Мэри-Дженис Дэвидсон

Пленница любви

Глава 1

Дженни Лоуренс, слишком поглощенная чтением нового выпуска «Гламура», даже не обратила внимания на то, как лифт вдруг затрясся и остановился. И только когда погас свет, она поняла, что случилось.

— Ну же! — воскликнула она, сворачивая журнал. В ее планы вовсе не входило застрять в лифте из-за того, что в здании вырубило электричество. По крайней мере, сегодня.

— Только не сейчас, — пробормотал голос у нее за спиной, и Дженни чуть не вскрикнула от неожиданности. Она даже не подозревала, что в лифте может быть кто-то еще. Хотя когда она утыкалась носом в книгу или журнал, то могла пропустить появление даже Динозавра Барни.

— Ну, здесь хотя бы вполне удобно, правда? — поинтересовалась она у обладателя голоса. — Надо же, в тот самый день, когда мне удалось наконец разобраться с рекламой пораньше… Думаю, правду говорят: хотела как лучше — получилось как всегда. А куда вы торопитесь? Вот я надеялась проскочить по мосту до начала пробок. Терпеть не могу, когда…

— Тихо.

Хм, а у него приятный баритон, из тех, что ей нравятся, несмотря на его резкость. Дженни утихомирилась, ничуть не обидевшись на приказ.

Некоторые люди не любят болтать с незнакомцами. А может, у парня клаустрофобия? Или боязнь темноты? Мракофобия? В любом случае, вряд ли он в восторге от того, что застрял в лифте бог знает насколько. Бедняга. Главное, чтобы у него не началась истерика. Нет ничего хуже, чем истерика у взрослого мужчины.

— Простите, — пробормотала Дженни и тут же добавила: — Я уверена, долго мы здесь не пробудем.

Услышав шорох, она догадалась, что мужчина отходит к дальней стене, вроде как пытается максимально увеличить расстояние между собой и ею.

Разозлившись, Дженни выпалила:

— Какого чёрта? У меня нет вшей. По крайней мере, больше нет, — добавила она, стараясь смягчить тон.

— Замолчи. И отойди в дальний угол. Немедленно.

— Ага, разбежалась! — она повернулась на голос. — Слушай, если ты такой необщительный, то это вовсе не значит, что я…

— Хватит! — Приятный баритон куда-то подевался, сменившись низким рычанием, словно он цедил слова сквозь зубы. — Не подходи ко мне. Держись подальше. Когда ты двигаешься, то с потоками воздуха я чувствую твой запах сильнее.

— Значит, я гадко пахну, да?

«Отлично, — мрачно подумала она. — Застрять в лифте наедине с психом, забывшим сегодня принять предписанные лекарства. И почему я не пошла по лестнице?»

— Нет. Вовсе нет. — Дженни почувствовала, как от этого тихого голоса в темноте по спине побежали мурашки. — Просто он слишком… сильный.

— Угу, спасибо. — Точно, он совсем чокнутый, каким бы сексуальным ни был его голос. Утром после душа она не успела даже парфюм нанести, так что ни черта он не мог учуять, кроме разве что легкого аромата мыла марки Dial. — А у тебя уже есть врач, с которым ты сможешь все это обсудить? К которому тебе следует обратиться после того, как мы выберемся отсюда?

Он фыркнул.

— Я не сумасшедший. Хотя ничуть не удивлен, что ты сделала такой вывод. Как тебя зовут?

— Джейн Доу.

Мужчина тихо рассмеялся.

— И какая опасность в том, чтобы назвать настоящее имя?

— Ладно, но только если обещаешь больше не сходить с ума. Я хочу сказать, сильнее, чем сейчас. Я Дженни Лоуренс.

В Сент-Поле проживали тысячи Лоуренсов, так что, если он вдруг окажется маньяком-убийцей, вряд ли сможет найти ее после того, как они выберутся из этой ловушки.

— Только помни, ты обещал.

— Вообще-то я ничего не обещал. Ничего хорошего. — Он тихо вздохнул в темноте.

Может, это глупо, но Дженни вдруг стало жалко этого незнакомца с окончательно съехавшей крышей, говорящего странные вещи и обладающего самым сексуальным голосом, который она когда-либо слышала.

— Ты замечательно пахнешь.

— Не начинай снова, — предупредила она.

— Луна поднимается. Я ее чувствую. — Он шумно сглотнул. — Осталось совсем мало времени.

— Да, парень, вот в этом ты прав. — Вытянув перед собой в темноте руки, Дженни шагнула вперед и принялась колотить в двери лифта.

— Эй! — крикнула она. — Есть там кто-нибудь? Тут одна славная девушка заперта наедине с психопатом.

— У тебя овуляция, — произнес он ей в самое ухо, и Дженни, вскрикнув, отшатнулась от него так, что отлетела бы к дальней стене, если бы он ее не поймал. И даже несмотря на свой испуг, она не смогла не отметить про себя, какие сильные у него руки и как ей нравится этот свежий, чистый, невероятно мужской запах.

— Ты… — во рту вдруг пересохло, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить свою гневную тираду: — Ты меня напугал. Не смей больше вот так ко мне подкрадываться. А еще можешь меня наконец отпустить, — она выдернула свою руку, сердце колотилось так сильно, что — Дженни была просто уверена в этом — его удары грохотом разносились в тесном пространстве лифта. Стоп, а что это за бред он сказал? Неужели он имел в виду?..

— Уже поздно. А у тебя овуляция, — повторил он, голос низким рычанием разнёсся в темноте. — Это как… течка, грубо говоря. А я слишком близок к превращению.

— Ну так пошевеливайся, — резко бросила она, — и заканчивай с этим своим превращением.

— Тебе не понравится, если я это сделаю, — тихо сказал он. — Совсем не понравится.

Дженни подумала, что многие женщины на ее месте впали бы в панику от такого поворота событий, но этот извращенец с сексуальным голосом и сильными руками даже не подозревал, с кем имеет дело. У нее был черный пояс по карате, с пятидесяти ярдов она могла прострелить монетку в один цент, и однажды ей уже пришлось уложить на больничную койку несостоявшегося грабителя с переломанными ребрами. Если парень задумал что-то нехорошее, сегодня окажется явно не его день.

— Послушай, мне очень жаль, что ты испытываешь… ну… это недомогание, но если ты просто будешь вести себя спокойно, нас вытащат отсюда прежде…

Все с той же шокирующей неожиданностью рука вдруг легла ей на шею, заставляя Дженни поднять голову. Она почувствовала на губах жаркое дыхание, когда он глубоко вдохнул.

— У тебя течка, — прошептал он ей на ухо. — И луна поднимается.

Он жадно вдохнул снова.

Застыв на месте, она ждала, что он скажет дальше.

— Мне очень жаль.

В следующее мгновение его рот нашел ее губы. Прижавшись к стене лифта, Дженни почувствовала, как руки скользят по ее телу и нечто твердое упирается в живот. Мужчина дышал тяжело и хрипло, и ей пришла в голову бредовая мысль, что так он втягивает в себя ее запах, упивается им. Второй, не менее бредовой, мыслью было расслабиться в его объятиях, жадно отвечая на поцелуи. Но ее руки, независимо от того, что творилось в голове, пытались бороться с насильником, хотя отталкивать его было все равно, что двигать с места дерево.

— Боже, — простонал он ей в волосы.

— Хватит…

— Мне жаль.

— Прекрати…

— Мне очень жаль.

— …прежде чем я…

— Ты веришь в оборотней?

— …разобью твою тупую… Что?

— Я оборотень. И сегодня полнолуние. В других обстоятельствах я смог бы… но луна почти взошла. И ты так близко.

— О чем ты говоришь? — завопила она.

— Я просто пытаюсь объяснить. Почему это должно случиться… почему это неизбежно. Не бойся.

— Я не боюсь, — прошипела она, снова толкая его в грудь. И кажется, на этот раз у нее получилось его немного отодвинуть. Или же он просто сделал шаг назад.

— Ты лжешь. — Странно, но он умудрился произнести это как-то почти ласково. — Я чувствую запах твоего страха.

— Не знаю, как вдолбить это тебе в голову, — процедила Дженни сквозь зубы, — но какому-то там мужчине меня не испугать. И я не пахну.

— Бояться — это естественно, — продолжал он ее успокаивать. — Я не могу тебя в этом винить. Если бы я оказался заперт в коробке в сотне футов от земли наедине с оборотнем, которого отделяет лишь какой-то час от изменения формы, я бы, наверное, спятил.

— Кстати, о спятивших оборотнях, — сказала Дженни, пытаясь шуткой разрядить слишком накалившуюся обстановку. — Признаюсь, меня это немного беспокоит. Может, есть какой-нибудь специалист, с которым я смогу потом это обсудить? Может, какая-то групповая терапия? Что-то вроде «мужчины-возомнившие-себя-оборотнями-и-бедные-девушки-нечаянно-застрявшие-с-ними-в-лифте»?

Мужчина хрипло рассмеялся.

— И ты не мог повременить еще часок со своим нервным срывом? — продолжала Дженни, обрадовавшись его реакции. Если она сумеет его отвлечь, хотя бы ненадолго, то подоспеет помощь, и…

Но тут мужские руки легли на ее предплечья, притягивая Дженни ближе.

— Мне очень жаль, — сказал он, в голосе действительно слышалось раскаяние.

Приятный, невероятно мужской аромат окутал Дженни, и ей вновь пришлось бороться со своим невольным влечением. Но она вовсе не собиралась вот так легко позволить ему сотворить то, за что он столь настойчиво извинялся. Сделав глубокий вдох, она отвела назад руку, приготовившись нанести прямой удар. Если случайно он придется по переносице, то может оказаться смертельным, поэтому Дженни надеялась попасть в лоб или скулу. Убивать сумасшедшего ей не хотелось. Кулак врезался в его подбородок, и Дженни почувствовала, как мужчина отшатнулся.

— Ой, — только и сказал он.

У Дженни отвисла челюсть. Она же его ударила, она точно знала, что ударила. Да у нее вся рука онемела. И теперь он должен валяться без сознания или, по крайней мере, тихо стонать на полу.

— Славный удар, — заметил мужчина, словно говорил о выпивке, а не приеме, который она оттачивала четыре месяца. — Неплохо поставлен.

— Да ты с ума сошел, — прошептала Дженни. Или это она спятила? А может все правда? И он на самом деле — смешно подумать — оборотень? Дженни провела ладонью по его лицу, уверенная, что хотя бы кровь у него должна идти, но пальцы наткнулись лишь на гладкую щеку. Она поспешно отдернула руку. — Да ты просто полный псих, тебе это известно?

— Нет.

Дженни ощутила, как он шагнул к ней, и, забыв про все угрызения совести, выбросила руку в новом сокрушительном ударе… чтобы угодить кулаком в раскрытую ладонь.

Он отразил ее удар. Да это просто невозможно, если только у него тоже не припрятан черный пояс. И какова процентная вероятность оказаться в ловушке лифта в Башне Уиндэмов в компании сумасшедшего чемпиона по карате? Больше всего Дженни встревожило то, что он, похоже, видел, куда направляется ее рука, в то время как сама она абсолютно ничего не могла разглядеть даже перед собственным носом.

Его ладонь обернулась вокруг маленького кулака, и подушечка большого пальца нежно погладила выступающие косточки. Колени Дженни ослабли, как от волны внезапного страха, так и от тех ощущений, что в ней вызывали эти теплые пальцы.

— Храбрая Дженни Лоуренс, — тихий шепот в темноте окутывал, словно мягким бархатом. — Жаль, что ты не дождалась следующего лифта.

Тут мужчина ловко сделал ей подсечку, и Дженни упала, но он, рухнув на пол вместе с ней, смягчил падение и тут же перекатился, оказавшись сверху, прижимаясь губами к ее шее и теребя пальцами блузку. Вскрикнув от страха и злости, Дженни принялась осыпать градом ударов его плечи и грудь, но его, казалось, ничто не могло отвлечь от поставленной цели. Она услышала оглушительный треск, когда он рванул ее блузку и сдернул бюстгальтер… и ее словно пронзило молнией до самых кончиков пальцев, едва теплые губы обхватили сосок.

Дженни попыталась вывернуться из-под него, но он легко удерживал ее на месте одной рукой, а другой срывал одежду.

— Прости, — пробормотал он, не отрывая губ от ее груди. — Не бойся, я тебе не наврежу… Боже, твой запах сводит меня с ума. — На последнем слове его голос сорвался на жуткое рычание, заполнившее тесное пространство лифта.

Дженни набрала полную грудь воздуха, чтобы заорать во все горло — и вместо этого зарыдала. Он слишком сильный, она могла драться, пинаться и царапаться, а он едва ли обращал на это внимание. То… что он собирался с ней сделать, это действительно случится. С ней. С той, у которой мать — полицейский, а отец — морской пехотинец в отставке. Родители научили ее всему, что знали сами, не желая, чтобы их дочь попала в число жертв изнасилований и убийств. Дженни могла одним ударом отправить большинство мужчин в нокаут. Но она не сумеет помешать этому мужчину взять ее силой. И хоть разум кричал, что этого не произойдет, ни в коем случае, только не так, только не с ней, она все понимала. Это случится.

— Не плачь, — попросил он, и она почувствовала, как дрожат его руки, когда он обнял ее. — Скоро все закончится. И больно не будет. Прости, что напугал тебя.

— Не надо, — прошептала Дженни, ненавидя себя за то, как звучит ее голос — беспомощный, испуганный, — но она ничего не могла поделать. — Пожалуйста, не делай этого.

Он тихо зарычал и сжал ее в крепком объятии.

— Я должен. У меня нет пары, поэтому я не могу это контролировать, как позже не смогу контролировать… Но ты все равно мне не веришь, поэтому я не буду об этом говорить. — Голос по-прежнему успокаивал ее; ладони теперь поглаживали спину, заставляя Дженни выгибаться в его руках, а рот скользил по ее горлу, целуя, облизывая и даже — очень-очень нежно — прикусывая кожу.

Она слышала в темноте его неровное дыхание; снова раздался треск ткани, когда он добрался до юбки. Опомнившись, Дженни забилась под ним с удвоенной силой, но без должного эффекта. Мужчина легко порвал льняную юбку так, словно та была из бумаги. Боже, какой он сильный! Но руки, касающиеся обнаженной кожи, казались нежными и почти невесомыми, они были словно повсюду, ласково поглаживали ее тело, и она почувствовала, как до боли напрягаются соски. Когда губы задели одну из налившихся вершинок, Дженни едва не застонала от облегчения, хотя отталкивала его плечи изо всех сил. Мужчина потерся щекой о влажный сосок, и, когда щетина задела чувствительную плоть, Дженни пришлось сжать пальцы в кулаки, чтобы с нежностью не прикоснуться в ответ. Она не собирается сдаваться, как бы ни…

Стоп. Щетина?..

Две минуты назад он был гладко выбрит.

Мысль растаяла, не успев даже оформиться, когда шершавый язык скользнул по соскам, вызывая блаженное безумие, желание заорать во все горло и отдать все, о чем он только ни попросит. Дженни просто ненавидела себя за это, пытаясь напомнить себе, что этот мужчина ее насилует. Но все, что она понимала, — это что он заставляет ее переживать ощущения, которых ей не доводилось испытывать никогда в жизни, ни с кем другим. Она не была девственницей, но с единственным парнем, с которым у нее были интимные отношения — другом по колледжу, — она рассталась почти три года назад.

Где-то в глубине сознания рефреном крутилось: «Этого нет. Это не реально. Десять минут назад я спокойно шла домой, а теперь в темноте занимаюсь сексом с незнакомцем. Так что это просто сон. Такого просто не может быть, это просто фантазия». И было так заманчиво согласиться и принять удовольствие, что он так умело дарил ей…

Дженни вдруг поняла, что уже несколько секунд лежит неподвижно. Что больше не хочет, чтобы мужчина останавливался. И эта вероломная мысль заставила ее обрушить очередную порцию ударов на его голову; которые сыпались до тех пор, пока он не перехватил ее запястья и не прижал их одной рукой к полу над головой.

— Хватит, — хрипло сказал ее насильник, и она съежилась, ожидая, что он отвесит ей в ответ пощечину. — Я могу простить один удар, но… Просто хватит, Дженни.

Раздвинув ее ноги коленом и продолжая удерживать руки над головой, он наклонился, чтобы поцеловать Дженни в губы, и едва успел отдернуть голову, когда зубы щелкнули всего лишь в каком-то дюйме от его рта.

Похоже, он мог видеть в темноте, как кошка.

Или волк.

Дженни постаралась избавиться от этой нелепой мысли. Она только приведет ее к безумию. Приведет к…

Мужская ладонь мягко погладила хлопок ее трусиков. И спустилась ниже. Грудь Дженни была тесно прижата к груди насильника, запястья придавлены к ковролину на полу лифта, ноги широко раздвинуты, а теперь чертовы пальцы забирались к ней в трусики. Она чувствовала, как его тело дрожит от напряжения, слышала, как тяжело и прерывисто он дышит, как скрипит зубами, словно борясь с… С чем? Было абсолютно ясно, что он просто сходит с ума от похоти, что жаждет вонзиться в ее тело и двигаться, пока не останется сил, но что-то его сдерживало.

Рука осторожно скользнула меж бедер, поглаживая так сладко и нежно… а потом один палец погрузился в нее, а язык одновременно с этим ворвался ей в рот, и Дженни едва не вскрикнула от захлестнувшего ее удовольствия.

Он застонал ей в губы, пальцы, раздвинув увлажнившиеся складки, задвигались, в то время как язык хозяйничал у нее во рту; и Дженни, рыдая от отчаяния, стала извиваться под тяжестью мужского тела. Пальцы порхали по ее плоти, нежно поглаживая, надавливая, описывая вокруг пульсирующего клитора круги, которые с каждый разом становились все меньше… меньше… меньше… а затем вновь скользнули в ее тело, задев по пути клитор, и Дженни содрогнулась так, что едва не сбросила мужчину с себя.

Он зарычал. Этот грозный звук ее не напугал, лишь разжег пламя в крови, ей захотелось откинуть голову и зарычать в ответ, а потом впиться зубами в его плоть, когда он вонзится в нее… и еще раз… и еще…

До нее вдруг дошло, что он не рычит, а произносит ее имя, но голос был таким грубым и хриплым, что она с трудом разбирала слова.

— Дженни… мне отпустить… твои руки?

— Да, — крикнула она, исступленно желая дотронуться до него, почувствовать его тело под своими ладонями, сорвать с него одежду так же, как он сорвал с нее. Он высвободил ее запястья, и в тот же миг она обвила его руками, жадно сдирая рубашку, чтобы наконец избавиться от этой проклятой ткани, а он принялся ей активно помогать в этой непростой задаче, и в итоге его одежда также оказалась изодрана в клочья. Но в конце концов, с оборотнем поведешься, дурных манер наберешься…

Руки скользнули под ягодицы, приподнимая ее, и Дженни почувствовала, как твердая горячая плоть толкается в ее тело. На мгновение ее захлестнула паника. Неужели она и в самом деле собралась это сделать? Это же безумие. У него не было презерватива, а это значит, что она просто-напросто рискует своим здоровьем. И ради всего святого, зачем она вообще помогает насиловать ее?

— Подожди… — пропищала она, но он двинулся вперед, с обжигающей силой погружаясь в нее, и остатки здравого смысла покинули Дженни; откинув голову, она закричала, до хрипоты, умоляя его ни в коем случае останавливаться, а горячая твердая длина все заполняла и заполняла ее, и ей, наверное, должно было быть больно, просто должно, ведь он оказался такой большой, а она так давно не занималась сексом, но ей просто жизненно необходимо было принять его всего, и вместо того, чтобы чувствовать боль, она хотела еще и еще.

