Сергей Садов

Князь Вольдемар Старинов

Книга II

Чужая война

ГЛАВА 1

Брошенные с обеих сторон ворот телеги и мешки со скарбом создавали полную иллюзию паники, когда люди просто побросали все, что мешало им бежать. Но эти же телеги не давали возможности ворвавшимся в город всадникам нормально оценить обстановку, вынуждая их скакать дальше, туда, где этих телег не будет. А еще разведенные небольшие костры из прелой соломы отчаянно дымили, скрывая оборонительные сооружения. Правда, этот дым мешал и защитникам, а потому Володя, как только враг втянулся в город, замахал руками, подавая сигнал. Рабочие тотчас бросились засыпать костерки приготовленным влажным песком.

Родезцы, похоже, уже поняли, что происходит что-то странное, но оценить обстановку на полном скаку не сумели. Вот и рвались вперед, выставив копья, готовые растерзать защитников… только тех не было. Тишина, застилающий глаза дым и брошенные телеги — вот и все, что встретило их за воротами.

Еще до сражения Володя четко объяснил, кто и в какой последовательности должен вступать в бой. Приказ был доведен едва ли не до каждого солдата вместе с обстоятельным рассказом, что ожидает его нарушителей.

Шли драгоценные секунды. Все больше и больше латников втягивалось в город. Вот уже вбежали первые пехотинцы и бросились пробираться через телеги, спеша поскорее залезть на стены; все еще скакали вперед всадники; торопились к воротам отставшие.

Дым развеялся. Володя поднес бинокль к глазам, стал рассматривать первых ворвавшихся в город. Те уже разобрались в ситуации и отчаянно поднимали коней на дыбы, пытаясь развернуть их. Но сзади напирали остальные, еще не сообразившие, что творится вокруг. Мальчик, не отрывая бинокля от глаз, поднял руку — солдат у флагштока приготовился. Вот передние всадники поняли, что назад им не прорваться, а возникший затор защитники просто расстреляют из луков. Один всадник приподнялся на стременах, указал вперед, склонил копье и помчался на врага, увлекая за собой остальных. Вот он поравнялся с домами, в которые упирались стены из мешков с песком. Еще до строительства Володя приказал снести там все, расширив улицу. Остальные дома по бокам превратили в настоящие крепости, заложив окна и двери, которые выходили на эту улицу. И теперь кавалеристы оказались в ловушке. На крышах нависающих домов расположились лучники, готовые снести залпами всех атакующих врагов. Предпринятый родезцами отчаянный прорыв в город привел их в тупик.

— Думать же надо, — буркнул Володя, — думать!

Вражеский командир, похоже, тоже все понял и теперь отчаянно пытался развернуть конницу и выбраться из этого мешка. Володя опустил руку, и тотчас на флагштоке взвился зеленый флаг. Тишина. Володя нервно сжимал и разжимал кулак, продолжая до рези в глазах смотреть в бинокль.

— Уснули они там, что ли?! — рявкнул он.

Но нет, вот на крышах домов поднялись в полный рост лучники с уже наложенными на тетивы стрелами. Разом вскинулись десятки луков, и тут до ушей наблюдателей донесся стук рычага катапульты… Сделанная на скорую руку, она не могла выстрелить далеко, но это от нее и не требовалось. Скованные цепью два камня буквально снесли всех передних всадников, и в этот миг ударили лучники…

Володя усилием воли заставил себя убрать бинокль от глаз и глянул вниз со стены. В городе, конечно, важные события происходят, но и о бое в целом забывать не стоит. Там царило настоящее столпотворение. Кто-то пытался прорваться из города, кто-то рвался в город, узкие ворота не давали этой толпе разойтись, и образовалась давка, куда и ударили стрелы. С надвратной стены бросили камни, металлические «ежи». Таких было мало, но, скованные цепями, они представляли собой большую проблему для атакующих. Летели вниз и деревянные «ежи»; этих не жалели — заготовили много. Еще бревна побросали с другой стороны, и теперь они, калеча всех, кто попадался на пути, катились со склона в ров, увлекая за собой вражеских солдат.

Володя обернулся на крики и успел заметить, как несколько солдат налегли на рычаги, опрокидывая огромные котлы с кипящим маслом. Раздавшийся снизу вой Володя, наверное, запомнит на всю жизнь. Оказывается, участвовать в осадной войне вовсе не то же самое, что читать о ней, а описание того, что творит с людьми кипящее масло, сильно отличается от того, что видишь в реальности. Мальчик зажал уши и попытался спрятать в складках накидки нос, в который ударил запах жареного мяса. Отвернувшись, чтобы не видеть этого ужаса, он бросился по стене, а потом, едва не вывалившись из бойницы, перегнулся через край, и его вырвало.

Пошатываясь, Володя выпрямился и оглядел все вокруг мутным взором. Похоже, его авторитет в этот день оказался непоправимо испорчен… Но нет. Как оказалось, он далеко не единственный, кто проделал такое упражнение. Остальные смотрели на них скорее сочувственно, чем насмешливо. Один из солдат-ветеранов даже похлопал мальчика по плечу.

— Это ничего, милорд. В первый-то раз завсегда так. Привыкнете.

Володя наградил утешителя бешеным взглядом, с трудом удержавшись от крика.

— Спасибо, — процедил он сквозь зубы. — Вы меня успокоили.

Однако, долго откачиваться было некогда. Пока он висел на стене, солдаты уже завалили ворота «ежами» и шипастыми бревнами так, что теперь пробиться через них стало практически невозможно. Со стены стреляли лучники и арбалетчики, причем основной мишенью для них были те, кто ворвался в город. Уже били и из-за мешков — выстроившись за ними в три ряда. Арбалетчики первого ряда использовали мешки как опору, делали прицельный залп, после чего быстро отходили, а их место занимал второй ряд, потом третий. За это время выстрелившие первыми успевали перезарядить арбалеты и снова оказывались готовыми к стрельбе. Офицеры четко соблюдали интервалы залпов, давая людям возможность перезарядить оружие и в то же время поддерживая непрерывный темп стрельбы.

Володя понаблюдал за их работой и кивнул. Тут можно быть спокойным, сразу видно профессионалов — эти люди пришли в город вместе с Конроном. Да и работа снайперов-лучников с вышек была хороша. Едва среди атакующих находился кто-то, кто пытался организовать правильный штурм укреплений, как к нему устремлялось две, а то и три стрелы.

Тут пока все нормально. Володя перешел к бойнице и попытался выглянуть вниз, но у ворот толщина стены такая, что края не достать. Володя покосился на то место, где ему пришлось расстаться с содержимым желудка, но оттуда ворот не видно. Ругнувшись, он протиснулся в узкую бойницу и все-таки дополз до края. Вражеские солдаты, ругаясь, пытались разобрать завал, прорываясь на помощь своим. Поскольку их почти не тревожили, они увлеченно растаскивали камни и бревна, за стенами наблюдала только небольшая их часть. Володю заметили, и рядом с его головой в стену ударила стрела. Мальчик заерзал, выбираясь обратно.

— Красный флаг! Красный! — заорал он.

Затрубили трубы, на флагшток пополз красный флажок. По этому сигналу лучники на стене разом оставили в покое тех кто прорвался в город, и ударили по скопившимся у ворот; снова полетели камни. Первый залп, поскольку его не ждали, уже привыкнув, что на них не обращают внимания, оказался страшным, выкосив целые ряды. От стрельбы почти в упор не спасали никакие доспехи, да и что такое десять-пятнадцать метров? Враг попятился от стен, офицеры заметались среди солдат, пытаясь организовать отступление и обеспечить прикрытие от лучников. Вот вперед выдвинулись щитоносцы с тяжелыми щитами, за ними стали собираться остальные солдаты, и теперь они медленно отходили, выбираясь из зоны обстрела. Ничего, вот сейчас они перестроятся, организуют защиту и пойдут на прорыв, тем более что баррикада перед воротами уже почти разобрана. И тогда… они не сразу заметили вырвавшийся из леса отряд латной кавалерии, который, выстроившись клином и набирая скорость, скакал им в тыл. Защитники, заметив своих, усилили стрельбу.

— Прекратить стрелять! Прекратить! — Володя закричал одновременно с каким-то офицером.

Родезцы еще попытались организоваться, но удар всадников, закованных в доспехи, оказался страшен. Задние ряды буквально смели, втоптав в землю. Пехота может противостоять коннице только в строю, но как раз его-то создать и не успели. Вражеские командиры еще пытались организовать отпор, но рыцари втаптывали в землю малейшее сопротивление еще до того, как оно становилось серьезным. Вражеский командир, решив пожертвовать уже обреченными солдатами, бросил в бой остатки пехоты и, пока те погибали под копытами, успел отойти со своей кавалерией и теперь выстраивал ее для контратаки. Ошибка! Володя едва не заорал от радости.

— Навесным по коннице! Залп! — заорал он, сорвал со спины лук и подал пример.

Сначала робко выстрелили всего десяток луков, но второй залп оказался более солидным. Вражеская конница, взявшая разбег, влетела под этот смертоносный «дождь». Залп сбил скорость и расстроил ряды, позволив Конрону и его латникам врубиться во вражеский клин окончательно разрушив его.

Вражеский командир, осознав опасность, теперь поспешно уводил своих людей подальше от стен.

Володя еще минуты три понаблюдал за боем — пока ничего не ясно, но первый раунд за ними: пехоты у врага больше нет, конница основательно потрепана. Если не случится чудо, Конрон здесь разберется.

— Убрать красный флаг!

Снова рев труб, флаг пополз вниз: сигнал всем перенести огонь на прорвавшихся в город. Пока лучники были отвлечены, те уже почти успели разобрать преграду перед воротами. И тут сверху на них посыпались стрелы и камни. Ополченцы уже тащили по стене новые «ежи». Володя подозвал одного из офицеров:

— Я вниз, посмотрю, как там. А вы «ежи» не бросайте сразу, соберите их побольше, а потом разом и скинете.

Офицер кивнул, и Володя побежал по стене, стараясь добраться до спуска как можно скорее. На бегу глянул вниз и поспешно отвернулся — перед воротами баррикада уже была не только из камней и бревен, но и из человеческих тел.

Спустившись со стены, Володя прыгнул в седло подведенного ему коня и, пришпорив его, сорвался с места. За ним пристроился отряд охраны. Проскакав почти до середины укреплений, Володя осадил коня перед одной из вышек, соскочил с него. Ополченцы, охраняющие подходы, поспешно встали.

— Спокойно? — поинтересовался Володя на ходу.

— Пока не нападают…

Князь кивнул и поднялся на вышку. Лучники не обратили на него внимания, продолжая посылать стрелу за стрелой в толпу врагов. Те уже сообразили, что единственный для них шанс выжить — прорваться в город, и теперь отчаянно штурмовали стены, пытаясь нащупать слабые места обороны. Володя снова понаблюдал за работой арбалетчиков. Недаром их поставили в центр — после первой растерянности враг именно туда направил основной удар и даже в некоторых местах почти прорвался к мешкам, где раздолбив деревянные «ежи», а где просто завалив их телами коней и людей. В одном месте дело дошло до пикинеров, когда вражеские солдаты все-таки прорвались и даже успели взобраться на мешки.

Дружный удар десятков длинных копий отбросил прорвавшихся.

В художественной литературе почему-то утвердилось мнение, что в Средневековье на поле боя господствовал меч. Откуда пошло такое заблуждение, Володя не знал, но сейчас, воочию наблюдая сражение, понимал, что мечом тут можно красиво размахивать, но реальной пользы от него нет. К тому же хороший меч очень дорог и не каждому по карману, а от плохого больше вреда, чем пользы. По-настоящему в бою царили пики и копья. Для ближнего боя хороша булава или топор. Мечом можно исполнять разные приемы, только в такой давке, где не очень попрыгаешь, важно уничтожить противника с первого удара или на худой конец ударить так, чтобы он долго не смог подняться. Меч не всегда способен пробить доспехи с первого раза, а вот булава самое то. Если же перед человеком стоял ощетинившийся пиками строй, то с мечом он тем более выглядел бледно, что сейчас Володя и наблюдал. Вражеские солдаты, чтобы прорваться, вынуждены были бросить все, что им мешало, и оказались на стене с одними мечами или топорами перед лесом пик.

Володя снова достал лук и ненадолго подключился к работе лучников, чтобы остановить наиболее опасный прорыв.

— А вы неплохо стреляете, милорд, — одобрительно заметил один из лучников, прерывая стрельбу, чтобы скинуть вниз опустевший колчан и взять полный.

Мальчик молча кивнул. Когда прорыв ликвидировали, он снова забросил лук за спину и теперь пытался рассмотреть, что делается на другой стороне. Там также шел отчаянный бой, но вроде бы проблем не было.

Володя спустился вниз, но на коня садиться не стал, а отправился к стене, лавируя среди бегающих солдат и добровольцев-медбратьев, которые на носилках выносили раненых. Он понаблюдал за их работой — раненых выносили из боя, не дожидаясь его конца, как здесь было принято раньше, а значит, очень многие останутся живы При условии, конечно, что им окажут грамотную помощь. Но даже одно то, что им вовремя остановят кровь, уже может спасти жизни — Володя видел, что многих уже несли перевязанными, пусть неумело, но кровь останавливали. Недаром он заставлял местных врачей обучать добровольцев правильно накладывать повязки на раны.

Мрачный Володя шагал вдоль мешков, глядя на разворачивающуюся схватку, наблюдая, оценивая, делая выводы… Иногда ловил на себе взгляды охраны. Понятно, по их представлению, он, как командующий, должен находиться на самом опасном участке, личным примером увлекая солдат и мечом круша врагов. Похоже, ему это поведение прощали только из-за возраста и телосложения. Не будь этого — взгляды оказались бы гораздо более недружелюбными…

«Какая фигня в голову лезет…» — вздохнул Володя.

Сейчас он сам бы не смог описать свое состояние. Еще стоя на стене и ожидая атаки, он пытался представить, каково это будет, что он будет чувствовать… Могут ли его убить? Да, это война, даже если он и не полезет в сражение. То равнодушие, которое позволяло ему сохранять хладнокровие в любой ситуации и так поражало его наставников, уже давно дало трещину, и ему хотелось жить. Хотелось вернуться в дом Осторна и снова услышать смех Аливии… Но, вопреки опасениям, страшно не было.

— За мной! — Володя прыгнул в седло, пришпорил коня и помчался к домам, на скаку наблюдая за работой лучников.

Приподнявшись в стременах, он попытался что-либо разглядеть за стеной, но не получилось. Тогда, подскочив к одному из домов, он крикнул, чтобы ему спустили лестницу. Забрался на крышу и тут же прилип к биноклю. Похоже, одну ошибку он все-таки сделал, сконцентрировав здесь слишком много лучников. До конца «коридора» доскакало не очень много людей, их очень быстро перестреляли, и теперь для такой массы лучников просто не было целей. Они пытались стрелять навесом в глубину, но паршивое качество спешно изготовленных луков и еще более паршивое качество стрел не позволяло доставать слишком далеко, а точность была такая, что некоторые стрелы падали едва ли не на своих.

Володя подозвал офицера, командующего лучниками.

— Скажите, — сердито поинтересовался он, — чем вы тут занимаетесь?

Как было приказано, не пропускаем врага вперед. — Офицер, похоже, не понимал претензий.

— Разве тут кто-то атакует?

— Нет.

Офицер был совершенно непрошибаемым, и мальчик понял, что такая беседа может продолжаться долго.

— После боя мы еще обсудим ваше руководство, а пока делите отряд поровну и спускайте с крыш — здесь атаки уже не будет. На всякий случай оставьте лучников двадцать, остальных вниз. Пусть помогают. Вон там, — Володя махнул в сторону центра позиций, где бой разгорался с новой силой, — их помощь будет очень нелишней. И быстрее, дьявол вас раздери!!! — Последнюю фразу Володя уже проорал по-русски, но офицер сообразил, что его не хвалят, и начал торопливо отдавать приказы.

Вскоре лучники, расхватывая новые колчаны, стали поспешно спускаться и торопливо направились к центру позиции. Мальчик некоторое время понаблюдал за обоими отрядами, а потом стал смотреть, что творится на стороне Роухена. То ли там позиция оказалась лучше подготовлена, то ли еще по какой причине, но родезцы не очень наседали, сосредоточив все силы против правой стены.

— Зараза! — Володя торопливо скатился с крыши. — Быстрее за мной!

Что-либо объяснять охранникам было некогда, да и смысла нет Володя заметил один из отрядов резерва, спокойно стоявший в стороне в ожидании сигнала о помощи, если такой появится, и резко затормозил возле него, подняв коня на дыбы.

— Кто командир?!

Вперед поспешно выскочил какой-то мужчина.

— Фелнер Лист, милорд.

Володя соскочил с коня.

— Фелнер, бери людей, и за мной! Враг пошел на прорыв, если не удержим — ловить придется по всему городу.

Фелнер торопливо кивнул и повернулся к солдатам:

— Оружие к бою! За мной!

Успели они как раз вовремя — вражеские солдаты уже перевалили стену из мешков, раскидав их и проделав таким образом солидных размеров брешь. Неопытные ополченцы-копьеносцы растерялись, и родезцы, разрушив строй, вломились в толпу, в которую превратились солдаты Локхера. Володя, вмиг оценив опасность, повел подкрепление точно во фланг прорвавшихся рыцарей. Ни отдавать приказы, ни направлять людей было некогда, и потому он подал единственный сигнал, который смог придумать, — как можно выше поднял свой боевой шест с выдвинутыми лезвиями и повел людей за собой. Рядом с ним пристроился Фелнер.

— Дави!!! — заорал он, поудобнее перехватывая шест и устремляясь в атаку.

Все размышления о сути битвы и ощущениях в ней остались позади — Володе просто некогда было думать об этом. Вся его жизнь и все ощущения мира для него сосредоточились на лезвиях его шеста и тех врагах, которых он видел перед собой. Не попасть под удар, нанести его самому. Как и кого он рубил или колол, Володя не запоминал, не смог вспомнить об этом и впоследствии. Впрочем, не очень и старался. Так и запомнился ему этот бой неясными урывками. Наконец Володя, тяжело дыша, остановился и огляделся, опустив оружие. Схватка уже ушла вперед и мальчик оказался за спиной своих людей, Володя, ругая себя последними словами, нервно огляделся. Из-за своего роста он никак не мог понять, что и где происходит. Тут его взгляд наткнулся на двух охранников которые в бою сражались рядом с ним, прикрывая командира с флангов.

— Поднимите меня! — приказал он.

Один недоуменно глянул на милорда, второй сообразил быстрее. Подойдя, он ухватил Володю, усадил его себе на шею, поднял. Князь огляделся.

Подкрепление он привел вовремя — еще бы чуть- чуть, и враг прорвался бы. Но и сейчас еще не все ясно — понимая, что это их последняя надежда, родезцы напирали с отчаянием обреченных, а плохо обученные неопытные ополченцы мало что могли противопоставить этому яростному натиску. Подкрепление всего лишь стабилизировало ситуацию, но ничуть ее не улучшило.

Володя соскочил на землю.

— Разыщите командира, передайте, чтобы держался! Любой ценой!

Он развернулся и, не дожидаясь охранников, побежал в ту сторону, откуда только что приехал. Поймал какого-то бесхозного коня, чей хозяин скорее всего погиб, вскочил в седло. Несколькими легкими ударами шеста по крупу успокоил его и помчался дальше верхом.

Лучников он заметил издалека — продвигаясь в тылу своих войск, они иногда останавливались и давали несколько навесных залпов через головы своих. С учетом скученности вражеских войск вряд ли их выстрелы пропадали даром.

Володя осадил коня около них.

— Мне нужно человек сорок! Лучших! Лучшие — шаг вперед!

Заметив, что его не понимают и озадаченно переглядываются, Володя повторил команду, сопроводив ее не раз слышанными солдатскими выражениями и от себя добавив кое-что из великого и могучего. Поняли.

— За мной!

Схватив шест, Володя помчался обратно, слыша, как пыхтят от быстрого бега лучники за спиной. Глянул через плечо и едва снова не выругался — за ним бежала вся толпа. Объяснять им уровень их интеллекта было некогда, и мальчик решил оставить это дело на потом.

Выведя лучников чуть в сторону от прорыва, Володя соскочил с коня и снял со спины лук.

— Не стрелять! — рявкнул он.

Вовремя, кое-кто уже едва не послал стрелу в сражавшихся, не разбирая, где свои, а где чужие. Володя развернулся к кое-как сформированному строю… хм… все-таки зачатки дисциплины им успели привить.

— А теперь слушайте меня! Времени объяснять нет, потому буду показывать, а вы делаете, как я! Мой выстрел первый! Вы смотрите, куда и как я стреляю, и делаете то же самое, пока я не остановлю! После чего снова мой выстрел, и ваши в ту же сторону! Вопросы?! Тогда к бою!

Володя развернулся и изготовился к стрельбе, оценивая положение своих и чужих войск. Стрелять в место схватки бессмысленно — своих положишь не меньше, чем чужих, а вот по тем, кто прибывает через пролом в стене… Его отсюда не видно за спинами сражавшихся, но Володя помнил его расположение и знал примерное расстояние дотуда. Сделав поправку на ветер, он вскинул лук и выстрелил навесом. Повернулся — за ним следили внимательно.

— Если не сумеете сделать такой же расчет, лучше стреляйте дальше. Еще один мой выстрел, и стреляем вместе! — Володя снова вскинул лук…

Дальше пошло уже на автомате. Князь стрелял, после чего в ту же точку следовал залп всех более-менее подготовленных лучников — Володя велел командирам отрядов проследить, чтобы уж откровенно плохие стрелки не лезли. Снова забрался на плечи одного из охранников и теперь наблюдал за схваткой оттуда, мгновенно перенося огонь на участки, где скапливался противник. Задача командиров — следить за ним, и едва Володя переносил стрельбу, как они моментально перенацеливали своих лучников. Действовали не очень согласованно, часто с опозданием, да и меткость хромала, но и этого хватило. Родезийцы уже опасались собираться толпой, а без этого их натиск ослаб. Подкрепления тоже стали запаздывать, и их постепенно стали теснить обратно за стену. С продвижением Володя переносил стрельбу дальше в тыл, выкашивая тех, кто стоял позади стены. Но вот снова смешались свои и чужие.

— Прекратить стрельбу!

Легко сказать. Несколько вошедших в раж лучников продолжали стрелять. Володя скатился на землю и моментально выдал несколько оплеух особенно разошедшемуся.

— Я сказал: «Прекратить!» Куда ты сейчас стрелял? Ты уверен, что там не свои?

Несчастный лучник от такого яростного напора втянул голову в плечи и даже стал казаться ниже Володи ростом.

Володя развернулся к стоявшему рядом десятнику:

— Он из твоего десятка?! Это так ты следишь за своими людьми? Если он поранил или, не дай бог, убил кого-то из своих, я ведь не с него буду спрашивать — что с идиота взять? — я с тебя спрошу как с командира! Это ты мало гонял придурка и не научил слушать команды! А теперь молись, чтобы никто из наших не пострадал.

Володя отвернулся, в полной уверенности, что этому лучнику наказание теперь точно обеспечено. И гораздо более суровое, чем он смог бы придумать сам, — этот десятник отыграется за свой страх и припомнит обещание милорда спросить за все именно с него.

Князь подошел ближе к месту схватки и взобрался на коня, теперь уже осматриваясь с него. Родезцев оттеснили, и грузчики восстанавливали стену. Ополченцы тащили «ежи» и швыряли их через стену из мешков прямо на головы врагов, громоздя перед ними новые препятствия. Подошедшие лучники уже стреляли едва ли не в упор из-за восстановленной стены. Выносили из боя раненых. Рядом с конем мальчика кто-то остановился, тяжело опершись о копье. Володя чуть скосил глаза и увидел Фелнера Листа — командира резерва. Тот кивнул:

— Вы умеете быстро соображать, милорд. Я уж думал, не сдержим, хотя ведь и больше нас вроде бы было. Вовремя вы лучников позвали. И очень здорово организовали обстрел их тылов.

Володя нахмурился, потом сказал:

— Спасибо. Теперь осталось разобраться с ними до конца.

— Да все уже, милорд, вы уж поверьте моему опыту. Сломались они. Этот прорыв был их последней надеждой.

Фелнер словно в воду глядел. Даже отсюда Володя видел, что натиск врага слабеет. Оставшиеся солдаты стали пятиться и собираться в центре ловушки, закрывшись чудом уцелевшими щитами и телами своих товарищей.

Протрубила труба, созывая уцелевших, но звук был какой-то неуверенный.

Володя подъехал к самой стене и теперь наблюдал за врагом из-за нее. Вот от кучки родезцев отделился один рыцарь и, высоко вскинув копье с привязанной к нему непонятно откуда добытой белой тряпкой, двинулся к стене. Затрубили трубы со стороны защитников, обстрел медленно стихал.

Парламентер неуверенно потоптался, не зная, где находится вражеский командир. Потом зашагал наугад и остановился метрах в пятидесяти левее Володи. Мальчик не слышал, о чем он говорит с тем офицером, который оказался к тому месту ближе всех.

Тут рядом с Володей оказался один из охранников с длинным шестом, на конце которого был примотан странный вымпел с рисунком. Мальчик с удивлением обнаружил довольно неплохо выполненный собственный герб. И когда успели только? Это ведь не так просто сделать — сначала герб надо было скопировать… Аливия! Так вот почему она вчера так хитро на него поглядывала.

Солдат воткнул шест рядом с Володей и гордо встал рядом — охрана.

Переговоры тем временем завершились, и офицер скакал к Володе, подстегивая лошадь. Осадив ее практически перед князем, он доложил:

— Милорд, враг готов сдаться и спрашивает о наших условиях.

Володя пожал плечами:

— А что в таких случаях принято обещать?

— Ну… — Офицер замялся. — Я пообещал им жизнь. — Он неуверенно глянул на князя и, не заметив каких-либо признаков недовольства, продолжил уже смелее: — Благородные сохраняют личное оружие с обещанием не применять его в плену…

Володя поднял руку, останавливая офицера.

— Как твое имя?

— Нинрон Варт, ваше сиятельство.

— Вот что, Нинрон, ты, как я вижу, прекрасно со всем справляешься. Назначаю тебя ответственным за переговоры о сдаче, потом примешь пленных.

— Меня? — Офицер даже засветился от счастья. Похоже, это была великая честь, судя по тем завистливым взглядам, которые стали бросать в сторону Нинрона остальные.

— Да. Ничего сверх необходимого не обещай, но и жестких условий не надо. Разберешься, что к чему. Бери флаг переговоров и отправляйся… И еще… — Володя задумался. Офицер терпеливо ждал.

Мальчик соскочил с коня и отозвал офицера в сторону. Убедившись, что их никто не слышит, заговорил:

— Когда они сдадутся, сделаешь вот что…

Нинрон выслушал Володю, все больше мрачнея с каждым словом.

— Милорд! Это будет нарушением условий…

— Тише! Если бы я хотел, чтобы о нашем разговоре слышали все, то говорил бы на месте. Никаких нарушений условий не будет. Суматоха после боя… ну, ошиблись, с кем не бывает… Солдаты же… Я потом лично… слышишь, лично извинюсь перед ними за ошибку, и все условия капитуляции будут соблюдены. Клянусь, не пострадает никто из благородных. Но это надо сделать.

— Но, милорд, я не понимаю… — Нинрон выглядел сильно-сильно озадаченным.

— Нинрон, скажи, ты сможешь это сделать или мне поискать другого офицера, который поймет?

Тот думал недолго.

— Я сделаю, как вы сказали, ваше сиятельство. Я верю вашему слову.

— Вот и хорошо. У меня действительно нет никакого желания причинять кому-либо вред. И обещаю лично извиниться перед всеми. А сейчас действуй. И мне все равно, как и что ты будешь говорить: ошибка солдат, опасение за безопасность пленных в городе, только что подвергнувшемся нападению. В общем, сам думай, как это сделать.

Нинрон убито кивнул и уже без прежнего энтузиазма направился на переговоры. Володя же развернул коня в сторону крепостной стены.

— Милорд, вы куда? — удивился Фелнер. — Разве вы не будете принимать капитуляцию?

— Капитуляцию? — рассеянно поинтересовался Володя. — Какую капитуляцию? Вот что, Фелнер, бери коня и осмотри все наши позиции. Передашь командирам приказ записать наши потери: убитые, раненые, если возможно, поименно. Пусть собирают сведения, начиная с десятков, и передают их дальше. Сегодня вечером все старшие командиры должны прибыть на совет. Особенно это касается командиров лучников… у меня есть для них пара ласковых слов… Там они должны будут доложить о потерях. Убитых врагов сложить отдельно. Пусть оценят численность ворвавшихся, количество убитых и раненых с их стороны. Найди Арвида и передай, чтобы он тоже прибыл на совет. Я хочу узнать у него количество раненых в госпиталях и его прогнозы по ним. Вроде бы все… Исполняй!

— Но, милорд…

— Ну что еще? — раздраженно повернулся к нему Володя.

— Я просто хотел узнать… где вас искать, если что?

— Я на стене. Если помнишь, бой окончен только здесь, в городе, а там он еще идет.

Князя проводили всеобщими недоумевающими взглядами, но спорить не решились.

Со стены Володя еще раз посмотрел на то, что творится в городе. Ничего необычного — осознав бесполезность сопротивления, родезцы складывали оружие и под присмотром ликующих ополченцев направлялись в центр площади, где организовали временное размещение пленных. Убедившись, что тут все в порядке, мальчик целиком уделил внимание происходящему за стеной города.

— Вывешивайте сигналы! — бросил он через плечо прежде, чем прилипнуть к биноклю.

В общем, тут тоже все было неплохо. Хотя враг и отступил от городских стен, чтобы избежать обстрела лучников, но понесенные в первые минуты боя потери, а также то, что родезцы так и не смогли организоваться, делали их шансы на победу не очень высокими. Если что и заставляло их еще держаться, так это надежда спасти товарищей, попавших в ловушку в Тортоне.

— Стойте! — заорал Володя сигнальщикам, уже привязавшим к флагштоку набор флажков, которые должны были сообщить Конрону о победе в городе. Нехорошо, конечно, заставлять его волноваться, но намного лучше, чтобы враг не знал о поражении своих. Пусть и дальше рвется им на помощь, совершая ошибки и теряя товарищей в яростных, но неорганизованных атаках. — Придержите сигнал! Я скажу, когда его поднять!

Солдаты озадаченно переглянулись, но, привыкнув подчиняться благородным, приказ выполнили беспрекословно.

Володя, сжав бинокль, продолжил наблюдение за битвой. Эх, сейчас бы посадить по пять лучников на повозку, вырваться из города и на полном скаку зайти во фланг родезцам… Два-три залпа, и те сломаются. Ворота уже почти расчищены, повозок тоже хватает, коней вон сколько носится. Мечты-мечты… Володя уже оценил качество подготовки местных вояк. Можно гарантировать много сутолоки, бессмысленных метаний, шума… в общем, чего угодно, только не быстроты и точности исполнения команд. Делать вылазку с такими солдатами равносильно самоубийству. Родезцы ведь не идиоты и сразу поймут, что к чему. Малейшая задержка, промедление, и лучников просто сметут рыцари, не дав им сделать даже одного залпа. Успех дела упирается в качество войск…

Володя еще раз обдумал мысль, вспомнил действия лучников в бою внутри города и со вздохом отказался от идеи сделать вылазку. Выводить пехоту тоже не имеет большого смысла — она не успеет к месту боя. Родезцы организованно отступят, а именно этого Володя хотел избежать — ему нужен был разгром врага под стенами, а не его отступление на новые позиции. Кавалерии же у него нет — она вся находилась с Конроном, на которого и была теперь вся надежда. В бессилии хоть как-то помочь другу, Володя только крепче сжимал бинокль, прикусив губу. Теперь он понимал, что намного сложнее участия в битве наблюдать за ней со стороны, видя, как гибнут твои… товарищи? Володя многих и в глаза не видел. Когда они успели стать для него товарищами? Как все меняется на войне. Еще вчера совершенно посторонние для тебя люди вдруг становятся самыми лучшими друзьями.

Получив преимущество в первые минуты боя, Конрон больше его не выпускал. Похоже, сейчас он был в своей стихии: молниеносно оценивал ситуацию, атаковал, едва почувствовав, что противник где-то начинает организовываться, твердо держал инициативу.

— Вывешивайте сигнал! — приказал Володя, не отрываясь от бинокля.

Кажется, пора, решил он. В битве наступило то равновесие, когда даже песчинка на одной из чаш перевешивает весы в ту или иную сторону.

Сигнал заметили не сразу, но вот среди войск Локхера прошло оживление, потом раздалось громовое «ура», и солдаты, словно получив новые силы, бросились в атаку Противник еще некоторое время пытался сдержать этот порыв, но волна атакующих захлестнула их, сметая с дороги. Для родезцев это оказалось последней каплей, и первоначальное организованное отступление превратилось в бегство.

— Только не упусти их, Конрон, — прошептал Володя. — Только не упусти…

Но Конрон в подсказках не нуждался и тут же организовал энергичное преследование — он не хуже Володи понимал, насколько важно сейчас закрепить успех и не дать врагу прийти в себя.

Володя облегченно вздохнул и с трудом оторвал от лица бинокль. Удивленно глянул на предательски дрожащие руки, потом прикрыл глаза и постарался расслабиться, прогнав все мысли. Получилось! Как ни смешно это звучит, но у них действительно получилось. Он даже самому себе боялся признаться в успехе. До последнего думал, что что-то может пойти не так, что они не предусмотрели какую-то мелочь, которая полностью разрушит все их планы. Но нет. В городе уже все закончено, за стенами, похоже, тоже. Подробнее можно будет узнать, когда вернется Конрон, а это случится не раньше вечера. Еще до атаки, обговаривая варианты действий в случае успеха, они с рыцарем пришли к единогласному выводу, что надо нанести как можно больший урон вражескому отряду. Значит, пока все всадники Конрона не начнут валиться с коней от усталости, ждать возвращения латной конницы не приходится. И, кроме того, это также означает, что он остается командующим всеми вооруженными силами города. Проклятие.

Убедившись, что он может твердо стоять на ногах и руки перестали дрожать, Володя осторожно оттолкнулся от стены и медленно повернулся. На него смотрели все, кто находился в этот момент на стене. Ожидающе, встревоженно, с надеждой… Князь поднял голову и взглянул на небо, потом снова повернулся к солдатам.

— Мы победили, — устало произнес он. — Почему до сих пор нет сигнала?

И только после этого, словно все ждали подтверждения, солдаты на стене взорвались радостными криками, которые через мгновение подхватили и те, кто находился внизу и не мог видеть бой за пределами города. Крики катились дальше и дальше — город праздновал победу…

Володя слушал их, улыбался, но при этом четко понимал, что выиграна на самом деле только первая битва.

ГЛАВА 2

После горячки боя, когда порой действовать приходилось по первому велению сердца, но отнюдь не разума, Володя начал понимать, что иногда поступал не самым лучшим образом. Раздавая приказы о действиях после сражения, он имел возможность временно отвлечься от не очень приятных размышлений. Возможно, именно поэтому пока не стремился остаться в одиночестве, бродя по недавнему полю битвы и наблюдая, как конвоируют пленных, как складывают тела погибших. Володя остановился у аккуратно выложенных в ряд тел защитников Тортона и минут пятнадцать стоял, рассматривая трупы, словно стараясь запомнить каждого. Никто отвлечь его не посмел.

Тяжело вздохнув, он отвернулся и понуро побрел дальше. Но тут его внимание привлек смех, показавшийся здесь жутко неуместным. Обогнув груду бревен и мешков, мальчик замер, пытаясь понять, что происходит. Оказывается, несколько ополченцев, которых привлекли к разбору мертвых, оттащили один из вражеских трупов в сторону и теперь отрабатывали на нем удары копьем. Один из них, судя по всему, заводила, уже примеривался топором, чтобы отрубить голову.

Это оказалось для мальчика последней каплей. Он и так находился на грани срыва, а тут… Волна ярости накрыла его с головой. Он налетел на ополченцев, с ходу отвесив несколько ударов. Потом свалил на землю заводилу и несколько раз со всей силы пнул, стараясь причинить как можно больше боли.

— Вы… вы… — Перемешивая русские и локхерские слова, он высказал все, что думает об этих вояках и их происхождении.

— Но, милорд, — посмел кто-то слабо пискнуть. — Это же враг…

— Враг? Враг?! Это?! — Володя ткнул пальцем в сторону трупа. — Это уже не враг! Враги там, за стеной! А вы! Вы, которые даже не участвовали в бою, простоявшие в резерве… Вы теперь вздумали показывать свою храбрость тому, кто уже и ответить не может?!

Вокруг собралась толпа, кто-то смотрел заинтересованно, кто-то испуганно. Чуть в стороне стояли и пленные родезцы. Володя заметил их.

— Так, я гляжу, у вас у всех высокий боевой дух, силы девать некуда, бросаетесь с копьями даже на мертвых. Полагаю, вам стоит потешиться. Вон там пленные стоят, можно дать им оружие и тогда сразитесь на равных. Что притихли? С живыми не так безопасно воевать, как с мертвыми?! Ну?!

Володя уже немного успокоился, но остатки ярости еще клокотали в нем. Ополченцы испуганно пятились. Князь прикрыл глаза, вдохнул и выдохнул несколько раз.

— Кто ваш командир?

Вперед несмело вышел какой-то дядька в летах.

— Теперь ты рядовой. Дела передашь заместителю и считай, что легко отделался. Остальным участникам сего храброго действия по двадцать ударов плетьми. Этому зачинщику — пятьдесят! Все!

— Милорд, — попытался кто-то возразить. — Пятьдесят…

— Исполнять!!! — Володя развернулся к одному из получивших наказание и, сощурившись, изучил его с ног до головы. — Хочешь избежать порки? Могу отменить, но при одном условии. Впереди еще много битв, и не факт, что после одной из них ты останешься живым. Так вот, с твоим телом поступят так же, как ты сейчас поступал с этим. Согласен?! Что же ты так?

Володя развернулся и зашагал по улице, уже мало обращая внимания на окружающих.

— Пятьдесят ударов плетьми… Милосерднее было повесить, — вдруг услышал Володя за спиной шепот охраны.

Те явно не хотели, чтобы милорд их расслышал, но как раз в этот момент на мгновение наступила тишина, и мальчик все прекрасно услышал. Позади испуганно замерли, ожидая новой вспышки гнева и новых наказаний.

Володя замер, словно на столб налетел. Пятьдесят… Что он вообще знал о наказании плетью? Даже не видел ни разу. Знал только, что его применяют, но сколько ударов много, а сколько мало? Значит пятьдесят — это равносильно смерти… Или нет?.. Скорее это равносильно инвалидности для наказанного, что, собственно, в этом мире та же смерть, только более отдаленная. Что же делать? Что? Отменить наказание? Смягчить? Володя прикрыл глаза. Отменить… Но отмена решения командиром… после этого его никто слушать не будет. Что за командир, у которого семь пятниц на неделе и который свои решения меняет каждые пять минут.

— Кто-нибудь, — попросил Володя, не оборачиваясь. — Сходите, передайте, чтобы удары были не в полную силу — защитники городу еще понадобятся. Пусть на стенах отработают свою вину.

Судя по раздавшемуся за спиной топоту, кто-то отправился исполнять приказ. Володя вздохнул и зашагал дальше.

Как добрался до кабинета в магистрате, где обычно проходили все совещания, он помнил плохо. Долго сидел за столом, разглядывая какую-то точку над дверью. Потом вспомнил, что Конрон всегда где-то тут прячет кувшины с вином. Разыскал их, хлебнул из одного. Вопреки надежде, облегчения это не доставило, наоборот.

— Что, феодалом себя возомнил?! — вопросил Володя с яростью у самого себя. — Уже казнить и миловать начал?

Володя говорил еще много, с каждым словом распаляясь сильнее и сильнее. Понимал, что надо остановиться, понимал, что такое его состояние чревато бедой, но с ужасом осознал, что остановиться не может. Он метался по кабинету, расшвыривая попадающиеся по пути скамейки и стулья. Заглянувший в комнату Филипп едва не схлопотал кувшином с вином по голове. Хорошо, Володя промахнулся, и кувшин разбился выше головы вассала, окатив того вином. Филипп выскочил за дверь.

— А я тебя предупреждал, — невозмутимо заметил Джером, сидевший на подоконнике и что-то рассматривавший во дворе. Он повернулся на звук захлопнувшейся двери, глянул на солдата и хмыкнул. — Считай, что повезло.

— Что на него нашло? — пробурчал Филипп, стряхивая вино с волос и одежды. Выглядел он, несмотря на происшедшее, не сердито, а скорее растерянно.

— Да кто ж их, благородных, поймет? Он уже пришел в таком состоянии. Дальше только хуже, будто специально себя накручивает. Думал, успокоится немного погодя, но, похоже, только хуже становится, а мне ведь еще о деле поговорить надо. Еще какой-то офицер на меня наседает, говорит, что милорд отдал приказ по поводу пленных… Тут Рокхон к милорду рвался, хотел получить дальнейшие указания. Приходил и тир Роухен, чуть ли не мечом у меня перед носом размахивал. А что я могу сделать?

Филипп опасливо покосился на дверь:

— Так не пойдет, я тоже не ради развлечения пришел. Джером, постарайся успокоить милорда.

— Я похож на самоубийцу? — возмутился тот. — Если так хочешь, иди и успокаивай.

Филипп нервно прошелся по коридору, потом остановился рядом с Джеромом и тоже выглянул в окно. Тут опасливо косясь на них, показался какой-то слуга, подошел к двери. Филипп открыл было рот, чтобы предупредить его, но Джером в последний момент удержал и стал с интересом прислушиваться к тому, что происходит в комнате.

Слуги не было уже минуты две, и все оставалось спокойно.

— О! — Джером поднял палец и шагнул к двери, но та вдруг распахнулась перед ним, и слуга выскочил наружу, словно за ним гнался демон. — М-да… — Джером вздохнул и вернулся к своему наблюдательному посту у окна. — Слушай, да не мельтеши ты, уже голова кружится.

Филипп замер и гневно посмотрел на Джерома:

— А ты, я гляжу, очень спокойный!

— Я думаю.

— И как успехи? — ядовито осведомился солдат.

— Придумал. Не хотелось бы прибегать к этому средству, но, видно, другого выхода нет.

— Э-э-э… ты о чем?

— О том, как вернуть нашему господину разум. Вот что, оставайся тут и никого к милорду не пускай… ради их же блага. Я скоро буду.

И Джером поспешно удалился.

Отсутствовал он минут сорок. За это время Филиппу с трудом удалось отбиться от офицеров, стремившихся получить какие-то новые приказы.

— Милорд думает и просил пока его не беспокоить.

— Что значит не беспокоить? — напирал кто-то.

— А вот то и значит, — раздался вдруг спокойный голос Джерома.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Филипп.

Рядом с Джеромом, держа его за руку, стояла Аливия и растерянно озиралась. Испугавшись такого количества шумных людей, она спряталась за спиной Джерома. Еще дальше топтался Руперт.

— А этого-то зачем привел? — поинтересовался Филипп, уже сообразив, в чем заключается план Джерома.

— А он отказался отпускать сестру со мной почему-то.

— Удивительно — почему? — буркнул Филипп. — Ладно. Э-э-э… девочка, иди к милорду.

— Ты всегда умел обращаться с детьми, — усмехнулся Джером и присел рядом с девочкой. — Аливия, твоему другу сейчас нужна помощь, и я думаю, что, кроме тебя, ему никто не поможет.

Девочка несмело кивнула, а потом осторожно открыла дверь.

— Какого… — попытался возмутиться один из офицеров. — Вы хотите сказать, что мы войти не можем, а какая-то девчонка…

Аливия слушать не стала, а просто вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Кого там еще несет?! — услышала она разъяренный голос, в котором с трудом узнала голос Володи.

Первым ее порывом было убежать, но, поборов страх, она все же шагнула дальше.

— Это я, Володя.

— Я… Кто я? — Мальчик с трудом выбрался из-за стола. — Ленка? — изумился он. — Ты откуда здесь?

Аливия вздохнула — некоторые вещи совершенно не меняются.

— Опять ты мое имя путаешь.

Мальчик потряс головой, потом испуганно покосился на доску в руке, которой уже приготовился запустить в вошедшего… к счастью, сдержался.

— Э-э… Аливия, что ты тут делаешь?

— Меня Джером привел. Сказал, что я тебе нужна.

— Хм… трус несчастный.

В голове прояснилось, и гнев куда-то исчез. Володе неожиданно стало стыдно. Стыдно за то, что предстал в таком виде перед Аливией, да еще и наорал на нее. Господи, до чего дошел! Самому противно. Он взглянул на девочку, испуганную, но отчаянную, стоявшую напротив него… непонятного чудовища, от которого неизвестно что ждать.

Плюхнулся на стул и устало протер глаза.

— Опять я тебя напугал и опять предстал не в лучшем свете. И куда делась моя знаменитая невозмутимость, которая так поражала всех на Базе?.. Как же это все выматывает…

Аливия осторожно подошла к нему, подлезла под руку и забралась на колени.

— А ты сказку расскажи.

Володя нервно хмыкнул, потом расхохотался.

— Ох, Аливия, ну, ты молодец. Слушай, ты бы слезла, тяжелая все-таки.

Девочка надулась:

— Хочешь сказать, я стала толстой, да?

— Что? — Володя снова расхохотался. — Нет, я хочу сказать, что ты повзрослела.

— Ага, значит, я тебе нравлюсь? Ты возьмешь меня в жены, когда я стану совсем взрослой?

— Эй, это откуда у тебя такие мысли? Поверь, ты найдешь мужа намного лучше меня. Ну, все! Слезай давай, все ноги мне отсидела.

Аливия перебралась на соседний стул и сочувственно повздыхала.

— Устал, наверное?

— Устал? Хм… Физически нет. — Володя встал и подошел к окну, долго что-то высматривал на улице. — Я скорее разозлился. На себя разозлился, а потом сорвал злость на других. Стало намного хуже. Впервые приговорил человека практически к казни… пятьдесят ударов плетьми. — Володя снова вздохнул и посмотрел через плечо на Аливию.

Та слушала внимательно, стараясь не пропустить ни слова. Перебивать или как-то комментировать услышанное она явно не собиралась. Мальчик отвернулся. Как ни странно, но оказалось, что именно такого вот слушателя ему и не хватало. Человека, которому можно, грубо говоря, поплакаться и который не осудит и всегда поддержит. Не перед подчиненными же душу выворачивать? Вот только нужен ли девятилетней девочке такой груз?

Но та решила все сама. Встала, подошла сзади к Володе и обняла.

— Ты хороший.

— Хороший? — нервно хмыкнул Володя. — Оказывается, все, что я могу, — так это только других поучать. Как умно рассуждал, что командир должен находиться в стороне от битвы, чтобы вовремя подмечать все нюансы и перемещать резервы. И что я сделал в первом же бою? Носился по всем оборонительным сооружениям как сумасшедший. Каким мудрым себя чувствовал, заметив прорыв и вовремя подведя туда резервы… Только позже сообразил, что если бы я не носился по укреплениям, то заметил бы его намного раньше и намного раньше сумел бы направить свежие силы. Сейчас вот думаю: сколько по моей вине погибло там?..

Вряд ли Аливия много понимала из того, что говорил Володя, но этого и не требовалось. Мальчику нужен был просто сочувствующий слушатель, чтобы выговориться, а девочка могла его подбодрить, и не понимая всего того, что ей рассказывают. Она всем сердцем чувствовала, что сейчас важно не то, понимает она или нет, а ее поддержка и сочувствие.

— А ну, хватит хныкать! — вдруг громко сказала девочка. — Конечно, ты ошибаешься! Но если хочешь никогда не ошибаться, то и не делай ничего.

Володя замер, потом развернулся и подхватил девочку на руки. Рассмеялся.

— Уела! Ну, уела. Надо же, запомнила, что я тебе тогда сказал. Я ведь думал, мимо ушей пропустила, как обычно.

— Я ничего не пропускаю мимо ушей, — надулась девочка.

— Знаешь, ты права… Только вот цена моих ошибок — человеческие жизни. Это тяжелее всего принять. — Володя подошел к столу и усадил девочку на него. — Да, ты права. Можно забиться в угол, испугавшись, а можно усвоить урок… Спасибо тебе, Кнопка. Опять ты меня спасла… вправила мозги старому идиоту.

— Какой же ты старый? — удивилась Аливия.

— То есть с тем, что я идиот, — ты согласна? И откуда у тебя столько мудрости?

— Ты научил, — бесхитростно отозвалась девочка, доверчиво глядя на него своими пронзительно синими глазами.

Володя поперхнулся и поспешно отвернулся, замахал руками.

— Кнопка, прекрати меня смешить. Вот помру сейчас от смеха, что делать будешь?

— Позову на помощь дядю Джерома.

— Дядю… Гм… С каких это пор он тебе дядей стал? Ой, не отвечай! Это был риторический вопрос.

— А что такое ри… рито… pитa… ну, этот самый вопрос?

— Такой вопрос, ответ на который не требуется.

Аливия задумалась.

— А зачем тогда его задавать?

— Вот и я над тем же думаю. Вот что, посиди-ка пока вон в том углу. Я тут сейчас быстро закончу и попрошу, чтобы… хм… дядя Джером тебя обратно отвел, как только он перестанет мне быть нужен.

— А со мной еще брат пришел.

— Вот как? Великолепно.

Володя выглянул за дверь.

— Руперт! Зайди на минуту.

Когда юноша вошел, Володя махнул в сторону Аливии:

— Вот что, забирай это сокровище и отвези домой, Филипп обеспечит охрану. — Володя снова выглянул в коридор. — Филипп, найди кого-нибудь, чтобы проводить Аливию и Руперта до дома, а сам займись тем, о чем я просил. Остальных тоже касается: сегодня вечером совет. Все! Все вопросы к тиру Роухену! Меня до вечера нет! Джером, заходи, ты мне нужен.

Дождавшись, когда все разойдутся, Володя закрыл дверь и повернулся к Джерому:

— Говори.

— Обыскали дома всех выявленных шпионов. Золото, как и договаривались, забрали себе люди Крейса, а все бумаги и книги, как вы и приказали, свезли к вам в дом. Все прошло тихо.

— Да… И почему в сутках так мало часов? Похоже, сегодня до совещания я не успею переговорить с ними — надо для начала с пленными разобраться… Обещал тут одному офицеру… Но вот с Раймондом переговорить придется. Кстати, Гирона не видел?

— Гирона, милорд?

— А, ты его не знаешь. Куда же он пропал?

Тут в дверь осторожно постучали.

— Ага, наверное, это он. Гирон, ты?

— Я, милорд.

— Ну так заходи.

Гирон вошел, слегка пошатываясь, с рукой на перевязи. Володя минуту изучал его, потом поморщился.

— Плохо. Очень плохо, Гирон. У вас все преимущества были, а вы умудрились дать себя ранить. Погибшие?

— Слава богам, нет, милорд. — Офицер опустил голову. — Виноват, милорд. Мы не ждали такого сопротивления.

— Кто-нибудь ушел?

— Нет. Мы взяли всех.

— Что ж, это хорошо. Но подготовка ваших солдат оставляет желать лучшего… Неделю на исправление, потом проверю. Что нашли в домах?

— Как вы и предполагали, милорд, оружие. В основном арбалеты… и очень неплохого качества. Множество болтов для них, копья.

— Вот так? То есть это все не для профессиональных солдат готовили. Ну, мы знаем, кому предназначалось оружие — арбалеты для них в самый раз. Куда дели?

— Я пока приказал все свезти в тюремные склады под надежную охрану.

— Что ж, хорошо. Потом подумаем, кого этим вооружить, и выпьем за здоровье его величества Эриха, снабдившего нас таким хорошим оружием. Кстати, его ведь наверняка привезли в город задолго до начала осады, скорее всего на каком-нибудь корабле. Видно, этот удар по Тортону планировался давно. Но раз оружие бандитам не досталось, значит, восстания можно не опасаться пока. — Володя снова задумчиво оглядел офицера, стоявшего перед ним. — С заданием вы справились, хотя и не скажу, что великолепно, тем не менее за одного битого двух небитых дают. Надеюсь, урок вы усвоили. Вот что, офицер, с сегодняшнего дня вы будете исполнять кое-какие специфические поручения, вроде недавнего. Соответственно, учите людей штурмовать дома и сражаться в тесных помещениях. Учтите это в тренировках, я потом более подробно объясню, что от вас требуется. Наберите человек пятнадцать ловких парней, умеющих обращаться с коротким оружием. Учтите сегодняшний печальный опыт, уясните ошибки и занимайтесь. С Конроном я, как и обещал, переговорю.

Гирон поклонился, потом, медленно пятясь, покинул комнату. Володя еще минуту изучал закрывшуюся за офицером дверь, покачал головой.

— Не знаю, выйдет ли из этой затеи что-нибудь, но подготовленный отряд для штурма домов иметь под рукой не помешает. Потом можно расширить их деятельность. По крайней мере, в будущем не придется обращаться за помощью к разного рода бандитам… Не очень- то мне это по душе.

Отдав Джерому новые распоряжения, Володя спустился вниз, где столкнулся с Нинроном Вартом.

— Милорд, — с ходу начал тот, — я выполнил ваше распоряжение, но держать благородных в тюрьме, когда я им пообещал относительную свободу и сохранение оружия…

— Вот как раз этим мы сейчас и будем заниматься. Я к воротам, а потом в тюрьму. Вы же вот что сделайте… идите сразу в тюрьму и разыщите палача, пусть он там все приготовит. Я, как освобожусь, подойду.

— Палача?!

— Не волнуйтесь, работать ему не придется. Послушайте, Нинрон, давайте не будем спорить. Я же обещал, что не будет ничего, что противоречило бы условиям капитуляции. Да еще отыщите несколько бочонков вина. Сколько там благородных в тюрьме у нас оказалось?

— Около сорока человек Остальные простые солдаты.

— Хорошо. Вот и приготовьте два бочонка лучшего вина… человек на сорок их должно хватить.

— Вина? Палача?

— Нинрон, полагаю, нам не стоит тут выяснять, что и для чего нужно. Просто сделайте, как я говорю.

— Да, милорд!

У ворот по-прежнему царила неразбериха. Сновали врачи, с площади убирали убитых и засыпали кровь песком, благо его тут в мешках море. Стену тоже начали потихоньку разбирать. Володя встал чуть в стороне и наблюдал за работой людей, выискивая кого-нибудь из старших руководителей. Первым ему на глаза попался Вайнер Розен. Володя послал за ним одного из охранников. Вайнер быстро подошел:

— Вы хотели меня видеть, ваше сиятельство?

— Я вас не задержу надолго, вижу, что много работы. Хотел выяснить о потерях, хотя бы приблизительно. Точные-то я узнаю вечером.

— У нас около сорока убитых, — ответил Розен. — Родезцев много больше, но это и понятно — их расстреливали как куропаток. Человек двести уже отнесли в сторону и все еще носят.

— А сколько всего прорвалось в город?

— Около восьмисот.

— Хм… выходит, погибших у них примерно половина будет.

— Примерно да. А вот благородных погибло каждые восемь из десяти… — Розен вздохнул. — Настоящее побоище для офицеров Эриха.

Володя вспомнил свой приказ лучникам на башнях и кивнул. Что ж, по крайней мере, эти поработали на славу.

— А барон?

— Вы имеете в виду барона Розентерна? Пройдемте со мной, милорд, — пригласил Розен.

Володя кивнул и зашагал следом. Розен привел его к телеге, стоявшей в стороне, и откинул мешковину. На телеге лежал мужчина лет сорока в великолепных латах, правда, изрядно помятых. В его волосах уже пробивалась седина, а рука крепко сжимала меч, не выпустив оружие даже после смерти.

— Это Розентерн?

— Да, милорд. Мы нашли его среди тех погибших, что атаковали нашу оборону в лоб. Он лежал под грудой тел недалеко от катапульты. Похоже, погиб одним из первых — выбили из седла, его завалило телами, и барон задохнулся. По крайней мере, я так думаю, поскольку не вижу серьезных ран. Латы помяты, но вроде бы ничего опасного.

Володя подошел ближе и долго изучал лицо погибшего. Потом аккуратно закрыл тело мешковиной.

— Вайнер, распорядитесь, чтобы тело доставили в ближайший храм… в общем, сделайте, как положено. Среди родезцев наверняка есть жрецы, разыщите кого-нибудь.

— Вы хотите…

— Он был воином, Вайнер. Думаю, он заслуживает нормальных похорон.

— Конечно, милорд. Я распоряжусь…

— А вообще, знаете… не спешите его хоронить, если есть такая возможность. Может быть, тело удастся передать его товарищам и те захотят доставить его на родину и похоронить там.

— Тогда придется бальзамировать, милорд.

— Ну так сделайте это.

Вайнер с плохо скрываемым удивлением поклонился.

— Все сделаю, ваше сиятельство.

— Если я зачем-то срочно понадоблюсь — я в тюрьме. Полагаю, сейчас, пока вражеские солдаты не очухались от поражения, самое время побеседовать с ними.

Володя вскочил в седло и направился к огромному серому зданию городской тюрьмы.

У ворот его встретил Нинрон Варт в компании могучего человека. Володя соскочил с коня и уперся этому человеку взглядом в живот. Поднял голову, оглядел здоровенную фигуру и попятился.

— Гм… э-э-э… с кем имею честь? — немного растерянно поинтересовался он, судорожно размышляя, не перебежал ли он где дорогу этому человеку. Вроде бы нет — такую гору он бы точно не забыл.

— Я местный палач, ваше сиятельство. Господин передал, что для меня есть сегодня работа.

— Ах, вот оно что… — Володя снова оглядел человека с ног до головы. — Однако… Нет, работать вам сегодня не придется. Вы нужны для создания нужной психологической атмосферы.

Палач наморщил могучий лоб:

— Простите, ваше сиятельство?

Володя вздохнул.

— Будете находиться в… как там эта комната называется? Пыточная? Так вот, будете находиться у себя в пыточной, и пока я разговариваю с вражескими солдатами, перебирайте инструмент, калите металлические прутья… В общем, делайте вид, что готовы по первому требованию приступить к работе. Нинрон, сядете со мной, но сначала подыщите пару охранников телосложением вот как этот господин — в дверях встанут. И еще пару мелких клерков для поручений. Как вас звать?

Тыкать этому богатырю Володе почему-то совершенно не хотелось, хотя он уже почти привык к местной манере говорить «ты» всем, кто находится ниже по социальной лестнице. Однако продолжал периодически путаться в этих «ты» и «вы». Порой ему становилось интересно, что думают о нем его подчиненные в такие моменты. Хорошо еще, в локхерском различие между «ты» и «вы» весьма условно, и употребление этих местоимений сильно зависит от контекста. Так что, возможно, все его ошибки пока списывают на плохое знание языка.

— Все зовут меня Бортон, ваше сиятельство.

— Вот что, Бортон, проводите нас в свой… гм… рабочий кабинет.

Чтобы дойти до пыточной, пришлось спуститься и подвал, а потом долго идти по коридору, тускло освещенному факелами. В каменном подземелье было сыро. Предусмотрительный Нинрон протянул Володе теплую куртку. Мальчик благодарно кивнул ему, снял накидку и облачился в куртку, а поверх нее снова надел накидку.

В пыточной, оказавшейся весьма просторной комнатой с высоким потолком, их дожидались два помощника палача, хоть и не такие гиганты, как их начальник, но вполне ему под стать. Володя увидел разложенные на столах инструменты, поежился и поспешно отвернулся. Глянул на горн, в котором ревело пламя, покосился на лежащие в нем щипцы разных размеров. Ага, а вот и стол для следователей. Очень удобно — в стороне, чтобы не мешал палачу, но в то же время расположен так, чтобы следователь мог видеть все, что происходит в пыточной. М-да… с точки зрения следователей, может, и удобно, но Володя предпочел бы не видеть всех этих инструментов и механизмов. Чего только не придумали люди, чтобы калечить себе подобных.

Володя заглянул под стол.

— А где вино?

— Сейчас принесут, милорд, — отозвался Нинрон. — Я велел захватить еще кружки.

— И пусть принесут бумагу и чернила.

У Володи были и свои чернила, но их он решил приберечь для других случаев, а здесь и местные сойдут. А вот ручку он предпочел использовать свою — основа из твердого пластика и железное перо, — намного удобнее гусиных, не говоря уже о том, что долговечней. И править периодически не надо.

— Уже здесь, ваше сиятельство. — Подскочивший к столу невзрачный человек положил перед мальчиком стопку бумаги и поставил банку с чернилами.

— Спасибо. А вы кто?

— Я писарь, ваше сиятельство. Писарь допросной канцелярии. Веду допросные листы. Я узнал, что вызвали палача для работы, и поспешил сюда…

— Вот как? Отлично. В таком случае, занимай свое место и записывай. Полагаю, твои записи лишними не будут — я их потом перечитаю.

— Конечно, ваше сиятельство.

— Нинрон, где вино?

— Сейчас узнаю, милорд…

— Ладно, оставь. Пошли кого-нибудь, а сам садись. Все равно вино пока не нужно — мы начнем с солдат. — Володя повернулся к одному из тюремщиков: — Давайте кого-нибудь из рядовых. Когда я закончу с ним — отправите в лагерь, где собирают всех пленных.

— Не в камеру, милорд?

— Нет, конечно, они же военнопленные, а не преступники. Камеры нам для других пригодятся. Давайте первого.

Им оказался латник первого десятка, как он сам представился… когда чуточку пришел в себя. Войдя в пыточную, он сразу увидел палача с огромными щипцами. Нервно сглотнув, латник осторожно поднял взор, встретился с ласковой улыбкой Бортона и плавно осел на пол. Володя дождался, когда не в меру впечатлительного солдата приведут в чувство, и приглашающе махнул на стул. Он специально попросил собрать в тюрьме тех, кто знает локхерский, так что проблем с языком не возникло.

— Ну, не стоит так переживать, — подбодрил латника Володя. — Уверяю, что сей очень добрый господин, который вас так напугал, не имеет к вам никакого отношения. Вы же военнопленный, а не шпион какой-нибудь. Ну, а то, что с вами беседуют именно здесь… так я человек занятой, а допросить многих надо. Так что потерпите немного.

Бортон загремел своими инструментами у печи, и солдат тут же заверил, что готов ответить на все вопросы.

— Ну-ну. Поверьте, я человек чести, поэтому не буду призывать вас нарушить присягу. Просто хотелось бы кое-что уточнить… внести ясность. Вот вы говорите, что служили в первом десятке, а что это значит? Этот десяток первый по счету или первый — потому что лучший?

— Наш десяток всегда был лучшим! — возмутился солдат, забыв даже о палаче и о том, где находится.

— О! — Володя чуть привстал и кивнул. — Очень рад приветствовать такого храброго солдата. А как вы определяли, что именно ваш десяток лучший? Вы у себя соревновались?

— Да. У нас всегда проводили соревнования.

— Вот как? Интересно-интересно. А в чем заключались эти соревнования?

Казалось бы, невинные вопросы, но ответы постепенно проясняли для Володи структуру и организацию родезской армии. Причем сами вопросы были настолько невинные, что солдат никак не мог понять, зачем этот милорд тратит время и интересуется такими пустяками. Он думал, его будут выспрашивать о каких-то секретах, которых он знать не знает, а тут… Искренний интерес к соревнованиям, к тем приемам, которые лучше всего получались именно у него. Странный милорд даже попросил кое-что продемонстрировать, после чего восхищенно цокал языком. Спрашивал, чем и как они питаются. Согласился с ним насчет воров-интендантов и что им надо руки рубить. Ну и дальше в том же стиле. После получаса такой беседы солдата отпустили. Володя минут пять что-то писал, выделяя главное. Те выводы, к которым он пришел, но которые еще требовали уточнений, помечал вопросительными знаками. Если вывод был важным и требовал обязательного уточнения — ставил еще восклицательный знак

Тем временем ввели очередного солдата, и все пошло по новой. Разве что времени на него Володя затратил меньше. Снова кажущиеся невинными и бессмысленными вопросы, беседа на отвлеченные темы, уточнения, брошенные вроде бы не в тему

— Значит, гонцы были часто? Ну, это ведь понятно. Что? Вам непонятно? Ну как же, такой хороший солдат и не можете сделать элементарного вывода. Вы же всего лишь, авангардом были… Вы знали об этом? Тогда почему удивляетесь? Ведь ваш командир должен был получать приказы от командующего. Ах, основная часть армии на кораблях плывет. Да, тогда и правда проблематично общаться с ними. Действительно, загадка. Ну, думаю, это неважно.

Когда солдата увели, Володя записал то, что надо было прояснить: «С кем в Родезии мог обмениваться депешами барон Розентерн, назначенный в эту экспедицию лично королем Эрихом? Вряд ли это были любовные записки».

Допросив в таком темпе около десятка солдат разных отрядов, Володя велел звать офицеров, тем более что вино уже доставили.

Первый же вошедший, мало обратив внимания на палача, сразу начал с претензий к Нинрону:

— Значит, так вы держите свое слово?! Мы сдались, надеясь на то, что вы поступите как истинный благородный, но, видно, вы недалеко ушли от разбойников!

Володя поспешно поднялся.

— Господин…

— Граф Иртук Лорн!

— Граф, я приношу свои самые искренние извинения за это недоразумение. Поверьте, оно возникло по вполне понятной причине: у нас тут сами видите что творится. Уверяю вас, никто не хотел умалить ваше достоинство. — Володя вышел из-за стола и самолично придвинул стул. — Прошу вас, присаживайтесь.

Когда граф сел, Володя достал из-под стола кувшин с вином и три кружки, налил. Одну отдал графу, вторую придвинул Нинрону, а третью поставил перед собой.

— Знали бы вы, граф, какой тут у нас бардак творится — не удивлялись бы. Вот и меня заставили заниматься допросом наших мятежников… А… вы же не знаете ничего. Представляете, тут некоторые бандиты решили под шумок заняться грабежами, но в военное время, согласитесь, это сродни предательству.

— Сочувствую…

— Простите, не представился. Князь Вольдемар Старинов. Вообще-то я не из Локхера и здесь оказался совершенно случайно. Но как истинный дворянин счел своим долгом оказать помощь в обороне приютившего меня города… А вместо этого… эх… Видите, чем приходится заниматься? Да вы пейте. За здоровье короля Эриха Признаться, я восхищаюсь им. Талантливый правитель и полководец. Если бы не снежная зима, погубившая вашу кавалерию, думаю, вы уже победили бы.

— Да. Зима была ужас. До сих пор вспоминаю ее с содроганием. — Граф залпом осушил кружку, и Володя немедленно наполнил ее снова.

— Что? Вы были там в эту зиму? Расскажите, пожалуйста! Знаете, когда я услышал, что после той зимы ваша армия еще могла сражаться и даже нанесла поражение Локхеру…

— А! — Граф пренебрежительно махнул рукой. — Зима оказалась более страшным противником, чем локхерцы. Лезли без всякого толку.

Получив благодарного слушателя, граф ударился в воспоминания о том, как они вошли в Локхер, о первых боях, о той страшной зиме. Выпили за храброго боевого коня графа, который в одну из зимних ночей послужил в качестве жаркого и тем самым спас графа от голодной смерти. Володя на самом деле не пил, а только прикладывался к кружке. Впрочем, граф не обращал на это внимания.

Володя сочувственно покивал.

— Что ж, тогда предлагаю еще тост за здоровье короля Артона. Конечно, он не Эрих, но еще молод и потому неопытен. Полагаю, со временем необходимый опыт он приобретет. Так что за его здоровье.

Граф не отказался, выпили за Артона.

— А знаете, граф, если бы ваш барон выполнил первоначальный план и просто подготовил базу для приема основного контингента с кораблей, у нас были бы большие проблемы.

— Да — не стал спорить Иртук. — Я предупреждал барона, но он посчитал, что войска удобнее будет высаживать на причалах Тортона… И вот результат… Но не обольщайтесь, милорд, — вы выиграли всего лишь первый бой. Когда прибудут основные силы, вы не сможете им долго сопротивляться.

— А зачем тогда вы шли, а не сразу войска перебросили на кораблях? — поинтересовался Володя.

— А чтобы сюрпризов разных избежать.

— Ну да, и подготовить лагерь для солдат… Недаром же у вас в войске было столько рабочих. Я это сразу заметил — рад, что оказался прав в своих догадках.

— В общем, да, князь. Не надо было нам лезть в Тортон, а, как планировали, следовало начать осадные работы.

— Да, теперь вашему флоту придется сложнее. Кстати, вы уже выбрали место высадки? Нет-нет, можете не говорить, где… Да вы все равно не успели послать на корабли сообщение, так что это простое любопытство.

Ну и дальше в том же духе. Допросы шли один за другим — офицеры, солдаты, рабочие. Это только кажется, что рядовые ничего не знают. Они стоят на постах около палаток командиров, ловят бросаемые теми слова, что-то видят, о чем-то догадываются. Главное — задать правильные вопросы и в правильном ключе. Каждому хочется почувствовать себя значимым и важным, похвастаться своей осведомленностью. А уж если рассказ о твоих подвигах слушает этот странный мальчишка-князь, восхищенно раскрыв рот… ну, понятно, какому мальчишке не интересны повествования о славе и сражениях? Вот и хочется произвести на него впечатление, похвастаться. Кого-то можно было просто запугать палачом, кто-то отвечал сам, не видя смысла что-то скрывать. С дворянами Володя играл восторженного юнца, с солдатами вел себя по-разному. На одних тратил не больше пяти-десяти минут, с другими беседовал чуть ли не по часу. Как бы то ни было, но когда помещение покинул последний пленный, у Володи накопилась целая кипа листов с замечаниями, комментариями и выводами. Теперь нужно время, чтобы, все свести воедино. Володя потянулся, расслабляя затекшую спину, и устало потер глаза — все-таки факельное освещение не слишком подходит для письма.

— Все?

— Все, — облегченно выдохнул Нинрон.

Володя поднялся.

— На сегодня остался только один человек, с кем надо побеседовать. Но тут уж я сам справлюсь. Все могут быть свободны. Уважаемый писарь, сделайте копии всех ваших записей, и пусть их доставят мне. Перечитаю завтра утром.

— Сделать копии до утра, ваше сиятельство?

— Желательно. Я не говорю, что копии должны сделать именно вы. Наверняка у вас есть ученик или помощник.

— Конечно, ваше сиятельство.

Дверь камеры закрылась за Володей, и мальчик встал напротив сидящего пленника, скованного так, чтобы тот не смог себе повредить. Володя сел прямо на пол напротив. Раймонд поднял голову и посмотрел на гостя.

— Как вы догадались, милорд?

— Когда мне начинают врать с самого первого мгновения знакомства, согласитесь, это настораживает. Поскольку графиня — жена одного из мятежников, я предположил, что вы посланы либо ее мужем, либо герцогом Торендским, либо Эрихом. Осталось только понаблюдать.

— Вы потому и предложили мне должность?

— Да. Тогда я уже понял, кто вы, потому и предпочел, чтобы вы были рядом. Врага всегда нужно держать поближе. Очень удобно иметь возможность передавать вражескому командующему те сведения, которые хочешь ему передать.

Раймонд задумался, опустив голову.

— И чего вы добились?

— Авангард родезской армии попал в ловушку, поскольку был уверен, что в городе их не ждут. Разгром полный. Еще неизвестно, что с теми силами, которые остались за городской стеной, но удирали они во все лопатки. Не отступали, а именно удирали.

— Понятно. — Раймонд снова задумался.

— Вы понимаете, что вас ждет?

— Ну, как военнопленный, я точно проходить не буду.

— Верно.

— Скажите, князь… А зачем вам все это надо?

— Что именно?

— Зачем вы ввязались в эту войну? Вы же чужестранец. Вассальную клятву Артону не приносили, в своем выборе полностью свободны.

— Не знаю, поймете ли вы… В общем, я и не хотел встревать… Но я познакомился с Конроном еще раньше, потому счел своим долгом дать ему несколько советов. А потом заболела Аливия. Она не могла покинуть город до подхода ваших войск.

Раймонд нахмурился:

— Постойте, вы хотите сказать, что кинулись защищать город только потому, что эта… купеческая дочь не могла покинуть его?

— Я же говорю, что вы не поймете.

Мужчина внимательно изучил лицо Володи, словно пытаясь что-то в нем разглядеть.

— Вы не влюбились, князь? — Было видно, что Раймонд и сам не верит в это предположение.

— В девятилетнюю девочку? — рассмеялся Володя. — Она скорее для меня сестренка… Она действительно очень похожа на Ленку. Характером.

— Но… мы могли бы договориться. Ни ее, ни ее семью не тронули бы…

— Понимаете, Раймонд… или как вас там на самом деле? Возможно, мы и могли бы договориться, но… так получилось, что все, кого я знаю… с кем успел познакомиться за то время, что пробыл тут, находятся на стороне Локхера. А вот на другой стороне я никого не знаю. будем считать это причудой судьбы.

— Но вы же умный человек, князь! Вы же понимаете что Локхер обречен! С нынешним королем он не сможет устоять. Вы даже Тортон еще не спасли, всего лишь отсрочили падение.

— Намекаете на основные силы, плывущие на кораблях? У меня есть некоторые идеи и относительно их. Насколько я понял из допроса пленных, у меня есть еще сутки или двое. Будем исходить из худшего — сутки. Кое-какие распоряжения я еще вчера отдал. Сегодня перед сражением тоже послал гонцов.

— Если так, зачем тогда вы здесь? Чего вы хотите?

— Хочу, чтобы вы мне помогли. Раймонд, подождите, не надо возмущаться. Поймите, вы мне поможете в любом случае, хотите этого или нет. Просто если вы согласитесь — облегчите мне жизнь. И себе, кстати, тоже.

— Я никогда не был предателем!

— Я же сказал, что вы поможете в любом случае. Смотрите сами, в вашем доме нашли некоторые вещи. У меня в руках ваши письма и послания… зашифрованные. Думаете, сложно подобрать к ним ключ, имея на руках столько данных? Я внимательно не смотрел, некогда было, но, на мой взгляд, шифр не из сложных — замена одной буквы другой. Вряд ли вы тут знакомы даже со стодвадцативосьмибитным шифрованием. Э-э… не обращайте внимания, это так, мысли вслух. Просто придется потратить некоторое время, которое тратить не пришлось бы, согласись вы сотрудничать. Так что агент его величества Эриха — тир Раймонд — по-прежнему будет передавать зашифрованные послания командованию осаждающей армии. Как вы думаете, кем вас будут считать, когда окажется, что все ваши послания были ложными?

— Ты… Ты!!!

— Спокойно, Раймонд! Вас ведь никто силком не заставлял начинать играть в эту игру! Так примите те правила, по которым она ведется.

— Это… Это нечестно!

— Шпионаж, тир Раймонд, вообще вещь нечестная. Заметьте, я ведь ни словом вас не попрекнул тем, что вы занимаетесь делом, никак не совместимым с рыцарской честью. Наоборот, честно говоря, я даже восхищаюсь вами. Не каждый ради дела согласится принести такую жертву. Все больше и больше начинаю уважать Эриха, организовавшего такую разведывательную сеть в Локхере. Ваша беда не в том, что вы оказались неопытным, — просто я учился у людей, которые этими делами занимались несколько десятков лет. Причем разведывательная служба, в которой они работали, считается одной из лучших в мире… в известном нам мире.

— И вы тоже разведчик?

— Скорее вынужденный беглец. Вряд ли вы поймете, но у меня не было другого выхода.

— Вы убегали от этих ваших учителей?

— Нет. Раймонд, не надо гадать. Хотите что-то узнать — спросите прямо. Что же касается того, что вы так стараетесь узнать окольными путями — я не делаю из этого тайны. Я действительно учился в закрытой военной школе, которая, гм… находилась при службе безопасности Российской империи. Соответственно, в разведывательной и контрразведывательной деятельности кое-что смыслю. Вполне возможно, что я в конце концов тоже поступил бы в разведку… или, быть может, стал военным. Трудно сказать. Однако судьба распорядилась иначе, и, чтобы спасти мне жизнь, меня отправили к вам.

— Спасти жизнь?

— Сложно объяснить. Просто если бы я остался, то умер примерно через полгода. Скажем так, лекарство от моей болезни находилось только у вас, но дорога эта в один конец. Жизнь я себе спас, но вернуться уже не могу. А то, что я оказался в Локхере… как я уже говорил, зигзаг судьбы. Я мог высадиться и на побережье Родезии. Или еще где. Сейчас же просто пытаюсь найти свое место. Как видите, я предельно откровенен с вами.

— Потому что, — усмехнулся Раймонд, — либо я стану вашим союзником, и тогда ваша откровенность будет вам на пользу, либо меня казнят как шпиона, а тогда уж тем более нечего опасаться того, что труп что-то кому-то расскажет.

— О казни не мечтайте. Я вообще не сторонник подобных зрелищ. Но в одном вы правы — из тюрьмы вы выйдете только в том случае, если согласитесь сотрудничать со мной. Если нет, будете жить только до тех пор. пока вы мне нужны живым. Когда же вы мне перестанете быть нужным, вы просто однажды утром не проснетесь, а ваше тело закопают где-нибудь на тюремном дворе или за городом на пустыре, как умершего грабителя.

— Вы очень откровенны, князь.

— Сберегает время.

— И сколько у меня на размышление?

— Два дня. За это время я думаю разобраться со всеми вашими бумагами и донесениями. Когда я это сделаю — вы мне будете не только не нужны, но и опасны, поскольку в случае побега сумеете доказать, что все послания от вас ложные.

— А если я сбегу в эти два дня? Разве я не буду опасен?

— Попытайтесь, — пожал плечами Володя. — А стать опасным у вас не получится. Разоблаченный шпион уже не опасен. Вы порушите мне игру, но не более. Я же не стану писать письма от вашего имени, зная, что вы на свободе. А вот если я игру начну и вы ее разоблачите, могут пострадать те, кто будет мне помогать. И их кровь окажется на моей совести, потому что я не решился казнить вас. Так что не рассчитывайте на мое милосердие. Мне будет паршиво, но я все равно сделаю, что должно.

— Все еще играете в откровенность?

— Играю? — Володя поднялся. — Вы так и не поняли, Раймонд. Я был с вами откровенен, да, но это совсем не игра. Кстати, не советую все же тянуть до конца. Ваша ценность для меня станет падать с каждым часом, и через два дня условия нашего с вами сотрудничества могут оказаться намного жестче тех, которые я вам предложил бы, скажем, через час.

— Хм… и почему же?

— Потому что вы мне сэкономите кучу времени и сил, помогая разобраться в своих бумагах. Если же я все сделаю сам, какая польза от вас?

— Что ж, логично.

— В таком случае, спокойной ночи. Если примете решение, позовите часового, он передаст мне ваши слова. Я распоряжусь, чтобы у вашей двери дежурили, так что можете звать его в любое время суток.

— Скажите, князь, а вы не боитесь, что я соглашусь только для вида, а потом предам вас при первой возможности?

Володя остановился у двери и обернулся.

— Не боюсь. Как я уже говорил, вы мне поможете в любом случае. Но в одном вы для короля Эриха погибнете, а в другом станете предателем. Впрочем, если думаете, что сможете оправдаться за разгром авангарда барона и еще за некоторые ваши будущие «прегрешения», тогда попытайтесь. Мне даже интересно, как к этому отнесется ваш король. Нет-нет, Раймонд, не думайте ничего плохого, мне действительно будет интересно. Это даст очень хорошую возможность узнать его как человека. Информация всегда полезна.

Володя стукнул в дверь, дождался, когда ее откроют, и вышел. Отдал несколько распоряжений начальнику охраны и направился к выходу из тюрьмы. Вечерело…

ГЛАВА 3

У входа в магистрат Володя столкнулся с Конроном, который подходил к воротам, ведя коня в поводу.

— А-а-а! Вот ты где! — обрадовался тот. — А мне сказали, что ты в тюрьме.

— Конрон, ты уже вернулся? Когда? Как прошло? А я как раз возвращаюсь из тюрьмы.

— Ну-ну, — рассмеялся рыцарь. — Не надо столько вопросов сразу. Все отлично. Разгром полный. А когда преследовали бегущих, столкнулись с подходящим обозом разгромили и его. Я там оставил людей, они как раз везут захваченное сюда. Думаю, через несколько часов прибудут. К сожалению, совсем разгромить врага не получилось. — Конрон нахмурился. — Совсем забыл о тех замках, которые захватил Розентерн. Остатки его войск укрылись в одном. Штурмовать я его не мог — ни осадных машин, ни лестниц… ничего. Только бесполезно людей положил бы под стенами.

— Это проблема, — озадачился Володя. — Признаться, я тоже о них забыл. Впрочем, ладно. Главное — блокировать их надежно, чтобы ни одного гонца отправить не смогли.

— Ну, это я сделал. Оставил два отряда. Еще приказал крестьян пригнать из окрестных деревень, пусть частокол вокруг поставят. Только бессмысленно все это. Без серьезной осады замок не взять, а на подготовку времени нет.

Подскочивший слуга забрал коня у Конрона и повел его на конюшню. Сам Конрон пинком распахнул дверь и вошел в магистрат. Володя поморщился и придержал створку, чтобы не хлопнула.

— Да, князь, еще есть новость… Мы гонца перехватили.

— Э-э… в смысле гонца родезцев?

— Нет. Королевского гонца к нам. Помнишь, ты уговорил меня отправить свои размышления по планам Эриха?

— А-а-а. Быстро он вернулся. — Володя задумался.

До самой комнаты никто из них не проронил ни слова. У дверей уже начали собираться офицеры, прибывшие на совещание. Конрон удивленно покосился на них, на Володю, но ничего не сказал. Молча зашел в комнату, дождался, когда войдет Володя, и закрыл за ним дверь.

— Скоро начнем, — успел бросить офицерам Володя, после чего повернулся к Конрону: — А хочешь, угадаю, что было в том послании?

— Да?

Конрон прошел к своему тайнику и озадаченно почесал макушку, обнаружив там отсутствие половины кувшинов с вином. Посмотрел на Володю. Тот ответил невинным взглядом. Рыцарь вздохнул, достал один кувшин, плюхнулся на скамейку у стола и водрузил на него ноги. Налил вина в кружку.

— Ну, давай, угадывай.

— Нам не поверили, и помощи не будет. Вновь собранная королевская армия направляется к границе провинции Эндория.

Конрон поперхнулся вином и поспешно отставил кружку, убрал со стола ноги.

— Знаешь… порой ты меня пугаешь. Я начинаю верить в слухи о колдунах, про которых любят поговорить жрецы.

— То, что новости не слишком обнадеживающие, было ясно сразу, иначе ты бы еще в коридоре рассказал. Да и выглядел ты не очень радостным, несмотря на только что одержанную победу.

Рыцарь обдумал слова Володи.

— Логично. Но почему ты решил, что армия пойдет именно в Эндорию, а не в мятежное герцогство на подавление мятежа?

— А что, в письме об этом говорится?

— Не прямым текстом, но для понимающего понятно.

— Ясно. Просто я тут поспрашивал пленных и выяснил, что Эриха с флотом нет. Командует десантом герцог Ансельм Дорн. — Володя залез в сумку и разложил на столе карту королевства. — Судя по словам пленных, король собирался вернуться в Эндорию со свежими силами. Это, похоже, не укрылось от вашего начальства. Отсюда следует, что Эрих собирается организовать новое наступление из Эндории, а удар по Тортону — это отвлекающий маневр. Вывод же они такой сделали на основании того, что Эрих всегда там, где и ожидается основное наступление…

Володя завис над картой и снова задумался. Рядомвстал и Конрон.

— У тебя хорошая карта… очень подробная.

— Спасибо, — равнодушно отозвался Володя, даже не оглянувшись. Пошарил за спиной, нащупал стул, подвинул поближе и сел, обхватив голову руками.

— Знаешь, бы все, что угодно, отдал за то, чтобы узнать, что за войска собирает Эрих в Эндории. Я боюсь, сейчас он настолько силен, что в состоянии организовать два одновременных удара. Или же он собирает всех калек из гарнизонов, чтобы произвести впечатление и заставить ваших стянуть к границе все силы. А тем временем основной удар последует отсюда. — Володя рукой провел черту от Тортона до столицы.

— Или же его величество прав и удар на Тортон отвлекающий. Тогда удар будет нанесен от Эндории на столицу.

— А вот и нет… Это направление прикрыто несколькими серьезными крепостями, там куча замков. Чтобы штурмовать их — нужны осадные машины, инженеры, рабочие. Если же верить пленным, то все это плывет сейчас на кораблях к Тортону… — Володя замер, раскрыв рот, потом встал и нервно заходил по комнате. — Так вот оно что! Нет, все-таки Эрих гений! Блин, но если я прав… если я прав, что же нам делать?! Шах и мат… вилка. Куда ни кинь, всюду подставляешься!

— Может, и мне расскажешь, что тебя так встревожило? — подал голос Конрон.

— Смотри. Если я правильно понимаю, Эрих остался у себя и стал собирать силы в Эндории, готовясь к новому наступлению. Одновременно он готовит флот на Тортон. Давай посмотрим на численность того, что он сможет выставить на два направления, и самое главное, на состав войск. Первое — авангард, около трех тысяч. Из них полторы тысячи всадников, около пятисот пехотинцев, а остальные рабочие. Воевать с таким составом трудно, а вот подготовить лагерь и защитить его можно. Я уже выяснил, что задача Розентерна в этом и состояла — он должен был обеспечить беспрепятственную высадку войск. Но зачем? Почему бы не высадить все войска с кораблей? Зачем нужен этот авангард? А давай предположим, что солдат в первой группе очень мало.

— В первой группе?

— Что? А да, ты же не знаешь. Эрих не все корабли отправил одновременно. Через день или два подойдет первая группа. Так вот, давай предположим, что солдат там очень мало. Что их основной груз — осадные машины, рабочие, продовольствие… тогда прибытие авангарда оправдано. Он достаточно велик, чтобы противостоять всем войскам, которые может выставить Локхер в этой области, если не подойдет королевская армия. Но два поражения основательно опустошили резервы. Полагаю, у вашего короля большие проблемы с солдатами, на два направления его точно не хватит, и тут важно не ошибиться. А Эрих ставит его в такие условия, когда решение надо принимать быстро. И себя он тоже выставил в качестве приманки. Мол, вот он я, и отсюда будет удар.

— То есть сейчас первый отряд нам не опасен?

— Почему? Полагаю, солдаты там все равно будут, как пополнение. Но, опять-таки, их основная задача начать осаду Тортона и до подхода основных сил подготовить лагерь и поставить машины. Когда подойдет главный отряд, начнется штурм. Как думаешь, сколько продержится Тортон? Учти, все осадные машины и лучшие инженеры с рабочими тут, под стенами.

— Месяц максимум.

— Вот! Корабли подходят для перевозки грузов и людей, а лошадей перебрасывать сложнее. Потому такой дисбаланс в авангарде и был — это подвижный резерв и основная ударная сила в поле. Кавалерия же вся у Эриха. Вот и получается вилка: если Артон направляет войска к Тортону, Эрих подвижными частями, обходя города и крепости, врывается в другие провинции королевства. Если Артон направляет все силы против Эриха, тогда тот подвижными группами максимально задерживает, давая возможность своим войскам взять город. После падения Тортона его армия получает здесь великолепную базу и крепость. Инженеры и осадные машины тоже тут дорога до столицы… вот она. Если ваши войска начнут отступление, чтобы прикрыть столицу, тогда у них на спине повисает Эрих. Войска родезцев из Тортона ваши никак не опередят, значит, их перехватят где-то на полпути. Впереди герцог Дорн, позади Эрих, а между этими двумя отрядами аккурат ваша армия.

— Значит, надо ударить по герцогу Дорну.

— Это откроет дорогу Эриху. Я так думаю, судя по тому количеству кораблей, которые задействовал Эрих, численность армии герцога составляет около восьми-девяти тысяч человек. Вместе с авангардом Розентерна их должно было стать около одиннадцати тысяч. Полагаешь, они позволят так просто себя разбить? Тем более Розентерн захватил несколько замков, а значит, тылы немного, но прикрыл.

— Авангард мы разбили.

— Правильно. Теперь надо разбить восемь или девять тысяч войск под командованием лучшего генерала Эриха, чье прибытие ожидается через неделю или десять дней.

— Ты же вроде сказал через день или два?

— Это прибытие первой группы, которая отплыла раньше. Как я понимаю, они везут рабочих, шанцевый инструмент и осадные машины. Ну и пополнение. И раз здесь нет больше авангарда барона, значит, нам вполне по силам помешать этой группе.

— Что-то задумал?

— Да. Есть пара мыслей.

Конрон вздохнул и снова приложился к вину.

— Боюсь только, что если ты прав, то даже полный разгром этих сил всего лишь отсрочит неизбежное.

— Верно. — Володя снова сел за стол, обхватил голову руками и уткнулся в карту.

Конрон покосился на него:

— Что, никакого выхода не видишь?

— Ну, может произойти чудо, и мы сумеем удержать город, тогда Эрих без пехоты с одной только кавалерией не сможет закрепить успех. Полагаю, все же у него там не лучшие войска… кроме конницы, понятно. Герцог Дорн тоже не сможет начать наступление на столицу, пока держится Тортон, ибо в этом случае он остается без крепкого тыла. Снабжать его войска тоже становится той еще задачкой. К тому же ему придется разделить силы и оставить часть войск здесь для нашей блокады, чтобы мы не ударили ему в тыл. Осаждать же они нас смогут только до зимы. Зимой Эрих не сможет наступать из Эндории, и освободившаяся королевская армия ударит в тыл уже осаждающим.

— И все, что для этого нужно, — удержать город до зимы?

— Угу. Против восьмитысячного войска со всеми осадными машинами и лучшими инженерами королевства Родезия.

— То есть шесть месяцев… до ноября… Действительно чудо. Но знаешь, если бы мы не разбили Розентерна, наше положение было бы много хуже. Значит, одно маленькое чудо уже произошло. Почему бы не произойти и еще одному?

— Действительно, почему? — вздохнул Володя. — Вот что, Конрон, давай пока не будем об этом говорить остальным. Я тут без тебя совещание созвал, чтобы в ошибках разобраться. Послушаешь? И так уже всех заставили ждать. А завтра на свежую голову снова подумаем. Может, какая идея и появится…

Володя остался сидеть, задумчиво наблюдая за Конроном, который зычным голосом стал звать всех в комнату на совещание.

— И что я здесь делаю? — вздохнул он про себя.

Если удастся отбиться от этих новых сил, получится выигрыш еще дней в семь. За это время Аливия поправится, и можно будет убираться из обреченного города. Почему же тогда становится так противно, когда об этом думаешь? Ладно, если бы он действительно мог помочь, но ведь он не может! Все его знания — теоретические, а между теорией и практикой расстояние в пропасть, что он уже и почувствовал сегодня, когда бестолково метался по всем укреплениям, по сути, совершенно не управляя боем. Подстроить такую вот ловушку — это да, на это его знаний хватает, но руководить обороной, командовать армией в открытом бою… Это совсем-совсем иное.

Наблюдая за радостными лицами входящих, уже узнавших от вернувшихся людей подробности битвы за стенами, Володя почувствовал себя еще хуже.

Офицеры были, на взгляд Володи, слишком уж оживленными, они активно обсуждали прошедшую битву. Мальчик исподлобья взирал на всю эту радостную суету, откинувшись на спинку стула и даже не шевелясь, из-за чего на него практически не обращали внимания. Только Конрон, тихонько сидевший в стороне, посматривал на него с недоумением. Остальные же больше внимания уделяли пустому столу, хотя после битвы, по их мнению, должна быть грандиозная пирушка, раз уж они победили. Впрочем, за прошедшее время все уже привыкли к странным представлениям чужеземного князя о том, как стоит вести советы, а потому не очень удивлялись. Пиры отдельно, совещания отдельно. Не очень удобно с точки зрения благородных, но этот князь каким-то образом сумел убедить в своей правоте и командующего, а потому спорить с ним не рисковали.

Наконец все расселись. Некоторое время продолжался обмен репликами, но вот разговоры стихли, и теперь уже все собравшиеся посматривали на мальчика. Володя же поймал себя на совершенно идиотской мысли, что ему хочется что-то повертеть в руках, чтобы как-то отвлечься и обдумать свои слова. Вздохнув, он поднялся и, заложив руки за спину, медленно прошелся позади собравшихся. Тем оборачиваться было неудобно, но и не следить за ним они тоже не могли.

Главное — заранее поставить собеседника в неудобное положение, — вспомнил Володя одну из лекций психологов на Базе. — Твоя уверенность и более твердая позиция — твое оружие на таких совещаниях. Чуть дашь слабину, позволишь оппонентам перехватить инициативу, и ты проиграл. Не можешь задавить ростом, солидностью, ищи способ сделать так, чтобы им было просто неудобно с тобой спорить. Встань перед солнцем, займи позицию, когда другим будет трудно следить за тобой.

Володя остановился около угла и прислонился к стене, добившись того, чтобы как можно большему количеству людей было крайне неудобно наблюдать за ним с тех мест, где они сидели.

— Что ж, господа, — начал он. — Давайте подведем итоги первого сражения за город. Несмотря на победу, расслабляться не стоит, тем более что ошибок с нашей стороны было допущено очень много. Непозволительно много.

Кто-то хмыкнул, но его смешок никто не поддержал, а Володя просто не обратил на это внимания.

— Ошибки были у всех… В этих «всех» я включаю и себя, поэтому не надо на меня смотреть с таким снисходительным видом, тир Роухен. — Начальник гарнизона смутился и поспешно опустил взгляд. — Я даже не буду пытаться оправдываться тем, что это у меня первое сражение. Будем считать сегодняшний бой последней прикидкой перед серьезным экзаменом. И сейчас нам важно обдумать все совершенные ошибки, чтобы не повторять их в будущем.

Володя отлепился от угла и вернулся на свое место. Все облегченно расслабились.

— И какие же ошибки вы увидели, милорд? — поинтересовался кто-то не слишком почтительно. Мол, поучи яйцо курицу. Вот об этом мы сейчас и будем говорить. Филц^ Норт _ Володя глянул на своего вассала, и тот nocnenIb j поднялся. — Вы командовали центром и отражали пег вую атаку сразу после того, как враг ворвался в город. долго продолжался бой?

Филипп на мгновение задумался.

— Не больше тридцати минут. У них не было никаких шансов.

— Что вы сделали после того, как атака была отражена?

— Что? Сначала отбросили их от укреплений, потом совершали короткие вылазки…

— Решил мечом помахать? А ты видел, что твои лучники сидят без дела? В тот момент, когда враг перенес всю тяжесть атак на фланги, у тебя бездельничала сотня лучников, для которых не было целей! Почему ты не отправил часть на подкрепление? Почему я там должен был лично появиться, чтобы наконец сдвинуть их оттуда и отправить в дело?

— Милорд, я…

— Что «я»? Ты уже ответил. Вместо того чтобы следить за обстановкой, ты отправился махать мечом в первые ряды. Я тебя за этим посылал? Или там, кроме тебя, никто оружием пользоваться не умеет? Считаешь, что без тебя бы не обошлись? Ты должен был наблюдать за тем, что происходит вокруг. Должен был заметить, что на тебя натиск ослаб и что повторение атаки маловероятно, и должен был отправить хотя бы часть своих сил в поддержку тем, кого в этот момент атаковали! Не я это должен был делать, а ты! Продолжаем. Кто командовал обороной в центре левой стены?

Поднялся один из рыцарей. С явной неохотой, но тем не менее встал.

— Это ведь у вас произошел прорыв?

— Да, милорд. Вы очень вовремя подвели резервы, если бы не это…

— А если бы не привел? Скажите, вы знали, что у вас есть свои резервы? Перед началом боя мы обговаривали

— деие случаи. Почему вы не подняли сигнал о помощи, когда напор врага стал слишком силен? Если бы вы вовремя вывесили флаг, не пришлось бы гнать резервы соседнего отряда и с ходу, без строя, вступать в схватку.

— Я…

— Находились в первых рядах и своим примером вдохновляли солдат.

Володя встал и медленно, с трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег, прошелся по комнате.

— Задача командиров состоит не в том, чтобы быть в первых рядах, а в том, чтобы управлять своими подчиненными. Следить за обстановкой и вовремя реагировать на ее изменение. Вашим главным инструментом, если уж вы командиры, должна стать голова! Голова, а не руки! Командир обязан думать! Думать, а не просто мечом размахивать! Я допускаю, что в бою могут возникнуть разные ситуации и потребуется личный пример, чтобы увлечь подчиненных. Но сомневаюсь, что здесь был такой случай. Если бы вы не находились в первых рядах, вы бы заметили усиливающийся напор и вовремя подали сигнал резерву. Подошедшие свежие силы имели возможность предотвратить прорыв. А что теперь? А теперь вы можете смело записывать всех погибших в том прорыве на свою совесть, тир!

Первоначально тот порывался что-то возразить, но после последних слов задумался. Володя заметил, что и некоторые из присутствующих тоже обдумывают его слова.

— Арвид, что там в госпиталях?

Врач поспешно поднялся.

— Около шестидесяти раненых, но опасение внушают только шестнадцать человек. Остальные скорее всего поправятся. Очень хорошо, что первую помощь оказывали непосредственно на месте. Без этого умерло бы намного больше.

— Насколько тяжелы эти шестнадцать?

— Трое из них до утра не доживут, остальные… все в руках Всевышнего. А сколько всего погибло с нашей стороны?

— я еще не получил всех сведений…

— Я же просил сообщить об этом всех командире», 1

— Ну… некоторые отправились праздновать.

— Касается всех! Проверить свои отряды, такиЛ празднующих выявить и отправить в солдаты. Если он J не понимают, когда время праздновать, то нечего им де I лать в командирах. Арвид, ты должен был о таких случаях! доложить командирам тех веселых.

Врач пожал плечами:

— Я понятия не имею, кто там командир и что я тут должен. У меня и своей работы по горло, чтобы еще вашей заниматься.

, —Давай примерно. Какие у нас потери?

— Сколько погибло в сражении за стеной, я не знаю даже приблизительно. Узнаю к утру. В городе же чуть больше сорока человек. Опять-таки к утру буду знать точно.

— А родезцы? Сколько их прорвалось в город?

— Примерно восемьсот, — сообщил Лиром Рокхон. — Я занимался расчисткой ворот и обустройством пленных, — пояснил он под общими вопросительными взглядами. — Восемьсот прорвалось в город, пленных примерно триста человек. Значит, погибших где-то пятьсот. Но это очень приблизительно.

Володя кивнул:

— Ладно, будем пока исходить из этого. Конрон, может, хотя бы примерно скажешь, что у тебя?

— Ну… самый страшный бой был у города, тут мы и понесли основные потери. Когда родезцы побежали, ни о каком организованном сопротивлении они уже не думали. Их обоз тоже не защищался — там было мало солдат, в основном рабочие и больные. Так и взяли всех, скоро доставят. Пленных будет примерно четыреста человек, сколько родезцев погибло, оценить сложно. Человек триста-четыреста. С нашей стороны около сотни…

— Что ж, пусть пока так. Когда станут известны точные цифры, сообщите. Продолжим разговор. Разбирать действия каждого, полагаю, бессмысленно. Предлагаю просто всем минут пять помолчать и подумать над тем, чем вы занимались в бою. Если сражались в первых рядах, подумайте, насколько ваше участие там действительно было необходимо и не принесли бы вы больше пользы если бы находились в стороне от битвы.

— Да как я буду сидеть в стороне! — вскочил один из рыцарей. — Да мой отец в гробу перевернется из-за того, что его сын трус!

Володя молча выслушал тираду рыцаря и, когда тот выдохся, заговорил сам:

— До тех пор, пока я занимаю хоть какую-то должность в обороне города, я буду от всех требовать в первую очередь работы ваших мозгов, а не рук. Если вы считаете, что это выше ваших сил и что ваше место впереди, в самой гуще схватки, скажите сразу — я подыщу вам на замену других командиров. Став обычными солдатами, вы можете в полной мере демонстрировать свою отвагу и умения в бою.

— Да ты…

— А я еще не закончил, — перебил Володя. — Я ведь слушал вас, послушайте теперь меня. Не так уж и много я прошу. Неужели вы настолько не доверяете своим солдатам, что им обязательно нужен ваш пример? И я не говорю, что надо засесть в тылу на горке и оттуда поглядывать. В бою разное происходит, и часто от того, насколько вовремя вы среагируете, зависит победа или поражение. И если видите, что есть возможность решающим ударом взломать вражескую оборону, что ваш пример увлечет всех, — вперед. Но вот дождаться этого момента, увидеть его, а то и подготовить всей логикой боя — вот тут и проявляется ваш настоящий талант как командира. Смотреть, наблюдать, видеть, управлять, а в нужный момент ударить всеми силами в выбранное место! Прорвал оборону — выбрал следующую цель: преследование бегущих или удар в тыл другой группе, чтобы помочь товарищам. Выбор цели за вами, но удар по ней наносится солдатами. Ваша роль — думать!

Володя запнулся. Всю речь он произнес на одном дыхании, рубя и чеканя фразы, будто гвозди вбивая. На него смотрели ошарашенно и недоверчиво, словно он произнес что-то новое и неслыханное, хотя ведь, судя по расспросам офицеров Эриха, он не открывал Америк и велосипедов не изобретал. И если Эрих требовал от свои офицеров в первую очередь руководства, то в Локхере похоже, больше уважали личную храбрость. Это Володя и намеревался переломить. Впрочем, он понимал, что за день или два это не сделать. Чтобы к его словам стали прислушиваться, надо в первую очередь доказать людям что сам не трус и требуешь от них такого не по трусости чтобы спрятаться за спины солдат. А во вторую — доказать, что эта система лучше той, что есть. А вот здесь, видимо, придется создавать собственные отряды. Кое-что в этом направлении Володя предпринял, и некоторые команды уже начали тренироваться по выставленным им требованиям. Но им до боеспособности еще ой как далеко. И даже если он сам лично начнет тренировать каждого солдата, дело это ничуть не ускорит. Для создания чего-то нового и революционного нужна соответствующая база, которой не было. Потому и приходилось корректировать уже существующие приемы, чуть подправлять их. не ломая и не разрушая. Так потихоньку он и закладывал в головы сержантов и младших командиров новые тактические идеи и построения. Но здесь и сейчас об этом говорить смысла не было, потому Володя взял себя в руки и успокоился.

— Теперь о действиях лучников. За небольшим исключением, все они слабо подготовлены, у многих качество стрельбы хромает, но хуже всего даже не это, а полное отсутствие дисциплины. Отдельные отряды совершенно неуправляемы, даже прямые команды офицеров порой не исполняются. Передвигаются стадом, перераспределения целей никакого. Так не годится! Лучники — наша основная ударная сила, на которой и строится оборона города. Если каждый станет действовать кто во что горазд — толку не будет.

Володя остановился и задумался, остальные тоже молчали.

Таким образом, необходимо немедленно организовать боевую подготовку лучников. Основное внимание уделить, во-первых, индивидуальной подготовке. Стрелок и должен уверенно попадать в выбранную или указанную цель — ростовое чучело-мишень, на дальности до ста шагов. Во-вторых, боевой слаженности отдельных отрядов и подразделений в целом. Они должны быть управляемы! Открывать стрельбу и прекращать ее по команде, а не «щас, я еще только парочку стрел в супостата засажу»! Они должны немедленно начинать стрельбу туда, куда им укажет командир. Они должны немедленно перенести стрельбу по получении нового приказа. Для этого с завтрашнего дня подготовить поле для тренировок у северной стены, места там должно хватить. Отдельные мишени на дальности пятьдесят-сто шагов для индивидуальной подготовки. Групповые мишени на дальности сто пятьдесят-четыреста шагов. Лучников разделить на отряды по восемь человек и назначить им сержантов. Старший офицер пускает стрелу первым по выбранной группе. Сразу после попадания по этой группе мишеней должен начать стрелять весь отряд. Сержанты наблюдают за своими подчиненными, но не упускают из виду командира. Как только он посылает стрелу в следующую группу мишеней, все должны перенести стрельбу на нее.

— Ага, так в бою за этим и уследишь, — подал голос кто-то.

— Так придумайте сигнал! Например, из рога. Как подудит, всем внимание, перенос стрельбы. За точностью работы своих подчиненных пусть сержанты смотрят, после боя или тренировки они сами все объяснят подчиненным. Командир же должен следить за всей картиной и смотреть, где помощь лучников требуется больше всего — наступление ли поддержать, или оборону укрепить. Понятно, что в ближнем бою от лучников мало толку, хотя их и вооружают, но их задача не в этом. Потому надо наладить их взаимодействие с пехотой и кавалерией. Но об этом позже. Пока хотя бы натренировать попадать в большие мишени и слушать команды — на это особый упор. А вообще, подробности мы завтра обсудим уже, на полигоне. Да, лучших лучников не стоит разбивать разным восьмеркам. Такое хорошо в мирное время, когда можно спокойно тренироваться, но во время войны лучше их свести воедино, чтобы под рукой было хотя бы одно серьезное подразделение, на которое можно целиком рассчитывать. В грядущих действиях именно лучникам отводится основная роль. Перевес нападающих слишком велик, чтобы вступать с ними в ближний бой в надежде на успех. Если у нас и есть шанс на победу, то только в том случае, если мы сумеем врага удивить. Удивить в нашем случае означает победить. Потому завтра усиленная тренировка всех частей с небольшими перерывами. Потом отдых до утра, а послезавтра скорее всего нам придется вступить в новый бой.

— Что?! Какой бой?

— Забыли, что отряд барона Розентерна был всего лишь авангардом? — как-то очень ласково поинтересовался Конрон. Так ласково, что желания переспрашивать или спорить ни у кого не возникло. — А если не забыли, тогда советую всем разойтись и завтра сделать все так, как приказал князь. Битва только началась.

Когда все, ошарашенные произошедшим (не так в их представлении должно проходить совещание после победы, совсем не так), разошлись и Володя с Конроном остались наедине, тир долго задумчиво изучал поникшего мальчика, сидевшего на стуле во главе стола.

— У тебя уже появилась какая-то идея? — наконец поинтересовался он.

Володя, не поднимая головы, отрицательно качнул ею.

— Хм… Знаешь, ты в который раз сумел меня удивить. Не считай меня таким уж простаком… Заметь, я даже не спрашиваю, откуда у тебя настолько точная карта нашего королевства. Возможно, ты даже шпион этой твоей Российской империи, и вы готовите вторжение, а твоя история — выдумка от начала до конца. Хотя будь ты шпионом, наверное, так не подставился бы. Да и историю придумал бы поправдоподобнее.

— Тогда почему же ты мне веришь? И даже прислушиваешься, когда я говорю что-то? — Володя по-прежнему даже не поднимал головы, в голосе была смертельная усталость.

— Почему? — Конрон сделал большой глоток прямо из кувшина. — Потому что у тебя есть идеи, а у меня их нет. Я не знаю, шпион ты или нет, но так получилось, что сейчас ты на нашей стороне против Родезии. У меня хватает ума сообразить, что я на должность командующего не гожусь, просто на тот момент других не нашлось… М-да, это красноречиво говорит о состоянии локхерской армии. Как видишь, я вполне самокритичен и не строю иллюзий. Но ты тоже не годишься… Удивлен?

— Нет. Нельзя командовать и что-то изменить, не имея авторитета у подчиненных.

— Верно. У тебя есть идеи, у меня необходимый авторитет. Я готов помочь тебе протолкнуть их. Готов закрыть глаза, даже если ты шпион, пока ты сражаешься на нашей стороне.

— Я не сражаюсь на вашей стороне. Черт побери! — Володя резко поднял голову и яростно уставился на рыцаря. — Это не моя война! Мне нет дела до ваших разборок с Родезией! С Эрихом! Если уж на то пошло, я даже восхищаюсь этим Эрихом! Суметь изменить армию, организовать пусть и примитивную, но разведывательную сеть, планирование операций на нескольких уровнях и на несколько ходов вперед! Вас спасло только чудо, Конрон! Можешь благодарить всех богов, что прошлая зима оказалась такой снежной и Эрих лишился почти всей кавалерии и не смог развить успех. Он предусмотрел почти все, кроме этого. Если я о чем и жалею, так только о том, что по воле случая оказался в Локхере, а не, допустим, в Родезии! Столько крови… Господи, я никогда не видел столько крови, как сегодня!!!

Конрон вдруг поднялся, подошел к Володе и сел рядом. Снова хлебнул вина и протянул кувшин мальчику.

— Хлебни, полегчает. — Володя послушно отпил и закашлялся. — Нет, князь, ты не шпион, хотя и странный какой-то. Говоришь, в военной школе учился? А как девчонка испугался крови. Будь же мужчиной!

— А пошел ты, — беззлобно ругнулся Володя, делая очередной глоток

— Пойду. Спать пойду. Как только встречу свой отряд с пленными и захваченным обозом, так сразу и пойду! И тебе советую. Но знаешь, я все-таки рад, что ты оказался именно здесь, а не в Родезии. Я тоже восхищаюсь Эрихом и хотел бы, чтобы и у нас на троне оказался такой король, но я давал клятву и ее не нарушу. Ты ее не давал Если захочешь уйти, я тебя держать не стану. Сейчас как раз самое время уехать, пока свободны дороги.

— Ты же знаешь, что Аливия еще не может ехать.

— Все-таки я тебя совсем не понимаю, — вздохнул Конрон. — Ложись-ка спать.

Дав этот мудрый совет, Конрон развернулся и неторопливо покинул комнату, насвистывая под нос какую- то веселую песенку. Володя проводил его удивленным взглядом, а когда за ним закрылась дверь, отвернулся. Конрона он не понимал в той же степени, в какой и тот не понимал его. Встреча людей совершенно разных эпох, похоже, стала шоком для обоих.

Покинув здание магистрата, Володя недолго размышлял над тем, куда ехать, но долг победил, и он направился домой. Дождался, когда охрана с комфортом расположится на первом этаже, поднялся к себе и сразу обнаружил сваленные в углу вещи Раймонда. Поморщившись, он опустился перед ними на колени и принялся старательно сортировать: бумаги в одну сторону, книги в другую. Ради интереса Володя раскрыл одну — рукописная, не печатная, а значит, дорогая. Книг же всего три, одна из которых жизнеописание Возвышенных богов. Интересно, Раймонд действительно интересовался или книга нужна для шифрования? Впрочем, какого шифрования? При всем желании едва ли в этом мире можно найти две совершенно одинаковые книги. Так что вряд ли в шифре используется принцип «на двадцатой странице конкретной книги подставлять слова по написанным цифрам».

Володя достал стопку писем, которые Джером все-таки сложил отдельно. Полнейшая белиберда, а значит, шифр. Володя, для проверки, разобрал несколько слов по буквам, пытаясь их произнести. Конечно, он не большой знаток языка, тем не менее ясно, что слов таких в нем точно нет, тут язык сломаешь, пока произнесешь.

В дверь постучали.

— Войдите. — Володя разложил перед собой на полу несколько писем и теперь изучал их.

В комнату быстрым шагом вошла графиня Лорниэль, едва не наступила на разложенные письма и замерла.

— Князь, я думала, вы прежде зайдете ко мне…

— Зачем? — поинтересовался Володя, даже не подняв голову от писем.

— Зачем? — Графиня явно растерялась. — Хотя бы из вежливости…

— Гм… Я у себя дома.

— И вас не интересует, передала ли я послание Раймонда или нет?

— Нет. Я знаю, что вы его передали. За вами следили.

— Следили…

— Ради вашей безопасности, графиня. Я не был уверен, что в том письме не содержался приказ устранить вас как ставшую ненужной свидетельницу. Шансы на это были малы, поскольку восстание еще не подготовлено, но присутствовали.

— И вы послали меня?..

Володя встал и отряхнул штаны. Жестом предложил графине присесть на кровать, а сам сел на стул, поставив его спинкой вперед. Она как раз была такой высоты, что удобно было положить подбородок.

— Скажите, чего вы хотите?

Вопрос поставил графиню в тупик.

— Чего я хочу?

— Да. Сейчас, когда нет больше Раймонда, вам никто не угрожает. Чего вы хотите?

— Я… Я… да какой у меня выбор?

— Достаточный. Можете вернуться к родителям. Правда, это будет трудно, поскольку вряд ли кто сейчас решится на такое дальнее путешествие по морю. Хотя это был бы самый лучший вариант… жаль, не очень осуществимый. Еще в моих силах отвести от вас угрозу, и вполне можете остаться. Правда, в этом случае вам придется отречься от мужа. Полагаю, король придумает что- нибудь по этому поводу. Публичный отказ и тому подобное. Третий вариант: вы можете попытаться добраться до мужа, но в этом случае вам придется нести всю ответственность и всю вину как жене предателя. Если мятеж герцога потерпит поражение, тогда…

— Я знаю, чем это может мне грозить. — Графиня вдруг весьма эмоционально всплеснула руками. — Но какая вам от этого всего польза?! Вы уже третий раз спасаете меня!

— Разве? — Володя задумался. — На пристани… С Раймондом… А когда третий?

— Да вот сейчас! Я ведь думала, что вы, как и Раймонд, будете меня использовать в этой вашей игре.

— Хорошего же вы обо мне мнения.

— Но, милорд! Вы можете сдать меня и заслужить благодарность короля! А вместо этого…

Володя резко встал и откинул стул. Графиня испуганно сжалась, но мальчик просто подошел к окну.

— Я видел смерть матери и сестры, чудом уцелел сам. Если я могу понять убийство отца… Заметьте, понять, а не простить, то убийство сестры и матери не пойму никогда. Они совершенно никому не мешали. Их вполне могли оставить в живых…

— Поэтому…

— Я вам уже говорил, что не воюю с женщинами и детьми. Ваша казнь ничего не прибавит и не убавит. Разве что приведет вашего мужа в ярость. Ваш приезд к нему тоже ничего не прибавит и не убавит.

— А если бы прибавлял?

— Я нашел бы способ удержать вас. Сейчас же… Грация, у вас есть эта ночь на принятие решения. Если захотите ехать к мужу — завтра последний день, когда вы сможете беспрепятственно покинуть город.

— Не могу сказать, что люблю мужа… Мы поженились против воли, по настоянию родителей. Но граф оказался на редкость деликатным человеком. Возможно, я его не люблю, но уважаю… Я очень жалею, что он примкнул к этому восстанию. Мне не надо думать, милорд, завтра с утра я покину город и постараюсь добраться до мужа.

Володя подошел к сундуку в углу и достал из него кошель. Бросил его на кровать.

— Вот. Передайте Рокерту, он сумеет ими распорядиться. И не спорьте, я знаю, что у вас плохо с деньгами, а вам еще карету нанимать. Не повезете же вы дочь на лошади? К тому же и дополнительная охрана в дороге не помешает — время военное, на дорогах разбойников развелось.

— Милорд…

— Уходите, графиня. Мне еще работать.

— Милорд… Если Локхер проиграет, найдите меня… Я постараюсь обеспечить…

— Спасибо, графиня, но в этом нет нужды. Ценю вашу заботу, но вам все же стоит поторопиться.

Графиня еще хотела что-то сказать, но только вздохнула и вышла.

Володя снова засел за письма. Похоже, он понял, что это за шифр — самый простой и примитивный, когда одна буква заменяется на другую. Как разгадывается такой шифр, описывал еще Конан Дойль в одном из рассказов о Шерлоке Холмсе. Главное, отыскать ключ, хотя бы одно слово… К счастью, такой ключ отыскался очень быстро — короткая записка и тут же ее зашифрованный вариант. Мальчик радостно хмыкнул: очень самоуверенный человек этот Раймонд. Разве можно таскать с собой такие вещи? Все-таки он действительно дилетант, хотя и с опытом. За такую ошибку любого курсанта выкинули бы из академии ФСБ с волчьим билетом. Володя вспомнил, как его возили В Москву в эту самую академию… Удачно, что даже преподаватели не видели тех, кому читали лекции, потому его и включили в курс. Много полезного узнал Володя вздохнул: если бы все сложилось иначе, возможно, сейчас он готовился бы к приему в ту самую академию… или в какие-нибудь специальные войска. Он так и не смог определиться со своими интересами, а потом уже выбора не осталось.

Отогнав воспоминания, он придвинул к себе первое письмо, взял чистый лист, перо, чернила, улегся прямо на пол, предварительно постелив плащ, и приготовился писать.

ГЛАВА 4

Спать в эту ночь Володе пришлось очень мало. Начал расшифровывать письма в надежде отыскать там что-то важное и полезное, потом плюнул, решив, что до завтра потерпит. Тут некстати вспомнился последний разговор с Конроном. Пробормотав ругательство, Володя вздохнул: не сможет он теперь уйти. Если бы тот попытался удержать его, как-то надавить — забрал бы Аливию с семьей и ушел. А так… Иди, мол, если хочешь. Обидно. Словно он и не нужен тут. Словно ничего и не сделал для обороны города. И это задевало больше всего. Все-таки совсем недурственную операцию провернул, его учителя могли бы гордиться. И уж можно было ожидать, что Конрон попросит его остаться и помочь. Попросил… но так, словно и без него можно обойтись. Задело. Тем более и сам Володя, и Конрон понимали, что без него город не удержать. Тут нужно что-то очень нестандартное, а Конрон на такую импровизацию неспособен. А он сам? Тут был вызов… А еще где-то внутри копошилась мыслишка, что если он сейчас сбежит, то предаст всех, кто в него верил. Уж тогда надо было сразу город сдавать, а если отбились от первой атаки, так надо доводить дело до конца.

Мысленно проклиная неизвестно кого, Володя забрался в постель. Тут ему и пришла в голову мысль по поводу возможных дальнейших действий. Сначала, посчитав ее бредовой, Володя попытался уснуть, но мысль упорно не уходила. Чертыхнувшись, он встал, зажег све- чи и достал допросные листы, которые сегодня так и не успел перечитать. Вытащил те, в которых упоминался командующий основной армией родезцев герцог Дорн, и внимательно прочитал. Все дворяне отзываются о нем в очень восторженных тонах, но тут иного и трудно ожидать, гораздо интереснее мнение о нем простых солдат. Хорошо, что среди оказавшихся в тюрьме попались те, кому уже приходилось служить под командованием герцога, иначе пришлось бы специально выискивать таких.

Еще раз перечитав бумаги, Володя задумался, пальцем размазывая по столу пролитую из стакана воду. Нарисовал круг, добавил лучей… задумался, ниже дорисовал домик. Потом плюнул и отправился спать.

Утром его разбудил грохот на лестнице и отчаянный шепот Джерома за дверью с просьбой не беспокоить его сиятельство…

— Я уже встал!

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Конрон. Сзади недовольно сопел Джером. Не обращая внимания на одевающегося мальчика и хмурого слугу, Конрон заглянул под стол, потом, вспомнив, недовольно поморщился.

— Хотя бы для гостей мог держать у себя в комнате кувшин хорошего вина.

— Пить с утра — алкоголизм, — буркнул Володя, продевая руки в рукава рубашки. — Между прочим, — мальчик взглянул на лежащие на табуретке часы, — я всего лишь три часа спал. Мало спать — вредно для молодого растущего организма. И вообще, с чем пожаловал? Джером, ну не торчи ты там с такой постной миной. Что случилось?

— Я жду ваших распоряжений, милорд.

— Ага… Тюремный писарь обещал к утру сделать копии своих записей… Разыщи его и забери. Заодно вот что еще сделай: найди среди пленных тех, кто служил под командованием герцога Ансельма Дорна. Не сам найди — прикажи кому-нибудь от моего имени — ты мне тут понадобишься. Пусть таких отделят от остальных и соберут в каком-нибудь доме попросторней. Много не надо, человек десять достаточно.

Джером, уже привыкший к порой очень странным распоряжениям господина, молча поклонился и вышел. Володя выглянул в коридор, обнаружил там одного из латников охраны и подозвал его.

— Встань там, — показал он рукой, — и никого не подпускай к комнате.

Убедившись, что теперь подслушать будет трудно мальчик закрыл дверь и уселся на кровать, откинувшись на подушку.

— Как я понимаю, ты что-то придумал по поводу наших планов? — Конрон придвинул стул и устроился на нем поудобнее, приготовившись слушать.

«Наших»?

Володя хмыкнул. Пусть так.

— Два. — Мальчик поднял руку с двумя пальцами.

— Что два?

— Два плана. В общем-то, на самом деле один я придумал довольно давно и то, что десант пойдет двумя волнами, нам на пользу — убирается лишний риск. Собственно, мы там практически вообще ничем не рискуем… ну, кроме жизни людей. Второй же план пришел мне в голову вчера… точнее, уже сегодня утром.

— Хм… И какой ты предлагаешь? Как я понимаю, второй.

Володя покачал головой:

— Никакой. Выберешь ты.

Видя удивление тира, Володя соскочил с кровати и прошелся по комнате. Замер у окна.

— Конрон, я здесь чужак. Меня лично эта ваша война не касается никаким боком. Мы с тобой об этом уже говорили… вчера.

— Если ты решил остаться, тогда…

— Я не об этом. Я остаюсь… пока. Я о другом. Понимаешь какое дело… Первый план я разработал давно вместе с планом обороны города. Даже сделал кое-какие распоряжения на этот счет. Мы можем атаковать корабли, пока они не высадили десант. Все не уничтожим, но проредим. В этом плане их разделение нам на руку — имеется возможность уничтожить первый отряд. Но! Беда в том, что это нас не спасет. Даст отсрочку… с месяц, может быть, но не более. Сможем потрепать главные силы, поводить их за нос, но рано или поздно они все равно окажутся под стенами города, злые от потерь и задержек. Если очень сильно повезет, может быть, продержимся дольше. Плюс тут тот, что риска для нас практически нет, в смысле риска для города. Второй план в случае успеха гарантирует нам победу, даже если враг Тортон возьмет.

— Это как?

— Тортон для Эриха не главное. Ему нужна база для армии и место, куда можно подвозить припасы. Вся эта армия идет не против Тортона, а против вашей столицы. Тортон всего лишь ступенька на пути к ней.

— Ну да, я помню, ты говорил. Я ведь и не спорю.

— Так вот, в случае успеха этого второго плана враг лишится почти всех осадных машин и понесет большие потери в инженерах и солдатах. Даже если после этого Тортон и падет, наступать этим летом они не смогут, а зиму здесь не продержатся. Когда снег закроет перевалы, Эрих уже не сможет вести активные действия из Эндории, королевская армия освободится и вскоре окажется тут. В зимние бури припасы в город тоже не подбросить, подкрепление не подвести.

— Значит, все здорово! Какие же вопросы? — Конрон недоуменно поднял брови. С его точки зрения все было ясно — раз есть возможность сделать такое, надо делать!

— Нет, не здорово. Есть один минус в этом плане. Маленький такой: он очень рискованный. Если он провалится, Тортон падет через два или три дня. В случае действий по первому плану мы гарантированно продержимся месяц или, если повезет, полтора, однако закончится все понятно чем. Во втором случае мы можем победить, но если где-то что-то пойдет не так, город будет в руках Дорна уже через неделю. Через месяц герцог будет у столицы. Спасти вновь собранную армию ваш король в этом случае вряд ли сможет. Мятеж на севере.

— Так что ты хочешь от меня? — растерялся Конрон.

— Выбора. Либо вариант без риска с долгой осадой либо риск с надеждой на победу. Поскольку командующий ты, решение за тобой, я его принять не могу. Это не моя страна, я не чувствую за нее ответственности, и я не присягал вашему королю. Поэтому мое отношение ко всему достаточно отстраненное. Боюсь, мой второй план продиктован этаким холодным любопытством: получится или нет? Но когда на кону судьба королевства в прямом смысле, решение, я полагаю, должен принять тот, кого оно касается больше всего.

Конрон, похоже, проникся и надолго задумался.

— Без подробностей я не могу оценить, насколько рискован этот твой второй план. В чем он заключается?

— Дать возможность противнику объединить силы, высадиться… не полностью… и одновременно атаковать с моря и с суши. Деталей я сказать не могу, поскольку думать надо. Просто тут главное не то, что на суше, а корабли, которые еще не успеют разгрузить. Если мы сумеем уничтожить их, тогда вся экспедиция родезцев теряет смысл.

— Уничтожить корабли? Как?! Какими силами?!

— Есть возможность. Такое применяли у меня на родине. Однажды так был уничтожен целый флот. Проблемы и риск есть, но все они вполне решаемы, а риск вовсе не запредельный.

— Однако в случае, если мы не сможем уничтожить корабли…

— Мы понесем большие потери на суше и не сможем защищать город. Практически защищать город станет просто некому.

Конрон снова задумался.

— Если бы знать детали…

Я их сам еще не знаю, так, наброски. Сегодня займусь У нас есть время до прибытия первого отряда десанта. Вот когда они прибудут, придется решать, и быстро: атакуем их или рискуем.

Конрон поднялся. Тяжело поднялся и даже словно ростом стал ниже, как будто какой-то груз прижал его к земле. Устало потер подбородок.

— Знаешь, я сейчас с большим удовольствием с огласился бы оказаться впереди клина, идущего на вражеские позиции, чем принимать такие вот решения.

Володя подошел к столу и протянул Конрону запечатанный свиток.

— Тут я изложил все свои размышления по поводу возможных планов и действий Эриха, и все то, что удалось узнать от пленных… В общем, все, что удалось узнать. Надо отправить королю.

Конрон взял свиток.

— Сегодня как раз гонца обратно посылать собирался со своими донесениями. С ним твое письмо и отправлю. Так, говоришь, решение надо принять, как только прибудет первый отряд родезских кораблей?

— Да. К тому времени я представлю детали плана. Или сам от него откажусь, если сочту риск слишком большим, поскольку не учел каких-то моментов. Ну, это на месте видно будет.

— Ладно. — Конрон направился к выходу. — Тогда сегодня я тебя тревожить не буду — занимайся своими деталями. Вечером расскажешь, что надумал, и будем думать уже вместе.

Володя дождался, когда за Конроном закроется дверь, и плюхнулся на кровать, зарывшись лицом в подушку. В этот момент он ни за что на свете не хотел бы очутиться на месте тира Пентарского. Принимать решение, от которого зависит судьба твоего королевства… Даже Володе от этого было не по себе.

Однако предаваться невеселым размышлениям было некогда — дела не ждали, и за этот день сделать предстояло еще очень много.

Переговорив с графиней и ее охранником, он узнал о времени их отъезда — после обеда, когда найдут карету и договорятся о дополнительной охране. Володя оставил с ними одного солдата, чтобы тот помог им беспрепятственно покинуть город.

— Вряд ли мы сегодня увидимся, — сообщил им прощание Володя. — Я совершенно не представляю, где буду в обед, а потому прощайте и удачи. Передайте от меня привет Генриетте, графиня. Я уже послал сообщение Осторну, так что вашу дочь в дорогу они соберут.

— Милорд… спасибо еще раз…

Мальчик отмахнулся от благодарностей и торопливо спустился вниз, даже позавтракать времени не нашлось.

Первыми в плане были лучники. Они уже собрались у северной стены, где рабочие заканчивали монтировать чучела-мишени. Сами лучники расположились большой толпой в стороне, что-то обсуждая и хохоча. Володя оглядел это сборище, а потом велел позвать старшего.

— Мне кажется, мы вчера уже обговаривали, как будут организованы отряды. Я же сейчас вижу одну толпу.

— Милорд, мы…

— И чем вы занимаетесь, пока рабочие ставят мишени? Ладно. За такое вас, тир, — Володя гневно глянул на командира лучников, — стоило бы разжаловать. Проблема только в том, что другого не найти.

— Милорд…

— Хватит! Я ведь не зря говорил, что лучники — наша главная надежда, а потому считай это последним предупреждением. Но клянусь, простым разжалованием ты не отделаешься — повешу в назидание остальным! Глядишь, тогда зашевелитесь! Тебе все ясно?! — Володя в ярости уставился на офицера.

Тот попытался было что-то сказать, но поперхнулся, сообразив, что этот князь шутить не собирается. Действительно повесит.

— Все будет сделано, милорд.

— Тогда созывай командиров и будем обговаривать, чему и как учиться.

Когда собрались все офицеры и сержанты, Володя повторил то, что говорил на вчерашнем совещании, только более подробно, остановился на деталях.

— Поэтому сейчас разделите людей пополам, половину отправьте на одиночную подготовку, а половину на тренировку в группе… — Володя задумался. — Нет. Делите на четыре части. Часть тренируется индивидуально, другая в группе, третья занимается строевой подготовкой.

— Строевой?

— Да! Я хочу превратить лучников в настоящую боевую единицу, а значит, от них требуется четкая слаженность и умение работать в группе. Потому строевая подготовка! Разыщите сержантов из пехотных полков и гоняйте людей до седьмого пота. Четвертая часть пусть отдыхает — не стоит совсем изматывать людей перед боем… Потом отряды меняются.

Володя устроился в стороне, под стеной, в тенечке, достал захваченные с собой письма Раймонда и снова занялся их изучением, изредка поглядывая, как офицеры распределяют лучников по отрядам, назначают командиров. Вот организационная часть закончилась и отряды разбрелись по позициям. Мальчик не вмешивался, понимая, что тут он скорее навредит, чем поможет.

Здесь его и разыскал Джером. Положив перед господином сумку с бумагами, он уселся рядом.

— Вот, милорд, как вы и просили, допросные листы.

— Спасибо. — Володя достал первый и принялся разбирать текст. — Скажи… нет ли у тебя толкового знакомого для одного опасного дела?

— Опасного?

— И высокооплачиваемого, само собой. Ты же свел знакомство с этим Крейсом… Кстати, ты сделал, что я просил?

— Да, милорд. Я это узнал через людей Пентона, которые были арестованы. Они очень злы на Крейса за то, что он их сдал. Так что мне удалось выяснить все, что вы просили.

— Хм… Странно. Обычно они не выносят сор из избы.

Лаже если кто-то кого-то сдал, то разбираться с ним предпочитают сами, без привлечения властей.

— Ну, милорд, конечно же, я знал об этом. Я в камеру к ним подсадил одного человека, и тот все выяснил.

— Понятно. И что ты пообещал этому человеку?

— Свободу. Его поймали, когда он пытался ограбить дом купца.

— Вряд ли он такой умный, раз попался.

— Но ведь справился с делом.

— Как думаешь, сгодится сыграть роль гонца от Раймонда к вражескому командиру?

— Нет, милорд. Он не очень смелый.

— Ладно, тогда ищи. Время до трех часов пополудни а пока разыщи Гирона и попроси ждать меня у тюрьмы. Я буду там через час. А не знаешь, где Филиппа носит?

— Он говорил, что вы дали ему какое-то поручение в порту.

Володя нахмурился.

— Джером, отправь кого-нибудь туда, пусть разыщут. Он мне нужен.

— Хорошо, милорд. Я могу идти?

— Да.

Когда Джером умчался, мальчик вытряхнул из сумки листы и тут же придавил их камнем, чтобы не унесло ветром. Уже не обращая внимания на тренировку лучников, углубился в чтение. Беда только в том, что он читал по локхерски еще не очень хорошо и чтение отнимало много времени. Это чрезвычайно раздражало. Одно хорошо — у писаря, который делал копии, оказался на редкость хороший почерк, какие-нибудь закорючки Володя вряд ли бы разобрал. Все-таки надо побольше практики в языке, а еще лучше нанять профессионального учителя.

Промучившись с несколькими листами, Володя плюнул с досады и некоторое время наблюдал за тренировкой. Похоже, командир, получив нагоняй, решил ускорить дело и прямо на ходу организовывал отряды, которые и гнал на рубеж. Сами тренировки шли ни шатко ни валко, но ясно, что это только начало, когда никто, даже сами офицеры, еще не знают, что делать. Володя поднялся, положил бумаги в сумку и подошел к командиру. Указал на некоторые ошибки, которые следовало ликвидировать при обучении. Потом понаблюдал за строевой подготовкой, заключавшейся в хождении строем и его удержании. Хорошо для пикинеров, но совершенно бесполезно для лучников — из такого плотного строя они стрелять никак не смогут, даже луки не натянут. Однако поправлять не стал — других приемов пехотные сержанты, которые и проводили занятия, все равно не знают, обучать их чему-то новому времени нет, а с задачей привития дисциплины они справляются. Тем не менее он посоветовал сделать строй не таким плотным. Подозвал командира и порекомендовал групповые занятия проводить именно в построении, а не как сейчас, когда все сбиваются в толпу. Закончив здесь, Володя, к всеобщему облегчению, уехал.

Филиппа он заметил около тюрьмы издалека: тот сидел перед дверью и дрых — настоящий солдат. Володя даже позавидовал — ему самому до чертиков хотелось спать. Растолкав вассала, он отправил его на поиски писаря и велел возвращаться поскорее.

Филипп появился минут через пятнадцать, подталкивая перед собой вчерашнего писаря. Тот озадаченно крутил головой, никак не понимая, какого лешего его вытащили из постели с утра пораньше.

— Разыщите для него коня какого-нибудь, — попросил Володя своих охранников, а потом повернулся к писарю: — Поедешь со мной, мне может понадобиться твоя помощь. Как звать?

— Лирул, ваше сиятельство, — испуганно поклонился тот. Похоже, никак не мог сообразить, зачем он может понадобиться, но спросить не решился.

Коня разыскали быстро, и под смешки солдат Лирул с трудом взгромоздился на него. Володя понаблюдал за этим зрелищем и попросил кого-нибудь приглядывать за писарем, чтобы тот нечаянно не свалился по дороге.

— Филипп, ты тоже с нами едешь. Что там, кстати в порту?

— Материалы, про которые вы говорили, подготовлены. Несколько тюков отборной и самой сухой соломы какая нашлась. Масло, смола. Нашли даже несколько бочонков земляного жира.

— Нефти, что ли? Замечательно. Жаль, правда, мало] Надо бы обыскать купеческие корабли, которые оказа-1 лись заперты в порту. Может быть, у них в трюмах найдется еще что полезное… Помнится, я велел сделать опись всех товаров.

— Она хранится у начальника порта, милорд. Я первым делом ее смотрел. Земляной жир, или нефть, как вы его называете, мы именно там и нашли.

— Интересно, на кой кто-то вез бочонки с нефтью? Впрочем, хорошо, что она есть. Что еще?

— Мы заготовили все материалы, которые легко загораются. Милорд, я только не понимаю, что вы со всем этим делать собираетесь. Мы не можем сеном стрелять из требуше…

— Филипп, — Володя предостерегающе посмотрел на него. Тот намек понял и заткнулся. — Когда придет время, я все объясню. Сделать все нужно будет быстро, но всему свое время. Охрану к складам поставил?

— Конечно.

— Отлично. В таком случае поехали.

— Э-э… А куда, милорд?

— За город. Будем искать удобную бухту для высадки вражеского десанта. Это ведь тоже была одна из задач авангарда. Негоже, если они не справятся.

Филипп озадаченно посмотрел на сеньора, но спрашивать не стал, знал, что не ответит. Потом покосился на охранников, которые следовали за ними чуть позади.

— Мы вообще на чьей стороне выступаем? — буркнул он себе под нос.

— На своей, — ответил услышавший его Володя.

Когда они выехали за пределы города, Володя придержал коня и подождал, пока с ними поравняется охрана.

— Кто-нибудь из вас знает окрестности? Где лучше

его родезцам производить высадку? — я знаю, милорд, — выехал вперед один. — Самое добное место — это Радужная бухта. Она километрах в шух отсюда, вон за тем холмом.

Володя привстал в стременах и в бинокль осмотрел указанный холм.

— С него, милорд, великолепный вид на ту бухту открывается.

— Вот как? А давайте-ка посмотрим, что там за вид. Туда можно верхом добраться?

— Ну… склоны деревьями заросли, так что пешком было бы лучше, но…

— Ясно. Ладно, поехали, а там видно будет.

На вершину все-таки подниматься пришлось пешком, оставив коней под охраной одного из солдат. Зато сама вершина оказалась совершенно без деревьев, а вид отсюда и в самом деле открывался великолепный. Володя с трудом смотрел на поверхность бухты, так ярко сверкала вода в лучах солнца. Понятно, почему бухту назвали Радужной.

Мальчик глянул на солнце, потом из-под руки снова осмотрел бухту и побережье. Достал из кармана накидки коробочку со светофильтрами и установил их на бинокль. Вытащил из сумки лист бумаги и огляделся, ища, куда бы его приладить. Один из охранников немедленно положил щит. Володя благодарно кивнул ему и расстелил лист, придавив углы камнями. Потом достал готовальню и осторожно, боясь порвать бумагу, стал набрасывать схему местности, периодически осматривая все в бинокль и определяя расстояния, которые немедленно наносил на схему. Замершие вокруг солдаты с уважением поглядывали на командира.

— Шаманит, — зашептал кто-то.

— Никак, колдун…

Непонятно, похвалили или осудили? Володя решил не задумываться над этим и продолжил работу. Судя по всему, бухта и в самом деле для высадки вражеского десанта подходила идеально. Из города ее не видно — холм загораживает. Сама бухта просторна, до другой стороны километра три, значит, в нее свободно войдет практически весь флот, защищена она хорошо и не надо будет опасаться порывов ветра. Пляжи тоже просторные, и здесь недалеко до тракта в город. А вон там можно и лагерь организовать.

— Филипп, ты видел в городе требуше… Как думаешь, на какую дальность они бьют?

— Хм… они там не очень мощные. Если кидать камни в сорок килограмм, тогда… метров шестьсот. Там же не осадные машины.

Володя нахмурился, вспоминая те уроки, которые у него были по различным метательным машинам. Недавний его эксперимент с баллистой можно считать провалившимся. Не для боя он ее строил, а просто посмотреть, как ее сделают и на что годна. Затраты превзошли эффективность. Чтобы баллиста работала нормально, нужны время и эксперименты, а вот времени и нет.

— Слушай, а еще я видел на стенах «скорпионы»…

Филипп его не понял. Володя задумался, сообразив, что вряд ли здесь знают те названия, которые таким орудиям давали на Земле.

— Ну, такой… — Володя изобразил нечто руками. — С большим луком и толстой тетивой. Они на станках стоят, на стенах.

— А-а-а. Станковый самострел. Если хороший, сделать нормальные стрелы для него… Тогда стрелу метров на шестьсот метнет.

— А камни?

— Камни? Нет, милорд, камни из него не очень хорошо кидать. Можно, конечно, но смысла нет. Дальность метров двести.

Володя снова приник к биноклю.

— А вон до того холмика метров пятьсот… Вот что, Филипп, бери солдат… человек двести, всех пленных… нечего им прохлаждаться, харчи наши жрать. В общем, с этого холма и до дороги прорубите просеку, чтобы сюда, — Володя топнул ногой, — поднять штук пять требуше из самых скорострельных. Большие камни метать не надо. Когда сделаете, поднимите камни примерно одного веса и пристреляйте вершину вон того холма и не забудьте камни оттуда забрать. Сегодня к вечеру все должно быть готово.

— Милорд!

— Надо! Забирай всех рабочих, пленных, солдат для охраны пленных бери, но чтобы вечером здесь стояли пять требуше и десяток этих ваших самострелов. Запасы стрел к ним, само собой. Дальше… Отсюда и вниз подрубите деревья, чтобы в нужный момент повалить их вершинами вниз, устроив хороший завал. Охрана тут будет, но облегчать жизнь врагам не стоит. А вон там, — Володя повернулся и махнул в сторону города и вниз, — необходимо возвести форт… Э-э-э… В общем, построить небольшую крепость. Вырыть рвы, возвести палисад, поставить колья. Лучше в три ряда…

— Милорд!

— Всех рабочих из города забирай. Распоряжение Розену я дам.

— Но милорд! Это же какой…

Володя ухватил Филиппа за плащ и заставил наклониться.

— Делай, что хочешь, но до вечера здесь должны стоять требуше, и их надо пристрелять. Крепость должна стоять к утру, хотя бы стены и насыпь. Потом еще сутки будут на все остальное. Жгите костры, работайте посменно всю ночь, но она должна быть! Если справишься, клянусь, станешь рыцарем! Нет — лучше сразу откажись, я найду того, кто рискнет.

Филипп открыл было рот для возражений, но, услышав о возможной награде, тут же его захлопнул. Задумался.

— Милорд, тут надо очень много людей.

— А их что, не хватает? В авангарде Розентерна инструментов полно, и больше тысячи рабочих! Забирай их всех вместе с пленными солдатами. Вытаскивай наших рабочих. — Володя еще раз изучил нарисованную схему потом быстро свернул лист и спрятал, убрал готовальню — Я в город, отдам распоряжения. Когда осмотришься здесь и оценишь объем работы, отыщешь Розена и стребуешь с него все, что нужно. Будет артачиться, разыщешь… нет, не надо искать. Сам разберись. Что хочешь с ним делай, но чтобы работы начались уже сейчас. А лучше вчера.

— Вчера, милорд? Но…

Володя махнул рукой. Любимую присказку всех начальников на Земле Филипп явно слышал впервые.

— Это значит срочно. Так срочно, что начать работы лучше было бы уже вчера. Но поскольку мы этого не сделали, надо наверстывать. Так как, берешься или?..

Филипп огляделся. Нахмурился. Подумал и махнул рукой:

— Берусь, милорд.

— Смотри! Я тебя за язык не тянул. Не справишься, пеняй на себя. Но если справишься… Озолочу! Все, я в город.

Озадаченный Филипп остался на вершине, растерянно осматриваясь.

В Тортон они ворвались на полном скаку. Стражники торопливо распахнули ворота — решетка была поднята. Проскакав вдоль стены, они остановились только перед стрельбищем, где продолжалось обучение лучников. Некоторые уже, тяжело дыша, лежали чуть в стороне на травке. Слышалась ругань пехотных сержантов, прививающих лучникам, в большинстве своем бывшим охотникам, основы дисциплины.

— Как дела? — поинтересовался Володя у подскочившего командира.

Тот отер пот и выдал нечто непереводимое, в одной фразе охарактеризовав всех этих лучников и их предков до седьмого колена.

— Вот вы и должны их научить, — совершенно спокойно отозвался на эту тираду Володя. — Ладно, продолжайте. Только позовите ко мне посыльного.

Посыльный явился моментально и замер, дожидаясь распоряжений. Получив приказ разыскать Розена и тащить его сюда хоть силком, он поклонился и исчез. Мальчик плюхнулся на еще утром облюбованное место и подозвал писаря. Протянул ему сумку с допросными листами.

— Читай.

— Все, милорд? — растерянно спросил тот.

Володя многозначительно покосился на него, и писарь поспешно достал записи. Мальчик устроился поудобнее на плаще и прикрыл глаза. Рядом раздался неуверенный голос писаря. Володя приоткрыл глаза.

— Это ты сейчас спать собрался или читаешь так?

Писарь намек понял и стал читать уже более уверенно, хорошо поставленным голосом. Сразу видно, что выполнял привычную работу — среди здешних дворян грамотных было не очень много.

Розен заявился где-то через полчаса, запыхавшийся и не очень довольный.

— Звали, милорд?

Володя коротко объяснил, что ему надо. Розен взвыл:

— Милорд! Я ж не могу все это сделать! Меня Рокхон с грязью смешает, если начну распоряжаться городскими рабочими.

— Я его сам смешаю, если встрянет. Будут вопросы, отсылай ко мне, но все требования Филиппа удовлетворять в первую очередь и в максимально короткие сроки. В случае задержки объяснять будешь не мне, а герцогу Ансельму… если, конечно, тот будет слушать.

— Но требуше и станковые самострелы… Я же не распоряжаюсь ими! Это все в ведении тира Роухена! К тому же требуше только вчера вечером закончили собирать.

— Как собрали, так и разберут. Тем более их не сейчас тащить — тропы все равно еще нет. Короче, разыщите Роухена и передайте мое распоряжение, касающееся машин. Будут вопросы, пусть сам меня разыщет. Заартачится, с ним уже не я буду говорить, а Конрон. Я-то добрый, еще послушаю, а у Конрона разговор короче будет.

Ругаясь под нос, Розен убежал… очевидно, разыскивать Роухена или председателя магистрата.

Писарь, закончив читать последний лист, вопросительно посмотрел на Володю, который лежал с закрытыми глазами и казался спящим. Но вдруг он резко встал и торопливо отряхнулся.

— Милорд, я вам еще нужен? — поинтересовался I писарь.

— Да. Я еще не очень хорошо читаю по-вашему. Мне нужен человек, который сможет и записать и прочитать бумаги в случае нужды. Извини, но сегодня тебе придется быть моим постоянным спутником.

Последнее замечание явно не вызвало у писаря никакого энтузиазма, но спорить он не рискнул и послушно вскарабкался на коня, когда князь вскочил в седло. Охрана привычно и равнодушно пристроилась следом.

Гирона Володя заметил издалека. Тот неторопливо прогуливался перед тюрьмой, о чем-то разговаривая с Конроном. Что тот делает у тюрьмы, Володя не понял и вопросительно посмотрел на тира.

— Услышал, что ты велел собрать тех солдат из пленников, кто служил под командованием герцога Ансельма, и решил тоже послушать. Еще по поводу твоих последних распоряжений хотел поговорить.

Конрон аккуратно ухватил соскочившего с коня Володю под локоть и отвел в сторону, где никто не мог их подслушать. И здесь уже высказался гораздо более резко, с использованием многих слов, которых Володя просто не знал по причине того, что его учитель — Аливия — не догадывалась об их существовании. Потому гневную тираду тира мальчик воспринял вполне спокойно.

— Какого… В конце концов, кто тут у нас командующий?! — бушевал Конрон. — Почему я узнаю о твоих приказах от третьих лиц, которые требуют от меня укоротить наглого выскочку… Догадываешься, о ком речь? Я, конечно, подтвердил все твои приказы и тоже в ответ наорал, что приказы моего заместителя обязательны для исполнения и все в таком плане, но прежде, чем распоряжаться, ты мог бы, хотя бы ради приличия, посоветоваться со мной?

— А ты уже принял решение? — поинтересовался Володя.

Конрон осекся и чуть ли не обиженно уставился на пего.

— А ты сейчас к какому варианту готовишься?

— К обоим. Первоначальный подготовительный этап одинаков… разве что крепость вне стен города в первом варианте не нужна. Но тут уж ничего не поделаешь — потом будет поздно строить, упущенное время не вернешь.

— Кстати, о крепости… На кой она там?

Володя достал из сумки схему, опустился на колено и расстелил ее на земле. Заинтересованный Конрон склонился над ней.

— Смотри… Вот холм, который закрывает от города Радужную бухту. От стены до него расстояние где-то километра два, за ним шикарное место для высадки. Забраться на этот холм можно, хотя задачка нетривиальная. А теперь представь, что мы на нем устанавливаем требуше… Вот схема Радужной бухты, и тут мои пометки по расстояниям. Я прикинул по дальности. Получается, что практически весь берег с самыми удачными местами для лагеря и где-то четверть бухты в зоне их досягаемости.

— Ух ты! — воскликнул Конрон. — Хм… — Он почесал подбородок. — Это все хорошо и замечательно, но только в том случае, если для высадки противник изберет именно эту бухту.

— Полагаю, я смогу убедить их воспользоваться ею.

— Примерно так, как убедил Розентерна атаковать город?

— Примерно, — не стал спорить Володя. — А теперь смотри сюда. Чтобы затащить на холм требуше и другие орудия, придется прорубать дорогу, а значит, с этой стороны открывается возможность атаки. Укрепления наверху мы поставим, не вопрос, но если вот тут у подножия будет еще и форт… Здесь дорога, которая ведет из Радужной бухты в город, форт с одной стороны прикрыт холмом, где наши стрелометы, с другой — крепостная стена. Расстояние между фортом и городом чуть больше километра. Если родезцы попытаются штурмовать крепость отсюда, получат с двух сторон. И штурмовать город они не смогут, пока стоит форт. А если вот здесь, Володя вытащил карандаш и отчертил линию от форта в сторону, — поставить «ежи», натыкать колья, нарыть ям пусть засыпают под обстрелом. Засыпать засыплют, но чего им это стоить будет. В любом случае выигрыш времени. Но самое главное, этот форт нужен для того, чтобы в случае неудачи второго плана все-таки дать нам хоть какой-то шанс и прикрыть отступающие части. Лагерь для родезцев лучше всего ставить здесь, — Володя ткнул карандашом в схему, — значит, мы будем атаковать его вот отсюда. — Он нарисовал стрелку вдоль дороги.

— Слишком очевидно.

— Плевать. У нас все равно нет шансов с этой стороны — это отвлекающий удар. Настоящий будет нанесен вот отсюда! — Володя ткнул карандашом в Радужную бухту. — Выкрасить паруса в черный цвет, уключины обмотать тряпками и вечером пройти вдоль берега, высадив десант здесь. С берега атаки никто ждать не будет.

— Ага, а вражеский флот будет стоять и смотреть, как мы высаживаем десант.

— Потому и вечером. К тому же сколько кораблей во флоте Родезии боевых? Основная масса — сборная солянка купцов, каботажников и прочей шушеры. По-настоящему боевых кораблей мало.

— Нам и тех, что есть, хватит. Стоит им поставить сюда пару галер, и все.

— Ты слушаешь, что я говорю, или нет? Четверть бухты под обстрелом требуше. Впрочем, их мы не станем использовать для кораблей, и вообще противник не будет о них знать. А вот лучников здесь, у подножия холма, поставить можно. Пусть постреляют зажигательными стрелами в тех, кто рискнет тут поплавать. Полагаю, после такого у родезцев отпадет желание гонять мимо этого берега свои корабли. Тем более тут им и не надо ничего, самое удобное место для высадки ближе к другой стороне, до которого даже из самого мощного требуше не достать и с холма.

— И не надо. Зато достать до того места, где будет их лагерь.

Конрон очень задумчиво поглядел на мальчика.

— А если их лагерь будет не там?

— Там. Но потому я и хочу переговорить с пленными. Мне нужно понять характер герцога. Как он действует, как воюет, бережет солдат или готов на все ради победы. Умный, глупый или жадный?

— Герцог Дорн Ансельм лучший полководец Эриха.

— Это я уже слышал. Но кроме этого, он еще и человек, и, как у всякого человека, у него есть сильные и слабые стороны.

— Ладно, допустим. Корабли тут, лагерь там, где нам надо. Вот плывут наши лодки с десантом, но если их заметят с флота и сюда подойдет хоть одна галера, будет бойня.

— План рискованный, — согласился Володя. — Только для вражеского флота у меня тоже есть сюрприз. Мы постараемся сделать так, чтобы им стало не до нас. Совсем не до нас.

Конрон задумался. Надолго.

— Я только одного не понял, — задумчиво пробормотал он, — ты сейчас какой вариант своего плана объяснял? Первый или второй?

— Оба. Только в первом варианте мы атакуем передовой отряд, а во втором уже объединенную эскадру.

Конрон на мгновение замер.

— Ну, ты нахал! — наконец протянул он. — Да ты понимаешь, что нас с грязью смешают? Да там солдат больше…

— Неверно. Конрон, всех сразу они высадить никак не могут. Максимум за день высадят тысячи две… ну, три! Остальные останутся на кораблях и принять участия в сражении никак не смогут! Если их и бить, то только в этот момент! Другого шанса не будет!

На этот раз Конрон думал намного дольше.

— Это все хорошо, но только в том случае, если высадка будет именно в Радужной бухте и они встанут лагерем там, где нам надо.

— А вот это я постараюсь обеспечить.

— Тогда что? Второй вариант?

— Ты решил? Во втором случае силы на берегу будут большие и при нашем поражении отсиживаться за укреплениями не станут. Форт, конечно, прикроет наше отступление, но…

— Ты прав. После такого поражения останется только сдаться… Возвышенные боги, мне нравится твоя наглость! Ведь у нас и правда может получиться! Только что за сюрприз ты готовишь вражескому флоту?

Володя свернул схему и спрятал в сумку.

— Потом. Я тут поспрашивал ваших моряков с некоторыми намеками. Похоже, меня не поняли, значит, у вас такие вещи не применялись. Так зачем об этом трепаться? Пусть будет сюрприз. Расскажу, когда останемся совсем одни. Но вообще ты понимаешь, что об этом, мальчик похлопал по сумке, — никому говорить не стоит? Форт мы строим для облегчения обороны. Кавалерией стоило бы прикрыть все дороги, чтобы ни один пленный или шпион из города не сбежал. Из города никого не выпускать, только по спецраспоряжениям.

— Это я беру на себя! — вскочил Конрон. — Организую конное охранение и еще с Роухеном поговорю, пусть быстрее шевелится! Говоришь, твой вассал там работает? Значит, Роухен будет гавкать, если тот прикажет!

Володя вздохнул, глядя, с каким энтузиазмом Конрон взялся за дело и теперь мчался крутить хвосты начальнику гарнизона и председателю магистрата. Время! Время! Время! Все упиралось в него. За сегодняшний день слишком много надо успеть сделать. Даже к Транхеймам не выбраться. Опять Аливия будет обижаться, что не пришел, Володя еще раз грустно вздохнул, потом махнул писарю и Гирону.

— Пленные собраны?

— Да, ваше сиятельство. Все, как вы приказали.

— Отлично. А как продвигаются дела с отрядом, про который я вам говорил?

— Я отобрал семнадцать человек, милорд, они начали тренироваться.

— Хорошо. Скоро они могут понадобиться, тогда и проверим, чему они научились… Только вот времени мало.

— Ваше сиятельство, я отобрал лучших! У них большой опыт. Единственно только потренироваться сражаться в домах.

— Добро, посмотрим в деле, а сейчас веди к нашим пленным.

— Конечно. Прошу, ваше сиятельство.

Володя обернулся к писарю:

— Бумага, чернила с собой?

— Куда ж я без них, милорд? — даже удивился вопросу тот.

— Отлично, будешь записывать.

— Милорд, прикажете палача позвать, как в прошлый раз?

Володю передернуло.

— Нет, не нужно. Мы просто побеседуем в каком-нибудь просторном помещении. Необходимости в таком антураже больше нет. Есть подходящий кабинет? Вот и отлично, пусть приводят по одному. Надеюсь, много времени это не займет.

Гирон чуть поклонился и первым вошел в дверь, показывая дорогу.

ГЛАВА 5

Общение с пленными не очень много дало, как из-за отсутствия времени для обстоятельного разговора, так и из-за того, что выбранные солдаты не очень долго служили под командованием герцога. Похоже, выбрали первых кого нашли. Немного подумав, Володя отправился в подвал… раз уж все равно здесь, почему бы не поговорить?

Раймонд сидел в той же позе, в которой его оставил Володя в последнее посещение. На миг мальчик даже и пугался, что тот умудрился каким-то образом покончить с собой. Но нет, едва скрипнула дверь, как Раймонд поднял голову и посмотрел на вошедшего. Кривовато усмехнулся:

— Ваше сиятельство. Решили навестить меня?

— Решил поинтересоваться вашим решением.

— Вроде бы двое суток еще не истекли. Как продвигаются ваши дела по изучению моих документов?

Володя на мгновение задумался. Потом пожал плечами, словно решив какой-то спор сам с собой. Залез в сумку, покопался среди бумаг, достал одну и расстелил перед скованным пленником, давая ему возможность прочитать ее. При этом внимательно наблюдал за ним и только потому заметил, как тот слегка побледнел.

— Вы это собираетесь отправить командиру десанта? Ха. Ничего не выйдет. Я держал контакт только с бароном Розентерном.

— Почему-то мне кажется, — отозвался Володя, складывая лист, — что сейчас ты врешь. Нет, с бароном связь у тебя была, но этот же шифр наверняка есть и у герцога. Не может не быть, потому что твоя задача здесь начиналась только в момент полноценной осады, а это уже когда прибывают все силы. Зачем тогда ты подкупал этих кретинов из бандитов? Кстати, спасибо вашему королю за арбалеты. Очень хорошие, простые и надежные. Для ополченцев в самый раз.

Раймонд сморщился, словно лимон проглотил.

— Не понимаю я все же, почему вы встали на защиту города?

— А теперь не все равно?

— Просто хочу понять… Я не хочу предавать, пусть даже стану предателем в глазах короля благодаря этому, — Раймонд кивнул на сложенный лист бумаги в руке мальчика — и смерти не боюсь, но мне очень интересно, чем все закончится. Обидно — не увижу… Вы очень странный… Плохо, недооценил.

— Как я понимаю, решение ты принял?

— Да. Предателем я не буду.

Володя кивнул и встал.

— У тебя еще есть время подумать.

По дороге к морю, на берегу которого проходили обучение ополченцы, Володя задумался о структуре местного общества, пытаясь соотнести ее с земной. Раньше ему не хватало знаний, потом времени. Сейчас, неторопливо продвигаясь по улицам, он впервые решил разобраться. Если он ничего не упустил, то здесь рыцари только недавно стали выделяться в отдельное сословие. Относительно, конечно, а потому эта каста еще не была устоявшейся, и продвижение, судя по всему, осуществлялось довольно легко. Потому Филипп не удивился, когда Володя пообещал сделать его рыцарем. Кажется, при изрядной доле нахальства можно и самого себя произвести в рыцари.

Были еще тиры… Сначала Володя полагал, что это просто местный синоним рыцаря, но быстро понял, что это не так. Тир, в отличие от рыцаря, было младшее дворянское звание, и гербы имели право носить именно тиры. Рыцарям же полагался всего лишь дополнительный штрих к их щиту — алая окантовка, как символ военного служения. В случае же если рыцарь становился тиром, то алая окантовка добавлялась уже к гербу. Так что сам Володя, по меркам здешнего общества, рыцарем не был, хотя его высокий титул позволял обходиться без этого. Осталось еще разобраться, давались ли какие привилегии рыцарям или нет. Тут аналогии скорее можно было найти в России восемнадцатого века, чем в Западной Европе: потомственное дворянство — тиры и личное дворянство — рыцари. То есть одни гарантировали дворянство себе и своим детям, а вторые хоть и были сами дворянами, но на их детей эта привилегия не распространялась. Конечно, продолжая служить честно и непорочно, такие люди имели очень большие шансы получить потомственное дворянство, из-за чего и служили.

Правда, если в России человек по определению не мог быть одновременно и личным, и потомственным дворянином, то здесь никто не мешал быть и рыцарем и тиром. В общем, немного запутанно, а потому разбираться и разбираться. Володя вздохнул… было бы еще время.

Наконец их кавалькада выехала к берегу, где на довольно большом пустыре и происходило обучение Подъехав поближе, Володя некоторое время смотрел, как сержанты гоняли людей, заставляя их держать строй, А вон там обучали действовать копьями и щитами. Обучались здесь по тем наставлениям, которые давал Володя офицерам… хм… бывшие рабы и преступники, вызвавшиеся защищать город в обмен на свободу. Только вот командовать ими никто не хотел. Все благородные воротили носы: командовать рабами? Фи! Как можно?!

