Эмилия Остен

Девушка с полотен Тициана

Глава 1

Солнечный свет был таким ярким, что хотелось укрыться одеялом с головой и никогда, никогда не вылезать наружу. Желтый, проникающий даже под плотно сомкнутые веки, жаркий, как огонь, он опалял, а не ласкал.

— Мисс, вы проснулись? — Голос странным образом сплетался со светом и тоже причинял боль. — Мисс Джулиана?

Та, которую назвали Джулианой, застонала и, сделав над собой усилие, открыла глаза. Она лежала на узкой кровати в незнакомом помещении, которое было похоже на комнату в самом малореспектабельном придорожном отеле вдали от… от всего.

— Пожалуйста, можно закрыть, шторы?

Ее голос прозвучал так тихо, что горничная нахмурилась, пытаясь понять, что от нее требуется.

— Шторы, пожалуйста, — повторила Джулиана.

Горничная сообразила, что от нее требуется, и подошла к окну. Джулиана невольно проводила ее взглядом и снова застонала. Мгновения хватило, чтобы яркий свет из окна вызвал ужасную головную боль.

— Я сейчас позову мистера Форда, — сообщила горничная и быстро выскользнула за дверь.

Джулиана…

Странно, но собственное имя казалось абсолютно незнакомым, как и комната, в которой она находилась, как буйное солнце и странный шум, доносившийся с улицы.

Дверь открылась, и вошел мужчина. Естественно, совершенно незнакомый мужчина.

— Кто вы?

Джулиана натянула одеяло до самого подбородка и поежилась. Что-то пугающее и неправильное было во всем происходящем.

— Меня зовут Джеймс Форд. А вас?

Незнакомец был высок, загорел и светловолос. Глаза цвета грозового неба смотрели внимательно и слегка равнодушно. Широкие скулы, прямой нос и твердый подбородок подчеркивали общую мужественность облика. Вот только ямочки на щеках, которые появились, когда мистер Форд вежливо улыбнулся, слегка вносили диссонанс в эту самую мужественность.

— Меня? — Джулиана потерла висок и сосредоточилась. Мысли разбегались, какой-то туман заполнял сознание, вызывая смутное беспокойство и почти животный страх. — Девушка назвала меня Джулианой.

— Мисс Джулиана?.. — вопросительно проговорил мистер Форд.

— Мисс Джулиана, — повторила она за ним.

— А дальше? — подтолкнул ее Форд, не отводя внимательного взгляда своих необычных глаз.

— Я не… не знаю, — растерянно ответила она. — Я даже не уверена, что меня зовут Джулиана.

— Так написано на подкладке вашей шляпки, — сообщил мистер Форд, устраиваясь в кресле в некотором отдалении от кровати.

Он скрестил руки на груди и с нескрываемым интересом разглядывал собеседницу.

— Моей шляпки… — снова, как попутай, повторила за ним Джулиана. — Я ничего не помню.

В это мгновение до нее дошел весь ужас положения. Она ничего не помнит. Кто она? Где она? Что это за человек? Она должна что-то узнать? Кого-то?..

— Совсем ничего? — немного недоверчиво протянул мистер Форд.

Джулиана молчала, не в силах вымолвить ни слова, липкий страх сковал ее, дышать было тяжело, как будто на грудь лег тяжелый валун. Форд, почуяв неладное, вскочил с кресла и почти подбежал к кровати:

— Дышите, мисс, иначе вы упадете в обморок.

— Не подходите ко мне! — выкрикнула сдавленным голосом Джулиана. — Я вас не знаю! Кто вы такой?

— Меня зовут Джеймс Форд, — спокойным и ровным голосом проговорил он. — Я владею землей и фермой неподалеку от Сайлент-Крик и золотым прииском в горах.

— Прииском? В горах? — Что-то в этих словах было ужасно неправильным. — Где я? Что это за место?

— Это портовый отель в Мельбурне, — объяснил он.

— В Мельбурне? В Австралии?

Джулиана снова начала задыхаться. Тяжкий, как могильная плита, ужас навалился на нее, в ушах звенело. Это немыслимо. Она помнит, что Мельбурн находится в Австралии. А она? Она сама? Кто она?

— Успокойтесь и дышите.

Форд присел на краешек постели и взял Джулиану за руку. Она едва сдержалась, чтобы не закричать и не вырвать свою ладонь из его рук Странно, но спустя несколько мгновений Джулиана успокоилась и даже захотела, чтобы он не отпускал ее как можно дольше. Почему-то в этом океане хаоса и туманной неизвестности мистер Форд казался единственным оплотом уверенности и покоя. Может быть, потому, что не выглядел отъявленным головорезом. Его голос, низкий, слегка хрипловатый баритон, успокаивал головную боль.

— Но как я оказалась в Австралии? — прошептала Джулиана.

— А где вы, по вашим воспоминаниям, должны быть? — осведомился Форд.

— В… в… — Джулиана затаила дыхание, пытаясь вспомнить хоть что-то, и в отчаянии покачала головой. — Нет, ничего. Я ничего не помню. Где вы со мной познакомились? Если, конечно, познакомились. Ведь вы меня не впервые видите?

Осознав, что память пока что возвращаться не собирается, Джулиана решила принять ситуацию и попытаться хоть немного разобраться с тем, что происходит. Дышать сразу стало легче.

— Нет, не впервые, — улыбнулся мистер Форд, снова продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. — Вы сели на корабль в Бомбее.

— А вы?

— Я плыл из Лондона, где был по делам.

— Продолжайте.

— Когда вы не вышли из своей каюты к завтраку, — послушно продолжил мистер Форд, — капитан забеспокоился и послал за вами матроса. Парень обнаружил вас без сознания. Корабельный доктор не был уверен, выживете ли вы вообще, он предположил, что вы сильно ударились головой. У вас была огромная шишка на затылке. Может быть, вас мучила морская болезнь, вы оступились и обо что-то ударились. Всю дорогу до Мельбурна вы находились на попечении доктора и почти не приходили в себя. Вот, в общем-то, и все.

— А как я оказалась в этой комнате?

Мистер Форд еле заметно вздохнул.

— Когда корабль прибыл в порт, я понял, что на борту нет ни одного человека, которому моя совесть позволила бы доверить молодую даму. Я доставил вас в гостиницу и вот уже три дня жду, пока вы очнетесь. За пару дней до того, как корабль зашел в порт, доктор сказал, что это может случиться в любое время.

— И… сейчас я очнулась. — Джулиана теперь уже вполне осознанно испугалась, что единственный хоть сколько-нибудь знакомый человек бросит ее одну. — Что теперь будет? Что мне делать?

Как ни странно, у мистера Форда оказался припасен ответ и на этот вопрос.

— Когда вы оказались без сознания на корабле, капитан запер ваши вещи у себя в каюте, а потом отдал мне. Три последних дня я пытался понять, что же мне делать. Надеюсь, вы меня простите, но я со всей тщательностью обыскал вашу одежду и сумочку.

Он снова продемонстрировал свою улыбку, так что сердиться на него не было никакой возможности. Впрочем, Джулиана понимала, что он прав: мистер Форд действительно пытался сделать все возможное, чтобы ей помочь. К тому же последующие его слова заставили Джулиану забыть о недопустимости подобного обыска.

— В потайном кармане вашей юбки я обнаружил чек на предъявителя в банк «Тэйлор&Ллойд» на десять тысяч фунтов.[1]

— Десять тысяч фунтов? — Джулиана схватилась за голову. — Это же фантастическая сумма!

— Что-то вы все же помните, — продолжал улыбаться Форд.