И погрузившись в нее до самого конца, почему-то, зачем-то он заставил себя остановиться. Дженни могла слышать яростный стук его сердца, руки за ее спиной сжимались в кулаки, и он дрожал, словно от лихорадки, но по-прежнему оставался неподвижен. И когда он выдавил из себя слова, она с трудом разобрала их смысл.

— Тебе… не… больно?

— Нет, — простонала она, извиваясь под его телом, ощущение пульсирующей плоти глубоко в ней просто приводило Дженни в неистовство. — Нет, нет, нет, пожалуйста, пожалуйста, ты не можешь остановиться, не можешь, только не сейчас, не можешь…

— Ты… такая… такая тесная… ты уверена… что не больно?

— …ты не можешь, не можешь, пожалуйста, не делай этого…

— Не бойся… сказать… правду. — Он жадно хватал воздух, кулаки за ее спиной по-прежнему были крепко стиснуты, и Дженни, словно издалека, услышала треск рвущегося ковролина. — Может… подождем… пока.

— …прошу, не заставляй меня умолять, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, ПОЖАЛУЙСТА!

Он отстранился, но прежде чем она успела разочарованно застонать, вновь рванулся в ее тело. Его губы накрыли ее рот, их языки сплелись, и он погружался в нее снова и снова; они занимались любовью так неистово, что лифт задрожал. И откуда-то издалека, со стороны, она слышала чьи-то хриплые крики радости, пока до сознания не дошло, что это ее крики.

Дженни накрыл оргазм, спазмы были настолько сильны, что ей казалось, она чувствует, как сокращается матка. Мужчина, застыв в момент ее кульминации, запрокинул голову и с торжеством дикого зверя зарычал в потолок.

Несколько долгих минут она лежала неподвижно, думая, что больше никогда в жизни не сможет шевельнуться. Она чувствовала запах их близости, слышала его тяжелое дыхание — и свое собственное. Кровь стучала в ушах, Дженни была вся мокрой от пота… и кое-чего другого.

Мужчина отодвинулся, и его руки принялись ощупывать ее тело.

— С тобой все в порядке? — хрипло спросил он. — Я тебе не навредил?

— Нет, — устало сказала она, думая, что готова проспать неделю. Целый год. — Это оказалось на удивление безболезненное изнасилование.

Дженни ощутила, как он вздрогнул, и спросила себя, кого она обманывает? Может, это и начиналось как изнасилование, но в итоге она стала более чем активной участницей. Щеки запылали от стыда.

— Дженни, мне очень-очень жаль. Я не жду, что ты поймешь.

Она почувствовала, как он накрыл ладонью ее руку, и съежилась, ненавидя его и ненавидя себя. Прежде всего за то, что ей хотелось повторить все с самого начала, прямо сейчас.

— Мне очень жаль, — сказал он вновь. — Моя бедная Дженни. Ты такая храбрая.

— Не называй меня так, — отрезала она, пытаясь натянуть на себя то, что осталось от блузки, но с таким же успехом она могла одеваться в серпантин. — Никак меня не называй. Вообще ничего не говори.

— Нужно вытащить тебя отсюда, — сказал он, игнорируя ее слова. — И как можно скорее. Луна почти взошла.

— Не начинай это снова, — выдавила она.

— Наружу, — пробормотал он. — Надо тебя вытащить. Здесь небезопасно.

— А вот в этом, дружок, ты прав. — Дженни стала подниматься на ноги и чуть не упала. Вообще-то глаза уже давно должны были привыкнуть к темноте, но она все равно была абсолютно слепой. И уставшей. А еще — и это была глупейшая мысль на свете — ей хотелось, чтобы он обнял ее и пообещал, что все будет в порядке.

Что делать, если она застряла здесь с ним на всю ночь? А если он решит взять ее снова? Она сможет сопротивляться? И главное — захочет ли?

Дженни слышала, как он поднялся, потом сверху донесся какой-то сильный удар и скрип металла, словно ему каким-то образом удалось открыть запертый люк. Она покачала головой, поражаясь его силе. «Он вполне может свернуть мне шею, — тупо подумала она. — В любой момент, как захочет».

— И какого черта ты не сделал это на двадцать минут раньше?

Обхватив Дженни за талию, он приподнял ее, пока она не нащупала небольшой люк, и подсадил, чтобы она смогла пролезть через него.

— У меня на уме тогда было немного другое, — отрывисто ответил он. — То, как сильно мне нужно до тебя дотронуться.

— Ублюдок.

— Да, — тихо сказал он, — но теперь я в состоянии думать ясно. Какое-то время.

— Не льсти себе, — пробормотала она, осторожно становясь на колени на крыше лифта. Дженни услышала снизу негромкий смех, и вдруг мужчина оказался сидящим на корточках рядом с ней. Ведь только что он был в кабине и… один прыжок с пола в открытый люк и хоп, вот он здесь. Кажется, она почти готова поверить в чудеса.

Но это же просто смешно. На дворе двадцать первый век, и таких чудовищ, как оборотни, не существует, черт возьми!

— И что мистер Псих мне скажет, если я спрошу, почему, вместо того, чтобы оставаться в безопасности в лифте, мы должны раскачиваться здесь, как на качелях? — поинтересовалась она приторно-сладким голосом.

— Я определенно собираюсь в тебя влюбиться, — произнес он небрежно, таким тоном, словно просил закрыть окно. — Женщина, которая, находясь в смертельной опасности, может дразнить своего насильника после всего, что случилось, явно заслуживает предложения руки и сердца. Так что имей в виду.

— Прибереги-ка это для суда, приятель, — предложила она. Но прежде чем она успела рассказать все, что с ее благословения сделает с ним судебная система, Дженни услышала их смертный приговор — один из тросов лифта звонко лопнул от напряжения. До нее запоздало дошло, что в этот вечер существовала куда большая опасность, чем какое-то там изнасилование.

— О боже, — сказала она, вдруг перепугавшись до полусмерти. И она думала, что ей было страшно, когда Большой и Страшный Грубиян решил ее поиметь? Да тогда она понятия не имела, что такое страх. — О боже, что же нам делать?

— Жить, — просто сказал он, и — пусть это и было глупо — Дженни успокоилась. У нее не было выбора, потому что еще никогда тьма не внушала ей такой ужас. Она слышала, как стонали тросы, не выдерживая давления, как мужчина с чем-то шумно возился, как над головой, сопротивляясь, взвизгнули двери.

— Будь осторожен, — вдруг сказала она.

— Всегда, — ответил он; ладони вновь легли ей на талию, и он легко, словно играючи, оторвал ее от крыши лифта. Дженни вытянула руки и, нащупав какую-то опору, вцепилась в нее, чувствуя под пальцами ковровое покрытие. В шахте было так же темно, как и в лифте, но она поняла, что мужчина держит ее над головой на вытянутых руках (да какой же силой он должен обладать?) и проталкивает ее сквозь открытые двери. В коридоре царила кромешная тьма, и Дженни не ощущала чужого присутствия, что, впрочем, было не так уж плохо, учитывая, в каком жалком состоянии была ее одежда. Руки переместились на лодыжки, и он с силой толкнул ее. Дженни проехала по шершавому ковру как по мокрой кафельной плитке едва ли не до середины коридора, обжигая колени и живот (он не чокнутый, он и в самом деле оборотень!).

Развернувшись, она поползла назад к открытым дверям лифта.

— Вылезай, — закричала она в темноту, услышав, как лопается очередной трос. — Ну же! Быстро! Ты еще успеешь, чертов псих!

— Отойди от дверей, — рявкнул он в ответ. — Ты все равно ничего не увидишь, только можешь упасть в шахту. Отойди…

Следующие несколько недель Дженни будет преследовать мысль о том, что его последние слова предупреждали ее об опасности. Потому что в эту самую секунду порвался основной трос, и кабина лифта пролетела пять этажей до земли.

Ее насильник стал ее спасителем. И расплатился за это собственной жизнью. Но ведь ей должно быть это безразлично. И теперь она может расслабиться. И Дженни расслабилась. Расслабилась так, что зарылась лицом в пыльный ковер и зарыдала, словно сердце ее было разбито.

Глава 2

Конечно, были вопросы. Вопросы всегда бывают. И когда Дженни перестала плакать, то попыталась на них ответить. Нет, она не знает имени пассажира лифта. Нет, она не знает, как он справился с замком на люке. Нет, она не знает, как ему удалось взломать предохранительные блоки, открыть двери в шахту, поднять Дженни на несколько футов и вытолкнуть ее в безопасное место. Нет, ей не надо к врачу. Нет, она не сможет опознать тело, когда они обнаружат его, потому что она никогда не видела лица мужчины. Нет, нет и еще раз нет.

Дженни в чем-то понимала администрацию здания. Полуголая женщина, бьющаяся в истерике, только что чудом избежала смерти на вверенной им территории, и теперь собирается просто уйти домой. Естественно, они не могли вот так ее отпустить.

У Дженни была возможность рассказать им, что этот мужчина с ней сделал, как он принудил ее — в комнате даже оказался адвокат, который мог бы принять заявление (и как юрисконсульт компании, несомненно, он стал бы убеждать ее не подавать иск), — но язык у неё не повернулся. Как бы мужчина ее ни напугал, как бы ни использовал, она не могла выдвинуть против него обвинения. Если цена за ее жизнь оказалась равна вынужденному сексу и умопомрачительному удовольствию, значит, Дженни будет считать, что ей очень повезло.

Они настояли, чтобы ее осмотрел врач, который удивленно вскинул брови, увидев, во что превратилась ее одежда, но промолчал. Врач, разумеется, понял, что у нее совсем недавно был секс, но после ее грубых ответов на тактично подобранные вопросы никому об этом не сказал.

«Наверное, он решил, что я просто люблю перепихнуться с незнакомцем в лифте», — мрачно подумала Дженни и, вспомнив, что ее партнер по быстрому сексу расплющен в лепешку, едва не разревелась снова.

Врач убеждал ее провести эту ночь в больнице, но Дженни была непоколебима. Как скала.

Нет, она не останется, нет, она будет ночевать в своей постели, нет, спасибо, может, кто-нибудь вызовет ей такси?

Они оплатили поездку — ее кошелек остался на дне шахты, вместе со всеми кредитками, банковскими картами… и ее насильником/спасителем.

Приехало такси. Она села в машину. Доехала до дома. Вылезла из машины. Зашла в дом. Сбросила одежду. Долго мылась в душе. И потом плакала.

~~~

А спустя три недели, когда Дженни поняла, что у нее задержка, погибший насильник/спаситель постучал вдруг в ее дверь.

Глава 3

Майкл Уиндэм III выбрался из машины, нервничая, как жених. Кем он, в принципе, и являлся. Ему понадобилось почти три недели, чтобы найти Дженни, три недели, полные разочарования, вины и страха. Но теперь он снова ее увидит. Мысль о том, что он вновь почувствует ее запах и, может быть, даже прикоснётся к ней, заставила кровь шумно застучать в ушах. Кажется, он пропал.

Он усмехнулся. Найти свою вторую половинку, да ещё таким странным образом — непостижимо! Отец как-то пытался ему объяснить, но Майкл все никак не мог понять, чем одна женщина может отличаться от другой. И вот, по чистой случайности, он нашел ее, и, что самое удивительное, она оказалась чудесной, замечательной, просто необыкновенной. А homo lupus, в отличие от homo sapiens, женятся только один раз и на всю жизнь.

Теперь дело оставалось за малым — переубедить Дженни, которая искренне полагала, что у ее будущего мужа не хватает в голове пары килограммов винтиков.

Дерик и Джон вылезли из машины вслед за ним, и вместе с Майклом окинули оценивающими взглядами дом напротив. Минимум охраны — не проблема для трех оборотней в самом расцвете сил — и удобное расположение — дом стоял на берегу озера, с другой стороны улицы раскинулся парк. И что самое главное, он находился лишь в четырех часах езды от поместья Уиндэмов.

— Только помните, — сказал Майкл своим спутникам (Дерик и Джонатан были его ближайшими друзьями и самыми сильными волками в Стае. — Она тогда перепугалась до смерти. Я ее изнасиловал, а еще она, должно быть, решила, что я умер. Она придет в ужас, когда узнает меня…

— Если узнает, — заметил Дерик. Он был блондином, столь же красивым, как и черноволосый Майкл. — У нее не такое хорошее зрение, как у тебя. Наверное, в лифте для нее было слишком темно.

— Если узнает, — согласился Майкл. — Я просто хочу вам напомнить, что надо быть…

— Терпеливыми, — протянули Дерик и Джон в один голос и расхохотались.

Майкл закатил глаза и дал Джону дружеский подзатыльник.

— Поняли? — спросил он. — Я могу повторить еще раз.

— Хватит волноваться, — сказал Дерик. — Мы не напугаем твою подружку.

— Как вы думаете, она беременна? — с надеждой поинтересовался Джон. С рыжеватыми кудрями и сухощавым телосложением он выглядел от силы лет на шестнадцать, хотя на самом деле был вдвое старше. — Стая уже давно ждет, чтобы ты нашел себе пару и произвел на свет наследника. Было бы замечательно, если бы она уже…

— Была беременна, встретила вожака с распростертыми объятиями, без колебаний приняла наш образ жизни и стала жить в Стае так, словно выросла среди нас? — Дерик покачал головой. — Все это будет непросто — и для нас, и для нее. Возможно, лучше, если она окажется не беременной. Тогда Майкл сможет ее отпустить.

— Хватит, — отрезал Майкл.

Отпустить? Позволить этой остроумной, красивой, чувственной женщине уйти? В своих снах он все еще слышал ее восторженные крики. И — отпустить?

Да нет же, утешал он себя. Она наверняка беременна. Он помнил ее сладкий, спелый аромат — словно созревший персик. И тогда, под ним, она была…

— Прости меня, о великий царь оборотней, — иронично произнес Дерик, — но на твоем пути стоит фонарный столб.

— Вижу, — Майкл в последний момент успел увернуться от столкновения и улыбнулся друзьям, картинно закатившим глаза.

Джон женился в прошлом году, а значит, прекрасно понимал, что именно переживает сейчас вожак. Дерик же был волком-одиночкой и был склонен считать Майкла сентиментальным глупцом.

— Она испугалась тогда, — вспомнил вдруг Майкл. — Но всячески старалась не показывать своего страха.

— Мне по-прежнему все это кажется безумием, — мрачно изрёк Дерик. — И большой неудачей. Застрять в лифте, и с кем? С женщиной, у которой как раз была овуляция, которая не смогла сопротивляться, которая оказалась обычным человеком, не верящим в оборотней…

— Вау! — с усмешкой вставил Джон. — И каковы перспективы?

Дерик продолжал, не обращая внимания на подколки друга.

— … и которая наверняка просто свихнется, когда мы попытаемся увезти ее к нам домой. Так что я надеюсь, что она не беременна.

— Все получится, — сказал Джон, но в его голосе слышалось сомнение. — Наши два вида все время скрещиваются.

«Все время» пожалуй, было преувеличением, куда точнее было сказать «один-два раза в поколение», но ни Дерик ни Майкл не стали заострять на этом внимания.

— Джон прав, прости, меня немного занесло, — Дерик похлопал вожака Стаи по плечу (обычного мужчину такой «дружеский» удар свалил бы с ног). — Все у нас получится. Вперед, босс. Пошли забирать твою невесту.

~~~

«По крайней мере, — мрачно подумала Дженни — мне не придется выбивать алименты на ребенка».

Она сидела в ванной, глядя на две розовые полоски, которые, если верить инструкции, утверждали, что она беременна. Один случайный секс после трех лет воздержания, и вот — она попалась.

Правда, имелась одна проблемка: отец ребенка был немного не в ладах с головой. И другая проблемка: он умер. Дженни не знала — не имела ни малейшего представления — что же делать. Ее разум, осознав, что означают две розовые черточки (и кто только выбрал такой безобидный цвет для обозначения столь важного события?), словно отказался работать дальше, и лишь одна мысль продолжала крутиться в голове: и что теперь? Что теперь?

Что теперь?

Раздался громкий стук в дверь, и Дженни, досадуя на незваных гостей, вышла в коридор. Заглянув в глазок, она увидела по ту сторону двери троих широкоплечих мужчин, одетых в темные костюмы. Самый высокий — брюнет — был в середине, по бокам стояли рыжий и блондин.

«Ну и кого там еще нелегкая принесла?» — спросила она себя. В обычных обстоятельствах она бы обязательно поинтересовалась их именами прежде, чем отпирать замок, но Дженни все еще переваривала тот факт, что розовых полосок было ровно две, поэтому она широко распахнула дверь.

Тот, что стоял в середине, почти заставил ее забыть об ошеломительной новости. Брюнет оказался самым шикарным мужчиной, которого она только видела в жизни, — невероятно высокий, с длинными густыми вьющимися волосами (пальцы просто зачесались проверить, окажутся ли они на ощупь такими же мягкими, как на вид), острым носом, греховно чувственными губами и просто невероятными глазами: большие темные зрачки окружала золотая радужка. Его плечи были возмутительно широкими, стройную талию подчеркивал пояс пальто.

— Эмм, — она откашлялась и попробовала снова — Да?

Дженни перевела взгляд на его спутников, которые тоже заявились сюда словно прямиком с конкурса красоты. И блондин и рыжий были не менее восхитительными, оба зеленоглазые и мускулистые, едва ли не шире в плечах, чем брюнет.

Все трое не отрывали от нее глаз. Дженни словно невзначай провела рукой по лицу, чтобы убедиться, что на носу не сидит муравей или еще какая-нибудь гадость.

— Чем могу помочь?

Наверное, они ходят по домам и продают эти календарики «Плейгерл», иначе чем еще можно объяснить появление сразу трех великолепных мужчин на ее — ее! — пороге?

— Дженни, — произнес брюнет.

По одному слову она узнала голос — этот глубокий бархатный голос — и похолодела. Но, стараясь сохранить бесстрастное лицо, Дженни лишь подняла бровь.

— Да? — сказала она, придавая своему тону как раз нужное количество нетерпения.

Плечи брюнета чуть поникли, а блондин бросил на него взгляд, полный сострадания. Печально скривив губы, золотоглазый красавец, запинаясь, начал:

— Я… ммм… это трудно, Дженни… Ты меня, наверное, не помнишь… ууууууййййй!

Он сказал «ууууууййййй», потому что как раз в этот момент кроссовок Дженни изо всех сил врезался в его яички.

Со свистом втянув воздух, брюнет рухнул на колени. А Дженни, оттолкнув плечом изумленного рыжего, нависла над поверженным противником, размахивая пальцем перед его лицом.

— Клянусь твоей чокнутой задницей, я тебя помню! А) спасибо, что спас мою жизнь и Б) чтоб ты сдох! Снова, я хочу сказать! А теперь исчезни, прежде чем я выйду из себя…

— То есть ты еще не сердишься? — в ужасе переспросил блондин.

— …забуду, что ты спас мою жизнь, и вспомню, как ты насиловал меня в лифте, который вот-вот собирался рухнуть в шахту. Если бы ты развлекался на пять минут дольше, мы бы оба были мертвы! Так что тебе повезло, что я еще не вызвала полицию!

— Вряд ли он думает сейчас, что ему повезло, — заметил рыжий, глядя на ее насильника/спасителя, который, зажав руками самое дорогое, корчился на полу самым унизительнейшим образом.

— А что касается вас двоих, — сказала она, поворачиваясь к рыжему, который инстинктивно сделал шаг назад, прикрывая ладонями промежность, — то у вашего друга большие проблемы с головой. Он думает, что…

— Он оборотень, — произнес блондин за ее спиной.

Дженни резко развернулась, ей очень не понравилось то, как они — намеренно или нет — аккуратно зажимали ее в кольцо.