Правда, нет худа без добра. Увидев такую реакцию при попытке назначить офицеров, Володя обратил внимание на самих бывших рабов. И уже из них продвигал отличившихся, получив возможность возвышать людей, опираясь на их личные качества, а не на происхождение. Даже времени не пожалел, чтобы наблюдать за ними на первой тренировке. Заметил самых активных, собрал, поговорил, обсудил возможные способы применения новых приемов в обороне города, выслушал предложения, после чего и назначил командира и старших офицеров. А дальше уже они должны были назначить остальных. С этого подразделения Володя и начал реформу армии — раз уж получил в свое непосредственное подчинение отряд, который никак не связан местными традициями в военной области, то не воспользоваться этим было бы грешно. Пусть многие рабы и служили раньше, но… Для начала он долго растолковывал назначенным офицерам ту организационную структуру, которая ему нужна, какие отряды должны быть в полку (новое понятие, введенное им), расписал воинские звания. Здесь до такого еще не додумались. Все благородные на командирских должностях — офицеры. А там… командир копья в коннице. Копье — сорок… пятьдесят… сто человек, кто сколько может содержать. В общем, бардак полный и кошмар для снабжения. Однако в коннице хоть какой-то порядок имелся, в пехоте и о таком не думали. Потому основной тактической единицей являлась толпа, для удобства разбитая на весьма условные сотни и десятки, над которыми и назначались старшие. Пехоту обучали плотному строю, чтобы она могла сдержать натиск латной конницы, и считали, что этого довольно. Ну, еще на ней были такие скучные для благородных дела, как охранение, служба в крепостях, фуражировка.

Получив в свое подчинение примерно шестьсот человек, Володя решил изменить такое положение и принялся за создание полноценного боевого подразделения, способного исполнять самые разнообразные боевые задачи. Потому не пожалел почти суток на то, чтобы обсудить будущую структуру. Пожалуй, впервые в армиях этого мира появилось инженерное подразделение внутри боевого, подразделение обеспечения. Потом уже обдумывали методы подготовки и чему учить. Конечно, три дня слишком мало, чтобы сделать подразделение боеспособным, но Володя с радостью отмечал, что, в отличие от других ополчений, здесь более-менее соблюдался порядок. Отряды перемещались отдельными группами и даже пытались выдерживать строй (м-да-а… ну, еще научатся). Вон человек тридцать — взвод — отрабатывали оборону в окружении, встав плотной группой, но так, чтобы не мешать друг другу, и ощетинившись короткими копьями. Вон там отрабатывали действия в наступлении… глаза б не видели. Уже через несколько шагов выстроенная с таким трудом ровная линия строя нарушилась — кто вырвался вперед, кто замешкался. Сначала по строю пошла волна, потом образовались разрывы.

Идея о том, что пехотное подразделение в бою может вести наступление, выдерживая строй, для местных оказалась самой дикой. Обычно пехота держала первый натиск в строю, разбивала вражеские ряды, а потом устремлялась вперед толпой, соблюдая порядок только в первые минуты, после чего бой распадался на множество поединков.

«Тут для нас и плюс! — говорил Володя назначеным, офицерам. — Мы должны обратить особое внимание у подготовку действий солдат небольшими группам У нас есть отделение — восемь человек. Вот пусть они таком бою восьмерками и действуют. В такой схватке спаянная группа дорогого стоит! Пусть врагов больще, но в хаосе битвы в конкретный момент времени они всегда будут проигрывать. Однако! Лучше всего дело до таких схваток не доводить. Вот тут я набросал кое-какие движения подразделений, которые должны быть отработаны до автоматизма. Пока только это, самое очевидное и простое. Твердо стоять в обороне, держать строй в наступлении, слушать команды. Сигналы трубачам разработайте сами».

Сейчас Володя и наблюдал результаты… точнее, практически полное их отсутствие. Но чего можно ожидать за такое короткое время? Может, не стоило заморачиваться? Поздно уже.

К сидящему на коне мальчику подскочил командир подразделения, не очень умело вскинул руку в воинском салюте… Володя еще в день знакомства показал и объяснил суть этого приветствия. Всем понравилось, и отдание чести теперь постепенно внедрялось во всем отряде.

— Господин командующий, отряд отрабатывает взаимодействие…

Володя махнул рукой:

— Вижу. Лигур, отбери человек пять и отправь их к тюрьме. Там сейчас склад образовался, мы тут кое-что конфисковали у предателей. Приказ я отдал, так что там вас ждут. В общем, берите сто арбалетов, запас стрел к ним и мечи.

— Неужели арбалеты, милорд? Значит, мы можем полностью укомплектовать подразделение арбалетчиков?

— Да. Потом начинайте отработку. Инструкторов я пришлю. Думаю, из отряда Конрона кто-нибудь согласится нам помочь. И еще… Лигур, надо ускорить тренировку, у вас есть семь дней, а потом бой… Очень серьезный бой.

Офицер задумался.

— Я понял, милорд. Но у нас по-прежнему не хватает доспехов… то, что нам выдали на складах, никуда не годится. Кожа почти сгнила, все рассыпается, металл проржавел.

Володя вздохнул.

— После разгрома барона Розентерна у ополченцев с доспехами стало получше, но их не хватает даже для городской милиции. Где я тебе доспехи возьму? Привлеките портных, кузнецов, пусть приводят в порядок то, что есть.

— Все кузнецы заняты…

— Лигур, по-твоему, я бог? У тебя голова есть на плечах, вот и крутись! Или ты всерьез думаешь, что я не даю вам снаряжение, потому что считаю бывших преступников и рабов мясом на заклание?

Под пристальным взглядом Володи Лигур отвел глаза. Судя по всему, так и считал. Да и как иначе? Сам бы он на месте руководителей обороны так бы и сделал. Только вот у Володи были на этот отряд совсем другие планы, о которых пока не стоило говорить.

— Нет, милорд.

— Врешь. Но ладно, оправдываться не собираюсь. Занятия вести день и ночь до полного изнеможения! Перед боем у вас будут сутки на отдых, отоспитесь — это я вам обещаю. А пока занятия, занятия и занятия. И если ты действительно хочешь, чтобы твои подопечные выжили в бою, ты их щадить на тренировках не станешь. Семь дней, это слишком мало, чтобы терять время попусту. А пока, — Володя соскочил с коня и направился к замершему строю солдат, которые отрабатывали атаку, — я покажу кое-какие действия в строю… Как со щитами?

— Еще не у всех есть, — отозвался Лигур, — но через семь дней будут у всех — делаем, как вы говорили. Получаются прочные, но тяжелые.

Один из солдат по знаку Володи подскочил к нeму, протянул щит, похожий на щит римских легионеров. Князь внимательно осмотрел его, прикинул вес, насколько удобно держать, напрягшись, даже поднял. Нет, для него тяжеловат. Отложил и осмотрел другое вооружение солдата. Если не считать отсутствия нормального доспеха, все остальное более-менее. Небольшой меч, хотя и из дрянного железа. Очень дрянного, да еще и сделанным кривыми руками. Но меч — это последний аргумент. Копье около двух метров… Вот с чем проблем не было, так это с копьями — этого добра на складах столько, что можно вооружить чуть ли не весь город.

— К бою! — скомандовал Володя.

Солдат моментально подхватил щит, закрылся им, выставил вперед копье. Вокруг уже собрались сержанты и командиры подразделений. Знали, что сейчас начнется урок, который им надо будет передать подчиненным. Володя обошел со всех сторон солдата, разглядывая его стойку, встал перед ним.

— Щит низко держишь, все лицо открыл.

Солдат моментально поднял его повыше. Володя вытащил мечи и чуть ударил по копью в попытке отвест и его в сторону, но солдат держал его крепко и твердо. Володя удивился:

— Воевал?

— Был солдатом, попал в плен.

— Понятно. А что ты будешь делать сейчас?

Мальчик вдруг рванулся вперед. Отвел мечом копье, приблизился почти вплотную и тут же кубарем покатился по земле от мощного толчка щитом. Кончик копья замер у его горла. Володя даже растерялся… не ожидал, потому не сразу остановил офицеров, которые бросились к солдату. Наконец порядок удалось восстановить. Володя потер саднящую от удара грудь и поморщился:

— Хм… неплохо.

— Щит тяжеловат, — отозвался солдат, — но это вооружение мне привычно. — Похоже, он и сам испугался последствий. Видно, не учел, что милорд как в неизвестом ему анекдоте: сильный, но легкий.

— Ты рядовой?

— Да, милорд.

Володя повернулся к Лигуру:

— Ты говорил, что тебе инструкторов не хватает? Вот тебе готовый инструктор для индивидуальной подготовки. Сделай сержантом и дай ему людей, пусть натаскивает. А теперь по некоторым приемам уже для совместных действий…

Время, время, время… Никогда Володя не ощущал его нехватку так, как в этот день. Если бы он начал командовать обороной хотя бы на неделю раньше… После занятий с отрядом новые дела, на этот раз разбираться с теми, кто готовил восстание. Здесь его и перехватил Конрон.

— Наконец-то, — буркнул он. — Тебя не поймаешь. Отряды я разослал, так что никто из города теперь не выберется.

— Отлично.

— И еще. Там я распорядился тебе во двор твою долю сгрузить, так что не удивляйся мусору, когда вернешься.

— А… — Володя потряс головой. — Какая доля, о чем ты?

Конрон вздохнул.

— Думал, ты просто замотался и забыл, а оказывается, ты глупый еще. Барона мы разбили? Захватили обозы, много всего, каждому полагается добыча. Мне, как командиру, больше, остальным в соответствии с чином. Понятно, что доспехами не разживешься — они на оборону пойдут, но и остальное немало стоит. Ты же вроде как тоже не последний человек был. Я все гадал, когда же ты свою долю потребуешь. В конце концов, сам распорядился отобрать для тебя все, что положено. Вроде бы все честно… — Конрон задумался. — Там золото, есть какие-то серебряные побрякушки. Еще, поскольку я видел, что тебе нравится читать все подряд, сунул все книги, которые разыскали в обозе. В общем, если меня не надули, там примерно на двести крон.

Володя даже растерялся от такого известия. Он давно подумывал об источниках получения денег. С собой дали достаточно золота для того, чтобы устроиться в новом мире, но его все равно конечное количество. А тут… двести крон действительно огромная сумма по местным меркам. М-да… выгодное дело, оказывается, война. Только… очень уж этот способ на грабеж смахивает, однако в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— Спасибо, Конрон, когда вернусь, гляну. Только дел полно.

— Я там распорядился охрану выставить, так что не растащат. Ты вообще обедал? Так я и думал, поехали, заодно поговорим о кое-каких деталях.

Обсуждение деталей заняло весь обед, еще долго спорили после. Но, в конце концов, пришли к общему мнению, и Володя с чистой совестью отправился навестить Аливию, переложив все заботы на Конрона. У дома его и перехватил Джером.

— Я отыскал нужного человека, — сообщил он, неожиданно появившись из-за угла забора. Охрана дернулась, но вовремя разглядела слугу князя.

Володя поморщился, мысленно он уже был далеко от всех дел.

— Ты о чем это?

— Милорд, вы спрашивали про человека, который должен выполнить важное задание и доставить сообщение.

— А-а-а. И где он?

— Тут, неподалеку. Он согласился сделать дело в обмен на…

— Неважно сколько. Если сделает, ему заплатят.

— Нет-нет, милорд. Никаких денег.

Сообразив, чем вызвана заминка, Володя вздохнул, покосился на уже видный отсюда дом купца, потом соскочил с коня и отошел вместе с Джеромом в сторону, чтобы их не могли слышать.

— Так в обмен на что он согласился нам помочь?

— В обмен на то, чтобы вы наняли его своим слугой.

— Если это не очень обременительно, тогда… что?!

— Понимаете, милорд, к уличным разбойникам этот человек попал совершенно случайно… Я бы даже не стал беспокоить вас, если бы не одно обстоятельство. Он из хорошей семьи, его отец занимался торговлей, имел неплохой доход и сумел дать детям хорошее образование. Однако с его смертью дела пошли не столь удачно…

— Короче, сынок умудрился разориться. Это не слишком хорошо его характеризует.

— Ну… не все умеют торговать. Я, например, тоже разорился бы, но это не значит, что у меня нет других достоинств. — Джером горделиво выпрямился и поправил шляпу.

Володя хмыкнул:

— Да, некоторые твои достоинства обсуждает, наверное, вся женская половина города.

— Неправда! — Джером возмущенно вздернул голову. — Ничего подобного не было! И вообще, милорд, у их мужей нет никаких доказательств!

— Не сомневаюсь. — Володя снова глянул в сторону дома Осторна. — Но мы ведь тут стоим не для того, чтобы обсуждать твои моральные качества?

— Да-да. Так вот, сей молодой человек весьма неплохо образован, знает несколько языков… Я бы рекомендовал вам его в качестве секретаря…

— Вот как?

До этого дня Володя даже не задумывался о том, чтобы нанять секретаря… А секретарь ему явно не помешает, поскольку дел становится все больше и он просто тонет в них. С учетом же того, что нормально писать и читать по-локхерски он еще не может, очень пригодился бы надежный человек..

— И насколько ему можно доверять?

— Полагаю, что вполне. Да вы сами все поймете. Жизнь изрядно поиздевалась над ним, несмотря на его молодость. После того как он разорился, все его имущество было продано с молотка, вырученных средств едва-едва хватило на то, чтобы выплатить долги. От горя вскоре умерла мать. Сам он сначала пытался работать в порту, но его телосложение не позволяло этого.

— Его выгнали за то, что не мог работать наравце остальными. Джером, давай без всяких иносказаний нас мало времени.

— Да, милорд. В общем, очень быстро он потерял всё, что имел, а потом попал к Пентону. Тот держал его на положении раба, который подсчитывал доходы, вел финансовый учет. После того, как мы разгромили 6aнду Пентона, он достался Крейсу. Когда я искал нужного человека, чтобы выполнить ваше задание, он услышал и предложил себя в обмен на его спасение от бандитов. К тому же, как я понял, вы, милорд, очень сильно его заинтересовали. Крейс отзывался о вас очень уважительно, а это дорогого стоит…

— Крейс… С ним что-то надо делать. Кстати, с чего бы это?

— Это не мои слова, а Винкора. Так зовут того человека, про которого я вам рассказываю. Он говорит, что Крейс очень опасается вас.

— Вот как? Значит, что-то почувствовал. У таких людей бывает поразительное чутье на неприятности. Надо бы ускорить сюрприз.

— Милорд, вы уверены…

— Уверен. И тебе, Джером, придется этим заниматься. Мне нужен Крейс, но нужен вот здесь. — Володя сжал кулак и продемонстрировал его. — Чтобы даже чихнуть без позволения не мог. Так что там про Винкора? Ты его рекомендуешь?

— Да, милорд.

— Уверен, что он справится с заданием? Судя по всему, он не очень-то хорош. Неудачник.

— За его верность я готов поручиться… Что же касается дела… Он будет стараться.

Это очень! Очень! Обнадеживает. «Я старался!» — замечательные слова, которые можно будет высечь над развалинами Тортона.

— Ладно, веди его. Только не сюда, а к Осторну, там я с ним и поговорю. Если решу, что он подходит, тогда сделаю, как ты просишь. Как, говоришь, его зовут?

— Абрахим Винкор.

— И он занимался торговлей? Значит, Осторн мог что-то о нем слышать. Поспрашиваю еще и его.

Не успел Володя подойти к двери, как та распахнулась перед ним и у него на шее повисла визжащая от радости Аливия. Мальчик попятился и едва не уселся на землю, но с трудом удержал равновесие.

— Ну, ты и бегемотик.

— Что?! — Аливия отпустила Володю и возмущенно уставилась на него.

— Шутю, — рассмеялся тот и подхватил девочку на руки.

— А я тебя в окно увидела! А ты… ты… ты ни вчера вечером не пришел, ни сегодня утром! А я ждала! Я так ждала!

— Ну-ну. — Володя плюхнулся в комнате на скамейку и усадил Аливию рядом. — Извини, но честное слово, я не мог прийти. Надо очень много сделать. Привет, Руперт.

Тот кивнул и стал поспешно собирать со стола какие-то бумажки. Заинтересованный Володя взял одну, бровь удивленно поднялась, за ней вторая. Мальчик глянул на потупившегося Руперта и на смущенную Аливию.

— Простите, милорд, — поспешно заговорил Руперт, — я не думал, что вы будете возражать… Просто тогда сестра так быстро все подсчитала и нашла ошибку… Я заинтересовался тем необычным счетом.

— А кто сказал, что я буду возражать? — удивился Володя. — Просто не ожидал. Значит, Кнопка, выступаешь в роли учителя? И как успехи?

— Он глупый! — выпалила девочка, возмущенно уставившись на брата. — Никак не хочет понять, что такое ноль!

— Я глупый?! — Руперт готов был терпеть такое от сестры, когда они были одни, но не при госте…

К счастью, в гостиную вошел Осторн с женой, и мгновенно угас. Осторн тоже глянул на листы.

— Действительно, необычный счет. У вас на родине все так считают?

— Да. Это намного удобнее, чем ваша система.

— Вы, милорд, не откажете в просьбе… не научите меня этому счету?

— Хм… Вроде бы вы возражали против этого — Не очень доверяли нововведению.

— Я возражал против учебы Аливии. — Купец вздохнул. — Что касается счета… Когда эта вот пигалица за десять минут свела баланс, на который Руперт до этого угробил целый день, и еще неизвестно, сколько потратил бы дальше… Полагаю, это лучшее доказательство эффективности нововведения. Я готов оплатить уроки, милорд.

— Мне кажется, Аливия неплохой учитель… — Тут Володя заметил выражение лица купца и осекся. Принимать уроки от дочери… После такого ему трудно будет доказывать свое видение ее будущего. — Я не против, Осторн. У меня как раз есть свободное время. Да и отвлечься немного не помешает от дел. Кое-кому тоже не помешает вспомнить уже пройденное, чтобы многоуважаемый учитель не зазнался ненароком и не вообразил, что уже все знает.

Аливия что-то возмущенно пискнула, но тут же притихла под насмешливым взглядом друга. Потом молча встала и принесла новую стопку бумаги, заправила чернильницу. Володя придвинул один лист, на мгновение задумался и быстро набросал несколько уравнений, составил задачу и протянул лист девочке. Та осторожно придвинула лист к себе и старательно засопела, разбирая буквы…

Володя повернулся к Осторну:

— Что касается оплаты… Деньги мне не нужны, но ваше имя… Вы можете, если это понадобится, отрекомендовать меня своим собратьям, с которыми вы имеете дело?

Теперь уже Осторн задумался. С одной стороны, в преимуществе нового счета он имел возможность убедиться, с другой — рисковать своим именем в случае, если князь задумает что-то не очень честное… Тут он глянул на дочь, старательно что-то писавшую на листе, выcунув кончик языка, потом на князя, который искоса с непонятной грустью наблюдал за ней. Вспомнил слова Аливии по поводу того, что родители князя были убиты вместе с его младшей сестрой…

— Хорошо, милорд. Я верю, что вы не воспользуетесь моим доверием, чтобы навредить партнерам.

— Для вас это было бы не очень хорошо, да?

— Слово купца высоко ценится среди других торговцев, — степенно отозвался Осторн. — Тот, кто начинает хитрить и обманывать ради сиюминутной выгоды, долго не продержится. Доверие слишком дорогая вещь, чтобы терять его из-за денег.

— Поскольку принести оно может гораздо больше, — согласно кивнул Володя. — Не волнуйтесь, уважаемый Осторн, я тоже знаю цену доверию, чтобы разрушать его, еще даже не приобретя.

Джером с гостем появился в самый разгар учебы, когда Осторн и Руперт усиленно заучивали начертание цифр, а также тренировались составлять из них числа. Володя кивнул Джерому и попросил немного подождать. Коротко объяснив правила сложения и вычитания, Володя набросал несколько примеров, после чего попросил Осторна предоставить какую-нибудь комнату для разговора. Купец, уже уловивший суть математики с арабскими цифрами и горевший желанием как можно скорее попробовать новые знания на практике, просто велел слуге отвести гостей к нему в кабинет.

Там Володя занял одно из кресел, пододвинув второе гостю. Джером остался стоять у двери, на всякий случай, обеспечивая конфиденциальность.

Абрахим Винкор оказался молодым человеком лет двадцати пяти, хотя и выглядел старше. Видно, жизнь изрядно потрепала его. Под пристальным изучающим взглядом Володи он смутился и попытался отвести глаза, но, заметив, что князь недовольно поморщился, все-таки выдержал. Мальчик сидел в кресле, положив правый локоть на подлокотник и подперев голову. Шли минутки князь продолжал молчать, по-прежнему изучая гостя. Тот с каждой секундой нервничал все сильнее и сильнее. Вот заерзал на сиденье, подвинувшись на самый краешек. От двери Джером удивленно посматривал на своего господина, но ни о чем не спрашивал, благоразумно решив, что странности господ целиком их дело и слугам лучше делать вид, что так и должно быть. Молчание стало уже просто угнетающим, хотя князю оно вроде бы совершенно не мешало. Вдруг он резко поднялся и навис над Винкором.

— А ну, говори, что тебе велели сделать и кто приказал втереться ко мне в доверие!

Винкор от испуга подпрыгнул, промахнулся мимо кресла и плюхнулся на пол, втянув голову в плечи.

— Молчишь?! Хочешь с палачом познакомиться? Это мигом!

— Ми… милорд… — Зубы выбивали дробь. — Я не… я ничего… мне никто…

Володя вдруг разом успокоился и вернулся на место.

— Джером, ты уверен, что он справится?

— Гонец не обязан быть храбрым, милорд.

— Он должен хорошо соображать, прежде всего, и соображать быстро. Ты объяснил ему, что требуется?

Вместо Джерома заговорил сам Абрахим:

— Уважаемый Джером сказал, что подробности вы объясните лично, но я тут немного подумал… Полагаю, вы хотите отправить меня к родезцам…

Володя с возросшим интересом глянул на гостя.

— С чего такой вывод?

— Он искал человека, который говорит на их языке. Я родился на границе, милорд, а потом вместе с отцом пять лет жил в Родезии. На их языке я научился говорить даже раньше, чем по-локхерски.

— А еще какие языки знаешь?

— Общий имперский — тралийский, язык Островного Союза — имерийский, еще корвийский… это язык страны, которая граничит с Локхером на северо-западе.

— С мятежной провинцией?

— Совершенно верно, милорд.

— А почему ты эту страну выделил?

— Простите?

— Ты перечислил языки. Про имперский понятно. Я уже в курсе, империя тут одна, и не знать ее язык для купца совершенно невозможно, поскольку она мало того что крупнейший рынок на континенте, так еще через нее идет множество караванных дорог на восток и юг. Язык Союза Островов, тоже понятно, полукупцы-полупираты, они держат в руках морскую торговлю. А вот корвийский язык ты назвал, но тут же уточнил, кому он принадлежит и где находится страна.

— Я подумал, что это вас заинтересует, милорд…

— Возможно. Но продолжай.

— Ну, вот… я сразу понял, что нужен кто-то для разведки…

— И ты думаешь, что сгодишься? Что ж… Я сейчас обрисую твое задание, но прежде… Уважаемый Абрахим Винкор, ты сейчас можешь в последний раз отказаться без всяких последствий для себя. После того как я скажу, в чем заключается задача, ты тоже сможешь отказаться, но следующие несколько дней придется провести в очень уютной камере городской тюрьмы…

— Я согласен. Я готов на все, лишь бы убраться от этих…

— Милых и добрых людей. Понимаю.

— Если вы согласитесь принять меня на службу, я… клянусь, у вас не будет преданней слуги, милорд!

— И почему ты хочешь стать моим слугой?

Абрахим на несколько секунд задумался, потом решительно тряхнул головой, словно в омут бросаясь.

— Вы необычный, милорд. Вы вряд ли меня замечали, но я был в одном из отрядов ополчения и мог за вами наблюдать… Не подумайте ничего плохого, милорд, просто… Мне показалось, что вы… что вы можете идти против течения. Вы ведь уже знаете мою историю… я так и не смог оправдать надежд отца… Я говорил ему, что я не гожусь.

Абрахим перескакивал с темы на тему, с наблюден за князем на воспоминания о своем детстве. Володя перебивал и слушал самым внимательным образом, понимая, что именно сейчас он сможет узнать о человеке очень много. Основная проблема большинства людей ^ неумение слушать других. Все готовы часами говорить о себе, любимом, но не слушать другого. Володю научили слушать и научили делать выводы из того, что говорят Сейчас же для него весь этот поток слов был ценнейшим источником информации, хотя Джером и морщился удивляясь, что господин не заставил заткнуться этого нытика и болтуна.

Тот наконец выдохся и замолчал. Володя тоже молчал, обдумывая и анализируя. В общем-то, ему сразу стало ясно, что этот человек по складу характера органически не мог возглавлять что-то, что требовало принятия каких-то решений, зато на вторых ролях был незаменим. Жаль, что его отец этого не понял. Сын был отличным помощником, исполнительным, точным, в меру самостоятельным в принятии решений, умел отыскать необычные ходы… из-за этого покойный и посчитал, что из сына выйдет отличный купец. Но стоило ему оказаться на первых ролях и… полная растерянность. Лишившись того, кто указывал ему направление, Абрахим заблудился в различных вариантах развития дел, хватаясь то за одно, то за другое, долго колебался в выборе, пока не становилось поздно. Отсюда и все беды. Будучи же умным человеком, он и сам это понял, хотя поздно. Теперь же он искал того, к кому можно примкнуть, кому могут пригодиться его знания. Чужеземный князь? А почему бы не рискнуть? К своим-то благородным не примкнуть, те его и на порог не пустят. Купец? С его репутацией только на должность подай-принеси. Да и от местных бандитов они его не защитят. Только бежать.

— Я понял. Пожалуй, я соглашусь тебя принять. Мне нужны помощники, но…

— Я выполню эту задачу.

— Хорошо. В таком случае придется тебе побыть посланником от местных родезских шпионов к герцогу Дорну Ансельму. Точнее, не к нему самому, а к тому, кто возглавляет первый отряд кораблей, который ожидается завтра. Твоя задача доставить ему вот это письмо, — Володя аккуратно положил на стол свиток, — и убедить его сделать одну вещь… Точнее, две. Первая — убедить его высадиться там, куда я покажу. Второе, что нужно будет сделать, — убедить после высадки отправить герцогу Дорну Ансельму послание определенного содержания. Поскольку ты посланец от местных шпионов, ты автоматически станешь главным специалистом в десанте по обороне города. Что нужно будет говорить командиру родезцев, мы сейчас с тобой обсудим… если ты по-прежнему согласен. Сам понимаешь, что если тебя разоблачат…

— Я согласен, милорд.

— Хорошо. Джером, будь добр, посмотри, чтобы нас никто не подслушал. Кстати, Абрахим, после того как мы закончим, ночевать тебе придется здесь, а завтра поедешь прямо с утра.

Джером неохотно вышел из комнаты и закрыл дверь. Жаль, а так хотелось услышать, что же там такого придумал князь, чтобы заставить родезцев сделать то, что от них требуется. Он сейчас дорого бы дал, чтобы услышать этот разговор, однако, несмотря на все любопытство, ему даже в голову не пришла мысль подслушать — боялся.

С Абрахимом Володя разговаривал часа три, разучивая с ним легенду, слова, которые надо сказать, в чем именно нужно убедить вражеского командира. Потом перепроверял, как тот запомнил. Этой части операции он придавал настолько большое значение, что послал подальше даже Конрона, когда тот заявился обсудить некоторые спорные моменты в будущей обороне. Тот, переговорив с Джеромом, понятливо покивал и поспешно ушел, а Володя вернулся в комнату, даже не заметив хозяина, которого такая оккупация личного кабинета явно не обрадовала. Мысленно тот уже проклинал момент, когда выделил для приватной беседы именно эту часть дома.

— Запомни, чем меньше врешь, тем меньше шансов что тебя поймают на лжи. Потому ради всех богов не придумывай свою биографию! За каким чертом…

— Простите, а кто такой черт, милорд?

Володя устало плюхнулся на кресло.

— Повторяю вопрос: зачем ты приплел свои воображаемые заслуги перед родезской короной?

— Чтобы мне больше поверили.

Володя на мгновение задумался. Может, поискать кого получше? Но время! Время! Все упиралось в него. Утром гонец уже должен отправиться в путь, иначе все псу под хвост.

— Слушай сюда. Разговаривать ты будешь не с идиотами, и твоя ложь их не обманет. Потому запомни: правда, правда и ничего, кроме правды. Почти… В городе же тебя завербовал Раймонд. Поскольку особой любви к локхерской короне ты не питал, то ничего страшного в том, чтобы заслужить надежду избавиться от бандитов таким образом, не видел. Раймонда мы навестим завтра перед твоим путешествием, чтобы ты в случае необходимости смог его описать. Характерные его словечки, которые он часто употребляет в речи, я тебе тоже скажу. На кораблях его могут знать, и именно это придаст твоим словам больше доверия, а не мифические подвиги во имя Эриха. Теперь сначала.

Абрахим на миг замер.

— Говори! — чуть ли не прорычал Володя. — Никаких заминок! Если не знаешь, что говорить, начинай говорить любую чушь, а потом сориентируешься. Любая заминка после вопроса вызывает сомнения в правдивости собеседника.

Винкор вздохнул и уже без задержки стал рассказывать свою историю. Пока говорил о жизни, все было хорошо, но вот подошел к легенде — и снова заминки. Но, по крайней мере, надолго не замолкал, по совету князя заполняя пробелы словесным мусором. Володя одобрительно кивнул. Получив вполне приличное образование для своего времени, Абрахим достаточно хорошо владел словом, чтобы весь словесный мусор смотрелся в его речи вполне органично и не казался чем-то надуманным. Володя так по-локхерски точно бы не смог, еще не владел этим языком настолько искусно. Изредка Володя вмешивался и поправлял.

— Хорошо, — наконец заявил он. — С легендой вроде бы все нормально. Теперь… Вон там, на столе, бумага, перо и чернильница. После сядешь и все это для лучшего запоминания напишешь. Подробно не надо, только основное, тезисно. — Абрахим уныло кивнул, но в спор вступать не рискнул. — Теперь же то, ради чего ты туда отправишься. — Мальчик достал из сумки свернутый лист и аккуратно положил перед Винкором. — Вот это донесение Раймонда о текущем положении дел в Тортоне.

— Обман?

Володя поморщился.

— Не перебивай. Зачем обман? Правда, и только правда. Тут рассказ о бое и разгроме авангарда под командованием Розентерна. Лжи тут нет. — Почти. Совсем чуть- чуть. Ложь тут не в описании, а в некоторых словах, призванных повлиять на решение вражеского командира. Но говорить об этом посланцу не стоит. — Я не хочу в чем-то обмануть врагов. Я хочу заставить их совершить определенные действия.

— А если они не совершат этих действий?

— Совершат. У них нет выбора. Если, конечно, ты ничего не напутаешь.

— Милорд… — Винкор снова задумался. — Я вот что не пойму… А как я буду этот флот ловить? Он же в море…

— Надо же… сообразил. А кто тебе сказал, что я тебя на корабли отправляю? Нет, на корабли ты тоже попадешь, но позже. Пока твоя задача проникнуть в замок, где обосновались остатки разбитого авангарда. Вот тебе еще одно письмо, которое ты передашь командиру, а еще, дашь этот пакет.

А вот в пакете была совершенная ложь. Точнее, подделки — письма Раймонда к Розентерну, в которых он якобы советовал воздержаться от нападения на город, поскольку подозревал ловушку. Там же были и ответные письма барона (подлинные), в которых тот советовал зaниматься своими делами и не лезть в военные вопросы. Как понял Володя, это письмо было передано для зашифровки. Шифрованное письмо потом отправили, а это осталось в шкатулке у барона. Все эти бумаги и попали теперь к Володе. Он составил винегрет из подлинников и подделок, в которых разобрался бы разве что сам барон. Шкатулку же, конечно, спас лично Раймонд после разгрома. Не все, но часть архива вызволить сумел, поскольку мужланы-ополченцы, разграбившие воз барона, ни фига не поняли, что попало им в руки, и продали все за гроши.

— В общем, все понял? Передашь ему это письмо и этот пакет. Офицер там должен знать, где назначена встреча с кораблями. Выбираешься из замка и едешь туда, где и встречаешься с посланцами.

— Э-э… а откуда вы знаете, милорд, что тот офицер знает?.

— Знаю. Откуда — совершенно не важно. И вообще, учись сам думать. Если силы разделяют на три группы, значит, у них должна быть общая точка, через которую они смогут скоординировать действия. Не наугад же плывут корабли? Значит, есть место, где они должны будут подобрать гонца от барона с тем, чтобы тот познакомил их с ситуацией, а также указал место высадки десанта.

Разговор шел еще долго, и в течение всего этого времени Володя, как мог, объяснял, что он хочет от Винкора. Закончив, попросил Осторна выделить тому комнату, в которой Абрахима и усадили с чернилами и кипой бумаги.

— Все напишешь и дашь мне. На отдельном листе записывай все вопросы, которые возникнут. Завтра среди родезцев поздно будет задавать их.

Закончив с этим делом, Володя вернулся в гостиную. Сел на скамейку и закрыл глаза. Аливия немедленно пристроилась рядом. Видя, что мальчик утомился, она ни о чем спрашивать не стала, а просто ухватила его за руку. Володя слабо улыбнулся. Осторн и Руперт решили пока не приставать с новым уроком математики и тихонько сидели за столом, обсуждая, куда можно пристроить эту новую систему счета и что нужно будет изменить в бухгалтерских книгах.

Снова заявился Конрон.

— Я сейчас за городом был, — с порога сообщил он, заметив Володю. — Виделся там с твоим… этим… Филиппом. Тот просил передать, что тропу на холм они прорубили и скоро начнут поднимать первый требуше. Сейчас там костры готовят, поскольку до темноты боятся не успеть поднять все. Пока же вершину ровняют и устраивают настилы, ставят частокол.

— Хорошо. А что с фортом?

— Это ты так называешь ту крепостицу между городом и тем холмом? Я посоветовал Филиппу найти фортификатора — в городе должен быть ответственный за содержание укреплений. Тот сейчас там и работает. Наметили расположение, навезли всяких инструментов.

Володя нехотя поднялся.

— Надо бы съездить, посмотреть. Этот фортификатор, может, и знает свое дело, но не знает моих планов. Лучшее место с точки зрения расположения крепости вовсе не означает, что оно лучшее и для наших планов. Поехали.

Конрон выругался. Володя поспешно зажал уши девочке и так глянул на тира, что тот замолчал и виновато пожал плечами.

— Я ж только что оттуда, — объяснил он. — Устал как собака, думал отдохнуть чуток. Да и голодный как волк.

— Посмотрим и сразу вернемся. Тогда и поешь.

ГЛАВА 6

На следующий день, ближе к обеду, Володя стоял на вершине холма и в бинокль обозревал бухту. Позади стучали топоры — рабочие заканчивали оборудование позиций, подрубали впереди стоящие деревья, чтобы их можно было свалить одним движением. Пока же они неплохо маскировали установленные требуше и «скорпионы». Вообще позицию подготовили с толком и весьма основательно. Просто удивительно, как все это успели провернуть всего лишь за сутки. Насыпь для метательных машин, перед ней вырыли небольшой ров, земля из которого пошла на дополнительную земляную стену, укрепленную частоколом — спиленные деревья не пропали даром. Сделали настилы и под станки. Вот заскрипели колеса, раздался зычный голос возницы, и из-за дерева неторопливо вышла каурая лошадка, таща за собой телегу, груженную большими стрелами для «скорпионов». Стрелы для удобства перевоза увязывались в пучки по десять штук. Теперь их торопливо разгружали, разнося поближе к установленным «скорпионам». Такие стрелы везли с запасом, а вот камней для требуше все еще не хватало, хотя Филипп клятвенно заверил, что через час все будет.

Заскрипели вороты, и груз требуше плавно пошел вверх. Не очень удачная система. Да и груз закреплен жестко, а не подвижно, что снижало эффективность и дальность. Володя еще в городе поговорил на эту тему с главным инженером по машинам. Тот сначала слушал недоверчиво, а потом задумался.

— Мне переделать их? — поинтересовался он тогда.

Володя покачал головой.

— Времени нет. Просто на будущее. Начинайте делать новые машины… поменьше этих, но на основе тех принципов, о которых я рассказывал. Мне не нужна мощь, мне нужна скорострельность. Тем более ваши города, за редким исключением, имеют не очень качественную кладку стен, судя по тому, что я слышал.

На это инженер ничего не сказал, но потом периодически подходил с каким-нибудь вопросом. В этих вот машинах мальчик видел многие из тех нововведений, про которые он говорил с инженером. Правда, они не носили кардинального характера — только то, что можно было сделать быстро. Но мелочь к мелочи, и боевая эффективность «скорпионов» и требуше заметно повысилась. Новые вороты, опять-таки, предложенные Володей, сократили время перезарядки.

Вот требуше привели в боевое положение, проверили, как лежит снаряд, дернули за веревку. Мальчик быстро глянул на часы — десять минут на заряжание. Противовес медленно, словно нехотя, пошел вниз, но скорость все выше и выше, длинный рычаг качнулся и резко вознесся, увлекая за собой пращу со снарядом. Вот камень вырвался из плена и устремился вперед… Володя приник к биноклю.

— Перелет метров на сорок, — сообщил он.

Инженер кивнул и кинулся к требуше, добавив на крюк дополнительное кольцо. Из пяти требуше не пристрелянным остался один, им сейчас все и занимались. Со «скорпионами» проще — их можно наводить. Потребовалось совсем немного времени, чтобы достичь требуемой точности.

Пока машину перезаряжали, мальчик подозвал командира.

— В общем, получается на заряжание около пятнадцати минут. Гм… неважно, все равно время не замеряете. Но вы все видели и сами. Подбирайте темп такой, чтобы в тот момент, когда последний требуше выстрелит, — первый был уже заряжен и готов к стрельбе.

— Э-э… милорд, я прошу прощения, а зачем…

— А затем, чтобы неприятель находился под обстрелом постоянно! Камни должны лететь практически непрерывно. «Скорпионы» могут стрелять по готовности — у них скорострельность чуток повыше будет. Если враг не дурак, то от обстрела он укроется вон за тем небольшим холмом. Отправьте туда пяток камней, после чего ваша работа будет закончена. Не знаю, рискнут ли он ночью карабкаться штурмовать эту вершину, но солдат вам оставлю.

— Хорошо, милорд.

— Зажигательные стрелы подготовили?

— Нет еще, ваше сиятельство, но к вечеру обязательно! сделаем.

— Добро. Сегодня утром прискакал гонец с наблюдательного поста — показались корабли. Хорошо, что ветра почти нет, а на веслах не все идти могут. Еще некоторое время они потратят на то, чтобы получить необходимые сведения… Им станет известно о разгроме Розентерна… Дальше все зависит от того, кто командует авангардом… Впрочем, это неважно…

Тут требуше снова выстрелил, и Володя поднял бинокль.

— Недолет метров десять. Будем считать разлет в пределах погрешности. Еще пару выстрелов для верности, и отправьте кого-нибудь собрать все камни и стрелы, которые мы настреляли… не дай бог еще насторожатся.

Рядом, тяжело дыша, остановился Филипп.

— Ну и тропа, — пожаловался он. — Да еще вся забита телегами и рабочими. Мы пытаемся расширять ее, но это сильно замедляет работу.

— Надо было сразу думать и делать дорогу нормальной ширины, тогда бы ее и колесами меньше разбило. Уже когда я поднимался, лошади с трудом тащили груз. Приходится вполовину загружать телеги, да и разъехаться на ней с трудом можно.

— Все будет нормально, милорд. Еще несколько пней выкорчуем, и станет легче. А где совсем разбито, подложили фашины. А еще крепость…

— Что там?

— Насыпь сделали, частокол тоже поставили, тем более этого добра мы запасли столько, что на пяток таких крепостей хватит.

— Ров?

— Почва уж очень твердая, рыть трудно, но ежели еще сутки у нас будут, сделаем.

— Сутки будут точно. Сразу штурмовать город не полезут, остерегутся после Розентерна. Сначала они своих из осады выручат и подготовят место для высадки основных сил. С кольями и «ежами» что?

— Как вы и приказали, от той крепости вкапываем колья и крепим к ним «ежи». Оставили проход к городу только рядом с крепостью… как раз под «скорпионы» и требуше. Ежели еще лучников туда и арбалетчиков…

— Как раз для них крепость и ставим. И командовать ею будешь ты!

— Милорд?

— Хочешь стать рыцарем — работай. Я говорил с Конроном, и он со мной согласился. Сделаешь все в лучшем виде — будешь рыцарем. Как голос короля в Тортоне он имеет на это право.

Сам Володя по своему титулу, равному местному герцогу, тоже имел право произвести любого человека в рыцари, но решил, что лучше, если это сделает локхерец — для местных тиров это будет значить больше.

— Ну… признаться, милорд, с крепостью тут не столько моя заслуга, сколько городского фортификатора. Без него я бы не справился.

Володя рассеянно кивнул. Все это он прекрасно знал.

— Так что там с крепостью?

— Как размещать «ежи»? Можно сплошными рядами поставить, их хватит.

— Да? А как нам отступать? Задача «ежей» не блокировать, а мешать вести правильное наступление.

Мальчик перешел на другую сторону холма и снова поднял бинокль. Видно из-за деревьев было не очень хорошо, но основную проблему заметил, подозвал Филиппа.

— Иногда полезно посмотреть на линию обороны с высоты. Видишь вон там свободное место? Если противник его заметит, то сможет обойти без всякого риска и ударить в тыл. И крепость окажется совершенно бесполезной.

Филипп усмехнулся:

— Будем надеяться, что и враг так подумает.

Мальчик вопросительно глянул на вассала.

— Там волчьи ямы и колья в траве. Еще веревки между ними натянуты. Пущай пробуют.

— Хм… — Володя изучил то место внимательней и покачал головой. — Даже не видно где. Здорово замаскировали. Когда успели?

— Всю ночь копали, милорд. Тоже предложение фортификатора, я хотел просто «ежи» накидать и ров вырыть, там грунт помягче.

— Что ж, замечательно. Тогда в чем проблема?

— В людях! Милорд, я не могу приказать выделить солдат для гарнизона! Сейчас я командую только рабочими, пленными и солдатами охраны.

— Лучники тренируются, а так почти все они твои. Еще из ополченцев выберем и человек пятьдесят арбалетчиков.

— Мало, милорд.

— Извини, но они мне нужны. В будущей операции им отводится важная роль, но посмотрим, может, и не нужно мне столько будет. Сейчас, хвала щедрости его величества Эриха Второго, у нас много арбалетчиков.

Следующие два часа Володя носился между холмом, строящейся крепостью и городом, проверяя, как идет подготовка ополчения, что с установленными на стенах машинами, как продвигается установка «ежей». На бегу его и поймал Конрон.

— Только что приехал гонец от наблюдателей, — с ходу сообщил он. — Корабли пока стоят, не предпринимая никаких действий, километрах в десяти отсюда.

Володя почесал ухо.

— Ты ел? — вдруг спросил он.

— Нет. Как раз собирался.

— Я тоже. Сейчас обед привезли рабочим, поехали на холм, там и поговорим.

Конрон спорить не стал, и вскоре они вдвоем, получив свои порции, расположились около одного из требуше откуда открывался замечательный вид на Радужную бухту.

— Значит, говоришь, ничего не делают?

— Да. Я поставил наблюдательные посты по всему побережью, и сейчас мои разведчики следят за всеми перемещениями флота.

— Понятно. Что ж, этого следовало ожидать — напролом не прутся, сначала хотят получить все данные.

— То есть ты ждал, что они не полезут сразу? Зачем же тогда торопил со всем этим строительством? Люди уже от усталости чуть не падают.

— Был шанс, небольшой, но был, что там командиром кто-то вроде Розентерна, который решится с ходу влезть в заваруху, а там уже разбираться. Так что лучше поспешить и сделать все раньше, чем потом хвататься за голову. А так… если родезцы не сдвинутся с места в ближайший час, значит, действовать они начнут только завтра.

— И какие же, по-твоему, будут их действия?

— Самым логичным будет высадка десанта и соединение с остатками авангарда барона, запертыми в крепости. Скорее всего мы об этом услышим утром.

— Думаешь, пойдут только утром? — возражать против самого плана Конрон не стал.

— Сейчас они километрах в десяти отсюда… скорее всего стоят в точке, где у них назначена встреча с гонцом от барона. Пока он там не появится, действовать они не будут, по крайней мере, сразу. — Мальчик глянул на часы. — С этим человеком они должны уже встретиться. Час или два потратят на выработку плана в новой ситуации, потом пойдут к удобному месту и высадят там часть сил, чтобы помочь своим, но ночью они сделать этого не смогут… Как только наше охранение заметит продвижение десанта, надо будет бросать осаду замка и двигаться сюда, оставив только наблюдателей.

— Это само собой. Командира я уже предупреди только недавно вернулся оттуда. — Конрон недоверчиво оглядел зажаренное куриное крылышко, потом решительно впился в него зубами, запив изрядным количеством вина. Володя поморщился. Тир, заметив эту гримасу хмыкнул. — Молод ты еще, — сообщил очевидное. — не ценишь хорошее вино.

— Ценю, но не в таких количествах. Как ты можешь столько пить и оставаться трезвым?

— Практика! — гордо сообщил Конрон и снова приложился к кувшину.

«И не очень крепкое вино», — мысленно закончил Володя.

При всей любви рыцаря к выпивке, пить он все же предпочитал вино, разведенное водой. Только на праздниках пил неразбавленное. Наверное, это и позволяло тиру сохранять ясность мысли, несмотря на выпитое. Володя же подходил к выпивке с изрядной долей осторожности. Не отказывался, если предлагали, но одну кружку мог цедить весь вечер.

Тут приехал очередной гонец. Подскочив к Конрону. он что-то быстро ему доложил, после чего умчался к котлу за едой.

— Все еще стоят, — сообщил Конрон. — Я велел докладывать каждые полчаса.

Володя поднялся и стряхнул с себя крошки.

— Значит, до завтра новостей уже не будет. Поеду в город, посмотрю, как идет тренировка ополчения. В этом сражении от пехотинцев будет многое зависеть.

— Давай, — махнул мальчику рукой Конрон. — Если что, где искать?

— Либо на полигоне у северной стены, либо в доме Осторна.

Конрон кивнул и тоже встал.

— Проедусь-ка я к замку, где мы заперли остатки родезцев, еще раз переговорю с тамошним командиром. А то еще устроит героическую оборону.

— Есть такой шанс? — удивился Володя.

— Дорейн, — сообщил Конрон, словно это все объяснило. Но тут же все-таки пояснил: — Отчаянный парень. Я его отца знал, такой же рубака.

— Тогда замени этого Дорейна на кого поспокойнее. Нам еще не хватало сорвать все планы из-за этого отчаянного парня.

— Я тоже об этом думал. Когда я сегодня там был и объяснял его задачу, он с ходу предложил вариант, как можно остановить десант и опрокинуть его в море. Оказывается, он уже всю местность изучил вокруг и нашел пару подходящих мест.

— Тогда тем более гони его оттуда.

— Пожалуй, ты прав. Мне кажется, он так и не понял, что наша цель не этот отряд, а вся армия…

— Наверное, потому что ты еще сам в это не веришь, — заметил Володя.

— Не то чтобы не верю… просто… Впрочем, ладно. Давай, езжай уже.

Володя вскочил на коня…

Сначала к лучникам, проверить, как идет тренировка. Люди чуть не падали от усталости, несмотря на регулярный отдых, но продолжали тренироваться. Отряды приобрели уже почти оформившийся вид и даже слушались команд офицеров… иногда. Впрочем, по сравнению с прошлым разом это можно считать прогрессом. А вот его отряды из бывших рабов уже почти превратились в боеспособную армию. Почти. Все решит первый бой, но в их тренировках уже виделась будущая структура совершенно новой для локхерцев пехотной армии: структурированной организации, слаженной и подготовленной.

— У нас есть еще этот день и завтрашний, — сообщил Володя командиру. — Потратьте его с толком. Основное внимание действиям восьмерок — будущий бой будет свалкой, где такие маленькие, но слаженные подразделения получат большое преимущество.

Лигур кивнул.

— Нам не хватает доспехов, милорд.

— Да знаю я, Лигур! Но где я их возьму? И Так склады уже опустошены! Сколько не хватает?

— Еще бы комплектов двести… это самые нуждающиеся, у которых, кроме щита, никакой защиты.

Володя вздохнул.

— Сколько сейчас всего людей?

— Пятьсот с небольшим.

— М-да… Ладно, переговорю с Роухеном. В крайнем случае разденем ополченцев, которые останутся в городе, — им доспехи все равно не пригодятся.

Роухен к такой идее отнесся очень отрицательно.

— Чтобы я отдал их рабам? Да ни за что!!!

Мальчик постарался воззвать к разуму начальника гарнизона:

— Да пойми ты, этим ополченцам все равно на стенах города сидеть, а тем в бой идти.

— Они хотели кровью завоевать себе свободу? Вот пусть и завоевывают! Не дам!

Володя еще минут пять пытался уговорить Роухена, но в конце концов не выдержал:

— Через два часа выделить те отряды, что остаются в городе, и найти двести комплектов доспехов! Если через два часа их не будет, у Тортона появится новый начальник гарнизона! Приказ ясен?!

Под яростным взглядом Роухен чуть отступил и опустил голову.

— Я доложу тиру Конрону. Это надо с командующим согласовывать.

— Во-первых, ты знаешь, что Конрон мой приказ подтвердит, а ты только время потеряешь из выделенных тебе двух часов. А во-вторых, ты все равно сначала выполнишь мой приказ, а потом будешь докладывать о нем кому угодно. Хоть всем Возвышенным богам разом!

Угробить только-только создающуюся новую армию из-за упрямства Роухена Володе не хотелось совершенно — столько сил в нее вложил, столько времени сидели с Лигуром, обсуждая тактику подразделений. Володя тогда впервые кратко описал тактическое построение римского легиона и принцип его действий. Лигур долго чесал голову.

— Это ж сколько тренироваться надо, чтобы такое творить…

— Много. У нас столько времени нет, потому сильно усложнять не будем — главное, научить твоих людей держать строй и слушать команды.

Лигур вроде бы не спорил, но Володя заметил, что на тренировках некоторые приемы из услышанного все же отрабатывает. Например, разворот вправо или влево в случае внезапной атаки фланга. Отрабатывалось и планомерное отступление.

Следующим пунктом была неприятная, но необходимая обязанность, которую хотелось оттянуть как можно дольше, но увы. Игра уже началась, и медлить с принятием решения становилось рискованным.

Скрипнула дверь, и Володя вошел в тюремную камеру. Раймонд поднял голову:

— Уже?

— Мой человек на кораблях. Время пришло, Раймонд.

Тот изучил стоявшего перед ним мальчика и хмыкнул:

— А ведь ты боишься, милорд. Тебе отчаянно хочется, чтобы я согласился с твоим предложением. Не потому, что тебе меня жалко, а потому, что убивать не хочется. Не в бою, а вот так, безоружного. Еще не приходилось?

Мальчик отвернулся.

— Нет, — буркнул он.

— Так отдай приказ.

— Приказ или сам сделаю — это ничего не изменит, все равно на моей совести будет. Так что ты решил, Раймонд?

— Ты же знаешь мой ответ.

— Знаю… — Володя сел на пол и опустил голову.

— Обидно, — вдруг заговорил Раймонд. — Нет, я не боюсь смерти, не думай, просто… вы действительно заинтересовали меня, милорд. Очень интересно, чем все закончится… Очень хочется посмотреть…

— Тебе достаточно согласиться…

— Ты же понимаешь, что я не могу. Дело даже не присяге, которую я давал… Однажды его величество спас меня от участи много худшей, чем смерть. С того момента моя жизнь принадлежит ему. Я мог отказаться от этого задания, поскольку шпионаж несовместим с рыцарском честью, но…

— Чушь.

— Это твоя точка зрения. Но предать короля я не могу.

— Что ж… это твой выбор. Если я могу что-то сделать… в пределах разумного…

— Сделать? Я не прошу, но, милорд… если будет такая возможность и это никак не повредит вам… передайте его величеству, что я не предавал его.

Володя замер, потом медленно кивнул.

— Если будет такая возможность, я передам…

Выйдя из камеры, мальчик устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Сглотнул. Потом посмотрел на перепуганного стражника, который никак не мог понять, что случилось с князем.

На улице Володя, под удивленными взглядами охраны, попытался пару раз запрыгнуть на коня, но оба раза безуспешно. Потом ухватил его за повод и зашагал пешком. Охранники переглянулись, недоуменно пожали плечами и пристроились следом.

За время путешествия до дома купца Володя уже немного пришел в себя, но слуга Осторна, который встретил его на улице, вдруг испуганно отшатнулся, а потом торопливо провел мальчика в дом и исчез. Володя машинально прошел в выделенную ему комнату и там рухнул на кровать. Заскочившая было туда радостная Аливия испуганно замерла на пороге, попятилась, но тут же решительно вошла и закрыла за собой дверь. Осторожно присела рядом.

Володя чуть приподнялся и вдруг ухватил ее и прижал к себе.

— Если бы ты знала, как мне паршиво, Ленка… Я чуть- чуть не сделал то, чего потом бы никогда себе не простил…

Девочка сначала дернулась было, но тут же замерла, а потом осторожно провела ладонью по его волосам.

— Все будет хорошо, Володя. — Во всем мире только она так называла его… очень-очень редко. — Честно-честно. Я обещаю, что буду слушаться тебя… и… и… и даже умываться буду каждое утро и зубы чистить. Вот! Ты только не грусти.

Против воли мальчик улыбнулся.

— Да, для тебя это великий подвиг. Помню, как ты пищала каждое утро, когда я тебя к умывальнику тащил.

— Так зима же была! — возмущенно закричала девочка и даже вскочила. — А вода холодная, бр-р-р!

— А сейчас? Каждое утро умываешься?

— Ну-у… я же болею, вот!

— Ага. Скакать по пляжу и наполнять мешки песком твоя болезнь тебе не мешала, а умываться, это, конечно, тяжело, — серьезно покивал мальчик.

Аливия надулась. Плюхнулась на кровать и отвернулась. Володя быстро привстал, повалил ее на кровать и слегка пощекотал, старясь не задеть шов. Девочка взвизгнула, вскочила и схватила подушку, замахнулась… В этот момент в комнату вошел Осторн и замер.

— Папа! — Сообразив, что сейчас ее точно не будут хвалить, Аливия решила, что лучшая оборона — нападение. — А он первый начал! Я щекотки боюсь, а он… а он…

Купец чуть прикрыл глаза, что-то решая.

— Я пришел пригласить вас к ужину, милорд.

Веселясь с Аливией, Володя даже забыл недавнее, но тут все навалилось на него снова. Мальчик сразу помрачнел.

— Спасибо, не хочется.

— Аливия, в столовую. Дай милорду отдохнуть. Видишь, он устал.

Девочка нерешительно обернулась.

— Иди, — кивнул ей Володя. — Тебе надо есть, если хочешь поскорее выздороветь.

— Я потом приду. Обещаю.

У двери девочка обернулась. Заметив, что Володя снова погрузился в какие-то неприятные воспоминания, нахмурилась и быстро вышла.

До самого вечера мальчик провалялся на кровати стараясь ни о чем не думать. Потом пришла Аливия, судя по всему, выдержав нешуточный бой с отцом и все-таки настояв на своем праве прийти к «старшему брату». Зашла нахохлившаяся и сердитая, но тут же заулыбалась и потребовала рассказать очередную интересную историю потому что: а — давно не рассказывал; бэ — вечно занят, а сейчас тут, и вэ — больной всегда надо идти навстречу, тогда выздоровление пойдет быстрее, сам говорил!

Последний аргумент Володю сразил, и он с усмешкой согласился, пытаясь вспомнить, какую из известных ему сказок еще не рассказывал ей, пока они жили на острове.

— Я тебе расскажу историю про одну непослушную девочку и про то, что из ее непослушания вышло.

Аливия тут же уселась на кровать поближе к Володе и навострила ушки.

— А она совсем-совсем не слушалась?

— Совсем. Итак, звали эту девочку Красная Шапочка…

Вскоре Аливия вцепилась в руку Володи изо всех сил, глаза с блюдца.

— А волк не съест ее? Ну, скажи, съест или нет?

— Да дослушай же ты! — Володя постарался освободить руку, да куда там. — Так мне рассказывать или сразу сообщить окончание?

— Ты скажи, волк съест Красную Шапочку или нет, а потом рассказывай.

— Ну уж нет. Или я рассказываю по порядку, или просто сообщаю, чем все закончится.

Аливия поерзала, а потом кивнула:

— Рассказывай.

Мальчик понизил голос, нагнетая таинственность:

— И вот Серый Волк побежал короткой дорогой, пока Красная Шапочка шла в обход, и постучал в дверь…

— Глупая бабушка! Разве можно незнакомых в дом пускать!

— Наверное, бабушка в детстве тоже старших не слушала, — согласился с ней Володя.

История же тем временем подходила к концу. Красная Шапочка подошла к дому бабушки, постучала в дверь, волк пригласил ее заходить, вот Красная Шапочка входит… Мальчик сделал паузу и глянул на напряженное личико девочки, которая уже готова была либо разреветься, либо захлопать от радости в зависимости от исхода. Володя вздохнул и не рискнул закончить сказку так, как она заканчивалась у Шарля Перро…

— Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие глазки?

— А чтобы лучше видеть тебя, внученька.

— Бабушка, бабушка, а зачем тебе такие большие зубки?

— А это чтобы съесть тебя! — взревел волк, выпрыгивая из кровати и хватая Красную Шапочку…

Аливия подалась вперед.

— И в этот момент распахнулась дверь и в комнату ворвались охотники, которые давно уже шли по следу волка. В последний момент они выстрелили и убили зверя, когда он уже готовился проглотить Красную Шапочку. Вот так девочка была спасена, но если бы она сразу послушалась маму и не стала разговаривать в лесу с незнакомцами, то ничего бы этого не случилось.

— Я знала! Я знала, что волк не съест Красную Шапочку!

— Ну, а ты поняла, что не надо разговаривать с незнакомцами?

— Конечно! Вот если бы Красная Шапочка училась у тебя айкидо, она бы как дала этому волку корзиной промеж ушей, а потом за хвост… Шкуру можно будет у камина постелить. Знаешь, как хорошо на волчьей шкуре у камина валяться?

Володя только рот раскрыл, слушая кровожадные, мечты этой пигалицы.

— А ты меня еще мечом научить драться обещал! Тогда р-р-р-раз! Р-р-раз, один волк, второй!

— Эй-эй, угомонись! Ты так всех волков перебьешь Не пора ли вам, юная леди, в постельку и спать? Больные, между прочим, нуждаются не только в сказках, но и в хорошем крепком сне, а потому марш к себе и баиньки.

Аливия надулась.

— Я еще хочу сказку.

— Хочешь, чтобы с тобой произошло то же, что Красной Шапочкой? Она тоже не слушалась.

— Ерунда, — девочка беспечно махнула рукой, — ведь тогда ты придешь и спасешь меня, как те охотники. Правда?

Володя только вздохнул. Все-таки зря он переделал финал, надо было рассказывать как в оригинале.

Однако шрам, похоже, все еще доставлял девочке неудобство, потому что она все чаще и чаще касалась бока и слегка морщилась. В конце концов, сообразив, что сказки больше не будет, она поднялась, пожелала спокойной ночи и вышла в коридор, чуть кособочась. Володя решил завтра взглянуть, как идет заживление, коря себя за то, что не сделал это раньше. Не то чтобы он опасался, поскольку шов уже затянулся и заражение девочке не грозило, иначе давно бы началось, но… спокойнее, когда сам следишь.

На следующее утро, когда Володя заканчивал осматривать Аливию, в комнату ворвался Конрон.

— Гонец… только что прискакал… сообщение…

Володя удивленно глянул на тира:

— Ты от самых стен сюда бежал, что ли?

— Что? А, нет. Ладно. В общем, родезцы сегодня утром с рассветом высадили десант и двинулись к осажденному нами замку. Те как раз сейчас должны начать отступление.

Володя вскочил и стал торопливо надевать доспехи и привешивать мечи, схватил накидку и посох.

— Поехали. Осторн, из дома никому не выходить… пожалуйста. Конрон, где Роухен? Надо усилить патрули в городе.

— Сам скажешь, на улице ждет.

Мальчик кивнул, торопливо обнял Аливию и выскочил из комнаты. Роухен и правда ждал во дворе — сидел на коне и мрачно смотрел по сторонам. Володя тут же повторил приказ по поводу- патрулей.

— Я уже распорядился, милорд.

Князь вспрыгнул на подведенного слугой коня, но тут же замер, а потом оглянулся:

— Что с доспехами?

Роухен еще сильнее насупился, но ответил:

— Пришлось разоружить ополченцев.

— Ополченцам в бой не идти. Атака на город случится только в том случае, если мы потерпим полное поражение, но тогда наличие или отсутствие у ополченцев доспехов никакого значения иметь не будет.

— Я поеду распоряжусь по поводу усиления часовых на стенах и у ворот. — Роухен чуть поклонился, пришпорил коня и умчался.

— Чего это с ним? — удивился Конрон, выходя из дома, где задержался, попросив служанку принести воды попить.

— Ему не нравится мой приказ насчет доспехов.

— А-а-а. Он приходил ко мне жаловаться. Признаться, я его понимаю. Отдавать доспехи каким-то…

— Конрон, каждый оставшийся в живых солдат — это лишний защитник на стенах, как бы наш план ни закончился. И ли ты думаешь, нам удастся разгромить родезцев полностью? Поэтому нам надо постараться свести потери к минимуму!

Вскоре они выезжали из ворот, где им встретился еще один гонец: родезцы, высадив десант, быстро продвигались к осажденному замку, и вот-вот должно было произойти столкновение.

У вновь выстроенной деревянной крепости, где продолжались работы, Володя с Конроном остановились. Соскочили с коней и расположились в стороне дороги. Еще дальше устроились человек двести латников готовых по приказу сорваться на помощь отступающим Один из латников тут же воткнул в землю штандарт с гербом Конрона, чтобы все видели, где находится командующий. Володя сидел на траве, обхватив колени руками и дожидался новых вестей. Конрон сначала сел рядом, но не выдержал, вскочил и начал быстро ходить из стороны в сторону. Володя наблюдал за ним. Замерев, тир изучил горизонт и, не заметив там гонца, сердито обернулся к Володе.

— У тебя вообще нервы есть?! Как можно быть таким спокойным?! — Конрон тут же снова забегал.

— У меня на родине есть одна очень мудрая пословица. Как раз к нашему случаю.

— Что? — Конрон снова замер.

— Скорее не пословица, а просто присказка. Знаешь, почему командующие не бегают? Потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику.

Конрон задумался, осмысливая фразу. Потом фыркнул и плюхнулся рядом.

— Панику или нет, но эта неопределенность меня убивает.

На некоторое время тир успокоился, но вскоре опять начал метаться по полю. К счастью, вскоре прибыл очередной гонец. Впрочем, доставленные им новости определенности не добавили. Известно было только, что осаждавшие отступают и что произошел бой.

— Какой бой? — нахмурился Володя. — Ни о каком бое мы не договаривались.

Гонец пояснений дать не мог. Снова минуты неопределенности и новый гонец: отряд отступает, их преследуют, но не очень большие силы.

Володя повернулся к Конрону:

— Надо бы сбить спесь с этих преследователей, но если они не примут бой, оставь их в покое.

Конрон, довольный, вскочил.

— Наконец-то дело!

Призывно махнув ожидавшим его всадникам, он возглавил отряд и умчался по дороге.

Володе осталось только сидеть и ждать известий… Один из недостатков возраста, несмотря на то, что в четырнадцать лет в эти времена люди считались вполне взрослыми, готовыми и воевать, и даже командовать армиями. И командовали, хотя в большинстве случаев номинально. Но даже в его случае ни у кого не возникло и мысли сомневаться в его праве отдавать приказы. Другое дело опыт, вот его катастрофически не хватало. Никакие знания не заменят практики. В походах же… ну что походы? Все-таки действия спецподразделений его мира в корне отличались от действий войск

Его неплохо натаскали как диверсанта-одиночку, способного не столько нанести какой-то вред врагу, сколько выжить в трудных условиях, дали практику управления небольшими отрядами, но все равно этого было недостаточно. Да и опыт этот, честно говоря, годился очень ограниченно. И как ни старались психологи на Базе натаскать его как раз для таких вот случаев, но трудно ветеранов, прошедших не одну схватку, заставить слушать какого-то мальчишку с необычными и, на их взгляд, совершенно дурацкими идеями.

Это тоже учитывалось при подготовке на Базе… Вот и приходилось всегда оставаться на заднем плане, выступая генератором идей, но вперед выдвигая тех, кто мог своим авторитетом и властью заставить стронуться весь этот механизм вассальных присяг, интересов различных кланов и купцов. Таким тараном зачастую выступал Конрон, принимая на себя все удары. В подготовке новой армии тоже пришлось подыскать подходящего человека, готового принимать новые идеи. Главное, их правильно подать и помочь советом при возникновении сложностей. Практическое же воплощение ложилось целиком на плечи этих вольных, а порой и невольных помощников.

Посторонним же людям казалось, что этот странный чужеземный князь практически ничего не делает, разве что носится с места на место, будоража честных людей. И почему его поддерживает уважаемый тир Конрон Пентарский? Но дальше разговоров дело, как правило не шло — у благородных свои причуды. Вот и сейчас Володя понимал, что ему совершенно нечего делать в предстоящей конной схватке, только под ногами путаться будет. Приходилось сидеть, делая вид, что его происходящее не касается. Остатки былой отстраненности помогали сохранять полнейшую невозмутимость, что служило пищей для многочисленных слухов о том, что он отдал Возвышенным богам все свои чувства в обмен на знания слишком большие для такого малолетки. Кто ж, как не боги, их ему дали? Хорошо еще, тут нет понятия дьявола, а то точно обвинили бы в том, что он продал ему душу. Богам?.. Ну, боги же. Им можно что угодно продать, если не жалко, и если те, конечно же, согласятся купить.

Володя поднялся и старательно отряхнул накидку. Подозвал офицера, отдал короткое распоряжение и неторопливо отправился на холм, где дожидались своей очереди требуше и «скорпионы». Его настиг гонец с известием: после короткой сшибки противник отступил, а наши отряды, оставив разъезды для прикрытия, возвращаются. Мальчик кивнул гонцу и продолжил восхождение. На холме он выбрал место поудобнее, подкатил туда колоду, установил и устроился на ней, подложив шерстяное одеяло из седельной сумки. Рядом установил еще одну колоду повыше, которую использовал в качестве подставки для локтей, чтобы руки с биноклем не уставали. Обратив взор на Радужную бухту, он приготовился ждать. Кто-то из охраны притащил ему котелок с местным напитком, похожим на чай, который заваривали из каких-то трав. Кивком поблагодарив солдата, Володя продолжил наблюдение, изредка прихлебывая напиток из чашки.

Конрон с командиром отряда, который осаждал замок, появились минут через сорок. Володя отложил бинокль и вопросительно глянул на них.

— Как и договаривались, — правильно понял этот взгляд офицер, — мы ждали гостей и заранее подняли тревогу…

— Я слышал, был бой. Как это произошло? Вроде мы говорили, что вы должны отступить без боя, едва завидев родезцев.

Офицер поморщился:

— Мы так и сделали, но они, оказывается, высадили два десанта. Один отряд был как раз на нашем пути. Пришлось прорываться. Повезло… Если бы мы задержались у замка еще на час-два, они бы там такие завалы устроили на дороге, что вряд ли бы удалось вырваться.

Мальчик многозначительно покосился на Конрона. Тот пожал плечами. Ну да, никто и не обвинял противников в тупости, а идея принять бой у замка и ему не очень нравилась, предложил на всякий случай.

— Какие потери?

— Человек сорок убитых и пятнадцать раненых. Уже отправили в госпитали.

Развертыванию госпиталей Володя уделял особое внимание и постоянно подкидывал Арвиду новые идеи. Сейчас чуть ли не в каждом отряде были медбратья, подготовленные для оказания первой помощи. Свои плоды такая система уже приносила.

— Хорошо. Дальше.

— Родезцы вцепились в нас как клещи. Кавалерии-то у них нет, но и у меня много пехоты, постоянно приходилось отбиваться. Там ведь чуть повернешься к ним, а они уже стоят стеной и копья выставили, кругом же холмы и деревья — не обойдешь толком.

Да уж, местность тут та еще. Наверное, именно из-за этого Тортон построили не в Радужной бухте, а чуть в стороне. Насколько удобна бухта, настолько же неудобна местность рядом с ней — холмы, обрывы вдоль берега, а Дальше, в лесу — овраги.

— Вроде бы вы и не должны были их атаковать.

— Так наседают же, спуску нет. Еще немного, и солдаты просто побежали бы. Если бы тир Пентарский не подоспел, уж и не знаю, как пришлось бы отбиваться.

— Много сил высадили родезцы?

— Около тысячи…

Володя пристально посмотрел на офицера. Тот неуверенно оглянулся на Конрона, заерзал.

— А сколько было у вас людей?

— Восемьсот, но, милорд…

— И вы хотите сказать, что почти равные вам силы едва не обратили ваших солдат в бегство?

— Но, милорд, нам ведь не ставилась задача разбить десант… И там еще из замка вышли люди Розентерна, а их человек восемьсот…

— Вряд ли. Человек пятьсот, не больше, но пусть так. Они вас тоже преследовали?

— Нет, ваше сиятельство.

— То есть вас преследовало около тысячи, причем я уверен, что меньше…

— Но мы же отступали!

Володя махнул рукой. В общем, все понятно. Будущее сражение уже не вызывало у него энтузиазма. Может, и правда разбить сейчас этот авангард, а там будь что будет?

— Смотрите! — вдруг раздался крик наблюдателя, который удобно устроился на одном из деревьев. — Солдаты!

Володя немедленно поднял бинокль — на вершину холма возле Радужной бухты въехали всадники и остановились, осматриваясь. Похоже, остатки баронского войска, у десанта конницы нет. Один из солдат спустился с холма и подъехал к воде. Оглядел пляж, направил коня в море. Вот обернулся и что-то крикнул своим. С такого расстояния слышно не было, но вроде бы никакой тревоги не поднял.

— Корабли!

Князь перевел взгляд на море: из-за мыса показался первый корабль и неторопливо поплыл вдоль берега. Корабль оказался весельным, с одной мачтой, которая сейчас была без парусов. Медленно поднимались и опускались весла…

— Похоже, это военная галера, — заметил Конрон, глядя на море из-под руки.

Володя это тоже понял, разглядев на носу таран. Галера неторопливо миновала бухту и поплыла дальше вдоль берега. Показался еще один корабль, однотипный предыдущему. Этот сразу направился в бухту, прямо к берегу. Подплыв поближе, он поднял весла и двинулся уже по инерции. Да уж, с его осадкой можно и на берег заехать.

Вот с корабля стали выпрыгивать люди. Кто-то разминался, кто-то сразу отправился осматривать берег. На холм тем временем забрались еще всадники, следом показались пехотинцы.

Прибыл очередной гонец от разъездов с известием, что родезцы жестко блокировали дорогу, выставив там заслоны, патрулируют лес и рубят деревья…

Из-за мыса тем временем показались еще корабли, на этот раз не военные — пузатые грузовики, какие-то лоханки-каботажники, весельные… А вот весельные — военные, с тараном. Они в бухту не входили, занимая позицию на входе в нее, готовые встретить врага, если такой появится. Володя нахмурился. Если этих галер будет много, то с моря атаковать флот станет самоубийством. Но нет, всего три — перекрыть всю акваторию они не могли при всем желании. Тем более что нужно еще выделить силы для наблюдения за городом… Ага, вот еще корабли… тоже военные, парусно-весельные, с двумя мачтами. Они миновали бухту и взяли курс в сторону города. Что ж, это было ожидаемо.

Кажется, родезцы не очень полагались на выучку матросов этого сборного флота и следили, чтобы корабли входили строго по очереди, пресекая чьи-либо попытки проскочить вперед.

Володя убрал бинокль и глянул на собравшихся вокруг офицеров.

— Что ж, похоже, противник именно эту бухту выбрал в качестве базы. Какой сюрприз, господа. — Кто-то хмыкнул, один даже рассмеялся. — Я же предлагаю подкрепиться.

Конрон посмотрел на Володю как на сумасшедшего.

— Есть? Сейчас?!

— А что не так? — удивился Володя. — Лично я голодный.

— Но враг!

— А что враг? — Мальчик обернулся к морю. — На столько интересно, как будет проходить высадка? Ну, если кому интересно: пожалуйста, а я пойду.

Конрон пробормотал что-то про нервы, но пристроился рядом. Чтобы нормально поесть, пришлось спускаться с холма, поскольку Володя запретил разводить наверху костер, опасаясь насторожить родезцев — этот холм должен выглядеть пустынным. Потому всю еду варили внизу и уже готовую поднимали наверх. Одна беда, пока поднимут — она уже успевала остыть, но тут уж ничего не поделаешь. Разве что организовали посменное дежурство отрядов, и они по очереди раз в день спускались вниз, чтобы подкрепиться горячей пищей.

Володя и в самом деле не видел смысла торчать наверху и наблюдать за высадкой. Что бы там ни говорили, но нервы у него все же не железные. Пусть себе высаживаются. Секреты у подножия холма хорошо замаскированы, подходы тоже блокированы. Опасаться каких-либо действий с этой стороны враг не может — видит, что с холма из лука не добить, а затащить туда что-то потяжелее не позволит заросший склон. Конечно, другая сторона им не видна, но разведку местности они наверняка провели заранее и знали, что там холм даже круче и тоже зарос. Абрахим же Винкор хорошо проинструктирован и знает, что говорить. Раз он из города, то миновать этот холм не мог и даже пробирался по его склону, чтобы миновать патрули. Какие работы? У стен что-то копали, а к холму никто и близко не подходил.

Судя по тому, что родезцы ограничились простым патрульным проходом вдоль берега, Винкор эту мысль до командования довел, и те ему поверили. Интересно, где он сейчас? Будет жаль, если погибнет.

— Что ж, Конрон… сражение за город можно считать начавшимся. Еще не поздно атаковать авангард сегодня

вечером.

Конрон покачал головой:

— Ты заметил, что здесь много военных кораблей? Я так понимаю, что с основными силами их почти нет.

— Ты думаешь…

— Военные корабли — самые быстроходные, остальное хлам. Купцы неповоротливы и медлительны, но от них маневренности никто не ждет. Грузовых кораблей тут не так уж и много. На них от силы две тысячи солдат, сколько рабочих, не берусь судить. Атаковать этот авангард не имеет смысла. Готов поклясться, тут основной груз — продовольствие для Розентерна. Ну и подкрепления чуть-чуть. Разгром его ничего нам не даст, но насторожит герцога Ансельма, а что он придумает — кто знает.

— Что ж, тогда ждем. Еще немного понаблюдаем, а там посмотрим, к чему готовить войска. Нам с тобой придется очень крепко подумать, если мы хотим победить.

Конрон согласно кивнул, но выглядел он очень мрачно.

ГЛАВА 7

Следующий час Володя наблюдал, как суетится Конрон, не находя себе места от волнения. В конце концов, тир не выдержал и отправился на холм. Князь появился там спустя час, сел на свое старое место и снова стал наблюдать за тем, как рабочие родезцев ставят частокол.

— Хм… Я все больше и больше восхищаюсь Эрихом.

— Ты это к чему? — поинтересовался Конрон.

— Да вон, — Володя махнул рукой. — Тебя это ни на какие мысли не наводит?

— Наводит. На очень грустные. Мы не сможем атаковать, если они поставят частокол.

— Тут можно поспорить, но я не об этом. Сделать колья здесь они бы не успели, значит, везли их с собой, похоже, это один из сюрпризов Эриха.

— И что нам делать?

Володя глянул на часы.

— Полагаю, как бы мы ни паниковали после высадки врагов, но решение принять уже должны. Сейчас главное — задержать их в этой бухте и сделать так, чтобы они не очень лазили по окрестностям.

— Наконец-то снова дело!!! — Конрон в порыве чувств даже хлопнул себя по ноге.

— Конрон, только прошу, без самодеятельности. Действуй, как договорились. И еще, пошли гонца, пусть сюда приедет фортификатор.

Конрон готов был на что угодно, лишь бы это изматывающее ожидание закончилось. Отдав распоряжение, он поскакал вниз.

Фортификатор появился на холме минут через сорок. Этого человека Володя видел несколько раз на строительстве форта и в городе, где они вместе с ним распределяли зоны обстрела башенных требуше. Это был грузный мужчина лет сорока, но необычайно подвижный для своей комплекции. Он подошел к Володе и чуть поклонился.

— Милорд?

— Подождите… кажется, Конрон начал действовать. Посмотрите пока на те укрепления, которые возводят родезцы.

Конрон действительно начал. Из леса выскочило несколько отрядов лучников… да-да, именно отрядов, тренировки не прошли даром. Конечно, до совершенства еще далеко, но за сутки его не добился бы никто. И вот лучники несколькими группами бросились вперед к строящимся укреплениям. За ними бежали пехотинцы, таща «ежи». Выскочили они почти одновременно, но из-за тяжести и неудобства груза постепенно отстали. Но это нормально — они и не должны были выкладываться, времени дотащить «ежи» до нужного места им хватит.

Лучников заметили не сразу, но вот поднялась тревога. Родезцы бросали строительные работы и прятались за кое-где уже насыпанным валом. Рабочих, в отличие от обороняющихся локхерцев, им явно не хватало, и дело продвигалось не очень быстро.

Вот наши приблизились на нужное расстояние, встали… Команды, которые подавали им офицеры, отсюда расслышать было невозможно, но лучники быстро развернулись по фронту. Первые выстрелы офицеров с указанием целей, и на головы родезцев обрушился град стрел. Лучников было не очень много — человек сто, но они развили такую скорострельность, словно их тысяча. Стали падать первые жертвы, среди родезцев поднялась легкая паника, люди спешили укрыться за холмом.

Наверное, от неожиданности родезцы позволили дать залпов десять, прежде чем из-за холма показалась конница и, склонив копья, бросилась на стрелков. За ней торопливым шагом двинулась пехота.

Лучники успели дать еще два залпа, после чего закинули луки за спины и побежали назад. Кавалеристы пришпорили коней, торопясь поскорее их догнать, растерзать… Но локхерцы уже проскочили небольшое открытое пространство и укрылись за «ежами», на которые, после того как пробежал последний лучник, солдаты торопливо набросили веревочные петли, образовав сплошную «паутину». Лучники, едва оказавшись за этим укрытием, развернулись и открыли стрельбу по приближающимся конникам. Сейчас уже не до залповой стрельбы — стреляли по готовности, но опустошение они произвели страшное. Эх, если бы в городе еще были такие лучники… Увы, но это лучшие, которых удалось собрать. Для массовости, конечно, можно было бы нагнать еще, только чем больше толпа и чем хуже она обучена, тем больше вероятность паники. Смогла бы большая толпа провести такое отступление? Не превратилось бы притворное бегство в настоящее?

Кавалеристы, напоровшись на препятствие, поднимали коней на дыбы, разворачивались, пытаясь объехать его. Перекрыть «ежами» всю поляну солдаты не могли при всем желании — они просто не дотащили бы столько. Но все эти маневры отнимали время, что давало лучникам возможность делать новые выстрелы.

Родезцы, наконец, сумели немного отступить, перегруппироваться и отправились в обход. Вот они поскакали в сторону, развернулись, объезжая препятствие. В этот момент из-за другого холма (хорошая тут местность для таких вот засад — эти холмики и впадины) выскочила латная кавалерия и ударила родезцам почти в тыл. Те и развернуться не успели, мысленно уже атакуя доставивших им столько проблем лучников, которые в это время быстро отступали к лесу. Солдаты торопливо разрезали веревки и утаскивали «ежи».

Поспешно отступив, лучники снова остановились и обрушили град стрел на подоспевшую пехоту родезцев. Сейчас все зависело от того, удастся ли Конрону оторваться от кавалерии или нет… Удалось. Его удар был все- таки очень неожиданным для родезцев, и те поспешно откатывались к своей пехоте. Вот протрубил рог, и наши латники развернули коней. Лучники через их головы стреляли по вражескому скоплению пехотинцев и кавалеристов. Да уж, промазать по такой цели тяжело.

Родезцы снова попытались организовать преследование, но быстро от этой идеи отказались, заметив, как пехотинцы выстраивают «ежи» поперек дороги, где один край упирается в крутой склон очередного холмика, а другой в лес. Кто там еще скрывается в лесу и за холмом, они предпочли не выяснять. Только гарцевали за пределами дальности стрельбы, не давая возможности повторить нападение.

Володя повернулся к фортификатору.

— Изучил их укрепления?

— Что? — Мужчина с трудом оторвал взгляд от почти уже закончившегося боя.

— Я просил изучить оборону родезцев, — спокойно повторил Володя. — А вы чем занимались?

— А-а-а… Да-да, конечно же. Изучил. Да и чего там изучать? Насыпь и частокол на ней. Не очень большая насыпь…

— Очень хорошо. — Володя глянул на часы. — Через два часа полная копия этих укреплений должна быть поставлена на одном из наших полигонов. На каком, выберите сами. Только не надо действительно полную копию делать! Мне нужен только отрезок их стены метров сорок-пятьдесят.

— Ваше сиятельство, но…

— Время! Вы собираетесь спорить?

Фортификатор почесал голову, потом, видно, решил, что связываться с сумасшедшими чужеземными князьями себе дороже. Коротко поклонился и поспешил вниз. Володя же остался сидеть, продолжая наблюдение.

Через час Конрон попытался повторить нападение… точнее, сделал вид, что повторяет. Лучники выскочили, дали пару залпов и тут же вернулись назад, пока на них не обрушились вражеские кавалеристы.

Володя перевел взгляд на ставку противника. Интересно, что предпримет их командир? Вариантов, в общем-то, у него всего два: либо выводить солдат и отбросить наглецов подальше, либо выставить прикрытие и бросить все силы на возведение укреплений.

Все зависит от того, что содержится в приказе, который, судя по всему, отправили на небольшой лодке, еще час назад ушедшей в сторону кораблей. По крайней мере, после ее прибытия между кораблями эскадры активно начали курсировать ялики с офицерами. Похоже, согласовывались какие-то действия. Если сейчас на берег повезут солдат, значит, будут атаковать. Если рабочих — строить укрепления. Сил в лагере для полномасштабной атаки явно недостаточно.

Володя надеялся, что приедут рабочие — если они здесь обоснуются, то уже трудно будет чисто психологически отказаться от организации лагеря именно в этом месте. Конечно, столько времени потратили, поставили укрепления, кровь пролили, отбивая атаки.

Вот от кораблей отделились лодки и направились, берегу. Мальчик самым внимательным образом изучи через бинокль каждую.

— Рабочие, — пробормотал он. — И еще дополни тельные колья везут… инструменты… То-то лодки почти черпают воду.

Лодки и в самом деле сидели очень глубоко. Малейшее волнение, и многие пойдут на дно вместе с грузом Но риск вполне оправдан и не очень большой. Опытные моряки прекрасно видели, что бухта прикрыта от резких порывов ветра, а ухудшения погоды никто не ждал.

Вот первые лодки коснулись песка, из них посыпались люди, выкидывая на берег инструменты и колья. Вот лодки опустели, и пары гребцов направили их обратно к кораблям. К высадившимся подбежали люди, расхватали доставленный груз и все это потащили на холм, где резко активизировалось строительство укреплений. Другая группа устанавливала палатки. Вот потянулись дымки от костров. Да уж, война войной, а обед по расписанию. Но оно и понятно, сколько они там плыли на этих лоханках? Вряд ли на кораблях, загруженных под завязку всяким барахлом и перевозивших множество народа, могли обеспечить нормальное питание. Люди просто соскучились по горячей еде.

Володя поднялся и потянулся.

— Что ж, господа, сегодня противник вряд ли предпримет активные действия. Их разведку сковывает Конрон, и даже если он уйдет, они вряд ли рискнут что-либо делать, опасаясь засад. Так что до завтра можно отдыхать.

Отдыхать-то можно, но вот секреты выставить все равно не помешает. Мало ли — береженого бог бережет.

Володя оказался прав — активность родезцев свелась только к охране возводимого укрепленного лагеря. Конрон еще несколько раз предпринимал демонстративные попытки атаковать его, но потом увел большую часть людей в город, оставив только наблюдателей и отряд арбалетчиков для прикрытия.

Мальчика он разыскал недалеко от моря в южной части города, где уже были возведены укрепления, очень похожие на те, что он видел у родезцев. Князь сидел на какой-то бочке и наблюдал, как офицеры объясняют солдатам, что им предстоит. Горожане за частоколом устанавливали соломенные чучела. Володя подозвал Лигура, и тот подошел одновременно с Конроном. Холодно раскланявшись друг с другом, они тут же отвернулись. Володя вздохнул. Удивительно уже то, что Конрон хотя бы чуть голову склонил перед бывшим рабом. Обычно делал вид, что того вообще не существует. Наверное, все-таки понимает, что им вместе воевать.

— Лигур, две роты продолжают тренировки по отделениям, остальные здесь.

Структура полка уже была определена. Отделение — восемь человек, четыре отделения — взвод, три взвода — рота. Пять рот — полк. Еще предусматривались инженерные части и артиллерия, но пока всего этого не было, и будет ли… Если осаду снимут, то Володя потеряет всю свою власть, а бывшие рабы обретут свободу и разойдутся. Правда, останется опыт… Зато боевые части укомплектованы полностью. Как сказал бы Александр Петрович — по штату.

— Действовать повзводно. — Володя мысленно прикинул численность. — Сколько штурмовых лестниц готово?

— Шесть штук, милорд. — После того как Лигур получил недостающие комплекты доспехов, он стал относиться к Володе с еще большим уважением.

— М-да… мало.

— Тогда поротно?

— Рота — почти сто человек… Они будут мешать друг другу. Да и не очень широко там. Все равно по всему фронту атаковать не сможем. Как считаешь?

Лигура он специально отправлял на холм, чтобы тот посмотрел на возводимые родезцами укрепления.

Тот задумался.

— Вообще-то места хватит…

— Полк не один будет атаковать. В общем, две роты идут со мной, значит, остаются три — это девять взводов Сделаем так: одну лестницу отдаем ополченцам, пять взводов атакует в первом эшелоне, остальные четыре идут следом в резерве. В случае необходимости они поддержат тех, кто будет нуждаться в помощи.

— Одна колонна останется без резерва.

— Поставим ее в центр. Если что, им помогут слева или справа.

Володя уже давно понял, как ему повезло с Лигуром. Просто удивительно, как такой человек попал в рабство… Впрочем, в жизни бывает всякое, а спрашивать мальчик не решался. Вообще рабство постепенно отмирало под напором, как сказал бы учитель истории, новой общественно-экономической формации — феодализма. Только в разных частях известного мира это отмирание шло с разной скоростью. В Тралии рабство еще вполне процветало, а вот в Родезии практически исчезло. Локхер еще кое-где рабов использовал, но и он уже отказывался от них, и число рабов постоянно сокращалось под давлением благородного сословия, которым нужны были крестьяне на полях, а не рабы, с которыми столько мороки…

Прошлое Лигура оставалось тайной — он категорически отказался о нем рассказывать. Сказал только, что был благородным. В полку, командиром которого его назначил Володя, он навел и поддерживал железную дисциплину, что позволяло легко внедрять разные новые идеи, которые выдвигал князь.

— Ополченцы отказываются с нами…

Володя кивнул.

— Я знаю. Уже согласились. — Мальчик махнул рукой в сторону некоторых командиров ополчения, стоявших с петлями на шее чуть в стороне. — Они уже горят желанием воевать вместе с вами. Если хочешь, можешь освободить их или убрать из-под них бочки — замена уже назначена, так что потеря будет невелика.

Лигур присмотрелся и даже крякнул от неожиданности.

— А вы не церемонитесь, милорд.

— Если бы у нас было время, я бы собрал всех офицеров, объяснил им важность боевого сотрудничества различных частей армии. Рассказал бы о боевом братстве, о том, что в бою жизнь каждого зависит от соседей. Потом, может быть, собрал бы жрецов и священников, которые прочитали бы им проповедь о любви к ближнему и всепрощении. Но поскольку времени у нас нет, будем действовать так. В общем, их судьба целиком в твоих руках, делай что хочешь.

Когда Лигур отошел, Конрон покачал головой:

— Магистрат тебе этого не простит. Я вполне понимаю тебя, но… Впрочем, ладно, у нас действительно нет времени что-либо объяснять. Что ты тут замыслил?

— Учения. Как видишь, мы построили точную копию стены родезцев. Сейчас будем отрабатывать штурм. Во время штурма второй попытки у нас не будет — стену мы должны преодолеть быстро и с первого раза.

Володя обернулся посмотреть, что делает Лигур. Тот прогуливался перед осужденными и что-то им рассказывал. Останавливался, глядел на солнце и снова что-то объяснял. Бывшие командиры ополчения явно не очень хорошо себя чувствовали с петлями на шеях и связанными руками и возражать не пытались. Один даже согласно кивал. Правда, делал это так часто, что можно было подумать, будто он дрожит.

Наконец Лигур закончил свою лекцию, вытащил меч и перерезал все веревки. Осужденные поспешно спрыгнули с бочек, растирая руки.

— Они поняли важность совместных действий с кем бы то ни было, милорд, и согласны помогать нам всеми силами, — доложил полковник.

— Хорошо, — невозмутимо кивнул Володя, словно так все и должно быть. — Сколько потребуется времени на разработку плана штурма и начало учений?

— В общих чертах уже ясно, что делать… Потребуется все объяснить ротным и взводным, да еще вбить в тупые бошки ополченцам…

— Конрон, лучники где?

— Скоро будут.

— Лигур, сколько нужно лучников привлечь?

Тот почесал в затылке:

— Трудно сказать… Они нужны только в первый момент, а дальше, когда солдаты перевалят через частокол уже не смогут нам помочь.

— Тогда их тебе действительно много не нужно… А вот мне они понадобятся. В общем, набирай кого нужно — и вперед. Так через сколько приступишь?

— Через полчаса… если все будет нормально и меня будут слушать ополченцы.

— Мы с Конроном будем тут, так что пусть попробуют не послушать.

Лигур поклонился и отправился отдавать приказы. Конрон нахмурился:

— Ты всерьез намереваешься отдать под его командование штурм?

— Да. Они к этому специально готовились, и мы с ним много говорили о будущей схватке. Хочешь ты того или нет, но Лигур в городе самый подготовленный офицер… Это, конечно, мое подозрение, но мне кажется, он родезец и покинул родину не совсем добровольно. Возможно, даже занимал там высокое положение.

— Это и так ясно, он очень толково командует. Но ты в нем уверен? Если он родезец…

— Уверен.

— Ну… тебе виднее. Ты же с ним больше всех общался. Только вот не могу я тут сидеть…

— А какие у тебя планы? До вечера родезцы ничего не предпримут, только укрепляться будут. Ну, разведку попытаются провести, так с этим наши патрули справятся, ты там не нужен.

— А тут я нужен?

— А тут мы готовим нашу будущую победу! Так что нужен!

Конрон печально вздохнул, развернулся к солдатам и велел принести откуда-нибудь два кресла и стол. Непонятно, в каком доме их позаимствовали, но просьбу выполнили довольно быстро. Заодно притащили и несколько кувшинов вина. Одобрительно крякнув, Конрон устроился в одном из кресел, а кувшины поставил на стол. Володя занял второе кресло и свою половину стола загрузил письмами Розентерна и допросными листами пленных. Тир покосился на него, но вино предлагать не стал — догадывался об ответе.

Когда начались учения, мальчик поспешно спрятал все бумаги и стал наблюдать. Минут тридцать заняло построение, еще некоторое время потратили на то, чтобы объяснить солдатам задачу. И вот началось… Впереди бежали щитоносцы с огромными щитами, защищая от обстрела себя и тех, кто шел за ними, а там самые сильные солдаты тащили большие и широкие лестницы. Каждую несли человек двадцать, держа их с двух сторон за специальные ручки. Точнее, не совсем лестницы — проемы между ступеньками из широких досок были не очень большими. По ним удобней бежать, чем карабкаться, но для штурма частокола они подходили идеально. Тот ведь не очень высок — где-то полтора человеческих роста.

По сторонам от колонн, тащивших лестницы, бежали арбалетчики, которых тоже прикрывали щитоносцы. Поскольку и щиты там были легче, и арбалетчики несли не очень большой груз, они успели первыми. Щитоносцы опустили щиты на землю, из-за них выглянули арбалетчики и тут же дали залп. Подбежали щитоносцы, прикрывающие солдат с лестницами, попытались раздаться в стороны, чтобы дать дорогу штурмовой колонне. Налетели на солдат, прикрывающих арбалетчиков, образовалась куча-мала, в которую и влетели пехотинцы с лестницами.

Конрон покосился на Володю. Тот невозмутимо пожал плечами:

— Первый блин комом. А представляешь, если бы кое случилось во время штурма лагеря родезцев?

Лигур носился среди солдат, раздавая тумаки и просвещая по поводу их происхождения. Володя подозвал одного солдата и шепнул пару слов. Тот помчался к Лигуру. Полковник молча выслушал и кивнул.

— Что ты сказал? — поинтересовался Конрон.

— Попросил проверить результативность залпа арбалетчиков.

— В этих ребятах я уверен. Они со мной пришли.

— Проверим.

Залп, видно, оказался хорошим, поскольку у Лигура к арбалетчикам никаких претензий не возникло. Остальные офицеры хоть и поглядывали зло на выскочку, но приказов его слушались, урок с ополченцами всем пошел впрок.

Дальше была еще одна попытка, но теперь уже вместе с арбалетчиками бежали и лучники. Они останавливались первыми и давали несколько навесных залпов, стараясь поразить не тех, кто на стене, а тех, кто спешил к ней.

Эта попытка тоже завершилась неудачей… А вот на третий раз лестницы все-таки удалось водрузить на частокол, и по ним бросились самые защищенные латники — тяжелая пехота. Они должны были принять на себя первый удар и расчистить дорогу остальным. Некоторые не удержались и свалились с лестниц, хорошо, там догадались солому постелить.

Четвертая попытка прошла более удачно, но солдаты оказались вымотаны до предела и едва не падали.

— Милорд, надо дать отдых, — заметил подошедший Лигур.

— По-моему, это ты распоряжаешься учениями, тебе виднее. Когда закончишь с приказами, подходи, надо поговорить. — Володя обернулся к охране: — Еще одно кресло разыщите, пожалуйста.

Лигур вернулся через двадцать минут, когда люди расположились на поляне и к ним бросились горожане, неся котелки с едой. Володя приглашающе указал на кресло.

— Милорд, до вечера мы не успеем…

— Значит, будете тренироваться после захода.

— Милорд?

— Лигур… как ты думаешь, когда лучше всего атаковать лагерь родезцев?

— Вы хотите сказать…

— Да. Штурмовать будем часа в четыре утра, когда сон наиболее крепок. С двух сторон. Как понимаешь, темно будет не только врагам. Потому, как только отработаете все днем, будем тренироваться ночью. Я уже распорядился конфисковать у горожан белые простыни. Из них надо будет сделать плащи. Белое ночью очень заметно, а кто не в белом — тот враг. Понимаешь? Это тоже надо отработать. Потому сейчас гоняйте людей до седьмого пота. Потом отдых, в три часа ночи подъем, разбираете плащи — их к вечеру должны изготовить, — и новая тренировка! Отдых, и завтра после полудня снова тренировка.

— Завтра вы сюрпризов не ждете?

— Нет. Завтра я ожидаю многочисленные попытки родезцев провести разведку. То есть множество мелких стычек между патрулями, но ничего серьезного. А теперь по учениям… Все хорошо, но… А что вы будете делать, когда перевалите через стену? Как мне кажется, тут и будет самое сложное.

— Будем действовать восьмерками, как вы и предлагали, милорд. Спаянная группа — большое преимущество в свалке.

— Да? И насколько они спаяны?

Лигур развел руками:

— За неделю нельзя сотворить чуда.

— И еще. Подумай, чем может ответить противник и что мы можем ему противопоставить. Сейчас они ставят палатки для персонала, если их как-то поджечь, при пожаре лучники и арбалетчики на стенах уже не будут бесполезны.

— Поджечь? — Лигур задумался.

— Проклятье! — Конрон хлопнул по столу ладонью. Можно взять смолу, нарезать кусками и привязать к веревке, а там поджечь и кинуть на палатки. А ближние можно факелами закидать.

Лигур поднялся.

— Пойду, распоряжусь о смоле.

— Хм… а он не так уж и глуп, — буркнул Конрон и потянулся к вину.

Володя с отвращением посмотрел на кувшин. Понятно, почему тут все пьют едва ли не с детства. А что еще остается? Средств профилактики и дезинфекции никаких, пить сырую воду — велика вероятность схлопотать дизентерию или чего похуже. Остаются соки, пиво или вина. Но соки… мальчик видел однажды, как местные крестьяне делали сок. Пить его сразу расхотелось. Квас, что ли, научить делать? Только с соблюдением всех санитарных норм, вплоть до дезинфекции посуды паром… Местные такие доверчивые, вполне поверят, что это необходимо.

Мальчик поднялся.

— Конрон, проследи тут, пожалуйста, а я немного прогуляюсь.

— По делам или?..

— Или. Отдохнуть от всего хочу. И так почти падаю.

Вопреки ожиданиям, Конрон согласно кивнул.

— И то дело. Я хотел и сам тебя отправить, да боялся, не послушаешь. Иди, я тут за всем прослежу. Мне и самому интересны те приемы, что применяют твои люди.

«Твои люди»…

Володя задумчиво крутил травинку, ведя коня в поводу. А ведь с точки зрения всех местных законов они и правда его люди. Он их освободил, он их взял под свое командование, когда все остальные отказались.

— Обзаводишься армией?

— Что, милорд? — К мальчику подъехал один из солдат охраны, полагая, что обращаются к нему.

— Нет-нет, ничего. Просто задумался.

— Милорд! — Перед Володей встал на дыбы конь, и мальчик испуганно отпрянул, потом обругал Джерома. Тот торопливо извинился. — Милорд, я просто торопился сообщить вам, что приказ выполнен.

— Что?

— Я про паруса…

— А-а-а. Хорошо. Много?

— Я прикинул, сколько нам нужно, взял с запасом. Коптильни трудились с утра. Людей предупредил, они болтать не будут.

— Да пусть болтают. Думаешь, удастся скрыть это все от горожан? Главное, чтобы за город не выбралось. Потому надо бы усилить патрули в бухте и в городе. Ночью никаких передвижений.

— Крейс давно уже бесится от этого, — хмыкнул Джером. — Его этим комендантским часом совсем прижали. У него ж основное время работы — ночь.

— Проблемы Крейса меня не волнуют. Что с лодками?

— Отбираю подходящие. Те, что отобрал, уже начали смолить.

— Хорошо, продолжай работать.

— Мне вопросы задают… те люди, которым я не могу не ответить.

— Роухен и Розен? Отсылай их ко мне.

— Еще Лиром.

— Этого тоже ко мне шли. Чего с ними беседуешь? А вообще… ну, придумай что-нибудь. Скажи, жертвы Водному богу готовим, чтобы вызвать шторм и разметать вражеский десант.

Джером на секунду задумался, потом расхохотался.

— До такого я не додумался. Хорошая идея, милорд. В таком случае, я в порт.

Володя проводил умчавшегося Джерома взглядом и покачал головой. Вот кого надо было отправлять к родезцам. Этот бы задурил им головы как никто. Одна проблема — он слишком много знает про оборону. Если попадется — все планы отправятся псу под хвост.

Вернувшись к Осторну, Володя обнаружил, что в доме, кроме слуг, никого нет. Оказалось, что купец с женой и детьми отправились на рынок… Нашли время.

В выделенной ему комнате Володя плюхнулся, кровать. Тренькнула струна гитары. Мальчик наклонился и достал ее из-под кровати, пытаясь вспомнить, откуда она здесь. Он сам принес или кто-то из слуг забрал? Не вспомнил и махнул рукой — какая разница? Задумчиво! провел пальцем по струнам… Давно не играл — все дела и дела. Сделал перебор… нахмурился и оглядел маленькую комнату, которая сильно глушила звук. Взял гитару и вышел на улицу. Устроился на скамейке в небольшой беседке и опять заиграл. Не что-то конкретное, а просто перебирая струны, плетя мелодию словно кружево. Неважно, какой аккорд и какая нота, лишь бы звучало в лад — этакий мелодичный хаос. Потом замолчал, зажав струны, и вдруг решительно ударил по ним…

Добром и словом другу помоги,

И лишь когда грозят ему враги,

Ты можешь силу духа и руки

Вложить в свой гнев, удары и броски.

Свое непревзойденное оружие

С собой соедини и победи!

Всегда и всюду жертву защити,

Поверженного в схватке пощади,

Достиг победы, снова к ней иди —

Важнее прошлой та, что впереди.

Свое непревзойденное оружие

Носи в своей груди и пой в пути[1].

Песня не очень подходила под гитару, но Володя постарался все же максимально приблизить аранжировку к оригиналу. Все равно не совсем верное звучание, все-таки ударных не хватает. Нет, это песня определенно не для гитары. Что бы такое более удачное… и под настроение… рыцарское…

Володя хмыкнул… Рыцарь с ржавыми шпорами.

Лечу, ни пуха, ни пера,

Лечу, ни пуха, ни пера,

Я вам признаюсь честно,

Что эта странная игра,

Что эта странная игра

Ужасно интересна.

Воображать, что ты герой,

Добившийся успеха.

Пусть это все зовут игрой —

Мне это не помеха.

Пускай победы нелегки,

Пускай победы нелегки,

Но такова работа.

Пускай хохочут дураки,

Пускай хохочут дураки,

Глумясь над дон Кихотом.

Их сам оставит в дураках,

Насмешек всех сильнее.

И он прославится в веках,

Восславив Дульсинею[2].

Да уж, герой… Хотя, может, и станет, если Тортон все- таки удастся отстоять. Сложат легенды о чужеземном князе…

Позади раздалось хлопанье. Володя резко обернулся. Там, удобно расположившись на травке, сидели Аливия с братом.

— И давно вы тут?

— С момента, как вы заиграли какую-то странную мелодию, милорд.

— Володь, а ты мне раньше эти песни не пел. И знаешь, я почти все-все поняла. Давай продолжим учить твой язык! Мне он нравится. И кто такая Дульсинея, которую ты восславлял? — В голосе девочки послышались ревнивые нотки. — Она была твоя невеста на родине, да?

Мальчик расхохотался.

— Потише, стрекоза, я не могу на все сразу ответи А насчет Дульсинеи можешь не переживать, эта почтенная дама — невеста одного благородного рыцаря, который отправился в путь, чтобы восславить ее имя, побеждая врагов.

— Ух ты! — Глазенки Аливии радостно засверкали. Тут она покосилась на брата: — А ты бы вот так смог отправиться в путь, чтобы прославить свою невесту?

Руперт отчаянно покраснел, потом пробормотал, что типа все это ерунда и что он не благородный, чтобы заниматься разной дурью. Тут он глянул на Володю и совсем смутился.

— Простите, ваше сиятельство, я совсем не имел в виду вас…

Володя перескочил через перила беседки, оставив гитару там, сорвал несколько невзрачных цветков, подошел к Аливии и опустился перед ней на колени, протянув букетик.

— Все ради вас, прекрасная леди.

Аливия вдруг смутилась, покраснела и замерла, не зная, что сказать. Володя улыбнулся, связал стебельки и приладил букетик девочке в волосы. Потом протянул руку и слегка ущипнул ее за нос.

— Ай! — Аливия обиженно пискнула и уставилась на Володю.

— Рот закрой, а то птичка залетит, — серьезно посоветовал мальчик.

Рядом невоспитанно хрюкнул Руперт и отчаянно попытался не расхохотаться.

Володя сыграл еще несколько мелодий, а Аливия попросила записать слова про «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы» — решила попробовать перевести. Мальчик поднялся.

— Вот что, Кнопка, пошли-ка в дом, там и займемся. Я тебе помогу. Заодно продолжим язык изучать.

— А тебе не надо по делам? — тревожно и с отчаянной надеждой спросила девочка.

— Нет — усмехнулся мальчик. — Сегодня я до вечера совершенно свободен.

— Ура-а-а-а!!! — Аливия вскочила и заскакала вокруг Володи, но тут же скривилась от боли.

— Говорил же, не скачи пока! Еще недельку спокойно посиди, а потом хоть на голове стой.

— Я попробую, — серьезно пообещала Аливия и тут же схлопотала подзатыльник, отбежала и с безопасного расстояния показала язык.

Руперт что-то сердито крикнул ей, а Володя рассмеялся. Грусть исчезла. Умеет же эта пигалица поднять настроение. Но чему удивляться? Каким-то образом она сумела вытащить его из бездны отчаяния, сумела растопить его холодность. Сейчас Володя еще не мог понять, радоваться ли тому, что он снова умеет искренне смеяться, грустить, сердиться. Что его чувства больше не имитация, а от души. Единственно только плакать так и не научился… Однажды ночью он проснулся с криком — снова приснилось крыльцо дома… вот мама спускается по лестнице, держа за руку Ленку. Рядом идет отец, а впереди скачет он… Вот отец толкает его в сторону, выстрелы… И тут Володя проснулся… В душе горечь и боль, но глаза сухи… Как ему в этот момент хотелось разреветься, сбросить этот груз с души, отпустить прошлое, чтобы оно отпустило его. Но цепь еще прочна…

Вопреки опасениям Володи, следующий день оказался для него самым свободным за все время осады. Это первоначально сильно удивило его. Не было необходимости куда-то мчаться, что-то решать, спорить с купцами или магистратом. Не сразу он сообразил, что просто запущенный механизм подготовки к сражению набрал полные обороты и больше не нуждался в подталкивании или контроле. Даже захоти он сейчас что-либо изменить — сделать это было уже практически невозможно. Филипп командовал в форте, размещал запасы воды и продовольствия, рабочие насыпали и трамбовали площадку под метательные машины, собирали требуше устанавливали на стенах «скорпионы». На холме наблюдатели следили за родезцами и регулярно посылали гонца с известиями. Враг несколько раз пытался провести разведку с этой стороны бухты, но его встречали засады арбалетчиков, и родезцы, потеряв несколько человек, прекратили попытки проникнуть на заросшие склоны, только усилили наблюдение. Еще произошло нескольк стычек с патрулями на дороге, когда родезцы попытались приблизиться к городу, но и здесь они скорее демонстрировали намерение, чем реально пытались прорваться. Судя по всему, командир этого отряда решил не рисковать и дождаться основных сил, а пока возводил укрепленный лагерь, свозил с кораблей продовольствие и машины, которые старательно укрывали в дальней части лагеря.

Заметив это, Володя досадливо поморщился — туда не доставали даже требуше. Точнее, доставали на максимальной дальности, но стрелять, не видя цели и не имея возможности корректировать стрельбу, бесполезное занятие. Шанс во что-то попасть, конечно, есть, но не настолько большой, чтобы пытаться. Впрочем, глупо огорчаться, нельзя же всерьез полагать, что противник подставится во всем.

Потом Володя навестил порт, но и здесь Джером вполне справлялся без него. Конрон руководил тренировками кавалерии, Лигур занимался с пехотой и лучниками, Роухен проверял городские укрепления и организовывал патрули, Арвид пропадал в госпиталях и следил за подготовкой перевязочного материала.

Помотавшись до обеда по городу, Володя вдруг с досадой понял, что, собственно, он никому больше не нужен. Сейчас, когда все отлажено и каждый офицер четко представляет задачу, его вмешательство только повредило бы. А в случае разных мелких недоразумений и накладок за советом или приказом все предпочитали обращаться к Конрону или Роухену.

С одной стороны, обидно, а с другой — хорошо — значит, правильно подобрал людей, нашел к ним подход и заставил делать общее дело. Причем заставил не только тех кого сам нашел и назначил, но и тех, кого убрать не мог Учителя на Базе вполне могли бы гордиться им. С этими мыслями Володя отправился в дом Осторна. Чтобы как-то скоротать время и отрешиться от тревог, засел за занятия языком с Аливией, а с Рупертом и Осторном занялся математикой. Девочка переводила песню, а Володя подсказывал незнакомые слова, которые встречались в тексте, и тут же заставлял их заучивать, объясняя значение. Перевод выходил без рифмы, но получался неплохим.

Наблюдая, как девочка пыхтит над переводом, склонившись над бумагой, Володя пожалел, что сейчас тут нет Сторна — барда, с которым он познакомился по пути в Тортон. Неплохо было бы перевести еще несколько песен.

То и дело приезжал гонец с сообщениями от наблюдателей с холма, но они разнообразием не блистали: враг укрепляется, разгружает корабли, предпринимает несмелые попытки провести разведку, но, натыкаясь на сопротивление, в бой не вступает и отходит. Стала известна и примерная численность солдат в десанте: около трех тысяч. Понятно, почему родезцы не горят желанием лезть на рожон — их чуть больше, чем солдат в городе, а повторять «подвиг» барона Розентерна им явно не хочется.

Следующий день не отличался от предыдущего. Те же стычки, те же спешные приготовления и тренировки внутри города. Разве что прибавилось вражеских галер, которые стали постоянно маячить у выхода из бухты. Приближаться не решались, следили издали. Три корабля портовой охраны один раз вышли им навстречу, но родезские галеры боя не приняли и ушли обратно к лагерю. Зато ближе к вечеру наблюдатели обнаружили необычайное оживление в бухте. Один корабль вдруг сорвался с места и умчался на север.

— Завтра прибывают основные силы, — сообщил Володя на созванном совещании.

— Ты же говорил, что они прибудут через пять дней удивился Конрон.

— Я не колдун и не предсказатель. Я могу только предполагать на основе имеющихся у меня фактов. Пять дней — такой срок называли пленные. Возможно, они сами не знали сроков, возможно, ветер оказался попутным Мало ли.

— Что ж… Тогда будем готовиться.

На этом совещание закончилось. Свои задачи знал каждый, и лишний раз напоминать о них смысла не было.

В эту ночь Володя спал плохо.

ГЛАВА 8

Утро перед предстоящим боем началось с суматохи, конец которой даже не просматривался. Всем казалось, что еще что-то не сделано, что-то упущено. Конрон метался между фортом и городом, наорал на Лигура, который, по его мнению, слишком слабо гонял солдат. Лигур воспринял все с философским спокойствием, заметив только, что утомлять людей перед битвой усиленной тренировкой — плохая идея. Совместно договорились, что тренировка будет до трех часов дня, а потом всех отправят отдыхать.

Сам Володя некоторое время носился вместе с Конроном, потом сам себе задал вопрос: какого фига он вообще тут делает? Не найдя ответа, плюнул и отправился разыскивать Джерома. Тот продемонстрировал выбранные корабли. Володя излазил один одномачтовый кораблик, похожий на рыбацкую шхуну. Выяснять, так ли это. не стал.

— Когда будете загружать?

Джером кивнул на один из сараев:

— Там сейчас в кувшины масло заливают.

— Мачту тоже маслом облейте, пусть быстрее все полыхнет А вот бочки с нефтью лучше всего на нос поставить и перед поджогом открыть. Разлитая нефть будет гореть на поверхности воды и охватит большую площадь.

— Не уверен, милорд. Нефть ведь поплывет не по ветру. а куда волны понесут. Не факт, что на корабли.

Володя подумал и махнул рукой:

— Пусть будет, как будет. Сколько всего кораблей собираешься использовать?

— Мы еще палубу зальем смолой, ее как раз кипятят. До вечера остынет. А кораблей… восемь. Столько нашли подходящих. Остальные либо слишком маленькие, либо слишком большие. Да и чем больше кораблей, тем больше шансов, что их заметят. Мы тут с одним капитаном и так, и этак прикидывали… в общем, восемь в самый раз. Даже на плане набросали, с какой стороны и как лучше заходить, чтобы охватить максимальную площадь бухты.

— Экипажи?

— Как вы и велели, только добровольцы. Каждым кораблем командует офицер, еще два матроса в помощь, тоже добровольцы. Каждому в случае успеха обещано по три золотых. В случае гибели деньги идут тем людям, кого они назовут.

Наверное, с такой оплатой от добровольцев отбоя не было. Это же полугодовое жалованье капитана торгового судна.

— Хорошо. Где сейчас добровольцы?

— Вон в том доме под охраной. — Заметив удивленный взгляд князя, Джером поспешно продолжил: — Не их охраняют, а чтобы к ним никто не прошел. Я их предупредил, что после того, как им сообщат детали, им запретят с кем-либо общаться.

— Ясно. Только приготовления ведь все равно не спрячешь. Видно же, что мы делаем.

— Милорд, вот честное слово, пока вы мне все не рассказали, я так и не понял, к чему все эти приготовления и что вы собираетесь делать.

— Ты не моряк. Ладно, пустой спор. Пойдем туда, хочу поговорить с ними.

Людей в доме разместили с максимальными удобствами и в еде не ограничивали. Наверное, простые рыбаки и матросы никогда не ели таких деликатесов, которыми их снабдили. Едой моряки сейчас и наслаждались. А вот офицеры собрались за другим столом, и хотя еда там тоже присутствовала, но еще там лежал лист пергамента, над которым все они и склонились.

Когда Володя вошел, офицеры поспешно поднялись, но мальчик махнул рукой и сел на свободное место.

— В общем, я просто зашел посмотреть, как вы устроились, ну, и немного объяснить… Вы знаете о готовящемся с нашей стороны нападении на лагерь родезцев. Однако… на самом деле и нападение с берега, и нападение с моря всего лишь отвлекающие маневры. Основной удар наносите вы, и только вы. Именно от вашего успеха или неудачи зависит судьба всей битвы. Если даже наших солдат разобьют под стенами лагеря и они все там погибнут, но вы добьетесь успеха — мы победили. Даже если мы полностью разгромим высадившихся, но корабли останутся целыми — проиграли. Все основные запасы: еда, осадные машины, инструменты, лошади — все там.

— Мы понимаем, милорд, — поднялся один из офицеров. — Вот мы как раз и прикидывали, как лучше действовать… Если бы мы знали, как встанут корабли родезцев, то смогли бы лучше спланировать. Сейчас остается только прикидывать.

— Как встанут? — Володя задумался. — Вот что, собирайтесь, едете со мной. Я как раз направляюсь на холм, будем смотреть.

— Это дело, — тут же повскакивали офицеры.

Перед тем как ехать, пришлось посетить еще несколько мест, и только потом они поднялись на наблюдательный пункт. Там, оказывается, уже наделали скамеек, где сидели все офицеры, не занятые текущими делами. Тут же был и Конрон.

Володе с моряками освободили место за столом, на котором расстелили схему Радужной бухты. Мальчик в бинокль оглядел ее, но пока изменений не заметил. Прислушался к тому, что говорят моряки. Те вовсю обсуждали расположение военных и грузовых судов, куда еще можно поставить корабли, будет ли организована охрана Вот в последнем Володя сильно сомневался. Судя по увиденному, служба на флоте Родезии была поставлена из рук вон плохо. Да и трудно ожидать чего-то от такой солянки кораблей, которая собралась даже в этом отборном отряде, куда по идее должны поставить лучших. Военные же вообще постарались встать где-то в сторонке. То ли чтобы не путаться под ногами при высадке, то ли чтобы не нервировать гражданских. Похоже, мысль о том, что враг может атаковать с моря, им даже в голову не приходила. С одной стороны, оно понятно — о численности и составе кораблей, застигнутых осадой в Тортоне, они прекрасно осведомлены. Но с другой — проявлять такую безалаберность все равно не стоило.

Прошел час, второй, третий… на холм подняли обед. Есть его пришлось холодным. Никто не захотел спуститься и пообедать нормально, а запрет на разведение здесь костров оставался в силе.

Володя оглянулся. Все на нервах, тяжелая атмосфера ощущалась даже на физическом уровне. Казалось, пробеги хоть маленькая искорка, и тут все вспыхнет вмиг, взлетит даже без пороха. В этом отношении сам бой переносился легче, чем его ожидание… Если корабли сегодня не придут, все накопленное напряжение выльется в грандиозный скандал… или попойку. И еще неизвестно, что хуже.

Однако все тревоги оказались напрасными. Около четырех часов пополудни первый корабль основных сил вошел в бухту. Галера, которая их сопровождала, немного отошла в море, чтобы предупредить возможную атаку. Судя по количеству выделенных сил, в нападение не верили, но на всякий случай приняли меры.

Вот корабли стали занимать позиции, спустили шлюпки. Похоже, пока высаживался командный состав.

— Может, стоит отложить атаку на сутки? — немно нервно поинтересовался Конрон. — Они за сегодня не успеют много высадить.

— Вот и хорошо. А терять время нам нельзя, нельзя. Если верно все то, что говорят о герцоге Ансельме, то он эти сутки использует по максимуму. Думаю, о быстро сообразит, что тут что-то не так, и примет меры. Нам повезло, что командир первой группы оказался не очень инициативным. Оно, конечно, понятно, все-таки он должен был встать под команду барона Розентерна, а два чрезмерно инициативных командира — это чревато… Хм… А ведь Эрих не просто так выбрал именно этого человека командиром авангарда. Эрих неплохо разбирается в людях. Но теперь это сыграло нам на руку — оставшись без ведущего, он ничего не смог сделать и предпочел пассивно дожидаться основных сил. Полагаю, у Ансельма найдется, что сказать по этому поводу… — Володя на миг задумался и обернулся: — Господа, полагаю, что до вечера будет предпринято несколько попыток активной разведки. Нужно усилить патрули.

— Я сделаю, — поднялся один.

Володя кивнул и вернулся к наблюдению. Все свободные лодки уже направились от берега к вставшим на якорь кораблям. Те же корабли, которым осадка позволяла приближаться к берегу, почти вылезали на песок Однако тяжелые транспортники, которые, судя по всему, перевозили припасы и машины, подойти ближе не могли и вынуждены были вставать почти у выхода из бухты, дожидаясь своей очереди на разгрузку.

Рядом заспорили офицеры, командующие брандерами. Похоже, картина для них стала ясна.

— У них не очень опытные флотоводцы, милорд, — заметил один. — Обратите внимание, их корабли входят в бухту в том порядке, в каком и шли. И теперь те из них, что имеют небольшую осадку, не могут подойти к берегу и вынуждены дожидаться, пока освободится место. Но место можно освободить, только если отойдут в сторону большие корабли. Сейчас возникнет такая мешанина…

Слова офицера оказались пророческими. Родезские корабли весьма активно стали маневрировать внутри хоть и просторной, но все же бухты, чтобы пропустить более мелкие суда. Несколько военных кораблей в результате всех этих маневров оказались зажаты внутри скопления, и теперь им стало довольно проблематично выйти в море, где им самое место. Володя в бинокль разглядел одного капитана, который, потрясая кулаком, что-то орал шкиперу транспортника, подрезавшему его и помешавшему выйти в море. Тот совершенно невозмутимо рассматривал берег, не обращая внимания на крики. До недовольства военного моряка ему, судя по всему, не было никакого дела — его подрядили доставить груз до точки, он это сделал, остальное его мало касалось. И подчиняться кому-либо он теперь не обязан. Этакая феодальная вольница на море. Мальчик даже посмеялся тихонько. Король Эрих, может, и умный правитель, и армию хорошую создал, но вот до флота руки не дошли. Впрочем, у Локхера дела обстояли точно так же, потому они и не могли предотвратить такой десант. Чтобы собрать флот для отражения атаки, надо было позаботиться заранее — созвать корабли, организовать их, назначить командующего. В общем, мороки на месяц, а то и два. А уж заставить подчиняться шкиперов «купцов»… Необходимость дисциплины они, безусловно, понимали, но сейчас, когда конечная цель достигнута, больше не считали себя связанными обязательствами. И чем раньше их разгрузят, тем раньше они вернутся домой и отправятся в новый рейс, уже коммерческий, который принесет им неизмеримо большую прибыль, чем этот. Вот и торопились они поскорее встать под разгрузку. Вот и оттирали конкурентов, стараясь поставить свой корабль впереди. Ведь сейчас, когда Эрих мобилизовал едва ли не все Доступные ему корабли, наверняка много купцов кусают локти, не в силах отправить товар. И первый вернувшийся получит огромное преимущество перед остальными…

Примерно так и объяснил все происходящее один из моряков на недоуменный вопрос мальчика. Тот задумался, усмехнулся:

— Что ж, пусть поспорят. А все ценные корабли как раз оказались снаружи…

Из-за всей этой катавасии высадка задержалась где-то на полтора часа. Только в половине шестого вечера землю сошли первые солдаты. Кажется, родезское командование было не очень этим довольно, но поделать ничего не могло. А солдаты теперь высаживались сплошным потоком. Лодки работали в режиме конвейера: приплыли, высадили, вернулись, загрузились, снова высадили. Похоже, после каждого рейса гребцы менялись, иначе такого темпа точно не выдержали бы.

Ага, а вот и ожидаемая активизация разведки: сотни две всадников покинули лагерь и отправились к дороге, скрылись за холмами. Володя с тревогой стал дожидаться вестей. А вот и пехотинцы неторопливо направились к их холму… Но тут из-за пригорка показались человек пятьдесят лучников и открыли стрельбу. Не очень удачную, но разведчиков от цели отвлекли. Те прикрылись щитами, а им на помощь выехал отряд кавалерии, начал обходить неожиданное препятствие. Но локхерцы уже отходили. Короткий бой… Несколько родезцев осталось лежать, а всадники, развернув коней, отступили…

Нервное напряжение на наблюдательном пункте царило страшное. Наконец первые новости: отряд разведки родезцев попал в засаду и был обстрелян арбалетчиками. Всадники попытались организовать преследование, но войти в лес следом за отступившими не решились. Несколько разведчиков, правда, рискнули, но схлопотали арбалетные болты и, не зная численности врага, предпочли отступить и продолжить выполнение задания. Прошли по дороге и уперлись в форт. Погарцевали на виду, держась на безопасном расстоянии, изучили систему обороны вокруг города с его «ежами» и вкопанными кольями, опять-таки издалека. А когда из ворог Тортона выехали латники Локхера, отошли.

Слушая доклад, Володя краем глаза заметил еще одного гонца и махнул ему, подзывая. Выслушал сообщение. Выяснилось, что вражеским пехотинцам удалось больше — оттеснить все патрули от дороги в лес, но туда они тоже соваться не стали. Кажется, родезцы не ставили себе цель окончательно убрать отсюда наблюдателей, иначе не вернулись бы так быстро. Скорее это была разведка боем перед наступлением — найти дороги, выяснить, где находятся главные силы. Ясно же, что на ночь глядя никто не будет организовывать атаку. Да и силы еще не все высадились, солдатам на берегу время на отдых надо, поесть нормально после плавания. Наверное, даже и завтра родезцы не решатся на наступление, скорее ограничатся вытеснением застав локхерцев и выставят свои пикеты в виду города. Только вот у Володи на завтра были свои планы…

В десять вечера начало смеркаться, и вражеский лагерь стал постепенно погружаться в темноту. Морские офицеры, срисовав расположение кораблей, уехали. В двенадцать ночи разъехались последние — остались только Конрон и Володя.

— Ну что? Теперь до завтра… Успехов… — Конрон замялся, потом махнул рукой.

— Ладно, удачи, в общем. Я к своим.

— Конрон, ты, главное, не рвись вперед! Если не выдержишь и полезешь, то… случись что, прикрыть будет некому.

— Да знаю я, — отмахнулся тот раздраженно. — Но меня бесит, что я не могу участвовать в деле!

— На тебе конница! Коннице же в лагере делать нечего, пойми ты! Зато когда мы начнем отступать, сюрпризы разные могут быть. Доверься Лигуру.

— Однако сам ты идешь вместе с десантом.

— Мне нужно авторитет зарабатывать. Конрон, давай не будем по пятому разу обсуждать это. Ты прекрасно понимаешь, что я прав, иначе никогда не согласился бы.

На берегу Володя застал весьма активную подготовку: из сараев вытаскивали лодки, выкрашенные в черный цвет, и спускали на воду, чуть в стороне старательно обматывали тряпками уключины.

— А ты тут что делаешь? — удивился Володя, заметив Лигура. — Я думал, ты со своими.

Бывший раб изучил небо и только потом ответил:

— Вас жду, милорд. Я знал, что вы сюда пораньше придете.

— Что случилось?

Лигур еще раз глянул на небо.

— А погода за нас, ваше сиятельство. Облачно… В общем, я по поводу плащей. Ваше сиятельство, боюсь, нам не удалось разыскать столько белой ткани, чтобы всем хватило. Я приказал сделать белые повязки на рукава, а на доспехах спереди и со спины нарисовать белую пирамиду.

— Хм… Не нашли ткани? Ах, да… — Володя поморщился. — Совсем забыл, сколько времени занимает изготовить ткань. А с пирамидами на доспехах идея хорошая.

— Я тоже так подумал, милорд. Мои люди как раз заканчивают их рисовать у тех, кто пойдет с вами. Вы позволите нарисовать на ваших доспехах?

Володя оглядел себя и скривился.

— Лигур, у меня несколько специфические доспехи, как ты заметил. Других таких, полагаю, ты нигде не найдешь.

— О да! Удивительно тонкая работа… Но вы уверены, что они надежные? Очень уж ваша броня кажется… легкой.

— Уверен. Она намного прочнее, чем кажется. Выдержит даже арбалетный болт. И еще… думаю, с моим ростом меня с противником не перепутают.

— Но все равно, милорд…

— Слушай, я понимаю, что ткани нашли мало, но для меня белый плащ найдется? И не придется ничего рисовать.

— Плащ найдем, но я не понимаю, почему вы не хотите…

— Ты нарисуешь! А оттирать кто, по-твоему, будет?!

Мальчик выглядел таким возмущенным, что Лигур против воли улыбнулся. Порой этот князь ставил его в тупик. То рассуждает как умудренный жизнью человек, а то мальчишка мальчишкой. Вот как сейчас.

— Слуги, ваше сиятельство.

— Нет уж, свои доспехи я никаким слугам не доверю. Свой парашют предпочитаю укладывать сам… этому меня хорошо обучили.

— А что такое пара…?

— Э-э-э… приспособление такое, в общем. Оно не подводит только тогда, когда укладываешь его сам.

— Никогда не подводит?

— М-м… какой ты любопытный. Как любая вещь, она тоже может подвести, но в этом случае никто, кроме тебя, не виноват. Ладно, пойду посмотрю, что там с лодками.

— Я пришлю вам человека с плащом, милорд.

— Да-да, буду ждать.

Володя брел вдоль кромки воды, наблюдая за суетой рабочих и изредка поглядывая на море. Место для подготовки выбрали таким образом, чтобы его не было видно от выхода из порта, где маячило несколько галер родезцев. Их присутствие сильно нервировало Володю, но приходилось рисковать — выбора нет. Он подозвал одного из капитанов, который командовал в порту службой, похожей на таможенную, а также следил за порядком в акватории порта. Под его командованием находилось восемь корабликов, вооруженных небольшими «скорпионами». Вдвоем они вышли на точку, откуда были видны все три галеры противника.

— Капитан, вы понимаете свою задачу?

— Отвлечь родезцев, — спокойно отозвался он.

Гм… отвлечь. Да на одной галере людей столько же, сколько на трех портовых корабликах. О! Володя напрягся и внимательно изучил порт.

— Капитан, как думаете, что произойдет, если один из кораблей попытается сбежать из порта? — напряженно поинтересовался он.

Моряк тоже напрягся.

— Галеры разделятся. Одна или две пойдут в погоню.

— Капитан, живо разыщи матросов, которые согласятся принять участие в этом, конфискуйте любой купеческий корабль…

— Купцы взвоют.

— Плевать! Расписку дайте от моего имени, что либо вернем корабль, либо заплатим. Быстрее, капитан, времени нет! Проклятье, ну почему я раньше до этого не додумался!

Капитан спорить не стал и уже мчался вдоль берега к ближайшему трактиру. Но на бегу обернулся:

— Что я могу обещать матросам, которые согласятся участвовать?

— Сами решите, я поддержу любое ваше обещание. Только… не наглеть!

Капитан отсалютовал и исчез в темноте. Володя готов был поклясться, что он еще и усмехнулся, хотя видно было плохо.

Прогуливаясь по берегу, Володя поглядывал и за спуском на воду лодок, и за морем, где маячили вражеские галеры. Изредка посматривал на часы. Час ночи… два часа… Жаль, что часы только у него и нельзя синхронизировать атаку. Определить время по звездам тоже можно, только облака затянули небо, и даже луны не видно… Вот и придется начинать наступление порознь.

Прибежал человек с белым плащом, сообщил, что войска Лигура начали выдвижение из города и вперед отправлены разведчики. Эти без белых знаков и в темных одеждах… Их задача незаметно приблизиться к лагерю и снять часовых, убрать выдвинутые вперед пикеты. Остается только надеяться, что все получится.

Конрон стоял чуть в стороне от городских ворот, держа коня за повод, и наблюдал, как из города выходят отряды. Первым вышел полк, который князь почему-то называл «потешным», при этом усмехаясь. Что он находил забавным в этом названии и почему обозвал его так, Конрон так и не успел спросить, все время находились другие дела. И сейчас, наблюдая, как этот полк идет, меньше всего можно было подумать, что это что-то потешное. И как Лигуру удалось превратить бывших рабов и каторжников в боевую единицу за такой короткий срок? Возможно, и прав этот странный князь… И в Лигуре не ошибся.

Лигур как раз в этот момент подошел к Конрону и вскинул руку в салюте — еще одно нововведение князя. Пользы от этого салюта Конрон не видел, но и вреда не замечал, а потому молчал.

— У форта мы становимся на привал, выдвигаем наблюдателей и ждем сигнала, тир Конрон.

— Хорошо. Мы пока тут остаемся, нечего толпу у форта создавать. Тем более там столько ловушек наделали, а дорога не очень широкая.

Лигур согласно кивнул.

— Отправьте с нами кого-нибудь. Как только получим сигнал, он вернется и сообщит вам.

— Дело, — согласился Конрон, обернулся и отдал приказ. Тотчас из строя выскочил один всадник и пристроился к шагающему полку.

Вот из ворот вышли лучники, рядом шагали специально прикрепленные носильщики. Каждый тащил несколько колчанов с обычными и зажигательными стрелами и щиты.

Лигур вежливо кивнул Конрону и, дождавшись ответного кивка, вернулся к своим солдатам. Тут же дал по шее самому шумному, у которого вдруг звякнул меч. Высказав все, что он думает о растяпе, приказал всем остановиться и еще раз проверить, насколько хорошо закреплено оружие.

— Тишина — вот наш союзник! Проверили? Тогда вперед, но если еще у кого что звякнет — сам голову отверну!

В полной тишине отряд прошагал к форту и там остановился, дожидаясь сигнала. Никакого шума… Конрою даже показалось, что сейчас мимо прошли не люди, а призраки. Интересно, а как там дела на море…

На море пока тоже все было в порядке. Володя наблюдал, как корабль, стараясь соблюдать тишину, покидает порт и, прижимаясь к берегу, направляется на юг подальше от родезцев.

Сначала показалось, что план провалился: противник либо не заметил бегство корабля, либо им не заинтересовался. Но нет, вот одна галера дернулась, медленно развернулась и, набирая ход, устремилась в погоню. Вот шевельнулась вторая… третья…

— Не понял? — Володя нахмурился. — Они что, все за ним погонятся?

Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ага, понятно, они просто подошли поближе к берегу и сместились к югу, чтобы предотвратить еще один такой прорыв.

Володя глянул на часы и вернулся к лодкам.

— Джером, буди людей, пусть выдвигаются на посадку, но пока в лодки не пускай.

Тот кивнул и поспешно ушел куда-то по улочке. Вскоре послышались звуки шагов, и на пляж стали выходить солдаты. Команда — и вот они уже устроились на песке. Лучники тут же сбросили луки и стали их проверять, рабочие загружали в лодки связки стрел, зажигательные клали отдельно.

Три часа. Володя взял приготовленный факел, сунул в костерок, поднял над головой и взмахнул. Замер, всматриваясь в темноту. Раздался плеск весел, но тут же стих… Даже ночью небо всегда светлее суши, и вот на его фоне промелькнул первый силуэт корабля… второй… Отвлекающая атака на вражеские галеры началась.

— По лодкам!

Мальчик первым забрался в лодку, дождался, когда в нее загрузятся люди, и приказал отплывать. Гребцы осторожно взмахивали веслами, стараясь не шуметь — спешить не было никакой необходимости. Лодка поравняюсь с выходом из порта. Володя отдал приказ сушить весла, а сам привстал, всматриваясь в темноту.

— Вперед!

Лодки одна за другой выплыли из акватории порта и, прижимаясь к берегу, осторожно двинулись в сторону Радужной бухты. Мальчик прислушался к звону стали и крикам… Сейчас корабли таможенников должны начать отступление… Оставалось надеяться, что все сделают правильно и жертв много не будет. Но выяснится это только по возвращении.

Уже позже Володя узнал, что при попытке захвата вражеских кораблей было потеряно одно судно таможни, но дело свое моряки сделали, и локхерский десант смог незаметно покинуть порт.

От основных сил отошли восемь кораблей-брандеров и взяли курс в открытое море.

Лодки собрались у входа в Радужную бухту, но пока прятались за небольшим мысом, дожидаясь сигнала. Володя приказал своей лодке пристать к берегу. Вышел к бухте и устроился на нижней ветке дуба, ведя наблюдение за вражеским флотом. Глянул на часы… без двадцати четыре.

— Двадцать второго июня, — тихонько начал напевать он, — ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, что началася война.

Тут он вспомнил переделку этой песенки одним своим другом и хмыкнул. Чтобы хоть немного снять напряжение, себе под нос промурлыкал и ее:

Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа,

Гитлер свалился со стула —

Так началася война.

Мыши в окопах сидели,

Крысы в атаку пошли.

Бедную кошку схватили

И на расстрел повели…

Ага, кажется, началось. Володя снова взглянул на часы и хмыкнул — ровно четыре утра. Привстав на ветке, он наблюдал за вдруг вспыхнувшим в море костром… Один, потом второй… Третий полыхнул едва ли не среди вражеского флота. Получилось или нет? Получилось? Нет? Boлоде сейчас хотелось оказаться одновременно сразу в нескольких местах: на брандерах, на наблюдательном пункте на холме, среди пехотинцев Лигура и кавалеристов Конрона.

Скатившись с дерева, он, уже не стараясь соблюдать тишину, бросился к лодке.

— Вперед! — Володя запрыгнул в нее, с трудом сохранив равновесие.

Его трясло… такое с ним впервые. Получилось или нет? Получилось или нет?

Мальчик плюхнулся на переднюю скамейку. Гребцы ударили веслами по воде, лодка стремительно направилась вдоль берега в бухту. Тотчас за ней стали пристраиваться остальные.

— Ближе к берегу, — прошептал Володя. — Ближе.

— Не беспокойтесь, милорд, они нас не увидят со света, посмотрите.

В бухте и вправду уже вовсю полыхало несколько костров. Ночной бриз еще сильнее раздувал пламя и гнал его на остальные корабли. Огонь осветил все вокруг, и масштабы произошедшего стали видны намного лучше. Родезцы пали жертвой собственной безалаберности, собрав корабли в одну большую кучу. Теперь те, которых еще не задело пламя, лихорадочно рубили якорные канаты в надежде вырваться из огненного шторма. Эх, жаль, пороха нет, сейчас бы взрывы, тогда был бы полный конец флота… пока же горела даже не треть кораблей, меньше. Вот один корабль медленно отвернул и направился к идущему десанту, чтобы обойти огонь и выйти в море.

— Налегли на весла!

Похожая идея, однако, пришла в голову не только этому капитану, но и еще одному. Вот уже третий корабль отвалил в сторону… Если бы эти корабли были военные, возможно, у них все получилось бы. Но увы, сейчас к каждый думал только о себе. Вместо того чтобы пропустить самый быстроходный корабль, вперед вышел другой, загородив путь остальным. Корабль, шедший вторым, попытался обогнуть тихохода, но не успел. Его чуть повело в сторону, кажется, он даже днищем задел дно, из-за чего его еще немного развернуло и кинуло на корму впереди идущего. Обрушившаяся от удара мачта так перепутала такелаж, что быстро освободиться не было никакой возможности, и в сцепившиеся корабли въехал третий, полностью перегородив дорогу к спасению остальным. Теперь у родезцев осталось только два пути: сгореть в пламени или выбросить корабли на берег. Военные еще пытались бороться с огнем, но на транспортниках моряки просто бросались в воду, даже не пытаясь спасти корабли. Володя видел в бинокль, как на одном судне, где только-только начинался пожар, с которым еще вполне можно было справиться, люди просто попрыгали за борт и поплыли к берегу, благо недалеко. Эта близость берега и мешала людям организоваться ради борьбы за корабли. Зачем рисковать жизнью, когда спасение вот оно, рядом? Что такое сотня метров для сильного мужчины. Корабли и припасы? А какое им до них дело? Их подрядили только доставить груз, а не воевать. Груз доставили, что еще надо?

Володя снова глянул на часы. Штурм с берега должен уже начаться. Они должны начать сразу, как увидят зарево, чтобы отвлечь родезцев. Основная цель атаки — груз, который пока складирован на берегу. Груз и лодки. Все остальное дымовая завеса.

— Началось! — Лигур извлек меч. — Вперед! Роли распределены, и на тренировках все это отработали до автоматизма. Кем бы ни был этот странный князь, но надо признать, что его идеи работали. Еще как работали! Кто-то из солдат говорил о сумасшествии этого чужеземца, о том, что лучше его прогнать от греха дальше, но Лигур сурово пресекал все эти разговоры. В отличие от неграмотных бывших крестьян, по несчастью превратившихся в рабов, он умел видеть всю картину целиком. Этот князь, кем бы он ни был, обладал просто поразительным умением видеть основную цель и концентрироваться на ней. И не просто видеть, а готовить почву для достижения результата. Лигур не понимал, чего добивается Вольдемар созданием его странного полка и еще более странными требованиями на тренировках, но теперь видел, что для теперешнего дела только такой полк и подходил. Он словно специально был создан сражаться в таких вот стремительных ночных налетах. Неужели князь уже тогда предвидел эту атаку? Нет, это невозможно, но…

Дальше размышлять времени не осталось. Вокруг защелкали арбалеты, солдаты положили на частокол штурмовые лестницы, и по ним первые пехотинцы уже бросились на штурм. Выстроенные позади лучники подожгли стрелы, и тотчас сотня огоньков устремилась в глубь вражеского лагеря. Темп стрельбы сумасшедший. Конечно, до по-настоящему хороших лучников им далеко, но и этого хватает.

Солдаты, прежде чем взбежать на стену, успевают сунуть факелы в костры и теперь бегут с ними. Лигур ворвался на стену одним из первых, огляделся — лагерь горел, среди палаток метались полуголые люди, рядом валялись часовые… Его солдаты рассредоточивались вдоль стены. Вот поднялись первые лучники и теперь уже обычными стрелами открыли прицельную стрельбу по мечущимся внизу фигурам. Солдаты спустились со стены и поджигали близлежащие палатки, швыряли подальше огненные шары.

— В атаку, пока не опомнились!

Лигур заметил, что лучники уже опустошили колчаны, пока поднимут новые… Время упускать нельзя. Он кивнул трубачу. Тот поднял к губам трубу и резко выдохнул… Глухой низкий звук разнесся над холмом, и тотчас все солдаты разом устремились в атаку.

— Рассредоточиться по отделениям! — рявкнул Лигуp — Действуем восьмерками, как на учениях! От командиров не отрываться! Слушать сигналы!

__ Ар-р-ра-а-а-а!!! — неслось со всех сторон. — Вперед!!! Круши!!!

Лигур остановился около какой-то кучи то ли мусора, то ли запасов чего-то и отер лоб, осмотрелся. Пока все хорошо, но сопротивление резко усилилось. Похоже, враг потихоньку приходит в себя. Что ж, свое дело они сделали, отвлекли родезцев от моря, теперь слово за князем.

Володя лихорадочно крутил головой, пытаясь следить одновременно и за флотом, и за берегом. Он видел, как на пляж выскакивали люди, наблюдая за разгорающимся пожаром. Боялся, что их заметят, но нет, вот поднялся шум и все разом бросились в другую сторону — Лигур атаковал. Родезские офицеры лихорадочно собирали все доступные силы для отражения нападения.

— Ну, в атаку! — Володя перехватил поудобнее посох и выдвинул лезвия с обоих концов.

Не дожидаясь, пока лодка причалит, он выпрыгнул прямо в море. По пояс в воде побрел к берегу. Там его атаковал один из оставшихся часовых. Мальчик увернулся, отразил удар посохом, отпрыгнул, хотел уже атаковать, но не понадобилось — лучники били прямо с лодок. Родезцы попытались отразить высадку, но почти все полегли под градом стрел.

— Вперед!!! — Володя рванулся к палаткам, увлекая солдат.

Роли распределили заранее, и потому каждый делал свое дело: большинство атаковало, отвлекая солдат на себя, другие, вооруженные тяжелыми топорами, бросились вдоль берега, круша лодки и все, что попадалось на глаза.

Торопливо поливали маслом сложенные на берегу кучи различных припасов и кидали туда факел. Когда огни разгорелись, стало намного удобнее. А в костры летели мешки с едой, части осадных машин, одежда.

Лучники, выстроившись на берегу, посылали горящие стрелы в глубь вражеского лагеря. Володя остановился наблюдая за их работой. Вернулся к берегу, посмотрел на горящий флот и подозвал командира лучников.

— Смотри, с кораблей спустили шлюпки! Делай что хочешь, но сюда они доплыть не должны!

Офицер криво усмехнулся:

— Не беспокойтесь, ваше сиятельство, не доплывут.

Володя кивнул. Здесь были лучшие стрелки, которые только нашлись в Тортоне. Самая трудная и самая ответственная работа легла на их плечи, и только от мастерства лучников зависел успех их сумасшедшего плана. Поэтому он чуть ли не лично отбирал каждого солдата в этот поход. Создал отдельный стрелковый батальон, следил за их тренировкой, строил учебные планы. Теперь станет ясно, насколько ему удалось превратить их в грозную силу. Пока вроде бы все хорошо.

Володя вернулся к лодке, достал свой лук и быстро включился в работу. На подплывающие лодки, непонятно, то ли спасающиеся от пожара, то ли идущие на помощь своим, когда обнаружилось, что лагерь подвергся нападению, обрушился настоящий ливень стрел. Гребцы падали в воду, некоторые лодки закрутило…

Володя прекратил стрельбу — не стоит забывать о своих обязанностях командира, а здесь и без него справятся. Вскинув полный колчан на спину, он быстро зашагал на шум боя. Несколько раз вынужден был вступать в схватку, но все ограничилось несколькими выстрелами из лука. Рядом пристроился кто-то из солдат. Володя оглянулся.

— Что?

— Мне приказано быть рядом, ваше сиятельство.

— Зачем? — раздраженно поинтересовался Володя.

— Ваше сиятельство, — взмолился солдат, — тир Пентарский мне голову оторвет, если с вами что-то случится! Прошу вас — не отсылайте меня!

— Ладно, черт с тобой!

Мальчик остановился около солдат, возившихся у каких-то мешков.

— Что тут?

Один из солдат взрезал мешок.

— Похоже на зерно, ваше сиятельство.

Мальчик оглядел кучу мешков, в которую еще накидали какого-то хлама.

— Жаль, нельзя забрать… поджигайте.

Сразу несколько факелов полетели в кучу, а в разгорающийся костер побросали еще и тюки.

— Все сжигайте! Что нельзя сжечь, рубите! — Володя прислушался к шуму битвы, шедшей где-то впереди. — Быстрее! Неизвестно, сколько нам удастся продержаться.

Обогнув очередной костер, мальчик направился на звуки боя, и тут на него выскочил ошалевший родезец, размахивающий мечом… Тут бы все и закончилось для Володи, но шедший с ним солдат буквально бросил мальчика на землю. Меч просвистел как раз на уровне шеи… Второго шанса солдат не дал и ударил атакующего мечом по ногам. Несчастный закричал, но крик тут же оборвался — меч пробил горло.

Володя медленно поднялся. Это происшествие совершенно неожиданно прогнало дрожь, и вот снова посреди боя стоял прежний Володя Старинов, поражавший всех преподавателей невозмутимостью и умением сохранять полнейшее хладнокровие перед лицом любой опасности. Он теперь смотрел на все отстраненно. Мельком глянув на убитого, спокойно отряхнулся.

— Спасибо.

— Не за что, ваше сиятельство. Я выполнял свой долг.

Володя кивнул и неторопливо зашагал дальше, словно и не было минуту назад никакой опасности для него. Чем глубже в лагерь родезцев они продвигались, тем чаще приходилось вступать в поединки. Володя оставался спокойным, отбивал удары, уворачивался, отскакивал особо не рисковал, но и не бегал. Зачем ему это бьло нужно? Володя и сам не смог бы ответить на этот вопрос. Как командир он сейчас совершенно не нужен — бой уже давно распался на отдельные схватки. В этой кутерьме управлять боем нет никакой возможности, так что можно было остаться на берегу, но… Володя чувствовал, что сейчас все солдаты наблюдают за ним. Как он себя поведет в бою, как себя покажет. Если струсит… все, можно сразу уезжать из королевства. Ему здесь совершенно нечего будет делать. Никто и никогда больше его не послушает, все его советы проигнорируют… В этом мире нет понятия бойкота, но от этого легче не станет. Так что не так уж и врал он, когда говорил Конрону, что ему нужно завоевывать авторитет. Вот и завоевывал, находясь в самой гуще схватки, отбивался и даже убивал. Постепенно вокруг него собралась группа солдат, с которыми он и атаковал те очаги сопротивления, которые считал наиболее опасными. Подобрал горящий факел и швырнул его в ближайшую палатку, огляделся.

— Помогите!

Солдаты сообразили моментально и подставили плечи. Володя взобрался на них и выпрямился, осматриваясь с высоты. Мимо щеки пролетела стрела, но мальчик даже не поморщился. Спрыгнул и подозвал ближайшего офицера.

— Родезцы отходят из лагеря за холм и там, похоже, пытаются организоваться. Здесь нам все оставили на растерзание… Берите огонь и жгите, потом отступайте к морю! Если задержимся, боюсь, сомнут!

Собрав еще солдат, Володя повел их вперед, стараясь продвинуться по лагерю как можно дальше, и совершенно неожиданно выскочил на солдат Лигура. Те, работая восьмерками и четверками, весьма активно теснили врага по всем направлениям, круша всех попадавшихся по пути. Два отряда едва не схлестнулись, но, к счастью, вовремя разобрались.

— Милорд?! — узнал Володю один из офицеров.

Мальчик нахмурился, вспоминая.

— Верной, правильно? Как у вас?

— Все отлично, ваше сиятельство, здесь врагов больше нет, все бежали. У нас потери не очень большие…

— Боюсь, скоро все изменится. Родезцы отступают туда… Слышите трубы? Не наш сигнал. Похоже, враги собирают всех, кого можно, а мы сейчас разбросаны по всему лагерю… Где Лигур?

Офицер оглянулся, потом подозвал трубача и что-то ему сказал. Тот поднял трубу и выдал короткую трель. Потом повторил.

— Если близко, скоро будет тут.

Володя убрал лезвия и оперся на посох. Верной с интересом покосился на необычное оружие, но промолчал.

Новая атака и короткая схватка. Врагов становилось все меньше, но это не радовало — значит, где-то они собираются для контратаки.

Появился Лигур.

— Милорд? — удивился он. — Вы как тут?

— С моря, — хмыкнул Володя. — Лигур, надо уходить! Крупных складов я больше не видел, остальные нам недоступны.

— Как с флотом?

— Пока трудно сказать, но корабли горели славно. Все будет зависеть от действий моряков. Пока все за нас, но большего нам не сделать.

Лигур хмуро огляделся.

— Я тоже заметил, что сопротивление ослабло. Родезцы либо выдохлись…

— Либо готовят ответ. Труби отбой.

— Отбой! — скомандовал Лигур, и тотчас трубач выдал басовый рев, который, казалось, перекрыл шум битвы.

Вот этот сигнал подхватила еще одна труба, еще, он Распространялся от отряда к отряду, каждый, кто его слышал, обязан был повторить. Солдаты постепенно уходили… Постепенно… Поздно. Володя едва не застонал, когда увидел, как из-за холма вынырнул отряд родезцев в полном вооружении. Их было человек тридцать сплоченных, готовых к бою. Раскидав разбросанные отряды (мало тренировались, мало, многие уже забыли, чему учили их на тренировке), они двинулись вперед, сминая сопротивление.

— Уходите! — махнул рукой Володя.

Лигур успел ухватить его за руку:

— Ты куда? Жить надоело?!

— Я к своим! Пусти!

— И не подумаю! Смотри! — Лигур кивнул — из-за холма показался новый отряд. За ним еще.

Тут в дело включились локхерские лучники, и наступление родезцев замедлилось. Но вряд ли у стрелков много стрел осталось, это всего лишь отсрочка.

— Но меня будут ждать… Они не отплывут…

Лигур подозвал нескольких солдат.

— К морю! Передайте приказ милорда: всем отход! Один из вас обязан пробиться! Милорд уходит с нами.

— Лигур, я не могу…

Тот молча притянул мальчика к себе, прижал рукой так, что тот и двинуться не мог, и потащил за собой.

— Помогите, — прошипел Лигур солдатам. Те замерли, не решаясь сражаться с князем.

— Хотите, чтобы князь погиб?

Как ни странно, но это решило дело, и еще два солдата ухватили его за руки.

— А ну, пустите!!! — заорал Володя, пытаясь отбиваться. — Лигур, я тебе это не прощу! Слышишь?!

— Это будет потом, — невозмутимо отозвался он, — а тебе там делать нечего. Какая польза от глупой гибели?

Володя еще много чего мог сказать, но смысл? Тем более они уже отошли к частоколу, и вырываться, чтобы снова идти через весь лагерь к берегу, глупо.

— Да пустите вы, — вывернулся Володя из рук — Куда я теперь пойду? Ну, Лигур…

— Готов принять любое наказание, ваше сиятельство.

Володя плюнул и забрался на насыпь. Тут уже скапливались лучники, разбирая доставленные помощниками, колчаны со стрелами. Расположившись на насыпи, они готовились расстреливать наступающих родезцев. Те какое-то время выдерживали ураганный обстрел, но вскоре отошли, оставив убитых и раненых. Скоро они подготовятся получше и повторят попытку, но к тому времени основные силы уже должны покинуть лагерь. Интересно, как там на море? Там опаснее…,

Перебравшись через частокол, мальчик остановился чуть в стороне и наблюдал, как солдаты покидают вражеский лагерь и собираются во взводы и роты — дни подготовки не пропали даром, и постепенно дисциплина налаживалась.

— А князь-то наш ничего, — неожиданно услышал он за спиной. — В бой рвался так, что пришлось солдатам его удерживать, а сам-то росточком всего во… Вроде пальцем перешибить можно.

Володя зло сплюнул и поспешно отошел, понимая, что ничего уже с этим не поделаешь. Вскоре вся армия будет знать, как сумасшедший чужеземный князь рвался в одиночку порубать всех супостатов и как солдаты силой оттаскивали его от врагов.

— Ну, Лигур, это я тебе не забуду, — сквозь зубы процедил он.

А вот и он…

— Доволен? — зло поинтересовался у него Володя.

Тот недоуменно посмотрел на князя. Пришлось пересказать то, что услышал. Лигур, едва сдерживая хохот, сделал виноватое лицо и доложил:

— Солдаты лагерь покинули, прикажете начать отступление?

Володя только рукой махнул.

— Действуй… Надеюсь, в Тортон мы вернемся без проблем…

Этой надежде осуществиться не удалось…

ГЛАВА 9

Володя, стоя чуть в стороне, наблюдал, как части отходят от лагеря родезцев, выставив в качестве арьергарда ополчение. Не очень удачно, но они последние покинули лагерь, так что особого выбора нет.

— Милорд, тут один родезец говорит, что знает вас. Рядом с Володей замер какой-то солдат.

— Родезец? — нахмурился мальчик

— Перед боем нам говорили, что подойдет один и скажет, что от вас…

— А-а-а. Давай его сюда.

— Милорд…

— Абрахим… Я рад, что ты уцелел.

— Спасибо, ваше сиятельство. Было нелегко.

— Но ты справился. Вот что, сейчас совершенно некогда… Иди в форт, разыщи Филиппа Норта и скажи, что от меня. Жди меня там. Когда здесь закончится, расскажешь все подробно.

— Мне сейчас идти, милорд?

— А чего ждать? В бою от тебя никакой пользы, а свое дело ты уже сделал. Отдыхай.

Абрахим слегка поклонился и поспешил уйти. Чувствовал он себя среди солдат явно не очень хорошо.

Володя отошел с дороги, чтобы не мешать отступлению, и теперь наблюдал за солдатами. Рядом остановился Лигур. Мальчик наградил его злым взглядом, но промолчал, тот же сделал вид, что ничего не заметил.

— Проклятье!!!

Володя сорвался с места и бросился вперед: на такое он не рассчитывал. Не должно было у родезцев остаться времени на контрнаступление. Опасно очень… Либо это чья-то инициатива, либо он неверно оценил характер герцога Ансельма, но отдельные отряды родезцев перевалили через частокол и устремились следом за отступающими локхерцами. Они сейчас должны подсчитывать ущерб и зализывать раны… У них не должно быть сил на немедленную атаку… Не должно…

Родезцы атаковали вопреки всем законам тактики, неорганизованной толпой, но с энтузиазмом, словно стремясь отомстить за ночной погром. Володя мельком взглянул на часы: почти шесть утра. Эх, еще бы минут двадцать…

Офицеры лихорадочно выстраивали заслоны из тех солдат, что подвернулись первыми, когда к ним подскочил Володя.

— Держаться! — заорал он. — Нужно продержаться!

Первую атаку ополчение выдержало. Володя оглянулся — позади выстраивалась уже более основательная линия из полка Лигура. Главное — немного времени выиграть, а там, медленно отступая…

Отступление недаром считалось одним из сложнейших маневров. Войска должны быть очень дисциплинированны, чтобы не поддаться панике. Ополчение медленно пятилось под натиском, но, вот один солдат оглянулся, потом второй…

— Нас окружают!!!

Кто закричал, было непонятно, да уже и неважно. Побежал один… рядом стали оглядываться, и вот уже второй солдат присоединился к нему, третий… Вскоре уже целые подразделения поспешно отступали.

— Задержите их!!! — заорал Володя, поймав какого-то офицера. — Остановите!!!

Ясно, что глупость орал, но что делать? Володя рванулся вперед, пытаясь организовать хоть какую-то оборону. На него насело сразу несколько человек… Какая тут оборона, самому уцелеть бы. Отбиваясь от сыпавшихся со всех сторон ударов, он медленно пятился, уже не надеясь уцелеть, но тут кто-то встал рядом с ним, еще один… вот еще присоединился… Когда стало немного полегче, мальчик с удивлением обнаружил рядом с собой один из взводов полка Лигура. Сражаясь и погибая, они давали возможность остальным отрядам отступить в относительном порядке. Мальчик встал в строй рядом с кем-то, без щита, одним посохом отражая сыпавшиеся удары. Его прикрыли, иначе этот день вполне мог оказаться последним в его жизни.

Сколько прошло времени, он не знал, даже передохнуть некогда было, когда из-за холма выскочила кавалерия Конрона и ударила во фланг наступающим родезцам. Теперь ситуация переменилась — разрозненные отряды пехоты Родезии не могли противостоять мощному и слаженному удару тяжелой кавалерии. Конница буквально втоптала в пыль пехотинцев и, развивая успех продолжила наступление. Родезцы сначала пытались от ступать планомерно, но вскоре не выдержали и побежали… В общем, закономерно — Володя на месте родезцев ни за что не организовал бы такую контратаку разрозненными силами, опасаясь как раз такого контрудара. Если бы ополченцы не побежали, была бы возможность полностью уничтожить преследующие их отряды, никто бы не спасся. А так… Получилось заманивание притворным отступлением под фланговый удар засадного отряда тяжелой кавалерии — классический прием монголов. Проблема только в том, что отступление оказалось совсем не притворным, и обошлось это бегство очень и очень дорого.

Мальчик, тяжело дыша, оперся на посох, потом медленно сполз по нему на землю. Кружилась голова.

— Милорд, вы ранены, — встревоженно заметил кто-то.

— Ранен? — Мальчик коснулся головы и с удивлением обнаружил кровь… И когда успели? — Ерунда. Если бы что-то серьезное, я бы и стоять не мог.

Мальчик попытался встать, но голова закружилась сильнее, и он стал заваливаться назад. Если бы не солдат, точно бы упал на спину.

Рядом остановился Конрон.

— Ты как? — встревоженно спросил он.

— Нормально. Конрон, только не увлекайтесь! И отправь кого-нибудь в тыл, надо остановить бегущих, иначе совсем плохо будет.

— Не беспокойся, я уже отправил один отряд, самых прытких задержат. Далеко преследовать мы тоже не собирались.

Действительно, кавалеристы, отбив контратаку родезцев, стали возвращаться, прикрывая фланги отступающей пехоты. Впрочем, родезцы тоже не горели желанием продолжать бой, и дальнейшее отступление прошло спокойно. Сам же Володя, пока его перевязывали, успел разослать несколько гонцов с приказами: узнать, как прошло отступление по морю, задержать бегущих ополченцев, выяснить подробности боя от наблюдателей на холме, уточнить потери. Находящийся рядом Конрон только головой удивленно помотал, но вмешиваться не стал, понимая состояние друга и необходимость для него хоть как-то скинуть напряжение боя. Пусть будет в такой вот форме послебоевой активности.

В конце концов, даже он не выдержал и ухватил мальчика за плечо, когда тот собрался бежать в форт, чтобы проверить его готовность к бою.

— Ладно, — согласно кивнул Володя, выслушав тираду Конрона. — В таком случае ты разбирайся тут, а я на холм. Как только будет ясно с первым отрядом, сообщи. Кстати, спасибо за охрану… Тот солдат спас мне жизнь…

Больше не слушая возражений, князь бесцеремонно реквизировал коня у какого-то латника и отправился наверх. На холме он подскочил к частоколу и сразу схватился за бинокль. В первую очередь флот — именно он был главной целью.

Горелые доски, головы родезцев в море… кажется, только что погиб еще один корабль, иначе столько пловцов не было бы. Вообще флот представлял собой довольно жалкое зрелище. Скученность, разнородность состава, отсутствие единого командования и управления, плохая дисциплина — в критической ситуации все это вместе сыграло роковую роль. Судя по всему, погибло больше половины кораблей, еще несколько выбросилось на берег, чтобы избежать огня. Некоторые из них еще можно будет спустить на воду, но остальные… Проломанные днища, сгоревшие мачты и паруса. Еще несколько кораблей поспешно отошли в открытое море, часть прижались к берегу рядом с холмом.

— «Скорпионы» навести на эти корабли! — указал Володя. — Заряжай зажигательными! Стрельба по команде требуше по лагерю приготовиться!