— Подождите минуточку. — Джулиана задумалась, а потом взглянула на мистера Форда широко распахнутыми удивленными глазами. — Кажется, я помню все, что относится к жизни и даже к науке, но я абсолютно не помню ничего про себя. Разве такое возможно?

— Я не доктор, но, видимо, бывает, раз у вас так.

— Логично, — вздохнула Джулиана. — Но чек на десять тысяч фунтов! Вы уверены?

— Абсолютно.

— Выходит, что я богата.

Форд пожал плечами:

— Я бы не назвал это богатством, но сумма приличная.

— В таком случае австралийские фермеры все как один богаче Креза.

— Вы забыли про прииск, — поднял бровь Форд.

— Ах, как я могла забыть, — рассмеялась Джулиана.

Она смеялась и смеялась, даже слезы хлынули из глаз — и не могла остановиться. Форд терпеливо ждал, пока закончится этот истерический приступ. Наконец Джулиана затихла и откинулась на подушки.

— Вам лучше?

— Да, простите меня.

— Я понимаю. — Терпения ему было не занимать. — Сложно родиться заново.

— В отличие от многих младенцев я, кажется, имею приличное образование и весьма богата, что бы вы там ни говорили.

— Согласен. Плюс ко всему вышесказанному вы еще и красивы.

Джулиана почувствовала, что краснеет.

— Я… я даже не знаю, какого цвета у меня глаза, — снова погрустнела она.

Форд отпустил ее руку (оказывается, все это время он так и сжимал ее ладонь) и подошел к туалетному столику. Мгновение спустя в руках у Джулианы оказалось небольшое овальное зеркало в простой оловянной оправе, но заглянуть в него она отважилась не сразу. Действительно, как заново родиться. Наконец Джулиана решилась и подняла зеркало.

Она была огненно-рыжей и коротко стриженной; бледная, не тронутая загаром кожа подчеркивала нежные черты лица; розовые, немного тонковатые губы и ярко-зеленые глаза с длинными темными ресницами, лишь слегка рыжеватыми на кончиках. Да, мистер Форд ничуть не покривил душой, назвав ее красивой. Можно, конечно, скромно опускать глаза, выслушивая комплименты, но в данном случае «красивая» — это не комплимент, а чистая правда. Даже в таком растрепанном и неухоженном состоянии Джулиана была очаровательна. Ну, хоть какое-то утешение. Было бы неприятно, очнувшись в захудалом отеле и ничего не помня о себе, ко всему прочему обнаружить в зеркале уродину.

— Наверное, я из Ирландии, — предположила Джулиана, внимательно себя разглядывая. — Я знаю, что в Австралию приезжает множество ирландцев.

— Только ни один из них не имеет и малой части вашего состояния, — хмыкнул мистер Форд. — Я сильно сомневаюсь, что хоть у кого-то в Ирландии имеется даже десятая часть того, что есть у вас.

— Да, вы правы. Хотя не стоит судить обо всей Ирландии по тем ее представителям, что бегут сюда, на край света, в поисках лучшей доли.

— За нашим «краем света» — будущее, — спокойно, но с гордостью заявил Форд.

— Я не сомневаюсь. — Джулиана закрыла глаза. Мир вновь начал свое медленное и неумолимое движение вокруг нее. — Простите, но я страшно устала.

— Уже стемнело, — Форд встал и выглянул в окно. — Вам и вправду стоит отдохнуть до завтра.

Действительно, сквозь шторы, раздвинутые Фордом, заглянула тьма. Как здесь быстро наступает ночь, ведь всего какой-то час назад ярко светило солнце.

— А вы?

Джулиана испугалась, что мистер Джеймс Форд может просто исчезнуть, оставив ее совсем одну. С чеком на невероятную сумму и без малейшего представления, кто она такая и что ей делать.

— Я занял соседнюю комнату, — развеял он ее сомнения. — И буду рад, если вы согласитесь утром со мной позавтракать.

— Конечно, — Джулиана почувствовала невероятное облегчение. — Я с удовольствием разделю с вами завтрак.

— До завтра. Спокойных снов.

Форд взял широкополую шляпу с крючка у двери и вышел.

— Надеюсь, завтра я проснусь, — прошептала Джулиана, уплывая куда-то, сдаваясь во власть Морфея.

Джеймс Форд спустился в гостиную, где уже собирался портовый люд пропустить чего-нибудь покрепче и обсудить новости и события минувшего дня. Вскоре начнется игра в карты, а пока все спокойно. В углу сидел агент и что-то тихо обсуждал с одним из капитанов буксиров, выводивших корабли от пирсов в открытое море. В последние годы в порту стало слишком много судов, что осложняло маневры крупных парусников. Но зато благодаря паровым буксирам красавцы-парусники теперь могли выходить в море в любое время, не дожидаясь попутного ветра или отлива. Не так давно пароходы стали ходить и через океан, в Индию и Англию, но они несли и парусное оснащение, потому как ни один из них не мог пройти весь путь, не загружая уголь в каждом порту. Несколько лет назад капитану одного из дымящих чудовищ удалось всего за шестьдесят дней пройти весь путь из Ливерпуля в Мельбурн. Почти за столько же преодолевали это расстояние самые быстрые клиперы. Скоро пароходы вытеснят с морских просторов парусники. Конечно, прогресс не стоит на месте, но Форду, как и его другу Дирку Струану, владельцу чайных клиперов и хозяину Великого Дома, торговавшего с Китаем, было грустно от такой перспективы. Однако пока чайные клиперы все еще оставались быстрейшими и непревзойденными.

Форд подошел к стойке и потребовал шотландского виски. Выпивка из Англии стоила дорого, но никакое местное пойло не сравнится с настоящим шотландским виски.

— Как там ваша спящая красавица? — поинтересовался бармен.

— Уже очнулась, Джимми, — ответил Форд, опрокидывая стаканчик. — Подай мне своего рагу, я буду за столиком в углу.

— Будет исполнено, мистер Форд.

Джеймсу не хотелось привлекать лишнего внимания, но многие из портовых его знали и знали, что он работает со Струаном, так что избежать нежеланных разговоров было невозможно. Даже столик, расположенный в самом темном углу, не спасал. Несколько раз, пока Джеймс ждал заказанное рагу, к нему подходили капитаны и торговые агенты, которых он выслушивал и всем отказывал. В Мельбурне у Великого Дома есть своя контора. Вот туда пусть и обращаются. А он, Джеймс Форд, простой фермер из буша.

Вскоре подоспело рагу, а приставать с вопросами к трапезничающему человеку в штате Виктория считалось неприличным. Можно и на грубость нарваться. Так что Джеймс смог спокойно обдумать сложившееся положение.

Когда он взялся заботиться о несчастной леди, он и не предполагал, что та окажется без памяти. Одно дело — подождать, пока дамочка очнется, и предоставить ей самой о себе заботиться, и совсем другое — оказаться с беспамятной леди и ее деньжищами на руках. Конечно, его состояние побольше будет, но вот окружающий сброд способен и убить за такой чек на предъявителя. Хорошо, что он обыскивал вещички леди в своей комнате и за запертой дверью, а то могло бы все плохо кончиться. Слухи в порту расползаются быстро, через час ему бы пришлось отстреливаться от бандитов и прочих отбросов общества. Даже сейчас, когда чек лежал у него во внутреннем кармане жилета, Форд не чувствовал себя в безопасности. В любой момент может объявиться кто-нибудь и заявить, что Джулиана — его… ну, хотя бы жена. И тогда придется решать: отдать девушку и деньги — или же не поверить пришельцу. Любой из этих вариантов чреват сложными и непредсказуемыми последствиями.