— Так вы знаете о его бреднях?

«А теперь самое время, — тревожно подумала Дженни — вернуться в квартиру и запереть дверь покрепче».

— Мы их разделяем, — блондин улыбнулся, демонстрируя очень белые и очень острые зубы.

— Ну, замечательно, — огрызнулась она, скрывая свое беспокойство… стремительно перерастающее в панику. Блондин вскинул брови. — Возможно, вам удастся записаться к одному психиатру, и тогда сможете разделить ещё и расходы на терапию. Вы… что ты делаешь?

Он обнюхивал ее, как собака. Как-то неожиданно оказавшись совсем рядом, хоть и не дотрагиваясь до нее, он наклонил голову и принюхивался к ее шее.

— Проклятье, — сказал он как раз в тот момент, когда Дженни что было сил толкнула его в грудь так, что он с трудом удержался на ногах. Повернувшись к сраженному великану, который поднимался на ноги с помощью рыжего, он объявил: — Она беременна.

Брюнет, ликующе усмехнувшись, посмотрел на нее, и его сверкающий золотом взгляд показался Дженни слишком уж гордым и собственническим.

— Поздравляю, — любезно вставил рыжий. — Вас обоих.

К ее изумлению, блондин вдруг положил руку ей на живот.

— Здесь растет следующий вожак Стаи, — почтительно сказал он. — Мои поздравления, мадам.

Дженни стиснула зубы.

— Быстро. Убрал. Руку.

Тот торопливо послушался. Но прежде чем Дженни успела придумать, что теперь ей надо сделать или сказать — мозг по-прежнему отказывался работать с того самого момента, как проступили эти чертовы розовые полоски, — заговорил брюнет. Краска уже возвращалась на его лицо, и он приходил в себя после пинка по самому сокровенному куда быстрее, чем она ожидала.

— Дженни, краткая версия событий такова: я оборотень и — как, полагаю, ты уже слышала — вожак Стаи; ты беременна моим наследником; у меня есть враги, которые будут только рады похитить мою подругу и еще неродившегося ребенка, так что тебе небезопасно здесь оставаться, ты должна поехать с нами.

Не говоря ни слова, Дженни развернулась, зашла в квартиру и, захлопнув дверь прямо перед его лицом, повернула ключ в замке. И только теперь ее затрясло так, что пришлось оглянуться, куда бы присесть.

— Дженни?

Это брюнет кричал с улицы. Ну конечно, она уже идет открывать дверь, чтобы сказать: «Да, милый?»

— Дженни, отойди от двери.

Уже познакомившись с его невероятной силой и прекрасно понимая, что сейчас произойдет, Дженни бросилась к небольшому комоду в гостиной. До нее донесся грохот, и входная дверь содрогнулась. Выдернув верхний ящик комода, Дженни схватила девятимиллиметровую «беретту», проклиная себя за свою паранойю в отношении оружия, в результате чего обойма к пистолету — полностью заряженная — лежала аж в спальне. Нет времени, чтобы искать ее, когда…

БУМ!

…дверь уже слетела с петель.

Дженни развернулась и, прикрывая ладонью пустоту в рукояти в том месте, где должна была быть обойма, направила оружие на брюнета, целясь в ямочку между ключицами. Тот — странно, но она до сих пор даже имени его не знала — переступил через порог; его друзей, к счастью, нигде не было видно.

— Ты что, собираешься застрелить отца своего ребенка? — спросил он с искренним любопытством. Подняв дверь и аккуратно прислонив ее к стене, он направился к Дженни.

— Не раздумывая, — холодно сказала она. — Остановился! Развернулся! И пошел вон!

— Я не могу представить твою злость, боль и разочарование, — голос его был серьезным, мужчина, даже не взглянув на пистолет, не отрывал глаз от ее лица. — Я говорил тебе, у меня не было другого выбора, и, надеюсь, когда-нибудь мне удастся тебя убедить, что я не бессовестное чудовище.

— Выламывая мою дверь, ты не слишком-то в этом преуспеешь, — сухо заметила Дженни. — Последний шанс, Ромео.

— Прости.

Прежде чем она успела решить, как же ей выкручиваться из этой ситуации, мужчина рванул вперед так быстро, что она не смогла уследить за его движением. Он нырнул прямо под оружие, скользнул по дорогущему паркету, обхватил ее колени, и дёрнул. Одна ладонь вдруг оказалась у Дженни под спиной, смягчая падение, а вторая выхватила пистолет. Взвесив его в руке, он понял, что тот не заряжен, и усмехнулся:

— Отличный блеф. Я в тебе не сомневался.

Он небрежно швырнул «беретту» через плечо.

— Слезь с меня.

— Да, сейчас. Минутку. Сперва скажи — раз уж мы наедине — ты в ту ночь не пострадала? Я имею в виду, после? Я довольно грубо швырнул тебя сквозь двери, не было времени, чтобы…

Ее гнев немного — самую малость — утих. Мужчина мог быть насильником, мог корчить из себя похитителя, но он, похоже, и правда беспокоился о ее благополучии. Дженни вспомнила его тревогу в ту ночь, после того, как это случилось. Когда он все еще придавливал ее к полу, они оба тяжело дышали, и руки вдруг скользнули по ее телу, проверяя, нет ли у нее травм и ушибов.

— Нет, — призналась она сквозь зубы. — Не пострадала. Даже кожа на коленях цела осталась. Они сказали, что ты умер.

Его глаза мерцали золотом.

— Отделался парой переломов. Но на мне все быстро заживает. А ты меня простила? Когда думала, что я умер?

— Нет, — процедила она, вспомнив, как после падения лифта билась в истерике не меньше часа.

— Если бы я умер тогда, — прошептал он, наклоняясь так близко, что губы задевали ухо (и к раздражению Дженни, по всему телу побежали мурашки). — Если бы я умер, то унес бы с собой восхитительные воспоминания. Я умер бы удовлетворенным, зная, что мое семя нашло свой дом, и что самая храбрая женщина из всех, что я знал, станет матерью моего ребенка.

— Заткнись, — прошипела Дженни, отталкивая его голову. Мужчина послушно отстранился, но Дженни чувствовала, что он сделал это просто потому, что так захотел. — Заткнись, я тебя ненавижу, я хочу, чтобы ты умер.

— Знаю, — печально сказал он. — И ты не собираешься менять свое мнение.

Внезапно весь его вес придавил Дженни к полу, пальцы легли ей на плечо, у основания шеи… и надавили. Черные розы расцвели перед глазами; и Дженни, тратя драгоценные силы на то, чтобы стряхнуть с себя мужчину, а не отодрать эти чертовы пальцы от шеи, почувствовала, что словно падает, падает, падает… Что, черт возьми, происходит, что?..

Глава 4

Дженни открыла глаза… и, обнаружив, что находится в незнакомой спальне, заорала:

— Что, черт возьми, это было? Ты что, использовал на мне зажим нерва по-вулкански, ты, извращенец?

И только тогда она заметила, что в комнате больше никого нет. Оклеенная светлыми полосатыми обоями, спальня оказалась совсем крохотной, большую часть пространства занимала кровать, по обеим сторонам которой располагались два больших окна, и…

Спальня двигалась! Дженни вскочила с кровати и, пошатнувшись, когда ее вдруг накрыла волна головокружения, бросилась к ближайшему окну.

Спальня ехала по дороге. Со скоростью где-то семьдесят миль в час.

Послышался легкий стук, и Большой и Страшный Психопат просунул в дверь голову.

— Ты в порядке?

Дженни резко повернулась, и он усмехнулся, услышав ее гневную тираду:

— Мне так надоело слышать этот вопрос всякий раз, как ты делаешь какую-нибудь гадость! Нет, я не в порядке! Меня изнасиловали, похитили, сделали… эээ… беременной, испробовали на мне зажим нерва, а теперь еще запихали в какую-то двигающуюся спальню…

— Это дом на колесах, — подсказал брюнет, заходя в комнату и держа руки на виду. Дженни чувствовала себя перепуганным кроликом, готовым в любую минуту сорваться с места. Видимо, у него сложилось такое же впечатление, потому что голос его был тихим и успокаивающим. — Я хотел, чтобы твое путешествие оказалось удобным.

— Как чертовски внимательно с твоей стороны, — прошипела она с убийственным сарказмом, — не могу припомнить, чтобы меня когда-либо похищал столь милый человек.

Его улыбка растаяла.

— Дженни, у меня есть враги, которые не задумываясь схватят тебя где-нибудь, отберут ребенка, а потом прикончат — и все ради того, чтобы заполучить будущего вожака Стаи и дорваться до власти. Разве я могу позволить, чтобы это случилось с тобой?

Глубоко вздохнув, Дженни попыталась успокоиться. Ну почему, помимо всего прочего — невероятной физической силы и сексуального голоса — он должен еще и обладать такой красотой? Если бы она хоть краешком глаза увидела его в лифте до того, как погас свет, вряд ли бы ему пришлось брать ее силой. Скорее, наоборот.

— Слушай. Я не говорю, что ты врешь, хорошо? Я этого не говорю. Я уверена, что ты сам во все это веришь.

— Спасибо, — сказал он сухо.

— Но дело в том, что ты не можешь насиловать женщин в лифте, а потом вдруг спустя какое-то время объявляться и утаскивать их бог знает куда. Не можешь. Неужели ты не понимаешь, что это неправильно? И неужели тебя это совсем не волнует?

Он присел на кровать и кивнул.

— Я знаю, что это неправильно. По вашим законам.

Дженни недовольно всплеснула руками.

— Ну вот, приехали.

— И мне не все равно, — продолжал он. — Я знаю, ты чувствуешь себя оскорбленной и униженной, но меня тоже смущает, что я вынужден играть роль злодея. И куда хуже было бы сперва использовать тебя ради собственного удовольствия, а затем просто оставить все как есть. Особенно, когда я знал, что у тебя была овуляция, а значит, велика вероятность того, что ты забеременела. Как я мог отвернуться от тебя после всего этого? Как мог не искать тебя, чтобы убедиться, что ты в безопасности?

— Отлично, — закричала она, пиная кровать. — Заглянул бы ко мне. Сказал бы, что жив. Извинился бы, что напугал меня тогда. И за все остальное. Я бы сказала спасибо, что спас мою жизнь. И ты пошел бы своей дорогой, а я — своей. А вместо этого ты сделал это, — она обвела рукой спальню. — Терпеть не могу трейлеры, — прошипела Дженни.

— Все равно оставался бы шанс, что мои враги до тебя доберутся, — спокойно напомнил он ей.

— Это вряд ли — ты знал мое имя, и тебе потребовалось целых три недели, чтобы найти меня.

— Даже будь один шанс на тысячу, что ты окажешься в опасности, — резко спросил он, — ты думаешь, я бы стал рисковать? Ты злишься на меня, но представь, если бы я никогда не появился на твоем пороге… а вместо меня пришли бы мои враги? Ты умирала бы, проклиная меня. Я не мог этого допустить.

— Ой, вот хватит, — она повернулась к нему спиной. — Можно подумать, тебя это волнует. Я была для тебя лишь обычной сучкой, перед которой ты не устоял. Это… ааааа!

Он возник вдруг у Дженни за спиной, двигаясь все с той же поразительно молниеносной скоростью, рука сжала ее плечо, вынуждая развернуться; золотые глаза вспыхнули.

— Не говори так больше, — произнес он с ледяным спокойствием, которое сильно напугало её, но и очаровало при этом не менее сильно. — Это неуважение ко мне, равно как и к тебе самой. Что бы ты там ни думала, у меня нет привычки насиловать женщин.

— Прости, — быстро сказала она онемевшими губами. И, презирая себя за страх, холодно добавила: — Убери руку.

Его ладонь тут же разжалась.

— А теперь я напугал тебя, — заметил он с искренним сожалением. — Прости меня, Дженни.

— Все дело в том, что ты меня даже не знаешь; я не понимаю, почему тебя вообще должна заботить моя судьба, — добавила она с опаской.

Его рука медленно, осторожно поднялась и, когда Дженни так и не отшатнулась, мягко коснулась ее щеки.

— Я тебя знаю, — пробормотал он. — Знаю, что ты больше, чем просто красотка.

Она покраснела, его рука на разгоряченной коже казалась такой прохладной.

— Я не красотка.

Он рассмеялся.

— С этими кудрявыми светлыми волосами?

— Они вьющиеся, — поправила Дженни.

— И с этими прелестными веснушками?

— Фу.

— И с этой чудесной кожей цвета густых сливок?

— Ага, чудеснее не бывает! Особенно на пляже, среди загорелых тел, я вечно выгляжу как чертов вампир, и мы можем обсудить что-нибудь, кроме моей внешности?

— Тогда давай поговорим о твоем уме, смелости и силе воли, — предложил он с напускным сожалением.

— Какая тоска.

Дженни не смогла сдержать смеха, хотя тут же взяла себя в руки.

— Никогда не слышал, как ты смеешься, — он был в восторге. — Сделай так еще.

— Я не могу смеяться по команде. Слушай, — Дженни решила вернуться к делу, спрашивая себя, как долго еще он будет касаться ее лица, — давай рассмотрим голые факты. Итак, что мы имеем: во-первых, ты не псих, а король оборотней; во-вторых, твои враги все равно доберутся до меня, хотя ничегошеньки обо мне не знают. Кстати, а где ты живешь?

— Барнстейбл, Кейп-Код, — весело сказал он.

— Ах, да, Кейп-Код, — иронично протянула Дженни. — Так вот где рассадник оборотней. Я всегда это подозревала. Не зря туда так рвутся туристы.

Он вновь рассмеялся, и пальцы скользнули ниже, на ее ключицу. Дженни тут же отшвырнула руку и резко отшатнулась, так, что ударилась о стену. Удивленный, он бросился к ней, но тут же отступил, когда она вновь его оттолкнула.

— Не смей меня трогать. Никогда. Вообще никогда. А если ты до меня дотронешься, клянусь, я… — Дженни никак не могла придумать что-нибудь достаточно грозное, — ты не отделаешься тем, что я просто врежу тебе между ног.

До него вдруг дошло.

— Я вовсе не собирался снова на тебя набрасываться. — К удивлению Дженни, в его голосе прозвучала обида. — Просто мне нравится прикасаться к тебе.

— Да плевать я хотела! Ты, ничтожный тип, вломился ко мне в дом, придавил к полу и зажал так, что я вырубилась…

— Почему-то, — сухо сказал он, вытаскивая извивающуюся и пинающуюся Дженни из угла и осторожно толкая ее на кровать, а затем отходя к противоположной стене комнаты, — у меня было большое подозрение, что ты вряд ли станешь сотрудничать в собственном… эээ… переезде. Так что это было вынужденной мерой. Лучше подумай о том, что я мог бы сделать, если бы не заботился так о твоем благополучии.

Об этом Дженни старалась не думать. Еще в лифте она поняла, что он вполне был способен искалечить ее или даже убить так же легко, как, скажем, растоптать паука. Да у него была просто масса возможностей сделать это. Черт возьми, она причинила ему сильнейшую боль, какую только может испытать мужчина… и вполне заслуженной кары так и не последовало.

— Все равно это неправильно, — Дженни твердо стояла на своем.

Он лишь пожал плечами.

— Еще вопросы имеются?

— Что будет, когда мы приедем в Кейп-Код?

— Будешь жить в моем доме.

— Как долго?

— Пока не примешь свою судьбу и не останешься со мной — с нами — добровольно.

— То есть навсегда? — в ужасе переспросила Дженни.

Он кивнул.

— Ты похитил меня навсегда? Если только я не сбегу, или не взорву твой дом ко всем чертям, или еще что-нибудь в этом духе?

— Да. — Он сделал паузу. — Я не жду, что ты сразу согласишься.

Дженни набросилась на него. Настало время воспользоваться тем обстоятельством, что он обещал не причинять ей боли. Первый раз она промахнулась — мужчина успел перехватить запястье — но второй удар пришелся прямо в цель, и он вздрогнул, когда ее нога врезалась в его голень.

— Я тебя ненавижу! — взвизгнула она, осыпая его градом ударов. Он, сжимая ее руки, стоически переносил все пинки, блокируя коленом лишь те, что были нацелены в пах. — Ты не можешь так со мной поступить! Это не моя судьба, ты, псих, это было лишь совпадение! Я с тобой не останусь, ни за что! У меня своя жизнь! И в нее не входит торчать на Кейп-Коде со сволочью, возомнившей себя оборотнем.

— Понимаю. Но это не имеет значения, ты все равно останешься, — и, услышав в ответ лишь гневный вскрик, он продолжил: — И между прочим, тебе пора знать, я не люблю, когда меня все время бьют, — спокойно промолвил он, поморщившись, когда ее нога со всей силы обрушилась на его лодыжку. — В будущем это может привести к последствиям.

— К черту твои последствия! — Дженни извернулась, пытаясь нанести жесткий удар головой ему в лицо, но он успел отвернуться, и она лишь уткнулась лбом в его шею.

— Пожалуй, начнем прямо сейчас, — он стиснул ее так сильно, что она задохнулась. Рот смял ее губы в жадном поцелуе, от которого у Дженни ослабли колени. Мужчина прижал ее руки к бокам, а когда она клацнула зубами, пытаясь его укусить, ограничился тем, что принялся нежно облизывать ее нижнюю губу.

— Не… — удалось ей выдавить, и когда она открыла рот, язык скользнул меж ее зубов, отступив прочь прежде, чем Дженни снова сообразила тяпнуть его.

Мужчина тяжело дышал. Почти так же тяжело, как сама Дженни. А она просто задыхалась, причём от ярости, этот самоуверенный мерзавец приводил ее в бешенство.

— Так вот, — сказал он, голос звучал спокойно, хотя глаза лихорадочно блестели, — теперь, когда ты знаешь, какие будут последствия, не стесняйся драться. Потому что тогда я смогу наложить на тебя лапы, не испытывая ни малейшего чувства вины.

— Да ты должен сдохнуть от вины, — прошипела Дженни. — Я тебя ненавижу.

Взглянув на ее рот, он печально поджал губы.

— Я знаю.

Он вышел из спальни, хлипкая дверь с треском захлопнулась за ним. А Дженни опустилась на кровать прежде, чем ее колени предательски дрогнули.

Глава 5

— Познакомьтесь, — провозгласил Большой и Страшный Мерзавец, обращаясь к собравшейся группе человек из пятнадцати. — Это моя невеста, Джанет Лоуренс.

— Мадам, — почтительно пропела в унисон толпа.

Дженни открыла было рот, чтобы высказать им все, что думает об этом как-там-его-зовут, но бессердечный ублюдок ее опередил.

— Она здесь совсем не по собственной воле, а, можно даже сказать, абсолютно против, — продолжал он. — Поэтому далеко не в восторге. А еще она беременна от меня.

Толпа счастливо выдохнула.

— …и от этого она тоже не в восторге. Это случилось, как, думаю, вы уже догадались, во время последнего полнолуния.

Кивки. Сочувственные взгляды. Дженни пришлось прикусить язык, чтобы сдержать рвущийся крик ярости.

— Так что она будет грубить, швыряться всем, что только попадет под руку и сделает все возможное, чтобы сбежать, — добавил он небрежно, словно она вовсе не стояла рядом с ним и не слышала каждое слово. — Она не понимает свою уязвимость и не в состоянии оценить деликатность своего положения. И вовсе не будет благодарна, если кто-нибудь вдруг укажет ей на это. — Он сделал паузу. — Будьте терпеливы.

Дженни закатила глаза. Стоящая с краю толпы миниатюрная, похожая на эльфа блондинка заметила это и подмигнула.

— Мойра, покажешь Дженни ее комнату?

Блондинка кивнула и тотчас же шагнула вперед.

Мистер Псих повернулся и поинтересовался с насмешливой вежливостью:

— У тебя есть какие-нибудь вопросы, Дженни?