Князь перевел взгляд туда. По выжженной поляне бродили солдаты, собирая то, что еще можно спасти, восстанавливали палатки, собирали убитых и раненых. А вот и остальные солдаты вернулись. Ну, просто замечательно собрались.

— Начали!

Первый требуше вздрогнул, груз пошел вниз… Володя не отрываясь от бинокля, проследил полет двадцатикилограммового камня. Вот он рухнул на поляну, подпрыгнул и прокатился прямо по выстроившимся в шеренгу людям. Поднялась паника, солдаты заметались, еще не понимая, откуда идет обстрел. Вот рухнул второй камень, смяв палатку, третий разнес в щепы какое-то устройство, чудом уцелевшее при штурме. Четвертый камень ушел в сторону без всякого ущерба, а вот пятый снова хорошо лег, снеся еще одну палатку.

— Так продолжать!

Володя перевел взгляд на корабли. Тут вообще замечательно — «скорпионы» наводить проще, да и больше их — десять штук. Горящие стрелы величиной с руку взрослого мужчины вонзались в борта, повисали на такелаже, создавая новые очаги пожара. Одновременно с берега ударили лучники — начало обстрела с холма послужило им сигналом. Правда, они в основном впустую перевели стрелы — противник не настолько потерял голову, чтобы приблизиться к берегу, который не контролировал. Но даже на излете их стрелы заставили противника побегать. Вот еще залп «скорпионов». Пылают два корабля, остальные поспешно разворачиваются, натыкаясь друг на друга. Требуше продолжают стрелять. Володя видит, как родезцы бегут с холма, превратившегося в ловушку.

— Камни давай!

Володя обернулся — солдаты торопливо снаряжали гребуше. Стрельба велась последовательно, артиллеристы как их называл Володя, точно выдерживали время, отчего казалось, что обстрел идет беспрерывно. Эх, сюда бы еще два требуше… Вот солдаты убрали с крюка одно кольцо, увеличивая дальность стрельбы и перенося обстрел за холм, куда стали сбегаться родезцы, укрываясь от обстрела. Теперь уже трудно было судить о результативности, и Володя приказал перенести стрельбу на корабли. Минут десять потратили на то, чтобы перенаправить требуше, еще некоторое время на заряжание — и новый залп. Четыре камня упало в море, зато пятый, рухнув сверху, проломил палубу. Корабли стали отплывать дальше, осторожно маневрируя, чтобы не врезаться в утонувших ранее собратьев. Теснота не очень позволяла им это, но особого выбора тоже не было: либо прижиматься к дальнему берегу бухты, маневрируя среди поврежденных и затонувших кораблей, либо пытаться прорваться вдоль ближнего берега в открытое море. Один из капитанов так и попытался сделать, превратив свой корабль в идеальную мишень для лучников на берегу. Прямо-таки учебная цель. Уже через семь минут корабль, отчаянно дымя, уносился в море. Володя постарался не упустить его из виду… вот вспыхнуло что-то на палубе. Моряки отчаянно боролись с пожаром, но слишком много очагов, не успевали. Поняв, что огонь потушить не удастся, матросы бросились в море, чтобы достичь берега… прямо в плен — ближайший берег контролировался локхерцами…

Однако гибель этого транспортника не была напрасной и отвлекла лучников от других кораблей, прорывавшихся в море. На них тоже вспыхивали пожары, но их было не так много, и матросы справились с ними.

Ага, а вот то, чего следовало ожидать, — родезцы направили отряды вдоль берега, чтобы отогнать лучников. Поняли опасность, но поздно — уцелевшие корабли уже вышли из зоны обстрела и теперь могли попасть под огонь только случайно. Теперь до них доставали только требуше, но заставить их угомониться родезцы были не в силах. Лучники же, обстреливая спасающихся матросов поспешно отступали в заросли на склоне холма. Похоже в карьере герцога Дорна Ансельма этот день оказался самым неудачным. По самым заниженным оценкам, родезцы потеряли около тридцати транспортных кораблей с припасами и солдатами, еще восемь выбросились на беper, сожжены все лодки, которые находились на берегу, продовольствие, осадные машины. Сколько погибло людей, нельзя было подсчитать даже приблизительно.

Обстрел из требуше продолжался почти до десяти утpa, даже удалось потопить еще один корабль… Увы, это оказалось последним успехом. Родезцы поспешно убирались с холма и уводили корабли — большинство уже находилось в море на безопасном расстоянии, галеры на буксире тащили те транспортники, что лишились парусов. Интересно, когда теперь удастся снова организовать выгрузку? И будет ли она осуществляться в этой бухте или Ансельм предпочтет не рисковать и переместится к северу? Что ж, удачи ему! Относительно хорошее место для массовой выгрузки, по уверению рыбаков, находится на расстоянии шести километров отсюда по морю. При движении по берегу это расстояние увеличивается вдвое. Судя по всему, удалось выиграть еще дней пять минимум… При условии, что Ансельм все-таки решится продолжить осаду.

Рассуждая логически, родезцы это сражение проиграли даже в том случае, если им удастся захватить Тортон. Этот город им нужен был только как база снабжения при наступлении на столицу, но теперь такое наступление попахивало откровенной авантюрой. Утрата кораблей снабжения (когда еще удастся собрать флот?), осадных машин, большие потери в живой силе, надежд на успешную осаду столицы никаких. Под сомнением даже возможность удержать Тортон. Можно, конечно, отказаться от наступления и попытаться закрепиться тут на зиму, а весной, доставив подкрепление, попытаться снова развить отсюда наступление. Только вот неожиданностью это уже не будет, а королевская армия, когда снег закроет перевалы и исчезнет угроза наступления из Эндории, очень быстро окажется у стен Тортона. И даже время собрать флот у Локхера останется… Нет, удержаться тут всю зиму для родезцев будет чудом.

Однако проблема в том, что люди не очень часто прислушиваются к логике. Что-то подсказывало Володе, что Дорн Ансельм постарается захватить Тортон уже только затем, чтобы смыть позор сегодняшнего поражения. Значит, надо готовиться к следующим битвам… Если, конечно, потери родезцев не окажутся настолько велики, что даже пылающий жаждой мщения герцог не рискнет начать сражение и вынужден будет отступить… Хочется верить. Еще неплохо бы выяснить собственные потери.

— Милорд! — рядом замер запыхавшийся гонец. — Я из города. Десант на лодках успешно вернулся после штурма… Только последний отряд попал под атаку галер и был вынужден причалить к берегу. Люди выбрались к форту, но лодки все еще несут через заросли… Приходится прорубаться, иначе застревают. Если родезцы не помешают, то к обеду вынесут и их, а тут уж, по дороге, до города донесут быстро.

— Слава богу! — выдохнул Володя. — Потери?

— Пока трудно оценить. Многие, как и вы, вынуждены были возвращаться вместе с теми, кто атаковал лагерь с суши. К десанту тоже прибилось несколько человек из ополчения и людей Лигура. Сплошная мешанина. Когда порядок восстановится, тогда и ясно будет.

— Хорошо, передай мой приказ: к двум часам всем участникам боя собраться на северном полигоне — он самый большой. — Володя нахмурился. — Особенно ополчения касается… есть у меня к ним разговор.

— Да, милорд. — Гонец отдал честь (уже и среди тех, кто пришел в город с Конроном, начал распространяться этот воинский салют) и умчался.

Володя устало опустился на траву и закрыл глаза. Сейчас, когда горячка боя схлынула, он почувствовал себя совершенно разбитым. Болела голова, саднило несколько полученных царапин на незащищенных участках тела. Отчаянно болела грудь — доспехи великолепны, но удары все равно сильны. Хорошо — ребра целы, но синяки, наверняка, будут на загляденье.

Слегка прихрамывая, Володя добрался до коня. Уже не торопясь спустился с холма и отправился в город. По дороге завернул в форт, где встретился с Филиппом и Абрахимом.

— Что ж… Слава богу, форт сегодня не пригодился, но свою роль он еще сыграет… А ты пока остаешься комендантом. И о своем обещании я не забыл. Абрахим, а ты собирайся, едешь со мной — по дороге расскажешь, что там у тебя было и как убеждал родезцев в преимуществе этой бухты.

— Конечно, милорд… только у меня новость есть.

— По дороге расскажешь. Филипп, найди ему лошадь какую-нибудь.

Лошадь нашлась быстро, и вскоре Володя вместе с Абрахимом выезжали из ворот форта. Абрахим сначала, как воспитанный слуга, пытался держаться позади сеньора, но князь остановил коня и стал ждать, когда тот поравняется с ним.

— Согласись, трудно разговаривать с тем, кто плетется позади. Так что за новости?

— Пираты, ваше сиятельство. Из разговоров офицеров мне удалось узнать, что родезцы сговорились с пиратами и те должны были принять участие в осаде.

— Хм… Теперь понятно, почему при флоте так мало боевых кораблей. Они и не рассчитывали ими блокировать город — эту роль отводили пиратам. Не знаешь, сколько кораблей будет?

— Нет, милорд… только… Вы вроде как не удивлены?

— Не удивлен. Скорее бы удивился, если бы узнал, что они этого не сделали. Когда должны прибыть пираты?

— Тоже не знаю…

— Полагаю, дня через три. Тогда, когда и ожидалось прибытие основной армии.

— Но почему не тогда, когда прибывает авангард? Ведь тогда они смогли бы блокировать город, и сегодняшний трюк не получился бы.

— Сомневаюсь, что удалось бы блокировать полностью, но жизнь бы они нам осложнили. Беда только в том. что объединенный флот пиратов скорее всего получился бы сильнее авангарда. Полагаю, Эрих находится в здравом уме, чтобы не оставить у этой братии под носом такую приманку.

Пока мальчик возвращался в город, он успел немного успокоиться и отойти от недавней битвы, но прежняя злость вспыхнула в нем с новой силой, стоило увидеть отряды ополчения, радостно отмечавшие победу. Володя подозвал командира одного из отрядов и поинтересовался, не забыл ли он, что им всем надлежит быть на полигоне. Тот клятвенно заверил, что как раз туда они и направляются.

Прибыв к северной стене, где обычно тренировались солдаты, Володя расположился чуть в стороне у какого-то не то дома, не то склада. Прислонился к стене и стал терпеливо ждать, наблюдая за прибывающими отрядами. Пришедшие свободно располагались прямо на земле, вовсю обсуждая прошедшую битву. Веселье било через край, несмотря на понесенные потери, когда рядом отсутствовали те, кто еще только вчера тренировались вместе с тобой. Офицеры поднимали кружки с вином… Ну, конечно же, Конрон в первых рядах.

Абрахим, озадаченно поглядывая на бледного сеньора, пытался понять причину его гнева. А то, что мальчик именно разгневан, видно было даже ему, хотя Абрахим встречался с Володей не очень часто. Гнев, правда, проявлялся всего лишь в крепко сжатых губах и мрачном взгляде, устремленном в одну точку. Володя не пытался подойти к какой-либо компании, с кем-то заговорить — просто стоял и наблюдал. Но вот его заметил главнокомандующий обороной Тортона тир Пентарский.

— Вольдемар, что ты тут стоишь? Айда к нам! Это надо отпраздновать!

Губы князя сжались плотнее, в глазах полыхнуло пламя. Абрахим невольно попятился и уже подумывал том, чтобы исчезнуть куда подальше, но любопытст победило.

— Отпраздновать? — вкрадчиво поинтересовался князь.

Даже не совсем трезвый Конрон сообразил: что-то неправильно. И нахмурился, пытаясь понять, что с упустил. Может, они не победили, а их разбили, и сейчас родезцы входят в город?

— Ну… вроде бы мы победили…

— Конрон, ты интересовался потерями? Я вот по дороге завернул в госпиталь, переговорил с Арвидом… Двести раненых! Двести, Конрон! — Князь не повышал голоса и говорил вроде бы тихо, но от этого тихого голоса, в котором слышался ураган, становилось очень неуютно. — Трупы с дороги увозят телегами! Уже увезли больше семидесяти тел! И основные потери не в лагере! Не там, где шел бой, а на дороге, когда мы отступали!

Конрон вновь нахмурился:

— Да понимаю я все. Мы тут переловили некоторых бегунов… Накажем в назидание остальным.

— Накажем? Это вернет погибших?

— Ну а что ты предлагаешь?

— Дай мне власть. Я сам определю меру наказания. Всем.

Конрон отшатнулся.

— Вольдемар, — протянул он, — мне кажется, ты собрался сделать что-то, о чем потом сам жалеть будешь.

— Жалеть не буду. Конрон, у меня было время все обдумать и немного остыть.

— Да что с тобой? — Конрон уже откровенно встревожился — таким своего друга он еще не видел.

Володя прикрыл глаза и как-то устало произнес:

— Я испугался, Конрон. Сегодня я впервые в жизни испугался настолько сильно… до дрожи…

— В бою?

— Нет. При чем тут бой? Я испугался, что мы не сможем удержать родезцев и они на наших плечах ворвутсяв город, и тогда…

— Чушь какая… Да им пришлось бы еще мимо твоего форта пройти…

— Знаешь, а страх часто бывает нерационален. Это я сейчас, успокоившись, понимаю, что такого быть не могло, а там логика не действовала. Конрон, я больше не хочу терять близких людей! Никогда! Это… это сильнее меня…

— Аливия? — Конрон озадаченно потер щетинистый подбородок. — Не понимаю, чего ты так привязался к этой девчонке…

— Скажи, ты когда-нибудь терял всех близких тебе людей?

— Боги миловали…

— А вот мне пришлось терять три раза… Семья… Потом, когда я убегал, меня подобрал один человек… Если бы не он, я наверняка бы не смог выжить. Он меня защищал и многому научил. Он всех нас защищал. Можно сказать, он заменял нам всем и отца, и мать, а потом он умер… Жизнь на улице не способствует хорошему здоровью, знаешь ли, хотя и взрослеешь быстро…

— Ты жил на улице?

— Разочарован? Ну да, наследник рода и все такое…

— Нет-нет, ты не понял… Я понимаю, что за тобой охотились…

— Охотились? — Володя криво улыбнулся. — Да кому я был нужен? Меня и соперником-то не считали. После смерти Гвоздя…

— Гвоздя?

— Так звали того человека, про которого я говорил. Настоящего имени я так и не узнал… только прозвище. Не Думаю, что мы бы долго прожили без него, даже не будь той болезни… Потом меня нашел тот капитан и все изменилось. Это было как в сказке, которую в детстве мне мама читала. Я даже надеялся, что обрел семью, когда после обследования мне поставили тот диагноз и приговор — три года жизни, если лечить, или полгода, если ничего не делать. Вот так я потерял близких людей в третий раз. Я с ними был три года… Впрочем, эти три года оказались самыми насыщенными в моей жизни: тренировки, обучение, тренинги, тактика и стратегия, история войн с подробным изучением кампаний всех великих полководцев экономические аспекты и торговое право, хирургия, фармацевтика, фортификация и много всякого разного. Вот так вот, Конрон. Спасение моей жизни заключалось в том, чтобы уйти к вам… Только здесь есть лекарство, которое меня и спасло. Но это путешествие в один конец — я больше никогда не увижу тех друзей, которых нашел в последние три года, и я снова остался один… Теперь ты понимаешь мое отношение к Аливии? Она спасла меня от отчаяния и одиночества… Оказывается, чтобы выбраться из бездны, достаточно знать, что где-то есть человек, которому ты нужен.

Конрон закашлялся.

— Милорд…

— Что? Непонятно, наверное, объяснил. Да уж… с красноречием у меня всегда были проблемы. Но больше я не хочу оставаться в одиночестве… еще раз такого я не переживу.

Конрон задумчиво покачал головой, медленно прошелся перед Володей.

— Напрасно ты меня считаешь таким уж бесчувственным. Может, я и не терял близких, но понять тебя могу. И знаешь, о чем я подумал?.. Ты ведь мог и не возвращать девочку отцу. Она для всех была мертва…

Тир вдруг осекся под взглядом мальчика.

— Нет-нет. Просто я хотел сказать, что ты все-таки вернул ее, хотя знал, что ее отец не позволит тебе заботиться о ней. Если бы не эта осада…

— Конрон, я потерял всю семью и знаю, каково это. Если где-то оставались ее родные… я не мог не вернуть девочку им. Просто не мог. Извини… что-то разоткровенничался сегодня… Забудь, в общем. — Володя пошел прочь.

Конрон покачал головой. Причина такой откровенности для него, в отличие от Володи, была ясна. Он и сам много разного болтал после своего первого настоящего боя когда схлынул адреналин. А еще сегодня, как он слышал князь едва не погиб. Потом еще это отступление, едва не закончившееся катастрофой, и испуг… Тут и бывалый солдат не выдержал бы, а мальчишка… Теперь многое становилось понятным… Осталось понять, что с этим делать. Если сегодня Вольдемар наворотит дел с ополченцами, а он, судя по всему, разозлен на них сильно, ему позже станет еще хуже.

— Князь! Подожди! — Конрон сорвался с места и бросился догонять мальчика. — Вольдемар, скажи, что ты задумал? Может, я тебе смогу чем-то помочь?

Из всех выстроившихся на поле отрядов, пожалуй, только полк Лигура стоял ровно, остальные более или менее… скорее менее. Володя неторопливо прохаживался по площади перед строем, приковывая к себе общее внимание. Конрон неодобрительно косился на него, но пока молчал. Площадь гудела — мало кто понимал, что происходит, кроме офицеров, с которыми и состоялся недавно весьма неприятный разговор. Володя много чего высказал по поводу подготовки ополченцев. Особенно досталось Роухену, который и отвечал за подготовку милиции. Сначала тот пытался возражать, но встретился взглядом с Конроном и понял, что лучше выслушать князя. Он говорит хоть и обидно, но просто говорит; Конрон же, в отличие от князя, говорить не очень умел, зато мечом действовал отменно. Так что выбор был не очень велик, и Роухен предпочел слушать. Впрочем, слушать пришлось не только ему, а мрачное выражение лица Конрона на споры как-то не вдохновляло. Потому старшие командиры знали, что сейчас будет не раздача наград.

Володя прошелся перед строем в последний раз и замер напротив Лигура.

— Лигур, забирай всех своих и построй их слева — вон там.

Бывший раб отдал команду, и весь полк выстроиля левее остальных отрядов. Володя снова медленно двинулся вдоль оставшегося строя, вглядываясь в лица людей. Вот он замер перед одним из отрядов ополченцев и отправил их строиться рядом с полком Лигура. Дошел до конца строя, выделив еще тридцать человек.

— Что ж… я вас всех поздравляю.

Когда он заговорил, площадь затихла. Кажется, все поняли, что сейчас будет сказано нечто очень важное. Тут из-за угла медленно выкатилась телега с каким-то грузом… За ней еще одна. Вот телеги остановились, и рабочие осторожно стали сгружать с них трупы погибших ополченцев. В полнейшей тишине мертвых аккуратно уложили чуть в стороне от строя, но так, чтобы их видели все. Всего восемьдесят шесть тел.

Володя сглотнул, но тут же вскинулся:

— Командирам, выделить каждого десятого из отрядов и построить их вон там. Да-да, там, где готовят виселицы.

Возникшее оживление, больше похожее на панику, было мгновенно подавлено солдатами охраны, и на площади вновь воцарилась тишина. Наконец разделение закончилось и перед виселицами выстроилось чуть больше тридцати человек. Тут перед строем вытолкали пятерых потрепанных мужчин и быстро поставили на колени. Вперед вышел Конрон.

— За побег с поля боя эти пятеро приговариваются к смертной казни.

Дождавшись, когда осужденных приволокут к виселице и накинут им на шеи петли, он отошел, и вперед снова шагнул Володя. Ему не очень нравилось это, но Конрон все же сумел убедить его не отдавать приказ о казни лично. Мальчик даже в глубине души не готов был признать, насколько рад этому. Ему было стыдно до ужаса, но поделать ничего не мог. Похоже, Конрон, обычно не очень разбиравшийся в людях, на этот раз сумел понять его лучше, чем себя понимал сам Володя.

— Что ж, значит, решили так спасти себя… Бегством… И как? Получилось? — Володя остановился перед одним из убитых. — Вы ведь его знаете? Скорее всего чей-то сосед или друг…

— Мой сосед, замечательный булочник… был… — раздалось вдруг из строя.

На голос зашикали, но Володя тут же вскинулся:

— Вот как? Тогда почему же вы его убили?

— Я…

— Вы! Все вы! Черт возьми, и все ваши боги, возвышенные и не очень!!! О чем вы там думали на поле боя?!! Вы серьезно рассчитывали убежать и так спастись? Так смотрите! Вот они, спасшиеся! Почти все погибли от удара в спину! И все они погибли потому, что вы!.. Вы побежали!!

— Но, милорд…

М-да, дисциплинка…

— Милорд? А поглядите-ка вон туда, видите бывших рабов? Знаете, почему у них почти нет убитых? Потому что они не бежали! Они стояли стеной и отбивали все атаки, пока не подошла помощь! Они отбивались дружно, и каждый из них защитил своих товарищей! А вот вы… Вы предали и их, — взмах в сторону тел, — и город! Свободные граждане? Кому вы теперь будете рассказывать это? Граждане — это не те, кто кричит об этом на площадях! Не только права, но и обязанности! И одна из них — защита родного города от опасности! А вы предали всех! Для вас уже не важны были даже ваши семьи, которые погибли бы, ворвись враг в город. А это могло произойти, если бы не стоявшие там рабы, оказавшиеся более ответственными, чем вы! У них нет в Тортоне семей, им нечего вспомнить о нем, им незачем за него сражаться… А вам есть что защищать — семьи, у многих тут мастерские, друзья, родные. Но они стоят, а вы бежите… — Володя отвернулся, переводя дыхание. — Противно смотреть на вас. Говорите, вы тут знаете всех погибших? Вот вы и пойдете в их семьи, и ВЫ объясните им, как из-за вашей трусости погибли их дети, мужья, братья. Вы и будете им объяснять, почему вы живы, а они нет…

— Бежали быстрее, да? Офицерам, распределить погибших по отрядам, пусть они доставят тела родственникам!

— Надеюсь, — вмешался Конрон, — вы сейчас не сбежите, как сбежали с поля боя. Бросить тела погибших…

Он не закончил, но все прекрасно поняли, что он хотел сказать.

— И еще… — Володя посмотрел на бывших рабов. Эта мысль появилась у него только сейчас… Его за это съедят без соли все благородные горожане, но плевать. — Лигур ко мне!

Полковник отряда бывших рабов быстро подошел и замер.

— Если я еще раз от кого из вас, — мальчик развернулся к строю, — услышу в адрес этих людей хоть одно оскорбление с напоминанием об их прошлом, убью лично! Вы молиться на них должны, ибо большинство из вас живы только потому, что они, в отличие от вас, свободных граждан вольного города, сражались до конца. — Володя развернулся к Лигуру: — На колено.

Тот сразу все понял.

— Парень, — очень тихо, для одного Володи прошептал он… и это обращение… — Откажись от этого. Тебе не простят.

Володя сжал губы и выхватил меч. Стукнул им плашмя по плечу Лигура, все-таки заставляя того присесть на колено.

— За храбрость на поле боя и умелое руководство доверенными людьми вы становитесь рыцарем! Встаньте, рыцарь!

Лигур медленно поднялся, осторожно взялся за кончик Володиного меча и поцеловал лезвие.

— Я оправдаю доверие.

Ответил верно. Володя интересовался местной церемонией производства в рыцари. Лигур все сделал совершенно правильно, даже более чем. Значит, его догадка верна.

И тут вдруг со стороны полка Лигура раздался грохот. Володя вздрогнул от неожиданности и развернулся. Оказывается, все бывшие рабы, вынув мечи, стучали ими о щиты. Без каких-либо радостных криков или иных эмоций, только грохот оружия, но такое выражение чувств оказалось сильнее всего… и искренней. Похоже, что все эти люди действительно радовались за своего командира. Грохот стих так же внезапно, как и начался, словно кто-то рубильник повернул.

Мальчик посмотрел на Конрона и поймал осуждающий взгляд. Нахмурился и решительно вздернул подбородок — решений не меняю!

Конрон вздохнул и чуть развел руками — твое дело, но ты еще пожалеешь. И тут же, пока этот сумасшедший князь не выкинул еще что-нибудь, вышел вперед, аккуратно оттеснив Володю в сторону.

Кивнув палачу, он развернулся к мрачно стоявшим ополченцам, немного подождал, пока палач закончит работу.

— Как сообщил мне князь, у него на родине по уставу полагается казнить каждого десятого человека из тех отрядов, которые бежали с поля боя. — Конрон остановился перед выбранными, и под его взглядом те отшатнулись, но окружавшие их солдаты плотнее сдвинулись, не давая им возможности даже пикнуть. — Признаться, эта идея мне понравилась, однако князь убедил меня не делать этого… пока. Поэтому я решил пойти навстречу пожеланиям князя и дать вам шанс… — Конрон резко развернулся к ополченцам. — Всем вам. Потому каждого десятого я приговариваю к смертной казни… — Конрон снова повернулся к приговоренным и дождался, когда до них дойдут его слова, — …но с отсрочкой исполнения приговора до следующего сражения, которое обязательно будет. И если в следующий раз вы поведете себя так же, как сегодня, то отсроченный приговор будет приведен в исполнение. А теперь вернуться в отряды. Всем разойтись! Командирам, людей накормить и на отдых! Вечером усиленные патрули на дороги и на стены города… во избежание. Чтобы эйфория победы не вскружила головы.

Какая уж тут эйфория! Володя оглядел притихших солдат, с ужасом наблюдавших за всем происходящим

— Да, не забудьте доставить тела погибших их семьям… Объяснять, почему они погибли, тоже придется вам. Все свободны!

Конрон резко развернулся, ухватил Володю за руку делая вид, что что-то ему объясняет, зашагал в стороь магистрата.

— Меня ни для кого нет, — бросил он Роухену. — Надо подумать о дальнейших действиях.

В комнате он усадил Володю на скамейку, поставил одну ногу рядом с ним и навис над мальчиком.

— Скажи, ты совсем рехнулся? Бывшего раба произвел в рыцари! Это у вас так принято на родине?

— У меня на родине нет рабства… теоретически.

Конрон чуть застонал, потом махнул рукой:

— Ладно. Он и правда неплохо себя показал… Тем более ты прав, он действительно, похоже, из благородных… бывших. И не простой тир. Не знаю уж, как он в рабство угодил.

— В таком случае все нормально?

— Нет! Не нормально. Но сделать уже ничего нельзя… Но не требуй от меня подтверждения его титула! Рыцарь… Российской империи. Ничего не напутал?

— Нет.

— Вот пусть тогда им и остается, если вашей империи нужны такие рыцари. Не просто же так он в рабство угодил? Если из бывших благородных, то угодить туда он мог только за предательство короны.

Володя нахмурился, потом вздохнул:

— Ладно, все равно поздно дергаться. Но я с ним поговорю.

Конрон с интересом поглядел на мальчика:

— Предателей, кажется, ты не очень любишь.

— Я поговорю с ним. И еще… Я говорил с тобой о Филиппе.

— Тут вопросов нет. Поскольку он начальник гарнизона этого твоего форта, приехать сюда не мог… Через несколько часов я туда собираюсь, там и произведу его в рыцари. Со мной едешь?

— Конечно. Надо посмотреть, что там родезцы делают и надо еще отдать распоряжение на спуск всех осадных машин с холма в форт.

— Зачем? Там такая пози… Впрочем, ты прав. Родезцы не идиоты подставляться под удар машин, о которых знают, зато на холм будет их первый удар. Если, конечно, они не захотят снять осаду.

— Не захотят. Скоро к ним прибывает подкрепление.

— Подкрепление? Постой, ты же говорил о трех отрядах? Вроде бы все три уже тут…

— Пираты. Оказывается, Эрих нанял пиратов для помощи в осаде.

— Плохо… Ну ладно, посмотрим.

Конрон задумался, а Володя стал ходить по комнате, заглядывая во все углы.

— Слушай, где у тебя вино? Я же знаю, что ты вечно запасы создаешь.

— Не дам.

— Это почему? — изумился Володя. — Ты же всегда уговаривал меня присоединиться к тебе и говорил, что…

— Ты сейчас хочешь выпить не для того, чтобы повеселиться, а чтобы забыться. Поверь — не самая хорошая идея. Будет только хуже.

— Знаешь… ты мне одного врача с Базы напоминаешь! — зло заметил Володя. — Тот тоже любил всем в душу лезть и наизнанку выворачивать. «О, вы хотите об этом поговорить?» — явно кого-то передразнил мальчик.

— База?

— Школа… военная… закрытого типа. Где я учился.

— Интересно… А зачем он так говорил?

— Потому что знал, что меня эта фраза сильнее всего из себя выводит.

— Хм… Вы хотите об этом поговорить?

Володя развернулся и уставился на с трудом сдерживающего смех Конрона. Сплюнул и выскочил из комнаты, хлопнув дверью, а вслед ему несся жизнерадостный хохот.

ГЛАВА 10

Следующие три дня не отличались особой насыщенностью событиями, хотя и выдались весьма суматошными. На холме разбирали требуше и спускали вниз, где монтировали в форте, укрепляли сам форт под пристальным вниманием разведчиков родезцев… Володя злился, но Конрон только беспечно махал рукой: «Пусть смотрят».

— У нас полное превосходство в кавалерии! При налете из имевшихся у родезцев восьмисот коней мы двести увели, еще сколько-то разбежалось… Их сейчас всего около четырехсот или чуть меньше, и ты хочешь сказать, что не можешь обеспечить защиту от их дозоров?

— Могу, но рисковать не хочу. Ансельм не дурак, а его дозоры слишком демонстративны.

— Думаешь, ловушка? — нахмурился Володя. — Проверим…

Посланные разведчики подтвердили правоту Конрона, обнаружив вражеских арбалетчиков за одним из холмов. Рыцарь совсем не удивился.

— Посмотри на местность вокруг, куда здесь кавалерией лезть? Даже разгон нормально не возьмешь, а засаду в любом месте поставить можно. Нет, Вольдемар, лезть конницей тут нам совершенно не с руки… если, конечно, не хотим получить так же, как родезцы получили от нас, когда преследовали ополченцев.

— Кстати, об ополченцах…

— Тренируются. Я сам лично следил. Да и Роухен теперь им спуска не дает.

На второй день родезцы попытались штурмовать холм с наблюдателями и стрелометами, но, потеряв несколько человек от арбалетчиков, отступили. Володю этот штурм насторожил — слишком уж легко противник сдался. Посоветовав всем постам быть особенно внимательными этой ночью, он оказался совершенно прав — дневной штурм был всего лишь разведкой. Изучив расположение дозоров, родезцы под утро организовали настоящий штурм, но… здесь их ждал сюрприз…

Размышляя о способе обороны, Володя вспомнил рассказы офицеров о чеченских войнах, где большую проблему представляли тройки боевиков из автоматчика, пулеметчика и гранатометчика. Конечно, тут нет ни пулеметов, ни гранатометов, но… Поразмышляв немного, он вскоре появился со своей идеей перед командиром арбалетчиков. Тот сперва отнесся к ней весьма скептически, но все же решил попробовать по совету Конрона… точнее, по его прямому приказу. Так были организованы отряды из четырех человек — арбалетчика, его помощника, который носил еще один арбалет и запас болтов к нему, а также двух мечников, для их прикрытия в случае рукопашной схватки. В поле от них не очень много пользы, зато на заросшем склоне… Эти четверки быстро перемещались по зарослям, меняя позиции и поддерживая другие отряды. Арбалетчики отстреливали неосторожных солдат, получали новые заряженные арбалеты и могли тут же стрелять снова. Если же одна из четверок попадала в сложную ситуацию, помощник подавал звуковой сигнал и на помощь спешили те, кто находился рядом, расстреливая атакующих издалека, прикрывая своих мечников, вступающих в схватки. А при первой возможности все поспешно отходили, поднимаясь по склону на подготовленные позиции. Секреты с запасными болтами тоже подготовили заранее, так что с пополнением припасов никаких проблем не было.

Противник совершил большую ошибку, когда организовал штурм одной пехотой с лучниками. Стрелы луков намного легче арбалетных, и в густой растительности даже тонкая ветка могла изменить полет стрелы в любую сторону. Родезцы понесли большие потери, прежде чем командиры сумели собрать своих арбалетчиков вместе и начать наступление уже под их прикрытием.

Володя с Конроном, сидя на вершине холма, как на раскаленной сковородке, набрасывались на каждого гонца, который поднимался туда. Только по их донесениям и могли составить картину… совершенно неполную.

— Большое счастье, что эти твои арбалетчики опытные солдаты, — в очередной раз говорил Володя. С ополченцами такое не прошло бы. В таких боях каждый солдат — командир.

— Это вы так у себя воюете? Ну, у вас на родине?

— Что? — Вопрос не сразу дошел. — А-а! Ну да… Только специально подготовленными для таких действий подразделениями… Эх, сейчас бы сюда Воронова с его ребятами… Завтра бы уже никаких родезцев и близко тут не было… Но ладно, мечтать, как говорится, не вредно. И сами справимся.

Все-таки отряды арбалетчиков оказались не совсем ребятами майора Воронова, да и их подготовка была не на том уровне, чтобы долго вести такие бои и не допускать ошибок. Вскоре стали приходить новости, что то одна четверка, то другая угодила в окружение, а при попытке прийти к ним на помощь попадали в засады и остальные — враг довольно быстро приспособился к новой тактике.

— Не ребята Воронова, — вздохнул Володя после очередного не очень радостного известия. — Пора отзывать их, иначе всех потеряем. Свою задачу они выполнили — задержали родезцев почти до двух часов дня.

Трубач вскинул длинную трубу и дунул — глухой низкий звук разнесся на километры вокруг, от него даже птицы ненадолго смолкли.

— Полагаю, они сигнал услышали, — сказал Володя.

— Я тоже, — проворчал Конрон, оказавшийся как раз впереди трубы. Теперь он мизинцем старательно прочищал ухо.

Последняя четверка появилась где-то через час, после чего перед укреплениями показались и преследовавшие их родезцы.

— Потери? — сразу поинтересовался Володя.

— Двадцать три человека не вернулось.

Мальчик поморщился:

— Хуже, чем я надеялся, но лучше, чем опасался. К бою!

Родезцы, натолкнувшись на ров и частокол, остановились. Похоже, они никак не рассчитывали встретить здесь такие основательные укрепления и оказались перед ними без всяких приспособлений для штурма. В результате несли серьезные потери от лучников и арбалетчиков. Не выдержав, они торопливо отступили.

— Не думаю, что сегодня они пойдут на штурм, — заметил Конрон.

— Честно говоря, я даже не думал, что Ансельм рискнет начать штурм после поражения три дня назад. Судя по всему, они потеряли тысячи четыре или пять убитыми и ранеными.

— Скорее пять и даже больше.

— Я считаю по минимуму.

— А чего этих супостатов жалеть? — удивился Конрон. — Считай по максимуму.

Володя покосился на рыцаря:

— Предпочитаю в таких вопросах быть пессимистом и исходить из того, что сил у врага осталось больше — меньше будет неприятных сюрпризов.

— И все же прав скорее всего я. А Ансельм всегда отличался упрямством — его трудно выбить из седла, так что штурм будет.

Конрон оказался прав и в другом — родезцы еще несколько раз не очень упорно штурмовали частокол, а потом отошли, очевидно, готовиться к серьезной атаке — остаток дня прошел спокойно. Зато на следующее утро в море показались паруса, и вскоре в Радужной бухте кинула якоря эскадра из полутора десятков кораблей.

Конрон долго изучал их из-под руки и вздохнул:

— Морское братство. Пираты. А я, признаться, надеялся, что ты все же не прав… Слушай, ты точно не колдун? Я вот сейчас пытаюсь вспомнить хоть один случай, когда твой прогноз не сбылся.

— Это не колдовство, а анализ.

— Полезная штука… Слушай, ты бы обучил городского палача этой новой пытке…

Володя закатил глаза и промолчал — он уже устал убеждать Конрона, что все данные он получает из обычной беседы с пленными, никого при этом не пытая. Тот долго слушал про перекрестный допрос, про психологические портреты, про нейролингвистическое програм мирование — Володя старался как можно точнее перевести термины, — а потом просто уснул. Как раз тогда когда Володя подбирался к теории допроса. После этого князь больше не спорил с Конроном, когда тот просил пленников допрашивать помягче, не прибегая к совсем уж зверской пытке какими-то нервными лингвистами. Причем Володя сначала думал, что тот просто шутит, а оказалось — проблема перевода терминов…

Володя в бинокль следил, как от одного корабля отделилась лодка и пристала к берегу. К ней подошли родезцы, и завязался разговор. Сначала вроде бы все было спокойно, но постепенно тон явно повышался. Пиратский адмирал что-то весьма бурно пытался доказать. Володя готов был поклясться, что родезцы с трудом себя сдерживают.

— Что там? — спросил Конрон.

— Кажется, только что состоялись переговоры пиратов с кем-то из родезцев. Возможно, даже с Ансельмом…

— Сомневаюсь. Вряд ли герцог Ансельм будет вести переговоры с пиратами.

— Пусть так. Черт, я должен знать, о чем они спорили! Если родезцы с пиратами договорились заранее, а такую солидную эскадру быстро не собрать, значит, все условия были уже обговорены… Сомневаюсь, что Эрих будет обманывать в таких вещах, это не в его интересах. Значит…

— Что значит?

— Не знаю. Мне нужны пленные… Слушай… Ты говорил, что у тебя есть очень активный командир… Ты его еще сменить хотел, когда он осаждал захваченный Розентерном замок

— А-а-а, Дорейн.

— Точно! Он действительно такой?

— Совершенно бесшабашный. Кстати, весьма зол на тебя за то, что ты запретил командирам идти впереди солдат в атаку. А кавалерист он вообще богами отмеченный. Словно родился на коне.

— Вот что… возвращаемся в город. Хочется навестить в тюрьме одного друга. Давно следовало это сделать, но времени не хватало — надо было весь график подготовки ополченцев и пехоты перестраивать под новые задачи… Ненавижу такую вот поспешную подготовку под конкретные задачи! Обучение должно быть планомерным и сбалансированным!

Конрон озадаченно посмотрел на князя и покачал головой. Вечно тот с какими-то сумасшедшими идеями… Хотя в силу необычности они оказываются весьма действенны.

— Так от меня-то что надо?

— Дорейн нужен. Мне надо с ним поговорить.

— Не советую. Я же говорю, на тебя он очень сильно зол.

— Думаю, мы найдем с ним общий язык. В общем, так, я в тюрьму, а ты…

— А я проверю подготовку к обороне форта рыцаря Филиппа. Потом вместе с Дорейном буду ждать тебя в магистрате — на сегодня активность родезцев, похоже, закончилась.

— Сегодня, в отличие от вчера, они не такие уж и активные, хотя поблагодарить за это, похоже, нужно пиратов.

Володя привычно устроился на полу напротив Раймонда. Тот задумчиво оглядел мальчика с ног до головы.

— Я слышал, что вас можно поздравить, милорд?

— Поздравлять можно будет, когда ваши осаду снимут.

— Ну да… это верно. Милорд, а можно вопрос?

— Почему я вас не убил?

— Да.

— Во-первых, я понял, что это не имеет смысла — живой еще может быть полезным, а вот мертвый… увы, нет.

— Ага, а во-вторых, вы не смогли этого сделать.

— И это тоже, — не стал спорить Володя. — Однако ты напрасно думаешь, что меня бы это остановило, если бы возникла необходимость. Вероятность же твоего побега за два дня примерно ноль целых восемь десятых процента.

— Э-э… чего?

Володя хмыкнул и поднялся:

— Однако вопрос остается прежним: что делать с тобой? Готов принять варианты и от тебя. Собственно, этим и пришел.

— И сколько у меня времени, чтобы подумать?

— О, не переживай, времени у тебя много… вся жизнь Нет, конечно, очень может быть, что тебе удастся сбежать, тогда уже думать будет не нужно.

— Намек ясен, — вздохнул Раймонд. — Знаешь… никогда не слышал, чтобы кто-то ставил такие условия пленнику… Подумаю.

В магистрате Конрон дожидался Володю вместе с каким-то человеком лет двадцати в кольчуге, со слегка изогнутым мечом на поясе… или шашкой. Его шлем небрежно лежал на скамейке. Вдвоем с Конроном они сидели за столом перед огромным куском мяса, от которого по очереди отрезали ломтики и заедали вино… или вином запивали мясо, но скорее первое. При виде вошедшего Володи гость чуть скривился и отвернулся, сделав вид. что его не заметил.

— Угощайся. — Конрон отрезал здоровенный кусок мяса и положил прямо на стол перед севшим Володей.

Мальчик с сомнением поглядел на кусище.

— Это мне на год? Ну спасибо. Дорейн, правильно?

— Да, ваше сиятельство. — Мужчина встал и церемонно поклонился.

Это было совсем не обязательно, точнее, даже очень не обязательно между благородными, и скорее являлось тонкой издевкой, чем проявлением уважения. Конрон нахмурился, но Володя успокаивающе махнул ему.

— Дорейн, как я слышал, вы были крайне недовольны моими распоряжениями относительно места командира в бою.

— Я никогда не был трусом, чтобы прятаться за спины солдат.

— Мою позицию вы тоже знаете: командир должен наблюдать за боем и управлять им, а не рубиться в первых рядах… И эта позиция остается неизменной. Но… — Володя поднял руку, предупреждая возражения и вопросы. — Я попросил тира Конрона Пентарского рекомендовать мне человека для важных и очень опасных миссий. И он рекомендовал вас.

При последних словах Конрон вскинулся, но тут же, пожав плечами, вернулся к вину.

— Опасных? — Дорейн заинтересованно повернулся к Володе, отставив тарелку с мясом.

— Ключевое слово в моем предложении не «опасных», а «важных». Понимаете? А вот методы достижения успеха в этих миссиях полностью определяет командир. Мне нужен командир отдельного подразделения легковооруженных всадников для действий в тылу врага на его коммуникациях, разведки, наблюдения. Поскольку действовать отряду придется в отрыве от основных сил, то на командира возлагается очень большая ответственность и ему придется самостоятельно принимать решения. Понимаете?

Дорейн задумался.

— То есть вы предлагаете мне отряд под командование?

— И самостоятельность в действиях. Если вы успешно выполните задание, то получите в постоянное подчинение отряд в тридцать всадников, который наберете самостоятельно.

— Что я должен сделать?

Хм… Никаких сомнений или просьб дать время на раздумья.

— Отобрать столько человек, сколько потребуется, и добыть пленников… самых разных, от простых солдат до офицеров.

— Сколько?

— Столько, сколько успеете за одну ночь… Только мне нужны пленники, а не проблемы с вытаскиванием плена вас, потому не зарываться. Так как? Беретесь?

— И я получу свой отряд?

— Если докажете, что готовы к самостоятельным действиям…

— …успешно выполнив это задание. Я понимаю. Только один вопрос: что вы, милорд, хотите узнать от пленников?

— А зачем вам это знать?

— От этого будет зависеть, за кем именно нам нужно охотиться.

Володя заинтересованно поглядел на Дорейна и кивнул:

— Логично. Что ж, слушай…

Дорейн с отрядом вернулся в город с пятью пленниками и тремя ранеными из числа своих. Володю он разбудил в пять утра и, пока мальчик собирался, уселся за стол в гостиной Осторна. С трудом протерев глаза, Володя попросил заварить себе кофе — взятый с собой запас таял катастрофически быстро, а местных аналогов, способных его заменить, он, увы, пока не нашел. В последние дни все чаще и чаще приходилось прибегать к стратегическому резерву, иначе все труднее было просыпаться по утрам. Хорошо еще кофе больше никому не понравился, и дальше первой пробы дело не шло.

— Рассказывай, — произнес Володя, взяв чашку, принесенную слугой (Володя лично потратил время, обучая его готовить кофе).

Дорейн коротко рассказал о том, как все прошло и чего достигли. Уточнив еще несколько моментов, мальчик отставил чашку и поднялся:

— Хорошо, побеседую с этими пленниками. Ничего важного не заметили у противника?

— Нет, милорд.

— Что ж, набирай свой отряд — скоро у тебя будет много дел… Ну, пока родезцы тут.

Дорейн поклонился и вышел. Володя рассеянно проследил за ним взглядом, а потом отправился в магистрат, куда доставили пленников.

— Ты чего это такой радостный? — удивился Конрон, заметив Володю, выходящего из магистрата.

— Да так, хорошие новости. Я только что разговаривал с теми пленниками, которых доставил Дорейн. А ты меня ищешь?

— Да. Хотел ехать на холм, и мне сказали, что ты здесь. Едешь?

— Поехали, по дороге расскажу.

Уже расположившись на холме, Володя, наблюдая за суетой пиратов, рассмеялся.

— Конрон, смотри, они располагаются на том же месте, где раньше стояли родезцы. Очень интересно.

— И что тут интересного?

— Интересно, Ансельм сказал им, что это место находится под обстрелом, или нет?

— Так мы же убрали оттуда все машины.

— Думаешь, родезцы это знают? С разведкой у них тяжело — кавалерии катастрофически не хватает, а с момента высадки никуда продвинуться не смогли.

— Полагаешь, скоро начнут… а, ну да, теперь у них сил побольше. Пираты прибыли.

— Кстати о пиратах… Герцог им не сильно доверяет. Но самое интересное знаешь что? — Володя не выдержал и рассмеялся. — Золото, которым герцог должен был расплатиться с пиратами за услуги, теперь покоится на дне.

— Ух ты… А что, они все золото на одном корабле везли?

— Нет. Но представляешь, какая трагедия случилась! Затонули три корабля из четырех, на которых везли деньги.

— Ха. Ну так один остался.

— Ага. Только он удрал. Вместе с золотом. Когда началась паника, тот корабль выбрался из бухты и не вернулся. До сих пор ищут. Два военных корабля отправили на поиски.

— Там солдат не было, что ли?

— Слушай, мое имя не Дорн Ансельм. Могу предположить, что при нападении большинство солдат отправились на помощь атакованному лагерю. Ну, или еще что случилось.

До обеда они наблюдали за суетой в лагере пиратов. В отличие от родезцев, эти не строили никаких укреплений, правда, часовых выставляли… с каждого корабля своих. Судя по всему, в этой эскадре экипажи не очень доверяли друг другу, и вместе их собрало только золото. Интересно, что они сейчас делать будут?

— Конрон, а что это за пираты?

— В каком смысле?

— Ну, ты говорил про какое-то морское братство. Что они из себя представляют?

— Шайки под командованием отдельных личностей. Здесь они редко бывают — прибылей никаких. Не рыбаков же им грабить?

— Подожди, но ведь Тортон торговый порт, значит, отсюда тоже идут караваны?

— Ну да, идут. А ты поинтересуйся, что отсюда везут. Медь, дерево, зерно… в общем, те товары, которые быстро и с большой прибылью продать не получится. Зачем им с этим возиться, если южнее везут жемчуг с архипелага, золото с Туринских островов, слоновую кость, чуть на востоке проходит шелковый караванный путь? Тут, конечно, товарный поток не маленький, но там с одного корабля можно получить такую прибыль, что…

— Я понял.

— Ну вот. Все самые богатые торговые маршруты идут южнее рядом с архипелагом имерийского союза. Там и места для них удобнее — островов столько, что можно флоты прятать, да и к рынкам сбыта близко. А поскольку Тралийская империя уже не одно столетие соперничает в том регионе с имерийцами, то она иногда подкармливает пиратов. Вообще, тут только у империи и имерийцев серьезные флоты. Кстати, я полагал, что Эрих наймет именно их, а не пиратов. Наверное, в цене не сошлись.

— А вы? Вы не могли нанять имерийцев, чтобы они прикрыли ваше побережье своим флотом?

— Знаешь, сколько они возьмут? К тому же у нас с ними натянутые отношения. Его величество, когда вступил на трон, немного оскорбил их посла.

— Немного?

— Ну… много… В общем, до войны тогда чудом не дошло. Наше счастье, что они купцы и ставят прибыль выше чести, иначе точно была бы война. А так они не нашли выгоды.

— Почему же тогда они не согласились пойти к Эриху?

— Не знаю. Скорее всего из-за очередных проблем с империей. Я не очень вникал.

Володя вздохнул. Просто удивительно, насколько здесь люди недооценивают важность информации. Возможно, у имерийцев и империи по-другому, но сомнительно.

— Значит, шайки?

— Ну да. Видишь, отдельные отряды стоят на расстоянии друг от друга. Даже в объединении не очень доверяют. Хотя, надо признаться, действовать эффективно вместе они все равно умеют. Не понимаю, как такое может получаться?

— Неписаные правила порой исполняются лучше иных законов, но я понял, что ты хочешь сказать.

Володя спустился в форт и со стены наблюдал, как трудятся пленные солдаты, углубляя ров. Вот двое солдат из охраны приволокли откуда-то пленника, повалили на землю и принялись старательно избивать.

— Эй! Что там у вас?!

Один из солдат хотел что-то ответить, но второй ткнул его локтем и чуть поклонился.

— Все в порядке, ваше сиятельство, просто этот вот, — он пнул пленника, — бежать собрался. Уже третий раз пытается.

— Бежать? — Володя на миг задумался. — Филипп!!! Немедленно ко мне! А вы оставьте его! Оставьте, он уже наказан, пусть продолжает работать.

Удивленные солдаты переглянулись, дружно пожали плечами, потом пинками заставили пленника встать и отправили на работы.

— Звали, милорд?

— Да! Я тут слышал, что у тебя часто предпринимают попытки к бегству?

— Еще никому не удалось убежать.

— Плохо… точнее, хорошо. В общем, скоро будет первый случай. Отправь кого-нибудь в город за Дорейном, пусть немедленно явится сюда. Немедленно!!! Для него работа есть. Нам же с тобой вот что нужно сделать… Кстати, где там самые активные беглецы? Надеюсь, недалеко отсюда? Переведи их вон на ту стройку. Ну, где колья вбивают. Оттуда как раз до леса недалеко.

— Тогда надо усилить охрану…

— Вот Дорейн ее и усилит. Кстати, актером никогда не хотел стать?

— Шутом? Милорд! Я солдат!!!

— А-а-а, ну да, ну да. Не обижайся, просто у нас немного по-другому относятся к актерам. Идем, расскажу, что надо сделать…

А еще через час перед Володей стоял Дорейн и четверо солдат, которых он уже уговорил перейти под свое командование.

— Дорейн, сегодня вечером состоится побег пленников.

— Надо их остановить?

Володя вздохнул:

— Слушай, остановить и задержать их большого ума не надо. Если бы мне требовалось это, я бы сообщил начальнику караула, а не тебе. Твоя задача этот побег обеспечить и сделать все возможное, чтобы эти пленники благополучно бежали и выбрались к своим в том месте, которое нужно нам. Понял?

— Понял, милорд.

— В таком случае бери своих людей — и в соседнюю комнату. Там лежат доспехи солдат из охраны. Переодевайтесь — и вперед, охранять этих беглецов. До вечера изучите обстановку и местность вокруг. Ваша задача — делайте что хотите, но люди, на которых я укажу, должны бежать из плена. А один из них любой ценой должен выбраться к своим.

— То есть только один?

— Один обязательно, остальные… неважно. Если кто из них и погибнет при бегстве — даже лучше.

— А кто должен бежать?

— Вы сейчас переодеваетесь и отправляетесь на охрану. Начальник караула предупрежден, он вас встретит, а нужных людей вы увидите. Я попросил назначить их вколачивать колья почти у леса. Командир охраны покажет. А вскоре недалеко будем прохаживаться мы с Филиппом. Когда мы там появимся, что бы те будущие беглецы ни делали, вы не должны обращать на них внимания. Если, конечно, они совсем наглеть не станут. Приказ ясен?

— Да, милорд.

— В таком случае переодевайтесь. А ты, Филипп?

— Я все понял, только… вы уверены, что это хорошая идея?

— А чем мы рискуем? Ну не получится, и что?

— Он знает всю нашу систему обороны.

— Ой, да перестань. Все ловушки делали наши рабочие, а пленники работали либо во рву, либо колья вколачивали. Тоже мне, секретные сведения. Зато, если моя идея выгорит… Ладно, все, идем. Будем осматривать укрепления. Да, еще… предупреди своих, что если Конрон или кто-то от него станет разыскивать меня, пусть ждут. Хуже всего, если они не вовремя заявятся.

Вечером Володя сидел за столом и под диктовку Винкора писал текст. Аливия заинтересованно наблюдала за происходящим. Вопросы у нее уже давно закончились, а суровое внушение Володи «сидеть тихо и не вякать, а то…» заставило ее замереть на стуле. Правда, хватило её ненадолго, и вскоре она уже ходила вокруг, заглядывая Володе под руку.

— Ты тоже учишься, да?

— Кнопка! Сядь! Вот, Винкор, — мальчик подвинул лист.

Тот взял его, внимательно прочитал.

— Вот тут и тут, милорд, вы ошиблись.

— Почему? Какие правила?

Володя раскрыл отдельную тетрадь и приготовился записывать. Записав, отложил.

— Потом еще раз пересмотрю, — пояснил он. — Давай теперь займемся тралийским языком.

— Милорд, вы уверены?

— Уверен. Делать пока все равно нечего. — Володя глянул на часы. — Очередная разведка родезцев закончилась ничем, их отряды даже не дошли до форта, так что… давай.

— А я тоже хочу! Я тоже хочу! — запрыгала рядом Аливия.

Володя ухватил девочку за пояс и усадил к себе на колени.

— Хочешь, так не прыгай, а сиди спокойно. Будем вместе учить. Начинай, Абрахим, я буду записывать.

На следующий день он в пять утра уже был на холме, вооружившись биноклем и устроившись поудобнее на ветке роскошного дуба — одного из немногих, оставленных на тут. Стрелять не мешает, зато какое удобное место для наблюдений! Рядом устроился Конрон и, позевывая, наблюдал за морем.

— Ну и чего ты меня сюда притащил?

— Может быть, и ничего, но маловероятно.

— Что-то я не понял…

— Присмотрись к лагерю, ничего подозрительного не видишь?

— Нет. Тихо, как обычно.

— Как обычно, да? У пиратов? А по-моему, тишина там совсем не как обычно. Я что-то вообще в лагере никого не вижу. А еще из пятнадцати кораблей, стоявших в бухте вчера вечером, осталось только два.

— Они готовят нам пакость?

— Готовят… но не нам. Правда, на всякий случай я послал вестовых с приказом усилить наблюдение за морем и на стенах, но не думаю, что это пригодится.

— Так! Ты можешь объяснить, что происходит?!

— Минуту… кажется, начинается. Смотри, последние два корабля выходят из бухты. Эх, жаль, теперь не видно нового лагеря родезцев. Ну, ничего, я послал Дорейна для наблюдений — вернется, расскажет.

— Подожди, ты хочешь сказать, что пираты нападают на родезцев?

— Ну да. Думаю, им не понравился обман герцога Ансельма. Мол, нет у него денег для оговоренной платы. — Володя соскочил с дерева и прошел к столу. — Концерт окончен, теперь только ждать вестей от Дорейна.

— Ты можешь толком объяснить, что случилось?

— Да ничего… Вчера поздно вечером сбежало несколько пленных родезских солдат.

— Ну и что?

— Проблема в том, что они подслушали наш с Филиппом «совершенно секретный» разговор. Я сказал Филиппу, что герцог Дорн Ансельм обещал мне шесть тысяч золотых крон за сдачу города.

Конрон подавился вином и закашлялся.

— Что?!

— Ну да. И я Филиппу говорил, что можно и деньги взять, и командование родезцев обезглавить. Якобы соглашаюсь принять деньги, а на месте встречи организую засаду… В общем, солдаты, как настоящие патриоты, этим же вечером совершили побег. Правда, не знали, что на месте их старого лагеря теперь располагаются пираты… увы… Ну и Дорейн постарался, чтобы они с пути не сбились. Думаю, кто бы ни командовал пиратами, ему было очень интересно узнать, что герцог платит мне шесть тысяч, а им говорит, что деньги на дне.

— М-да… И он в это поверил, полагаешь? Как-то не очень убедительно звучит.

— Конрон, да не смеши ты мои тапочки. Поверил, не поверил. Если не идиот — не поверил, только какая разница? Это же не армия, а несколько банд, объединенных одной идеей — грабежом. Понимаешь, в первоначальном плане пиратам отводилась вполне определенная роль. Как я понял из твоих слов, они идеально подходят для блокирования портов и штурма береговых укреплений. Наверняка большой опыт. Для этого их и пригласили — штурм Тортона с моря. И если бы все пошло по плану, то эти… сколько их там, этих пиратов? Тысячи две? Они вполне бы вписались в картину штурма, но реальной силы не имели бы — родезцы вполне сумели бы удержать их в кулаке. Не зря же пираты прибыли к месту сбора последними, когда преимущество полностью на. стороне родезцев… теоретически… должно было стать. Не верили родезцы своим союзничкам. Сейчас же, после двух поражений, ситуация резко поменялась — на море пираты вдруг оказались сильнее родезцев, а на суше… на один набег их хватит.

— И ты хочешь сказать, что пираты сейчас атакуют…

— Ну да. Им нужен был только толчок. Хотя бы крохотная вера в то, что их дурят. Я им его и дал. Поверят ли, нет ли… Пираты же воюют не за идею, а за деньги. И согласились они на это дело в надежде на добычу в городе. Прибыв же сюда и оценив состояние дел, они мигом сообразили, что их шансы на победу ну… мягко говоря, туманны. Добычи нет, денег нет, взять город штурмом… даже если удастся, число жертв среди атакующих будет велико. Ну и что им делать?

— Получить свое с союзников?

— Да ну, какие союзники? Формально говоря, союзниками они станут в тот момент, когда получат первую часть обещанных им денег. Или вторую, если первую им выплатили. — Володя встал из-за стола, прошелся, скатываясь с пятки на носок, и развел руками: — Ну а если денег нет, нет и договора. — Прислушался и разочарованно покачал головой: — Все же иногда очень жаль, что у вас пороха нет — ничего не слышно. Остается только ждать вестей от Дорейна… Есть не хочешь? Как раз, гляжу, завтрак готов. Эй, кто-нибудь, принесите и нам с тиром, пожалуйста!

Конрон быстро проглотил кашу с мясом и теперь нетерпеливо ждал, когда Володя насладится едой, которую тот медленно брал с тарелки и тщательно пережевывал. Два раза тир не выдерживал и начинал метаться перед столом, но мальчик даже головы в его сторону не поворачивал. Наконец тир не выдержал и плюхнулся на скамейку.

— Нервов у тебя точно нет, — буркнул он.

— Смысла нервничать нет, потому садись и жди. Полагаю, Дорейн вернется через час… ну или через два.

Дорейн вернулся через полтора часа, весь пропыленный, грязный, плащ рваный.

— Пришлось по кустам пробираться, — тяжело дыша, произнес он, опустившись на скамейку. — А вы, милорд, были совершенно правы… Знаете, я начинаю соглашаться с тиром Конроном, что вы заключили сделку с богами.

— Просто вы еще не умеете оценивать важность информации, а ведь именно она правит миром, а не мечи… впрочем, неважно. Так что там было?

— Нам не очень хорошо было видно — ближе подобраться нельзя, там слишком открытое место, незаметно не подойдешь. Мы там после всего захватили несколько человек, расспросили. В общем, пираты напали на рассвете, захватили шесть кораблей, еще тройку спалили, пожгли оставшиеся лодки и подожгли что-то на берегу. После чего удалились в неизвестном направлении. Точнее, направление известное, но преследовать пиратов некому и не на чем. Как я понял, в первую очередь они сожгли дежурившие галеры. Пираты в таких наскоках настоящие умельцы.

Володя махнул поварам. Те поспешно принесли на стол еще еды, и Дорейн стал торопливо уплетать.

— Всю ночь не спал, — буркнул он быстро заглатывая кашу.

— Ага. И не ел, — согласился Володя, хватая за руку Конрона, уже почти вскочившего. — Доедай и рассказывай подробности. Конрон, дай человеку хотя бы поесть!

Как оказалось, рассказывать особо было нечего. На этот раз родезцы приняли все меры для защиты лагеря и близко к ним подобраться не удалось даже по берегу, где они организовали временные склады для выгрузки припасов с оставшихся кораблей. Ну, или загрузки их обратно. Так что саму атаку Дорейн не видел, только наблюдал последствия, когда поднялась паника и из нового основного лагеря солдаты побежали на помощь тем, кого атаковали на берегу. А вот атаку пиратского флота он наблюдал во всей красе. Точнее, не он, а один из его людей, который потом все и рассказал. Три пиратских корабля вошли утром в бухту… Моряки на пиратов не обратили никакого внимания — похоже, предыдущий погром их ничему не научил. Когда стали подходить остальные корабли пиратской эскадры, родезцы встревожились, но было уже поздно — ранее вошедшие корабли сразу атаковали военные галеры и подожгли их. Другие набросились на транспортники. Часть пиратов, пройдя по берегу, атаковала склады и лодки на пляже. Причем основной целью их, судя по всему, были именно лодки, а склады так, постольку-поскольку. Захватив лодки и разрушив те, что им были не нужны, они атаковали оставшиеся корабли. Выкинув экипажи за борт, живых или мертвых — непонятно, пираты подняли паруса и направились в море, попутно закидав зажигательными стрелами корабли, которые не смогли уничтожить ранее или захватить. Правда, сжечь больше никого не удалось, но панику посеяли. Преследовать их никто не решился.

Володя дослушал рассказ, после чего достал три кружки и налил в них вино. Правда, свое разбавил водой.

— Что ж, господа, с победой. Осада, возможно, еще будет продолжаться, но если мы не допустим ошибок, то враг в Тортон не войдет никогда. Хотя расслабляться не стоит.

Конрон хмыкнул и поднял свою кружку.

— Впервые тебя не пришлось уговаривать, хотя ты и добавил воды… бр-р-р.

— Мне с моим сложением одной кружки вина как раз на сутки спать. Ладно, выпили, тогда в город. Дорейн, отсыпайся, а потом продолжай формировать свой отряд, а ты, Конрон, проверяй ополчение. Я же к Лигуру, надо будет разобрать новые тактические схемы и обсудить некоторые детали вооружения. И еще хочу переговорить с плотниками. Есть у меня одна мысль по новым машинам… точнее, старым «скорпионам», только с полуавтоматической системой заряжания… — Поймав удивленные взгляды Конрона и Дорейна, Володя замялся. — Потом покажу. Да, и еще: надо будет патрули увеличить, сейчас от родезцев всего можно ожидать. Эх, жаль, нельзя было их атаковать вместе с пиратами. Но боюсь, в этом случае нам досталось бы с двух сторон. Ну ладно, я ушел.

Когда Володя скрылся с глаз, Конрон и Дорейн озадаченно переглянулись.

— Его трудно порой понять, но знаешь, я очень рад, что он на нашей стороне, — заявил Конрон.

— Но он очень странный, — добавил Дорейн и поднялся. — Прошу прощения, пойду я спать… устал.

— Конечно, Дорейн, иди.

Конрон плеснул себе еще вина, одним глотком выпил его и покачал головой:

— Как бы то ни было, но он победил…

ГЛАВА 11

Володя вызвал Дорейна сразу, как только тот отдохнул. Склонившись над картой, мальчик подозвал тира и ткнул в то место, где располагался новый лагерь родезцев.

— Смотри, сейчас у родезцев куча проблем, тем не менее их численность все еще вдвое превышает нашу…

Как показали последние события, на ополчение надежды мало, потому их не считаю.

— Сейчас они усиленно тренируются.

— Пусть себе тренируются. Так вот, больное место родезцев — снабжение. Судя по всему, на кораблях погибло очень много припасов, не говоря уже про осадную технику. Пока трудно оценить их реальные потери, но по предварительным оценкам, они очень велики. Сейчас если герцог Ансельм не дурак, он в первую очередь займется пополнением припасов… или уже занялся. Но у него есть одна, но огромная проблема — почти полное отсутствие кавалерии. Понимаешь?

— Вы, ваше сиятельство, предлагаете мне…

— Сколько уже отобрал в свой отряд?

— Пока пятнадцать человек.

— Такими темпами ты неделю отбирать будешь. Короче, отправляйся к Конрону и попроси выделить человек двести лучших кавалеристов. Твоя задача сделать так, чтобы фуражиры герцога только под охраной выходили из лагеря. По моим сведениям, боеспособной конницы у него осталось человек триста-четыреста, но из этого он выделить на защиту тылов сможет не больше половины. Прикрыть ими все направления он не сумеет при всем желании. Короче, делай что хочешь, но родезцы не должны чувствовать себя спокойно и не должны спокойно добывать продовольствие в окрестностях. Задание понятно?

— Конечно, милорд.

— Тогда вперед. Да, и еще: не забывай периодически присылать сюда гонцов с добытыми сведениями — разведка тоже на вас. И про пленных не забывайте.

— Да, милорд.

— Тогда иди… и не забудь рассказать о задании Конрону… — И уже когда Дорейн ушел, Володя пробормотал: — И так уже обижается, что все приказы мимо него проходят, и он как бы и ни при чем в обороне.

Следующие дни выдались на удивление спокойными… в плане войны с родезцами — тренировки же не прекращались ни на мгновение. Получив эти несколько дней военного спокойствия, Володя чуть ли не криком заставлял ополчение выходить на полигоны и тренироваться имеете с кавалерией. Как просто было с бывшим рабами — те не спорили, и дисциплина среди них внедрялась на удивление легко, хотя тут заслуга скорее Лигура, чем его, Володи. Начали они отрабатывать и новые тактические построения, хотя и не очень сложные. Лучших лучников свели в отдельный стрелковый батальон из двухсот человек, точнее, узаконили то подразделение, что создали временно для участия в штурме родезских укреплений. Впервые в локхерской истории батальон получил знамя с изображением глаза и лука. Володя сказал, что это награда за доблестное поведение в бою. Знамя сделали по заказу за два дня, а потом долго пришлось объяснять, что это и для чего: про честь, про то, какое значение имеет знамя для части. Мальчик рассказал истории о том, как бойцы спасали знамя, даже рискуя жизнью. А вот о реальном назначении этого нововведения он предпочел умолчать — для лучшей управляемости на поле боя: посыльным проще находить командиров подразделений, когда те находятся рядом со знаменем. Как и рассчитывал Володя, идеей заинтересовались, и вскоре еще два подразделения получили собственные отличительные знаки. Теперь на тренировках отряды приучали маршировать с этими флагами, причем знаменосцам предписывалось быть рядом с командирами. Теперь вестовые намного быстрее передавали команды, и полезность нововведения оценил и Конрон.

— Это у вас так заведено?

— Да. Вообще даже более мелкие подразделения могут иметь свой отличительный знак, хотя и не обязательно в виде знамени, так будет еще проще. Например, можно сделать обычный шест с изображением какого-нибудь зверя. Будет у нас взвод волков, взвод медведей…

— Над этим надо подумать.

— Для ополчения это неважно, все равно они не смогут четко выполнить приказ в горячке боя. Чтобы нововведение приносило реальную пользу, армия должна быть очень дисциплинированной. Потому, кстати, я так много внимания и уделяю строевой подготовке полка Лигура — очень способствует развитию чувства локтя солдат. Хотя, знаешь, когда меня обучали в военной школе, я именно эту часть обучения ненавидел больше всего… Ужасно муторно.

Конрон понимающе хмыкнул — сам он не мог больше получаса смотреть на эти занятия и отправлялся к своим отрабатывать конные атаки. Володя как-то понаблюдал за ними и ушел впечатленный, после чего договорился с Конроном о новых совместных занятиях. Полк Лигура выстраивался широким фронтом, а латники, склонив копья, мчались на них, в последний миг вздергивая копья и проносясь сквозь разреженный строй. Первоначально это проделывалось на небольшой скорости, но постепенно она возрастала. Это приучало коней к строю копейщиков, а пехотинцев — не бояться атаки латной конницы. К сожалению, при таких тренировках не обходилось без травм, зато это очень хорошо прививало дисциплину и способствовало обучению: не хочешь пострадать — тренируйся и слушай, что говорят.

Сам Володя, не стремясь быть оригинальным, подготовил несколько инструкций по подготовке, почти слово в слово переписав суворовскую «Науку побеждать». Адаптировав ее к местным обстоятельствам, понятно. Потом долго разбирали ее с Конроном, Лигуром и Роухеном. Еще мальчик занялся изготовлением полуавтоматических «скорпионов». Собрав нескольких лучших мастеров, он долго с ними беседовал, обсуждал организацию работ и количество необходимых помощников. Потом совместно делали чертежи деталей.

— Значит так. — Володя разложил веревки с узлами. — Вот здесь все размеры, тут пометки. Для начала делаем не готовую машину, а действующую модель масштабом один к десяти.

Обсудив еще частности, мастера, бесконечно кланяясь, удалились.

На десятый день прибыл гонец от Дорейна с сообщением. Прочитав письмо, Володя разыскал Конрона и отдал его. Конрон некоторое время крутил письмо в руке, морщась.

— Ну и почерк у этого Дорейна.

— Да, с трудом разобрал, хотя Абрахим хороший учитель.

— Может, сам прочитаешь?

Володя хмыкнул, взял лист и прочитал.

— Значит, — задумался Конрон, — родезцы наконец зашевелились. Завтра собираются штурмовать Тортон?

— Нет — форт.

— Форт? Почему ты так думаешь?

— Хм… Конрон, а ты читал прошлые донесения Дорейна? Я ведь тебе все их пересылал.

— Ну… у него такой плохой почерк… Я просил писарей читать.

— А сам пил? Ладно. Он писал, что они мастерят штурмовые лестницы и собирают осадные машины из того, что осталось.

— Ну вот.

— Только лестницы короткие. До вершины стен Тортона их высоты точно не хватит. Да и фашин… — Володя достал предыдущее письмо от Дорейна и пробежал его глазами, — …да и фашин они заготовили слишком мало Для рва вокруг города. А вот для рва вокруг форта их с запасом. К тому же у герцога Ансельма осталось всего около шести тысяч человек. С такими силами, да почти без осадных орудий рассчитывать захватить город может только большой оптимист.

— Вот тут ты прав. Честно говоря, я голову сломал, пытаясь понять, почему герцог не ушел.

Володя только руками развел:

— Возможно, он просто не хочет уходить с поражением, а захват форта — хоть какая-то победа. Да и подспорье в случае, если решится начать осаду. И как склад припасов подойдет — нам будет до них не добраться. До зимы точно продержится.

— М-да… будет плохо. — Конрон нервно заходил по комнате. — Я надеялся, что герцог продолжит штурм холма!

— Он не идиот.

— Верно. Тем более, если он захватит форт, с холма нам придется уйти самим, иначе там все с голода умрут — форт заблокирует единственную дорогу от города на вершину. Сейчас уже идея с фортом мне не кажется такой здравой.

— Я отправил гонца к Филиппу. Он приготовит все склады к уничтожению на случай захвата форта. Так что даже при его падении родезцам достанется пустая оболочка… или и она не достанется — частокол можно будет тоже подпалить. А пока нам надо обсудить планы на завтра. Что будем делать?

— Хм. — Конрон достал из-под стола бутыль с вином и хлебнул. — Стоит созвать совещание и на нем все обсудить.

— Логично, я распоряжусь. — Володя направился к двери, но остановился, обернулся и махнул в сторону кувшина с вином: — Только совещание без этого, пожалуйста.

— Тьфу! Слушай, у вас там эта военная школа в вашей империи не при кенбии была, в котором давали обеты не пить вина?

— Против вина я ничего не имею, но только после того, как сделаны все дела. А что такое кенбий?

— А у вас нет? Кенбии… ну, это жреческие поселения, когда служители какого-либо бога дают общий обет и селятся вместе…

— А, понял, монастыри. Спасибо за разъяснение.

Совещание началось через два часа, когда наконец собрались все высшие командиры гарнизона. Вопреки обыкновению, Володя на этот раз в дискуссию не встревал, а тихонько сидел в сторонке и слушал, периодически что-то записывая в тетрадь. Даже не переспрашивал ничего, не просил уточнить. Споры же разгорелись весьма жаркие. Одни настаивали на том, чтобы выйти в поле и Другие возражали, что безопаснее отсидеться за стенами, форт надо спалить и эвакуировать людей в город. Нечего, мол, распылять силы. Конрон задумчиво хмурился, периодически косился на Володю и тоже воздерживался от дискуссий. Один из офицеров в гневе даже вскочил и едва не с мечом кинулся на другого:

— Вы трус!!! С самого начало все было против нас, но мы уже почти разбили родезцев. Осталось последнее усилие, и все! А вы тут предлагаете сидеть за стенами?!

— А чего это у нас князь Старинов молчит? — Конрон наконец не выдержал и обратился к Володе напрямую, сообразив, что еще десять минут такого спора — и начнется смертоубийство. Надо как-то переключить внимание собравшихся.

Володя закрыл тетрадь, неторопливо поднялся. Заложил руки за спину и медленно прошелся по комнате. Дождался, когда воцарится тишина и все собравшиеся обратят на него внимание, и негромко заговорил:

— Я тут внимательно выслушал всех, но кое-что не понял. У нас главная цель какая? Разве разбить родезцев? Нет, это, конечно, хорошо было бы, не спорю. Но наша цель все-таки другая: удержать город и не дать противнику использовать его в качестве базы. Выйти в поле и дать бой — это, конечно, отважно, но бессмысленно. Если мы проиграем — город падет. Так зачем тогда были все прошлые жертвы? Враг получит что хотел, перебросит подкрепление и весной организует нападение сразу с трех сторон. Отбить такую атаку у вашего короля не получится. — Володя намеренно сгущал краски, искоса поглядывая на офицеров. Многие задумались. — То есть вы хотите поставить судьбу всего королевства в зависимость от одного сражения, когда противник все еще превосходит нас в силах. Конечно, родезская армия сейчас уже не та, что плыла на кораблях. Тем не менее совсем списывать ее со счетов я бы не стал. Даже в случае ее поражения она сумеет нанести нам серьезные потери. В результате наши части окажутся не в состоянии помочь королю в будущей кампании. Тоже не очень хорошая перспектива.

— Так, значит, сидеть за стенами? — поинтересовался кто-то.

— С другой стороны, — продолжил Володя, словно не слыша вопроса, — отсиживаться в городе тоже не очень хорошая идея. Хотя бы потому, что мы распылим силы и родезцы получат при штурме форта подавляющее превосходство, в то время как мы сможем только наблюдать за происходящим со стен. Можно вывести людей из форта в город, а сам форт сжечь. Но тогда мы лишимся инициативы и вынуждены будем уже до конца осады сидеть в глухой обороне, а противник, наоборот, сразу получает свободу маневра. Отдавать же инициативу в руки такого опасного врага, как герцог Ансельм, не очень благоразумно, даже если нам кажется, что в обороне мы непобедимы. Кстати, именно с такой вот уверенности и начинались все падения. Потому отдавать инициативу нам ни в коем случае нельзя. Итак, господа, — закончил Володя, — предлагаю исходить в наших планах именно из этих соображений.

— То есть, выходить на открытый бой нельзя, оставлять все как есть нельзя, эвакуировать форт тоже нельзя, — недоуменно сказал кто-то. — Тогда что же нам остается?

— А вот именно это мы и должны решить. Полагаю, что командирами вы стали не только потому, что рветесь в атаку впереди своих людей, но еще и потому, что можете использовать голову не только для еды. Я внимательно слушаю ваши предложения. — Володя развернулся, неторопливо прошел на свое место и сел.

Конрон сморщился, словно сжевал что-то кислое: князь и тут не удержался от шпильки в адрес тех, кто постоянно ворчит на него за приказ не лезть в атаки. Ну вот зачем ему понадобилось раздражать всех собравшихся?

После выступления Володи дискуссия пошла более спокойно и уже никто не стремился донести до слушателей свои доводы с помощью кулаков. Определив основную задачу, мальчик направил разговор в конструктивное русло. Где-то через час Володя снова отложил тетрадь и высказал свою идею. Обдумав и внеся некоторые коррективы, все ее одобрили и разошлись по своим отрядам, чтобы подготовить их к завтрашнему выступлению.

— И чего ты молчал, если у тебя уже было готовое решение? — поинтересовался Конрон, снова доставая вино.

Володя удивленно глянул на друга:

— Ты меня кем считаешь? Гением стратегии? Конрон, у меня никакого личного опыта в таких делах, я целиком и полностью опираюсь на теоретические знания, которые мне дали в школе. Я не пеку решения, как пирожки. Когда мы шли сюда, я сам не знал, что делать дальше, потому и молчал — слушал, что другие говорили. А послушав, составил определенное мнение, которое и высказал сначала: что можно делать, а чего не стоит. Потом снова послушал, что говорят, а ведь многие говорили полезные и хорошие вещи. Эти крупицы я и собрал, после чего и составил почти готовый план.

— Вот оно как…

— А ты думал, мне озарения свыше приходят?

— Да кто тебя знает.

— Смешно. Кстати, я отправил гонца к Дорейну. Этой ночью он должен вернуться в город. Полагаю, завтра он будет нужен именно тут. Судя по всему, он сам это понимает. Кстати, я вот что сейчас подумал… не мешало бы усилить наблюдение за остальными сторонами городских укреплений. Как бы не получилось, что, пока половина армии Родезии показывает нам спектакль перед фортом, вторая скрытно подойдет с тыла и захватит город.

— Хм… От герцога можно ожидать. Вряд ли, конечно, но на всякий случай…

— Почему вряд ли?

— Не думаю, что герцог предвидел те наши действия, на которые мы решились.

— Ерунда. Ничего особого сложного мы не придумали. Ясно же, что выхода у нас два: либо защищать форт, либо уходить из него. Защищать же его успешно можно только при поддержке городского гарнизона. Да и внимание наше будет приковано к нему.

— Говорю же, согласен. Пойду сам отдам распоряжение и назначу ответственных на каждую стену.

— Неплохо бы выделить резерв, который подойдет на помощь туда, где будет угроза. Сколько у нас всего ополчения?

— Тысячи две.

— Вот всех их и оставим на стенах, а в усиление каждому отряду дадим по десять человек профессионалов. Заодно и за ополченцами проследят.

— А свой полк… Лигура… Ты его здесь оставляешь или с собой берешь?

— Конечно, с собой, на него у меня большие виды. Кстати, надо все тренировки отменить, пусть солдаты отдыхают — и так уже десять дней не вылезают с полигона. И надо переносные «ежи» приготовить — завтра они нам ой как пригодятся. Значит, ты тогда сейчас вправляешь мозги ополченцам и распределяешь по стенам, а я отправлю несколько распоряжений Филиппу и еще осмотрю местность за стеной.

Разведчиков выслали еще до рассвета, сразу после того, как через южные ворота в город вошла конница Дорейна. Тут же отправив их отдыхать, Володя уехал в форт к Филиппу, который разместился в наспех сколоченном для него доме. Филипп уступил единственную кровать своему сеньору, а сам устроился на лавке у входа. Вскоре подошел полк Лигура. Солдаты тут же перегородили дорогу к городу несколькими рядами «ежей», опутав их просмоленными веревками, и сели отдыхать прямо на своих боевых постах. А еще через час разведчики сообщили, что показались первые отряды родезцев. Володе эту новость сообщил Филипп, растолкав его от сна.

— Наступают? — сонно поинтересовался Володя. — Конрону сообщил?

— Да, милорд. Первые отряды уже выходят из города.

— Хорошо, сейчас тоже буду.

Выехав из форта, Володя прямиком направился к Конрону, чей флаг развевался около одной из групп всадников.

— Ну и за каким тебя потащило в форт спать? — поинтересовался тот, глядя на сонного мальчика. — В городе лучше бы выспался.

Володя в ответ сладко зевнул.

— Полцарства за кофе.

— Хорошая драка лучше любого кофе, — заметил кто- то из свиты.

— Очень надеюсь, что ее сегодня удастся избежать.

Мальчик проследил, как солдаты занимают свои позиции перед укрепленной полосой, как вперед выходят лучники, а щитоносцы встают перед ними, готовые прикрыть их от обстрела противника.

Выстроившаяся и готовая к бою армия Локхера стала, похоже, для родезцев большой неожиданностью. Их отряд разведчиков выскочил из-за поворота дороги и замер, узрев готовые к бою войска. Вот от них отделился один всадник и бросился назад, очевидно, с докладом. Володя привстал в стременах и оглядел поле.

— Отлично. Восходящее солнце нам в спину, а родезцам в глаза. Там у нас колья вкопаны, так что пока они дойдут, их стрелами утыкают. Еще «волчьи ямы»… Единственное место, где они могут атаковать, — это дорога, но она идет аккурат мимо форта, вот раздолье для арбалетчиков и стрелометов. Да и дорогу мы сейчас перекрыли. Вроде бы больше нигде атаковать не могут. Разве что форт с северной стороны, но там мы постарались на славу и укрепили его хорошо, да и подкрепление подбросить всегда можно. Главное, чтобы они только оттуда и могли его атаковать. Ничего не упустил?

— Ничего, — отозвался Конрон. — Но все же я не понимаю смысла этого нашего стояния тут.

— Смысл есть, и очень большой. Враг, если есть желание, пусть попробует атаковать нас сквозь все эти «ежи», ловушки и колья, а мы просто подождем. Надеюсь, им понравится штурмовать форт на виду стоящей в полной готовности армии.

— Все равно это как-то неправильно, — вздохнул Конрон, покосившись на хмурое окружение.

— Правильно все, что ведет к победе, остальное ерунда. Конечно, есть некоторые вещи, которые нельзя делать даже ради победы, но стояние армии на месте в их число не входит. А вообще, Конрон, в истории моей страны как раз был такой вот случай, который вошел во все военные учебники как стратегия непрямых действий. Там тоже две армии напротив друг друга стояли. Короче, нам тут победа любой ценой не нужна, а для родезцев это единственный шанс чего-то добиться — вот пусть они и думают.

Володя обернулся, пытаясь рассмотреть, где встала конница. Ага, отлично, как раз на фланге у Лигура. Если родезцы все же каким-то чудом прорвутся тут, то угодят под фланговый удар тяжелой кавалерии. Или же, в случае необходимости, они смогут атаковать по дороге — разобрать завалы из «ежей» недолго, если этому никто не мешает. А вон и Дорейн, он теперь возглавил всю кавалерию локхерцев. На самом деле не очень хорошо, слишком уж горяч. И о чем Конрон думал, когда поручил это ему? Но теперь поздно что-либо менять, главное, не спускать с Дорейна глаз, чтобы не бросился совершать подвиги.

Армия Родезии тем временем вышла из-за холма и теперь строилась для битвы метрах в шестистах от локхерцев. Володя вскинул бинокль, пытаясь на глаз оценить численность и сообразить, вся ли тут армия или только ее часть для отвлечения внимания. Кавалерия вся тут… человек триста или чуть больше. М-да. Тут у Локхера почти пятикратное преимущество, а вот пехота… Вопреки распространенному мнению, спешенный рыцарь вовсе не был легкодоступной мишенью. Рыцари умели и обучались сражаться пешими. Те же английские рыцари в битве при Кресси встречали атаку французской конницы именно в пешем порядке, прикрывая своих лучников. Потому-то Володя ничуть не заблуждался относительно боевых возможностей вражеских латников, вынужденных теперь сражаться пешими из-за отсутствия коней.

Численность Володя прикинул, но это ничего не давало. Здесь могли быть как солдаты, так и обычные рабочие, одетые в доспехи для создания массовости.

Конрон сообразил о тревогах Володи и склонился к нему с седла:

— Я еще разведчиков разослал по окрестностям, так что незаметно к городу не подойдут ни с какой стороны. Да и командирам ополчения очень хорошо все объяснил — они-то не из ополчения, а профессионалы, понимают, что к чему.

Володя кивнул. Хорошо, когда спина прикрыта.

В отличие от родезцев, армия Локхера хоть и была вроде как на боевых позициях, но солдаты спокойно продолжали сидеть на своих местах, отдыхая и поглядывая на противников. Те, закончив строиться, теперь стояли, не в силах сообразить, что делать дальше. Несколько вражеских кавалеристов стали носиться вдоль вбитых кольев, стараясь лучше рассмотреть расположение локхерцев. Но тут поднялись лучники, и двое смельчаков покатились с коней. Остальные поспешно отступили.

— Все же надеюсь, что сражаться сегодня не придется. Насчет еды распорядились?

— Да. Ближе к полудню будут разносить.

— Тогда и мы отдохнем, Конрон.

Володя соскочил с коня. Расстелил на земле нарисованную вчера схему расположения отрядов и стал сверяться с ней.

— Не нервы, а канаты, — услышал мальчик бурчание Конрона. — Ну чего ты изучаешь?

— Пути отхода. Это все знают?

Конрон мученически возвел глаза к небу.

— Беру свои слова назад. И какая пчела тебя укусила? Вольдемар, утихомирься, мы все вчера со всеми подробно обсудили сразу после совещания. Каждый командир прекрасно знает, что делать и когда.

Володя кивнул и снова углубился в изучение схемы. Вот он свернул лист и вскочил в седло, огляделся.

— Очень хорошо, что мы ввели знамена отрядов, — пробормотал он, крутя головой. — Сразу видно, кто где стоит. И сразу видно, что ополчение опять лезет вперед! Конрон, ты глянь, что делают! Не дай бог, что случится, и кавалерии сквозь них придется в атаку идти!

Конрон привстал на стременах, оглядел поле и что-то сказал одному из вестовых. Тот немедленно сорвался с места и умчался к ополченцам. Что-то эмоционально объяснил командиру, и отряд начал отступать в тыл.

— Все-таки надо было их всех в городе оставить, — пробурчал Конрон. — Но этот чертов магистрат настоял, чтобы хотя бы один отряд ополчения вышел из города. Им, видите ли, надо показать, что тоже участвуют в обороне. Чего им в голову стукнуло?

— Выборы, — пожал плечами Володя. — Демократия, етить ее… прошу прощения.

— Что-что?

— Ничего. Не люблю, когда вмешивают внутреннюю политику в области, которые этих политиков не касаются. Да ладно, не заморачивайся, просто наслушался разных историй на Базе… ну, в школе, от командиров. Блин, ну почему тут нет хотя бы самого завалящего холмика, откуда удобнее было бы наблюдать за врагом? Я, даже если на седло ногами встану, все равно увижу только затылки наших лучников.

— Мне отец всегда говорил, что надо кушать мяса больше, чтобы вырасти. Ты, наверное, его мало в детстве кушал.

Володя зло глянул на него:

— В моем детстве, видишь ли, кушать приходилось не то, что нужно, а то, что добудешь. На качество уже не смотришь.

— Прости, — искренне сказал Конрон. — Не подумал…

Мальчик тоже смутился:

— Это ты прости, я не хотел так резко… нервничаю просто. Что там родезцы?

— Стоят. Полагаю, терпения у них хватит до полудня. Мы-то хорошо устроились и подготовились, даже защиту от солнца соорудили, а им на самом солнцепеке торчать.

Конрон оказался прав. Часов в одиннадцать вражеский командир сообразил, что их никто атаковать не собирается и что просто стоять в боевой готовности — только бесполезно изматывать войска. Армия стала осторожно приближаться к укреплениям…

Володя встал на седло ногами и, держась одной рукой за плечо охранника, второй поднял бинокль, разглядывая приближающийся строй. Конрон привстал в стременах и тоже наблюдал, остальные офицеры последовали его примеру. Вот противник приблизился на дальность выстрела, и лучники вскинули луки — стрелы устремились в небо, а потом ливнем рухнули на наступающие войска. Те вскинули щиты, закрываясь от них, и бросились в атаку, стараясь как можно скорее преодолеть полосу обстрела. Солдаты, стойко выдержав обстрел, мощными топорами быстро разобрали первую полосу «ежей», потеряв какое-то количество людей. При этом действовали они очень слаженно, прикрывая товарищей щитами, очевидно, приготовленными для штурма форта. Вот они оттащили последние «ежи» и устремились вперед… И тут же стали проваливаться в ловушки. Строй заколебался, возникла заминка, и в него ударил новый залп, потом еще. Строй родезцев развалился, кто- то продолжал по инерции бежать вперед, кто-то пятился. Там, где оказались ямы-ловушки, возникли заторы, при этом задние ряды, не видя, что происходит впереди, продолжали напирать. Сверху сыпались стрелы, собирая кровавый урожай.

Офицеры отчаянно пытались восстановить порядок, трубили трубы, о чем-то сигнализируя. Вырвавшиеся вперед отряды остановились, сбились в кучу и со всех сторон закрылись щитами, защищаясь от стрел. Эти подобия римских «черепах» стали пятиться, выходя из-под обстрела.

— А быстро они порядок навели, — с ноткой восхищения заметил кто-то из офицеров.

— Да, в дисциплине родезцам не откажешь, — согласился Володя.

Конрон с офицерами продолжали наблюдение, не вмешиваясь в сражение. Впрочем, и вмешиваться было не во что — родезцы отступили и теперь восстанавливали порядок.

Вторую попытку они предприняли через два часа, на этот раз выслав вперед разведчиков, за которыми выступили лучники со щитоносцами. Вот последние замерли и тоже дали первый залп — несколько человек упали.

— А теперь дело и за фортом, — буркнул Конрон и махнул рукой.

На шесте взвился красный флаг, и тотчас со стен ударили заранее пристрелянные требуше и «скорпионы». Каменные ядра по десять килограммов каждое рухнули в толпу лучников и срикошетили от земли, прокладывая в строю кровавые полосы. Не все выстрелы оказались удачными, но и тех, что достигли цели, оказалось достаточно. Когда пали щитоносцы, лучники Локхера уже без труда стали расстреливать противников, сами оставаясь под защитой.

Требуше еще не перезарядили, когда «скорпионы» дали следующий залп. Некоторые выстрелы оказались настолько удачными, что копья стрелометов пробивали и щит, и щитоносца за ним, и лучника. Вскоре родезцы не выдержали и начали откатываться назад, теряя людей. Оставшихся без прикрытия разведчиков, которые разбирали вторую линию «ежей», расстреляли из луков моментально.

— Второй раунд тоже за нами, — констатировал Володя, хмуро разглядывая трупы, усеявшие поля боя.

Игра явно складывалась в одни ворота — система укреплений оказалась на редкость удачной и позволяла вести безнаказанный расстрел противника, который осмеливался на атаку. Хотя две линии обороны из «ежей» и ям-ловушек уже были прорваны и оставались только вкопанные колья и последний ряд «ежей», но уже всем было ясно, что потери штурмующих при их взятии будут очень велики. Решится ли на них Дорн Ансельм? Судя по тому, что узнал о нем Володя, вряд ли. Не то чтобы он страдал большим человеколюбием — когда требовалось, он мог быть безжалостным к собственным солдатам. Но при этом он прагматичный человек и гнать солдат в бессмысленные атаки, которые даже в случае успеха не приведут к победе, не станет.

Так и получилось. Сначала ушли рабочие, за ними потянулись и остальные. Последними поле боя покинули всадники. Правда, ушли недалеко — к лесу. Устроившись в тени деревьев, они явно собирались провести остаток дня именно там.

— Что ж, и нам тогда можно отдохнуть, — вздохнул Конрон, подавая сигнал трубачу.

— Совершенно идиотская война! — выругался вдруг кто-то. — Ну что это такое? Я даже меч ни разу не обнажил!

Реплика явно адресовалась Володе, но тот сделал вид, что не понял этого, предоставив объясняться Конрону. А сам направил коня к дороге, где как раз стали разворачиваться телеги с едой, прибывшие из города. Сейчас начнут развозить по отрядам. Ага, а вон и стрелы лучникам повезли — пополняют изрядно поредевший запас. Хоть и плохие стрелы, но их наготовили столько, что совершенно не жалели. И, самое главное, Володя сумел наладить тыловую службу, организовав пополнение прямо во время боя, благодаря чему локхерские лучники теперь могли участвовать в битве до конца, а не до того момента, как колчаны опустеют. Еще и из-за этого получилось выиграть дуэль с лучниками Родезии — Володя видел, что даже там, куда не достреливали машины со стен, враг постепенно сам прекращал обстрел, когда пустели колчаны. А ведение стрельбы попеременно разными отрядами позволило лучникам отдыхать. Поставлялась еда, обеспечивалась эвакуация раненых, рабочие занялись восстановлением укреплений. Тем не менее организацию войск еще совершенствовать и совершенствовать. Так что если после своего небольшого отступления родезцы надеялись вернуться, едва локхерцы уйдут в город, то напрасно.

«Все-таки хорошо, когда преимущество хоть в чем-то на нашей стороне», — подумал Володя.

Дорейн с отрядом прикрывал работающих людей. Они вколачивали заранее приготовленные колья, восстанавливая разрушенный частокол и попутно эвакуируя вражеских раненых. На этот счет был особый приказ, но даже и без него их не тронули бы — слишком благодушно оказались настроены солдаты после практически бескровной победы: пять убитых и с десяток легкораненых. По сравнению с погибшими родезцами потери вообще мизер. Заодно и количество убитых врагов подсчитали — около шести сотен, и еще примерно двести подобрали раненых.

Володе сейчас жутко хотелось научиться читать мысли и узнать, о чем сейчас размышляет вражеский командующий. Было у него стойкое ощущение, что тот еще не отказался от планов активных действий. Потому ближе к вечеру, когда родезцы все-таки стали отходить к своей базе, он отправил гонца к Филиппу с приказом усилить караулы в форте и держать солдат наготове. После того как стемнело, все-таки не выдержал и заявился сам, провел смотр, а потом отозвал Филиппа в сторону.

— Вот что, у меня нет полной уверенности, но если я правильно понял характер герцога, он не сдался. Солдатам спать при оружии.

— Полагаете, милорд, утром стоит ждать гостей?

— Почти уверен. Предчувствие. Но Конрон мне не верит. Ладно, посмотрим. Если ничего не случится — то и хорошо.

Однако предчувствие не обмануло, и утром Володя проснулся от криков и беготни. В комнату ворвался Филипп, на ходу пристегивая меч к поясу.

— Вы были правы, милорд! Враг попытался незаметно подобраться к стенам в темноте и закидать ров фашинами. Часовых обстреляли. Если бы не усиленные посты, могли бы ворваться в форт.

Мальчик поспешно соскочил с кровати и стал собираться, ругаясь сквозь зубы:

— Да что ж за дни такие пошли?! Второй день выспаться не могу! Ржавый якорь этому герцогу в…

— Быстрее, милорд! — поторопил Филипп.

Уже на ходу накидывая свою неизменную накидку пыльного цвета, которая превратилась в армии в символ чужеземного князя, настолько солдаты привыкли видеть Володю в ней, он выскочил из дома и поспешно зашагал следом за Филиппом по пути с бегущими солдатами. Вместе с Филиппом поднялся и на насыпь, осторожно выглянул за частокол.

— Осторожно, милорд, — предупредил его один из солдат, оказавшийся рядом, — родезские лучники постреливают.

Володя глянул на начавшее светлеть небо и кивнул — на его фоне головы солдат, выглядывавших за частокол, должно быть очень хорошо видны. Из-за стены навесом уже стреляли «картечью» из небольших камней требуше, отсекая врагов ото рва. Впрочем, поздно очухались — ров практически весь уже был завален фашинами. Но выстрелы мешали атакующим, давая такие необходимые минуты защитникам, чтобы встать на стены.

Вот подошли отряды арбалетчиков и сразу включились в работу. Володя все-таки рискнул выглянуть. Рассвело уже достаточно, чтобы рассмотреть все поле битвы. Враг, как оказалось, эту ночь даром не терял, и ему удалось срыть первую линию укреплений и засыпать ров. Но дальше дело застопорилось, и вместо энергичной атаки на сонных защитников они вынуждены были вступать в затяжной бой. Поскольку родезцы готовились именно к налету, а не к планомерной атаке, то теперь топтались перед насыпью. Имея ограниченное число лестниц, они не могли организовать и полноценный штурм.

Сообразив, что сейчас без толку теряет людей, вражеский командир дал приказ к отступлению. Володя осмотрел в бинокль все поле и едва сдержался от ругательства: оказалось, родезцы не только разобрали первую линию укреплений, но теперь подтаскивали парочку требуше. Для города их было бы мало, но форту могло хватить. Вот один из них стали затаскивать на холмик — почти идеальная позиция для обстрела форта. Раньше его прикрывали ямы-ловушки, но сейчас их, судя по всему, засыпали.

Володя указал Филиппу на осадную машину. Тот невозмутимо поглядел на нее и пожал плечами:

— Посмотрим.

Где-то через сорок минут яростных усилий требуше все-таки затащили на холм и стали готовить к выстрелу. Но вдруг он начал заваливаться вперед и вбок Даже отсюда был слышен треск ломающегося дерева.

Володя обернулся к Филиппу.

— Моя идея, — пояснил тот спокойно. — Я же видел, что холмик прямо-таки создан для того, чтобы установить на него что-то типа той игрушки. Ну и вырыли мы там ямку поглубже, только перекрытия поставили помощнее — даже всадника выдерживают. А вот осадную машину уже нет. Даже если бы и выдержали первоначально, так после одного-двух выстрелов бревна все равно разъехались бы.

— Ну, ты даешь! — восхищенно воскликнул Володя. — А больше нигде такой ловушки нет? А то там вон второй требуше устанавливают.

— Увы, больше настолько очевидных мест не было, так что… Но один все равно не проблема — у нас тут их больше.

Из форта полетел первый камень. Не попал, но, как понимали все, это всего лишь вопрос времени и даже не очень большого, поскольку тут же подключился второй требуше. А со стен ударили еще и «скорпионы», поражая прислугу осадной машины.

— А вот это уже хуже, — встревоженно пробормотал Филипп, наблюдая, как из-за холма показался на дороге таран: мощный, с крышей, обложенной сырыми шкурами, защищенный тяжелыми подвесными щитами. Спрятанные под этим сооружением люди были практически неуязвимы.

Офицеры, оценив новую угрозу, уже перевели стрельбу части лучников и арбалетчиков по новой цели, но бесполезно. Даже зажигательные стрелы бессильно висли на сырых шкурах и вскоре тухли, не причиняя никакого вреда. Мощные требуше не могли стрелять на такую близкую дистанцию, а тягловые, с помощью которых обстреливали пехоту, не могли пробить защиту тарана. Оставалась надежда на «скорпионы», однако и их стрелы не пробивали щиты… точнее, пробивали, но застревали в них, не нанося никакого вреда.

До этого времени Володя оставался простым зрителем, не вмешиваясь в распоряжения Филиппа. Тот и местность успел изучить лучше, и людей своих знал, и представлял, чего от кого ожидать.

— Пора испытать кое-какую новинку, — буркнул Володя.

— Что? — повернулся к нему Филипп. — Есть какая-то идея, милорд?

— Забудь хоть сейчас о милорде, — раздраженно попросил Володя, наблюдая за медленным приближением таранного сооружения. — Сколько ударов этого чуда выдержит частокол?

— Удара три или четыре. У нас же тут не камень. Правда, они еще дорогу не сделали для него. Видишь, солдаты с мешками бегут? Сейчас будут насыпь делать до стены, чтобы таран можно было по ней поднять, иначе только земляной вал и будут долбить. Правда, работы для них тут не очень много.

Лучники перенесли стрельбу на бегущих солдат. Те несли потери, но насыпь продолжала расти, и вскоре по ней можно будет подтащить таран.

Володя глянул в бинокль на город. На стенах стояли толпы солдат и следили за разворачивающимся штурмом, но вмешиваться не спешили. Родезцы успели разобрать все оборонительные сооружения, и теперь локхерцам негде было укрыться при выходе из города.

— Филипп, прикажи вывесить сигнал, чтобы пока не лезли.

— Я его сразу приказал повесить, — сообщил тот. — Как только его снимут — это и будет сигнал, что держаться больше не можем.

— Очень хорошо, тогда я к инженерам. Так, куда они повезут свое сооружение, уже ясно, значит, сюрприз там и подготовим. Если Розен ничего не напутал, а рабочие постарались на совесть, тогда этот таран перестанет быть для нас проблемой.

Филипп глянул вслед милорду, вприпрыжку помчавшемуся куда-то вдоль стены.

Володя гадал, стоит использовать «лимонку» или нет. Пять гранат, которые он захватил с собой, — большая сила здесь, где даже пороха еще не знают. По крайней мере, этот таран уничтожен будет наверняка. Правда, шуму возникнет много и придется отвечать на множество неприятных вопросов, а этого не хотелось бы. Имеются еще пистолеты, но… Если есть возможность избежать применения такого оружия, то надо избегать. Случай совершенно не крайний. В конце концов, он не форт защищает, а город.

Разыскав нужных ему плотников и кузнеца, он захватил с собой первый же подвернувшийся отряд солдат и отправился на склад, куда под его присмотром свозили детали одного сооружения. Помнится из уроков истории, что Архимед с помощью таких механизмов вражеские корабли переворачивал вместе с людьми… Эта штука, правда, попроще будет и поменьше, но им и не корабли ворочать. Уже через двадцать минут у стены, где ожидался таран, вовсю кипела работа по сбору, пока что на земле, подобия подъемного крана: трехногая опора и стрела. Наиболее сложной для изготовления частью оказалась именно стрела, поскольку на нее приходилась основная нагрузка. К счастью, местные плотники имели большой опыт по изготовлению рычагов для требуше, где тоже требовалась высокая надежность. Эти знания и были применены здесь.

Две опорные ноги уже были скреплены, но пока лежали на земле. Рабочие шустро вколачивали в основание стены крючья и протягивали веревки, чтобы быстро поставить сооружение в вертикальное положение, когда придет время. Еще рабочие подготовили третью опору, на конце которой был вколочен мощный крюк. При подъеме этот крюк должен быть вставлен в специальные кольца на первых двух опорах: быстро и надежно. Вообще над этим вот креплением пришлось попотеть. Кузнец, помнится, долго ругался, но в конце концов сделал, что требовалось. И теперь металлическими кольцами к бревнам надежно крепились эти самые захваты и крюки, которые надевались на опоры сверху, как наперстки. По оценкам, прочности должно было хватить с лихвой.

Володя иногда поднимался на стену и наблюдал за работой родезцев. Те уже насыпали более-менее приличную дорогу и теперь выравнивали ее. И это все под непрерывным обстрелом. Пожалуй, город действительно было бы не удержать, если бы родезцы сумели собрать тут все свои силы — целеустремленные люди.

Когда все части были приготовлены, а веревки и цепи растянуты должным образом, Володя снова поднялся на стену. Тут подошел и Филипп. Покосился на непонятную конструкцию, лежащую внизу, и едва не споткнулся о канат, шедший от основания частокола к вершине опор.

— Что это? Оно поможет справиться с тараном?

— Теоретически, да, — немного нервно отозвался Володя.

— Теоретически?

— Понимаешь, вот эту штуку я видел только на картинке… ну, дома. Тут, — мальчик постучал себя по голове, — все необходимые данные, которые удалось вбить моим учителям, а также то, как ее применить. Но как это выглядит на практике, я ни разу не видел.

— Хм… Будем надеяться, что все получится, иначе придется просить помощи у гарнизона города и проводить эвакуацию.

Следующие полчаса прошли в тревожном ожидании. Филипп иногда отдавал распоряжения, пытаясь остановить продвижение тарана, но родезцы были осторожны и предпочитали лишний раз не рисковать. А организовать вылазку не дал Володя.

— Филипп, они наверняка этого ждут. Мы ничего не добьемся.

— Знаю, — отозвался тот. — Но если таран подойдет к стене, тогда у нас вообще никаких шансов не останется… если, конечно, эта ваша штука не остановит его.

Таран медленно приближался по насыпи к частоколу, и до стены оставалось ему преодолеть последние пятнадцать метров.

ГЛАВА 12

Десять метров… Лучники и арбалетчики вовсю старались, отсекая пехоту, прикрывавшуюся щитами. Стреляли «скорпионы», жаль только, скорострельность у них не очень. Снова попробовали стрельнуть по тарану, вроде бы даже в кого-то попали за щитами, но увы, это был единственный успех. Володя толкнул в бок Филиппа и посоветовал ему отдать приказ не отвлекаться на таран.

— Вон, видишь, там пехотинцы группируются? Кажется, они дожидаются, когда таран пробьет частокол, и пойдут в атаку. Пусть попробуют по ним ударить.

— Сейчас не достанут, но я прикажу стрелкам быть наготове.

Пять метров… Володя махнул рукой, Филипп заинтересованно обернулся. Солдаты взялись за веревки, потянули. Раздалась команда, и вершина Л-образной конструкции оторвалась от земли. Острые крюки вонзились в землю, уперлись, и конструкция стала подниматься быстрее. Вот она на мгновение замерла, рабочие поспешно закрепили третью ногу-опору. Еще человек сорок держали наготове основную часть — рычаг. Вот вся конструкция утвердилась, теперь проверяли работу рычага. Противник, заметив, что таран вот-вот подъедет к стене, бросился в атаку, лучники открыли навесную стрельбу.

— Быстрее! Быстрее! — Командующий рычагом офицер раздавал подзатыльники, торопя рабочих.

Вот через частокол перебросили здоровенный крюк на цепи.

Володя со стороны наблюдал, как готовят его задумку, похожую отсюда на колодезный «журавль», только опоры очень мощные. Главное, чтобы железные чашки-опоры внизу выдержали и не провалились в грунт. На испытаниях все было хорошо, остается надеяться, что будет хорошо и здесь.

Один из рабочих схватил длинную палку с рогаткой на конце, зацепил свисающую цепь и повел ее в сторону тарана, люди внизу потянули за канаты, склоняя рычаг вниз. Родезцы, сообразив, что противник что-то задумал, усилили обстрел именно этого участка стены. Володя торопливо спрятался за частокол. Если сейчас не удастся быстро зацепить таран, что очень трудно сделать, не глядя…

Филипп что-то заорал, и тотчас с соседних участков ударили арбалетчики и тягловые требуше. Обстрел немного стих, дав возможность солдату все-таки подвести крюк куда надо. Вот он нырнул за частокол, махнув рукой. Солдаты и рабочие, смешавшись в кучу, разом натянули канаты, длинный рычаг пошел вниз, поднимая короткий. Цепь натянулась, мгновенное напряжение…

— И — раз!!! И — раз!!! — Люди изо всех сил налегли на тросы…

Показалось, что ничего не получится… трос не выдержит, цепь, крюк… Рычаг сломается, в конце концов. Но нет, задержка оказалась короткой.

Не обращая внимания на обстрел, Володя все-таки на миг выглянул за стену и успел заметить, что крюк зацепился за крышу тарана и теперь поднимал его… Еще секунда, треск, и несколько досок вырвало из пазов и подкинуло, сам таран рухнул вниз, что-то треснуло…

— Еще раз! — заорал Володя. — Еще раз!!!

Солдаты и сами уже ловили рогатками цепь с крюком, а человек пять рабочих тянули за канат, опуская короткий рычаг, чтобы их товарищ сумел снова зацепить таран.

Родезцы быстро пришли в себя и так же быстро сообразили, что если им не удастся сейчас пробить стену, то их усилия могут оказаться совершенно бесполезными. А ведь их пехота уже почти подошла к стенам и теперь стояла под обстрелом. Несколько родезцев копьями попытались отпихнуть крюк, пока их товарищи раскачивали таран для удара. Со стены полетели горшки с кипящим маслом, и изнутри сооружения раздался чей-то вой: теперь, когда на крыше отсутствовали несколько досок и оказались сдернуты пара шкур, это укрытие перестало быть таким надежным, как изначально.

Крюк снова зацепил таран, и весьма удачно — за опорное бревно, на котором крепилась крыша. Солдат с рогаткой умудрился направить крюк в то же место, что и раньше, но теперь там крыши не было. Правда, за успех поплатился — вражеский лучник удачно попал стрелой в высунувшегося человека.

— Налегай!!! — снова раздалась команда, и снова рычаг пошел вверх, снова таран стал подниматься… Выше- выше…

— Еще немного!!! — Володя опять рискнул выглянуть наружу.

Лучники усилили обстрел той стороны тарана, которая оказалась вздернута в воздух. Самих людей еще не было видно, зато их ноги вполне можно было разглядеть. Солдаты стали падать под стрелами, раздались крики и стоны. Люди отхлынули к другой стороне, пока еще недоступной для обстрела.

— И — раз!!! И — раз!!! И — раз!!!

Таран поднялся еще выше… еще… Раздался треск рычага… Володя мысленно взмолился, чтобы дерево выдержало еще немного… еще совсем чуть-чуть. Еще выше… Таран встал на дыбы, а длинный рычаг почти коснулся земли… Эх, высоты немного не хватает… Совсем чуть-чуть… И в этот момент правые катки тарана съехали с насыпи, все сооружение мгновение балансировало на краю, а потом опрокинулось, увлекая за собой скрывавшихся под ним людей.

— Стреляйте!!! — вопил Филипп, бегая по стене и чуть ли не пинками торопя арбалетчиков, лучников и инженеров у машин.

Но подгонять людей не требовалось — их так впечатлил успех с тараном, что даже рабочие хватали камни и швыряли их в подбегавшую с лестницами пехоту. Володя и сам схватился за лук, посылая стрелу за стрелой.

Родезцы воспользовались насыпью и теперь мчались по ней с лестницами. Им навстречу ударили тягловые требуше… М-да, скорострельность у них приличная, и конструкция простая, как кирпич. А тут еще и арбалетчики подключились.

Филипп ухватил разошедшегося Володю за плечо и уволок со стены.

— Кто-то говорил, что командир должен руководить боем, а не участвовать в нем… милорд.

— А я им и не руковожу. Ты тут командир. — Володя вытер пот, успокаиваясь. — Как думаешь, удержим?

— Непременно. Враг уже сломлен, а уничтожение тарана доконало их. Столько поражений подряд никому не вынести. Я вообще удивлен, что Ансельму удалось организовать этот штурм. Видно, и впрямь солдаты у него хорошие.

— Какие поражения? О чем ты?

— Ну… барон, потом ночная атака, потом нападение пиратов…

— Понял, не продолжай.

— В общем, если мы сейчас отобьемся — герцог вынужден будет уйти.

В этот момент в тыл нападающим ударили всадники Дорейна. Оказалось, что, пока форт защищался, в городе решили сделать вылазку. Хотя она и не совсем удалась — родезцы оказались к ней готовы и выставили прикрытие, — но она все же в самый ответственный момент отвлекла часть нападавших.

Еще через три часа противники стали выдыхаться. Хотя им и удалось несколько раз взобраться на стены, но нигде закрепиться не получилось, а тут под прикрытием очередной вылазки в форт подошло подкрепление из двухсот солдат. Еще через полчаса последние родезцы скрылись за поворотом, унося убитых и раненых.

Володя устало прислонился к какому-то столбу и прикрыл глаза, уже мало обращая внимания на послебоевую суету. Неизвестно, сколько бы он так простоял, если бы не Филипп, осторожно дотронувшийся до его плеча. Мальчик чуть вздрогнул и открыл глаза.

— Ты как? В порядке? — участливо поинтересовался Филипп.

Хм… «Ты». И никакого милорда.

— Да, спасибо. Поеду в город, надо будет доложиться Конрону, а ты пока подсчитай потери… ну, сам понимаешь. И сразу шли гонца, как только прояснится ситуация.

— Хорошо, милорд. Все будет в порядке.

Володя побрел к дому, возле которого стояла его лошадь, а при выезде из форта даже не обратил внимания на привычно пристроившуюся за ним охрану.

— На этот раз точно все, — были первые слова, которые произнес Конрон, едва заметив въезжающего в город Володю. — Я отправил вслед Дорейна с отрядом. Он доложил, что Ансельм уже начал развешивать дезертиров на деревьях. Если дошло до такого, значит, боевого духа больше нет.

— Ну и отлично.

— А что такой мрачный?

— Да вымотался просто.

— А-а-а. Понимаю. Вот что, ну-ка, дуй к этому… Осторну… и отдыхай. Без тебя разберутся тут.

— Но я…

— Бегом! Я пока еще твой командир, и ты получил приказ.

— Но…

— А о бое расскажешь по дороге. Я тебя провожу.

Осторна с Рупертом дома не было. Как сказал управляющий, они отправились на заседание гильдии, решали какие-то вопросы по поводу окончания осады… Хм… Купцы времени зря не теряют. Зато Аливия была дома и теперь довольная скакала вокруг — Володя еле отбивался, потом сдался и был затащен в гостиную, усажен за стол и завален кучей новостей. Девочка выпалила их с пулеметной скоростью, бегая вокруг стола, заваривая чай и заставляя стол булочками. При этом на попытавшуюся помочь ей служанку так шикнула, что та поспешно удалилась, больше не рискуя встревать.

Володя наблюдал за ней, еле сдерживая смех и слушая ее щебетание краем уха. Всю усталость как рукой сняло. Только-только подходил к дому вымотанный и морально, и физически, а тут посидел, понаблюдал за фонтанирующей энергией девочкой — и словно неделю отдыхал.

— Говорят, что скоро родезцы уйдут. Правда? Теперь ты со мной останешься? Больше никуда не уедешь?

— Это как получится, — улыбнулся Володя.

— А почему не получится? Почему? Ой… — Девочка схватила вазочку с хлебом, которую случайно задела локтем, и переставила на столе, поднявшись на носочки, чтобы отодвинуть ее подальше от края.

Мальчик нахмурился. Интересно, как ей объяснить, что у нее все-таки есть семья и что он тут немножко лишний?

— Я постараюсь быть поблизости. А чего это ты расхозяйничалась?

— Ну как же? Помнишь, я тебе на острове всегда обед готовила, пока ты в лес ходил?

— О да, — с трудом сдержал смешок Володя, но Аливия надулась.

— Всего один раз кашу и сожгла…

Володя усмехнулся, поднялся и стал помогать ей расставлять тарелки.

— А почему столько? — спросила Аливия.

— Потому что скоро твой брат придет и отец. Думаю, они тоже захотят покушать. Кстати, Кнопка, давно спросить хотел, но как-то все не получалось. Ты же говорила, что у тебя два старших брата.

— Ага. Еще Гонс. Ему двенадцать… недавно исполнилось.

— А где он?

— В столице… так папа мне сказал. Папа там был по своим делам вместе с ним, а потом не стал брать, ему надо было срочно вернуться. Вот и оставил его в одном из наших домов. А потом эта проклятая осада… ну, так папа говорит.

— Понятно. А не скучаешь по братишке?

— По этому болвану?! Конечно, нет! Он постоянно дерется. А ты меня с мечом научить обращаться обещал.

— Аливия, ну ты же девочка! Зачем тебе это?

— Ты обещал? Неужели ты собираешься нарушить свое слово? Ты сам меня учил, что если дал слово, то его надо держать.

— Все-все. Я все понял. Я обещал, я обещание выполню, но только немного позже. Тебе еще восстановиться после болезни надо. Побольше витаминов, больше прогулок.

— Ага. Я уже тренироваться начала… слегка-слегка, честное слово!

Скорее всего Конрон что-то сказал командирам отрядов, и Володю до самого вечера почти не тревожили. Только Джером заскочил с докладом о текущих делах, и от Филиппа был гонец с сообщением о потерях. Под вечер появился сам Конрон вместе с Осторном и Рупертом. Все трое о чем-то оживленно спорили, но стоило им войти в гостиную, где Володя, удобно устроившись в кресле, слушал рассказ Аливии про ее путешествие с отцом с одним из его караванов, как спор мгновенно прекратился. Сам путь, как понял Володя, был не очень длинным, по сути, в соседний город, но шестилетней девочке первое путешествие запомнилось, и теперь она делилась теми давними воспоминаниями о нем.

— Ой, папа пришел! — Девочка вскочила и бросилась к отцу.

Осторн подхватил дочь и слегка подкинул. Аливия на руках обернулась и показала Володе язык.

— А ты так не можешь!

— Скорее ты с ним так можешь, — хмыкнул Конрон.

Володя сердито посмотрел на ухмыляющегося друга,

потом на хихикающую Аливию и вздохнул.

— Я, между прочим, еще расту. Мой отец был двухметровым гигантом.

— Правда? — распахнула глаза Аливия.

— Нет, — вынужден был признать Володя — врать вот так, в лицо Аливии, не хотелось. — Всего лишь метр семьдесят шесть. Конрон, ты что-то хотел?

— Вообще-то я хотел переговорить с уважаемым Ос- торном по поводу расписок, которыми мы расплачивались. Осада ведь скоро закончится, и надо будет платить по ним. Удачно с ним встретился по дороге.

— Если вы тут собираетесь беседовать, не буду вам мешать. Кнопка, спать!

— Ну, Володя-а-а…

— Что Володя? Кругом, к себе в комнату — шагом марш!

— А сказку расскажешь?

— Сказку? Гм… Давай ложись, я сейчас приду.

Аливия радостно подпрыгнула и ускакала. Мальчик

повернулся и наткнулся на одинаково задумчивые взгляды Осторна и Конрона. Володя, сам не понимая почему, почувствовал себя неуютно.

— Вы тут продолжайте, а я к Аливии… раз обещал… сказку…

Аливия дожидалась его, уже лежа в кровати и укрывшись одеялом. Володя пристроился рядом с ней на стуле.

— Ты прямо как маленькая, все сказку подавай. А то все: «Я большая! Я большая!»

— Я большая!

— Значит, сказка не нужна?

— Ну Володя-а-а… У тебя такие необычные истории! Такие интересные.

— Интересные. Я вот даже не знаю, что тебе еще рассказать… вроде бы все рассказывал, хотя… Хм… Странно, как же я раньше не вспомнил о ней? Слушай. Жил-был один пожилой мужчина с женой и дочкой. И вот однажды его жена умерла. Погоревал он некоторое время, но понял, что дочке нужна мама, и женился повторно на женщине, которая уже имела двух дочек. Сначала все было хорошо, но постепенно мачеха взяла в доме всю власть, заставляя мужа и падчерицу трудиться не покладая рук. Дочь старика делала всю работу по дому: убирала, гладила, готовила, чистила камин от золы. И вот от того, что девушка постоянно возилась с золой из камина, она вся была в этой золе, и люди стали называть девушку Золушка…

В этот момент чуть скрипнула дверь и в комнату просунулась голова Конрона. Аливия посмотрела на него так, что тот смущенно улыбнулся, протиснулся бочком и махнул рукой Володе — продолжай, мол. Мальчик удивленно на него покосился, но продолжил рассказ:

— И король той страны, чтобы женить принца, объявил бал, на который созывались все самые прекрасные девушки королевства. Гонцы объявили, что та, которая понравится принцу, станет его женой… Конрон, чего тебе? Ты уже десять минут тут стоишь.

— Ничего-ничего, это не к спеху. Ты продолжай, очень интересно.

— Не понял? Слушай, кто тут вообще ребенок? Аливия или ты?

— Хм… Я бы сказал, что скорее ты.

Володя развернулся, ожидая увидеть на лице друга насмешку, но встретился с совершенно серьезным взглядом.

— Что ты имеешь в виду?

— Я? Да так… ничего. Извини, но мне, честно, порой кажется, что даже Аливия взрослее тебя с твоим отношением к жизни. Ты то столетний мудрец, то наивное дитя. Но чаще второе. Да ты продолжай, а то Аливия сейчас меня побьет… и тебя заодно.

Володя покосился на сердито сопящую от нетерпения девочку и хмыкнул.

— Ладно, Кнопка, не сердись. С дядей Конроном мы потом обсудим, кто из нас большее дитя, а я продолжу…

Рассказ лился неторопливо. Володя старался вовсю использовать свое скромное актерское мастерство, порой изображая персонажей в лицах. Какой сон — Аливия о нем думать забыла: глаза с блюдца, распахнутый ротик — она даже дышать порой переставала, и это самая обычная сказка… Впрочем, она и раньше на его истории реагировала так же — мальчик уже привык к тому, что то, что для его сверстников дома всего лишь интересная история, тут открытие. К слушателям присоединились и Осторн с Рупертом. Володя так увлекся рассказом, что и не заметил, когда это случилось.

— Пока мы на балу, — Володя понизил голос, изображая мачеху, — ты, Золушка, должна прибрать в комнатах, вымыть окна, натереть пол, выбелить кухню, прополоть грядки… И вот после того, как ты все сделаешь, я позволю тебе понаблюдать за балом в окно дворца.

— Во… нехорошая женщина. — Конрон явно хотел сказать нечто иное, но покосившись на нахмурившегося Володю, резко изменил формулировку.

Аливия уже почти заснула, но крепилась изо всех сил с явным желанием дослушать сказку до конца. На все уговоры Володи продолжить завтра она заявляла, что не уснет, и требовала продолжения. Володя вздыхал, но соглашался. Вот уже фея одарила крестницу подарками, вот Золушка прибыла на бал, танец с принцем, приближение полуночи и поспешное бегство Золушки с бала, потеря туфельки…

— И жили они долго и счастливо, — наконец закончил Володя, осторожно накрывая девочку одеялом.

— Спасибо, — сонно прошептала та. — Очень интересная история.

Володя еще немного посидел и, убедившись, что Аливия уснула, вышел из комнаты.

— Ты действительно словно старший брат для нее, — заметил Конрон.

— Знаешь, — Володя неторопливо шел по коридору и даже не оглянулся на рыцаря, — мы с Ленкой постоянно ссорились. Она иногда просила меня почитать ей сказку, поиграть с ней… но у меня никогда не находилось времени. Всегда были дела интересней — на улице с друзьями побегать, на ком… в игры разные поиграть, книги почитать… Если бы можно было вернуть время назад… — Мальчик недолго помолчал. — Так о чем ты со мной хотел поговорить?

— Ничего такого срочного, просто известие: разведчики сообщают, что в лагере родезцев какое-то шевеление началось. Скорее всего они собираются уходить.

— Или собираются предпринять последнюю попытку штурма города.

— Не думаю — у них в армии полнейший разлад. Судя по всему, там чуть ли не до бунта дело дошло.

— Надо бы пленных…

Конрон хмыкнул:

— Я знаю твой интерес к ним и отправил отряд Дорейна с заданием. Утром пленные будут. И… ну так, на всякий случай, я приказал усилить патрули и караулы.

— Ну, тогда до утра. Спокойной ночи.

— Угу, отдыхай, князь. А я еще кое-какие вопросы хочу с Осторном обсудить.

Утром, как и обещал Конрон, доставили пленных, и Володя сразу же отправился в магистрат. Как оказалось, суматоха в лагере родезцев действительно была связана с подготовкой к отступлению — на этот раз Конрон оказался прав. Вот только прежде, чем отправиться в путь, Ансельм решил пополнить припасы и теперь во все стороны рассылал отряды фуражиров. Дорейн в сообщении писал, что если ему дадут еще человек триста, то он сумеет сильно осложнить им жизнь.

Когда Володя закончил допрашивать последнего пленного, снова заявился Конрон и бросил на стол свиток Мальчик вопросительно поднял на рыцаря глаза.

— Парламентер от герцога Ансельма доставил час назад. Думаю, тебе будет интересно.

Мальчик развернул свиток и, с трудом продираясь сквозь ошибки, начал читать. Закончив, некоторое время стоял неподвижно, что-то обдумывая, потом снова углубился в чтение. Потом еще раз перечитал.

— Мне надо подумать, — сказал он и подошел к окну.

Конрон кивнул и сел за стол. Придвинул к себе тарелку с остатками мяса и кусок хлеба и начал неторопливо есть. Володя же так и стоял у окна. Он глядел куда-то вдаль, слегка повернувшись боком, в солнечных лучах, которые пробивались сквозь стекло плохого качества. Конрон, изредка поглядывавший на мальчика, видел, как хмурится его друг, размышляя о чем-то и пытаясь принять какое-то важное для себя решение. По его серьезному виду казалось, что это решение определит всю его будущую жизнь. Сейчас Конрону очень хотелось знать, о чем думает этот странный князь.

— Скажи, а что, если я съезжу парламентером?

— Ты?! — Конрон так удивился, что даже вино отставил.

— А что? Не по чину?

— Не по чину? Да как раз наоборот…

— Тогда, думаешь, герцог что-то сделает парламентеру?

— Да никогда. Герцог в таких вопросах очень щепетилен.

— Вот именно, так что мне ничего не грозит.

— Да я не про это. Я не понимаю: зачем? Что ты хочешь сказать такого, чего не может сказать обыкновенный парламентер?

— В том-то и дело, что вот по этому письму обычный парламентер ничего сказать не сможет.

— Я не понимаю, в чем проблема? Да выдать им этого… как там его?.. Раймонда в обмен на наших пленных, и дело с концом. Пусть его как предателя свои и вешают.

Володя вздохнул:

— Не люблю предателей…

— Могу тебя понять.

Мальчик снова вздохнул и отвернулся.

— А Раймонд не предатель.

— Надоел мне твой кислый вид, — раздраженно буркнул Конрон. — В последнее время вообще тебя не узнаю. Короче, если хочешь, собирайся и уматывай… куда хочешь… хоть в парламентеры.

— Спасибо, Конрон.

— Не за что. Считай это благодарностью за все, что ты сделал для Локхера.

Через два часа Володя в сопровождении трубача, который в одной руке держал трубу, а в другой белый флаг, и переводчика подъезжал к постам родезской армии. Солдаты, остановившие их, выслушали сообщение трубача и покосились на Володю. Он в своей привычной невзрачной накидке, с его ростом и сложением, никак не выглядел солидным представителем воюющей стороны, а скорее насмешкой над ними — проигравшими. На Володю посматривали мрачно и угрожающе, но ему ничего не говорили, обмениваясь мнениями между собой. Володя сейчас очень жалел, что не понимает по-родезски, а спрашивать у переводчика посчитал не очень удобным.

Наконец их провели в лагерь, заставили минут двадцать подождать, и только после этого пригласили в просторную палатку командующего. Володя вошел первым, быстро окинул взглядом всю обстановку: наспех сколоченный стол, походная кровать чуть в стороне, сейчас служащая сиденьем для двух офицеров. Сам герцог, слегка седоватый мужчина в летах, стоял в легком доспехе, облокотившись на стол. Хмурый и сосредоточенный, он рассматривал какую-то бумагу, но на объявление офицера поднял тяжелый взгляд и несколько мгновений рассматривал всех трех парламентеров. Вот его взгляд остановился на Володе.

— Князь Вольдемар Старинов, я полагаю? — Герцог говорил по-локхерски великолепно, по крайней мере, Володя не находил отличия от того, что слышал от локхерцев. — Наслышан. Как я понимаю, именно благодаря вмешательству вашего сиятельства наши планы не были осуществлены?

— Я немного поучаствовал в обороне.

— Ага… немного. Отчего мне такая честь — сам заместитель командующего прибыл в качестве парламентера?

— Мне хотелось бы поговорить с вами о Раймонде… Если позволите, без посторонних.

— О Раймонде? Об этом предателе? Я понимаю, что он оказал вам большую услугу, но это мое последнее слово. Я готов обменять всех ваших пленных солдат на этого предателя и, как обычно, благородного на благородного. Милорд, вы же понимаете, что тот, кто предал один раз, тот обязательно сделает это повторно. Ради чего вы его хотите защитить?

— Что такое предательство — я знаю. Пленных же вы хотите обменять потому, что с ними будет намного тяжелее выбраться, да и кормить в пути без них будет нужно меньше народу. Так что тут прямая выгода для вас. Конечно, вы можете наших пленных и казнить, но… герцог Дорн Ансельм на такое никогда не пойдет.

— А вы неплохо изучили меня… — Герцог на мгновение задумался. — Хорошо, я поговорю с вами.

Даже приказа не понадобилось — все родезцы моментально поднялись, чуть поклонились и вышли. Следом вышли и локхерцы. Дождавшись, когда за последним закроется полог шатра, герцог приглашающе указал на складной стул.

— Спасибо… — Володя снял накидку, аккуратно повесил ее на спинку стула и сел. — Собственно, «предательство» Раймонда я с вами и хотел обсудить…

— Интересно, за каким… нашего князя понесло парламентером?

Конрон пожал плечами:

— Вернется, поинтересуешься сам, тир. Честно говоря, я и сам его не понял. Что-то он там про Раймонда говорил и про то, что тот не предатель. Самому интересно.

Роухен задумался.

— Все-таки этот князь очень странный. Может, действительно шпион?

— Ага. Который настолько странный, что в нем все шпиона подозревают. Я, конечно, в этих делах не очень, но и мне понятно, что из него шпион, как из меня… Ну, ты понял.

Роухен был менее доверчив и обладал намного большим жизненным опытом, чем Конрон, потому был настроен не так благодушно к Вольдемару Старинову. Но спорить не стал. Он вообще предпочитал не спорить с командирами, тем более он не мог отрицать того факта, что князь реально помог в обороне. Но даже сейчас тот для него оставался загадкой, а загадки Роухен очень не любил.

Через несколько минут в комнату вошли еще несколько офицеров, приглашенных на совещание, посвященное обсуждению дальнейших планов. Конрон слушал их вполуха, гадая, о чем может беседовать Вольдемар с герцогом. На все вопросы офицеров, обращенные к нему, он отвечал весьма туманно, сославшись на необходимость пока держать все в тайне. Сообразили они, что он сам ничего не знает, или нет, не ясно, но, по крайней мере, отстали. И занялись более актуальными проблемами: как действовать после отступления неприятеля? А в том, что родезцы все-таки будут отступать, никто уже не сомневался.

Володя появился под конец совещания в приподнятом настроении, улыбаясь каким-то своим мыслям. Поздоровался со всеми, но уселся в сторонке. Понимая общий интерес к проведенным переговорам, он просто перечислил условия перемирия, к которым они пришли с герцогом. Офицеры разочарованно зашумели, не понимая, что в этих довольно стандартных пунктах могло вызвать прилив столь хорошего настроения у князя, который и улыбался-то крайне редко, да и то уголками губ.

Конрон догадывался, что тот о чем-то умалчивает. Он быстро свернул совещание и выпроводил всех. После этого пристроился рядом.

— Ну и, во имя всех Возвышенных богов, с чего такая радость?

— Дорн Ансельм отпускает всех наших пленных в обмен на Раймонда и кое-каких других пленников из офицеров по списку. Все осталось без изменений — так, как он и предлагал в своем письме.

— Не понял? Точнее, понял, но это ты и на совещании говорил. Я не понял, для чего тогда именно ты к нему ездил? ,

— Для чего? Может, потому что дурак. И потому что, несмотря ни на что, так и не избавился от наивности. Вот такой вот я наивный романтичный дурак, Конрон. А ведь думал, что сумел избавиться от всех чувств… Как оказалось, нет. Возможно, потому, что даже в самые тяжелые моменты мне везло на людей.

Рыцарь потряс головой:

— Я чего-то не понимаю. Ты чего там натворил?

— Да ничего… Просто рассказал все о Раймонде… Мои учителя точно устроили бы мне головомойку за такое — сдать все достигнутые результаты… М-да…

— Прости, что? Что ты сделал?

— Все рассказал герцогу про Раймонда. Как впервые встретил его и что было дальше.

— И?

— Ну и все. Герцог совсем не дурак, так что, полагаю, он мне поверил. Ладно, пойду к Раймонду… обрадую. Если его и повесят, то не за предательство.

Конрон озадаченно проследил за Вольдемаром. Пожал плечами и вернулся за стол. Достал нож, задумчиво рассмотрел его и стал втыкать в столешницу. Потом махнул рукой.

— Каждый раз, когда думаю, что уже начал его понимать, он выкидывает что-то совершенно неожиданное.

Володя, скрестив руки, стоял у открытой двери в тюремную камеру и наблюдал за работой кузнеца, освобождавшего пленника. Когда тот закончил возиться с цепями, мальчик поманил Раймонда и зашагал по коридору к выходу. Раймонд озадаченно обернулся к охраннику. Тот флегматично отправился в свою каморку, явно не собираясь их сопровождать. Вблизи не было видно других охранников, а князь шагал вперед, даже ни разу не обернувшись, словно ему было совершенно все равно, следует за ним пленник или нет. Заинтригованный рыцарь догнал князя.

Вольдемар вышел на улицу. При этом наружную охрану также совершенно не заинтересовал бывший пленник Раймонд огляделся, гадая, что может получиться, если он сейчас попробует бежать.

— За поворотом пост, как раз на него выскочишь. А если бежать прямо, то наткнешься на учения ополченцев. Но вообще бежать не советую по другой причине. Наберись терпения.

Вольдемар даже не обернулся, когда говорил. Тир задумчиво поглядел ему в спину, но решил последовать совету. Раз его никто не охраняет, значит, что-то происходит, а что именно, скоро прояснится.

В кабинете магистрата Володя уселся за стол и протянул свиток с условиями перемирия Раймонду. Тот сел, неторопливо развернул его и углубился в чтение. Прочитав, поднял голову:

— Как я понимаю, меня выдадут?

— Есть какие-то причины этого не делать? Хотя если бы ты согласился…

— Ваше сиятельство, мы уже обсуждали этот вопрос.

— То есть свое мнение ты не изменишь?

— Нет.

Володя вздохнул, неторопливо поднялся, отстегнул пояс с мечами и положил его перед собой на стол. После чего расслабился на стуле, вытянув ноги.

— Жаль. Что ж, сам понимаешь.

— А если я сейчас убегу? Я не видел охраны на выходе…

— А смысл?

— Хотите сказать, князь, что мне некуда бежать и меня повесят если не вы, то свои.

— Свои вас, конечно, вряд ли похвалят — работу вы все-таки провалили. Возможно, вас за этот провал и казнят, но только не за предательство.

Раймонд замер и удивленно уставился на собеседника. Князь снова вздохнул.

— Вот такой я дурак и завалил почти всю работу. Мои учителя точно мне настучали бы по шее за такое. В общем, я ездил как парламентер к герцогу и все ему рассказал про тебя. Полагаю, он поверил, так что…

— Милорд… я… Ваше сиятельство…

— Замолчи уж… И не вздумай благодарить… Не за что. А ты… в общем, проваливай. Охрана у ворот предупреждена и выпустит тебя. А герцог… Не думаю, что он нарушит свое слово и не отпустит наших пленных.

Раймонд поспешно поднялся и направился к выходу, но у двери обернулся.

— И все же, милорд, почему?

— Я знаю, что такое предательство. И не могу спокойно наблюдать, как за него казнят невиновного человека. Такое объяснение устроит?

— Милорд… спасибо. Я этого никогда не забуду. Отныне у вас нет преданней друга.

— Не спеши. Война ведь продолжается, и мы, очень возможно, снова встретимся по разные стороны.

— Да. Такое может случиться, ваше сиятельство. И я сделаю все возможное, чтобы выполнить поручение моего короля, но…

— Я понял, Раймонд. Спасибо. Честные противники — тоже неплохо.

Раймонд поклонился и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Володя подвинул на столе ремень с мечами и грустно констатировал:

— И все-таки я дурак.

Раздался осторожный стук в дверь. Володя вздрогнул: интересно, кого это несет? Конрон точно стучать не будет. Роухен? Он вроде следит за соблюдением перемирия родезцами.

— Да.

В дверь осторожно заглянул Лигур.

— Разрешите, милорд?

— Заходи. Что-то случилось?

Лигур прошел к столу и сел напротив.

— Милорд, если позволите, я хотел бы обсудить с вами судьбу моих людей. Осада подходит к концу, а им была обещана свобода…

— Да. Я разговаривал недавно с Конроном на этот счет — он полностью подтвердил все прошлые обещания. Тем более твой полк очень хорошо проявил себя. Думаю, локхерцы даже захотят пригласить вас на службу.

— Вот об этом я и хотел поговорить с вами. Видите ли, милорд, большинству из бывших рабов просто некуда идти. Что их ждет? Дома у многих просто нет, зарабатывать… ну чем они смогут заработать на жизнь? Грабежами разве только. Если же наниматься к кому-нибудь, то людей просто раскидают по разным отрядам.

— Гм… пока не понимаю, к чему ты клонишь.

— Милорд, вы правильно заметили, что я раньше занимал высокое положение и мне приходилось воевать. Но и для меня в новинку те тактические приемы и действия, которые вы внедряете. Однако нельзя не заметить, что они вполне эффективны, но вот использовать их в полной мере может только человек, который понимает, что делает. То есть вы.

— И?..

— Командовать может только тот, кто понимает возможности подразделения и умеет правильно применять их. Даже я не все понимаю во время подготовки, но догадываюсь, что все отрабатываемые приемы нужны в бою. Сражение здесь закончилось. Милорд, люди просили меня узнать о ваших дальнейших планах.

— Признаться, не задумывался пока. Хм… Я так понимаю, люди хотят сохранения полка. Проблема вот только в том, что, кроме титула, у меня ничего нет, а содержать такой полк стоит вполне приличных денег.

— Полк может и сам себя кормить, если подойти к делу с толком, милорд. Боевые отряды нужны многим правителям, а если они еще и имеют хорошую репутацию…

— То есть ты предлагаешь заняться наемничеством и продавать мечи?

— Занятие не постыдное, милорд, если вы об этом. Очень многие из благороднейших фамилий сколачивали свои отряды и зарабатывали себе на жизнь, продавая их услуги.

— Понятно…

Володя задумчиво начал постукивать пальцами по столу. Признаться откровенно — наемничество его совершенно не прельщало. Слишком хлопотно, слишком ненадежно, слишком суетливо. Да и по другой причине ему это занятие не нравилось — на Базе он обучался у многих людей, но все они были те, кого можно назвать государственниками, которые часто такую службу ставили превыше всего. Многие классные специалисты продолжали служить за копейки, хотя в коммерческих структурах могли бы зарабатывать миллионы. Волей-неволей, но такой взгляд на жизнь они передали и ему. Володя очень уважал многих из тех, у кого проходил обучение, и помнил их рассказы и их отношение к наемникам. Ясно, что тут совершенно другая ситуация, но очень трудно переломить себя. Однако и отказывать вот так, с ходу, не дело — люди же доверились.

— Спасибо, Лигур, я подумаю. Такие решения сразу нельзя принимать.

— Конечно, милорд. — Лигур поднялся.

— В любом случае я постараюсь обеспечить будущее людей.

— До свидания, милорд. Мы все будем ждать вашего решения.

ГЛАВА 13

Назначенные два дня перемирия подходили к концу, и совет решал, что делать дальше, поскольку родезцы не выказывали явного желания уходить — наоборот, тратили время на укрепления лагеря. Роухен даже обвинил Вольдемара, как главного инициатора перемирия, в попустительстве. Его, правда, тут же осадил Конрон, заметив, что даже если бы этого перемирия не было, то все равно они не смогли бы помешать работам по укреплению лагеря.

— Зато они не смогли бы так легко пополнять припасы в округе.

Но на этом все и закончилось. Собравшиеся были людьми действия, и плакаться об упущенных возможностях было не в их характере. К тому же многие не считали перемирие ошибкой. Сам Володя сидел в сторонке и рассеянно слушал спор, стараясь вмешиваться в него как можно меньше, только если к нему обращались непосредственно. Но и тогда отделывался минимумом слов. Конрон неодобрительно качал головой, но при всех ничего не говорил. Наконец все разошлись, и Конрон повернулся к Володе:

— Чем ты теперь недоволен?

— Я? В каком смысле? Я всем доволен.

— Раньше ты активнее вел себя на совещаниях.

— А смысл? Тортон сейчас если и падет, то только чудом, а я ввязался во все это лишь по одной причине.

— Ага. Из-за Аливии. Как там она, кстати?

— Нормально. Уже носится вовсю и требует тренировок с мечом. Вбила же себе в голову, теперь никак не могу отговорить от этого. И ведь обещал…

— Ты ведь ее и раньше обучал этому… Я помню, как она вывихнула руку моему солдату.

— Он сам себе вывихнул. К тому же это не совсем боевая тренировка. Скорее гимнастика. Ну и поможет в случае чего, как ты заметил.

— О, да. Правда, тот солдат разглядел получше.

— Прекрати насмешничать. Тебе хорошо, а я как приду к ним, так Кнопка тут же бежит: когда будешь учить, когда будешь учить?..

— Ха. Сочувствую. Так значит, ты больше не желаешь принимать участие в обороне города?

— В обороне от кого?

— Родезцы еще недалеко.

— Так и я пока на совещаниях.

— И чем ты планируешь заняться дальше?

Хороший вопрос, только ответа пока нет.

— Если честно, то не знаю. Правда, ко мне подходил Лигур…

— Да, я в курсе.

— В курсе, о чем он говорил? — удивился Володя.

— Это не секрет. И что ты надумал?

— Пока ничего.

— Понятно. Но наемники не задерживаются подолгу на одном месте. Как же тогда Аливия?

— А что Аливия? Конрон, хотя бы перед самим собой надо быть откровенным — сейчас я больше мешаю ей, чем помогаю. У нее есть семья, которая позаботится о ней лучше. А кто я? Бродяга без роду и племени. Я ей помогал, пока в этом была нужда, но сейчас надо уйти и не мешать.

— Странный ты какой-то…

Разговор был прерван появлением курьера, который доставил письмо. Тяжело дыша, весь в пыли, он ввалился в комнату и чуть не выронил свиток на пол.

— Кто здесь Конрон Пентарский?

Конрон привстал, и курьер вручил ему свиток.

— От герцога Алазорского! — И тут же рухнул на стул, который Володя торопливо подвинул.

Конрон поспешно сломал печать и углубился в чтение.

— Ну, слава богам! — выдохнул он и повернулся к Володе: — Похоже, твое послание произвело впечатление в столице. Его величество откомандировал герцога, чтобы он разобрался с этой проблемой. Герцог собрал всех, кого можно, по гарнизонам и теперь сообщает, что продвигается с трехтысячной армией к Тортону. Будет дней через пять.

— Хм… Три тысячи — это сила, конечно. Догадываюсь, что за качество у этих войск. А король, значит, опять остался без присмотра наедине с Эрихом?

— Думаю, что герцог на самотек все не пустит, — не очень уверенно возразил Конрон. — В любом случае эти силы сейчас были бы более полезны королю, чем нам. Вот что, я опишу всю ситуацию, а там герцог уже разберется.

— Вот приедет барин — барин нас рассудит…

— Что?

— Да нет, ничего. Полагаю, другого выхода у нас все равно нет. — Володя поднялся. — Не буду мешать. — Но у выхода обернулся: — Кстати, кому принадлежит герб: вставшая на дыбы лошадь?

— Белая или золотая? И на каком фоне?

— Понятия не имею. Я видел этот герб выгравированным на мече. Там еще что-то было, но разглядеть невозможно.

— Хм… Где ты мог видеть такое? — Конрон нахмурился. — Если герб был на мече, то мне только одно в голову приходит, но ты вряд ли мог это видеть.

— А имя граф Готский тебе ни о чем не говорит?

Конрон очень задумчиво посмотрел на Володю.

— Говорит. Готские — это очень старинный род.

— И это их герб?

— Да. Только они уже давно его не используют, потому я и удивился, что ты его знаешь. С тех пор как один из них занял трон Локхера, женившись на королеве. Династия тогда была на грани и королева нуждалась в любой поддержке, иначе не удалось бы удержаться на троне. Готские такую поддержку ей предоставили.

— В обмен на замужество?

— Ну да. С тех пор гербом Готских стал герб правящей династии.

Володя задумчиво кивнул.

— Примерно этого я и опасался. К сожалению, поздно догадался.

— Какие-то проблемы?

Мальчик покосился на спящего гонца.

— Да нет. Впрочем, да, есть одна небольшая. Была у меня стычка с этим вашим королем. Как раз после поражения… Он представился как граф Готский, а на мече этот герб… В общем, мне не хотелось бы с ним встречаться еще раз. И даже с его доверенным лицом не хочется встречаться.

Конрон открыл рот, тоже покосился на гонца и закрыл.

— Потом расскажешь.

Володю Конрон отыскал на полигоне, где тот обсуждал с Лигуром какие-то новые тактические приемы и способы их применения в бою. Лигур явно относился к новинкам с недоверием, но старался вникнуть, поэтому слушал внимательно, делая какие-то наброски на листе, лежащем на столе. Володя поглядывал ему через плечо и изредка что-то поправлял там. Заметив Конрона, он отложил карандаш.

— Дальше сам смотри. Попробуй все-таки отработать этот метод обороны.

— Хорошо, милорд.

— Да… Ну ты и учудил, — задумчиво проговорил Конрон, сидя на берегу моря и изредка запуская камешек.

Рядом пристроился Володя и задумчиво пересыпал песок с места на место.

— Да откуда же я знал, что тот придурок, который попытался меня ограбить, — король?

— Гхм.

— Ладно-ладно. Откуда я знал, что тот умнейший и вежливейший молодой человек, который попытался меня ограбить, — король? Это я уже позже сообразил, но не стал говорить, только хуже стало бы.

— С другой стороны, теперь понятно, почему его величество вернул многих старых советников. Ха, а я-то гадал, с чего такие перемены. Вообще-то, как мне кажется, ты зря паникуешь. Артон, при всей его… хм… — Конрон огляделся, — избалованности, никогда не отличался злопамятностью. К тому же, раз он тебя послушал, значит, не очень и сердился.

— Может, и так, но проверять не хочется.

— И что ты думаешь?

— Я уже придумал. Сегодня ночью родезцы уходят…

— Что?! Это ты откуда знаешь?!

— Логика. Завтра утром истекает срок перемирия, так что уйти без особых проблем они могут только сегодня. Ну и еще я обзавелся кое-какими источниками информации во вражеском войске.

— Это точно?

— Абсолютно.

— И ты молчал?

— Я узнал об этом, когда к Лигуру шел. Джером сообщил.

— Ясно. И что?

— Так ведь надо отрядить провожающих. Ты не сможешь — прибывает герцог этот… как его… Алазорский, и тебе надо будет давать ему отчет. Потому поедет Дорейн — больше некому. Ну и я с ним.

— Дорейна это не обрадует.

— Почему? Я же не командиром к нему навязываюсь, а волонтером. В общем, чем дальше я окажусь от города в тот момент, когда тут будет герцог, тем лучше. А это самый лучший вариант — далеко, и не надо ничего никому объяснять по поводу спешного отъезда из города. Ты поговоришь с ним как командующий?

— Столько проблем на пустом месте создаешь. Поговорю, куда денусь?

— А я все дела закончу, попрощаюсь с Аливией, и в путь.

— Филиппа и Джерома с собой возьмешь?

— Филиппа лучше оставить, наверное. А вот Джером и Винкор со мной поедут. Винкор мне нужен, чтобы языки подучить и грамотность подтянуть, а Джером как источник информации. Я ведь только на обороне и сосредоточился, а о мире как не знал ничего, так и не знаю. Думаю расслабиться и стряхнуть с себя всю эту ответственность — надоело все.

— Странный ты, но как хочешь. Ладно, прикрою тебя от герцога. Надолго собираешься исчезнуть?

— Недели на две-три, как получится. Сколько Ансельм будет отступать?

— Если все пройдет для него успешно, то за две недели он доберется до границ Эндории, а там уже рискованно будет его преследовать.

— Дорейн не настолько рисковый, чтобы преследовать врага на занятой им территории, но, думаю, на месте все будет ясно.

— Ладно, проваливай… Глаза б мои на тебя не глядели. Ну надо же… умудриться повздорить с королем… Только с тобой могло такое случиться!

— Это еще почему?

— Судя по твоей истории, с тобой вечно что-то случается.

— Ага. Спасибо за поддержку. Ладно, пойду к Лигуру, надо обсудить кое-что. Слушай, не распускай по возможности его полк до моего возвращения. Сможешь?

— А что я скажу герцогу? Бои закончены, а ополчение не распущено?

— Конрон, придумай что-нибудь!

— Тебе это зачем?

— Жалко будет, если все труды по обучению пойдут прахом и все придется начинать сначала. Полк надо сохранить хотя бы как основу.

— Они вроде как не горят желанием служить Локхеру.

— Понять их можно, но если они подадутся в наемники, то, я думаю, тебе захочется иметь их на своей стороне, а не на другой.

— А вот это аргумент. Ладно, сделаю, что смогу. Но, как я полагаю, ты в наемники подаваться не собираешься?

— Скорее всего нет. Не мое это. Меня по-другому обучали. Как там поэт у нас говорил… блин… Как бы поточнее перевести?.. Вот… «Рад бы служить, прислуживаться противно». М-да, не совсем в тему, но… В общем, не могу я наемником быть. Не мое это.

— Даже не буду делать вид, что понял твои мысли.

— Тогда я ушел.

Конрон махнул рукой и, что-то бормоча себе под нос о сумасшедших иностранных князьях, отправился в сторону магистрата.

Володя мотался почти до самого вечера, обсуждая то с Лигуром план занятий на время его отсутствия, то с Джеромом подготовку к отъезду, то с Абрахимом закупал книги для занятий, а потом Филиппу давал задание, чтобы он присматривал за снятым домом. Только закончив все дела, он явился в дом Осторна, где и сообщил о своем отъезде. Аливия сразу посмурнела, но, вопреки ожиданиям, ничего говорить не стала. Уже перед сном, после того как Володя рассказал ей очередную сказку, она ответила на вопрос мальчика:

— Папа тоже так всегда уезжает. Я уже взрослая и знаю, что не всегда получается быть с тем, с кем хочется.

— Да… — Володя даже растерялся от такого серьезного рассуждения. — Я в твоем возрасте был совсем избалованным.

— Избалованным? — Глазенки девочки загорелись интересом. — Это как?

— Всегда требовал то, что хотел, невзирая ни на что. И очень обижался, когда желаемое не получал. А ты действительно взрослая, если понимаешь, что нельзя получить все, что хочется. Спокойной ночи, Кнопка.

За дверью Володю перехватил Осторн:

— Милорд, мне бы хотелось обсудить с вами один момент.

— Да?

Купец пристроился рядом и неторопливо зашагал вместе с Володей.

— Мне хотелось бы узнать: что вы намерены делать дальше с Аливией?

Разговор ожидаемый и тем не менее произошел совершенно неожиданно.

— Что делать? Да ничего. Завтра я уезжаю, потом вернусь и снова уеду. Постепенно она привыкнет, что я бываю у нее все меньше и меньше…

Володя видел, что по какой-то причине Осторн остался недоволен этим ответом, но никак не мог понять, с чем это связано. Раньше тот, напротив, требовал, чтобы князь поскорее исчез из их жизни.

— Аливия уже никогда не станет такой, какой была, — неторопливо заговорил Осторн. — Я пытался ее переубедить, но девочка очень упряма… Я просто не знаю, что с ней делать.

— Осторн, давайте начистоту: что вы хотите? Я тоже желаю Аливии только добра и понимаю, что я, бродяга без дома, вряд ли смогу обеспечить ей нормальное будущее.

— В этом все и дело, — вздохнул Осторн.

Володя немного озадаченно проследил за уходящим купцом. Что тот хотел услышать? Не сосватать же он ее хочет ему? Эту мысль они с Осторном отвергли с самого начала. Все-таки действительно надо подумать. Наверное, не очень хорошо будет, если они вот так расстанутся. Нечестно просто. Да и Аливия разве в чем-то виновата? Она искренне к нему привязалась. Да еще эти сословные различия. Для самого Володи они ничего не значили, но для остальных это была вся их жизнь.

«Надо будет подумать», — вздохнул Володя, хотя и понимал, что придумать что-либо у него вряд ли получится. Он и со своей-то судьбой не мог определиться, а тут за других решать.

Родезцы ушли на рассвете, стараясь произвести как можно меньше шума. За ними постоянно наблюдали разведчики. В городе об этом стало известно через десять минут. Дорейн скомандовал к подъему, и через полчаса следом вышла кавалерия Локхера. С ней в качестве волонтера отправился и Володя, а с ним Джером и Винкор. Филипп остался в Тортоне на хозяйстве для присмотра за имуществом сеньора.

Конрон следил за выступившей армией с надвратной башни и, когда последний всадник скрылся за поворотом, отвернулся и стал спускаться вниз.

— Поздравляю, тир, — встретился ему Роухен. — Знаменательное событие — первая победа за все время войны.

— Перестань, Роухен, мы оба знаем, благодаря кому она достигнута. Если бы не сумасшедшие идеи этого князя, неизвестно, чем бы все закончилось. Точнее, очень даже известно.

— В том-то все и дело, что сумасшедшие. Кто он такой?

— Тот, кто спас Тортон! — отрезал Конрон, давая понять, что не намерен обсуждать князя.

Роухен намек понял правильно и поспешно откланялся. Рыцарь задумчиво проследил за ним взглядом — вот и началась борьба за победу. Как же он ненавидел эти игры.

Был бы здесь Вольдемар, он мог бы вспомнить древнюю мудрость: у победы много родителей, а поражение всегда сирота. Впрочем, даже не зная этой мудрости, Конрон прекрасно понимал, что к чему.

Осада закончилась, и город начали приводить в порядок. Разбирали баррикады с улиц, площади, занятые ополчением под полигоны, возвращали рынкам, начал работать порт, и первые корабли уже отправились в плавание. Постепенно жизнь входила в привычную колею, и только форт за городом все еще напоминал о недавних боях — магистрат никак не мог определить, что с ним делать. Форт этот оказался настолько удачно расположенным, что всерьез обсуждалась возможность возведения там постоянного укрепления. Особенно эту идею поддерживал Роухен. Пока к единому мнению не пришли, однако форт решили не сносить. Постепенно, по мере удаления родезцев, распускали ополчение. Но полк Лигура Конрону удалось отстоять, несмотря на все попытки членов магистрата его разогнать — слишком многим он стоял поперек горла.

Споры закончились с приближением к городу отряда во главе с герцогом Алазорским. Конрон лично выехал встречать его во главе оставшихся в Тортоне вооруженных сил, выстроив их вдоль дороги. Герцог, невысокий поджарый мужчина лет шестидесяти, окинул все вокруг цепким взглядом, выслушал короткий доклад Конрона, кивнул ему и пришпорил коня, направив его к городским воротам. У них молча выслушал приветствие магистрата, важно покивал и въехал в Тортон.

В магистрате вся надменность мигом слетела с герцога, как морская пена. Маска исчезла, и лицо ожило, в глазах разгорелось пламя. Почти бегом он пересек всю комнату, уселся во главе стола, сложил руки в замок и положил на них подбородок.

— Ну, рассказывай, тир, как тут у вас все было. Только не вздумай мне врать! — В глазах вновь полыхнуло, герцог раздраженно швырнул на стол несколько свитков. — А то тут от ваших уже есть версия событий… несколько даже. И в каждой свой герой.

Конрон нахмурился. Вот уж не думал, что кто-то осмелится писать герцогу через его голову. Ох, рисковали эти писари, ох рисковали, лично бы им головы поотрывал, попади к нему такое письмо. Он вздохнул и сел напротив герцога.

— Честно говоря, я совершенно не верил в успех миссии…

Где-то на середине рассказа Конрона герцог не выдержал, вскочил с места и стал быстро шагать по кабинету, заложив руки за спину. Вообще в герцоге энергия буквально фонтанировала, не давая ему оставаться на месте. Из-за этого он говорил быстро, короткими рублеными фразами.

— Князь, значит… Читал я его записку с анализом. Весьма-весьма правдоподобно и толково. Она на меня произвела впечатление. Да, произвела. Я с королем о ней говорил. Оказывается, этот ваш князь успел и с ним познакомиться. Король кое-что рассказал мне о встрече с этим князем.

Герцог вдруг успокоился, словно кто-то перекрыл кран с бурлящей в нем энергией, и даже его речь изменилась: короткие фразы пропали, он стал говорить медленно, обдумывая каждое слово. Если человек не был знаком с герцогом Алазорским, то подобная резкая смена поведения выбивала его из равновесия. Конрон с герцогом до этого не встречался и растерялся.

— Ваше сиятельство, я…

— Ладно, — герцог махнул рукой. — Этот князь вам говорил о встрече с королем?

— Только то, что по дороге встретился с ним.

— Да? Весьма разумно с его стороны. Весьма. А почему я его не видел?

— Он уехал с конницей преследовать отступающих родезцев.

— То есть предпочел после знакомства с королем не встречаться со мной? Предусмотрительный молодой человек.

— Ваше сиятельство…

— Успокойтесь, тир. Этот молодой человек умеет производить впечатление. Да и большой неблагодарностью с моей стороны было бы вредить князю. Все-таки я вернулся из отставки благодаря ему…

— Благодаря князю?

— Ага, значит, он на самом деле тебе не все рассказал. Действительно благоразумный человек. Значит, говоришь, по его словам, он ввязался в оборону из-за той девчонки? Купеческой дочери?

— Да, ваше сиятельство.

— Любопытно. Весьма любопытно… — Похоже, слово «весьма» очень нравилось герцогу, и он вставлял его при каждом удобном случае. — Что-нибудь известно про то, как они познакомились?

— Милорд, девочке восемь лет. Она с матерью ехала в караване, когда на них напали разбойники. Но мать с дочерью убежали в лес, где встретились с волками. Мать погибла, защищая дочь, а князь спас Аливию.

— В лесу? Весьма любопытно. А князь в одиночку по лесу путешествовал? Ага, вижу, что сами не знаете.

— Я не считал себя вправе интересоваться у князя его жизнью.

— М-да, ваше нелюбопытство похвально… весьма похвально. — По интонации было ясно, что это отнюдь не похвала. — Я бы хотел поговорить с этой девочкой… и ее отцом.

— Сейчас, ваше сиятельство?

— Нет. Зачем же шокировать семью неожиданным визитом? Сообщите им, что я буду у них в гостях завтра к обеду. А сейчас мне бы хотелось поговорить со всеми командирами, которые участвовали в обороне. И этого Филиппа не забудьте пригласить.

— Я уже позаботился, милорд, все дожидаются в соседней комнате.

— Очень хорошо. Очень. Вот сейчас и пойдем туда.

— Милорд, может, вы хотите сначала отдохнуть?

— Отдохнуть? Нет-нет, я уже отдыхал. После того как от вас прибыл гонец с известием, что родезцы отступают, — мы не очень спешили. Так что на совет.

Совет прошел довольно бурно — герцог умел задавать неудобные вопросы, поэтому очень многие из магистрата, отправившие собственные сообщения, проклинали тот день, когда им в голову пришла такая идея. Герцог не стал ничего утаивать и просто разложил перед собой письма, спрашивая писавшего прямо по ним о деталях, уточнял некоторые моменты, которые человек должен был знать, если все, что он написал, — правда. Такой человек, стоя под пронзительным взглядом герцога, краснел, бледнел, начинал запинаться и, в конце концов, окончательно путался в рассказе. Этот форменный допрос сильно нервировал остальных и забавлял офицеров, которым такая выходка магистрата очень не понравилась. В то, что это инициатива отдельных людей, а не общее решение, никто не поверил.

Устроив этот показательный разнос любителям выезжать за чужой счет, герцог перешел к конкретным вопросам. Его интересовало буквально все: первый совет, который прошел, когда стало известно о приближении врага, какие решения были приняты, что изменилось, когда в совет вошел князь, что предприняли, как действовали родезцы, выспрашивал о первом бое с авангардом барона Розентерна.

Совет закончился глубокой ночью, после чего принесли угощение и выпивку, но почему-то желающих задержаться подольше не нашлось.

На следующее утро герцог отправился исследовать форт и наблюдательный пункт на холме.

— Отличная задумка. Весьма отличная, — пробормотал он, оглядывая Радужную бухту. — Это вон там был первый лагерь родезцев, а тут требуше?

