях, а он меня поцеловал.

— Наверное, я правда дура, — сказала я через некоторое время. — Но жить с тобой — все равно что сидеть на бочке с порохом. Эти твои девицы…

— Маруся, заткнись, пожалуйста, — взмолился он. — Ну, какие, к дьяволу, девицы? Я люблю тебя. Ты в состоянии это понять?

— Все мужчины так говорят…

— Хорошо. Даю слово: если когда-нибудь я посмотрю на другую женщину… то съем собственную шляпу.

— Да? Пожалуй, я упакую ее в красивую коробку и буду хранить до самой смерти.

Он вновь меня поцеловал, а я, отстранившись, спросила:

— Скажи, ты в самом деле мог бы видеть во мне врага?

— Мог бы, — кивнул он с усмешкой. — Врага, за которого не жаль отдать жизнь.

Content

Татьяна Полякова
Мое второе я