— Только один. — Дженни замолчала. Он ждал, толпа также замерла в ожидании. — Как, черт возьми, тебя зовут?

Есть! Он чуть покраснел, из толпы послышалось несколько смешков.

Мойра хихикнула, но тут же закашлялась, едва он метнул на нее хмурый взгляд, и весело промурлыкала:

— Ой, мы даже не удосужились представиться, правда? Это Майкл. Майкл Уиндэм.

— Великолепно, — сказала Дженни, ничуть не удивленная. После всего, что стряслось за последний месяц, ее, казалось, уже ничто не может поразить. Уиндэмы управляли целой судоходной империей и слыли едва ли не более богатыми, чем сам Господь Бог. Отцу ее ребенка принадлежала башня, в которой находился тот злополучный лифт, и, наверное, даже журнал, в котором работала Дженни. Можно было догадаться. — Ненормальный и богатый.

— Боюсь, что да, — его улыбка была до раздражения сексуальной.

Дженни с отвращением отвела взгляд.

Мойра повела ее в изумительный особняк, который Дженни видела краем глаза из трейлера. После последней стычки с Большим и Страшным Уиндэмом она заснула со слезами на глазах. А когда проснулась, они уже подъезжали к усадьбе, красивее которой Дженни даже представить себе не могла. Потрясенная размерами и величием дома, она даже не сказала ни слова, когда Майкл бережно вывел ее из трейлера и принялся знакомить со своими домочадцами (оказалось, что рыжего зовут Джон, а блондин представился Дериком), которые заверили ее, что полностью разделяют «бредни» Майкла.

Дженни была просто восхищена особняком, стоящим прямо на берегу океана, и почти забыла, что ее держат в плену пятнадцать человек, таких же чокнутых, как и сам Уиндэм. Правда, она ни капельки не сомневалась — позже беспокойство вернется. Едва пройдут шок и удивление. Вот тогда будет большой скандал. Тогда…

— Надеюсь, вам здесь понравится, — сказала Мойра, ведя ее по дому, по сравнению с которым усадьба «Двенадцать дубов» из «Унесенных ветром» выглядела просто жалкими трущобами. — Мы так долго вас ждали.

— Ждали меня?

— Когда наш вожак найдет свою пару, — пояснила Мойра. Она была очаровательной изящной блондинкой с глазами цвета неба и бледной, почти прозрачной кожей, едва ли не на голову ниже Дженни (а сама Дженни могла похвастать пятью футами десятью дюймами роста). — Ему нужен наследник. Так жаль, что… — она смущенно замолчала.

— Вы даже не представляете, насколько жаль, — сухо сказала Дженни. — Мойра, послушайте, я, конечно, не думаю, что есть хоть один шанс, что вы поможете…

— Даже не просите, мадам, — твердо ответила та. — Я умру за Майкла. Как и все остальные.

— Другими словами, не трать зря воздух, прося кого-нибудь помочь удрать из этой тюрьмы, — закончила Дженни.

— А вот и ваша камера, мадам, — Мойра с усмешкой распахнула двери из красного дерева. Дженни ступила в комнату, красивее которой она еще не видела: сверкающий паркет, пушистые ковры, камин, достаточно большой, чтобы зажарить парочку свиней, несколько дверей. И кровать! Двуспальное чудовище, на котором с комфортом устроилась бы семья из шести человек.

— Ванная, туалет, гардеробная, балкон, — перечисляла Мойра, открывая поочередно все двери.

— Ого! — только и смогла пробормотать Дженни, выпучив глаза. Мойра хихикнула. — Ладно, допустим, эта комната занимает верхнюю строчку в списке Лучших Тюрем Мира. Но все равно паршиво, ну вы понимаете.

— Хмммм? — Мойра присела на кровать.

— Торчать здесь против моей воли, — нетерпеливо напомнила ей Дженни. Она ждала, что та покраснеет, признает свою вину, сделает хоть что-нибудь… кроме как пожмет плечами и равнодушно взглянет на нее, черт возьми! Вдруг ей в голову пришла тревожная мысль, и Дженни резко спросила: — А где спит Уиндэм?

— В соседней комнате, — просто ответила та.

— Только через мой труп!

— Вам придется обсудить это с ним, мадам.

— И хватит называть меня мадам. Мне не девяносто.

— Как пожелаете, миледи.

— Вон, — прошипела она, и к ее удивлению и облегчению, Мойра послушно вышла.

Дженни бросилась на кровать, принявшую ее в мягкие пуховые объятия. Она была слишком взбешена, чтобы вновь расплакаться, и это настроение было хоть каким-то разнообразием — в последнее время она только и делала, что ревела. А теперь настало время действовать.

— Хочешь перекусить прежде, чем предпринять первую попытку к бегству?

Это Уиндэм просунул голову в дверь, которая — ну естественно! — соединяла их комнаты. Перед глазами пронеслось видение, как дверь вдруг захлопывается, и его глаза выскакивают из орбит, а шея ломается с приятным хрустом.

Она оторвала голову от подушки.

— Хочу домой.

— Я знаю.

— Сейчас!

— Прости.

Дженни встала на колени, балансируя на мягких подушках и пушистых одеялах. Губы Уиндэма дрогнули, когда она не удержала равновесие и покачнулась.

— Уиндэм, последний раз говорю — я здесь не останусь. Не хочу иметь с тобой ничего общего. Ты преступник, негодяй и жалкий псих.

— Ты не боишься, — довольно выдохнул он. — Я знал, что ты не испугаешься.

— Не обольщайся. Я слишком злая сейчас, чтобы бояться. Слушай, идиот, если попытаешься удерживать меня здесь, будут страшные последствия. Я имею в виду облавы ФБР и переломанные кости. И я свалю отсюда при первой же возможности.

На секунду на его лице вдруг мелькнула тревога. Боится потерять секс-игрушку? Или по каким-то более глубоким причинам? Но он тут же вновь принял невозмутимый вид.

— Если попытаешься сбежать, будут последствия, — сказал он, заходя в комнату и тихо прикрывая за собой дверь.

Сменив костюм на шорты цвета хаки и белую футболку, он будто стал еще аппетитнее в этой домашней одежде, щедро демонстрирующей мускулистые ноги и грудь. Он был просто возмутительно загорелым, возмутительно красивым.

— В ближайшее время собираешься бежать? — поинтересовался он как бы между делом, словно говоря о температуре воздуха.

— Ты… ты, — Дженни задыхалась, не в силах подобрать слов в ответ на этот нелепый вопрос. — Ты не должен спрашивать о моем побеге.

— Ты же все равно не сбежишь. Мы тебя поймаем. Я не хочу, чтобы ты оказалась в опасности. И, как я уже предупреждал, если попытаешься бежать, будут последствия.

— Какие еще последствия? — поинтересовалась она, но тянущее ощущение под ложечкой подсказывало, что она уже знает ответ.

Его взгляд был абсолютно спокоен.

— Как в лифте.

Во рту у нее пересохло, сердце бешено забилось.

— Сходи к врачу, Уиндэм. Как можно скорее.

— Думаешь, мне нравится такой поворот событий?

— Думаю, ты просто в восторге, — с горечью пробормотала Дженни.

Кажется, Мистера Психа задели эти слова. Дженни никак не могла его понять.

— Я вижу только этот способ, чтобы тебя удержать, — вздохнул он, — потому что ты не веришь в опасность, которая тебе грозит.

Он подошел к кровати и взглянул на Дженни сверху вниз. Даже слепой разглядел бы голод в его глазах.

— Не буду лгать, какая-то часть меня отчаянно хочет, чтобы ты пыталась сбежать, — голос был хриплым. — Но пойми, я сожалею о тех обстоятельствах, что свели нас вместе. И мне жаль, что тебе не понравился мой дом.

— Я не говорила, что мне не нравится твой дом, — резко вставила Дженни.

— …но если попытаешься бежать, или снова набросишься на меня с кулаками, то я возьму тебя безо всяких угрызений совести.

— Ты…

— Я не могу стоять так близко к тебе и даже не иметь возможности дотронуться, — прошептал он, и на мгновение Дженни увидела в его глазах такую тоску и боль, что ей пришлось отвести взгляд. — Мысль о том, что ты будешь спать всего лишь в нескольких ярдах, сводит меня с ума. Но я не буду брать тебя силой, Дженни, — кроме как в наказание. Потому что, — грустно добавил он, — я знаю, ты презираешь меня так же сильно, как я тебя хочу, и просто не можешь находиться рядом со мной. Так что секс утолит мой голод и станет отличным наказанием для тебя. — Он отвернулся. — Хотел бы я, чтобы все вышло по-другому, — сказал он, не оборачиваясь. — Я все бы отдал, чтобы было по-другому.

— А знаешь, за что я бы отдала всё? — ласково поинтересовалась Дженни, нащупывая что-нибудь, чем можно в него швырнуть, но под руку не попадалось ничего смертоноснее подушек.

Он фыркнул и вышел из комнаты. Подушка врезалась в дверь и свалилась на пол с мягким стуком.

Глава 6

Раз уж этот садист-идиот — Уиндэм — так трепещет от одной мысли, что она сбежит… и раз уж он предупредил всех домочадцев, что она спит и видит, как бы удрать, Дженни решила на какое-то время побег отложить. При условии, конечно, что ее положение не изменится (то есть, если Уиндэм снова не решит, что у нее течка, или Мойра не подсыпет ей в молоко толченого стекла).

Так что она отправилась на обед с Уиндэмом и его домочадцами(которые были скорее друзьями, нежели слугами) в столовую, где оказалось окон больше, чем в солярии. Солнечные лучи заливали стол и отражались от светлого паркета, а Дженни, сидя в красивейшей из когда-либо виденных ею обеденной зале, мило комментировала, насколько вкусно все приготовлено. Остальные не отрывали от нее глаз, и, казалось, были несколько разочарованы тем, что она так и не начала швыряться тарелками или, перепрыгнув через стол, не бросилась к французским окнам, ведущим на пляж.

— А как давно ты знаешь, что ждешь ребенка от нашего вожака? — поинтересовался Дерик, передавая ей корзинку с хлебом.

Дженни, взяв ещё один кусочек хлеба с базиликом и положив на него ломтик высушенного на солнце помидора, взглянула на часы.

— Примерно шесть часов и четырнадцать минут.

Уиндэм поднял голову от тарелки с супом.

— Ты сделала один из этих тестов дома? А у врача ты не была?

— Мне назначили прием на сегодня. И я его пропустила. Угадай, почему, король психов?

Он даже бровью не повел, но Дженни видела, как кое-кто из сидящих за столом прячет улыбки.

— Тогда тебе надо к врачу. Мойра, займись этим. — Он взглянул на Дженни и нахмурился. — И будь добра — поищи женщину-врача.

— Да, сэр.

— А что, у вас тут так много врачей для оборотней, — насмешливо вставила Дженни. — Может, есть целый раздел в «Желтых страницах», или что-нибудь в этом духе? — все рассмеялись, а ей вдруг пришла в голову интересная мысль. — О, а нам, наверное, придется ехать для этого в город?

Дерик, сидящий слева от Уиндэма (сама Дженни сидела по правую руку), засмеялся:

— Хорошая попытка. Но врач приедет сюда.

— Ну, тем лучше для него.

— Для нее, — резко поправил ее Майкл.

Дженни выгнула бровь, но так ничего не сказала, вместо этого принявшись за свою курицу. Уиндэм ревнует? К врачу? Смешно. Хотя, возможно, она сумеет этим воспользоваться. Надо запомнить на будущее.

— А ты так злишься, потому что думаешь, мы все тут чокнутые, или потому что ты здесь против своей воли? — поинтересовался Джон.

— Мне не кажется, что это уместный вопрос, — укоризненно заметил Майкл.

— О да, я думаю, есть много причин, по которым я прихожу в бешенство, как я могу выбрать что-то одно?

— Я хотел сказать, — Джон покраснел, — что полнолуние через три дня. И ты сможешь увидеть, как кто-нибудь из нас превращается, тогда ты больше не будешь думать, что мы тут все больные, и, наверное, тебе будет легче это принять, и… С тобой все в порядке?

Дженни и в самом деле почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а руки задрожали. Уронив ложку в суп, она вскочила и бросилась бежать, куда-нибудь, куда угодно, где можно спрятаться.

Майкл догнал ее на лестнице, ведущей на второй этаж, но Дженни вырвалась и помчалась наверх. Не говоря ни слова, он последовал за ней в ее спальню.

— Полнолуние? — повернулась она, ненавидя себя за то, что в голосе проскальзывают пронзительные нотки паники. — Опять полнолуние? Я не могу снова пройти через это… этобезумие с тобой! Не трогай меня!

Майкл, не обращая внимания на крики и сопротивление, притянул ее к себе и стиснул в крепком объятии.

— Все хорошо, — пробормотал он ей в волосы. — Я собирался уехать из поместья, когда настанет время превращения. Я бы не принудил тебя снова. Я же обещал, что не буду тебя принуждать, кроме как в качестве наказания.

— Почему я должна тебе верить? — задыхалась Дженни, прижимаясь лбом к его плечу. От него так вкусно пахло. И она никак не могла понять, успокаивает ее это или еще больше злит.

— Я многое натворил, Дженни, но когда я нарушал слово?

Она неохотно пожала плечами и застыла, пытаясь вспомнить. Затем откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

— А что насчет остальных? Они же все думают, что тоже оборотни.

— Женщин не стоит опасаться, ведь ты моя пара, а значит — альфа-самка. Нет, Дженни, послушай, даже если это все бред, в любом случае, мы должны играть по правилам, ведь так? А мужчины не могут — не посмеют — коснуться тебя без моего разрешения. — В его голосе послышалась сталь. — А я никому этого не позволю. Никогда. Так что тебе не надо бояться.

Дженни фыркнула.

— Это правда, — он прижался теплыми губами к ее лбу. — А теперь пойдем, закончим обед. Ты же не хочешь, чтобы ребенок голодал, правда?

— Нет, — выдохнула она.

Дженни взглянула на него еще раз, а он, обняв ее за плечи, повел обратно в столовую.

Ей в голову вдруг пришла еще одна мысль — пожалуй, немного поздновато, но в последнее время ее мыслительный процесс несколько расстроился от постоянных стрессов.

— А что ты думаешь? В смысле, о моей беременности? Кажется, у меня не было возможности спросить об этом раньше. Хотя, не то чтобы меня это так уж волновало, — поспешно добавила она.

— Я очень рад, — ответил он, даря ей теплую улыбку. Майкл наклонился ближе, и Дженни поняла, что ему очень хочется ее поцеловать, но что-то (запоздалая забота о ее чувствах?) удерживало его. — Я люблю детей. А Стае нужен наследник. И теперь для достижения этой цели у меня есть ты, верно?

Он ее дразнил, но Дженни не оценила юмора.

— Знаешь, на какую-то долю секунды ты показался мне почти милым, — холодно сказал она, выскальзывая из-под его руки, — спасибо, что снова стал таким придурком.

За обеденным столом все оборотни — то есть люди — по-прежнему смотрели на пунцового от смущения Джона.

— Мне так жаль, — принялся он извиняться, завидев Дженни. — Я не должен был напоминать о полнолунии. Я забыл, что… — он осекся и, бросив быстрый взгляд на Майкла, покраснел еще сильнее. — Мне нет прощения. Я очень…

— Пожалуйста, хватит. — Закатив глаза, Дженни остановила этот поток слов и уселась на свое место. — Извиняться здесь надо прежде всего мне. Уверяю вас, в мои привычки вовсе не входит швыряться столовыми приборами и удирать в спальню лишь при упоминании в разговоре слова «луна».

Все рассмеялись, громче всех — Майкл, Джон с облегчением улыбнулся, а Дерик положил ей на тарелку еще одну куриную грудку.

~~~

— Как насчет экскурсии, Мойра? — поинтересовалась Дженни, как только со стола были убраны грязные тарелки. — Хотелось бы осмотреть мой новый дом.

— Она попытается сбежать, — предупредил Дерик, приканчивая очередной персиковый щербет.

— Знаю, — ощетинилась Мойра, — можешь меня не предупреждать, мистер Правая Рука.

— Приведите ее ко мне сразу же, как поймаете, — небрежно заметил Майкл, и Дженни очень не понравилось, как при этом заблестели его глаза.

— Эй, — крикнула она. — Пленница по-прежнему в комнате. Вы не можете обсуждать это где-нибудь в другом месте?

Хихикнув, Мойра протянула ей руку. Дженни, удивленная таким дружелюбием, приняла ее.

— Пойдёмте, — сказала та. — Начнем с сада. Если решите ударить меня по голове, чтобы удрать, постарайтесь не испортить прическу.

— Боже упаси, — пробормотала она себе под нос, но послушно последовала за Мойрой на улицу.

Ее побег был намечен на завтра, в крайнем случае — на послезавтра, но в любом случае — до полнолуния. В чем бы там ее ни уверял Майкл, она не собиралась оставаться в доме (каким бы шикарным тот ни был), в компании двадцати чокнутых психов. Дженни даже не хотелось находиться с Майклом в одном штате, когда на него вновь нахлынет то самое состояние. Она боялась не столько изнасилования, сколько того удовольствия, что оно может принести. Щеки вспыхивали от стыда всякий раз, когда она вспоминала, как он заставил ее кричать в экстазе. На секунду она словно вернулась в тесный темный лифт, ощущая плоть Майкла меж своих бедер, впиваясь пальцами в его плечи, безмолвно требуя еще и еще…

Она тряхнула головой и сосредоточилась на экскурсии. Сейчас не время для грез. Пора обдумывать план побега и удирать куда-нибудь подальше от этих ненормальных.

Когда они добрались до розария, Мойра тихо произнесла:

— Я вас не виню. За то, что вы так расстроены, я хочу сказать. Это, наверное, было… — она сделала паузу, а потом робко спросила: — Это было очень страшно?

— Что? Вы имеете в виду, застрять в лифте с вашим боссом? Ну, погас свет, поэтому я не могла больше читать свой «Гламур»…

— Это очень любезно, что вы пытаетесь шутить, но… Я даже не могу представить, каково это было для вас — обычного человека, который к тому же не верит в оборотней. Вся эта разорванная одежда, царапины и укусы, когда вас швыряют на колени, овладевают, игнорируя крики и слезы… Наверное, вам пришлось обратиться к врачу, — Мойра чуть не плакала, — из-за ваших… ваших травм. Так что неудивительно, что вы ненавидите его. Всех нас.

— Ну… да. Да, это было бесконечное мучение. А что это там за здание?

Мойра послушно принялась показывать сарай садовника, а Дженни безуспешно пыталась прийти в себя. Та вообразила все с точностью до наоборот. Майкл сделал все, чтобы ее успокоить, чтобы доставить ей удовольствие, убедиться, что она готова. Он все время сдерживал себя. И что бы подумала полная сочувствия Мойра, если бы Дженни призналась, что для нее это оказалось самым захватывающим, самым восхитительным сексуальным опытом за всю ее жизнь? И почему Майкл, теряя контроль над собой, все же сделал все возможное и невозможное, чтобы не причинить ей боли и даже привести к экстазу?

На секунду она вернулась в тесный темный лифт…

Дженни тут же выбросила из головы эту мысль, правда, не с такой твердостью, как хотелось бы.

— Вы не можете покинуть поместье, — как бы между делом проговорила Мойра, — пока мы не убьем Джеральда. Но даже после этого Майклу придется убедиться, что опасности больше нет.

— Что?! — Дженни едва не свалилась в розовый куст. — Вы говорите, надо кого-то убить, чтобы я смогла уйти?

— Разве вожак не рассказывал вам о Джеральде?

— Если честно, я стараюсь не слушать, когда Майкл начинает болтать о причинах, по которым он считает вполне нормальным нарушать закон.

— Ваш закон, — отметила Мойра, — не наш.

Дженни наклонилась понюхать серую, почти серебряную розу.

— Ладно, допустим. А какой тогда у вас закон?

— Безопасность жен и детей всегда на первом месте, превыше всего. Майкл защищает вас. Потому что знает, что так должно быть, и потому что он должен подавать пример другим. Как мы можем следовать за тем, кто не в состоянии обеспечить безопасность своей пары?

— Я не его пара, — резко ответила Дженни.

— Нет, — покачала головой Мойра. — Вы не правы.

Дженни мрачно размышляла над этим все пять минут, что им понадобились, чтобы дойти от розария до пляжа.

— А как Джеральд вписывается во всю эту картину? — спросила она наконец.

— Он враг. Его изгнали из Стаи пять лет назад. Жена рожала ему только девочек, а он хотел наследника, который смог бы оспорить власть вожака. Сам он слишком труслив, чтобы бросить Вызов, он хотел, чтобы сын сделал за него грязную работу. — Милая, изящная Мойра брезгливо сплюнула в песок.

— Эй, хватит плеваться. — Дженни сбросила туфли и пошевелила голыми пальчиками в набежавшей волне, осматривая горизонт и раздумывая, сумеет ли она доплыть до Англии. Идея, несмотря на всю утопичность, выглядела весьма привлекательной. — Значит, жена рожала ему только дочерей? А в учебник биологии этот придурок заглянуть не пытался? Пол ребенка зависит от отца.

— Джеральд несколько… старомоден, — неохотно выдавила Мойра. — С ним Стая стала бы такой же, как до Уиндэмов. Дикой, необузданной. Джеральд убил жену после рождения четвертой дочери. Майкл был готов его казнить, но старшие дочери умоляли пощадить жизнь отца. Поэтому Майкл его всего лишь изгнал. Теперь он отщепенец и может прийти к власти, лишь захватив следующего вожака Стаи.

— То есть похитив меня, — сухо подвела итог Дженни.

— Если вы когда-нибудь окажетесь на пути Джеральда, он вас убьет, чтобы отомстить Майклу — что может быть хуже, чем потеря жены? Или он будет держать вас в плену, пока вы не родите, заберет ребенка и только тогда вас убьет. И это будет отличная месть, потому что, став отчимом следующего вожака, он быстро придет к власти. И мы вновь вернемся к временам дикости и крови. — Мойра, не мигая, уставилась на Дженни. — Это будет конец для всех нас. — Пауза. — Вы не можете уехать, пока Джеральд жив.

Дженни почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки от страха, но она постаралась взять себя в руки. Это все лишь часть их бреда, так Майкл пытается оправдать ее похищение. Она не собирается в это верить.

Надо выбираться отсюда.