Форд наколол на вилку кусочек картофеля и принялся задумчиво его изучать. Неизвестно почему, но Джеймс чувствовал себя обязанным позаботиться о Джулиане. Если быть честным, то он никогда в жизни не видел такой красотки. Белейшая кожа, не тронутая загаром, нежная, тонкая, гладкая, словно шелк… Когда он нес Джулиану на руках от корабля до гостиницы, ему казалось, что она — хрупкая драгоценная ваза, которая может просто сломаться в его грубых руках. Форд невольно посмотрел на свои руки: конечно, он давно уже не пас скот, не строил изгороди и не вырубал колючий кустарник, но его ладони все еще были шершавыми и мозолистыми, хотя и не исцарапанными и не грязными. Ее же руки, руки Джулианы, были тонкими и изящными, пальчики касались легко и нежно. Без всяких доказательств понятно, что она никогда не знала тяжелой работы, получила хорошее образование и воспитание. В общем, она была настоящей, истинной леди. Английской леди, судя по произношению. Но вот как эта леди оказалась одна-одинешенька в Мельбурне и с чеком на десять тысяч? Что-то не складывалось. И это беспокоило Форда. Как бы там ни было, он не собирался бросать даму на произвол судьбы. Вот только что он должен сделать? Какая помощь будет приемлема для леди? И как эту помощь предложить?

Те женщины, с которыми он общался, были совсем другого сорта. Конечно, были еще дамы семейства Вортуорт, но Джеймс сомневался, что и они могли сравниться с Джулианой. С ней никто не сравнится.

И он, Джеймс Форд, никому не позволит ее обидеть.

Глава 2

Когда утром в комнату постучал и вошел с подносом мистер Форд, Джулиана уже успела надеть свое единственное платье, причесаться и устроиться в кресле. Получив в свое распоряжение одежду, она сразу же внимательно ее осмотрела и заглянула в потайной карман юбки, но никакого чека там не обнаружила. Вероятно, он у Форда, что к лучшему.

— Доброе утро.

Джеймс умудрился одновременно отвесить поклон и поставить поднос на столик.

— Доброе утро, — отозвалась Джулиана.

— Вам лучше?

— Значительно.

— Это заметно, — улыбнулся Форд. — Позавтракаем?

— С удовольствием.

На подносе стоял кувшин с молоком, фарфоровый чайник с отколотым носиком, две кружки и громадное блюдо с тостами и жареным беконом. Никакой овсянки или фруктов, все просто, и порции огромные. Неожиданно Джулиана почувствовала, что страшно голодна, так что она едва удержалась от того, чтобы схватить руками кусок бекона и тост и впиться в них зубами. Пришлось аккуратно и с соблюдением всех приличий взять вилку и нож и приступить к трапезе. Форд справился со своей порцией в мгновение ока и налил себе крепкого чая без молока. Джулиана стойко и не спеша ела, соблюдая все правила этикета. Почему-то ей казалось очень важным продемонстрировать хорошие манеры. Может быть, потому, что относиться к ней как к леди будут только в том случае, если она будет истинной леди. Сейчас ее не защищает положение в обществе, статус или титул — только ее безупречное поведение и манеры могут обеспечить ей защиту и помощь. Осознание этого было четким и ясным, хотя Джулиана по-прежнему не могла сказать, ни кто она, ни где получила соответствующее образование и почему думает именно так. Образ мыслей остался — память исчезла. Чудеса. Но чудеса малоприятные. Джулиана бросила короткий взгляд на мистера Форда и еле слышно вздохнула. Не иначе, как сам Бог послал ей этого человека, ведь неизвестно, что с нею произошло. Все могло оказаться гораздо хуже, и проснуться она могла в гораздо менее респектабельном месте.

Мистер Форд допил чай и принялся крутить в руках простую белую кружку. Наконец Джулиана покончила с беконом.

— Чаю? — спохватился Форд после неловкой паузы.

— Да, спасибо.

Больше разговор оттягивать не было смысла. Джулиана аккуратно поставила чашку на поднос (видимо, блюдца здесь считались излишеством) и уже было открыла рот, но Форд начал первым:

— Как я понимаю, память к вам не вернулась?

— Нет, совершенно. Ни единого проблеска.

— В таком случае я предлагаю вам свое гостеприимство, пока вам не станет лучше и вы не вспомните все, — выпалил он.

— Но…

Конечно, Джулиана рассчитывала на его помощь, только она совершенно не предполагала, что он вот так, без предисловия, сделает столь неприличное предложение.

— Я настаиваю.

Видя ее смущение, Форд удивленно поднял бровь. Кажется, он не находил в своем предложении ничего предосудительного.

— Вы женаты? — уточнила Джулиана.

— Нет, конечно.

Удивление Форда еще больше возросло. Вот уж глупость какая! Будь у него жена, она бы не потерпела никаких посторонних красавиц в доме, это уж точно.

— С вами живет сестра? — продолжала расспрашивать Джулиана. — Или мать, быть может?

— Я живу один, — Форд потер затылок. — И я не понимаю…

— Я не могу жить в доме мужчины. Наедине с мужчиной.

— Ах, это! — Он наконец сообразил, что именно ее так беспокоит. — Не стоит волноваться. В доме живут Бетси и Кен.

Джулиана хотела сказать, что слуги не в счет, но потом она поняла, что, вполне вероятно, в Австралии на это смотрят иначе.

— Вы абсолютно уверены, что ваша репутация не пострадает? — наконец спросила она.

— Ваша репутация не пострадает, — ответил он, подчеркнув первое слово. — Как и ваши финансы. Я достаточно богат, чтобы оказать гостеприимство леди в беде.

— Благодарю вас и с радостью принимаю ваше щедрое предложение.

Выхода у нее нет. Джулиана не знает этот город — если и знала когда-то, то забыла, — но все города одинаковы и опасны. Без поддержки здесь не выжить.

— Кстати, ваш чек у меня, — сообщил мистер Форд. — Мне кажется, что при данных обстоятельствах так безопаснее.

— Конечно, еще раз благодарю вас.

— Если все решено, то через час мы покидаем Мельбурн.

Сердце Джулианы сжалось, а потом забилось быстрее. Разумно ли положиться на человека, которого знаешь едва ли сутки? Но есть ли у нее выбор?

В путь они отправились ровно через час. Джулиане нечего было упаковывать, а сундуки мистера Форда, как он объяснил, отбыли на ферму сразу же по прибытии в порт. У крыльца гостиницы путешественников ждали две рыжие лошадки, на вид бодрые и горячие.

— Надеюсь, вы умеете ездить верхом, потому что повозка — слишком медленный способ передвижения, — заметил Форд, проверяя подпруги.

— Сколько мы будем в пути?

Джулиана подошла к лошади, погладила животное по шее и решительно и ловко взяла поводья.

— Надеюсь, к вечеру будем дома. Говорят, что недавно прошел дождь, так что есть опасность, что по ближнему броду через Сайлент-Крик не пройти. Тогда придется сделать крюк через ферму Фаррелов. В таком случае… — Он то ли вздохнул, то ли хмыкнул. — В общем, Фаррелы нас не отпустят, не оказав самого теплого приема и не выведав у нас все мельбурнские новости. К тому же я ведь только что вернулся из Англии — а это… Короче говоря, я надеюсь, что удастся воспользоваться ближним бродом. Иначе нам еще долго не увидеть дома.

— Нельзя сказать, что я все поняла, но суть ясна — некие Фаррелы столь гостеприимны и настолько скучают в глуши, что лучше им на пути не попадаться, — улыбнулась Джулиана.