— Да, милорд. — Конрон показал места, где стояли метательные машины.

— А если бы родезцы разбили лагерь не там?

Конрон вздохнул:

— Если честно, я сам не совсем понимаю, как у князя получалось управлять событиями, но на моей памяти все его предсказания сбылись… Хотя… Да нет, даже его ошибки каким-то образом помогали нам же. Он всегда умудрялся знать о происходящем больше, чем даже я, хотя именно мне первому все докладывали.

— Вот как? Весьма любопытно. Или он лучше вас умеет делать выводы из доступных сведений, или он обладал другими источниками информации, что странно для чужака. Или…

— Или, милорд?

— Или и то, и другое. Меня все больше и больше интересует этот князь. Весьма хочу с ним познакомиться. Конрон, покажите, как вы штурмовали этот лагерь.

— Отсюда плохо видно, милорд, надо спуститься и немного проехать по дороге.

— Поехали, хочу все посмотреть.

— Но штурм был с двух сторон: с моря и с берега.

— Вот все и покажете. Поехали, до обеда мне надо успеть вернуться. Ведь нужно еще в гости заехать.

— Уважаемый Осторн передавал, что для него большая честь принять вас.

— Конечно, честь. Поехали, Конрон.

За оставшееся до обеда время герцог в компании своих офицеров и командиров Тортона объехал все места сражений, слушая их рассказы.

— Так, значит, он не хотел в последний раз нападать? Да, это похоже на князя. Королю он толковый план изложил… Жаль, поздно.

— Князь знаком с королем? — искренне удивился кто-то.

— О, да. Они довольно хорошие знакомые, — сообщил герцог Алазорский, не моргнув глазом.

После осмотра мест боев герцог в магистрате еще раз просмотрел расписки и, к облегчению купцов, утвердил их все, чем вызвал удивленное перешептывание свиты.

— Ну вот, — герцог отложил перо и потянулся, — с делами закончили, а теперь можно немного отдохнуть. Конрон, собирайся, ты тоже поедешь со мной к этому купцу.

Через двадцать минут кавалькада уже въезжала во двор купеческого дома. Осторн был не из бедных, потому мог позволить себе принять столько гостей, хотя ясно было, что особой радости от этого он не испытывает. Тем не менее, как положено, он лично встречал высокородных гостей у ворот, кланяясь каждому въезжающему. Его сын стоял позади, тоже раскланиваясь перед гостями. Осторн выглядел немного бледновато и испуганно — наверное, впервые в жизни встречал сразу столько высокородных персон.

Аливия в подаренном Володей платье стояла у крыльца, вежливо приседая перед каждым гостем. Те недоуменно косились на девочку, не зная, как реагировать на такое странное приветствие — явно вежливое и почтительное, но никогда ранее не виданное. Герцог при виде такого нарядного чуда хмыкнул и чуть склонил голову, за что получил недоумевающие взгляды свиты, теперь решающей, как поступить им. С одной стороны, герцог явно выделил эту пигалицу — даже ее отцу он скорее изобразил приветствие, чем реально поздоровался, а тут… И как им поступить? На всякий случай все проходившие мимо последовали примеру сеньора.

Дом купца хоть и просторен, но всей свите там было бы слишком тесно, потому младшим офицерам из сопровождающих накрыли прямо во дворе на громадном столе, а в дом вошли только герцог и его ближайшие помощники. Как велел обычай, они сначала пригубили поданное вино с хлебом, немного поели, показывая уважение к хозяину дома, и только потом приступили к разговору. Правда, говорил, точнее, расспрашивал, только герцог. Вопреки ожиданию Конрона, спрашивал он не о чужеземном князе, а о делах купца. О князе он говорил в основном с Аливией, охотно отвечавшей на все вопросы. Девочка прониклась таким доверием к гостю, что даже принесла подарки, чтобы похвастаться: нож, книжку, ручку со стальным пером. Герцог долго разглядывал нож, пробовал его остроту, смотрел качество металла. Нахмурился, но тут же улыбнулся и вернул подарок, стал рассматривать книгу.

— Какой необычный алфавит. Никогда такого не видел.

— Это родной язык Володи, я даже читать на нем немного умею… Правда, пока не очень хорошо, — честно призналась девочка.

— А что здесь написано, можешь прочитать?

— Это сказки. Я их… — Аливия вдруг покраснела. — На самом деле Володя не давал мне ее, я сама прихватила… Он уже потом подарил… Когда нашел у меня на привале.

Герцог рассмеялся.

— Там такие интересные сказки и необычные, — снова попыталась оправдаться девочка.

— А можешь одну рассказать?

— Вам? — удивилась Аливия. — Но вы же взрослый!

— Ну и что? Я в детстве тоже любил разные истории. Так расскажешь?

— Хорошо. — Девочка встала со своего места и подошла к герцогу. Тот подхватил ее за талию и усадил к себе на колени. — Я вам расскажу последнюю, которую мне Володя рассказал. Про Золушку…

Большинство гостей разъехалось довольно быстро. Герцог никого не удерживал и, даже наоборот, хотел поскорее разделаться с официальной частью, а такая толпа никак не способствовала доверительной обстановке. Наконец остались только действительно близкие ему люди — человек пять. Тут уже возникла более непринужденная беседа. Хотя Осторн с Рупертом и сидели как на иголках, тем не менее герцог сумел разговорить и их. Наконец, к облегчению хозяев, и последние гости отправились домой. Уже за воротами герцог натянул поводья, заставив коня немного покрутиться на месте, и оглянулся на дом.

— Ну и как вам, Конрон?

— Не знаю, ваше сиятельство. Я не совсем понял, к чему все это было.

— Вы весьма ненаблюдательны, Конрон. Весьма. Вам в поведении хозяев ничего не показалось странным?

Конрон нахмурился:

— Да нет вроде бы. Все как обычно.

— Вот именно. Обычное поведение низкорожденных перед высокородными. Но девочка… Девочка совсем другая. Она меня не боялась и ничуть не стеснялась перед таким количеством людей. Более того, она вела себя со мной как с равным.

— Хм… Я даже не думал смотреть на это с такой точки зрения.

— Этот князь Вольдемар сумел сильно на нее повлиять. Скажу больше, он для нее сейчас как авторитет ничем не уступает отцу… если не превосходит. Весьма интересно… весьма… — Герцог на миг задумался, потом хлестнул коня и погнал его по улице в сторону магистрата, мало заботясь о пешеходах. Его свита от сеньора не отставала.

— Девочка оскорбила вас, милорд? — поинтересовался Конрон, когда они уже входили в магистрат.

Герцог недоуменно обернулся:

— Меня? Восьмилетняя девочка? Вот что, Конрон, позаботьтесь, чтобы завтра у меня был Лигур и командир этих… как там его назвали? Отдельного батальона лучников. Ну и названия для воинских соединений у этих… Откуда, вы говорите, Вольдемар?

— Российская империя, милорд.

— Вот-вот. В этой самой империи. И пусть принесут все те руководства по подготовке, которые надиктовал князь. Вы говорили, он несколько материалов подготовил?

— Да, он при случае диктовал руководства по подготовке полка Лигура. Они потом с ним еще их обсуждали.

— Потому и прошу эти материалы вместе с Лигуром. У меня к нему еще есть разговор. Говорите, он бывший раб, отпущенный на волю за то, что согласился участвовать в обороне?

— Да, милорд. Вы вчера утвердили это решение.

— Конрон, не надо напоминать мне о том, о чем я прекрасно помню.

— Конечно. Прошу прощения, милорд. Я вам еще нужен?

— Нет. До завтрашнего утра можете быть свободны, у меня сейчас разговор с членами магистрата, который вам будет совершенно неинтересен.

Утром разговор пришлось ненадолго отложить, поскольку прибыл гонец от короля. Герцог торопливо вскрыл письмо и быстро пробежал текст. Смял лист и швырнул его на стол.

— Проклятье!!! Ведь говорил ему, не лезь на рожон!

— Что-то случилось? — встревожился Конрон.

— Случилось. Еще как случилось. Его величество счел отход короля Эриха от границы захваченной провинции хорошим шансом и решил захватить Орут — приграничный городок. Мы могли обороняться с теми силами, что у нас были, опираясь на крепости, но наступать… Оказалось, что отступление Эриха ловушка, и один из его отрядов ударил во фланг наступающей армии, а сам Эрих вернулся по другой дороге.

Конрон нахмурился:

— Большое поражение?

— Не знаю. Тут написано, что подробности можно узнать у гонца, как у участника того сражения. — Герцог отложил письмо и повернулся к гонцу.

Расспросы, впрочем, показали, что все не так страшно, как думалось. Сражение хоть и было проиграно, но вовсе не с разгромом, и войскам удалось отступить, сохраняя порядок. Отсутствие у родезцев кавалерии не дало им возможности закрепить успех.

— Слава всем богам, что Эриху до сих пор не удалось восстановить кавалерию после зимы, а самые боеспособные части отправились с бароном Розентерном сюда, под Тортон. Еще один плюс вашему князю. Чем больше я размышляю над его письмом, тем больше склоняюсь к тому, что он полностью прав в своих предположениях. Если бы родезцы захватили Тортон и сохранили свой транспортный флот… Его большая часть, опять-таки благодаря князю, либо лежит на дне, либо уведена пиратами, либо сгорела, либо разбежалась во все стороны… Капитанов вряд ли в ближайшее время удастся уговорить на новый контракт с Эрихом.

— Но разве вы здесь не потому, что поверили?

— Я поверил, но все же думал, что он преувеличивает. А сейчас полагаю, что он даже преуменьшил в письме угрозу. И скорее всего сознательно — знал, что не поверит ему никто и не отнесутся к его предположениям серьезно. Этот князь знает, как добиться от людей того, чего ему хочется. Сумел подобрать именно те слова, которые и заставили меня сорваться с места, спешно собирая солдат, где только можно. Мне все больше и больше хочется с ним поговорить. Весьма-весьма хочется.

Герцог задумался и подошел к окну. Потом вдруг повернулся и громко хлопнул в ладоши. Вошедший мужчина лет двадцати пяти — тридцати вежливо поклонился.

— Сур, после этой встречи у меня будет для тебя важная задача — тебе придется уехать ненадолго. Собирайся. Когда закончишь сборы, приходи, я расскажу, что надо сделать.

Мужчина снова поклонился и вышел. Герцог повернулся к Конрону:

— Ясно, что Эрих не рассчитал сил в своей кампании против нас, но нам от этого не легче. Тем более что собственно наших заслуг в его тяжелом положении нет никаких. Первое, что спутало планы Эриха, — необычайно снежная зима, а второе… Появление некоего князя в Тортоне. Или вы тоже будете говорить, что его роль была не очень велика, поскольку все, что он делал — болтал на советах всякую чушь и требовал от командиров быть трусами на поле боя?

— Свою точку зрения я вам уже высказал, ваше сиятельство.

— Ну-ну, не надо обиду изображать. Просто… плохо все. Нам хотя бы полгода передышки, но Эрих ее вряд ли даст. Постоянно приходится парировать его удары, мы всегда в роли обороняющихся. Даже вот эта победа под Тортоном не переломила ситуацию, как мне казалось. Эрих тут же нанес новый удар — вторгся в нашу вторую провинцию и осадил Пиртинер. Если этот город падет, то следующей весной родезцы смогут из него развить наступление сразу в нескольких направлениях, и попробуй угадай, где будет главный удар. Эх, Артон, ну говорили же мы с тобой, что еще не готовы к наступательным операциям… А тут еще этот мятеж…

— За ним стоит Эрих?

— За ним стоит наша глупость, а потом уже Эрих. Сейчас, после поражения у Тортона, я боюсь, что Эрих согласится на предложение герцога Торендского. Если король Родезии поддержит герцога в борьбе за трон Локхера… Самостоятельно герцог ни за что не рискнул бы, но при поддержке Эриха может попробовать.

— Его права на трон не так уж бесспорны.

— Но они есть. Говорю же, что самостоятельно он не рискнет, а вот при поддержке извне… в обмен на три провинции, которые требует Эрих. А у нас совсем нет сил на войну на два фронта. Разве что… — Герцог быстро прошел по кабинету, сел за стол и крепко о чем-то задумался. Вдруг поднял голову и посмотрел словно сквозь Конрона. — Ты свободен. Если у меня еще будут вопросы, тебя разыщут.

Конрон коротко поклонился и вышел.

Оставшись один, герцог развил бурную деятельность. Взяв из ящика комода несколько чистых листов, он достал перо, чернила и принялся быстро писать. Едва закончив одно письмо, он откладывал его в сторону и тут же принимался за другое. Потом старательно расплавил сургуч над пламенем свечи и запечатал все письма. Вызвал помощника и отдал их ему.

— Это королю, — сказал он, — это председателю королевского совета, это герцогу Раваньора. Письма должны попасть к адресатам как можно быстрее.

— Да, ваше сиятельство, — поклонился секретарь.

— Тогда почему ты еще тут?

Секретарь выскочил из кабинета как ошпаренный, едва не столкнувшись в дверях с Суром. Секретарь едва взглянул на него и предостерегающе покачал головой, изобразив начальника в гневе.

— А, Сур! Что так долго?! Проходи быстрее.

Секретарь осторожно прикрыл дверь за собой.

— Ваше сиятельство, я готов к отъезду.

— Очень хорошо. — Герцог вскочил с места и быстрым шагом прошелся по кабинету. — Твоя задача очень ответственна и очень деликатна. Ты отправишься вот с этим письмом в отряд Дорейна, который сейчас преследует родезцев. — Герцог вручил ему запечатанный свиток.

Сур недоуменно покосился на него — с этой задачей мог справиться и обычный посыльный. А раз так, то получается, что это не вся задача.

— Только доставить письмо Дорейну?

— Нет. Это всего лишь повод. На самом деле твоя задача другая. Когда доставишь письмо, останешься при отряде, я в письме об этом написал. Ты должен будешь сблизиться с князем Вольдемаром Стариновым и уговорить его согласиться встретиться со мной… в любом удобном для него месте. Для него, Сур.

— То есть действовать прямо я не могу? — тихонько пробормотал Сур.

— Я тебе покажу «действовать прямо»! Знаю я твои прямые методы! Только его добровольное согласие. Познакомишься, узнаешь его поближе, поговоришь и убедишь согласиться на встречу.

— Хм… — Сур задумался. — Ваше сиятельство, а какая может быть причина у князя отказаться от встречи с вами? Вы же понимаете, что я должен знать об этом, если вы хотите, чтобы я исполнил ваше задание наилучшим образом.

— Весьма логично. Весьма. Он может не захотеть со мной встретиться как с представителем его величества. Князь уже имел встречу с нашим всемилостивым королем и изволил немного покритиковать его действия в текущей войне. Поскольку князь в данный момент не знает, как его величество оценивает его откровенность, то предпочитает держаться подальше как от короля, так и от меня, его представителя.

Сур секунд двадцать осмысливал заковыристую фразу герцога. Герцог в минуты, когда задумывался над какой- то серьезной задачей, порой заворачивал такие фразы, что приходилось только догадываться, что он хотел сказать. И не переспросишь — завернет еще более заковыристую фразу.

— Я понял, ваше сиятельство. Что я могу ему обещать?

— Да все, что угодно, в пределах выполнимого. Еще вопросы?

— Нет, ваше сиятельство. Я могу ехать?

— Да. Немедленно.

Сур поклонился и вышел.

Но не успел он выехать за пределы города, как его догнал солдат из свиты герцога с уточнениями. И только оказавшись за городской стеной, он задумался о сути задания. Сур не очень интересовался каким-то там загадочным князем, пока был в свите, хотя его имя и упоминалось в докладах едва ли не чаще, чем имя Конрона — официального командующего. Но сейчас, когда сам герцог проявил к князю такой интерес, не мог не задуматься. Осталось понять, для чего этот князь потребовался герцогу и что можно извлечь из этой ситуации для себя. В любом случае надо будет присмотреться к этому чужеземцу повнимательней.

ГЛАВА 14

Встреча Володи и герцога Алазорского состоялась спустя две недели в небольшой деревушке недалеко от Тортона. Из-за этой встречи солдаты герцога, не особо церемонясь, выгнали из самого просторного дома хозяев, велев некоторое время держаться подальше, и выставили посты на прилегающих дорогах.

Володя только головой крутил, глядя на молчаливых солдат. Судя по всему, такую встречу герцог организовал специально, правда, пока непонятно для чего. То ли наблюдал за реакцией, то ли оказывал уважение. Исходя из того, что он узнал о герцоге, верными могли быть оба варианта. Ловушки Володя не опасался, иначе просто не согласился бы на встречу и нашел способ слинять куда подальше, но эти солдаты вокруг его немного нервировали.

Герцог встретил мальчика на пороге дома и вежливо поприветствовал. Дождался ответа и посторонился, пропуская гостя. В комнате, кроме стола и двух стульев, ничего не было. На столе еда и кувшин вина — еды не очень много, червячка заморить, не больше, вино изрядно разбавлено водой, судя по его цвету. Вроде бы и деловая обстановка, и в то же время немного расслабляющая. Кажется, герцог был неплохим психологом. Володя покосился на вино и хмыкнул. Нет, определенно надо будет научить местных квас делать.

Герцог отодвинул стул, приглашая присаживаться — большая честь, после чего сел напротив и задумчиво оглядел гостя. Володя с интересом ждал начала разговора. Герцог тоже ждал, потом понял, что начинать придется ему, отхлебнул вина и отрезал чуть-чуть мяса. Тщательно прожевал. — А вы, милорд, не такой, каким я вас себе представлял. Думал, вы выше… солиднее… — Считайте, что я оценил комплимент. Герцог хмыкнул и откинулся на спинку стула — похоже, определил линию поведения.

— Что ж, милорд, позвольте поздравить вас с благополучным прибытием в Локхер. Надеюсь, вам у нас понравилось?

— Не очень — слишком шумно. Войска разные туда-сюда бродят, разбойники на дорогах.

— Да-да, прекрасно понимаю, но не мы это начали.

— Хотите сказать, что воздержались бы от подобных действий?

— Нам ничего не надо от Родезии.

— Хм… верю. Судя по всему, вам действительно ничего от них не надо.

Разговор явно зашел в тупик, и никто не знал, что говорить дальше. Точнее, что говорить — каждый из них знал, но не знал, как перейти к важному разговору и не испортить дела.

— Считаете меня шпионом? — рискнул Володя.

— Шпионом? — Герцог достал кинжал и задумчиво покрутил в руке. — Не думаю. Ты слишком заметен, да и не скрывался особо… шпион не стал бы так выставляться напоказ. Такое вот мое мнение.

— Хм… а некоторые всерьез обвиняли.

— Я не говорю, что это невозможно — ты слишком загадочен, даже несмотря на твою кажущуюся откровенность. Тем не менее я все же склоняюсь к мысли, что ты не шпион… или очень непростой шпион. Но все же я должен учитывать разные варианты.

— Вторжения можете не опасаться. — Володя вздохнул, приподнялся и налил себе в кружку вина. — Больше всего на свете я бы хотел вернуться домой, но это невозможно. Я — потерпевший крушение на далеком пустынном острове.

— Остров великоват, да и не совсем пустынен…

— Да это я образно… вы же понимаете.

— Честно говоря, не совсем.

— Если вы на корабле отправитесь в далекое плавание, потерпите крушение и сумеете выбраться на какой-нибудь остров, то вы вряд ли сумеете построить корабль и вернуться домой. Единственное отличие в том, что я выбрал свою дорогу добровольно, но вернуться тоже не могу. И корабль за мной не приплывет. Вас такое объяснение удовлетворит? — Нет. Судя по всему, в лесу ты неплохо устроился.

— С Аливией говорили? Милорд, когда я говорил о кораблекрушении, я говорил образно, не надо воспринимать все так буквально. Меня отправили не с пустыми руками и дали все, что может помочь выжить и устроиться. Считайте меня вынужденным переселенцем, за которым никто не придет. Как видите, милорд, я с вами совершенно откровенен и честно признаю, что за мной не стоит никакой силы. По сути, я сейчас нахожусь полностью в ваших руках. Считаете меня угрозой безопасности королевства? Вы легко можете устранить ее именно сейчас.

Герцог вновь откинулся на спинку стула и задумчиво принялся изучать сидящего напротив мальчика. Молчание затягивалось. Герцог продолжал хмуриться, что-то обдумывая и пристально глядя на Володю, словно пытаясь увидеть его реакцию. Но тот сидел с совершенно невозмутимым лицом — первое, чему его обучили на Базе, это самоконтроль, потому такие игры на него не действовали. Герцог нахмурился сильнее.

— Слишком простое решение, — наконец проговорил он. — В любом другом случае я бы сказал, что терпеть не могу простых решений, поскольку, как правило, они всегда ошибочны, но с тобой… С тобой я ни в чем не уверен. Ты умеешь управлять людьми и направлять события в нужную тебе сторону… Да-да, я самым внимательным образом изучил все этапы обороны Тортона. Потому меня смущает твое предложение.

— Знаете, в таких случаях у нас говорят: он знает, что его противник знает о том, что он знает о том, что его противник знает о его знании.

Герцог честно попытался осмыслить логическую конструкцию, даже что-то записал на листе и долго его изучал. Потом хмыкнул.

— Кажется, я понял. Мы оба знаем друг о друге многое и оба подозреваем друг друга. Какой же выход? Ладно, положим, я тебе поверю. Как я понимаю, ты не просто так все мне рассказал. Тебе надо обустраиваться в совершенно незнакомом тебе месте, обзаводиться знакомыми. Тут ты спасаешь от смерти маленькую девочку и приводишь ее к себе в лагерь, где, как я понимаю, ты временно обосновался. С ее помощью немного выучил язык и узнал наши обычаи, а весной решил отвести девочку к отцу. Я ничего не напутал?

— Да нет, вы узнали очень много за короткое время.

— Старался. Я весьма старался. — Герцог вдруг вскочил и быстро заходил по комнате. — Ну и что мне с вами делать, князь? Вы не хотите сказать, кто вы на самом деле… нет-нет, я не сомневаюсь в вашем высоком происхождении, это сразу видно, я говорил только о ваших целях. Непонятно, откуда вы, непонятно, как к нам попали. И как вам доверять? Но тут же вы сумели переломить ситуацию в Тортоне и победить в совершенно проигрышном положении. Я собрал много сведений по обороне города, потом почти всю ночь думал, прикидывая, как бы действовал сам, но победы не видел. Мне страшно представить, что будет, если из вашей этой Российской империи заявится хотя бы человек двести таких, как ты.

— Не заявится, милорд. Это была дорога только для одного человека и в один конец.

— И я должен этому поверить?

— Если это не так, то что вы можете сделать? Даже моя смерть ничего не изменит.

— Вот к этому выводу и я пришел. Признаться, я обдумывал много вариантов по поводу тебя. Скажу честно, твое устранение было отнюдь не на последнем месте. — Володя устал следить за вышагивающим герцогом и теперь смотрел прямо перед собой, словно ему был совершенно не интересен этот разговор. — Однако я решил остановиться на самой первой идее, которая пришла мне в голову.

— Можно, постараюсь догадаться? Если сомневаешься в ком-то, держи его поближе к себе и наблюдай.

Герцог замер, развернулся на пятках и глянул на Володю.

— Так я и думал, но потом у меня появилась другая идея. Как я слышал от его величества, ты неплохо умеешь анализировать. Как тебе настоящее положение Локхера?

— Катастрофа. Я, конечно, не знаю всего, но если судить по тому, что доходит, то, даже несмотря на победу под Тортоном, положение очень тяжелое. А если правдивы слухи об еще одном поражении…

— Правдивы. Хотя там не все так катастрофично, как говорят.

— Из-за слабой кавалерии у Эриха?

Герцог нахмурился, потом кивнул.

— Да. У него не было возможности организовать преследование. Но главная проблема не там. После поражения у Тортона Эрих снова остался без резервов и теперь вряд ли начнет наступление… Впрочем, он может и рискнуть. Тем не менее меня тревожит не он, а герцог Торенды и его права на престол.

— Он имеет права на престол Локхера? — насторожился Володя.

— Его бабушка была внучкой брата короля. Песочная башня, но все же кое-какие права на корону у него есть.

— Очень шаткая башня.

— Правильно, потому сам он никогда не рискнет. А вот если Эрих ему чуть-чуть поможет…

— Тогда гражданская война.

Лицо герцога вдруг стало жестким.

— Это вряд ли. У мятежника не так уж много сторонников в столице… осталось.

Володя на последней фразе вздернул бровь, выражая живейший интерес.

— Осталось?

— Кто-то сразу к нему примкнул и уехал, кто-то потом бежал, а с самыми опасными приключились разные несчастные случаи.

— Как я понимаю, арестовать высшую знать не так-то просто?

— К сожалению.

— К сожалению. Голову вы отрубили, а вот крыс наверняка много осталось.

— Пока нет головы, они не страшны.

— Если за дело не возьмется Эрих. Он голову найдет быстро.

Герцог задумался, потом выругался сквозь зубы.

— Верно. А значит, чем быстрее мы вскроем этот гнойник, тем лучше. Надо покончить с этим мятежом. Если раньше еще можно было закрывать на него глаза, то сейчас это становится опасно.

— И мне вы отводите роль хирурга?

— Не совсем, милорд. Я слышал, что вы у себя дома носите титул князя?

— После гибели отца. — Володя вдруг почувствовал, что ему стало трудно дышать.

— А этот титул соответствует герцогскому…

— Примерно. Может, чуть повыше будет…

— Понятно. А скажите-ка, князь, какие у вас виды на дальнейшую жизнь?

— Мне только кажется или у вас есть что мне предложить? С интересом выслушаю.

Герцог хмыкнул, немного подумал и вдруг предложил:

— Хотите стать герцогом Торенды?

Володя ожидал несколько другого предложения и уже открыл рот, чтобы ответить на то, что, по его мнению, собирался сказать собеседник, но тут до него дошел смысл фразы и он так и замер с открытым ртом. Герцог насмешливо наблюдал за ним, явно наслаждаясь происходящим.

Наконец Володя взял себя в руки.

— Это несколько неожиданное предложение.

— Ожидали другого?

— А как вы думаете?

— Думаю, вы вряд ли предполагали, что я вам предложу получить в свою власть пятое по величине герцогство королевства.

— Ага, только для начала его надо отвоевать у предыдущего герцога в условиях, когда нет войск, с юго-востока наступает Эрих, а в королевстве на дорогах хозяйничают разбойники. Да пара пустяков. Но меня гораздо больше в этом предложении настораживает другое: вы вот так спокойно отдаете, как вы там сказали?.. Пятое по величине, к тому же пограничное герцогство королевства чужаку. Где ловушка?

— Ловушка?

— Ну да. Вы с первого взгляда прониклись ко мне безграничным уважением, остро переживаете мою несчастную судьбу и решили любой ценой облегчить мои страдания. Долго думали, чем бы мне помочь, и вдруг сообразили: «А почему бы мне не отдать герцогство в руки этого милого мальчика?» Кстати, ничего, что такие решения надо с королем согласовывать? Или я что-то упускаю?

— А ты большая язва, когда захочешь, — одобрительно хмыкнул герцог, в который раз резко меняя стиль разговора и с официального «вы» переходя на доверительное «ты». — С королем это я согласовал, могу даже письмо показать. Мысль эта пришла мне уже давно, так что списаться с его величеством я успел и даже убедил его поддержать мою идею. Поскольку его величество сейчас в столице, до которой три дня пути верхом, переписка много времени не заняла.

Володя потряс головой.

— Или я чего-то не понимаю, или вы меня где-то пытаетесь обмануть.

— Я понимаю, что тебя тревожит. Герцогство достаточно лакомый кусок, из-за которого любой пойдет на что угодно. Собственно, герцог и пошел — захотел стать независимым от королевства. На самом деле дела у нас обстоят так, что при дворе уже всерьез обсуждают возможность заключения договора с герцогом: тот прилюдно отказывается от притязаний на трон, а король признает его независимость и тут же с ним заключает союзный договор против Эриха.

— Полагаете, герцог на это пойдет?

— Вряд ли, но это показывает, в каком отчаянии находится двор. Как видите, я ничего не скрываю. Тут нужен человек с очень нестандартным подходом, человек, который способен увидеть победу там, где остальные видят только поражение. В Тортоне вы доказали, что умеете делать чудеса и превращать в победы самые проигрышные ситуации.

— Ага. А еще мне надо будет следить за спиной, поскольку найдется куча завистников, которые будут считать, что выскочке сильно повезло. У меня нет поддержки при дворе, я совершенно не разбираюсь во внутренней политике вашего королевства. В общем, съедят меня придворные-волкодавы вместе с костями и не подавятся. Что же касается вас, кажется, я понимаю, почему вы сделали такое предложение. Я чужак, ни с кем тут не связан, возможно, шпион. Но как герцог я всегда буду на виду, а без поддержки вашей и короля меня можно уничтожить одним движением пальца, вам даже напрягаться не придется. Полностью управляемая и полностью подконтрольная кукла, хотя и обладающая определенной властью. Что-то меня не привлекает такая перспектива. Извините, но вынужден отказаться.

— Признаться, согласись ты на мое предложение, я был бы сильно разочарован. Тем не менее я все же думаю, что вы согласитесь.

И опять резкая смена поведения, и снова полная официальность. Хотя Володя и понимал, зачем герцог так делает, но все же его это немного раздражало, и приходилось прикладывать некоторое усилие, чтобы оставаться внешне невозмутимым. Вообще этот разговор выматывал страшно — приходилось постоянно держать себя под контролем, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего — с герцогом такие вещи допускать не стоило. Этот герцог одновременно и пугал, и притягивал к себе. Он мог стать и надежным другом, и опасным врагом. И пока по отношению к Володе возможны были оба варианта.

— Даже не знаю, какие аргументы вам нужно будет привести, чтобы я изменил свое мнение.

— Не беспокойтесь, милорд, я найду аргументы. Но для начала давайте я расскажу о том, как вижу ситуацию в королевстве и вокруг вас. А вы потом меня поправите, если где ошибусь. Полагаю, это ответит на многие ваши вопросы. Сначала про королевство. Думаю, тут для вас будет много новой и очень полезной информации.

— О войне?

— О ней. Спор Родезии и Локхера за Эндорию довольно давний, и первоначально она принадлежала именно Родезии, хотя и недолго. Когда же лет двести назад король Локхера Стин Первый начал усмирять вассалов и строить королевство, прихватил и Эндорию. Так получилось, что с этой стороны Лирейского хребта добываются все металлы, которыми так богаты горы. Тут и железо, и медь. Есть еще что-то, но это уже мелочи. А вот с другой стороны если и есть выходы руд, то добывать их приходится с большим трудом. Однако сам хребет очень надежный страж границы, а несколько не очень широких перевалов легко охранять и оборонять в случае нужды.

— Да, я заметил.

— Эриху удался его план только потому, что он вышел в поход с небольшой армией. Вдобавок шел быстро, и в такое время, которое считалось уже невозможным для войны.

— Если бы не выпал снег, который закрыл перевалы…

— Знаю, князь. Я не говорю, что нас это каким-то образом оправдывает. Так вот, Эриху, благодаря его неожиданному ходу, удалось захватить крепости, охраняющие перевалы, и таким образом он оказался в Эндории. Сразу захватил еще пару крепостей — никто не ожидал атаки в это время года.

— И не только захватил, но и разбил еще вашу армию.

Герцог сморщился так, словно лимон разжевал.

— Первый бой был ошибкой. Я настаивал на том, чтобы не лезть туда, выждать, укрепить крепости и города, но… разве этого чурбана герцога Лодерского переспоришь? «Это не рыцарский поступок! Надо вышвырнуть их обратно в Родезию». И король молод еще, неопытен, для него все эти слова о славных победах словно мед. Славы захотелось, а потом на белом коне в столицу… Благо, мне удалось тогда отговорить его от участия. Тут и Ирман Лодерский помог, ему-то тоже не хотелось славой с мальчишкой делиться. — Судя по всему, герцог до сих пор остро переживал те события, пытаясь понять, где ошибся и чего не учел. — Вот и… К счастью для нас, как раз тогда начались снегопады, каких в тех краях не знали уже лет десять, и снег полностью закрыл перевалы, отрезав Эриха как от подкреплений, так и от продовольствия. Тех же запасов, что он захватил в крепостях, явно было мало. Должен признать, что Эрих даже в этих обстоятельствах не растерялся и, пользуясь снегопадом, захватил Тирен — город, расположенный недалеко от границы — перевалочный пункт для караванов, идущих в Родезию и обратно. К счастью для нас, наши караваны с продовольствием, идущие в Эндорию, тоже застряли в снегах и вынуждены были вернуться. Полагаю, Эрих знал, когда доставляют еду в провинцию, и сильно рассчитывал на эти караваны.

— И он остался почти без еды.

— Еда была, она позволила им хоть и без излишеств, но перезимовать благодаря захвату городов. Проблемы были с лошадьми. Поймите, милорд, Эндория — это сплошные камни. Плодородные земли на юге, но на них выращивают в основном виноград, а потому много народу она прокормить не может. Там живут в основном работающие в шахтах, охрана, кузнецы. Плюс города, которые расположены на трактах и обслуживают караваны, такие как Тирен. Это пустынный край. Потому и лошадей там много не держат — фураж для них приходится возить из других районов королевства.

— То есть если для людей еду еще можно найти, то для коней…

— Для такого количества, что были у Эриха, однозначно нет. В общем, тот снегопад помог нам избежать катастрофы, ибо после гибели герцога Лодерского вместе с армией другую мы собрать уже не успевали.

— А я-то все гадал, почему Эрих до сих пор кавалерию не восстановил. Он, конечно, должен был употребить многих коней как еду зимой, но не всех же. Теперь понятно.

— Да, рыцарского коня так просто не добудешь. Я слышал, эмиссары Эриха скупают коней, способных нести всадника в доспехах, даже в империи. Но так быстро их не пригонишь, так что это лето выдалось для нас спокойным. А тут еще под Тортоном Эрих много потерял.

— А второе сражение?

— Тут его величество совсем удила закусил. Я думал, гибель герцога его хоть немного вразумит, пытался воздействовать на него, но… вылетел в отставку с запретом появляться в столице. А дальше новый поход…

— И вы упустили замечательную возможность закончить войну. После второго поражения, как я понимаю, начали сдаваться все крепости и города Эндории, поскольку к осадам никто не готовился, а прошлогодние припасы подошли к концу. Помощи нет, ваших войск тоже нет.

— О, да. Эриху осталось только собирать «урожай». Если еще не все города Эндории он захватил, то только потому, что ему войск не хватает. Вот и сейчас он вынужден атаковать другие провинции. После очередного нашего поражения он получил возможность осадить Эротон и Литон — два города в провинции Нинсел. Если он их возьмет, то получит доступ в богатую хлебную провинцию, и тогда со снабжением у него проблем больше не будет. Сейчас-то ему всю еду и фураж приходится везти из Родезии через перевалы, это его и тормозит. К счастью, я предвидел такую ситуацию и приказал усилить гарнизоны всех приграничных городов, особенно таких ключевых. Надеюсь, Эрих под их стенами надолго застрянет.

— Он очень деятельный человек.

— Весьма. И по моим данным, этот деятельный человек сейчас пытается договориться с герцогом Торенды: в обмен на корону тот отдает ему Эндорию, Нинсел и Вертон.

— Вертон — это…

— Провинция западнее Эндории. Нинсел южнее, а Вертон севернее. Именно из них идет снабжение Эндории хлебом, мясом… ну и другими продуктами. Без них Эрих владеет Эндорией временно, ибо никогда не сможет прокормить там столько войск, сколько нужно для обороны. С нашей-то стороны никаких преград в виде горных хребтов нет, и ему придется строить много крепостей, содержать в них войска для охраны. А снабжать все это можно только через горные перевалы. Потому Эрих и на мир с нами сейчас не пойдет, даже если мы предложим ему Эндорию. Понимает, что не сможет ее удержать.

— Это все познавательно, только я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне?

— Еще немного. Как вы верно подметили, снежная зима нас спасла, дав необходимое время на мобилизацию. Даже два поражения ничего не решают просто потому, что сейчас Эрих не в состоянии организовать полномасштабное вторжение из-за нехватки сил и, прежде всего, кавалерии. Признаться, атаку на Тортон я не рассматривал и эту возможность проглядел. Не ожидал такого от Эриха… честно, не ожидал…

— Я еще Конрону говорил, что Эрих — гений. Он свои операции планирует на несколько ходов вперед, причем так, что у него всегда есть еще несколько вариантов на случай неудачи.

— Есть. Герцог Торенды.

Володя вздохнул.

— Вы снова все сводите к нему.

— Потому что это сейчас критическая точка королевства. Если мы не сумеем быстро подавить мятеж, то спасти королевство уже не удастся. Соседи начинают подстрекать бунты на наших окраинах, а свободных войск после всего случившегося мизер, и все они у границы с Эндорией. Если их увести, то для Эриха вообще не останется преград. Мне нужен человек, который умеет нестандартно мыслить и сможет навести порядок в мятежном герцогстве максимально быстро, чтобы можно было использовать его ресурсы для пополнения армии королевства. Причем сделать это необходимо с минимальными силами. То есть такой человек, который сможет сделать невозможное…

Володя молчал и пристально смотрел на герцога, тот так же пристально смотрел на него.

— Например, такое, как отбить атаку многократно превосходящих сил на Тортон, — продолжил герцог. — И не просто отбить, но и нанести большие потери атакующим.

— В общем, я догадался, о ком вы говорите. Единственное, чего я не понимаю, — какой мне в этом всем интерес? Я тут человек совершенно посторонний, никаких особых интересов в Локхере у меня нет, присягу вашему королю я не давал.

— Еще минуту внимания, я не закончил. Впервые о некоем непонятном князе я услышал от короля, когда тот неожиданно вызвал меня из ссылки. Причем высказался он мне о вас весьма эмоционально…

— Представляю.

— Но и с некоторым уважением. Для меня это было внове. На моей памяти Артон прислушивался только к Ирману Лодерскому. Правда, его друг, племянник герцога Эндон, говорил о вас исключительно в ругательных выражениях. И опять-таки впервые на моей памяти Артон не прислушался к его мнению.

— Даже так? И какого же мнения обо мне его величество?

— У него двойственное отношение к вам. С одной стороны, вы сумели произвести на него впечатление. Кажется, тут сыграло свою роль еще и то, что с ним до этого никто так не обращался. Кстати, когда он узнал, что я, возможно, встречусь с вами, он просил передать вам одну странную фразу… Он сказал, что скоро вернет вам вашу крону… Что бы это значило?

— Один спор с его величеством, который я надеюсь проиграть.

— И за проигрыш получите крону? Весьма оригинально. Так вот, с одной стороны, вы сумели произвести впечатление. Я тоже поражен точностью анализа, если его величество ничего не перепутал, когда передавал мне ваши слова. С другой — он не очень доволен тем, что ему выговорили как мальчишке… какой-то мальчишка. До битвы у Тортона он еще мог не воспринимать вас всерьез: мало ли что там болтает какой-то мальчишка, пусть и умные вещи говорит, а вот докажи, что можешь не только говорить, но и делать. Сейчас уже он так сказать не сможет, поскольку вы делом доказали, что можете не только говорить. Его величество затребовал от меня самую подробную информацию о битве.

— Я чрезвычайно польщен.

— Напрасно иронизируете, милорд. Вы очень заинтересовали короля.

— «Минуй нас пуще всех печалей и царский гнев, и царская любовь». Интересно, сколько я себе врагов нажил из-за этой заинтересованности?

— Весьма много, смею заверить. Как видите, милорд, вы уже привлекли к своей персоне большое внимание и остаться в стороне у вас вряд ли получится.

— Полагаю, стоит мне исчезнуть на некоторое время — и обо мне забудут.

— Весьма возможно. Как видите, милорд, я даже не спорю.

— А значит, мне надо держаться как можно дальше от вашего королевства.

— Скажите, а чего хотите лично вы? — Герцог сел напротив, сложил руки замком и с интересом посмотрел на Володю.

Вопрос поставил мальчика в тупик. А действительно, чего он хочет? Каковы его дальнейшие планы? Герцог моментально уловил эту растерянность и усмехнулся.

— Не знаю, — сердито отозвался Володя. — Но влезать в ваши политические дрязги мне хочется меньше всего. Ума не приложу, к чему вы вообще это придумали? Совершенно посторонний человек, и предложить ему герцогский титул вот так вот…

— На самом деле это была не моя идея. Изначально я предлагал другого человека и вас в качестве помощника ему. Вариант вы — герцог был запасным. Однако именно его и поддержал король. Причем так, что я не мог с ним спорить. Но сейчас, поговорив с вами, я согласен с королем — это лучший вариант. Из того, что я узнал, я понял, что вы ненавидите предателей, а значит, не предадите сами, вы умны, умеете нестандартно мыслить. Настолько нестандартно, что на вторых ролях вы не сможете развернуться в полную силу. В Тортоне вы сумели проявить себя только потому, что Конрон целиком и полностью вас поддерживал. С новым герцогом так не пройдет. Назначить пустышку мы не можем — в такое сложное время он не справится, а сильный человек вряд ли станет полностью слушаться вас с вашими необычными идеями.

— Логично.

— Я рад, что вы со мной согласны, милорд.

— Осталось убедить меня принять этот титул.

— Пожалуйста — подумайте о будущем Аливии. Мне кажется, эта девочка вам дорога.

Володя напрягся, сжав кулаки.

— Это угроза?

Герцог озадаченно глянул на него, нахмурился, но тут же поспешно замахал руками:

— Возвышенные боги, конечно же, нет! За кого вы меня принимаете? Нет-нет, я имел в виду совсем другое. Видишь ли, — герцог снова резко сменил тон на доверительный, — перед встречей с тобой я несколько раз навещал уважаемого Осторна Транхейма и его семью. Аливия меня поразила — умная девочка, живая. Очень много рассказывала о том, как ты ее спас и как вы с ней жили на острове в лесу, как ты ее учил готовить, читать и писать…

— Хм… понятно…

— Но, видишь ли, все дети имеют обыкновение вырастать. Скажи, какое будущее ты хочешь для Аливии?

— Будущее для Аливии? — Володя никак не мог сообразить, к чему клонит герцог.

— Да. Как ты представляешь ее будущее?

— Ну… я не знаю… у нее же семья есть…

— А я могу тебе сказать — очень несчастливое. Как я уже говорил, я был три раза у них в гостях. Аливия действительно живая девочка, умная, но для купеческой дочери совершенно не умеет себя вести. Она вела себя со мной как с равным.

Володя нахмурился.

— И что?

— Кому будет нужна такая жена? Из благородных замуж ее никто не возьмет, а в ее сословии как-то не принято, чтобы жены вели себя с мужьями на равных. К тому же, с ее образованием, интерес к которому привил ей ты, ее кругозор окажется даже больше, чем у мужа. Полагаешь, она сможет быть счастливой? Вечные ссоры, недопонимание. Или, думаешь, муж проявит к ней уважение, признавая превосходство жены? Конечно, и такое может быть… случается.

С каждым словом герцога Володя опускал голову все ниже и ниже, полностью признавая его правоту. Действительно, показав девочке необычный и новый мир, он невольно оказал ей плохую услугу. Теперь ей будет тесно в том мирке, в котором живет ее семья. Осторн понимал это, потому и сопротивлялся изо всех сил присутствию Володи в их доме. Смирился, только когда понял, что назад пути нет. А значит, сейчас девочке грозит или несчастливый брак, или остаться старой девой, что в здешнем обществе еще хуже. Осторн, конечно, постарается найти выход, но… проклятие, герцог совершенно прав.

— Или вы, милорд, хотите сами взять ее в жены? Аливия заверила меня, что выйдет замуж только за вас.

Мальчик хмыкнул.

— В ее возрасте я был уверен, что женюсь исключительно на маме. Нет, у меня таких мыслей не было, она для меня младшая сестренка. Но раз вы об этом заговорили, значит, видите какой-то выход?

— Выход есть, и достаточно простой — вы должны взять Аливию в семью. Удочерить или… хм… усестрить, не суть важно. Вы должны официально объявить, что Аливия отныне является членом вашей семьи.

— И это возможно?

Герцог откровенно усмехнулся:

— С дозволения сюзерена. Если бы она была вам ровней, тогда никаких вопросов. Но поскольку Аливия намного ниже вас по социальному статусу, то ваш сеньор должен одобрить этот шаг… Точнее, не так, он должен лично ввести нового члена семьи в ваш дом. Поскольку вассал не может отказать в просьбе сеньору, то никакого ущерба чести нет.

Володя хмуро изучил усмехающегося герцога с головы до ног.

— Вы ведь заранее это обдумали?

— Я был бы глупцом, если бы не подготовился к разговору. Вы, конечно, можете пренебречь обычаями, но тогда вам будет очень трудно вписаться в общество. А быть вечным странником вам вряд ли захочется. Тем более с девочкой.

— Не думаю, что ее отец согласится на такое.

— Согласится. Я уже разговаривал с ним. Он прекрасно понимает ситуацию, а также понимает, что его дочь может войти в круг высшей знати королевства. Полагаете, какой-нибудь отец откажется от такого?

— Все предусмотрели?

— Не знаю. Может, и не все. Но я вам предлагаю нечто весьма конкретное и осязаемое: дом, положение в обществе, друзей, возможность быть рядом с сестрой.

— А также кучу врагов, весьма нервную должность… И к тому же, чтобы спокойно всем этим наслаждаться, надо всего-навсего разгромить превосходящие силы мятежников, имея у себя всего ничего.

— Бесплатно, молодой человек, ничего не бывает. И чем больше вы приобретаете, тем больше придется платить. Хочешь хорошо устроиться и обеспечить тех, кого любишь, получи в ответ и врагов.

— А также подставь под удар ту самую Аливию, ради которой вы и призываете меня согласиться.

— Не думаю, что для нее существует какая-то угроза. Не больше, чем сейчас.

— И какие у меня шансы удержаться без поддержки и связей?

— Ну почему же без поддержки? Вас поддержу я, мои друзья, коих тоже немало, а также его величество, а это дорогого стоит.

— То есть я буду держаться исключительно на вашей и королевской поддержке. А что случится, когда я перестану быть вам нужен?

— Вы считаете нас настолько неблагодарными?

— Как говорят у меня на родине, важно не желание, а наличие возможностей. Желание может быстро поменяться, а если я не имею способов нейтрализовать ваши возможности, то закончится все для меня очень печально.

— Господин Вольдемар, вы ведь не будете спорить, что, пока идет война, вы в безопасности?

— Не буду, — осторожно согласился Володя.

— И война эта, судя по всему, продлится еще долго. Год точно. И если за это время вы не сможете самостоятельно обрасти связями, знакомствами, закрепиться, то… вряд ли вы тогда сможете управлять герцогством даже с королевской поддержкой.

— Что-то мне это напоминает… — Володя демонстративно потер лоб, изображая задумчивость. — Точно! В детстве! Если ты не прыгнешь с этой скалы в море — ты слабак! У нас про такое говорят «взять на слабо».

— Вот видите, у вас даже название есть.

Володя хмыкнул, но тут же снова посерьезнел:

— Мне надо подумать.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Предлагаю вернуться в Тортон, там можете переговорить с людьми… Лигур обещал принести вам личную присягу, если вы согласитесь с моим предложением.

— И тут успели?

— Я хорошо подготовился к разговору Как видите, мы предлагаем вам этот титул не просто так, а осознавая, что у вас есть некоторые ресурсы, которых так не хватает Локхеру. Бывшие рабы нам служить не будут, в лучшем случае пойдут в наемники, но вот вам они охотно присягнут, вы сумели произвести на них впечатление. Однозначно поддержит Лигур, поддержит кое-кто из офицеров Конрона. Да и сам Конрон согласился встать под вашу руку в предстоящем деле.

— Господин Ленор Алазорский, не давите на меня. Мне надо подумать хотя бы два дня.

— Я не тороплю, милорд. У вас есть эти два дня. Так вы вернетесь со мной в Тортон?

Володя вздохнул.

— Наверное, это будет лучшим вариантом. Надо действительно переговорить с людьми. Но вы меня все же удивили… Не думал, что… — Володя замялся, не зная, какие подобрать слова.

— Что чужеземцу предложат такой пост? — помог ему герцог. — Естественно, я навел о вас справки. Рассказывали вы о себе много, но, тем не менее умудрились сказать очень мало. Вы из благородной семьи, в результате предательства ваши родители и младшая сестра погибли, а вы вынуждены были бежать и скрываться на улице. Потом вас отыскал друг вашего отца и определил в военную школу, а потом вы каким-то образом оказались здесь…

Вопрос был слишком явным, чтобы его игнорировать. Герцог требовал ответной откровенности. Володя задумался.

— Вы понимаете, князь, что откровенность поможет нам лучше понять друг друга? И я должен учитывать риск. Если из этой Российской империи прибыли вы, то почему не могут прийти другие? Почему пришли вы?

Володя поморщился:

— Другие не придут. Это невозможно в принципе. Помните, я говорил про потерпевшего крушение? То, что я попал сюда добровольно, — ничего не меняет. Почему? Пусть это будет долгом. Был приказ императора, и я, как его вассал, подчинился. Дома меня все равно ничего не держало.

— А предатель, из-за которого погибла ваша семья?

— К тому времени, как я мог отомстить, он уже погиб. Взять власть оказалось легче, чем ее удержать. Так что меня не держала даже месть. — Володя нахмурился. — Знаете, я до сих пор этого не понимаю. Он же всегда был рядом с отцом… со мной и сестрой гулял часто… я его до двух лет с папой путал. Дядя Игорь, он же был для нас как член семьи… Почему?

Последний вопрос вырвался с болью и непониманием. Герцог нахмурился. Такое не сыграть, и так притворяться невозможно.

— Власть, как я понимаю.

— Власть? Какая власть? — Володя уже пришел в себя и успокоился, по крайней мере, внешне. — Не было возможности у него ее удержать.

— Он думал иначе, — не очень весело улыбнулся герцог.

— Верно, — кивнул Володя. — Не думал бы, не сделал. Но даже удержав ее… все равно я бы не стал ему завидовать. Удел предателя — вечное одиночество. Да и не только его, а всех подобных ему людей.

Герцог помолчал, отхлебнул вино.

— Ты поэтому так привязался к Аливии?

— Первый человек, с кем я познакомился в Локхере. Она очень помогла мне… Если вы никогда не были одиноки, то не поймете, как важно, когда есть кто-то, кто тебя ждет… И она очень похожа на Ленку… не внешне, поведением. Первоначально было это, а потом…

— Потом ты уже привязался к ней просто потому, что она есть.

Герцог сейчас был очень задумчивым. Исчезла его порывистость в движениях, резкие вопросы, выводящие из себя собеседника.

— Что же касается, почему я тут — это был эксперимент с билетом в один конец. И, насколько я знаю, второй раз провести его не получится.

— Что ж… не знаю почему, но я тебе верю, — герцог поднялся. — Надеюсь, когда мы узнаем друг друга получше, а я весьма. надеюсь, что мы станем настоящими друзьями, ты расскажешь правду до конца. Мне на самом деле интересно, откуда ты и почему оказался здесь. А также очень интересно послушать о твоей родине. Наверное, удивительная страна, если в ней живут такие люди, как ты.

В этот момент в комнату осторожно заглянул кто-то из слуг герцога.

— Ваше сиятельство, вы уже почти два часа тут… даже еды не просите…

— Все нормально, Ольг. У нас с князем был очень важный и интересный разговор. Князь, вы со мной вернетесь в Тортон?

— Если вы поедете не сейчас, то да. Мне нужно будет отыскать моего секретаря, которого я оставил неподалеку… на всякий случай.

Герцог хмыкнул: понял, о каком случае говорит Володя.

— Уже вечер почти, так что возвращаться на ночь глядя не будем. А завтра утром мы вас, князь, обязательно дождемся.

— В таком случае до завтра, ваше сиятельство.

— До завтра, ваше сиятельство, — улыбнулся герцог Алазорский, вежливо кивнул Володе и даже придержал перед ним дверь, когда тот выходил.

Слуга озадаченно покосился на своего господина. Герцог некоторое время задумчиво смотрел на закрывшуюся дверь.

— Прикажи приготовить мою травяную настойку и подготовь мне постель.

— Но, господин, вы же хотели сегодня вернуться в Тортон…

— Вернемся завтра к обеду. Отправь гонца, пусть сегодня моего возвращения не ждут.

— Но…

Герцог чуть обернулся, и все возражения замерли на губах слуги. Поклонившись, он выскочил из дома, предпочтя в этот момент находиться как можно дальше от сеньора.

ГЛАВА 15

В Тортон Володя въезжал вместе с герцогом Алазорским. По дороге герцог старательно пытался разговорить Володю, рассказывая разные случаи из жизни, которые, по его мнению, могли заинтересовать мальчика, делился воспоминаниями. Володя согласно кивал, смеялся, где нужно, тоже что-то рассказывал, но вовсе не то, что хотели от него услышать. Герцог хмурился и пытался зайти с другой стороны, начиная рассказывать о новых веяниях в науке и искусстве. Он оказался на редкость образованным человеком для своего времени, многим интересовался, и здесь ему удалось вызвать интерес у собеседника. Володя слушал внимательно, иногда задавал уточняющие вопросы, пытаясь разобраться в представлениях местных о мире — раньше-то как-то недосуг было. Но и тут он спорил, только если были незначительные ошибки. Если же герцог начинал нести откровенную чушь в основополагающих вещах… нет, не потому, что был глуп. Просто все новейшие представления местных ученых о мире были порой настолько несуразны, что хотелось смеяться. Герцог же в данном случае просто следил за новостями науки и теперь повторял их, порой добавляя свои размышления по тому или иному вопросу.

Причина этого разговора Володе была ясна совершенно отчетливо — герцог изо всех сил пытался хоть что-то выведать о собеседнике, вызвать его на разговор, узнать уровень его образованности. В последнем случае Володя охотно шел навстречу, поправляя детали в математике, добавлял свои размышления о стихосложении, но когда разговор заходил о мире и его физическом устройстве, предпочитал только слушать, изредка задавая уточняющие вопросы. Ну ведь тяжело всерьез спорить, когда тебе говорят, что мир плоский, или о божественной энергии, которая заставляет гореть дрова и сверкать молнии. Тем не менее Володя оживился и стал закидывать герцога вопросами, чтобы быть в курсе представлений местных ученых о мире.

Тот, похоже, что-то заподозрил, поскольку, когда речь шла о математике или геометрии, Володя проявлял потрясающие знания, и было видно, что рассказать он может намного больше, чем знал сам герцог. А тут как воды в рот набрал — только вопросы, и иногда на губах мелькала улыбка… Ленору Алазорскому порой очень хотелось знать причину.

Сделав себе зарубку на память, герцог решил пока оставить размышления и просто наблюдать.

А к обеду они въехали в Тортон…

Первым делом Володя отправился к Осторну. Купец, оглядевшись и убедившись, что рядом нет дочери и жены, затащил мальчика к себе в кабинет.

— Ваше сиятельство, что вы решили по поводу моей дочери?

— Что? — Володя даже растерялся от такого напора.

— Буду откровенен. Я не знаю, решили вы просто позабавиться с Аливией от скуки или что-то иное, но вы стали с ней заниматься, и теперь она вряд ли сможет стать хорошей женой для людей своего круга. Ничего радостного в будущем ее не ждет.

— Я…

— Я понимаю, что вы скорее всего не думали о последствиях. Это так похоже на благородных — не думать о последствиях своих развлечений с низшим сословием.

— Я действительно не думал… — Володя опустил голову. — У меня на родине все совершенно не так…

— А ей жить не у вас на родине, а тут! Я пытался оградить дочь от вашего влияния, но… Да вы сами все понимаете. А после того, как вы спасли ей жизнь… Вот я и хочу услышать о ваших дальнейших планах по ее поводу!

Володя подошел к стулу и сел. Подумал.

— С вами ведь разговаривал герцог Алазорский?

— Да, потому я и спрашиваю.

— Я принимаю его предложение. Вы позволите мне взять опеку над вашей дочерью и официально признать сестрой?

Купец обхватил голову руками и рухнул на соседний стул.

— Если ты потом откажешься от нее — прокляну!

— Она для меня в этом мире единственный близкий человек. И, Осторн, я не собираюсь ограничивать ее в общении с вами.

— Спасибо, милорд, только… Только герцогессе не по чину встречаться с купцом.

— То, что мне предложили стать герцогом Торенды, — это пока еще… Скажем так, есть серьезные возражения у того, кто является герцогом в настоящий момент. И его еще надо постараться убедить в том, что он не прав в своих возражениях. Для его убеждения мне может понадобиться любая помощь. Помнишь, мы с тобой уже говорили на эту тему?

— Помню, — кивнул Осторн. — Вы говорили про то, что деньги вам не нужны, но могут понадобиться мои связи среди купцов и членов магистратов других городов.

— Совершенно верно. Так ты сможешь организовать доставку в ключевые города герцогства моих посланий так, чтобы они попали к надежным людям, которые не отмахнутся от них, а серьезно подумают?

— Хм… Я полагал, вы все-таки попросите организовать вам заем.

— Деньги… — Володя задумчиво возвел глаза к небу. — Движущая сила всего и вся. На самом деле деньги мне тоже нужны, но я планировал получить их в другом месте… Однако, как думаете, купцы Тортона согласятся дать мне денег?

— Вам? Если я выступлю поручителем… Все зависит от суммы.

— Понятно. А ты готов меня поддержать?

Осторн надолго задумался, потом махнул рукой:

— Я готов вам оказать любую поддержку. Все, что в моих силах.

— Хорошо. — Володя поднялся. — В ближайшее время мне предстоит много работы, а когда определю, какая именно помощь мне нужна, я скажу.

До вечера Володя успел переговорить с Лигуром, Конроном, некоторыми офицерами и мастерами. Лигур даже не колебался, тут же заявив, что готов принести вассальную клятву.

— Если ваше сиятельство не возражает против клятвы бывшего раба…

Володя отмахнулся. Попросил его переговорить с солдатами полка и лучниками и сообщить, кто из них готов идти за ним, а кто нет. Лигур кивнул и тут же ушел выполнять приказ.

Более серьезный разговор состоялся с Джеромом, Филиппом и Винкором. Володя честно разъяснил все свои опасения по поводу предложений герцога, а также проблемы, которые их ожидают. И получил заверения в том, что они готовы следовать за господином в любой ситуации. При этом Филипп так глянул на Володю, что тому стало стыдно за сомнения.

— Раз все согласны, не будем терять время. Тем более его не так уж и много. Мне понадобится ваша помощь. Джером, на тебе операция с Крейсом.

— А разве мы ее не отменили?

— Нет. Сейчас она даже нужнее. Начнем ее послезавтра. Дальше, мне нужны все сведения о герцоге Торенды: его характер, что он любит, что нет. Отыщи в Тортоне людей, которые с ним общались, переговори.

Джером слушал внимательно и кивал, иногда задавая уточняющие вопросы.

— Теперь ты, Винкор. Узнай все о дорогах в Торендском герцогстве. Пойдем мы туда скорее всего из столицы. Чтобы стать герцогом, мне надо будет принести клятву верности. Потому мне нужно знать, сколько дорог ведет в ключевые места герцогства, какое у них покрытие, насколько они проходимы в ненастье, сколько мостов на каждой, есть ли броды, какое дно, сколько вообще рек придется пересечь…

Винкор торопливо записывал, но тут не выдержал:

— Но, милорд, я ведь никогда не был в Торенде.

Володя поморщился:

— Винкор, мы в купеческом городе. Ты же сам занимался делами. Неужели тут нет людей, которые водили караваны в Торенду и обратно? Найди их, пригласи в трактир, угости и все узнай. Денег я тебе дам.

— Отличное задание, — завистливо буркнул Филипп.

— А ты не завидуй, тебе тоже придется разговаривать с солдатами. На тебе общее руководство всеми вооруженными силами, которые окажутся в моем подчинении. В настоящий момент это полк Лигура и батальон лучников. Многие там. наверняка захотят уйти после окончившейся осады, на их место надо найти новых. С Лигуром мы договорились, что он доведет численность полка до штатной… Не бери в голову, это около полутора тысяч человек Так, штатное расписание я Лигуру давал… переговори с ним. Короче, он тебе скажет, кто ему нужен. Потом узнай у Конрона, сколько идет с ним. Арбалетчиков я у герцога тоже выпрошу, подумай, куда их вписать.

— Вписать?

— Либо придать полку Лигура, либо сделать их, как и лучников, отдельным батальоном. Скорее всего лучше последнее. В общем, обсудишь все эти вопросы с Конроном и Лигуром. И еще. — Володя вручил ему листок. — Здесь список профессий, которые мне понадобятся: плотники, кузнецы, возницы. И там же указано, кого сколько надо. Их поиск тоже на тебе.

Следующая встреча была с Арвидом. Тут Володя сразу перешел к делу:

— В походе мне нужен хороший врач. Тем более, я планирую при каждом полку организовать медицинскую службу, а значит, нужны люди. Вам я предлагаю возглавить медицинское подразделение.

— И почему ты думаешь, что меня это заинтересует? — Врач уже давно перешел с Володей на «ты» и, особо не комплексуя перед высоким положением князя, высказывал ему все прямо. Володя эту черту характера врача очень ценил.

— Потому что ты хочешь узнать от меня много нового о медицине. В Тортоне я задержусь еще на некоторое время, но вряд ли у меня найдется хотя бы свободная минута. После сражений же у тебя будет большая практика, где сможешь проверить все те знания, которые я буду передавать.

— Мне надо подумать.

— Если откажешься, буду благодарен, если ты рекомендуешь мне кого-нибудь.

— Ладно, — принял решение хирург. — Я согласен. Что от меня надо?

Володя усмехнулся:

— Подыщи себе помощников. Для каждого полка я планирую по два врача с помощниками. Помощники не обязательно должны быть опытными врачами, но… Да ты сам понимаешь, что от них может понадобиться. Когда найдешь, я организую курс лекций по обеспечению санитарной безопасности в походе, а ты потом накрутишь своих подчиненных. Но за соблюдение санитарных норм я с тебя буду спрашивать!

— Э-э-э… я не совсем понял…

— Арвид, большинство болезней, которыми страдают люди, связаны с грязью. Эти болезни очень легко предотвратить соблюдением несложных правил и очень трудно лечить, когда возникает эпидемия. Ты понял, к чему я?

— Мне придется следить за соблюдением этих несложных правил среди солдат.

— Прежде всего, тебе надо понять, для чего эти правила. Когда понимаешь, что делаешь, — это всегда лучше, чем делать просто по приказу.

— В таком случае, — Арвид хлопнул себя по коленам и встал, — пойду подыскивать помощников. Хочется поскорее узнать эти правила и чем они обоснованы.

Уже когда стемнело, Володя отправился к герцогу. Пришлось некоторое время подождать в коридоре, пока доложат. Очевидно, сегодня его уже не ждали.

— Что-то случилось, милорд? — поинтересовался Ленор Алазорский, выходя из комнаты.

— Да, в общем, нет. Я просто переговорил с людьми… думаю, что приму ваше предложение.

Судя по тому, что герцог ничем не выказал свое отношение к этому, он почти не сомневался в решении князя.

— А вечером вы пришли об этом сообщить, чтобы утром не передумать?

Герцог не издевался, он действительно пытался во всем разобраться и понять.

— Нет, просто хотел, чтобы у вас было время до утра подумать над тем, чем вы можете мне помочь в борьбе с мятежниками. Я понимаю, что, если бы у вас были свободные войска, вы не стали бы прибегать к моей помощи, а назначили верного и нужного человека из своего окружения…

— Ты так думаешь? Видишь ли, в моих глазах у тебя есть одно несомненное преимущество перед любым человеком из ближнего круга короля — ты ни при каких обстоятельствах не сможешь претендовать на трон.

— А вы в этом точно уверены?

— Не очень удачная шутка.

— Согласен, — кивнул Володя. — Но вы понимаете, что тех сил, что у меня сейчас есть, не хватит для завоевания герцогства? Дело даже не в солдатах — их найти можно. Дело в средствах. Вы же понимаете, что для содержания армии нужны деньги?

Герцог вздохнул и распахнул дверь, приглашая гостя в комнату. Там устроился поудобнее на стуле, указал Володе на другой, привычно сплел пальцы

— После всех поражений казна королевства изрядно опустела, хотя отец Артона был весьма прижимистым человеком и к своей смерти накопил немало… Ладно, полагаю, тут можно что-то придумать. Я готов вам из личных средств ссудить четыреста крон прямо сейчас и еще восемьсот по прибытии в столицу. Его величество тоже, думаю, проявит щедрость ради благого дела.

— Значит, остается как-то прожить до прибытия в столицу.

— О, здесь никаких проблем. Завтра утром я подготовлю приказ о временном назначении тебя военным комендантом Тортона с правом использования его ресурсов для подготовки войны с мятежным герцогством. Приказ перестанет действовать сразу, как только ты покинешь город.

— Кажется, эти мятежники сильно вас тревожат.

— Я уже говорил, что в настоящий момент они угрожают королевству даже больше, чем Эрих.

— Тогда еще один момент. Я хочу, чтобы мои обещания не были нарушены.

— Не понял?

— Война с мятежом, по сути, война гражданская. Вряд ли там все так просто. Хотя я и не обладаю еще всей информацией, но наверняка многие вассалы герцога не очень довольны мятежом и идут за ним только из-за клятвы верности. Ставку там нужно делать не на военные действия, а на договоры, иначе воевать придется несколько лет. Так вот, если я что-то кому-то там пообещаю, то не хочу оказаться в ситуации, когда его величество сочтет нужным мое обещание нарушить ради того, чтобы покарать мятежников.

Герцог поднялся и медленно прошелся по комнате. Володя уже привык к постоянным сменам поведения герцога и теперь реагировал на них спокойно. Только отодвинулся вместе со стулом к стене, чтобы дать больше места герцогу для ходьбы.

— Ты же понимаешь, что мы не можем прощать такие выступления против короны?

— Королю нужна спокойная провинция в короткие сроки или месть?

Ленор Алазорский остановился на середине комнаты, потом снова сорвался с места и чуть ли не забегал, делая резкие развороты у стен.

— Я понимаю, что простить можно многих, но герцог…

— Я тоже понимаю, что не всех можно простить, но тогда дайте мне список тех, кого вы хотите видеть на плахе или еще где, чтобы я им ничего не обещал.

Герцог перестал бегать по комнате.

— Разумно. Я переговорю с его величеством, когда вернусь в столицу. Ты, кстати, когда собираешься туда?

— Вы же сами понимаете, что мне надо время на подготовку. Я не могу сказать точные сроки. Месяц минимум…

— Тогда так. Я еще неделю буду здесь, заодно помогу тебе с местными… чтоб больше уважали. Потом уеду и постараюсь убедить его величество в разумности твоих просьб. Полагаю, тут больших проблем не будет. Если будут, напишу тебе. Тогда, извини, либо принимай все как есть, либо приезжай лично и постарайся убедить короля в своей правоте. У тебя с ним хорошо получается, — вдруг усмехнулся герцог. — А вот насчет твоей поездки… За неделю отправь гонца, чтобы мы успели подготовиться.

— Хорошо. — Володя поднялся. — Если мы договорились, не буду больше вам мешать отдыхать. Да и мне пора. Завтра меня ожидает много-много-много работы.

На следующее утро Володя отправился в свой дом, разложил на столе кучу свитков и достал из специального кармана в сумке электронную книгу. Еще готовясь к поездке во внешний мир, он взял несколько предметов из высоких технологий. Обычные книги-справочники он тоже взял, но скорее для отвлечения внимания. Если что, можно смело показывать такую книгу и говорить, что все знания почерпнул отсюда. Не верите? Ну, вот посмотрите, именно тут все и написано. Не можете прочитать? Ну, тогда придется поверить мне на слово. Основная же масса справочников, документов, книг, нормативных актов хранились на небольших SD-картах, которые легко подключались к электронной книге. Вот и сейчас, отыскав карточку с нормативными актами по самоуправлению средневековых городов своего мира, городов Ганзейского союза, он открыл их и углубился в чтение, иногда выписывая некоторые пункты.

Когда в дверь осторожно постучали, Володя торопливо прикрыл листами электронную книгу и пригласил гостя войти. Это был Джером с докладом по поводу Крейса. Он также сообщил, что весь магистрат стоит на ушах с тех пор, как сегодня утром герцог Алазорский огорошил всех сообщением: чужеземный князь вновь назначен военным комендантом на время своего здесь присутствия.

— И как это восприняли? — поинтересовался Володя.

— Пошумели немного, вот и все, — пожал плечами Джером. — С герцогом особо не забалуешь — у него разговор короткий. А еще у него такие полномочия от короля… он тут его представитель. Захочет, перевешает весь магистрат вокруг площади, никто не пикнет.

— Что ж, если они уже все знают, попроси зайти ко мне Лирома Рокхона…

— Это который председатель магистрата? Хорошо, милорд. Когда он нужен?

— Если можно — сегодня после обеда.

— Можно? Ха, да он и сам прибежит, и всех, кого надо, притащит.

— Джером, мне нужен деловой разговор, а не испуганное блеяние. Не вздумай там никого запугивать.

— Но, милорд, этот Рокхон настоящий хам…

— Мне тут сорока на хвосте принесла, что тебя поздно вечером видели около дома Рокхона. И та же сорока напела, что Рокхон обещал крупную награду тому, кто поможет ему отловить некоего подлеца…

— Да вырвите вы хвост этой сороке, милорд!!! — с искренним возмущением завопил Джером.

— Джером, меня не интересуют слухи, пока они не подтвердятся. Но если они подтвердятся, я тебя спасать не буду! И я не потерплю, если твои личные дела будут мешать мне. Намек ясен?

— Да, ваше сиятельство.

— В таком случае пригласи уважаемого Рокхона ко мне в гости сегодня после обеда и обеспечь все необходимое… ну, вино там, еду… все, что положено. А если он кого с собой взять захочет, то не отказывай.

— Хорошо, милорд… Милорд, Аливия спрашивала, когда вы придете. Говорит, заходили к отцу и сразу уехали.

Володя усиленно потер лоб.

— Я не могу приехать, сам видишь. — Он кивнул на заваленный бумагами стол. — Но если она хочет, пусть сама приезжает. Полагаю, ее отец уже не будет против.

— Хорошо, я передам.

Володя кивнул, а когда за Джеромом снова закрылась дверь, откопал покетбук и снова углубился в изучение законов. До обеда еще приходил Филипп, а потом Лигур, с которым они обсуждали методику обучения новичков, а также каким образом проводить обучение сейчас. К обеду пришла Аливия с братом. Володя кивнул им на кровать, где те сели рядом, терпеливо дожидаясь, когда он закончит свою писанину. Поставив точку, Володя сладко потянулся и зевнул.

— Ну и морока с этими законами… никогда не буду адвокатом. Есть хотите?

Про адвокатов Аливия и Руперт вряд ли поняли, а вот про еду вполне и дружно кивнули.

— Отлично, я тоже. Сейчас как раз должны приготовить. Джером просто потрясающую кухарку нанял. Удивительно, где он находит такие таланты?

Руперт многозначительно хмыкнул, но, покосившись на Аливию, ничего говорить не стал. Аливия же только радостно захлопала.

— А вообще мне блинчиков не хватает, — вдруг вздохнула она. — Помнишь, ты на острове их пек? С медком…

— Блинчики… — Володя задумался. — А почему ты их не делаешь? Чего не хватает?

— А я забыла как. — Аливия покраснела. — Ты тогда говорил-говорил, а я не запомнила.

— Ну, извини, — Володя развел руками, — я сейчас не могу тебе их сделать. А кухарка, при всем ее таланте, вряд ли знает, что такое блины. Вот что, давай поедим сначала, а потом я тебе снова скажу, как их печь. Хорошо?

— Ага! — Аливия радостно кивнула, подбежала к Володе и, ухватив его за руку, потащила вниз — в столовую.

Руперт плелся позади, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Он уже знал о назначении Володи и о том, что в столице князя ожидает какое-то еще большее назначение, и теперь отчаянно робел, не зная, как себя держать. Его сестра не мучилась и вела себя как обычно.

Доесть они не успели — пришел Лиром Рокхен и несколько представителей магистрата. Володя приглашающим жестом указал им на места за столом, а кухарка уже носила еду. Те попытались было отказаться, но Володя самолично встал и придвинул каждому стул, после чего отказ был просто немыслим.

— Я обедать еще не закончил, — пояснил Володя, — а вы, заглядывающие мне в рот и не сидящие за столом, испортите весь аппетит. Так что либо мне прекращать обедать, либо вам подключаться. Лично я выбираю второй вариант.

За обедом Володя в основном разговаривал с Аливией, поскольку остальные предпочитали жевать молча. Но вот обед подошел к концу, и Володя поднялся.

— Кнопка, иди пока в свою комнату, почитай что- нибудь. Заодно в языке попрактикуешься. Твоему брату там тоже будет интересно. А я, когда освобожусь, сразу приду.

Аливия прекрасно понимала, когда можно спорить, а когда лучше согласиться. Поэтому она слегка поклонилась взрослым и утащила за собой брата. Володя же пригласил всех к себе. Дождавшись, когда все рассядутся, он придвинул несколько листов бумаги, чернильницу, проверил перо. Хотя что ему будет, не гусиное же, но привычка. Точнее, не привычка, все же он еще только-только приучался писать ручкой, которую постоянно приходилось макать в чернильницу. Демонстрировать шариковую он пока не решился, хотя несколько штук у него и лежали где-то на дне рюкзака.

— Итак, уважаемые члены магистрата, я попросил вас собраться, чтобы кое-что прояснить для себя и разобраться в вашем законодательстве и отношениях с вашим правителем…

— Тортон вольный город, и он налоги платит непосредственно в казну, — вмешался Рокхен, словно сама мысль, что у них есть какой-то правитель, отличный от короля, была для него оскорбительной.

Хотя… возможно, так и было. Володя отметил это про себя.

— Ничуть не сомневаюсь. Тем не менее думаю, вы сможете просветить меня и по этому вопросу, а именно об отношениях ленных городов с властью. Но пока давайте поговорим о вас. Не могли бы вы прояснить для меня суть ваших отношений с королем? Какие полномочия у магистрата и где они заканчиваются, в чем обязанности королевского представителя и кому подчиняется гарнизон?..

Володя решил пока остановиться и задавать вопросы по мере прояснения предыдущих.

Гости переглянулись. Когда они шли сюда, то, похоже, ожидали чего угодно, но не этого. Никогда благородные не интересовались чем-то, что выходило за рамки войны или охоты. Но отвечать надо. Рокхен попытался встать, но Володя прервал его попытку, и тот, немного помявшись, принялся отвечать. Говорил о королевской грамоте, давшей Тортону статус вольного города, что из этого проистекает, чем управляет магистрат.

— Я правильно понял, что единого значения статуса «вольный город» нет? В каждом случае все зависит от того, кто что и как понял? Хм… С магистратом же и того проще: в ваших руках внутреннее управление и сбор налогов. Королю определенная часть с налогов, а как вы ее добываете, его не касается. Продолжайте… — Володя принялся быстро писать, для удобства перейдя на русский.

Рокхен кивнул и продолжил рассказывать о том, как строятся отношения города с окрестными владетельными дворянами. Те иногда делали попытки положить вольностям города конец, убеждая горожан тем или иным способом, что им нужна защита от разбойников. Тут поневоле приходилось держать собственную милицию. Чтобы отбивать атаки местных феодалов, ее вполне хватало.

— Кто сильнее — тот и прав, — констатировал Володя. — Грамота короля в данном случае почти пустой звук. А если город ленный? Как тогда обстоят дела?

Магистрату приходилось постоянно вести переговоры с другими городами, в том числе и с теми, которые не имели статус вольных, потому и тут он был основательно осведомлен.

— По большому счету, владельцев не очень заботит, чем и как живет город, им важнее получать с него стабильный доход. А так их положение несколько шатко, поскольку, в отличие от короля, ближайшие господа склонны… Как бы сказать…

— Короче, у них семь пятниц на неделе, в отличие от короля, который далеко и не лезет в дела. Понятно.

Постепенно, шаг за шагом, Володя прояснял для себя правовое поле Локхера, да и вообще всех ближайших королевств. Законов, как таковых, оказалось на удивление мало, и они в основном регламентировали отношения благородных и остальных. Само же законодательство находилось в зачаточном состоянии. Судя по всему, здесь не было аналога римского права с его стройной системой законов. Хотя, кажется, были попытки составить что-то вроде свода. Но это были скорее своды правил межличностных отношений либо отношений личности и государства в лице монарха, а вот понятие «юридическое лицо» вообще отсутствовало. Отсюда и необходимость скрепления заключенных договоров браками, наподобие того, что заключил Осторн. Потому и важно было ему снова жениться, когда его жена погибла, иначе рушилась основа договора. В тех вопросах, где закон отсутствовал, — заправляли обычаи и правила. В городах пытались заполнить эти пробелы в законодательстве, но проблема состояла в том, что каждый город был сам по себе и часто их законы не очень стыковались друг с другом. Тенденция к приведению всего этого к единообразию намечалась, но пока еще была слишком робкой и неуверенной.

Володя постарался максимально точно законспектировать все регулирующие правила и обычаи под удивленными взглядами членов магистрата, у которых он периодически уточнял то один, то другой непонятный пункт. Закончив разбираться с финансовыми законами и правилами, он перешел к уголовным, потом к тем, что регулируют права наследования. Тут все обстояло получше. До вечера он успел собрать максимально полную информацию по местному законодательству. Невозможно за полдня? Еще как возможно, если собственно законов всего ничего, а остальное определяет воля благородных или обычаи. Вот с обычаями все обстояло намного сложнее, и тут за полдня разобраться не получится. Здесь надо родиться и жить, чтобы впитывать их с молоком матери.

Володя прервал разговор и стал торопливо записывать основные тезисы, потом ненадолго задумался и насел на наследственное право среди благородных. Рокхен благородным не был, но не знать об этих законах не мог, потому отвечал основательно и подробно. Мальчик изредка прерывал его, чтобы записать для памяти, после чего просил продолжить. Тут пришел герцог Алазорский, махнул всем, чтобы продолжали разговор, а сам сел в сторонке и слушал самым внимательным образом. Он даже не попытался вмешаться в разговор, хотя о праве наследования мог рассказать намного больше Рокхена. Володя, поняв, что герцог сознательно сделал себя сторонним наблюдателем, перестал обращать на него внимание. Остальным сделать это было сложнее, но вскоре разговор захватил и их.

— Так, стоп! — Володя разложил перед собой листы с записями. — Давайте, я пробегусь по тезисам, которые составил, а в вы поправите, если где ошибся или неточно записал.

После уточнений он поднялся:

— Всем спасибо, на сегодня хватит. Мне еще надо обдумать сказанное вами. Если возникнут вопросы, снова обращусь.

Члены магистрата раскланялись и поспешно удалились. Герцог поднялся, подошел к столу и взял несколько листов. Увидел, что написано на неизвестном ему языке, и отложил их.

— Не понимаю. Я думал, ты будешь готовиться к походу

— С этим и мои люди справятся. Я же занимаюсь тем, что, кроме меня, сделать никто не способен.

— И чем это поможет в борьбе с герцогом Торендским?

— Честно говоря, именно с этим я и связываю основные надежды на усмирение провинции, а не с армией. Собрать нужное количество солдат для безусловной победы у меня не получится при всем желании. Вы ведь не дадите мне армию?

— Была бы у нас лишняя армия, полагаешь, придворные лизоблюды согласились бы на то, что ты станешь герцогом Торендским?

— А они разве об этом знают?

— Еще нет. Но и очереди желающих одолеть мятежника и занять его место не наблюдается.

— Ну вот. Значит, в численности армии я однозначно герцогу уступлю. В подготовке войск… возможно. Я еще не знаю состав армии мятежника.

— Его вассалы и наемники.

— Основные силы?

— Наемники.

— Понятно. Ну, подготовку его войск еще предстоит оценить. Предположим, у герцога десятитысячное войско. У меня в самом лучшем случае будет тысячи четыре. Еще один минус — герцог на своей территории: города, замки, линии снабжения под рукой. У нас… Ближайший пункт, где можно устраивать базу, — Тинур на границе с герцогством. Но один городок… он уязвим.

— То есть ты считаешь, что ничего сделать нельзя?

— Если бы я так считал, то так бы и сказал. Сделать можно, что я и делаю. У герцога есть одна слабость, которую он не в силах устранить, — у него отсутствует системный подход. И сейчас, готов поклясться, он допускает массу ошибок, которыми и надо воспользоваться. Но вот какие именно ошибки, еще предстоит выяснить. А вот это, — Володя поднял стопку бумаг, — будет самым верным и действенным оружием против него.

— И что это?

— Законы королевства Локхер, собранные в единый свод.

— Надеешься устыдить мятежника нарушенными им законами?

— Герцога? Нет. А вот его подданных — возможно.

— У тебя есть план действий?

— Знаете, у меня на родине был один полководец, который за всю свою жизнь не проиграл ни одного сражения. И вот однажды его отправили на войну с одним очень серьезным врагом, который до этого уже разбил несколько армий союзника моего императора. Так вот, когда он приехал в столицу союзника нашей империи, их генералы потребовали от него план кампании. Я могу ответить только так, как в свое время ответил он.

— И как же этот полководец ответил?

Володя повернулся к столу, покопался среди бумаг, достал один лист и протянул его герцогу.

— Вот план моей кампании.

Ленор Алазорский недоуменно уставился на лист, перевернул его и оглядел с другой стороны, снова перевернул. Потом усмехнулся и положил совершенно чистый лист обратно на стол.

— Хочешь сказать, что лучше о твоем плане никому не знать?

— Нет. Я хочу сказать, что у меня еще нет плана. Чтобы сделать хотя бы черновые наброски, надо обладать намного большей информацией, чем у меня есть сейчас. Сбором информации я и собираюсь в эти дни заняться. Подготовка же армии, набор солдат… Ваше сиятельство, с этим любой сержант справится, а Лигур знает методику подготовки новых полков.

— Тогда на что же ты рассчитываешь?

— А я с самого начала решил делать ставку не на военную силу, хотя она и должна сыграть свою роль, но… Большинство сражений выигрывается задолго до того, как первые солдаты выйдут из казарм. Действовать надо на нескольких направлениях. Да, на это вот, — Володя кивнул на стол, — я делаю основную ставку. Но даже если она не сработает, то отвлечет внимание и заставит противника нервничать и усомниться в надежности собственных тылов.

— Не буду делать вид, что хоть что-то понял, лучше посмотрю на результат.

После ухода герцога Володя отправился к Аливии с Рупертом и до самого вечера занимался с ними: с Аливией русским, основами физики на занимательных примерах, а с Рупертом математикой — стал обучать делению. Руперт, пораженный простотой математических действий в десятичной системе, горел энтузиазмом зараз освоить всю математику. Володе с трудом удалось охладить его пыл, перечислив разделы элементарной математики: арифметика, алгебра, геометрия, включая планиметрию и стереометрию, теория элементарных функций и элементы математического анализа. Руперт слегка растерялся, но все же не испугался. Хотя и согласился, что спешить не стоит. Уже под вечер Володя предложил им остаться переночевать у него. Аливия выказала небывалый энтузиазм, но Руперт засомневался и, в конце концов, уговорил сестру отправиться домой.

— Завтра с утра меня не будет, и когда вернусь, не знаю, — сообщил им Володя, когда те уже вышли из дома. — Так что если захотите в гости, то не раньше вечера.

Аливия клятвенно пообещала прийти и притащить брата. Как понял Володя, Руперта и сегодня Осторн отправил не просто так — с дочерью он мог и слугу снарядить, а чтобы тот продолжил обучение счету, чем, собственно, они и занимались.

Джером разбудил Володю около пяти утра. Мальчик недовольно посмотрел на слугу и встал с кровати.

— Все сделал?

— Да. Люди Лигура и Гирона на своих местах, ждут только сигнала.

— Где Крейс, выяснили?

— Конечно, иначе организовывать все не имело бы смысла.

— Логично. Тогда надо начинать. Чем больше тянем, тем больше вероятность, что все сорвется.

Джером на несколько минут вышел из комнаты и вернулся, когда Володя уже оделся и застегивал свою ставшую знаменитой в Тортоне накидку. Конрон даже заметил, что многие из благородных заказывали себе накидки такого же фасона. То ли действительно настолько удобной оказалась, то ли в подражание.

— Я послал одного солдата с приказом начинать. Мы как раз успеем, если поторопимся.

Володя кивнул и быстро спустился по лестнице.

— Джером, найди слуг для дома, а то убирать некому. Кухарка же не может и уборкой комнат заниматься. Как только будет свободное время, конечно.

Джером кивнул.

Чтобы добраться до нужного места, им пришлось пробираться по таким глухим переулкам, что, не будь с ними солдат, Володя всерьез опасался бы за свое имущество как минимум. Наконец добрались до цели, где их встретили Лигур и Гирон. Гирон, бывший начальник тюрьмы, а теперь командир отряда специального назначения, как командующий этой операцией, тут же подошел для доклада. Лигур был хоть и старше по званию, но Гирон намного лучше понимал городскую специфику, особенно таких вот кварталов.

— Мы начали минут десять назад. Как вы советовали, согласовали действия по удару набатного колокола. Сейчас мои люди уже должны захватить мазу Крейса, а люди Лигура должны взять остальных.

— Что? Мазу?

— Это так называют дом, где они устраивают свои собрания.

— Понятно…

В этот момент появился солдат, прикрывая рукой большущий синяк под глазом. Он, периодически морщась, огляделся и, заметив Гирона, направился к нему.

— Всех взяли. Как и приказали, без крови. Только вот один залепил… кулаком. Сволочь. Один и пострадал, получается.

— Прогресс, — хмыкнул Володя. — В прошлый раз у вас серьезно раненные были. Но еще тренироваться и тренироваться. Такие операции надо без последствий для себя проводить. Никакие бандюки не должны быть вам соперниками. Гирон, ты говорил, что хочешь со мной отправиться?

— Если вы, милорд, не откажетесь от моей присяги.

— Не откажусь. Узнай, кто еще из твоего отряда согласится.

— Да все, милорд. Я уже разговаривал на эту тему.

Солдат с синяком согласно кивнул.

— Тогда завтра утром зайди ко мне, обсудим подготовку солдат и то, чему ты будешь их учить дальше. У меня на ваш отряд есть кое-какие планы, и если вы оправдаете мои надежды… Ладно, идем, поговорим с этим Крейсом. Не будем заставлять их ждать и нервничать, а то еще сделают что-то, о чем потом будут жалеть. Джером, ты предупредил, кого брать, а кого после операции отпускать?

— Конечно, милорд. Берем только тех, на ком кровь, остальным стучать по шее и гнать пинками, но только спустя час после ареста.

— Вот и хорошо, идем.

В дом, где схватили подручных Крейса во главе с ним самим, вошли только Володя, Гирон и Джером. Арестованные сидели, нахохлившись, вдоль стены под прицелом нескольких арбалетчиков. Володя неторопливо прошел мимо них, аккуратно сел на специально подготовленный для него стул и кивнул Джерому. Тот тут же развил бурную деятельность: в мгновение ока всех лишних выпроводили из дома, Крейса водрузили на второй стул напротив Володи. Вскоре в комнате остались только Крейс, Джером, тихонечко сидевший в углу, и сам Володя. Обалдевший от всего случившегося, Крейс даже не пытался качать права и смирненько сидел, косясь то на князя, то на его слугу. Он явно не понимал, что происходит, и избрал самую правильную тактику поведения — молчал и ждал, когда ситуация прояснится.

В этот момент распахнулась дверь и несколько слуг торопливо внесли тарелки с едой, бутыли вина, кружки и быстро, но аккуратно расставили на столе. Глаза Крейса чуть не вылезли из орбит. Но, к его чести, он продолжал сидеть молча, не пытаясь ничего узнать, резонно рассудив, что вскоре и так все объяснят.

— Угощайся, — пригласил Володя, когда слуги вышли. — Признаться, я сегодня еще не ел, так что закушу с удовольствием.

— Спасибо, что-то не хочется.

— Ну и зря. Между прочим, в самой дорогой таверне города заказывали. Специально для нашей встречи.

— Хороша встреча… — Крейс потер подбородок.

— Ну а ты как хотел? Сам виноват, нечего было в таком опасном районе города селиться, что без охраны сюда не войдешь.

— Так вы бы, милорд, только намекнули, мои люди сами бы вас провели, и так, что никто даже тронуть не посмел бы.

— Да нет, мы уж своими силами, — хмыкнул Володя и придвинул к себе тарелку с овощами, отрезал кусок зайчатины и налил сильно разбавленного вина. — Итак, уважаемый Крейс, как ты уже понял, у меня к тебе серьезный разговор.

— Я могу отказаться?

— Конечно, можешь. Ты можешь прямо сейчас встать и уйти, тебя никто не остановит.

Крейс недоверчиво хмыкнул, потом поднялся и направился к двери. Около нее обернулся. Володя продолжал есть, не обращая ни на что внимания, Джером задумчиво разглядывал ногти. Крейс потоптался и вышел, прикрыв за собой дверь.

— А если не вернется? — поинтересовался Джером.

— Вернется. Он любопытный.

Дверь снова раскрылась, и растерянный Крейс в самом деле вернулся за стол. Мальчик проглотил кусок вареной тыквы и глянул на него.

— Раз ты все же согласился меня выслушать, то угощайся, а то как-то неудобно даже — я ем, а ты тут сидишь… на меня смотришь. Да и еду жалко, она и в самом деле чудесна.

Крейс вздохнул, немного подумал, а потом все же придвинул к себе тарелку. Во время еды мальчик серьезный разговор решил не начинать и потому болтал о всякой всячине: погоде, новых веяниях в моде, ценах на продовольствие в городе. Но вот пустые тарелки были отставлены, Крейс напрягся, приготовившись к серьезному разговору — понимал, что к нему не поесть приходили.

Володя откинулся на спинку стула.

— Итак, уважаемый Крейс, ночной король Тортона… я ничего не напутал?

— Я на титул не претендую, — хмыкнул он.

— Конечно, это было бы чрезвычайной наглостью с твоей стороны. Скажи, а почему ты вообще ушел на другую сторону закона?

— Закона? Какого закона, милорд? Благородных? И что меня там ждало? А тут я свободен. По-настоящему свободен.

— Заблуждаешься, уважаемый. Чего стоит твоя свобода и независимость, ты уже мог только что убедиться. Ты свободен и независим ровно до тех пор, пока не перешел дорогу кому-нибудь из влиятельных персон. После чего, как ты видишь, все заканчивается в течение часа.

— И где же я вам дорогу перешел, милорд? — осторожно поинтересовался Крейс. — Вроде как даже наоборот, я вам помог защитить город.

— Потому мы сейчас и беседуем в этой, относительно мирной обстановке, а не в камере тюрьмы. И поговорить я с тобой хотел как раз для того, чтобы в будущем ты все же там не оказался. Как ты смотришь на то, чтобы сменить род занятий? — Володя резко поменял тон разговора.

Крейс в первое мгновение растерялся, замер, но тут же пришел в себя. На Володю глядел хищник, человек, который выжил и сумел взять власть среди людей, готовых без раздумий пустить в дело нож и вонзить его в спину любому.

— Очень интересное и странное предложение, милорд. И что вы предлагаете мне делать?

— Да по сути то же, что делал и сейчас… только более мягко и с другими целями.

— Под вашим контролем?

— По моим приказам. Исполнение целиком и полностью на тебе. Если наше сотрудничество будет успешным, ты сможешь получить награду, о которой и не мечтал.

— Заманчиво… но я не хочу выступать «шакалом».

— «Шакал» — это, как я понимаю, убийца на службе? По некоторым причинам я очень не люблю наемных убийц и очень не люблю лишать других жизни без очень серьезной необходимости. Не надо считать меня настолько примитивным. Убийство, по большей части, — это роспись в собственном бессилии решить проблему Другим способом.

— А мои люди?

— Отпустят всех, кроме тех, на ком кровь и чья вина доказана. Их будут судить. Извини, но тут я ничем не могу помочь. Как ты слышал, я очень не люблю убийц. Очень сильно не люблю.

Крейс задумался. Володя ему не мешал и терпеливо ждал, почти не сомневаясь в ответе. Крейс, при всей его жесткости, а иначе тут не выжить, все же не был бандитом по натуре, а просто хотел независимости. Такой, как ее понимал. Но сегодня Володя наглядно показал, где его независимость заканчивается и сколько она реально стоит.

— И что я должен сделать?

— Пока не знаю, но из Тортона тебе точно придется уехать. Возьмешь с собой лишь тех, кому можешь доверять. А мне нужно только твое согласие и принесение клятвы верности.

— Клятву верности приносят только благородные, а для присяги я к вам на службу должен поступить.

— Считай первое задание испытанием. Справишься, я возьму тебя на службу и приму твою клятву.

Крейс задохнулся, закашлялся, но тут же взял себя в руки и вперил взгляд в Володю. Поняв, что тот не шутит, задумался сильнее.

— Лигура вы произвели в рыцари… Хорошо, милорд, я согласен.

— Вот и славно. Посмотри вон на того человека, который сидит в углу. — Джером чуть приподнялся со стула и кивнул. — Представлять вас не надо, так что сразу к делу: теперь ты от него и будешь получать все приказы. Когда мне понадобится твоя служба, он тебя найдет и передаст мой приказ. Ему же ты будешь давать отчеты в своих действиях. Возможно даже, что вам придется действовать на будущем задании сообща.

Джером с Крейсом оценивающе оглядели друг друга. Непонятно, кто к какому выводу пришел, но каких-либо проблем Володя не заметил. Он поднялся:

— А мне пора. Вы же пообщайтесь, уважаемые. Вам предстоит много совместно работать.

ГЛАВА 16

Еще на базе инструкторы обращали внимание Володи на то, что половина успеха дела — умение распоряжаться своим временем. Потому Володя сразу завел определенный порядок, которого и старался придерживаться. Утром принимал своих вассалов и подчиненных: Лигура, Филиппа, Арвида, Гирона и остальных, с которыми разбирал текущие вопросы, уточнял методику подготовки войск, набор новобранцев, методы оплаты. Потом отправлялся уже на личную инспекцию, в основном к плотникам и кузнецам, которые по его чертежам мастерили стрелометы. Здесь Володя к проблеме подошел основательно, еще когда начиналась осада Тортона. Разыскал мастеров, объяснил принципы организации работы, а потом внимательно отслеживал, что и как идет. Сейчас здесь его вмешательства почти не требовалось, но было много чисто технических вопросов.

Идея же заключалась в том, что первый механизм изготавливали высококлассные мастера под личным присмотром Володи. Потом стреломет разбирали и каждую деталь отдавали уже обычным подмастерьям, старательным и аккуратным, каких всегда большинство. А они уже по образцу делали точную копию. Каждому такому подмастерью дали специальное клеймо, которое они и выжигали на своих изделиях после того, как заканчивали работу. Дальше все это сваливалось в одну кучу, и из выбранных наугад деталей собирался стреломет. Если какая-то часть оказывалась сделанной не совсем точно, главный мастер смотрел на клеймо изготовителя, а потом популярно объяснял ему, как он не прав и что к своей работе надо относиться с прилежанием. Первоначально процент брака оказался очень велик. Впрочем, для Володи тут важны были не готовые осадные машины, а отработка технологии их изготовления, потому на это он обращал мало внимания. Зато постепенно накапливался запас хороших деталей, из которых и собирались баллисты, стрелометы, требуше, «скорпионы». Мастера же уже без подсказок придумывали способы быстрого и прочного соединения разных деталей, а за счет унификации могли быстро заменить вышедшую из строя часть. К тому же теперь сборка и разборка даже большого требуше проходила намного быстрее, чем раньше установка обычных. Это оценил даже герцог Алазорский, который наблюдал за испытаниями.

— Это ты сам такое придумал? — поинтересовался он, наблюдая, как рабочие выхватывают из кучи нужные детали, собирая сразу три «скорпиона».

— Нет. Это у нас давно так заведено. Система называется «стандартизация и унификация». Правда, тут сложнее, поскольку слишком много различных мер и часто они не согласуются друг с другом. У нас же система измерений общая для всех. Потому, когда я говорю, что надо изготовить что-то длиной три метра, то любой мастер и без модели сделает все, как надо. Здесь же приходится сначала шаблон изготавливать. И если в нем допустить ошибку, то она размножится и на остальные механизмы.

— Весьма остроумно. Весьма… Надо будет этих рабочих…

— Не дам. Я их лично отбирал и лично готовил. И, кстати, все они зачислены в штат полка. Точнее, часть идет в штат полка, а часть в отдельный инженерный батальон. Я как раз туда людей набираю. А вот и его командир — инженер Саймон Оргин.

Инженер, совсем еще молодой человек, недавний выпускник столичного университета, приехавший погостить в Тортон к родителям, соблазнился Володиными посулами и согласился возглавить новое подразделение.

— Пока набрал сто пять человек, — сообщил он.

— Значит, можете приступать к тренировкам. Лигуру я уже говорил, так что сержантов он тебе даст. Ты же пока подумай, что нужно для работы. А чтобы лучше думалось, вот задание: когда герцог Ансельм отходил, он приказал разрушить мост через Орту, и там сейчас переправа возможна только на пароме. Задача: представь, что наша армия двигается к Эндории и на ее пути река, через которую не перекинут мост. Необходимо в максимально короткие сроки обеспечить переправу армии на другой берег со всеми обозами и кавалерией. Пока будете налаживать переправу, смотри, какие инструменты нужны твоим людям, как лучше организовать работу. Тут полагайся на своего заместителя, он бывалый солдат, так что поможет. Твоя задача смотреть и учиться, искать способы облегчения наведения переправы… Да что я говорю, мы уже обсуждали это.

Оргин кивнул и умчался выполнять поручение. Герцог с сомнением поглядел ему вслед.

— А справится ли? Тебе нужен военный инженер.

— Где б его взять? В Тортоне есть фортификатор, но стоило мне заикнуться о нем, как Роухен чуть живьем меня не съел.

— Если нужен, так прикажи только…

— Да нет. Забирать единственного толкового инженера отсюда нельзя. Я лучше в столице поишу подходящего. А про Оргина вы зря так — он очень честолюбив и к тому же сообразительный. Уверен, он все сделает как надо. Ну и я, если что, подскажу.

— У тебя очень большой багаж знаний во многих областях, как я заметил. И выделить целое подразделение для инженерных работ… — Ленор с сомнением покачал головой.

— Меня же специально готовили, — пожал плечами Володя. — А учить у нас умеют. По поводу же подразделения — это у нас называется специализация.

Мальчику пришлось долго убеждать своих соратников, что инженерное подразделение нужно. Не убедил и просто приказал. И вынужден был сам им заниматься. С точки зрения местных, это чрезвычайно расточительно — отдавать людей, которые могли бы воевать, в небоевую структуру. Инженер — да, нужен, переправу навести, при осаде помочь, а работать и солдаты могут. В крайнем случае местных крестьян согнать. Только в исключительных случаях к армии могли приписывать плотников и кузнецов, когда ожидалась большая осада.

Например, так сделал Эрих, у него значительная часть авангарда состояла из рабочих. Но Эрих славился странностью во многих делах и часто делал то, что до него никто не делал.

— Это не значит, что солдаты будут прохлаждаться, когда нужно будет что-то построить. Но костяк должен быть из профессионалов своего дела — так меньше неприятных сюрпризов будет. Ладно, здесь нормально пока, пойду домой.

Возвращаясь после таких объездов — как правило, они заканчивались часам к трем или четырем пополудни, — мальчик садился за книги и занимался тем, что герцог Алазорский называл бумагомарательством. Он никак не мог понять, почему князь уделяет столько времени совершенно никчемному, с его точки зрения, занятию. И все объяснения Володи, что именно на эту писанину он возлагает главные надежды, не могли его переубедить. Тогда мальчик просто перестал обращать внимание на ворчание герцога и молча делал свое дело: выписывал законы и договора Ганзейского союза, записывал местные обычаи и акты по статусу «вольного города». Потом соединял местные обычаи и земные законы, выстраивая стройную систему. Понимая, что в одиночку придумать законодательство он не потянет, Володя без зазрения совести копировал целые абзацы и соединял с местными законами и обычаями. Поскольку для него сейчас важнее было положение о вольных городах, то именно им он и занимался в первую очередь, по пунктам прописывая права и обязанности сторон, разграничение полномочий и собственности. Четко определял, что принадлежит сеньору, а что находится в собственности таких городов. От этой части тянулось гражданское законодательство, наследственное право. Понимая, что многих вещей он просто не понимает и не знает в здешнем мире, в сомнительных местах делал пропуски, предполагая оставить их заполнение местным. Вся эта работа была очень кропотливой, требующей внимания и аккуратности, даже педантичности. Давно бы бросил все к чертям собачьим, но… Когда он говорил, что именно на это возлагает основные надежды, то ничуть не преувеличивал.

Вечером приходила Аливия с братом, и Володя отдыхал, занимаясь с ними. Продолжал учить девочку языку, ее брата математике, учился сам. Когда был свободен вечером Абрахим Винкор, учил с ним языки. Утром же все начиналось по новой: зарядка, с повторением изученных имерийских или тралийских фраз, легкий завтрак и прием посетителей. Утром дом вообще превращался в проходной двор.

Через две недели таких нагрузок Володя готов был завыть. Плюнув на все, отправился на прогулку. С ним поехал и герцог Алазорский. Мальчик не возражал — герцог был приятным собеседником и умел слушать. О делах они не говорили, герцог в основном рассуждал о поэзии и считал, что для благородных умение складывать стихи должно быть одним из главных, наряду с фехтованием. Володя вспомнил кодекс рыцаря своего мира, где так и было, рассказал о самураях. Герцог задумался.

— Разумно. Было бы неплохо составить такой свод рыцарских правил.

Поскольку рыцарство по историческим меркам еще только-только зарождалось в этом мире, то единых правил не существовало, хотя определенные положения и были.

— Князь, я давно хотел спросить: что означает ваш герб? Никогда не видел такого.

— Щит и меч? Мы щит и меч империи. Ее защита и ее оружие. Защищаем своих и караем врагов.

— О-о-о… Ваш род долго служил вашей империи?

— Долго, милорд. Несколько сотен лет.

— Выходит, ваш род старше многих родов не то что королевства, но и Тралийской империи. Даже мой род имеет меньшую историю.

Володя на миг даже почувствовал угрызения совести. В отличие от его истории, история рода герцога Алазор- ского была настоящей.

— Я не очень напираю на свою знатность. У нас в империи был один ученый, очень знаменитый, так он из крестьян происходил. Пешком пришел в столицу, начал учиться, потом сделал очень много для развития науки. Так вот, я с ним согласен, что человек, кичащийся своими славными предками, похож на картошку.

— На картошку?

— Да. У нее тоже все самое лучшее в земле.

Герцог запрокинул голову и расхохотался.

— Надо будет запомнить! При дворе у нас много таких картошек.

— Вот-вот. Лучше быть, чем казаться.

— На гербе у вас эти слова?

— Нет. «Честь. Отвага. Верность».

Отъехав от города, свита герцога с энтузиазмом занялась охотой. Володя вежливо, но твердо отказался. Герцог тоже. Было видно, что отказывается он не из вежливости, чтобы продолжить разговор, а действительно не очень любит это занятие. А раз не стал участвовать Володя, то и он отказался с чистой совестью — нельзя же оставлять князя одного скучать? Однако когда вся процессия ускакала вперед, предупредил:

— Придется привыкать к этому, даже если охоту не любишь, иначе приобретешь кучу проблем на пустом месте. Я и сам не люблю это дело, но все равно приходится участвовать.

Они отъехали в сторону и расположились на берегу реки. Слуги подали овощи, хлеб, сыр и вино.

— А мясом нас наши охотники сейчас снабдят, — сказал герцог. Отрезал кусок сыра, хлеба, соорудил себе бутерброд и с аппетитом откусил. — Милорд, все-таки скажите, почему вы считаете, что ваше изучение законов как-то поможет разобраться с мятежом? Те из благородных, кто отказался выступить против короля, уже и так пришли к нам, а те, кто поддержал герцога, вряд ли его бросят.

— А я и не на них делаю ставку. — Володя устроился на траве поудобнее. — Кроме благородных, в герцогстве проживают ремесленники, купцы, крестьяне. Нельзя воевать без денег и не имея надежного тыла. Понимаете, к чему я? А что нужно обычным людям? Стабильность. Люди будут терпеть самые суровые законы, если они будут действовать для всех и применяться без исключений. Человек, который предложит четкие и ясные правила будущих отношений, получит очень большую поддержку населения.

Герцог задумался. Задумался крепко и основательно. Даже про вино забыл.

— Что значит применяться без исключений?

— Это значит не выходить за рамки тех соглашений, которые есть, даже если очень хочется что-то нарушить. Некие добровольные обязательства, которые берут на себя обе стороны.

— И ты согласишься вот так уменьшить свою власть?

— По большому счету людям нужно только одно — чтобы власти вмешивались в их жизнь как можно меньше. Именно это я и планирую сделать. Поймите, ваше сиятельство, это не уход в сторону, как кажется. Я не собираюсь пускать все на самотек и оставлю себе столько прав, сколько нужно для возможного влияния на ситуацию. Тут и право вето на городских собраниях, и верховная судебная власть остается за мной, хотя мелкие вопросы могут решать и без моего вмешательства. Ну и само собой, военные дела остаются за мной. В любом случае общий координатор нужен будет всем. Я взял за основу то, что существует у меня дома. В основном опирался на магдебургское право и соглашения Ганзейского союза. И получился судебник — свод законов по уголовному и гражданскому праву, а также законы вольных городов, их права и обязанности. У вас, насколько я понял, каждый вольный город получает те права, которые сумел выторговать у феодала.

— Что-то я все равно не понимаю, каким образом это тебе поможет… Хотя… Да нет… Но… — Герцог целиком ушел в свои мысли. — Вот что, ты мне этот свой судебник потом дашь. Очень хочется ознакомиться с ним.

— А смысл? Это же только черновик. Основа, которая потом будет дополнена. Я же не знаю всех ваших законов и правил. Вдруг что-то впишу, что противоречит какому- то древнему указу первого короля?

— Ага! Значит, ты себе все-таки оставляешь лазейку для изменения неугодных правил.

— Любые законы не могут быть статичны. Но о какой стабильности можно говорить, если кто-то может произвольно изменить правила? Тут главное определить механизм изменения этих правил. Он тоже должен быть для всех понятным и прозрачным.

— Я обдумаю твою идею. Кажется, тут с ходу не разобраться.

— Просто представьте игру, в которую играет несколько человек. Правила, пусть даже несправедливые, должны быть общими для всех. Даже при полной несправедливости в сторону одного, игру все равно можно еще как-то выиграть. А вот в игру, где правила произвольно меняются в процессе по чьей-то воле, играть невозможно в принципе. Никто и не будет. Можно заставить силой за отсутствием альтернативы, но любой моментально уйдет играть туда, где есть четкие правила, какими бы несправедливыми они ни были.

— Что ж… Весьма любопытно. Весьма… Ты заставил меня задуматься… Это ты сам придумал?

— Нет. Это рекомендации по действию в условиях неопределенных взаимоотношений.

— Раз твои учителя давали такие советы, значит, ваша страна уже проходила через такие неопределенные отношения.

Володя прикусил язык, но поздно. Расслабился — и герцог все-таки сумел, проведя с ним доверительную беседу, выудить полезную для себя информацию. К каким выводам он придет, основываясь на ней, непонятно, но… Потеря инициативы в разговоре всегда плохо. Но раз уж сказал… слово не воробей…

— Это опыт многих. Всегда полезно учиться на чужих ошибках, а не расшибать лоб на своих.

— Собственные ошибки лучше запоминаются, — усмехнулся герцог.

— О да. Но чужие безопаснее для собственного лба. у нас говорят, что мудрый учится на чужих ошибках, умный на своих, а дурак повторяет их из раза в раз.

— Да ты просто кладезь мудрых мыслей. Весьма любопытно… Но поговорим о другом. Два дня назад от короля пришло письмо, в котором он требует моего скорейшего прибытия в столицу. Потом, как я понимаю, мы отправимся навстречу Эриху. Откровенно говоря, я считаю, что пока все идет в нашу пользу. Эрих застрял в осаде, наши отряды небольшие и потому проявляют осторожность, действуя только на коммуникациях родезцев. Я боюсь, что стоит его величеству снова появиться в войсках, и даже мне не удастся сдержать его воинственный пыл — он наверняка вознамерится немедленно ринуться в битву. Благо и советчики найдутся. Из-за этого я и медлю, тяну с отъездом. Написал, что неотложные дела вынуждают меня задержаться в Тортоне для прояснения ситуации.

— Полагаете, что недавнее поражение ничему Артона… простите, его величество не научило?

— Научило, раз все же уехал из армии. Очевидно, понимает, что без сдерживающей силы, способной дать отпор излишне горячим головам в его окружении, он не выдержит и снова ринется в бой. Очень горячий молодой человек. Весь в отца в молодости. Полагаю, из него получится хороший король, если он научится укрощать свой нрав. Уже, надо признать, делает успехи. Тем не менее надолго я все равно не смогу здесь задержаться. Еще максимум дней пять. Милорд, когда в столицу прибудете вы? Хорошо бы, если вы тоже не задержитесь — будет повод удержать короля подальше от армии еще некоторое время.

— Мне надо еще хотя бы две недели для прояснения всех вопросов. У меня по-прежнему мало данных.

— Хорошо. Пять дней, пока я здесь, и две недели после моего отъезда. Через двадцать дней, начиная с этого, я жду тебя в столице.

Это уже был прямой приказ, хотя Володя пока еще не подчинялся герцогу, поскольку не приносил присягу. Тем не менее спорить было глупо, и мальчик согласно кивнул.

Постепенно, по крохам, Володя собирал сведения о будущем театре военных действий и о характере своего противника.

— Очень любит жену и детей, говоришь?

— Да, милорд, — кивнул Джером.

— Дальше.

— Немного импульсивный, храбрый, но не безрассудный. Те, кто воевал под его началом, отзываются о нем как о хорошем солдате. Имеет дальнее родство с правящей династией.

На эту тему его уже просветил герцог, но Володя слушал, не перебивая. Джером продолжал сыпать сведениями, которые мальчик аккуратно заносил в тетрадь. После ухода Джерома заявился Винкор с информацией о дорогах герцогства и путях в него из столицы. Они вдвоем ползали по карте, отмечая сомнительные места или, наоборот, хорошие. Точнее, отмечал Володя по рассказам секретаря.

— Ты говоришь, брод? Какое там дно? Пройдет обоз или нет?

— По рассказам купцов, нет. Песок и ил. Увязнет.

Мальчик сделал очередную пометку на карте и отправил Винкора уточнять состояние крепостей и замков герцогства.

— Да, отыщи Джерома и передай, что я ему велел составить полный список всех дворян герцогства, а также краткую характеристику каждого из более-менее значимых семейств. А тебе составить список городов, их основные статьи доходов, какой статус имеют, кто чего добивается. Все слухи, какие услышишь, передавай мне, какими бы неправдоподобными они ни были.

С Филиппом и Лигуром составляли штатную структуру подразделений и табель о рангах. Володя сгоряча попытался внедрить звания и в дворянской коннице, но встретил полнейшее непонимание у собственных соратников. Даже Лигур его не поддержал, а уж Конрон вообще на дыбы поднялся. Тут ведь как? Есть командующий, остальные благородные офицеры, а их отряды — солдаты. Между собой же старшинство определялось титулом. Барон не смеет лезть вперед графа, а простой тир вперед барона. Исключения, когда вышестоящий официально назначает кого-то командиром какого-то отряда, как, например, в случае с Конроном — простым тиром, назначенным командующим. Поэтому сама идея о званиях, которые вполне официально могут сделать тира старше графа, даже в голове ни у кого не помещалась. Володя скрепя сердце отказался от этой мысли, оставив звания лишь в недворянских соединениях — полку Лигура, батальоне лучников и батальоне арбалетчиков. Точнее, в двух полках, поскольку записаться в армию новоявленного герцога пожелало достаточно много людей, арбалетов тоже хватало, а Володя настаивал именно на усилении стрелковых подразделений. Настаивал и на постоянных учениях, отрабатывающих взаимодействие разных родов войск.

Потерпев поражение с вводом званий в латной кавалерии, Володя зашел с другой стороны и приказал начать формирование легкой конницы, на вооружении которой должны быть луки. Филипп долго чесал голову, потом сообщил, что видел в порту несколько арзусцев, славящихся своим умением стрелять из лука на скаку. Володя заинтересовался, и Филипп объяснил, что арзусцы — кочевой народ с востока. С ними то шли войны, то заключался мир. Иногда они нанимались к какому-нибудь властителю.

— Нанимай за любые деньги, — тут же велел Володя. — Ставь их командирами, и пусть они набирают людей. Отдавай всех, кого они попросят, и пусть немедленно приступают к тренировкам. Мне нужно хотя бы человек двести конных лучников.

Уже совместно с Лигуром и Конроном утвердили окончательный штат подразделений и первый набросок боевого устава. Устало откинувшись на стуле, Володя подвинул к ним кипу листов.

— Если все согласны, тогда действуйте. И, Конрон, начинайте наконец совместные тренировки! Мне плевать, что думают твои люди, но если они в бою станут нарушать приказы, то… Напомнить тебе, что мы там в уставе написали для таких случаев? Кстати, Филипп, устав отдай писарям в магистрате. Пусть размножат, и читать его каждое утро перед строем всем. Перед отъездом в столицу устрою экзамен. Офицеров, которые не будут знать его наизусть, разжалую в рядовые! Можешь так и передать.

Снова навестить плотников и кузнецов и проверить, как идут работы у них, посмотреть на уже сделанные требуше и «скорпионы». Володя приказал стрелять из них до тех пор, пока не развалятся. Когда развалятся, смотреть, что вышло из строя, и усиливать эту часть на следующих моделях. Благодаря герцогу Алазорскому все запросы Володи удовлетворялись без задержек — перечить герцогу никто в магистрате не осмеливался. Так что и плотники, и кузнецы, и подсобные рабочие — все были в необходимом количестве и самые лучшие. Володя успел подружиться со многими мастерами, когда обсуждал с ними некоторые технические вопросы, с другими разругался в дым, пытаясь доказать действенность своих идей. Мастера быстро поняли, что с этим князем по делу можно спорить сколько угодно и как угодно, если тебе действительно есть что сказать. Эта манера общения первое время повергала в шок некоторых благородных, иногда сопровождавших князя в поездке, но они быстро привыкли.

После, как обычно, снова за бумаги.

На этот раз он работал недолго, а потом спустился на кухню, где кухарка готовила ужин. К приходу Аливии и Руперта они совместными усилиями напекли блинов. Аливия при виде целой тарелки с блинами взвизгнула от радости и повисла на шее мальчика. Правда, немного пожалела, что не участвовала в процессе.

— Мы с тобой вместе шарлотку испечем, — пообещал Володя. — Скоро яблоки начнут поспевать.

В самый разгар чаепития появился Абрахим Винкор, которого тут же посадили за стол. Правда, это не избавило его от необходимости делать потом доклад по тому, что он узнал за день, и от новых занятий по языкам и правописанию. У Аливии и Руперта в этот день оказался нежданный выходной, и они на пару затеяли соревнования, кто лучше считает, задавая друг другу математические задачки. Руперт считал быстрее, но срезался на уравнениях, о которых только недавно впервые узнал от сестры. Володя, глянув на ошарашенного Руперта, усмехнулся:

— Ты не очень расстраивайся. Эта пигалица уже давно алгебру начала проходить, а с тобой я только арифметикой занимался.

Аливия показала брату язык и гордо задрала нос.

— А если некоторые будут зазнаваться, сейчас задам задачку из тригонометрии.

Девочка тут же притихла, искоса поглядывая на всех хитрыми глазенками.

Дни шли за днями, постепенно данный ритм жизни стал привычным как дыхание. Только один раз произошел сбой, когда герцог Алазорский отправился в столицу. Володя выехал вместе с ним, чтобы немного проводить, а перед расставанием заметил:

— Милорд, по поводу ваших разговоров о том, что солнце движется над плоской землей… Попробуйте такой опыт: подвесьте груз на тросе, чем длиннее трос, тем лучше. Отклоните маятник в сторону и осторожно отпустите, а потом понаблюдайте за его колебаниями. Можете внизу насыпать ровным слоем песок, а к низу груза привязать тонкий штырь, чтобы он слегка касался песка, чертя на нем линии при колебаниях. Посмотрите, как он будет колебаться в течение суток, и постарайтесь объяснить, почему так происходит.

— Так — это как? — Герцог явно заинтересовался.

— Чисто теоретически, если отвести такой груз в сторону и отпустить, как он будет колебаться?

Герцог чуть задумался, а потом рукой показал, как именно, по его представлению, будет колебаться груз: влево-вправо, влево-вправо…

— Ну вот и сравните с тем, что получится на практике.

— Весьма любопытно… ты очень активно обсуждал со мной поэзию, географию и математику, но только слушал, когда разговор касался мироустройства и процессов жизни… Ты очень странный человек. Я надеюсь, что однажды ты все-таки сочтешь, что мне можно доверять.

Володя вернулся в Тортон задумчивым, мысленно проклиная себя за несдержанность… уже в который раз. Но было что-то в герцоге Алазорском такое, что располагало к нему. Может, это была игра, но верить в такое не хотелось. Интересно, а о чем герцог уже догадался по поводу его происхождения, но пока не счел нужным озвучить?

Отсутствие герцога Володя почувствовал сразу. Он даже не подозревал, сколько тот брал на себя работы. Привык, что по первому его требованию магистрат все выполнял, и не задумывался о причине такого послушания. Только когда Ленор Алазорский уехал, стало ясно, что тот занимался многими организационными вопросами. Проблемы Володя ощутил, когда магистрат попытался забрать мастеров для какого-то строительства. Пришлось устроить скандал, напомнить, что он пока еще военный комендант и вправе повесить весь магистрат на площади. Не ожидавшие такого отпора, привыкнув, что князь практически незаметен в последнее время, члены магистрата малость испугались.

Это был первый бой, но в дальнейшем они устраивали ему такие проверки постоянно. Все стихло, когда по совету Конрона один из самых активных членов магистрата провел сутки в тюрьме. Сообразив, что дальнейшие испытания терпения князя чреваты неприятными последствиями и что, несмотря на его возраст и щуплый вид, он готов твердо отстаивать свою власть, тихая оппозиция умерла. Доказав право командовать, Володя снова с облегчением углубился в текущие дела, свалив дальнейший контакт с магистратом на Конрона.

Через десять дней прошли первые совместные учения всех родов войск. Они закончились колоссальным провалом. Латники бросились в атаку на соломенные чучела, обогнав наступающую пехоту и столкнув ее в сторону. Выведенные на позицию «скорпионы» и многозарядные стрелометы не смогли сделать ни одного залпа, поскольку обзор им закрыли лучники, тоже устремившиеся вперед, чтобы избежать копыт собственной кавалерии…

На разборе после учений Володя долго молчал, медленно прохаживаясь вдоль столов. При этом выражение лица, судя по всему, было у него настолько красноречиво, что никто не осмеливался что-либо сказать. Молча сидели и ждали, прекрасно догадываясь, что на самом деле сейчас очень хочется сказать князю. Несколько раз он пытался заговорить, но постоянно переходил на русский, забывая слова, что при внешнем его спокойствии и ровном голосе производило пугающее впечатление — люди боятся не того, кто пугает, а того, кто даже в ярости умеет держать себя в руках. Усилием воли все-таки успокоившись, мальчик конструктивно объяснил, что сегодня наблюдал и к чему это может привести на поле боя. Особенно досталось командиру латной конницы. Учиненная ровным спокойным голосом выволочка тоже произвела на всех впечатление. Вместо спора, в который тир ударился бы в другой обстановке, он только робко возразил, что благородные всегда должны идти вперед и нечего всякой пехоте путаться у них под ногами. Володя так на него посмотрел, что тот продолжить не рискнул. После этого князь на память процитировал пункт устава о неподчинении в бою.

— И если вы все думаете, что вас это не касается, то глубоко заблуждаетесь! Как благородные, вы пример всем подавать должны, а вы что делаете? Ладно, забудем. Никаких последствий пока не будет, а вот выводы советую сделать всем.

Володя медленно прошелся за спинами сидящих, заставляя их выворачивать головы, чтобы следить за ним.

— Любое сражение ведется несколькими родами войск, каждому из которых отводится своя задача. Пехота должна стоять и обороняться, сдерживая, заставляя врага увязнуть. Легкая кавалерия — разведка и молниеносные наскоки в тыл. Тяжелая конница — таранные удары по увязшему противнику, когда тот не может ударить в ответ. Залог любой победы в слаженной и четкой работе всех частей того, что называется армия. Именно к этому мы и должны прийти. Все должно работать как отлаженный механизм. Кто этого не понимает, в поход не пойдет. Не считайте это пустой угрозой. Сила армии Родезии как раз в четкой и согласованной работе всех родов войск. Этого я буду добиваться и тут. Конрон, завтра еще одни учения, и надеюсь, так, как сегодня, не будет. Ведь это ты командуешь кавалерией, не так ли?

Намек был более чем прозрачен. Конрон недовольно поморщился — трудно принять критику от того, кто еще недавно был твоим подчиненным, но и не признать правоту князя он не мог.

После этого совместные учения стали проходить ежедневно и начинались с самых простейших маневров. Володя, наблюдая за ними, одновременно составлял план занятий на следующий день, который и обсуждали на разборах. Потом он составил план занятий сразу на две недели вперед, уделив особое внимание так называемым сквозным атакам, которые в более простом виде уже начинали отрабатывать ранее. Сейчас задача немного усложнилась.

— Пехотинцев это приучит не бояться мчащихся на них всадников с копьями наперевес, а лошадей приучит не бояться стены щитов и копий, — в который раз объяснил идею Володя. — Заодно это поможет пехотинцам и всадникам лучше понимать друг друга, ибо ошибок тут быть не должно. Но это уже под конец обучения. Я скоро в столицу уеду, а вам придется остаться еще на некоторое время здесь — окончательно сформировать штаты двух полков, — кивок Лигуру, — обеспечить всем необходимым обозников, медслужбу, плотников. Подготовить кавалерию и заставить ее работать совместно с остальными частями армии, — взгляд на Конрона. — И обеспечить все необходимое для артиллерийских частей. Я переговорил с некоторыми подмастерьями, они согласны вступить в армию. Я их сам отберу. Хорошо бы студентов привлечь — тут нужен особый склад мышления… Ладно, это тоже возьму на себя.

— Милорд, а когда вы в столицу?

— Через неделю, но эту неделю я намерен заниматься только учениями. Очень много времени, к сожалению, упустили, придется наверстывать его более интенсивными тренировками.

Офицеры переглянулись. Интенсивными? А какие тогда сейчас были? По их представлению, и это усиленные занятия, а князь еще недоволен, говорит, что тренировки проходят слабо.

— А еще обсудим подготовку будущего марша и то, как он будет проходить, но это позже. Пока же расписание завтрашних занятий… — Мальчик развернул лист.

Времени катастрофически не хватало. Раньше месяц казался таким большим сроком… просто огромным. Но когда за тот же месяц надо подготовить армию, привить хотя бы зачатки дисциплины, научить действовать слаженно совершенно чуждые друг другу элементы… Честно говоря, Володя видел реальный прогресс. Благодаря усилиям Конрона, Лигура, Филиппа и еще нескольких толковых офицеров собранные люди постепенно превращались в армию, и даже тяжелая латная конница — привилегия благородных — постепенно вписывалась в общую структуру, несмотря на молчаливый саботаж отдельных тиров. Помогало еще то, что многие участвовали в недавних боях за Тортон и имели реальный боевой опыт. Каждодневные учения тоже помогали сплачивать людей. Иной раз даже социальные различия стирались, особенно после десятикилометрового марш-броска. Счастье еще, что готовить надо было всего четыре тысячи человек. Володя не представлял, как бы справился с большим количеством солдат. Так что даже если бы ему сейчас предложили увеличить армию вдвое, он бы ни за что не согласился. По крайней мере, до тех пор, пока имеющаяся армия не станет спаянной боевой единицей, из которой можно будет черпать кадры. Сейчас же он предпочел иметь пусть и небольшую, сильно уступающую по численности герцогской, но хорошо управляемую и дисциплинированную армию.

Дисциплине он уделял особое внимание, безжалостно наказывая всех нарушителей вне зависимости от социального положения. Точнее, зависимость была — благородного все-таки нельзя было выпороть, как поступали с особо злостными нарушителями, но и на них находилась управа. Тем не менее Володя старался не унижать никого, и провинившийся четко понимал, за что получает плюхи. Приходилось и разъяснять некоторые нововведения, особенно принимаемые в штыки. Тогда Володя лично выступал перед строем, отвечая на вопросы и разъясняя свою позицию. Конрон сначала возражал против этого, полагая, что князь роняет свой авторитет, но, к собственному удивлению, обнаружил, что простые солдаты, наоборот, только сильнее зауважали командира, который не гнушается разъяснить свою позицию перед ними, бывшими крестьянами или ремесленниками.

— И нечего тут стыдиться, — объяснял Володя на совещаниях. — Если солдаты понимают, что делают, то работу выполняют с большей охотой. Это не всегда хорошо, солдат все-таки должен выполнять приказы, поскольку в бою нет времени объяснять, но сначала надо доверие завоевать, а потом уже требовать беспрекословного подчинения.

За несколько дней до отъезда в столицу Володя навестил Осторна. Закрывшись с ним в кабинете, он выложил перед ним на стол несколько свитков.

— Уважаемый Осторн Транхейм, ты обещал мне поддержку, и сейчас мне нужна твоя помощь.

— Я уже переговорил с купцами Тортона, они согласны снабдить вас деньгами…

— Здесь деньги мне не нужны, но могут понадобиться в столице. Правда, там обещал герцог Алазорский подсобить, но… Однако сейчас я не о деньгах, мне нужна другая помощь. Насколько я понял, род твоих занятий — перепродажа товаров, доставляемых караванами. Ты скупаешь товар здесь и развозишь его по королевству. У тебя должны быть обширные связи среди купцов и магистратов вольных городов.

— Вам нужно, чтобы я что-то передал от вас купцам Торендского герцогства? — сообразил Осторн.

— Верно. — Володя отделил пачку листов и положил ее перед купцом. — Здесь мои предложения для них в случае, если стану герцогом. А вот это, — на стол легла новая пачка, — свод законов, которые я намерен предложить всему герцогству. Здесь о взаимоотношениях, наследственное право, деловое право, а также мое определение понятия вольного города, условия, при которых город может приобрести этот статус, и мои предложения по разделению прав и собственности. А вот это, — третья пачка, — мои предложения по созданию структуры, которая будет иметь права вносить изменения в свод законов и принимать новые законы, а также мои отношения с этим органом как герцога.

Осторн осторожно взял один лист и принялся читать. Дошел до какого-то места, которое его заинтересовало, и удивленно покосился на мальчика.

— Вы добровольно согласны ограничить свою власть?

— Я оставляю себе достаточно власти, чтобы влиять на события, а так — да. Тем более я все равно планировал вмешиваться во все как можно меньше. Считай это моей позицией — чем меньше вмешиваешься в жизнь людей, тем лучше и для меня, и для них. Главное, создать четкие и всем понятные правила взаимоотношений. Вот такие правила я и предлагаю герцогству. Ознакомишься, а потом выскажешь свое мнение.

— Я могу дать почитать эти бумаги некоторым своим знакомым?

— Полагаюсь на твою ответственность — только если ты этим знакомым доверяешь. Я не хочу, чтобы мои планы стали известны раньше, чем их получат адресаты.

— То есть вот это все надо доставить купцам и правителям вольных городов Торенды?

— Верно.

— Надо снимать копии, а это значит привлечь писцов.

— В этом вопросе я тоже полагаюсь на тебя. Винкор уже сделал две копии, у тебя одна из них.

Осторн появился на следующий день ближе к обеду. И не один, а с каким-то мужчиной лет пятидесяти, грузным, но не толстым, с пронзительным взглядом.

— Это Рутерн, милорд, — представил гостя Осторн. — Он заинтересовался вашим проектом и может очень сильно помочь, но ему хотелось бы задать некоторые вопросы.

— Если он действительно может помочь…

— Может, милорд. Поверьте, очень может.

— Хорошо. Добрый день, уважаемый Рутерн Торн.

— О! — Гость уважительно кивнул. — Я тоже рад с вами познакомиться, ваше сиятельство.

— Достаточно милорда.

— Хорошо, милорд. Вы позволите быть откровенным?

— Если мы решим сотрудничать, то это лучше всего.

— В таком случае спрошу сразу: какие гарантии, что вы не передумаете после того, как станете герцогом?

— А какой смысл? — удивился Володя. — Я же это все написал не под принуждением, а вполне осознанно, полностью понимая, к чему это все может привести.

— Хм… А если кто-то выскажется за увеличение для него некоторых прав?

— Уважаемый Рутерн, все это я предлагаю не как отдельные уступки, а единым блоком, упорядочивая законодательство герцогства. С их помощью я одержу победу или без них, но рано или поздно я все равно приведу все к тому, что вам показал Осторн. Я сейчас не подкупаю, а делюсь своими планами и даю возможность купцам и магистратам поддержать меня в этом.

— Вот даже как?

— А любые изменения законов происходят строго согласно кодексу через законодательный совет, набранный из представителей всех сословий. Выбор того, каким образом каждое сословие будет делегировать депутатов в этот совет, я целиком оставляю на усмотрение сословий.

— Но себе вы оставляете право вето?

— Естественно. Я не собираюсь быть парадным герцогом.

— Тоже понятно. Милорд, считайте, что вы сумели меня заинтересовать, и я согласен выступить посредником между вами и людьми в герцогстве, имеющими там влияние. Судя по всему, вы знаете, кто я. А значит, знаете, что у меня очень большие связи именно в Торенде, и я знаю, к кому там можно выходить с вашими предложениями, а к кому пока не стоит. Что вы хотите от тех, кто согласится принять ваше предложение?

— Естественно, помощи. Финансами, людьми. Я не хочу штурмовать города и не думаю, что члены магистрата хотят, чтобы их штурмовали.

— Я понял. По поводу финансов можно будет обсудить займы…

Володя улыбнулся:

— Не займы. Назовем их безвозмездными пожертвованиями на общее дело.

Рутерн нахмурился:

— Мне кажется, это не деловой разговор, милорд.

— Напротив, очень даже деловой. Ты ведь очень заинтересовался моим предложением, а я предлагаю четкие правила игры и взаимоотношений между властью, купцами, горожанами и крестьянами. Как раз то, чего вам не хватало. И этот товар я вам продаю. Ваше право его купить или нет.

— Хм… Но вы ведь говорите, что все равно бы приняли все это.

— Тоже верно. Но видишь ли, уважаемый Рутерн, принимать все это ведь можно с разной скоростью как для отдельных людей, так и для городов. У тех, кто первым получит статус вольного города или кто первым начнет действовать по новым правилам, будет колоссальное преимущество перед остальными. Не так ли?

На этот раз Рутерн задумался надолго. Сидел, нахохлившись, в кресле и молчал. Володя вышел из кабинета и велел дежурившим позвать кухарку. Та быстро поставила на стол чашки с чаем. Наконец Рутерн выпрямился и улыбнулся:

— Мы с вами сработаемся, милорд. Я согласен с вашим предложением и думаю, мне удастся убедить остальных приобрести ваш товар. Остался последний момент: как вы докажете, что способны победить герцога? У вас нет ни армии, ни поддержки при дворе, ну, кроме герцога Алазорского. В другое время этого было бы достаточно, но сейчас…

— Помощь мне понадобится не сразу. Дайте мне десять дней с момента, как моя армия пересечет границу Торендского герцогства, и только после этого вы окончательно определитесь.

— Десять дней? Но что вы успеете сделать за этот срок?

— Вот и посмотрим. Если не успею ничего, значит, я не достоин стать герцогом.

— Что ж… договорились, милорд. — Рутерн поднялся. — А ваши предложения для благородных… их тоже распространять осторожно?

— Нет. Наоборот, пусть с ними ознакомится как можно больше людей. Тут ничего скрывать не надо.

— Это сработает, милорд, только если вы докажете, что сильнее герцога.

— Десять дней с того момента, как моя армия пересечет границу.

— Я понял, милорд.

Рутерн и Осторн откланялись, а Володя еще долго сидел за столом с чашкой остывшего чая в руке. Наконец, очнувшись, что-то быстро написал. Высунулся в окно, подозвал солдата из охраны и отправил разыскивать Джерома, чтобы передать ему записку.

Джером прибыл вместе с Крейсом через час. Володя пригласил их в кабинет.

— Итак, уважаемые, настало время вашей службы, джером, не хмурься, тебе понравится. Крейс, вы отобрали людей?

— Да, милорд.

— Хорошо. Делать вам обоим предстоит одно дело, и делать вы его будете вместе. Джером назначается старшим. Крейс, слушаться его, как меня самого! Сколько я вам дам денег, останется между нами, и отчета я с вас за их расходование спрашивать не буду, если вы сделаете то, что мне нужно. Как вы это сделаете, я тоже не хочу знать — мне нужен результат.

Джером и Крейс переглянулись и придвинулись ближе.

— Слушаем, милорд, — сказал Джером.

— Сделать же вы должны следующее…

ГЛАВА 17

Последний вечер перед отъездом в столицу Володя провел в доме Осторна. Аливия вытащила его на улицу, где в саду за домом развела костер. Положила голову мальчику на колени.

— Помнишь, мы так сидели на острове у костра? Ты мне сказки рассказывал… пел… А спой еще.

— Кнопка, какое «спой»? Мне завтра с утра ехать… да и гитары нет…

— Я щас! — Девочка вскочила и умчалась в дом.

Появилась она минут через пять с гитарой. За ней не очень уверенно шел Руперт.

— Он сам за мной увязался, — сказала девочка по-русски.

В последнее время в общении с Володей она все чаще и чаще предпочитала говорить именно по-русски. Пока еще не очень хорошо, но с каждым днем у нее получалось все лучше и лучше. Сам Володя был ей за это очень благодарен — он даже не подозревал, насколько ему будет не хватать вдали от дома родной речи. Если бы не девочка, он и не знал бы, что делать. Разве что Джерома или Винкора учить.

Руперт расположился чуть в сторонке, явно не зная, стоит ли ему остаться или уйти. Судя по всему, заявление, что «он сам за мной увязался», не совсем соответствовало действительности — силком потащила, дабы «приобщить и похвастать».

Володя усмехнулся, но ничего говорить не стал, просто нарезал хлеб, мясо, насадил все это на палочки и воткнул в землю поближе к костру. Жителям этого мира, живущим очень близко к природе даже в городах, трудно понять романтичность костерка и песен под гитару. На острове Володя частенько разводил костер по необходимости, чтобы сжечь мусор. Когда появилась Аливия, он рассказывал ей о походах в лес, о том, как они сидели у костра и пели песни, пекли картошку, делали шашлыки. Аливия настолько прониклась всем этим, что частенько просила сыграть что-нибудь ей или рассказать именно у костра. Вот и прощальный вечер решила устроить так. Руперту это вряд ли нравилось, но Володе было приятно, хотя и вызывало ностальгию по дому.

Володя устроился поудобнее, перехватил гитару и пробежался по струнам, подкрутил колки.

— Тебе, Кнопка, — мальчик прикрыл глаза и тихонько запел:

Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно.

Живешь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

Украду, если кража тебе по душе, —

Зря ли я столько сил разбазарил?

Соглашайся хотя бы на рай в шалаше,

Если терем с дворцом кто-то занял![3]

Руперт ничего не понял, но видно было, что музыка его впечатлила, зато Аливия вдохновилась целиком и полностью, хотя и уточнила кое-какие непонятные слова.

— Ты ведь ненадолго уезжаешь? Правда?

— Боюсь, что надолго, — вздохнул Володя. — Но ты не расстраивайся. Если все пойдет хорошо, то мы скоро встретимся. Вот разберемся с одним нехорошим герцогом и встретимся.

— Бяка-герцог!

— Вот-вот, — рассмеялся Володя. — Еще какой бяка. А ты чего там сидишь как чужой, Руперт? Давай, угощайся. Эх, сейчас бы шашлычка сделать… Жаль, времени нет, да и мясо не подготовлено.

Мальчик снова взял в руки гитару, но на этот раз заиграл не лирическую, а веселую мелодию. Веселье прервало появление Осторна с Рутерном. Удивленно оглядев компанию, расположившуюся у костра, Рутерн покачал головой и протянул Володе несколько записок. Они, по его мнению, должны были заинтересовать князя.

Володя ознакомился с финансовым положением герцога Торендского и ближайших его сподвижников и удивленно поднял голову:

— Откуда такие сведения?

— Совсем недавно они делали очередной заем, и эти деньги шли через меня. Естественно, я поинтересовался положением тех, кому даю ссуду.

— А ты не боишься потерять свои деньги, если герцог проиграет?

— Не переживайте, милорд, — свое я в любом случае получу. Это был краткосрочный заем, но вскоре им всем понадобятся новые деньги, когда пойдет слух, чтокороль решил разобраться с мятежом и поставил нового герцога.

— Хм… Кажется, понимаю… А ваше занятие — одалживание денег в рост?

— Верно, милорд.

— М-да… Знаете, а у меня на родине очень долго эта профессия находилась под запретом.

— Глупо, — пожал плечами Рутерн. — Деньги нужны всем. Хотя нас не жалуют.

— И я догадываюсь почему. Мало кто любит тех, кто зарабатывает, ничего не делая.

— Милорд не учитывает риски. Герцог в деньгах нуждается, но если я ему одолжу слишком много денег, он просто свернет мне шею, чтобы долг не возвращать.

Интересно. Володя попытался понять, с чего Рутерн настолько с ним откровенен. Ожидает реакции на такое заявление? Прощупывает почву? Пытается определить, каков будущий герцог?

— Может, и так, — осторожно согласился Володя. — Только после такого мало желающих найдется давать новые займы. Хотя у тебя гораздо больше шансов поставить не на того. Тогда и спрашивать будет не с кого.

— Я ставлю на вас, милорд. Мне тоже нужна определенность.

Тортон Володя покидал ранним утром в сопровождении только двенадцати человек охраны, которых выделил ему Конрон. Все его ближайшие друзья и сподвижники оставались тут доделывать то, что еще нужно для подготовки военной кампании против мятежного герцога.

Ехать старались быстро, нигде особо не задерживаясь и не демонстрируя своих титулов и положения, из-за чего на них мало кто обратил внимание. Ну, скачет группа вооруженных людей в сторону столицы, значит, надо — мало ли сейчас по дорогам королевства вооруженных людей разъезжает? Война же. Может, наниматься едут на ратную службу, а может, местный благородный какой со своими вассалами направляется в армию к королю.

В дороге Володя мало разглядывал окрестности, хотя они и проезжали по очень живописным местам. Наверное, через несколько столетий тут могут быть замечательные туристические маршруты. Вот дорога, едет автобус, и экскурсовод говорит: «А сейчас мы едем по той самой дороге, по которой князь Вольдемар Старинов ехал в столицу, чтобы бросить вызов мятежному герцогу, который поставил королевство на грань краха».

Тьфу… Глупость разная в голову лезет. Но ухмылку мальчику скрыть не получилось.

— Родердон! — возвестил тир Турн, который командовал охраной, показывая на открывшийся с холма город.

Володя осадил коня и привстал в стременах, разглядывая столицу Локхера. Не Москва, конечно. Но, вполне возможно, у этого города еще все впереди: разрастется, появятся вокруг дороги, мосты, протянутся линии электропередач и рельсы… Сейчас же это был типичный раннесредневековый город: стены, ворота, кучи мусора у стен, пыль и грязь. По дороге ехали, поскрипывая, крестьянские телеги, шли люди по каким-то своим делам.

— Турн, отправь кого-нибудь к герцогу Алазорскому с сообщением, что мы прибыли.

— Может, сначала устроимся где-нибудь, милорд? Потом ведь снова придется посылать гонца, чтобы сообщил, где мы остановились.

«М-да. Уже сколько здесь нахожусь, но все еще забываю, что ни телефонов, ни других средств связи, кроме гонцов, тут нет».

— Хорошо. На ваше усмотрение, тир. Вы знаете в столице приличное место, где можно остановиться?

— Полагаю, что снимать дом смысла нет. Судя по всему, его сиятельство пригласит вас к себе.

— Целиком и полностью полагаюсь на вас.

Турн кивнул и пришпорил коня, приглашая следовать за ним. Вся кавалькада сорвалась с холма и понеслась к воротам, мало обращая внимания на поспешно сторонящихся людей. Володя поморщился, потом пришпорил коня, нагнал Турна и чуть притормозил, заставив и того сбавить ход.

— Мы никуда не торопимся.

Турн спорить не стал и кивнул, но прохожих по- прежнему игнорировал. Кто не спрятался, я не виноват. Володя растерялся, совершенно не представляя, как реагировать на это. Все его воспитание протестовало против такого способа езды, но, с другой стороны, он прекрасно понимал, что если сейчас начнет проявлять заботу обо всех этих людях, то его просто не поймут. Все, что он мог, это попросить ехать еще медленнее.

— Хочу получше рассмотреть город, — пояснил Володя.

Турн согласно кивнул:

— Вы правы, милорд, тут есть на что посмотреть.

Да уж, посмотреть было на что… Едва они въехали в ворота, как едва не провалились в яму, за каким-то чертом вырытую как раз напротив. Турн разразился бранью в адрес идиотов, которые сделали это. Крестьяне, которые вынуждены были огибать ее, согласно закивали, полностью подтверждая мнение благородного по поводу умственных способностей неизвестных землекопов. Володя попытался понять, зачем она тут могла понадобиться, но так и не смог ничего придумать. До подземных коммуникаций было еще далеко, и что могли выкапывать напротив ворот, непонятно.

А дальше все как обычно: грязь на улицах, узкие проезды, нависающие дома и постоянное опасение, что кто-то что-то выльет на голову. Судя по тому, как все сопровождающие поспешно натянули на головы капюшоны накидок, они опасались того же самого. Володя торопливо последовал их примеру. Широкополые шляпы в Европе появились как раз с целью защиты от разных неожиданностей, выливающихся из окон, но здесь таких шляп еще не придумали. Понятно и откуда появилось это галантное снимание шляп перед дамой и помахивание ими где-то далеко за спиной — шляпу просто старались убрать подальше от чувствительного носика прелестной особы.

Володя покопался в кармане плаща и достал вату, немного отщипнул и вставил в ноздри. Стало легче. Тут вонища почище, чем в Тортоне — там хоть море рядом, бриз уносит все неприятные запахи. Да и улицы пошире — все-таки караваны постоянно ходят в порт и обратно.

Наконец миновали основные жилые кварталы, и можно было вздохнуть с облегчением — королевский дворец от остальной части города отделяла широкая площадь, на которой сейчас шла бойкая торговля. В случае осады, как понял мальчик, все эти палатки и лотки убирались, и перед королевским замком образовывалось пустое место. Сам замок не очень впечатлял ни величиной стен, ни строениями, которые были видны отсюда. Так, что-то типа крепости среднего размера.

Турн повернул направо, и некоторое время отряд ехал по границе площади. Снова повернул, и теперь они стали удаляться от королевского замка. Но отъехали недалеко и вскоре остановились у основательного вида дома. Выскочивший из него слуга, торопливо кланяясь, приглашающе замахал руками.

— Здесь и остановимся. — Турн соскочил с коня, подошел к одному солдату и что-то ему сказал. Солдат кивнул, сорвался с места и умчался в сторону королевского замка. — А герцога сейчас предупредят.

— А он точно в замке?

— Гонец сказал, что он там будет ждать… ну, тот, которого мы посылали с сообщением, что выехали.

Володя кивнул, передал поводья подбежавшему слуге и прошел внутрь. Огляделся. Шумная толпа, ввалившаяся в обеденный зал, привлекла общее внимание, некоторые стали торопливо продвигаться к выходу, но большинство вернулись к своим занятиям. Вся их компания заняла отдельный стол, к которому тотчас подскочил сам хозяин заведения, каким-то образом догадавшись, что пожаловали высокие гости.

Мальчик заказал себе не очень много, так, только подкрепиться с дороги, а вот остальные сдерживаться не стали, и вскоре стол уже ломился от всяких яств. Тут и вино, и жареная свинина, и овощи. В общем, все, что душе угодно.

Пир был в самом разгаре, когда появился гонец от герцога с приглашением прибыть в королевский замок. Турн с сожалением оглядел накрытый стол, но Володя махнул рукой, чтобы продолжали. Гонца тоже усадили вместе со всеми.

— Но герцог… — попытался возразить он.

Слушать его не стали.

— Через полчаса выезжаем, — сообщил Володя Турну. Тот кивнул и заверил, что все будут готовы в срок — Тогда я выйду ненадолго, слишком уж тут душно.

Далеко уходить Володя не стал. Забрался на поленницу и устроился там.

— Эй! Ты чего туда залез? Вот ща хозяин увидит, что без дела слоняешься, всыплет на орехи!

Володя едва не подпрыгнул. Глянул вниз, на какое-то лохматое чудо лет двенадцати в обносках.

— Ну чего уставился?! — снова закричало это чудо. — Ты новенький, что ли? Я чегой-то не видал тебя тут раньше.

— Новенький, — согласился Володя, усмехнувшись.

Это в Тортоне к его накидке привыкли и узнавали князя везде, а тут еще нет. Вот и приняли невесть за кого. Ну, понятно, знатный человек в таком ходить точно не будет, а мечи Володя с пояса снял и положил рядом с собой, и снизу их не видно.

— Так чего расселся? Айда, помогай! На кухне дрова нужны.

Володя на мгновение задумался, потом подхватил мечи и соскочил. Прицепил их к поясу и, под ошарашенным взглядом пацана, нагрузился дровами.

— Ну? Куда нести, показывай.

Мальчишка как сомнамбула тоже взял дрова и на негнущихся ногах двинулся в сторону кухни. Володя даже пожалел по поводу своей шутки, так что постарался как можно скорее свалить свою часть поленьев и вернулся. Мальчишка немного отстал, но, подгоняемый пинками повара, вынужден был ускориться. Так что у поленницы он оказался одновременно с Володей как раз в тот момент, как из гостиницы показались солдаты.

— Ваше сиятельство! — Гонец от герцога бросился вперед. — Ваше сиятельство, его милость герцог Алазорский просит вас прибыть как можно скорее! Его величество тоже в нетерпении!

— Герцог же не знает, когда именно вы меня отыскали, а людям поесть надо с дороги.

— Совсем покоя нам не давал, — тихонько пробурчал Турн.

— Поехали, раз так нас ждут.

Позади остался замерший мальчишка с выпученными глазами.

— Ты чего? — толкнул его подошедший приятель.

— Слышь, я щас благородного видел… Герцог, не меньше! К королю ехал!

— Ну и чо? Тут их много ходит. Па-адумаешь.

— Он мне помог дрова на кухню отнести.

— Ну, ты ваще… Ври-ври, да не заговаривайся!

— Ну, хочешь, землю съем?

— Да ну тебя, айда лучше дрова нести, а то опять от дядьки Фрола влетит. Надо ж, придумал такое… герцог дрова ему помогал таскать…

Герцогского гонца, похоже, в замке знали хорошо, поскольку едва он подскакал к воротам, как стража моментально их распахнула, даже не поинтересовавшись, кто с ним едет. Соскочив с седла, он дождался, когда слуга заберет коня у князя, и пригласил его за собой, уверив, что о солдатах позаботятся как положено. Турн по чину последовал за ними — в этой поездке он считался порученцем и теперь должен был сопровождать Володю на всех официальных приемах.

Гонец проводил их до дверей в зал и исчез. Два стражника раскрыли створки.

— Его сиятельство князь Вольдемар Старинов! — зычно возвестил один из них.

Кажется, тут все было уже подготовлено для встречи, и теперь исполнялся отрепетированный ритуал. Володя чуть поморщился — ему сценарий почитать не дали и, как он подозревал, все это очередная проверка… на вшивость, что ли?.. Неизвестно, как тут говорят.

Володя развязал завязки накидки и распахнул ее, чтобы все видели доспехи с рельефным гербом в виде щита и меча. Вздернул голову и твердым шагом вошел в зал. Артон сидел на троне, подперев рукой подбородок, и с нескрываемым интересом смотрел на вошедшего. Рядом с ним на кресле пониже сидела высокая женщина лет тридцати пяти — сорока, но выглядела она какой-то отстраненной, словно ее мало заботило происходящее. Стоявший рядом герцог Алазорский наклонился к ней и стал что-то рассказывать, поглядывая при этом на Володю. В глазах женщины разгорелся огонек интереса. Справа от трона стояло еще несколько вельмож, которых Володя не знал, а вот Эндона узнал. Как всегда напыщенный, в роскошных одеяниях и глядит на вошедшего князя не слишком дружелюбно.

Володя изобразил что-то типа стойки «смирно», потом, чеканя шаг, подошел на несколько шагов к трону и поклонился, но не встал на колено, как положено вассалу при официальном представлении — он еще не вассал. Артон вежливо кивнул, а Володя выпрямился и замер.

— Мы рады снова встретиться с вами, князь, — неторопливо заговорил король. — И мы благодарны вам за ту помощь, которую вы оказали нам при предыдущей встрече.

Похоже, правда о встрече — достояние избранных, для остальных придумали какую-то сказку.

— Не стоит благодарностей, ваше величество. Помощь попавшим в беду — долг каждого дворянина.

— Очень ценное качество, тем более когда в трудные минуты очень многие об этом долге забывают и предают нас, как, например, герцог Торендский.

До чего же скучны эти официальные церемонии! Пока Артон толкал речь по поводу преданности и предательства, Володя искоса оглядывался, оценивая обстановку. В общем, ничего особого. До роскоши дворцов эпохи Возрождения еще далеко, тут только здоровенный камин за троном — наверное, чтобы зимой королю теплее сиделось, каменное возвышение с ковром, на котором и стояли троны, гобелены с оружием на стенах, на окнах какие-то тряпки… Но зал просторный, поместиться сюда может много народа. Правда, сейчас тут всего человек десять, ну, без учета короля… его матери скорее всего и герцога Алазорского рядом с ней. Интересно, а то, что королеве-матери поставили трон рядом, это знак уважения или она действительно что-то решает?

Артон говорил недолго, кажется, длинные речи тут не в чести. Поднявшись с трона, он представил всех, находившихся в зале. Женщина и правда оказалась его матерью, остальные — ближайшие сподвижники: герцоги, командующий армией, казначей. Каждый из них, когда называли его имя, чуть кланялся, некоторые при этом на Володю смотрели с легким недоумением — кто это такой и за что ему такой почет? Другие выглядели заинтересованными — значит, входили в круг посвященных.

Судя по всему, ни герцог, ни король не собирались устраивать на официальном приеме никаких сюрпризов. Сразу после представления Артон поднялся и сообщил, что удаляется и что князю, безусловно, нужно отдохнуть с дороги, покои для него уже выделены. В зале появился тот же гонец, что привел их сюда, и с поклоном попросил следовать за ним.

Как и ожидал Володя, с дороги отдохнуть у него не получилось — вскоре в дверь постучали и, дождавшись разрешения, вошел герцог Алазорский. Выдвинув стул почти в центр комнаты, он не спеша сел.

— Ну и как вам его величество?

— Нормально, — пожал плечами Володя, догадываясь, что разговор пойдет вовсе не о короле. — Вот остальные выглядели менее довольными.

— А что ты хотел? Здесь всегда настороженно встречают новых людей, тем более если король заявляет, что этот новичок успел оказать ему услугу.

— Просто они не знают, какую именно услугу я оказал королю. Точнее, не все знают.

— Вот кто знает, те тебя поддержат. Не из-за твоих красивых глаз, как ты понимаешь.

— Конечно. Из-за ваших и королевских красивых глаз.

Герцог хмыкнул.

— Верно, это наши союзники, а вот остальные… Представляешь, что начнется, когда тебя объявят новым герцогом Торендским?

— Будет недовольство, или стоит ожидать…

— Пока тебя поддерживаем я и король, на «или» никто не решится, но тебя будут проверять… как бы это сказать… на прочность.

— У нас говорят «на вшивость».

— Весьма оригинально. Весьма. Так вот, при этой проверке я тебе помочь не смогу при всем желании — тебе придется все выдержать самому. С учетом того, что за тобой не стоит никакой клан, тебе придется гораздо тяжелее, чем кому-либо. Потому советую начинать обзаводиться полезными связями, искать союзников. Единственное, чем я смогу помочь тебе, так это пустить слух, что ты протеже моей семьи.

— Спасибо, — мысленно Володя тяжело вздохнул. В общем-то, соглашаясь на предложение герцога, он и не ожидал, что все будет просто.

— Не за что. И еще у меня вопрос… Ты лечил Аливию… Ты учился дома на врача?

— Постольку-поскольку. Когда стало ясно, что избежать путешествия мне не удастся, в мою подготовку включили курс по медицине и хирургии. Дали с собой кое-какие инструменты, лекарства, но все это не делает из меня врача. Для этого надо учиться шесть лет, а потом еще год или два проходить практику в больнице под присмотром опытного врача. Я же учился всего два года, и это не было основным предметом.

— Но тем не менее ты спас девочку, когда даже лучший врач Тортона посчитал, что помочь ей уже нельзя.

— Наша медицина намного лучше вашей.

— И больше знаний по разным болезням, — кивнул герцог.

— Но к этому необходим еще опыт. Без него не стоит лечить даже простуду. Только в случае крайней необходимости.

— Когда наши врачи уже помочь не смогут?

— В общем, да. Когда хуже уже не будет. Либо выздоровеет, либо… А что? У вас что-то случилось?

— Нет-нет, у меня все в порядке. Этим интересовалась королева-мать. Кажется, сестра Артона простудилась, а я рассказывал королеве о твоем лечении… Но скорее всего там и личный врач короля справится. Я же хотел как раз о твоих знаниях поговорить. Помнишь свой совет по подвешенному грузу?

— Вы реализовали его?

— Да. Тут есть одна старая сторожевая башня, ее сносить собирались, но я приспособил. Честно говоря, сначала я решил, что ты несколько неудачно пошутил… Но через сутки уже так не думал. Есть у меня один знакомый… большого ума человек. С тех пор так и пропадает в башне, пытается понять, почему маятник отклоняется. Все на стенах что-то чертит, проверяя, как идет отклонение, какие-то конструкции сооружает, чтобы маятник качался строго в заданном направлении. Сначала он предположил, что ветер отклоняет, но потом от этого отказался.

— Почему? — с интересом спросил Володя.

— А он окна все заколотил. И потом, маятник всегда отклоняется в одну сторону, даже когда пытались его искусственно отклонить в другую. Скажи, это отклонение маятника имеет какое-то отношение к нашему с тобой разговору о строении мира?

— Да. У меня на родине этот маятник — кстати, у нас его называют в честь изобретателя маятником Фуко — явился одним из факторов, подтверждающих определенное представление об устройстве мира.

— Весьма любопытно… весьма… Как я понимаю, у тебя на родине знают больше не только в области медицины… И мои рассказы об устройстве мира не совсем верны, судя по твоей реакции на них.

— Вы не обиделись? — осторожно спросил Володя.

— На что? — удивился Ленор Алазорский. — Эти теории не я придумывал, я только озвучивал представления ученых.

— Я так и подумал, потому и решил подкинуть им задачку, которая в их теорию не очень вписывается.

— И будешь смотреть, к какому выводу они придут? А сказать не хочешь?

— Если честно, то нет. Не сочтите за… даже не знаю, как объяснить… Возможно, мне вообще не стоило говорить о маятнике… Просто… просто лучше идти своим путем, чем за кем-то. Может быть, этот ваш знакомый ученый, понаблюдав за маятником, придет к неверному выводу, но это будет его вывод и плод его размышлений. Я мог бы сказать правильный ответ, но тогда придется объяснять очень много. Как я уже говорил, это всего лишь один из факторов. Чтобы объяснить все, придется углубляться в основы механики, космологии, физики.

— И почему бы не объяснить?

Володя задумался. Встал, подошел к окну и долго смотрел во двор.

— Ошибся я. Не надо было про маятник говорить, но не удержался. А сейчас я либо должен продолжать, либо объяснить, почему не хочу рассказывать дальше и почему хочу, чтобы ваши ученые сами делали выводы. А значит, придется рассказать о себе все… Иначе возникнет не очень приятная ситуация, словно я что-то хочу скрыть в своих интересах. Не хотите прогуляться? Вдвоем? Только вы и я?

Герцог задумался, потом пристально поглядел на Володю. Тот взгляда не отвел.

— Хорошо. — Герцог поднялся.

Из замка они выехали в сопровождении охраны, но за пределами города с ней расстались и к лесу двинулись уже вдвоем.

— Не боитесь, что я вас попытаюсь убить? — спросил Володя.

— А смысл? — равнодушно поинтересовался герцог. — Впрочем, признаюсь, о таком варианте я думал, но очень недолго.

Отъехав подальше, они слезли с коней на полянке. Герцог сразу сел на траву, а вот Володя несколько нервно прохаживался рядом. Ленор Алазорский не торопил, догадываясь, что рассказ будет необычным. Правда, не догадываясь, насколько необычный.

— Как вы поняли, моя родина намного превосходит вашу в плане науки и техники…

К концу рассказа герцог даже не шевелился, настолько сосредоточился на нем, боясь упустить хоть что-то. Наконец слабо повел плечом.

— М-да… Как-то тяжко воспринимать все это о других мирах, но почему бы и нет? Было бы самонадеянно считать, что богам такое не под силу. Но почему ты не хочешь делиться знаниями?

— Потому что не хочу, чтобы ваш мир стал копией моего.

— Считаешь его не очень хорошим местом?

— У меня погибла вся семья, несколько лет я жил на улице, зарабатывая не очень честным путем, чтобы выжить. Если бы не старый друг отца, я был бы уже мертв. И я такой не единственный.

— А разве тут лучше?

— Лучше или нет, неважно. Важно, чтобы вы шли своим путем и совершали свои ошибки. Может, вы найдете лучший путь. У вас и так есть большой плюс перед нашим миром, когда тот был примерно на вашем уровне.

— Вот как… И какой?

— Вы не знаете, что такое инквизиция.

— Что? Не расскажешь?

— Лучше не буду. Не поймите неправильно, но не хочется подавать плохих идей.

— Понятно…

— Ваше сия…

— Да давай уж по именам, князь. Какие тут титулования…

— Ленор, поймите, всегда лучше решить что-то самому, чем получить готовое решение. Готовое решение ничему не учит и не заставляет напрягать мозги.

— Хм… Знаешь… я могу, наверное, тебя понять, но не уверен, что поймут другие. Пожалуй, эту твою историю не стоит рассказывать даже королю. Он еще молод и горяч… Боюсь, он не сможет удержаться от желания получить все и сразу.

— Потому я все-таки и решился вам все рассказать. Другому не стал бы, даже если бы все закончилось ссорой.