~~~

Падая с ног от усталости — то ли от безумных событий последних нескольких часов, то ли от раннего токсикоза, — когда Мойра привела ее обратно в дом, Дженни отправилась прямиком в спальню и рухнула в постель. Кровать оказалась невероятно удобной, комната — удивительно красивой, и, будь Дженни здесь по своей воле, она наслаждалась бы каждой секундой своего пребывания в поместье.

Черт возьми, сонно подумала она, наблюдая, как солнечные лучики пляшут на золоте обоев, у нее ведь никого не было еще со времен колледжа. При других обстоятельствах она слопала бы Уиндэма с всеми потрохами.

Это она бы его изнасиловала. Красивый, богатый, умный, галантный — когда не насиловал и не похищал девушек. Отличный улов! А эти глаза… эти глаза…

Да, Дженни определено хотела бы встретиться с ним при другихобстоятельствах.

Но, как говорила мама, что было, то было. И сейчас ее цель — не заигрывать с сумасшедшим, а убираться отсюда ко всем чертям.

И с этой тревожной мыслью она погрузилась в сон. Чтобы вновь, в который раз за этот месяц, очутиться в лифте. Он снился Дженни два-три раза в неделю, только в этих снах Майкл ее не спасал. Он использовал ее и бросал, поворачивался к ней спиной и одним прыжком выбирался наружу, оставляя ее в тесной темной кабине слушать, как страшно лопаются тросы, а потом возникает это тошнотворное ощущение свободного падения, и ноги отрываются от пола, она бьется головой о потолок, а желудок поднимается к горлу, и все это время она кричит ему, кричит, чтобы он спас ее, и…

— Дженни… Тихо, Дженни, все в порядке. Ты в безопасности.

— Ха, — тихо выдавила она, открывая глаза, и к своему удивлению, обнаруживая, что лежит в его объятиях.

Он сидел на краю кровати и держал ее на коленях, как самую большую куклу в мире. Когда она положила голову ему на грудь, то услышала возле уха до смешного успокаивающее биение его сердца.

— Тебе часто снится лифт? — спросил он, и голос, исходящий откуда-то из груди, показался ей глубоким мурлыканьем.

— Нет, — соврала она. Через мгновение она будет готова вновь разыграть возмущение и начнёт вырываться из его рук. Но только через мгновение. А пока было так приятно лежать в этих нежных объятиях. Даже если он псих. Даже если по его вине она попала в такую передрягу. — Ни разу.

— Мне тоже, — тихо сказал он, словно не слыша ее лжи. — Только в моих снах я не могу тебя спасти. И ты падаешь. А я с криком просыпаюсь.

Она съежилась в его руках, а он погладил ее спину и что-то прошептал — она не разобрала слов, но интонация была успокаивающей.

— В моих, — пробормотала она, — ты меня бросаешь. Насилуешь и уходишь, лифт падает, и они соскребают то, что от меня осталось, в банку из-под желе.

Он крепко стиснул ее.

— Никогда. Я бы умер прежде, чем допустил это.

— Знаю. — И она вдруг поняла, что это такая же правда, как то, что ее зовут Дженни Лоуренс. — Ты уже это доказал, ведь так? Но я все равно не могу избавиться от этих кошмаров.

— Я тоже, — согласился он.

Дженни заметила, что его правый сосок, который находился лишь в паре дюймов от ее губ, затвердел. Наверное, из-за того, что всякий раз, когда она открывала рот, его обдавало горячим дыханием. И у Дженни возникло вдруг нелепейшее желание поцеловать его. Облизать, проверяя, какой он окажется на вкус. Во рту вдруг пересохло от этого внезапного, непреодолимого желания ощутить в себе хоть какую-то часть его тела.

Майкл потерся щекой о ее макушку, и она почувствовала в его теле такое же странное напряжение, как в ту ночь в лифте. Он ее хочет, вдруг поняла Дженни с всплеском возбуждения. Хочет, но боится что-нибудь сделать, боится, что она станет драться, орать на весь дом, осыпать его бранью. Он предпочитает сохранить этот хрупкий мир, что они негласно заключили, так долго, как это возможно. А как он отреагирует, спросила себя Дженни с мрачным удовольствием, если она вдруг опустит голову и поцелует его сосок? А потом спустит шорты до щиколоток и возьмет его плоть в рот?

— Я пришел за тобой, — сказал он, и голос показался ей охрипшим, — доктор уже приехала.

И в ту же секунду Дженни все вспомнила: она беременна от него и находится в этом доме против своей воли. Усевшись, она оттолкнула Майкла.

Доктор, представившаяся как Роуз Мэдисон, ждала на первом этаже возле лестницы. Дженни встретила ее словами:

— Приятно познакомиться, я Дженни Лоуренс, они все чокнутые и держат меня в плену, вы поможете мне выбраться отсюда?

Доктор — миниатюрная брюнетка с глазами цвета виски — сочувственно объяснила, что она тоже оборотень, что для нее большая честь быть врачом супруги вожака Стаи, а также будущего вожака, и не будет ли миледи столь любезна пописать в эту баночку?

Дженни, выхватив пластмассовую баночку из рук доктора Мэдисон, метнула злобный взгляд на Майкла, проигнорировала ухмылку Дерика и, громко объявив: «Я вас всех ненавижу», удалилась в ближайшую ванную.

Через полчаса доктор Мэдисон подтвердила беременность и протянула ей что-то вроде… да, это и правда было ведерко из-под мороженного, доверху наполненное «pre-natal» витаминами.

— А это что, черт возьми, такое? — беспомощно поинтересовалась Дженни, взвешивая в руке ведерко и поражаясь его тяжести.

— Вам нужно принимать по четыре штуки в день, чтобы ускорить ваш обмен веществ, — сообщила доктор Мэдисон.

— Ну да, конечно, — ехидно заверила ее Дженни.

Доктор Мэдисон проигнорировала этот укол, предупредила, что надо соблюдать диету и сказала, что им следует вновь увидеться через две недели.

«Ага, разбежалась», — подумала Дженни. Обернувшись и посмотрев на Майкла, Дерика и Мойру, она решила: сейчас или никогда. Если ей не удастся от них избавиться, она пропала.

— Доктор Мэдисон, можно поговорить с вами с глазу на глаз об одном ээээ… женском деле? — спросила она, изображая смущение.

— Конечно, — сразу же ответила та, а все остальные вежливо испарились. — Пойдемте, проводите меня до машины.

На улице Дженни огляделась и, не увидев никого поблизости, последовала за врачом к ее автомобилю, небольшому стильному «Ford Taurus».

— Ммм… кое-что об оборотнях. Если это все правда, то значит, я произведу на свет помет щенков?

Доктор Мэдисон ласково рассмеялась.

— Нет, у вас не будет помета. Максимум двое, но для нашего вида это большая редкость. И оборотень не превращается в волка до наступления половой зрелости. Он или она будет вполне обычным ребенком лет до тринадцати. — Она улыбнулась. — Вот тогда начнется настоящий кошмар. Но не переживайте о том, каково это — быть матерью для вервольфа, наш вожак поможет вам. Мы все вам поможем.

— Да уж, вырастим оборотня всей деревней, — сухо сказала Дженни, словно ненароком крутя в руке огромное ведро с витаминами. Как там их надо принимать — по четыре штуки в день? Того, что дала врач, хватит лет на десять.

— Когда речь идет о следующем вожаке Стаи, то конечно, — доктор Мэдисон вновь стала серьезной, внимательно глядя на Дженни. — И еще кое-что. Ваш ребенок очень ценен. Не только из-за его статуса, но и потому, что дитя оборотня и обычного человека часто умеет контролировать превращение. Обращаться в волка в любое время, не только в полнолуние.

Дженни не смогла не восхититься многогранностью их фантазии.

— Так вот почему другие на меня не обижаются? А я думала, что человеческая кровь должна разбавлять вашу и ослаблять наследственность.

— Не в этом случае. И смертные матери очень ценятся. Особенно такие умные и отважные. Каждый раз, когда вы огрызаетесь на Майкла, или делаете все, чтобы скрыть свой страх, вы нравитесь им все сильнее. Нравитесь ему все сильнее.

— О, — только и произнесла Дженни, окончательно растерявшись.

— Ну, — рассудительно сказала доктор Мэдисон. — Кому же хочется видеть супругой правителя размазню?

— Но только не меня, — ответила Дженни и, размахнувшись тяжелым ведром, двинула им Роуз Мэдисон по голове.

Удар отбросил маленькую женщину на машину, откуда она тяжело сползла на гравийную дорожку. Дженни, собираясь переступить через бесчувственное тело, с изумлением обнаружила, что та все еще цепляется за сознание.

— Не надо, — невнятно произнесла та, пытаясь подняться на ноги. — Это слишком опасно. Джеральд вас убьет.

— Простите, — искренне сказала Дженни. В конце концов, доктор была почти на целый фут ниже ее. Хотя и оказалась чертовски крепкой.

Дженни запрыгнула в машину и с одного оборота завела двигатель — ключ был любезно оставлен прямо в замке зажигания.

— Боже, — пробормотала она себе под нос, включая первую передачу. — Я треснула ее по голове, а она все равно дает мне дружеские советы. Черт.

Если бы она не держалась настороже, то точно сдружилась бы со всеми этими ненормальными.

Дженни тронулась с места и успела выехать за ворота прежде, чем подняли тревогу.

Глава 7

Понимая, что нет смысла пытаться уйти от погони — кто знает, сколько автомобилей, вертолетов и чего-нибудь-там-еще имелось в распоряжении Уиндэма — Дженни резкозатормозила у здания полиции в Барнстейбле. Ворвавшись в участок, она заорала:

— Помогите, меня похитила группа психов, возомнивших себя оборотнями!

В комнате находилось всего три человека: сержант, патрульный, сдававший дежурство, и детектив в штатском.

— Тихий городок, — пробормотала Дженни, прислушиваясь, не слышно ли её преследователей.

— Я разберусь, — сказал детектив. Он был высоким мужчиной — на целых четыре дюйма выше Дженни — с тусклыми каштановыми волосами, мутно-карими глазами и здоровенными кулаками размером с шары для боулинга. Он махнул рукой в сторону двери в противоположной стене комнаты. — Ну же, дорогуша, расскажите мне о большом и страшном волке.

— Оборотне, — поправила его Дженни, идя по коридору. Детектив кивнул, и она толкнула дверь… только чтобы обнаружить, что та ведет на улицу, в тесный проулок. Удивленная, Дженни развернулась и уткнулась носом в грудь полицейского.

Внезапно он с силой отшвырнул ее к стене.

— От тебя воняет Уиндэмом. Должно быть, ты его новая сучка, — прорычал он, обнюхивая ее шею. Дженни в ужасе отшатнулась. Он стоял, не мигая глядя на неё и жадно облизывая языком толстые губы, похожий на самое злобное в мире чудовище… — И это его маленького миленького младенчика я чую в тебе?

— Ты Джеральд? — ошарашенно спросила она.

— Был когда-то. А теперь собираюсь стать отчимом нового вожака Стаи.

Здоровенный кулак взрезал воздух там, где только что была ее голова, Дженни нырнула под руку и бросилась вперед, на ходу выхватывая пистолет из кобуры на поясе копа. В следующую секунду ствол уткнулся в дряблую кожу его шеи.

— Уверен, детектив Кретин? — огрызнулась Дженни. — Боже, вы с ума здесь все посходили? Я что, единственный здравомыслящий человек во всем чокнутом мире? Может такое быть?..

— Если собираешься меня убить, валяй, — прорычал Джеральд. — Но не заставляй меня слушать твой скулеж.

— Заткнись, — отрезала Дженни. — Кто еще здесь считает себя оборотнем?

— Считает себя оборотнем? — Но когда ствол пистолета сильнее врезался в его горло, Джеральд все же добавил: — Еще трое копов. Все они на стороне Уиндэма. Тебе не слишком-то повезло, что они как раз патрулируют улицы, да?

— Не угадал, изгнанник, — послышался из-за спины Дженни холодный женский голос. Бросив взгляд через левое плечо, она увидела двоих патрульных в форме и детектива в штатском — на этот раз женщину. Все они держали в руках оружие.

К счастью, нацеленное на Джеральда.

— Вожак сказал, что вы, скорее всего, первым делом направитесь прямо сюда, — почти извиняющимся тоном произнес один из полицейских. — Мадам, пожалуйста, отойдите от Джеральда.

— Может быть, вы упомянете в разговоре с Майклом, что у меня все было под контролем? — Дженни послушно отступила.

— На вашем месте, мадам, — произнесла детектив, не отрывая глаз от Джеральда, — я бы поостереглась говорить, что вообще видела этого человека, не говоря уж о том, что так близко с ним общалась.

— Хороший совет, — пробормотала Дженни. Она сунула пистолет за пояс джинсов, не обращая внимания на горящий ненавистью взгляд Джеральда. — Оставлю сувенир на память, — сказала она и позволила отвести себя к патрульной машине.

Усевшись сзади (и чувствуя себя почти арестанткой), Дженни не смогла сдержать любопытства:

— А как, ребята, вы будете выпутываться из этих проблем? Ну то есть, вы же едва не подстрелили другого копа?

— Дела Стаи остальных не касаются, — сказала детектив, оглядываясь на Дженни сквозь сетку. — А Джеральд младше меня по званию. — Полицейский за рулем рассмеялся вместе с детективом, и лишь Дженни покачала головой, так и не поняв смысла шутки.

К ее удивлению, копы-оборотни не отобрали у нее пистолет. А к еще большему удивлению, по возвращении домой Дженни не разорвали сразу же на части. Вместо этого Дара, шеф-повар, вежливо поинтересовалась, не желает ли мадам перекусить, а после отказа ее проводили в комнату и заперли дверь. И все. Ни криков, ни угроз, ни мечущего громы и молнии Майкла, сулящего скорую расправу. Он вообще не показывался.

— Вот черт, — подвела итог Дженни, взглянув на часы. Она была на свободе всего двадцать семь минут. Небрежно бросив пистолет в ящик стола, она приготовилась убить следующие несколько часов.

Дженни успела посмотреть практически все сериалы (особенно посмеявшись над «Семейкой Брэди» и «Крыльями») к тому времени, как бледная, притихшая Мойра принесла ужин.

— Что с тобой? — спросила Дженни, жадно вцепившись в поднос. Сняв крышки с тарелок, она обнаружила говядину, молодой картофель и зеленую фасоль. Просто восхитительно, если не обращать внимания на фасоль (бррр!) — И почему Темный Властелин еще не объявился, чтобы сыграть в «Дженни — плохая девочка»?

— Он так зол, — почти шепотом сказала Мойра. — Пытается держаться подальше от вас, пока не успокоится. Когда он узнал, что Джеральд почти до вас добрался… завтра придут строители заделать дыры в стене.

Кусочек мяса застрял у Дженни в горле. С трудом сглотнув и откашлявшись, она выдавила:

— Так значит, полицейские меня выдали? Фашисты! А они не упомянули, что, когда они вышли на сцену, Джеральд уже болтал со своим пистолетом? Который был у меня в руках? Потому что я сама разобралась с этим самоуверенным сукиным сыном?

На лице Мойры мелькнула улыбка, чуть разгладившая тревожные морщинки вокруг глаз.

— Упомянули. Вообще-то они все наперебой заверяли вожака, что вы ни капельки не были в опасности. Вы произвели на них большое впечатление.

— Тебе стоило взглянуть на отпечаток ствола, оставшийся на шее Джеральда, если ты так уж хочешь впечатлений, — расхохоталась Дженни, снова впиваясь зубами в восхитительно вкусную говядину.

Она уже почти расправилась с мясом, прежде чем поняла, что оно сырое. Дженни замерла, ожидая, что ее немедленно вывернет наизнанку, но тошнота никак не приходила. Мойра, все поняв по ее лицу, быстро объяснила:

— Все нормально, мадам, не волнуйтесь. В вас же растет оборотень, в конце концов. Так что это естественно во время беременности хотеть сырое мясо.