Она поднялась на крыльцо, ведя в поводу лошадь. Форд задумчиво смотрел на свою гостью, но лишь спустя пару минут понял, чего она от него ждет. Покачав головой, он подсадил даму в седло. Мужское седло. Юбки тут же задрались, нескромно открывая чулки и даже краешек панталон. Джулиана попыталась оправить платье, но все было бесполезно. Мрачно оглядевшись, Форд узрел собирающуюся толпу зевак.

— Кажется, нам стоит заехать к модистке и купить для вас что-нибудь поудобнее этого наряда, — констатировал он, бросая мрачные взгляды на довольно улыбающихся докеров.

— Было бы чудесно. — Решив, что терять ей нечего, Джулиана перекинула ногу через луку седла и устроилась боком, вцепившись в поводья и балансируя на спине лошади. — Если модистка живет неподалеку, то я доеду и так. Не хотелось бы привлекать внимание всего города.

Форд молча вскочил в седло, надвинул на лоб широкополую шляпу и двинулся вперед, расталкивая толпу.

Ехать, к счастью, и вправду было недалеко. Модистка, а точнее обычная портниха, работала в скромном ателье, до которого они без приключений добрались минут за десять. Хотя оно и располагалось на самой, кажется, фешенебельной улице активно строящегося Мельбурна, вряд ли оно могло сравниться даже с…

Джулиана ахнула. Форд резко натянул поводья, останавливая лошадь. Каким-то чудом он успел спешиться и подхватить едва не упавшую из седла Джулиану.

Джулиана стояла перед высоким зеркалом — пожалуй, оно было выше ее самой раза в полтора, и в нем отражалась не только она сама, но и просторное помещение позади нее: роскошное, с мягкими креслами и с маленькими столиками, на которых стояли вазы. Изысканный аромат цветов, казалось, пронизывал всю комнату, словно туман. За спиной у Джулианы суетилась невысокая женщина, подкалывавшая подол платья.

— Вот так, наверное, будет хорошо, мисс!

Джулиана вновь взглянула на себя в зеркало — и не узнала. Такое страшное чувство — не узнавать… И все же она себя нашла: рыжеволосая женщина, волосы длинные и уложенные для удобства в пучок на затылке, а на ней — самое потрясающее платье из всех, что она когда-либо видела. Когда видела? Где?.. Неважно. Джулиана затаила дыхание и глаз не могла отвести от почти незнакомки в зеркале. Шелк цвета слоновой кости падал блестящими складками, струился, превращая Джулиану в фею, обитательницу зачарованных лесов и несбыточных грез. Высокий кружевной ворот подчеркивал тонкую шею, в ушах качались крохотные жемчужные серьги, а лицо светилось радостью. Не в силах сдержать эту радость, Джулиана засмеялась и закружилась по комнате, до смерти напугав портниху. Но через мгновение женщина уже смеялась вместе с ней, а Джулиана кружилась, кружилась, и мир вращался вокруг нее — такой добрый, непостижимый, но ласковый мир. Как же она прекрасно, бесстыдно счастлива! Пускай то, что должно произойти, пока тайна. Но однажды все изменится. Однажды все станет еще лучше, еще радостнее. А пока у нее уже есть все, чего она только могла желать…

— Мисс, остановитесь! Булавки растеряете!

Джулиана моргнула: никакой чудесной комнаты. Пыльная, залитая солнцем улица австралийского города. И озабоченно глядящий на нее незнакомый мужчина… Ах нет, знакомый, это мистер Форд. Джулиана моргнула, стараясь прийти в себя: промелькнувшая в памяти картинка была яркой и красочной, но совершенно ничего не объяснила. Ладно. Можно будет подумать об этом после.

— Вы в порядке? — поинтересовался Форд.

— Да, уже прошло, — кивнула Джулиана. — Мне кажется, что я что-то вспомнила, но это было так мимолетно… Давайте же войдем.

Внутри оказалось тесно и темновато, большие окна были прикрыты решетчатыми ставнями, предохраняющими дом от жаркого солнца.

— Жаннет! — позвал Форд, направляясь к прилавку.

Из задней комнаты вышла полноватая дама, облаченная в персиковое муслиновое платье. Покрой был столь удачен, что в этих складках и кружевах крупная, в общем-то, женщина казалась не неуклюжей коровой, а существом практически эфирным.

— Мистер Форд! — обрадовалась она. — Спасибо вам за те отрезы, что вы мне прислали! Наконец-то я смогу сшить моим клиенткам что-то действительно красивое! Здесь-то днем с огнем не добудешь приличных тканей, а леди, все как одна, желают платья из Европы!

Форд снял шляпу со своей светловолосой головы и принялся небрежно обмахиваться.

— Мне было нетрудно выполнить твой заказ. С тебя дюжина рубашек.

— Обязательно! — всплеснула руками Жаннет. — И зачем пожаловали?

— Мне нужен верховой костюм для дамы. И несколько простых комплектов для жизни на ферме. Это мисс Джулиана. Мадам Жаннет, — представил он дам друг другу. — Мисс Джулиана лишилась багажа. Не могу же я оставить свою гостью в одном-единственном платье.

— Без проблем, — кивнула Жаннет. — У меня всегда есть простые юбки и штаны для верховой езды.

Удалившись на пять минут куда-то в глубь дома, Жаннет вернулась с ворохом суконных, льняных и хлопковых вещей. Джулиана, вначале опасавшаяся, что не сможет ничего для себя подобрать, быстро рассталась с этой иллюзией и выбрала несколько простых юбок разных цветов, полдюжины блузок, а затем надолго задумалась над странными широкими штанами. Кажется, они будут выглядеть как юбка, когда дама стоит, но позволят ездить в мужском седле, не травмируя ничью скромность. Очаровательное изобретение.

— Примерьте, — предложила Жаннет, заметив очевидный интерес покупательницы. — Кажется, вам будет впору.

Джулиана удалилась в гардеробную, откуда появилась спустя несколько минут, облаченная в новые штаны, простую белую блузку и удлиненный жакет с разрезом сзади. Юбка-штаны и жакет были темно-серыми, с синеватым отливом, прочно пошитыми из качественного тонкого сукна. Волосы Джулиана спрятала под светлую широкополую шляпу, как две капли воды походящую на головной убор мистера Форда.

— Великолепно! Настоящая леди из скваттеров![2] — пришла в восторг Жаннет.

— Скваттеры? — уточнила Джулиана, не понявшая последнего слова.

— Землевладельцы, фермеры, — объяснил Форд.

Джулиана улыбнулась. Она так и не поняла, комплимент это или нет. Хотелось бы думать, что первое.

— Благодарю вас, — поклонилась Джулиана.

— Всегда готова помочь, — присела в книксене Жаннет.

Складки персикового платья заколыхались.

— Что же, предлагаю двинуться в путь, не откладывая, — вмешался Форд в обмен любезностями. — Запиши на мой счет, — кивнул он Жаннет. — И упакуй все получше, чтобы влезло в седельные сумки.

— Одну минутку!

Действительно, буквально через минуту Джулиана и Форд уже сидели верхом и обменивались прощальными поклонами с услужливой модисткой.