— Да… я могу понять, но удивительно, что это понимаешь и ты, а не бросился все переделывать по своему представлению.

— У меня было время подумать. Знаете, когда тебе говорят, что жить тебе осталось всего года три, то на многое начинаешь глядеть по-другому, даже если потом появляется надежда. Да и жизнь многому научила. Есть одна очень мудрая… гм… мудрость. В чужой… в чужой кенбий со своими законами не ходят.

— Как я понимаю, ты не хочешь ничего менять, но сейчас ты не сможешь остаться в стороне. Ты уже начал действовать, применяя свои знания.

— Верно. Но я просто показываю, а применять их или нет, уже будете решать вы. Если что-то слишком выбивается из общих представлений, то мои внедрения меня не переживут, в отличие от чего-то более материального. Такое уже было у нас, когда появлялись идеи, опережающие свое время. В лучшем случае они применялись теми людьми, кто способен их понять, но они забывались после их смерти. А в худшем такие идеи просто отбрасывались. Так будет и здесь.

— Я понял. Ты не отказываешься подавать идеи, но как их воспримут окружающие — это уже их дело. М-да… Подкинул ты мне задачку…

— И что вы намерены делать?

— Пожалуй… довериться твоему здравому смыслу. Поскольку я не обладаю твоими знаниями, то не могу знать, к чему может привести то или иное твое действие.

— Так я и сам не могу этого знать.

— Ты знаешь, к чему привело это у тебя дома.

Верно. Володя часто размышлял на эту тему, и порой такие размышления приводили к тому, что мальчику хотелось забраться куда подальше, в глушь, и там спрятаться от мира. Создавая армию нового типа, он видел массовые сражения многомиллионных армий Второй мировой с их тотальными бомбежками, создавая свод законов, он понимал, что это неизбежно приведет к постоянной борьбе за расширение прав третьего сословия, что закончится революцией и, как следствие, террором. Договариваясь с купцами о гарантиях собственности, вспоминал известное изречение о трехстах процентах прибыли, ради которых капитал пойдет на любое преступление. Перед глазами вставали фактории, караваны рабов и безжалостная эксплуатация всего и вся ради прибыли. И так во всем. Порой он ощущал себя тем самым героем Стругацких, который мог все и не мог ничего. Он мог многое дать этому миру, многими знаниями поделиться, но не был уверен, что они принесут пользу, а не вред. Тем более… а собственно, к чему стремиться? Что можно считать идеалом для людей? Неужели его собственный мир? Володя, в свои годы прекрасно познавший всю изнанку жизни, не принадлежал к тем оптимистам, которые считают, что живут в лучшем из миров. Скорее он относил себя к тем пессимистам, которые боятся, что так оно и есть на самом деле. Сейчас он получил возможность узнать другой мир, и этот, откровенно говоря, нравился ему гораздо больше, чем земное Средневековье, хотя бы тем, что здесь не было того, что давило бы на людей, заставляя верить и думать так, как предписано сверху. Идея одного бога была, но здесь существовало и множество других богов, или ангелов по земным аналогиям. Им и служили люди, считая, что служить самому богу они станут достойны только тогда, когда достигнут определенной высоты в своем продвижении. Потому любой человек, заявивший, что действует во имя бога, мог гарантированно загреметь в местный аналог сумасшедшего дома — сначала себя возвысь до бога, а потом уж говори от имени бога. Так что тут не было таких понятий, как добрый или справедливый бог. Был просто бог. И Возвышенные боги, которые могли быть какими угодно. И у каждого такого Возвышенного бога свои жрецы. А раз существовало множество таких вот конкурирующих мини-церквей, то человек мог обратиться за помощью к любой. Были так называемые Старцы, достигшие высот в познании себя и бога, которые пользовались уважением большинства конфессий — это уже кандидаты для перехода на следующий этап развития. А если и дальше будут совершенствоваться, то смогут стать и Возвышенным богом. Кто ж в здравом уме решится на ссору с будущим богом? Ты не доживешь, так он потом всех твоих потомков проклясть сможет, да и тебя достанет и сбросит на ступень вниз в развитии.

Когда Володя услышал о существовании Старцев, то постарался узнать, где есть такие. Но, к сожалению, ближайший обитал в Тралийской империи в нескольких месяцах пути. Как ни хотелось встретиться с ним Володе, он еще не был готов к такому путешествию. В будущем — возможно.

Поэтому неудивительно, что при такой религии не было единого духовного центра, который навязывал бы людям единообразное мышление и указывал, о чем думать можно, а о чем нет.

— Я не хочу, чтобы тут было как у меня дома, — вздохнул Володя. — А потому мои знания во многом бесполезны.

— И что ты будешь делать?

— В моем мире жил один король, у которого был хороший девиз. Думаю, он мне тоже подойдет: «Делай, что должно, а там будь, что будет». Мне это очень помогло в моих сомнениях. Во многих знаниях, Ленор, многие печали. Я понял, что если начну пытаться что-то предвидеть, то просто сойду с ума, потому решил делать то, что подсказывает совесть.

Герцог кивнул.

— Я доверюсь твоей совести. — Он вытащил руку из- под плаща, в ней оказался зажат тонкий стилет. — И я рад, что им не пришлось воспользоваться.

Володя слабо улыбнулся и тоже достал из-под накидки руку с пистолетом.

— Это получше вашего. Оружие моего мира. Я тоже рад, что им не пришлось воспользоваться.

Ленор замер, потом хмыкнул и убрал стилет в ножны.

— Можно?

Мальчик протянул ему пистолет. Герцог озадаченно начал изучать его.

— А как им пользоваться? Острых краев не вижу…

— Это оружие по типу арбалетов, только многозарядное.

Володя огляделся, подобрал несколько шишек и расставил их на земле. Забрал пистолет, снял с предохранителя и отошел шагов на двадцать. Вскинул руку, прицелился и несколько раз нажал на спуск… Это была стрельба из не совсем обычного пистолета, и потому выстрелы были не слишком громкими, но и они заставили взлететь над лесом стаю птиц.

Герцог подобрал разбитые шишки и осмотрел их. Покачал головой. Володя же достал патроны и стал заряжать пистолет. Заинтересованный Ленор Алазорский поднял гильзу и попросил один из патронов. Сравнил.

— Как я понимаю, вот эта вот штука и есть то, что поражает цель?

— Да. Она называется пуля. А то, что остается, — гильза. Пуля с гильзой называется патрон.

— Какая точная обработка металлов. Ваши мечи…

— Это не совсем металл. Точнее, даже совсем не металл, но объяснить сложно. Это… это… не знаю, как сказать… этот материал намного прочнее любого металла и почти не требует заточки. Потому я бы не советовал пытаться их сломать, а тем более разрубить. К тому же это не совсем боевые мечи.

— Не боевые? — удивился герцог.

— Вы же видели, сколько они весят. Ими хорошо фехтовать, но против доспешного воина с ними трудно из-за малого веса — просто не хватит силы удара ни у меня, ни у мечей. Потому ношу с собой еще посох. А мечи — учебные — пока не подрасту и не появится нормальная мышечная масса. Настоящие мечи у меня припрятаны — ждут своего часа. А эти хороши для отработки приемов и тренировки слаженной работы парой.

— Понятно… Честно говоря, я сразу об этом подумал. А доспехи?

— А вот доспехи настоящие, хотя есть и другие — на вырост. Они из того же материала, что и мечи, к тому же скомпонованы особым образом, чтобы нагрузку в случае удара распределять равномерно. Это у нас называется метод моделирования. То есть прежде, чем придать чему- то форму, сначала строят модель, изучают нагрузки, которые будут воздействовать на нее. Я такое применил, когда разрабатывал новую модель требуше. Сначала построили уменьшенные модели, изучили, как они ведут себя, а потом уже перенесли все на действующие.

— Хм… И… насколько это стреляет?

— Это оружие ближнего боя. Эффективное расстояние шагов двадцать — двадцать пять. Доспехи от него не спасут.

— Даже ваши?

— Мои спасут. Только вот синяк большой будет. Если очень не повезет — ребро сломает. Вы спрашивали, почему я не хочу ничего рассказывать. Я не хочу, чтобы у вас появилось такое вот оружие. Со временем вы сами до него дойдете, сколько бы столетий на это ни потребовалось, но я не хочу быть тем, кто научит его делать.

— Пожалуй, я бы тоже не хотел, чтобы оно у нас появилось. Даже если бы твердо знал, что без него мы проиграем Эриху, даже тогда не хотел бы.

— Эрих не та проблема, которую стоит решать таким способом. С точки зрения развития вашей цивилизации, его победа или поражение ничего не решает. Ладно, пора возвращаться, а то ваши охранники волноваться будут.

— Правильно. Да и по дворцу слухи пойдут — о чем я тут секретничаю с новеньким при дворе? Но, возможно, это и к лучшему. Попробуем убедить всех в том, что ты мой внебрачный сын.

— Что?!

— Подтверждать эти слухи мы, конечно, не будем, но они для всех объяснят мою поддержку. Понимаешь?

— Кажется… да…

— Если не хочешь, можешь отказаться, но так мы решим многие проблемы.

— Нет-нет. Я вам доверяю. Я просто удивился…

— Вот и хорошо, на этом и остановимся. Трогать же моего сына, пусть даже внебрачного, ой как поостерегутся. Но все равно не расслабляйся. Давай-ка по дороге я тебе обрисую ситуацию при дворе и кто есть кто. Кого стоит опасаться, кому доверять, а от кого лучше держаться подальше.

ГЛАВА 18

Серьезный разговор между Вольдемаром, герцогом и королем состоялся на следующий день. Володя, зная, как проходят в этом мире совещания, опасался, что и тут оно плавно перейдет в обед, а потом в попойку. Но, вопреки опасениям, встреча прошла в небольшом кабинете, где из еды были только хлеб, сыр и легкое вино. Судя по улыбке и приветственному кивку герцога, а также хмурому виду Артона, инициатором такого способа проведения совещания был именно Ленор, за время пребывания в Тортоне успевший узнать отношение Володи к совмещению дел и развлечений. Похоже, он и сам к этому относился так же и сейчас решил настоять на таком вот формате встречи.

— Как я слышал, вы согласились с предложением герцога, — с ходу взял быка за рога король, налив себе вина и жестом пригласив всех разделить с ним какую-никакую, но трапезу.

Володя налил себе совсем чуть-чуть, зато бутерброд сделал многослойным.

— Да, ваше величество.

Артон хмыкнул:

— Величество… помнится, при последней встрече ты был не так вежлив.

— Если бы ваше величество соизволили тогда открыться…

— Да брось ты, — раздраженно махнул рукой король. — Я не в короне, и у нас не официальная встреча. — Тут он покосился на герцога, и тот еле заметно кивнул, мол, правильно все. — Разрешаю наедине без титулов. Я вот только не пойму, ты тогда говорил, что надо из королевства делать ноги, поскольку долго оно не продержится.

— При условии, если король не возьмется за ум, — поправил его Володя. — Судя по всему, у этого королевства шанс появился.

Артон вдруг резко поднялся и нервно прошелся по кабинету. Снова сел.

— Мы проигрываем! Уже совершенно точно известно, что герцог Торенды ведет переговоры с Эрихом. Когда они договорятся, то зажмут с двух сторон… Ленор считает, что тогда у нас шансов не останется, потому сейчас первоочередная задача — подавить мятеж. Проблема только в том, что у нас нет войск. Свободных войск, я имею в виду. После двух поражений мы и так выгребли все гарнизоны, где нет непосредственной угрозы. Из-за этого и Тортон остался почти беззащитен.

Володя покосился на герцога. Тот едва заметно морщился от королевской откровенности, но перебивать Артона не пытался. То ли не осмеливался, то ли не хотел ронять авторитет короля при постороннем, делая ему выговор.

— Я читал твое письмо… Если бы Тортон пал, тогда мы не смогли бы защитить Родердон. И, как всегда, точный анализ… Герцога он восхитил…

— Он скорее поразил меня лаконичностью и точностью. Ничего лишнего, и все разложено по шагам. И я поверил. Однако моя помощь в Тортоне не потребовалась.

— Да… Признаться, когда ты при нашей встрече говорил про то, как надо воевать, — я посчитал тебя обычным… обычным… — Артон лихорадочно пытался подобрать вежливое слово.

— Треплом, — помог ему Володя, ничуть не пытаясь что-то скрасить.

Король коротко глянул на него и кивнул:

— Верно. Есть люди, умеющие много и красиво говорить, но сами по себе ничего не представляющие. Но ты меня удивил, сумел доказать, что не только говорить можешь… Так что ты думаешь по поводу мятежа? Берешься навести там порядок?

— Прежде всего, хотелось бы уточнить несколько моментов. Я уже говорил это герцогу, но хотелось получить ответ из ваших уст, ваше величество. — Володя особо подчеркнул это последнее обращение.

— Да?

— Будут ли подтверждены те обещания, которые я дам мятежникам?

Артон снова поднялся, но на этот раз бегать по кабинету не стал.

— Вы хотите обещать мятежникам жизнь в обмен на сдачу?

— Это было бы слишком… неубедительно. Если они решились на мятеж — значит, взвесили все риски.

— К тому же если миловать всех мятежников — это плохой пример для остальных.

— Ваше величество, я понимаю, что всех миловать нельзя. Я говорил с герцогом по этому поводу…

— Да, список… Хорошо. Тем, кого нет в том списке, ты можешь обещать все, что хочешь. Обещания будут подтверждены. Что-нибудь еще?

— Хотелось бы для подданных герцога Торендского какое-нибудь доказательство, что я действую от вашего имени.

— Какие еще доказательства нужны? — удивился король. — Мы проводим церемонию, официально представляем, принимаем присягу. И тут же принимаем клятву от тебя как моего вассала и нового герцога Торендского, после низложения старого.

— Это все хорошо для столицы, но для людей в герцогстве нужно что-то более осязаемое.

— И что это? — Артон нахмурился.

— Королевская гвардия.

— Ты с ума сошел? — тут же взвился Артон. — Войск и так не хватает… Да если бы я мог послать гвардию против мятежников…

— Прошу прощения, ваше величество, — вдруг заговорил герцог. — Если я правильно понял князя, то ему не нужна вся королевская гвардия. Ему нужно только зримое доказательство для всех, что вы его поддерживаете и что он действует от вашего имени. Полагаю, человек пятьдесят хватит. Я верно понял, князь?

— Совершенно верно, герцог.

— Ах, вот что… тогда другое дело. Хорошо, мы подберем людей. Еще, как я понимаю, вы просили денег.

— Для войны деньги всегда нужны, — не стал спорить Володя.

— Деньги мы с Ленором уже приготовили, и распоряжение казначею я отдал. Сможете получить их сразу, как понадобятся.

— В таком случае у меня больше вопросов нет.

— Зато у меня есть. — Артон сел и снова налил себе вина. Пригубил его. — Сколько времени вам потребуется, чтобы привести герцогство к подчинению?

Володя задумался.

— Вот так сразу я не готов ответить… Вы же понимаете, что тут слишком много факторов.

— Но хоть какие-то сроки вы можете назвать?

— Через десять дней после начала кампании я готов буду ответить на этот вопрос. Пока могу назвать только два срока: полтора или два месяца в случае, если все пойдет по оптимистическому плану, и шесть месяцев, если возникнут непредвиденные трудности.

— Шесть месяцев?! — Король поперхнулся и поспешно отставил вино. Даже герцог выглядел слегка удивленным. — Я предполагал, что ты попросишь как минимум год. Когда мы обсуждали кампанию против мятежников, то даже без помех со стороны Эриха не надеялись разобраться так быстро… Или я чего-то не знаю? Сколько у тебя войск?

— Я планирую начать кампанию с четырьмя тысячами.

На этот раз Артон оказался более подготовленным, но бокал все же отставил.

— А не слишком ли ты самонадеян? Хотя говорить такое человеку, который смог отстоять Тортон, и не только отстоять, но даже разбить осаждающих… Хм… Если тебе это удастся… — Король изучающе оглядел Володю. — Если тебе это удастся, можешь просить все, что захочешь.

— Вы и так мне многое даете, ваше величество.

— Да уж… Я слышал об этой девочке… Аливии, правильно? Вы уверены, что хотите именно этого и больше вам ничего не нужно?

Мальчик удивленно покосился на герцога. Он хочет? А впрочем, тот доступно объяснил, что любой другой вариант для Аливии гораздо менее выгоден.

— Мы с князем уже обсуждали этот момент, ваше величество, — пришел на помощь герцог. — Полагаю, что так будет лучше для всех. С отцом девочки я уже все уладил.

— Я и не спорю, — пожал плечами король. — Только не понимаю. Но вам виднее. Нам осталось обсудить церемонию принесения присяги. Вы же, князь, чужеземец, значит, не знаете наших обычаев.

— Я подобрал князю человека, как вы просили. Он ему все объяснит.

— Замечательно. В таком случае на сегодня все. Вам, князь, неделя на то, чтобы освоиться и изучить этикет, после чего я представлю вас двору и оглашу решение.

— Вот тогда-то все самое веселое и начнется, — хмыкнул герцог.

На этом совещание и закончилось. Король тут же удалился, а герцог задержался. Дал пояснения по спорным моментам и тоже ушел.

Делать во дворце оказалось совершенно нечего. Ни друзей, ни даже знакомых, с кем можно было пообщаться. В культурном плане королевский замок тоже не блистал, впрочем, как и сама столица. До идеи собирать всякий хлам под одной крышей на радость публике еще не додумались, театры в основном представляли собой бродячие труппы, передвигающиеся из города в город и дающие представления. Качество таких выступлений Володя уже лицезрел, и снова смотреть на них совершенно не хотелось. До Мариинки явно недотягивали, не говоря уже о Большом. Может, подкинуть идею стационарного театра? Можно, но когда она еще реализуется?

«Зато если стану герцогом, то почему бы и не завести собственный театр?» — подумал Володя.

Он устроился на широком подоконнике и с высоты трех этажей наблюдал за работой конюхов, расчесывавших гривы лошадям. Человек, как известно, бесконечно может делать три вещи, и сейчас одну из этих вещей он и делал.

Со скуки еще и не тем займешься. Состояние совершенно непривычное — в Тортоне не было ни минуты свободной, вечно приходилось что-то решать, вникать в какие-то мелочи, заслушивать доклады, разбираться с новыми уставами, наблюдать за плотниками, ругаться с магистратом о выделении дополнительных средств… И вот никуда не надо бежать, никого не надо слушать. Володя понимал, что такое уникальное состояние долго не продлится и уже вскоре ему снова придется засесть за дела, и потому от скуки совершенно не страдал, а ею наслаждался.

— Прохлаждаешься? — Володя чуть обернулся к Эндону, который незаметно подошел к окну и теперь с легкой насмешкой наблюдал за князем.

— Прохлаждаюсь, — не стал спорить Володя.

Эндон нахмурился. Видно, не ожидал такого легкого согласия и готовился к ссоре.

— Значит, все-таки явился сюда, бродяга. Не понимаю, почему король терпит тебя и твое хамство!

— Возможно, считает, что я ему пригожусь.

Королевский оруженосец презрительно фыркнул.

— Кроме пустой болтовни, что-то можешь? Скоро ведь тебя король не защитит, и я получу полное право вызвать тебя на бой!

— Одного раза мало?

— Что здесь происходит?! — Появившийся герцог Алазорский очень неодобрительно смотрел на них.

Эндон пробормотал что-то типа того, что он тут случайно оказался, и поспешно удалился.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался герцог, провожая взглядом оруженосца.

— Он меня невзлюбил с самой первой нашей встречи, и сейчас, кажется, нарывался на ссору.

Герцог задумался.

— Это может стать проблемой. Не знаю уж, из-за чего У вас там ссора произошла, но постарайтесь сдерживать себя — Эндон принадлежит к очень влиятельной семье, и ссориться с ней не стоит. А я, в свою очередь, переговорю с королем, чтобы он утихомирил своего оруженосца… Кстати, через неделю Эндон станет полноправным рыцарем.

— И тогда он доставит еще больше хлопот, — вздох- пул Володя.

— Ты через неделю станешь герцогом.

— Король ему об этом не сообщил?

— Его величество считает, что эту информацию стоит придерживать до последнего, потому не стал пока никому ничего говорить.

Володя соскочил с подоконника.

— Я понял. Пойду, город посмотрю, раз уж здесь бродит этот будущий рыцарь.

— Сегодня можешь погулять, но завтра с утра к тебе придет учитель. Нужно все выучить за оставшееся до церемонии время.

Город Володе не понравился совершенно. Узкие грязные улицы, на центральных постоянно толпа. Володя, едва выйдя за пределы замка, сразу понял, что совершил ошибку, решив прогуляться пешком — это не современный ему мир с асфальтовыми дорожками и ухоженными парками. Здесь если грязь — то по колено, если толпа, то пробираться приходится с помощью локтей. Тем более в его накидке Володю за благородного никто не принимал, а мечи замечали не сразу, когда уже наорут. После этого человек, как правило, бледнел, начинал заикаться и тут же норовил рухнуть на колени. Володя в этом случае старался как можно скорее уйти, к всеобщему облегчению.

Поняв, что никакого удовольствия от прогулки не получит, он развернулся и в самом мрачном настроении отправился обратно в замок. Тут новая неприятность — стража сменилась, а новая его не знала и отказалась впускать, не веря, что он гость короля. Затем солдат все-таки вызвал офицера, который и провел Володю в замок. Настроение после этой прогулки у него опустилось ниже некуда.

А на следующее утро началась его подготовка к принятию во владение герцогства Торендского… Он учился правильно подходить к королю при церемонии, зубрил текст присяги и выслушивал советы и рассказы о прошлых церемониях и проблемах, которые могут возникнуть.

Ленор Алазорский знал, кого подыскать на роль учителя. Этот человек, в дополнение ко всему прочему, рассказывал обо всех знатных семьях королевства, о геральдике, которая в этом мире еще только-только входила в моду. Местная геральдика немного отличалась от земной. На Земле все эти гербы на щитах появились из-за сплошных доспехов, когда узнать человека можно было только по гербу на щите. Здесь гербы появились как символы рода. Такой символ вывешивался в замке сеньора, благодаря чему можно было сразу увидеть, кто кому приносил вассальную клятву. В королевском замке располагались гербы вассалов короля. Естественно, герб еще надо было заслужить, и дать его мог только сеньор. Как и на Земле, по мере службы герб мог усложняться, в него добавлялись новые элементы. Володя в этом плане оказался в уникальной ситуации — он уже имел свой герб, который нарушал здешние законы геральдики, из-за чего возникли определенные сложности. Геральдисты не хотели вешать такой герб в королевском зале, а Володя отказывался его менять. Не потому, что тот был дорог ему как память, а потому что другого поведения от него не ждали — вот и вынужден был вставать в позу, требуя точности в копировании герба, дарованного роду Стариновых императором Российским. Его понимали, сам Володя понимал геральдистов, а в результате — тупик. Выход, как ни странно, нашел король, которому доложили о возникшей проблеме. Он вызвал Вольдемара и предложил ему новый герб на основе существующего. Геральдист был не против, Володя, которому уже надоело изображать из себя упертого дворянина, тоже.

Такие мелочи, ничего не значащие для Володи, однако имеющие важное значение для окружающих, его раздражали. Но он вынужден был подстраиваться под местные реалии, понимая, что иначе в общество встроиться не получится.

На третий день в Родердон прибыл Абрахим Винкор с новостями из Тортона. Войска активно готовились к войне, запасы пополнялись, через неделю планировалось довести численность подразделений до штата, и тогда можно будет думать о переброске их в столицу. Володя задал еще несколько уточняющих вопросов, особенно интересуясь инженерными частями и артиллерией.

Винкор достал небольшую тетрадку, раскрыл ее и зачитал все сведения, касающиеся общего состояния армии и отдельных отрядов, а также вопросов, которые интересовали Конрона, Арвида и Филиппа.

— Вот что, оставь мне эти вопросы, которые тебя просили уточнить. Я напишу письмо и отошлю с гонцом.

— Но, ваше сиятельство, я планировал…

— Ты мне тут нужен.

— Конечно, милорд, как скажете.

Решив первоочередные дела, Володя хотел уже отправиться обедать, но внепланово заявился его преподаватель хороших манер, как его в шутку называл Володя, и попросил разрешения провести еще одно занятие. На вопросительный взгляд он немного помялся, потом признался: это приказ короля, который не очень доверяет его рассказам о том, что ученик все схватывает на лету. Ну, тут понятно — память на Базе Володе тренировали в первую очередь, это основа всей подготовки. Отсюда и его способность к изучению языков. Здесь он тоже для лучшего запоминания применял одну из методик.

— Давайте тогда повторим все, что мы изучили до сегодняшнего дня, — согласился князь. — Абрахим, подожди немного, я сейчас тут закончу, и тогда мы продолжим.

Повторение пройденного растянулось на два часа. Потом Володя быстро поел и предложил своему секретарю прогуляться. Не повторяя прошлой ошибки, он выехал на этот раз из замка верхом, и его сопровождали два солдата. Не то чтобы они сильно ему нужны были, но для представительности. Теперь, когда грязь улицы месили не сапоги, а копыта коней, а люди сами спешили дать дорогу важным всадникам, прогулка оказалась гораздо более приятной.

Выехав из какого-то проулка на огромную площадь. Володя заинтересовался столпотворением и направил коня в сторону шума. Люди торопливо расступались, давая дорогу всадникам и поспешно стаскивая шапки. Мальчик соскочил с лошади и вышел в первый ряд. Скопление оказалось вызвано бродячими артистами, расположившимися недалеко от замковой стены, с которой за представлением с интересом наблюдали солдаты.

Тряпка, служившая занавеской в фургоне, распахнулась, и на землю соскочила гибкая девочка лет двенадцати. Она тут же крутанула сальто, прошлась по лужайке колесом, а потом запрыгнула на плечи могучего сложения мужчине. И выпрямилась, сияя счастливой улыбкой.

— Ап! — Она скатилась с мужчины и тут же снова оказалась на ногах.

И только сейчас Володя узнал эту девочку — подружка Аливии по путешествию в Рогур.

Закончив выступать, девочка взяла шляпу и с улыбкой пошла по кругу, собирая деньги. Володя покопался в кошельке и достал золотую монету. Когда акробатка поравнялась с ним, он бросил ее. Девочка ойкнула и подняла голову.

— Продолжаете выступать? — улыбнулся ей Володя.

— Ми… милорд, — узнала его Линара и поспешно поклонилась. — Вы здесь?! А… — Девочка закрутила головой, но тут же спохватилась: — Извините.

— Аливии тут нет. Она сейчас с отцом в Тортоне, но вскоре приедет.

— Мы к тому времени уже уедем, — с сожалением вздохнула Линара. — Завтра заканчиваем выступления.

— Действительно жаль, — искренне огорчился мальчик. — Аливия потом долго тебя вспоминала… Слушай… а скажи, Сторн еще с вами путешествует?

— Бард? Конечно. Он постоянно с нами. И ваши песни часто поет — они ему нравятся.

— Это хорошо. — Володя задумчиво потеребил ножны ножа. — А могу я поговорить с вашим главным? Может быть, у меня есть что предложить ему, и тогда вы еще встретитесь с Аливией.

— Конечно, милорд. — Девочка с недоумением посмотрела на князя, не понимая, всерьез ли он полагает, что кто-то из них сможет в чем-то отказать благородному. — Прошу вас, позвольте только закончить.

— Конечно-конечно, я подожду.

Со сбором платы Линара закончила быстро, передала шляпу с монетами отцу и вернулась к Володе.

— Ждите здесь, — велел мальчик солдатам и Винкору.

Тот с любопытством посматривал на бродячих артистов, гадая, чем они могли привлечь внимание будущего герцога. То, что Володя давно знаком с ними, он понял сразу, но никак не мог понять, для чего они потребовались князю. А в том, что мальчик что-то задумал, Винкор не сомневался ни секунды — слишком хорошо успел изучить господина даже за такое короткое время, которое провел вместе с ним.

Папаша Флат, как все артисты называли старшего труппы, встретил Володю гораздо более настороженно, чем Линара. Его богатый жизненный опыт говорил, что от близких знакомств с благородными лучше держаться подальше и стараться не привлекать к себе их внимание. Сейчас даже богатая благодаря князю выручка его не радовала.

— Иди отдыхай, Линара, — бесцеремонно выставил он из повозки девочку. Та обиженно надулась — интересно же, но вышла. Перечить старшим тут, судя по всему, было не принято. — Так чем наша скромная труппа привлекла внимание вашего сиятельства? Мы можем оказать вам какую-то услугу?

Володя поудобнее устроился на каком-то ящике, судя по всему, для реквизита.

— В общем-то, у меня есть предложение для Сторна.

— Для нашего барда?

— Да. Помнится, он очень неплохо переложил песни моей родины на локхерский язык и подобрал к ним мелодию.

— Мне будет жаль расстаться с ним, но и удерживать силой я его не могу.

Тут Володя снова задумался. А действительно, ну заберет он барда, и труппа сразу потеряет одну из составляющих своего успеха. Бард в труппе — это лишняя прибыль. И судя по тому, как огорчился папаша Флат, — весьма существенная. Отказать же благородному в его просьбе ему даже в голову не пришло.

«Какого черта! — мысленно возмутился себе Володя. — И вообще, я же хотел завести себе постоянный театр? Вот он, почти готов. Правда, талант местных артистов, как бы это сказать помягче… но научатся. Главное — начать. А то, получается, пришел, забрал человека и ушел».

— Уважаемый Флат…

— Какой уж я уважаемый. Просто старый Флат. Зовите меня просто по имени.

— Я вовсе не хотел забирать его одного. Не скрою, для моих дел мне нужен именно бард, но и вы, если согласитесь, не пожалеете.

В течение получаса Володя объяснял Флату, что такое постоянный театр, что делают артисты и прочие тонкости.

— Ишь ты, — восхищался старик. — Значит, это не ты ищешь зрителей, а они сами к тебе идут? Ишь ты…

— Зрители пойдут только в том случае, если вы сумеете их поразить своим искусством. Удивить. Так что работать вам придется намного больше, чем сейчас. В некотором роде вам будет даже тяжелее, ибо я дам вам и помещение, и даже содержание, но и спрошу по полной. Халтура мне не нужна.

— Ишь ты, — снова задумался старик. — Боязно как-то вот так резко менять жизнь… Сам отказался бы, дак у меня тут и дочка с сыном, и внуки…

— Я не тороплю и не настаиваю. Если откажетесь, я даже слова не скажу. Соберите всех, поговорите с ними, подумайте. Потом дадите ответ. И позовите Сторна.

Мальчик прохаживался возле своего коня, когда к нему подошел его старый знакомый.

— Милорд, папаша Флат сказал, что у вас есть ко мне Дело.

— Да. Мне нужен человек, который сможет по моему заказу написать несколько песен.

— У вас ожидается какое-то радостное событие, милорд?

— Что? А… Ну, можно и так сказать… наверное… В общем, я хочу сделать заказ. Если результат мне понравится, тогда заказы станут постоянными. О плате…

— Милорд, признаться, меня никогда не интересовали заказы… Я очень редко работаю на заказ… В вашем же случае… Не могли бы вы в качестве платы спеть мне еще несколько песен вашей родины с переводом?

— Это тебе лучше с Аливией поговорить, — рассмеялся Володя, — когда она приедет. Она тебе их не только споет, но и переведет. Она на моем родном языке уже говорит лучше, чем я по-локхерски. Так значит, ты согласен?

— Да, милорд.

— В таком случае завтра днем приходи к королевскому замку. Стражу предупредят, и тебя ко мне проведут. Мой секретарь об этом позаботится.

— На кой ляд тебе этот певец сдался? — Это был первый вопрос, который задал Володе герцог за обедом, когда Винкор доложил о прибытии барда.

Володя усмотрел на столе варенье и обильно намазал его на хлеб.

— Любая война, — заметил он, прожевав, — складывается из нескольких составляющих. При этом солдаты сами по себе, пусть даже с самым лучшим оружием, не представляют для врага никакой угрозы, если у них нет стимула. Один полководец в моем мире количество солдат к боевому духу соотносил как один к трем. Нет, можно, конечно, крикнуть: «Вперед, солдаты! Там вас ждут золото и бабы!» — но такая мотивация, как правило, не очень хороша, поскольку, чтобы воспользоваться и тем, и другим, нужно остаться в живых.

Герцог хмыкнул, но тут же задумался.

— Это, как я понимаю, тоже не с потолка взято?

— Совершенно верно. История доказывает, что побегает чаще не тот, у кого солдат больше или оружие лучше, а тот, у кого мотивация для сражения выше. Если нападут на ваш дом и вы будете знать, что ваш проигрыш — смерть ваших родных, вы ведь будете сражаться иначе, чем если бы просто охраняли чье-то добро. Да пусть даже свое.

Ленор задумался сильнее.

— И чем поможет бард?

Володя на миг замер, потом поднял руку.

— Щас. — Вскочил и умчался, оставив озадаченного герцога за столом.

Поскольку до его комнаты было недалеко, вернулся он с гитарой быстро.

— Хорошо, что захватил. Давайте так: я вам сейчас спою одну песенку своего мира, вы ее не поймете, естественно, но для нашего эксперимента это и хорошо. Так вот, потом вы расскажете свои ощущения от нее. Именно ощущения, не понимая ни слова.

— Что ж… Весьма любопытно. Весьма. Весь внимание.

Володя устроился поудобнее, проверил настройку, а потом бодро вывел:

Легко на сердце от песни веселой,

Она скучать не дает никогда,

И любят песню деревни и села,

И любят песню большие города.

Нам песня строить и жить помогает,

Она, как друг, и зовет, и ведет,

И тот, кто с песней по жизни шагает,

Тот никогда и нигде не пропадет![4]

Под гитару как-то не очень, решил Володя, но, поскольку других инструментов не было, сделал все возможное, чтобы передать настрой.

Когда он закончил, герцог озадаченно почесал подбородок и откинулся на спинку стула.

— Что ж, должен признать, убедил. На наши песни не очень похоже. У нас поют как-то на один мотив. Не то чтобы некрасиво, но вот так вот не зажигают. Хотя танцевальные…

— У вас проблема не в песнях, а в наличии доступных инструментов. У нас все же немного разнообразнее с этим, а если их еще скомпоновать в оркестр, можно такое сделать…

— Верю. Но что ты намерен делать, если инструментов все равно нет? Изобретать?

— Зачем? Да и кто на них играть будет? Разве плохо было на гитаре? Конечно, не так, как с оркестром, но… Разве мало песен и под этот инструмент? Вот, например, немного другое:

Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно,

Струна осколком эха пронзит тугую высь.

Качнется купол неба — большой и звездно-снежный.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались![5]

— А вот эта уже чем-то на наши походит. Ну, не буду отвлекать от дел, мне еще к королю на доклад. Он постоянно интересуется вами, князь. Эндон, кстати, тоже. Лишь немногие при дворе знают о вашем будущем назначении, остальные вынуждены довольствоваться слухами. В основном сейчас гадают, какую должность я подыскиваю своему «сыну».

— Все-таки пошел такой слух?

Герцог пожал плечами:

— Слухи здравому смыслу неподвластны, на то и делали ставку. Умные же люди сами во всем разберутся.

Володе выделили отдельное помещение для еды, чтобы поменьше ему мелькать в общих залах. После встречи с Эндоном и король, и герцог согласились, что так будет лучше всего до официального представления. Сюда к нему частенько захаживал герцог Алазорский, чтобы поделиться бродящими по замку слухами и сообщить последние новости. Как понял Володя, слухи это не остановило, а только подлило масла в огонь. Те, кто поумнее, слухам не очень верили и теперь старались узнать о чужеземном князе побольше.

Сторна Винкор пригласил сразу, как только удалился герцог, и собрался было уйти, но Володя его остановил:

— Ты мне тоже нужен. Задание будет для вас обоих. Садитесь за стол, угощайтесь.

— Я бы хотел сначала заказ узнать, — замялся Сторн.

— Садись, сейчас объясню. Я хочу, чтобы вы написали несколько песен про нынешнюю войну с Родезией. Что- нибудь такое бодрое или торжественное… на ваш выбор.

— Но, милорд, я не…

— Винкор, помолчи. Заказ касается Сторна. Твоя задача, когда он закончит, записать слова на бумаге — мне так легче текст воспринимать. И еще, пока я не одобрю песню, о ней никто не должен знать. Всем любопытствующим отвечать, что есть заказ к грядущему празднику, и все.

Сторн закрыл глаза и что-то зашептал. Потом посмотрел на Володю:

— Еще какие-то пожелания будут, милорд?

— Нет. Я не хочу тебя ограничивать в выборе ни стиля, ни темпа песни. Главное, чтобы она подбодряла солдат, внушала… — Володя защелкал пальцами, пытаясь подобрать слова. — В общем, помогала и подбодряла.

— Я понял, чего вы хотите, милорд. Героическая баллада…

— А вот баллад не надо. Пока одну дослушаешь до конца со всеми перечислениями титулов и подвигов героев, война закончится.

Они еще несколько минут пообсуждали, какой должна быть песня, а потом Володя их оставил — нужно было идти к королю.

— Можешь угощаться, чем хочешь. Если что, Винкор попросит слуг еще принести. Кстати, Сторн, не знаешь, что там ваши по поводу моего предложения надумали?

— Еще обсуждают и спорят, но Линара, милорд, — бард улыбнулся, — активно поддерживает его, а значит, ее отец и дед тоже скоро согласятся. Папаша Флат тоже поддерживает.

С заготовкой песни Сторн и Винкор пришли через два дня, аккурат за день перед официальным представлением князя Вольдемара Старинова двору, а потому мальчику было, мягко говоря, не до них. Он как раз утрясал последние детали с учителем, тут же присутствовал и герцог, объясняющий сценарий.

— Подождите в соседней комнате, — попросил Володя. — Я сейчас.

Освободился он где-то через полчаса.

— Так, что у вас? Готово?

— Да, ваше сиятельство. — Винкор протянул два листа.

— Если позволите, милорд, я напою, — предложил Сторн.

— Минуту… — Володя углубился в чтение. За последнее время он уже наловчился разбирать тексты и потому потратил не очень много времени. Поморщился. — Не надо ничего напевать. Не годится. Совершенно не годится!

Володя разорвал бумагу.

— Ужас. Ну что это?! — Он потряс куском листа. — «Они собрались на войну и ноги о мечи отбили…» Ну что это?

— Это о родезцах… — Сторн никак не мог понять, что вызвало такой гнев князя.

— Ага. И после того, как они в своей неуклюжести отбили все ноги о собственные мечи, они три раза разнесли в пух и прах нашу армию, захватили целую провинцию и угрожают столице Локхера. Ну и кто тогда, получается, мы, если такие растяпы это сделали?

Сторн озадаченно почесал лоб.

— Песня не должна унижать наших врагов, — эмоционально попытался объяснить Володя. — Наоборот, надо подчеркнуть их достоинство, показать, что да, они сильны и храбры, но правда за нами, и мы, если все дружно возьмемся за дело, победим. Да, нам будет тяжело, но мы все равно сильнее! Понимаете? А эти вот ваши куплетики оставьте для трактирных певцов — там они в самый раз. А мне нужна серьезная песня.

Володя на миг замер, потом схватил гитару.

— Эх, опять не для нее песня, но что-нибудь выжать постараюсь:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой!

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой!

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идет война народная,

Священная война![6]

Стих последний аккорд, но Сторн еще долго сидел с открытым ртом.

— Вы, милорд, говорите, что она не под этот инструмент?

— Нет. Там должен оркестр играть, разные инструменты, ударные, трубы.

— Я как-то слышал игру оркестра… Может быть, можно было бы подобрать… Но где людей взять?

— Скоро сюда придет моя армия. Подойди к Лигуру, передашь от меня, что тебе нужны люди. Не знаю… Устрой проверку им и забирай всех, кого сочтешь нужным. Будет у тебя оркестр. Считай это первоочередной задачей, а пока мне нужна песня. Песня, которую исполнит ваш оркестр!

— Милорд… Милорд, вы позволите мне собрать оркестр?! Да я… Да я за это…

— Что этот оркестр играть будет? Пока не будет песни, какой в нем смысл? Для начала хотя бы просто песню, а потом для оркестра.

— Будет песня, милорд! Будет такая, как вы хотите!

А может, эту вашу использовать? Если вы переведете, я мог бы приспособить.

— Перевести? Гм… Песня несколько специфична. Переделывать много придется… Хотя… Нет, не имеет смысла, эта песня про мою страну, и тебе вряд ли она поможет. Я тебе показал, какой настрой должен звучать, а слова — твоя работа. За это я и плачу.

— Но, милорд…

— Сторн, говорю же, слова не помогут. Тем более все равно не знаю, как перевести «фашистской». Это не предмет, а… движение такое нехорошее, которое считало одних людей лучше других и соответственно лучшие должны владеть худшими.

— Но это по жизни так, — кивнул Винкор. — Благородные должны владеть низким сословием.

Володя поморщился:

— Не так владеть, а как животными владеют, убивать просто за то, что ты другой национальности. В общем, неважно. Очень плохая секта.

— А-а-а, — понятливо кивнул Винкор. — Секты… они всегда такие.

— Вот-вот. Эриха же причислять к секте…

Винкор поежился:

— Вы правы, милорд, никак не годится.

— Оркестр… оркестр… — завздыхал Сторн, когда понял, что переводить ему никто ничего не будет. — Хотел бы я услышать эту песню в оригинальном исполнении, как положено.

— Это вряд ли получится. Думай. И мне от тебя не одна песня нужна — разные. И такие тоже:

Бьется в тесной печурке огонь,

На поленьях смола как слеза,

И поет мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза[7].

— Переводить тоже не буду, ориентируйся на мотив. Хотя… Эту переводить не буду, а вот другую… Сторн, постарайся сделать ее перевод с адаптацией, но как можно точнее. Винкор, пиши…

Володя задумался, а потом начал диктовать, как и раньше, пропуская в переводе неизвестные ему слова на локхерском. Закончив диктовать и выслушав чтение Сторна, Володя пару раз его поправил и довольно кивнул:

— Ну вот, более-менее точно.

— Милорд! — взмолился Сторн. — Хотя бы пару куплетов напойте и наиграйте, чтобы я знал, от чего отталкиваться.

— Хорошо. — Володя снова взял гитару. — Только, блин, она под гармонь намного лучше звучит. Но постараюсь.

С берез — неслышен, невесом —

Слетает желтый лист.

Старинный вальс «Осенний сон»

Играет гармонист.

Вздыхают, жалуясь, басы,

И, словно в забытьи,

Сидят и слушают бойцы,

Товарищи мои.

Володя покосился на Сторна. Тот сидел, прикрыв глаза, и тихонько покачиваясь в такт мелодии, словно пытался слушать ее всем телом, впитать, почувствовать.

Под этот вальс весенним днем

Ходили мы на круг,

Под этот вальс в краю родном

Любили мы подруг.

Под этот вальс ловили мы

Очей любимых свет,

Под этот вальс грустили мы,

Когда подруги нет.

И вот он снова прозвучал

В лесу прифронтовом.

И каждый слушал и молчал

О чем-то дорогом.

И каждый думал о своей,

Припомнив ту весну,

И каждый знал — дорога к ней

Ведет через войну.

Интересно, как Сторн воспринимает песню, не понимая слов? Что он чувствует? Какие образы у него рождаются? По его щеке катилась слеза, но бард словно и не замечал ее, продолжая сидеть с закрытыми глазами и слушать.

Пусть свет и радость прежних встреч

Нам светят в трудный час,

А коль придется в землю лечь,

Так это ж только раз!

Но пусть и смерть в огне, в дыму

Бойца не устрашит,

И что положено кому

Пусть каждый совершит.

Так что ж друзья, коль наш черед,

Да будет сталь крепка!

Пусть наше сердце не замрет,

Не задрожит рука.

Настал черед, пришла пора,

Идем, друзья, идем!

За все, чем жили мы вчера,

За все, что завтра ждем[8].

— Как-то так. — Володя отложил гитару.

Сторн, не стесняясь, вытер глаза.

— Я понял, что вы хотите, милорд. Песня должна быть не о героях, а об обычных людях. Об их интересах и стремлениях. Это им понятно. И без персонификации… Не надо наделять врага какими-то плохими качествами или выставлять его в смешном свете.

— Правильно. Жду с новым вариантом через неделю. Раньше, боюсь, у меня времени не будет.

Винкор торопливо собрал листы и направился к выходу. Сторн немного задержался.

— С вашего позволения, милорд, я сначала переложу на стихи последнюю песню.

— Не возражаю, но мне нужна и такая, как первая, действуй.

ГЛАВА 19

Самое неприятное во всех церемониях то, что необходимо помнить о каждой мелочи, которая для местных жителей имеет колоссальное значение. Вот и приходилось постоянно себя контролировать. Нельзя сказать, что предыдущая неделя прошла зря — Володя успел завести несколько знакомств среди тех, кто еще не представлял его положение. Хотя удалось это скорее потому, что те люди сами искали знакомства с ним, пытаясь определиться с новым фаворитом. Володе такое не очень нравилось, но, памятуя о наставлениях герцога, он старался быть предельно корректным. У собеседников складывалось впечатление о нем, как о недалеком провинциальном пареньке, который каким-то образом сумел оказать услугу королю. Очень быстро весь двор потерял к нему интерес, разве что иногда Володя ловил на себе насмешливые взгляды и краем уха слышал разговоры местных сплетников о себе.

Немного подумав, он решил, что так даже лучше, и не стал пытаться кого-то в чем-то переубедить. Герцог сначала старался вразумить его, но быстро отступил, когда Володя доказал, что пусть лучше его пока недооценивают, а он за это время осмотрится.

И вот настал момент… Из собравшихся немногие знали истинную причину торжественного собрания в церемониальном зале замка. Остальные полагали, что король просто решил как-то вознаградить того, кто оказал ему какую-то услугу. Ну, и в общество ввести. Мало кто верил в то, что этот странный князь действительно сын герцога Алазорского, но других предположений не было.

Медленно шагая вдоль шеренги высшей знати королевства, Володя поймал на себе чей-то изучающий взгляд, чуть повернул голову и встретился глазами с высоким мужчиной очень запоминающейся внешности — орлиный профиль, взгляд со льдинками в глубине. Граф Танзани — один из опаснейших людей королевства, как его охарактеризовал Ленор Алазорский.

— Он может стать лучшим другом или злейшим врагом. Помочь тут я тебе не смогу, поскольку мы с ним находимся не в самых лучших отношениях.

— Тогда, возможно, мне тоже не удастся с ним договориться.

— Не факт. Хотя наши с ним отношения и натянуты, но мы все же не враги. И есть нечто, что нас с ним объединяет, — мы оба преданы королю и оба стараемся работать на благо королевства, хотя каждый из нас понимает это по-своему.

А совсем недавно Володе сообщили, что какие-то люди весьма активно расспрашивали в Тортоне о нем и его деятельности там. Ленор Алазорский, которому мальчик сообщил об этом, удивленно вскинул брови:

— Я? Нет, я узнал о тебе все лично еще в прошлый раз. Значит, кто-то еще решил разузнать о тебе побольше.

Сейчас, поймав этот пристальный взгляд, Володя сообразил, кто был этот кто-то. Повинуясь мимолетному импульсу, мальчик едва заметно кивнул. Брови графа Танзани удивленно вскинулись, но он тут же взял себя в руки и едва заметно кивнул в ответ.

Володя шел без своей накидки, но в доспехах, с мечами за поясом. Подойдя на расстояние десяти шагов до трона, замер, дождался, когда король встанет с трона, и сделал еще пять шагов. Вытащил оба меча, опустился на одно колено и положил их перед собой. Король медленно спустился с возвышения и замер рядом. Мальчик осторожно взял оба меча и, не поднимая головы, протянул их монарху. Король принял их, сделал шаг назад и на вытянутых руках протянул оба меча князю. Володя поднялся и положил руки на мечи сверху.

— Я, князь Российской империи Вольдемар Старинов, — медленно заговорил он, — добровольно приношy вассальную клятву его величеству Артону Второму Локхерскому! Клянусь блюсти честь и верность…

Это место Володю всегда веселило, но на этот раз он сумел сдержать улыбку и продолжил заученную клятву — не очень длинную, но которую приходилось произносить медленно и четко. И вот произнесена последняя фраза.

— Мы принимаем клятву князя Российской империи Вольдемара Старинова.

Мечи вернулись к законному владельцу, и, пока король возвращался к трону, Володя вложил их в ножны.

Артон опустился на трон.

— Князь!

Володя сделал три шага к королю.

— Как для нового вассала, у нас есть для вас задание.

— Да, ваше величество?

— Мы крайне опечалены вестями из герцогства Торендского, где наш вассал Ульмар Тиндон, бывший герцог Торендский… — среди вельмож пролетел шепоток, не каждый день вассалов лишают титулов, — …поднял против нас мятеж. В связи с этим мы, король Локхера, лишаем его всех наших милостей и забираем дарованный ему титул герцога. Ваша задача, князь, отправиться в мятежное герцогство, восстановить там порядок, арестовать мятежников и привести к нам на суд. — Артон на миг замолчал и оглядел зал. — После того как вы восстановите порядок в герцогстве и арестуете мятежников, вы возьмете на себя управление провинцией…

Вот тут поднялась настоящая буря. Заговорили все разом. Кто-то возмущенно размахивал руками, кто-то пытался что-то доказать стоявшему рядом с ним. Володя чуть скосил взгляд — граф Танзани стоял совершенно неподвижно, и по его лицу трудно было понять, о чем он Думает. Зато новоиспеченному герцогу доставило истинное наслаждение выражение лица Эндона. Тот пошел красными пятнами от ярости и что-то пытался сказать мужчине, стоявшему рядом с ним, но голос срывался и получалось только шипение.

— Ваше величество! — Вперед вырвался один из сановников. — Ваше величество, но как можно доверять такой пост совершенно незнакомому и постороннему человеку, к тому же еще совсем…

— У вас есть предложение, как разобраться с мятежом, граф? Что же вы молчали на совещаниях? Мы с удовольствием выслушаем ваши предложения.

— Ваше величество, у меня нет, но…

— А князь представил нам план действий, который мы сочли достойным внимания. Полагаю, награда за избавление королевства от опасности в этот тяжелый час должна соответствовать сложности задачи.

— Ваше величество, но мы все согласились, что нельзя отвлекать армию от войск Эриха…

— У князя есть свои отряды. Мы сочли необходимым дополнить их отрядом Конрона Пентарского и выделить пятьдесят человек гвардии. Но если вы согласны с такими силами восстановить порядок в мятежной провинции…

Граф слегка побледнел.

— Но это самоубийство…

— То есть вы против предложений князя, но своих предложений у вас нет? Мы поняли, граф, вернитесь на место.

Мужчина на миг замер, но вынужден был выполнить приказ — король явно находился не в том настроении, чтобы спорить.

— Я полагаю, что король принял решение! — вдруг выступил вперед граф Танзани. — Как верные вассалы короля, мы должны принять его волю.

Володя хотел уже благодарно кивнуть, но герцог докончил:

— Новый герцог Торенды либо справится, либо нет. Если не справится, он не будет больше герцогом.

Оптимистично. Володя покосился на Артона. Тот сидел слегка бледный, но с решительным выражением лица. Хм… а, похоже, он побаивается этого графа.

— Герцог Торенды, займите место, полагающееся вам по праву!

Тотчас к Вольдемару подскочил разряженный господин и с поклоном показал на свободное место среди высшей знати королевства. И место это было как раз около графа Танзани. Все время, пока длилась церемония, Володя искоса посматривал на него, но тот даже голову не повернул, продолжая смотреть прямо перед собой. Ни слова, ни лишнего жеста. Сейчас он больше всего походил на орла, готового броситься на жертву.

— А что вообще за человек этот граф Танзани? — поинтересовался Володя у герцога Алазорского после того, как официальная часть закончилась и все разбрелись по замку.

— Я тебе о нем уже говорил — командир королевской гвардии, служил еще отцу Артона. Лучше держаться от него подальше. Если ты не предашь короля, то вряд ли он станет твоим врагом, но все же.

— Очень странная личность… Кстати, а почему здесь столько знати собралось? Разве не война идет?

— У Эриха сейчас, после поражения под Тортоном, большие проблемы с резервами. К тому же он застрял около городов, на осаду которых и тратит все силы. У нас, собственно, такие же проблемы, вот и разослали гонцов для сбора новых солдат. Пока же все, от кого зависит ведение войны, собрались здесь для выработки общего плана кампании. Ну и попутно около столицы происходит сбор резервов. Кстати, скоро должны прибыть первые отряды. Твои когда будут?

— Сообщили, что почти готовы и выйдут через три дня… значит, через шесть дней будут тут.

— Тогда на твоем месте я бы озаботился местом возле города. Скоро здесь не протолкнуться будет от солдат.

— Место? Э-э… А как его выбрать?

— Попроси короля поскорее выделить тебе гвардейцев, и пусть они займут место для лагеря. А пока отдыхай. Сегодня у тебя был трудный день.

Легко сказать, отдыхай. Кто бы еще дал отдохнуть. После сегодняшнего королевского выступления столько желающих нашлось с ним поговорить… Основная масса хотела просто оценить нового герцога и понять, чего от него ждать. Были и такие, кто хотел чего-то добиться от него, вытащить какие-то обещания. Но граф Танзани так и не подошел.

Только ближе к вечеру Володе удалось вырваться с организованного в его честь праздника, и то только потому, что большинство уже уверенно обосновалось под столом. Верный своей привычке, Володя пил очень мало, и только сильно разведенное водой вино, благодаря чему и сохранил ясность рассудка. Уже у двери его перехватил Эндон, точнее, столкнулся с ним, когда князь выходил из зала.

— А-а-а… наш князь чужеземный… Думаешь, втерся в доверие к королю и уже на коне? — Эндон ухватил его за доспехи, которые Володя так и не снял за отсутствием времени — не было возможности вырваться из толпы даже на минуту. — И не надейся, что тебе и дальше удастся водить всех за нос!

— Водить за нос? Господин Эндон, водить за нос можно того, кто позволяет себя водить. Я предпочитаю говорить делами.

— Делами? — Оруженосец криво усмехнулся. — Ну, посмотрим на твои дела, когда мятежник погонит тебя плеткой до столицы.

Володя пожал плечами и сделал шаг, чтобы уйти, но передумал.

— На твоем месте я бы так этого не желал. Если мятежник погонит меня до столицы, кто помешает ему в эту столицу войти? Подумай тогда над своей судьбой, если судьба королевства не тревожит.

Эндон открыл рот… закрыл… снова открыл…

— А ты думаешь, что сможешь победить мятежника?

— Думаю, не думаю… Кого волнуют мои мысли?

— Ага, дела должны говорить?

— Милорд в Тортоне доказал, что его дела могут за него говорить, — вдруг раздался рядом холодный как лед голос.

Эндон, услышав его, вжал голову в плечи, сразу растеряв всю важность и даже разом протрезвев.

— Простите, ваша милость, я не хотел никого оскорбить и не знаю ничего про Тортон.

— Ты легко оскорбляешь людей, ничего о них не узнав. Однажды ты попытаешься прыгнуть выше головы и лишишься ее. Сейчас ты очень близок к этому — оскорбляя герцога королевства.

— Да, ваша милость… — Эндон торопливо прошмыгнул мимо.

Володя развернулся к говорившему:

— Наконец-то мы с вами встретились, граф. Раньше вы избегали говорить со мной.

— Не избегал, милорд. Просто мне не о чем было с вами говорить.

— А сейчас есть? И значит, это ваши люди выспрашивали обо мне в Тортоне?

Брови графа Танзани вскинулись домиком, потом сошлись у переносицы в задумчивости, но туг же разгладились и вернулись на место. Подвижное и выразительное лицо, но взгляд… мурашки по коже от него.

— Значит, вам донесли об этих расспросах. Очень интересно. А вы странный человек — появились неизвестно откуда, сразу влезли в конфликт и сумели выиграть в безнадежной битве. Я буду присматривать за вами, ваше сиятельство.

Граф поклонился и неторопливо прошагал мимо.

На следующее утро Володя проснулся с тяжелой головой и в скверном настроении. Прибывший с утра посланец от короля с сообщением, что после обеда новый герцог приглашен на военный совет, настроение ничуть не улучшил. Чтобы хоть как-то развеяться, Володя поспешно оделся, накинул свою неизменную накидку и отправился прогуляться на стену замка. Здесь ему всегда нравилось — высоко, свежий утренний ветер обдувает, трепля волосы и играя полами накидки. Володя в таких случаях откидывал голову назад, подставляя лицо лучам солнца. Прикрыв глаза, он представлял себя на высокой скале у моря, у подножия могучие волны разбиваются о скалы, вздымаются и опадают…

— Простите, милорд…

— Какого… — едва не взвыл вслух Володя, но сдержался и резко обернулся… и тут же склонился в поклоне. — Ваше величество, простите, задумался немного, не заметил вашего присутствия.

— Ничего-ничего. — Королева-мать слабо улыбнулась. — Удачно получилось, что я встретила вас тут, я хотела уже послать служанку с просьбой.

За спиной королевы, поодаль, стояли три девушки- служанки.

— За мной? Я к вашим услугам…

— Нет-нет… Я хотела поговорить с вами не как королева, а как мать… Милорд… я слышала, что вы спасли одну девочку, когда врачи считали, что она умрет…

Володя нахмурился, но тут же улыбнулся:

— У меня есть кое-какие знания, но их недостаточно, чтобы называться врачом.

— Да-да. — Королева нервно затеребила рукав. — Герцог Алазорский передал мне ваши слова.

Тут Володя начал кое-что понимать.

— Он говорил, что ваша дочь простудилась…

— Да. Думали, что простуда, но с тех пор ей становилось только хуже, а сейчас… сейчас у нее опять жар, и она все чаще впадает в забытье… Врач говорит… говорит… говорит, что ничего не может сделать.

— Ваше величество, я не врач, но позвольте мне взглянуть на вашу дочь. Может, я смогу чем-нибудь помочь?

Ясно же, чего хочет королева, почему же не пойти ей навстречу? Хуже по-любому не будет.

— Я провожу вас, ваше сиятельство.

— Вольдемар. Если это не против этикета, называйте меня по имени.

— Ну что вы, Вольдемар. — Королева вновь слабо улыбнулась. — Никакого нарушения этикета нет.

— Только мне надо будет сначала зайти к себе за… за лекарствами.

— Конечно. Прошу вас, Вольдемар. Линда вас потом проводит.

Володя снова поклонился, а когда выпрямился, королева уже уходила и рядом осталась только одна служанка. Мальчик приветливо кивнул ей и отправился к себе — служанка засеменила следом.

Медикаменты пришлось вытаскивать почти с самого дна баула с вещами, которые князь еще не позаботился разобрать. Наконец саквояж был извлечен, и Володя двинулся за служанкой.

Идти пришлось чуть ли не в другой конец замка, и Володя уже не знал, в какую руку сунуть не очень удобный саквояж — привык уже, что багаж слуги таскают.

— Одну минуту, ваше сиятельство, я предупрежу ее величество.

Служанка оставила Володю у двери, а сама юркнула в комнату. Но тут же снова вышла и пригласила войти.

Принцесса полулежала на огромной кровати под одеялом так, что снаружи оставалось только лицо, поразившее мальчика нездоровым румянцем. Длинные распущенные волосы были в беспорядке разбросаны поверх одеяла. На звук хлопнувшей двери она открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд. Королева сидела на стуле возле дочери. У противоположной стены, рядом со столиком, уставленным всякими кувшинами, пузырьками и чашками, замерла служанка, видимо, выполняющая обязанности сиделки.

Володя внимательно присмотрелся к девушке, но так и не смог определить, сколько ей лет, настолько плохо она выглядела. Тут вдруг принцесса закашлялась… Мальчик бросился к ней, попросив королеву немного отодвинуться. Та на миг замерла, не зная, гневаться ей или нет. Пока она решала, Володя уже помог принцессе привстать и слегка наклонил вперед, чтобы она прокашлялась. Королева, заметив, что дочери стало лучше, отмахнулась от служанки, бросившейся к больной, обошла кровать и села на краешек с другой стороны.

Принцесса откинулась на подушке и повернула голову к помощнику:

— Ты кто?

— Новый герцог волей вашего брата, ваше высочество.

— А… г-ха… а что вы здесь делаете?

— Ваша матушка попросила меня навестить вас.

Принцесса недоуменно повернулась к матери.

— Герцог приехал к нам из далекой страны, и у них очень хорошая медицина. Может быть, у него есть лекарства от твоей болезни.

Девушка слабо улыбнулась.

— Спасибо. — Володя видел, что она ни капли не верит ни в какие лекарства и понимает, что жить ей осталось немного, но при матери не рискнула высказать это. — Спасибо, мамочка. Конечно, эти лекарства помогут мне.

— Вы позволите вас осмотреть, ваше высочество?

— Делайте, что нужно…

Володя приподнялся со стула и склонился над девушкой. Положил ей на лоб руку и покачал головой:

— Жар, и очень сильный.

— Да… у нее постоянно жар, иногда она впадает в забытье… — Королева отвернулась, тайком от дочери вытерев глаза.

— Хм… Это нехорошо. — Мальчик протянул руку к одеялу и тут же отдернул ее… смутился. — Хм… ваше высочество, я не могу ничего сказать про болезнь, если мне не удастся вас осмотреть… Понимаете?

— Князь! — Королева вспыхнула, но тут же прижала руку ко рту. — Это необходимо?

— Я не могу поставить диагноз вот так, а без него неизвестно, какие лекарства давать.

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату стремительно вошел король.

— Вы… Князь, мне Ленор говорил, что вы вылечили девочку, которую не смогли вылечить наши врачи…

— Ваша матушка пригласила меня, ваше величество.

— Вы сможете что-то сделать?

— Пока не знаю. Мне нужно осмотреть принцессу. Я не могу поставить диагноз без осмотра.

Артон стиснул кулаки.

— Если это надо. Орти… Орти, ты меня слышишь?

Губы принцессы зашевелились, и она что-то прошептала. Король склонился к ней, выслушал и согласно кивнул.

— Матушка, вам лучше выйти. Вы опять разволнуетесь, а с вами и принцесса начнет переживать.

Королева замешкалась, но под взглядом дочери кивнула и вышла. Девушка повернулась к Володе:

— Только не обещайте мне выздоровления, герцог. Я уже достаточно большая, чтобы не верить в сказки.

Володя покосился на бледного короля, вздохнул и решительно придвинул стул к кровати.

— А вот это уже позвольте мне судить, выздоровеете вы или нет. И чего раскисли? А ну-ка. — Мальчик приподнялся и "придвинул к себе саквояж.

— Герцог?!

— Что? Будете говорить, что надоела жизнь, что хотите умереть? Не поверю. Нет, если убедите, что действительно хотите умереть…

— Да как вы смеете… — начал было Артон, но Володя резко повернулся к нему, и тот под его взглядом замолчал.

— Ваше величество, если я здесь доктор, то вы все будете слушать меня! Ясно? Когда дело касается здоровья и жизни пациентов, королей для меня нет, и я буду говорить то, что сочту нужным.

Пораженный такой отповедью Артон слегка попятился, потом взял стул и сел с другой стороны кровати. Принцесса с таким же удивлением смотрела на очень уверенного в себе герцога. Взгляд холодный и без капли сочувствия, отстраненный. Вот он зарылся в свою сумку и достал оттуда какое-то устройство с двумя веревочками, закрепленными на металлической дуге.

— Может, позвать кого в помощь? — все же поинтересовался Артон.

— Спасибо, ваше величество, но пока не нужно. Ну-ка. приподнимись, принцесса — Володя уверенно помог принцессе приподняться и приложил стетоскоп к спине.

— Дыши… дыши… не дыши… Совсем не дыши, сказал. Ты можешь просто задержать дыхание? Какие принцессы глупые пошли.

Девушка вспыхнула от гнева, но смолчала… и дыхание задержала.

— Снова дыши. Так, теперь ложись и снова дыши… Не дыши…

Румянец болезни исчез и уступил место румянцу гнева. Король тоже еле себя сдерживал, но пока молчал, посматривая на уверенные движения герцога. Сам герцог, похоже, целиком углубился в слушание чего-то непонятного через свой прибор. Вот он его свернул и убрал. Достал плоскую палочку, в руке у него вспыхнул огонек.

— Ну-ка, открой рот, принцесса. Скажи «а-а-а»…

Володя направил свет фонарика и прищурился. Нахмурился и покачал головой:

— Очень похоже, что у вас пневмония. М-да… Как все запущено… И как вы умудрились в июле подхватить воспаление легких?

— Гуляла. — Кажется, от шока девушке стало несколько лучше. Она лежала, натянув одеяло до подбородка, и из-под него сердито сверкала глазами на князя. — Попала под дождь, и вот…

— А-а-а… Понятно. М-да. Интересно, все принцессы такие беспомощные? У меня сестре восемь с половиной лет, но и она знает, что, если промокнешь под дождем, надо немедленно принять горячую ванну, хорошенько растереться полотенцем, залезть под теплое одеяло и выпить стакан чая с медом или лимоном. Что ж ты так свое здоровье не ценишь, высочество?

— Я… я не знала, что заболею…

— А-а-а… ну, конечно. Заболеть, промокнув под дождем и погуляв потом в мокрой одежде, это действительно так неожиданно. Только непонятно, с чего простуда в пневмонию перешла-то. Ну-ка, рассказывай, как лечили?

Эта грубая и необычная манера общения герцога сбивала с толку, но помогла принцессе собраться. Король видел, что его сестре даже лучше немного стало, и только поэтому он пока не вмешивался, хотя при других обстоятельствах такого не стерпел бы.

Принцесса уже по-новому глядела на этого странного герцога. Исходила от него какая-то непонятная волна уверенности, и у девушки стала появляться надежда. Потому она не стала вступать в споры, а честно объяснила:

— Растирали какой-то дрянью, потом меня поливали холодной водой, чтобы температуру сбить… Кровь пускали…

— Стоп. Дальше можешь не продолжать. М-да… С такими докторами, как у вас, болеть смертельно опасно. Как только до сих пор жива… Обливание холодной водой вместе с кровопусканием… сильно… Удивительно, что только пневмонию заработала.

— Что тут есть происходить?! — В комнату ворвался какой-то представительный мужчина в странном камзоле и с чем-то, похожим на дудочку. — Ваше королевское величество! Я есть доктор, а это есть мой пациент! Никакой шарлатан не должен быть здесь!!! Я снимай с себя всю ответственность.

— Ага, это и есть доктор, который додумался простуду лечить обливанием холодной водой и кровопусканием? — Глаза Володи недобро блеснули.

— Я снимай с себя всю ответственность…

— Ваше величество, мне с этим доктором надо немного поговорить. Я вас на чуть-чуть оставлю. Никакой шарлатан не должен быть здесь… так он вроде бы сказал.

Володя приглашающе махнул рукой и вежливо распахнул перед доктором дверь и даже поклонился. Король озадаченно переглянулся с сестрой, а потом поспешно вышел следом. И успел заметить быстрый и очень точный удар под ребра. Доктор задохнулся, сложился пополам, получил еще один удар по шее, и тут же у его горла замер клинок.

— Слушай сюда, ты, шарлатан! Чтобы через три часа тебя не было в городе! Намек ясен?

— Я есть доктор! Я лучший доктор империи!

— Заткнись, а то в империю и отправлю! Что-то мне подсказывает, что там о тебе не слышали.

— Ваше величество! Спасите меня от этот сумасшедший!!!

Король растерянно посмотрел на Володю. Тот оттолкнул этого «доктора», подошел к королю, замер, пытаясь определить свое поведение.

— Ваше величество, хотите, чтобы ваша сестра жила? Гоните этого идиота в шею. Если он продолжит ее лечить, она не проживет и недели.

— Ты… ты сможешь ее спасти?

Володя с силой потер подбородок.

— Не знаю. Очень запущенная стадия. Простую простуду умудрились развить до пневмонии, да еще и кровь пустили… Не знаю, Артон, честно. Но сделаю все, что смогу.

Король вдруг схватился за голову и едва не взвыл.

— Почему я должен тебе верить?! Почему?! Этот человек приехал из Тралийской империи, а она известна своими учеными и врачами!!! И ты предлагаешь гнать его и довериться тебе, хотя и говоришь, что не врач?!

— Я не врач, но я не додумаюсь лечить простуду обливанием холодной водой! И потом, если он такой известный врач в этой вашей империи, зачем сюда приехал? Тут что, платят больше, чем там? Я разговаривал с Арвидом, мы с ним много говорили о разных методах лечения, но о таком он не упомянул ни разу!

— Ты не врач!

Володя понял, что еще секунда, и его просто попросят отсюда.

— Да, не врач!!! Но я человек!!! И я не могу смотреть, как гробят молодую девушку, которой еще жить и жить!!! Можешь после всего этого приказать казнить меня за грубость или еще за что, но я не допущу к больной этого шарлатана, даже если мне придется зарубить его. — Володя хоть и был ниже короля, но умудрился как-то даже нависнуть над ним. — Может, у меня не получится ее спасти из-за предыдущего лечения, но я хоть знаю, что и как надо делать! И у меня есть шанс! А если ее продолжат лечить так, как до этого, то готовьте сразу гроб!!!

— Да ты!..

— Арти!

Володя и король резко замолчали и поспешно отошли друг от друга, обернулись. В дверях комнаты стояла королева, теребя воротник.

— Матушка…

— Арти, позволь этому герцогу попробовать вылечить Орти.

— Но, матушка…

Королева махнула рукой.

— Я знаю! Он не врач, а у этого рекомендации, но я… я чувствую, что этот… этот юноша последняя надежда… Материнское сердце…

Король на миг задумался, потом резко шагнул к Володе, ухватил его за ворот.

— Лечи! Но если она умрет, ты…

— Я снимать с себя всю ответственность…

— Вон!!! — рявкнул Артон, резко обернувшись, найдя на ком сорвать злость. — Чтоб через три часа и духу твоего в городе не было!!! — Король развернулся и быстро вышел.

Королева подошла к Володе и положила руку ему на плечо.

— Не бойтесь, милорд. Он скоро успокоится и поймет, что был не прав. Он всегда так… сначала скажет, а потом начинает думать. — Королева вздохнула. — Горяч больно. А вы лечите мою дочь, как сочтете нужным… Если же вдруг она… — Женщина всхлипнула. — Если вдруг у вас не получится, никто вас не обвинит.

Володя благодарно кивнул и вернулся в комнату, королева сразу за ним. Судя по виду принцессы, она слышала довольно много из того, что происходило в другой комнате… Ну понятно, тут надо быть совсем глухим, чтобы не слышать те крики. Теперь она не очень уверенно посматривала то на мать, то на герцога.

Володя уселся на стул рядом с ней и снова закопался в свою сумку.

— Значит так, принцесса, будем тебя лечить. И если хочешь выздороветь, то слушайся меня как отца родного. Во-первых, будешь делать только то, что я говорю, о рекомендациях того доктора забудь. Никаких обливаний и никаких кровопусканий.

— И никаких обмазываний дрянью?

— А вот этого не обещаю. Не знаю, какой дрянью обмазывал тебя тот доктор, у меня есть свои мази. А сейчас мы немного собьем тебе температуру. Ну-ка… — Володя подошел к столику, изучил, что там стоит. — Так… Сюда поставить кувшин с водой, воду предварительно вскипятить, кувшин тщательно вымыть, стакан тоже. Побольше фруктов, принесите еще чай и лимоны, я покажу, как надо будет заваривать чай.

Служанка торопливо кивала, с каким-то ужасом посматривая на герцога. Наверное, она так бы и продолжала стоять и кивать, если бы на нее не шикнула королева. Тогда она поспешно подобрала подол платья и кинулась выполнять поручение.

Володя достал таблетку, бутылочку с водой — зная, как обстоит в этом мире дело с гигиеной, он взял себе за правило всегда носить в аптечке бутылочку с кипяченой водой и чистый раскладной стакан. Приготовил все это, бросил шипучую таблетку в стакан, дождался, когда она растворится, и протянул его принцессе.

— Пей.

— А что это? — подозрительно покосилась она на стаканчик.

— Лекарство.

— А из чего оно? — Девушка незаметно отодвинулась.

Володя вздохнул, достал упаковку.

— Если тебе от этого знания будет легче: ацетилсалициловая кислота, аскорбиновая кислота, фенирамина малеат… продолжать?

— Не… не надо… — Принцесса все-таки взяла стаканчик и выпила.

— Вот и умничка. Неплохо было бы тебе еще капельницу поставить после всех кровопусканий… — Володя огляделся. — Ага. — Он достал нож и срезал завязки на занавесках, достал из саквояжа небольшой приборчик. — Сейчас я тебе сделаю немного больно, но ты потерпи. — Володя вытащил упаковку с одноразовыми скарификаторами, достал один. — Вашу руку, принцесса…

Он смочил ее палец спиртом.

— Ой…

— Терпи. Я предупреждал, что будет больно. Вот и все, подержи пока ватку.

— Кто-то говорил, что кровь мне пускать не будет, — проворчала девушка.

— Ага, раз шутишь, значит, стало лучше и температура спала…

Володя уже размазал кровь по стеклышку, сунул его в прибор, проверил заряд аккумулятора и запустил.

— М-да, не лаборатория, конечно, но мне этой информации хватит.

Он убрал прибор и достал прозрачный пакетик. К специальному крючочку на нем привязал отрезанный шнурок и подвесил его на рейку, на которой, похоже, раньше крепился балдахин. Достал иглу с трубочкой, воткнул снизу в пластиковый пакет с физраствором, предварительно проверив, что кран закрыт.

— Значит так, принцесса, сейчас я поставлю тебе капельницу. Ничего не трогать, лежать неподвижно и, самое главное, не дотрагиваться до иглы. А сейчас положи Руку сверху на одеяло.

— Ой…

— Ну, не так уж и больно, не ври, пожалуйста. — Володя уверенно перетянул руку девушки жгутом. Достал иглу. — Сожми и разожми кулак несколько раз. Вот так… Где тут у нас вена? М-да… Убил бы этого твоего доктора… Навыпускал крови. И где тут теперь вену искать у тебя? Ага, вот она… Не кричать! И не пищать!

Попасть в вену удалось не с первого раза, но все же получилось. Закрепив иглу пластырем, подключив систему и открыв краник, он еще раз все проверил.

— Ну вот. Теперь лежи и ничего не трогай. Тем более грязными руками.

Все время, пока Володя занимался лечением, королева сидела на кровати с другой стороны и держала дочь за руку. Морщилась, когда герцог колол принцессе палец, когда втыкал в руку медицинскую иглу, но молчала. Раз приняв решение, она не пыталась лезть в лечение, за что мальчик ей был безмерно благодарен.

— Ну, все вроде бы. Теперь подождем, когда раствор закончится.

Принцесса явно хотела много чего узнать, но последние события сильно ее утомили. Она пыталась бороться с усталостью, но лекарство уже начало действовать, и впервые за долгое время она спокойно уснула. Володя потрогал ей лоб и шепнул:

— Температура вроде бы спала. Пусть отдохнет.

— Она… она выздоравливает?

Володя покачал головой:

— Это временно, пока лекарство действует. К лечению я еще не приступил. Прежде чем начать бороться с болезнью, придется сначала ее организм укрепить после предыдущего «лечения». Слишком он ослаблен. Пусть больше пьет горячего чая, лучше с лимоном, еще я оставлю упаковку витаминов… Да, еще упаковку аскорбинок. Давайте, я вам объясню, что и как надо давать. — Володя посмотрел на часы и поморщился, глянул на физраствор, а потом повернулся к сиделке, замершей в сторонке. — После обеда мне придется уйти, потому, когда принцесса проснется, дадите ей вот эту таблетку, три штуки вот этих желтеньких и одну вот эту белую. Пусть запьет водой, но только кипяченой.

Подошедшую служанку с огромным кувшином тоже подвергли обучению на предмет ухода за больной, что можно делать, а что нет. Особенно подробно Володя остановился на необходимости соблюдения чистоты.

— Грязь — основная причина многих болезней. Не в этом случае, но мы же не хотим, чтобы принцесса заболела еще чем? Потому вымыть пол, протереть пыль влажной тряпкой… Не сейчас, когда принцесса проснется. А сейчас пусть спит.

Физраствор почти закончился, и Володя убрал капельницу, сложил все в саквояж.

— Ладно, извините, идти надо. Вечером еще навещу. Ваше величество…

Королева рассеянно кивнула, осторожно поглаживая руку дочери.

В коридоре мальчик еще раз глянул на часы, потом в окно. До военного совета еще где-то час. С учетом того, что время здесь определяли по солнцу, особой точностью никто не заморачивался, и все события начинались с точностью плюс-минус полчаса, по прибытии последнего приглашенного. Так что еще есть время отнести саквояж в комнату.

Там Володя быстро провел ревизию имеющихся лекарств. М-да… пакетиков физраствора еще пять штук, есть плазма крови… вот тоже надо бы влить. Антибиотики…

Отложив отдельно все, что может понадобиться вечером, — чтобы не таскать весь чемодан, Володя прихватил листы бумаги, чернила и отправился разыскивать зал, где должен был состояться совет.

ГЛАВА 20

Совет собрался в малом тронном зале. Обстановка напоминала Володе заседание боярской думы, как его рисовали многие художники: трон на возвышении, скамейки вдоль стен, на которых сидели вельможи в порядке знатности. Распорядитель с поклоном встретил Володю и указал на его место, где-то в середине — не очень далеко от трона, но и не близко.

Постепенно малый тронный зал наполнялся людьми. На Володю кто посматривал оценивающе, кто враждебно, иные вообще его демонстративно не замечали. Вот места за столами чуть в стороне заняли писцы. Наконец двери раскрылись, и церемониймейстер торжественно объявил:

— Его величество Артон Второй!

Все поспешно поднялись и склонили головы. Артон вошел быстрой пружинистой походкой, приостановился возле Володи, словно хотел что-то сказать, потом сердито дернул головой и прошел к трону. Рядом с ним замер граф Танзани, герцог Алазорский устроился на стуле по правую руку от короля.

Совет начался с представления нового герцога — Володе снова пришлось вставать и раскланиваться со всеми. Король выразил надежду, что он будет исполнять обязанности лучше предшественника и тому подобное. После этого Артон открыл заседание кратким описанием той задницы, в которой оказалось королевство, и задал сакраментальный вопрос «что делать?». Володя не смог сдержать ухмылку, поспешно спрятал ее, закрыв рот ладонью, и тут же встретился с изучающим взглядом графа Танзани.

Говорили по очереди, не очень соблюдая старшинство. Каким образом тут выясняли, кто в какой последовательности должен высказываться, для Володи осталось загадкой, но спор не возник ни разу. Сам совет производил довольно тягостное впечатление именно своей официальностью, которая мешала свободно выражать мнения.

Володя раскрыл тетрадь и принялся коротко записывать высказанные идеи. Некоторое время промучился с чернильницей, покосился на писцов за столом, вздохнул, плюнул на конспирацию и достал нормальную перьевую ручку. Дело пошло легче. Он видел, как Артон косится на необычный пишущий прибор в его руке. Придется подарить, благо запас с собой взял изрядный. На него посматривал не только король, но и остальные — еще бы, так неожиданно, сидит герцог и что-то записывает… Интересно, а многие тут читать-писать умеют?

— А что это у нас новый герцог ничего не говорит? — вдруг поднялся один из сановников.

Володя мысленно проклял этого не в меру ретивого вельможу и тоже встал.

— Господа, прошу меня извинить, но я тут недавно и еще не знаю всего, что нужно знать для принятия какого-либо решения. Более того, я тут самый молодой и не считаю себя достойным давать какие-либо советы столь умудренным государственным мужам. Что-либо советовать вам было бы гордынею в высшей степени с моей стороны. Позвольте мне просто присутствовать и учиться. — Володя еще раз поклонился всем сразу и сел.

— Вот! — с места заговорил еще один вельможа лет семидесяти. — Сразу видно правильное воспитание и почтительность к старшим! Молодежь совсем разучилась ценить возраст, и тем более приятно видеть такую воспитанность в сем юноше.

Артон чуть скривился. Очевидно, этот человек своими воспитательными речами сумел в свое время допечь и его. Герцог Алазорский откровенно веселился, граф Танзани оставался невозмутим. Остальные смотрели на Володю в зависимости от того, поверили в его искренность или нет — доброжелательно или сердито.

— Продолжим совет! — прервал общий гомон король. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать манеры князя Старинова. Итак, какие еще будут предложения, кроме как двинуть с подкреплениями к Пиртинеру?

Споров по войне было много, но все сходились в одном — дать пасть этому городу ни в коем случае нельзя. Основная идея была в том, чтобы отвлечь Эриха и провести в осажденный город подкрепление. Если же удастся отбиться тут, то и блокированные Литон с Эротоном окажутся в безопасности. На три города у Эриха сил не было, и их блокировали небольшие войска, не предпринимая попыток штурма. Если Пиртинер падет, то и эти города недолго продержатся.

Володя как послушный школяр поднял руку:

— Простите, что вмешиваюсь. А какими силами мы располагаем для отвлечения Эриха? И сколько именно подкрепления нужно городу? И какие силы сейчас находятся в самом городе? Может, я пропустил, но никто не озвучивал конкретных чисел.

— В городе сейчас около пяти тысяч войска, — неожиданно заговорил граф Танзани. — Ты прав, в подкреплении там нужды большой нет, им лучше продовольствия подкинуть. Имеющиеся же у нас силы примерно двенадцать тысяч человек. Через два месяца должно стать около двадцати.

— А у Эриха? — тут же задал еще вопрос Володя, пока его не заставили замолчать.

— У Эриха сейчас около восемнадцати тысяч человек. Полагаю, он тоже ждет подкрепления.

— Спасибо. — Мальчик застрочил в своем блокноте.

Поведение князя было, похоже, не совсем обычно, и на него уже косились практически все. Но тут новый вопрос короля, к счастью, отвлек вельмож от свежеиспеченного герцога, и все снова пустились в споры. Володя откровенно заскучал. По его мнению, они уже пошли по третьему кругу обсуждать одно и то же. Все требовали солдат, спорили, кто больше людей поставил в армию, а кто меньше, вспоминали какие-то древние привилегии, согласно которым определенные деревни освобождались от податей, из-за чего такой-то граф не смог выполнить приказ короля по обеспечению солдат продовольствием… В общем, прелести феодальной вольницы во всей красе. Судя по всему, спорить они могли так до скончания веков. И если вначале еще соблюдалась какая-то очередность, то сейчас старались говорить все и громко, пока король не призвал всех к порядку. Успокоившись, снова начали спорить в рамках приличия, но к окончательному результату так и не пришли. Володя давно уже отложил тетрадь и продолжал скучать, слушая споры о чьей-то знатности и кто какие сражения каким образом выиграл. Причем хвастались не своими успехами, а успехами своих предков… видно, своих не было.

Когда совет наконец-то закончился, Артон подозвал Володю. Судя по тому, что здесь оставались герцог Алазорский и граф Танзани, разговор пойдет вовсе не о здоровье принцессы.

— А теперь говори, что ты на самом деле думаешь! — потребовал король. — Только не надо мне тут пытаться крутить мозги, что ты ничего не знаешь, что возраст не позволяет говорить вперед старших. При нашей первой встрече тебе это все не помешало.

Володя пожал плечами:

— Давать советы можно тем, кто готов их слушать. Здесь же мои советы были бы не то что бесполезны, а вредны — они бы никому не понравились.

Король покосился на невозмутимого графа.

— Здесь все свои, так что говори. Мне даже интересно, что ты можешь предложить.

— Попробую. Поправьте, если я где ошибусь…

— Ага, где-то я такое уже слышал, — буркнул король.

— Сейчас, несмотря на численное преимущество Эриха…

— Да нет этого преимущества, — махнул рукой герцог. — Просто мы вынуждены прикрывать сразу несколько направлений, вот и разбросаны войска по крепостям и городам на границе. А в результате сил у нас всего ничего.

— Не суть важно. Важно то, что под рукой у вас солдат меньше, чем у Эриха. Так вот, несмотря на это, ситуация сейчас тупиковая из-за слабости родезской кавалерии. С учетом еще одной слабости, эта может стать для Эриха фатальной.

— Ну-ка, — насторожился король.

— Ну просто же. Основная проблема Эриха какая? Снабжение, которое идет через перевалы в горах. Более-менее приличных дорог, по которым идут обозы, там всего четыре, если меня не обманули.

— Дорог там больше, но караваны можно пустить только по четырем, — подтвердил герцог.

— Так вот, это было бы не так критично, если бы не слабость кавалерии, которую Эрих пока не смог восстановить. Плюс для него в том, что… уж извините за правду, у вас… ладно-ладно, раз уж ввязался во все это, у нас нет полководца, хотя бы сравнимого с Эрихом.

Король поморщился, но кивнул:

— Эрих лучший полководец в мире.

— Вот-вот. Прямое столкновение с ним немного чревато…

— Если мы все…

Володя поднял три пальца.

— Три раза вы все дружно. Плюс еще сколько городов было захвачено, а про мелкие стычки я вообще молчу. Хоть одна победа есть? Вот-вот. Можно, конечно, и дальше долбить лбом стены, а можно ударить в самое слабое место. Самое слабое место Эриха — снабжение. У нас преимущество в кавалерии. Вот и отправить ее в Эндорию. В бой с главным силами не вступать, захватывать обозы и громить подкрепления. А основным силам — бить генералов Эриха и избегать встречи с ним самим.

Володя посмотрел на пышущего гневом Артона и кивнул:

— Вот потому я и не стал озвучивать свои планы на совете.

— Ты… Ты думаешь, я трус?! Ты посмел обвинить меня в страхе скрестить меч с Эрихом?!

Мальчик молча вздохнул.

— Ваше величество, — вступил в разговор Танзани, — мне кажется, князь просто исполнил ваш приказ и поделился своими мыслями. Вам он ничего не предлагал — вы вольны прислушаться к словам князя, а вольны и игнорировать.

— Ладно. — Король хлопнул по подлокотнику трона. — Будем считать, что ты этого мне не предлагал.

— Конечно, ваше величество, — поклонился Володя — Но после очередного поражения не говорите, что я предлагал броситься в атаку на Эриха.

Герцог ухватил Володю за шкирку и слегка тряхнул.

— Ваше величество, разрешите откланяться, я переговорю с князем по поводу его идей… и здравого смысла. — Последние слова герцог прошипел Володе. И уже в коридоре: — Ты что, совсем с ума сошел? Это у вас в Российской империи так принято подшучивать над монархом?

— Не знаю, — буркнул Володя, сознавая правоту герцога. — Если ты помнишь, я не жил там при дворе.

— Оно и заметно. — Герцог помолчал. — Я слышал, ты занялся лечением принцессы? Как она?

— Если бы ее не лечили, давно была бы здорова. Сейчас не знаю.

— М-да… А ты знаешь, что принцесса — невеста Эндона? Они должны были на следующий год пожениться.

— Надо же. Ладно, при следующем посещении обязательно выражу ей свое сочувствие.

— Тьфу! — Герцог разозлился окончательно. — Если ты ее спасешь, у тебя появятся союзники. Род Эндона очень могуществен, и когда стало известно, что принцесса может умереть, это серьезно пошатнуло их позицию. Сейчас ты можешь их перетянуть на свою сторону…

— А девушка никого не волнует? Она только ступенька к вершине власти?

Герцог Алазорский покосился на дверь тронного зала.

— Не знаю, чего ты вскипел, но сейчас мне надо идти — король ждет. Пойми, твоя мысль избегать столкновений с Эрихом и бить его генералов здравая, но… не так ее надо подносить, совсем не так. Я постараюсь убедить короля, а ты иди… и лучше сегодня не попадайся ему на глаза, а завтра он уже остынет.

Не попадаться можно было только одним способом — уйти в свою комнату и не выходить. Володя немного подумал и решил так и сделать. Там он разложил карты, раскрыл тетради с пометками и углубился в их изучение, даже не заметив, когда появился Винкор.

— А-а, ты тут… Слушай, можешь еще кое-что узнать?

— Да, ваше сиятельство?

Володя задумчиво глядел на карту на полу, потом ткнул в нее карандашом:

— Вот по этой дороге мало информации. — Мальчик кинул взгляд в блокнот. — Вот тут должен быть замок барона… барона… м-м… В общем, надо узнать, чей это замок и как он укреплен, сколько в нем солдат. Я вроде бы слышал, что оттуда караван пришел. Надо бы узнать, что вообще в Торенде творится, а то когда еще придут новости от Джерома и Крейса… Хотя пора бы уже…

— А где они?

Володя не ответил и снова углубился в изучение карты, сверяясь с пометками в блокноте. Винкор незаметно вышел, а мальчик начал выписывать на отдельный лист то, что считал важным, высчитывал расстояния, отмечал известные замки. Потом задумчиво обозрел все это с высоты и пометил только некоторые из них на разных дорогах, замерил расстояния до каждого… подумал и отметил еще несколько замков. Достал со дна сумки калькулятор и принялся считать, записывая результаты. Сначала подсчитал для каждого замка, потом сложил все и задумчиво посмотрел на итог. Покачал головой, достал несколько листов и стал выписывать необходимые запасы продовольствия для каждого отобранного замка.

Под вечер, глянув на часы, он потянулся, убрал все свои расчеты вместе с картами, кроме итогового листа. Его мальчик сунул в карман накидки и отправился к принцессе.

Слуги, похоже, были уже предупреждены о нем и пропустили без вопросов. Правда, в комнате он застал Эндона, сидящего на стуле рядом с девушкой. Володя, словно не замечая его, прошел к кровати, достал стетоскоп и задумчиво поглядел на оруженосца… хотя вроде бы сегодня его в рыцари посвящали…

— Ты не уступишь мне место?

Эндон насупился, но место уступил. Однако далеко уходить не стал. Володя оглядел столик рядом и кивнул:

— Чай, лимоны, фрукты… хорошо. А это, как я понимаю, чистая вода… Замечательно. Ну-с, высочество, как мы себя чувствуем? Можешь не отвечать, вижу, что жар не очень большой, значит, сбивать его не стоит.

— Это почему? — Девушка капризно надула губки. — Если можешь, убери его, он мешает.

— Ух ты! А давно ли ты умирать собиралась? А сейчас уже температуру ей убери? Ну нет, если есть температура — значит, жива.

— Да как ты… — начал было Эндон, но осекся под взглядом князя.

— Слушай ты, рыцарь новоиспеченный, если можешь лечить лучше, лечи. Если нет — не мешай. Так вот, принцесса, давай-ка я снова тебя послушаю и объясню кое-что… Ну-ка, приподнимись.

Эндон покраснел то ли от смущения, то ли от ярости и поспешно отвернулся. Володя хмыкнул. Ладно бы принцесса голая лежала, а то ведь в сорочке — и такой эффект… Дикое Средневековье…

— Так вот, высочество, не всякий жар вреден, порой он очень даже полезен, и сбивать его ни в коем случае нельзя. Гм… Как бы объяснить?.. Ну-ка, повернись и не дыши… Представь, что организм — это королевство, а болезнь враг, который в него вторгается. Как в любом королевстве, у организма есть своя армия, которая в мирное время находится в казармах. И вот вторгается враг, дозоры подают сигналы, в нашем случае начинается жар… Кстати, можешь уже дышать… Так вот, жар — это сигнал рыцарям на мобилизацию и атаку. И он же помогает бороться с вторгнувшимся врагом. Если же его сбить, тогда сигнал до твоих рыцарей не дойдет, они могут узнать о нападении поздно и не сумеют собраться, им будет тяжелее.

— Как интересно. — Девушка взбила подушку и осталась сидеть. — Это вы все знаете?

— Пришлось выучить. А тебе, я гляжу, получше стало.

— Да, спасибо, герцог. После того, как вы поставили ту штуку, которая мне в руку что-то влила…

— Это не совсем лекарство, и облегчение, не буду скрывать, временное. Тот раствор просто от обескровливания, которое устроил тебе один шарлатан. И заодно сбил жар.

— Ты же говорил, что его не надо сбивать и что он полезен.

— Если он не слишком сильный, то полезен. А вот если сильный, то такой сигнал будет убивать и хороших рыцарей, и плохих. Вот его-то надо сбивать обязательно, что я сегодня утром и сделал. Сейчас же я тебе устрою переливание крови…

— Что…

— Ну, не совсем крови… В общем, долго объяснять. Считай, что такую штуку, которая сильно облегчит твою борьбу с болезнью.

В этот момент распахнулась дверь, и в комнату торопливо вошла служанка с подносом, на котором лежали еще какие-то фрукты. Володя покосился на поднос, на столик

— М-да, я, конечно, говорил, что фрукты полезны и их надо есть больше, но не в таких же количествах. Тем более, кроме фруктов, и еще что-нибудь есть стоит. Ладно, поставь поднос на окно.

Володя наложил жгут, достал пузырек со спиртом, быстро смочил ватку, протер. Принцесса при виде иглы заранее поморщилась, но стоически вынесла экзекуцию. Снова организовав капельницу, Володя уступил место Эндону.

— Садись, ухажер. Хоть бы цветы девушке принес, все бы радостней ей было. А радость, знаешь ли, тоже лекарство.

Эндон насупился, принцесса хихикнула и одарила Володю задумчивым взглядом.

— Вы удивительный человек, герцог.

— Вы тоже, ваше высочество.

— Ортиния. Зовите меня по имени, если уж вы стали моим врачом.

— Врач? Увы, принцесса, я всего лишь любитель, который лечит тем, что дали ему наши медики. Ваше счастье, что вашу болезнь я смог определить и знаю, как и чем ее лечить. А вот столкнись я с чем-то необычным, и все мои лекарства были бы бессильны. К сожалению, универсального лекарства от всего на свете еще не придумали. Ну, не буду вам мешать беседовать. Зайду через полчаса, как раз должен закончиться раствор.

— Простите, герцог, а можно спросить, что это вы делаете?

— Кровь вам переливаю. Вместо той, что вылил тот идиот. Вот немного поправим вашу иммунную сис… ну, то есть подкормим немного ваших рыцарей-защитников, и тогда будем уже лечить саму болезнь.

— Скажите… скажите, герцог… я действительно смогу выздороветь?

Володя задумался, потом посмотрел в глаза девушке, и врать расхотелось. Подошел к кровати и облокотился на спинку.

— Хотел сказать, что все будет хорошо, — мальчик слабо улыбнулся, — но вижу, что вам врать не имеет смысла. Вы девушка сильная. Я не знаю. Тот, с позволения сказать, врач сделал все возможное, чтобы затруднить вашу поправку. Нет-нет, не думаю, что был злой умысел, просто человеческое невежество вместе с желанием заработать… М-да… Хорошо у меня получается успокаивать… Вместо легкой простуды он умудрился осложнить болезнь до такой степени, что тут и наши врачи не дали бы никакой гарантии. Однако даже передо мной у вас есть одно огромное преимущество — вы крепче меня, я бы от такого лечения, какое устроил ваш доктор, неделю не протянул бы. А значит, и шансы справиться с этой болезнью достаточно велики. И второе, главное преимущество… То лекарство, которым я собираюсь лечить твою болезнь… Понимаешь, те плохие рыцари, которые атакуют тебя, его не знают и совершенно к нему не готовы, а значит, повлияет оно на болезнь самым хорошим образом. Но вот если ты снова подхватишь воспаление легких… Вылечить тебя будет уже сложнее, поскольку эти рыцари будут знать лекарство и будут к нему лучше подготовлены. Понимаешь, к чему я?

— Второй раз лучше не болеть.

— Правильно. Если попала под дождь — немедленно растереться и переодеться в сухое. Выпить горячего чая. Нет возможности переодеться — лучше совсем раздеться и посидеть у костра. А вот прогулка в мокрой одежде на ветру — верный способ получить болячку. Ну все… Да, Эндон, если раствор в пакете закончится раньше, чем я вернусь, вот видишь этот краник? Его вот так вот — раз, и закроешь. Понял? Принцесса, ты тоже смотри. Как только раствора станет вот столько, а меня не будет, этот краник закрыть и больше ничего не трогать. Ждать меня. Я приду и сделаю все остальное. Да, и не вздумайте иглу сами вытаскивать. К воспалению легких еще заражения крови не хватало для полного счастья.

Делать было абсолютно нечего, и Володя все двадцать минут промотался по коридорам замка, изучая развешанные на стенах доспехи и оружие. Изредка ему попадались слуги. Слухи в королевском замке разносятся быстро, нового герцога узнавали, кланялись и спешили от греха подальше побыстрее скрыться — кто его знает, что придет в голову этому высокородному.

Наконец положенное время истекло, и Володя направился обратно. Успел как раз вовремя — раствора было уже совсем чуть-чуть.

— Наверное, я в пустоту говорил, что кран надо закрыть, когда останется мало раствора. Господин рыцарь Эндон, что ж вы не смотрите? Или у вас много невест?

— Что? — опять взвился Эндон.

— Объясняю, — вздохнул Володя, разбирая систему. — Вот эта штука называется система. Иголка втыкается в вену, и раствор по трубочкам попадает сразу в кровь. Когда он заканчивается, в вену начинает поступать воздух, а там пузырьки. Они идут вместе с кровью, попадают в сердце и…

— И? — не выдержал повисшего молчания Эндон и сглотнул.

— И все. Вот чтобы этого не случилось, я и просил закрыть кран. Так понятно?

Эндон кивнул, словно сомнамбула.

Володя склонился над девушкой и легонько ее потряс:

— Ваше высочество! Принцесса! Ортиния, проснись, наконец!

Девушка вздрогнула и открыла глаза:

— Это вы, герцог? Я немного уснула.

— Правда? Удивительно. А я-то думал, что у вас тут танцы.

— Вы невоспитанны, герцог.

— Точно! Зато умен. Так, что тут у нас… Температура… не норма, но ничего страшного. Попробуем дать тебе лекарство. — Володя достал одну таблетку из упаковки, потом вторую. Вытащил шприц, пузырек, проверил надписи и кивнул. Быстро набрал нужное количество лекарства и приготовил ватку со спиртом. — Вашу ручку, принцесса.

— Опять иголку…

— Не в вену, просто уколю. Давай-давай, у меня даже Аливия так не капризничала, когда я ей уколы делал. Принцесса, тебе точно пятнадцать, а не шесть?

Девушка надулась, сердито засопела… Володя терпеливо ждал. Наконец той надоело изображать из себя обиженную, и она вытащила руку из-под одеяла.

— Вот и умничка, а капризничала как шестилетка…

— Если я выздоровею, я велю тебя казнить, — прошипела принцесса.

— Конечно-конечно. — Володя быстро закатал ей рукав, протер ваткой плечо, уколол и снова прижал ватку. — Держи пока, Ортиния Кровавая.

— Как?! Как ты меня назвал?!

— Лежать! А как надо было? Ты же меня казнить собралась? Значит, на тебе будет кровь невинного человека. — Володя сложил руки на груди и возвел глаза к потолку. — Мало того, человека, который спасет вам жизнь. И назовут вас после этого историки Ортинией Кровавой… Ну, или Несправедливой… Выбирайте, как вам больше нравится?

Девушка сердито засопела, но не выдержала и рассмеялась. Эндон то краснел, то бледнел.

— Ваше высочество, как вы только позволяете ему так с вами говорить?!

Девушка повернула голову, и смех из ее глаз исчез.

— Я ему благодарна, Эндон. Он поддерживает и ободряет меня. И у него это получается лучше, чем у тебя или брата… Извини. Он не сидит рядом со мной со скорбным видом, и он честно говорит, что меня ждет, в отличие от ваших «все будет хорошо».

— Правильно, а пока вот эти таблетки в рот, проглотить и быстро запить водой. Вот, держи стакан. Раз, два… умничка. Не надо все пить, если не хочется, но вообще-то пить тебе надо как можно больше. Девушка, — Володя повернулся к служанке. — Давай, я научу тебя готовить чай. Бери с подноса лимон… одного хватит… и на кухню. Там под моим чутким руководством ты его и приготовишь и будешь готовить принцессе каждый раз, как только она попросит. А если не попросит, будете поить утром, днем и вечером. Но принцесса у нас девочка умная и будет чай просить. Правда, Ортиния?

— Мне уже интересно этот чай попробовать.

— Вот сейчас мы его приготовим, и ты попробуешь. А Эндон, пока я учу служанку готовить чай, останется здесь и поухаживает за больной девушкой.

Следующие два дня Володя с королем не встречался, зато было много встреч с герцогом Алазорским, который все допытывался о его планах по войне. Володя всякий раз совал ему чистый лист бумаги.

— Ну откуда я знаю, как я стану действовать, когда не знаю даже, где в этот момент будет мой противник? Как там его теперь зовут, если он не герцог?

— Ульмар Тиндон его зовут. А я слышал, что сегодня утром к тебе прибыли какие-то гонцы из герцогства.

— Правильно. Они сообщили, что неделю назад герцог стал собирать своих вассалов для какой-то заварушки.

— Ясно для какой. Если они договорятся с Эрихом…

— Кстати, об Эрихе. Еще они сообщили, что к герцогу прибыл один очень странный человек, вроде бы эмиссар от родезцев. Пока больше они сказать не смогли, но пообещали разузнать об этом эмиссаре.

Володя с нетерпением ждал, когда наконец придет армия и можно будет с полным правом послать всю это мышиную возню в замке и целиком заняться подготовкой к войне. Пока же приходилось с вежливой улыбкой выслушивать многочисленных посетителей, горящих желанием познакомиться с новым герцогом, перетащить его на свою сторону в своих интригах или использовать против других. Посчитав, что самым безопасным будет говорить как можно меньше и вообще ничего не обещать, Володя соглашался почти со всеми, но ясного ответа не давал никому. Герцог периодически просвещал его по поводу местных «акул», но помочь мог мало чем — приходилось отбиваться самому. Хорошо еще, что была вполне законная возможность сбежать от всех к принцессе. У нее он бывал раза по три в день, слушая, проверяя горло и продолжая кормить антибиотиками.

— Если это такое полезное лекарство, может, его съесть побольше, и тогда я быстрее поправлюсь? — поинтересовалась принцесса, изучая таблетку.

— Быстрее отправишься на встречу с предками — это да. Хотя если ты считаешь смерть исцелением от всех болезней… — Володя готовил раствор для ингаляции, отмеривая дозы, потому даже не повернул головы.

— То есть как?

— Высочество, разница между лекарством и ядом всего лишь в дозе. Ты любишь черешни?

— Да… — Девушка никак не могла понять такого перехода с лекарств на ягоды.

— И что будет, если съесть за раз пару ведер?

— Плохо мне будет.

— Вот. С таблетками так же. Съешь одну — поправишься. Две — отравишься. Намек ясен?

— Кажется, да.

— Я же говорил, что ты умничка. А сейчас садись. Девушка, давай жаровню.

Служанка торопливо придвинула к кровати небольшую жаровню, в которой лежали раскаленные угли. Володя водрузил на нее баночку со своим раствором, от которой отходил гибкий шланг с маской. Вода была уже горячая, а потому закипела быстро. Он тут же сунул маску принцессе.

— Прижать к лицу и дышать как можно глубже и чаще. Быстро.

Вошедший король замер у входа, глядя на диковинное сооружение и сестру с маской на лице. Подошел, покосился на что-то булькающее в банке.

— Как она?

— Если до сих пор жива — значит, хорошо. К сожалению, у меня нет многих вещей, которые помогли бы сказать о ее состоянии точнее, но даже с помощью стетоскопа слышно, что хрипов становится меньше. Судя по всему, она идет на поправку, но пока расслабляться рано. Дней через пять можно будет сказать уже точно. Эй, принцесса, маску от лица не отнимать! Потом скажешь, что хотела. Да, я понимаю, что жарко и пар горячий. Терпи. И дыши глубже. — И к служанке: — Ясно, как готовить раствор для ингаляции? Ложечку вот этого на стакан воды, хорошо размешать и поставить на жаровню. Дышать в течение десяти минут… гм… до тех пор, пока вот эта тень от рамы не передвинется настолько. Ингалятор оставлю — заберу потом. Принцесса, когда закончишь — отдыхай. Лучше поспи.

Король остановился рядом с сестрой, задумчиво повертел в руке трубку ингалятора.

— Какой интересный материал… Ты его умеешь делать?

— Нет. Как не умею делать тот материал, из которого изготовлены мои мечи и доспехи. И я не скрываю тайну — действительно не знаю. Знаю только, что это не очень просто и требуются серьезные заводы… большие мастерские.

Артон рассеянно кивнул. Похоже, его не очень и интересовали способы изготовления трубок.

— Понятно… Мне только что сообщил герцог Алазорский, что прибыл купец Осторн Транхейм с детьми и поселился в своем доме… Полагаю, это тебе интересно.

— Спасибо, ваше величество, я навещу их сегодня.

— Да-да… Спроси моего секретаря, он организует для тебя провожатого. Ты ведь не знаешь, где его дом…

На то, чтобы отыскать королевского секретаря, дождаться, когда появится выделенный сопровождающий, а потом вместе с ним добраться до дома купца, пришлось потратить около двух часов, хотя дом от королевского замка находился не так уж далеко.

Осторн встретил теперь уже герцога Вольдемара Торендского на крыльце и отвесил поясной поклон. Володя на миг смутился, потом недовольно покосился на сопровождающих его солдат и понятливо кивнул.

— Пусть позаботятся о моих людях.

— Будет сделано, ваше сиятельство. Им накроют в большой зале.

Володя задрал голову и окинул взглядом солидный домик в три этажа. Первый этаж был из камня, а вот второй и третий деревянные. Двор тоже весьма приличного размера, за углом виднеются какие-то дополнительные строения. Неплохой такой домик. Интересно, какой реальный размер капитала купца? В Тортоне он жил в более простом доме. Или в столице надо так?

Осторн повел его на второй этаж. Снизу раздавались веселые голоса солдат и смех служанок, разливающих вино. Там уже всем было не до герцога. Манеры Осторна изменились, и перед мальчиком снова был деловой человек

— Я рассказал все Аливии, — сообщил купец. — Девочка немного растеряна. Пока даже не понимает, радоваться ей или нет… Думаю, она быстро привыкнет. Тем более, когда вы, милорд, уехали, она сильно скучала… Привязалась она к вам.

— Осторн, мы ведь уже говорили об этом. Я постараюсь сделать все, чтобы она была счастлива. Только пока, думаю, ей лучше остаться с вами даже после церемонии. Неизвестно, как там повернется в герцогстве.

— По поводу герцогства… — Осторн огляделся. — Есть новости от Рутерна Торна. Он прислал для вас сообщение.

В кабинете Осторн открыл небольшую шкатулку и достал из нее туго свернутый свиток. Сломав печать и раскрыв его, Володя убедился, что написан тот шифром, а ключ, переданный ему Рутерном, находился дома. Сунув свиток в карман накидки, он поблагодарил Осторна.

— А кроме этого, что-то есть?

— Деталей нет. Просто его посланец попросил передать, что все идет хорошо и что предложением заинтересовались многие. Герцог Торенды хочет получить новый кредит, но купцы выставили условие, чтобы он сначала вернул старые долги.

— Хм… не очень благоразумно требовать новый кредит, не погасив старый.

— Только если гарантом не выступает король Эрих… На это основная надежда у герцога была, но обратились они за деньгами к…

— Рутерну, к кому же еще, — опередил Володя. — У кого же еще есть такие деньги, какие нужны для похода на Родердон.

— Правильно, но не только к нему. Он просит ассоциацию купцов и обещает кучу привилегий в будущем.

— Да уж. Купцы, надо полагать, должны будут поверить ему на слово. Не может же он сказать им, что за короной идет…

— А ну, стой, трус поганый!

— А-а-а-а!

За дверью послышался топот, возня.

— Отстань от меня, сумасшедшая! Я папе пожалуюсь!

— Ага! — донесся довольный и очень знакомый голос. — Папе пойдешь жаловаться! А помнишь, как ты меня за волосы трепал?! И, между прочим, ты первым начал! Я тебя за волосы не дергала!

Осторн возвел глаза к потолку и что-то зашептал, явно не молитву. Володя хмыкнул. Аливия ему рассказывала о своих нелегких взаимоотношениях со средним братом, который старше ее на три года. Возможно, из-за него она и занималась так старательно. Судя по всему, этот неугомонный тип попытался повторить свои эксперименты с волосами сестры, которые раньше неизменно доводили ее до слез.

Володя чуть придержал купца, готового уже ринуться наводить порядок, и покачал головой:

— Детям лучше самим разобраться.

— Да какой там самим. — Осторн махнул рукой. — Вечно они как кошка с собакой. Раньше он ее доводил, сейчас, похоже, она его. Обучили вы ее на свою голову, милорд.

— Если я правильно понял, сначала ваш сын попытался повторить свой трюк и только потом закономерно схлопотал. Можно, я сам разберусь?

Осторн развел руками:

— Конечно, милорд. Аливия ведь уже почти ваша сестра.

Володя осторожно выглянул за дверь. В коридоре, чуть в стороне от кабинета Осторна, на полу валялся мальчишка лет двенадцати и громко кричал. На нем, выкручивая его руку в болевом захвате, восседала девчушка восьми с половиной лет от роду и периодически подпрыгивала, изображая наездника, при этом пришпоривая пятками его бока. Любая попытка мальчишки вырваться пресекалась легким движением руки, от которого тот стонал и замирал, боясь даже шелохнуться.

— Вот погоди, выберусь, и тогда ты у меня получишь!!!

— Ну, давай! — Девчушка скатилась с него и встала напротив, ехидно улыбаясь. — Давай-давай, покажи, что обещал!

Мальчишка взревел и бросился на сестру, пытаясь ее повалить и подмять — роковая ошибка. Аливия чуть качнулась в сторону, чуть двинула рукой, разворот — и мальчишка уже промчался мимо… Точнее, его ноги мчались дальше, а тело вдруг остановилось. На мгновение он словно завис в воздухе, а потом грохнулся на пол. Девочка чуть повернулась, удерживая в болевом захвате руку противника, заставляя того перевернуться на живот, и вот она снова очутилась на нем верхом.

— Показал, да? Показал?!

— И что тут у нас происходит?

— Ой… Володя-а-а!!! — Аливия сорвалась с места, бросилась к нему и повисла на шее, дрыгая ногами.

Володя еле устоял.

— Ну, ты медвежонок! — восхитился он. — Чуть не свалила. Может, объяснишь, что тут у вас происходит?

— Воспитываю одного хама! — отрезала она, повернула голову и продемонстрировала этому хаму язык.

— Разве я тебя такому учил?

— Такое я и раньше умела, а то, чему ты меня научил, я ему уже показала.

— Так. — Володя с трудом оторвал девочку от себя и поставил на пол. — И ты иди сюда, герой. Как я понимаю, ты брат Аливии, Гоне?

— Да, — мальчишка шмыгнул носом и отвернулся.

Такого позора он еще не переживал. Мало того, что проиграл девчонке, которая младше его, так еще случилось это при свидетелях.

— И из-за чего драка? Аливия, разве я не говорил, что тебе пока нельзя делать резкие движения?

— А я и не делала. Фиг бы он у меня тогда вырвался и сюда добежал. А так пришлось сдерживаться.

Мальчишка засопел еще сильнее. Мало того, что победили, так оказывается, еще и сдерживались при этом.

— Врешь ты все, — буркнул он. — Я специально тебе поддался!

Аливия лишь презрительно фыркнула.

— Тихо, петухи. Начнем с того, что настоящие мужчины с девочками не дерутся, тогда и поддаваться специально не надо…

— Понял?! Балда!

Володя положил руку на плечо Аливии и чуть сжал.

— А воспитанные девочки не дразнятся и не обзываются.

— А он первым начал! Знаешь, как больно дернул за волосы…

— И не жалуются. Тем более когда все-таки сумели за себя постоять. И принимают положенное наказание за драку.

Аливия насупилась.

— И ты туда же…

— Не я, Кнопка, не я. Марш оба к отцу, он вас уже заждался. В кабинет шагом марш.

Брат с сестрой разом обернулись к двери, только тут, видно, сообразив, где устроили потасовку.

— Осторн, — повернулся Володя к вышедшему в коридор купцу, — я спущусь в столовую, поем чего-нибудь. Когда вернусь, продолжим.

— Конечно, милорд. А я пока с этими задирами поговорю.

Гоне зябко повел плечами и машинально прикрыл попу. Аливия повела себя более сдержанно, но весь боевой задор куда-то разом испарился.

— Ну что встали? — ласково спросил Осторн. — Проходите ко мне в кабинет, пожалуйста.

Володя, посмеиваясь, пошел к лестнице, вспоминая собственные баталии с Ленкой и как им на пару доставалось от отца. Воспоминание вдруг нахлынуло настолько яркое, что Володя замер, ухватившись за перила.

— Папка, не надо его ругать, он больше не будет… — Ленка дергала отца за руку, защищая брата, который, всхлипывая, растирал слезы кулаками.

Отец всплеснул руками.

— Ну сама же ревешь, когда он тебя колотит, бежишь ко мне жаловаться, а сейчас его защищаешь! Ну и как вас понять, леди?

Ленка на миг задумалась, что ответить, не знала, и с чисто женской интуицией поменяла тему разговора:

— Я не леди, я девочка. Пап, а кто такие леди?

— Ах ты, девочка моя, — отец, хохоча, подхватил ее под мышки и подкинул к потолку.

Ленка завизжала от страха и удовольствия одновременно.

— Ну, а ты что плачешь? — Отец повернулся ко мне. — В жизни, сынок, разное случается, и плакать последнее дело. А раз виноват — прими наказание.

— С вами все в порядке, милорд? Милорд?

Чья-то рука осторожно коснулась плеча. Володя вздрогнул и открыл глаза, машинально провел рукой по сухой щеке.

— Да-да, спасибо… Я сам…

Человек неуверенно потоптался, но послушно направился вниз. Володя проводил взглядом слугу. Вот ведь воспоминания… совсем не вовремя они порой случаются… совсем. Он с трудом оторвался от перил и, слегка пошатываясь, тоже начал спускаться.

ГЛАВА 21

Придя к себе, Володя задвинул засов на двери комнаты, достал ключ к шифру и, развернув полученный свиток, занялся расшифровкой. Занятие не сложное, но муторное, от которого хотелось отделаться как можно скорее. Убив на это часа полтора, Володя налил себе уже остывшего чая, хлебнул, поморщился и поставил в расшифровке жирную точку, почти кляксу. Прошел с этими листами к кровати, плюхнулся на нее и углубился в чтение. Так же задумчиво, не отрывая глаз от листов, достал карту и расстелил ее на полу. Сел тут же и принялся что-то сверять, то читая текст, то посматривая на карту, отыскивая на ней города и крепости. Потом уже разложил перед собой и просмотрел записи с теми сведениями, что предоставили ему Джером, Винкор и остальные, кого он еще запрягал в скучное дело сбора информации. После этого начал писать, что-то правя или вычеркивая в своих набросках. Наконец удовлетворенно кивнул.

Так и в самом деле будет легче. А связи у этого Рутерна и правда громадные. Столько сведений сумел добыть, и так быстро.

Задумчиво почесав кончик носа, Володя аккуратно положил расшифровку в камин и поджег. Проследил, как она превращается в пепел, после чего старательно смешал его кочергой с углями и золой. А потом долго сидел перед камином, глядя на золу, пока не раздался стук в дверь.

Володя отодвинул засов. Вошедший Винкор удивленно покосился на расстеленную карту. Мальчик тотчас начал ее складывать.

— Прибыл гонец от тира Конрона. Завтра после обеда армия должна подойти к столице.

— Да? М-м-м… Хорошо. Надо будет герцогу сказать, он обещал помочь с устройством людей… А вот сейчас и скажу, пойду разыщу его… Есть парочка вопросов.

В связи с известием о скором приходе армии герцог Алазорский решил ускорить дело с Аливией. Он убедил короля провести церемонию на следующее утро, понимая, что, когда подойдут войска, Володе станет уже совсем не до этого, а тому еще лечением принцессы заниматься.

Сама церемония принятия девочки в новую семью не заняла много времени и не отличалась особой торжественностью. Король ввел растерянную Аливию в зал, где задал положенные и формальные вопросы на тему, согласен ли купец Осторн Транхейм отказаться от всяких прав и обязанностей по отношению к дочери… Согласен ли князь Вольдемар Старинов принять в семью…

Вопросы — полнейшая формальность, поскольку ясно, что такое просто так не делается. Однако совершенно неожиданно заминка случилась из-за Аливии, которую король спросил, согласна ли она стать сестрой князя. Она долго молчала, рассматривая что-то на полу, а когда уже ее отец начал сердито на нее посматривать, что-то несмело прошептала.

— Что? — переспросил Артон.

— Только если он научит меня с мечом обращаться… как обещал… — прошептала Аливия погромче.

Володя поперхнулся и закашлялся, с трудом сдерживая смех. Стоявший рядом с ним герцог по-дружески шарахнул его по спине, от чего мальчик едва не рухнул на колени.

— Он сделает это, раз обещал, — ответил за Володю герцог Алазорский. — Не сомневайся.

— Тогда я тоже согласна.

Собственно, на этом все и закончилось, и король удалился.

Володя еще минут пять поминал родословную герцога и его предков, потирая спину. Герцог, слушая непонятную речь и догадываясь, что именно говорит князь и в чей адрес, только усмехался.

— Мне надо обсудить кое-что с Осторном и с тобой по поводу будущей кампании… а ты мне чуть спину не сломал.

— Так ведь не сломал же… Его величество тоже надо пригласить — он давно интересовался твоими планами. Сейчас все организую. А за Аливию не переживай, ее проводят в отведенные комнаты, расположенные рядом с твоими. Она же теперь официально твоя сестра, так что ей положено быть рядом с братом и опекуном.

Володя поморщился:

— Бедный дворец. Если ее чем-то не занять, она тут все разнесет. Неугомонная особа.

— В ее возрасте все такие. Ладно, идем, я предупрежу короля, а ты Осторна.

Комната, где они собрались, особым простором не отличалась. Впрочем, для такого совещания в самый раз. Король сел чуть в стороне, словно наблюдатель, но его присутствие все равно заставляло Осторна немного нервничать.

Володя развернул на столе карту, которую набросал от руки, с выделенными на ней замками и крепостями.

— Осторн, ты ведь говорил, что был поставщиком армии его величества?

— Да, ваше сиятельство. Поставлял продовольствие и прочие припасы.

Князь выложил на стол списки.

— Как быстро сможешь достать все это и сколько это будет стоить?

Осторн взял один лист, прочитал, покосился на уже знакомые ему арабские цифры.

— Вы все уже рассчитали, милорд, только ведь эти цены не совсем верные.

— Я приблизительно прикидывал. Так какое время и сколько будет стоить?

Купец снова углубился в чтение.

— Тут у вас несколько листов.

— Верно, — кивнул Володя. — Наверху каждого листа написано название города или замка, в который надо доставить припасы, перечисленные под ним. Как видишь, в каждый свои. Ленор, я потому и просил вас прийти — мне нужно распоряжение о временном хранении закупленных припасов вот в этих замках и городах, которое никто не посмеет проигнорировать.

Герцог изучил список.

— Будет лучше получить прямой приказ его величества. Здесь в основном его вассалы.

Теперь уже Артон изучил список и кивнул:

— Приказы подготовят и разошлют сегодня же. Как я понимаю, все это доставят люди уважаемого Осторна Транхейма?

— Верно… — Володя на миг замялся. — И вы обещали мне кредит на первое время. Эти запасы и их доставку на место надо будет оплатить.

— Сделаем, — махнул рукой герцог, изучая разбросанные листы. — Я только одно не пойму… Ты для хранения выбрал замки и города, расположенные на разных дорогах, ведущих в герцогство…

— Вот пусть Ульмар Тиндон и гадает, откуда мы поведем наступление.

— А не слишком ли дорого для обмана? — поинтересовался король.

— А обмана и не будет. Эти припасы мне все понадобятся. Или вы думаете, что если я пойду по какой-то дороге, то и снабжение будет организовано по ней же? — Володя показал одну из дорог на карте. — Вот тут, например, слишком много бродов по пути. Конница пройдет без проблем, но она эти броды надолго превратит в кашу, поскольку дно в основном илистое. Если потом там пустить обозы — они застрянут. А вот на этой дороге не очень прочный мост через речку… не помню, как она называется. Людей выдержит, а конницу придется пускать небольшими партиями — переправа займет много времени. А вот тут дорога идеальная, по ней и идут все караваны, но здесь и здесь стоят два замка, которые ее держат, и оба барона преданы Ульмару. Значит, если идти по ней, придется сначала захватить замки, а там в каждом около полусотни солдат гарнизона.

С каждым словом князя лицо герцога вытягивалось от удивления все больше и больше. Артон вообще слушал, раскрыв рот, поглядывая то на князя, то на карту. А Володя продолжал говорить, словно не замечая общего остолбенения:

— Тут дорога идет через лес, а значит, легко попасть в засаду. Армия-то пройдет, но вот обозы могут подвергнуться разграблению. Судя по имеющимся у меня данным, в том лесу орудует шайка численностью до двухсот человек. Значит, придется выделять охранение, отрывая его от не таких уж больших сил.

— Скажи… — прервал его герцог. — Ты вот это все когда узнал?

— Когда? В основном еще в Тортоне. Запряг Винкора — своего секретаря, и Джерома — слугу. Они и выяснили все о дорогах у купцов. Еще здесь, в столице, заставил Винкора побегать, когда он прибыл. Часть информации получил от купцов непосредственно, вот Осторн слышал, как я спрашивал и просил узнать все, что можно. — Осторн торопливо кивнул. — Ну и еще из разных источников.

Упоминать о том, что Джером и Крейс сейчас находятся в герцогстве, Володя посчитал излишним. Как и о своем договоре с Рутерном, от которого и получил ту информацию, что ему не хватало.

— М-да… — Герцог изучил карту, записи. — Солидно. Весьма солидно.

— Ерунда все это, — фыркнул Артон. — Все, что надо знать настоящему полководцу, — где находится вражеская армия.

— Это тоже надо знать, — согласился Володя. — В числе прочего.

— И где находится армия мятежника? — ехидно поинтересовался король.

— Два дня назад собиралась в поход на графа Шентона, который не поддержал мятеж и отбил уже несколько атак верных вассалов мятежника. Если я правильно понял, то в поход они собираются выйти через три дня.

— Шентон… — задумчиво проговорил Артон.

— Он сообщал вам, ваше величество, о готовящемся мятеже, — заметил герцог. — Вы тогда изволили выразиться, что не его дело разбираться с мятежом…

Артон зло зыркнул на герцога, но промолчал. Кажется, это были не самые приятные воспоминания, и он был не слишком рад, что об этом напомнили. Герцог же, похоже, сознательно рискнул вызвать королевский гнев, чтобы показать, что мелочей не бывает и что ко всему надо относиться серьезно. Артон, при всей своей вспыльчивости, намек понял правильно.

— Герцог Торенды, мы будем следить за вашими действиями и оценим их эффективность. Приказ нашим вассалам будет разослан сегодня же. Уважаемый Осторн, можете готовить обозы с теми припасами, о которых говорил князь. Мы оплатим их.

Осторн склонился в глубоком поклоне, а когда выпрямился, короля уже не было. Ленор Алазорский покачал головой, но при купце от комментариев воздержался — сообщил о другом:

— Мои люди отправились навстречу вашим солдатам, милорд. Они проводят их туда, где им выделили место. Я больше не нужен? Тогда ухожу.

Задерживаться в замке Осторну смысла тоже не было, и он отправился заниматься закупкой припасов и подготовкой караванов. Сам Володя хотел было навестить принцессу, потом вспомнил про Аливию и сначала направился к ней. Девочку действительно разместили в соседней с ним комнате, куда уже свезли все ее вещи из дома. Две молоденькие служанки занимались тем, что раскладывали их по шкафам и сундукам. Сама Аливия тихонько сидела на краешке кровати и растерянно хлопала глазами. Видеть эту егозу смирненько сидящей было настолько необычно, что Володя даже застыл в дверях — никак не мог налюбоваться на пай-девочку. Однако та быстро его увидала и сорвалась с места, подскочила и обхватила руками.

— Володя, мне страшно… Ты ведь не бросишь меня?

— Ну что ты, глупая. — Володя присел перед ней и заглянул в испуганные глазенки. — Чего ты перепугалась?

Аливия и сама не знала чего, но такая резкая перемена в ее жизни… Она только сильнее ухватилась за Володю и отказалась от него отходить, как он ни упрашивал и ни обещал скоро вернуться, как только посмотрит на пациентку.

— Это же королевский замок, — шептала она. — Мне тут неуютно. Страшно.

— Ох, горе ты мое, — вздохнул Володя. — Вот что, собирайся тогда, пойдешь со мной. Надевай свое лучшее платье — как-никак к принцессе идем.

Это уже было понятно, и девочка кинулась переодеваться, а Володя отправился за инструментами и медикаментами. Потом ему еще пришлось ждать минут двадцать, пока служанки помогут девочке одеться. И вот она уже стоит перед ним в том самом платье, которое он ей подарил: нарядная, причесанная… ну прямо ангелочек… если не замечать хитринок в глазах. Хитринки, впрочем, пока что старательно прятались, испугавшись новой незнакомой обстановки. Но как только этот ангелочек тут освоится…

— Видно, и правда придется учить с мечом работать, — пробормотал Володя. — Хоть как-то это ее займет. Даже страшно представить, что она натворит, когда освоится.

Принцесса с некоторым удивлением поглядела на вошедшую вместе с герцогом девочку. Та сделала не очень умелый реверанс. Служанка тотчас уступила место Володе, и он тут же приступил к осмотру. Привычно заставил выпить таблетки, сделал укол. Снова приготовил смесь для ингаляции и заставил старательно дышать, игнорируя мольбы и просьбы. Осмелевшая Аливия уже давно стояла рядом с Володей, едва ли не заглядывая ему через плечо.

— Это ничего, — утешила она принцессу. — Когда я болела, он знаешь как надо мной издевался? Еще какие- то гор… гор… горши… в общем, какие-то штуки на спину лепил. Знаешь, как они жгутся?

— Горчичники, горе ты мое, — буркнул Володя, продолжая делать свое дело.

— Да какая разница! Они так жгутся!

— Зато с тех пор ты сразу переодевалась, если в озеро падала. Хорошо запомнила.

Аливия надулась, а принцесса рассмеялась.

— Ну, вроде бы все. — Володя встал и убрал инструменты. — Вечером снова приду.

— Я тоже, — пообещала Аливия прежде, чем Володя успел ее одернуть.

— Конечно, приходи, — ответила принцесса. — Мне будет приятно.

— До тех пор пока она вас не заболтает, ваше высочество, — буркнул Володя.

Аливия пихнула его локтем, а принцесса снова засмеялась.

— Если бы вы знали, князь, как мне скучно тут бывает лежать, даже и поговорить не с кем. Ваша сестра как глоток свежего воздуха. Очень живой ребенок.

— Порой чересчур. Хорошо, я возьму ее с собой… Если она пообещает вести себя хорошо!

Аливия быстро-быстро закивала.

С прибытием армии дел у Володи прибавилось, и в королевском замке он стал появляться урывками и ненадолго — навестить принцессу и проверить ее состояние. Давать таблетки он уже давно доверил служанкам. Правда, Аливия одна во дворце скучала, но Володя все чаще и чаще заставал ее в комнате принцессы, где она просиживала порой часами, развлекая ту своей болтовней. Судя по всему, Ортиния ничего против такой собеседницы не имела, и девушки, несмотря на разницу в возрасте, сдружились. Ну, оно и понятно — за время болезни принцесса настолько истосковалась по собеседникам, что была рада и Аливии. А девочка, когда прошел первый страх, быстро освоилась и болтала с принцессой, как со своей подружкой, рассказывая обо всем на свете, в том числе и о князе, который очень заинтересовал Ортинию. Артон, правда, попытался было запретить находиться у кровати сестры посторонним во время отсутствия Вольдемара, но принцесса так протестовала, что король сдался. Тем более он видел, что сестре с каждым днем становится все лучше и лучше.

Сам Володя за это время успел устроить форменный допрос своим людям на тему, как проходил поход, какие проблемы возникли, какая скорость передвижения. Не ограничиваясь разговорами с офицерами, он подсаживался к кострам солдат после учений и интересовался их мнением: как и что они бы сделали по-другому? Успел устроить разнос Конрону, Филиппу и Арвиду, когда увидел, что не все солдаты кипятят воду перед тем, как ее пить.

— Либо кипятить, либо мешать с вином! — настаивал он. — Многие желудочные болезни от плохой воды!

Когда сведения о походе были собраны, состоялся совет по поводу организации движения на марше, где Володя и внес некоторые предложения.

— А чтобы их проверить — завтра тренировочный поход. Двигаемся до четырех пополудни, отдыхаем, потом поворачиваем обратно. Ночуем с организацией патрулей и к обеду возвращаемся.

— Но такого не было никогда! — попробовал было возмутиться Конрон.

— Значит, будет! Учиться воевать нужно не на войне, а в мирное время! Только тогда будет толк! И что это за обоз за армией плетется? Он тормозит движение.

— Это маркитанты, — хмуро заметил Филипп, догадываясь, что будет дальше.

— Гнать в шею, чтобы не задерживали… Впрочем, можете и не гнать — сами отстанут, ибо мы ждать никого не будем. Итак, завтра с утра выступаем. Я во дворец, предупрежу всех и вернусь. А вы пока подготовьтесь к выступлению…

Тренировочный поход вышел не совсем удачным, и вернулись они только под вечер с массой отставших. Тех подобрали порожние телеги — Володя счел за лучшее в первый раз перестраховаться и пустить их за солдатами.

Всем было ясно, что учения провалились, солдаты возмущались, некоторые даже стали дезертировать. Володя велел выстроить всех, и выдал речь на тему, что никто из них не понимает полезности учений.

— Вы же ведь хотите остаться в живых?! Так чего сейчас выступаете? Надо учиться, пока врага нет, когда он появится — поздно будет!!! Устали?! Надоело все?! А представьте, что мы уходили бы от врага и что настигни он нас — все бы полегли! Так кто уцелеет: тот, кто сейчас ленится или кто все же делает, что должно, и тренируется? Солдат кормят ноги! Идем ли мы в наступление или в обороне стоим, или отступаем! И скорость должна быть нашим союзником! Пусть враг думает, что мы за десятки километров от него, а мы тут, свалились прямо ему на голову! Удивили — победили!

Силой, настойчивостью, убеждением, но Володя сумел переломить ситуацию, и теперь солдаты тренировались гораздо охотнее. Не последнюю роль в этом играло то, что сам князь тренировался наравне со всеми, хотя и было видно, что ему из-за его сложения приходится тяжелее всех. Даже благородные не выступали — раз уж сам герцог занимается, то и они не должны ударить в грязь лицом. Правда, Володя подозревал, что тут помогло основательное внушение, сделанное Конроном. Так на то и подчиненный, чтобы поддерживать командира.

Через неделю Володя был более-менее удовлетворен состоянием войск.

— Нам бы еще месяц… — бормотал он, глядя, как солдаты отрабатывают удары, а в стороне конница сшибает соломенные чучела.

Там же тренировались и конные лучники, обучать которых взялись нанятые арзусцы, коих оказалось десять человек. Там же слышались и крики Дорейна, командовавшего разведчиками.

Володя подумал, что если арзусцы справятся, то роль разведчиков возьмут на себя конные лучники. Но пока эти самые лучники, выражаясь словами тех же арзусцев, были как коровы на заборе.

— Настоящими арзусцами не будут! — отрезал командир кочевников, когда Володя спросил об успехах. — Но в седле держаться заставим. Нужен месяц.

Месяца не было, и тренироваться им приходилось, даже когда армия двигалась из Тортона к столице. Сейчас кочевники особенно зверствовали, но и успехи были… все равно мало и плохо. Собственно, все впечатление от армии Володя мог выразить этими двумя словами: мало и плохо. Но других солдат не было, и приходилось подстраиваться под этих. Хорошо хоть вооружение у пехоты удалось подогнать под единый стандарт: кожаные доспехи с металлическими бляхами, короткие мечи из не очень хорошего железа и двухметровые копья для строя. Еще солдат вооружили подобием римских пилумов. Одно такое копье Володя приказал изготовить на пробу, но оно так впечатлило Лигура, что тот потребовал вооружить ими всех солдат полка. Теперь у каждого было по два пилума, которые они несли за спиной. Володя наблюдал, как во время учений строй раскрывался, из него выскакивали солдаты, метали копья и тут же прятались обратно. И так много раз, отрабатывая все перестроения до автоматизма. Все равно получалось пока не очень, но… люди старались.

Когда солдаты пришли с очередного учебного марша и повалились прямо на землю, к Володе подъехал всадник в великолепных доспехах. Причем доспехи были не только на нем, но и на его коне. Чуть в стороне находились еще всадники в таких же доспехах. Они наблюдали за стонущими людьми. Те скидывали сапоги и задирали гудящие от усталости ноги кверху, чтобы те хоть немного отдохнули.

Володя удивленно поднял уставшие глаза на всадника и с трудом сфокусировал на нем взгляд. Тот молча откинул забрало.

— Граф Танзани?! Вы?! — Удивление оказалось настолько велико, что мальчик даже об усталости забыл.

— Я, ваше сиятельство. По повелению короля прибыл в ваше распоряжение с отрядом в пятьдесят королевских гвардейцев.

Вот так так! Мальчик только рот открыл. Лично граф прибыл — командующий гвардией!

«Либо я что-то не понимаю, либо…» — Володя лихорадочно пытался решить этот ребус.

Граф не просто человек при дворе. Гвардия — это ведь личные телохранители монарха. И командир гвардии — это особа, приближенная к королю. По сути, пользующаяся его безграничным доверием, другого на эту должность и не поставят. И вот сейчас такого человека отправляют вместе с небольшой частью гвардии к непонятному новоиспеченному герцогу… Стоп!!! К герцогу как раз понятному, а вот князь, как бы сказал герцог Алазорский, весьма загадочная личность, о котором мало что известно. Ну, самому герцогу Алазорскому больше, остальным меньше. И этому князю доверили важный пост, он главная надежда на спасение королевства от мятежа… Так неужели король отправит этого самого князя без присмотра? Причем человек тут нужен такой, который пользуется и его доверием, и уважением дворян. Судя по тому, как вокруг стих даже шепот, стоило графу поднять забрало, и с каким благоговением на него взирают рыцари, уважением он пользуется очень большим. То есть, князь, тебе мы доверяем, но на всякий случай за тобой присмотрит наш человек., и этот человек в случае нужды сможет очень крепко этого князя осадить.

Взвесив все еще раз, Володя признал, что мысли вполне логичные и что сам бы он на месте короля сделал точно так же. Вопрос только в том, будет ли граф помогать или мешать… Но это выяснится уже на первой тренировке.

— Добро пожаловать, граф. — Володя искренне улыбнулся и протянул руку, потом опомнился и убрал. — Извините, так делают у меня на родине при встрече равных.

— И как я должен был ответить? — невозмутимо поинтересовался граф, легко соскакивая с коня, словно не было на нем никаких доспехов.

— Пожать протянутую руку.

— Я не против. — Граф сам протянул руку, и Володя крепко пожал ее.

— Завтра у нас новые учения, и было бы неплохо, если бы ваши люди приняли в них участие. Вы ведь не знаете, как мы действуем, и в бою это может сильно помешать.

— Командир тут вы, ваше сиятельство, — так же невозмутимо отозвался граф. — Мы выполним все ваши приказы, которые вы сочтете нужным отдать.

— Все? — удивился Володя.

— Все, если они не противоречат нашей клятве верности, которую мы приносили его величеству.

В общем, четко и ясно. Поскольку Володя предавать короля не собирался, то и причин переживать не видел.

— Меня это устраивает. В таком случае сегодня отдыхаем, а с завтрашнего дня начинаем совместные тренировки, чтобы солдаты смогли оценить друг друга.

— Его величество просил узнать, когда вы планируете боевой поход.

Володя вздохнул:

— Была бы моя воля, я бы отложил его еще на месяц, но тогда будет уже почти осень и нам останется мало времени… Так что через десять дней, полагаю. Надеюсь, к тому времени подготовимся.

Володя не стал объяснять, чего именно он ждет, а ждал он вестей от Рутерна и, самое главное, от Джерома. Хорошо еще, с Осторном все в порядке, и тот сообщил, что все необходимые припасы доставлены на места — хоть тут голова не болит. С маркитантами тоже все решилось само собой — те не горели большим желанием совершать такие форсированные марши и очень быстро отстали. Володя, честно говоря, вообще долго не понимал, чего они таскаются за ними даже в тренировочных маршах, пока не сообразил, что здешние войска таковых никогда не делали. Для всех раз войско сдвинулось с места — значит, идет воевать. Говорят о тренировке? Так врагов обманывают. Все поверят, останутся, а мы, самые умные, не обманемся и заработаем много денег. Вскоре оказалось, что эти умные не такие уж и умные. Впрочем, некоторые особо упорные продолжали таскаться и теперь. Но таких осталось мало, и на них Володя решил пока не обращать внимания. В походе можно будет с ними разобраться.

Плюс этих тренировочных маршей оказался еще и в том, что они выявили все слабости интендантской службы. Зато теперь телеги укрепили в нужных местах, закупили волов, а плотники и кузнецы приобрели бесценный опыт ремонта всего и вся прямо во время движения. Еще потренировались в наведении переправ через реки и овраги — дорог в последние дни при марше старались не придерживаться.

Появление в войске графа Танзани принесло еще один, совершенно неожиданный плюс — если раньше приходилось заставлять тренироваться дворян через силу, то теперь, видя, что даже королевские гвардейцы не спорят и занимаются вместе со всеми, они, хоть и неохотно, включились в общую работу. Также резко снизилось число нарушений дисциплины. Стоило где возникнуть какому-то шуму, как появлялся граф, оглядывал всех своим фирменным ледяным взглядом, и как-то все разом затихали. Зеваки вспоминали, что у них есть срочные дела, спорщики торопливо собирали вещи и бежали к командирам за положенным наказанием, рассуждая, что лучше плюхи получить от них, чем от графа. И огромная часть нагрузки была снята с Володи, поскольку теперь ему не приходилось тратить время в спорах, доказывая, что надо делать так, а не иначе. Сейчас, видя за его спиной мрачную фигуру графа, охотников поспорить ради соблюдения традиций не находилось. Если и спорили, то исключительно по делу. Совещания тоже отличались от тех, что проходили в замке. Володя вешал в палатке нарисованную местными художниками карту герцогства (те не удержались и вместо четких и ясных значков разрисовали города и крепости, дороги… красиво, но совершенно не функционально, а убедить их отказаться от этих украшений не получилось — положено так карты рисовать), объяснял ситуацию и просил высказываться. По заведенному им порядку начинал говорить самый младший по положению, в данном случае Дорейн. Сам Володя больше слушал, что-то записывал, где-то кивал, но в разговор пока не вступал.

— Нужно собрать все сведения, — объяснил он графу на его невысказанный вопрос, когда все покинули штабную палатку и остался только Танзани для уточнения некоторых деталей. — Я пока слушаю и мотаю на ус то, что говорят остальные. Что-то пригодится в будущем, что-то сейчас, а что-то и отброшу. Большая ошибка считать, что чем знатнее человек, тем умнее он говорит. В этом беда королевских советов — там торопятся высказаться самые знатные, а остальные уже редко решаются что-либо ответить, если их мнение противоречит сказанному ранее. Потому я и настаиваю, чтобы на всех совещаниях строго соблюдался порядок — первыми выступают самые младшие по званию или по титулу, их слушают до конца и только потом высказываются более титулованные.

Граф задумался, а потом согласно кивнул:

— Мудро.

На следующее утро он подошел к палатке Вольдемара и некоторое время наблюдал за его разминкой.

— Милорд, не желаете учебный бой? У вас очень интересная техника. Хочется попробовать.

Володя миг подумал и согласился:

— Сейчас закончу, соберусь, и сразимся. Давно, честно говоря, уже не проводил учебных боев. Надо действительно кое-что вспомнить.

Наблюдать за учебным боем собрались все свободные от службы люди, образовав на поляне широкий круг. Бой решили провести пешими: князь с двумя мечами, а граф с небольшим щитом и своим знаменитым полуторником, который называл «ласточкой».

Едва начался бой, Володя понял, почему именно такое имя носит меч графа. Он и в самом деле в бою походил на ласточку, настолько быстро и стремительно летал в руке рыцаря. Первые выпады Володя отбил. В глазах графа мелькнуло удивление, он собрался и нападал уже более расчетливо, быстро меняя направления атак.

— У вас отличная школа, милорд, — заметил он, когда они ненадолго разошлись, переводя дух. — Тот, кто вас учил, — знал свое дело. Ничего лишнего не привил, все в деле. И вы мастерски отводите удары, не парируете, а именно отводите.

— Да, мой учитель был лучшим.

— О да… Я хотел бы скрестить меч с ним. Вам же, милорд, пока не хватает силы и опыта. Вам надо больше тренироваться, и тогда вы сможете стать серьезным противником даже для меня. Продолжим?

— К вашим услугам. — Володя снова поднял мечи…

Новая атака, еще одна. На этот раз граф твердо решил закончить бой в свою пользу. Определив главную слабость соперника, он теперь не пытался состязаться с ним в скорости или гибкости, а ломил силой. Чувствовалось, что этот стиль совершенно не свойствен графу, но мастер на то и мастер, чтобы подстраиваться под соперника, используя его слабости. Он бил со всей силой, стремительно менял направление атаки, вынуждая Володю не отводить его меч, а парировать удары. В настоящем бою мальчик давно бы уже выставил навстречу свои мечи лезвием, а там посмотрим, чей меч прочнее, но в учебном такое делать не стоит. Да и сомневался Володя, что удастся с первого раза разбить такое великолепное оружие. Второго же после прямого парирования у него не будет.

Наконец графу удалось подловить Володю на ложном замахе. Последовал новый удар, отвести его мальчик не успевал никак, и пришлось парировать… Запястье отозвалось глухой болью, меч вылетел из руки и воткнулся перед кем-то из зрителей. Тот испуганно отскочил. Володя выставил второй меч вперед, но граф отступил и поклонился.

— На сегодня, думаю, хватит, милорд.

Володя кивнул и поморщился, потирая запястье. Проиграл. Причем проиграл с треском. Его превзошли во всем, просто переиграли. Просчитав соперника, граф дальше уже забавлялся, имея возможность прекратить в любой момент. А вот Володя противника так понять и не смог. И не смог подобрать ключик.

Ему подали меч. Володя, не глядя, кинул его в ножны, потом вновь потер запястье. Рядом кто-то остановился.

— Не расстраивайтесь, милорд. Вы сумели целых пять минут продержаться против лучшего клинка королевства, — заметил граф Танзани. — Вы меня удивили. Вам бы поднабраться опыта, и тогда с вами мало кто сможет сравниться. Да еще и сил подкопить.

— Граф… вы не откажетесь заниматься со мной по утрам?

— Отказать вам, милорд? Для меня это будет честью. У вас очень необычный стиль — я много нового узнал за сегодняшнюю схватку. Вы ведь тоже не откажетесь показать кое-какие приемы?

С тех пор утро начиналось с совместной тренировки князя Вольдемара и графа Танзани. Чтобы им не мешали зеваки, они отъезжали от людей подальше в лес и там, на полянке, тренировались вовсю, познавая фехтовальное искусство разных миров. Впрочем, пока местный мир выигрывал всухую.

В обед и после ужина Володя ехал в замок, чтобы проведать Ортинию и Аливию. В последнее время Аливия постоянно пропадала у принцессы.

— Не переживайте, милорд, — веселилась принцесса, глядя, как Володя мучается, размышляя, с кем оставить девочку. Ее отец уехал по делам и должен был вернуться только через две недели. — Я присмотрю за ней. Если бы она была постарше, сделала бы фрейлиной, а так будет… будет… ну, пусть будет лучшей подругой принцессы.

— Спасибо, ваше высочество.

— Как только я стала выздоравливать, ты перестал хамить, — непонятно было, радуется принцесса этому или печалится.

— Я могу быть грубым с пациентом, который не выполняет моих требований, но никогда не буду груб с девушкой. — Володя вежливо поклонился.

В этот момент в комнату осторожно вошла Аливия с подносом, на котором стояли три чашки чая и нарезанные лимоны. Все это она поставила на стол и радостно повернулась к Володе с Ортинией:

— Вот, принесла, а то эти служанки вечно все напутают. Чай совсем готовить не умеют. Володь, помнишь, ты говорил о том, что надо ошпарить чайник перед завариванием? Так они этого вообще не делали.

— Это надо делать не всегда, но вообще-то ошпарить чайник не помешает хотя бы в целях профилактики.

Принцесса посмотрела на него:

— Мне тут Аливия говорила, что ты хорошо играешь и поешь?

— Ну нет, насчет хорошо — это она мне польстила. Я не профессионал. Так, для души играю.

— А ты можешь что-нибудь сыграть?

— Сыграть? Сыграть можно, только вот спеть, боюсь, не получится. Я ваших песен не знаю, а вы мои не поймете.

— Музыку и песни можно даже на чужом языке слушать. Если они написаны с душой, то они обязательно понятны всем.

— Вот. Я даже гитару принесла. — Аливия невинно хлопала глазами и протягивала инструмент.

— И когда ты успела, Кнопка? — только и спросил Володя.

— Так я, пока ты во дворце не ночуешь, переехала сюда, — сообщила девочка. — Живу в соседней комнате. И твое все самое ценное тоже сюда перенесла. Я лично за всем присматриваю.

Сказано было так серьезно, что Володя против воли рассмеялся. Девочка на миг надулась, но тут же снова улыбнулась:

— Да играй же, не ломайся!

— Ну, Кнопка… Ну ты даешь! — Володя принял инструмент. — Знаете, наверное, вам не придется догадываться, о чем песня. Есть одна, которую я для пробы перевел — тренировался для лучшего изучения локхерского. Вот вы и оцените, насколько перевод хорош.

Володя ударил по струнам. Служанка, делающая влажную уборку, на которой тоже в свое время настоял князь, замерла.

Кавалергарда век недолог, и потому так сладок он.

Труба трубит, откинут полог, и где-то слышен сабель звон.

Еще рокочет голос трубный, но командир уже в седле.

Не обещайте деве юной любови вечной на земле.

Не обещайте деве юной любови вечной на земле.

Мелодия звучала не совсем так, как в оригинале, поскольку Володе пришлось подстраиваться под другой размер — выдержать оригинальный у него не получилось при всем старании. Все-таки не очень хороший из него поэт. Да и словарный запас оставляет желать лучшего.

Напрасно мирные забавы продлить пытаетесь, смеясь.

Не раздобыть надежной славы, покуда кровь не пролилась.

И как ни сладок мир подлунный, лежит тревога на челе.

Не обещайте деве юной любови вечной на земле.

Течет шампанское рекою, и взор туманится слегка.

И все как будто под рукою, и все как будто на века.

Крест деревянный иль чугунный назначен нам в грядущей мгле.

Не обещайте деве юной любови вечной на земле[9].

Некоторое время царила тишина.

— Да-а-а… Я не знаю оригинала, но тут есть некоторые нарушения в стихосложении, — похоже, принцесса заметила эту неправильность в размере, у девушки поразительное чутье на стихи. — Но они совершенно не портят саму песню. Это было… очень волнительно. Я представила себя на месте такой вот юной девы, которая ждет кавалера с войны… А что такое крест деревянный или чугунный?

— Это наши обычаи. У вас на могилы ставят пирамиды. У меня на родине деревянные кресты.

— А-а-а… То есть тут говорится, что этот кавалер погиб… Да, песня печальная…

— Не все так печально, ваше высочество. Есть еще и золотые и серебряные кресты. Такими за храбрость награждали отличившихся в бою. Их вешали на грудь, чтобы все видели храбрых воинов. Высшая военная награда моей родины — Георгиевский крест.

— Спасибо, — слабо улыбнулась принцесса.

— Эх ты, — попеняла Володе Аливия, когда он вышел из комнаты и девочка отправилась его проводить. — Не мог что-нибудь веселое спеть? Сам говорил, что хорошее настроение — лучшее лекарство.

— Ну, извини, — развел руками Володя. — Что перевел, то и спел. Другого нет. А ты тоже не грусти — как только разберемся с этим мятежом, я тебя вызову к себе.

— Скорее бы, — печально вздохнула Аливия. — Ты только уезжаешь и уезжаешь. Из Тортона сюда, а отсюда в это герцогство… — Девочка вдруг обняла Володю. — Ты только не будь этим… кавалергардом, хорошо? Я хочу, чтобы ты живым остался.

От такой трактовки песни Володя рассмеялся и потрепал девочку по голове:

— Ох и глупая ты, Кнопка. Но тебе обещаю — сделаю все, чтобы вернуться к тебе. И перед тем, как уехать, я обязательно с тобой попрощаюсь. А ты присмотри пока за своей подругой Линарой и ее труппой. Как только разберусь с герцогом, пусть тоже приезжают, раз уж они согласились быть артистами театра.

— Я Линаре обещала, что обязательно приду на их выступление.

— Еще театра нет, так что до первого выступления далеко. И учиться им еще ой как много до настоящих артистов. Надо бы уточнить про театр в Тралийской империи. Может, удастся сманить оттуда какого-нибудь драматурга, пусть даже не самого лучшего. Будем развивать театр. С учетом технического развития важнейшим из искусств для нас является что?

— Театр? — неуверенно предположила Аливия.

— Правильно, Кнопка, театр. Ладно, не скучай. Завтра я последний день в столице, но извини, повидаться с тобой смогу только вечером. Надо проверить, насколько все подготовлено к походу Послезавтра с утра уходим.

— Удачи, Володя… Я буду ждать… — В голосе Аливии слышались совсем не детские грустные нотки.

ГЛАВА 22

Планы составлены, приказы доведены до командиров колонн, причем с обещаниями таких кар в случае ненадлежащего выполнения, что никому не придет в голову от них отклониться. Не стоит думать, будто абсолютно все было регламентировано. Как раз нет. Собственно приказы для всех были предельно просты — двигаться по указанному маршруту и в назначенный день прибыть в строго назначенный район. Каким образом командиры будут выполнять этот приказ — это их дело.

Колонны разбили, с точки зрения всех командиров, совершенно неправильно. Вместо равных частей конницу свели в один отряд, пехоту в другой, обозы в третий, артиллерию в четвертый. Медицинскую часть разделили между всеми, а припасов велели взять с собой только на два дня. Никаких обозов в пехоте и кавалерии вообще не предусматривалось.

Конрон, Лигур и Филипп пытались объяснить, что это глупо, но Володя хмуро отвечал, что знает, что делает. Поскольку Филиппу поручили возглавить обоз, он возмущался больше всех. Хотя ему и дали достаточно войск для прикрытия, но оптимизма ему это не прибавило.

— Твоя дорога хоть и не очень простая, но самая безопасная, — объяснил ему Володя. — Лигуру сложнее, ему придется проходить по лесу, где полно разбойников. Мы с ним это еще обсудим.

Саймону Оргину досталось вести артиллерию с припасами к ней и всеми инженерными частями. Этот флегматик только кивнул. Впрочем, надежды Володи были не на этого молодого инженера, хоть и талантливого, но совершенно не имеющего опыта организации движения армий, а на пожилого ветерана. Князь назначил его в заместители Оргину, здраво рассудив, что, пока инженер будет возиться со своими любимыми требуше и стрело- метами, тот все сделает для нормального марша.

Сам Володя остался с кавалерией. Как ни хотелось ему идти вместе с созданными им и любимыми пехотными полками Лигура, он понимал, что именно кавалерия первой прибудет на место и там нужно будет оценивать ситуацию и действовать сообразно.

Вот так на рассвете несколькими колоннами по различным дорогам армия двинулась в сторону мятежного герцогства Торенда.

Уже на следующий день даже последний солдат понял, что вовсе не просто так их командир настаивал на движении налегке. У одного из замков их ждал подготовленный лагерь с горячим обедом и кипяченой водой. Осторн свое дело знал и подобрал нужных людей, и теперь на всех дорогах, по которым шли колонны, были закуплены необходимые припасы и наняты люди для устройства лагерей. Они же занимались заготовкой дров для костров и варили пищу. И пока наемные рабочие занимались хозяйственными делами, солдаты продолжали обучение.

Володя с холмика наблюдал, как кавалеристы с копьями наперевес мчались по полю, отрабатывая разные маневры. Рядом с ним замерли граф Танзани и Конрон. Но смотрели они не за учениями, а на лагерь, от которого поднимались десятки дымков от костров.

— Ну ты даешь, — восхищенно пробормотал Конрон. — И когда ты успел все это сделать?

Володя поморщился:

— Конрон, что ты как ребенок? Ну не на ходу же я придумывал маршруты. Ты же сам участвовал в совещаниях и слышал, как мы их определяли и рассматривали достоинства и недостатки каждого. Осторн же по моему поручению на каждой дороге организовал снабжение всем необходимым, благо его величество и герцог Алазорский снабдили меня деньгами на первое время. Так что до герцогства нам о припасах задумываться не придется. А у границы мы заменим поломанное, если такое будет, — я приказал сделать запас всего необходимого, у меня на родине такие склады называют резервными базами снабжения.

Граф покосился на Володю, но промолчал.

Благодаря такой организации до границ герцогства их отряд добрался в рекордные по местным меркам сроки, сделав за два дня переход в шестьдесят километров. Здесь, в приграничном городке, Володя дал сутки на отдых, на всякий случай приказав перекрыть все дороги, чтобы никто не смог покинуть городок с известием о появлении армии нового герцога. Велел проверить подготовленный для них обоз, все ли есть, что нужно, и, если чего не хватает, докупить. Здесь же его ждали известия от Джерома и Рутерна.

Первым делом он вскрыл письмо от Рутерна, некоторое время возился с шифром. Покивал и вскрыл письмо от Джерома. Здесь шифр был его личный, а потому более надежный, а расшифровывать его легче. Ну, так над ним лучшие шифровальщики ФСБ работали, подготавливая как раз для такого вот случая. Прочитал, хмыкнул и велел собраться вечером всем командирам.

— Благодаря нашей скорости враги нас не ждут, — сообщил он. — Сам герцог уже знает о моем назначении, но не очень этого испугался. Он пообещал, — Володя заглянул в письмо, — приволочь этого сопляка, привязанного к хвосту осла, в свой замок, прилюдно всыпать десяток ударов хлыстом, после чего извалять в смоле и перьях, привязать к тому же ослу и отправить в таком виде на прогулку по герцогству, короновав предварительно помойным ведром… Как я понимаю, по буйной фантазии Ульмара Тиндона, это должно означать герцогскую корону. Но ладно, не будем уподобляться этому мечтателю и о судьбе герцога подумаем, когда он будет у нас в руках. Не стоит хвалиться, на рать идучи.

— И как мы будем теперь действовать? — поинтересовался Конрон, когда отсмеялся.

Володя подозвал одного солдата и заставил его держать карту. Потом ткнул указкой:

— Как я и предполагал, герцог был осведомлен о дне нашего выхода, только не учел скорости. Потому, по его расчетам, мы еще неделю должны топать до границы. За это время он решил навести порядок вот тут, чтобы иметь твердый тыл, когда мы подойдем.

— Сам решил? — недоверчиво поинтересовался Конрон.

— Я отправил некоторые сообщения оставшимся верным королю дворянам, — пояснил Володя. — В определенный день они выступили против герцога, и тот вынужден был начать действовать, чтобы не допустить их соединения с нашей армией.

— Но их раздавят без нас, — заметил граф, до этого молча слушавший князя.

— Потому мы и шли так быстро, чтобы их не успели раздавить.

— Даже если мы пойдем с прежней скоростью — все равно не успеем.

— А мы и не пойдем туда, граф. — Володя махнул солдату. Тот послушно положил карту на стол и вышел из комнаты. — Пока конечная наша цель пусть остается тайной… — Володя обвел взглядом присутствующих. — Не потому, что я вам не доверяю, но если кому-то не надо знать какую-то информацию для выполнения им его работы, то и сообщать ее не стоит. И я настаиваю, чтобы каждый из вас подходил к делу таким же образом — если вашим подчиненным знание чего-либо не нужно для выполнения ваших приказов, то нечего им об этом знать. Давайте согласуем план дальнейшего движения. Теперь мы на вражеской территории, и больше подготовленных лагерей не будет. Потому движение организуем так…

Уже привыкшие к манере князя вести совещания, все приготовились слушать, чтобы потом выдвинуть предложения — как лучше организовать воплощение основного замысла. Потом еще утрясти детали, распределить имеющиеся ресурсы, выделить нужное количество людей и разойтись по своим подразделениям. Все равно случались разные накладки, но их решали оперативно и без вмешательства верховного командования.

И снова движение вперед, на этот раз по вражеской территории. Впереди усиленная разведка, за ней фуражиры и обозники. Они находили место для лагеря, разбивали его. Вскоре подходили основные силы, обедали, отдыхали, выставив охранение, а когда жара спадала, лагерь сворачивался, и снова колонна шла вперед, обходя замки и города. В бой с мелкими отрядами тоже старались не вступать. Основную ставку в обеспечении секретности движения Володя сделал не на засады и патрули, а на скорость.

— Вперед! Вперед так быстро, чтобы о нашем наступлении герцог не успел узнать.

И получилось. В назначенное место вышли за два дня до обговоренного срока, и тут же были разосланы патрули для блокирования дорог. И новый сюрприз — в назначенном для сбора месте отряды уже поджидал обоз с продовольствием, а из леса несли штурмовые лестницы и заготовленный для фашин хворост.

— Забирайте людей откуда можно, пусть вяжут фашины, — распорядился Володя. — И отыщите Джерома, он где-то тут должен быть.

Джерома отыскали быстро, и вскоре он делал доклад перед собранным руководством.

— Обоз получилось подготовить довольно легко, — сообщил он. — Мятежный герцог до сих пор уверен, что он готовится для его армии, которая сейчас воюет в нескольких десятках километров севернее с оставшимися верными королю дворянами. А хворост… ну, когда мы взяли на себя снабжение баронского замка, это никого не удивило — мы много отправляли туда… запасы на зиму. Те же деньги, которые мы платили людям, особо умных заставляли держать язык за зубами, а крестьянам до Возвышенных богов все эти разборки благородных, лишь бы их не трогали. Так что особого любопытства не проявляли, тем более мы действовали вроде как по приказу местного правителя.

— Но как вам все это удалось?!! — изумился Конрон.

— Милорд дал нам достаточно денег, да и люди верные у нас были. Точнее, у Крейса. Кого запугали, кто сам от войны сбежал, а кого и… ну, да это мелочи. Главное, мы были единственные, кто готов был организовать снабжение герцогской армии. А после того, как местные купцы уперлись и перестали давать мятежнику деньги, пока тот не погасит кредит, мы вообще оказались единственными, кто готов был верить Ульмару на слово. Вон, его расписок полный дом.

Граф сбоку от Володи что-то прошептал, но князь не расслышал. А когда повернулся к нему, чтобы переспросить, наткнулся на ничего не выражающий взгляд командира гвардейцев.

— А где сам Крейс? — поинтересовался Филипп.