— Боже, — сказала Дженни, откладывая вилку в сторону. — Кажется, я почти готова купиться на ваш бред.

~~~

Спустя несколько часов Дженни как раз отмокала в ванне (больше похожей на маленький бассейн), когда дверь внезапно отворилась, и абсолютно спокойный Майкл произнес:

— Ты подвергла опасности себя. И моего нерожденного ребенка. Намеренно.

Выплюнув попавшую в рот воду, Дженни уселась и обернулась, чтобы взглянуть на Майкла, стоящего с каменным лицом на пороге ванной. Она открыла было рот, но прежде, чем успела сказать хоть слово, Майкл приказал:

— Заканчивай с купанием, — и вышел.

Через час Дженни все еще сидела в остывшей воде, вся сморщившаяся и дрожащая, но по-прежнему непреклонная. Черт возьми, он ей не хозяин. Она выйдет только тогда, когда сама решит, что хватит, и к счастью…

— Дженни, тебе не понравится, если я вытащу тебя из воды.

…это время уже пришло. Она вылезла из ванны, вытерлась и натянула ту же одежду, в которой была раньше. Обернув мокрые волосы полотенцем, она прошла в комнату, чтобы принять свои витамины.

Похоже, в Уиндэме и правда было что-то адское, раз уж он разжег такой огонь в камине. Он сидел на корточках возле пламени, балансируя на носках, и у Дженни возникло ощущение, что он провел в этой позе все время, что дожидался ее. Майкл повернул голову, едва она вошла в комнату, и сразу же поднялся на ноги.

— Почему ты не надела пижаму? В шкафу много одежды для тебя.

— Это не моя, — заметила Дженни. — Ты хорошо подготовился к похищению, правда? Купил кучу шмоток моего размера. Я их уже видела. И тут же забыла про них. Я буду носить только свою одежду.

В свете от камина его глаза казались желтыми. А в голосе, по-прежнему ледяном, послышалось нечто, что чуть-чуть успокоило ее расшалившиеся нервы.

— В этой комнате все твое.

— Это не моя комната. И ничто в ней мне не принадлежит. А теперь о том, что случилось после обеда, — она сглотнула и вызывающе задрала подбородок. — Признаю, меня несколько мучает совесть за то, что я ударила врача по голове, но…

Майкл пересек комнату и разорвал на Дженни футболку, не обращая внимания на пронзительный, возмущенный крик, а затем, наклонившись, дернул за брюки, также превращая их в бесполезные лохмотья.

— Твоя прежняя жизнь закончилась, — рявкнул он, подтащил Дженни к шкафу, распахнул дверцы и бросил ей ночную рубашку. — Ты принадлежишь мне, станешь носить мою одежду, жить в моем доме, в полной безопасности, и будешь чертовски этому радоваться.

Потрясенная его яростью и потерей самоконтроля, Дженни не успела поймать рубашку, и та спланировала на пол.

— Ты не был таким в лифте, — заметила Дженни, стряхивая обрывки футболки и ненавидя себя за то, как дрожат при этом руки. — В чем проблема?

— Моя проблема, — сказал Майкл с диким сарказмом, сдергивая с ее головы полотенце и яростно принимаясь вытирать мокрые волосы, — это упрямая пара, которая нисколько не заботится ни о собственной безопасности, ни о безопасности моего ребенка.

— Я не твоя пара!

— Нет, моя. И все твои протесты не отменят этого факта. Законы оборотней чертовски древнее человеческих, и по ним ты моя, так же как этот ребенок мой, во веки веков, аминь. — Он перестал вытирать волосы и отшвырнул полотенце. — Так что настоятельно советую привыкать к этому.

— Ненавижу тебя, — беспомощно пробормотала Дженни, злясь, что не может придумать ответа получше.

— И к этому тоже привыкай, — беспечно отозвался Майкл, стягивая футболку через голову, а потом расстегивая шорты и позволяя им упасть на пол.

— Никогда, — Дженни затрясла головой, и боже, как у нее пересохло во рту. — Даже за тысячу лет, приятель. Ни за что.

— Я тебе не приятель, — холодно сказал он, но лицо его пылало, а взгляд просто обжигал. — Я твой муж. Пора бы уже принять этот факт.

— А ты не мог этого дождаться, да? — прошипела она. — Весь день надеялся, что я попытаюсь сбежать, чтобы ты мог меня изнасиловать. Снова. Что ж, я попыталась, и теперь ты наиграешься — во всяком случае, надеешься это сделать, — так почему тогда ты так бесишься?

— Я никогда не думал, что в результате ты столкнешься с Джеральдом лицом к лицу, — прорычал он, идя к ней. Дженни неуклюже шагнула назад и споткнулась о кровать. Майкл моментально оказался рядом, подхватывая ее, и его рука на плече показалась ей удивительно нежной. — Боже, он вырвал бы тебе горло, а ты не поняла бы этого, пока не очутилась на том свете!

— Единственная опасность упиралась Джеральду в горло, — ответила Дженни и сглотнула, пытаясь избавиться от этого взявшегося из ниоткуда комка в горле. — У меня был пистолет. Я…

— Дура, патронник был пустой! — Ярость Майкла буквально опалила ее, и он, стиснув плечи, затряс Дженни так сильно, что волосы рассыпались по лицу, застилая глаза. — Пистолет бы не выстрелил! И Джеральд это знал и был готов убить тебя в любую секунду. А теперь ему известно, кто ты, где живешь, и что, доберись он до тебя, заполучит следующего вожака. За свое безрассудство ты могла поплатиться жизнью; если бы мои люди не подоспели вовремя, ты, глупая, глупая… — Майкл так крепко прижал Дженни к себе, что ей стало нечем дышать. Его грудь тяжело вздымалась, он дрожал всем телом, пытаясь взять себя в руки. — Как ты могла так рисковать собой? Ребенком? Неужели тебя так пугает жизнь со мной?

— Я не… я не…

Рот Майкла смял губы Дженни в неистовом поцелуе, и он притянул ее еще ближе. Ее икры все еще были прижаты к изножью кровати, и когда она, задыхаясь, вырвалась из его рук, Майкл легко опрокинул ее на постель. Он стянул с себя трусы, и взгляд Дженни невольно упал на ту часть его тела, что стала причиной всех этих проблем. Его член возвышался, слегка изогнувшись под собственной тяжестью, в гнезде темных волос, и Дженни несколько секунд, словно завороженная, не могла оторвать глаз от этого зрелища. Когда же наконец она подняла голову, то натолкнулась на сияющий золотом взгляд.

— Не могу, — прошептала она, хотя часть её существа безумно жаждала Майкла. — Только не снова. Только не с тобой.

— Можешь. И только со мной.

С легкостью увернувшись от ее пинков, он забрался на кровать и придавил Дженни своей тяжестью к матрасу. Запустив руки в волосы, он заставил ее откинуть голову, и, склонившись, втянул в себя запах, жадно его смакуя. Дженни, ощущая тяжелое жаркое давление чуть ниже живота, понимала, что вряд ли он удовлетворится только вдыханием ее природного аромата.

— Не надо.

— Ничего не могу с собой поделать. Мне всегда нравился твой запах.

— Не надо, — повторила она, задохнувшись, когда он лизнул горло. — Я не хочу тебя. Не делай этого.

— Это не должно быть наказанием, — в его голосе звучало (может ли такое вообще быть?) почти отчаяние. — Я хочу тебя, а не твое тело… и не хочу брать силой то, что мы можем разделить с тобой вдвоем.

— Неужели ты не понимаешь? — заорала вдруг Дженни, пугая его… пугая саму себя. — Я не могу! То, из-за чего ты меня хочешь, тоже становится препятствием между нами, поэтому я не могу… согласиться… — «И неважно, что я тоже умираю от желания», в отчаянии подумала Дженни. — Просто оставь меня в покое.

— Пожалуйста, — продолжал настаивать Майкл, взгляд его стал безумным. — Я забуду все, что сегодня произошло, мне не следовало загонять нас в эту ловушку. Просто позволь мне, — он нежно поцеловал ее шею. — Тебе понравится.

К тому же он был неправ. Неправ, что удерживает ее здесь, неважно, из-за Джеральда или нет. Оскорбленная гордость Дженни никак не могла вынести этого факта. Никто не смел распоряжаться ею так, как захочет, черт возьми.

— Все равно я сбегу, — процедила она сквозь зубы, когда он лизнул ее левую грудь. Сосок отвердел, поднялся маленьким розовым бутончиком, и Майкл потерся о него щекой. Дженни тихо застонала, звук вырвался на волю прежде, чем она успела с собой совладать.

Майкл расплылся в улыбке.

— Я так испугался, — прошептал он, прижимаясь губами в быстром сладком поцелуе к ложбинке меж ее грудей. — Так испугался. Когда они сказали, с кем ты столкнулась. Когда они сказали, что эта сволочь, женоубийца, почти наложил на тебя лапы, — он уронил голову ей на плечо. — Дженни, я так за тебя испугался, — прошептал он тихо, она едва расслышала эти слова.

— Думаю, я смогу заключить более выгодную сделку с Джеральдом, — произнесла она с жестокой небрежностью. — Как только сбегу — а я непременно сбегу — я найду его. По крайней мере, после рождения ребенка он оставит меня в покое.

Майкл замер, и Дженни затаила дыхание. Он медленно поднял голову и устремил на нее долгий непроницаемый взгляд.

— Я сбегу, — ровно сказала она, в глубине души чувствуя стыд за эти слова и злясь на себя за этот стыд. — Я не останусь здесь против воли. Отпусти меня сейчас, или я найду Джеральда сразу, как только сумею. — Дженни блефовала, она не собиралась и близко подходить к этому психу, но Майкл-то этого не знал.

Он ничего не ответил. Просто поднялся и, как был, голым, вышел из комнаты. Дженни облегченно выдохнула, не в силах поверить, что так легко отделалась. Встав с кровати, она убрала в шкаф ночную рубашку, которую он швырнул в нее. Она сказала именно то, что думала, когда заявила, что не будет носить одежду, которую он выбрал в своем магазине-товаров-для-будущей-пленницы. Дженни не могла этого стерпеть, только не от самца, просто помешанного на доминировании, и если он думает, что она…

Майкл вдруг вернулся, держа что-то в руке.

Пнув дверь, чтобы она захлопнулась за его спиной, он с почерневшим от ярости лицом открутил пробку с пузырька и выдавил его содержимое на руку, а потом провел ладонью по всей длине возбужденного члена, пока тот не заблестел от скользкой смазки.

На лице Майкла застыла равнодушная маска, и, распахнув рот, Дженни наблюдала за этими безучастными действиями. И вдруг до нее дошло, что именно это означает, и она собралась бежать… куда-нибудь, куда угодно. Но прежде, чем она успела сделать хоть один шаг, мужская ладонь сжалась на ее локте, и Майкл толкнул сопротивляющуюся Дженни на кровать лицом вниз. Она вскочила на колени, но Майкл не дал ей подняться и, сжав бедра, погрузился в ее тело одним рывком. Дженни потрясенно закричала, протестуя против этого жестокого вторжения, против такого наказания.

Он навис над ней, то входя глубже, то выскальзывая наружу, и ее гневные крики (потому что, по правде говоря, ей не было больно, хотя приятной эту процедуру тоже никак нельзя было назвать) сменились неистовым плачем. Майкл размеренно двигался и уже через минуту содрогнулся за ее спиной.

Он отпустил ее бедра, и Дженни упала на кровать, сотрясаясь от рыданий. Позволив ей выплакаться в течение нескольких долгих минут, Майкл положил ей руку на плечо и перевернул на спину. Она упорно избегала его взгляда.

— Это за то, что ты только что угрожала сделать, — хрипло сказал он. — Никогда даже не думай подойти к нему. Он убьет тебя. А я этого не вынесу.

Поднявшись с кровати, он прошел по комнате, выключая свет. Дженни пыталась взять себя в руки и перестать плакать, но слишком многое в ней накопилось за эти три недели, не говоря уже о том стрессе, что она пережила в последние полторы минуты.

Когда Майкл опустился на кровать рядом с ней, она съежилась в комок, ожидая, что он вновь примется ее насиловать, но он лишь успокаивающе погладил ее и притянул в свои объятия, очень-очень бережно, словно она могла разбиться от одного неловкого движения. Большие теплые руки скользнули по спине ей на затылок и прижали лицо к его груди. В темноте голос был грустным… почти потерянным.

— Ты не могла этого знать… Но вот так оборотень наказывает свою пару. Использует ее, не давая удовольствия. Ты так сильно меня напугала, ты меня не слушала, и… я не смог придумать, что-то другое. — Пауза. — И я был так зол, просто ужасно зол. — Он слизнул слезы с ее щеки и, когда Дженни не отшатнулась и не вздрогнула, а только тихонько всхлипнула, слизнул и с другой. Потом перешел к тем слезинкам, что скатились на грудь, прокладывая мокрую неровную дорожку к ее соскам.

Майкл спускался нежными сладкими поцелуями все ниже, и Дженни ощутила, как ее тело застывает под ним. Он замер, ожидая протестов, но память о только что пережитом унижении была слишком сильна, и Дженни просто боялась его остановить.

— Все в порядке, — грустно сказал он, словно читая ее мысли или почувствовав запах страха. Его язык скользнул в ямочку пупка, а потом спустился еще ниже. — Не важно, что ты еще сделаешь или скажешь, с жестокостью на сегодня покончено. Думаю, когда дело касается тебя, грубый секс мне не нравится. Хочешь, чтобы я остановился? Чтобы ушел?

Опасаясь, что это очередной его оборотнический трюк, Дженни ничего не ответила, но не смогла сдержать протестующего стона, когда он уселся меж ее раздвинутых коленей. Майкл принялся ласкать ее ноги, стирая свое семя, и предательское тепло начало разливаться по всему телу. Дженни стала понемногу расслабляться, когда в течение долгих минут он не делал ничего другого, кроме как целовал и облизывал всю внутреннюю поверхность бедер. А когда его губы словно невзначай скользнули по клитору, она не успела даже дернуться, как он вновь вернулся к менее чувствительной коже бедра. Затем язык Майкла стремительно погрузился в ее тело… чтобы в следующее мгновение снова невинно ласкать ягодицы.

Постепенно Майкл стал уделять все меньше внимания бедрам, полностью сосредоточившись на нежной плоти между ног. Дженни, почувствовав, как откуда-то из глубин тела поднимается восхитительный трепет, закусила губу, но Майкл услышал ее приглушенный стон и прошептал:

— Хорошо, что тебе нравится.

«Только не с тобой», в отчаянии подумала Дженни и сдержала еще один стон, когда Майкл поцеловал клитор и закружил языком вокруг дерзкой бусинки. А когда пальцы проникли в ее тело, Дженни выгнулась на кровати, кусая губы в кровь, лишь бы не демонстрировать ему, насколько эти невероятно умелые прикосновения сводят ее с ума.

Все внутри сжалось, и внезапно оргазм расцвел в ней темный цветком.

Пока тело Дженни содрогалось в сладких отголосках наслаждения, Майкл притянул ее к себе и перевернулся на спину, заставив ее оседлать его. Бормоча подбадривающие слова, он раздвинул ей ноги и, обхватив свою плоть рукой, чуть толкнулся в ее тело, а Дженни пришлось упереться руками в его грудь, чтобы не упасть.

Майкл замер. В полумраке комнаты Дженни не отрывала от него глаз.

— Ну же, — тихо позвал он ее чуть охрипшим голосом. — Возьми меня. Или откажи. На этот раз это будет твое решение.

Но Дженни по-прежнему не двигалась, не доверяя ему, спрашивая себя, что на него нашло в этот раз, и что, если этот злобный ублюдок (он не причинит тебе боли) снова собирается ее наказать. Боже, как же она его презирает (а ты сама бы не справилась с тем чокнутым копом), хочет, чтобы он умер, ненавидит за то, как он ее унизил (и если бы кавалерия не подоспела так вовремя, ты бы пропала), а потом доставил неземное удовольствие; он подлец, заманивший ее в ловушку (ты же больше не думаешь, что они все сумасшедшие, правда?).

Не слушая этот предательский внутренний голос, она резко, одним движением насадилась на член Майкла, пока не почувствовала, как головка касается матки. Затем она поднялась… чтобы вновь рывком опуститься.

И еще раз.

Майкл прерывисто выдохнул:

— Дженни…

Подняться. Упасть. И снова.

— Дженни, остановись, ты не … это все для меня… ты не получишь…

И снова.

— Пожалуйста, прекрати… перестань… я хотел, чтобы ты… не делай этого…

И снова.

— Не надо… не делай.

И снова. Дженни сохраняла прежний ритм, неистово скакала на нем верхом, не обращая внимания на просьбы замедлиться, позволить себе удовольствие. Она насиловала его так же, как он насиловал ее, и, бросив быстрый взгляд на Майкла, Дженни поняла, что на ее лице отразились все презрение и отвращение, что терзали ее душу. Спустя целую вечность Майкл откинул голову и его протесты сорвались в хриплый стон. Она ощутила, как ее мышцы жадно обхватили его твердую запульсировавшую плоть, ненавидя в эти минуты себя почти так же сильно, как и его.

Не говоря ни слова, она слезла с Майкла и свернулась клубочком на другой стороне кровати, как можно дальше от него.

Дженни тихо заплакала, не обращая внимания на его мягкие просьбы взглянуть на него, простить, попытаться понять.

— Ты беременна ребенком, которому суждено в будущем объединить и повести за собой триста тысяч оборотней по всему миру. Это имеет куда большее значение, чем твоя гордость, Дженни. Твоя безопасность должна быть превыше всего. Мне…

— Не смей снова повторять, что тебе жаль, — холодно сказала она, и Майкл умолк.

Глава 8

— Ты сломал ее!

Это обвинение заставило Майкла открыть глаза. После ухода от Дженни он несколько часов мерил свою комнату шагами, пытаясь решить, можно ли было хоть что-то в данной ситуации сделать по-другому. Пожалуй, наказание вышло слишком жестоким… или нет? Если оно удержит Дженни от побега к Джеральду, это стоит всех ее слез и ненависти. Пусть лучше она ненавидит Майкла целую вечность, чем полюбит его и погибнет на следующий же день.

В конечном итоге всё сводилось к их природе, к тому, что он жил по совсем иным правилам, нежели она, а Дженни упорно не желала принять его законы… наверное, потому, что отказывалась верить в существование оборотней. Она считала, что все они психически больны. И возможно, идея Джона была не так уж и плоха. Если Дженни увидит превращение собственными глазами, то вся ситуация предстанет перед ней в новом свете.

Но господи, она же так испугается и будет ждать очередного изнасилования. Сможет ли он заставить ее пройти через это, даже зная, что так надо?

И точно ли это надо?

Наконец на рассвете Майклу удалось задремать, чтобы тут же проснуться от громкого треска и воплей Дерика.

— Что? — пробурчал он, пытаясь сморгнуть пелену сна. Майкл выглянул в окно… и с удивлением обнаружил, что давно миновал полдень. — Что случилось?

Друг детства хлопнул дверью с такой силой, что от косяка откололся кусок дерева длиной с его предплечье.

— Ты сломал дух своей пары, вот что случилось. Она весь этот чертов день сидит, свернувшись калачиком возле окна, не произносит ни слова, ничего не ест, ради всего святого, она голая и отказывается одеваться, ничего не говорит, не ест…

— Ты повторяешься, — отрезал Майкл, подавляя волну тревоги, поднявшуюся при первых словах Дерика. — Она больна? Врачу позвонили?

— Она не больна, — с нажимом сказал Дерик. — Я уже сколько твержу тебе, она сломлена. Ты растоптал ее дух. Нам кажется, она так зачахнет. — Он сделал паузу, откашлявшись. — Сэр.

— Нам? — поинтересовался Майкл, поднимаясь с кровати. — То есть ты хочешь сказать, моим верным домочадцами и членам Стаи?

— Я чувствую на тебе ее запах, — вдруг тихо произнес друг. — Ты снова взял ее, да?

— Когда я услышал о Джеральде, о том, что он почти наложил на нее лапы…

Дерик, застонав, рухнул на кровать.

— Только не говори мне, что это было наказание оборотней. Скажи, скажи, что ты не сделал этого с человеком.

Тишина.

Усевшись, Дерик взглянул на вожака.

— Боже, Майкл, она же такая хрупкая. Она же человек! Ты не должен был так поступать, как бы сильно она тебя ни разозлила. Нельзя относиться к ней как к оборотню, даже если она твоя пара.

Хриплый низкий рык заставил его потупить взор.

— Ладно, черт, я просто расстроился. Я не должен указывать, как тебе обращаться с твоей женщиной. — Он было умолк, но тут же гневно выпалил, по-прежнему почтительно глядя в пол: — Но лучше бы тебе отправиться туда и все исправить, о могучий царь всех оборотней, потому что твоя пара в плачевном состоянии, и все по твоей вине. Ей надо поесть. И было бы замечательно, если бы она все-таки оделась.

— Я не могу приблизиться к ней, — сказал Майкл, вновь принявшись вытаптывать дорожку на ковре. — Я часть этой проблемы. Она не понимает наших правил, не понимает…

Дерик вскинул глаза.

— Так заставь ее понять, — с раздражением сказал он.

— Я пытался! — Майкл с трудом удержался, чтобы не пнуть шкаф. — Я пытался. Но это все равно что объяснять слепому, как выглядит синий цвет. Рассказывать глухому, что такое симфония. Тебе остаётся лишь надеяться, что они смогут догадаться… хотя всегда есть чертовски большая вероятность, что они никогда не поймут тебя. Ты знаешь, что она моя пара, и я знаю… Мы оба знаем, что она альфа-самка и ценный член Стаи. Но она-то этого не знает. Слишком рано. Месяц назад она даже не подозревала о моем существовании. Месяц назад я не думал, что просто… просто…

— Влюбишься? — тихо спросил Дерик.

Майкл застонал:

— Как могло все так быстро полететь к чертям? Она меня ненавидит, Дерик, и я не могу винить ее в этом. Я разрушил всю ее жизнь с той самой секунды, как зашел в тот лифт. И хуже всего то, что если она увидит мое превращение, даже если она поймет, что мы не психи, она просто придет в ужас.

— Так что же делать?

У вожака Стаи не нашлось ответа.