Мельбурн показался Джулиане шумным, многолюдным, но очень чистым. Дома, не лишенные определенного стиля, были новыми и просторными, общественные здания в центре строились из камня, хотя и были не очень высокими, не выше двух этажей. Джулиана и Форд проехали по Бурк-стрит, затем по Спринг-стрит, мимо огромной стройки: как выяснилось, это возводилось здание парламента. Правда, выглядело оно слегка заброшенным, хотя и внушительным. В других местах, как заметила Джулиана, деятельность кипела гораздо более бурная. Зато вид отсюда открывался потрясающий: с этого места был виден почти весь город, и зрелище завораживало. Мельбурн показался Джулиане похожим на маленького мальчика, которому подарили множество игрушек, и он не знает, с какой начать. Наверное, все молодые города такие.

Строители, расширявшие поселение, здесь не вырубали деревья подчистую, и вокруг было много парков. Кажется, вскорости Мельбурн превратится в настоящий столичный город. На улицах было достаточно много народу: спешили по своим делам рабочие из доков, торговцы, разносчики, клерки. Несколько раз Джулиана видела и женщин, одетых так же просто, как теперь она сама. Она ничем от них не отличалась, кроме того, что она-то эту землю видела впервые. Женщины были достаточно загорелые и выглядели… просто. Неужели она станет похожа на них через некоторое время? Они совсем не такие, как… где? В Англии? Она, кажется, помнила Англию. Да, она определенно там жила. В голове толкались смутные обрывки воспоминаний, ни одно не было достаточно четким, чтоб ему можно было довериться, и все расплывались, стоило вглядеться пристальнее. Мимо прогрохотала повозка, груженная тюками, пробежал мальчишка-газетчик, выкрикивавший последние новости…

— Я слышала, штат Виктория начал бурно развиваться всего несколько лет назад, — Джулиана, насмотревшись на окрестную суету, решила нарушить молчание, повисшее между ней и ее спутником. Слова вылетали сами, она почти о них не задумывалась, но точно знала, что говорит правду.

— Да, когда нашли золото, — кивнул Форд.

Он отлично сидел в седле, как будто там и родился. Шляпу он сдвинул на затылок, что придавало ему несколько забавный вид, зато позволяло как следует разглядеть лицо. Лицо Джеймса Форда Джулиане нравилось — судя по всему, человек он открытый и честный.

— Когда-то здесь была небольшая деревня, а теперь у нас есть даже Королевский филармонический оркестр. — Прозвучало это весьма иронично, как будто мистер Форд оркестры не очень жаловал. — Раньше в Мельбурне почти никто не жил, ведь основой богатства колонии всегда были земля и скот. Сейчас сюда стекаются искатели приключений, устремляются в Бичворт, Бендиго и Балларат, но из всех них лишь единицы найдут богатство. Остальных ждет смерть в нищете, если они не возьмутся за ум и не станут пастухами на фермах. Уже сейчас это видно.

— Вы же говорили, что владеете прииском, — вспомнила Джулиана.

— Он почти истощен. Мой отец, мир его праху, был предусмотрительным человеком, — хмыкнул Форд. — Первые же деньги он вложил в землю, а после при каждом случае расширял ферму. Сейчас Гленфилд — третье по величине имение в Виктории.

— Так вы действительно богаты?

До сих пор разговоры о его состоянии Джулиана оставляла практически без внимания; ей было достаточно, что Форд — джентльмен, во всяком случае, имеет некоторое представление о том, как нужно вести себя с леди. Но теперь игнорировать очевидное не стоило: ее спутник, кажется, действительно не простой фермер. Подтверждая ее мысли, Форд вновь кивнул:

— Вполне. Хотя не только земля приносит мне доход. Но это, должно быть, скучная тема для леди.

Джулиана хотела возразить, но потом решила, что не стоит. Если он считает, что истинная леди не интересуется деловыми разговорами, то пусть. Вряд ли к месту сейчас менять представления мистера Форда о том, что подобает истинной леди.

Глава 3

Вскоре город остался позади, и дальнейший путь лежал вдоль русла реки Ярры, полноводного потока, несшего желтые воды к океану. Вдоль реки то и дело встречались эвкалиптовые рощи, серебрившиеся под ярким солнцем. Листва их была непривычного для европейца серо-голубоватого и зеленовато-серого цвета, и это создавало эффект странного, призрачного сияния. Буро-рыжие равнины тянулись вдоль реки, справа поднимались пологими холмами, постепенно, на горизонте, превращавшимися в настоящие горы. Над горным массивом висели кучевые облака, неподвижно замершие в жарком мареве. Воздух, казалось, дрожит и струится. Слева, за рекой, равнина понижалась, затем становилась неровной, превращаясь в гряду обрывистых гребней, простиравшихся до горизонта.

— Тут везде так?

Джулиана обвела рукой окружающее пространство.

— Нет, — покачал головой Форд. — У гор есть тропические леса, это совершенно иной мир. Там ручьи, водопады, лианы. Я не мастер описывать природу. Эти леса идут от плато Кимберли до юга Квинсленда, но их немного. Лесов тут вообще мало. В основном эвкалипты растут, а дальше — кустарники, да такие, что не продерешься. Но это не здесь.

От описаний мистера Форда и впрямь было мало толку. Джулиана вздохнула и сменила тему.

— А какое сегодня число? Какой месяц?

Простой, казалось бы, вопрос вызвал секундную заминку в разговоре.

— Декабрь, кажется, десятое. Начало лета.

— Лета? — Джулиана не успела удивиться, как вспомнила: — Ах да. Здесь же все наоборот. А что значит — «кажется»?

— В общем-то, точная дата не имеет значения, — объяснил мистер Форд и надвинул шляпу на лоб. — Скоро Рождество. Началось лето. Через месяц трава в буше окончательно выгорит, лишь у рек и источников останутся островки зелени. Скоро будем стричь овец и перегонять коров в корали. Так что точная дата не имеет значения. К тому же отец Фоули не даст забыть про Рождество. За несколько дней до него добрейший падре объедет все дома, собирая подарки и раздавая благословения.

— Все здесь такое странное, — протянула Джулиана. — Словно мы одновременно вернулись на пятьсот лет назад — и живем в самом современном мире.

— Это Австралия. Здесь простая жизнь. На первый взгляд.

— Я постараюсь все понять, — пробормотала она.

Форд бросил на нее короткий взгляд.

— Вы очень интересная леди. Ни разу не видел такого очаровательного сочетания ума и образования с…

Он осекся, сообразив, что сказал лишнее.

— С чем?

Джулиана старалась сдержаться, но любопытство оказалось сильнее ее.

— С невинностью, — с некоторым усилием закончил мысль Форд.

— О! — Теперь Джулиана уже сожалела о своей настойчивости. — Просто… Вы сами сказали, что я заново родилась. Я и есть новорожденная. Я помню прежний мир, словно это сон. Кажется, я много знаю, но все словно разбитая ваза. Осколков много, но собрать целое не удается. Этот же мир… Он абсолютно новый. И абсолютно сказочный, словно вышел из прекрасных легенд и сказаний.

Форд молчал, не сводя с Джулианы внимательных глаз. Тень от полей шляпы падала на его лицо, но глаза блестели даже в этой тени.

— Вы так прекрасны, — проговорил он. — Как озеро на рассвете.

Теперь пришла очередь Джулианы потерять дар речи, но она не осмелилась поднять глаз, так что просто рассматривала проплывающую под ногами лошади дорогу.

Следующий час пути прошел в молчании. Джулиану оно не тяготило, она рассматривала эвкалипты, холмы и реку, каких-то крупных птиц, круживших над низкорослыми кустами. Все дышало свободой и естественностью. Никаких выкошенных лужаек, стриженых деревьев, каменных изгородей, разрезающих зеленые поля на маленькие лоскутки. Хотя… Кажется, насчет изгородей она ошиблась. Впереди дорогу пересекал солидный забор с широкими крепкими воротами, запертыми массивным засовом.