— В замке герцога со своими людьми. У него многие пошли добровольцами в ополчение. Сейчас они уже знают о вашем прибытии, так что замок закрыт и активно готовится к отражению штурма.

— Значит, в нужный момент люди Крейса нас поддержат, — кивнул Володя. — Молодцы, хорошо справились. Сейчас ждем следующую колонну, а потом атакуем замок, пока враги не ждут. Они ведь уверены, что мы прибыли без обозов, только с конницей, без штурмовых лестниц и фашин. Так что в ближайшее время штурма они не опасаются и очень надеются на помощь герцога. Гонца скорее всего уже послали. Скакать ему до герцога где-то… если будет ехать без отдыха… ну, за сутки доберется. Потом герцог уяснит опасность, начнет собирать армию… еще сутки или двое. Поскольку он будет уверен, что замок быстро нам не взять, то вряд ли станет торопиться и подготовится основательно. Так что скорее всего готовиться герцог будет не двое суток, а больше. Но будем исходить из худшего для нас — двое суток. Потом еще, если он форсирует марш, трое суток пути и сутки на отдых… Значит, неделя у нас есть. За эту неделю мы должны захватить герцогский замок и подготовить встречу мятежнику. Граф, вы со мной спорили тогда и говорили, что надо захватывать крепости на границе… Мы бы до конца времен возились. Нет, нужен один удар, но в самое сердце.

— Если мы проиграем, то отступать нам будет некуда.

— Значит, не должны проиграть. Сколько мы уже на земле герцогства? Двое суток? У нас восемь дней, в течение которых все решится.

— Откуда такая уверенность, милорд?

— Просто мы открыли еще не все козыри. А сейчас всем по отрядам. Во-первых, подготовить лагерь к приему остальных колонн, во-вторых, работы по вязке фашин не должны прекращаться. Солдатам отдыхать — скоро штурм. Джером, у тебя ведь есть связь с Крейсом?

— Да. Тут есть якобы лазутчики старого герцога. Через них и договорились держать связь.

— Отлично. Сообщи Крейсу, что штурм через два дня, пусть будет готов. Заодно подумаем, какой информацией снабдить командира гарнизона. Да, и пусть как-то выделит своих людей, чтобы их ненароком при штурме не побили.

— Хорошо, милорд, но через два дня…

— Будем штурмовать с теми, кто подойдет. Все. Всем по местам.

Когда Володя остался в выделенной ему избе один, он устало опустился на скамью, упер локти в стол и обхватил голову руками. Играть командира оказалось легче, чем им быть. Уроки актерского мастерства въелись в подкорку, и с каждым днем Володя все сильнее и сильнее влезал в шкуру князя и герцога. Но внутри еще оставался прежний Володька Старинов, сын папы-бизнесмена-бан-дита, бывший беспризорник, несостоявшийся приемный сын Александра Петровича. Жизнь на улице, а потом тренировки на Базе давно уже приучили Володю отвечать за свои слова и поступки. Потому он не жаловался и не пытался, что называется, поплакаться кому-нибудь в жилетку. Но порой эта ответственность настолько тяготила, что хотелось выть. В такие минуты лучше всего было остаться одному и просто немного посидеть, не думая ни о чем: ни о погибшей семье, ни о том диагнозе, который поставили на Земле и который круто изменил всю его жизнь, ни о том, что ждало впереди.

Вторая колонна подошла на следующий день к вечеру. Солдаты валились от усталости, но пришли практически все — отставших было очень мало. Потный, со слипшимися волосами Лигур предстал перед Володей.

— Дошли, ваше сиятельство. За день до срока.

— Замечательно. Для ваших солдат все подготовлено, пусть отдыхают. Завтра с утра штурм.

— Что?! Милорд, но…

— Без «но», Лигур! Противник знает о наших шагах и знает, что вы пришли. При всем желании мы не смогли бы нейтрализовать всех лазутчиков. Но они не думают, что мы пойдем на штурм сразу, как только вы подойдете. У вас десять часов на отдых, распоряжайтесь. Через восемь часов все офицеры батальонов должны быть в штабе для получения приказа. Все!

Лигур хотел возразить, наткнулся на взгляд графа, стоявшего чуть позади князя, и только кивнул:

— Хорошо.

— Лигур, если все пойдет нормально, отдохнем, когда захватим замок.

В четыре утра командиры батальонов собрались в небольшой комнате. Володя дождался, когда все разместятся, и достал из сумки кипу бумаг.

— Это планы замка, который нам предстоит штурмовать. Винкор, раздай их всем.

Дождавшись, когда каждый изучит схему, Володя подошел к той, что висела на стене.

— Итак, у нас два полных полка по новому штату. Именно на них и ляжет основная тяжесть штурма. Не смотри так, Лигур, им лезть на стену не потому, что они неблагородные, а потому, что кавалерии будет дело после, а на стену на коне не въедешь. Теперь смотрите. Первый полк, первый и второй батальон — вам южная стена замка. — Володя ткнул указкой. — Поскольку она самая дальняя, вы выходите через полтора часа.

Проблема определения времени офицерами давно уже мучила Володю. Он соорудил песочные часы примерно на десять минут и выставил к ним часового. Тот, после того как высыплется песок, должен был перевернуть их и подать звуковой сигнал — ударить в било. Этот сигнал должны были повторить дежурные в разных местах лагеря. Способ, конечно, не идеальный, но вполне приемлемый.

— За полчаса вы пройдете вот по этой дороге и сосредоточитесь в этом лесу. Там вас ждут. Получите фашины и штурмовые лестницы на месте, по сигналу — горящей стреле — идете на штурм. Порядок штурма оставляю на усмотрение командиров. Общее командование на командире первого батальона. Да, оставьте резерв. Восточная стена — третий батальон. Это самая укрепленная часть замка, потому особых надежд на вас не возлагается — главное, шумите побольше, чтобы сбить с толку и отвлечь противника. Лестницы и фашины также получите на месте, вот здесь. Выходите через двадцать минут после первых двух батальонов. Второй полк получает соответственно западную и северную стену. Западную штурмует первый батальон второго полка. Ваша точка сбора тут!

— Милорд, мы не сумеем незаметно занять позицию, — заметил кто-то.

— Шумите поменьше, а все остальное не ваше дело. Мы уже пару раз выходили на исходные позиции и возвращались. Думаю, они уже привыкли. Тревогу они, конечно, все равно поднимут, но оно нам и лучше. У нас в замке есть отряд союзников. В нужный момент они поддержат — потому предупредите солдат: тех, кто будет в белых повязках, не трогать, они наши.

Офицеры зашумели, на хмурых лицах стали появляться улыбки. Еще несколько минут назад кажущееся безнадежным дело вдруг приобрело какой-то шанс.

— Продолжим. — Володя снова подошел к плану замка. — Второй и третий батальоны штурмуют северную сторону. Поскольку она ближняя к нам, вы выходите непосредственно перед началом штурма. Подаем сигнал остальным и штурмуем. Теперь по поводу замка… Схемы его раздайте каждому командиру отделения. Они в сундуке. Хватит на всех. Когда возьмем стены, первый полк занимает конюшни, кузницы и казармы; второй полк — вам донжон. Вот в этом сундуке планы донжона. Убивать только тех, кто сопротивляется, остальных попытайтесь брать живыми. Второй момент… — Глаза Володи сверкнули. — В замке находится семья герцога… Они не должны пострадать ни в коем случае! Те, кто захватят их, — получат премию, но они мне нужны целыми и невредимыми. Если хоть один волос упадет с головы герцогини или ее детей…

Угроза осталась незаконченной, но все поняли правильно. Непонятно почему, но о князе ходили не очень хорошие слухи относительно того, как он обходится с нарушителями приказов. Сам Володя не мог припомнить ничего, что дало бы повод для этих слухов, но опровергать их не спешил.

— Значит, первые два батальона штурмуют донжон, а третий пытается открыть ворота замка. Как только это удастся… Конрон, дальше дело за тобой. Ворвешься внутрь, сам смотри, где ты больше нужен — в донжоне или во дворе. Господа, все. Приемы штурма крепостных стен на учениях мы отрабатывали, надеюсь, ваши солдаты их еще не забыли. Вперед.

Офицеры зашумели. Командиры разбирали из сундуков планы охапками и рассовывали по сумкам, которые лежали тут же.

— Планы ты откуда раздобыл? — поинтересовался Конрон.

— Крейс постарался, — ответил Володя.

— А какая наша роль? — поинтересовался граф Танзани.

— Пока никакая. Ваши люди при штурме стен не очень нужны. Вы понадобитесь позже, когда подойдет сам герцог с армией. Пока же будьте со мной.

Граф покачал головой:

— В замке двести солдат и около шестисот ополченцев… крепкий орешек

— Потому нам и надо раскусить его как можно быстрее.

— Ты слишком полагаешься на людей Крейса… А если что-то пойдет не так?

— Не только на людей Крейса… В замке сейчас скопилось очень много беженцев.

— Да. Ты приказал не препятствовать тем, кто идет туда, спасаясь от нас. Да и мы как загонщики работали… Тысяч пять сейчас там наберется.

— Верно. А продовольствие для замка вон стоит. «Не успел» Джером переправить его в замок. Своих же припасов внутри всего ничего. Как доносят люди Крейса — там уже урезали паек. Если бы не нужно было успеть до подхода герцога, тогда и штурма не понадобилось бы.

— А если штурм не удастся? Ты учитываешь этот вариант?

— Учитываю, — вздохнул Володя. — Тогда придется оставлять здесь прикрытие и двигаться навстречу герцогу… Но мы возьмем этот замок, иначе быть не может!

Граф задумался.

— Мы ведь можем и без штурма пойти навстречу герцогу и разбить его…

— Или он нас разобьет. У него сил больше. Слишком неопределенно все.

— А если мы возьмем замок?

— Тогда сил у герцога станет меньше… я так думаю. К тому же я надеюсь заставить его совершать ошибки. Граф, давайте не будем об этом сейчас. Просто имейте в виду, что у нас еще есть несколько вариантов действий, но взятие замка герцога — лучший, с лучшими шансами на конечную победу.

— Я так и думал, что это не единственный твой план, — пробормотал Танзани.

Володя улыбнулся:

— Меня учили не складывать яйца в одну корзину. — Глянул на часы. — Осталось полтора часа до штурма.

Время ползло медленно. Граф, князь и Конрон расположились на небольшой возвышенности, откуда открывался замечательный вид на герцогский замок. Движение войск не заметить было невозможно, и в замке поднялась небольшая тревога, мелькали факелы, но особой паники не было — привыкли к постоянной суете у стен.

— Надо было послать парламентера с предложением сдаться, — буркнул Конрон.

— Мы уже посылали его вчера, — отозвался Володя, не отрываясь от наблюдения. — Они отказались. Сегодня откажутся тоже, и мы потеряем время, а время для нас самое главное. Они и в самом деле не верят, что мы будем сегодня штурмовать. О подходе колонн Лигура они знают и знают, что солдаты устали… вот и не ждут. Полагают, что мы просто играем им на нервах.

— Похоже на то, — согласился граф. — На стенах совсем мало факелов.

Володя снова посмотрел на часы:

— Осталось еще полчаса. Почти рассвело. — Князь оглянулся — позади стоял лучник со стрелой наготове, а рядом находился солдат с огнивом и трутом.

Конрон нервничал, граф внешне оставался спокойным… Время шло… Володя посматривал то на часы, то на замок. Назначенный срок приближался.

— Может, пора? — поинтересовался Конрон.

— Не будем торопиться, — ответил вместо князя граф. — Спешить в данном случае излишне. Надо дать время всем нашим отрядам занять исходную позицию, а командирам объяснить солдатам их задачи.

Володя согласно кивнул и к назначенному времени мысленно добавил еще пятнадцать минут. Они ползли со скоростью улитки.

— Время, — наконец выдохнул он. — Сигнал!

Солдат замолотил кремнем, высекая искры. Наконец стрела задымилась, лучник вскинул лук, выстрел… Горящая стрела взметнулась метров на сто небольшой звездочкой, прекрасно видной на фоне светлеющего неба. Через некоторое время вдали взметнулась еще одна, потом еще одна с другой стороны, четвертая взлетела еще дальше. Володя поднес к глазам бинокль — батальоны, разбитые на ротные колонны, стремительно продвигались к стене с лестницами наготове. Впереди бежали под прикрытием щитоносцев солдаты с фашинами. Они скидывали фашины в ров, прокладывая дорогу. В замке сначала недоуменно наблюдали за всем этим, потом на башнях вспыхнули тревожные костры, изнутри донесся звук колокола… Поздно… Первые лестницы уже легли на стены, и по ним стали забираться меченосцы, следом готовились лучники.

Со стен ударили стрелы, но пока не очень уверенно. Кажется, врагов удалось застать врасплох. И тут со стен вдруг стали падать защитники… Из одной бойницы показалась чья-то голова, повязанная белым платком, и что-то завопила. Солдат на лестнице замер, недоуменно повернулся к кричащей голове. Эта заминка той совсем не понравилась, и она заголосила громче. Солдат торопливо кивнул и быстрее заработал руками и ногами.

Благодаря великолепной оптике Володя хоть и не мог слышать, но по весьма живой пантомиме обо всем догадался.

— Наши на стене, — сообщил он. — Люди Крейса сумели очистить ее от защитников. А вот остальным приходится туго — там сопротивляются всерьез.

Количество лестниц на свободной стене прибывало, и увеличивалось количество солдат, прорвавшихся наверх. Вот уже поднялись лучники и теперь вели обстрел внутреннего двора. К сожалению, из-за стены было не видно, что там происходит, но, судя по скорости, с какой на стену поднимались все новые и новые пехотинцы, дело шло как надо.

Вот ворвались на западную стену… Остальные Володя видеть не мог, и оставалось полагаться на вестовых. К его удивлению, ободряющие вести пришли не с южной стороны, а с восточной — самой защищенной, где река делала изгиб, в результате чего образовался естественный обрыв. То есть мало того, что нужно было переправиться через реку, так еще на обрыв вскарабкаться. Командир, рассудив, что тут им мало что светит, велел выдвинуться небольшому отряду лучников к этому обрыву еще до сигнала. Дождавшись его, они не ломанулись в атаку, а немного выждали и только потом начали переправу. Их заметили, но лучники быстро доказали, что свой хлеб они не даром едят. Так что к стене удалось подойти почти без потерь.

Видно, с той стороны нападения совсем не ждали, и на стене находились лишь небольшие дозоры. Только этим можно объяснить, что атакующим удалось пристроить пяток лестниц и даже вскарабкаться наверх. Дальше пошло проще. А вот на южной стене атака напоролась на ожесточенное сопротивление, и первый штурм был отбит с большими потерями. То ли командир попался там опытный, то ли ждали атаку именно с той стороны — самой незащищенной. Только это все дало лишь небольшую отсрочку — на остальных направлениях атаку отбить не удалось, а подошедшие резервы из ополченцев были разогнаны стрельбой лучников со стен.

— Теперь мое время! — воскликнул Конрон, заметив, как медленно начал опускаться подъемный мост.

— Давай… Удачи, — пожелал ему вслед Володя.

Когда латная конница ворвалась в замок, у защитников практически не осталось никаких шансов.

— Теперь и наша очередь. — Володя глянул на часы. — Почти два часа… Я надеялся, что справятся быстрее.

— Быстрее? — Граф с сомнением оглядел замок. — Милорд, никто и никогда не брал настолько укрепленный замок одним штурмом. Всегда требовалась долгая осада. Вы называете два часа долгим сроком?

Володя в сопровождении королевских гвардейцев въехал на замковый двор и огляделся. Трупы… в основном защитников. Разломанные телеги. Горел сарай, но его усиленно тушили. Никаких схваток тут уже не было, только иногда пробегали солдаты куда-то вглубь. Звуки боя раздавались из донжона, но и там затихали.

К ним подбежал один из офицеров, козырнул — постепенно этот жест проникал в армию.

— Милорд, замковый двор от неприятеля очищен. Сопротивление продолжается только у казарм, но мы пока их не штурмуем — просто блокировали, и в донжоне… Но что там, я не знаю, его не наш полк штурмует.

— Хорошо. Что там — мы разберемся, а пока наводите порядок здесь, всех пленных сгоните куда-нибудь, где мешать не будут.

В сам донжон Володя на коне въезжать не стал, отловил какого-то солдата и приказал собрать все отделение, которому и поручил заботу о конях гвардейцев. Лица солдат вытянулись от огорчения, но оспорить приказ они не решились.

Внутри помещений было не очень много мусора, трупы тоже не попадались. Похоже, атака оказалась настолько стремительной, что тут толком организовать оборону не успели. Мимо сновали солдаты, проверяя комнаты и выволакивая прятавшихся там слуг.

— Я сказал вежливым быть со всеми! — рявкнул Володя на разошедшегося солдата.

Тот выволок служанку в коридор и подтянул девушку к себе поближе. Солдат разочарованно вздохнул, но тут же умчался от греха подальше.

— Покажи комнаты госпожи, — вроде бы вежливо попросил Володя, но девушка испуганно втянула голову в плечи. — Давай, веди!

Служанка кивнула.

За одним из поворотов их процессия столкнулась с десятком солдат во главе с Лигуром.

— Милорд, — разглядел тот Володю, — мы нашли герцогиню. Тут они все, в комнате.

Володя жестом попросил посторониться и неторопливо вошел в комнату, огляделся. Задрапированные стены, большая кровать в центре, камин, около которого и выстроились все обитатели: женщина лет сорока, спина прямая, смотрит с некоторой опаской на солдат, но держится с достоинством — судя по всему, герцогиня. К себе она прижимает девочку лет четырнадцати, с другой стороны мальчик лет двенадцати. Позади вроде бы служанка с дочерью… Володя присмотрелся и вздохнул.

— Графиня, ну, видно, судьба у нас с вами такая, постоянно сталкиваться. Вы-то что тут забыли? Судя по всему, уговорить мужа выйти из этого глупого мятежа у вас не получилось.

— Князь?

— Вольдемар! — Из-за спины графини Лурдской выскочила девочка. — А мама только что о вас говорила…

— Я рад, что твоя мама, Генриетта, помнит обо мне, но я был бы еще больше рад, если бы она слушала дружеские советы. Так что вы тут делаете, графиня? Вы вроде бы к мужу направлялись?

— Мы успешно добрались до него, благодарю вас, милорд. А сюда мы приехали в гости… — Графиня неуверенно обернулась ко второй женщине в комнате. — Герцогиня Торендская моя давняя подруга.

— О! — Володя отвесил легкий поклон. — Какая неучтивость с моей стороны, совершенно забыл про хозяйку. Но ваше появление здесь, графиня, меня сильно удивило. Кстати, а где ваш телохранитель — Рокерт?

— Он… он возглавлял один из отрядов, который оборонял замок…

Володя повернул голову:

— Лигур, пошли кого-нибудь, пусть разыщут Рокерта Торга. Если он жив, пусть приведут сюда.

— Хорошо, милорд.

Володя неторопливо прошелся по комнате, рассматривая интерьер. Поправил одеяло на кровати и остановился напротив герцогини. Заложил руки за спину, перекатился с носков на пятки и обратно, рассматривая ее. Герцогиня хранила презрительное молчание.

— Герцогиня Торендская, урожденная графиня Улияна Тинар. — Женщина чуть вздрогнула, но тут же снова замерла, плотнее сжав губы. — Вряд ли вас угешит, если я скажу, что сожалею о происходящем. Если бы ваш муж не нарушил клятву верности королю… Знаете, герцогиня, предательство — это как яд, который разъедает не тело, а душу, неважно, с какой целью было это предательство совершено. Даже если бы я не появился тут, ваш муж все равно проиграл бы. Неужели он полагал, что его оставят в покое, когда он сядет на трон? И сколько земель королевства он готов был отдать за корону? И сколько еще претендентов на трон нашлось бы? А почему нет? Если одному авантюристу удалось, то почему у других не получится?

— Мой муж не какой-то там авантюрист! — Голос женщины задрожал от гнева. — Наш род известен уже сто пятьдесят лет…

— А мой еще больше, — не очень вежливо перебил Володя, — но я не считаю, что это дает мне какие-то преимущества. А ваш муж, уж извините за откровенность, именно авантюрист, который соблазнился возможностью сесть на трон.

— Соблазнился?! Да если бы этот мальчишка не оскорбил его, муж до сих пор оставался бы верен короне.

О каком мальчишке идет речь, было понятно всем. Володя вздохнул, поднял голову и внимательно изучил потолок.

— Артон, конечно, несдержан и не всегда понимает, что и когда можно говорить, а что нет, но ваш-то муж не мальчишка, чтобы забыть о клятве верности под влиянием эмоций. Король ведь не личность — это символ королевства. По сути, он и есть королевство. Можно обижаться на Артона-человека, но обижаться на Артона-короля… — Володя покачал головой. — Мне действительно жаль, герцогиня.

— Скоро ты еще больше пожалеешь! — вдруг вышла вперед девочка. — Мой папа со дня на день будет здесь, и тогда ты очень пожалеешь, что пришел сюда!

Герцогиня попыталась затолкать дочь за спину, но та гневно дернулась и сделала еще один шаг вперед. Позади Володи послышался лязг обнажаемого меча.

Князь нахмурился и чуть повернул голову:

— Граф, мне кажется, тут много лишнего народа.

Граф Танзани коротко кивнул, и через мгновение в комнате остался только он, Володя, двое солдат у двери и, собственно, хозяева. Девочка же продолжала стоять напротив, пылая праведным гневом, и смотрела прямо в глаза князю. Тот мысленно хмыкнул — в такие игры он на базе играл — и придал своему лицу самое скучающее выражение, на какое был способен, глядя сквозь обличительницу. Та долго выдержать не сумела и взгляд отвела.

— Твой отец, как я понимаю, это тот самый человек, который хотел приволочь меня в замок привязанным к ослу, а потом вывалять в смоле и перьях?

Девочка чуть смутилась.

— Все равно он придет и выгонит тебя.

— Что ж… я подожду его.

— Что с нами будет? — все-таки не выдержала герцогиня.

— С вами? Да ничего. Свободу вашу я, конечно же, ограничу, а так делайте что хотите.

— Вы… вы не казните нас, как мятежников?

Володя покосился на мальчишку, девушку, посмотрел на герцогиню.

— Нет. Я не воюю с женщинами и детьми. Я вас даже не отправлю в столицу к королю. Тем не менее, пока ваш муж на свободе, отпустить я вас не могу. Граф, поставьте у покоев охрану, никого сюда не пускать. Лигур!

— Да, милорд? — В комнату вошел командир пехотинцев.

— Назначь кого понадежнее комендантом замка, и пусть начинает наводить порядок. Всех лишних гони отсюда в шею, крестьян там, ремесленников. Пусть едут по домам и занимаются своими делами, нечего тут за стенами прохлаждаться. Да, к покоям герцога поставь охраны побольше, я потом там все осмотрю…

— Уже, милорд. Я подумал, что вы захотите взглянуть на письма и бумаги герцога. Так что все в лучшем виде, ничего не тронули.

— Молодец. В общем, приступайте к наведению порядка. И Крейса разыщите.

— Я тут, милорд. Как узнал, что вы здесь, поспешил сюда.

— Вы? — ахнула герцогиня. — Вы же командовали нашими ополченцами?!

Крейс осклабился, но, поймав гневный взгляд сеньора, тут же принял невозмутимый вид.

— Извините, герцогиня, но я давно уже служу новому герцогу Торенды. Принес ему присягу еще в Тортоне. Тут я выполнял его приказ.

— А ты, значит, в командиры ополчения пролез? — даже восхитился Володя. — Ну ты жук.

— Вот видите, какую карьеру загубил ради вас, милорд, — притворно пригорюнился хитрец.

— Если и дальше будешь так служить, карьеру мы тебе поправим. У меня для тебя даже есть на примете одно дельце с соответствующими полномочиями, но об этом мы поговорим позже, еще не время. Пока же бери своих людей и отправляйся в этот городок… как же его там? Ну, ты знаешь, где у нас лагерь был. Скоро туда должны прибыть наши обозы и артиллерия. Обозы ведет Филипп, а артиллерию Саймон. Встретишь их и, когда они отдохнут, направишь в замок. Полагаю, дней шесть у нас до подхода герцога еще есть.

— Милорд, прикажете перекрыть дороги, чтобы вести о захвате замка не достигли его?

— Конрон, ты уже тут? Зачем? Нет, напротив, пусть эти вести дойдут до герцога как можно быстрее. Так что никаких дорог не перекрывать, беглецов не отлавливать — чем больше разбегутся, тем нам меньше работы. Лучше позаботься об устройстве людей. Да, и соберите слуг, пусть начинают порядок в замке наводить — не жить же нам среди мусора. Извините, герцогиня, вынужден вас оставить. Дела. Но обещаю, что у нас еще будет время поговорить.

В этот момент распахнулась дверь и двое солдат под командованием сержанта внесли носилки.

— Рокерт, — ахнула графиня, бросаясь к ним.

Володя нахмурился и вопросительно посмотрел на сержанта.

— Милорд, нашли мы этого Рокерта, как вы велели. Он и еще пять человек отбивались в одном из коридоров. Когда его ранили, остальные сдались. Там и разыскали. Совсем плох.

— Хорошо, спасибо. Идите… Да, перенесите его на кровать… Осторожнее.

Когда солдаты ушли, Володя подошел к лежащему без сознания мужчине, дотронулся до лба. Потом откинул куртку, но запутался в шнуровках, хорошо еще доспехи догадались с него снять. Володя достал нож и разрезал рубашку, откинул в сторону не очень чистые тряпки, очевидно, служившие бинтами. Тут же пошла кровь… Прижав рану, он остановил кровотечение. Залез в небольшую сумку, закрепленную почти за спиной на поясе, где всегда держал медикаменты на случай срочной помощи кому-либо, и достал пузырек с перекисью водорода. Не жалея, полил рану — не очень глубокая, но крови вытекло много. Даже швов накладывать не надо, удар скорее всего рассек кольчугу и лишь слегка задел грудь. Рана не глубокая, но длинная. Вскрыв упаковку бинтов, Володя потуже перевязал Рокерта.

— Жить будет, — успокоил он графиню. — Правда, будет слаб, когда очнется, но это ничего — побольше еды, и вскоре забегает. Конрон, попроси Арвида, как только освободится, заглянуть сюда. Все, господа, пора заняться делами, и так много времени впустую потратили. К обеду замок должен сверкать чистотой.

Суета в коридорах стояла страшная. Звуков боев слышно уже не было, но это ничего не значило. Володя развил бурную деятельность, и вскоре уже вокруг носились офицеры с приказами, из помещений вытаскивали тела, своих клали отдельно, выносили разломанную мебель. Под каким-то навесом развернули полевой госпиталь, Арвид привычно орал на солдат, назначенных ему в помощники и теперь укладывающих раненых. Носились замковые слуги, засыпая песком кровь во дворе под присмотром солдат. Судя по всему, замок окончательно перешел в руки захватчиков, и никто никаких сюрпризов не ждал. Умница Лигур уже распорядился выставить охранение, и на стенах виднелись часовые. Ворота в замок закрыли и подняли мост, пленных гнали куда-то в сторону складов.

— Сорок два человека погибло, — устало сообщил Арвид, когда Володя подошел к импровизированному госпиталю. — Возможно, позже добавятся еще. Раненых около шестидесяти, точно сказать пока не могу, они еще подходят. Окончательно все будет известно ближе к вечеру.

Володя кивнул:

— Ладно, не сердись, ухожу. Не буду мешать.

Лекция о чистоте, похоже, затронула нужные струны в душе врача. Володя обратил внимание, что солдаты уже развели несколько костров, над которыми висели большие котлы с кипящей водой. В некоторых из них варились ткани, которые позже послужат бинтами. Девушки-служанки из замка сновали по какому-то то ли складу, то ли казарме, наводя там блеск. Другие ходили с котелками кипятка и небольшими ковшиками плескали его во все щели и углы. Кажется, Арвид выбрал помещение под госпиталь, и теперь под присмотром его учеников местные наводили внутри чистоту, выгребая всю прелую солому, грязь, сметая паутину и мусор.

Порядок в захваченном замке восстанавливался быстро, без лишней жестокости, но и без особого миндальничания. Вскоре новый комендант доложил о выполнении приказа:

— Крестьян и ремесленников отправили по домам.

Ополчение разоружили и тоже разогнали. Солдаты гарнизона заперты, но надо с ними что-то решать, их слишком много.

— Кто захочет, пусть переходит на нашу сторону, кто нет… Хотя… В общем так, пусть пока все сидят под замком. Неделю сможешь их продержать?

— Неделю смогу.

— Вот и держи. После чего, если кто захочет, пусть приносит присягу и становится под мои знамена, кто не захочет — гони в шею.

— Они могут примкнуть к нашим врагам.

— Там видно будет. А пока пусть неделю посидят. Что еще?

— В покои мятежного герцога никто не заходил, Лигур сказал, что вы сами их захотите осмотреть.

— Верно.

— Герцогиня, ее дети и графиня с дочерью взяты под надежную охрану. Им выделили отдельное крыло в замке.

— Проверь окна. Не хочу, чтобы кто-то сбежал. Мальчишка, кстати, еще мал, так что может пролезть даже сквозь прутья.

Комендант задумался — такое, похоже, ему в голову не приходило.

— Но какой вред может причинить мальчишка?

— Не какой вред может причинить мальчишка, а какой вред могут причинить ему. Зачем нам лишние проблемы, если их можно избежать?

— Я понял, милорд, проверим все окна и двери.

— И каминные трубы.

— И каминные трубы.

— И еще, поспрашивай старожилов замка на предмет потайных ходов. Вряд ли, конечно, кто что знает, но на всякий случай.

— Хорошо, милорд. Замок от мусора очищен, караульная служба налажена, в казармах обустраиваются наши солдаты. Замок достаточно велик, чтобы вместить всех.

— Пусть не расслабляются. Сегодня отдых, но с завтрашнего дня начинаем тренировки.

— Да, милорд. Местных крестьян мы отрядили для очистки рва от наших фашин, хворост мы разрешили им забрать.

— Правильно.

— Обозы с продовольствием двигаются к замку и вскоре будут тут. Я приказал подготовить склады.

— Все отлично. Продолжай в том же духе, а я осмотрю покои герцога. Меня не тревожить, разве что случится что-то очень важное.

— Я отправлю с вами двух солдат. Они будут охранять вход.

— Хорошо. Да, всем командирам — вечером совет, передай. И подыщи подходящее помещение, распорядись, чтобы там порядок навели.

Проводив коменданта, Володя попытался вспомнить его имя. Ведь видел этого человека вместе с Лигуром, когда тот командовал на учениях. Тренированная память быстро нашла ответ — Артур Вильм.

Володя отправился в комнаты герцога — надо было до начала совещания просмотреть все его бумаги… или хотя бы отыскать их. Важные документы ведь наверняка не лежат на виду. Одно хорошо — в этом мире еще не так много бумаг, и любая бросается в глаза, как пенек посреди гостиной.

ГЛАВА 23

Прежний герцог занимал две комнаты в замке — одна, судя по всему, спальня, вторая кабинет. Володя ненадолго задумался, потом прошел в кабинет и от двери внимательно осмотрел обстановку. Счастье, что мебели в этом мире еще не очень много: стол, какой-то то ли шкаф, то ли секретер, неизменный камин, несколько стульев.

— Что там говорили на Базе про устройство тайников? — пробормотал Володя. — Будем надеяться, что герцог тех лекций не слышал и его тайники не блещут оригинальностью.

Володя медленно обошел комнату по периметру, обращая внимание на каждую мелочь. Ага, один камень над камином кажется более светлым, чем остальные. Мальчик достал нож, осторожно подковырнул его и с трудом вытащил. Внутри оказалась полость, в которой стоял небольшой ларец. Обрадованный 'Володя вытащил его, осторожно поставил на стол, поковырялся проволокой в не очень хитром замке и откинул крышку. Первая радость сменилась разочарованием — тут оказались векселя и кредитные расписки. Володя достал свою тетрадь, перевел все цифры в десятичную систему и сделал приблизительный подсчет. Похоже, герцог в долгах, как в шелках. Мятеж недешево ему обошелся. Интересно, но ничего важного. Он отставил шкатулку, сел за стол, некоторое время сидел неподвижно, а потом стал последовательно открывать все ящики и доставать оттуда вещи. Пузырьки с чернилами, заготовленные перья, мешочки с песком, перочинные ножики, нож для взлома печатей, сургуч… Самой герцогской печати в столе не было, но оно и понятно, такие вещи всегда с собой носят. В другом ящике обнаружились какие-то бухгалтерские листы. Володя начал было их просматривать, но вскоре заскучал. Надо будет попросить Осторна подыскать бухгалтера… пусть разбирается. Не просто же так они хранятся у герцога, а не у управляющего, где, по логике, им самое место.

В следующем ящике лежали личные письма. Володя быстро пробежал их глазами, потом на всякий случай погрел каждое над пламенем свечи — никаких скрытых букв не проступило.

— Не может же быть, чтобы ничего не было, — пробормотал Володя и снова самым тщательным образом осмотрел стол, даже произвел замеры, но никакого несоответствия не нашел.

Он снова вернулся к двери и оттуда осмотрел комнату. Ощупал камин, даже внутрь заглянул, просто на всякий случай, вряд ли там документы хранят. Снова задумался. Ну не под тканью обоев же он бумаги прячет? Как их оттуда быстро достать, если понадобятся?

Володя решил пока оставить кабинет и осмотреть спальню. Там тоже отыскался тайник, но в нем оказались женские драгоценности. Мальчик осмотрел шкатулку, ссыпал драгоценности обратно и поставил ее на прикроватный столик. Снова вернулся в кабинет… тут же хлопнул себя по лбу и метнулся к найденному тайнику.

— Болван! Как же я забыл о такой возможности!

Снова осмотрев тайник, он усмехнулся, сунул туда руку и отодвинул в сторону еще один камень. Из новой ниши достал сумку. Высыпал из нее на стол письма, какие- то записки, листы, сшитые в тетрадь грубыми нитками.

Первое же письмо заставило Володю даже рот раскрыть от восторга, едва крик сдержал. Это было намного больше того, что он ожидал. Намного. Второе письмо оказалось менее значимым, но тоже нормально. Быстро пробежав глазами их все, Володя раскрыл тетрадь, уже, в общем-то, догадываясь, что там может быть. В остальных бумагах обнаружились несколько ключей к шифрам, расходные и доходные ведомости с именами — бесценная вещь, еще какие-то записи для памяти.

Перечитав все еще раз, Володя аккуратно уложил бумаги обратно, а сумку повесил на плечо.

— Эй, кто там!

В комнату заглянул один из солдат.

— Звали, милорд?

— Да. Срочно разыщите Джерома и Винкора, и пусть мчатся сюда.

Солдат козырнул и исчез.

Вскоре оба вызванных, с трудом переводя дух, стояли перед князем.

— Значит, так. — Володя прошелся перед ними. — Винкор, бери парочку солдат на выбор, и переверните в этих комнатах все. Вскрывайте полы, отдирайте драпировку, можете всю мебель на дрова пустить.

— Что искать? — сразу сообразил Винкор.

— Что угодно. Все найденное немедленно ко мне. Немедленно! Особенно бумаги. Теперь ты, Джером… — Володя задумался. — Винкор, приступай, мы в другой комнате поговорим.

В первой же попавшейся комнате Володя усадил Джерома на стул и сам сел напротив.

— У тебя есть надежные и умные люди на примете?

— Найдутся, милорд.

Володя помолчал, потом сказал:

— Значит, так, собирай таких людей. Пора тебя к делу привлекать. Судя по тому, как ловко ты управился тут, справишься и с этим делом. Мне нужна информация обо всех значимых событиях в королевстве. Вот эту информацию ты и будешь собирать. Конечно, не лично, набирай людей, вербуй, пугай. Все сведения от них будут сходиться к тебе, а ты уже будешь сообщать их мне. Понял?

Джером нахмурился и задумался.

— Кажется, да, милорд.

— Если что-то смущает, то лучше откажись сейчас. Потом отказаться уже не сможешь.

— Я согласен, милорд.

— Отлично. Тогда первая задача. Вот письма некоторых очень высокопоставленных людей герцогу. Они пишут, что готовы поддержать его притязания на корону.

— Так это же… — Джером даже побледнел.

— Верно, готовая плаха для них всех. Отправить этих людей на плаху проще всего, но мертвые пользу не приносят. Понимаешь?

— Не совсем, милорд.

— Сними копии с этих писем, и пусть верный человек доставит письма этим людям. Да, на меня они подумать не должны ни в коем случае. Пусть этот человек будет от какого-нибудь обедневшего рыцаря, который случайно наткнулся на эти бумаги. Найди подходящего человека. Естественно, ему нужны деньги за них. Дальше пусть на тех людей выйдет другой человек или пусть они случайно на него выйдут, и он предложит им помощь в решении этой задачи. Мы эту проблему им «решить» поможем, но в обмен они будут служить нам, поставляя информацию. Посты эти люди занимают высокие, так что информацию будем получать из первых рук.

— А не очень рискованно? — засомневался Джером. — Если мы вернем им письма — они сорвутся.

— Нет. Тут есть приходные и расходные ведомости, в которых прописаны траты на готовящийся переворот. Так что, кроме писем, хватает документов. — Володя протянул два письма Джерому. — Вот эти двое должны служить мне. А вот этих троих можно сдать герцогу Алазорскому. Подбери гонца, отправим копии герцогу, пусть дальше сам думает.

— А почему так?

— Эти трое — ключевые фигуры в заговоре. Работать на побегушках они не будут, а проблемы создадут. Нет, этих надо убирать, они нам не по зубам. Кстати, можно сделать так, чтобы остальные подергались из-за ареста этой троицы, а мы их, типа, спасем от плахи.

— Я подумаю, милорд, и доложу вам свои мысли.

— Правильно. А вот в тетради перечислены шпионы старого герцога и плата им. Смотри сам, кого того, а кого и перевербовать можно. Кажется, герцог очень плотно пытался обложить короля… и даже своим союзникам не доверял. Тут, если я ничего не путаю, даже личный слуга одного из его ближайших друзей. В общем, думай, завтра своими мыслями поделишься. Потом обговорим с тобой структуру и задачи новой организации.

До вечера Винкор притащил еще несколько бумаг, которые после ознакомления Володя частично отправил Джерому, а некоторые припрятал подальше от всех.

— Читал? — поинтересовался Володя у Винкора.

— Нет, ваше сиятельство.

— Врешь. Но советую забыть о них. Сам понимаешь, чем для тебя это может закончиться. Ладно, продолжай работу.

Володя забрал шкатулку с драгоценностями и отправился навестить герцогиню. В комнатах он застал почти идиллическую картину: графиня Лурдская сидела у ложа раненого, герцогиня что-то вышивала у окна, ее дочь развлекала Генриетту. Только мальчик портил всю картину, усиленно пытаясь пролезть сквозь решетку на окне.

— Напрасно стараешься, Корт, — заметил ему Володя. — Я велел проверить решетки на всех окнах как раз на такой случай. Да и что бы ты стал делать, если бы выбрался?

— А вот узнал бы, — нахально заявил Корт.

— Герцогиня, на вашем месте я бы приглядывал за сыном. Это здесь безопасно, а на улице всякое может случиться.

Герцогиня немного побледнела, явно не думала, что снаружи может быть опасно. А Володя поставил перед ней шкатулку с драгоценностями.

— Кажется, это ваше. Кстати, если вам в голову придет мысль подкупить охрану, чтобы сбежать… ну право, подумайте еще раз, стоит ли.

Герцогиня с некоторой растерянностью посмотрела на шкатулку. Подняла глаза, но князь уже ушел. Она открыла крышку и проверила украшения — не пропало ничего.

— Этот князь… Лорниэль, ты ведь знаешь его…

— Я случайно с ним встретилась на корабле, когда мы плыли в Тортон. — Графиня вздохнула. — Знаю ли я его? Его невозможно знать, но он очень… Наверное, смешно говорить такое про этого ребенка, но я не хотела бы иметь его врагом. Он очень сильно помог тогда нам с дочерью. Если бы не он, мы бы вряд ли выбрались из осажденного города, а меня скорее всего уже не было бы в живых. Я не знаю, что у него на уме, но одно могу сказать точно: вам с детьми ничего не угрожает. У него была какая-то трагедия в детстве, и погибла его семья… как я поняла, он один остался. Потому у него несколько трепетное отношение к тем, кого он считает слабыми и нуждающимися в защите. Спас в лесу от волков какую-то купеческую девчонку, а потом таскался с ней по всему королевству, разыскивая ее родителей. Он, кстати, к ним и направлялся на том корабле.

— Девчонку? — подняла голову дочь герцогини.

— Ага, — отозвалась вместо матери Генриетта. — Ее Аливия зовут. Мы с ней много потом играли. Она знаете как дерется? Ни один мальчишка с ней не справится — князь учил.

— Князь… А что это за титул?

— Он из далеких краев, Улияна, — ответила подруге графиня. — Как я поняла, титул примерно соответствует герцогскому. Его величество знал, кого назначить сюда… Хотя скорее всего это ему старый лис Ленор Алазорский посоветовал. Этот мальчишка ведь и в Тортоне отличился. Город тогда не пал только благодаря ему. Извини, Улияна, но твой муж был слишком самонадеян, когда говорил про осла. Жаль, меня здесь не было, может, тогда он более серьезно отнесся бы к противнику.

Герцогиня с сомнением покачала головой:

— Если он что задумает… Ты же знаешь, как он относится к советам женщин.

— Знаю… а вот князь, кстати, обязательно прислушался бы.

— И все-таки, что он собирается с нами сделать?

— Не знаю, но уверена, что ничего плохого. Говорю же, у него свое отношение к тем, кто требует защиты. А вот предателей он очень не любит… Кажется, его родители погибли из-за предательства. Знаешь… когда я с ним поближе познакомилась, он показался мне… очень несчастным… Не знаю, как это чувство объяснить. И он совершенно не обязан был помогать мне, тем более помогать жене мятежника. Но одно могу сказать… если кто и сможет справиться с мятежом твоего мужа, то это именно он.

— Вы хотите сказать, что этот мальчишка сможет победить моего папу? — фыркнула девочка и рассмеялась.

Графиня покачала головой:

— Не надо его недооценивать. Ой, как не надо. Я видела, на что он способен, и знала человека, который вот так же его недооценивал… Не знаю, что с ним теперь. Да вот когда Рокерт очнется, спросите его, он лучше меня сможет сказать. Он тогда много времени рядом с князем был.

— И где тут у вас раненый? — В комнату уверенно вошел мужчина в легком плаще, без доспехов и оружия. — Арвид. Доктор Арвид, — запоздало представился он, заметив ошарашенные взгляды окружающих. — Так где у вас раненый? А-а-а, вот он, вижу-вижу.

Не спрашивая разрешения, он подошел к Рокерту, пощупал заинтересовавшие его бинты.

— Ага, вижу, милорд уже осматривал и даже перевязал. Так, жара нет, повязку снимать не будем. Все нормально, скоро очнется. Просто много крови потерял. До свидания.

— Но… — хотела было что-то сказать графиня, однако дверь за врачом уже закрылась.

Рокерт очнулся где-то через полчаса.

— Лежите, Рокерт. Как вы? — Над солдатом склонилась графиня.

— Все в порядке, госпожа… Где я?

— Вы в комнате герцогини, солдат, — отозвалась графиня. — Князь приказал вас принести сюда.

— Князь? — Рокерт нахмурился.

— Князь Вольдемар, помните? Он здесь.

— Понятно. — Рокерт тихонько застонал и коснулся груди. — Говорил я его сиятельству, чтобы был осторожней, но он не послушал. Интересно, что князь собирается делать дальше? Судя по всему, у него есть какой-то план.

— Вы знаете какой? — поинтересовалась герцогиня.

Рокерт вздохнул:

— Если бы… В Тортоне мне ни разу не удалось угадать, что у него на уме. Интересно, что он сейчас делает?

«Сейчас» Володя сидел во главе стола и задумчиво барабанил пальцами по крышке, дожидаясь, когда на совет соберутся все командиры. Некоторые уже пришли. Они терпеливо сидели за столом, дожидаясь остальных. Володя не обращал ни на кого внимания и, только когда вошел граф, оторвался от созерцания своих барабанящих пальцев и слегка кивнул. Граф сел рядом с ним, тоже некоторое время смотрел на выбивающую дробь руку, потом откинулся на спинку стула.

Командиры настолько привыкли, что князь появляется всегда последним, что при входе в комнату замирали, глядя на него с недоумением, потом опасливо осматривались — не опоздали ли. Убедившись, что все нормально, тихонько занимали свободное место. Наконец собралось все командование. Володя дождался тишины и встал. Немного помолчал, а потом обратился сразу ко всем:

— Итак, первый этап прошел успешно, и мы захватили замок со всей казной.

— Там было-то всего ничего, — буркнул Конрон.

— Сколько — неважно. Главное, что у герцога и этого больше нет. Сейчас предлагаю заслушать доклады командиров. Арвид.

Врач встал и коротко рассказал о потерях, раненых, прогнозах по ним. Также сообщил, что подыскал подходящее место для госпиталя, которое уже привели в порядок, и сейчас там ставят кровати.

— Значит, погибли пятьдесят три человека. Остальные, ты говоришь, непонятно?

— Сорок восемь человек точно выздоровеют, шестнадцать я отпустил сразу после перевязки. Под вопросом семь человек.

— Хорошо, — кивнул Володя. — После совещания навестим их.

Дальше коротко заслушали коменданта, который доложил о найденных припасах, размещении пришедших обозов с продовольствием и мерах, принятых к укреплению обороноспособности замка. Ему задавали вопросы, иногда давали советы по той или иной возникающей проблеме. Сам Володя в это не вмешивался, логично полагая, что все эти люди в таких делах намного опытней его, а потому слушал и учился.

Выслушав всех, Володя вместо продолжения совещания подвел итог:

— Результаты штурма всем понятны, потери могли бы быть и поменьше. Все они следствие все еще неудовлетворительной подготовки войск. Поэтому предлагаю завтра в шесть утра собраться здесь и обсудить план учений, а также планы дальнейших действий. — На князя глянули с одинаковым удивлением — до сегодняшнего дня он не выказывал стремления советоваться с ними по поводу своих планов и даже в узком кругу просто ставил задачи, а потом уже обсуждались способы их решений. — Полагаю, до утра у всех будет время обдумать наше текущее положение. А сейчас все свободны.

— А почему не сегодня обсудить? — удивился граф Танзани, когда все ушли. — Времени-то еще полно.

— Времени полно на что и для кого? — Володя снял со спинки стула накидку и набросил на плечи. — У нас — может быть, а во дворе раненые умирают.

— Ах вон ты о чем, — протянул граф. — Тогда не буду тебя задерживать. Удачи.

В госпитале Володя сразу велел Арвиду провести его к самым тяжелым раненым. Врач светил факелом, а мальчик, весь зеленый, осматривал раны.

— Здесь, боюсь, я ничего не смогу сделать — повреждены внутренности. Их надо шить, но в таких условиях…

Арвид кивнул и, ничем не выдавая эмоций, отправился к следующему. Здесь Володя задержался подольше, изведя пузырек перекиси водорода.

— Арвид, у меня лекарств не так уж и много. Осталось всего две банки перекиси… Надо будет нам с тобой заняться изготовлением спирта. Моих припасов, боюсь, надолго не хватит.

— Спирт, это…

— Дезинфицирующее средство. Ты же видел, как я смачивал им вату и протирал те места, куда делал укол или которые резал.

Осмотр продолжался. Где-то Володя задерживался подольше, делал уколы и что-то объяснял Арвиду, где-то качал головой и проходил дальше.

— Скажите, милорд, а у вас бы этих людей спасли?

Володя задумался.

— Если бы они сразу оказались в операционной, очень может быть. Разве что с первым были бы проблемы — слишком большие внутренние повреждения. Просто удивительно, как он до сих пор жив.

— Понятно. — Арвид вздохнул. — А я ничем не могу им помочь.

— Дело не только в знаниях. Я знаю, как их можно было бы спасти, но у меня нет ничего, что им могло бы помочь. На все случаи жизни лекарств не захватишь. Да тут и не в лекарствах дело. Ну, найдется у меня обезболивающее, противошоковое. Можно провести анализ крови и сделать переливание — система тоже есть. Но опыт… Тут нужен хирург высочайшего класса, чтобы все правильно сшить, но даже тогда могут возникнуть осложнения. Надо нам с тобой, Арвид, искать местные заменители лекарств, и тогда можно будет обоим учиться. Рецепт приготовления спирта я знаю, надо будет скупить у крестьян все зерно не очень хорошего качества и поставить на брожение. С дистилляторам будут проблемы…

— С дистиллятором?

— Ну, видел у меня такую штуку типа трубки в трубке? Я воду дистиллированную делал.

— Которая, вы говорите, без примесей?

— Да. Я в ней все лекарства развожу — у меня-то они в концентрированном виде, чтоб места меньше занимали, иначе пришлось бы телегу с лекарствами за собой возить.

— Перед походом вы, милорд, помнится, сделали большой запас этой вашей воды.

— Вот тут то же самое — продукт брожения надо будет перегнать через такой дистиллятор, и лучше два раза. Вот и получим спирт — универсальное средство обеззараживания и первый помощник врача. А вот с остальным… Я тебе говорил, что лекарства делятся на группы, в каждой из которых может быть много видов.

Арвид задумался, достал из сумки тетрадь и принялся что-то в ней выискивать.

— Это антибиотики, противовоспалительные, антигистамины…

— Оно. По поводу антибиотиков еще подумаем. Противовоспалительные — я точно знаю, что есть множество трав, настой которых может служить для этого. То же самое и по остальным группам. В идеале было бы неплохо найти какую-нибудь знахарку и переговорить с ней. У меня есть целая энциклопедия по лечебным травам, но пока я тут нашел не очень много знакомых растений.

— Знахарка, — презрительно фыркнул Арвид. — Совершенно ненаучный подход.

— Извини, но я предпочту выздороветь не по науке, чем помереть по ней, как это едва не случилось с принцессой.

— Этот, с позволения сказать, «врач» был шарлатаном!

— Кто ж спорит? Но тем не менее.

— Да… если бы не ваши лекарства, милорд… Боюсь, что на тот момент я бы спасти принцессу не смог, а после ваших лекарств ей уже на второй день стало лучше.

— Извини, Арвид, но мне надо идти — дел еще много. И все же постарайся узнать о какой-нибудь знахарке, живущей поблизости. Хуже ведь не будет, если мы поговорим с ней. Может, она окажется шарлатанкой, а может, и нет.

До поздней ночи Володя задумчиво сидел над картой герцогства, изучая окрестности. Как ни странно, но на этот раз никакой тревоги он не чувствовал. То ли уже привык ко всему, то ли настолько устал, что никакие волнения в голове просто не помещались. Решив, что большого смысла в дальнейшем издевательстве над организмом нет, он разделся и улегся в приготовленную слугой постель. Ощущения ночевки в только что захваченном вражеском замке оказались довольно необычными… и сверчки ночью что-то расшалились.

Утром, уже не нарушая сложившихся традиций, Володя вошел в зал, где собрались офицеры, последним. Он неторопливо прошел к своему месту, но садиться не стал.

— Итак, господа, наше положение все вы прекрасно знаете. Скоро известие о падении замка дойдет до герцога, и тот ускорит марш, чтобы наказать нас за нахальство. Какие будут предложения?

Задав этот сакраментальный вопрос, Володя опустился на стул, откинулся на спинку и выжидательно замер. На миг в комнате воцарилась тишина и взорвалась гомоном голосов. Кто-то заспорил с соседом, некоторые пытались согласовать свое видение ситуации. Во всем этом шуме невозмутимыми остались только Лигур, Конрон и Танзани. Граф, правда, неторопливо поднялся со своего места, отозвал Лигура к окну и стал что-то у него выспрашивать. К ним подошел Конрон. Недолго посовещавшись, они вернулись на свои места.

— Что-то придумали? — поинтересовался Володя у Конрона.

— Мысли у меня есть, но боюсь, они вступят в конфликт с твоими, потому предпочту выслушать твой план и его обдумать.

— А вот мне бы хотелось выслушать разные мнения, — вздохнул князь. — Возможно, в моем плане произойдут изменения.

Наконец один из офицеров решился заговорить — видно, делегировали его от группы. Он довольно толково обрисовал ситуацию: остальные войска подойдут однозначно раньше войск герцога, и этим надо воспользоваться, чтобы дополнительно укрепить замок, а потом засесть в осаду…

Володя жестом остановил его.

— Кто еще думает, что надо садиться в осаду?

Поднялось несколько рук.

— Готовы обосновать это мнение?

На этот раз выступил один из полковников, бывший раб. Локхерцы поморщились, но ничем иным свое отношение к выскочке не проявили. В свое время князь довольно резко отреагировал на попытку одного из тиров высказать нежелание находиться в одном помещении с бывшим рабом, после чего этот тир стрелой вылетел из помещения с категорическим запретом подходить к князю даже близко. Слова, которыми проводил тира князь, хоть и были на незнакомом языке, но их смысл дошел до всех.

Полковник ненадолго задумался, собираясь с мыслями, а потом объяснил, что превосходство врага в силах таково, что принимать бой в открытом поле чрезвычайно опасно…

Тут же нашлись тиры, которые обвинили его в трусости. Володя прервал готовый было уже разгореться скандал ударом ладони по столу, а сидящий рядом граф Танзани медленно обвел спорщиков своим фирменным взглядом. Все все поняли и моментально притихли, а зачинщик даже робко пробормотал извинение.

«Во дает человек! — восхитился Володя. — Один взгляд, и вокруг тишина и порядок. Что бы я без него делал? Да уж, пока такой вот авторитет не появится, руководить этими людьми — занятие не из приятных».

Если бы не граф, еще неизвестно, что получилось бы. Половина тиров смертельно обиделась бы и свалила куда подальше. Другая половина собачилась бы с его, Володи, выдвиженцами из-за их низкого происхождения. В результате ни о каких боевых действиях речи бы не шло. Конрон еще смог бы держать в узде своих, но те рыцари, которые присоединились к отряду в столице, точно бы устроили дебош. А вот с графом такие шутки не проходили. Во-первых, его авторитет среди рыцарства и тиров был непререкаем — пример для подражания. Во-вторых, слава лучшего бойца королевства и положение доверенного лица прежнего короля, а теперь, судя по всему, и молодого. И, в-третьих, при всей своей сдержанности он обладал очень суровым характером, и если его рассердить, то неприятности можно было поиметь на все части тела. Это знали, и ссориться с таким человеком желающих не находилось. Как благородные относились к тому, что граф в данном случае выступал как тень чужеземного князя, подчеркнуто выказывая ему уважение подчиненного командующему, оставалось загадкой. А спросить напрямую графа, почему он так поступает, желающих тоже не нашлось.

— Как я понимаю, у вас есть более храброе предложение? — поинтересовался у спорщика Володя. — Мы слушаем вас.

Как и ожидалось, все предложение свелось к тому, чтобы выступить вперед и разгромить врага в открытом бою.

— А если он нас разгромит, что делать?

Такой вопрос поставил храбреца в тупик. Он на мгновение задумался, а потом понес ахинею про храбрость преданных королю солдат, про помощь богов тем, кто соблюдает клятвы, и обреченность мятежника. Под пристальным взором князя накал страстной речи постепенно спадал, а потом тир совсем замолчал, прервавшись на полуслове.

Володя поднялся.

— Господин Рихард, война не гадание, и не стоит делать ставку на бросание костей. Сегодня может повезти, завтра, но однажды не повезет. Нам же необходимо победить, поскольку ставки в предстоящем бою велики. Любителям же острых ощущений предлагаю сыграть в те же кости на собственные жизни. Что вскинулись? Вот тир Рихард нам только что это и предложил — выйти в поле, и вперед: повезет, не повезет. Но в одном он прав — отсиживаться за стенами замка мы не можем. С одной стороны, кажется, что все замечательно: крепкие стены, многочисленная армия, запасов продовольствия с прибытием наших обозов месяцев на шесть хватит. Проблема только в том, что нет у нас месяцев, чтобы сидеть в обороне. Запираясь в замке, мы обрекаем себя на пассивную роль. Ресурсов же у герцога намного больше, чем у нас, и он может стоять у замка хоть полгода, хоть год. Единственная польза от нашего сидения — сорвется договоренность между Эрихом и герцогом. И то не факт, нас тут могут просто заблокировать частью войск, а остальные пойдут на столицу.

— Мы могли бы использовать жену… — Советчик вдруг осекся, глядя на князя, стушевался и плюхнулся на место словно подкошенный.

— Ну-ну, продолжай, — свистящим шепотом посоветовал Володя.

Таким князя еще не видели. Гневным, спокойным, усталым, пылающим энтузиазмом, но тут… ярость безграничная, первозданная. От нее становилось по-настоящему жутко, и уже плевать на возраст и рост — в таком состоянии рвут зубами и когтями, пока сами не валятся мертвыми или пока не растерзают противника в клочья.

— Что же ты остановился? — Голос князя немного окреп, в нем убавилось ярости и добавилось ледяного спокойствия, отчего стало еще страшнее. — Чего только жену? А давайте и детей его выставим на крепостной стене с петлями на шее. Откажется сдаться, тут же и повесим. Готов поработать палачом?

— Я ничего такого… да я не… — отчаянно забормотал советчик

— Предложение скверно хотя бы потому, что такие действия крайне редко успокаивают кого-либо, зато приводят в ярость гарантированно… И если у такого человека есть средства и ресурсы добраться до горла виновника гибели своей семьи, а у герцога все это есть, то следствием будет война на уничтожение по всему герцогству. Мне же оно нужно с целыми деревнями и городами…

Чуть прикрыв глаза, Володя медленно прошелся по комнате. В полнейшей тишине только было слышно, как скрипели его сапоги и тихонько позвякивали мечи.

— Всем слушать приказ, — наконец заговорил он, и впервые ни у кого не возникло желания спорить. — Через два часа все отряды должны выйти из замка. Подготовить луг, что находится южнее замка, под полигон. План учения следующий… — Князь подошел к стене и сорвал с нее приколотую ткань, под которой оказался прикрепленный лист бумаги со схемой расположения войск. Володя взял тонкий прут, который приспособил под указку. — Поскольку наша артиллерия пока не подошла — ее роль будут играть разгруженные телеги. Это будут спрингалды. Стрелометы и требуше пока оставим — с ними займемся позже, когда отработаем тактическую схему. Суть ее в следующем…

В полнейшей тишине Володя, показывая на схеме, объяснял, где должна быть чья позиция и как происходит перестроение войск

— Поскольку ожидается именно конная атака — противником сегодня назначается отряд Конрона. Он выходит вот из этого леса и устремляется на выстроенную пехоту. Та должна выждать, пока всадники не приблизятся, и организованно отойти за телеги, изображающие спрингалды. В случае возникновения замешательства или паники пехота считается уничтоженной и маневр повторяется. Будем отрабатывать его до тех пор, пока каждый солдат не поймет, как нужно действовать в той или иной ситуации. Потом задачу усложним. До подхода герцогской армии у нас остается шесть дней, это время мы не должны потратить впустую. Офицеров прошу разойтись по отрядам! Через два часа я буду в поле, чтобы наблюдать за учениями.

Люди, тихонько переговариваясь, стали расходиться. Иногда то один, то другой бросал на Володю испуганный взгляд, но тотчас отводил его и спешил покинуть комнату. Вскоре остался только граф Танзани. Володя вопросительно вскинул голову.

— Как я понимаю, в этих учениях опять нет места моим людям, а потому мне незачем идти к солдатам.

— Я бы хотел остаться один, — буркнул Володя.

— Правда? И не надо на меня сверкать глазами, поверь, я видал и погрознее. Лучше говори, что ты там задумал.

Володя набрал уже было воздуха, чтобы наорать на графа, но на миг замер, а потом тихо выдохнул.

— Извини, — буркнул он. — Сорвался. Давно со мной такого не было… В военной школе преподаватели думали даже, что у меня и чувств не осталось.

— Тебя настолько разозлило предложение этого дурака?

— Я просто представил на его месте того человека, который убил моих родителей и сестру. Тоже искал легких путей.

— Я так и понял. Но ты всерьез думал, что герцог стал бы мстить?

Володя достал из кармана накидки лист бумаги, развернул.

— Герцог Торенды, натура впечатлительная, медлителен в принятии решений, однако, раз что-то решив, идет к цели, уже не сворачивая. Любит жену и детей… Тут еще есть, но главное это.

— Хм… Ты всегда о каждом противнике собираешь такие сведения?

— Да. Так проще просчитывать их реакцию. Когда знаешь свои силы и слабости и знаешь силы и слабости противника, победить проще.

— Ясно… Слушай, а может, тогда отправим семью герцога в столицу? Не смотри на меня так, я даю слово, что там им не будет причинен вред.

— Нет. Нельзя. Герцог очень любит семью и сделает все возможное для того, чтобы освободить ее. И пока она здесь, он помчится сюда с максимальной скоростью, бросив все, что его сдерживает. Значит, придет он только с кавалерией и с той пехотой, для которой найдутся запасные кони. Если же он узнает, что семью уже увезли, то спешить у него причин не будет. Он остановится и начнет собирать силы для гарантированной победы, а потом уже двинет на столицу, чтобы спасти семью.

Граф очень задумчиво посмотрел на Володю.

— Ты именно это имел в виду, когда говорил, что в случае захвата замка герцог придет сюда с меньшими силами, чем если просто пойти ему навстречу?

— Ну да. И еще он будет гнать людей с максимальной скоростью.

— Да уж… Однако при всем твоем желании защитить его семью это не мешает тебе их использовать против герцога. Скажи, а если бы они тебе не были нужны тут, ты бы отправил их к королю?

Володя покачал головой:

— Артон слишком вспыльчив… Извини, буду откровенен, хотя тебе это может не понравиться… Считай как хочешь, но я не думаю, что Артон удержался бы от мести. А потом он сильно бы жалел.

— Пожалуй, тут ты прав, — задумчиво сказал граф. — Скажи… а ты сам бы стал мстить за гибель отца, если бы мог?

— Хм… трудный вопрос. — Володя изучил потолок. — Со своим теперешним опытом я думаю, что нет. — Наткнувшись на недоверчивый взгляд графа, пояснил: — Если бы убийца не тронул никого, кроме отца, я бы мстить не стал. Понимаешь, мой отец вовсе не был невинным человеком… не мне его судить. В те игры он сам начал играть, никто насильно не заставлял его туда лезть. И ставки в той игре он прекрасно знал. Просто он доверился человеку, который доверия не заслуживал. — Володя вздохнул. — Проблема в том, что, если бы погиб только отец, у меня не было бы моего теперешнего опыта. И, повзрослев, я наверняка тоже влез бы во все эти дела, желая отомстить, наказать, властвовать. Это сейчас я понимаю, что никакая власть не стоит жизни близких людей.

— Тут с тобой многие не согласились бы.

— Возможно, потому что им не приходилось терять по-настоящему близких людей. Жаль, что герцог Торенды не понял, что для него действительно важно, и в результате потерял все.

— Еще не потерял, но с твоей помощью… — Володя поморщился. Граф воззрился на него с явным удивлением. — Слушай, а ведь тебе действительно жаль, что все так происходит! Ты не шутишь! Ты жалеешь о таком выборе герцога. Даже несмотря на то, что именно благодаря этому мятежу стал настолько нужен королю, что тот вознес тебя, чужака, на вершину власти, сделав одним из семи правителей королевства!

— Тебе трудно понять… — Володя встал. — Извини, надо кое-что сделать перед началом учений. Встретимся на поле.

Граф не стал останавливать князя, но, даже когда за ним закрылась дверь, еще долго смотрел ему вслед с безграничным удивлением.

ГЛАВА 24

Учения шли уже третий день, и все это время солдаты возвращались в казармы на карачках. Тиры, уж на что выносливые вояки, но и те по прибытии сразу заваливались спать, едва только расседлав коней. Зато четкость маневров пехотинцев стала вполне приемлемой, и отступление при бурном натиске конницы проходило нормально, в отличие от первого раза. Тогда чуть ли не половина солдат не выдержала и ломанулась назад бегом, чтобы поскорее достигнуть нужного рубежа и повернуться к противнику лицом. Полковники высказали солдатам все, что о них думают, и вернули их на исходный рубеж Конница тоже вернулась к лесу, и карусель завертелась по новой… Сам Володя приехал наблюдать за учениями только ближе к вечеру, когда вернулся из поездок по окрестностям, где изучал подходящие места для боя.

— Герцог может подойти только по этой дороге или этой. — Володя повернулся к внимательно слушавшему его командиру конных лучников — наемнику арзусцу. — Мне надо знать точно, по какой дороге он идет, задолго до того, как появится. Как твои орлы?

— Мои орлы еще бараны, — отрезал он.

Арзусец говорил по-локхерски не совсем чисто, порой шепелявя, потому старался употреблять как можно меньше слов. Тем не менее понять его мог без труда даже Володя, хотя он сам выучил язык совсем недавно и все еще говорил с акцентом, который местные жители принимали за имперский.

— Стадо баранов под командованием льва сильнее стада львов под командованием барана, — повторил Володя слова Наполеона, и арзусец надулся от гордости.

— Это так!

— На тебя вся надежда. Заодно проверишь своих орлов-баранов в деле.

— Я все понял и все сделаю! Мы мастера разведки.

— Тогда действуй. Отыщешь войска герцога и, не спускай с него глаз, докладывай мне обо всех его перемещениях… Шли гонцов почаще. В бой не вступать, как бы ни хотелось, в случае риска отступайте.

Арзусец слушал наставления и снисходительно улыбался — мол, поучи охотника, как добычу свежевать. Но зная, кто ему платит, в спор с нанимателем не вступал. Володя это понял и закруглился:

— Да ты сам все лучше меня знаешь. Давай.

Арзусец кивнул, вскочил на коня и махнул своим людям. Через мгновение мимо князя промчался отряд кавалеристов в легких доспехах, но зато у всех к седлам были приторочены луки и колчаны со стрелами.

Следующим инструкцию получал Саймон Оргин. Сразу после прибытия инженера с артиллерией Володя его не беспокоил, поскольку Оргин со своими мастерами был занят оборудованием полигона и размещением там стрелометов и спрингалдов. Но сегодня утром они все закончили. Отозвав инженера в сторону, князь расстелил прямо на земле карту и сел перед ней. Оргин опустился рядом. Подъехавший граф соскочил с коня, дожидаясь, когда закончится разговор.

— Саймон, видишь эту реку? — Володя ткнул в карту.

Инженер внимательно изучил линию на бумаге и кивнул:

— Конечно, милорд.

— Бери своих людей, крестьян из ближайшей деревни, выбери подходящее место вот на этом отрезке и начинай наводить мосты. Ставь не менее двух — для пехоты и кавалерии.

Инженер удивленно глянул на князя, но спорить не решился, только спросил:

— Когда их надо поставить?

— До подхода герцогских войск… — Володя задумался- Если сражение пойдет не так, у нас должна быть возможность быстро отступить. Мосты надо подготовить к уничтожению. Смотри, если мы отойдем по ним и уничтожим, герцог сможет переправиться за нами только по мосту у замка… Его тоже надо подготовить к уничтожению. На мост выше по течению у меня свои планы, его не трогай. В результате преследовать нас герцог не сможет, пока не захватит собственный замок, а здесь мы оставим достаточно людей, чтобы с ходу у него это не получилось.

— Вот, значит, как…

— Да, но остальным знать об этом не нужно. Даже твоим людям. Будут спрашивать, говори, что мосты нужны для улучшения снабжения наших войск.

— Я понял, милорд. — Инженер поднялся, отряхнулся и торопливо зашагал к своим.

— Ты не так уверен в исходе боя, как хочешь показать, — заметил граф.

— Я пытаюсь предусмотреть все варианты.

— Я это понял… Тебя Лигур разыскивал. У него есть какие-то идеи, хотел обсудить.

Володя кивнул и вскочил в седло. Танзани тенью последовал за ним.

Лигур ждал их в штабном шатре, где рассматривал схему.

— В общих чертах я, кажется, понял, что ты задумал, — сообщил он после приветствий. — Только мне кажется, что ты не все учитываешь. Все-таки наши солдаты еще не очень хорошо обучены и таранного удара могут не выдержать.

— Что предлагаешь?

Лигур изложил свои мысли. Володя поморщился:

— Рогатки… «Ежи»… Это все настолько стиснет нас самих, что мы лишимся возможности маневра.

— Зато солдатам будет спокойнее, а это главное.

Володя задумался. С одной стороны, искусственно ограничивать возможность маневрирования не хотелось. С другой — Лигур лучше него знает солдат, и если говорит, что они могут не выдержать, значит, есть основания.

По большому счету Володя всегда предпочитал действовать не методом прямых указаний, понимая, что в местной специфике еще слабо разбирается, а постановкой задач своим помощникам. А те уже действовали в рамках своего разумения. Советы Володя давал, но прислушиваться к ним или нет — это уже было на совести исполнителя. В свое время, когда на Базе разрабатывали его стиль работы, то остановились именно на таком.

— Пойми, — говорил психолог, — специфика местной жизни может очень сильно отличаться от того, к чему ты привык. Пока ты не узнаешь ее, самый невинный шаг может посадить тебя в лужу. Потому лучше всего, пока не освоишься, как можно больше используй местных. Ставь им задачи, советуй, но работать они должны сами, без твоего присмотра — только так будет польза. Возможно, это окажется не так эффективно, как если бы ты сам занялся проблемой, но шансы, что ты дело завалишь, все-таки много выше. А еще один плюс в том, что ты подготовишь кадры, на которые позже сможешь опереться.

В справедливости этого Володя уже имел шанс убедиться, когда провалилась его попытка ввода званий для кавалерии, едва не вызвавшая бунт благородных. Вовремя дал задний ход, предоставив разруливать ситуацию Конрону. Были и более мелкие провалы как раз из-за незнания местных тонкостей. С тех пор он предпочитал выступать именно генератором идей, а не их проводником. Даже планы военной кампании разрабатывались совместно с теми, кого Володя называл генеральным штабом, в который вошли доверенные люди. Они собирали информацию, занимались планированием, даже организацией снабжения. Сам Володя только отбирал идеи, что- то дополнял, что-то уточнял. Изредка, правда, выступал и как единоличный командир. Но армия тем и хороша, что приказы тут обсуждать не принято, а потому если что и шло вразрез с местными представлениями, то особых споров не возникало, если не задевалось что-то действительно важное.

— Хорошо, действуй, как считаешь нужным, — наконец принял решение Володя.

Лигур кивнул:

— Сейчас и займемся заготовкой «ежей», благо опыт имеется. Только, милорд, вы уверены, что атака будет именно кавалерийской? Делать ставку на это…

— Я прежде всего делаю ставку на то, что герцог — тир до мозга костей.

— В каком смысле? — удивился Лигур.

— В прямом. Лигур, сколько у нас войск?

— Войск? Где-то четыре с половиной тысячи. А что?

Володя выглянул из шатра и выловил среди солдат первого попавшегося тира, которым оказался Конрон, направлявшийся на обед.

— Конрон, можно тебя на минуту?

— Милорд? — Конрон не очень радостно глянул на князя, но все-таки вошел в шатер.

— Конрон, сколько у нас войск?

— Войск? — В его голосе отчетливо прозвучало: «И ради этого ты меня оторвал от обеда?» — Примерно полторы тысячи всадников… Ну, еще пехота есть.

— Спасибо.

— Это все, милорд? — Дождавшись кивка, Конрон пробормотал себе под нос что-то в адрес чокнутого князя… тихонько пробормотал, чтобы никто не услышал, и вышел.

Володя повернулся к Лигуру:

— Понял? И он ведь прекрасно знает, что твои пехотинцы не толпа крестьян. Но он с детства привык думать, что только латная кавалерия настоящие солдаты. Остальные так… пехота. Со стороны это очень бросается в глаза, хотя изнутри, думаю, не так заметно. Но я-то как раз со стороны и смотрю. Я полагаю, что у герцога этот подход еще более ярко выражен — он не был в Тортоне и не видел твоих людей в деле. К тому же если он постарается прибыть как можно быстрее, то сделать это сможет только с кавалерией. Если пехоту с собой и возьмет для помощи, то очень немного.

Граф, все это время тихонько стоявший в сторонке, при словах Конрона нахмурился, потом внимательно выслушал князя и покачал головой. Даже когда в шатре он остался один — Лигур сразу отправился воплощать задуманное в жизнь, то и тогда еще долго думал о чем-то. Потом сел за стол, сдвинул со стола карты, достал лист бумаги и стал что-то быстро писать. Писал довольно долго, запечатал свиток и вышел. Некоторое время наблюдал, как солдаты отдыхают после обеда перед началом тренировки, а потом направился к своим. Разыскал помощника и вручил ему свиток.

— Как обычно? — поинтересовался тот.

— Да. Это как можно быстрее надо доставить королю.

— Тогда я сейчас зашифрую и отправлю гонца, ваша милость. А князь…

— Князь не идиот, и он, думаю, прекрасно знает, почему я всюду таскаюсь за ним, — вздохнул граф Танзани. — Но пока все равно ничего сделать не может… или не хочет.

— А вы сами что думаете по его поводу?

Граф прикусил губу. Не дело помощника это знать, но, с другой стороны, он ему полностью доверял, потому и выбрал.

— Он может быть опасен… Я почему-то думаю, что король допустил ошибку, когда дал этот пост ему… Как бы лекарство не оказалось опаснее болезни…

— Значит, вариант два?

Граф снова задумался.

— Пока нет. Пусть все идет как идет. Я еще не разобрался в этом князе… Но он искренне ненавидит предателей, а потому клятву будет держать.

— Так что же вас тревожит? — удивился помощник. — Юноша, безусловно, талантлив, и очень хорошо, что его удалось привлечь на нашу сторону. Конечно, он делает кучу ошибок, неопытен, многого не знает, и если бы не вы, то для него все могло бы закончиться печально Но опыт — дело наживное, и, когда он его наберется, может стать опорой трона.

— Да-да, — рассеянно отозвался граф. — Иди, Турн, занимайся донесением… Вот это меня и пугает, — добавил он, когда его помощник ушел. — Что будет, когда он наберется опыта?

Прошло еще два дня… Со всеми делами Володя так замотался, что ему некогда было даже навестить семью герцога и графиню Лурдскую. Впрочем, те сами не изъявляли желания с ним общаться — Володя приказал, чтобы ему передавали все просьбы пленников, и о встрече те не просили. Единственно он разрешил им ежедневные прогулки во дворе замка, в небольшом саду. Под присмотром, но ненавязчивым. Все равно сбежать не могли, поскольку замок находился на осадном положении с усиленными патрулями на стенах, во дворе и постоянно закрытыми воротами тоже под усиленной охраной. По необходимости открывалась только небольшая калитка. Войска, в основном, жили в палатках, занимаясь практически беспрерывно. Даже Володя признал, что маневр отработан хорошо, но все равно требовал учений, хотя и не таких интенсивных. Отрабатывали перегруппировку в бою по сигналам, тренировались выдвигать резервы для закрытия брешей в линии. Даже устраивали экзамены, когда горнист подавал сигнал, а каждый командир отделения должен был сказать, что сигнал означает. Кто не отвечал — учил их потом едва ли не всю ночь. Совершенство все равно оставалось недостижимым…

Володя выслушал очередное донесение от арзусца. Тот сообщал, что произошла непредвиденная стычка с отрядом герцога и он потерял несколько человек, но сумел оторваться от преследования. Сам герцог усиленно гонит солдат вперед, невзирая ни на что. Как и подозревал Володя, Ульмар посадил всех, кого мог, на коней и теперь несся к дому, наверстывая упущенные дни, когда был уверен, что замок противнику взять не удастся, и которые потратил на стягивание всех разбросанных отрядов в кулак. Если он продолжит в том же темпе, то будет здесь даже раньше, чем прогнозировалось — настолько стремительного марша Володя от герцога не ждал.

— Похоже, что послезавтра будет бой, — заметил граф Танзани, когда гонец отправился есть и отдыхать. — Этот герцог широко шагает.

— Сегодня в учениях отбой. Вечером накормить солдат получше, а утром только легкий завтрак. — Володя повернулся к графу: — Бой будет завтра. — К Конрону: — С утра быть готовым к выступлению. Лигур, подготовь своих людей. Все.

— Двинешься навстречу? — поинтересовался граф, когда офицеры, уточнив детали и получив дополнительные инструкции, разошлись по своим отрядам. — Стоит ли?

— Стоит. Герцог этого не ждет, значит, стоит. Да и место для боя там есть получше… В случае чего, отступать к нашей переправе оттуда тоже удобнее. Граф… выделите надежного человека, пусть он возьмет человек тридцать-сорок из тыловых служб и человек десять солдат и встанет вот на этом перекрестке. Если сражение пойдет не так, отступление будет проходить именно в этом направлении. Он должен всех направлять в сторону переправы и немедленно отправить человека, чтобы тот разрушил мост возле замка. — Володя махнул в сторону моста, о котором говорил, хотя его с этого места было не видно, даже если выйти из шатра — замок загораживал.

— А мост выше по течению?

— О нем позаботится наш друг арзусец… Ллия Туте… ну и имена у них там. Я уже отправил к нему несколько гонцов с приказами.

— Несколько?

— На всякий случай. Уже был замечен вражеский разъезд. Один, правда, но кто знает. И еще, граф… проследите, пожалуйста, чтобы тут все нормально было. Мне надо бы навестить семью герцога, последняя возможность перед боем, а то как-то нехорошо даже получается.

— Все будет нормально. Я никогда прежде не видел в войсках такой дисциплины, какую навели в армии твои офицеры. Разве что в гвардии. Думаю, присмотр тут не нужен, но прослежу.

— Спасибо.

В замке Володя прежде всего осмотрел посты, устроил разнос командиру, у которого солдат заснул на часах, и только после этого навестил семью герцога. Герцогиня оторвалась от вышивания, которому обучала дочь, и вопросительно посмотрела на гостя. Ему, похоже, обрадовалась одна Генриетта, тут же похваставшаяся своей вышивкой, не обращая внимания на недовольный взгляд дочери герцога Аники и презрительное фырканье Корта.

Володя изучил вышивку.

— Неплохо, — признал он. — Только вот иголку бы потоньше, а то стежки большие получаются. Вот тут, видишь, неровно?

Генриетта изучила указанное место и со вздохом призналась, что «этот стежок у меня еще плохо получается».

Аника фыркнула:

— Что б ты еще понимал в вышивании.

Володя не обратил на это никакого внимания, чем оскорбил девочку неимоверно.

— Вы пришли что-то сказать, милорд? — вмешалась герцогиня из страха, что ее дети сумеют-таки вывести из себя князя и тогда неизвестно, что может с ними случиться.

— Не знаю, ваше сиятельство, радостные это для вас вести или нет, но ваш муж с армией на подходе. Скорее всего, завтра будет сражение.

— Надеюсь, папа тебе всыплет хорошенько!

— Да! — поддержал сестру Корт.

— Может, и так, — к их удивлению, согласился князь. — Ваш папа хороший командир, и бой будет трудным. Я не недооцениваю его и потому принял все меры к тому, чтобы победить. В остальном на все воля Бога…

— Какого? — удивилась графиня.

— Единого. — Володя улыбнулся. — У меня своя вера, графиня, ее сложно объяснить, а вдаваться в теологические споры у меня нет ни желания, ни нужных знаний.

Володя подошел к кровати.

— Как раны, Рокерт? Не беспокоят?

— Чешется очень, милорд, в остальном нормально.

— Чешется — это хорошо. Значит, заживает. Вот, — Володя положил на столик две таблетки. — Перед сном съешь их и запей кипяченой водой. Кипяченой, Рокерт, если не хочешь потом бегать каждые десять минут по нужде. Кстати, я всем советую пить только кипяченую воду во избежание проблем с желудком. Разведенное вино хорошо, но все-таки… Ладно, не буду больше мешать.

— И все-таки папа тебе покажет завтра!

Володя остановился, не дойдя до двери, и обернулся:

— А что будет дальше, девочка?

— Девочка?! — Аника задохнулась от гнева и тут заметила слабую улыбку князя. — Так ты еще и издеваешься?!

— Немного. Так что будет дальше, когда он покажет? Где остановится?

— Что значит, где остановится? — Девочка даже про гнев забыла, пытаясь понять, чего от нее хочет услышать чужеземец.

— Какая у него конечная цель? Трон Локхера? Хочешь стать принцессой?

— А если и так? — Аника с вызовом глянула на него.

— Да? Знаешь, я познакомился во дворце с Ортинией… Она всего на два года старше тебя.

— Ну и что? — Девочка все никак не могла сообразить, к чему ведет князь.

— Она серьезно болела… врачи думали, не выживет. Ее мать пришла ко мне, поскольку знала, что у меня есть возможность ей помочь. У меня хорошие лекарства, и принцессе стало лучше. Ее мать потом пришла к ней и долго сидела с дочерью… Она думала, что уже ее потеряла.

— Хвастаешься?

— Хвастаюсь? Нет, пытаюсь кое-что тебе объяснить. Так вот, когда королева просила меня о помощи, у нее в глазах стояли слезы… Она так смотрела на дочь… вот как вы, герцогиня. Вы ведь тоже любите дочь? Так вот, милая Аника, — Володя опять улыбнулся, заметив реакцию девочки на обращение, — чтобы вам стать принцессой, надо убить и Ортинию, и ее мать. Вы готовы это сделать ради титула?

Герцогиня вскрикнула… Похоже, до нее дошло. Она с ужасом глядела на Володю.

— Вам король дал титул герцога Торенды! — ахнула она.

Вскочила, не зная, к кому бросаться — к сыну или дочери.

— Вижу, вы поняли, — кивнул Володя.

Аника испуганно попятилась, но тут же взяла себя в руки и вздернула голову:

— Вы убьете меня и брата ради титула?

— Но ведь вы готовы были убить Ортинию и ее брата, чтобы стать принцессой?

— Вы… вы чудовище!!! — Герцогиня наконец притянула к себе детей и заключила их в объятия.

Володя пристально смотрел ей прямо в глаза, пока герцогиня не сдалась и не отвернулась.

— Правда? Только потому, что дело коснулось ваших детей? Судьба других вас не интересовала и мужа вы не осуждали?

Герцогиня побледнела, ее взгляд заметался, ища поддержки хоть у кого-нибудь.

— Милорд, — наконец выдохнула она… — Прошу вас… Пощадите их… Они же не виноваты…

— Не виноваты, что родились детьми герцога? Или в том, что отец забыл о клятве?

Володя отвернулся и снова направился к выходу, но опять задержался:

— А вот этого не надо.

Герцогиня, набравшая уже было воздух, чтобы что-то сказать, глотнула.

— Чего не надо?

— Предлагать мне не надо то, что вы только что хотели предложить. — Володя кивнул на Анику и снова глянул на ее мать. — Я прав?

Улияна медленно кивнула, в глазах страх уступил место ужасу…

— Нет, мыслей я не читаю, просто это самый очевидный ход, чтобы спасти детей и вроде бы легализовать мое положение в герцогстве. Но этого не надо, во-первых, потому что такой ход спас бы только вашу дочь, но не сыновей. Во-вторых, ваша дочь сама бы отказалась от такого спасения. И, в-третьих, ваш муж официально лишен титула королевским советом как мятежник, и этот же совет даровал титул мне. Потому я не нуждаюсь ни в какой поддержке с вашей стороны, а с подданными я попытаюсь договориться самостоятельно… — Володя выдержал паузу и, когда герцогиня совсем побледнела, закончил: — И по этой же причине вашим детям ничего не угрожает. Вы, как семья мятежника, тем же королевским советом лишены всех титулов и поместий, и никто из вас больше не может претендовать на герцогство. Если ваш муж проиграет, то в Локхере ваши притязания не поддержит никто — проигравших не любят.

Володя закрыл за собой дверь, неторопливо прошел по коридору и, только когда скрылся с глаз часовых, прислонился к стене и прикрыл глаза. Его трясло так, что стоять не мог и вынужден был сползти по стене. В этот момент Володя был сам себе противен. Противен настолько, что его тошнило.

"Я не мог по-другому, — уговаривал он себя. — Не мог… не мог по-другому… Как еще этим чертовым честолюбцам объяснить, что они по головам идут к своим целям?! Пока самих в это не ткнешь носом, пока лично их не коснется… пока более удачливый не обойдет… Такой, как я…»

Новый приступ тошноты согнул его и заставил тихонько застонать.

— Вам плохо, милорд? — Над Володей навис какой-то солдат.

— Живот болит, — прохрипел он. — Помоги добраться до комнаты… там моя аптечка должна быть…

Солдат на миг замер, потом просто подхватил Володю на руки и чуть ли не бегом бросился по коридору. В комнате он аккуратно усадил князя на кровать.

— Вон ту сумку дай… открой… — Володя нагнулся и отыскал но-шпу, вскрыл и проглотил… — Да не пугайся… просто спазм обычный… скоро пройдет…

На нервной почве… Похоже, нервное напряжение последних дней дало о себе знать.

Боль постепенно затихала и вскоре исчезла совсем. Володя облегченно вздохнул, но на всякий случай выпил еще порошка и махнул солдату.

— Спасибо, сейчас мне лучше… Можешь идти… И еще раз спасибо, что помог. И вот что… не говори никому, что произошло. Договорились?

— Конечно-конечно, милорд, — поспешно закивал солдат. — Я понимаю…

— Вот и хорошо.

Когда за солдатом закрылась дверь, Володя откинулся на подушку и закрыл глаза. Действительно ли нужна была такая жестокость в разговоре с герцогиней? Или власть почувствовал и захотелось показать ее? Психологи на Базе предупреждали, что может прийти такой момент, если все дастся слишком быстро, и потому советовали если и начинать восхождение, то делать это постепенно… Постепенно не получилось. Есть ли упоение властью?

Володя прислушался к себе и признал, что нет никакого упоения, а есть усталость. Такая, что хочется послать всех куда подальше, а самому завалиться спать. А потом вернуться к себе на остров и поселиться там вместе с Аливией.

«Только вот девочки имеют обыкновение взрослеть… — вспомнились слова герцога Алазорского, когда тот убеждал его принять титул. — И что ее ждет в будущем, если все останется как есть?*

Да уж. Ничего хорошего, точно. А потому ныть, раз уж принял решение, смысла нет. А герцогиня… Ну, может, хоть сейчас до нее дойдет, какую кашу заварил ее муж. Может, тогда и проблем с этой стороны станет меньше, если действительно поймет и сумеет объяснить это детям. Не хотелось бы через несколько лет устраивать споры с Кортом по поводу законности титула. А споры в этом времени не в судах решаются, а на полях сражений. Его, конечно, не поддержат, но… кто знает? Вдруг королю придет в голову приблизить Корта к себе как противовес некоему герцогу, если последний станет приобретать слишком большой вес. Артон, может, и неплохой человек, но Артон-человек и Артон-король это очень разные люди. И сам он лично так бы и сделал. Блин… начитался Макиавелли… И ведь тот же Макиавелли посоветовал бы убить всю семью герцога и не париться. Дело даже не в личной безопасности, а в безопасности всего герцогства. Жалость сейчас может обернуться кровью тысяч действительно невинных людей в будущем.

Но это Макиавелли, а как поступить Вольдема… тьфу… Володьке Старинову… еще точнее, Шкету. А Шкета Гвоздь даже за мысли такие прибил бы. С другой стороны, на Шкете не лежала ответственность за тысячи жизней и целое герцогство. Вот и думай.

Володя и думал. Старательно и усиленно. Макиавеллиевский вариант ему не нравился категорически. Он сам тогда сказал Александру Петровичу, что это путь к одиночеству, а одиночество он уже испытал, и больше не хотелось. Значит, нужно искать другой вариант.

Минут через сорок размышлений Володя улыбнулся. Кажется, он нашел выход. И родители, если действительно любят своих детей, помогут ему уговорить их, понимая, что это единственный шанс для тех просто выжить.

Однако валяться было некогда — и так задержался уже, хотя и обещал вскоре вернуться. Пришлось подниматься и идти к войскам.

Граф Танзани с подозрением покосился на бледноватого князя.

— С тобой все в порядке? Плохо выглядишь.

— Уже нормально, я принял лекарство. Немного живот схватило.

— Может, лучше к врачам сходишь?

Володя побледнел еще сильнее.

— К вашим?! Нет, спасибо, я жить хочу. Сам разберусь. Ничего серьезного, обычный спазм. Лучше скажи, как тут у вас?

— У нас нормально. Я отправил приказ поварам, люди отдыхают, патрули вокруг усилены. В общем, твоего присутствия даже не требуется, так что, если к врачу идти не хочешь, лучше иди отдыхай, тебе это не помешает.

— Нет, спасибо…

— Милорд, вы плохо выглядите. С вами все в порядке?

— А может, и нет, — буркнул Володя. — Спасибо, Конрон, я тоже рад тебя видеть.

Конрон удивленно моргнул и вопросительно глянул на Танзани. Тот пожал плечами.

— Вот что, князь, иди отдыхай. До завтра ты тут нам точно не понадобишься. — Граф решительно подтолкнул Володю в сторону замка.

Мальчик сдался, благоразумно решив, что сегодня он и в самом деле не нужен, а завтра ему понадобятся все силы, и лучше в решающую минуту быть выспавшимся и здоровым.

Утром Володя спустился как раз к завтраку. Подсев к ближайшему солдатскому костру, он наложил себе кашу из котла, попробовал и кивнул.

— Всегда так вкусно?

— Спасибо, милорд, — заговорили вокруг. — Еда нормальная.

Один раз поставщик еще в столице попытался мухлевать, за взятку пропихнув просроченный товар, который не то что есть, смотреть на него было невозможно. Володе донесли об этом… Багаж интенданта был перевернут сверху донизу, но золото нашли, после чего под присмотром солдат того заставили есть то, что он закупил для войск. Когда его откачали, то отправили служить солдатом с конфискацией всего имущества. А несколько человек навестили хитрого купца и сунули ему под нос подписанный им договор. Поскольку его составлял сам Володя, то в нем были пункты о том, что в случае некачественного товара поставщик обязуется заменить его за свой счет с выплатой крупного штрафа. Купец попытался было возмутиться, доказывая, что его товар первоклассный.

Володя терпеливо выслушал, покивал и предложил провести экспертизу. Еще не догадываясь, о чем речь, купец согласился. Володя отдал несколько приказов, а купца потащил за собой, несмотря на его возмущенные вопли.

К такому обращению столичные купцы не привыкли, и вскоре уже уважаемые горожане потребовали немедленно отпустить купца, иначе они будут жаловаться самому королю. Володя вышел к ним и радостно объявил, что очень рад, что они все здесь собрались. Уважаемые граждане от такого приема ошалели и потому не сопротивлялись, когда их всех пригласили в поле и выгрузили перед ними закупленное продовольствие.

— Раз вы самые уважаемые граждане города, — объявил Володя, — значит, ваше слово что-то значит. Предлагаю вам выступить свидетелями и экспертами. Согласно заключенному договору купец Эродохан обязался поставить войскам двести пудов ржи, шестьсот пудов пшена, сто двадцать пудов гречки. Но если качество товара не будет соответствовать договорному, купец обязуется выплатить штраф и поменять все поставленное за свой счет.

— Я поставил качественное продовольствие! — завопил купец, который стоял тут же под охраной.

Володя махнул рукой, и солдаты вынесли три мешка, которые и раскрыли. Не надо было быть экспертом, чтобы понять: зерно никуда не годится — прелое, если копнуть, может, и плесень найдется.

— Вот что поставил нам этот купец. Прошу вас выступить экспертами и сказать, что это качественное зерно и я напрасно предъявляю претензии уважаемому купцу, или он должен будет соблюсти договор — заменить все поставленное и выплатить штраф. — Володя достал договор и протянул одному из невольных экспертов.

Тот прочитал, покачал головой. Подошел к мешкам. Остальные замялись.

— Чтобы лучше думалось, вот то, что приготовили наши повара из этого зерна… — Тотчас к каждому «эксперту» подошли солдаты и протянули им тарелку с чем-то… с чем-то, напоминавшим еду. — Это на случай, если вы не сможете определить качество продовольствия по виду и вам потребуется снять пробу для лучшего восприятия.

Пробовать это не захотел никто, и, несмотря на купеческую солидарность, единогласно было решено, что купец должен выполнить договор. После чего уважаемые граждане, с трудом сдерживая рвоту, спешно покинули лагерь.

— Повару мою благодарность, — чуть повернулся Володя к стоявшему рядом и ухмылявшемуся Лигуру.

— Я думал, испортить это сильнее невозможно, но он себя превзошел. — Князь подошел к разом посмурневшему купцу. — Ну что, уважаемый Эродохан, эксперты вынесли вердикт не в вашу пользу. Лигур, снаряди солдат, пусть они проводят уважаемого купца до дома и проследят за выполнением договора.

— Милорд! — купец рухнул на колени. — Смилуйтесь! Я разорюсь, если выплачу штраф! Моя семья пойдет по миру!

Жалости Володя не испытал ни на миг.

— Семья? Разоришься? А о чем ты думал, сукин сын, когда хотел заставить людей жрать то дерьмо, что продал? Ну нет, ты у меня все до копейки выплатишь, дом продашь, милостыню будешь просить, но выплатишь, чтоб и другие видели и неповадно им было. Чего встали? Тащите его отсюда.

Довольные солдаты подхватили воющего купца и уволокли.

— Впервые вижу, чтобы купцов сделали на их же поле — покачал головой Лигур. — Это ж такие хитрецы, что в любую щель пролезут и все равно вывернутся.

— Ты просто не знаешь интендантов у меня на родине. По сравнению с ними этот купчишка невинный младенец. К тому же тут еще не привыкли детально вчитываться в каждую мелочь в договорах. Ладно, остальное на тебе. Вытряси из этого купца все, что положено, и проверь остальные поставки, хотя… думаю, скоро появятся целые купеческие делегации с извинениями, что негодяи управляющие поставили нам товар не с того склада.

— И как в этом случае быть?

— Ну, согласись, что управляющие негодяи, но ты не можешь не доложить об этом князю… Но если они согласятся немного компенсировать тебе молчание, то ты позволишь им заменить товар и не сообщишь грозному мне… Ну, что смотришь? Война — дорогое удовольствие, а деньги нам не помешают. Это все равно для них будет дешевле, чем штрафы платить.

С тех пор не было ни одного случая некачественной поставки — боялись. Купец Эродохан действительно разорился, хотя весь штраф все равно заплатить не смог, даже продав имущество. Теперь собирал оставшуюся часть долга на паперти вместе с семьей. Половину оставлял себе на пропитание, а половину отдавал…

— А ты умеешь быть жестоким, — заметил тогда герцог Алазорский. — Я боялся, что из-за своего мягкого характера ты не справишься с герцогством. Но теперь я спокоен.

Под конец этой истории Володя вызвал к себе офицера, отвечающего за обеспечение, заперся с ним в комнате и устроил ему грандиозный разнос по всем правилам психологической науки начала двадцать первого века планеты Земля. Офицер отделался крупным штрафом за поведение своих подчиненных и вывалился из кабинета едва ли не с инфарктом. Собрал своих интендантов и накрутил хвосты им.

— Князь пообещал меня повесить, если такое повторится, но будьте уверены, что вы все повиснете гораздо раньше меня!

После этого случая всем стало ясно, почему офицерам и солдатам интендантской службы князь положил такое высокое жалованье: чуть ли не втрое больше, чем остальным. Но им сейчас даже не завидовали.

— Глупцы могут считать, что войны выигрывают только солдаты, — объяснил потом Володя Лигуру. — Но это чушь. Сами по себе солдаты и даже гениальные полководцы ничего не сделают, если не будет налажено снабжение. Интенданты — вот кто настоящие победители в войнах. А потому на эту службу нам с тобой нужно обратить особое внимание. Горячая еда, новые стрелы, запасы луков, арбалетов, камни для катапульт — все это должно поступать в войска в любое время и место тогда, когда понадобится.

Наладив нормальное снабжение, Володя завоевал громадное уважение у солдат. Многие служили не первый год у самых разных людей и знали, как осуществляется обеспечение там. Всегда все самое лучшее доставалось благородным, потом латникам, и только то, что оставалось, шло пехотинцам и рабочим. У князя и благородных, и рабочих снабжали из одного котла, не делая никаких различий. А поскольку сам князь, а следом за ним и граф Танзани частенько питались у солдатских котлов, то и остальным вроде как выступать против такого порядка не с руки — сами подчас вынуждены были есть там же. А раз так, то пусть уж у солдат будет приличная еда, чем травиться незнамо чем.

— Войска готовы, милорд! — подскочил вестовой с сообщением.

Володя кивнул:

— Хорошо. Ну что ж, поехали.

Первой выступила конница. Не дожидаясь остальных, всадники сразу послали коней в галоп и вскоре скрылись из виду. Володя сидел на коне и наблюдал, как мимо идет пехота. Вот прошел последний взвод и потянулись стрелометы, телеги с разобранными требуше, спрингалды. Последними ехали инженерные части с лопатами, ломами, кирками…

Когда проехала последняя телега, Володя дал шпоры коню и направил его вдоль колонны, перемещаясь в ее голову. Тут он тоже задерживаться не стал — убедился, что движение проходит нормально, и умчался дальше, охрана следом.

Кавалерию он нагнал минут через десять. Отыскал Конрона с графом Танзани, ехавших рядом.

— Часа через два будем на месте. Конрон, твоя задача очистить все вокруг от разъездов мятежника. Не надо, чтобы они знали, что мы тут делаем. Пошли человек пятьдесят вперед по дороге, пусть они встретят врага там и немедленно отступают к главным силам.

На самом деле до намеченного рубежа они добрались даже раньше. Здесь их встретил посланец от Ллия Тутса, сообщивший, что армия бывшего герцога Торенды ночевала километрах в десяти отсюда.

— Часа через три будут тут.

Володя кивнул:

— Конрон, отправь гонца назад, пусть там поторопятся. Стой! Кто у тебя лучший командир?

— Шен, милорд… а что?

— Дай ему человек двести под командование и пусть сюда идет.

Шен себя ждать не заставил. Володя указал ему на овраг слева метрах в двухстах:

— Видишь?

— Конечно, — даже удивился тот.

— Бери своих людей, пройдешь за ним и спрячешься вон в том лесу. Себя ничем не выдавать. Перейдешь в атаку, когда увидишь в атаке вот это, — Володя кивнул на Длинный шест, на вершине которого трепетал флажок с его личным гербом. — Цель та же, что и у нас. Как только уяснишь нашу цель, выводи людей из леса.

Шен вскинул руку ко лбу козырьком и осмотрелся.

— Там слишком узкое место между двумя оврагами… Если нас заметят, мы не прорвемся.

Володя в свою очередь изучил окрестности в бинокль.

— Не такое уж и узкое. И потом, когда придет ваша очередь — противнику будет не до вас. Смотри, пехота наша выстроится вон там, потом отойдет на этот рубеж. То есть первоначально вы будете на фланге, но когда мы отойдем, окажетесь в тылу. Понял?

— Кажется, да, милорд. Мы ударим как раз в тыл наступающим.

— Основная цель — герцог. Даже если мы разобьем все войска, но ему удастся сбежать — мы проиграли, поскольку все придется начинать сначала. Потому удар именно по нему и только по нему. Постарайтесь захватить его живьем. Граф, вы тоже своим людям это скажите.

К тому моменту, как подошла пехота, Володя успел основательно объездить все поле предстоящей битвы и сразу стал сыпать приказами.

— Лигур, твои люди занимают вон ту лощину между холмами. Саймон, стрелометы устанавливай на холмах, а требуше собирайте на обратном скате — будем стрелять навесом. Лигур, лучникам и арбалетчикам лучше тоже занять холмы. Арбалетчикам на правом фланге, лучникам на левом. Саймон, пусть твои люди позаботятся об инженерном обеспечении позиций. Спрингалды ставьте, как на тренировках, позади пехоты. Эх, жаль не успели бердыши наделать в нужных количествах, придется копьями обходиться, ну да ладно. За работу!

Сам Володя мотался с фланга на фланг, наблюдал, как рабочие с обратной стороны холма снимают дерн и выравнивают площадки, на которых спешно собирают требуше. Благо здесь все отработано и стандартизировано — сбор занимает минут двадцать. Солдаты уже подтаскивают к ним камни. Землю ссыпают в мешки и тащат наверх, где из них делают что-то типа брустверов-укрытий для лучников. То же происходит и на другой стороне.

Володя махнул рукой в сторону лужайки слева от холма.

— Саймон, тут натыкай «ежей» так плотно, чтобы никто обойти нас не смог. У нас не хватит солдат прикрыть это направление, надо извернуться.

— Сделаю, милорд. Я там впереди приказал еще кольев набить и веревок натянуть. Если главная ударная сила у них конница, то запутаются в момент. Я бы и перед нашими войсками так же сделал, будь у нас времени побольше.

— Да, со временем туго… Только что был еще гонец. Герцог будет здесь через час.

— Быстро он.

— Нам же лучше — быстрее устанут. Кажется, он еще не сообразил, что бой произойдет не у замка. Надо ускорить работы.

В этой войне многое применялось впервые. Выдвижение небольшой армии, верной королю, оказалось настолько стремительным, что застало противника врасплох. Герцог не ожидал такой прыти и не знал, где будет главный удар — никто до этого не разделял свою армию на несколько отрядов. Да, каждый всегда добирался до места сбора своей дорогой, но, собрав армию в кулак, глупо же ее распылять! Принцип «идти врозь, бить вместе» еще не был известен. Володя на практике показал местным принцип немецкого блицкрига, когда небольшая, но дисциплинированная армия вошла в самое сердце герцогства, с ходу захватила замок, вынуждая противника реагировать теми силами, что есть под рукой. Численное преимущество и преимущество в ресурсах перестало играть роль. Но Володя понимал и минусы своего плана — в случае неудачи герцог получит время для сбора сил. Тогда его превосходство даст себя знать, и, в конце концов, он переломит ситуацию. Значит, неудачи быть не должно, а потому еще одна новинка для этого мира — инженерное обеспечение предстоящего поля боя. Нет, такое практиковали и местные, но это, как правило, носило эпизодический характер для прикрытия явных слабостей. Здесь же впервые применялся строго научный подход. С ловушками, чтобы направить атаку под обстрел стрелометов, выделением секторов обстрела, искусственным сужением линии фронта, вынуждающим атакующих теснее прижиматься друг к другу, что делало их великолепной мишенью.

— Залп!

Володя спешно поднялся на холм и проследил, как ложатся камни, выпущенные из требуше.

— Повернуть левее на два деления и уменьшить дальность! — услышал Володя крик Саймона.

Следующие камни легли куда надо. Разброс, конечно, впечатляющ, но и цель будет далеко не маленькая.

До подхода врага пристрелять успели не все требуше, но времени уже не оставалось. К Володе подскакал Конрон.

— Они здесь! Мы уже не можем больше сдерживать.

— Отступайте, — велел Володя. — Ваше место рядом вон с тем холмом.

— В тылу? — нахмурился Конрон.

— В резерве, — отрезал Володя. — И быстрее!

Сам он тоже задерживаться не стал. Проехал перед строем. Остановился.

— Знаю, — начал он, — что командиру положено говорить разные героические речи перед битвой… Но, думаю, будет лучше, если вместо меня заговорите вы. Так заговорите, чтоб враг потом долго в ужасе просыпался по ночам, вспоминая сегодняшний бой!

Володя вернулся на свой наблюдательный холм, где уже находились вестовые, Конрон, граф Танзани и еще несколько офицеров. Впереди показались первые всадники подошедшей армии мятежников. Заметив выстроившиеся для боя войска, они поспешно разворачивали коней… Но вскоре появились еще одни всадники, потом еще — и вот уже все пространство впереди от леса и до оврагов занимали латники.

— Ну, господа… да помогут нам Возвышенные боги, — возвестил Конрон.

— Боги помогают тем, кто сам себе помогает, — буркнул Володя. — А я очень хотел бы знать, что происходит у герцога…

ГЛАВА 25

Войска противника выстроились где-то метрах в четырехстах от них. Володя поймал себя на мысли, что сейчас они представляют собой замечательную мишень для минометов. Ударить отрезающе позади них, а потом медленно приближать прицел, принуждая их наступать на пулеметы на холмах… М-да, размечтался.

Вот вся конница тронулась и стала приближаться. Остановились… Вперед выехали несколько всадников и замерли, осматриваясь.

Свою конницу Володя благоразумно поставил на левом фланге, чуть в стороне и позади пехоты. Вроде и вот она, но добраться до нее можно только через пехоту. Теперь главная надежда на то, что герцог недооценит пехотинцев… Впрочем, пусть даже и адекватно оценит, тут еще несколько сюрпризов есть. Выбора у него все равно нет. Точнее, он не очень большой.

Две армии стояли напротив друг друга. Володя не отрывал глаз от бинокля… замер… не поверил и протер линзы. Снова посмотрел.

— Вот это да! Конрон, ты не поверишь, кто стоит рядом с герцогом.

— У тебя удивительная штука, но я не вижу на таком расстоянии, где там герцог и кто рядом с ним стоит.

— Раймонд.

— Это кто? — поинтересовался граф, заметив реакцию тира.

— Шпион Эриха, — буркнул тот. — Мы с ним в Тортоне встретились. Он должен был проделать там такое же дельце, как в замке герцога провернули Джером с Крейсом. К счастью, его вовремя разоблачили.

— Если его разоблачили, то как он здесь оказался? — удивился Танзани.

— А его потом на пленных обменяли. Я все-таки надеялся, что Эрих его не простит, а оно вон как получилось — сюда прислал послом к герцогу.

— И это плохо, — нахмурился Володя. — Он меня хорошо знает… И в этот момент он как раз что-то доказывает герцогу. Ага, герцог отмахивается…

— Ты же не знаешь герцога, с чего ты взял, что Раймонд спорит именно с ним?

— Мужчина лет сорока на вид, с бородой, носит белый плащ с изображением тигра… правда, тигра на спине не видно, но, думаю, он там есть. Я угадал, граф?

Тот кивнул и спросил:

— А что ты будешь делать, если герцог не атакует?

— Атакует. Он не может не атаковать. Отступление для него равнозначно отказу от герцогства. Да и семью бросить он не может. Поторопим…

Володя повернулся к одному из вестовых и отдал приказ. Тот сорвался с места и помчался к кавалеристам. Вот от них отделились человек двести всадников и помчались в сторону врага, затормозили, развернулись и разом выстрелили из арбалетов. Тут же следует второй залп, и они отъезжают, их место заняла следующая волна, два залпа, и отъехать… Третья волна, два залпа, и отъехать.

Атака не очень действенна, враг потерял человек десять или двенадцать и наверняка большую часть ранеными, но такую наглость мятежники не могли оставить без ответа. Навстречу атакующим выехал отряд латников. Но те, не принимая боя и даже не пытаясь отстреливаться, начали поспешное отступление. В этот момент ударили лучники с холма, отсекая погоню и давая возможность своим отойти без проблем. Недолгое затишье на поле боя, и вот во вражеском войске началось подозрительное шевеление. Герцог рванулся вдоль войск Он что-то кричал на ходу и размахивал мечом, указывая в сторону противника.

— Ну вот, сейчас начнется, — предположил Володя. — Граф, как думаете, герцог возглавит атаку или останется руководить?

— Останется, — твердо ответил Танзани. — Будет следить за ходом боя, чтобы вмешаться в нужном месте.

— Жаль… Я надеялся, он пойдет впереди всех и не заметит особенностей позиции. Ладно, посмотрим.

И точно. Всадники двинулись вперед, все больше ускоряясь… Вот копья склонились, и теперь на пехоту мчалась стальная стена. Всадники все ближе… ближе… В этот момент из-за обоих холмов ударили требуше… Поскольку в каждый заряжался не один камень, а несколько, получилось подобие картечи, сыпавшейся с неба. Расчет был таков, что накрыло не передние ряды, а задние. Первые ряды на обстрел не обратили внимания. Сомнительно, что они вообще его заметили, полностью сосредоточенные на враге впереди… Но вдруг вся пехота разом развернулась и быстро, но без суеты, стала отступать, открывая скрытые до этого за их спинами спрингалды. Спрингалды были гордостью Володи. Собранные на телегах, наподобие тачанки с пулеметом, они могли быстро перемещаться по полю боя. Сила удара у них хоть и небольшая, но компенсируется мощностью залпа — каждый одновременно выпускал по двадцать стрел. Правда, перезаряжать их долго, но даже один залп двенадцати машин — это двести сорок разом выпущенных стрел. Вот этот залп они сейчас и дали… Хлопнули пружины, раздался стук дерева о дерево, и в атакующих сыпанула волна стрел, сметая первый ряд…

Что тут началось… Лошади вставали на дыбы и опрокидывались, задние ряды налетели на передних, людей вышибало из седел… Ясно, что от стрел люди, как более маленькие мишени, да еще и защищенные доспехами, пострадали меньше лошадей… А артиллеристы уже вскочили в телеги, и возницы вовсю нахлестывали лошадей, правя на свою пехоту. Солдаты поспешно раздались в стороны, пропуская их, и сразу же сомкнулись, когда те проехали. Тут же из рядов пехоты выскочило сразу человек сто, с двумя дротиками каждый, размахнулись и метнули их, следом полетели вторые, и метатели скрылись за стеной щитов раньше, чем до них добрался неприятель.

Тот, рассвирепев от таких сюрпризов, рвался вперед, несмотря ни на что, и в этот момент врагов накрыл залп лучников с правого холма и удары арбалетных болтов с левого.

— Все-таки «ежи» были лишними, — пробормотал Володя, разглядывая в бинокль, как солдаты ставят перед строем деревянные колья.

В смелости врагу не откажешь. Они быстро разобрались, что для них возможно только наступление. Любая попытка отступить вызовет затор, который станет легкой мишенью для лучников и стрелометов, что в этот момент принялись расстреливать толпу. И вся эта масса тяжелой конницы рванула вперед… Первые ряды налетели на «ежи»… кони, люди висли на кольях, и под их тяжестью «ежи» ломались, открывая дорогу идущим следом… В эту массу ударила новая волна дротиков… еще одна…

Теперь Володе идея Лигура с «ежами» не казалась плохой. Масса людей, даже если бы захотела отступить, не смогла бы, и они собственными телами разрушали все преграды, так что ни о каком сковывании маневра пехоте речи не шло. Им устоять бы…

Тут еще, возможно, сыграло свою роль отношение тиров к пехоте, как к толпе крестьян, а эти колья и фланговые обстрелы разозлили их до ужаса. Им казалось, что стоит прорваться к этим мужланам неотесанным — и те побегут.

Танзани тоже благородный, и он не видел этих людей у Тортона. Володе сейчас очень хотелось бросить конницу в атаку… Знал, что рано, видел, что она завязнет в массе, ничего не добившись, но если пехотинцы не выдержат… Володя до боли стиснул рукоять меча… Повернулся к вестовому:

— К Лигуру… Передай, чтоб держались любой ценой!

Лигур, похоже, и без подсказки знал, что делать. Володя видел его в бинокль. Тот носился среди пехотинцев, что-то кричал и размахивал мечом. Вот попятился передний ряд под напором тиров… Сдавленные со всех сторон, латники практически не имели шансов. Но даже лишенные своего основного преимущества — возможности нанести таранный удар по врагу, рыцари оставались грозными воинами, которых учили воевать с детства. Многие из них уже бились пешими, лишившись коней либо под обстрелом, либо на кольях «ежей». Какой идиот писал, что рыцарь без коня не представляет опасности? Это настоящая машина для убийства, просто на коне она наиболее эффективна, но задаст жару и пешим. Вот кому-то из тиров удалось прорваться сквозь первый ряд… У Володи тревожно сжалось сердце. Но нет, подоспел резерв и прорыв ликвидировали… Не зря на тренировках отрабатывали именно такой маневр — закрытие образовавшейся бреши.

К счастью, этот первый напор тиров оказался и последним. Они дорвались до врага на одной злости, одним порывом. Злость хороша для такого рывка, но если сразу не получится победить, задор исчезает, уступает место усталости, а ее-то у них за этот безумный рывок под обстрелом сквозь колья накопилось преизрядно. И еще вражеский командир сделал ошибку, разделил силы, чтобы атаковать лучников на холме. Но этот отряд при штурме холма застрял на его земляных валах. Главные силы сумели немного оттеснить Володину пехоту, но не раздавить ее. А при атаке они вынуждены были удалиться от холма, и сейчас между этими двумя отрядами начал образовываться разрыв…

Володя замер… Именно этого момента он ждал! Боялся, что не случится, колебался, клял полное отсутствие у себя опыта, но вынужден был внешне сохранять полнейшее спокойствие. Он знал, что пехоте придется отступить, знал, что противник не останется равнодушен к обстрелу и направит на холм часть сил, но вдруг придумает что-то другое? Вдруг окажется хитрее и сделает нечто, что он и предвидеть не мог? Если холм не атакуют — не беда, лучники тогда просто выкосят всю эту кавалерию, но, может, упустил что-то еще? Приходилось сохранять спокойствие… только костяшки пальцев на рукояти меча побелели.

— Ну, еще немного, — прошептал он.

Будь он уверен в своих пехотинцах, сейчас организовал бы небольшое притворное отступление, чтобы еще больше затянуть противника в глубь позиции. Но, увы, притворное отступление может легко превратиться в настоящее — не настолько солдаты еще обучены, чтобы проделать такой маневр. Надо будет потом его отработать на тренировках.

Неприятель словно услышал его беззвучные молитвы и сделал последний рывок. Пехота еще немного попятилась, разрыв увеличился.

— Конрон, как думаешь, сколько у герцога войск?

— Около семи тысяч.

— Всего, Конрон, а не только всадников.

— Тогда семь с половиной. Он мало пехоты взял… да и та топчется позади, не в силах пробиться сквозь это месиво… Да и не очень им хочется пробиваться, как я посмотрю.

Володя вскинул бинокль… От герцога мчится всадник к пехотинцам… Если герцог не дурак, то приказ, который тот везет, — закрыть образовавшуюся брешь. Вот и сам герцог срывается с места и в сопровождении небольшого отряда направляется… Куда же он направляется? Ладно, пока не очень важно.

— Конрон!

— Да, ваше сиятельство?

— Твоя очередь!

Конрон довольно рассмеялся.

— Какая цель, мой господин?!

Танзани вскинул голову и пристально посмотрел на рыцаря, но тот находился в таком возбуждении, что этого не заметил.

— Видишь ту брешь? Эта и есть твоя цель! Мне нужен коридор! Прорываешься, отряд в тыл центра и второй отряд в тыл тем, кто на холм лезет! Удержи этот коридор минут пятнадцать.

— Милорд, не лучше ли всем ударить по центру? Разделяться неблагоразумно, а если мы разобьем центр, весь правый фланг наш…

— Будь это обычная битва, тысячу раз да, но меня не интересуют фланги. Конрон, вперед! Как я сказал!

Конрон гикнул, созывая людей, выхватил меч.

— За короля! — гаркнул он. — Вперед!

Лавина конницы устремилась на врага. В лагере герцога заметили этот маневр и, кажется, сообразили, к чему он ведет… Сразу несколько вестовых устремились от герцога к полю боя… Поздно!!! Поздно!!!

Володя едва не заорал, увидев, как, едва не задевая левый фланг собственных войск, вся масса закованных в железо всадников Конрона врубилась в разреженные кучки рыцарей, сметя их за считаные мгновения. Но вот стальная лавина разделилась, и часть ее обрушилась в тыл вражеского центра, а часть стала оттеснять правый фланг, отжимая его к холму. Ульмар Тиндон, уже готовый ринуться в бой, неожиданно для себя оказался отрезанным от основных событий скоплением собственной пехоты, спешащей закрыть прорыв, и теперь замер вместе со своими рыцарями, не зная, куда идти. Надо и отражать атаку, и атаковать центр, чтобы поддержать своих, что, судя по всему, он и собирался сделать ранее. В ярости он хлестнул коня и устремил его вперед прямо сквозь свою пехоту, которая оказалась на пути. Та вынуждена была буквально разбежаться в стороны, чтобы не оказаться затоптанной собственными рыцарями. Строй моментально сломался, и пехота превратилась в толпу, зато Ульмар прорвался к центру…

Что ж, если герцог так хочет в драку, надо ему помочь. Володя выдернул из земли древко флага.

— Ну, Танзани, поехали! За мной!

И новая лавина рванулась с места… Пятьдесят королевских гвардейцев и три сотни приданных латников.

— Пехоту не трогать, если она не трогает нас! — заорал Володя, чуть склоняя древко со знаменем и указывая направление атаки.

Копьем он при всем желании орудовать бы не смог, да даже если бы и смог, закончилось бы все для него печально. Потому юноша и не пытался взяться за оружие, только в древко знамени вцепился покрепче.

С ним поравнялся Танзани… Над шлемом белое перо, синий плащ за спиной как крылья, металл забрала и копье, устремленное вверх… Еще рано склонять… рано… Танзани чуть повернул голову.

— Куда вперед попер, придурок! — Это было самым вежливым в его лексиконе. — Говорил, держись позади меня!

Главнокомандующий армией и новый герцог Торенды благоразумно не стал заострять внимание своего подчиненного на его лексике и послушно придержал коня.

На полном скаку они миновали латников Конрона и вырвались на простор… Теперь только вражеские пехотинцы, ранее отхлынувшие в стороны, находились между ними и мятежником. Тот, кажется, сообразил, в какой переплет попал, так неблагоразумно ринувшись вперед и собственноручно разрушив единственную силу, еще способную остановить атаку гвардии короля — пехоту, но поздно. Сейчас он не мог ни призвать помощь — она просто не пройдет сквозь сумятицу, ни отойти к флангам, где орудовали отряды Конрона. Только назад, но это походило бы на бегство, хотя другого и не оставалось.

Все-таки на такой подарок Володя даже не рассчитывал. Не ожидал, что герцог в самом начале так бездумно пошлет своих людей вперед, а потом еще и сам полезет. Ну конечно, для него ведь пехота не солдаты, вот и поперся их разгонять. По его представлению, это мужичье должно было разбежаться от одного вида его доблестных рыцарей.

— Ар-ра!!! Ар-ра!!!

Гвардейцы, находящиеся на острие атаки, склонили копья и ринулись на замершую в ужасе пехоту. Пехотинцы мгновение смотрели на несущиеся на них закованные в железо крепости, а потом первый ряд дружно развернулся и прыснул в разные стороны, стремясь поскорее убраться с дороги стального клина. Некоторые отряды, правда, попытались оказать хоть какое-то сопротивление, но до выучки любого из полков Лигура им было далеко, и они элементарно не успели. Собственно, и первые ряды разбежались вовсе не из-за трусости, а из обычного благоразумия. Разрозненные бойцы, в которых превратил собственную пехоту Ульмар, для отражения удара собраться вместе не успевали. Те же, кто такое сопротивление оказать пытался, были втоптаны в землю моментально, словно и не было людей впереди.

Володя снова махнул своим знаменем и направил его в сторону герцога, оказавшегося как раз у них на пути. Теперь между ними не было солдат. Далеко позади в воздух устремилась горящая стрела…

— Вперед!!! — завопил уже граф Танзани.

Лишь чуть замедлившись при прохождении пехоты, стальная лавина снова стала набирать скорость. И что мятежник мог сделать? Сам попался… Ну не принято по местным военным канонам выделять резерв, который сейчас ой как пригодился бы! Но заставить благородного рыцаря отсиживаться в тылу во время боя?! Командующий еще мог какое-то время стоять в стороне со своим личным отрядом, но когда битва разгоралась и руководить ею становилось уже невозможно, он тоже рвался в самую гущу, демонстрируя собственные отвагу и умения. Володе пришлось немало потрудиться, убеждая, уговаривая, заставляя, наконец, чтобы переломить ситуацию. Хорошо, что имелся опыт Тортона, который вынудил рыцарей все-таки прислушаться к нему.

Мятежный герцог суетливо оглядывается, но некому прийти на помощь. К тому же он замечает еще один отряд врага, вышедший ему в тыл из леса и уже готовый к атаке. На самом деле Володя планировал этот отряд как решающий козырь, чтобы переломить ситуацию, если потребуется. Но все получилось даже лучше, чем ожидалось, благодаря излишней смелости вражеского командира.

Выбор невелик, и герцог принял самое благоразумное решение — развернул коня и устремился к единственной оставшейся свободной дороге… Уйти шансов немного, но есть. И у Володи язык не повернулся бы обвинить герцога в трусости — в этой войне солдаты не играли большой роли, а вот если погибнет символ мятежа, то все распадется. Танзани, судя по всему, давно уже понял основной замысел князя и вел своих людей прямо на мятежника, ни на что не отвлекаясь. Вот они сшиблись с охраной, короткая рубка, звон клинков…

Володя лихорадочно огляделся… его вежливо, но настойчиво оттерли в глубь строя, а рядом возникли два гвардейца и отъезжать, судя по всему, не собирались. Юноша привстал в стременах, пытаясь разглядеть, что там впереди творится… Да уж, не с него ростом. Одно ясно — дерутся. Он оглянулся — там тоже свалка, да еще из- за поднятой пыли мало что можно увидеть.

Вот они снова устремились вперед. Небольшой отряд виднелся где-то вдали… одна лошадь стала отставать… Отряд остановился, но кавалеристы Шена уже настигали их… отстающий всадник отчаянно замахал рукой, к нему бросились было на помощь, но… Шен успел первым, и остальные вынуждены были продолжать бегство. В такой скачке роль играет даже секунда, и именно ее Володя старался преследуемым не дать, гоня всех вперед.

Выдернул из толпы первого попавшегося кавалериста. Тот попытался было съездить хваталыцику в ухо, но вовремя разглядел, с кем имеет дело.

— Ваше сиятельство?!

— Скачи назад! Отыщи Лигура и Конрона и передай, чтобы не останавливались! Пусть выделяют все возможные силы и вперед! Гоните мятежников по дороге!

— Но… А бой?! — едва не взвыл всадник.

— Если хочется подраться, оставайся потом с Конроном, там тоже драки хватает!

— О! Это дело, — сразу повеселел рыцарь и развернул коня.

Отряд поравнялся с тремя всадниками Шена, которые уже успокоили пленного и теперь сноровисто снимали с него латы.

— Герцог?! — сразу узнал его Володя. — Оттащите с дороги и охраняйте. А лучше туда, в лес его, а то тут скоро отступление начнется. Остальным вперед, не упускать врага!

— Так герцог вроде тут? — удивился Танзани. — Зачем еще преследовать?

— Хочется с одним человеком встретиться.

— С этим Раймондом?

— Да. И еще, с герцогом старший сын был. Может, погиб в бою, но вряд ли, Раймонд бы не допустил.

— Да, действительно, — согласился граф. — Вперед.

Отряд они настигли у моста, где дорогу ему перекрыли конные лучники арзусца.

— Так вот какая твоя идея по поводу этого моста, — проворчал Танзани. — Мы либо побеждаем и сейчас запечатаем единственный путь к отступлению, либо проигрываем, и тогда эти твои конники уничтожают мост, и армия герцога надолго застревает на этом берегу.

Володя не ответил и из-под руки осмотрел окруженный небольшой отряд. Те даже не пытались сопротивляться и сдались по первому требованию. Но ни сына герцога, ни Раймонда там не оказалось.

— Были, — подтвердил плененный командир отряда, — но отделились и ушли в лес, а мы должны были отвлечь вас на себя.

Володя с досады даже по колену себя стукнул.

— Проклятье! Ведь мог же подумать о таком и отрядить часть сил в тот лесок!

Танзани успокаивающе похлопал его по плечу:

— Ну-ну, ты же не Возвышенный бог, чтобы все предвидеть, а у нас пока дело не закончено. Если я правильно понимаю ситуацию, то скоро здесь появится отступающая армия.

Их небольшой отряд переправился на ту сторону и стал быстро возводить укрепления за мостом.

Долго ждать не пришлось. Вскоре показались первые вражеские отряды. Судя по тому, с какой скоростью они отступали, дела у них были совсем плохи. Напоровшись на препятствие, они в растерянности замерли, не зная, что делать. Но сзади подходили новые отряды, возникла давка…

Несколько конных лучников, спешившись, демонстративно вышли на мост, вытащили на него несколько тюков сена и разбили бутылки с маслом. Было ясно, что пойди мятежники на штурм — и мост заполыхает моментально. Прыгать же в глубокую реку никому не хотелось, тем более позади шли главные силы нового герцога.

Время шло, и каждое мгновение, проведенное перед мостом, уменьшало шансы на спасение. Пойти в атаку? Мост будет сожжен и толку? Та же самая ситуация останется, что и сейчас. Люди стали просто разбегаться в разные стороны, уже не заботясь о сохранении отрядов. Напрасно командиры пытались их образумить и удержать. По мере приближения отрядов Конрона и Лигура беглецов становилось все больше.

— Надеюсь, Конрон позаботился о разъездах, которые отловят всех этих дезертиров, — пробурчал Танзани.

— А зачем они нам? — поинтересовался Володя. — Пусть разбегаются — забот меньше, без предводителей солдаты неопасны.

Больше всего нервировала неизвестность. Что там происходит? Где армия? Почему до сих пор не подошла?

— Рацию! Полцарства за рацию!

— Что? — Граф повернулся к Володе.

— Нет… ничего… вспомнилась вдруг классика. Хотя там требовали коня.

Наконец солдаты, приняв решение, двинулись вдоль реки. Хм… так они далеко не уйдут. Там река как раз делает поворот, и им долго придется идти вдоль берега, а в оврагах потеряют и всех лошадей.

Первые отряды армии показались где-то через двадцать минут — бойцы Конрона преследовали удирающий отряд мятежников. Те, разогнавшись, попытались было с ходу проскочить мост, но налетели на колья, получили стрелами и откатились назад, как раз под удар конницы.

Дальше было уже совсем неинтересно. Подходили разрозненные отряды мятежников, за ними по пятам следовали солдаты Лигура и латники Конрона, сжимая вокруг бегущих кольцо. Противник же, судя по всему, сопротивлялся больше по инерции, без всякой охоты и огонька. Наемники — те вообще сдались сразу. Володя слышал, как командир одного из наемных отрядов интересовался, не нужны ли новому герцогу воины. Как ни претила Володе мысль использовать наемников, не очень-то доверял им, но бросаться такими солдатами не стоит. По-своему они честны и воюют хорошо, но ожидать от них в бою самопожертвования во имя победы бессмысленно. Они воюют за деньги, а их могут потратить только живые. Но сейчас с ними некогда разбираться. Потом, все потом.

Володя горел желанием как можно скорее собрать армию и немедленно организовать преследование… Как бы не так. Мечты редко имеют что-то общее с реальностью. Армия победителей разбрелась по окрестностям в погоне за убегающими не хуже проигравших, и только для того, чтобы собрать все отряды, потребовалось часа четыре. Еще два, чтобы подвезти обоз и организовать хоть какой-то лагерь с охранением и отдельным загоном Для пленных. Только где-то к десяти вечера армия снова стала напоминать боевую единицу.

— Лигур, выделяй всех легкораненых, которые не могут принять участие в преследовании или битве, и под их охраной отправляй пленных в замок. Там их заприте понадежнее, разбираться с ними будем, когда вернемся. Выдели еще отряд человек в двести для охраны замка, ну и пленных.

— А с герцогом что делать? — поинтересовался Конрон.

— А где он?

— В палатке под охраной. Вон там… — рыцарь показал рукой.

— Тоже в замок. И охрану к нему понадежнее. Поселите с семьей… Думаю, ему вряд ли еще раз удастся с ними встретиться. — Володя нахмурился, но тут же мотнул головой, отгоняя невеселые мысли. — Пусть простится.

— Может, сразу отправить в столицу? — предложил подошедший граф.

— Он мне пока еще нужен. Кстати, для вас тоже есть работа. Я ведь ваших местных аристократов не знаю. Список-то король мне дал, но кто тут кто? Вот вы и займитесь отделением от пленных тех, кого захочет увидеть король.

— Я? — удивился граф.

Володя наградил его пристальным взглядом, и тот сдался.

— Ну, я знал, что ты сразу поймешь, что к чему. Ладно, этим займутся мои люди.

— Тогда все, — сказал Володя. — Всем спать. Выступаем завтра с утра.

— А может…

— Не может, — прервал Лигура Володя. — Если упустим день, можно считать, что победа утеряна. Пока у противника шок — надо пользоваться. Надо начинать захватывать ключевые пункты. А сколько лет сыну герцога? Жаль, что все-таки упустили его. Граф, он может организовать сопротивление?

— Вряд ли, — пожал тот плечами. — Он еще совсем мальчишка. Кажется, ему скоро пятнадцать должно исполниться.

— Вот как… — Володя ненадолго задумался. — Значит, мой ровесник

— Надеюсь, что он не ты и этой твоей военной школы в Российской империи не заканчивал.

— Может, и нет… Меня тревожит не он, а то, что с ним Раймонд, а это жук хитрый. Признаться, я его опасаюсь, потому и спешу так. Но ладно, утро вечера мудренее. Всем спокойной ночи, господа.

Оставшись один, Володя еще долго сидел на походном раскладном стуле, уставившись на пламя факела. Потом поднялся, вытащил его из держателя и сунул в песок. Сна не было, возбуждение от прошедшей битвы тоже еще не ушло, но сидеть дальше смысла нет. Хоть просто полежать, может, и удастся заснуть. Решив так, Володя отправился в кровать… почти настоящую, раскладную, сделанную из каких-то реек. Пока не увидел это чудо плотницкой мысли, даже не знал, что такое здесь есть.

Однако утром, прежде чем выступить в поход, все-таки пришлось встретиться с пленным герцогом, хотя это и получилось случайно. Володя вместе с графом Танзани наблюдал, как солдаты разбирают и укладывают палатки, когда мимо провели пленника. Тот увидел графа и быстро, прежде чем его успели остановить, подошел к нему.

— Ты?! Так и знал, что тут не обошлось без тебя! Верный пес старого короля!

— Все сказал? — холодно поинтересовался граф.

— Я бы еще много чего мог сказать… — Тут герцог повернулся к Володе: — А ты, значит, и есть тот новый герцог, которого отыскал непонятно где этот…

— Я похож на вещь, чтобы меня можно было отыскать?

Герцог фыркнул:

— Посмотрим, как ты запоешь, когда тебя используют и выбросят.

— Я учту этот момент. — Володя махнул конвоирам, и те весьма настойчиво попросили герцога продолжить путь. — Интересный человек. Жаль, нет времени поговорить с ним побольше.

— Может, лучше его сразу в Родердон отправить?

— Нет. Я ведь уже сказал, он может еще пригодиться И не надо на меня так смотреть, я не собираюсь прятать его от короля. Но он мне действительно пока нужен.

Армия двинулась дальше — тоже своеобразное нововведение князя. Раньше после победы, особенно если попадал в плен командующий противника, полагался отдых, пир по случаю победы, а тут… переночевали и вперед. Уже изучив князя, никто даже не предлагал ему соблюсти традиции — понимали, что ничего не смогут добиться. Рыцари ворчали по поводу слишком больших нагрузок в походе, солдаты тоже были недовольны… Впрочем, покажите всегда и всем довольных солдат. Но армия шла вперед, и каждый — и тир, и простой солдат — мог видеть командующего, который периодически проезжал из головы колонны в хвост и обратно. Когда до намеченной цели — замка вассала мятежника — оставалось около километра, Володя оставил командовать основными силами Лигура, а сам, возглавив часть конницы Конрона, умчался вперед, велев остальным догонять.

К замку они прибыли в самый разгар веселья — его обитатели лихорадочно готовились к бегству. На телеги, согнанные во двор, валили скарб. Вокруг толпились латники, солдаты, кажется, тут собрались и некоторые беглецы с поля боя, бегали крестьяне, помогая грузить вещи. Похоже, их отряд приняли за таких же беглецов, и на них никто не обратил внимания, позволив без всяких проблем въехать в замок. Чуть отъехав в сторону, чтобы не мешать суете, они с удивлением наблюдали за происходящим.

— Край непуганых идиотов, — пробормотал Володя, заметив направляющегося к ним, судя по всему, хозяина замка. — Всем приготовиться, по сигналу арбалеты на изготовку.

Хозяин подошел к ним и поклонился.

— Барон Торнит, с кем имею честь говорить? — обратился он к Конрону, кажется, приняв его за командира. Ну понятно, в доспехах, впереди… На Володю в его уже ставшей знаменитой в армии накидке он и внимания не обратил. — Тоже уходите после поражения? Присоединяйтесь к нам. Поверьте, этот замок для обороны совершенно не годится. Ну ничего, граф Иртинский собирает нсех у Куртона, и тогда мы еще покажем этому наглому выскочке, который называет себя новым герцогом Торендским.

— Сомневаюсь, — криво усмехнулся Володя. — Но пусть попробует. Что касается меня, разрешите тоже представиться: наглый выскочка, новый герцог Торенды.

Володя поднял руку, и в лицо барона оказалось направлено сразу несколько арбалетов. Князь чуть повернул голову.

— Граф, кто такой этот граф Иртинский?

Танзани выехал из-за спины какого-то широченного гвардейца, и барон, едва взглянув на него, совсем спал с лица.

— Помощник бывшего герцога.

— Да это я знаю. Я спрашиваю, что он за человек?

— Человек как человек. Особыми талантами не блещет, но упертый, как бульдог. Если во что вцепится, не отпустит.

— Значит, договориться с ним не удастся… жаль. Вот что, барон Торнит, если не хотите лишнего кровопролития, прикажите своим людям сложить оружие и отойти вон к той дальней стеночке. А слуги пусть возвращают все вещи обратно — вам они точно не понадобятся.

Вопреки опасениям Володи, все закончилось довольно мирно. Никто из солдат не горел желанием пролить кровь ради барона, и они, едва сообразив, в чем дело, послушно побросали оружие и отошли, куда было велено. Когда подошли основные силы, здесь уже царила тишь, гладь и благодать.

Володя сверился с королевским списком, убедился, что барона в нем нет, и вызвал его вместе с семьей в кабинет. Устроился поудобнее за столом рядом в своей Фирменной позе — сурово сдвинув брови и сложив руки на груди, — замер граф Танзани. У двери встали гвардейцы богатырского сложения. Когда барон с женой и старшим сыном вошли, они испытали не самые лучшие ощущения в своей жизни.

— Ну и что мы будем с вами делать? — мастерски выдержав паузу, заговорил Володя, когда молчание стало для пленников уже невыносимым. — От графа есть предложение поступить с вами так, как положено поступать с мятежниками…

Снова пауза. Барон нервно сглотнул. Кажется, репутация у графа та еще — Торнит ни на секунду не усомнился в возможности такого предложения.

— Однако я считаю, что у вас, как вассала герцога, не было особого выбора…

Новая пауза. Бледность на лице барона сменилась румянцем, и Торнит едва заметно, облегченно вздохнул.

— Тем не менее я считаю, что верность королю должна быть превыше верности сеньору. Если хотите, можете оспорить это мнение.

Спорить Торниту совершенно не хотелось, и румянец на его лице снова сменился бледностью. Граф с интересом глянул на князя, который мастерски вел свой монолог, где нужно, выдерживая точно отмеренные паузы, речь то смягчал, то ужесточал, так и не дав понять, каково же решение судьбы пленника. И эта недосказанность бросала несчастного барона то в жар, то в холод. А ведь тот много воевал, неоднократно смотрел смерти в лицо. Вряд ли бы он испугался казни, но вот эта неопределенность положения пленника, так искусно созданная князем, семья за спиной, полностью сломили волю барона, и тут стоял не бывалый воин, а простой человек, уже не способный оказать сопротивления. Граф не мог знать о научной дисциплине «психология допроса», на которую особенно напирали психологи военной школы, но не мог не понять, что князь в своей беседе вовсе не импровизирует, а использует наработки весьма серьезных людей. Вряд ли мальчишка смог бы на своей интуиции так быстро сломать взрослого, закаленного человека.

__ Чего вы хотите? — хрипло поинтересовался барон.

— Чего я хочу? Интересный вопрос. Вот смотрите, были вассалы герцога, которые не поддержали мятеж и остались верны королю… Почему вы не сделали так же?

Барон промолчал. Хоть Володе и было интересно, почему тот присоединился к мятежу, но ответа на свой вопрос он вовсе не ждал.

— Сейчас я сижу и думаю, что с вами делать. С одной стороны, вы остались верны вассальной клятве… с другой — нарушили верность королю. Вы верны слову и нарушили его. Интересная коллизия, не находите?

Барон этого не находил и молчал. Володя вздохнул и поднялся. Обошел стол и остановился перед сыном барона.

— Имя?

— Линард Торнит… ваше сиятельство.

Володя развернулся к барону:

— Что ж… Вот мое решение. Барон Торнит, вы нарушили верность своему королю и должны понести наказание. Однако, будучи вассалом герцога, вы должны были следовать его приказам… хотя могли отказать ему в своей службе, что и должны были сделать как честный человек. Потому я решил, что вы более недостойны править баронством. — Пауза… — Баронство передается вашему старшему сыну и наследнику Линарду. Что касается вас, то Локхер сейчас находится в состоянии войны с Родезией… Полагаю, королю нужны солдаты для войны с врагом. Вам дается возможность искупить вину перед королем своей службой. Ваш сын должен принести мне клятву верности сегодня. В случае, если вы не согласны с моим решением, ваше баронство будет передано другому, верному королю, роду. Каково ваше решение?

Барон низко опустил голову, потом вдруг поднял ее:

— Я согласен, ваше сиятельство.

— А ты? — Володя повернулся к Линарду.

Тот беспомощно посмотрел на отца. Видимо, получив какой-то знак, вздохнул и кивнул:

— Согласен, ваше сиятельство.

— Вот и хорошо. Поскольку церемонии разводить некогда, мы сейчас пошлем за жрецом Винириана — Возвышенного клятв, и в его присутствии ты принесешь мне клятву. Всего хорошего, господа.

Оставив ошарашенную всем произошедшим семью, Володя вышел, забрав с собой и гвардейцев, и графа Танзани.

— Ты ведь это не сейчас придумал, — заметил тот.

— Ты про что?

— Про назначение бароном наследника.

— Не сейчас. Я еще в столице думал над тем, как и наказать мятежников, и в то же время не вызвать ожесточенного сопротивления. Можно было бы всех скопом объявить мятежниками, но это вынудило бы тиров сопротивляться с отчаянием обреченных. Зато сейчас у них появился шанс. Может, сами они и лишатся титулов, но все их имущество останется в роду, титул тоже перейдет к наследнику.

Граф задумчиво подергал себя за ухо.

— Может получиться… Во имя Возвышенных богов, а ведь действительно может сработать. Надо только оформить все это в виде указа герцога…

— Я эти указы подготовил еще в столице.

— Не понял? А чего тогда сразу их не разослал, едва мы вошли в герцогство?

Володя покачал головой:

— Бессмысленно. До того времени, пока я не доказал, что со мной стоит считаться, эти указы простая бумага, которая ничего, кроме смеха, не вызовет. Даже сейчас, после пленения старого герцога, я все равно считаю, что еще рано их озвучивать. Тут была просто проба, проверка реакции рыцарей.

— И когда будет время?

— Когда я еще один раз сумею доказать, что со мной считаться стоит и что победа в первом сражении вовсе не случайность. А потому… — Володя повернулся. — Лигура ко мне срочно!

ГЛАВА 26

В кабинете Володя расстелил на полу карту. Над ней склонился Лигур. Ллия Тутс стоял в сторонке с куском жареной баранины в руке и с аппетитом откусывал от него по небольшому кусочку. Лигур периодически косился в его сторону, но замечаний кочевнику не делал, раз уж князь не реагировал на такие выходки.

— Лигур, что там интересного? Смотри на карту… Видишь этот замок? Он находится на тарнском тракте… — Володя заглянул в тетрадь. — Замок Линда. Теперь смотри внимательно… Берешь один полк, у Конрона возьмешь половину отряда и идешь к этому замку. Очень уж удачно он стоит на дороге. Если мы возьмем его под контроль, то по ней к нам никто не придет неожиданно в гости.

— Милорд, не мало ли у меня сил?

— Сам же видишь, что творится кругом. Нас не ждут, так что шанс у тебя будет. Я же с оставшимися силами пойду вот по этой дороге. Надо разобраться, что там за граф Иртинский собирается у Куртона… Судя по карте, это отсюда километрах в сорока… Как раз за два дня дойдем, если поспешим. Однако я тут поспрашивал знающих людей: похоже, позиция там очень крепкая, и сколько народу успел уже собрать, неизвестно. Очень много неизвестного. Наш плюс в том, что враг атаки не ждет, чем мы и попытаемся воспользоваться. И твоя задача тут ключевая. Так вот, у тебя два дня… Если замок захватить с ходу не получится и враг не сдастся, наплюй на него. Этот замок важен для нас — он хорошо прикрывает нас с этого направления и обеспечивает контроль за важными дорогами. Пока есть возможность — враг в панике, — его надо захватить, иначе потом навозимся с ним. Но если сразу не захватишь — бросай. В настоящий момент живые силы врага важнее, и надо сосредоточиться на них. Оставляй прикрытие, вряд ли в замке много солдат, и двигайся вот по этой дороге. Видишь? Она длиннее той, по которой придется идти мне, а потому тебе нужно поторопиться. И дорога эта как раз выведет тебя…

— …в тыл графа Иртинского, — понятливо кивнул Лигур.

— Верно. Два дня, Лигур! Через два дня ты должен быть вот тут! — Володя многозначительно постучал карандашом по точке на карте. И лучше всего ближе к полудню подойти. Я буду там пораньше и успею занять противника на это время.

— А если их там окажется больше, чем ты думаешь?

— Основные силы пришли с герцогом, и на них сейчас очень слабая надежда. Не думаю, что там больше трех тысяч вместе с прибившимися туда беглецами.

Лигур задумался, потом кивнул:

— Очень похоже на правду. Хорошо, милорд, сделаю все как надо.

— Выступаем сегодня, как только спадет жара… и не скажешь, что осень уже наступила.

— Первый день только, милорд. Сегодня у крестьян праздник урожая.

— Это все очень хорошо… До выхода еще надо успеть принять клятву верности у нового барона… Возьмешь его вместе с отрядом с собой, пусть дорогу покажет, он наверняка лучше эти места знает. Пусть начинает сразу доказывать свою верность.

— Да, милорд.

— Кстати, совсем забыл… Сегодня как раз десятый день с того момента, как мы вошли в герцогство.

— Это имеет какое-то значение?

— Еще какое. Кое-кому пора появиться и начать выполнять договор… Впрочем, сначала граф Иртинский. Теперь ты, Тутс, — Володя повернулся к кочевнику.

Тот смачно рыгнул, вытер руки о полы кафтана и неторопливо подошел.

— У тебя с твоим отрядом тоже очень ответственная задача. Вот, смотри…

— Посмотреть-то я могу, только все равно эти ваши значки не понимаю, — невозмутимо отозвался тот.

Володя поморщился. Вот идиот, ведь мог же догадаться об этом.

— Лигур, смотри ты, потом найдешь толкового офицера и объяснишь, что нужно делать. Отправишь его с Тутсом. А ты тогда просто слушай. Враг до последнего не должен догадываться, что мы идем на него, а потому ты должен будешь напустить тумана. Изображай разъезды рыцарей в поисках врага, разведку… кого хочешь, но этот граф Иртинский не должен узнать про нас и должен думать, что твой отряд верных королю войск единственный, который за каким-то фигом занесло так далеко от главных сил.

— Это можно, — кивнул кочевник.

Володя же на карте объяснял Лигуру дорогу, по которой пойдет отряд Тутса.

— Лучше с конницей еще одного местного отправить в качестве проводника.

— Найдем. Нам проводник тоже не помешает. Если все всем понятно, тогда закончим. Конрону я приказ о выделении отряда в твое подчинение сейчас передам, а ты пока полк подготовь к выступлению. Возьми второй.

Поскольку задерживаться в захваченном замке в планы Володи не входило, то принесение клятвы верности было организовано без всякой торжественности и помпы. Явился жрец, Линард вышел вперед и в его присутствии произнес стандартную клятву вассала сеньору. Жрец что-то пробубнил себе под нос, заставил нового барона выпить чего-то из фляжки и торжественно возвестил, что клятва услышана. Заранее изучив церемонию, Володя достал фамильный меч баронов Торнитов, врученный ему старым бароном, и передал новому.

— Принимая этот меч из моих рук, помни того, кто его тебе дал!

На этом, собственно, церемония закончилась. Жрецу поднесли положенный кувшин дорогого вина, и тот, довольный, поспешил удалиться, видно, дегустировать.

Войска выступили в точно назначенное время, разделились у развилки, и уже два отряда направились каждый в свою сторону. Шли налегке, захватив с собой только трехдневный запас продовольствия. Солдаты ворчали —. раньше им никогда не приходилось столько шагать. Впрочем, сейчас, чтобы не выйти к нужному месту раньше срока, они двигались не очень быстро, с частыми привалами. При подходе к месту Володя выслал вперед отряд кавалерии — разведка и прикрытие основной армии одновременно. До сегодняшнего дня, несмотря на ворчание арзусца по поводу «коров в седлах», они хорошо справлялись со своими задачами.

Разведка вернулась, как раз когда они выходили из леса на широкое поле и строились для битвы. Впереди на холме виднелся лагерь графа Иртинского, а чуть в стороне стоял замок, который и служил им базой. Хотя самого замка из-за холма видно не было, только его башни, но ясно, что он не очень крупный. Но фланг прикрывал надежно.

Выслушав доклад разведки, Володя помрачнел, глянул на часы — почти десять. Эх, поспешил… Успехи последних дней совсем расслабили его и отучили от осторожности. Раньше он дождался бы донесений разведки и только потом принял решение о бое или о том, чтобы этого боя избежать. Судя по всему, за последние дни к графу присоединились еще несколько отрядов дворян, и теперь его армия выросла почти вдвое от первоначальной численности в три тысячи человек, против которой Володя и рассчитывал воевать. Вот и отдал приказ о выдвижении, совсем не подумав, что первоначальные данные разведки могли устареть. И что теперь делать? Отступать на виду у врага — занятие весьма опасное, и вряд ли противник позволит спокойно уйти.

— Все плохо, — сообщил Володя подошедшему графу. — У них теперь почти семь тысяч солдат. Здесь, судя по всему, было место сбора для похода на столицу, пока герцог гонял оставшихся верных королю дворян. Как мы ни спешили, но за эти дни их силы изрядно пополнились.

Граф помрачнел:

— Веселого мало. Семь тысяч — это точно?

— Из допроса первых пленных выходило, что их тут было около трех тысяч. Сейчас Ллия определил численность на глаз, но говорит, что за холмом палаток намного больше, чем было раньше. Захваченные в последней стычке говорят, что отряды приходили постоянно. В общем, исходя из худшего, считаем, что там семь тысяч. а вчера еще появился сын герцога с Раймондом.

Володя вскинул бинокль и вгляделся в дорогу, которая шла к замку в тылу вражеской армии почти параллельно их фронту. Кажется, именно по ней и осуществлялось снабжение… и по ней же должен подойти Лигур. Оставалось надеяться, что придет он вовремя.

— Так! Пехоту вперед, батальонное каре, кавалерия, задержите вражеских всадников, нужно время, чтобы пехота успела построиться! Саймон, выводи «скорпионы» и спрингалды в промежутки между батальонами. Лучников распределить равномерно по батальонам. И немедленно начните подавать сигналы в лес. Запустите в ту сторону несколько горящих стрел.

— Кому?! — удивился Танзани.

— Естественно, остальной армии. Враги ведь не знают, сколько нас, пусть думают, что тут только часть. Для нас сейчас главное — выиграть время.

Вестовые, получив приказы, немедленно кинулись передавать их командирам подразделений. Атаку конницы возглавил лично граф Танзани. Сам Володя на этот раз вперед не полез и остался стоять у дороги, наблюдая в бинокль за вражескими маневрами.

Пехота строилась быстро, много быстрее, чем делают это даже лучшие подразделения локхерской армии, но все равно слишком медленно.

Володя сыпал приказаниями. Приходилось принимать решения на ходу, вспоминая рассказы своих друзей с Базы, исторические очерки, хроники сражений. Вот рота лучников чуть сместилась в сторону, и когда враг оттеснил гвардейцев почти к самой пехоте, еще не успевшей занять оборону, то как раз подставился под их выстрелы. Те лихорадочно опустошали колчаны, понимая, что только от их скорости и меткости зависит, уцелеют они сегодня или нет. Выдвинулись вперед арбалетчики — этим проще, и строятся они быстрее всех. В проносившийся мимо отряд графа Иртинского ударили болты. Первая шеренга отошла назад, и залп второй — отход, выстрел третьей шеренги, снова отход, первая успела перезарядить арбалеты… залп.

Можно наблюдать за всем происходящим целиком с помощью бинокля, замечать, куда направляются атаки и выдвинуть туда те силы, что находятся ближе всего и у которых есть шанс успеть. Но дальше уже все было вне влияния Володи, и ему оставалось только надеяться на опыт и мастерство командиров на местах, а также на стойкость и дисциплину солдат. Он видел, что тренировки не прошли даром. Пехота разворачивалась хоть и не совсем гладко, но быстро и точно, используя любые складки местности для усиления обороны. Кавалерия в моменты, когда становилось совсем туго, отходила под прикрытие первого снайперского батальона лучников, выдвинутого вперед. Рыцари больше не считали зазорным пользоваться поддержкой пехоты. Похоже, ему все-таки удалось заставить даже этих самонадеянных болванов признать, что на поле боя нет низших и высших — тут все солдаты. Боевая слаженность еще оставляла желать лучшего, но она была, и худо-бедно, но разные рода войск начинали действовать как единый организм. Вот выставленные у леса стрелометы дали залп по скопившейся коннице врага, приготовившейся напасть на пехоту. Не очень результативно, но они заставили противника прыснуть в разные стороны. Он быстро пришел в себя, снова собрался, но потерял время, и брешь удалось ликвидировать — инженеры, рискуя быть растоптанными, выставили «ежи» и сноровисто обвязывали их веревками. С левого фланга подходили лучники.

— Пусть второй батальон отойдет назад, у него там весь фланг открыт!

Очередной вестовой высмотрел флажок второго батальона и помчался туда. Враг, не выдержав такого слаженного отпора, откатился. Даже на глаз было видно, что потерял он много больше, чем армия нового герцога. Повезло, правда, что их атаковала только часть сил, остальные либо были не готовы… Володя вскинул бинокль и всмотрелся… Ха! Так и есть! В неприятельском лагере царила такая же суета, как и у них. Кажется, их действительно застали врасплох, и этот граф Иртинский сделал единственно возможную по его представлению вещь — отправил на противника часть конницы, чтобы задержать его и дать главным силам построиться для боя. Получается, что они оба занимались одним и тем же — выигрывали время. Была бы комедия, если бы все не было так трагично. Ну кто заставил его выскочить из леса, не дождавшись данных разведки? И сейчас солдаты кровью расплачивались за эту поспешность командира. Но выхода теперь не было — отступление на виду у изготовившегося к битве врага приведет к катастрофе, жалеть о сделанном тоже не дело. Приходилось принимать бой. Это было ясно последнему солдату, и инженеры лихорадочно занимались хоть каким-то укреплением позиций.

К Володе подъехал весь мокрый от пота граф. Было видно, что он прекрасно понимает, по чьей вине они оказались в таком положении, но ни слова упрека. Вместо этого конкретный вопрос:

— Что планируешь делать?

— Держаться до подхода Лигура, а потом общая атака. Отводи своих людей в тыл, твое время настанет, когда перейдем в наступление.

Граф хмыкнул:

— Думаешь, успеет подойти?

— Лигур придет, — с уверенностью, которую не испытывал, ответил Володя.

— Может быть… А знаешь, ты прав.

— Что? — Володя удивленно вскинул голову.

— Ты прав, говорю. Командиру не место в бою… Твои распоряжения сегодня спасли мне жизнь — помощь подоспела вовремя. Я слышал, как вестовой передавал твои приказы. Ты быстро ориентируешься и делаешь, что нужно. Из боя такого не увидишь. Пожалуй, мне нравится сражаться, когда за спиной в тылу находится кто-то, кто наблюдает за всей схваткой целиком, и ты знаешь, что если где будет трудно, он предупредит и по возможности поможет. Мне надо будет это обдумать…

Володя пожал плечами:

— Я об этом на каждой тренировке твержу всем офицерам — место командира там, откуда ему удобнее всего наблюдать за действиями своих подчиненных.

Отбитый наскок позволил завершить построение войск, оттянуть назад излишне вырвавшиеся подразделения, защитить «ежами» фланг, подтянуть артиллерию и назначить батареям зоны обстрела. У леса даже стали собирать требуше. Противник сам дал на это время, опасаясь начинать атаку. Мятежникам ведь было хуже — они вообще не знали, сколько здесь врагов, кто еще скрывается в лесу и откуда вражеские войска вообще тут взялись. Этим, скорее всего, и объяснялась нерешительность графа Иртинского.

Володя посмотрел на часы, оглядел в бинокль дорогу позади вражеских войск.

— Если через полчаса враг не атакует — атакуем мы.

— Уверен? — удивился граф.

— Да. Мы не можем позволить врагу оставаться в своем лагере. Он должен увязнуть в бою до подхода Лигура.

В этот день, кажется, оба командующих принимали почти одинаковые решения. Когда прошло полчаса и первые солдаты двинулись в наступление, противник тоже вышел вперед и приготовился к атаке. Почти встречный бой со своей спецификой.

Батальоны перестроились в три колонны, а промежутки между ними заняла кавалерия. Часть отошла назад, образовав резерв, еще три роты заняли позицию позади батальонов — тоже своеобразный резерв, чтобы прикрыть возможные прорывы фронта. Все это уже отрабатывалось на тренировках и перестроения проходили быстро… относительно. Вот всадники немного подались в сторону и промежутки между батальонами заняли спрингалды, смонтированные на повозках. Впряженным в них лошадям приходилось пятиться при движении, чтобы оружие смотрело в сторону врага. Лошадям это не очень нравилось, но люди твердо удерживали их, не давая вырваться. Из-за этого весь строй двигался не очень быстро, но спешить, собственно, никто и не собирался.

— Что ж… посмотрим, как эта твоя задумка сработает, — граф склонился к шее вдруг занервничавшего коня и нежным похлопыванием успокоил его. — На учениях все было гладко.

Противник не стал дожидаться, когда к ним подойдут таким неторопливым шагом, и вот всадники, набирая скорость, помчались прямо на шагающую пехоту.

Володя дал шпоры коню и поспешил перебраться поближе к месту схватки. Штаб, вестовые, резерв замешкались ненадолго, и вот все уже на новой наблюдательной позиции. Володя снова осмотрелся в бинокль.

— А этот граф более осторожен, чем бывший герцог Торенды. Он не всех отправил в бой.

Как раз в этот момент вражеская кавалерия вышла на рубеж атаки и дружно, склонив копья, бросилась вперед, на изготовившуюся пехоту. И тут из глубины строя по ним ударили сотни луков. Стрельба велась с такой скоростью, что казалось, будто стрелы летят сплошным потоком. Вот они взлетают вверх, на мгновение замирают в воздухе и устремляются вниз, прямо на мчавшихся всадников. Секунду казалось, что ничего не происходит, но монолитная стальная лавина вдруг словно споткнулась, послышались крики боли, ржание коней, люди вылетали из седел, падали лошади, мчавшиеся позади налетали на них, спотыкались и тоже рушились на землю, создавая преграду. Остальные пытались объехать эти страшные баррикады и вынуждены были сбавить скорость. Таранный удар замедлился, потеряв часть своей страшной силы.

Володя отыскал в бинокль командующего вражеской армией. Тот оказался вовсе не в первых рядах, а, как и сам Володя, наблюдал за боем из лагеря. Сейчас он крепко сжимал древко копья и что-то весьма эмоционально говорил. Вот он махнул рукой, и с холма сорвалась еще одна стальная лавина. Она сразу взяла чуть правее, явно стараясь обойти вдруг показавшую зубы пехоту.

— Может, ударить им навстречу?

Володя покачал головой:

— Этого они и ждут, граф. Наша сила в единстве, нельзя разделяться. А у врагов есть еще резервы. Если они ударят в обнажившийся фланг, пока прикрытие занято разборками с этими…

— Да? — Танзани привстал в стременах, поднес ко лбу руку козырьком и попытался что-то высмотреть. — Не вижу с такого расстояния. Не перестаю поражаться этому твоему инструменту. В него действительно видно, что граф Иртинский не всех отправил в атаку?

Вместо ответа Володя снял с шеи бинокль и протянул собеседнику. Тот быстро разобрался, что с ним делать, и поднес к глазам, но тут же испуганно отдернул и сам же нахмурился от такого явного проявления испуга. Уже решительней снова поглядел в него и долго изучал горизонт.

— Просто поразительно. Действительно, видны кончики копий за холмом. Если бы мы послали навстречу своих, они как раз бы врубились в образовавшуюся брешь. У тебя еще одного такого нет?

— Есть, но далеко. Я старался много вещей не брать — налегке шел, только с Аливией. Да еще и по лесу.

— Понимаю. А сделать можно?

— Боюсь, что тоже нет. Точнее, жалкое подобие, может, и можно сварганить, но нужны очень прозрачные стекла. А ваши мастера, извини, делают стекло не самого хорошего качества.

Отправленный вестовой как раз успел вовремя, чтобы предотвратить встречную атаку. Володя видел, как один кавалерист-офицер в раздражении даже шлем бросил и что-то заорал в сторону развевающегося на ветру знамени нового герцога Торенды, но нарушить приказ не посмел. Подобрал шлем, водрузил его на голову и что-то крикнул. Всадники отхлынули чуть в сторону, давая возможность работать лучникам, и на новую атакующую волну тоже обрушился град стрел.

На основном направлении врагу удалось приблизиться практически к самой пехоте. Спрингалды дали убийственный залп, и тут же возницы хлестнули лошадей, поспешно уносясь в тыл. Больше двухсот стрел, выпущенных в одно мгновение с такого расстояния* смели практически весь первый ряд атакующих, окончательно сбив их ряды. Таран закованной в железо латной кавалерии, грозящий снести всех, стоявших на пути, окончательно затормозил как раз перед стеной пехоты, где должен был набрать полную силу. И в этот момент изнутри строя солдаты метнули дротики, еще бросок., хаоса у атакующих стало больше. Видно было, что вражеские солдаты растерялись. Похоже, как и люди герцога в прошлой битве, они полагали, что эти пехотинцы разбегутся, стоит только добраться до них. Но эти не разбегались, более того, давали такой отпор, что враг потерял много людей, не нанеся противнику никакого урона.

— Сюрприз, Цезарь, — пробормотал Володя, наблюдая, как латники бестолково тыкают копьями, пытаясь достать хоть кого-то за стеной щитов.