~~~

— Пожалуйста, мадам… Дженни… пожалуйста… Ну съешьте хоть немножко хлеба. Дара увидела, сколько вы вчера съели, и испекла эту буханку специально для вас, так что просто попробуйте, ну один кусочек?

Причитания Мойры тихим бормотанием доносились до сознания Дженни, молча глядящей в окно, на океан. Сегодня он выглядел именно так, как она себя чувствовала: мрачно и серо. Штормовая погода удивительно подходила под ее настроение, это был идеальный день, чтобы сидеть взаперти и предаваться печальным размышлениям; даже песок казался холодным и неприветливым, как грязный снег. Дженни все бы отдала, чтобы стать вердельфином, верокунем, веркарпом, кем угодно, лишь бы переплыть океан и больше никогда не возвращаться в этот сумасшедший дом. Живот, нывший и урчавший все утро, наконец успокоился, и только ощущение тяжести осталось в желудке, словно туда накидали камней. Она побеждена. Растоптана.

Как же ей хотелось растоптать Майкла Уиндэма.

Они пытались ее одеть. Мойра и какая-то незнакомка осторожно стащили Дженни с ее места возле окна и натянули на нее одежду, которая ей не принадлежала, одежду, которую купил для нее Майкл, планируя похищение. Дженни сорвала ее, не столь эффектно, как это удавалось Майклу, но вполне успешно выражая свое мнение на этот счет, а потом голой свернулась калачиком на прежнем диванчике, прижавшись лбом к стеклу и мечтая превратиться в вергуппи.

Мойра шептала, что понимает, что чувствует запах Майкла на ее коже и все-все понимает, но зачем наказывать ребенка за грехи отца, и, может быть, Дженни все-таки съест пару ложечек супа?

И так до самого вечера. За этот день Дженни думала больше, чем за всю свою прошлую жизнь (ха!), но так и не смогла найти выход из этой ловушки (кроме как запихать свою гордость куда-нибудь подальше).

Наступила ночь, и она задремала все на том же диване, не обращая внимания на затекшие ноги. И вот настал момент, когда в темноте кто-то поднял ее, пронес через комнату и уложил на кровать. Сквозь сон Дженни уловила запах Майкла и попыталась вернуться к бодрствованию, чтобы вновь съежиться у окна и смотреть на океан, на свободу, чтобы вырваться из этих рук, этих удивительно успокаивающих рук…

— Спи, Дженни. Окно никуда не денется.

«Мудрый совет», — успела подумать она прежде, чем провалиться глубоко в сон.

~~~

Майкл, беспокойно глядящий в злополучное окно, повернул голову сразу же, едва Дженни уселась на кровати. Он моментально понял, что она все еще спит; ее широко раскрытые глаза глядели сквозь него.

Дженни поднялась на ноги. Хорошо представляя себе, куда она держит путь, Майкл последовал за ней в коридор, поддерживая ее, когда на лестнице спящие ноги начали заплетаться. Мимо них прошел вернувшийся с ночной охоты Джон. Он удивленно распахнул глаза при виде наготы Дженни, но затем заметил, что она спит, разглядел Майкла за ее спиной и, вежливо кивнув вожаку, растаял в темноте.

Дженни бессмысленно бродила по нижнему этажу, пока Майкл осторожно не направил ее в сторону кухни. Там он отворил дверцу холодильника и увидел небольшой пластиковый контейнер с ее именем. Сняв крышку, он уловил восхитительно вкусный запах сырого мясного фарша, смешанного с яйцом и луком и щедро приправленного солью и перцем.

Он передал контейнер Дженни, которая не колеблясь зачерпнула целую горсть и принялась есть. Она довольно быстро расправилась со своим необычным ужином, а затем, когда Майкл закрыл холодильник и поставил опустевшую ёмкость в раковину, начала изящно слизывать сырое мясо с пальцев. Майкл молча наблюдал за ней.

И только теперь Дженни проснулась.

Он сразу заметил, как ее спящий взгляд прояснился и вспыхнул удивлением. Дженни посмотрела на себя, на Майкла, затем огляделась, соображая, где она находится.

— Я… я думала, что сплю.

— Ты проголодалась, — просто сказал Майкл. — И во сне пришла сюда, чтобы накормить ребенка.

— Я съела… я съела сырое мясо? — Дженни с отвращением коснулась губ. — Я все еще чувствую его на языке.

— Ты проголодалась, — повторил он. — И думаю, вкус не так уж плох. Это просто принято считать, что сырое мясо неаппетитно. Дженни… ты меня видишь? Ты знаешь, где мы находимся?

— Мы на кухне. И да, я тебя вижу. — К радости Майкла, в ее тоне мелькнули отблески прежнего огня. — Задай еще парочку глупых вопросов.

— Здесь темно, Дженни. Месяц назад в таком же мраке ты ничего не видела.

Последовала долгая напряженная тишина, которую вдруг прервал ее шепот:

— Что со мной происходит?

— Ты беременна оборотнем, — просто сказал он. — И разделяешь с ребенком кровь. Ты будешь есть сырое мясо, сможешь видеть в темноте и постепенно станешь сильнее, пока ребенок не родится. Это естественно.

— Это неестественно! Ничего из этого. — Дженни провела рукой по лицу. — Боже, я покупаюсь на ваш бред, вы сводите меня с ума, скоро я стану такой же чокнутой, как все вы…

— Неправда, — сказал Майкл, поднимая руку, чтобы погладить ее по плечу, касание было нежным и легким, словно взмах крыла бабочки. — И кажется, ты начинаешь это осознавать.

— Это должно быть правдой, — почти простонала Дженни. — Иначе какой у меня выбор? Все, что ты говоришь — реальность? Это все ты… ты запудрил мне мозги. Но так не должно быть, я этого не допущу!

— Дженни…

Оттолкнув Майкла, она выбежала из кухни, уверенно лавируя меж ящиков и стульев, хотя большинство людей в такой темноте были бы абсолютно слепы.

~~~

Спустя несколько часов Майкл зашел в ее комнату и обнаружил Дженни съежившейся все на том же диванчике у окна и рассеянно, едва ли не загипнотизировано глядящей на почти полную луну.

— Дженни… — начал было он и беспомощно замолк.

Пальцы просто зудели от желания коснуться гладкой кожи спины, но, к счастью, руки были заняты. Именно его неспособность держать себя в руках стала причиной такого ее состояния. Боже, он как щенок крутится вокруг нее, думая лишь о физическом наслаждении, о тех стонах, которые она издавала, когда…

— …Я рад, что ты все-таки съела завтрак.

— Голодовки не вышло, — безнадежно сказала она, так и не обернувшись. — Она просто подняла меня среди ночи с кровати и отправила на кухню за — боже упаси! — сырым фаршем. Спасибо, уж лучше тогда яичница.

Майкл решил не упоминать, что с течением беременности ее тяга к мясу будет лишь усиливаться.

— Я кое-что тебе принес.

Она промолчала.

Поставив чемоданы на пол, он наклонился и расстегнул замки. Дженни, услышав шорох за спиной, обернулась и в изумлении слезла с дивана.

— Моя одежда!

— Кое-какая, — подтвердил Майкл, а Дженни, отодвинув его с дороги, сделала шаг вперед. — Я съездил за ней ночью. Я же не мог допустить, чтобы ты разгуливала голой в течение следующих восьми месяцев, правда?

Она улыбнулась ему, так широко и искренне, что Майкл почувствовал, как его сердце пропустило удар.

— Спасибо.

Дженни раскинула руки, и на какую-то волшебную долю секунды ему показалось, что она собирается его обнять. Но в следующий миг она вцепилась в брюки, трусики и футболки.

«Ну и чего ты ждал, дурак? — с горечью спросил себя Майкл, — что она тебя поцелует и скажет: Эй, мистер Псих, я тебя прощаю за то, что ты дважды меня изнасиловал, я тебя люблю и хочу остаться с тобой навсегда, и — да, спасибо за одежду?»

Он развернулся, чтобы выйти из комнаты.

— Майкл, — робко окликнула его Дженни.

Он обернулся, и надежда запрыгала в его сердце как кролик. Шустрый кролик, отчаянно влюбленный в того, кто его ненавидит.

— Да, моя… моя сладкая? — он чуть было не назвал ее «моя мэйт» — ласковое обращение оборотней лишь вызвало бы у Дженни новую волну негодования.

— Майкл… можно я попрошу тебя об одном одолжении?

Он ждал. Она бросила взгляд в окно, на почти полную луну, луну, которая сегодня ночью созреет и призовет Майкла на охоту. В широко распахнутых глазах Дженни горели отчаяние и страх.

— Пожалуйста, можно я проведу эту ночь где-нибудь в другом месте? Обещаю, я не сбегу. Я… я сделаю все, что хочешь, если ты позволишь мне не оставаться в этом доме сегодня с… с тобой.

— В другом месте будет небезопасно, — сказал он так мягко, как только мог. — И я по-прежнему собираюсь уйти. Тебе на надо бояться повторения того, что случилось в лифте.

Ей в любом случае не надо бояться, подумал Майкл, но вслух ничего не сказал. В этот раз у нее не будет овуляции. Так что волчьи инстинкты скорее всего отправят его на поиски пищи для своей пары или заставят держаться где-нибудь поблизости. Следовать за ней из комнаты в комнату, пить ее запах, пожирать взглядом. А она придет в ужас… или возненавидит его… или и то и другое.

Майкл зажмурился от боли, которую принесла эта мысль, и тут же распахнул глаза, когда Дженни сделала то, чего он никак не ожидал от нее… даже не подозревал, что она на такое способна.

— Пожалуйста, — принялась она умолять его. — Я не чувствую себя здесь в безопасности. Твой дом очень красивый, но у меня от него мурашки по спине. — Каждое слово втыкало нож в его сердце, но Дженни, не замечая этого, продолжала выплескивать все свои страхи. — С каждой минутой я чувствую, как на меня надвигается нечто ужасное. Пожалуйста, позволь мне уехать в другое место. Майкл, пожалуйста, я сделаю все… все, что угодно… все, что хочешь.

— Не проси, — глухо сказал он. — Я не могу этого вынести.

Но Дженни его не слушала. За секунду она пересекла всю комнату и бросилась ему на шею, а Майкл по инерции обхватил ее руками, пошатнувшись под таким натиском.

— Дженни, послушай. Это не…

Он не смог продолжить, потому что она впилась в его губы, руки заскользили по его груди, теребя ткань рубашки, а ее запах — аромат сладких, сочных, спелых персиков — заполнил его ноздри. Сила ответного поцелуя заставила Дженни отстраниться.

— Все, — прошептала она ему в губы. — Все!

Его человеческая половина пыталась сопротивляться. «Подожди! Она пытается продать себя. Она думает, что если отдастся тебе, то сегодня вечером сможет уехать. Стой, идиот!» Вот только волк взял верх, стягивая с Дженни футболку, избавляя от шорт, в спешке разрывая трусики и швыряя ее на кровать, чтобы тут же оказаться сверху, сплестись с ней в крепком объятии, ощущая повсюду ее запах и будучи не в силах насытиться им. Он просто никогда не сможет насытиться. Майкл зарылся лицом в сладкий изгиб ее шеи, обхватил ладонями груди с дерзкими бархатными сосками и поцеловал ее так, что когда он все-таки отстранился, оба они задыхались.

Но даже когда его ладони поглаживали все ее тело, а губы сладко терзали ее рот, человеческая часть разума твердила ему, что Дженни действительно перепугана по смерти, раз готова отдаться ему, хотя совсем недавно морила себя голодом и расхаживала голой лишь для того, чтобы выказать ему свое презрение. Майкл сделал наконец над собой героическое усилие.

— Ты не можешь уехать, — прорычал он, покусывая мочку ее уха и спрашивая себя, как ему отстраниться от этого тела, когда его член буквально горит огнём, а ее мускусный аромат заполняет его ноздри? — Это небезопасно.

Она приподняла голову, прижимаясь лбом к его плечу.

— Знаю. Я знала, что ты мне не разрешишь, просто была в отчаянии. Я все следила за этой луной и совсем расклеилась, поэтому… Боже. Мне так стыдно…

Майкл поцеловал холмик ее груди.

— Не говори этого.

— Но все равно это так. — Дженни не отстранилась, позволяя ему зарыться лицом в ее грудь и словно не замечая того, что она перебирает пальцами его волосы. Майкл, даже мечтая о куда большем, таял от этих легких прикосновений, от ее пусть и временной покорности

— Потому что пыталась с помощью своего тела получить то, что хочешь?

Дженни не ответила, но он ощутил, как она нервно сглотнула.

— Это вовсе не делает тебя плохой. Скорее опасной. — Он усмехнулся. — Угрызения совести — вот что делает тебя человеком. — Он лизнул, потом нежно прикусил чувствительную кожу под грудью. Дженни вздрогнула, и Майкл услышал, как она сдавленно выдохнула.

— Думаю, — осторожно сказала вдруг она и зашевелилась, пытаясь выбраться из-под его тела, но, поскольку Майкл явно отказывался ей помогать, не слишком-то преуспевая в этом нелегком деле. — Раз уж ты не позволяешь мне уехать, нам нет нужды продолжать.

— Ты же не собираешься меня прогнать? — Наверное, на его лице отразился весь ужас, который он испытал, потому что в ее глазах вспыхнул дьявольский огонек.

— Да, — сказала она, — как раз собираюсь. Ты же обещал не принуждать меня, если речь не идет о наказании. А я не сделала ничего плохого…

— Пока что, — иронично вставил он.

— …поэтому тебе пора, — торжествующе закончила Дженни.

Майкл понял, что ей безумно нравится это ощущение власти над ним, а еще Дженни очень интересно, уйдет ли он на самом деле, хотя оба они могли чувствовать, как напряженно пульсирует его член.

— Дженни, умоляю…

— Нет, — отрезала она, поджав губы, но в то же время держась настороже, и Майкл, уловив острый запах ее тревоги, притворно застонал и сполз с кровати, поправляя свои джинсы, чтобы хоть как-то уменьшить дискомфорт.

— И насчет обещания…

— Вон!

Последнее, что он увидел, прежде чем выйти из комнаты, это ее взгляд, полный изумления и восторга.

Глава 9

— Что ты имеешь в виду, говоря, что вы все уезжаете? — пробормотала Дженни, делая большой глоток из кружки с горячим шоколадом.

Мойра, не обратив внимания на протесты Дженни, твердившей, что «ей, черт возьми, не нужна горничная», застелила кровать и, собрав грязные тарелки после обеда хозяйки, подняла глаза:

— Не все, только женщины, миледи.

— Но почему?

— Потому что вы так хотите, — просто сказала та.

— Но я никогда вам этого не говорила, кроме того ваш босс — Майкл, а не я.

— Альфа-самка призналась своему мужчине, что ее тревожит наше присутствие здесь этим вечером. Поэтому мы уходим. — Мойра пожала плечами. — Вот и все.

— Но я вовсе не… — Перехватив взгляд Мойры, Дженни замолкла. — Ну ладно, говорила. Но я ведь сказала это не вам. Только Майклу.

— У оборотней, — с улыбкой заметила Мойра, — очень острый слух. Кроме того, мы чувствуем запах вашего страха. И не хотим еще больше пугать.

— То есть вы действительно уйдете сегодня вечером из дома? Ради меня? Хотя я об этом даже не просила?

Мойра лишь бросила на нее взгляд, говорящий что-то вроде: «ну наконец-то до нее дошло».

— Правда, — медленно произнесла Дженни, — есть еще вероятность, что вы уходите только ради того, чтобы я не увидела, как вы все-таки не превратитесь в волков.

— После всего, что вы видели? Чувствовали? Ели?

— О, не напоминай мне!

— Вы все еще думаете, что мы чокнутые? Полгорода? Все, кто живет в этом доме? И отец вашего ребенка в том числе?

Дженни фыркнула:

— Ну я не говорила, что вы не меня убедить…

И тут же поежилась под суровым взором Мойры.

— Ну, — Мойра взялась за поднос, — в любом случае мы уходим. До завтра.

— Стой! — Дженни вскочила на ноги и чуть было не вцепилась в рукав Мойры, словно ребенок. — Ты сказала, что уезжают только женщины. А как насчет парней?

— «Парни», — сухо сказала та, — думают, что вы должны с этим справиться сами. То есть они остаются.

— Да уж, — крикнула Дженни, когда за Мойрой захлопнулась дверь. — Ну конечно же, остаются.

Она пнула подушку с такой силой, что та пролетела через всю комнату.

В дверь между спальнями коротко постучали, она приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась голова Майкла.

— «Конечно же, остаются?» Ты о чём? И хватит швыряться подушками, им больше ста лет.

Дженни, как раз поднимавшая подушку, тут же ее выронила, словно та была раскаленной.

— Все женщины уезжают, — в ее голосе прозвучало обвинение.

Майкл нахмурился.

— Знаю, мне сказали. Кажется, они стали довольно преданны тебе за последние, — он бросил взгляд на свое левое запястье, — семьдесят два часа.

— Но парни-то остаются.

— Да. — И увидев замешательство на ее лице, Майкл добавил: — Женщины делают то, что хочет альфа-самка, и точка. А мужчины делают то, что будет лучше для нее. А это далеко не всегда одно и то же.

— Замечательно. То есть я и в самом деле так думаю. — Дженни театрально зевнула и потерла глаза, чувствуя, как на нее вдруг нахлынула усталость, которой она не могла сопротивляться. Она взглянула на Майкла и призналась, безо всяких шпилек и насмешек: — Мне страшно.

— Знаю.

— И почему это ты говоришь таким тоном? — сердито спросила она, вновь потирая глаза. — Так нежно и мило.

— Потому что я восхищаюсь тобой. Не только твоими физическими прелестями, как ты думаешь. — Он умолк, а затем добавил, так же открыто, как она только что заявила о своих страхах: — Я люблю тебя.

Дженни задохнулась на середине зевка и широко распахнула глаза:

— Нет, ты не можешь!

— Разве? — на его лице медленно расползлась та самая сексуальная улыбка, что вечно очаровывала Дженни.

— Просто тебе нравится мой запах. Майкл, будь благоразумен, — сказала она, стараясь сама удержаться в рамках благоразумия. — Ты не знаешь меня настолько хорошо, чтобы влюбиться. — А в голове крутилась одна радостная мысль: «Он любит меня!»