— Что это? — нарушила молчание Джулиана.

— Где? Ах, это! — Форд подъехал к воротам и остановил лошадь. — Это — граница Гленфилда.

Джулиана приблизилась и прочитала табличку, прибитую к верхней перекладине ворот:

— «Ферма Гленфилд. Владение семьи Форд. Не забывайте запирать ворота».

Джулиана посмотрела направо и налево. Забор, без всякого преувеличения, уходил за горизонт. Это наводило на определенные подозрения.

— Сколько же у вас земли? — несколько обескуражено спросила Джулиана.

Форд ответил, как о чем-то само собой разумеющемся:

— День пути на восток, два или три — на запад и неделя или больше — с севера на юг.

— Это же… — Джулиана была шокирована. — Я даже не знаю, с чем сравнить. Вы, должно быть, богаты, как Крез.

— Не слишком. Земли здесь много, и она совсем не дорогая. Только надо уметь получать с нее прибыль.

— Любой английский герцог владеет меньшим, чем вы.

— Вполне может быть. — Форд пожал плечами. — Я, честно говоря, даже близко не видел ни одного английского герцога. Одного графа видел. И даже руку пожимал. Так что не волнуют меня никакие герцоги. Вот Фаррелы и Вортуорты имеют больше земли, чем я. К тому же у Вотруортов целых пять источников, а это дорогого стоит. Правда, у них и пять дочерей, а это уже хуже…

— Да уж. Дочери точно хуже источников, — рассмеялась Джулиана.

— Было бы лучше, если бы один из их источников, что расположен почти у моих границ, можно было заполучить, не приобретая в придачу одну из барышень Вортуорт.

— Ах, вот вы о чем! — сообразила Джулиана. — Тогда конечно!

— Вон там, в этой роще, есть небольшой родник. — Форд махнул рукой в сторону небольшой группки эвкалиптов. — Сделаем остановку, пообедаем.

— Отличная идея.

Джулиана почувствовала, что проголодалась. Несмотря на палящую жару, она чувствовала, что оживает. Еще вчера она была в жалком состоянии, а сегодня едет на лошади вот уже не первый час — и ничего. Наверное, это австралийский климат так действует, а может, несокрушимое молодое здоровье. Как бы там ни было, при мысли об обеде никаких возражений не возникло.

Путники направились к роще, съехав с дороги. Впрочем, называть едва намеченную колею дорогой — это значило сильно ей польстить. Под деревьями действительно прятался родничок, почти сразу же исчезавший в твердой земле. Эвкалипты совсем не давали тени, так что отдохнуть от палящего солнца не представлялось возможности.

— Неужели в Австралии совсем нет тени? — спросила Джулиана, спешиваясь.

— Есть. В тропическом лесу. Но его мало, туда нужно еще добраться, и он опасен. А так… В домах на террасах. И, говорят, скоро в Мельбурне посадят европейские деревья. Но это глупости.

— Ох, хорошо, хоть есть вода.

Форд достал из седельных сумок две оловянные кружки и пару сэндвичей с овечьим сыром, тщательно завернутых в кусок жесткой ткани.

— И перекусить есть. Чем бог послал.

Передав Джулиане посуду и хлеб, Форд вытащил из сумки одеяло и расстелил его чуть в стороне от родника. Набрав свежей воды в кружки и фляжку, он напоил лошадей и привязал их к эвкалипту, так что они могли пастись на свежей травке. Рыжие лошадки тоже не стали отказываться от обеда и немедля принялись щипать траву.

Джулиана не отрываясь выпила целую кружку прохладной, с необычным привкусом воды.

— Эта жара меня убьет, — вздохнула она.

— Вы скоро привыкнете. — Форд сдвинул шляпу на затылок — похоже, это его постоянная привычка. — Потому как выбора у вас нет. Сейчас только начало лета, дальше будет хуже.

— Господи, и неужели я когда-то сетовала на постоянную шотландскую сырость и прохладу!

— Шотландскую? — Форд наклонился к Джулиане, глядя прямо ей в глаза. — Вы что-то вспомнили?

— Н-нет. — Джулиана растерянно пожала плечами. — Я сама не знаю, почему я так сказала.

— Значит, вы жили в Шотландии, — констатировал он. — Это не объясняет, как вы оказались здесь, но объясняет вашу нежную кожу и рыжие волосы.

— Да, вы правы.

Джулиана зябко поежилась, словно позабыв, что только что жаловалась на жару. Ей показалось, что с далеких гор прилетел порыв ледяного ветра. Она подняла глаза: эвкалипты словно пели тихую, одним им понятную песню, солнце мелькало в их листве. Какие-то мелкие птицы возились в ветвях, но Джулиане не удалось их рассмотреть. Удивительная земля, неизвестная земля. Никакого сравнения с тем, что Джулиана знала до того. А что она знала? Англию? Шотландию? При мысли об этих странах в голове мелькали картинки, Джулиана помнила тамошнюю природу, частые дожди и еще что-то… Дом? Какой дом? Нет, ничего не уловить. Она глубоко вздохнула, отказалась от попыток что-нибудь вспомнить и проглотила последний кусочек сэндвича. Форд, все это время, как оказалось, внимательно наблюдавший за Джулианой, встал и произнес:

— Пора в путь.

Дом, Главный дом, как назвал его мистер Форд, стоял на невысоком пологом холме в тени огромного плато с обрывистыми склонами. Оно выступало из рыжей земли буша, словно гигантский корабль, когда-то плывший по волнам, а теперь застрявший среди сожженной солнцем земли. На фоне этого изумительного творения природы дом казался маленьким, словно игрушечным. Словно его поставил туда ребенок и отошел, чтобы поиграть с чем-нибудь другим.

— Это просто невероятно! — воскликнула Джулиана, придержав свою лошадку. — В таких местах отчетливо понимаешь, что все вокруг — творение божье, а люди — лишь песчинки.

— Что-то я сегодня уже слишком устал и проголодался, чтобы вести столь возвышенные разговоры, — вздохнул Форд, придерживая лошадь. — Может, до дома наперегонки? Даю вам фору в три корпуса.

— Мне фора не нужна! — выкрикнула Джулиана, пуская лошадь в галоп.

Она летела, словно ветер, понукая рыжую бежать все быстрее и быстрее. Шляпа свалилась с головы и болталась за спиной, горячий воздух бил в лицо, лучи заходящего солнца слепили, но Джулиана радостно смеялась. Неожиданно перед всадницей выросла невысокая изгородь, увитая какой-то лианой, однако Джулиана, не задумываясь, послала лошадь в прыжок, склоняясь вперед и прижимаясь к гриве. Приземление едва не вышибло из нее дух, но она не дрогнула, а лишь направила рыжую к широченному крыльцу, где стоял немолодой, небрежно одетый мужчина. Оглянувшись через плечо, Джулиана увидела, что Форд ее почти настиг; в последнем рывке она ударила лошадь пятками в бока и все же успела, успела, успела!

— Что за глупые скачки ты тут устроил, Джейми? И кто эта дамочка?

Мрачный тип пробурчал это столь недовольным и скрипучим голосом, что Джулиане тут же захотелось высказать какую-нибудь дерзость, но она сдержалась, лишь вежливо улыбнулась и поправила волосы, весьма растрепавшиеся за время скачки.

— Это мисс Джулиана. Она из Шотландии, и она — моя гостья, — объяснил мистер Форд. — Мисс Джулиана, это Кен Круз, мой помощник.

— Очарована, — кивнула Джулиана, спрыгивая на землю и отдавая поводья рыжей мистеру Крузу.