Пехотинцы были вооружены не очень мощными копьями, метра два всего, как раз, чтобы мог орудовать один человек. Может, более длинные и были бы лучше, но Володя фаланге всегда предпочитал легион и жертвовал большей защитой в пользу подвижности и гибкости строя — попробуй поорудуй шестиметровыми копьями, если враг все-таки прорвется сквозь них. А так они позволяли и действовать в строю и, если их концы упереть в землю, выставив острие вперед, создать преграду рыцарской коннице — кони не дураки и на копья не пойдут, как бы их ни гнали. Сейчас тоже получился такой завал — силу удара конница потеряла, сквозь выставленные копья прорваться не могла. Лошади отказывались подходить близко, а если подходили, следовал стремительный выпад, и раненое животное взвивалось на дыбы, сбрасывая всадника и сбивая тех, кто находился позади. Вдруг весь передний ряд как один перехватил копья и поднялся. Шаг вперед, другой, и последовал слитный удар… На передний ряд пехотинцев навалился второй, поддерживая и увеличивая силу тарана, третий подоспел… Копья устроили настоящий танец смерти. Всадники пытались пятиться, закрываться щитами, но у многих щитов просто не было — избавиться от вонзившегося в него дротика можно, только отбросив щит. А из глубины строя летели новые дротики, обрушиваясь на головы рыцарей. У кого-то сломалось копье, ему тут же передали новое из задних рядов. Озверевшие латники кидались вперед. Пехотинцы тут же встали, упирая копья в землю. Второй ряд бил через плечи стоящих впереди, приготовившись разить тех, кто сумеет прорваться сквозь первую завесу пик…

Поскольку между батальонами были промежутки, то противник волей-неволей проникал туда, оттеснив находившуюся там прикрывающую кавалерию. Офицеры мятежников, посчитав это удачной возможностью прорваться в тыл без угрозы повиснуть на копьях пехоты, сосредоточили против них отряды и бросились вперед, стремясь смять кавалеристов. Но тут прикрывающая кавалерия, не принимая бой, откатилась назад, развернулась и встала стеной, образовав своеобразный мешок из батальонов по флангам и кавалерии на фронте. Удар… Ряды смешались, наступление на миг задержалось, и в этот момент фланги батальонов развернулись, копья вперед и… Конница, занятая атакой и стиснутая между двумя батальонами, оказалась не в силах отразить еще и удары с двух сторон. Лошади падали, увлекая за собой людей, дротиками с двух сторон территория между батальонами простреливалась на всю глубину. Вражеский порыв, уже почти смявший кавалерию на фронте, разом ослаб, а потом совсем спал, и тогда уже конница князя перешла в стремительную контратаку, сметая всех, оказавшихся впереди. Вырвалась вперед и ударила во фланг атакующих пехотную колонну, разметав ее и отбросив. Атака мятежников захлебнулась…

— Отбой! Трубить отбой атаки!!! — заорал Володя.

Находившийся рядом трубач вскинул свой инструмент, и по полю разнесся низкий гул, который немедленно был подхвачен в разных местах фронта.

Рыцари возвращались, но часть, либо не услышав сигнала, либо проигнорировав, устремилась вперед, опрокидывая всех, оказавшихся на пути.

— Остановите их!! Остановите!!!

Вестовой сорвался с места… поздно. Слишком вырвавшийся вперед отряд атаковали с двух сторон, сжали…

— Если командир уцелеет, клянусь, повешу! — прорычал Володя, до боли сжимая бинокль.

— Боюсь, не придется, — вздохнул граф. — А ведь сигнала он не мог не слышать…

На этом обсуждение инцидента и закончилось — обстановка менялась стремительно, и требовалось быстро реагировать на новые угрозы…

Кажется, выдержкой граф Иртинский не отличался. Володя видел, как он в гневе изобразил что-то вроде родео на коне, наорал на кого-то и отправил в бой последний резерв. Сейчас пришлось по-настоящему туго — враг наседал едва ли не со всех сторон. Теперь уже и Володе пришлось задействовать все резервы, чтобы отразить атаку. Пользуясь превосходством в численности, враг постоянно усиливал давление. Уже охвачены фланги, есть угроза тылу… хорошо еще, обозы успели отвести. Батальоны уже перестроились в каре… как быстро и точно… на учениях никогда так не получалось, видно, угроза стимулирует.

Такого противник тоже не ожидал — опять местная уверенность. Раз пехота — должна бежать перед благородными тирами с их непобедимой кавалерией; раз зашли в тыл — строй должен рассыпаться и тоже бежать. Но эти… эти мало того, что осмелились устоять против Ударов с фронта, но, даже когда им в тыл ударили, построились в какие-то квадраты и отбиваются не менее успешно, чем раньше, делая положение прорвавшихся совсем незавидным. Теперь уже мятежники вынуждены были задуматься, как спасти своих.

Схватка была настолько жаркой, что и Володе пришлось поучаствовать в бою. Правда, недолго и не очень результативно. Князь уже сбился со счета, сколько атак они отразили. Стрелы закончились, и лучники, которые так помогали им в самом начале, оказались бесполезными. Правда, есть еще арбалетчики, и они вносят свой вклад, но скорострельность не та. Спрингалды смогли дать еще два залпа… Всем они хороши в таких вот схватках, да вот беда — заряжаются ужасно медленно. Пока взведешь, пока положишь на направляющие двадцать стрел…

Тем не менее, несмотря ни на что, пехота держалась и конница пока успешно справлялась с прикрытием каре. Она появлялась на самых угрожающих участках, отвлекая врага на себя и давая возможность пехоте оправиться и подвести резервы, закрыть дыры во фронте. Противник, разъяренный упорным сопротивлением, наседал с каждым разом сильнее и сильнее. Володя подскакал к одному из батальонов, который атаковали упорнее всего.

— Держаться!!! — завопил он. — Помощь уже близко! Главное, продержаться!

— Да продержимся, милорд, — с какой-то бесшабашной веселостью отозвался один из солдат. — Мы этих благородных еще покрошим!

Похоже, тут классовая вражда, но Володе, честно говоря, было плевать на то, что заставляет солдат стоять с таким упорством под непрерывными атаками — лишь бы держались. Вот противник снова откатился, устилая поле трупами и ранеными. Володя дал шпоры коню и вырвался перед фронтом. Взмахнул флагом, привлекая внимание солдат.

— Куда, сумасшедший?! — завопил граф и помчался следом.

— Солдаты!!! — заорал Володя, рискуя сорвать голос. — Покажем мятежникам, как надо воевать! Вперед!!!

Мерно зарокотали барабаны, задавая ритм, и колонны двинулись вперед, следуя за командующим. Это издевательство уже оказалось выше выдержки графа Иртинского. Мало того, что все атаки провалились, несмотря на численное превосходство, мало того, что эти атаки отбили какие-то пехотинцы, мужичье, так они еще осмеливаются и наступать!!! Новую атаку возглавил уже сам граф лично.

Володя вместе с Танзани поспешно скрылись за рядами солдат, но далеко отъезжать не стали, встав так, чтобы флаг видела вся армия. Залп спрингалдов, отход, и вот уже новый натиск. Граф Танзани соскочил с коня и сам ввязался в одну из схваток, когда создалась угроза прорыва, а помощь не успевала. За ним последовали еще несколько гвардейцев…

— А ты что тут делаешь?! — заорал он Володе, когда врага оттеснили.

— То же, что и ты… — в одной руке флаг, в другой меч.

— Пользы тут от тебя, — фыркнул Танзани. — Тебя затопчут и не заметят.

— А вот мой рост попрошу не трогать, — всерьез обиделся Володя. — И польза тут от меня есть…

Договорить он не успел, поскольку впереди поднялась какая-то суета, крики… Володя выдернул первых попавшихся солдат и заставил их взять его на плечи. Выпрямился, огляделся.

— Лигур пришел, — спокойно заметил он, спрыгивая на землю. — Можно трубить общую атаку.

Трубача пришлось еще поискать, но наконец сигнал разнесся над полем, подхваченный еще несколькими трубачами. Люди словно обрели второе дыхание — еще недавно валившиеся с ног от усталости, они вдруг рванули вперед с такой яростью, что опрокинули всех врагов, оказавшихся на пути. Танзани вскочил на первого подвернувшегося коня и повел в атаку гвардейцев.

Мятежники, оказавшиеся зажатыми с двух сторон, поспешно отступали. Отступление быстро превратилось в паническое бегство, когда, рванувшись к замку, они вдруг обнаружили, что дорогу им перекрывает еще один пехотный полк. Похоже, Лигур не стал лезть вперед без разведки, как это сделал Володя, а сначала разобрался, что к чему. Он сумел вывести полк между замком и лагерем, а кавалерию бросил в атаку в тыл увлекшимся мятежникам, после чего началось избиение. Противник уже не думал об обороне, главное — спастись. У конницы еще были какие-то шансы, а вот у пехотинцев нет. Впрочем, те и не пытались изображать героев и сдавались первому же отряду князя. Офицеры пытались хоть как-то заставить их участвовать в бою, но на них не обращали внимания, а если те были слишком настойчивы, то просто убивали. Больше всего сопротивлялись наемники, но и они, сообразив, что все кончилось, поспешно выходили из боя и спасались кто куда. Только один отряд проявил стойкость — попав в окружение, он отбил две атаки, медленно отступая по дороге в сторону от замка и лагеря. Однако тут подвезли спрингалды и дали залп… Строй сломался, и в брешь ударила латная конница, моментально раскидав защитников. Потеряв строй, противник был обречен.

Володя стоял посреди битвы, с трудом опираясь на древко знамени, и устало наблюдал за творившимся вокруг бардаком. Рядом, с тоской поглядывая на заварушку, переминались человек десять гвардейцев — уж очень им хотелось принять участие в драке. Однако граф Танзани пообещал оторвать им всем головы, если с князя упадет хоть один волос. Графа не только уважали, но и боялись — знали, что свое слово он обычно держит. Вот и стояли рядом с князем, и вся их радость, если на них налетали какие-то ошалевшие беглецы, и тут уже с полным правом можно помахать мечами. Но вот мимо пронеслась лавина всадников, и врагов в пределах видимости не осталось… живых врагов.

— Князь! Князь! С вами все в порядке?!

Рядом нарисовалась встревоженная физиономия Лигура.

Володя устало поднял голову:

— Лигур, свою конницу в преследование пускай — им нельзя дать время собраться! У меня, боюсь, все с трудом в седлах сидят.

— Слава Возвышенным, с вами все в порядке, — облегченно вздохнул Лигур. — А насчет преследования не переживайте, я уже распорядился. Я и часть своего полка в преследование отправил.

— Да, это дело. Надо еще замок блокировать, чтоб оттуда не ударили.

— А некому ударять. Я уже выяснил, там сейчас человек сорок гарнизона. Но замок мы все равно окружили — не вырваться.

— Вот и хорошо.

Дальнейшее Володя помнил плохо. Мотался по всему полю битвы, наблюдая, раздавая какие-то приказы, подгоняя медиков, занимающихся эвакуацией раненых. Потом ввалился в брошенный лагерь мятежников.

— Ищите Ингранда — сына бывшего герцога — и Раймонда! Найдите их мне! — приказывал Володя всем встречным.

На него косились с некоторой опаской, послушно кивали и отправлялись по своим делам.

Порядок восстанавливался медленно. Несмотря на победу, пировать еще рано — надо принять меры предосторожности против возможных контратак, вернуть обозы… Устроить людей на отдых, благо, самим разбивать лагерь не нужно, можно чужим воспользоваться.

Наконец Володя взял себя в руки и уже более четко стал раздавать приказы: проверить палатки, выкинуть все лишнее оттуда и собрать где-нибудь на поляне — потом посмотрим, что там реально лишнее, а что пригодится.

— Разъезды отправил, — выскочил непонятно откуда Ллия Тутс. — Теперь никто не подойдет.

Володя поймал проходившего мимо Танзани.

— Выясни, кто командовал тем отрядом, что поперся вперед без приказа.

— Уже. Казнить не придется, командир там не выжил.

— Жаль, — искренне огорчился Володя.

— Не замечал раньше за тобой кровожадности, — удивился граф Танзани.

— Этот идиот и сам погиб, и людей погубил! Был бы хороший пример остальным! Ну, на разборе мы это еще обсудим. А что там с замком?

— Да ничего. Блокировали, так что никто не выберется. Когда отдохнем, займемся им.

— Ясно. А Ингранда нашли?

— Нет. Я специально отрядил несколько отрядов на поиски — безрезультатно. Но мы еще не смотрели среди убитых.

Володя покачал головой:

— Зная Раймонда, могу предположить, что среди мертвых его не будет. Скорее всего, он увел Ингранда сразу, как только стало ясно, что сражение они проиграли.

Володя оказался прав: даже к вечеру сына мятежного герцога не нашли.

Расположившись в большом шатре, еще недавно принадлежавшем графу Иртинскому, Володя принимал доклады офицеров: солдаты размещены, часть палаток отведена под госпиталь и раненые устроены, погибшие подсчитаны, сейчас считают погибших врагов, вернулись преследователи с кучей пленных, войска противника рассеяны и вряд ли в ближайшее время удастся их собрать.

Оценив весь этот поток информации, Володя поднялся и отправился в госпиталь проведать раненых. Он застал там обычную послебоевую суету.

— Твоя идея с помощью непосредственно на поле боя спасла много жизней, — устало заметил Арвид, вытирая пот. — Многие истекли бы кровью, не перевяжи их сразу после ранений. Надо будет увеличить число медиков в подразделениях.

— Не надо, — отозвался Володя. — Там не нужен особый профессионализм. Когда будет время, соберешь от каждого отделения по солдату и обучишь их оказывать первую помощь. Надо будет подготовить для каждого специальную сумку со всем необходимым — продезинфицированные бинты, залитые в воск, антисептическое средство, ну и еще разное, подумаем.

На следующий день Володя поднялся только после полудня. Мысленно обругав не в меру заботливого Танзани… или Конрона… или обоих сразу, он вышел из шатра и огляделся. Вокруг царила обычная суета армейского лагеря: дежурные что-то готовили на кострах, отдельные отряды таскали из леса дрова, другая часть занималась укреплением периметра лагеря. Если бы об этом позаботились противники, их было бы не так просто вышибить отсюда.

Тут он заметил раскрытые настежь ворота замка…

— Не удивляйся. — Рядом откуда-то появился граф Танзани. — Мы сделали гарнизону предложение, и они с ним согласились.

— Ага, вот ты где! И чья это была идея не будить меня сегодня утром?!

— А ты нам и не нужен был, а вот отдых тебе не помешал. Лучше бодрый и здоровый командующий в нужное время, чем больной и вялый только потому, что довел себя до изнеможения в те моменты, когда без него можно обойтись. Так какие твои планы на дальнейшее?

— Пока отдыхаем здесь.

— Тогда, как я понимаю, надо готовиться к долгому стоянию. Кстати, тут мы обозы захватили, так что едой обеспечены надолго и свои обозы гонять не стоит. И самое главное — в замке хранилась казна, не знаю уж, герцогская она или общая, но деньги теперь тоже есть. Впрочем, не слишком много. Кажется, мятежники испытывают очень серьезную нужду в них.

— Не такое уж и долгое будет стояние — через два дня выступаем обратно. Я бы и раньше выступил, но людям нужен отдых после такого напряжения. Столько маршей и два сражения, а дело может и подождать немного. Кстати, местные купцы отказались ссужать герцогу.

— Вот как? Любопытно… — Граф помолчал. — Как ты этого добился?

— Я? — искренне удивился Володя. — Вас удивляет, что локхерские купцы патриоты и отказываются давать деньги мятежнику, чтобы тот сверг с трона законного короля?

— Ай, перестань, — граф поморщился. — Я прекрасно знаю купцов.

— Ну ладно. Я просто сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Кстати, герцог Алазорский в курсе. Я ему передавал тот договор с местными купцами.

— Да? И в чем он заключается?

— Скоро узнаешь. Как только я получу ожидаемые известия, так сразу все объясню. А пока сегодня вечером прошу всех старших офицеров в штабную палатку. Будем оценивать прошедшие дни.

— Прошедшие дни?

— Да. У меня на родине это называется разбором полетов. Это будет полезно.

До вечера дел оказалось столько, что Володе даже передохнуть было некогда. Доклады шли один за другим. Надо было подсчитать запасы продовольствия, разобраться с пленными — это отняло особенно много времени. Как ни странно, проще всего оказалось с теми, кто оказался в списке короля. Их сразу отдали графу Танзани, и дальше это была его забота. С остальными пришлось уже разбираться самому Володе. Для начала он ознакомился с полным списком пленных. Потом перечитал те данные, которые у него были (если были) по каждому. Ясно, что обо всех он просто физически не мог узнать, пришлось выяснять в процессе — беседовать с теми, кто о них хоть что-то слышал. Примерно поняв, кто есть кто, Володя кому предлагал известный вариант с передачей прав на наследство и титул законному наследнику, а кого лишал всех прав и имущества без всяких условий, если они были замечены в каких-то жестоких действиях или преступлениях. Здесь впервые Володе пришлось выносить смертные приговоры… Если бы не горы дел, которые приходилось решать одно за другим, неизвестно, как бы он об этом переживал. А так все шло как на конвейере, и задумываться было некогда. Часто он был бессилен что-либо сделать — его не поняли бы свои же, а он не в той ситуации, чтобы ссориться с союзниками. Иногда ему хотелось лично убить некоторых пленников, и тут никаких сомнений он не испытывал.

Проще всего было с ополченцами. Большинство призвали в армию герцога силой — их просто разогнали по домам, и те, счастливые до ужаса, разбежались.

— Этот герцог все-таки идиот, — подвел итог Володя. — Как можно доверять тем, кого загнал к себе на службу насильно? К тому же ни разу не проведя ни одной тренировки. Только за копье и научили держаться.

Володе еще хотелось бы подготовиться к назначенному вечером совещанию, но, увы, не удалось. Плохо выступать на серьезном совещании без подготовки, но другого выхода нет. Только и нашлась минута перекусить, когда стали появляться первые офицеры. В палатке уже установили несколько масляных светильников, на стол поставили жутко коптящие, но яркие свечи из какого-то жира. Сам Володя, удобно устроившись в кресле на мягкой подушке в непринужденной позе и сложив накидку рядом, внимательно просматривал найденные в палатке графа Иртинского бумаги. Ничего особо важного нет, но кое-что интересное имеется.

Наконец последним вошел граф Танзани и сел недалеко от Володи. Князь отложил бумаги и задумчиво оглядел всех собравшихся. Выдержав паузу, медленно встал.

— Итак, господа, давайте подведем итоги прошедших дней…

ГЛАВА 27

Первый вопрос, который задал Володя, обращаясь ко всем присутствующим на совещании: какие ошибки допустил бывший герцог Торенды?

— Милорд, вы хотите, чтобы мы обсудили, как герцогу лучше всего было разбить нас? — недоуменно поинтересовался кто-то из офицеров.

— Вы собираетесь каким-то образом вернуться в прошлое? — вежливо поинтересовался Володя и тут же, чтобы не вызвать недоумение, пояснил: — У меня на родине говорят, что мудрый человек учится на чужих ошибках, умный на своих, а дурак повторяет их из раза в раз. Дураки мне не нужны, быть умными у нас не хватит времени и сил — слишком много поставлено на карту, а потому давайте будем мудрыми и рассмотрим ошибки нашего противника, чтобы в будущем не совершить их самим. Как уже повелось, давайте начнем с самых младших. Прошу.

Было очевидно, что имелись в виду младшие не по возрасту, а по положению, а такими тут были оруженосцы. Возраст же становился определяющим среди равных. Поскольку такую традицию совещаний Володя ввел уже давно, то все знали, кто выступает первым, а кто за ним, и споров не возникало. Это первоначально очень удивляло Танзани, который вспоминал военные советы в королевской армии, где каждый старался перекричать другого и голосом доказать правоту. Володя же изначально настаивал на том, чтобы дать высказаться любому, кто говорит, какую бы глупость с точки зрения остальных тот ни нес, потом задавать вопросы и только после этого приводить свои аргументы, соблюдая ту же очередность: первым говорит самый младший.

В общем-то, от оруженосцев Володя ничего не ждал, и была бы его воля, вообще не допускал бы их на совет. Но тут опять-таки уперся в традицию и потому вынужден был терпеть присутствие тех, кто на совете не играл никакой роли. Впрочем, нет худа без добра — он получил возможность присмотреться к будущим рыцарям на предмет поиска тех, кого стоило бы приблизить к себе. Парочку кандидатов он уже имел на примете. Но не в этом случае… Володя, с трудом скрывая зевоту, слушал рассуждения оруженосца на тему о том, что герцогу нужно было проявить больше храбрости и самому возглавить атаку.

— Вы считаете меня недостаточно храбрым? — поинтересовался Володя, когда тот закончил.

Оруженосец замер, слегка побледнев.

— Милорд?

— Ну, вы тут говорили, как герцог должен был лично вести полки в бой… Я ведь не вел полки, стоял себе в сторонке и наблюдал.

— Но вы ведь в конце самолично повели в атаку королевскую гвардию и пленили герцога…

Володя вздохнул и задумчиво оглядел стол. Те, кто знал его достаточно хорошо, откровенно ухмылялись, слушая рассуждения оруженосца.

— Я повел в бой последний резерв, когда управлять в бою уже было нечем, да и невозможно. Но ваша точка зрения имеет право на существование. Продолжаем, господа. Кто следующий?

Дальше было интересней, но то, что Володя надеялся услышать, так и не прозвучало. Он терпеливо, и практически не вмешиваясь в общий разговор, выслушал рассуждения о снабжении, о неверно выбранном направлении атаки, о недооценке стойкости пехоты, о том, что герцог не оставил никакого резерва.

Но вот выступления закончились, и Володя неторопливо встал, заложил руки за спину и прошелся вдоль полотняной стены шатра. Мигом установилась тишина — это явный сигнал того, что теперь настала пора говорить князю.

— Все, что вы говорили здесь и сейчас, верно, — медленно, тщательно подбирая каждое слово, начал он. — Не было резервов, и в критический момент герцогу нечего было послать навстречу прорвавшейся коннице. Не было разведки, не было учета структуры наших войск, герцог не учел пехоты, лучников. Все верно, но… Но вовсе не это было основной причиной поражения герцога. Я все ждал, когда об этом заговорит хоть кто-нибудь, но, к сожалению, не дождался…

Присутствующие стали недоуменно переглядываться, но подать голос не решился никто. Володя же остановился за спиной Лигура. Тот попытался встать, но князь, положив руку ему на плечо, удержал.

— Я прошу вас всех вспомнить атаку герцога и то, как он это сделал… Перед ним его пехота, и он со своим отрядом атакует сквозь них… Так вот… — Володя снова выдержал паузу и заговорил очень медленно, подчеркивая каждое слово: — Если кто-то из здесь присутствующих проделает на поле боя такой же фокус — атаку сквозь ряды своих войск, он будет казнен по обвинению в предательстве. — Снова пауза, за время которой до присутствующих окончательно дошло, что шуткой тут не пахнет.

Однако кто-то все-таки издал немного нервный смешок.

— В предательстве, милорд?

— Сейчас объясню, Конрон. Кому-то тут мои слова кажутся смешными… — Володя медленно повернулся к одному из оруженосцев, и тот как-то разом скис и постарался сделаться невидимкой. — Мы потом вместе посмеемся. Прежде всего, каждый солдат в армии должен быть уверен в остальных. Он должен знать, что каждый придет к нему на помощь в случае нужды, кем бы этот каждый ни был — крестьянином или благородным, в бою это не имеет значения. Сколько из вас укрывались под защитой копий пехоты, чтобы передохнуть, подправить снаряжение, а потом снова шли в бой? Скольким из вас такая опора спасла жизнь? И пехотинцы видели, что вы их прикрываете в бою точно так же. Если пехота не уверена в собственной коннице, а всадник презирает пехотинца — это означает разлад в армии, невозможность ей действовать как единому и цельному организму. Это все равно, как если одна рука начнет презирать другую только на том основании, что она держит меч, а другая — щит. Отсутствие единства — это гарантированное поражение. Каждый солдат, кем бы он ни был, должен быть твердо уверен в тех, с кем вместе служит. Если же пехотинцы при виде собственной кавалерии начинают разбегаться, не зная, идут те к ним на помощь или так короче добраться до врага, ничего из этого хорошего не выйдет. Пехота старого герцога вполне могла успеть закрыть прорыв, если бы им вовремя передали приказ. Они могли бы и позже задержать нас, но сам герцог со своим отрядом расстроил их ряды. Естественно, они разбежались — кому охота сражаться за идиотов, которые сами же их и топчут?

Володя снова выдержал точно выверенную паузу, дав всем возможность вникнуть в смысл его слов.

— Потому каждого, вносящего в единый организм разлад и пытающегося доказать, что важнее правая рука, а не левая и не нога, я буду рассматривать как вражеского шпиона и предателя со всеми вытекающими последствиями. В бою, господа, в миг, когда смерть в двух шагах, нет места крестьянам и благородным, герцогам и баронам — все становятся воинами… солдатами. Прошу это уяснить и запомнить… Кто не сможет этого понять, с тем мне не по пути.

— Благородные всегда выше! — заговорил кто-то.

— Я спорю? — повернулся к нему Володя. — Вот и показывайте пример!!! Вы выше крестьян, потому и спрос с вас будет намного… очень намного больше! Кому многое дано, с того больше и спрос! Показывайте, как должно себя вести в бою! Ведите себя так, чтобы у крестьян и остальных при виде вас даже тени сомнения не возникло в том, что вы выше их! Герцог проиграл не потому, что проявил мало храбрости. И его безумная атака без выяснения реальных сил противника тоже не главное. Если бы его пехота была уверена в своем командующем, если бы вся его армия была единым организмом, пехота встала бы на пути нашей атаки и сумела бы продержаться некоторое время. Герцога погубило отсутствие единства в его армии. И это главный урок, который необходимо всем нам извлечь. А сейчас до завтра, господа. Прошу вас обдумать все сказанное сегодня.

Володя был уверен, что многие воспримут его сегодняшнее пожелание в штыки, но это его мало заботило. Он верил, что кто-то поймет и осознает, остальные, если не хотят понять добром, поймут, когда парочку особо упертых повесят как предателей. В вопросе дисциплины Володя твердо решил быть непреклонным, вспоминая рассказы своих учителей на Базе о том, как целые отряды порой губил не враг, а паника или недоверие. У него нет права на такие ошибки, он тут чужак, и их ему не простят.

Оставшись в одиночестве, он еще долго сидел на походном стуле, уставившись в одну точку, пока его не потревожил вошедший граф Танзани. Он с некоторым удивлением оглядел князя, потом громко кашлянул, привлекая внимание. Это пришлось проделать еще два раза, прежде чем его заметили.

— Я хотел поинтересоваться завтрашними планами, милорд. Они не изменились?

— Нет, граф. Завтра отдыхаем, а возвращаемся послезавтра. О маршруте я дополнительно сообщу.

Граф поклонился и уже направлялся к выходу, когда его остановили.

— Милорд? — обернулся он.

— Граф… хочу попросить вас об услуге…

— Да, милорд?

— Я вас очень прошу… Если со мной что-нибудь случится, позаботьтесь об Аливии.

— Милорд, откуда такие мысли? Я не понимаю…

Володя ненадолго задумался.

— Что тут непонятного? Мы же с вами не на прогулке, а в бою всякое может случиться. А Аливии, при ее теперешнем статусе, к отцу уже не вернуться. — Володя вздохнул. — Наверное, не стоило мне торопиться с решением.

Граф задумался, пытаясь понять, имеется в виду решение о принятии девочки в семью или согласие на герцогство.

— Не переживайте, милорд, — подбодрил его Танзани. — Девочка не останется одна. Если что, обещаю позаботиться о ней, да и у вас при дворе большая поддержка.

— Спасибо… — Володя кивнул Танзани, долго смотрел на закрывшийся полог шатра и печально закончил: — Этой поддержки при дворе я боюсь больше, чем открытых врагов. Господи, и зачем я ввязался во все это? Ну почему Гвоздь так любил всякие истории о прекрасных принцах, принцессах и дворцовых интригах? Вблизи все это не так романтично и весело.

Следующий день совершенно неожиданно оказался для Володи вовсе не таким насыщенным делами, как он опасался. Получилось это благодаря Арвиду, который прямо с утра завалился в шатер, не слушая возражений часового. Доктор категорически отказывался признавать принципы армейской дисциплины, а в армии находилось мало желающих с ним спорить. Все помнили, в чьих руках окажется их жизнь в случае ранения. Да и авторитетом он как врач пользовался громадным. Так что часовой возражал против его напора как-то робко, чтобы показать окружающим: свой долг выполняет, но не копьем же тыкать врача? А как иначе его остановить?

— Милорд, я нашел того, о ком вы говорили.

Володя сморщил лоб, пытаясь вспомнить, о чем говорил с врачом и кого тот искал. Врач, видя усиленную работу мысли князя, пояснил:

— Знахарку. Помните, вы говорили, что хотели бы познакомиться с лечебными травами, которые используют наши знахари? Так вот, тут недалеко живет одна такая. Всего в часе пути. Если не торопиться.

— Ах, вот как… — Володя задумался. — Вот что, мне надо будет на время отсутствия передать дела, это займет часа два — два с половиной. Будь готов к этому времени навестим эту знахарку.

Арвид к такого рода медицине относился крайне скептически, но ради знаний князя, которыми тот с ним делился в свободные минуты, готов был терпеть любую его прихоть..

Передача дел заняла даже немного больше времени, чем думал Володя. Требовалось составить планы будущих тренировок, списки необходимых запасов в дорогу, выделить гарнизоны в захваченные замки, пока не будут назначены новые владельцы. Ответить на множество возникших по ходу вопросов. Наконец отряд в сорок человек — с меньшим количеством людей Конрон, Танзани и Лигур просто отказались отпускать князя — выехал за пределы лагеря и отправился по дороге вместе с местным крестьянином, который и рассказал о знахарке.

— Не понимаю я этого вашего желания поговорить с ней, — проворчал Арвид. — Ну что можно получить от нее? Какие сведения?

— Ты напрасно пренебрегаешь знаниями о травах, Арвид. Поверь, это может быть намного эффективнее других методов. А в качестве профилактики им вообще цены нет.

— Ну, не знаю. Я видел, как действуют ваши лекарства. Вот это я понимаю. Сразу понятно, что за ними стоит огромная научная школа!

— Арвид, у нас сейчас очень жалеют, что в свое время не уделили внимания тому, что называют народными методами лечения, и пытаются многое вспомнить. Не стоит повторять ошибок других. Тем более иных лекарств еще долго у нас не будет.

— А ваша сумка? Вы могли бы стать отличным врачом.

Володя покачал головой:

— Я уже говорил, что я не врач.

— Да ну? Вы спасли двух людей, которых не смог бы спасти никто! И после этого говорите, что не врач?

— Арвид, давай-ка я тебе кое-что объясню. Меня учили оказывать помощь, делать операции, лечить многие болезни. Дали соответствующие препараты, объяснили, как и чем пользоваться, когда и сколько давать. Но Аливию я спас не потому, что такой великий врач, а потому, что знал, что с ней, и знал, как это лечить по той причине, что аппендицит у нас способны вылечить в любой захудалой больнице в самой глуши, если там есть хотя бы плохой хирург. С принцессой и того проще — у меня было очень действенное лекарство от ее болезни, и я знал, как его давать. У меня есть опыт, но очень ограниченный, и я лечу только тогда, когда могу определить болезнь. Столкнись я с чем-то незнакомым, и все мои лекарства могут оказаться бесполезными. Хотя среди них наверняка будет действенное, но у меня не хватит опыта понять, что надо дать и как. А потеряй я сегодня свою сумку, и что буду делать? Можешь считать меня хорошим ремесленником во врачевании, но не врачом. Невелика заслуга лечить моими лекарствами — с этим справится любой крестьянин, объясни ему, что и как делать.

— Прямо уж…

— Возможно, я преувеличил, но суть ты понял. Я как- то читал об одном хирурге, который сделал операцию на горле другому человеку обычной щепкой. Я не знаю, что он использовал в качестве обеззараживающего средства, нашел что-то, но человека он спас. Вот это врач. Ему не нужны инструменты, чтобы лечить. Его опыта и знаний хватит на то, чтобы найти выход и использовать подручные средства. Я же в таких условиях без инструментов оказался бы скорее всего совершенно беспомощным.

Арвид надолго замолчал, обдумывая сказанное. Хмурился, что-то ворча себе под нос.

— Может, вы и правы, милорд. Я заметил, что вы ничего не говорите мне о ваших лекарствах.

— А зачем тебе о них знать, если все равно их сделать не сможешь? Я рассказываю о болезнях, их причинах, историю, как боролись с ними у нас. Зная это, ты найдешь свой способ борьбы с болезнями, опираясь на свои знания и свой опыт — тут я тебе не помощник.

— Но ведь они помогают! В отличие от всяких трав.

Володя вздохнул.

— Арвид, мои лекарства, ты прав, очень сильные, но они сродни хирургическому ножу. Применяются, когда все остальные средства исчерпаны. Травы менее сильны в лечении, но они хороши для предотвращения болезней или же на ранних стадиях.

— А что, ваши лекарства на ранних стадиях болезни не помогают?

— Помогают. Но если есть возможность обойтись без них. лучше обойтись. У любого моего лекарства есть побочные действия. Понимаешь, они сильны, но эта сила и губит, отрицательно действуя на другие органы. Расчет тут прост — здоровый орган справится с отрицательными последствиями, главное — побыстрее задавить саму болезнь. Это себя оправдывает, когда нужен быстрый результат, но при длительном воздействии лечить уже приходится и тот орган, который пострадал из-за предыдущего лечения. Теперь ты понимаешь, почему я не очень охотно использую свои лекарства?

— А принцесса?

— Там выхода не было. Или смерть, или мои лекарства. Но самое сильное там только антибиотики.

— А какое отрицательное воздействие у него?

— Гм… Если говорить о человеке, то вроде бы никаких. Тут другое… Понимаешь, антибиотики напрямую воздействуют на болезнь, убивая ее. Это очень эффективно, из-за чего так быстро и происходит излечение. Но болезнь — тоже живое существо… мы уже говорили с тобой об этом. Антибиотики не убивают всех бактерий… Помнишь, я тебе рассказывал о них?

— И даже обещали показать, как только мы доберемся до вашего микроскопа.

— Ну да. Так вот, антибиотики всех не убивают, и выживают те, что уже менее восприимчивы к ним. Ну, как человек может приучить себя к яду, а потом свободно съесть то, что убьет другого. Эти устойчивые бактерии начнут размножаться, и каждое поколение будет все менее и менее восприимчиво к антибиотикам. А потом уже лекарство перестанет действовать и придется изобретать более сильное средство. Вы с этим не справитесь. Потому самым эффективным будет не такое прямое лечение, а помощь организму в борьбе. Это медленнее, зато сам человек становится здоровее. Это как зарядка, только не для мышц, а для иммунной системы. Ну, той, что борется с болезнью. Кстати, я заметил, что ни разу не болел у вас. Скорее всего, это связано с тем, что у меня дома болезни уже так поднаторели в выживании среди всех наших лекарств, что защитная система моего организма, привыкшая бороться с гораздо более сильными противниками, с вашими болезнями справляется очень быстро. Однажды зимой в озеро упал — лед проломился, а потом почти ночь шел до дома. Даже не чихнул ни разу.

Арвид задумался.

— Но это значит, что ваши болезни будут для нас смертельны?

Теперь уже пришла очередь Володи думать.

— Верно… Но ты знаешь, что я пришел сюда из-за болезни? Даже наши врачи не могли меня спасти. Когда я уходил — жить мне оставалось месяца три. Когда я оказался у вас, от болезни не осталось и следа. Это был единственный способ спасти мне жизнь, правда, без возможности вернуться домой. Я тогда долго думал над этим эффектом и полагаю, что он как раз связан с тем, что в моем организме убиваются все чужеродные элементы, а организм перестраивается по новой… Не знаю, как тут объяснить, чтобы ты понял. В вашем языке просто нет таких слов. В общем, наших болезней у меня не осталось, а ваши слишком слабы против меня.

— Откуда же вы, милорд? — очень тихо спросил Арвид.

— Издалека… очень издалека…

— Я понял, что вы гораздо сильнее нас…

— Боишься, что пойдем завоевывать? Я же говорю, что это билет в один конец. Неужели ты думаешь, что я хоть на секунду остался бы здесь после выздоровления, если бы мог вернуться? А кому нужны завоеванные земли, из которых невозможно попасть домой? Арвид… я ведь не сгоряча сейчас все это тебе рассказываю. Просто хочу, чтобы ты понял. Я что-то скрываю от тебя не потому, что таю секреты. Просто многое ты не поймешь, и к этому надо двигаться постепенно. И сейчас я чуть-чуть приоткрыл кое-какие тайны. Ты ведь наверняка гадал, откуда я.

— Есть немного, — хмыкнул Арвид.

— Ну, вот тебе пища для размышлений. Потом поделишься ими со мной, если захочешь, посмотрим, насколько близко подойдешь. Но с условием…

— Никому никогда. За кого вы меня принимаете, милорд?

— Просто предупреждаю на всякий случай, чтобы не осталось недоговоренностей.

Остаток пути Арвид засыпал Володю вопросами по поводу санитарии и ее влиянии на предотвращение болезней. Признав в свое время навязываемые князем правила соблюдения чистоты в армии и следя за их исполнением, он теперь пытался понять причину, по которой чистота важна для предотвращения болезней.

— Жаль, микроскоп у меня на острове остался, — вздохнул Володя, — я бы тебе показал причину, и вопросы бы исчезли. Ну ничего, если обустроюсь нормально, перевезу оттуда многие вещи к себе, тогда оборудуем лабораторию.

Такая идея Арвиду понравилась до ужаса, и он принялся громко сетовать на тупость иных благородных, которые так не вовремя затевают свои военные разборки и лишают его шансов узнать столько нового и начать спасать людей. Володя в дискуссию предпочел не вступать.

Наконец они добрались до места. Володя настоял, чтобы охрана осталась хоть и недалеко, но с ними к знахарке не пошла. К избушке, стоявшей на полянке в лесу, они подошли вдвоем с Арвидом. Врач искоса оглядел развешанные на веревках пучки различных трав и поморщился, пробурчав что-то про суеверия.

— Я могу вам чем-то помочь, господа? — На крыльцо вышла сухонькая старушка лет восьмидесяти, опирающаяся на клюку. Ну прямо классическая Баба-Яга.

Сходство было настолько сильным, что Володя не выдержал и фыркнул, с трудом подавив смех. Пришлось делать вид, что закашлялся.

Одно плохо — Володя надеялся получить знания, уговорив травницу отправиться с ними, но эта старушка вряд ли воспылает энтузиазмом к странствию. Остается надеяться, что она знает кого помоложе, кто согласился бы присоединиться к армии. Ну и общие сведения получить можно.

Арвид презрительно скривился и отвернулся, делая вид, что он тут человек подневольный.

— Да, уважаемая… — Володя замялся, не зная, что говорить.

Старушка пристально поглядела на него:

— Вроде бы тебе рано еще болеть чем-то серьезным, а несерьезным… тоже не похоже.

— Нет-нет, мы по другому делу.

— Перед тобой новый герцог Торендский Вольдемар Старинов, — сказал Арвид.

Старушка еще раз оглядела Володю с ног до головы, не проявляя, впрочем, особой почтительности.

— Вот, значит, ты каков…

«Вот ты какой, северный олень», — снова развеселился Володя и рассмеялся, уже не скрываясь.

Мда, расслабился. Стоило исчезнуть тому давящему напряжению, что постоянно присутствовало в армии, когда приходилось контролировать каждый свой поступок и жест, и вот что получается. Впрочем, а кто говорит, что это плохо?

Володя вдруг сорвал с головы шапку и отвесил поясной поклон.

— Что ж ты, бабушка, так гостей встречаешь? Ты сначала их напои, накорми, спать уложи, а потом уже расспрашивай.

Русских сказок старушка явно не знала и откровенно Растерялась от такого приветствия. Была бы тут Аливия, вот она повеселилась бы. Володя же, сбросив напряжение, забавлялся вовсю. Наконец старушка что-то поняла и хмыкнула.

— Ох, молодежь. Герцог, а ведете себя…

Непонятно, то ли знахарям позволялось вести себя с благородными достаточно свободно, то ли старушка благодаря своему жизненному опыту сообразила, как стоит говорить, но она перестала подозрительно коситься на них и распахнула перед гостями дверь дома.

В избушке оказалась одна комната и закуток перед дверью, где можно было снять верхнюю одежду зимой или в дождь. В комнате стояли две кровати и большой грубый деревянный стол посередине. Еще, правда, печь в углу — не русская, но занимающая довольно много места.

— Вы здесь одна живете? — поинтересовался Володя, осматриваясь. — Так далеко от людей?

— Не так уж и далеко, ваше сиятельство, — старушка мигом уловила смену интонации и ответила уже серьезно: — Деревня рядом расположена. А что в лесу, так лес — мой кормилец. Я в нем травы собираю, готовлю. — Тут она перехватила взгляд князя, который рассматривал две кровати. — А со мной еще ученица моя живет.

— Понятно…

Володя огляделся, придвинул лавку поближе к столу и сел. И о чем тут говорить? Наверное, придется все честно объяснить.

Так он и сделал.

— Понятно… — теперь уже сказала старушка. — Странно, что ваш врач не отговорил вас, милорд. Они нам, знахарям, не очень верят.

Арвид фыркнул:

— Потому что шарлатаны! «Сорвать в полнолуние и ни в коем случае в другое время», — явно кого-то передразнил. — Милорд, вы ведь образованный человек! Ну какая разница, в какое время должен быть сорван цветок, даже если предположить, что он обладает какими-то лечебными свойствами? Это же совершенно неразумно.

— Почему?

— Что почему? — Арвид даже растерялся. — Почему я не могу сорвать его днем, например? Вот как это можно объяснить?

— Легко. И вполне научно. У растений, как у всего живого, есть свой ритм жизни, в котором чередуются периоды активности и периоды сна. То растение, о котором тебе говорили, скорее всего, ночное. А значит, именно ночью оно наиболее активно тянет соки из земли, которые несут разные вещества и наполняют его листья и стебли. Если сорвать его именно в этот момент, то все эти вещества останутся в нем. Днем же оно «спит», соки текут медленно, обмена веществ почти нет, а потому сорванное в момент его наименьшей активности оно ничего не даст, а то и навредит.

Арвид открыл рот, чтобы возразить, но так и замер, обдумывая слова Володи. Он дураком не был и мог признать, когда не прав, но…

— Это точно или ваши предположения?

— Скажем так, мои предположения, основанные на научном знании. Я мог бы наговорить кучу умных слов типа хлорофилл, клетки, минералы, питательные вещества, но смысла не вижу. Травы ведь лечат не сами по себе, а потому, что умеют накапливать в себе и преобразовывать разные элементы, добытые из почвы, в вещества, которые воздействуют на людей. Чай из ромашки, например, отличное успокаивающее средство, а также противовоспалительное.

— Все равно это звучит как-то…

— Не научно? Извини, но я читал кое-что из твоих книг. Может, по-вашему, это не научно, но в случае болезни я предпочел бы именно этот ненаучный метод, чем ваш строго научный: «При воспалении горла положить в рот жабу и держать ее там некоторое время». Конечно, это не навредит, но и не вылечит ангину, зато очень противно. Но вот фокусы с ртутью гораздо более опасны. Арвид, вы вообще представляете, что ртуть ядовита? Вылечить ей язвы, может, и можно, но зато потом приобретаешь такой букет болезней, что проклянешь все на свете.

— Вы же сами говорили, что любое лекарство так действует.

— Не любое, и не так Арвид, тебе ли не знать, что разница между ядом и лекарством всего лишь в дозе или в способе приготовления. Ртуть же не полезна в любом количестве. Потому исключи ее из своего арсенала лекарств. Поверь мне, не стоит она того.

— Кто ж из вас врач? — вдруг спросила старушка, до этого молча слушавшая их разговор. — Милорд, вы говорите очень правильные вещи, но откуда вы можете знать, если не врач?

— Меня учили на врача, уважаемая. При случае могу оказать помощь…

— Он спас свою сестру от воспаления в боку, — вмешался Арвид. — И он многое знает. Потому я и слушаю, когда он советует обратиться за помощью к травникам. — Врач вздохнул. — Нам надо найти кого-то, кто согласился бы отправиться с нами и поделиться знаниями в обмен на знания.

— Я согласна!

Володя развернулся. В дверях стояла девушка лет семнадцати в простом платье, пшеничного цвета волосы свободно лежали у нее на плечах. Чистые, в отличие от волос многих крестьянок, которых приходилось встречать Володе.

— Беатрис! — Старушка поднялась.

— Все в порядке, бабушка. Я слышала разговор… Не ты ли мне говорила, что я уже знаю все, что знаешь ты, и что мне пора отправиться в дорогу за новыми знаниями?

Старушка покачала головой:

— Беатрис-Беатрис… всегда спешишь… Как была непоседой, так и осталась.

— Бабушка…

Володя быстро понял, почему именно старушка не хочет отпускать свою ученицу с ними.

— Я обещаю, что позабочусь о ней. Врач очень уважаемый человек, и его ученицу никто не посмеет обидеть.

Уговоры длились еще долго, но под общим напором старушка сдалась. Перед отъездом Беатрис даже всплакнула.

— Ну-ну, не переживай так, девочка, — травница погладила ее по голове. — Рано или поздно это должно случиться.

— Но ты одна останешься…

— О, не переживай, — старушка улыбнулась. — Мне уже давно предлагали взять новую ученицу. Дадут боги, успею воспитать еще одну. Езжай, девочка.

Вещи собрали быстро. Двоих солдат вызвали в помощь, и они старательно паковали платья, пучки разных трав, коробки с какими-то глиняными баночками. Девушка вполне освоилась и уже покрикивала на солдат, когда те что-то делали не так. Правда, это у нее получалось как-то по-доброму: вроде бы и сердится, но обидеться на нее совершенно невозможно.

— Милорд, — сказала травница. — Я поверила вашему слову, что вы защитите мою девочку, потому и отпускаю ее с вами. Но если с ней что-нибудь случится, будь вы кто угодно, пусть даже наш новый герцог… Если мне будет суждено возвыситься, свою следующую жизнь вы проведете мухой.

Володя улыбнулся:

— Не беспокойтесь, никто ее не обидит.

— Арвид, ведь это тебе придется о девушке заботиться, — заметил Володя, когда они уже подъезжали к лагерю.

— Я уже понял это, — проворчал тот. — Никогда не хотел брать учеников и вот сподобился… Даже не ученика получил, а ученицу. А все ради вас, милорд!

— Ну, если быть точным, то ради моих знаний, — хмыкнул Володя. — А пока советую отдохнуть — завтра выступаем. Раненых всех определили?

— Да, милорд. Часть оставили у крестьян — они позаботятся о них. Тяжелораненые отправлены в захваченный замок — остальные могут продолжать путь.

— Вот и хорошо…

На следующее утро Лигур застал князя за изучением какого-то списка. Рядом лежала расстеленная карта, на которую Володя изредка поглядывал. Поскольку князь список убирать не стал и даже не сделал попытки его чем-то прикрыть, Лигур искоса заглянул в него — это оказались названия городов, расположенные в три колонки.

— Выдвигаемся прежним маршрутом? — поинтересовался вошедший следом граф Танзани.

— Нет. — Володя достал карандаш и что-то пометил в списке, а потом на карте. — Сделаем небольшой крюк. Надо проверить кое-какие обещания. Заглянем в ближайший город.

— Но мы сейчас не можем осаждать города…

— Мы и не будем, граф. Если я прав, то нам осаждать города не придется. Проверим. В крайнем случае, потеряем дня три. Двигаемся по Карскому тракту. Пункт назначения — Карск.

На этот раз солдат никто не торопил, и армия двигалась неспешным маршем с обозами и толпой маркитантов. Они ужасно раздражали Володю, но поделать он ничего не мог.

Беатрис оказалась до крайности любопытной девушкой — она быстро заметила, что Арвид хоть и считался лучшим врачом, но по всяким сложным случаям предпочитал советоваться с новым герцогом, хотя последний упорно отказывался считать себя врачом. На закономерные вопросы Арвид отмалчивался, а приставать с ними к герцогу девушка не решалась. Пришлось ей пока спрятать вопросы поглубже, надеясь, что со временем все прояснится.

Когда до Карска оставалось часа два пути, Володя выслал вперед отряд с сообщением о прибытии нового герцога, желающего посетить свой город. Присутствующий при этом граф недоверчиво хмыкнул, но вмешиваться не стал. Тем больше оказалось его удивление, когда перед воротами города выстроился чуть ли не весь магистрат в полном составе, а по сторонам дороги в почетном карауле стояла городская стража. Председатель магистрата, мужчина лет шестидесяти, убеленный сединой, вышел вперед с символическими ключами от города на бархатной подушке.

Когда Володя остановил коня перед ним, тот отвесил глубокий поклон.

— Ваше сиятельство, город Карск рад приветствовать своего законного господина. Мятежники нами арестованы и дожидаются вашего суда.

— Благодарю, уважаемый Велий…

Граф Танзани удивленно вскинулся, но тут же понятливо кивнул и нахмурился, о чем-то задумавшись.

— Поскольку мы спешим, — продолжал Володя, — то не сможем надолго задержаться в вашем городе, только до завтра. Потому давай отложим торжественную часть на потом, когда мы окончательно сломим силы мятежников.

— Как скажете, милорд. Ваши комнаты ждут вас…

Однако отдыхать не пришлось. Сначала Володя проследил, как устраиваются солдаты, потом началось заседание магистрата…

Князь положил на стол две тетради и придвинул их к Велию. Тот хотел уже было взять их, но передумал и чуть отодвинул.

— Здесь окончательная редакция статуса вольных городов, их права и обязанности перед герцогом. Вторая тетрадь — предполагаемое разделение собственности, ответственности и полномочий. Здесь допустимо обсуждение, но его лучше провести, когда окончательно станет ясно, какие города герцогства получат статус вольных, а какие останутся в подчинении феодалов. Полагаю, тут не то, что можно решить с ходу, тем более, я пока не представляю всей картины ответственности магистратов.

— Безусловно, наш совет, — Велий посмотрел на остальных членов магистрата, — даст все необходимые пояснения, ваше сиятельство.

— Ничуть не сомневаюсь. Тем не менее стоит заслушать и представителей других городов. Вот здесь, — Володя достал третью тетрадь, — проект создания законодательного и совещательного органа, который я назвал парламент. Здесь описана его структура, как он формируется, права и обязанности выборных. Думаю, окончательный статус будет утвержден именно на заседании парламента первого созыва. Так у закона будет больше легитимности.

Велий растерянно заморгал:

— Милорд, вы предлагаете нам принять участие в создании законов?

— Совершенно верно. Поскольку закон касается в основном вас, то вам его и формулировать… Только он не должен противоречить общему своду законов герцогства, — Володя правой рукой придавил одну из тетрадей к столу. — Мой секретарь приготовил по две копии всех законов. Одна остается у вас, а со второй я прошу ваших писцов снять копии и распространить для ознакомления в другие города…

Совещание с магистратом закончилось уже поздней ночью, точнее даже, утром. Зато обсудили все спорные вопросы и уточнили множество деталей. Как понял Володя, на совещании присутствовали и представители некоторых других городов, которые случайно оказались в Карске в подходящий момент. Вторые копии немедленно были отданы писцам, которые взялись за переписывание сводов законов.

— И на будущее: вам лучше иметь несколько копий всех законов, одна из которых должна лежать в магистрате в свободном доступе, чтобы любой желающий мог ознакомиться со сводом.

— Любой?! — удивился кто-то.

— Уважаемые, знание законов не привилегия отдельных законников, они должны быть известны как можно большему числу людей. И если они умеют читать, то должны получить свободный доступ к первоисточнику. Потому заведите отдельные комнаты для таких посетителей, где им будет удобно читать.

По такому «пустяку» спорить никто не стал, и стороны расстались довольные друг другом: Володя убедился, что Рутерн сдержал слово, а магистрат Карска получил подтверждение из первых рук о том, что предложенная законодательная реформа будет осуществлена, даже если не все, чего они желали, удалось получить.

Карск армия покидала утром. Совершенно не выспавшийся князь отчаянно зевал и боролся со сном.

— Сейчас бы кофе… — мечтательно протянул он. Потом повернулся к графу: — Ну что? Заглянем еще в парочку городов?

— Я и в этом вымотался, — буркнул тот. — Всю ночь не спал, разбирался с пленными.

— Есть кто из списка?

— Парочка мерзавцев. А вот с остальными тебе придется разбираться самому, — с некоторым злорадством добавил Танзани.

— А чего с ними разбираться? Я это дело Винкору поручил — он все знает. Часть уже отправилась в столицу пополнять армию короля и выслуживать прощение, а их наследники принесли присягу. С остальными сложнее… слишком много крови на них… — Володя нахмурился. — Придется разбираться позже. Слава богу, таких немного.

В следующих двух городах все произошло почти так же, как и в Карске. Та же торжественная встреча, такое же совещание до утра. Дальше уже всей армией не пошли, разбили лагерь, и Володя разослал небольшие отряды в ближайшие города, чтобы прояснить ситуацию в них. Они уже вышли на прямую дорогу к замку герцога Торенды, когда некоторые отряды вернулись с сообщением, что в городах посланцев нового герцога приветствовали и всячески выражали свою верность.

— Все-таки мятеж — не самое хорошее дело для развития торговли, а именно продажей своих ремесленных изделий города и живут, — заметил Володя графу. — Герцог должен был учитывать это. Если уж затевать все дело, то оно должно быть как удар молнии — быстрым, стремительным и смертельным. А он занимался непонятно чем все это время. И на что рассчитывал?

— Полагаю, у него был шанс…

— С помощью внешних сил? Ну-ну. В таких делах полагаться на них последнее дело — плата может оказаться много выше выигрыша.

— Ты будто сожалеешь, что герцог потерпел поражение.

— Ни в коем случае. Просто пытаюсь понять его логику. Вскоре предстоит с ним разговор, а я никак не могу сообразить, с чего все началось. Чего он хотел?

Танзани вздохнул… отвернулся и долго изучал горизонт.

— Тут я могу тебе помочь, — наконец заговорил он. — Глупо получилось. Герцог был очень дружен со старым королем… собственно, они друзья детства… росли вместе, потом воевали… В общем, когда король умер, герцог вообразил, что может поддерживать похожие отношения с его сыном… скорее, даже покровительственные. Артон же человек вспыльчивый, однажды не выдержал и наговорил много всего на одно из многочисленных замечаний герцога. Тот же, вместо того чтобы переждать — Артон при всей его вспыльчивости не злопамятен, — уехал, заявив, что вернется, только когда король официально попросит у него прощения. Артон, естественно, такого сделать не захотел. Да и не мог… Но хуже всего, что это требование совсем вывело его из себя, и он отправил следом за герцогом гвардию с приказом доставить его во дворец в цепях. Дальше сам можешь представить…

Володя на миг замер, потом покачал головой:

— Вы хотите сказать, что вся эта кровь… все жертвы, поставленная на грань краха страна… все это из-за мелочной ссоры между королем и герцогом?!

— Ты не понимаешь…

— И даже понимать не хочу! О, господи!!! Ну, Артона я еще могу понять, хотя и не оправдываю — мальчишка. Но герцог…

— Король старше тебя…

— По возрасту, возможно. Но старшинство определяется не только годами, но и жизненным опытом, а его у меня поболе будет… Ладно, извините, граф, давайте не будем продолжать. Боюсь, я сейчас тоже наговорю много лишнего.

Дорога сделала резкий поворот, и вдали показались стены знакомого замка. Армия возвращалась домой.

ГЛАВА 28

Первой, кто встретил входящий в замок отряд (остальная армия отправилась в подготовленный для них лагерь поблизости), была Аливия. Она с радостным визгом повисла на шее у Володи, едва тот спрыгнул с коня.

— Кнопка! — Володя подхватил девчушку на руки.

— Сказал, что можно приезжать, а сам уехал.

— Ну-ну, не ворчи. Ты с кем приехала? С отцом или братом?

— С отцом. Он хотел что-то обсудить с тобой… я не поняла, о чем он говорил.

Однако первое, что пришлось ему выслушать вместо отдыха — жалобу управляющего на Аливию. Управляющего этого нашел по просьбе Володи Винкор, поскольку сразу после взятия замка всех прежних слуг выгнали, а новых набрать не успели. Оставили только пожилую женщину, бывшую няней всех детей старого герцога, но ее в замок не очень-то и пускали. Она только за теми комнатами ухаживала, которые выделили семье прежнего герцога. Хватало слуг или нет, но оставлять старых, проверяя их верность новому герцогу, Володе совершенно не хотелось. Мало ли кому что взбредет в голову, и что они там насыплют в суп. Аливия же по прибытии взялась наводить чистоту в замке, из-за чего и произошло столкновение с управляющим.

Володя выслушал его молча, сплетя пальцы и положив локти на стол. Хоть кабинет к его возвращению в порядок привели, заново настелив выломанный пол и задрапировав стены тканью.

— Уважаемый Гюнтер, — неторопливо заговорил Володя. — Вы упустили один момент: Аливия моя сестра и такая же хозяйка в замке, как и я. Потому ее приказы так же обязательны для выполнения, как мои…

Гюнтер сообразил, что увлекся в своих жалобах, и нервно сглотнул.

— Милорд… я…

— Я понял, что вы хотели сказать. Только из уважения к вашему возрасту я не прикажу отправить вас на конюшню, чтобы всыпать хорошенько. Но надеюсь, вы все поняли?

— Да, милорд, — управляющий сник.

На самом деле Володя не собирался никого отправлять на конюшню. Но сообщать об этом не стал.

— И будьте добры, пригласите маркизу… — Узнав, что после ее усестрения Аливия официально получила титул маркизы, Володя долго хихикал. Частенько поддразнивал девочку, называя ее маркизой Карабасой. Поскольку сказку про Кота в сапогах он ей рассказывал, девочка на такое прозвище обижалась.

— Не хочу быть этой самой маркизой, — бурчала она, чем вызывала смех у тех, кто слышал.

Аливия радостно вбежала в кабинет, но ее улыбка мигом потухла под весьма суровым взглядом названого брата. Сообразив, что в чем-то провинилась, она нервно оглянулась, пытаясь понять, не поздно ли еще убежать, но благоразумно отказалась от этой мысли.

Этот пристальный изучающий взгляд девочка очень не любила и теперь лихорадочно пыталась вспомнить свои прегрешения, о которых могли уже донести Володе. Наконец, посчитав, что догадалась, девочка заныла:

— А он первый начал. А я даже не виновата! Зачем он обзывался? А потом еще и кулаками полез махать.

Володя обхватил голову руками.

— А ну стоп! — чуть не взвыл он. — Кто обзывался? Кто первый полез? Кого ты еще побила?

— Я вовсе никого не била! — Девочка была само воплощение невинности и кротости. — Этот Корт сам начал обзываться, а когда я сказала, чтобы он замолчал, а то как дам, он замахнулся и попытался меня ударить… Ну не стоять же было?

— Корт это… Так ты побила сына герцога?

— Он сам первый полез…

— Ладно. Кто там у вас первый полез, я разбираться не буду. Выясняйте ваши отношения сами. До тех пор, пока не будете хвататься за ножи, — это не мое дело.

— Я бы его и с ножом побила, — буркнула Аливия и затихла.

— Я начинаю жалеть, что стал учить тебя, — вздохнул Володя.

— А вот и неправда. И вообще, я каждое утро тренируюсь! Делаю все те упражнения, которые ты показывал! И холодной водой обливаюсь!

— А ну, тихо! Потом хвастаться будешь, я еще не закончил. Что там у вас произошло с Гюнтером?

— С уважаемым Гюнтером? — Аливия нахмурилась. — А чего тут столько грязи? Я хотела порядок навести, чтобы тебя порадовать, но он… он отказался даже слушать меня. А ты сам говорил, что чистота — очень важна… А что… — Голос девочки совсем стих, и она опустила голову — Я не должна была этого делать? — Послышались всхлипывания и сопение.

Володя вздохнул:

— Почему не должна? Все правильно делала. Более того, я рассчитывал, что ты возьмешь на себя этот вопрос. Только…

— Только? — Девочка вскинула голову, тыльной стороной ладони вытирая слезы.

— Ты знаешь, сколько слуг сейчас в замке?

— Э-э…

— То есть ты принялась распоряжаться, даже не выяснив этого. Так вот, милая сестренка, их сейчас восемнадцать человек вместе с поварами и управляющим. Как думаешь, этого хватит, чтобы исполнить твои мечты по наведению чистоты в таком большом замке?

— Ой…

— Вот тебе и ой. А все потому, что берешься за дело, не подумав. Да еще и старого человека обидела. А ведь могла бы подойти к нему, сказать, чего хочешь добиться, спросить совета. Неужели он тебе отказал бы? Тогда бы ты и выяснила, что слуг не хватает, все заняты другими делами и помочь тебе не могут.

— Я… я…

— Если не хочешь, я поручу кому другому…

— Нет-нет… Пожалуйста… Володя, я справлюсь…

Весь разговор они вели на русском, только иногда Аливия, если не могла подыскать слово, переходила на родной. Вообще, язык она осваивала удивительно быстро и уже достаточно свободно на нем разговаривала, хотя словарный запас ее и был ограничен. Для тренировки, когда они с Володей были наедине, переходили именно на него. Поскольку тренироваться в локхерском больше не было необходимости — тренеров и без того хватало, Володя не видел причин не пойти девочке навстречу. Да и приятно ему было при случае поговорить на родном языке.

— И что ты собираешься сейчас делать?

— Я… я поговорю с Гюнтером…

Следующим посетителем был Крейс. Володя как раз изучал повешенную на стене карту герцогства, с показанными на ней границами графств, баронств и простых владений рыцарей. Такую карту он заказал перед походом, но даже не ожидал, что ее выполнят так быстро.

— Звали, милорд? — Крейс стоял вроде бы свободно, но чувствовалось, что он готов к немедленным действиям… любым. Старая привычка ночного короля Тортона.

— Звал. Что ты можешь сказать о тирстве Дитон?

Крейс растерянно моргнул:

— Первый раз слышу о таком.

— А вот меня оно заинтересовало, и я попросил выяснить все о нем. — Володя подошел к столу, взял лист, развернул и принялся читать: — Тирство Дитон вот уже пять поколений принадлежит семье Дитонов. Все владение — полуразрушенный замок и одна деревенька в сорок душ. Находится в графстве Торж около болота…

— Веселенькое местечко.

— Тут ты прав. В самые лучшие времена владельцы замка могли позволить себе содержать всего пятерых солдат. Да и то, я считаю, это много — за всю историю тирства не нашлось ни одного идиота, кто позарился бы на эти владения. Возможно, потому последний владелец решил поправить дела участием в мятеже в надежде на будущие награды. Погиб в бою, не оставив прямых наследников. Не прямые… не прямые не спешат предъявлять свои права на тирство.

— И я их понимаю.

— Да. Так вот… Я долго думал, как тебя наградить за службу…

— Только не говорите, что вы…

— Именно. Как ты смотришь на то, чтобы стать тиром Дитоном? Владения таковы, что зависти это ни у кого не вызовет.

Крейс нахмурился, размышляя.

— Как я понимаю, милорд, тут что-то другое…

Володя одобрительно кивнул:

— Молодец. Но можешь выбрать в качестве награды баронство Ротерн. Весьма богатое… относительно. Итак?

На этот раз Крейс думал дольше.

— Хотелось бы уяснить все условия.

— Во втором случае понятно. Ты получаешь неплохое баронство, но лично для меня становишься бесполезен. Обычный барон, с правами и обязанностями по отношению к сюзерену, то есть ко мне. В нагрузку получаешь кучу завистников — еще бы, из грязи такое отхватил. На этом, в общем-то, все. В первом случае… Как ты понимаешь, этот замок ты получаешь только для того, чтобы перед именем у тебя добавилось слово «тир». Деревню я тебе посоветовал бы сразу продать тому соседу, кто согласится. А лучше не жмотничай и подари — времени на хозяйство у тебя не будет. Возможно, тебе даже в замке не придется ни разу появиться…

— Но работа меня ожидает гораздо более интересная?

Володя подошел к карте.

— Взгляни.

— Я ее не понимаю.

— Придется научиться. Если выберешь первый вариант — тебе многому придется научиться. Читать, писать, понимать карты, уметь заниматься анализом и планированием. Пока же скажу сам: основа жизни любого государства — обмен товарами. Иначе говоря, торговля. Мятеж или война останавливают поток товаров. Провинции, не в силах заработать на том, что производят, хиреют, а в казну перестают поступать налоги. Государство беднеет. Старый герцог умудрился довести свое герцогство именно до такого состояния. На дорогах творится вообще боги знают что — без небольшой армии проехать невозможно, настоящие хозяева там разбойники. Этих людей тоже понять можно — после того, как старый герцог выжал из крестьян все соки на свой мятеж, единственный шанс для них выжить — уйти в леса. Но для герцогства это неприемлемо. Когда мы покончим с мятежом, нам нужно будет восстанавливать пути, снова открывать дороги караванам. Если мы ничего не сделаем с разбойниками, то сильно затрудним себе жизнь.

— Вы хотите поручить мне покончить с грабежами на дорогах?

— Смотри шире, Крейс. Я хочу поручить тебе создать службу, которая станет отвечать за безопасность в герцогстве, а это понятие очень широкое. Если сегодня кто-то из благородных решит устроить заговор, то уже завтра его план должен лежать у меня на столе. Если в герцогство входит шпион какой-то страны, я должен знать каждый его шаг, с кем он встречается и чего хочет. Я хочу чтобы ты взял под контроль всю преступность в городах. Я не наивен и понимаю, что совсем ее уничтожить не получится. Стоит ликвидировать одну большую банду, как плодится стая шакалов, что намного хуже. Потому выбери самых адекватных, понимающих, что наглеть не стоит, и поддержи их.

— Это должен сделать я, милорд?

— Думаю, именно ты с этим справишься лучше всего — ты эту братию знаешь очень хорошо. Заодно они прекрасные информаторы, которые станут сообщать, что творится в герцогстве — тебе и этим придется заниматься, собирать информацию о том, что о моем правлении думают люди.

— Чтобы тех, кто выступает против, «того»? Ха…

— Вот уж глупость. Крейс, откуда такие мысли? Самое глупое занятие — затыкать рот. Мне нужны не конкретные люди, которые что-то болтают обо мне, а информация, которую они выкладывают. Потом я тебе объясню, для чего это надо и что с ней делать. Пока же скажу, что она нужна мне для анализа общей обстановки в герцогстве. Мне совершенно все равно, кто будет говорить обо мне — мне нужно знать ЧТО говорят. Возможно ведь, они говорят стоящие вещи и я, в силу неопытности, допускаю ошибку. Вовремя донесенная информация поможет избежать многих проблем. Настоящая власть, Крейс, это не мечи. Настоящая власть — это информация. И от тебя я хочу, чтобы ты мне ее давал. Тебя будут бояться, ибо по роду своей деятельности тебе придется разбираться с настоящими заговорщиками. Тебя будут ненавидеть, как ненавидят цепного пса, охраняющего хозяйское добро. Для решения проблемы с разбойниками я уже подготовил приказ о создании отрядов егерей. Возьмешь их под свою опеку. Тренироваться они будут по-особому — для действий в лесу. И они же будут и силой Для специальных операций…

— Специальных?

Володя помолчал немного.

— Я этого никому еще не говорил… Все думают, что в своей школе меня готовили как военного… Это не совсем так. Вернее, как военного меня тоже готовили. Я изучал тактику и стратегию, теорию управления большими отрядами, логистику, разрабатывал тактические схемы сражений… если ты понимаешь, о чем я. Но основное, чему меня учили — это быть диверсантом.

— Дивер… тайным убийцей?

— Можно сказать и так, только убийство очень редко ставится как задача для таких подразделений. В основном, все сводилось к тому, чтобы проникнуть в тыл врага и добыть информацию или нанести вред инфраструктуре.

— Всего лишь?

— Всего лишь? Ох, Крейс. Вовремя донесенная информация спасает тысячи жизней и экономит тысячи золотых. Если бы король Артон вовремя получил информацию о готовящемся мятеже, он был бы задавлен в самом зародыше. Понял, о чем я?

— Кажется, да. Вы предлагаете мне стать вашим цепным псом?

— В общем, да.

— А как же Джером? Я слышал, именно он занимается службой безопасности.

— Нет. Джером занимается разведкой. Его зона действий будет в основном вне герцогства. Однако я вовсе не против получать информацию извне и от тебя. Два источника информации всегда лучше, чем один, не находишь?

— Хм. Звучит логично.

Ну еще бы. Все-таки не зря Володю учили лучшие специалисты своего дела. А уж конкуренция среди спецслужб — это азы азов управления. И для дела полезней, и для собственного здоровья.

— Так какой вариант выберешь?

— Первый, милорд. Я ж в этом баронстве с тоски подохну.

— Я почему-то так и думал. — Володя взял со стола свиток и вручил его Крейсу. — Поздравляю, тир Дитон.

— Когда мне приступать к своим обязанностям?

— А вот прямо сейчас и приступай. Составь план действий, и с ним ко мне, будем думать. Пока на первом месте разбойники.

— Вы хотите совсем очистить дороги от них?

— Знаешь, у меня на родине про одну империю говорили, что там девственница на осле, груженном золотом, могла проехать в одиночку из одного конца страны в другой без риска подвергнуться нападению и грабежу. Это, конечно, идеал, но к чему стремиться, ты понял. Дорогами я еще займусь, когда разгребусь с более срочными делами, а то не дороги, а сплошные направления. Никуда не годится. А ведь дороги — это артерии страны… хм… артерии это то, по чему кровь течет.

— Придется прижать многих благородных, которые живут именно с такого вот грабежа путников.

— Эти благородные еще сами не поняли, что именно подписали, когда признавали верховенство единого законодательного кодекса. А я это требовал перед принятием присяги. Если они думают, что те законы для них не обязательны, то придется их переубедить. И делать это будешь именно ты. Рубить с плеча тут не стоит, и это все займет несколько лет минимум. Сначала надо утвердиться в герцогстве, окрепнуть, должны нормально начать работать службы твои и Джерома. Еще создать полноценную армию с продуманной структурой, а не тот огрызок, что сейчас. В общем, работы предстоит очень много, и ее успешность во многом будет зависеть от тебя.

Крейс вдруг мрачно усмехнулся:

— Ради того, чтобы прижать благородных, я готов на что угодно. Спасибо вам, милорд, за этот шанс.

— Эй, увлекаться не надо. Законы тогда будут обязательны для всех, когда не будет исключений, даже если это сам герцог.

— Не бойтесь, милорд, я не подведу.

— Знаю. Потому и доверил тебе это дело.

Дела шли одно за другим. Следом пришлось решать проблему вооружений, и из нескольких новых образцов копий выбирать то, что должно поступить в армию. Тут Володя сразу всех отослал к Лигуру, заявив, что без его одобрения не будет рассматривать ни одного образца.

— В конце концов, его ребятам и воевать с ними.

Вскоре появился и Джером.

— Простите за задержку, милорд, пришлось немного отвлечься… были срочные дела.

— Ага, догадываюсь какие, — усмехнулся Володя.

— И вовсе нет, — слишком уж рьяно возмутился Джером, чтобы ему поверить.

— Ладно-ладно. Что слышно от Филиппа?

— Сегодня утром был гонец — везет большой обоз. Кажется, он не очень рад, что ему поручили заниматься этим делом.

— Больше я ни на кого положиться не могу, а он сделает как надо. Денег, что я ему выделил, хватило?

— Кажется, да.

— Вот и хорошо. Значит, скоро у нас будет в достатке и арбалетов, и доспехов, и всяких мелочей. Можно будет окончательно вооружить наши полки и батальоны. Кстати, не забыть с Оргином переговорить по поводу инженерных частей. Их надо увеличить и свести все отряды в единый полк. Будет у нас инженерный полк.

— Хм… А не слишком ли много небоевых частей относительно остальных?

— Нет, — коротко ответил Володя.

Джером понятливо кивнул и перешел к делам, рассказывая обо всем, что случилось в замке и окрестностях за время отсутствия князя. Володя хмуро слушал, но потом не выдержал:

— Джером, ты пересказываешь слишком много слухов. Есть какая-то правда в них?

— Милорд, я пересказываю только те слухи, в которых почти уверен, хотя и не имею доказательств. Поверьте, люди порой много болтают… то одна, то другая…

— Все-все, я понял, откуда ты черпаешь свои слухи, можешь не продолжать. — Володя поморщился. — Когда- нибудь ты доиграешься.

— Ха… А наш врач-то какую девушку отхватил… Интересно, где только отыскал такую. — Джером мечтательно сощурился, но тут наткнулся на ледяной взгляд князя.

— Джером, только попробуй подойти к ней, и у тебя будет только два выхода.

— Это слишком много для меня, ваше сиятельство.

— Зря думаешь, что я шучу. Только тронь ее и отправишься либо под венец, либо в гроб. Выберешь сам.

— Хм… Второй вариант выглядит для меня предпочтительней… Я все понял, милорд, ваша девушка вне опасности.

— Я… — Володя покраснел, но тут же взял себя в руки. — И свои догадки тоже оставь при себе, все равно неверно понял. Ладно, держи меня в курсе новостей, а их, чувствую, скоро будет очень много. Эродохана доставили?

— Да, милорд. Как вы и приказали, вместе с семьей. Уже три дня дожидается вас в замке… Я хотел дать вам отдых и только завтра позвать…

Володя потянулся.

— Зови. Не думаю, что это займет много времени… Все равно сегодня вечером еще хотел со старым герцогом поговорить…

— Сейчас прикажу его доставить.

Купца привели минут через десять. Доставивший его солдат коротко поклонился и исчез за дверью, осторожно прикрыв ее за собой. Купец чувствовал себя не очень уютно в кабинете под изучающим взглядом князя, да еще в одежде с чужого плеча — явно дали уже здесь, чтоб не в обносках предстал.

Володя молча указал ему на стул перед столом. Купец хотел было отказаться, но не решился даже на это и осторожно опустился на самый краешек сиденья.

— Ненавидишь меня?

Эродохан отчаянно затряс головой.

— Как я могу, милорд…

— Вот только врать не надо. И не пытайся говорить о теплых чувствах к человеку, который разорил тебя и отправил вместе со всей семьей просить милостыню у храмов.

Купец сжал кулаки и зажмурился. Потом, видно решив, что терять ему нечего, выпалил:

— А ты, сопляк, еще и злорадствуешь?! У меня сыну шесть лет и дочери двенадцать, а они по твоей милости вынуждены были валяться в ногах у прохожих, прося денег, чтобы погасить этот твой долг, который невозможно погасить!!! Так чего ты еще хочешь?! Тебе мало? Хочешь, чтобы мы просили милостыню у ворот твоего замка? Наслаждаешься?!

Тут купец спохватился и втянул голову в плечи… Сообразил, ЧТО наговорил тут.

— Милорд, — посеревшими губами выдохнул он. — Я…

— Не хотел? — совершенно спокойно поинтересовался князь и усмехнулся. — Может, и так, но сказал, что думаешь. Только вот сочувствия ты не дождешься. Решил рассказать мне о своих несчастных детишках? А ты подумал о детях солдат? Или считаешь, они так, циферки в твоих ведомостях о приходе и расходе? Сбагрил залежалый товар, подсчитал доходы, а сколько людей умрет, либо отравившись твоей едой, либо от голода, ты подумал? Пеняешь сыном и дочерью? А не хочешь навестить семью одного сержанта? Она тут недалеко живет. У него восемь детей. Я ему разрешил часть припасов им отправить… Давай навестим, а я им скажу, чем ты их отца накормить пытался. А ты им расскажешь о том, как твои дети с голоду помирали, и ты ради них решил получить не семь процентов прибыли, а сорок.

— Милорд…

— Не хочешь? Странно, я думал, ты обрадуешься. Что- то ты не думал о чужих детях, когда разорял конкурентов. Вот скажи, что теперь с тобой делать?

Купец сидел повесив голову… похоже, сломался полностью.

— Дайте мне отсрочку, милорд… разрешите снова заняться делами, и я верну вам ваш долг… Клянусь… И я буду честно вести дела.

— Если бы все было так просто, — вздохнул Володя. — Где ж ты деньги возьмешь? Я тут попросил собрать о тебе сведения… Ты неплохо вел дела… Очень быстро сумел подняться с никому не известного мелкого торговца до весьма уважаемого купца. Как ни странно, но действовал ты честно… почти… А вот потом… Я ведь не просто так говорил про разоренных тобой конкурентов. Что с тобой случилось? Ты же до этого не позволял себе такого?

— Я не хотел возвращения в прежнюю нищету…

— Нищету? Господи, да у многих людей не было и того, что было у тебя!

— Вы не понимаете, милорд… Вы не знаете, что такое нужда и голод…

— Я? — Что-то в интонации князя заставило купца поднять голову и вглядеться в лицо собеседника. Задумчивое было лицо, отстраненное… Князь, кажется, знал нечто такое, что недоступно простому смертному. — Допустим, так, продолжай. Ты ведь не голодал по- настоящему.

— Нет, но… А тот человек сам начал угрожать мне… Подослал людей, которые спалили мне лавку… Когда с ним было покончено, я… мне словно нашептал кто, что это самый простой путь…

— Ну да. Конечно, дьявол соблазнил, кто б сомневался.

— Простите, милорд, кто?

— Неважно. В общем, ты понял, что таким путем зарабатывать проще и быстрее, чем трудом. Там обманул, тут нагрел, того разорил. А дальше наткнулся на еще большего хитреца. И оказалось, что в городе никто не горит особым желанием подставлять свои задницы для защиты некоего купца.

— Все так, милорд, — снова понурился купец.

Володя выбил пальцами барабанную дробь по крышке стола.

— В общем-то, я пригласил тебя сюда, как ты понял, не просто так. И вовсе не просить милостыню у стен замка — обойдусь без таких украшений. Я попросил выкупить и переслать мне твои бухгалтерские книги еще в столице. Потом долго изучал их с помощью одного человека. Признаться, ты очень разумно вел хозяйство…

— Вы читали мои бухгалтерские книги?! — Неприкрытое изумление.

— Отчаянно скучное занятие. Но позволило многое узнать. Я готов дать тебе второй шанс при условии, что…

— Я клянусь!!! Я буду честен!!! Всегда!!! Больше никого и никогда…

— Ну ведь снова врешь, — покачал головой Володя. — Ну не верю, что купец, занимаясь делами, где-нибудь не соврет. Суть-то ведь не в том, врать или не врать на переговорах. Все врут, недоговаривают, выкручиваются, чтобы обеспечить себе лучшие условия в контракте. Но раз заключив договор — ты должен его исполнять. Здесь уже хитрости неуместны. Однако это вовсе не то, что я хотел тебе предложить. Как купец ты мне не нужен, хотя твои связи могут пригодиться.

— Но для чего я тогда тут? — полное недоумение.

Клиент созрел, решил Володя.

— Что ты думаешь о теперешнем состоянии герцогства?

Купец задумался.

— Подробностей я не знаю… Информации мало, но, судя по всему, полный хаос… я бы так сказал.

— Хм… в общем, не хаос, конечно, но близко. Уважаемый Ульмар Тиндон на свой дурацкий мятеж выкачал из герцогства все, что можно, потому сейчас ситуация очень тяжелая. Мне нужен человек, сведущий в управлении финансами, который наведет порядок в них, разберется с текущими тратами герцогства, будет отслеживать будущие. В общем, мне нужен человек, который будет управлять деньгами герцогства. Я решил, что ты мне подходишь.

— Я, милорд? Но я никогда…

— Не думаю, что это сложнее, чем управление собственным делом, — соврал Володя. — Просто объемы больше. Только… если на этот раз попадешься на воровстве или соврешь мне, будешь просить милостыню уже до конца жизни в самой глухой дыре мира.

— Милорд… Вы… Я же еще даже не согласился.

— А у тебя есть выбор? Ты же ведь хочешь отработать свой долг? Я даю тебе эту возможность.

— Если я откажусь?

Володя на миг задумался.

— Долг прощу. Можешь идти куда хочешь. Но куда ты пойдешь? В столицу тебе дорога закрыта после произошедшего. Уедешь в другую страну? Думаешь, там будет проще? Высоко не поднимешься, а если начнешь преуспевать, о тебе постараются навести справки и вся история тут же выплывет наружу: только менять имя. А оно того стоит? Я же предлагаю хоть и трудную, но работу. К тому же скучать точно не придется. Доход твой тоже будет велик. Плюс дополнительная плата, если будешь справляться с работой. В обмен мне нужны твои навыки и… честность. Так как?

— Похоже, у меня действительно нет выхода…

— Выход есть всегда. Весь вопрос, какой предпочесть. Я ведь не требую ничего невозможного.

— Я согласен, милорд, — сдался купец.

— Вот и отлично. Тогда сегодня отдыхай, а завтра приступишь к своим обязанностям. Приказ о своем назначении заберешь у моего секретаря. Хватай за грудки прежнего казначея, он где-то в подвалах сидит, и вытряхивай из него все отчеты и ведомости расходов и доходов. Можешь, кстати, его себе в помощники забрать, если посчитаешь, что ему можно верить и что он нужен. Если согласится — это уменьшит наши хлопоты и облегчит работу.

— Да, милорд… я понял…

— В таком случае, до завтра. — Володя поднялся.

Эродохан поспешно вскочил и поклонился, после чего с той поспешностью, которую позволяли приличия, покинул кабинет.

Володя снова опустился на стул и уставился в пространство.

— А сейчас, — пробормотал он, — самое неприятное: разговор с бывшим герцогом.

Понимая, в каком настроении пребывает плененный герцог, Володя не стал приказывать привести его в кабинет, а отправился к нему сам. Он застал всю семью сидящей на диване и дожидающейся его прихода.

Князь на мгновение остановился у двери и оглядел всех.

— Ульмар, я не думаю, что остальным полезно будет слышать наш разговор.

Герцог кривовато усмехнулся, услышав обращение, но согласно кивнул.

— Прошу вас, подождите в соседней комнате.

— Но, отец! — вскинулась Аника.

— Идите! — Приказ четкий и конкретный.

Спорить не решился никто, и вскоре они остались одни.

Володя, прислонившись к дверному косяку, внимательно наблюдал за герцогом, словно пытаясь выяснить о нем что-то сокровенное.

— Хотите позлорадствовать? — несколько воинственно поинтересовался Ульмар.

— Хочу понять, зачем вы все это затеяли? Вам так хотелось больше власти?

— При чем тут власть? Все равно ты не поймешь… Если бы Артон не оскорбил меня…

— Если бы вы его не спровоцировали! Артон — мальчишка, который только-только получил власть и еще не наигрался. Но вы-то взрослый человек!!! Неужели не ясно было, к чему может привести ваше поведение? Вот стою сейчас и думаю, то ли вы так стремитесь к власти, что готовы пожертвовать всем ради нее, то ли просто глупец, который вспылил из-за обиды.

— Тебе этого не понять…

— Наверное, тут вы правы. Мне вас действительно не понять. Я не готов ради той гордости, как понимаете ее вы, ставить на кон судьбу всех близких мне людей, лить реки крови, ставя на грань краха страну. Сколько крови этот мятеж уже стоил и сколько еще будет стоить?

— Тогда зачем ты пришел?

— Да чтобы спасти тех, кого еще можно, идиот ты! — Володя не выдержал и добавил еще несколько слов по-русски. — У тебя было все! Все, а ты?! Ненавижу таких, как ты! Ты как мой отец! Тоже лез везде, а отвечать за это пришлось моей сестре и матери! Заканчивай это все, пока не поздно! Спаси тех, кого еще можно!

Ульмар нахмурился, в глазах разгорелось пламя ярости… Теперь понятно, почему все так получилось с королем…

— И кого ты мне советуешь спасти? Артона?! Королевство?

— Сына, черт тебя раздери! Семью!

Ярость герцога мгновенно потухла.

— Спасти сына?

— Ты же понимаешь, что его ждет, если все так продолжится?

— А что его ждет в ином случае?

— А что ждет всю твою семью, герцог? Раньше тебя это не заботило. Неужели ты и в самом деле надеялся усидеть на троне в случае успеха? Ты же знаешь, сколько бы нашлось противников твоего восшествия на престол. Гражданская война в момент внешнего вторжения… Какие шансы у тебя были удержать ситуацию? Какая участь ждала бы твою семью, когда тебя скинули бы? И что ожидает их сейчас?

Герцог как-то сразу сник. Володя передвинул один из стульев поближе и уселся на него верхом, положив руки на спинку.

— Они тут ни при чем, — пробормотал герцог. — Я буду просить короля…

— Тяжело будет просить за старшего, если все продолжится так, как сейчас. Ладно, наверное, скрывать дальше было бы слишком жестоко… Когда я соглашался на эту работенку… — Володя скривился.

— Только не говори, что тебе не хотелось занять мое место…

— Мне и сейчас не хочется его занимать — слишком хлопотно. К сожалению, в жизни часто происходит все не так, как нам хочется. Иначе меня бы тут не было, а вы не поднимали бы мятеж. Выяснять ваши настоящие мотивы я не буду — неинтересно. Да и Танзани, наверное, разберется с этим и без меня. Так вот, когда я соглашался на это дело, я поставил Артону ряд условий. Одно из них заключалось в том, что семьи всех мятежников отдадут не на королевский, а на мой суд. Тебя я спасти не смогу, да, честно говоря, и не хочу. Даже решай я твою судьбу, вряд ли она была бы легче того, что ждет тебя в столице — плаху ты заслужил целиком и полностью. И поверь, моя рука не дрогнула бы, подписывая приговор. Однако здесь решаю не я, и вскоре тебе предстоит отправиться к королю.

— Я понимаю… — Ульмар опустил голову. — Что ты сделаешь с моей семьей?

— Вот об этом я и хотел с тобой поговорить. Но сначала надо спасти тех, кого еще можно. — Володя покопался в карманах и достал лист бумаги. — Вот, пиши.

— Что? — Герцог недоуменно взял бумагу.

— Письмо сыну! Пока он не наделал глупостей, пусть немедленно сдается. Со своей стороны я обещаю, что не буду выдвигать против него обвинений в мятеже. Ульмар, чем раньше все закончится, тем лучше для всех. И тем больше людей будет спасено, в том числе и твой сын. Но если он попытается поднять знамя мятежа вместо тебя, то я уже ничего для него не смогу сделать. Сейчас он пока только один из мятежников, который подпадает под общую амнистию, приказ о которой я как раз готовлю. Но стоит ему поднять выпавшее из твоих рук знамя, как он становится уже главой мятежа. Понимаешь, к чему я клоню?

— И ты оставишь в живых наследника бывшего герцога? Не боишься проблем?

Володя поднялся и подошел к окну. Долго изучал что- то на улице.

— То, что я сейчас скажу, — заговорил он, не оборачиваясь, — меньше всего мне хочется говорить именно тебе, но иначе будет трудно объяснить. Моя семья погибла на моих глазах. Сестре было восемь лет. Я спасся чудом, а потом вынужден был долго скрываться. Потом уже у меня было много времени обдумать случившееся. Тогда я и поклялся себе, что если судьба для меня повернется в лучшую сторону, то от моей руки не пострадает ни один невинный…

Володя немного лукавил — такой клятвы он себе никогда не давал. Но в этом мире, где слово благородного играло не последнюю роль, такое поведение было понятным. Это как рыцарский обет, который надо исполнять. Впрочем, и обманом это не было — ему действительно была противна мысль лишать жизни тех, кто и защищаться не может… Да и Гвоздь его не поймет, когда они все-таки встретятся… Вот про Гвоздя точно говорить не стоило, тогда уже не поймет герцог.

— И что ты предлагаешь? — В глазах отчаянная надежда. Судя по всему, шпионы не врали и герцог действительно очень любит семью.

— Во-первых, для того чтобы избежать проблем для себя лично, они все должны прилюдно отказаться от прошлого рода — я специально узнавал, такое было. Род Тиндонов должен умереть. Тогда они уже не смогут ни под каким видом претендовать на герцогский титул.

— С одной стороны, верно, — согласно кивнул бывший герцог. — Но с другой, если найдется влиятельный кукловод, это его вряд ли остановит.

— А потому, во-вторых, ты передаешь опеку над своей семьей мне. Твои сыновья начнут с низшей ступени и станут оруженосцами, а там посмотрим, до чего дослужатся…

— А их мать и сестра у тебя в заложниках, — невесело Улыбнулся Ульмар. — Умно придумал… Надо было прислушаться к тем, кто предупреждал насчет тебя… И не в моем положении торговаться.

— Ну, раз вы согласны, то не буду вам мешать. Полагаю, вам еще с женой обсудить надо, что именно вы напишете в письме.

— Да… еще ей рассказать все.

— Полагаю, в этом нет необходимости, — усмехнулся Володя. — Стена между комнатами не каменная, а обычная деревянная перегородка. Если с той стороны приложить ухо, то наш с вами разговор прекрасно слышен. Я их попросил уйти не потому, что не хотел, чтобы они нас слышали, а чтобы не мешали своими неуместными восклицаниями и комментариями. — Князь специально повысил голос. — А то у некоторых чересчур острый язычок

С той стороны послышался возмущенный крик, потом звук падения чего-то, и, кажется, произошла небольшая борьба.

— Все равно я до него доберусь и скажу все, что о нем думаю! — приглушенно донеслось из-за стены.

Володя вышел из комнаты.

Этот разговор с бывшим герцогом вымотал его больше, чем весь прошедший день, и спать лег он совершенно разбитый.

На следующее утро к нему завалился Винкор с сообщением, что Сторн нижайше просит принять его с новыми песнями. Володя на мгновение задумался, потом решил, что время еще есть.

— Ты их записал?

— Как вы просили, милорд. — Винкор положил на стол несколько листов.

Пока секретарь ходил за бардом, Володя успел прочитать все три песни. Две из них показались ему не очень, но третья понравилась. Правда, без исполнения трудно что-либо сказать об эмоциональном воздействии. Стихи все же не настолько хороши, чтобы говорить без музыки.

Сторн вошел в сопровождении Винкора, вежливо поклонился и замер в ожидании. Володя еще раз просмотрел тексты.

— Не совсем хорошо, хотя намного лучше прошлых. Самое главное — нет пафоса. Однако я не бард, и мне трудно сказать, что именно не нравится. Просто ощущение такое… Сможешь исполнить их?

— Конечно, милорд. — Сторн снова поклонился и взял на изготовку инструмент, чем-то напоминающий мандолину, сделанную то ли из тыквы, то ли из какого-то непонятного дерева, а может, и понятного, но очень специфичным образом обработанного. — Разрешите сесть?

— Делай что хочешь, если это надо для исполнения.

Сторн снова поклонился… надоел уже своими поклонами. Володя вздохнул — и ведь не запретишь, не поймут.

Бард осторожно коснулся струн, а потом заиграл. Мелодия была отдаленно знакомой, напоминая вальс «Осенний сон». Сторн верно уловил нюансы мелодии и строил по ней рифмы. Проблема только в том, что раньше так стихи не писали. По мнению местных поэтов, в стихах должна быть героика. Напыщенность и пафос не только допускались, но были едва ли не обязательны — какое же воспевание подвига без этого? Володе же требовалось нечто иное — не воспевание подвига, а воспевание труда обычного солдата, для которого война не поиски славы, а работа, тяжелая, трудная, кровавая, но необходимая. И вот отдых между боями… короткий миг, когда не надо трудиться, а можно просто посидеть у костра, не думая о грядущих боях.

Остальные песни были похуже и послабее первой.

Володя задумчиво почесал подбородок.

— Первая песня хороша, а вот остальные не очень, но… окончательное решение вынесу не я. — Князь поднялся и подошел к окну, подозвал барда. Тот неуверенно приблизился и оглядел военный лагерь под стенами замка. — Решение вынесут они. Исполни песню перед солдатами. Если она им понравится — твои стихи проживут века. Они и есть твои экзаменаторы.

— Я могу исполнить ее перед ними, милорд?

— Да, Сторн.

Когда бард вышел и закрыл за собой дверь, Володя не поворачиваясь от окна, добавил:

— А все-таки стихи не очень хороши. Боюсь, что успех его если и ждет, то только из-за необычной манеры исполнения и стихосложения. Он первопроходец и этим запомнится. Но за ним придут другие, намного более талантливые.

— Я тоже так думаю, ваше сиятельство.

— Ну, по крайней мере шанс мы ему дадим. Ульмар письмо написал?

— Утром передали. Я не хотел вас будить и отправил со специальным парламентером.

— Хорошо. Тогда давай потренируемся в имерийском…

ГЛАВА 29

Следующие два дня выдались весьма насыщенными. Следуя правилу, что армия если не воюет, то учится, Володя, дав сутки отдыха, снова затеял тренировки с перестроениями. Правда, на этот раз, к егб удивлению, солдаты вовсе не роптали, а занимались очень даже прилежно. Впрочем, недоумение его продлилось недолго, до тех пор, пока случайно не услышал, как один старожил-солдат отвесил мощного леща новичку, заметив, что тот отлынивает от тренировки.

— Дурак! — заявил он. — Князь для тебя же старается. Впрочем, выбирай сам, что для тебя лучше: пролить пот сейчас или кровь на поле боя. А я благодаря всем этим занятиям живым выбрался… крепко нас прижали в последнем бою, но выстояли.

— Не дрался бы, а рассказал, — обиженно проворчал молоденький солдат — лет восемнадцать, наверное, ему.

Интересно, за каким лешим его в солдаты потянуло?

Володя твердо приказал набирать только добровольцев, тем более, большой нужды в солдатах не было — князь не хотел раздувать армию сверх меры, делая ее неуклюжей и малоподвижной громадиной. Теперешняя численность его вполне устраивала — надо было только потери восполнить, заменить раненых и тех, кто остался гарнизонами в замках. Впрочем, была надежда, что вскоре их заменят добровольцы из городов — он уже отдал приказ в магистраты, чтобы те объявили о наборе людей и выделили необходимые средства.

Володя ушел весьма довольный — кажется, все поняли, что эти тренировки происходят не из-за садистских наклонностей нового князя.

— Как с лучниками? — поинтересовался он у Лигура после тренировки.

— Разослали гонцов по окрестностям. Пришло пока человек тридцать, но, думаю, будет больше.

— И это хорошо. Как только наберется нужное количество — начинай формировать второй батальон. Теперь, господа, обсудим те перестроения, которые отрабатывали сегодня. Лигур, что у тебя за остановка в бою? В реальной схватке противник не будет ждать, пока уставших сменят новые отряды.

— Я понимаю, милорд, но солдаты должны усвоить эту смену. Потому я и остановил ненадолго занятие…

— Ерунда какая-то. Перестроения отрабатывайте на плацу, а в тренировочном бою это надо делать как в реальности. Что-то не получается — снова отправляй их на плац.

— Я понял, милорд.

— Вот и хорошо. Конрон, почему всадники отступили на левом фланге? Между пехотой и конницей такой разрыв образовался, что можно было всю родезийскую армию в него протолкнуть.

— Возникла опасность, что они налетят на пехотинцев… Слегка перестарались с перестроениями.

Володя поморщился, понимая, что камешек в его огород. Его речь о том, что попытка атаки сквозь своих будет приравнена к измене, сильно подействовала на офицеров, и те теперь предпочитали не рисковать — при малейшей угрозе столкновения спешили увеличить расстояние между отрядами. Сегодня перестарались.

— Если они в реальном бою так перестараются… Конрон, надо увеличить количество занятий со сквозными атаками.

— Милорд, после них бывает много раненых…

— Значит, еще плохо усвоен материал! Тяжелых случаев немного, зато опыт бесценный.

И понеслось… Занятия шли постоянно весь день с перерывами на еду и отдых. Основные тренировки, в первой половине дня до обеда, потом обед и два часа свободного времени, дальше до шести вечера обучение грамотности и счету, а в шесть марш-бросок в полном вооружении. В десять уставшие люди возвращались в лагерь, ужинали и заваливались спать. Все чувствовали, что приближается решающая схватка, и тренировались как одержимые.

Но помимо этой подготовки, шла и другая, скрытая от большинства глаз битва. Потому и вызывало у многих удивление, когда из того или иного города приезжали гонцы с выражением покорности новому герцогу, прибывали многие дворяне, как участвующие в мятеже, так и оставшиеся верными короне. Первые тут же передавали власть наследникам и отправлялись в столицу, к королю, вторые приносили присягу — все было обставлено торжественно, даже с помпой. Сам Володя не очень хотел такого, но, помня уроки, предпочел потратить время на организацию торжественных мероприятий — важно было, чтобы это запомнилось, чтобы ни у кого не возникло сомнений в законности его титула. Для этого он задействовал и королевских гвардейцев, в парадных одеждах и доспехах, выстраивающихся коридором, в котором шли те благородные, кто хотел принести присягу новому герцогу.

В кабинете на карте появлялось все больше и больше отметок, когда очередное графство или баронство присылало представителей для того, чтобы договориться о сдаче. Без устали трудились писцы, переписывая новые своды законов, положение о вольных городах, новую форму судопроизводства через суды присяжных, когда дело касается преступлений внутри одной социальной группы. Учреждать единый суд для всех Володя не рискнул, помня пословицу «тише едешь, дальше будешь». Плюс был тот, что в королевстве не было как такового единого сборника законов — все опиралось на указы короля и указы герцогов внутри подведомственных им территорий. Минус… собственно, минус был тот же — отсутствие единого законодательства, а значит, совершенно не на что было опереться. И потому приходилось действовать крайне осторожно, чуть ли не на ощупь, согласовывая каждый шаг с помощниками — в основном, с Винкором. Благородных Володя решил пока не трогать, и занимался только теми законами, которые касались остальных сословий и которые намеревался выдвинуть в качестве основы единого законодательного кодекса на первом заседании парламента. Пока же все заметки после утряски незамедлительно отправлялись во все города, которые уже прислали своих представителей, с приказом ознакомиться, составить мнение и выслать его обратно. Медленно, но спешить причин пока не было. Зато все видели, что герцог реально и очень серьезно принялся за реформирование судебной и законодательной системы, а значит, от обещаний, данных Рутерну, отказываться не собирается.

Впрочем, что можно сделать за два дня? Только наметить основные линии реформ и сделать первые черновые наброски. Но и этого было более чем достаточно, чтобы в замок герцога потянулись представители городских цехов и купеческих гильдий за разъяснениями, за подтверждениями, как послы с пожеланиями и замечаниями.

На четвертый день в замок прибыли Рутерн с Осторном. Последний — во главе каравана с закупленными припасами и оружием. Это было как нельзя кстати — вчера появился Филипп с нанятыми мастерами-каменщиками, плотниками, кузнецами. Передав привезенное интендантским частям, купцы пришли в кабинет князя. Обменявшись положенными приветствиями, все расселись вокруг стола в центре комнаты. Володя уже постепенно приучал всех к собственному порядку проведения совещаний, потому Винкор тут же появился с подносом, на котором стоял чайник и кофейник и лежали сладкие булочки. Быстро разложил все это на столе перед каждым и откланялся.

Сначала разговор шел вроде бы ни о чем. Осторн в нем практически не участвовал, доверив вести его Рутерну. Тот же выспрашивал о здоровье князя, потом желал долгих лет жизни, перешел на то, как трудно вести дела в последнее время, когда развелось столько разбойников.

— Это наша следующая цель, — покивал Володя. — Я уже назначил человека для решения этой проблемы.

— Хорошо, когда новый герцог понимает нужды своих подданных, — Рутерн склонил голову в поклоне. — Старый не уделял этому должного внимания.

— Не стоит пинать поверженного противника, — остановил купца князь.

Тот снова кивнул и вдруг резко поднял голову.

— Я получил ваши процедуры формирования парламента… Разумно, что вы доверили сформулировать правила делегирования самим сословиям.

— Рад, что вы одобряете, — чуть улыбнулся Володя.

— Вы действительно поступили очень разумно, ваше сиятельство. Вы выделили три группы: благородные, купеческие гильдии, чьи конторы зарегистрированы на территории герцогства, и городские цеха… Я, признаться, думал, что разделение будет по сословиям.

— Разделить по роду деятельности я счел более подходящим решением. Благородные — воины, купцы — деньги, городские цеха — товары. Сами города в парламенте представлены не будут, пусть выдвигают своих людей через цеховых представителей, либо через те купеческие гильдии, которые зарегистрированы в них.

— Могу я поинтересоваться причиной такого подхода?

— Пора всем привыкать, что город — не какая-то отдельная единица, а входит в герцогство. Количество представителей в парламенте от каждой группы будет одинаковым, и выдвигается по одному кандидату от каждого баронства. Таким образом, общее число парламентариев составит сто двадцать человек.

— И каждый благородный обладает в нем правом полутора голосов?

— Верно. Благородные — опора герцога, полагаю эту привилегию для них справедливой.

Осторн заерзал, но что-либо сказать так и не решился. Рутерн прикрыл глаза, о чем-то задумавшись, открыл.

— А какова истинная причина этого решения, ваше сиятельство?

— О… а почему ты, уважаемый, не веришь в то, что я сказал?

— По тому, что я успел узнать о вас, вы, милорд, не производите впечатление человека, который считает благородных своей опорой.

— Тем не менее именно у них сила, и они играют важную роль.

— И тем не менее, милорд?

Теперь настала очередь Володи задуматься.

— Хорошо, — решил он. — Скажу откровенно, но в ответ потребую откровенность от тебя. В данном случае я не хочу чрезмерного возвышения купцов.

— Откровенно, — немного даже растерянно отозвался Рутерн. Кажется, весь его план беседы, который он успел составить, разрушился, и теперь ему пришлось перестраиваться на ходу. — У меня сложилось впечатление, что вы благоволите нам.

— До определенного предела. Честно говоря, вас я опасаюсь больше, чем благородных. В деньгах больше силы. Но дело не в этом. Деньги, они легко уходят и легко приходят. Я же хочу, чтобы они оставались в герцогстве и работали. В парламенте будут три группы, одна из которых в силу большего количества голосов победит любую другую. Понимаешь, к чему я?

— Вы, милорд, хотите, чтобы мы действовали с цеховыми сообща?

— Верно. У них мастерские, но им нужны деньги У вас деньги, которые вы можете им дать. Чтобы протолкнуть закон, выгодный вам, вы вынуждены будете искать компромисс с цеховыми. Они, в свою очередь, с вами. Интересы у вас с цеховыми более общие, чем у вас с благородными или у цеховых с благородными. По отдельности вы ничего сделать не сможете, и вам придется искать точки соприкосновения.

Это была «домашняя заготовка», все-таки эксперты на Базе были великолепные и сумели просчитать многие ситуации, выдав свои рекомендации. В частности, разделение парламента не по сословиям, как было в нашем мире, а по роду занятий людей обсуждалось на одной из стратегических игр, которые любили устраивать психологи Базы, когда в разных ситуациях надо было добиться определенной цели. Как правило, там все психологи и стратеги играли против Володи, потом совместно разбирали ситуации, выискивая наилучшие пути. Вот и пригодилась одна из таких разработок. И вроде бы приличия соблюдены — благородные выделены в отдельную категорию и по социальному статусу, и по роду занятий, и остальные поставлены в ситуацию, когда они просто вынуждены будут договариваться и искать встречи друг с другом, если хотят чего-то добиться.

— Хм… — Рутерн удивленно посмотрел на князя. — Скажите… это ваша изначальная задумка?

— Честно? Не моя. Это мне подсказал один умный человек с моей родины, а потом мы уже совместно развили идею. Тогда это была всего лишь игра, но пригодилось. Как видишь, я с тобой честен до конца. Готов последовать моему примеру?

— Это очень интересный вызов, ваше сиятельство- Готов.

— Готов поделиться со мной теми законами, которые вы намерены провести в будущем парламенте? Не просто так ты этим заинтересовался? Благодаря твоим связям практически все города герцогства уже прислали своих парламентеров. Ты помог избежать большой крови.

— За это я рассчитываю на награду…

— Я готов обсуждать… и торговаться…

Дальше пошла выматывающая игра в недомолвки и невысказанные просьбы. Причем каждому было ясно, чего хочет оппонент, и надо было не напрямую дать понять, что это немного не то, что ожидалось другой стороной. Разумеется, каждый хотел получить максимум, но пока победа не определена, ни тот ни другой не рисковали высказывать свои пожелания напрямую. Володе нужен был этот союзник — негласный председатель купеческих гильдий королевства, а тому нужен был князь — ибо только он из всей правящей знати готов был выслушивать пожелания купцов и идти им навстречу. Теперь надо было определить, насколько далеко он готов зайти в своих уступках — этим Рутерн и занимался, прощупывая почву. Сначала он рассчитывал быстро разобраться с неопытным мальчишкой, но… что-то было не так. Его поведение укладывалось в рамки, и казалось, князя легко можно обмануть, но вдруг в важных вопросах он резко менял поведение, а в его решениях угадывался чей-то очень мощный и опытный ум. И сейчас купец пытался вспомнить окружение князя и понять, кто же это такой. Мысль о разных стратегических играх где-то далеко, с участием опытнейших специалистов в разных областях, в голову ему даже не приходила. Володя часто вынужден был действовать еще по тем шаблонам, порой слабо понимая расставленные собеседником ловушки — не хватало опыта, потому оставалось только верить в таланты аналитиков.

— Вы говорили, что вам нужны деньги… — Рутерн, похоже, пришел к какому-то выводу и теперь решил взять тайм-аут и обдумать новую ситуацию. — Я принес первый взнос, собранный купцами, — безвозмездный дар. Для вашего скорейшего утверждения в законном статусе.

Володя и Рутерн одновременно хмыкнули, понимая цену «безвозмездности» этого дара.

— Передавай им от меня благодарность, — чуть кивнул Володя.

— Всенепременно, ваше сиятельство. Будут какие-то еще пожелания?

— Если можно… — Володя выдвинул ящик стола и вытащил бумаги. — Это долговые королевские векселя. То, что выделил мне его величество. Не люблю оставаться должен, тем более королю.

— Я понял. Перешлю ваши долговые расписки в столицу, и там их оплатят.

— Благодарю.

Рутерн поднялся, за ним поспешно вскочил и Осторн.

— Милорд, если позволите, я хотел бы повидаться с доч… — Купец осекся, потом вздохнул и закончил: — С маркизой.

— Конечно, тебя проводят…

Когда оба купца вышли, Володя устало провел рукой по лбу, потом пощупал рубашку… хмыкнул.

— Винкор…

Секретарь, вошедший в кабинет сразу после ухода купцов, посмотрел на него:

— Да, ваше сиятельство?

— Попроси служанку принести мне чистую одежду сюда… Вся рубашка мокрая… Этот разговор вымотал больше, чем любое сражение — хоть выжимай…

— Передам. Еще распоряжения будут?

— Будут. Заведи наконец себе помощника — вижу ведь, что не успеваешь везде, а дальше твои обязанности будут только расти.

— Конечно, милорд. Обязательно.

На следующий день состоялся новый разговор с купцом, правда, не такой выматывающий, в более непринужденной обстановке. В основном обсуждали детали тех вопросов, по которым расхождений не было.

— Уважаемый Рутерн, я герцог, а не председатель купеческой гильдии. Потому не рассчитывайте, что я буду отстаивать ваши интересы в ущерб благородным.

— Я понял вас, ваше сиятельство. Прошу прощения.

— Я рад, что мы поняли друг друга.

Спокойное время закончилось через четыре дня, когда Володя наблюдал за тренировочным боем одного батальона полка против другого. К нему подскочил запыхавшийся гонец из замка.

— Что-то срочное?

— Да, милорд… — солдат замялся. — Пришел ответ от Игранда Тиндона…

— Вот как? Раньше, чем я ожидал. И где же наш парламентер? Отдыхает?

Солдат опустил голову:

— Вам лучше это увидеть, милорд…

Володя тут же вскочил на коня.

Двор замка поразил его тишиной. При виде князя все отводили глаза…

Володя ворвался в полный людей зал. Молчаливые солдаты расступились, давая возможность пройти. Князь словно грудью налетел на стену… Смертельно побледнел, отшатнулся, кулаки против воли сжались. В зале воцарилась мертвая тишина.

— Что же ты наделал, парень? — прошептал Володя, глядя на голову своего посла, лежавшую на столе.

Как ни странно, гнева не было… вообще не было никаких чувств. Володя узнал это свое состояние, которое появлялось в минуты наивысшего напряжения или смертельной опасности. Думал, уже забыл это ощущение, а ведь раньше жил в таком режиме… Утомительно… Зато спасало от воспоминаний. Вот и сейчас чувств не осталось, только обостренный до предела разум, просчитывающий ситуацию с точностью и скоростью компьютера.

— Милорд… Тут еще письмо…

Володя покосился на бумагу:

— Неинтересно. Ответ мы уже получили… Конрон!

— Да, милорд?!

— Завтра выступаем. Объяви людям.

— Хорошо… На Игранда?

Князь обернулся. Конрона от этого пустого и холодного взгляда бросило в дрожь. Князя словно не задело произошедшее. Абсолютное спокойствие, будто он каждый день видит головы своих послов.

— На графство Иртин. Не вижу смысла менять уже разработанные планы.

— Но…

— Графство Иртин сейчас единственный источник необходимых ресурсов для мятежников. И оно единственное, которое еще сопротивляется. Как только мы разберемся с ним, у Игранда не останется ни денег, ни людей, ни других возможностей продолжать мятеж. Выступаем завтра утром. Не заставляй меня повторять, Конрон!

Спорить не рискнул никто.

Новости по замку распространялись с быстротой молнии. Когда Володя зашел в комнату к пленникам, те, судя по всему, уже знали о «подарке», который прислал старший сын бывшего герцога. При одном только взгляде на вошедшего князя Ульмар сжался и инстинктивно заслонил собой семью. Находящаяся здесь же графиня подняла руку, словно пытаясь закрыться, хотела что-то сказать, но не осмелилась. Аника решительно вскинула голову, но была тут же отодвинута матерью.

— Милорд! — в комнату ворвался граф Танзани. — Я приказал усилить караулы тут, а то солдаты… — Он увидел лицо князя и осекся. — Милорд, герцог должен быть доставлен в столицу! Ты слышишь меня?!

— Володя! — сзади кто-то подскочил и обхватил его за пояс, чье-то лицо уткнулось в спину.

Володя вздрогнул… медленно вернулись чувства, исчез холод… Аливия выскочила вперед и еще крепче вцепилась в него.

— Остановись, — прошептала она, давясь слезами.

— Ленка… Ты чего?

— Пусть Ленка! Пусть, только вернись! Я не хочу больше видеть тебя таким! Не хочу! Давай вернемся на остров! Только не становись таким снова… не хочу… не хочу… не хочу…

— Ты… — Володя моргнул. Потом осторожно опустился на колени и обнял девочку. — Сестренка…

Аливия уткнулась ему в плечо и разревелась. Рядом облегченно вздохнул граф Танзани. Володя подхватил девочку на руки и поднялся. Глянул на Ульмара.

— Вы воспитали достойного наследника… — развернулся и вышел.

Рядом пристроился граф.

— Я, глядя на ваше лицо, испугался уже, что вы убьете в комнате всех.

Володя сбился с шага, а потом замер, чуть повернул голову.

— Убью? — Он вздохнул. — Вы меня совершенно не знаете. Я не собирался делать такую глупость. Я не знаю, чего добивался Игранд, когда прислал голову парламентера. Может, хотел вывести из себя, чтобы ошибок наделал. Только напрасно. Мои учителя давно заметили, что в моменты опасности или потрясения я становлюсь совершенно спокойным… Исчезают все чувства. Я не могу испытывать ни гнева, ни страха, ни отчаяния… ни радости.

— Но Аливия…

— Да. — Володя прижал девочку к себе покрепче. — Я в таком состоянии долго прожил… Я ее в таком и встретил. Поверьте… очень тяжело не испытывать каких-либо чувств.

Володя давно уже ушел, а граф все смотрел ему вслед.

— Теперь понятно, — пробормотал он. — Если эта девочка сумела тебя разбудить… Горе тем, кто попробует причинить тебе боль через нее…

Армия собиралась быстро и слаженно. Каждый знал свою работу и выполнял ее четко — сказывались постоянные тренировочные марш-броски. Еще людей подгоняла злость. Парламентер и в этом мире считался человеком неприкосновенным. Его убийство… это было за гранью. Надо быть очень уверенным и в себе, и в своих силах, чтобы совершить такое.

Володя, стоя на небольшой возвышенности и наблюдая за сборами, размышлял на ту же тему. Он никак не мог понять, чего добивался Игранд своими действиями. А Раймонд? Неужели он одобрил это? Или его влияние на мальчишку не так велико, чтобы остановить? Так чего же он добивался?

— Крейс.

— Да, милорд?

— У меня есть для тебя задание… первое на твоем посту.

— Да?

Володя отвел Крейса в сторону, чтобы их не могли слышать другие офицеры.

— Когда мы появимся в графстве… короче, мне нужна информация о настроении солдат и офицеров армии графа. Найди двух или трех помощников и собирай всех дезертиров, пленных, всех, кто может что-то сказать. Собирай каждую крупицу информации, даже если она будет казаться неважной. Каждый вечер будешь докладывать мне обо всем, что удастся узнать.

— А может, проще будет устранить этого Игранда? У меня есть на примете че…

— Нет! Крейс, никогда не додумывай за меня! Мертвые бесполезны… К тому же нам надо покончить с мятежом как можно скорее, и сделать это в открытом бою, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я достоин принять титул. С точки зрения всех благородных, завоевать его можно только так. Потому даже если Игранд сам упадет с лошади и свернет шею, на мне останется подозрение. А слухи о трусости герцога, побоявшегося скрестить мечи в открытой схватке и подославшего убийц, последнее, что мне надо.

— Я… я понял, милорд.

— Тогда это последний раз, когда я объясняю такие вещи. Тебе придется отучаться считать простые решения лучшими. Поверь, это далеко не так. Мертвые не могут приносить пользу — живые полезнее. А мне надо знать настроение вражеских солдат, чем живут наемники, как снабжается армия, из каких источников, хорошо ли платят, о чем говорят солдаты у костров, настроение офицеров.

Вернувшись к офицерам, Володя поинтересовался у Конрона, отправил ли тот гонцов в верные города по дороге, чтобы те подготовили припасы. Двигаться он собирался по возможности с минимальным обозом, потому безжалостно избавлялся от многих вещей, предпочитая получить все нужное на месте. Задумывая дальнейший план кампании и твердо решив, что следующей целью будет графство Иртин, он отправил гонцов в города по дорогам со списком того, что они должны предоставить, доказывая верность новому герцогу. Стоимость взятого будет учтена при сборе налогов. Поскольку в герцогстве остро не хватало денег, это было выгодно всем. Города избавлялись от скопившегося товара, который не могли продать из-за отсутствия караванов, и списывали налоги, а герцог получал необходимые ему припасы и людей.

Армия продвигалась стремительно, обходя все замки и крепости. Похоже, граф Иртинский плохо усвоил урок, который с самого начала преподал князь, когда при вторжении в мятежное герцогство точно так же не задерживался нигде. Так воевать здесь еще не привыкли. Любая тактика и стратегия строилась, исходя из безопасности коммуникаций, ибо только по безопасным дорогам мог быть осуществлен подвоз всего необходимого, а без продовольствия даже самая лучшая в мире армия очень быстро теряет боеспособность — это на собственном примере доказал Эрих. И крепости с замками играли в обороне не последнюю роль как раз по той причине, что стояли на важных дорогах. И даже двести человек гарнизона могли изрядно подпортить настроение обозам, а значит, нужно было либо штурмовать все крепости для свободного движения обозов, либо выделять большие силы для охраны самих обозов. В обоих случаях ничего хорошего наступающим не светило. Вот и воевали, медленно продвигаясь от крепости к крепости.

Новый же герцог ломал все сложившиеся традиции войн и шел вперед, самым наглым образом игнорируя все замки и целеустремленно атакуя только живую силу.

Вторжение в графство произошло тремя колоннами, которые тут же принялись перемалывать в пыль все мелкие отряды мятежников, ехавших к месту сбора. Бросок небольшой армии оказался настолько стремительным, что опередил всех гонцов с известием, что армия герцога направляется к графству.

Граф Иртинский как раз собирал армию и разослал вассалам приказ о выдвижении к месту сбора, чтобы идти на помощь Игранду. Эти отряды и попали под раздачу — они были слишком мелкими, чтобы оказать сопротивление даже одной колонне войск. Конница моментально рассеялась по ближайшим дорогам, выискивая тех, кто пытался спастись. Замки сразу оказались изолированы друг от друга, и никто из баронов не в силах был понять, что происходит: их гонцов перехватывали, выход из замка был чреват тем, что могли нарваться на один из отрядов герцога, и малочисленность отряда каждого отдельного маркиза или барона не оставляла шансов уцелеть. Вот и вынуждены они были запираться в своих замках, не имея возможности как-то вмешаться в происходящее.

За первую неделю Володе удалось полностью очистить все дороги графства от вражеских отрядов, вынудив их засесть за стенами, после чего он повел планомерное наступление на основные силы. За сутки пройдя около тридцати километров, его армия с ходу атаковала войска ближайшего помощника графа Иртинского, который вел их на соединение с сеньором. Все произошло настолько узнаваемо, что Володе оставалось только головой качать — благородные категорически отказывались учиться на своих ошибках. Благодаря отлично налаженной разведке Володя сумел занять такую позицию, что вражеская пехота оказалась перед своей конницей. Князь с ходу бросил в атаку латников во главе с Конроном. Пехотинцы, увидев несущийся на них клин, попятились, а рыцари мятежников, наоборот, бросились навстречу, стремясь скорее вступить в бой и опять сквозь своих. Ряды смешались, и тут по ним сбоку ударили лучники, внеся дополнительный хаос. Всего два залпа успели сделать, и в этот момент в образовавшуюся свалку врубился набравший максимальную скорость стальной клин под командованием Конрона, а пехота, обойдя фланги, стала угрожать полным окружением. Еще недавно бывшая грозной силой, армия мятежников дрогнула, попятилась и побежала. Разгром был настолько быстрым, что Конрон даже сплюнул с досады, убирая меч в ножны.

— Ну что это за издевательство?! Даже разогреться толком не дали.

В отличие от него, граф Танзани был хмур и задумчив.

— Когда ты отправил гонцов в местные города? — спросил он после того, как закончили подсчитывать потери свои и чужие и армия расположилась на отдых. — К нашему приходу они успели подготовить все, что нам нужно.

— Большинство я отправил еще после первого разгрома графа. Я уже тогда знал, что его графство придется захватывать силой — Иртинский не сдастся.

— Знал?

— Да. Самый преданный и последовательный сторонник бывшего герцога.

— Но если так… ты же не наугад гонцов посылал?

— Конечно. Я знал, какие города нас поддержат. Открыто, пока мы были далеко, они выступить не решались — граф был рядом, и у него под рукой армия. И человек он решительный, так что не забалуешь. К тому же он отдавал те же приказы, что и я. Так что города могли в открытую собирать обозы якобы для его армии. Все, что им было нужно — немного придержать их, что они и сделали.

— Не все…

— Не все, — согласился Володя. — В графстве самое большое число городов, оставшихся верными графу. Большинство из-за страха и неверия в наши силы, но нам от этого не легче.

— Если я тебя правильно узнал, то наша следующая цель…

— Сам граф и его армия. Двигаемся к их месту сбора — его замку.

— Будет осада, — вздохнул граф. — А замок Иртинского укреплен очень хорошо. И ты прав — просто так он не сдастся. Я вообще удивлен, что он нам навстречу не пошел.

— Это было бы идеально — дать бой в чистом поле, а не штурмовать стены, но, боюсь, противник нам такого подарка не сделает. Нам главное — закончить здесь как можно скорее, а потом уже будем бить самого Игранда… — Володя непроизвольно сжал кулак — Надо послать еще гонцов… в соседние с замком Иртинского села…

Благодаря займам купцов Володя располагал достаточным запасом денег, чтобы расплачиваться за то, что он забирал в деревнях. Время для войны с точки зрения князя вообще было идеальное — осень, жара спала, но дни еще стояли ясные. Крестьяне как раз убрали урожай с полей, и их амбары ломятся от зерна. Поскольку вывезти его, по понятной причине, никуда невозможно, цены стремительно катятся вниз. Тут, правда, Володя не стал наглеть и установил жесткую цену на зерно, чтобы крестьяне смогли получить прибыль, пусть и минимальную.

В отличие от него, граф Иртинский деньгами не располагал, а потому все необходимое ему для войны просто забирал. В лучшем случае его фуражиры оставляли деревянную дощечку с личной печатью графа — обязательство заплатить за взятое… когда-нибудь… позже… При таком подходе почти все население графства было на стороне нового герцога. Крестьянам уже настолько надоели разбои на дорогах, из-за которых они не могли продать урожай, бесконечные поборы на мятеж, что они готовы были поддержать кого угодно, кто закончит все это безобразие и даст им наконец спокойно вздохнуть. Потому они охотно выступали проводниками, доносили о передвижениях вражеских войск, тайком от всех, конечно. Сами устраивали уничтожение мелких отрядов. Отдельный рыцарь со своими пятью или шестью латниками мог остановиться на ночь в деревне, а утром его и отряд найти уже никто не мог. Сами же крестьяне клятвенно заверяли, что уехал… Куда дальше делся? Да Возвышенные боги его знают.

Володя не забывал и о другой обязанности, а потому гонцы с его указами отправлялись из ставки почти каждый день: объявление амнистии всем солдатам, кто служит под командованием мятежников, указ о борьбе с разбоем на дорогах, пока простая бумажка, но ясно показывающая намерения нового герцога, указ об отмене внутренних таможен и пошлин. Последнее вызвало бурю возмущения среди местных благородных, но армия Володи состояла из тех, кого указ не задевал никоим образом, а потому все волнения быстро стихли, а в ставку стали приходить поздравления от купцов со «скромными» подношениями на победу. Обескровленные мятежом, разрозненные, многие сменившие глав знатных семей на еще молодых и неопытных, благородные просто не могли оказать сопротивление герцогу. К тому же почти все сильно поиздержались на войне, а герцог тут же начал выдавать льготные кредиты пострадавшим особо сильно… Условие — поддержка указов герцога. Все решилось в течение четырех дней. И как финальный аккорд незримой, короткой, но яростной схватки за влияние — объявление, что в этом году налоги взиматься не будут.

— И как ты без денег планируешь поднять герцогство? — поинтересовался граф Танзани.

— Деньги пока есть, — поморщился Володя. — Я надеюсь, война надолго не затянется и у меня останется их еще много — купцы не пожадничали, давая на победу.

К тому же планирую поживиться тем, что собрано в замке у графа. Я слышал, ему тоже многие пожертвовали… Ну и то, что из графства вытряс за минувшие дни. Тем более легко быть добрым, когда ясно, что денег не получишь все равно, как ни старайся.

— Это почему?

— Да потому что старый герцог и так уже содрал все что можно и даже больше. Если что-то брать еще, люди либо уйдут в разбойники, либо просто сбегут.

Еще неделю пришлось потратить на налаживание отношений с окружающими селениями и городками, чтобы обеспечить себе бесперебойное снабжение. Дождались подхода обоза с осадными машинами, который вел Филипп, и подкрепления отрядов благородных, собранных новоназначенными владельцами баронств и графств.

Получив в свое распоряжение дополнительные силы конницы, пусть и не приспособленной взаимодействовать с его армией, Володя немедленно приказал им рассредоточиться, блокируя все возможные дороги, и перехватывать те отряды, что сохранили верность графу, и его гонцов.

А на второй день его армия вышла к замку Иртин, который встретил ее сожженным военным лагерем недалеко от стен, поднятыми воротами и лучниками на стенах. Пока солдаты обустраивались, выставляли часовых, охранение и изучали окрестности, Володя в бинокль осматривал стены. Офицеры прекрасно знали свое дело и присмотра не требовали.

— Ты знал, что будет осада? — поинтересовался подошедший граф Танзани. — Потому увеличил инженерные части до полка?

— Скорее опасался, — вздохнул Володя. — Но увеличил не поэтому. У меня на них свои планы есть, когда все это закончится. Дороги в герцогстве никуда не годятся.

— Дороги?

— Они, граф. Надо и о будущем начинать думать. И пора уж закончить этот глупый и никому не нужный мятеж

— Только вот с этим замком придется повозиться… Какой там гарнизон, уверен, ты уже знаешь.

— Примерно две с половиной тысячи. Тут же место сбора их армии было, хотя времени собраться мы им не дали.

— Да уж… Честно говоря, не поверил бы, что армия может передвигаться с такой скоростью, если бы сам не видел. У вас на родине так воюют?

Володя отвернулся и оглядел горизонт.

— Нет, — глухо отозвался он. — У меня на родине давно уже воюют совсем по-другому.

Граф, заметив, что князь на эту тему распространяться не желает, быстро ее сменил:

— Придется повозиться с замком, если ваши сведения верны.

— Да… Максимум за две недели его надо взять, иначе будут проблемы. Опасно оставлять Игранда без присмотра на большее время.

— Милорд, вы шутите? Взять этот замок за две недели?!

— Придется постараться. А потому всем офицерам нужно будет подумать, и подумать крепко. Тут просто помахать мечом не получится.

— Заяви кто другой, не поверил бы, но вы… Вы замок возьмете.

Хотелось бы и самому Володе испытывать такой же оптимизм. Одно точно — подумать придется очень крепко.

ГЛАВА 30

В первые два дня Володя в дела осады практически не влезал. С небольшим отрядом исследовал окрестности, подступы к замку, договаривался со старостами в деревнях, съездил в ближайший город и переговорил с магистратом, отослал гонцов еще в два города. Вместе с Саймоном Органом что-то вычерчивал в шатре, после чего инженер торопился в свой полк. Там постоянно раздавался стук топоров, визг пил, плотники тащили куда-то здоровенные сколоченные щиты. Набранные в помощь армии крестьяне вязали в лесу фашины и валили деревья, на месте распиливая их на доски.

Сначала остальным офицерам было не до удивления — своих дел хватало: обустроить лагерь, позаботиться об укреплениях, чтобы предотвратить вылазки, провести разведку местности, выставить часовых. Но постепенно жизнь вошла практически в привычное русло. Окружили замок насыпью, частоколом, разобрались с лагерем.

В выдавшуюся свободную минутку Танзани разыскал князя. Тот с весьма задумчивым видом сидел на ветке клена и наблюдал за замком. Делал он это явно не с разведывательной целью, поскольку не взял с собой свое средство наблюдения — бинокль, как он его называл.

— Знаете, граф, возможно, я действительно глупый человек, — заговорил князь, даже не повернув головы.

Танзани вздрогнул — а он-то тихо подкрадывался, надеялся удивить.

— Вы глупый? — хмыкнул он. — Интересное наблюдение.

— Просто мы с вами разное под глупостью понимаем. Хорошая погода. Не жарко. Знаете, а у меня на родине в это время уже холодает. Дожди льют почти беспрерывно.

— Холодает? В это время года? А как тогда зимой?

— Зимой? О, зимой чудесно. Выпадает очень много снега, иногда столько, что может и небольшой дом засыпать… но это редкость. А так… Мороз и солнце, день чудесный. Представляете, граф, мороз такой, что небольшие озера до дна промерзают… Снег скрипит под ногами… Летишь с горки на лыжах. В лицо колючий ветер, а у тебя восторг. Восторг полета, этого стремительного набора скорости… Это был последний раз, когда мы выезжали всей семьей на отдых. Папа любил отдыхать именно зимой, обожал кататься на лыжах и нас с сестрой приучал. А мне больше нравилось катиться вот так вот с горы, чтоб дух захватывало.

— Трудно представить. Но мороз, когда озера замерзают… брррр…

— Это вы считаете морозом? — Володя рассмеялся. — Это нормальная погода. Мороз, это когда металл не выдерживает и начинает ломаться. Снег становится рассыпчатым от мороза, лицо горит…

— Ужас. Как вы там живете?

— Да в общем-то неплохо. Привыкли. Зато представляете, что случится с любым вторгнувшимся к нам врагом, который захочет перезимовать?

— Спаси Возвышенные боги! Зачем вообще в такую ледяную пустыню вторгаться?

— Пустыню? Кто говорил о пустынях? Да и не целый же год мороз. Летом тоже чудесно. Жаль, что папа не был любителем рыбалки, а мне нравилось.

— А при чем тут ваша глупость?

— Да вот сижу и не понимаю… Скажите… Неужели власть или положение в обществе действительно стоят вот таких вот моментов счастья? Зачем разрушать то, что имеешь, ради стремления к тому, что тебе, может, и не нужно? Я понимаю, что в устах какого-нибудь крестьянина или нищего это прозвучало бы как оправдание собственной неудачливости, но вот я вроде бы достиг неплохих высот. Стал герцогом не самого бедного герцогства в королевстве, и не понимаю этого.

— Если не хотели такого положения, зачем согласились?

— Не от скуки, точно. Знаете, меня совершенно удовлетворил бы домик где-нибудь в стороне. Чтоб и от людей вроде бы недалеко, и чтоб ко мне поменьше заглядывали. Но я сейчас сражаюсь, чтобы сохранить то, что имею, и не гонюсь ни за чем другим. Ульмар Тиндон имел все, но погнался за короной. Ради чего сражается граф Иртинский? У него тоже есть семья — как я слышал, они с женой неплохо ладят, — дети, вот этот замок. Радуйся, наслаждайся. Но нет. Так ради чего он сражается? Клятва верности уже не действует — старый герцог в плену, ему вынесен приговор королевским судом, он официально отстранен. Граф знает, что шансы у него малы, знает, что проигрыш для него означает потерю всего. И не только для него, но и для всей его семьи. Так ради чего он воюет? — Володя снова вздохнул. — Наверное, я, и правда глуп, если не понимаю таких вещей.

Кажется, граф честно попытался осмыслить сказанное, но это оказалось за гранью его представлений о мире. И он, чтобы совсем не запутаться, решил вернуться к цели своего прихода.

— Лучше скажите, милорд, у вас уже есть мысли?

Володя отвернулся от собеседника и поглядел на небо. Показал на соседнюю ветку. Граф понял правильно и скривился:

— Староват я уже по деревьям лазить.

Однако послушно шагнул к дереву. Один из солдат немедленно подскочил и сложил руки, помогая ему взобраться. Когда Танзани наконец устроился, Володя сказал:

— Знаете, граф, я тут слышал, как солдаты говорили, что я настоящий Возвышенный бог, когда дело касается битв. На самом деле я не придумал ничего нового, просто использую опыт сражений, о которых тут не слышали. Но есть один фактор, позволяющий побеждать практически всегда — знание слабого места противника и атака именно его. Я в последние два дня излазил тут все…

Володя вытащил нож и показал им куда-то.

— Река? — спросил граф.

— Замок строили на излучине, а землю для всяких нужд брали на этой стороне. В результате образовались ямы, которые со временем заполнились водой. Поскольку вода обновлялась только в половодье, то получилось почти болото. Удачно для обороны, но для жизни… Весной и осенью в этом замке, наверное, очень сыро и комары донимают. Зато на этом берегу не поставишь ни катапульт, ни какой-либо другой техники. Основание же стены за прошедшее время сильно подмыло течение. Отсюда это плохо видно, но…

— Да нет, заметно. — Граф из-под ладони осматривал реку. — Раньше берег был дальше, а сейчас вода в стену бьет. Только это все бессмысленно, если мы не сможем установить требуше.

— Если подготовим площадки для них, то сможем. Проблема ведь не столько в установке, сколько в доставке. Но мои требуше разборные. Их можно доставить по частям и собрать уже на месте. С обычными требуше такое проделать проблематично — слишком много народу требуется для сборки. Многое на месте делать приходится. Тяжело и долго. А сейчас инженерный полк как раз занят тем, что готовит площадки под требуше. Наша задача отвлечь противника, когда настанет время сборки. Мы с Органом размечали места под «скорпионы» и для лучников. Дня через два все подготовят, и тогда можно будет переходить к активным действиям. Есть у меня еще парочка сюрпризов, но это позже. А пока будем ждать.

— Ждать? Но чего?

— Когда подойдут обозы с заказанным из городов. Когда найдется необходимое количество людей. Когда отряды закончат тренировки под будущие задачи. А вот на вас, граф, я хочу возложить очень важную и ответственную миссию…

— Да?

— Противник затих, понимает, что пока мы не обустроились. Все настороже — опасаются атак. Но как только закончится возведение укреплений — все расслабятся, почувствуют себя в безопасности. Тогда и настанет время для удара… Я бы так и сделал.

— Кажется, я понимаю…

— Правильно. Ваша задача — безопасность всего лагеря и гатей на болотах. Я ведь не ошибся, обеспечение безопасности — это ваше основное занятие? Здесь, правда, не королевский замок, но и подопечные не придворные.

Граф покачал головой, огляделся, проверяя, как далеко его люди и охрана князя.

— Герцог, у вас сейчас такое положение, что простится многое… тем более, его величество предупреждал меня о вашем таланте говорить то, что думаете. Однако я бы вам советовал научиться сдержанности. Это мой искренний совет. Вы напрасно думаете, что вас никто не слышит, когда говорите про короля, что он не наигрался властью… — Володя вскинул голову, но граф, словно показывая, что он на его стороне, закончил: — Даже если это правда, не стоит ее озвучивать. Старый герцог тоже был несдержан.

Володя хмыкнул, откинулся на ветке и прикрыл глаза.

— Наверное, вы правы, граф. Не привык я еще к своему положению вассала. Спасибо.

— Мне потребуются люди. Гвардейцев не хватит.

— Можете брать всех, кто будет нужен.

Еще два дня прошли в подготовке и совещаниях, которые собирались скорее под давлением офицеров, чем по желанию Володи. На них он по большей части молча сидел, слушая споры. Иногда что-то записывал, иногда делал какие-то уточнения, когда кто-то начинал строить планы, исходя из ошибочных данных. На карте и плане замка, висевших тут же, в шатре, на специальной доске-планшете, постепенно появлялось все больше и больше деталей, указаний на слабые места, указывались высоты стен, количество башен, количество выявленных катапульт на стенах и другая полезная информация. Вообще, замок действительно по местным меркам представлял собой солидное оборонительное сооружение. Высота стен достигала в некоторых местах десяти метров, башни возвышались на двадцать, стены в основании высотой шесть метров, ров с водой. Даже с небольшим гарнизоном серьезная преграда, а когда там засело около двух тысяч солдат… Они могли надеяться отсидеться до зимы, а там, глядишь, что и поменяется — Игранд ведь на свободе и не сидит сложа руки.

Во время вынужденного безделья, когда все приказы уже были отданы и оставалось только следить за их исполнением, Володя снова занялся законодательной деятельностью, на этот раз подготовив закон о моратории на все изменения границ графств, баронств и тирств внутри герцогства. Вызвано это было тем, что после смены глав семей на прямых наследников у власти оказалось очень много молодых и неопытных людей. Этим тут же поспешили воспользоваться соседи, в период хаоса попытавшиеся прихватить то, что, по их мнению, плохо лежало. В своих попытках они доходили до прямых военных захватов. Слухи об этом до Володи дошли еще в замке. Он сразу поручил разобраться в происходящем Джерому. Потом, в связи с походом, стало не до того, и только недавно Джером доложил о результате расследования. Тут и вскрылось, что соседи запугиванием и шантажом пытались добиться пересмотра многих споров в свою пользу. Так и родился приказ о запрете изменений границ наследственных владений сроком на пять лет. В течение этого времени ни одна деревня, ни одна частица собственности не могла поменять владельца, только по прямому разрешению герцога. Нарушителям грозило обвинение в попытке заново раздуть мятеж, со всем вытекающим.

— И чего ты хочешь добиться? — поинтересовался граф Танзани, к которому Володя пришел посоветоваться по поводу своего творчества. — Нет-нет, что касается приказа — тут все ясно. Честно говоря, неожиданно, но необходимо. Сейчас многие опасаются сдаваться как раз по причине, что их наследники еще совсем дети, а подходящих регентов нет.

— Кстати, да. Надо бы еще подготовить приказ, что если прямой наследник не достиг четырнадцатилетнего возраста, то текущий хозяин замка может быть регентом, но по достижении возраста наследования должен уступить все права ему.

— Я как раз хотел предложить то же самое. С первым указом тоже согласен. Я спрашивал про твою возню с этим кодексом. Для чего это тебе?

Сейчас выдалась одна из тех немногих минут, когда можно было слегка расслабиться. Володя уже давно присмотрел для себя подходящее местечко на холме недалеко от реки. Оттуда совершенно не виден замок, но это, на взгляд князя, только добавляло месту привлекательности. В свободное время он любил поваляться на травке склона, изучая или небо над головой, или реку внизу. И все знали, где искать командира, если он внезапно исчезал из лагеря. Танзани, назначенный ответственным за безопасность, сначала ругался, а потом просто выставил вокруг холма охранение — незаметное, но от того гораздо более действенное. Вот и сейчас Танзани отыскал Володю и уточнил кое-какие возникшие вопросы. Поскольку срочных дел пока не было, он решил немного побеседовать. Кажется, ему уже начинали нравиться такие вот разговоры по душам, где князь порой поражал его совершенно парадоксальными выводами или размышлениями. Вот и сейчас любого ответа он ожидал на свой вопрос, кроме того, который последовал.

— Для чего? Ну, видите ли… дело в том, что я большой лентяй.

— Лентяй? — Видно, граф вспомнил их постоянные утренние упражнения с мечами, а также то, с какой настойчивостью князь изучал иностранные языки, потому лицо у него стало на редкость глупым.

Володя не выдержал и рассмеялся:

— В общем, да. Честно говоря, мне совершенно не нравится то, что пришлось стать герцогом и взваливать на себя все это… Но и ничего не делать тоже не годится. Знаете… однажды у меня на родине произошла смена династий… Это вошло в историю как Смутное время. После смерти царя остался наследник, но еще совсем маленький. И вот однажды его кто-то убил. Кто — неизвестно, но династия прервалась. Сначала правил первый министр старого царя…

— Он, скорее всего, и убил, — заявил граф — начальник королевской гвардии и человек, обеспечивающий охрану короля.

— Может быть. Его и обвиняли, но… на мой взгляд, слишком очевидно. Он показал себя достаточно умным человеком и правил потом неплохо. Если бы не случился неурожай, а потом голод, возможно, ему и удалось бы основать новую династию. Проблема в том, что все-таки его права на трон были не очень твердыми, а потому все случилось так, как случилось. Уже под конец его жизни появился человек, который назвался чудесно спасшимся от убийц царевичем, а значит, имеющий права на трон.

— А это не так?

— Нет. Его биографию удалось восстановить. Наследник однозначно погиб, а это был самозванец. И он обратился за помощью к соседнему королю. Тот счел момент удачным, чтобы получить свои выгоды, и поддержал «законного» наследника. А в нашей столице начались волнения из-за голода. Все могло бы обойтись, но в этот момент царь умирает, а его наследник уже не в силах удержать ситуацию. Войска стали переходить на сторону самозванца, и вскоре тот вошел в столицу и сел на трон. И ведь мог бы удержаться. Знаете, на чем он погорел?

Граф искренне заинтересовался рассказом и даже подсел поближе.

— Любопытно.

— Он не ходил по субботам в баню.

— Что? — Танзани моргнул.

— Понимаете, у меня на родине каждый должен был в субботу сходить в баню. Не обязательно это делать каждую неделю, мало ли что может быть, но если пропускать постоянно, люди уже начинают коситься. К тому же и пахнет от того, кто не моется долго.

— Это было так важно?

— Ну, сейчас трудно сказать… Это не что-то религиозное, просто обычай. Но вы же понимаете, какое значение могут иметь обычаи?

— Да уж

— Ну вот. А тут сам царь не посещает бани. Да еще и в церковь мало ходит. Ну, в храмы, по-вашему. Вот люди и стали возмущаться, что царь не наш, не свой человек. При этом первые шаги-то его были весьма разумные. Возможно, из него мог получиться хороший царь, хотя и сомнительно. Любые действия все-таки должны учитывать обычаи и веру народа, которым собираешься править, и, хотя бы из уважения, если не разделяешь их, должен им следовать. Ясно, что за веревочки бунта дергали другие — старые аристократы, которым пришлось потесниться у трона, те, кого неизбежно задвинуло новое правление, наконец, те, кто просто не верил в царственное происхождение наследника. Как бы то ни было, но в нужный момент крикнули, что царь чужак и хочет изменить все по чужим обычаям. Люди поднялись и схватились за вилы. Закончилось все тем, что труп самозванца сожгли и пеплом выстрелили в ту сторону, откуда он пришел.

Конечно, немного сокращенный вариант истории, но Володя счел за лучшее не рассказывать о количестве самозванцев и кем именно выстрелили из пушки, и из чего стреляли вообще.

— Поучительно.

— Вот именно. И мне не очень хочется, чтобы мой пепел запустили куда-нибудь из катапульты. А что-то делать… я связан незнанием обычаев и законов. Можно по незнанию такого натворить… Потому и придумал этот парламент. Для меня это сцена, где каждая влиятельная группа в герцогстве может высказать свои пожелания и надежды — главное, внимательно слушать. Также там они смогут обсудить свои противоречия. Может, договорятся, может, нет, но пар выпустят — главное, не дать поубивать друг друга в процессе споров.

— Хм… Это у вас такое есть?

— Ну, у нас парламент имеет немного другие функции. Но в целом, да, такие — трибуна, где каждая группа, что-то решающая в стране, может высказать свои пожелания. Почему нам так быстро удалось погасить бунт? Да потому что этого мятежа никто не хотел, кроме самого герцога и нескольких его приближенных, которые что-то могли от него получить. Но как только нашлась реальная сила, которой остальные поверили, все закончилось очень быстро. А если бы старый герцог имел возможность послушать разные группы населения, он бы понял, что за ним никого нет. Может, тогда и не случилось бы всего. Мне же это поможет не совершить ошибок. На самом деле мне ведь и не хочется ничего делать. Я свою задачу вижу только в том, чтобы расчистить дорогу тем, кто хочет. Сделать единые и всем понятные правила игры, а не прихоть кого-то. Вы ведь не сядете играть ни во что с человеком, который меняет правила в процессе игры?

— Конечно, нет.

— Тогда почему все думают, что купцы будут работать в королевстве, если каждый мелкий барон назначает свои правила, которые еще и поменяет раз пять в год? Я надеюсь построить такую систему управления, когда мое присутствие и будет не сильно нужно. Тогда и отдыхать можно… Сначала, конечно, придется потрудиться… Парламент… Проследить за установленными правилами заседаний, потом подобрать людей для управления, дать им необходимые полномочия, провести первые заседания, чтобы научить… ну, как мы проводили первые заседания нашего генерального штаба. А потом можно уже делать все, что хочешь… — Володя мечтательно улыбнулся.

Граф схватился за живот и захохотал. При этом явно пытался сдерживаться, но безуспешно. Однако вопреки его опасениям, князь совершенно не обиделся и продолжал улыбаться.

— Ты же понимаешь, что это мечты.

— Понимаю, — вздохнул Володя. — Я просто рассказал о том идеале, к которому стремлюсь.

— Странный ты человек. Другие, наоборот, пытаются в своих руках сконцентрировать как можно больше власти, чтобы ее не потерять, а ты сам стараешься ее раздать.

— Быть арбитром выгодней, чем диктатором. К тому же… не хочу повторения судьбы самозванца. Пока не узнаю, что тут к чему — я не рискну делать ничего резкого. — Володя вновь вздохнул. — А вот вы всерьез опасаетесь, что я буду метить на трон.

Граф сразу посерьезнел.

— С чего такой вывод?

— А что, нет?

— Ну… Я должен учитывать такой вариант.

— И какие, по-вашему, у меня шансы?

— Практически нулевые… Но такие шансы давал королевский совет и на подавление мятежа.

— Они надеялись только на выигрыш времени. Примерно так я и думал. Теперь будет море зависти… Идиоты.

— Сурово… но спорить не буду.

— У каждого из тех, кто сейчас будет завидовать, ресурсов изначально было больше, чем у меня. Как я понимаю, Артон не мог не спрашивать мнений остальных, как поступить с мятежом.

— Первоначально желающие находились.

— Куда без них. — Володя поднялся. — Ладно, пора и делами заниматься. Я хоть и лентяй, но все же не безнадежный.

Граф остался сидеть и еще долго задумчиво изучал горизонт. То, что князь заговорил о завистниках, было явно не случайно. Похоже, его только что прозондировали на предмет того, чью сторону он займет на будущем совете… А это в свою очередь значит, что князь в курсе, что вскоре он должен состояться и что обсуждать на нем будут именно его судьбу… Откуда такая осведомленность у этого новичка в королевстве, граф не знал, и это ему сильно не нравилось. Поскольку, судя по всему, о результатах совета князю станет известно очень быстро, и как тот поступит в случае, если решение окажется не в его пользу, граф боялся даже предположить.

Джером поджидал князя на полдороге в лагерь. Заметив Володю, он пристроился рядом:

— Гонец из столицы прибыл.

— И?

— Пришли еще донесения от наших рыбешек там.

— Ну вот, а ты хотел их сдать. Как видишь, главное — правильно распорядиться материалом, и эти подонки еще и нам пользу принесут.

— Противно.

— Они не девушки, чтобы нравиться. Так что там?

— Судя по всему, при дворе нашими успехами не очень довольны. Многие выступают за то, чтобы отозвать выскочку и заменить на проверенного и верного…

Володя хмыкнул:

— Ну, такие идиоты не очень интересны, хотя… Если они действительно идиоты, то что так возбудились? Скорее всего, за ними кто-то стоит и пока выставил вперед пешек, а сам смотрит, что получится.

— А нам надо как-то реагировать?

— Нет. Наши позиции еще очень слабы. Единственный наш союзник — герцог Алазорский. Предоставим разбираться ему

— Вы в нем уверены?

Володя задумался.

— Пока да. Он предан королевству и королю. И знает, что буду предан я. Он не из тех, кто разбрасывается союзниками. В любом случае, я ему пока нужен.

— А что с графом? Милорд, это очень опасный человек…

— Я знаю… Граф еще не определился. Он может стать как союзником, так и противником. Он опасается меня, но понимает, что от меня и польза будет большая.

— Если все так, разумно ли то, что вы доверяете ему такой пост?

— Будет он мне союзником или нет, но он верен королю, а мы выполняем именно королевский приказ. Значит, граф сделает все возможное, чтобы обеспечить безопасность лагеря.

— Все так…

— Он лучше всех справится. Джером, мне не важно, преданы люди лично мне или нет, мне важны их способности и уверенность, что они будут делать свою работу со всем старанием. К тому же единственное оружие против графа — искренность. Честно говоря, он опасен, но… он мне нравится. Не хотелось бы, чтобы мы стали врагами.

— А что с сообщением?

— Ничего. Пусть продолжают наблюдение и сообщают обо всем важном. Но… Джером, пора уже прекращать получать все сведения из одного источника — это никогда не бывает надежным. Долго ты еще собираешься эксплуатировать тех, кто попал в наши сети случайно, только потому, что нашлись нужные бумаги в герцогском замке?

— Я работаю над этим, милорд.

— Очень хорошо. Я надеюсь на тебя.

Джером чуть поклонился и отправился по своим делам.

Кажущееся безделье князя длилось еще день, пока не подошли нанятые рабочие и не прибыл караван с заказанными инструментами, досками и другими строительными материалами. После этого деятельность солдат сразу активизировалась и казавшиеся бессмысленными раньше действия инженеров вдруг приобрели смысл. Стала понятна и логика приказов князя: на возведенных среди болота насыпях стали ставить требуше и по наведенным гатям подносили обтесанные камни, вывели вперед «скорпионы» и начали обстрел крепости камнями, обмазанными обожженной глиной. При ударе о твердую поверхность глина разлеталась на сотни осколков. Убить такой снаряд не убьет, разве что точно в человека попадет, но ран нанести может много, особенно если осколки в лицо угодят. Именно на это и был расчет, поскольку обстрел велся по людям, прячущимся за зубцами стены. Вообще-то «скорпионы» не очень хорошо подходили для стрельбы камнями, хотя и позволяли это делать. Однако главной целью обстрела было не нанесение потерь, а выявление мест на стенах, где установлены вражеские машины. Точки, откуда велся ответный обстрел, немедленно засекались, а потом велось наблюдение. Когда все их обнаружили, ночью эти места подверглись массированному обстрелу зажигательными стрелами, запас которых был сделан огромный. Судя по вспыхнувшим огням на стене, а также отсутствию ответной стрельбы на следующий день, удалось вывести из строя все машины противника.

Работа кипела вовсю… По ночам специальные отряды закидывали ров фашинами, лучники обстреливали стены, прикрывая их. Требуше подтащили поближе, воспользовавшись «слепыми» секторами после сгоревших вражеских машин на стенах. Конечно, скоро их там починят или заменят, но пока можно обстреливать, не опасаясь ответной стрельбы. Сам Володя с нетерпением ждал, когда поставят последний требуше на болоте и обеспечат их достаточным запасом камней. Как раз подошли первые двадцать телег из города, на каждой из которых привезли пять обтесанных по эталону камней, а вскоре ожидалось еще сорок подвод.

Володя наблюдал, как ставят требуше на искусственном островке, нервно теребя край плаща. Граф выглядел более спокойным.

— Просто удивительно, как быстро их возводят…

— Надо просто заранее об этом позаботиться и разработать соединительные узлы.

В этот момент один рабочий оступился, балка, которую он подавал, качнулась… Володя оказался рядом первым и принял груз на себя, крякнул от напряжения… Долго удерживать он его не мог, но тут подоспели остальные, а пострадавший успел откатиться.

— Спасибо, милорд…

— Руки не из того места растут? — сердито поинтересовался Володя у соседа рабочего, который и был виноват в случившемся.

Однако выяснять отношения было некогда, и Володя, к облегчению рабочего, отправился обратно к графу. Тот немного озадаченно наблюдал за ним.

— Там нашлось бы кому поддержать, — заметил он.

— Рефлекс, — буркнул Володя. — У нас в школе приучали всегда приходить на помощь своим в случае беды Сам погибай, но товарища выручай и все такое…

— Хм… мне это нравится.

— Тогда, пожалуйста, проследи тут. Мне надо посмотреть, как продвигается дело напротив основной стены.

Граф кивнул и внимательно посмотрел на стену, потом на возводимые требуше.

— А ведь может получиться, — пробормотал он. — Стену тут хорошо подмыло, если бить в основание, то она долго не простоит. Кстати, не поверю, что ты об этом узнал только по прибытии.

— Я собирал сведения о замке графа, когда собирался в поход. Эта стена — единственное уязвимое место. Проблема в том, что на этом болоте никому не удавалось поставить осадную технику — слишком много гатить нужно, чтобы протащить необходимое.

— А ты придумал сделать требуше разборными…

— Это не моя идея. И разборные тоже делали, насколько я понял, только гать не выдерживала отдачи. Тут пришлось повозиться с основанием тех островков. Ладно, я ушел.

Основная подготовка началась, когда закончили собирать все требуше на болоте. Строго соблюдая очередность, они сделали пристрелочные выстрелы, а потом перешли на постоянный обстрел. Тут важно было, чтобы камни с достаточной точностью совпадали по размеру и массе, только тогда они будут падать в одно и то же место. И тут необходимо обеспечить подвоз таких камней. Не зря Володя отправил гонцов из инженерного полка с образцами в ближайший город. Там камнетесы занялись изготовлением снарядов, которые потом доставлялись к осаждающей армии.

Тут «скорпионы» с другой стороны усилили обстрел самого замка, катапульты стали перебрасывать через стену уже менее элегантные, зато более тяжелые камни, лучники тоже усилили стрельбу. Солдаты приступили к рытью окопов, которые под углом приближались к стенам. Этот способ осады, разработанный в свое время еще Вобаном, доказал свою эффективность. Правда, только для пехоты, вооруженной мушкетами — вести из окопов стрельбу из луков очень сложно, а арбалетчиков не так много, чтобы это имело какое-то значение. Зато эти окопы в решающий момент позволят перебросить почти под стены большое число солдат, защищенных от вражеского обстрела со стен. Именно на это Володя и рассчитывал, предлагая такой вариант. Инженеры, в свою очередь, идею обтесали и приспособили под местное вооружение.

Сейчас князь наблюдал, как возводят две осадные башни. Как раз закончили собирать основание на колесах — самая трудоемкая и требующая особого внимания часть. Теперь дело пойдет быстрее, и к сроку обе башни будут готовы.

Ночью несколько сотен лучников обстреляли замок зажигательными стрелами. Запас их наделали такой, что об экономии никто не думал. Сами стрелы были очень просты — нанятые крестьяне делали грубые заготовки, которые потом более умелые мастера доводили до готового изделия. Следующие прикрепляли к ним оперение — за перьями посылали подводы в соседние деревни. Сложнее с наконечниками, и первое время их даже пытались делать, но быстро поняли, что даже на плохонькие не хватит железа, а время на изготовление стрел стало недопустимо велико. Теперь к стрелам просто привязывали упаковку с горючим материалом — сеном, пропитанным маслом и смолой с серой, еще какими-то смесями, доставленными из города, что-то придумали сами инженеры. А дальше на стрелы стали крепить «авось зацепится». Название появилось с легкой руки Володи, который однажды наткнулся на колючие кусты, росшие недалеко от лагеря. Задумчиво оглядев ветку, он отломил несколько шипов вместе со стеблем, собрал их пучком, получив «кошку», и привязал к стреле. Заметив скептический взгляд лучника, при котором он проделал эту операцию, Володя пожал плечами:

— Авось зацепится.

С тех пор такие приспособления никто иначе и не называл. Точность таких стрел была плюс-минус пятьдесят метров, но по мишени никто и не собирался ими стрелять, а промахнуться по такой цели, как замок, довольно проблематично.

Красивое зрелище, когда сотни горящих стрел взлетают в ночное небо, а потом устремляются вниз… и так раз за разом, раз за разом почти всю ночь. Следом летели горшки с маслом, добавляя пламени. Утром к стенами выдвинулись колонны пехоты со штурмовыми лестницами… постояли немного и вернулись в лагерь.

С другой стороны методично и верно долбили в основание стены требуше. Граф Танзани пропадал на позициях постоянно, понимая, что для осажденных именно эти машины представляют наибольшую опасность. А потому он устроил засады на лодках за всеми кустами, которые только нашлись, гонял часовых, самолично проверяя по ночам, как они несут службы, выдвинул вперед дозоры на лодках, каждую ночь патрулирующие реку, в тылу установил кучу ловушек, а гать, по которой шло снабжение, освещали десятки костров.

И так продолжалось каждый день — непрекращающийся долбеж стен из требуше, ночью массированный обстрел зажигательными стрелами, утром выдвижение пехоты, будто на штурм, потом возвращение в лагерь. От перебежчиков было известно, что все это выматывало обороняющихся страшно, им приходилось постоянно быть на ногах, то туша пожары, то готовясь к отражению атаки. Штурмовые башни тоже росли день ото дня, а солдаты уже разровняли для них дорогу, ров тоже засыпали, несмотря на противодействие. Впрочем, под таким обстрелом, что устраивали лучники, не очень-то и попро- тиводействуешь.

А еще каждое утро стены замка украшали трупы повешенных — так граф боролся с дезертирами и с теми, кто хотел сдаться.

— Решительный человек, — буркнул Володя, разглядывая в бинокль, как вешают очередного бедолагу. — Этот не сдастся.

Это было понятно и так, поскольку граф Иртинский отказался даже вступать в переговоры, когда Володя послал парламентера.

На шестой день беспрерывных обстрелов в стене появилась первая трещина. Все чаще со стены сыпались камни — всем было ясно, что теперь ее разрушение всего лишь вопрос одного или двух дней. Да и штурмовые башни уже подготовили и теперь обшивали шкурами, а из деревень гнали быков, чтобы впрячь в них. Еще соорудили что-то типа русских гуляй-городов. Без ружей и пушек не очень полезно, зато поможет избежать потерь в начале штурма. Их тоже выдвинули на позиции. Беспрерывно шли тренировки, солдаты репетировали выдвижение на позиции ежедневно. И себя тренируют, и противника изматывают — те ведь не знают, настоящий это штурм или опять обман. Один раз Володя велел всем отдыхать, и вражеские солдаты простояли на стенах почти весь день, подозревая, что раз нет таких репетиций, значит, солдаты отдыхают перед штурмом. Когда колонны снова двинулись к стене, шум в замке поднялся такой, что слышали, наверное, во всех окружающих городах. Но, постояв немного, солдаты вернулись в лагерь. Число дезертиров, несмотря на суровые меры, возрастало.

От них Володя прекрасно знал о настроении оборонявшихся, а потому большое количество дезертиров его не обманывало — бежали солдаты мелких баронов и тиров, но солдаты самого графа оставались верны своему сеньору, хотя именно на них и легла основная тяжесть осады. Жертв, из-за слишком большого количества солдат в не рассчитанном на такую массу народа замке, тоже оказалось много. А вот нужды в припасах они не испытывали, а потому заморить голодом гарнизон вряд ли удастся.

Володя в очередной раз осмотрел в бинокль стену уже всю покрытую трещинами от обстрела. Был заметен даже легкий наклон.

— Странно, что они ничего так и не предприняли.

— Они не ждали, — ответил граф. — С этой стороны никто и никогда обстрела не вел, и у них просто нет средств, чтобы переправить нужное количество людей через реку. А с небольшим отрядом тут ничего не сделаешь.

— Все равно надо быть настороже. Полагаю, они тоже времени даром не теряли.

Князь как в воду глядел. Этой же ночью осажденные предприняли отчаянную попытку захватить требуше на болоте. Под покровом темноты они переправились на небольших, наспех сделанных лодках и устремились в атаку. К счастью, налетели на одну из засад, которая и подняла тревогу — врагов встретил залп арбалетчиков почти в упор, а потом началась яростная рукопашная схватка в ночи. Цели врагу добиться так и не удалось — только повредили один из требуше. Но запас деталей был велик, и уже через четыре часа исправленная машина снова присоединилась к обстрелу.

В этой ситуации всеобщего напряжения и прибыл гонец от Крейса, который остался в замке следить за порядком в уже взятых под контроль районах герцогства. Гонец появился как раз в момент, когда шло обсуждение дня начала общего штурма и раздача приказов каждой штурмовой колонне. Сообразив, что по пустякам Крейс тревожить не будет, князь велел привести гонца…

Володя прочитал послание… перечитал. Прикрыл глаза и задумался. Остальные напряженно ждали, понимая, что в послании что-то очень важное.

— Где письмо? — повернулся князь к гонцу.

Тот молча достал из сумки еще один свиток. Володя и его прочитал два раза и снова задумался.

— Полагаю, — неторопливо заговорил он, — об этом стоит знать всем. Сын бывшего герцога запросил помощи у герцога Нарского.

— Это же… — первым сообразил граф Танзани.

— Верно. Герцог Нарский — вассал короля Октона Третьего Корвийского… Более того, он написал письмо лично королю Октону. К счастью, гонец нарвался на оцин из патрулей и это письмо попало к нам. Игранд предлагает, как законный наследник герцогства после пленения отца, принести присягу на верность королю Корвии. Граф, насколько это предложение соблазнит Октона?