— Но все равно люблю, — как бы между делом бросил он.

— Майкл, — медленно произнесла Дженни, мечтая о том, чтобы промчаться через всю комнату, дотронуться до него… но будучи не в силах сделать даже шаг. — Если ты действительно меня любишь, тогда почему… почему так поступил со мной?

— Ты же хотела сбежать и найти Джеральда.

— Нет, — вырвалось у нее прежде, чем она спохватилась. Дженни покраснела. — Ну, то есть, я хочу сказать, может, и так.

— Именно поэтому, — просто сказал он. — Я не хотел тебя наказывать. Я хотел заняться с тобой любовью, доставить тебе удовольствие. Боялся, что могу навсегда отпугнуть тебя. — Дженни с удивлением заметила, что у него трясутся руки. — Мне отвратительна сама мысль о том, что пришлось тебя изнасиловать, — добавил он, выделяя каждое слово. — Но я готов применять такое наказание хоть тысячу раз, если это позволит удержать тебя подальше от Джеральда.

Когда они посмотрели друг другу в глаза, на секунду повисла тишина.

— Хм… похоже, я должна тебя поблагодарить, — пробормотала Дженни.

Майкл слегка улыбнулся.

— Устала, сладкая?

— Нет, — с вызовом сказала она, хотя веки, казалось, весят целую тонну. — Я все-таки хочу обсудить эту твою так называемую любовь.

— Обсудим лежа, — сказал он, беря ее за руку и мягко толкая на кровать. Прежде чем Дженни успела повернуться или сесть, Майкл улегся за ее спиной, прижимаясь к ней всем телом.

— Не собираюсь я спать рядом с тобой, — Дженни принялась извиваться в его руках.

— Если ты не прекратишь ерзать, — предупредил Майкл, утыкаясь носом ей в шею, — то о сне и речи идти не будет.

Дженни моментально застыла и опять зевнула.

— Нет, серьезно. Почему я должна поощрять тебя после того, как… — «Он любит тебя», — напомнила она себе. — Ну ладно, так уж и быть, оставайся, — проворчала она. — Мне как-то все равно.

Мурлычущий смех Майкла был последним, что она слышала.

~~~

Когда Дженни проснулась, уже стемнело, но она по-прежнему различала все в полумраке комнаты с потрясающей четкостью. Стараясь не думать о том, что это может значить (на этой неделе ты уже многое пыталась выбросить из головы, правда, деточка?), она предпочла сосредоточить внимание на Майкле, бродившем у изножья кровати. Его лицо блестело от пота, он постоянно проводил ладонью по волосам. Глаза в темноте сияли золотом. Дженни поняла, что он, должно быть, тоже заснул, и теперь слишком поздно, чтобы уезжать до… до…

— Майкл? — она с трудом протолкнула слово в пересохшее горло. Он не обернулся, даже не взглянул на нее. — С тобой все в порядке?

— Да, — пробормотал он.

И вдруг Дженни решила — хватит страхов! Ей не надо бояться изнасилования, если она сама проявит инициативу. И, если уж быть до конца честной с самой собой, у этого мерзавца оказались самые волшебные руки на свете. И она его хотела. Лежа ночами в своей холодной постели, она просто сходила с ума по его прикосновениям.

— Со страхами покончено! — объявила Дженни, вставая в полный рост на кровати. И прыгнула на Майкла.

Как она и предполагала, он поймал ее, отшатнувшись, правда, при этом так, что ударился спиной о стену.

— Я тут подумала, — заявила Дженни, заглядывая в его удивленное лицо и обвивая ногами талию. — Я же боялась повторения той сцены в лифте, ведь так? Всю неделю просто тряслась из-за этого. Черт, я даже пыталась тебя соблазнить, лишь бы ты отправил меня куда-нибудь подальше отсюда. Но если я тебя изнасилую, значит, бояться нечего. И все встанет на свои места.

— Да ты просто спя…

Она поцеловала его, прикусив нижнюю губу. Майкл застонал, пошатнувшись с Дженни в руках.

— Дженни…

Ее язык проскользнул ему в рот, встречаясь с его языком и сплетаясь с ним в бешеном поединке, но затем Майклу все же удалось отстраниться.

— Нет, сейчас не так, как раньше, сейчас… Слишком близко к моему превращению, и если ты передумаешь, у меня не хватил сил, чтобы остановиться… — Он поставил ее на пол и стиснул плечи. — Я не остановлюсь. А я никогда не смогу вновь тебя изнасиловать, даже в качестве наказания. Если утром я узнаю, что напугал тебя, причинил боль…

Дженни рванула его рубашку.

Майкл отпрянул от нее, тяжело дыша.

— Нет.

— Майкл, ради Бога! — пробормотала она и снова запрыгнула на него.

Обвив руками его шею, Дженни, не обращая внимания на хриплые требования немедленно прекратить это безобразие, зажала зубами его ухо и прикусила. Застонав, Майкл запустил пальцы в ее волосы, пытаясь отстраниться… но тут же передумал, прижимая ее лицо в своей щеке еще крепче. Она укусила его снова, и он прорычал:

— Я никогда тебя не пойму.

— Не повезло, — сочувственно сказала Дженни, мягко впиваясь зубами в его шею, чтобы тут же облизнуть место укуса.

Пошатываясь, Майкл подошел к кровати и, рухнув на нее, прижал Дженни к матрасу своим весом. Она разжала ноги, и он перекатился на бок, задирая ее футболку и зарываясь лицом в груди.

— Последний шанс, — простонал он.

— Согласна, — проворчала Дженни, стягивая футболку через голову и извиваясь, чтобы избавиться от шорт.

Дрожащими руками он принялся ей помогать, и через секунду они оба были обнажены.

Дженни едва не передумала, когда Майкл заставил ее перевернуться и встать на колени.

— Майкл, — удалось ей выдавить, когда он принялся покрывать поцелуями ее поясницу. — Все остальное — без проблем, но я не уверена, что уже готова к такому.

Он не ответил, и Дженни собралась уж было повторить, как вдруг почувствовала его язык, скользящий по самому чувствительному местечку …и погружающийся в ее тело. Она подавила стон и подумала: «Черт возьми, кого я обманываю? Мне это нравится, и ему прекрасно об этом известно».

Когда пальцы раздвинули повлажневшие складки, и язык принялся ласкать уязвимую плоть, Дженни застонала так громко, что даже Мойра, где бы та сейчас ни находилась, просто обязана была ее услышать. Майкл восхищенно рассмеялся в ответ, а потом его язык, извиваясь, вновь ринулся в ее глубины.

Казалось, и минуты не прошло, а Дженни уже начала дрожать под его сладкими искусными губами, тихо постанывая и чувствуя, как знакомое тепло зарождается где-то в животе и растекается по всему телу, предвещая приближение оргазма…

…Затем его налитая плоть толкнулась в ее тело, и головка, словно аппетитная слива, проскользнула внутрь…

А потом Майкл ринулся вперед, и это быстрое энергичное движение стало последним шагом на пути к вершине.

Дженни выкрикивала его имя, раскачиваясь навстречу рывкам, словно на американских горках удовольствия, когда один стремительный оргазм перетекал в другой. Низкий стон Майкла, больше похожий на рычание, зажег ее кровь и вызвал дикую потребность впиться во что-нибудь зубами.

Дженни ощутила, как он нежно прикусил кожу плеча, а потом содрогнулся внутри нее. Она последний раз толкнула бедрами навстречу Майклу, прежде чем он выскользнул из ее тела.

— Ох, — только и выдохнула она.

— Боже, — простонал он, рухнув лицом в подушки.

Дженни рассмеялась, а Майкл, вытянув руку, обхватил ее за талию и притянул ближе.

— Скажи правду, — хрипло сказал он, и когда она встретила его взгляд, Дженни увидела, что его зрачки стали совсем огромными, оставляя от радужки только узкий золотой ободок. — Ты ведь пытаешься меня убить? Вымотать так, чтобы я не мог превратиться?

Дженни фыркнула:

— Хочешь сказать, что не восстановишься за каких-нибудь пару секунд?

Он не улыбнулся в ответ на укол. Вместо этого Майкл пальцем коснулся ее губ, а потом провел шершавой ладонью по щеке.

— Не бойся, — сказал он, и его голос был таким хриплым, что Дженни едва разбирала слова. — Я не вынесу, если напугаю тебя.

— Самое смешное, — став вдруг серьезной, сказала Дженни, — что я совсем не боюсь. То, чего я с таким ужасом ждала… Я опередила события. Мне пришлось наброситься на тебя, в прямом смысле слова. Но меня это не волновало, потому что гораздо страшнее, когда ты пассажир, а не водитель.

— Не бойся, — повторил Майкл, тяжело дыша. — Но я не могу больше сдерживаться.

И он начал изменяться. Все произошло так быстро, что если бы Дженни моргнула, то пропустила бы этот момент. Его лицо и тело, казалось, расплылись, растаяли, перетекая в форму волка с сияющими золотыми глазами и густой черной шерстью такого же цвета, как волосы Майкла. Ни одного лишнего звука или движения. Дженни только что стала свидетелем чуда.

— Ой, — только и удалось ей выговорить, хлопая глазами, а волк слюняво лизнул ее щеку. Потом большая мохнатая голова опустилась, и язык скользнул по животу, где рос их ребенок.

— Майкл. О, Майкл, — прошептала она, вытягивая дрожащую руку и робко касаясь роскошной шкуры.

Когда волк — Майкл! — не отстранился от ее прикосновения, продолжая сидеть неподвижно, то Дженни позволила своему восторгу и любопытству вырваться на свободу, проводя ладонями по сильным лапам, хвосту, поглаживая величественную голову и даже зарываясь лицом в густой черный мех. Она вдруг поняла, что ее щеки мокры от слез, когда все переживания последних дней — страх, гнев, отчаяние — покинули ее так же легко, как Майкл сбросил человеческий облик.

Это все оказалось правдой. Они не были чокнутыми идиотами. Идиоткой была она, закрывая глаза на правду. Майкл на самом деле вожак стаи, а она — его пара и носит в себе его наследника. Она подвергалась опасности, потому что Джеральд жаждет власти. Майкл поступил правильно, когда нашел ее и привез в свой дом. И она совершила глупость, пытаясь сбежать.

— Майкл, — прошептала она, уткнувшись носом в мех, — я люблю тебя.

Дженни не знала, способен ли он понимать ее в волчьем облике, но он тихо утробно заурчал, почти мурлыча. Она надеялась, что он понял. Хотя с другой стороны, у нее впереди вся жизнь, чтобы повторять эти слова снова и снова.

Вдруг тон урчания сменился, из мурлыканья превращаясь в низкое рычание. Дженни отстранилась, инстинктивно чувствуя, что Майкл ее никогда не обидит, в каком бы обличье ни был, но все еще держась настороже. Он спрыгнул с кровати и метнулся к балконным дверям, ударившись о них с такой силой, что прочное стекло хрустнуло.

— Стой, — крикнула Дженни, вставая на ноги и подбегая к балкону. — Хочешь выйти? Без проблем. Секундочку. — Он распахнула дверь, и Майкл стрелой промчался мимо нее, вскочил на перила и бесстрашно прыгнул в темноту.

Дженни видела, как он, пролетев два этажа, мягко приземлился на все четыре лапы.

— Черт, — выдохнула она, — теперь неудивительно, что ты пережил падение лифта.

Она все еще стояла с отвисшей челюстью, словно полная дурочка, как вдруг из-за живой изгороди выскочил второй волк и бросился на ее возлюбленного. У пришельца мех был грязно-серым, точно такого же цвета, как волосы Джеральда, и Дженни сразу же поняла, кто он такой… и зачем явился. Майкл успел увернуться от его клыков, и два сильных самца сцепились в схватке.

«Да Джеральд просто полный псих!» — мелькнула у нее в голове первая же мысль. Напасть на Майкла на его собственной территории? Должно быть, он узнал, что все женщины уехали, и решил, что сумеет добраться до Дженни… А еще, наверное, слышал, что Майкл тоже собирается уйти, и решил: сегодня или никогда…

Ее мысли прервал шум за спиной, и она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как светло-коричневый волк с зелеными глазами Дерика промчался мимо нее и перемахнул через перила. Внизу четыре других волка, грозно рыча, уже окружали сцепившихся самцов, и Дерик без колебаний вцепился в горло ближайшего предателя.

Разум напомнил ей, что в комнате стояла кромешная тьма, а на небе светило слишком мало звезд, чтобы можно было разглядеть хоть что-то внизу. Тем не менее, Дженни видела все так же ясно, как если бы сейчас был полдень, различая и буйную зелень травы, и масть волков и даже цвет их глаз. «Спасибо, детка-оборотень», — подумала она, а потом с холодной яростью увидела, как Джеральд клыками выдрал кусок плоти из плеча ее любимого. Дженни не имела ни малейшего понятия, как Джеральд в волчьей шкуре собирался выкрасть ее из дома Уиндэма. Может, он был наполовину человеком и мог по своему желанию перекидываться туда-обратно. Но в любом случае, она не собиралась мирно стоять в стороне, наблюдая, как он ранит других — ранит Майкла! — прокладывая себе дорогу к власти.

Два волка сцепились в извечной битве за территорию и самку, и Дженни, которая благодаря родителям кое-что знала о сражениях, ждала своего шанса. Тем временем Дерик расправился со своим противником и, хотя у него кровоточила лапа и болталось порванное ухо, тут же бросился на следующего. Джеральд чуть попятился, чтобы рывком вцепиться Майклу в горло… но Дженни оказалась быстрее. Две пули отправились туда, где по ее предположениям, у оборотней должен находиться кадык.

— Как насчет этого, Джеральд? — крикнула она сверху. Затем точным выстрелом в голову сняла нового противника Дерика, а тот отскочил от трупа с коротким лаем, подозрительно похожим на смех. — И если до вас вдруг еще не дошло: нарушители границ будут расстреляны. — Слава богу, истории о серебряных пулях оказались всего лишь мифом.

Волки застыли на месте, глядя на нее внизу вверх, и лишь Джеральд выкашливал свою жизнь на газон.

— Это говорит альфа-самка, — продолжала Дженни, и когда смертельно раненый Джеральд последним усилием попытался дотянуться до Майкла, всадила еще четыре пули ему в череп. — Время игр прошло.

Предатели — их осталось лишь двое — сорвались с места, Дерик бросился за ними в погоню. Майкл, взглянув на Дженни снизу вверх, присел и неуклюже запрыгнул на балкон. Она ахнула, увидев следы от клыков на его шкуре.

— К счастью, на тебе все быстро заживает, — сказала она, вынимая обойму. Она отложила пистолет в сторону и отправилась перевязывать раны своего мужчины.

Глава 10

Даже лежа в постели, Дженни могла слышать их болтовню за завтраком, хотя столовая находилась этажом ниже.

— И вот представьте, Майкл пытается оторвать клыки Джеральда от своего горла, — рассказывал Дерик, и Дженни легко вообразила, как он размахивает руками, сверкая глазами от едва сдерживаемого возбуждения, а все остальные завороженно слушают его. — А у меня в каждой лапе по засранцу. И мы с Майклом думаем: вот те на, что ж теперь делать? И как мы справимся, когда даже девушек нет, чтобы нам помочь? А еще там Дженни наверху, должно быть, потихоньку сходит с ума. Хочу сказать, я, наверное, очень устрашающе выглядел.

И тут — БА-БАХ! У Майкла аж шерсть опалило, в горле Джеральда вдруг появляется пара дырок, мы все поднимаем головы, а там пара нашего вожака — ни много ни мало, голая — с дымящимся пистолетом в руке орет Джеральду, что он задолбал всех с тех самых пор, как появился на свет.

— И что потом? — взволнованно спросила Мойра.

— Потом она уложила моего парня, всадила еще пару пуль в Джеральда, перевязала раны Майкла и слопала плотный ужин в два часа утра.

— Я это знала! Я знала, что Майкл сделал удачный выбор. А ты, Дара, говорила, что она никогда не впишется в Стаю.

— Ничего подобного. Я говорила, что через пару месяцев она не впишется в свою одежду. И все.

Услышав, как они говорят о ней с таким восхищением, Дженни залилась румянцем. На самом деле не так уж много она и сделала. Разве что чуток поправила положение.

Эта мысль заставила ее рассмеяться. Крепко спавший рядом с ней Майкл зашевелился.

Дженни сразу же утихомирилась и взглянула на его плечо. Рана выглядела так, словно ей уже пара месяцев, и Дженни поблагодарила Бога за то, что у оборотней такая способность к регенерации.

Она нежно положила руку на свой живот. Внутри нее растет вервольф, и эта мысль должна внушать ей ужас — по крайней мере, чертовски пугать, — но вместо этого Дженни была полна радостных ожиданий. Ей практически ничего не известно об оборотнях, но она научится.

Майкл поможет ей. Вся ее Стая поможет.

Большая смуглая ладонь накрыла ее руку, и Дженни, подняв голову, встретила золотой взгляд Майкла.

— Моя мэйт, — произнес он медленно, словно смакуя каждое слово. — Такая отважная. Даже тогда, в лифте, ты была очень храброй.

— Ну конечно. Ты же не позволил бы, чтобы со мной что-нибудь случилось.

— А ты, видно, не позволишь, чтобы что-то случилось со мной, — иронично заметил он. — Напомни попозже научить тебя тонкостям этикета оборотней. Правило номер один: никогда не вмешивайся в Вызов.

Но Майкл улыбался, и Дженни знала, что, хотя его мужское самолюбие слегка потрепано, он гордится ею.

— А что насчет правила номер два?

— Всегда женись на обычных смертных, — прошептал он и, притянув Дженни к себе, прижался к ее губам в долгом поцелуе. Когда он наконец отпустил ее, она задыхалась, а глаза сверкали от удовольствия. — До того, как нас вчера так грубо прервали, ты кое-что сказала мне, и я хотел бы вновь услышать эти слова.

— Так значит, ты все понимаешь, когда ты…

— Скажи, Дженни.

— Я люблю тебя. Придурок. Неужели ты думаешь, я готова застрелить человека ради первого встречного?

— Был момент, — серьезно сказал он, — когда я думал, что ты готова застрелить меня.

— Просто я была идиоткой, — призналась Дженни. — Слепой дурой. Все это находилось прямо передо мной, а я отказывалась видеть.

— Ты была безупречна, — заверил ее Майкл, — учитывая обстоятельства. Дженни, пожалуйста, скажи это снова.

— Я люблю тебя.

— Позволь мне показать тебе, что я чувствую, — прошептал он и снова поцеловал ее.

Они занимались любовью сказочно медленно, и Дженни, которая до этого знала с этим мужчиной лишь быстрый бешеный секс, обнаружила новую, неизведанную прежде, сторону своего избранника. Майкл невыносимо долго и трепетно ласкал ее умелыми руками, получая удовольствие только от того, как она отзывается на его прикосновения. Даже когда она принялась умолять его, вцепившись в плечи и жалобно постанывая, он сдерживал себя, хотя страсть туманила его взгляд.

— Нет, — выдавил, почти простонал он. — На этот раз я хочу, чтобы было долго.

И дрожа от удовольствия под его руками, Дженни вдруг поняла, что он теперь ласкал ее так, как всегда хотел, а ей оставалось лишь упиваться каждой секундой. Когда он наконец скользнул в нее, она, затрепетав в его руках, выдохнула слова любви, а Майкл, потрясенный до глубины души, зажмурился. Затем он вновь открыл глаза, и Дженни встретила его невероятный золотой взгляд.

— О Дженни, — выдохнул он, — я тоже тебя люблю, моя милая, моя дорогая, моя пара.

КОНЕЦ.

Content

Мэри-Дженис Дэвидсон
Пленница любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10