— Ты не сообщил, что приедешь не один, — продолжал бурчать Кен. У него было неприятное, достаточно грубое лицо и глубоко посаженные глаза; но злым он не выглядел, просто сварливым. — Ты даже не соизволил сообщить, когда вообще приедешь. Так что на ужин только жаркое из кенгуру и картошка. И постель не стелили. Не говоря уже о второй постели…

Джулиане показалось, что продолжать в таком духе мистер Круз может сколь угодно долго, вплоть до Второго Пришествия, может статься. Мысль про жаркое из кенгуру она постаралась отогнать подальше. По пути сюда она успела полюбоваться этими прелестными грациозными животными, поэтому не желала представлять их в виде жаркого.

— Кен, отведи лошадей. И успокойся.

Мистер Круз лошадей взял, но успокаиваться не собирался. Ссутулившись еще больше, хотя казалось, больше уже некуда, он побрел за дом, продолжая что-то бормотать себе под нос.

— Кен, как всегда, всем недоволен, — туманно объяснил странную сцену мистер Форд. — Пойдемте в дом. Сейчас стемнеет.

Джулиана оглянулась. Огромное солнце поразительно быстро, словно падая, уходило за горизонт, окрашивая темнеющее небо кровавыми всполохами. Темнота, вихрясь и протягивая щупальца, стремительно наступала от плато-монолита. Джулиане захотелось вбежать в дом и захлопнуть за собой двери, а лучше и ставни закрыть на засовы. Кажется, местная ночь — страшное дело.

В доме почти не было света и пахло пылью. Просторные комнаты отвечали гулким эхом на шаги хозяина и гостьи. Только в гостиной и прилегающей к ней столовой горели свечи и несколько керосиновых ламп.

Посреди огромной комнаты стоял крепкий, но совершенно ничем не украшенный деревянный стол, вокруг него — шесть стульев. Эта композиция и несколько буфетов у стены составляли всю меблировку помещения. На окнах имелись решетчатые ставни — и никаких портьер. Пять свечей стояли в канделябре посреди стола, а остальные были расставлены по углам просто на маленьких блюдцах, грубо слепленных из глины. Керосиновые лампы незамысловато висели на крюках, вбитых в стены. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что стены ничем не задекорированы — обыкновенное струганное и полированное дерево. Никаких украшений, все добротно и удобно. Да, это и впрямь больше походило на фермерский дом, а не на жилище одного из самых крупных землевладельцев Австралии. То ли мистер Форд преувеличил размеры своего состояния, то ли не понимал, как должен выглядеть дом респектабельного джентльмена, то ли тут у всех поголовно так принято. Скорее третье.

Из столовой показалась высокая, крепко сбитая костлявая женщина, облаченная в простое цветастое хлопковое платье. Ее золотисто-рыжие, выцветшие под ярким солнцем длинные волосы были собраны в растрепанный пучок на затылке.

— Мистер Джейми! Вы вернулись! Наконец-то! Слава Всевышнему! Слава Пресвятой Деве Марии! И святому Иакову! Какое счастье!

Женщина сунула Джулиане в руки стопку тарелок, которую куда-то до этого несла, и бросилась на грудь мистеру Форду, продолжая возносить хвалу всем святым, апостолам и небесному воинству.

— Бетси, прекрати! — Кажется, такая восторженная встреча, сильно приправленная молитвами, смутила мистера Форда, но не удивила. — Каждый раз, стоит мне уехать даже на день, ты начинаешь молиться и плакать, словно я регулярно попадаю в неприятности, едва отъезжаю за границы Гленфилда!

— Но вас не было целых сто пятьдесят восемь дней! Это почти полгода! — Бетси оставила в покое жилет мистера Форда, забрала у Джулианы тарелки и принялась накрывать на стол. — Я едва не сошла с ума от беспокойства!

— Но я же писал письма! Раз в неделю! — искренне возмутился Форд.

— Я не умею читать! — вскричала Бетси.

— Кен умеет, — возразил Форд.

— Я с ним уже три месяца в ссоре! — всхлипнула Бетси.

— Вот оно что! — Джеймс повесил шляпу на очередной гвоздь, торчавший из стены, и сменил тему разговора: — Я тебя тоже рад видеть, Бетси. Но если ты до сих пор не заметила, у нас гостья. Мисс Джулиана. И она будет у нас жить. Мисс Джулиана, это моя экономка Бетси Рурк.

— Приятно познакомиться, — ответила Джулиана.

Бетси перестала расставлять тарелки и радостно бросилась к Джулиане:

— Так мистер Джейми привез из Англии невесту! Как это чудесно!

— Это не совсем так, — попыталась объяснить Джулиана, бросая на мистера Форда умоляющие взгляды, но тот, казалось, вмешиваться не собирался.

— Так вы уже поженились! — окончательно пришла в экстаз Бетси.

— Нет! — почти закричала Джулиана. — Мы не женаты и даже не помолвлены!

Бетси растерянно умолкла. Кажется, у нее больше не было предположений по поводу Джулианы.

— Бетси, Джулиана просто моя гостья. У нее небольшая проблема, и я хочу ей помочь, — соизволил наконец вмешаться мистер Форд.

Бетси по-прежнему молчала. Форд удивленно взглянул на экономку, но ничего больше не сказал. Джулиана ждала, что разговор возобновится, однако этого не случилось. Немая сцена затянулась, но, прежде чем всем стало окончательно неловко, появился мистер Круз и пробурчал, что ванна готова. Но только одна. Больше воды никто не натаскал.

— Я вымоюсь у колодца, — постарался прервать поток жалоб и стонов Форд, но безрезультатно. — Господи, дом, милый дом. Все как всегда. Бетси, оставь пока ужин и проводи мисс в комнаты моей матушки. Или в мои, смотря где ванна. Но в итоге размести мисс в комнатах матушки. И, Ад и Преисподняя, я тоже рад вас видеть!

Глава 4

Сначала Бетси проводила Джулиану в милую комнату, приятно меблированную, даже с портьерами, продемонстрировала гардеробную, туалетный столик, прекрасную кровать на резных ножках. Помогла снять пропыленную одежду и подала синий хлопковый халат странного покроя, обозвав сию деталь туалета «китайской выдумкой» и проворчав что-то насчет эксцентричности некоторых скваттеров. Затем проводила в расположенную рядом комнату, обставленную совершенно по-спартански: узкая кровать, комод, плетеный стул и небольшой письменный стол. И все. В гардеробной, или туалетной, смотря как посмотреть, комнате стояла прекрасная медная ванна, наполненная теплой водой.

— Господи, это просто чудо! — восхитилась Джулиана.

Она начала понемногу менять свое первое впечатление о доме. Здесь вполне можно жить.

— Мистер Джейми слишком много общается с этим исчадием Ада, Струаном, — объяснила Бетси, совершенно не разделявшая восторгов гостьи. — А уж этот дьявол понахватался всяких идей у китайцев. Мыться каждый день, чистить зубы. Одежду пропаривать, чтобы блохи и клопы не заводились. Сочинят же!

— Многое из этого вполне разумно, — возразила Джулиана, сбрасывая халат и погружаясь в воду. — К тому же это так приятно!

— Чистая река или озеро — это приятно, — отрезала Бетси. — А эта лохань — баловство. Да и каждый день…

— Ох, после целого дня в седле — это просто рай, — не согласилась Джулиана. Теплая вода обволакивала, успокаивала… Такое щемящее, приятное чувство…

— Дьявольское искушение, скажу я вам, мисс! — буркнула служанка.

Джулиана нахмурилась. Что-то тут было не так.