— Трудно сказать, — подумав, отозвался тот. — Октон очень осторожный человек и, полагаю, сразу в авантюру он не полезет. Но вот руками своего герцога может попробовать.

— Ясно… Что же этот… этот… что же он творит?! Неужели не понимает, сколько крови это будет стоить? — Володя сжал кулаки, пытаясь успокоиться. — Значит, так… мне надо подумать, потому пока прошу всех разойтись… Продолжим совещание позже. Граф… вы можете понадобиться, не уходите далеко. Конрон, вы тоже будьте рядом.

Присутствующие торопливо поднялись. Князь, ссутулясь и закрыв глаза, продолжал сидеть за столом. Оставшись один, он с силой опустил кулак на стол и только с трудом удержался от крика. Только-только появилась надежда, что наконец все закончится, и вот… О чем же думает этот чертов Игранд?! Да что за вопрос — о власти. Кретин, болван, идиот!!!

Володя сжался, но, как уже не раз бывало в критические моменты, чувства вдруг ушли куда-то далеко, мозг принялся быстро и холодно анализировать ситуацию. Ясно, что если вмешается третья сторона, то устоять без помощи королевской армии будет невозможно, а королю сейчас совсем не до этого. Вряд ли он сможет чем-то помочь. Будь времени побольше и была бы уверенность в вассалах, тогда еще можно было бы навязать полупартизанскую войну и задержать врага на год-два, дав время королю разобраться с Эрихом… или Эрих за это время разберется с Артоном. Но сейчас, сразу после воцарения… или как? Вогерцогствования? В общем, без уверенности в тылах рассчитывать на успешное сопротивление слишком большой оптимизм. Сейчас-то смирились просто потому, что все произошло очень быстро — по местным меркам, вообще стремительно. Бароны и графы просто ошеломлены таким натиском и быстрым развитием ситуации. Растерянность настолько откровенная, что никто даже робко не выступает против тех нововведений, которые проводит новый герцог, хотя раньше они непременно вызвали бы яростное сопротивление. И удержать ситуацию можно только в случае такой же быстрой победы. По плану Володи, после разгрома основных сил графа Иртинского — последнего резерва мятежников — все должно быть просто… Но вот то, что Игранд обратится за помощью к соседнему королю и предложит тому все герцогство… Это полностью меняло расстановку сил. Если Октон это поддержит, тогда непонятно, что и делать.

Володя встал и неторопливо заходил по шатру. Чтобы сделать какие-то выводы, нужно знать как можно больше о короле Октоне и герцоге Нарском. Кое-что он, конечно, уже знал, однако для каких-либо выводов информации очень мало. Но для начала нужно разобраться с графом Иртинским…

Конрона, появившегося сразу после вызова, Володя сразу огорошил:

— Как ты смотришь на то, чтобы стать графом Иртинским?

— Что? — Конрон даже сел от неожиданности.

— Конрон, мне, особенно сейчас, нужны крепкие тылы, а здесь, даже после того как мы возьмем замок, работы будет много. Слишком много людей останутся преданными старому графу даже после поражения. Придется разбираться с ними, налаживать жизнь, удерживать в узде колеблющихся. Графство слишком важно, чтобы доверить его случайному человеку, на которого я не могу положиться. К сожалению, твоих людей мне придется у тебя забрать, зато получишь в свое распоряжение всех рыцарей, которые уже присягнули мне на верность и предоставили в мое распоряжение отряды. Сейчас здесь примерно две тысячи латников — это даже больше, чем под твоим командованием сейчас.

— Но почему?

— Конрон, твои люди уже проводили совместные учения с моей пехотой — они притерлись, знают друг друга. Остальные все еще смотрят на пехотинцев свысока. Чтобы они были полезны, опять нужны учения, а на это времени нет — действовать надо очень быстро, в нашем случае промедление смерти подобно. А на твоих людей я могу рассчитывать. Другая причина, извини, вот какая: ты все еще не понял силы и слабости пехотных колонн, каре и линий. Ты не умеешь с ними работать, а вот как кавалерийскому офицеру равных тебе нет. С традиционной армией, к которой ты привык, ты сможешь действовать с максимальной эффективностью. А против замков я тебе оставлю один батальон инженерного полка, десяток требуше и еще часть «скорпионов». Только не говори, что ты не хочешь стать графом.

— Ваше сиятельство…

— Прекрати официальничать! Мы одни.

— Вольдемар, ты не понимаешь. Я вассал короля и не могу стать твоим графом. Для начала нужно, чтобы король согласился.

— Думаешь, я не знаю правил? Я тебя на это графство не сейчас наметил — уже давно обдумывал. Вот, кстати, приказ о твоем назначении — еще перед выходом из замка написал. Честно говоря, думал после захвата замка тебя этим обрадовать, но ситуация изменилась, а потому присягу принесешь уже сегодня. А вот письмо короля — ответ на мою просьбу. Он освобождает тебя от твоей клятвы и разрешает принести присягу мне. Итак, твое решение?

— Это… это неожиданно…

— Конрон, времени мало. Давай ты не будешь разыгрывать невинную девушку. Да или нет?

— Да куда ж я денусь?.. Тем более, целое графство предлагают.

— Вот и хорошо. Сегодня перед строем и дашь клятву Так что готовься.

Следующий разговор был с Джеромом. Тот молча сидел на стуле, сложив руки на коленях, и слушал князя следя за его перемещениями по шатру.

— Не хочется тебя отпускать, — говорил Володя, медленно прохаживаясь вдоль стола и постукивая по нему костяшками пальцев, — но выхода не вижу. И тут ты нужен, и там… Крейса из замка тоже не отзовешь, именно сейчас там глаз да глаз необходим, хотя происходящее по его части должно быть. Придется ехать тебе. В общем, берешь охрану и отправляешься в баронство Кондо, именно там, по слухам, обосновался Игранд. Затаись и начинай собирать любую информацию, какую получится. Слухи, факты — что угодно. Денег дам, так что подкупай, кого сочтешь нужным, засылай шпионов, собирай дезертиров, допрашивай их и все добытое немедленно отправляй ко мне. Для нас сейчас любая информация жизненно важна. Я должен знать, что там происходит. И я, честно говоря, даже не знаю, что тебе посоветовать — тут нужно на месте смотреть. Придется думать самому и изворачиваться. Справишься — можешь что хочешь потом просить.

— Милорд, для меня честь просто служить вам…

— Когда врешь, хоть глаза прикрывай. По твоей хитрой физиономии вижу, что чего-то надо. Справишься — если в моих силах, получишь.

— Благодарю, милорд. — Джером даже не сделал попытки оправдаться.

— Тогда бери солдат и отправляйся немедленно. Гонцов шли как можно чаще. Да и сам вперед не лезь — ты мне живым нужен. Твоя работа думать и анализировать то, что шпионы добудут. Отправляйся.

С графом получилось поговорить только с третьим. Но здесь разговор свелся в основном к монологу графа Танзани, которого Володя попросил рассказать о короле Корвии и герцоге Нарском. Изредка монолог прерывался каким-либо вопросом, а потом снова говорил только граф.

— Значит, Октон не авантюрист по натуре и сам, если твердо не будет уверен в успехе, не полезет… Это хорошо.

— Но и от того, что плохо лежит, не откажется.

— Это я тоже понял. Значит, скорее всего, препятствовать своему вассалу он не будет, но официально от всего отопрется. Типа, я тут ни при чем, это все плохой герцог хулиганит. Ну и то хлеб. Действия герцога — это неофициальная война Корвии и Локхера. К счастью, нам удалось перехватить письмо — на какое-то время это задержит наших мятежников.

— Если только гонец был один.

— А зачем Игранду посылать нескольких? Дороги не перекрыты. Это ведь большая удача и чистое везение, что гонец наткнулся на наших разведчиков. Как бы то ни было, нам нужно сыграть тоже… Граф, вы, судя по всему, общались с Октоном. Надо сочинить ему письмо примерно следующего содержания: бывший герцог Торенды поднял мятеж против законного короля и королевский совет его низложил. И благороднейшему королю Корвии должно быть понятно, что любой, нарушивший клятву однажды, сделает это повторно, а любой мятеж — плохой пример для остальных. В связи с этим я, новый и законный герцог Торенды, прошу у его величества помощи в подавлении мятежа, который может угрожать и его владениям, поскольку мятежники, скрывающиеся на территории королевства Корвии — плохой пример для подданных короля. Хм… Немного сумбурно, но смысл ясен.

— Пожалуй, это может заставить Октона призадуматься. Ты прав, такое письмо не помешает.

— Только составить его надо с соблюдением всех правил этикета и вежливости, а я, боюсь, пока в этом не силен.

— Не переживай, князь, это я возьму на себя. Набросаю черновик, а потом еще обсудим. И если я правильно понял, план у тебя уже есть.

— Какой там план, — поморщился Володя. — Приходится импровизировать. Нам сейчас надо выиграть время. И еще замок этот… Хотел еще некоторое время поосаждать его, но, видно, придется здесь все заканчивать как можно быстрее. Время… сейчас любой ценой надо выиграть время… А что по герцогу можешь сказать?

Выслушав рассказ, Володя задумался.

— Значит, говоришь, кристально честный человек, помешанный на всяких клятвах… Просто удивительно, что он выступает на стороне того, кто клятву нарушает.

— На первом месте приказ короля.

— Да уж… не самый удачный человек для того, что будет происходить на границе. Здесь нужен человек с умом лисицы, а не с отвагой и благородством льва. Хм… С одной стороны, это минус, а с другой… хм… хм… Значит, Октон официально останется в стороне, а войну поведет герцог… Если мы в процессе войны вторгнемся на территорию герцогства Нарек — Октон обвинит нас во вторжении и получит повод вмешаться. Если мы не вторгнемся, то герцог Нарский получает свободу действовать на нашей стороне… Говоришь, он опытный солдат? Переть напролом у него сил не хватит, а вот вторгнуться, отступить, поддержать мятежников оружием и людьми, а главное, деньгами, снова вторгнуться… Я ничего не путаю?

— Нет.

— Надо очень хорошо знать герцога, чтобы так точно спрогнозировать его действия… Граф, ты уверен в своих выводах? Если ты ошибешься, это дорого обойдется не только мне, но и всему королевству. Войны на два фронта оно не переживет.

— Я понимаю это.

— Хорошо. Тогда пока все. Подготовь письмо, а я подумаю над этой проблемой. С имеющейся информацией уже можно что-то планировать.

Едва граф скрылся за пологом шатра, как вся показная уверенность князя испарилась, и он устало рухнул на стул.

— М-да, — пробормотал он. — Можно и планировать… За каким чертом я влез во все это?

ГЛАВА 31

Время штурма приближалось. Стена почти готова была рухнуть, и весь вопрос заключался в том, через сколько ударов камнями это произойдет. Солдаты сосредоточенно чистили оружие, на берегу готовили лодки, складывали штурмовые лестницы. Все это делали, особо не скрываясь от защитников. Понимали, что те и сами прекрасно сознают, что к чему. Штурмовые башни тоже были готовы.

Хлопнуло, камень, набирая скорость, устремился через реку в сторону замка. Володя наблюдал в бинокль, как тот врезался в основание и как разлетелись каменные крошки. Стена заметно качнулась. Вот ударил еще один требуше, чуть левее — каждый бьет в свою точку, разрушая стену по всей длине. На стене уже никого не видно, всем ясно, что той недолго осталось и оборонять ее — последнее дело. Наверняка сейчас за ней лихорадочно возводят баррикады и вторую стену.

Вот после очередного удара стена зашаталась, начала медленно клониться, а потом рухнула в реку, увлекая за собой и башню. Ослабленная по всей длине беспрерывным обстрелом, стена завалилась почти целиком…

— Действуем, как договорились, — спокойно распорядился Володя. — Переносим стрельбу в глубину.

Когда пыль осела, стала видна другая стена, наспех возведенная защитниками. По ней и пришлись следующие выстрелы. Причем обстрел не прекратился даже после того, как на реке стали стремительно появляться лодки. Правда, если бы внимательный человек пригляделся в бинокль, то обнаружил бы, что, кроме гребцов, там никого нет. Точнее, есть — куклы из соломы, наряженные в одежды, издали создающие впечатление, что лодки перегружены. С другой стороны полки выстроились для боя, как только там получили известие о том, что стена рухнула. И опять внимательный человек заметил бы, что солдаты стоят как-то очень разреженно, создавая впечатление большой армии, гораздо большей, чем реально.

Двинулись вперед башни, правда, замерли перед первой же траншеей, а солдаты принялись лихорадочно засыпать ее, имитируя бурную деятельность.

Зато какая паника поднялась в замке… Володя буквально залюбовался на бегающих солдат. Определенно, им будет чем заниматься весь день. Ну, и ночью занятия для них найдутся.

А требуше продолжали разрушать теперь уже вторую стену… А кое-кто противился тому, чтобы ставить требуше именно здесь, говорил, что опасно. Как бы они с другого места достали до второй стены? Володя покосился на Конрона.

— Может, стоило все-таки сразу идти в атаку? — поинтересовался тот, искоса поглядывая на бинокль в руках князя.

Володя долго мучить нового графа Иртинского, вчера принесшего клятву верности, не стал и протянул инструмент.

— Они готовы. Видишь же, как забегали. Пусть наши пока отдыхают. Штурм, как договорились.

Обстрел усиливался по всему периметру замка. За прошедшие дни практически изо всех окрестных городков свезли даже самые завалящие катапульты и другие осадные машины. Благодаря большому количеству рабочей силы их установили так же быстро, и теперь все они вели постоянный обстрел. А вот лучники отдыхали — у них вся работа впереди и нужно дать им возможность набраться сил — не роботы же они, а лук не пулемет, где достаточно на спуск нажать. Володя видел, как выглядели лучники после трех-четырех часов работы.

К полудню к стоявшим у замка солдатам подошли подкрепления… и сменили их. Неприятель не мог этого не видеть, но и снять со стен защитников тоже не мог — понимал, что и этих хватит, чтобы захватить стены. А если дать осаждающим закрепиться наверху, то все, можно сдаваться. Какую-то часть солдат они, безусловно, держали в резерве, однако большая часть все равно вынуждена была стоять на стенах под обстрелом. Но и отдыхающие не могли даже снять доспехов.

Вечером обстрел только усилился — к нему присоединились лучники, выстреливая по сотне зажигательных стрел одновременно. Кажется, все, что могло сгореть, — сгорело уже давно, поскольку огонь внутри разгорался вовсе не так ярко, как в прошлые дни. Командиры это быстро заметили и стали чередовать стрельбу зажигательными и обычными стрелами, благо всех их было накоплено столько, что можно месяц в таком темпе стрелять.

Уже после полуночи обстрел продолжили только осадные машины — остальные солдаты и лучники отправились отдыхать.

Штурм начался в пять утра… Первыми подошли к стене пехотинцы, а арбалетчики открыли быструю стрельбу, отстреливая тех, кто пытался сбить приставленные лестницы. Медленно тронулись вперед штурмовые башни, а заранее подготовленными щитами укрыли окопы у них на пути. С берега к рухнувшей стене устремились десятки лодок, за ними пошли плоты.

Володя наблюдал за всем этим с холма. Бинокль пока плохо помогал, темно еще, все-таки осень, но донесения шли постоянно. Первая не очень настойчивая атака была отбита, а вот на берегу около рухнувшей стены бой идет ожесточенный. Сейчас все ждали, когда подойдут осадные башни, чтобы начать общий штурм.

— Первая стрела, — отдал команду Володя, видя, что башни почти подошли.

В воздух устремилась огненная стрела. Увидев сигнал, его продублировали остальные, и вот пошла основная волна пехоты, за ними, укрывшись за щитами, лучники, немедленно открывавшие огонь по стенам. Может, и не очень действенный, но сильно мешающий осажденным.

Уже достаточно рассвело и было видно, как на стену забрались первые солдаты и там разгорелся бой… Наконец подошла первая башня, перекидной мост медленно пошел вниз… А с верхней площадки, которая находилась выше замковой стены, уже стреляли лучники, расчищая дорогу десанту. Наконец мост опустился, и по нему в атаку бросились сразу несколько человек, прикрывшись щитами. За ними шли другие, наиболее умелые мечники — их задача продержаться до подхода подкреплений. В саму же башню уже устремился целый поток солдат, довольно быстро взбирающихся по внутренней лестнице. Напрасно противник обстреливал башни зажигательными стрелами — мокрые шкуры служили прекрасной защитой от огня. Тут только катапульты могли бы помочь, но их выбили еще в первые дни осады. На это Володя обратил особое внимание и лично руководил концентрацией огня по тем местам, где, по его мнению, могли стоять вражеские машины. А уж если их расположение засекалось, то он не успокаивался, пока весь гребень стены не превращался в пыль. Сейчас это давало превосходный результат — врагу совершенно нечего было противопоставить осадным башням и гуляй-городам, под прикрытием которых солдаты могли в безопасности подходить почти к самой стене.

К воротам подкатили большущий таран, и первый удар сотряс решетку. Сверху стали лить кипящее масло, но крышу тарана сделали на совесть, и внутрь ничего не попало… хотелось в это верить.

— Ваше сиятельство, у реки удалось оттеснить врага за вторую стену, — подскочил запыхавшийся гонец. — Она частично разрушена, так что скоро пойдем дальше. Командир просит разрешение на использование резерва.

— А не слишком быстро? Впрочем, ему на месте видней. Пусть сам смотрит. Если считает нужным ввести в бой резерв, пусть это делает, но помнит, что до полудня больше солдат он не получит.

Гонец откланялся и исчез. Вскоре пришло еще одно сообщение — удалось закрепиться на одном участке стены. И тоже просьба разрешить использовать резервы.

— С ума они, что ли, сошли? — не выдержал Володя, когда с такой же просьбой прибыл еще один гонец. — Договаривались же, что эти вопросы командиры колонн сами решают на месте!

— Но также договаривались, что резервы будут использованы позже, когда на стене закрепится как минимум половина атакующих колонн, — заметил Танзани. — Пока это удалось только одной.

— Все равно им на месте виднее, чем мне отсюда! Они по каждому чиху будут советоваться?

Бои шли тяжело, практически каждый метр приходилось отвоевывать с огромным трудом. Но когда к стене подъехала вторая башня, исход сражения был решен — осажденные просто не могли сосредоточить необходимое количество людей для отражения атаки сразу на нескольких фронтах. Самые большие угрозы для них были от башен и со стороны реки, где рухнула стена. За прошедшие сутки требуше изрядно потрепали и вторую стену, наспех возведенную защитниками. Может, она чуть и задержала атакующих, но ненадолго — у врага просто не хватило сил, чтобы заткнуть все дыры. И как раз когда ситуация стала переламываться в пользу атакующих, от очередного удара тарана слетела решетка ворот. Стало ясно, что сами ворота без нее долго не простоят.

Наконец удалось твердо закрепиться на стене, и тут вступила в дело другая заготовка — сразу за солдатами на стену поднялись лучшие лучники. Каждый нес с собой два колчана стрел, а специально выделенные люди еще по три. Кроме того, солдаты уже привязывали к скинутым веревкам еще колчаны. Как только лучники оказывались на стенах, они открывали убийственный огонь по подходящему к защитникам подкреплению. Причем пехотинцы, выполняя приказ, со стен не спускались, а только держали подступы, прикрывая лучников. Противник быстро понял, что к чему, и солдаты перестали тупо выбегать из-за укрытий. Но лишившись подхода подкрепления, защитники стен оказались обречены, и вот еще на нескольких участках удалось закрепиться.

Не дожидаясь, когда рухнут ворота, пехотинцы перешли в наступление. Сейчас началась уже свалка, но, в отличие от солдат графа Иртинского, пехотинцы Вольдемара действовали слаженными группами по восемь человек. В воцарившемся хаосе такая группа давала неоспоримое преимущество войскам герцога. И даже будь пехотинцев меньше, чем войск графа, то и тогда результат получился бы один. Солдаты очень быстро разобрались, какое на самом деле преимущество дает им такая тактика в тесных переулках, узких проемах между строениями, а также в коридорах донжона. Тем более подоспели уже и арбалетчики, приданные каждому взводу. Лучники старались занять места повыше и вели обстрел с уцелевших крыш.

Такой слаженной атаки враг долго не выдержал и сломался. Володя это понял по донесениям еще до того, как началась повальная сдача в плен. Войска самого графа по-прежнему сражались отчаянно, но проблема в том, что их у него немного, не больше пятисот человек — остальные его вассалы и их люди. Сражаться насмерть у них не было никакого стимула, тем более у рядовых. Поняв, что дальнейшее сопротивление бессмысленно, они стали сдаваться.

Володя в сопровождении Конрона, Танзани и гвардейцев короля въехал через разбитые ворота и оглядел площадь перед ними. Покачал головой:

— Как все бессмысленно…

— Что именно? — удивился граф.

— Да вот это… Поднимать руку на своих в то время, как вторгся внешний враг…

— А что, у вас на родине, князь, такого не было?

— Было, граф, к сожалению. Потому и говорю, что бессмысленно.

Володя обратил внимание, что вокруг убитых и раненых уже вовсю суетятся медики. Князь одобрительно кивнул и пришпорил коня. Выглядел он слегка бледновато, когда смотрел на трупы вокруг, но при этом не отворачивался. Конечно, это уже не первая битва, в которой ему довелось участвовать, но первая, которая велась с таким ожесточением. Трупов оказалось очень много.

Бои продолжались в основном в самом замке, где укрепились самые преданные сторонники графа. Офицеры, следуя приказу не рисковать людьми попусту, доживались арбалетчиков, и те почти в упор расстреливали баррикады из мебели. Мощные арбалеты насквозь прошивали доски, доставая прячущихся за ними солдат. Если же те, не выдержав обстрела, пробовали переходить в контратаку, то их встречали сдвинутые щиты и выставленные копья. В тесном коридоре такая оборона была практически несокрушима.

В донжоне Володя и высшие офицеры прошли в одну из относительно уцелевших комнат, где и обосновались, дожидаясь известия о сдаче последних защитников.

— Когда вы сказали, что замок можно взять за две недели, я не поверил, — сказал граф. — Вы в который раз удивляете меня, милорд. Оказывается, эти ваши инженерные части не такая уж блажь, как я полагал раньше.

Володя только кивнул, продолжая глядеть в окно. Потом посмотрел на часы.

— Уже два часа пополудни… Если бы все защитники оборонялись так же, как это делал отряд графа, боюсь, мы бы еще долго тут возились.

— Ну не все же такие, — пожал плечами Конрон, успев где-то разжиться кувшином с вином и теперь старательно выискивая кружку. Не нашел, пожал плечами и отхлебнул прямо из кувшина.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату ворвался солдат. Конрон вскочил, отбросив кувшин и схватившись за меч, Танзани положил руку на рукоять. Но солдат оказался своим, правда, выглядел очень уж бледно. Оглядев комнату таким диким взором, что все невольно попятились, он махнул рукой.

— Милорд… там… ужас что… они…

— Что?

— Прошу вас за мной… идемте…

Володя переглянулся с Конроном и Танзани и кивнул:

— Веди.

Солдат выскочил, словно за ним гналась сотня убийц, и понесся по коридору. Толпу, собравшуюся чуть далыце они увидели издалека. Причем толпу из своих солдат. Шума драки слышно не было… Более того, стояла очень уж неестественная тишина.

— Расступитесь! — рявкнул граф Танзани.

Солдаты оглянулись и тут же поспешно отпрянули к стенам, тишина мгновенно нарушилась. Володя вошел в комнату первым и замер, задохнувшись… Пошатнулся и, если бы не поддержка Конрона, рухнул бы на пол прямо здесь.

— Кто?! — прохрипел он.

— Они сами, милорд, — испуганно промямлил один из солдат. — Когда мы ворвались, они сражались друг с другом… Кто-то защищал…

Володя прикрыл глаза, но картина, увиденная им, не пропала и после этого. Трупы… женщины, дети… все лежали вповалку. Эмоции снова отключились, и мозг анализировал картину как компьютер. Не надо было чужих слов, чтобы понять, что произошло. Свои убивали своих… тех, кто не мог защищаться. Чтобы не достались врагу… такое вот извращенное чувство собственности…

Володя отвернулся и вышел. Как добрался до выхода, не помнил, но на улице его вывернуло наизнанку. Его рвало даже после того, как в желудке уже ничего не осталось. Рядом опустился Конрон, бледный не меньше своего сеньора.

— Там и графа Иртинского нашли. Похоже, он самолично убил и жену и детей.

— Геббельс недоделанный, — буркнул Володя, вытер рот и с трудом поднялся.

— Что?

— Неважно… Что там еще?

— Да в общем, все. Некоторые, судя по всему, пытались оказать сопротивление, но…

— Не может же быть, чтобы они абсолютно все были чокнутыми…

— Не все. — Володя обернулся. Чуть в стороне, прислонившись к стене дома, стоял хмурый граф Танзани. — Но граф окружил себя действительно преданными людьми, которые пошли за ним даже на это. А когда никого не осталось — они пронзили мечами себя.

Володя хотел что-то ответить, но понял, что заговорить просто не сможет, словно кто-то сдавил ему горло. Он поднялся и быстро направился куда-то… Конрон вскочил, но был остановлен графом Танзани, который наклонился к нему и что-то прошептал. Тир нахмурился, потом кивнул и отправился следом за князем.

Практически до вечера князь, в отличие от прошлых сражений, не вмешивался ни во что. Стоял на крыше какого-то сарая и наблюдал за происходящим. Солдатам казалось, что он просто присматривает за ними, но Конрон, находящийся рядом, видел, что взгляд Вольдемара какой-то пустой, ничего не выражающий. Даже когда он встал рядом, тот не повернулся к нему.

Офицеры прекрасно знали свои обязанности и уже принялись за наведение порядка в захваченном замке, тем более, как они думали, на виду у командующего. Конрон по-настоящему встревожился, когда стемнело, а князь даже не подумал уходить с крыши. Новоиспеченный граф уже хотел было встряхнуть его как следует, чтобы привести в чувство, но Вольдемар вдруг развернулся и отправился вниз, пройдя мимо него, словно не заметив…

Наутро князя в замке найти не смогли. Конрон уже хотел было бить тревогу, но подошедший Танзани его удержал:

— Кажется, я знаю, где князь. Если я не прав, тогда и поднимай людей на поиски, а пока позволь мне попробовать.

— Час. Через час поднимаю солдат.

Граф усмехнулся и согласно кивнул:

— Вполне хватит.

Как он и предполагал, князь сидел на своем любимом месте у реки, задумчиво глядя куда-то вдаль. Танзани подошел ближе и чуть не отшатнулся, настолько плохо тот выглядел. Неужели его так потрясло это убийство? Он, конечно, странный человек, вечно носящийся со своими идеями о том, что не должны страдать женщины и дети… Впрочем, если верить князю, то его понять вполне можно. Но до сегодняшнего дня граф и не думал, что все настолько серьезно.

Он присел рядом и немного помолчал.

— Так плохо? Полагаю, гадаешь, зачем граф сотворил такое?

Сначала Танзани подумал, что Вольдемар его слов просто не расслышал, поскольку никак на них не отреагировал. Потом князь медленно повернул голову. Сообразив, что другой реакции не дождется, граф продолжил:

— Всегда полагал графа немного чокнутым, с его убеждением, что нынешние люди разбалованные и ни на что не годные неженки. Любил он поговорить о прошедших временах, когда, по его представлению, жили настоящие герои и когда все, и жены и дети, сражались с врагом… делили и победы, и поражения. Как жены, чтобы не попасть в плен к врагу, убивали себя и своих детей…

— Высшая доблесть? В этом? — Слова звучали глухо, но Танзани был рад и такой реакции.

— Ну, это в сагах так воспевалось… Идеал доблести воина, идеал доблести жены воина… Граф все это воспринимал очень серьезно. Сам спал на деревянной лежанке, укрытой только дерюгой… — Он вдруг хмыкнул. — У нас долго гадали, как он на таком ложе с женой… Тут он, похоже, жене не доверился, решил сам все сделать… согласно тому, как о героях в сагах сказывают. Может, считал, что так и должно быть у настоящего воина…

Ненадолго воцарилась тишина. Граф поднял голову и… во взгляде Вольдемара была такая боль, что он почувствовал ее чуть ли не физически.

— Почему я не могу заплакать, граф? После гибели родителей я разучился что-либо чувствовать, но научился хорошо чувства имитировать. Аливия снова научила меня смеяться и грустить… но плакать я так и не научился — даже когда очень хочется… не могу, и все.

Граф откинулся на траву и уставился в небо.

— Дураки сказали бы, что мужчины не плачут. Совсем идиоты тебе позавидовали бы. Я тебе помочь не могу. Ты не виноват в том, что произошло. Даже я, зная графа, не мог предвидеть, что он сотворит такое.

— Спасибо… Я скоро буду в норме… как обычно.

Граф поднялся и хлопнул Володю по плечу.

— Скорее — тебя все ждут. У нас еще много неоконченных дел. Герцог Торенды не может позволить себе переживать о прошедшем.

Танзани неторопливо спускался с холма, не оглядываясь.

Снова тишина… Володя закрыл глаза. Те люди, которые его обучали на Базе, вовсе не отличались идеалистическими взглядами на жизнь. Пройдя многие горячие точки, побывав в тылу врага, в джунглях и под водой, они знали, что такое жизнь и выживание. Кроме того, и историки сделали все возможное, чтобы излечить мальчика от идеалистического представления о прошлых временах, заставив досконально изучить биографию многих знаменитых людей своего времени. Борджиа… Марии Медичи… Изучить, какими методами велась война за власть. Его подготовили ко многому, но… но произошедшее поразило даже не столько своей жестокостью, хотя и это тоже, сколько совершенной бессмысленностью. Вот так, походя, распорядиться чужими жизнями… это было выше понимания… за гранью…

Князь в военном лагере появился только к полудню. Неторопливо прошелся по госпиталю, перебросился парой слов с Арвидом и его помощницей, выглядевшей не лучше самого князя.

— Война — зло, — бросила она ему и, не дожидаясь ответа, удалилась.

В другое время Володя долго бы размышлял по поводу того, к чему она это сказала и что имела в виду, но сейчас просто пожал плечами и отправился дальше.

У поля, где солдаты отрабатывали атаку строем, Володя остановился рядом с графом Танзани, наблюдавшим за тренировкой.

— Я тогда не очень рассмотрел… Сколько в той комнате погибших?

Граф ответил не сразу.

— В замке, — неторопливо заговорил он, — укрывались семьи многих благородных из тех, кто поддерживал мятеж. И все они были собраны в той комнате… Двенадцать женщин, семнадцать детей… десять мальчиков и семь девочек от пяти до пятнадцати лет…

— Война — зло.

Граф удивленно глянул на князя, но счел за лучшее это высказывание «не заметить».

— Какие наши дальнейшие планы? Объединение Игранда с герцогом Нарским может быть опасным…

— Знаю… — Володя потер виски, словно прогоняя головную боль. — Завтра надо уходить отсюда. Пусть остальным занимается Конрон.

Конрон не заставил себя долго ждать и вскоре объявился, запыхавшийся, но довольный.

— Милорд, рад, что с вами все в порядке.

Танзани прикрыл глаза и отвернулся, чтобы тот не заметил выражение его лица. Володя, наоборот, развернулся к новому графу Иртинскому:

— В порядке? Конрон, завтра мы уходим. У тебя остаются все эти отряды благородных, что подошли к нам на помощь, доказывать свою преданность. Полагаюсь на тебя и надеюсь, что больше от этого графства сюрпризов не будет. Предыдущий граф держал тут всех в ежовых рукавицах, потому и шли за ним. Сейчас без него вряд ли у них получится объединиться. Но все равно бей, пока враги растеряны — сил у тебя достаточно, а самые сильные противники полегли тут, в замке.

Конрон согласно кивал, хотя вряд ли слушал внимательно — главное уловил, а детали… ну, детали все равно по ходу продумывать придется.

Володя в другое время заставил бы все-таки выслушать себя, но сейчас только вздохнул:

— Полагаюсь на тебя.

Как и обещал князь, армия выступила на следующее утро. Поскольку на этот раз шли с обозом и осадными машинами, пусть и оставив большую часть тяжелой техники у Конрона, это сильно сдерживало скорость марша. Но на это Володя пошел вполне сознательно, ожидая за время марша получить более подробные сведения о прошедших переговорах Игранда и герцога Нарского. Торопливость в этом деле была лишней. Да и после всего произошедшего он ощущал сильный упадок сил. И еще остро давило чувство одиночества. Все, с кем он начинал работать в этом мире и с кем уже сдружился, были далеко. Джером следил за Играндом, Филипп обеспечивал наполнение магазинов необходимыми армии припасами, Конрон стал графом Иртинским и остался наводить порядок в своем графстве. Аливия в замке под присмотром брата и отца, там же графиня Лурдская с дочерью. Из всех знакомых с ним оставался только граф Танзани, но называть его другом не стоило. Он, прежде всего, человек короля и предан исключительно королю. Если он сочтет, что новый герцог Торенды угрожает королевству, тут же станет врагом. Эта невозможность хоть с кем-то поговорить по душам была хуже всего… В результате Володя вынужден был копить боль в себе. Впрочем… а с кем бы он мог поговорить? Из всех он безоговорочно верил только Аливии, но вываливать свою боль на девочку… увольте. Так что по большей части он обманывал самого себя, и от этого становилось еще хуже. Володе остро не хватало настоящего друга, с кем можно было бы поделиться болью.

Через два дня они покинули графство и, не торопясь, направились к границе королевства. Понимая важность информации в этом деле, Володя еще до отправки Джерома договорился с ним о системе связи, когда армия двинется к границе. В пути он получил и первое донесение от Джерома. Все оказалось не настолько плохо, как он полагал сначала. Сейчас еще шли переговоры между герцогом Торенды, как себя называл Игранд, и герцогом Нарским о помощи, но, судя по всему, идея такой помощи не очень вдохновляла Нарского Льва, как его называли.

В следующем донесении Джером сообщил, что герцог Нарский ведет очень активную переписку со своим королем. Удалось перехватить пару донесений, но они зашифрованы. Володя поморщился. Эти местные шифры были настолько просты, что расшифровать их проблем не было… или здесь использовался другой? Надо скорее завести криптоотдел, решил он. Перехваченные письма прилагались…

На их расшифровку Володя потратил примерно день. Ббльшую часть времени он убил на то, чтобы подобрать начало ключа. Потом сам себя проклинал за глупость — конечно, бесхитростный герцог всегда обращался к собственному королю «Ваше Всемилостивейшее Величество», что и выводил в начале каждого письма. Просто Володя даже подумать не мог о такой потрясающей глупости в столь важных документах, вот и не искал простых путей. А с ключом расшифровка не составила никакого труда. Этот ключ он и отправил Джерому. В письмах же ничего особо важного не было — король сомневался, стоит ли вмешиваться и не получат ли они больше проблем, чем выгод. А вот в другом письме содержалась важная информация — Октон зондировал Тралийскую империю на предмет того, как при императорском дворе посмотрят на то, что он оттяпает кусочек от Локхера. М-да, похоже, Октон был сверхосторожным королем. Результат своего зондирования он и отправил герцогу Нарскому. Судя по всему, империи сейчас было совсем не до мелких разборок каких-то королевств — они готовили поход куда-то на юго-восток против кочевников, в прошлом году изрядно потрепавших империю.

— Значит, вмешаются, — констатировал граф Танзани, когда прочитал расшифрованные послания. — Как только убедят герцога Нарского.

— В чем? — не понял Володя.

— В том, что это достойный рыцаря поступок. Полагаю, одна из причин, по которой еще не началось вторжение, та, что тот считает не слишком честным поступком нападать, когда его противник занят в другом месте и не может оказать сопротивления.

Володя даже крякнул от удивления.

— Ну, я немного преувеличил, — усмехнулся граф, заметив реакцию собеседника. — Ему просто нужно время, чтобы собрать вассалов.

— Понятно, — Володя задумался. — Эта медлительность нам на руку.

Следующее послание пришло через день, когда армия находилась примерно в двух днях пути от графства, где сейчас была база Игранда. Среди кучи всяких сведений, важных и не очень, было одно послание, которое гонец вручил лично в руки Володе. Тот вскрыл запечатанный конверт и удивленно моргнул — шифр. До этого Джером не утруждал себя шифрованием посланий, справедливо полагая, что ничего такого шибко секретного в них нет.

Понимая, что именно там и содержится важная информация, Володя все же сначала прочитал остальные бумаги. Граф Танзани, неизменно присутствующий при чтении этих донесений, задумчиво поглядывал на это письмо, но ни о чем не спрашивал. Кажется, оно его тоже интересовало больше остальных.

— Герцог Нарский поднял армию, — Володя передал одно из посланий графу.

Тот удивленно выгнул бровь и прочитал письмо.

— Что-то быстро… Вряд ли за это время он успел собрать всех вассалов. Что же там произошло? — И он снова покосился на зашифрованное послание.

— Думаю, ответ тут. — Володя взял письмо и отправился в дом, где поселился, когда армия встала рядом с деревней. — Закончите здесь без меня, граф.

Когда Володя закончил расшифровку письма, он еще долго сидел за столом с закрытыми глазами… Мучительно болела голова, не давая сосредоточиться. В конце концов, собрав силы, он вышел на улицу. Стало легче — свежий воздух помог прояснить мысли. Он добрался до штабного шатра, где оставил графа.

— Вот почему герцог так спешит, — Володя протянул ему расшифрованное письмо.

Тот быстро глянул на смертельно бледного князя, осторожно взял бумагу и прочитал. Задумался.

— М-да, — только и сказал.

— Только не говорите, что вы удивлены, — попросил Володя.

— И что ты теперь будешь делать?

— То, что и планировал. — Князь потер виски. — То, что и собирался. Это на ситуацию никак не повлияет.

Вольдемар сел за стол и вернулся к тем документам, которые не успел прочитать. Надо бы ответить Джерому, но пока нет сил… Попозже.

Граф вздохнул и снова перечитал не очень длинное сообщение от Джерома. Тот писал, что до них дошли слухи, будто по приказу нового герцога Торенды Вольдемара, разъяренного сопротивлением в замке графа Иртинского, были убиты все благородные вместе с семьями, находившиеся на тот момент там. Получив это известие, герцог Нарский был, мягко выражаясь, «очень сердит» таким не рыцарским поведением и приказал немедленно выступать, чтобы наказать «подлого злодея». Дальше Джером спрашивал, как ему поступать в этой ситуации, что говорить своим людям и что на самом деле произошло в замке графа Иртинского.

Радует хотя бы то, что Джером не поверил в эти слухи.

— Это может создать проблемы, — через некоторое время заметил граф.

— Может, — не стал спорить Володя.

— И какие у тебя планы?

— Через три часа выступаем. Замок Иден… Полагаю, он достаточно удобен, чтобы в нем создать временную базу. Судя по всему, солдат там тоже мало.

— Отрон — верный человек бывшего герцога. В боях он понес потери, но, насколько я знаю, продолжает в своем замке собирать людей. Так просто он замок не сдаст, придется осаждать.

— А мы никуда не торопимся. Пока не будет точных сведений о планах герцога Нарского, мы все равно ничего не сможем сделать.

— Это все понятно, но я спрашивал не об этом, а о слухах!

— Ничего.

— Ничего?

— Граф, кажется, вам надо подготовить ваших людей к выступлению.

Танзани вскинулся, но пригляделся к князю, который неподвижно сидел за столом, уставившись в одну точку, и кивнул:

— Да, милорд.

Замок Иден встретил их запертыми воротами и настороженными взглядами приготовившихся к обороне солдат на стенах. Граф ожидал, что Вольдемар, как обычно, отдаст приказ подготовить лагерь, а сам в бинокль начнет разглядывать стены и укрепления, которые после замка графа Иртинского совершенно не впечатляли. Но на этот раз никаких приказов не последовало. Офицеры начали растерянно оглядываться на князя, не понимая, что нужно делать. Тот же сидел в седле прямой, как меч, смотря на изготовившийся к обороне замок, и даже не попытался взять бинокль, привычно болтавшийся у него на шее.

Вот он чуть дернул поводьями, и послушный конь неторопливо направился к воротам. Офицеры снова переглянулись, не понимая, что делать им, за спиной в походных колоннах замерли солдаты. Танзани махнул всем, чтобы оставались на месте, а сам нагнал князя и пристроился рядом, гадая, что тот задумал. Не покончить же с собой таким экзотическим способом — подъехав на расстояние выстрела из лука или арбалета со стены.

Нет, остановился примерно на полпути между армией и стеной замка. Медленно текло время, а князь не шевелился, стояли солдаты, не понимая, что задумал их непредсказуемый командующий. Со стен им что-то кричали, но из-за поднявшегося ветра невозможно было расслышать слов. Впрочем, князь все равно никак не реагировал. Тут рядом с ними остановился еще один всадник — солдат с личным штандартом нового герцога Торенды. Похоже, кто-то из офицеров углядел непорядок. На стене замка разом замолчали. Прошло еще десять минут. Плавно опустился подъемный мост, и из замка выехало три всадника. Граф Танзани чуть повернул голову, пытаясь по лицу князя понять, что он задумал, но тот оставался совершенно невозмутимым.

— Впереди едет тир Иденский Отрон, — сообщил Танзани, но Володя даже не шевельнулся.

Вот троица подъехала — владелец замка, оруженосец и солдат с флагом. Тир оглядел невзрачную фигуру нового герцога в серой дорожной накидке, которая никак не к лицу герцогу. Потом посмотрел на Танзани:

— Граф…

Танзани чуть склонил голову и тут же подал коня назад, показывая, что в присутствии герцога не может начать говорить первым. Отрон нахмурился, похоже, не понимая, зачем вообще выехал.

— Ваше сиятельство…

— Тир, — вежливо, но с совершенным равнодушием отозвался герцог. — Почему вы не открываете ворота перед своим герцогом?

Этот спокойный тон, похоже, взбесил Отрона, хотя его ярость выразилась не в криках, он даже не покраснел или побледнел. Но что-то изменилось в его взгляде.

— Перед герцогом?! Я не признаю герцогом того, по чьему приказу убивают ни в чем не повинных людей…

И тут… Танзани даже не поверил, когда увидел улыбку па лице князя… Правда, от этой улыбки бросало в дрожь, но… он улыбался…

— О-о-о! — Улыбка стала шире, но Отрои крепче сжал поводья. — До вас уже дошли эти слухи?

— Ты… ты отдал такой приказ… — Голос тира сорвался, и непонятно было, спрашивает он или утверждает, из- за чего его слова можно было принять за оскорбление.

Но граф Танзани видел, что тир просто испуган. Он не понимал причины собственного страха и от этого нервничал еще сильнее. Ну нельзя же испугаться этого мальчишки полутора метров ростом, если считать и шлем? Но эта улыбка…

— Так вы верите в это? — Князь, казалось, был рад этому до невозможности. — Тогда почему же вы до сих пор не открыли ворота? Тоже ждете штурма?

Последняя фраза прозвучала с еле уловимой угрозой, а еще долей сарказма. Тир вздрогнул и непроизвольно облизнул губы.

— Милорд…

— Пока солдаты в походном строю, мы находимся на территории моего вассала. Если я сейчас отдам приказ разбить лагерь, то вы станете мятежником, тир. Дальше — штурм. И солдаты уже устали стоять, тир…

Замок сдался через десять минут — Отрон принял все условия и больше того, принял все меры, чтобы не произошло никакой неожиданности, когда старшие офицеры в сопровождении избранных отрядов въезжали в замок. И за все время, пока они ехали под испуганными и угрюмыми взглядами обитателей замка, улыбка не покидала лица князя. Но от этой улыбки радостно не становилось никому. И только в комнате она пропала, превратившись в жалкую гримасу…

Похоже, князь даже не заметил, что в комнате не один — граф Танзани задержался, ожидая распоряжений. И сейчас граф стоял у двери, глядя, как князь борется с чем-то внутри себя. Вот затряслись его плечи… на миг показалось, что князь сейчас разрыдается, но из глаз не вытекло ни слезинки.

Граф осторожно попятился и аккуратно прикрыл дверь. Прислонился к ней спиной и устало вытер лицо Затем закрыл глаза и сложил руки на груди, словно часовой, и уходить с этого поста явно не намеревался.

В следующие дни Володя практически не показывался перед солдатами, все время проводя у себя в комнате. Там же вел совещания. Не очень удобно, однако ни у кого при виде князя желания спорить не возникало. О хозяевах замка никто и не вспомнил. Мучаясь неопределенностью, тир Отрон несколько раз пытался пробиться к новому герцогу, чтобы наконец получить какие-то известия о своей судьбе, но его не пустили даже на порог. Однажды его заметил граф Танзани.

— Не стоит так переживать, тир. Ничего с вашей семьей не случится.

— Но…

— Я знаю князя уже достаточно давно, потому могу смело утверждать, что и вы и ваша жена с детьми находитесь в полной безопасности… Если, конечно, вы не сделаете какую-нибудь глупость.

— Как в графстве Иртин? — Похоже, тир решил броситься со скалы головой вниз.

Танзани задумался на миг, подыскивая слова.

— Прежде, чем делать какие-то выводы, узнайте князя получше.

Как-то так постепенно получалось, что все больше и больше народу обращалось к Володе по его титулу «князь», совершенно неизвестному в этом мире, оттесняя на задний план «герцога». Это уже стало настолько привычным, что даже в письмах к королю, которые отправлял Танзани, этот титул появлялся гораздо чаще, чем «герцог».

Поскольку расстояние от герцогства Нарского было не очень большое, то донесения от Джерома стали поступать очень часто. Тем более, как он сообщил, ему удалось завербовать «очень важного информатора» в окружении самого герцога. Понимая, что имя такого человека в письмах, даже зашифрованных, называть не стоит, Володя спрашивать ничего не стал, зато требовал как можно больше подробностей, пусть даже самому Джерому они кажутся не очень важными.

— Ну и долго ты еще взаперти сидеть будешь? — поинтересовался граф Танзани через пять дней после их прибытия в замок.

— Пока не получу нужную информацию от Джерома.

— Я не об этом. — Граф оглядел не очень большую комнату и поморщился. — Ты никогда раньше не оставлял своим вниманием подготовку солдат, а сейчас все свои приказы передаешь через секретаря… как там его?..

— Абрахим Винкор.

— Я помню! Я спрашиваю, долго ты еще в этой конуре прятаться собрался?

— Мое присутствие не требуется. — Володя отвернулся к окну. — И отсюда замечательный вид на поле, где проходят тренировки, а бинокль у меня хороший.

Граф только разочарованно вздохнул:

— Ты не сможешь вечно прятаться, а слухи… Ну, как пришли, так и уйдут.

— Не уйдут, граф, и вы об этом знаете. — Володя подошел к столу и налил в кружки разбавленное вино, одну подвинул графу. — Их будут распространять даже те, кто точно знает, что на самом деле произошло в замке графа Иртинского. Для кого-то это просто пикантные подробности, ложные, зато как их будут слушать… Для кого-то возможность отомстить тому, кто сломал их жизнь, одолев старого герцога. В этой ситуации мне остается либо смириться со слухами… либо использовать на собственное благо.

— Как ты это сделал, когда мы подошли к замку?

— Примерно… Ты поверишь, что это произошло случайно?

— Поверю. Ты не мог предвидеть того, что граф с ходу кинется обвинять тебя в том убийстве. Я даже думаю, что ты боялся нового штурма, в котором может повториться прошлая ситуация, потому до последнего тянул с приказом разбить лагерь. Для того и вперед поехал, чтобы не принимать решения. Тебе повезло, у тира Отрона не выдержали нервы, но что ты собираешься делать дальше? Так и будешь прятаться в своей конуре?

Плечи князя поникли.

— Не знаю, граф… Честно, не знаю… Я… я боюсь решений… Вы правы… Боюсь, что они снова приведут к чему- нибудь… плохому… Но я понимаю, что, если не буду вообще ничего делать, — будет много хуже. Я не знаю…

— Неужели ты позволишь произошедшему сломить себя?

— Граф… я вас очень прошу… оставьте меня… пожалуйста…

Танзани вышел, хлопнув от злости дверью.

— Мальчишка, — буркнул он. — Сопливый мальчишка!

На следующий день гонец принес известие, что войска герцога Нарского пересекли границу герцогства. Получив новости, Володя на миг замер, закрыв глаза, потом, очнувшись, распорядился созвать совет.

— Выступаем завтра утром, — сразу отдал он приказ, даже не пытаясь делать вид, что собирается слушать чьи-то советы. — Господа, прошу всех подготовить свои подразделения к выступлению. Ллия Тутс… вас попрошу остаться. Для вас у меня будет специальное задание.

Кочевник-арзусец, поднявшийся было вместе с остальными, уселся обратно на стул и невозмутимо уставился в стену перед собой. Танзани, выходивший последним, глянул на сосредоточенное лицо князя и облегченно вздохнул — похоже, тот преодолел свои страхи, и прежний Вольдемар Старинов вернулся.

ГЛАВА 32

На этот раз не было стремительного броска вперед, чего, похоже, ожидала вся армия. Только медленное продвижение к границе. Армия двигалась все равно быстрее, чем обычные соединения этого мира, но за прошлое время все настолько привыкли к молниеносным перемещениям, что этот почти черепаший шаг вызывал недоумение.

— А не слишком ли мы медленно идем? — не выдержал однажды Танзани, заодно решив немного отвлечь все еще хмурого и задумчивого Володю.

— Медленно? — Володя огляделся. — А куда торопиться?

— Я думал ты, как обычно, рванешь вперед на полной скорости.

— А дальше?

— Ну… разгромим армию герцога.

— Допустим, разгромим, а что дальше? Нам ведь нужен не разгром армии герцога, а мир с Корвией. Победа же над герцогом Нарским никак этой цели не поможет. Ну, уйдет он к себе, будет новую армию собирать с помощью короля. Если же мы начнем преследование, это даст повод Октону обвинить нас в нарушении границы и покушении на его вассала.

— Хм… — граф крепко задумался. — Пока мы бьем его на нашей территории, Октон не вмешается, но…

— Но план у корвийцев совсем другой — дать повод Октону вмешаться. А это им сделать много проще, чем нам сдержаться.

— У тебя уже есть идея.

— Понимаешь… я все вспоминаю одну кампанию своей родины… Это было двести лет назад… Ситуация была немного другой, но цель та же — мир как можно скорее с одним из противников в ожидании нападения другого, гораздо более опасного. Если мир не заключить, придется воевать на два фронта. И противник это знает. Ему даже не надо вести пока активных боевых действий, единственная цель — продержаться до атаки второго врага. И вот в этой ситуации необходимо было вынудить противника заключить мир…

— И что этот командующий сделал?

— Кутузов? Отступил.

— Что?!

— Вот и я думаю, что нам делать… Нам нужен мир, мир, а не победа.

С остановками и не очень утомительными тренировками армия подошла к месту боевых действий и остановилась почти на неделю. Каждый день приезжали гонцы от Джерома с вестями о происходящем, но Володя все еще колебался… Легче всего было бы сорваться с места, стремительно сблизиться с противником, разрезать его, прижать к реке и давить, пока не побежит. Герцог Нарский придерживался классического для этого мира метода ведения войны — неторопливое продвижение с гигантскими обозами, осада замков, захват ключевых пунктов… Пока он продвигался по дружеской территории, контролируемой Играндом, его движение задерживал только обоз, из-за него герцог и был очень уязвим для стремительных атак. По сути, Володя мог выбирать любое место и время для боя. Успевший оценить маневренность и стойкость созданной князем армии, Танзани и ожидал таких действий, но слова Володи заставили его задуматься, и даже на совещаниях он предпочитал пока помалкивать, выслушивая разные мнения. Отмалчивался и Володя.

Наконец, когда дальше откладывать решение стало уже невозможно, приказ был отдан… Ллия Тутc, получив распоряжение, ухмыльнулся.

— Вы, милорд, соображаете, в отличие от этих, — кочевник сделал презрительный жест, изображающий рыцаря.

Володя нахмурился — никакого понятия о дисциплине. С большим удовольствием он поручил бы это дело другому, но… но никто другой, кроме кочевника, с ним не справится. Отступление? Притворное? Что может быть хуже для всех этих благородных? Володя с помощью Танзани еще заставил бы всех подчиниться, тем более он уже приобрел кое-какой авторитет, но ни от кого другого такой приказ благородные не потерпят. Тутc же кочевник, они воюют ради добычи, и притворное бегство для него всего лишь военная хитрость, один из тех приемов, которые они любят применять. Будучи наемником и уже давно воюя в разных королевствах, он привык к взглядам местных благородных на боевые действия, хотя они и вызывали у него презрительную усмешку. Так что с заданием мог справиться только он.

Тутc получил почти половину армии в свое распоряжение и помощника-надзирателя из опытных офицеров, чтобы не наделал глупостей. Володя к нему Танзани приставил бы, но это было бы уже чересчур, а Лигур был нужен здесь. Кочевник налегке двинулся навстречу врагу.

— А это не очень рискованно так доверять кочевнику? — поинтересовался граф.

— Другим в таком задании я доверяю еще меньше. Ведь не выдержат и пойдут в атаку. Разве я не прав?

— Прав, — вздохнул Танзани. — Только я все равно не понимаю, что ты задумал и чем нам поможет твое отступление…

— К которому еще надо подготовиться. Ты разослал разведчиков?

— Да. Они предупредят о подходе наших.

— Отлично. — Володя достал свою карту и углубился в ее изучение.

Перед отправкой Ллии Тутса он с небольшим отрядом проехал вдоль реки, изучая ее берега. Что он выбирал, для всех осталось загадкой, но после одной из поездок вернулся крайне довольный и тут же отправил кочевника и часть войск вперед, встретить врага.

Дальнейшие события складывались из донесений разведчиков, Ллии Тутса и Джерома. Вот армия Ллии подошла к авангарду герцогских войск и завязала бои, но с подходом основных сил отступила, несмотря на сопротивление некоторых офицеров. Володя отправил гонца с повторным приказом подчиняться Ллие Тутсу и обещанием кар тем, кто попытается ослушаться. Герцог Нарский старается организовать преследование, но его армия слишком малоподвижна и не успевает перекрыть Тутсу дорогу для отступления. Еще одна быстрая схватка и отступление. Потом еще. Герцог понимает, что так может продолжаться до бесконечности, и останавливает армию, дожидаясь подхода войск Игранда. Тот привел около восьмисот человек — все, что осталось. Невелик резерв, но с прибытием Игранда, называющего себя герцогом Торендским, деятельность войск герцога Нарского приобрела видимость законности. После совещания армия герцога снова начала наступление, стараясь вынудить Тутса принять бой, но тот умело избегал его, отступая к точке сбора… Наконец две армии соединились, и герцог, узнав об этом, приготовился к бою. Однако ночью Володя приказал отступать, а все возражения офицеров заткнул одним приказом, в котором пригрозил казнить каждого, кто ослушается. Началось отступление с арьергардными боями, конными схватками отдельных отрядов, ударами конницы по обозам. Дисциплина в армии еще держалась, но солдаты начали роптать. Никто не понимал смысл этого отступления с армией противника за спиной, хотя каждый знал, что они могут легко как оторваться от врага, так и, развернувшись, дать бой, тем более армия герцога Нарского ненамного превосходила их числом. Наконец они подошли к мосту, и Володя отдал приказ на переправу.

Первым делом по мосту прошли инженерные части. Они сразу же принялись за обустройство намеченных позиций, дугой охватывающих место за рекой. Прокопали канал, заполнив овраги водой, рубили колья и вбивали их перед позициями, мастерили «ежи», заполняли мешки землей, а где мешков не хватало — просто насыпали вал, копали ров. Танзани, наблюдая за работой инженерных батальонов, сообразил, что офицеры заранее получили приказы, настолько быстро и слаженно они принялись за работу, словно имели на руках все чертежи. Они и имели. Танзани заметил, как один из офицеров достал лист бумаги, сверился с какой-то схемой и отправил несколько солдат перекапывать дорогу. Граф нахмурился — раньше князь не скрывал от него своих планов.

Володю он отыскал около моста, где тот наблюдал за переправой боевых частей.

— Что ты задумал?

Князь обернулся:

— А, это вы, граф… Знаете, работа очень помогает… забыть.

— Э…

— Неважно. Главное, с линией укреплений не ошибиться. Сделаем их фронт слишком большим — не сможем оборонять наличными силами, сделаем слишком маленьким — враг быстро заметит и не полезет в ловушку. Очень удачно, что слева овраги — тут сама природа позаботилась о защите.

— Так ты хочешь заманить сюда врага?

— Точно.

Граф нахмурился и огляделся.

— Ну, с большой долей вероятности удастся, но дальше-то что? Надолго ли твои укрепления задержат их?

— Вот и проверим.

Танзани хотел было расспросить о подробностях, но тут явились сразу несколько офицеров за дальнейшими распоряжениями, в том числе и Лигур.

— Лигур, отводи солдат за валы и прикажи разбивать лагерь — потом отдыхайте. Первый бой будет самым тяжелым, пусть сил набираются. Оргин, твои ребята пусть работают — потом отдохнут, им в бой не идти. Особо посмотри места для требуше и «скорпионов».

— Уже, милорд, хотел посоветоваться.

— Минуту, сейчас освобожусь…

Выслушав еще несколько донесений, Володя отдал короткие распоряжения и отправился следом за инженером, извинившись перед графом. По дороге столкнулся с Арвидом и Беатрис — бывшей ученицей травницы.

— Арвид, начинайте разбивать госпиталь вон там, за оврагами. Туда, полагаю, враг не пробьется.

Арвид обернулся, рассматривая указанное место.

— Сделаю.

— Беатрис, как там твои настойки?

— За последние дни сделала большой запас, спасибо за помощников.

Володя хмыкнул — вряд ли у этих «помощников» был большой выбор.

Оставив у моста арьергард, армия прошла еще где-то с километр и снова начала строить укрепления, на этот раз не на флангах, а поперек дороги. Теперь валы охватывали местность вокруг моста гигантской буквой «П».

Прискакал гонец:

— Неприятель у моста!

Володя кивнул. Эх, если бы эту работу можно было доверить кому-нибудь более надежному, чем кочевник…

У арьергарда была только одна задача — задержать противника у моста как можно дольше. Чем больше времени, тем крепче оборона будет построена. Инженерные части на возведении таких полевых укреплений за предыдущий месяц уже собаку съели, и дело продвигалось вперед очень быстро, но… но…

Володя дал шпоры коню и помчался вперед. Замер на возвышенности — у моста шел довольно ожесточенный бой. Ллия Тутc пытался организовать что-то типа смертельной карусели — типичной тактики кочевников, когда те на полном скаку вели обстрел врагов, уклоняясь от прямого боя. Но…

— Не так! Не так же, — прошептал Володя, наблюдая за происходящим в бинокль.

Места для такой карусели тут явно маловато, да и выучка у этих всадников не та, так что все равно все свелось к лобовому столкновению. Счастье еще, что мост узкий, и враг не мог использовать преимущество в силах.

Рядом остановился Танзани:

— Можно было и раньше послать строить укрепления, если планировал все это.

— Граф, — Володя даже бинокль от глаз не убрал. — Напомни, сколько мы обнаружили разведывательных разъездов неприятеля в округе? У них полное превосходство в коннице. Полагаешь, мы смогли бы спрятать эти работы от них?

Выиграть удалось почти два часа. Наконец, не выдержав давления, арьергард стал медленно отступать. Герцог Нарский тотчас приказал начать переправу всей армии. Володя посмотрел за реку, где вставал обоз, — сегодня он переправляться явно не собирался.

С точки зрения дисциплины, герцогская армия явно не могла сравниться с Володиными войсками, и потому при переправе возник настоящий бардак, так что арьергарду удалось легко оторваться и отступить. Их не преследовали. Похоже, герцог решил сначала накопить на этом берегу побольше войск и только потом организовать преследование. С тем количеством солдат, что у него было на этом берегу, идти вперед очень рискованно — легко нарваться на засаду.

— Так они часа четыре будут переправляться, — Володя убрал бинокль и развернул коня.

Оставив наблюдателей, они с графом вернулись к своим. Здесь уже успели насыпать вал и вырыть какой-никакой, но ров. Впереди кое-как наставили «ежей» — делать все аккуратно не было времени. За валами сидели лучники, собираясь с силами перед боем. Там же располагались щитоносцы и арбалетчики.

— Граф, вы проверьте правый фланг, я посмотрю, что творится слева.

— Хорошо. — Граф решил пока воздержаться от вопросов.

Армия герцога Нарского переправилась не через четыре часа, а через пять, и расположилась на отдых. Володя нахмурился:

— Они медлят… это нам на руку, но непонятно.

Танзани удивленно посмотрел на князя. Медлят? Да уж… Тут он поймал себя на мысли, что уже привык к стремительным методам ведения войны этого чужеземного князя. Для Володи поведение герцога Нарского и правда казалось медлительным. Давно ли он сам стал так же считать? А ведь все как обычно. Сейчас они переправились — надо дать людям отдых, возможность собрать перемешавшиеся отряды, поесть, в конце концов. В общем, герцог действовал так, как действовал бы любой здравомыслящий военачальник. Даже разведку послал но ее перехватили. Заметили ли они укрепления? Может и да, но это известие никак не взволновало герцога Нарского, и его армия продолжала отдыхать.

— Может, сегодня удастся избежать боя, — сказал Володя.

Словно накаркал. Пусть и с опозданием на шесть часов, почти под вечер, но армия герцога Нарского вдруг двинулась вперед. В боевом порядке — значит, об укреплениях уже знают. И так, с ходу, нарвалась на разбросанные «ежи»… Если бы впереди поставили пехоту с топорами, они в один момент разметали бы эти жалкие укрепления, но что может сделать всадник с копьем? Приходилось останавливаться, спешиваться и пытаться разрубить «ежи» мечами, совсем для этого не приспособленными. И все это под ураганным обстрелом арбалетчиков и лучников. Штурм совершенно не был спланирован и через полчаса захлебнулся. На что рассчитывал герцог, отправляя своих людей вот так вот, ничего не выяснив?

Новый штурм в другом месте — с тем же результатом. Благодаря несогласованности атак Володя вовремя успевал перебрасывать лучников с места на место, концентрируя их против ударных сил врага. Те вязли среди «ежей» и натыканных кольев, спешивались, бежали вперед, отбрасывая колья, пытались подняться на валы, не имея никаких подручных средств, и натыкались на стену копейщиков, закрытую щитами. Разбег, удар — и латники катятся вниз, сбивая бегущих им навстречу товарищей… Похоже на бойню…

— Ночь выиграли, — невозмутимо заметил Танзани, когда очередная волна наступавших откатилась назад и больше попыток штурма не предпринимала. — Герцог не ожидал такого сопротивления. Рассчитывал, что мы, как и прежде, быстро отступим, вот и полез без подготовки. Больше такой ошибки он не сделает.

Володя кивнул:

— Значит, этим временем надо воспользоваться правильно.

Топоры стучали всю ночь. Люди работали до изнеможения, таская нарубленные колья и собирая частокол на валах. В этих работах были заняты практически все небоевые части, как инженерные, так и обозные, а вот всех солдат отправили спать. Людей не хватало, но Володя решил, что в бой солдаты должны идти отдохнувшими.

Враг в очередное наступление двинулся с рассветом, но, наткнувшись на гораздо более мощные, чем вчера, укрепления, растерянно замер. Инженерные части и их помощники совершили настоящее чудо, за одну ночь построив укрепления.

Володя в бинокль видел, как из вражеского строя выехали несколько всадников и стали рассматривать валы с частоколом. Вот они о чем-то заспорили. Князь глянул на часы, потом на солнце.

Ну когда же? Уже должно начаться… Уже должно… Танзани повернулся к нервничающему князю, открыл рот для вопроса, но тут к вражеским всадникам подъехал гонец и что-то начал объяснять. Те явно занервничали и принялись оглядываться на реку за спиной.

— Началась, — вздохнул Володя. — Ну, граф… с богом… Или, как у вас говорят, да помогут нам Возвышенные боги.

— Что началась? — удивился граф.

— Операция по принуждению к миру началась… Может, я и не Кутузов, но повторить его маневр, надеюсь, получится.

Дорейн вел свой отряд из пятисот тяжелых латников и двухсот лучников по не очень широкой дороге обратно к мосту. Приказ князя был предельно прост, но чтобы его исполнить, нужно было основательно потрудиться.

— Думать, а не мечом махать, да? — Дорейн смахнул пот со лба и яростно пришпорил коня.

План князя стал ясен Дорейну сразу, как только Вольдемар объяснил свою задумку. Замысел был настолько прост, что даже закрадывалось сомнение в его реализуемости. Все настолько очевидно, что противник просто обязан догадаться о ловушке… Судя по всему, не догадался.

Переждав ночь в стороне от боевых действий, Дорейн четко отловил момент, когда сам повел бы наступление на обороняющихся врагов, и именно тогда нанес удар по обозу, оставленному на другом берегу. Обозники, в большинстве своем не солдаты, разбежались сразу, как только заметили несущихся на них латников. Незначительное охранение попыталось оказать сопротивление только ради приличия и вскоре тоже разбежалось.

— Быстрее! — заорал Дорейн. — Все к мосту!

Следующее прикрытие было уничтожено мощной атакой, и вот они у моста. Лучники открыли ураганный огонь по охране, буквально сметая всех. У седел всадников два кувшина с нефтью и маслом… Сорвать, и об мост их… В сторону, дать дорогу другим. Следом сразу летят зажигательные стрелы, мост загорается, но пока еще слабо. Летят новые кувшины с маслом, солдаты противника пытаются переправиться с того берега, понимая, что им грозит в случае разрушения моста.

Латники спешиваются, копья вперед, удар, солдаты летят в воду или падают в огонь… Сквозь дым плохо видно… Лучники занимают позицию на флангах и стреляют прямо в дым — им видеть врагов не надо, тут трудно промахнуться, мост слишком тесен. А огонь сильнее… Кто-то из солдат сообразил пригнать к мосту телегу. Ее подожгли и с разгону затолкали на мост, сшибив вражеских солдат в воду. Пожар вспыхнул ярче, огонь побежал по доскам моста, охватывая его почти целиком. Противник пытался его тушить, но под обстрелом это не так-то легко сделать, а стрел, хвала князю, у них в избытке, а скоро и еще телеги должны подойти — на всех хватит.

Атака противника с тыла произошла очень удачно для локхерских войск, в идеальный момент, когда враг уже выстроился в боевой порядок и готовился атаковать засевших в обороне солдат. Вперед вышли все самые боеспособные части. В этот момент и пришло известие об атаке оставшегося лагеря с обозом и моста. Резервов почти нет, войска разворачивать на виду у противника… тут такая кутерьма начнется. Пока герцог Нарский решал, что делать, стало уже поздно — мост пылал вовсю, и языки пламени были видны даже отсюда. И в этот момент по сбившимся в кучу войскам ударили требуше, заряженные множеством булыжников. Промахнуться даже без пристрелки трудно — все на виду и в куче. Послышались крики раненых… Новый залп, и тут в дело вступили лучники… Стреляя практически на пределе дальности, они засыпали врагов стрелами. Герцог Нарский благоразумно отдал приказ отойти, чтобы оценить новую ситуацию.

Дорейн, убедившись, что мост не потушить, тут же отдал приказ готовиться к обороне. К берегу стали свозить захваченные телеги вражеского обоза, в берег торопливо вбивали колья — пусть теперь попробуют на лошадях переплыть. Мало того, что течение быстрое, так еще и на берег не выйдешь. Пленных тоже привлекли к работам, заставив свозить телеги и освобождать их от груза. Все продовольствие сложили в одну кучу и обложили сеном — если удержаться не удастся, так хоть уничтожить запасы, пусть на голодный желудок повоюют. Но у Дорейна почему-то крепла уверенность, что удержаться получится. Да, у него не слишком много людей, всего семьсот, но зато позиция хорошая — обрывистый берег, быстрая река, тут и в спокойной обстановке проблемно переправиться, а если мешать, так задача вообще почти невыполнимая. К тому же и противник замер в растерянности, не зная, что предпринять, а каждое лишнее мгновение — это дополнительный кол, вбитый в берег реки, дополнительная телега на берегу, лишние метры для подходящего обоза с запасом стрел и подкреплением… пусть небольшим, но таким нужным. Чуть выше по течению саперы уже начали работу по наведению временной переправы, чтобы получить возможность оперативно перебрасывать солдат с берега на берег.

Люди выбивались из сил, потому пришлось привлечь и солдат. Обстановка медленно менялась в пользу обороняющихся, чему помогала странная пассивность герцога Нарского.

К обеду в лагере появился Джером. Володя уже извелся, пытаясь понять, что же задумал этот корвийский герцог, какую хитрость. Напрасно граф Танзани пытался убедить мальчика, что такая медлительность в духе герцога… и вообще в духе военных.

— У них же запасов продовольствия почти нет, все на той стороне, в обозе. Чем дольше они медлят, тем слабее становятся! — чуть ли не орал Володя. — Герцог же не идиот, чтобы не понимать это. Через три дня его солдаты начнут жрать коней! И вы пытаетесь меня убедить, что он просто думает столько времени? Он не видит, как мы укрепляемся на позициях? Не видит, как устанавливаем «скорпионы» и спрингалды?

Джером сначала просто слушал все это, а потом протянул князю письмо.

— Вот, сегодня перехватили. Решил лично доставить. Да и вы, ваше сиятельство, велели поскорее присоединяться к вам.

Володя пробежал глазами текст.

Вот как? Герцог ругается с Играндом за право командования… Игранд заявляет права на руководство в связи с тем, что именно он законный герцог Торенды, а герцог Нарский только помогает ему вернуть его владение…

— Он что, идиот? — Володя повернулся к Джерому.

— Горяч очень, — пожал тот плечами. — Считает, что мир вокруг него вертится. Как я понял, Октон приказал герцогу действовать в согласии с Играндом — он их основная фигура. Но герцог Нарский уже взвыл от этого и дошел до того, что пишет королю и просит разрешить действовать по-своему. — Джером кивнул на письмо.

— Хм… Как бы то ни было — пусть ругаются. Это нам на руку. Тем не менее герцог не может не понимать ситуации, а значит, атака будет.

Атака началась через два часа. Похоже, корвийцы пытались прощупать оборону, нападая сразу на несколько точек. В обычной ситуации это, может быть, принесло бы какой-то результат, но предыдущие бои и бесконечные тренировки уже спаяли армию в единый организм, и офицеры даже без подсказок перебрасывали резервы на подвергшиеся нападению участки, умело применяя разработанные звуковые сигналы. Только в двух местах врагу удалось добиться относительного успеха, но подоспевшие арбалетчики смели прорвавшихся врагов.

С перерывами атаки продолжались до самого вечера, но выдержать такого накала борьбы противник не смог. Его потери были ужасающими под продолжительными обстрелами лучников и полностью установленных спрингалдов, «скорпионов» и требуше. Пусть их скорострельность оставляла желать лучшего, но они были, и они стреляли. И их стрельба решительности вражеским войскам никак не добавляла. А каждая минута боя давала время Дорейну закрепиться на другом берегу. Войну нервов, выдержки и дисциплинированности герцог Нарский проиграл. К вечеру, когда его войска буквально отползли на исходные позиции, стало ясно, что новое наступление они смогут начать еще не скоро.

— Опять он недооценил нас, — граф Танзани с силой вонзил меч в землю и вытащил, очищая его от крови. Вложил в ножны и устало опустился на землю.

Сам он тоже был весь в крови… судя по всему, в чужой, и без коня. На немой вопрос князя только рукой махнул:

— Куда там конному лезть? Рубка страшная… Выдержали. Теперь долго не полезут. А ты, князь, ложись, отдохни. Почти сутки не спал.

Володя отмахнулся и протер красные от недосыпа глаза.

— Иди! — Граф чуть ли не приказывал. — Без тебя справятся, а атаки ночью точно не будет. А если и будет — разбудим.

Володя попытался было отбрыкаться, но его увели под одобрительные взгляды всех присутствующих.

В приготовленном для него шатре он уснул сразу, как только голова коснулась подушки.

Суть плана князя стала ясна даже последнему солдату, когда стали распространяться новости о сожженном мосте. Это известие словно влило в людей дополнительные силы, и еще несколько минут назад падавшие от усталости рабочие теперь с удвоенной энергией принялись за дело.

Причина медлительности герцога Нарского оставалась загадкой и для Танзани. Об этом он и размышлял, наблюдая с не очень надежной, возведенной на скорую руку наблюдательной вышки за вражескими войсками. Те отошли к лагерю, и теперь солдаты бродили по нему, занимаясь непонятно чем. Граф вытащил бинокль, немного виновато осмотрел его со всех сторон… не очень красиво получилось, почти стащил у князя, но тому он ведь пока не нужен, а ему пригодится. К тому же у спящего трудно спрашивать разрешение, а так князь точно разрешил бы… не в первый же раз.

В бинокль наблюдать за вражеским лагерем намного удобнее… Ага, а вот и шатер герцога… и Игранд тут как тут. О чем-то спорят… Интересно, а у князя есть какая-нибудь штука, которая позволила бы слышать, о чем говорят, на таком расстоянии?

Герцог вместе с Играндом и еще каким-то мужчиной вошли в шатер, вот еще один вошел… ага, кажется, собираются совещаться. Граф посмотрел на свой лагерь — тут, в отличие от корвийцев, работа кипела вовсю и никаких праздношатающихся людей видно не было. Усиленное охранение на валах, лучники на местах, требуше и «скорпионы» наготове, рабочие инженерных батальонов усиливают укрепления, даже рыцари и тиры, забыв про гордость, занимаются делом, помогая готовить «ежи» и колья. Да уж, умеет князь увлечь — и про спесь забыли все эти рыцари, вместе со всеми занялись работами, что позволило часть людей перебросить на строительство переправы, а ниже по течению через реку перебросили просмоленный канат… так, на всякий случай. Ни лодок, ни даже материала, чтобы сделать хотя бы плохенькие плоты, у корвийцев не было — лес за валами, а тех деревьев, что оказались внутри оборонительных позиций локхерцев и в пределах доступности, на много плотов не хватит. Застрял неприятель тут, похоже, крепко, и сейчас из-за своих совещаний упускал последнюю возможность прорыва — граф видел, с какой скоростью шли работы на валах, а корвийцы занимались чем угодно, кроме дела. Даже предыдущие попытки прорыва носили разрозненный характер, что позволяло локхерцам довольно оперативно реагировать на угрозы. Однако было ясно, что долго так продолжаться не будет.

Штурм начался с рассветом, хотя сам Танзани приказал бы атаковать еще в темноте… Тут он поймал себя на том, что начинает мыслить как князь, пытаясь построить наилучшую стратегию и сделать что-то, что удивит противника, заставит его растеряться. Эта же атака была предсказуема и потому совершенно не опасна. Разве что штурм на этот раз носил согласованный характер, так ведь и оборону за ночь укрепили настолько, что с ходу и не взять без приспособлений — штурмовых лестниц, катапульт. Но если осадные машины у корвийцев были, хоть и немного, то с лестницами полный завал, и материала, из которого их можно наделать, в достаточном количестве нет. Да и сами осадные машины они не применяли, даже попытки не сделали собрать их. В отличие от корвийцев, свои машины Вольдемар приказал поставить в первую очередь, и места для них выбирал с инженером так, чтобы они могли обстреливать любую точку обороны, где бы ни начался штурм. В результате уже на этапе подготовки штурмующие понесли серьезные потери от обстрела требуше, «скорпионов» и спрингалдов.

— Даже если прорвутся, им придется отступить.

— Может, и так, — согласился Володя с графом, — но тогда о мире придется забыть. Мне не нужна победа сама по себе. Нужно заставить противника начать переговоры.

— Послать парламентера? — поинтересовался граф заметив, что натиск стал ослабевать — противник явно выдыхался, не в силах выдержать таких потерь. Сегодня, несмотря на подготовленность, врагу нигде не удалось прорваться, и никаких серьезных угроз не возникло.

— Не нужно. Они сами должны сделать первый шаг. Они не должны понять, что переговоры нам нужнее. Граф…

— Да?

— Наверное, переговоры придется вести вам.

— Мне? Почему?

— Потому что вы представитель короля и именно вы можете говорить от его имени. Я буду разговаривать с герцогом Нарским, но только как с соседом, а вот говорить о мире между королевствами я не могу.

— Но и герцог Нарский вряд ли обладает такими полномочиями.

— Все в порядке. Джером, оказывается, сумел завербовать кое-кого в кругу Игранда. Сейчас к Октону отправился гонец с сообщением об окружении армии герцога. Думаю, он тоже не заинтересован в ее гибели.

— Э-э… ты отправил известие еще до того, как мы укрепились и армия корвийцев действительно была окружена?

— Ну да. Ведь ничего страшного не произошло бы, если бы у нас не получилось. Зато сейчас у нас полная инициатива. Даже в переговорах с королем Корвии.

— Ты страшный человек. Всегда просчитываешь ситуацию?

— Надо будет научить вас играть в шахматы. Очень занимательная игра. Как раз она и учит аккуратности в мышлении и развивает умение считать на несколько ходов вперед. Здесь, похоже, корвийцам понадобится еще некоторое время, чтобы прийти в себя. Давайте обсудим условия, на которых станем договариваться о мире, и как поведем переговоры…

После утреннего неудачного штурма противник еще два раза пробовал прорвать окружение, но безуспешно — слишком велик у локхерцев был перевес в лучниках и осадных машинах.

— У них преимущество в силах, но не настолько большое, чтобы это стало проблемой. — Володя посмотрел на часы. — Скоро начнет темнеть.

— Думаешь, будут атаковать ночью? — поинтересовался подошедший Лигур.

— Вряд ли, — ответил вместо князя граф Танзани.

— Атака нежелательна. Мои люди на пределе.

— Твои люди хотя бы нормально едят и сейчас могут поесть, а вот у корвийцев с этим большие проблемы, — отозвался Володя. — Надолго их не хватит. Если они не попросят о переговорах сегодня, то завтра к вечеру наверняка.

Герцог Нарский оказался упрямым, и парламентера не прислал не только в этот день, но и на следующий. Вместо этого два новых штурма. Причем всем было видно, что вражеские солдаты действуют на пределе сил. От перебежчиков, которых становилось все больше и больше, было известно, что есть во вражеском лагере вообще нечего — последнее доели перед вторым штурмом. Попытка вернуться на другой берег тоже провалилась — средств переправы было слишком мало, лошади с трудом справлялись с быстрым течением, и солдатам приходилось скидывать доспехи, чтобы переправиться. Но что они сделают без доспехов на том берегу, утыканном кольями и под обстрелом лучников? К тому же наведенная переправа позволила быстро доставить на ту сторону подкрепления.

Последний шанс на прорыв окружения исчез на третий день, когда закончили укреплять оставшиеся слабые места в обороне, построив кое-где даже второй рубеж. А на четвертый день герцог Нарский отдал приказ забивать коней.

— Вот упрямец!! — ругался Володя, слушая очередной доклад Джерома после того, как тот допросил перебежчиков и пленных. — Ведь понимает, что все равно шансов нет… Вот что, закупите где-нибудь мяса побольше и давайте жарить на кострах… — Володя засунул палец в рот, потом поднял повыше, определяя направление ветра. — Ага, вон там. Пусть запах во вражеский лагерь несет. В переговоры не вступать. Ждем парламентера от них.

Прошло еще два дня… В последний день враг уже и не пытался идти на прорыв, понимая бессмысленность этого, но и парламентеров не слал. Володя уже смирился с «ослиным упрямством» герцога, как он это называл и практически все время проводил среди солдат, наблюдая за их тренировками.

— Гонец! — К Володе подскочил запыхавшийся Джером.

— От герцога Нарского? — с надеждой спросил князь.

— Нет, — мотнул головой Джером. — От короля Октона. Тот прислал своего доверенного представителя, «дабы разобраться в происходящем и разрешить ситуацию к обоюдной выгоде».

— Ах вот оно что. — Володя рассмеялся. — Отлично. Разыщи Танзани и предупреди его. Что ж, примем посла короля.

— Он просит разрешения на проход к герцогу Нарскому.

— Ну нет, мы первые с ним поговорим. Пусть ждет. И, Джером, о прибытии посланца короля ни одна собака не должна пронюхать. Не хочу, чтобы об этом корвийцы там, — Володя махнул рукой в сторону осажденных, — узнали. Надо усилить караулы.

Посланников заставили прождать часа два, прежде чем в шатер вошел одетый в самые роскошные одежды граф Танзани. Рядом с ним в своей неизменной серой накидке герцог Торенды казался слугой для мелких поручений. Не успели корвийцы и рта раскрыть, как в шатер вбежали слуги с подносами и принялись выкладывать на стол горы разнообразной еды.

— Вы устали с дороги, проголодались, наверное? — поинтересовался граф. — Давайте сначала поедим, а потом уже дела. Я тоже, признаться, проголодался.

Граф, изображая радушного хозяина, самолично подкладывал гостям еду и подливал вино. Володя, с видом примерного ученика, сидел рядом и неторопливо ел, аккуратно отрезая ножом по небольшому кусочку мяса, накалывал его на вилку, макал в соус и отправлял в рот. Манера еды была столь непривычна для гостей, что те вовсю смотрели на этого невысокого паренька, гадая, кто он вообще такой и что тут делает.

Тут в палатку зашел Лигур. Сразу бросалось в глаза его волнение. Оглядевшись, он подошел к Вольдемару, наклонился к его уху и что-то зашептал. Гости недоуменно покосились на графа, ожидая, что тот как-то отреагирует, но граф, хотя ему и было любопытно, хранил полнейшую невозмутимость.

Володя выслушал сообщение и улыбнулся. Потом ухватил Лигура за воротник и заставил его склониться так, что его ухо оказалось рядом с лицом мальчика. Что-то шепнул и отпустил. Лигур чуть поклонился и исчез.

— Продолжайте, граф, — разрешающе махнул рукой Володя. — Очень интересно, с чем к нам прибыли гости его величества Октона. Еще мне интересно узнать, что его вассал — герцог Нарский — забыл на земле, ему не принадлежащей. Неужели хочет поддержать мятежника, который нарушил клятву своему королю? Не боится ли, что когда его вассал выступит против него, то его величество Артон тоже поддержит мятежника? Стоит ли поощрять предателей?

Граф понял, что шутки закончились и пора переходить к делу. Гости тоже это сообразили, но никак не могли взять в толк, как себя вести с этим непонятным юношей. Танзани понял их затруднения, но не спешил ничего прояснять, пока не дождался кивка от Володи.

— Разрешите представить — новый герцог Торенды Вольдемар Старинов, назначенный королем вместо мятежника.

Володя приподнялся со стула и чуть поклонился:

— Приятно познакомиться, господа.

Ошарашенные подобным преображением непонятного паренька, гости встали и тоже поклонились.

— Ваше сиятельство…

— Теперь, когда мы все подкрепились, давайте продолжим разговор. Полагаю, будет лучше, если позицию его величества Артона изложит граф Танзани, представитель и доверенное лицо короля. — Володя поднялся и медленно, словно разминая конечности, прошелся по шатру, но так, чтобы его путь пролег рядом с графом, около которого он немного задержался. — Герцог Нарский прислал парламентеров, — шепнул он, чтобы расслышал только граф. — Я велел, чтоб ждали. — Володя отошел от графа, развернулся, снова прошел мимо и закончил: — Но долго ждать нельзя. Начинайте переговоры с посланцами короля, а я чуть попозже выйду по делам.

Граф едва заметно кивнул и приглашающе махнул гостям. Барон Турн — посланник и доверенное лицо короля Октона — важно опустился на место, его спутник последовал его примеру. Володя передвинул стул в сторону и сел там, словно зритель на представлении.

В течение получаса он был свидетелем занимательной дипломатической эквилибристики, где гости и хозяева наперебой пытались уверить друг друга в дружеских чувствах, но при этом каждый старался как-то подколоть другого, вытребовав что-то в свою пользу.

Володя быстро понял, что гости имели слишком мало полномочий, чтобы с ними можно было всерьез обсуждать какие-то договоры. Их целью было только ознакомиться с ситуацией и постараться вытащить герцога из передряги. Похоже, Октон не очень доверял дипломатическим талантам герцога, что, судя по собранным сведениям, было не удивительно, учитывая прямоту Нарского Льва. Он был слишком честен для разных хитрых игр. В будущих переговорах именно на это Володя и делал ставку.

Поняв, что обмен любезностями будет продолжаться еще долго, Володя поднялся и неторопливо покинул шатер. На его уход мало кто обратил внимание: Танзани знал, что князь собирается уходить, а гости не считали его значащей фигурой в переговорах.

Парламентеры от герцога ждали в другом шатре, приготовленном специально для этого случая. Володя понимал, что как ни упрям герцог, но все равно рано или поздно вынужден будет вступить в переговоры, вот и приготовили для них все заранее.

Представившийся графом Тинским, парламентер удивления при виде Володи не выказал. Более того, явно относился к нему без высокомерия, свойственного старшим по отношению к младшим. Володя на миг задумался.

— Как поживает господин Раймонд? — поинтересовался он, когда обмен положенными любезностями завершился. — Последняя наша с ним встреча завершилась несколько… печально для него.

Парламентер на миг нахмурился, потом кивнул, словно с чем-то смирившись.

— Здоров вполне, много о вас рассказывал, ваше сиятельство. Но я пришел сюда, чтобы обсудить условия, на которых вы согласились бы выпустить нас. Герцог готов заплатить любой выкуп…

— Ну что вы, — перебил Володя. — Какой выкуп? Мы же соседи… Только вот ваш визит сюда с войском как-то не похож на дружеский и соседский.

Дальнейший обмен любезностями грозил повторить тот, что происходил в шатре между посланцами Октона и Танзани. Но в данном случае граф Тинский не был расположен к такой потере времени, зная, что каждый час — это чей-то боевой конь, забитый в похлебку. А боевые кони такие дорогие… Лишний же день грозил оставить герцога Нарского совсем без кавалерии, а это чревато — другие соседи не прочь будут воспользоваться ослаблением конкурента. Король, конечно, вступится, но его величество далеко, и когда это произойдет… Володя об этом прекрасно знал от Танзани и Джерома и потому удивлялся упрямству герцога, пославшего парламентера, только когда терпеть дальше стало уже невозможно. Сам себе уменьшил сроки переговоров, а при спешке никогда ничего хорошего не получится. Это, судя по всему, знал и сам парламентер. Также он знал, что об этом знает сидящий напротив него юноша. Возможно, он и молод, возможно, не имеет опыта в дипломатических играх, но с такой позицией, как у него, сыграть может и самый неумелый игрок. Надо быть полным кретином, чтобы проиграть в такой ситуации, а этот новый герцог уже доказал, что дураком не был.

Граф Тинский еще раз взглянул на нового герцога, вздохнул и решил выложить все начистоту, понимая, что все равно не сообщит ничего нового для собеседника.

— Ваше сиятельство, вы ведь знаете о нашем положении. Оно по-настоящему критическое. Коней надолго не хватит — кормить приходится и солдат. Мы можем продержаться какое-то время, однако… Потому не хотелось бы затягивать дело. Давайте начистоту. Какие ваши условия?

Володя задумался, даже глаза прикрыл. Потом мысленно пожал плечами: почему бы и нет? Благодаря, опять-таки, упрямству герцога он имел возможность очень долго разговаривать с графом, и они успели выработать все пункты будущего соглашения. Соглашение, аккуратно переписанное, Володя и протянул графу. Тот принял лист, нахмурился, читая.

— Как видите, собственно к герцогу у меня никаких претензий нет. Все, чего я хочу — быть ему хорошим соседом. Из-за мятежа в герцогстве и без войны много дел.

— Все так, — проговорил граф.

Соглашение и впрямь было очень почетным, учитывая положение. С герцога не требовали выкупа, не ставили никаких условий, унижающих его достоинство. Позволялось уйти со всеми солдатами и при оружии.

— Но вот эти пункты насчет мятежников…

— Вы считаете правильным поддерживать тех, кто нарушает клятву верности? Почему вы думаете, что они будут служить вашему королю вернее, чем служили моему?

Граф задумался. Выдать всех мятежников… В общем-то этого следовало ожидать, но герцогу такого хотелось избежать. И парламентера-то он отправлял с наказом соглашаться на любые условия, но попытаться выторговать жизнь доверившихся ему мятежников. Но с чем тут торговаться? Лично герцогу этот юноша, которого все называли почему-то не герцогом, а князем, никаких условий не выдвигал. Можно прямо сейчас сниматься с места и уходить. К тому же еще эти слухи о том, как поступили с пленными после штурма замка… Но об этом сейчас лучше не говорить…

— Вы же понимаете, что я не могу принять такое решение. Я только посланник моего герцога.

— Как вы думаете, сколько времени займет обмен письмами?

Граф печально вздохнул — крыть нечем. Если бы переговоры начались раньше, но… герцог до последнего надеялся на что-то.

— Тоже верно. Однако…

— Я понимаю. — Володя встал. — Простите, что перебил. Давайте сделаем так: я готов через два часа лично встретиться с герцогом Нарским между нашими позициями. Если можно, пусть на переговорах присутствует тир Раймонд. Я приеду ровно со столькими же людьми, сколько будет у герцога.

Володя прекрасно понимал, что герцогу деваться некуда — либо согласие на такие переговоры, либо мотание парламентера, пока не утрясут все детали, а это может занять и сутки, и двое. Выбор не из легких, но вполне очевидный. Потому Володя нисколько не удивился, увидев пятерых всадников, замерших метрах в двухстах от их позиций. Все то время, пока противник думал над предложением, он просидел на валу, погруженный в свои мысли. Вид у князя был настолько печальный, что можно было подумать, будто это ему предстоит сдаваться, а не корвийцам. В таком состоянии его и застал Танзани.

— Ни о чем не договорились пока, но я их дожму, — сообщил он. — Они видят реальную ситуацию. Пока же пусть отдыхают. Я их под охраной в домик отправил, чтобы не мешали с парламентером герцога общаться. Сослался на то, что они устали с дороги. Спорить не посмели. А ты чего такой грустный?

— Я не грустный… Просто думаю… — Володя поднял голову и оглядел небо.

Граф нахмурился:

— Я видел однажды такое выражение у людей, которые готовились к смерти. Ты чего задумал?

Володя хмыкнул:

— А что? Это ведь решит многие ваши проблемы, граф. И думать ни о чем не надо будет. И мятеж усмирен.

Граф нахмурился сильнее:

— Что-то не нравится мне твой настрой.

Володя еще раз хмыкнул и перевел взгляд с небес на землю.

— Не переживайте, граф. Как говорят у меня на родине — не дождетесь. О, а вот и наши переговорщики. Пятеро. Граф, подыщите еще троих, и вперед.

Танзани проследил за спрыгнувшим с насыпи князем и покачал головой. Настрой Володи все меньше и меньше ему нравился. Что же князь опять задумал? Действительно, ведь словно прощался со всеми…

— Граф! — Танзани вздрогнул и посмотрел на князя, уже сидевшего в седле. — Да?

Князь смотрел твердо и требовательно.

— Вы помните, что обещали позаботиться об Аливии, если что?

— Э-э… да… — только и смог пробормотать Танзани. Потом очнулся и выругался сквозь зубы: — Проклятый мальчишка… Что он задумал?

Граф соскочил с насыпи и бросился к своему коню, стремясь поскорее догнать князя.

Десять человек замерли друг напротив друга. Двое с каждой стороны чуть впереди, двое сзади. И по одному солдату чуть поодаль, у лошадей. Грецог Нарский оказался крупным мужчиной с некрасивым лицом, но его открытый взгляд словно притягивал к себе. Очень необычно, когда глаза заставляют забыть об отсутствии красоты. Володе он понравился, только тот смотрел на него не очень дружелюбно. Может, из-за поражения, нанесенного «каким-то сопляком», но скорее всего из-за слухов.

Инициативу в переговорах взял на себя граф Танзани, Володя же просто стоял рядом, слушая их разговор краем уха, погруженный в свои мысли. Вот он поднял голову и оглядел тех людей, которые стояли позади герцога Нарского. Заметил Раймонда и вполне дружелюбно кивнул ему. Скорее всего, это он привел сюда герцога и он же был инициатором переговоров Игранда с королем Октоном — сам Игранд вряд ли бы до такого додумался. Сердился ли на него Володя? Скорее нет. За что? Раймонд честно делал свою работу. Странное чувство. Попытался отыскать в свите Игранда, но не нашел. В лицо он его не знал — только описание, но и так все ясно, ведь Игранд его ровесник, а тут нет никого младше двадцати.

Володя покосился на герцога с графом, затеявшим очередной спор на тему судьбы мятежников, вздохнул и шагнул к свите герцога Нарского. Все недоуменно посмотрели на него. Один из солдат неуверенно коснулся рукояти меча, но, заметив, что этот странный мальчишка не пытается напасть, а просто идет к ним, оглянулся на командира. Но тот тоже растерялся. Герцог с графом прекратили спорить.

Князь остановился рядом с Раймондом.

— Давно не виделись, тир. И опять обстоятельства не очень благоприятны для тебя.

Раймонд на миг замер.

— Вольдемар, я… поверь, я не имею никакого отношения к тому, что случилось с твоим парламентером. Я был далеко и узнал обо всем, только когда вернулся… Мальчишке захотелось показать свою власть и силу…

Володя удивленно посмотрел на него:

— Раймонд, остановись. Если бы я хоть на миг поверил, что ты приложил к этому руку, то не стал бы подходить к тебе. Я знаю, что произошло.

— Да?

— От вас было много перебежчиков…

— А ты умеешь добывать от них информацию, — Раймонд вздохнул. — Так и не удалось мне старого герцога убедить отнестись к тебе серьезно. А что там за дела в замке графа Иртинского? — Раймонд смотрел в этот момент не на князя, а почему-то на герцога.

Володя отвернулся. Потом не выдержал и высказал все, что думает об этом графе и где предпочел бы его видеть. Долго сдерживался, а тут просто душу отвел. Раймонд выслушал спокойно, только под конец пламенной речи рассмеялся.

— Вспоминая, как ты носился с графиней Лурдской и ее дочерью… кстати, ее муж здесь, в лагере… я не очень поверил тем слухам.

Дальше вести разговор стало не просто невежливо, а уже верхом хамства, потому Володя развернулся и подошел к герцогу Нарскому.

— Как я понимаю, вся проблема состоит в том, что вы не хотите выдавать мятежников, которые находятся у вас из-за вашего слова. Нет никаких проблем подождать еще недельку, а там уже можно спокойно забрать и вас, и мятежников… — Герцог нахмурился, но промолчал — крыть нечем. — Тем не менее этот вариант мне не слишком нравится. Мне бы хотелось в будущем видеть в вас доброго соседа, а не врага, но это вряд ли будет возможным, если я заставлю вас нарушить ваше слово. Но и выпустить мятежников тоже не могу, тут уже мой долг перед моим королем.

— Что ты задумал? — прошипел чуть ли не в ухо князю граф Танзани.

Володя отстранился и продолжил, словно ничего не произошло:

— В связи с этим у меня есть предложение, которое поможет вам сохранить вашу честь и не нарушить слово, а мне выполнить мой долг перед королем. Полагаю, оно вас устроит…

ГЛАВА 33

Танзани, оставшись наедине с Володей, ругался долго и со вкусом. Но ругаться, когда твой собеседник никак не реагирует, скучно, неинтересно и надоедает. Надоело и графу. Он замолк и задумался.

— Я чего-то не понимаю? Есть что-то, что я упустил? Как иначе объяснить твою идиотскую выходку?

Володя вздохнул:

— Я долго думал, как лучше всего выйти из возникшей ситуации. Поверь, мое решение не порыв, а результат долгих размышлений.

— Вызов на поединок Игранда? Остроумно.

— Как думаешь, какие у меня шансы?

Граф открыл рот, закрыл и задумался.

— Игранд начал тренироваться раньше тебя… У него больше опыта… Хотя… мы с тобой тренировались почти каждый день… И у тебя намного лучше школа. Тебя учил настоящий мастер — это чувствуется. Пожалуй, я бы поставил на тебя.

— Есть еще кое-что. Условия поединка. Проиграет Игранд или победит, но он сдается королевскому правосудию. Единственная разница: если он победит — спасет остальных, тех, кто пошел за ним. В последнее время я старался узнать как можно больше о нем… Игранд очень похож на отца. Для него существует только его «Я», его представление о чести. Из-за своих понятий о ней герцог Торенды поднял мятеж, не думая, как он отразится на других, не учитывая, что своими действиями он подставляет своих вассалов, семью. Его «Я» перевесило все остальное. Игранд такой же, но он, кроме всего прочего, еще и молод…

— Хм…

— Да-да, он мой ровесник… все верно. Но у него не было той школы жизни, которую пришлось пройти мне. Поверьте, граф, на улице очень быстро расстаешься со многими иллюзиями и очень быстро взрослеешь.

— Я заметил.

— Вот именно. А Игранд… у него нет мотива бороться. Он проигрывает по-любому, а сражаться за других он не будет. Не то что он эгоист, просто это выше его… не знаю, как сказать…

— Я понял. Ты хочешь сказать, что, по его представлению, вассалы должны погибать за сюзерена, но никак не наоборот.

— Верно. Это не тот повод, который может его вдохновить на бой. За себя он бы еще сражался, но чтобы спасти доверившихся ему людей… нет, не будет.

— Ладно, уговорил, шансы у тебя в поединке действительно очень велики. Но зачем?! Зачем? Вот я чего не понимаю!

— Из-за герцога Нарского. Он уверен, что это я отдал приказ об уничтожении всех в замке графа Иртинского.

— Какая связь?

— Я могу смириться с тем, что так уверены все вокруг, но герцог пользуется славой честного человека и благородного рыцаря.

— Заслуженно.

— Тем более. Мне важно его отношение ко мне, только тогда я смогу быть уверен, что вторжение не повторится. Оправдываться бессмысленно — надо делами показать. Если мне удастся спасти его честь — он будет мне благодарен. Поединок — самый рыцарский поступок в разрешении таких конфликтов, на взгляд Нарского.

— О-о-о… Ты и об этом узнал.

— Да, я попросил выяснить все, что касается герцога. Был там и такой эпизод, когда он пытался поединком решить один спор с соседом.

— Думаешь, тут он будет в восторге?

— Думаю, ему мой вызов понравился. И он действительно решает все его проблемы.

— Но Игранд даже в случае победы сдается на суд короля Лртона…

— Зато спасает всех своих вассалов. Борьба не за себя, а за своих людей.

— Погибший парламентер?

Володя помрачнел:

— Мне было непросто дать Игранду возможность уйти с честью. Очень непросто, но… Граф, у меня на руках остается семья герцога. Они и так меня, мягко говоря, не любят, а если рядом с отцом и мужем на плаху ляжет еще брат и сын, то… Отомстить за смерть парламентера хорошо, но тогда мне придется убить и семью герцога. Я не готов платить такую цену за победу. Думаю, дать Игранду возможность умереть с честью за своих людей — самый правильный выбор.

— Это тоже создаст проблемы в будущем в виде легенд о благородном рыцаре…

— …погибшем в поединке.

— Который еще надо выиграть.

— Я выиграю.

Граф удивленно вскинулся:

— Так уверен?

— Да. Мне есть за что сражаться и есть ради кого жить.

— При всей твоей силе — поединок есть поединок, и там возможны разные неожиданности… даже нечестная игра Игранда.

— Я прекрасно все понимаю.

— Делай что хочешь, — граф раздраженно махнул рукой и вышел из шатра.

В общем-то, ему уже давно надо было быть у противника и договариваться о поединке, но он решил сначала вправить мозги князю.

Поединок начался через три часа на поляне, расположенной в стороне как от позиций локхерцев, так и от позиций корвийцев. Каждая сторона выделила равное число наблюдателей и секундантов — по шесть человек. Игранд выдвинул такие условия поединка: пешими, без доспехов, мечами — тут Володя все правильно просчитал. В их возрасте работать с коней копьями гиблое дело — ни Игранд, ни тем более Володя копье просто не удержат. Точнее, удержать удержат, но вот управляться с ним… ничего, кроме смеха у рыцарей, это не вызовет. Что касается доспехов, то Игранд считает себя мастером фехтования мечом, а узнать что-либо о своем противнике он не удосужился — ну понятно, зачем настоящему герцогу что-то знать о каком-то выскочке? Володя был менее привередлив и собрал максимально возможную информацию. Потому ему и удалось почти полностью предсказать реакцию и поступки Игранда.

— Ты ведь предвидел это? — поинтересовался Танзани, когда сообщил об условиях поединка.

— Он считает себя хорошим фехтовальщиком. Доспехи же… Думаю, Раймонд что-то рассказал ему о моих — он имел возможность оценить их качество. К тому же полностью показать свое мастерство Игранд сможет именно без доспехов.

— Как раз тебе в плюс. Твое оружие — скорость. Я тебя побеждаю только за счет опыта и силы, но у тебя все чаще и чаще получается удивить меня. А я лучший фехтовальщик королевства. Хотел бы я пообщаться с твоим учителем.

Со стороны Володи присутствовал граф Танзани — распорядитель, Джером, Лигур, Арвид и еще двое благородных. От корвийцев был лично герцог Нарский и его ближайшие помощники. Раймонда среди них не было. Игранд стоял чуть в стороне, понурый и крайне недовольный. Володя, пока готовился к схватке, не спускал с него глаз.

— Ты готов? — подошел Танзани.

Володя посмотрел на небо, помолчал…

— А знаешь, мне сегодня исполнилось пятнадцать…

— Что? — Граф поперхнулся.

— Сегодня у меня день рождения.

Володя расстегнул накидку и скинул ее на землю, проверил, как выходят мечи. В этот момент налетел ветер, раздув, словно парус, рубашку — доспехи Володя снял еще в лагере.

— Что ж ты молчал?

— Отвык уже. Даже забыл, признаться.

Володя шагнул вперед. Игранд тоже. Они встретились на середине поляны и с полминуты стояли напротив друг друга, словно пытаясь запомнить этот момент. Игранд заметно нервничал, а Володя был совершенно спокоен. Как обычно, в минуты опасности все эмоции ушли, никаких чувств, ничего…

— Это все из-за тебя! — вдруг выдохнул Игранд. — Из- за тебя, выскочка! Все из-за тебя!!!

Володя промолчал. Шагнул назад, вытащил мечи вместе с ножнами, секунду подумал и откинул ножны в стороны, не в противника. Игранд разом замолк и тоже отпрыгнул. На лице его был откровенный страх. Кажется, не привык видеть такое нечеловеческое спокойствие в ком-то.

Что-то заорав, Игранд бросился в бой, стараясь сокрушить натиском, ошеломить, заставить противника совершить ошибку. Володя действовал расчетливо и спокойно — шаг назад и в сторону, одним мечом отвести удар, вторым выпад, заставивший врага отшатнуться и сбиться с ритма. Тут же выпад правым, левым отвести удар, мечи меняются… Игранд выхватил кинжал и теперь помогает им.

— Двурушник, — прошипел он. — Хочешь убить меня, как убил всех в замке графа Иртинского? — Ноль эмоций в ответ. — Да ты человек вообще?!

Атаки становились яростней и хаотичней, и Володе пришлось уйти в глухую оборону. Но даже это не вызвало у него никакой реакции. Такой бешеный натиск не смог пройти без последствий и для атакующего. Сбившийся с ритма Игранд начал задыхаться.

Тренируясь на Базе с Павлом Викторовичем, Володя понял, что фильмы лгут. Бой между настоящими мастерами никогда не длится долго. Это между неумехами, только взявшими в руки оружие, он может продолжаться и пять минут, и десять, а то и как в фильмах — с беганьем по крышам или по лесу между деревьями. Тем более не может долго длиться бой, если противники без доспехов, которые защищают от касательных режущих ударов. Себя Володя к мастерам не относил, не был мастером и Игранд, но и неумехами никто их назвать бы не мог. А потому бой длился хоть и не секунды, но все равно недолго.

Уклонившись от очередного выпада, Володя рванулся вперед. Игранд радостно оскалился и полоснул перед собой кинжалом… Володя закрылся левой рукой — ее тут же обожгла боль, — и сделал выпад, почувствовав слабое сопротивление… Улыбка на лице Игранда застыла, медленно угасла, и он, уже мертвый, сполз с меча на траву. Володя, чтобы совсем не упасть, вынужден был опуститься на колено и упереть правый меч в землю… Его недосмотр… Он скосил глаза — порез не опасный, но болезненный… Выпустив меч из руки, Володя сорвал с пояса шприц-тюбик с антишоковым средством и вколол его себе прямо через штанину. Отбросил пустой тюбик и медленно встал. К нему уже бежали… К лежащему на земле Игранду подошел герцог Нарский, наклонился над ним.

— Победа за вами, милорд, — сказал он Володе.

Тот нашел в себе силы кивнуть:

— Мы с вами еще встретимся, ваше сиятельство, когда мне окажут помощь.

— Конечно.

Подбежавший Арвид наложил Володе жгут и достал из аптечки склянки с перекисью водорода и йодом. Закончив с бинтами, Арвид подозвал двух первых попавшихся людей и велел отвести милорда в лагерь. Попались Танзани и Лигур. Переглянувшись, они с двух сторон ухватили Володю и помогли ему идти. Хотя князь и держался на ногах относительно уверенно, но от помощи не отказался.

В своем шатре он приказал оставить его с Арвидом наедине и попросил не беспокоить.

— Надо будет швы наложить, — сказал он. — Помоги.

Арвид согласно кивнул.

— Будет больно, милорд.

— Не будет. Дай аптечку. Я предвидел что-то подобное, так что все приготовил.

Действовать одной рукой было не очень удобно, но с помощью Арвида Володе удалось заправить шприц новокаином и сделать несколько уколов вокруг раны, с которой Арвид снял бинты.

— Ну вот, сейчас обезболивание начнет действовать и можно будет рану почистить, — сказал Володя. — Пока же достань иголку и нитку.

Арвид быстро выложил на стол все необходимое и, уже просвещенный по поводу соблюдения чистоты, предварительно протер руки спиртом, а потом уже стал вдевать нитки в хирургическую иглу. Окунул в спирт, другой рукой еще раз обработал рану перекисью водорода и йодом, после чего стал зашивать.

— Это ваше обезболивающее — хорошая вещь. Сколько бы жизней оно могло спасти… Ведь основная причина смерти даже не раны, а болевой шок во время операции.

— Мы уже обсуждали это. Потому и знахарку искали. И потом, обезболивающее обезболивающим, но надо подумать и над антишоковым средством для солдат. Видел же, как я себе в ногу вколол. Из-за него и сознание не потерял. Вот о чем думать надо. И как его на поле боя применять.

Володя поднялся и чуть пошевелил пальцами левой руки, покоящейся на перевязи.

— Уже побаливать начинает. Действие новокаина заканчивается. Отдохнуть бы надо, но придется сначала все дела закончить. Меня еще герцог ждет.

Послов короля Октона оставили в неведении относительно происходящих событий до последнего. После того, как они отдохнули, Танзани снова начал с ними переговоры относительно условий соглашения, торгуясь за каждый пункт, как на базаре. Послы же, не зная, что с герцогом Нарским уже заключен договор о мире, спешили, как могли, чтобы предотвратить голод среди осажденных войск, и требовали доступа к нему. Танзани понимающе кивал, но пропускать послов отказывался, пока не будет заключено хотя бы предварительное соглашение.

— А то что вы будете предлагать герцогу?

Послы понимали, что где-то их дурят, но придраться не могли: вежливое до тошноты обращение, любой каприз удовлетворяется немедленно, кроме встречи с герцогом. Когда же встреча состоялась, уже были заключены все предварительные соглашения. Какие бы ни были у послов секретные распоряжения короля, но изменить уже заключенные договоренности они не могли. Впрочем, после разговора с герцогом Нарским не очень и хотели.

Последняя встреча после того, как были выполнены все условия договора, состоялась в шатре Володи. Он принимал послов Октона, герцога Нарского и еще нескольких знатных господ Корвии. Для остальных гостей был накрыт большой стол на поляне. Несколько телег с припасами отправили в лагерь корвийцев. Бывшие вражеские солдаты, вполне довольные соглашением, пировали вовсю — вряд ли они надеялись отделаться так легко. Сам князь в основном тихонько сидел в сторонке, потягивая разбавленное вино, чтобы немного заглушить боль в раненой руке.

— Спасибо.

— За что? — Володя поднял голову и посмотрел на подошедшего Раймонда.

— За то, что не включил меня в число мятежников.

— Так ведь ты и не был мятежником. Ты служил своему королю.

Раймонд вздохнул, пододвинул к себе походный раскладной стул и сел рядом.

— Ты опасный противник. Ты ведь понимаешь, что я сразу отсюда отправлюсь к его величеству Эриху. Полагаю, что скоро вы с ним обязательно встретитесь.

— Мне бы хотелось этого избежать… но я понимаю, о чем ты. Я герцог Локхера, а он ведет с ним войну.

— Да. И тебе было бы лучше не отпускать меня.

— Кто знает… Если есть возможность избежать лишних жертв, даже если это как-то вредит тебе…

— Думаешь, лучше их избежать?

— Раймонд, поверь, я не наивный и восторженный юноша, бредящий рыцарством, подвигами и тому подобным, о чем любят петь менестрели. Я до жути прагматичен и циничен. Жизнь, знаешь ли, научила. Попробуй поразмышлять. Может, в том, что я не выставил никаких условий относительно тебя, был какой-то расчет?

— И какой? — Раймонд с интересом посмотрел на Володю.

— Ну, например, готовлю себе заступника на той стороне в случае проигрыша Локхера.

Тир погладил подбородок

— Думаю, это хорошее вложение капитала.

— Да? Хм… не думал, что ты воспримешь всерьез мои слова.

— Да нет, я правильно понял. Но жаль, что ты шутил. И жаль, что ты прибыл в Локхер, а не в Родезию. Полагаю, Эрих нашел бы лучшее применение твоим талантам, чем Артон.

— Не думаю, что так. Все великие состояния и карьеры делаются только в момент потрясений. Кто я такой для Эриха? В лучшем случае чужак, который может быть полезен. Полагаешь, Эрих сделал бы меня герцогом?

— Вряд ли.

— И как бы он обо мне узнал? Скорее всего, в Родезии я тихонько поселился бы где-нибудь в стороне от городов и жил бы себе, никому не нужный и ни от кого не зависящий…

В голосе князя послышались такие мечтательные нотки, что Раймонд даже удивленно вскинулся, пытаясь понять, насколько князь серьезен.

— И тебе бы такая жизнь понравилась?

— Не знаю, Раймонд… Я никогда такой жизнью не жил… хотя всегда о ней мечтал. Именно о такой. Уютный домик, вокруг тишина, и никаких тебе волнений и тревог. Вопрос спорный и праздный.

— А сейчас ты уже герцог.

— Для меня и герцога много. Но если я им стал, то… делай, что должно, а там будь, что будет. Никогда раньше не понимал смысла этой фразы. И, возможно, ты прав. Раймонд, чтобы защитить тех, кто мне дорог, я буду воевать даже с твоим королем, как бы его ни уважал.

Раймонд поднялся и посмотрел за спину Володе. Тот резко обернулся.

— И давно вы тут стоите? — с досадой поинтересовался он, сердясь больше на самого себя.

— Достаточно давно, чтобы услышать весь занимательный разговор, — невозмутимо отозвался Танзани.

— А как насчет подслушивания чужих разговоров?

— Мне по должности можно. А жизнь меня научила быть циником намного раньше, чем вас… милорд. И не надо пытаться казаться хуже, чем ты есть. — Танзани отсалютовал своей кружкой и вернулся к послам.

Раймонд хмыкнул, потом достал небольшой мешочек, развязал и вытащил оттуда перстень с рубином.

— Я слышал, что сегодня у тебя день рождения… Хотел оружие подарить, но вспомнил о твоем… По сравнению с ним любое другое — обычная железка. Извини, но что-то более оригинальное подыскать не было времени.

Володя на миг задумался, потом протянул руку — от чистого сердца же предлагают.

— Спасибо. — Перстень великоват, но когда-нибудь, может, и подойдет.

— Ладно, пойду я. Вижу, что рука тебя беспокоит.

— Немного, — не стал скрывать Володя. — Думаю, еще пробуду здесь, сколько необходимо, и отправлюсь отдыхать.

Пир по случаю заключения мира продолжался еще несколько дней. Затем армия герцога Нарского вместе с послами Октона отправилась в обратный путь, получив в дорогу необходимое количество продовольствия. С гибелью Игранда корвийцы лишились легитимного повода для вмешательства в дела герцогства. Да и сам король Октон охладел к этой идее после того, как Танзани намекнул в одном из писем, что у того тоже есть проблемные вассалы, которых могут поддержать другие страны.

Поддержат или нет, бабка надвое сказала, но осторожный Октон задумался. Герцог Нарский тоже после всех событий не горел желанием продолжать игру, к которой с самого начала не питал никаких теплых чувств. Только слухи о причастности князя к убийству в замке подтолкнули его к действию. Хотя сколько Володя ни встречался с герцогом, тот ни разу не упомянул о случившемся инциденте. То ли сам пришел к выводу, что там было все не так просто и очевидно, то ли после поражения счел за лучшее об этом «забыть». Но скорее всего, к чему склонялся и Танзани, ему не было никакого дела до тех людей, и он просто воспользовался ситуацией, чтобы успокоить честь, которая не позволяла без причины вторгаться во владение другого благородного. По большому счету, в такой резне, по местным меркам, не было ничего экстраординарного, встречалось и не такое. Просто многим оказалось выгодным раздуть этот случай, вот и пошли гулять рассказы о жестокости и беспринципности нового герцога, не пожалевшего даже невинных младенцев.

Локхерцы задержались еще на три дня, в основном, из-за необходимости решить судьбу переданных мятежников. На этот раз никакого снисхождения не было. Сам Володя, может, и предложил бы обычные условия, но уже все громче и громче преданные благородные, а также сподвижники требовали наград для себя. И не считаться с этим Володя не мог, потому вместе с кнутом для врагов следовали и пряники для своих. Они получали освободившиеся баронства и тирства, а князь — преданных сторонников, понимающих, что их положение зависит от нового герцога. Бывшим владельцам предлагали простой выбор между плахой и службой королю для искупления вины. Единственное послабление, которое сделал им Володя — они получали пять процентов доходов со своих бывших владений в течение трех лет, а те, кто имел семьи — десять процентов. Не сказать, что это обрадовало новых владельцев, но и протестовать они не стали. Во-первых, суммы не очень большие по сравнению с основным доходом, а во-вторых, многие из новых владельцев были до этого безземельными и младшими сыновьями, которым не светило вообще ничего. Так что они согласились бы и на более невыгодные условия. Те же мятежники, которые были в списке короля, отправлялись в столицу под надежной охраной. С ними уходила и часть гвардейцев. Танзани задержался, чтобы лично препроводить к королю бывшего герцога, находившегося под охраной в замке.

Когда эти не очень приятные обязанности были выполнены, армия отправилась в обратный путь. С ней везли и забальзамированное тело Игранда. Танзани, несмотря на его заметное неодобрение, открыто не возражал.

Двигались неторопливо, по дороге, проходя мимо различных замков и городов, приводили к присяге магистраты и благородных. Желающих оказать сопротивление новому герцогу больше не находилось — известия намного обгоняли армию, и сейчас до самых упертых дошло, что дальнейшее сопротивление чревато разными неприятностями. Да и слухи о произошедшем в замке графа Иртинского помогали им принять правильное решение.

Володя и сам удивился, когда услышал, что говорят о нем незнакомые люди: милостив к побежденным, но суров с теми, кто оказывает сопротивление. Причудливы пути сплетен…

К замку подошли только через десять дней. Чтобы не заставлять переживать друзей, Володя заранее отправил гонца с подробным описанием всего произошедшего, потом постоянно информировал всех в замке о сроках возвращения. Потому никто не удивился, когда вдали показалась целая кавалькада встречающих. Но вот они расступились, пропуская вперед девятилетнюю девочку на огромном вороном коне. Володя даже замер от неожиданности, моргнул, пытаясь прогнать видение — не помогло. Вот двое солдат осторожно подвели коня за уздцы. Торжествующая Аливия гордо смотрела с высоты. Ее взгляд уперся в руку на перевязи, и девочка моментально обо всем забыла. На секунду замерла, а потом хоть и неловко, но быстро сползла с седла и бросилась вперед. Солдаты только рты раскрыли, не понимая, что им теперь делать.

— Володя-а-а!

Князь, не очень хорошо владея раненой рукой, соскочил с коня и шагнул вперед. Девочка прижалась к Володе.

— Ленка…

— Ты дурак! Дурак! Ты знаешь, как я переживала?! Ты… не смей больше так делать…

Что и как, Аливия не объясняла, да и вряд ли смогла бы, даже если б захотела. Девочка осторожно коснулась повязки и с трудом сдержала слезы.

— Да ты что? — Володя осторожно обнял ее. — Все в порядке, чего ты так переживаешь?

— Извини, — всхлипнула она. — Совсем все из головы вылетело… мы тут это… встречу готовили, а я… — Аливия совсем смутилась и спрятала голову в Володиной накидке.

Рядом раздался веселый смех.

— Да уж, милорд, встречу мы подготовили. — Филипп тут же посерьезнел. — Я должен был быть с вами.

Володя покачал головой:

— Ты делал намного более важную работу. Все наши победы благодаря тому, что ты вовремя обеспечивал снабжение, вовремя присылал подкрепления и готовил новичков. Филипп, мы поговорим еще с тобой на эту тему… потом…

Обстановка и в самом деле не очень располагала к таким беседам. Торжественная встреча, хоть и скомканная выходкой Аливии, все равно состоялась. Вдоль дороги стояли люди, радостно махая проходящим мимо солдатам. Князь не сомневался, что, победи Игранд, ему бы махали с не меньшим энтузиазмом — для этих людей совершенно неважно имя герцога, им нужны мир и стабильность.

Володя огляделся. Что ж, заставить этих людей запомнить его имя, уважать именно его, а не титул… интересная задачка.

Сначала покончить с неприятными обязанностями…

Сразу после возвращения в замок Володя отправился в комнаты, где под охраной находились герцог и его семья. Увидев Володю, бывший герцог поднялся, шагнул вперед и замер. Было понятно, что он уже знал о сыне. Князь остановился напротив, встретился с ним взглядом — несколько секунд продолжалась эта игра в гляделки, и первым не выдержал Ульмар.

— Спасибо… милорд…

— Я привез тело… вы можете попрощаться с ним. И можно будет похоронить его в вашем родовом склепе.

Ульмар открыл рот… закрыл… слов не хватило, и он только кивнул.

— Еще раз спасибо.

— Какой же ты дурак, герцог, — вздохнул Володя.

В прошлом Ульмар обязательно вскинулся бы, но сейчас еще ниже опустил голову. Видно, за время, проведенное под надзором, он о многом успел подумать.

— Я прошу вас, милорд… позаботьтесь о моей семье.

— Сделаю, что смогу, но не ждите чуда… Вы понимаете, о чем я?

— Да, мой младший не доставит вам неприятностей… обещаю.

— С моей стороны им тоже ничего не грозит.

— И это говорит человек, устроивший иртинскую бойню?! — в дверях стояла Аника, сердито сверкая глазами.

Ее мать пыталась затащить дочь обратно в комнату, но та успешно отбивалась.

Володя на мгновение окаменел, потом прикрыл глаза и, только убедившись, что спокоен, сказал:

— Различные глупости типа мятежей порой заканчиваются весьма кроваво, и часто льется кровь тех, кто к мятежу никакого отношения не имеет. На вашем месте, леди, я бы задумался над этим.

Володя кивнул, умудрившись сделать это всем сразу и никому конкретно, и покинул комнату, едва не натолкнувшись на графа Танзани, подпирающего косяк.

Ульмар с явным облегчением вздохнул, гневно посмотрел на дочь, но в присутствии постороннего делать выговор не стал. Вместо этого обратился к графу:

— Пришли убедиться, что королевский пленник на месте?

— Скорее любопытствовал, что собирается делать князь. Очень интересный молодой человек, не находите? — Пока растерянный пленник подбирал слова, граф обернулся к Анике с матерью. — Вижу, до леди дошли слухи о том инциденте? А вы умеете ударить в самое больное место. Однако советую подумать вот еще над чем: почему, по-вашему, князь мог приказать уничтожить тех женщин и детей, которые ему никак не угрожали и даже теоретически не могли угрожать в будущем, и нянчится с вами, если вы даже сейчас создаете ему кучу проблем, которых станет только больше со временем?

— Вы считаете, он не виноват в том, в чем его обвиняют?

Уверенность девочки была поколеблена. Она вспомнила, с какой яростью эта странная приемная сестра нового герцога спорила со всеми ними, доказывая, что ее Володя… ее брат не смог бы так поступить. Корт потом частенько любил поддразнивать Аливию этим, пока та его не побила. Корт тогда жутко обиделся. Еще бы, получил тумаков от какой-то девчонки. Но дразнить больше не рисковал.

— Я ничего не считаю — я там был и все видел. И я вижу, что вы сами не верите этим слухам. Потому примите совет: не надо князя бить этим. Он очень тяжело переживал те события. Впрочем, как хотите, но однажды вы пожалеете, если не прислушаетесь к моим словам.

Похороны Игранда состоялись на следующий день. Особой торжественности не было, и присутствовали только члены семьи и кое-кто из старых слуг. Володя решил, что ему не стоит там появляться, и потому почти весь день просидел в кабинете, подписывая скопившиеся бумаги и готовя приказы, о которых размышлял во время похода. Аливия крутилась тут же, делясь впечатлениями о замке и своей жизни в нем.

До следующего утра герцог оставался вместе с женой и детьми. После завтрака к ним явился Танзани с солдатами и Володя. Ульмар поднялся.

— Пора?

Володя кивнул, стараясь не смотреть на жену и детей бывшего герцога, старающихся сдерживать слезы.

— Можно еще немного побыть с ними?

Князь посмотрел на часы.

— Только немного.

Танзани нахмурился, но спорить не стал. Махнул гвардейцам, и те первыми вышли из комнаты.

— Вы слишком добры и снисходительны, князь, — неодобрительно заметил он.

— Граф, это их последний день… Зачем быть жестоким?

Тот только плечами пожал.

— И сколько это немного, по-вашему?

Володя снова посмотрел на часы.

— Минут десять дать можно. — Он показал на часах, сколько это — десять минут.

— Интересный механизм. Не помню, чтобы мне попадался такой. На вашей родине удивительные мастера — они умеют делать многое, что не умеют у нас.

— Это многое — не всегда хорошее.

В комнате Ульмар поочередно подошел к каждому — к жене, дочери, потом к сыну… Тот прижался к отцу и даже всхлипнул.

— Ну-ну, ты теперь единственный мужчина, не надо плакать.

— Да, папа. Я отомщу, — прошептал он. — Когда подрасту, обязательно ото…

От сильнейшей затрещины Корт отлетел к дивану и там замер, держась рукой за щеку и непонимающе глядя на отца.

— Не смей даже думать об этом! — Гнев Ульмара был страшен. — Никогда! Слышишь, никогда не повторяй моей ошибки! Ты принесешь клятву верности новому герцогу и будешь служить ему верой и правдой! И я разве зря говорил, что ты теперь единственный мужчина в семье остаешься? На тебе мать и сестра! Если о себе не думаешь, подумай, что будет с ними после твоей выходки! Я сделал ошибку — не повторяй ее!

— Папа… — Корт осторожно поднялся.

— Так нам что, этого герцога еще и благодарить? — вспыхнула Аника.

— И поблагодаришь! — отрезал отец. — У него нет никаких причин нянчиться с вами, но вы все живы благодаря ему… Молчи, Аника, знаю, какую глупость сейчас скажешь, но прошу, живи. Живи ради меня. Я знаю, что вам будет тяжело… семья мятежника и предателя… Вам не раз об этом напомнят… но я очень прошу…

Ульмар медленно встал… отвернулся… мазнул ладонью по глазам…

— Прощайте…

— Отец…

— Ульмар…

Бывший герцог решительно вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

— Я готов, граф.

— Прошу, Ульмар Тиндон, — Танзани посторонился, пропуская того вперед.

Двое гвардейцев немедленно встали по бокам, а еще двое пошли впереди. Граф замыкал шествие.

Володя поднялся в надвратную башню и оттуда долго смотрел за отъезжающими королевскими гвардейцами во главе с графом Танзани. Они не прощались… Граф просто сообщил об отъезде, а Володя кивнул. Только когда Танзани шел к своему коню, заметил на прощание:

— С вами было интересно, милорд. Надеюсь, мы продолжим знакомство и дальше.

— Я тоже надеюсь, граф… Спасибо за помощь.

— Мы делали одно дело для короля. Полагаю, не в последний раз, — Танзани испытующе поглядел на Володю, кивнул и одним махом взлетел в седло, словно и не было на нем никаких доспехов. Не оборачиваясь, слегка тронул поводья и направился к воротам, а князь поднялся на башню…

Может, со стороны кажется, что закончилась самая сложная часть, размышлял он, глядя на удаляющихся гвардейцев… со стороны. Но план военной кампании Володя представлял изначально — тут все было просто и ясно, даже дублирующие и подстраховывающие ходы хорошо просчитывались. Нет, война не вызывала у него тревог — гораздо больше Володю беспокоил мир. Сколько уже было такого в истории, когда правители, выигрывая войну, проигрывали мир. Здесь требовались совершенно другие умения и другие качества. Приказов, чтобы управлять людьми, здесь недостаточно. Большая ошибка пытаться управлять в гражданской жизни, как в армии. В свое время на этом погорел Наполеон… да и не только.

Собственно, для Володи самая сложная и ответственная работа начиналась именно сейчас: надо разобраться с остатками сопротивления — хоть и немного, но они есть, с бандитизмом на дорогах, с голодом в городах и деревнях из-за бесконечных реквизиций продовольствия… Да одно только перечисление всех проблем займет кучу времени.

Володя облокотился на бойницу…

— Я справлюсь… обязательно справлюсь…

ЭПИЛОГ

Герцог Алазорский прочитал последний лист и передал его молодому королю. Тот с возрастающим недоумением просмотрел его и отложил к уже прочитанной пачке.

— Не зная тебя, я эту чушь и читать бы не стал. Ты действительно считаешь это очень важным, Ленор?

— О да, ваше величество. Я считаю это настолько важным, что даже отложил заседание королевского совета. Только вчера вечером получил полный текст нового законодательного кодекса Вольдемара Старинова, который он навязывает всем благородным. Читал почти до утра и сразу, как закончил, направился к вам.

Артон еще раз пролистал всю пачку.

— Я не все читал, только то, что ты подчеркивал, но все равно не понимаю… Что тут важного?

— Важное тут то, что этот кодекс ограничивает власть крупных землевладельцев и отдает часть полномочий так называемому законодательному парламенту, в котором — внимание! — представлены все слои общества, кроме жрецов. И пусть каждый благородный имеет полтора голоса против одного всех остальных групп — это иллюзорное преимущество, поскольку по количеству представителей тех больше в два раза.

— Подожди, ты хочешь сказать…

Артон задумался, а герцог Алазорский с улыбкой стал наблюдать за королем. Парень быстро взрослеет. Раньше просто нетерпеливо велел бы объяснить все поскорее, а сейчас пытается разобраться самостоятельно. Все-таки прав он был, когда не стал влезать в дрязги двора, а тихо и мирно удалился в имение после отставки. Король — настоящий сын своего отца и со временем станет хорошим правителем.

— Значит, теперь герцог всех своих вассалов может отсылать к этому парламенту…

— Он выбил почву из-под их ног. Города теперь целиком и полностью на его стороне, а это цеха и мастерские. Купцы опять же поддерживают — деньги тоже у него. Последний аргумент землевладельцев — военная сила, но…

— Но Вольдемар только-только продемонстрировал, что может сделать небольшая, но хорошо обученная армия под руководством умелого командира.

— Что там произошло, мы узнаем от графа Танзани, когда он вернется, ваше величество. Меня интересует политический аспект этого кодекса.

— Ты ведь знал о нем давно?

— Знал. Не знал деталей, поскольку он только составлялся, но просил Вольдемара прислать конечный результат. Просьбу он выполнил.

— Ну ладно, пусть он ограничил власть своих вассалов…

— Ваше величество… у вас тоже есть вассалы.

Артон остался сидеть с открытым ртом, но тут же очнулся.

— Можно принять такой же кодекс и…

— И получить кучу бунтов в коронных землях и во владениях всех вассалов. Большинство, конечно, не поймет сути, но умные люди найдутся всегда. Как вы думаете, почему начались выступления против нового герцога?

— Потому что он — никому не известный выскочка?

— И это тоже. Волей-неволей, но он ваш сторонник, поскольку только вы стоите между ним и остальной знатью, недовольной его быстрым возвышением. Если он лишится вашей поддержки — его съедят.

Артон поморщился. Видно, вспомнил кое-какие разговоры.

— И устроить еще один бунт накануне нового вторжения Эриха?

— О-о-о, для таких людей Эрих предпочтительней вот этого, — герцог кивнул на кипу бумаг. — Эрих не меняет мироустройства, а вы с помощью этого можете получить неограниченную власть в королевстве.

— Граф Утонский?

Герцог поморщился:

— Этот дурак? Вы думаете, он хоть знает об этом кодексе? Он просто самый громкий крикун, вот его и используют как таран. Хотелось бы мне знать, кто стоит за ним… Когда граф Танзани вернется и начнется обсуждение нового герцога, уверен, этот граф Утонский будет громче всех кричать против.

— Но его слово ничто на совете.

— Сомнение зародит, а это главное. Вряд ли они надеются так просто скинуть этого… «выскочку», я ничего не напутал?

— Да. Я слышал, как Вольдемара называют именно так.

— Ха! Что-то никого из этих «не выскочек» не было слышно, когда надо было усмирить мятеж. Зато сейчас зашевелились… Требуют урезать владения бывшего герцога в наказание за мятеж, даже забрать герцогство в корону… Но это предлагают совсем безрассудные.

— Ну да, — король хмыкнул. — После такого меня съедят с потрохами. Я только одного не пойму: ты говоришь, что если я попытаюсь применить этот свод законов во всем королевстве, то вызову бунт… Но ведь Вольдемар ввел, и как-то не слышно криков против.

— Ваше величество, там уже бунт. Куда уж дальше? Сейчас все эти нововведения благородные восприняли как наказание за поддержку мятежа и по большей части смирились. Выступления начнутся, но позже, когда они осознают реальность. Но тогда, если я хорошо узнал Вольдемара, шансов у них уже не будет. Наиболее умные и дальновидные наверняка поняли много больше. Но найти желающих на новый мятеж не так-то просто после того, как новый герцог показал, насколько быстро он умеет расправляться с бунтовщиками. К тому же часть его сторонников уже утвердилась, в других областях поменялись наследники, а бывшие владельцы отправились в вашу армию искупать вину и влиять на ситуацию в герцогстве не могут. Вольдемар ловко все устроил. Кажется, реальных соперников в герцогстве у него не осталось. А с момента гибели сына бывшего герцога не осталось и того, кто сможет повести за собой людей.

— Сегодня должен граф прибыть с пленными.

— Ну да. И сам бывший герцог тут. Второй же его сын еще молод.

Артон нахмурился:

— Меня беспокоит, что Вольдемар не разобрался с семьей герцога. Что он задумал?

— Этот Вольдемар очень странная личность, ваше величество. Признаться, я тоже долго думал, в чем тут подвох, потом вспомнил разговоры с ним и понял.

— Поняли, в чем подвох? Зачем он их оставил в живых?

— Часто подвох в том, ваше величество, что никакого подвоха нет. Он их оставил в живых просто потому, что ему их жалко.

— Жалко?

— Да. Такой он человек.

Король задумчиво расшнуровал ворот рубашки и достал небольшую золотую монетку странной чеканки, подвешенную на шнурке через просверленную в ней дырочку. Герцог узнал монету. Такие были у Вольдемара — монета его родины. Однако для короля она явно значила много больше, чем просто золото, иначе не носил бы на груди. А историю ее появления у него король категорически отказывался рассказывать кому бы то ни было.

— Если бы дело касалось не Вольдемара, — задумчиво проговорил король, вертя монету, — я бы даже после ваших слов продолжал искать скрытые мотивы. Но с ним… я не могу его понять… И знаете, что самое смешное, герцог? Вы могли бы и не уговаривать меня поддержать его. Я ничего не могу с ним сделать, пока не верну этот долг, — король поднял монету повыше.

Недоумевающий герцог, чтобы получше обдумать слова, которые надо сказать, глотнул вина.

— Долг? А что вам мешает вернуть монету Вольдемару?

— Он не возьмет. Условия ее возвращения он поставил весьма конкретные… Очень интересный человек… Мы могли бы стать друзьями, если бы… Ладно, герцог, я распоряжусь отложить заседание королевского совета до возвращения графа Танзани. Сразу заслушаем и его по ситуации в мятежном герцогстве. Насколько там все успокоилось, и можно ли снимать с его границы войска.

Герцог поклонился.

— Да, герцог, — остановил его король в дверях. — Вы говорили, что этот кодекс позволит ограничить власть феодалов в пользу короны… Вольдемар не просчитал, что он может быть применен против него?

— Не просчитал? — Герцог задумался. — Мне кажется, ваше величество, что ему не надо было ничего считать. Он прекрасно знал, к чему это может привести. Более того, думаю, он сознательно дал вам в руки это оружие.

— Ты хочешь сказать, — нахмурился король, — что он сознательно решил ограничить свою власть в пользу королевской?

Ленор развел руками:

— Судя по всему, да.

— Я не понимаю… я совсем его не понимаю…

— Зато, если вы решитесь бросить вызов произволу крупных феодалов и ограничить их аппетиты, то у вас есть надежный союзник. Но если вы этой борьбы не хотите, тогда лучше будет его сдать.

— Сдать?

— Да. Пока новый герцог у власти со своим кодексом и парламентом, у вас будет только два выхода — либо вы поддерживаете его и распространяете эти законы на все королевство со всем сопутствующим, либо вы сдаете герцога совету, и они очень быстро все это прекратят, и все станет как прежде. В противном случае вы получите войну внутри королевства.

А вот этого выбора Вольдемар скорее всего не предвидел, подумал герцог. При всех его знаниях и подготовке, которую дали очень неплохие учителя, реального опыта ему сильно недостает. Зато сам герцог об этом подумал сразу, как услышал о кодексе. Подумал и быстро понял, как это можно использовать для укрепления королевской власти. При всем своем громком титуле, герцогство Алазорское не было крупным или влиятельным. К тому же оно сильно пострадало во время одного из мятежей полвека назад, и с тех пор герцоги с трудом сводили концы с концами. Если бы отец Артона не приметил на охоте расторопного и не по годам рассудительного юношу, род Алазорских, скорее всего, угас бы. А так король приблизил его к себе, привлек к делам. Вскоре Ленор Алазорский превратился в отличного помощника, позже стал председателем королевского совета и канцлером. На этом посту он много трудился, чтобы сломить сопротивление крупных феодалов и подчинить их королевской власти. Многое было сделано, но многие начинания провалились. Со смертью же короля, еще неизвестно, не насильственной ли, многое из того, что удалось сделать, было порушено. Пользуясь неопытностью молодого короля, совет смог вернуть большинство прошлых привилегий и восстановить влияние.

Вторжение Эриха многое изменило, и тут совершенно неожиданно появился человек, который мог стать как союзником, так и врагом…

В свое время герцог сломал себе голову, пытаясь понять скрытые мотивы, которые движут этим странным юношей, прибывшим из какой-то далекой страны. Ну не может человек настолько плевать на собственные интересы. Уже много позже, после разговора с ним, он сообразил, в чем дело. Просто они по-разному воспринимали «собственные» интересы. Герцог ставил себя на место Вольдемара и невольно вкладывал в его голову свои мысли и свои взгляды. Но тот же чужак, более того — молодой чужак. Прежде, чем пытаться думать от его имени, надо этого чужака узнать. Отсюда и пошли разговоры по душам в попытке разобраться, и герцог сам был удивлен результатом. Он понял причину поступков князя: власть, деньги, влияние… для этого юноши, столько пережившего в жизни, они были просто мишурой… тленом. Вольдемар ценил их, умел распорядиться и деньгами, и влиянием, но никогда не ставил их на первое место. Рано лишился родителей… Потом… Потом была еще какая-то трагедия… После всего произошедшего единственной ценностью для него остались близкие ему люди. Потеряв семью и поняв, насколько это больно, он целиком и полностью сосредоточился на том, чтобы защитить тех, кто еще остался. На чужбине таким близким для него человеком стала спасенная им девочка… Когда герцог это понял, он сообразил и как привлечь чужака на свою сторону и заставить его служить королевству. А сегодня, похоже, король, которому тоже смертельно надоели вечные дрязги в королевском совете, решился принять бой и продолжить дело отца по объединению страны под королевским скипетром.

Граф Танзани появился сразу после полудня. Разместив пленников, он прибыл на доклад к королю, где, к своей досаде, застал и герцога Алазорского. Но тот, судя по всему, находился в кабинете по приглашению короля.

Король, не дав сказать ни слова, махнул в сторону накрытого стола:

— Угощайтесь, граф. Полагаю, вы так спешили в столицу, что вряд ли обедали.

— Вы правы, ваше величество.

Однако как ни был голоден граф, но удержаться до конца обеда не смог и принялся рассказывать. Король и герцог слушали, не перебивая. Только когда граф отставил тарелку, Артон засыпал его вопросами. Правда, все они скорее касались самого Володи, чем политической ситуации в герцогстве после мятежа. А вот герцога интересовали именно эти вопросы.

— Поединок? — герцог даже головой покачал. — Граф, вы могли бы и сами сообразить. Этот ход гениален. Ну надо же… этот мальчишка далеко пойдет…

— Я тоже не совсем понимаю, — заметил король. — Что тут такого гениального?

— То, что уже очень скоро о нем будут говорить все дворяне нашего королевства и даже соседних. Одним этим поступком Вольдемар заявил о себе и приобрел очень много симпатий. В выигрышной ситуации, прижав войска неприятеля и поставив их в гибельное положение, он отказывается лить кровь и вызывает своего противника на поединок, чтобы решить все в честном бою один на один. Разве не так говорили в армии?

Граф задумчиво кивнул, а потом выругался.

— И как я упустил этот момент?! Однако хитер… Теперь королевскому совету намного труднее что-либо ему сделать. — Танзани восхищенно цокнул языком. — А ведь получается, он знал о том, что будет заседание королевского совета, посвященное ему.

— Думаю, да, — согласился герцог. — И мне очень хотелось бы знать — откуда он получает сведения? Он был слишком мало при дворе, чтобы обзавестись связями… Да и никто не стал бы поддерживать того, кого называют выскочкой… чужаком…

Танзани злорадно хмыкнул, но ничего сказать под взглядом короля не посмел. Почему эти двое не ладили друг с другом, Артон не знал, но, сколько себя помнил, каждый из них успех одного воспринимал как собственную неудачу. При этом оба умудрялись быть совершенно преданными королю и могли, если требовала ситуация, забыть о разногласиях и работать в команде.

— Это прокол службы охраны, — словно в никуда заметил герцог. — Вы ведь постоянно находились при Вольдемаре.

— Хватит! — Артон легонько стукнул ладонью по столу. — Потом будете разбираться. Скажите, граф, как вы думаете, почему Вольдемару удалось так быстро справиться с ситуацией? Он настолько хорош как полководец?

Граф отложил нож, который до этого вертел в руке.

— Я знал, что такой вопрос возникнет, и думал над ним. Очень внимательно следил за действиями Вольдемара. Талантливый ли он полководец? Может, это покажется странным, но я не знаю. Честно говоря, он себя особо не проявил как тактик… Выигрывал за счет использования неизвестных приемов, потрясающей дисциплины своего войска… Вроде бы это и есть талант полководца, но… А как он себя поведет, если столкнется с равным противником? В этом проявляется талант, а тут что-либо сказать трудно.

— То есть ничего особого? — хмыкнул герцог Алазорский. — Получается, любой с созданным Вольдемаром войском сделал бы то же самое?

— Нет, не любой. «Любой» просто не знал бы, что делать с тем, что создал Вольдемар. Надо понимать, что и для чего. Пожалуй, сейчас Лигур смог бы командовать этим войском без герцога, но достиг бы он тех же результатов?.. Сомневаюсь.

— Так в чем тогда сила герцога?

— Признаться, я сам понял это недавно. Он очень быстро действует. Не поспешно, а именно быстро. Словно… словно живет быстрее любого другого человека. Не поспешность… просто он умеет очень быстро из огромного потока информации выделить главное, принять на этой основе решение и моментально привести его в действие. Да, ему не хватает опыта, он совершал кучу ошибок при планировании движения войск, порой приходилось вмешиваться даже мне, чтобы сгладить конфликты, возникающие из-за его непонимания благородных. Но… но его ошибками просто не успевали воспользоваться. Это все равно что в фехтовании… Вот представьте, что вы — мастер, фехтуете с новичком. У новичка хорошая школа, много теоретических знаний и весьма обширных, так что глупых ошибок он не наделает, но опыта никакого. Однако двигается этот новичок намного быстрее вас. Вы, как мастер, видите все его ошибки, но когда начинаете действовать, чтобы ими воспользоваться, противника перед вами уже нет. Может, он допустил еще одну ошибку, но и ею вы не успеваете воспользоваться. Так же и здесь. Князь наделал много ошибок, но пока противник соображал — он действовал. Враг исходил из прошлой ситуации, но она уже изменилась.

— Опыт — дело наживное, — заметил герцог Алазорский.

— Да. И Вольдемар очень быстро учится. Когда я уезжал, он уже мог организовать марш без посторонней помощи. Еще он очень большое внимание уделял снабжению… наверное, даже большее, чем самим боям. И войска он готовил каждый раз к конкретным действиям, к тем, которые ожидались. Он вообще очень тщательно подходил к планированию. Сначала узнавал все, что можно, о противнике, местности в том районе, где предстояло сражаться. Создал даже отдельную группу, которую назвал генеральным штабом, в чью задачу и входил сбор информации о месте будущих боев, противнике и расчет маршрута. Честно говоря, совершенно неясно, для чего это нужно, только дублирует то, что он сам делает.

— Значит, из-за быстроты… — сказал Артон.

— Собрать информацию, проанализировать, принять решение, действовать с максимально возможной скоростью. Я бы сформулировал его принцип именно так. Да, самое главное. Со стороны может показаться, что Вольдемар составлял некий план, по которому начинал действовать, и побеждал. На самом деле это не совсем так. Его планы не были чем-то четко прописанным, а имели возможные варианты в зависимости от действий войск. Как- то я его спросил, а что было бы, если бы герцог отреагировал не так, а иначе. И получил четко расписанные шаги, которые были бы сделаны в этом случае. Он действовал сразу на нескольких направлениях. А потом просто сосредоточивался на том, которое оказывалось наиболее благоприятным в ключевой момент. Кажется, что так и задумывалось, но на один удавшийся план приходилось несколько вариантов, которые не пригодились.

— Как-то я спрашивал Вольдемара по поводу действий Эриха, — сказал герцог Алазорский. — И тот ответил, что Эрих планирует и действует сразу на нескольких уровнях, готовя себе победу. Тут и поддержка разбоя на дорогах, и попытка договориться с мятежниками, и удар по Тортону, и тут же атака по фронту. Теперь я лучше понял, что имел в виду Вольдемар. Пожалуй, мы получили очень хорошее представление о том, что такое атака по нескольким уровням: договор с купцами, перетягивание городов на свою сторону, молниеносный удар по замку герцога и его захват, вынуждающий герцога принять генеральный бой в самых неблагоприятных условиях. К тому же действуя совершенно незнакомым противнику образом. Дальше — добить то, что осталось после разгрома, подождать, пока ситуация после поражения главной армии прояснится, и нанести удар по основной опоре мятежа, сумев организовать снабжение армии практически в сердце вражеской провинции… Граф, я ничего не упустил?

— М-м… нет, пожалуй.

— Тогда скажите, кто из наших генералов способен проделать все это. А потом скажите еще раз о том, что такое мог провернуть каждый, знакомый с новой армией и ее тактическими приемами. Граф, вы не поняли главного — Вольдемар выиграл войну не на полях сражений. Там он просто сделал свою победу видимой всем. Вы были рядом и ничего не поняли… Впрочем, это не в упрек вам, вы все-таки человек военный, а тут даже я разобрался в ситуации только после вашего рассказа. Будь я на вашем месте, я это все увидел бы, но, скорее всего, упустил бы военный аспект, на котором сконцентрировались вы. Теперь же у нас главный вопрос в том, что нам делать с Вольдемаром?

Король задумался. Граф изучал потолок.

— Если мы что и сможем с ним сделать, то только сейчас, — заметил он. — Если дать ему хотя бы полгода, то он в герцогстве укрепится настолько, что… Однако мое мнение — он не нарушит клятву и никогда не ударит в спину.

— О-о-о! — Герцог насмешливо посмотрел на графа. — Да вы никак симпатизируете ему?

— Я многому научился. И с ним интересно. Он непредсказуем настолько, что хочется просто быть рядом и наблюдать — никогда не знаешь, что он выкинет в следующий раз. К тому же глупо отказываться от его помощи в преддверии вторжения Эриха.

Король в который раз изучил золотую монету у себя на груди.

— Послушаем, что скажет совет, — решил он. — А пока вы свободны, господа.

Танзани и Ленор вышли из королевского кабинета практически одновременно.

— Однако вы не очень высокого мнения о наших генералах, если полагаете, что только этот чужак, совсем еще мальчишка, может противостоять Эриху, — ехидно заметил граф.

— Я такого не говорил. Но отказываться от его помощи глупо.

— У королевского совета на этот счет может оказаться иное мнение. Вольдемар очень многим невольно наступил на хвост — ведь все в один голос твердили, что с мятежником надо договариваться и идти на уступки, что победить его, имея против себя еще и Эриха, невозможно. И тут такой щелчок по носу. Оказывается, не только возможно, но и сделано было все настолько быстро, что никто ничего и предпринять не успел.

— Граф, меня агитировать не надо. Я знаю, в чем заключаются интересы короны.

— Прекрасно. Но бой предстоит жаркий. И упирать будут на убийство женщин и детей в замке графа Иртинского.

— Да… это убийство… Кстати, что там на самом деле произошло? Никогда не поверю, что приказ отдал Вольдемар.

Выслушав ответ, герцог покачал головой:

— Я всегда подозревал, что граф Иртинский немного сумасшедший, но чтобы настолько… Собственноручно убить жену и детей…

— Если бы только своих… Там была настоящая бойня… Жуткое зрелище.

— Что ж… раз так… Посмотрим, кто выступит с обвинением…

На ближайшем повороте они расстались, отправившись каждый по своим делам, но граф еще долго вспоминал кривоватую усмешку герцога Алазорского, когда тот говорил о предстоящем заседании королевского совета. Что-то он явно замышлял, но что?.. Чувствовалось, что грядут какие-то перемены… Впрочем, признаться, давно пора. Совет давно уже превратился в пустую говорильню, и реально решал очень небольшой круг задач. А после недавних поражений от родезцев король перестал с ним консультироваться и по военным вопросам.

На заседание королевского совета герцог Алазорский сильно опоздал. Разгневанный Артон уже хотел было сделать ему замечание, когда тот все-таки появился, но, увидев его мрачную физиономию, передумал. Герцог извинился и прошел на свое место. Король ничего спрашивать не стал, остальные не рискнули — было ясно, что если сразу не сказал новости, то либо еще не время их выкладывать и он сделает это позже, либо пока слишком много посторонних. Но и противники, и сторонники сейчас заняты были только размышлениями на тему, что могло привести всегда умеющего держать себя в руках герцога в такое взвинченное состояние.

Первым на очереди было обсуждение предстоящей кампании против Эриха. Герцог Алазорский здесь молчал, только зловеще улыбался, отчего сильно нервировал ораторов, так что все выступления получились сильно скомканными. На вопрос короля по поводу его предложений он ответил, что пока заслушает всех остальных. Поскольку основную стратегию войны выработали уже давно, то сейчас только уточняли детали. Но из-за Ленора Алазорского это обсуждение постарались свернуть побыстрее, уже догадываясь, что новости связаны именно с Эрихом и что эти новости не очень приятные. А значит, весь план летел псу под хвост. Только непонятно, чего он тут сидит с таким мрачно-зловещим видом и молчит.

Но раз так, все перешли к обсуждению последствий мятежа. Как и предсказывал герцог, самые крикливые требовали приструнить выскочку. Но таких было всего двое, и они не пользовались славой умных людей, потому на них почти никто не обратил внимания. Гораздо серьезней было предложение о требовании новому герцогу присоединиться к армии в предстоящей кампании против Эриха. Тут уже не выдержал граф Танзани:

— Когда мы обсуждали кандидатуру Вольдемара Старинова, никто из здесь присутствующих вообще не верил, что он сумеет добиться успеха, и спор шел только на тему: сколько времени он выиграет? Когда поступили первые известия о победах, как я слышал, спорили уже о сроках — год или полтора ему потребуется на усмирение герцогства. Когда он все сделал за два месяца, вы уже требуете с только что усмиренной провинции войск и денег, как будто никакого мятежа не было. Я там был и могу сказать, что сейчас герцогство не может дать ни того, ни другого. Разве что бывшие участники мятежа присоединятся, искупая вину. Но невозможное-то зачем требовать?

— Невозможное? Но у герцога есть его армия, с которой…

Граф пронзил оратора взглядом:

— Это единственная сила в герцогстве. Только что усмиренном, кстати. Не скажет ли уважаемый граф Урнон, как поведут себя только что усмиренные мятежники, если герцогство покинет единственная верная королю часть? А может, вы этого и хотите?

Обвинение было слишком серьезным, и граф сразу утих.

— Его величество предлагал герцогство Торенда любому верному вассалу, который согласится его усмирить, — вмешался герцог Алазорский.

Члены королевского совета знали, что эти два человека не очень хорошо ладят друг с другом, но когда они начинали действовать заодно, то редко находилась сила, способная им противостоять. Потому сейчас многие с надеждой воззрились на короля, единственного человека, кто мог своим словом разрушить эту коалицию.

— Нам не совсем ясны ваши претензии к новому герцогу, — медленно заговорил король. — Он сделал ровно то, что мы велели ему как нашему вассалу. Требовать от разоренного войной герцогства выдвижения и содержания армии не очень хорошая мысль, поскольку мы можем получить уже восстание крестьян. Что касается пожеланий некоторых о назначении более достойного правителя для усмиренного герцогства… — Фраза осталась неоконченной, но всем моментально стало ясно отношение монарха к этой идее.

— Ваше величество, мы ничего такого не имели в виду, — попытался сгладить впечатление граф Донг.

— А мне этот парень нравится! — вдруг рубанул рукой один из сидевших — могучего сложения мужчина, даже на совещании у короля не расстававшийся с мечом. Здесь многим была дарована привилегия, позволяющая приходить с оружием — высшая честь, которая только может быть оказана дворянину, но это же так неудобно сидеть с длинным мечом… Так что все предпочитали небольшие кинжалы. — В наше время кто из вас рискнет выйти на поединок чести с противником, а не губить попусту людей?

Герцог Алазорский многозначительно глянул на графа Танзани, и тот, признавая поражение в их небольшом споре, чуть прикрыл глаза. Да уж, о таком влиянии на умы рыцарей он, циник до мозга костей и прагматик, даже не думал. Оказывается, Вольдемар умеет чувствовать такие вещи намного лучше него, хотя ведь чужак в королевстве. Парень быстро учится.

— Это в данном случае уже неважно, — сказал герцог Алазорский. — Только что я получил донесение от наших разведчиков. Эрих Родезский собрал резервную армию, и она уже идет через перевалы в Эндорию. Теперь понятно, почему он не мог восстановить кавалерию так долго — он собирал ее в Родезии и теперь направляет сюда.

— Один раз Эрих так сделал, — хмыкнул кто-то.

— Я впечатлен вашим самомнением, господа, — ледяным тоном проговорил герцог. — Очевидно, вы полагаете, что на этот раз нам тоже помогут снегопады. Или вы считаете короля Эриха глупцом, который совершит одну и ту же ошибку дважды? На этот раз вместе с армией идут и обозы. Король Родезии позаботился о создании продовольственного запаса и фуража в крепостях завоеванной провинции. Так что на этот раз даже в случае снегопадов голодать его армии не придется. Но, полагаю, в преддверии зимы он все же не начнет наступление. Весной же, едва сойдет снег, его отдохнувшая армия вторгнется непосредственно из приграничных крепостей. Поскольку в Эндории почва каменистая, то дороги там станут проходимыми после распутицы намного раньше, чем у нас здесь, так что он сможет выдвинуть свою армию раньше нас. Если же мы перекинем свои войска в приграничные крепости, то весной они окажутся отрезанными от остальной части страны раскисшими дорогами, которые сильно затруднят подвоз припасов и резервов. В текущей ситуации всякие разговоры о переустройстве мятежного герцогства лично я стал бы считать изменой королю и попыткой вбить клин между верными вассалами в преддверии вражеского вторжения.

— К тому же нам не помешает помощь человека, за полтора месяца усмирившего мятеж с не очень большим отрядом, хотя остальные требовали год и всю королевскую армию, — заметил Артон.

Герцог едва заметно поморщился — молод король, горяч. Зачем наступать на мозоль всем этим аристократам? Они это запомнят. Королю вряд ли что рискнут сделать, а вот Вольдемару его величество жизнь осложнил.

— Все так серьезно? — спросил король у герцога Алазорского, когда совет закончился, так и не придя ни к какому решению.

— Да, ваше величество. Пока не совсем ясно, почему Эрих решил переправить армию в преддверии зимы, а не весной, но вряд ли он это сделал просто так. Как я и говорил, не думаю, что он нападет зимой, но после схода снега нас ожидает очень трудное лето.

— А герцог Торенды?

— Здесь вам лучше поговорить с графом Танзани, но не думаю, что в эту кампанию Вольдемар реально сможет чем-то помочь. Ему понадобится минимум полгода, чтобы разобраться с делами герцогства и окончательно привести его к покорности. Без этого убирать оттуда его армию все равно что снова отдать герцогство мятежникам. Хоть те и лишились вождей, но желающие снова побунтовать найдутся. Да и помог уже Вольдемар — мы получили большое пополнение оттуда.

— Только верны ли будут эти люди? — буркнул Артон.

— Полагаю, будут верны, ваше величество. Им деваться некуда — только так могут заслужить ваше прощение. А тех, кто отличится в боях, можно будет и простить. К тому же они будут не в одном отряде.

— Ладно, герцог, оставляю этот вопрос на твое усмотрение. Но что же нам делать с Вольдемаром? Хоть Танзани и считает, что он верен короне, но и оставлять его без присмотра не стоит…

— Есть у меня одна идея, ваше величество. Пока князя привязывает к Локхеру только клятва вам и Аливия. Но последняя — очень сомнительная связь, поскольку Вольдемар может в любой момент просто забрать ее и уехать. Нужно сделать так, чтобы Локхер стал для него настоящим домом.

Король непонимающе нахмурился, а потом улыбнулся:

— А вы хитрец, герцог. Осталось только подобрать подходящую партию для князя.

— Будет лучше, если выбор сделает сам князь, — улыбнулся в ответ герцог Алазорский. — Он не любит, когда на него давят. Нам же нужно только подобрать кандидатов. И здесь нам поможет граф Танзани. Полагаю, князя он изучил очень хорошо и разобрался в его вкусах…

Старый интриган и только еще начавший изучать это искусство король дружно рассмеялись.

К удивлению герцога Алазорского, граф Танзани не стал возражать, когда король через несколько часов озвучил их решение, а также то, что именно ему предстоит снова отправиться к князю и подготовить почву. Когда граф остался наедине с герцогом, то с несвойственной ему откровенностью заметил:

— Знаю, что вы зачем-то пытаетесь меня убрать подальше от короля, ваше сиятельство. Только сдается мне, в этот раз вы сами себя перехитрили. Возражать я не буду — за то время, что я был вместе с Вольдемаром, я научился очень многому и надеюсь узнать еще больше. В том, что он не предаст короля, я не сомневаюсь, а потому тоже сумею кое-чему его научить.

Герцог хмыкнул:

— И не надейтесь избавиться от меня, граф. Король придает предстоящему делу такое значение, что я тоже поеду с вами. Срок у нас — два месяца. Потому давайте садитесь и рассказывайте о Вольдемаре все, что сможете вспомнить. Его характер, вкусы, что он любит. От того, насколько точно вы все вспомните, зависит успех всей нашей миссии.

Граф задумался, потом кивнул:

— Что ж, кажется, я знаю, кто нам нужен… Слушайте…

Король отказался сразу отпустить и графа, и герцога. Только убедившись, что родезские солдаты располагаются на зимних квартирах, он нехотя дал добро. Двор вздохнул с облегчением, но самые умные задумались. Война, которую королевство с треском проигрывало, должна была многое изменить, но высшая аристократия с упорством, достойным лучшего применения, продолжала цепляться за свои привилегии и вольности. Конфликт между ними и королем становился неизбежным из-за деятельности Вольдемара, но об этом не догадывался даже сам князь, впервые после долгого времени наслаждавшийся относительным покоем. Дел было много, но тут хоть не требовалось уезжать из вновь обретенного дома, и он мог уделить достаточно времени сестренке. Но о чем все знали точно — так это о том, что следующее лето должно стать ключевым в войне. Если Локхер выстоит, то дальше станет легче, поскольку можно будет использовать ресурсы бывшего мятежного герцогства, в то время как Родезия была уже на пределе — все-таки изначально она была беднее своего противника и обладала меньшими ресурсами. На короткий миг после смерти старого короля и мятежа Ульмара Тиндона ситуация поменялась в пользу Родезии, чем немедленно воспользовался Эрих. Но если кампания следующего года провалится, то преимущество в людских ресурсах неизбежно в скором времени склонит чашу весов в пользу Локхера. Главное — выстоять в следующем году. И герцог готов был приложить к этому все силы. А с того времени, когда Вольдемару удалось очень быстро справиться с мятежом, он действительно поверил, что у Локхера еще есть шанс выстоять и победить в войне.

Примечания

1

Слова А. Дидурова, музыка П. Бюль-Бюль оглы. Песня из кинофильма «Не бойся, я с тобой».

2

Слова В. Аленикова, музыка Т. Островской. Песня из кинофильма «Каникулы Петрова и Васечкина, обыкновенные и невероятные».

3

В. Высоцкий.

4

Слова В. Лебедева-Кумача, музыка И. Дунаевского.

5

О. Митяев.

6

Слова В. Лебедева-Кумача, музыка А. Александрова.

7

Слова А. Суркова, музыка К. Листова.

8

Слова М. Исаковского, музыка М. Блантера.

9

Б. Окуджава.

Content

Сергей Садов
Князь Вольдемар Старинов
Книга II
Чужая война

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ГЛАВА 24

ГЛАВА 25

ГЛАВА 26

ГЛАВА 27

ГЛАВА 28

ГЛАВА 29

ГЛАВА 30

ГЛАВА 31

ГЛАВА 32

ГЛАВА 33

ЭПИЛОГ

Примечания