— Бетси, ты недовольна, что мистер Форд пригласил меня в дом? — высказала она предположение и, судя по тому, как смутилась экономка, угадала.

— Не в этом дело, мисс… — Она помялась. — Вы позволите мне быть откровенной?

— Конечно, — Джулиана решительно кивнула. — Только позволь мне кое-что сказать. Я действительно в беде. И мне действительно нужна помощь. Я потеряла память. Просто ничего не помню о себе и своей жизни. Только имя, и то оно было написано на подкладке шляпки. Я одна в чужой стране. И мистер Форд любезно взял на себя труд позаботиться обо мне, пока я не поправлюсь. Он уверил, что ни его, ни моя репутация не пострадают, потому что в доме живете вы и мистер Круз.

— Все так, мисс. Но…

Бетси всплеснула руками и едва не уронила халат в воду. Видимо, до экономки только сейчас дошел окончательно смысл сказанного.

— Вы потеряли память? Совсем?

— Не совсем, — Джулиана покачала головой. Что бы с ней произошло, если бы она превратилась в беспомощное существо, не помнящее, как держат ложку, она старалась не думать. Впрочем, если б так случилось, вряд ли бы ее уже что-то волновало… — Но про свою жизнь я ничего не помню. Кто я, откуда, есть ли у меня родные, как я оказалась в Австралии… Ничего.

— Тогда я точно должна вас предостеречь, — решила экономка.

— От чего?

— От мужчин! — трагически заламывая руки, провозгласила Бетси.

— Я тебя не совсем понимаю.

— Мисс, вы очень красивы. И очень молоды. И совершенно беззащитны.

— Бетси, ты предполагаешь, что мистер Форд может повести себя бесчестно?

Джулиане вдруг стало холодно в теплой воде. Здесь, в дне пути от ближайших соседей и от Мельбурна, только слово джентльмена давало ей некие гарантии. Но кто даст гарантии, что мистер Форд — джентльмен?

— Любой мужчина может повести себя бесчестно. И не потому, что он плохой. А потому, что… он жаждет женщину, она — его. И нет никого, кто мог бы помешать им поддаться греху. Ни матери, ни тетки, никого.

Сердце Джулианы сжалось. Слова Бетси прозвучали так… лично и искренне, что никакие слова в ответ не были бы… соответствующими. Как будто экономка знала, о чем говорит. Вполне возможно, так и есть. Здесь, на этой земле, многие люди оказались совсем недавно, и многие из них — вовсе не потому, что вели себя примерно на родине, в Англии и Шотландии. Может, и Бетси из таких. Кто знает, какая история скрывается за простыми и справедливыми словами! Бетси понравилась Джулиане, и та предприняла попытку успокоить излишне эмоциональную женщину:

— Бетси, милая, у меня и у мистера Форда есть ты.

— О! Мисс! — Бетси смахнула слезу, а потом, помедлив, промокнула глаза халатом.

— К тому же я уверена, что мистер Форд — джентльмен, — продолжила Джулиана насколько могла уверенно.

— О! Мисс! — Бетси выглядела слегка удивленной. — Конечно, он настоящий джентльмен. Почище всяких там английских лордов и прочих графов!

— Тогда и беспокоиться не стоит. Я не собираюсь… поддаваться греху.

— Женщины слабы, — вздохнула Бетси.

— Полагаюсь на твой опыт и твою благопристойность, — смиренно ответила Джулиана.

Кажется, это единственный способ утешить милую, но слишком чувствительную женщину.

— Будьте осторожны и бдительны!

— Буду! — от чистого сердца пообещала Джулиана. — Буду!

Ничего другого ей не оставалось.

За ужином Джулиана почти ничего не съела. Во-первых, подозрение вызывало жаркое. Жаркое из кенгуру. Все-таки следует провести в Австралии некоторое время, прежде чем привыкнуть к экзотическим блюдам вроде этого. Умом Джулиана понимала, что кенгуру — точно такие же объекты для охоты, как кролики, но все равно пока не могла перебороть себя. А во-вторых, невыносимо хотелось спать. Тело ломило от долгой поездки верхом, а глаза слипались от усталости. Мистер Форд, Бетси и Кен с аппетитом уплетали мясо и отварной картофель, запивая рубиновым вином. Если уж у Форда есть деньги на то, чтобы покупать вино во Франции, то… Хотя о чем может идти речь, если он владеет землей размером с Англию.

— Отличное вино, — похвалила она напиток — Французское?

— Местное, — отсалютовал бокалом Форд. — Я привез несколько лоз из Европы. На северных склонах холмов вызревает замечательный виноград. И из него выходит отличное вино. И уж куда дешевле, чем привозить из Франции, учитывая, как экспортеры задирают цены.

— Логично. И большой у вас виноградник?

— Нам хватает, — пожал плечами Форд.

Он действительно вымылся у колодца, как и сказал. Его влажные светлые волосы завились тугими спиральками, а он даже не озаботился их расчесать. Белейшая льняная рубашка оттеняла загорелую кожу. Жилет и куртку он счел излишними, так что… Сцена выглядела весьма интимно. Джулиана не была уверена, что для нее допустимо вот так сидеть за одним столом с полуобнаженным мужчиной, но Кен и Бетси, кажется, считали это нормальным. Впрочем, они люди привычные. Может, это все дело привычки? И как долго ей, Джулиане, придется привыкать к местному укладу, узнавать его, а также наблюдать жизнь мистера Форда во* всей красе? Она не знала. Хорошо бы проснуться завтра и все вспомнить. Пусть это окажутся не очень приятные воспоминания (жизнь редко преподносит очаровательные сюрпризы), но это будет ее личная, Джулианы, память. И тогда можно будет поблагодарить мистера Форда за помощь и уехать, и не размышлять о том, насколько пристойно или непристойно он выглядит, ужиная за столом в собственном доме, посреди своих громадных владений.

Только сейчас Джулиана заметила тонкую золотую цепочку у Форда на шее, за воротом прятался какой-то кулон. От вина еще больше захотелось спать, почти невыносимо. Однако, выйти из-за стола, пока все еще ужинают, абсолютно недопустимо. Наконец жаркое доели, вино допили. Кен и мистер Форд достали из кисетов трубки и вышли на террасу. Джулиана хотела помочь Бетси с посудой, но та решительно отправила «мисс» в комнаты, спать.

Джулиана рухнула в постель, даже не раздеваясь, и мгновенно уснула.

Джулиана шла по узкому коридору, который вел ее — она знала — в гостиную. Одну из гостиных. В этом старом доме полно закутков и небольших комнат с низкими потолками, где раньше, наверное, собирались на совет мужественные суровые рыцари, а теперь стоит мебель начала века, весьма тщательно протираемая и оберегаемая дотошными слугами, и в серебряных канделябрах горят свечи. Каменные стены закрыли набивные обои, холодный пол — привезенные из Индии ковры. Дом-старик из нелюдимого горца превратился в престарелого джентльмена, который не прочь пошутить и невинно пофлиртовать с хорошенькими девушками, да поздно уже. Джулиане здесь нравилось. Этот дом казался таким родным, будто был частью ее самой.

— Тетя?

— Я здесь, милочка, — откликнулась женщина откуда-то из глубины комнаты. — У камина.

Можно было бы догадаться. Любимое тетино кресло развернуто к камину, и это неудивительно: за окнами ранняя весна, а в доме еще сохраняется зимний холод, несмотря на то, что топят тут постоянно.

Джулиана присела в соседнее кресло и посмотрела на пламя, плясавшее на длинных поленьях. Старые камни были закопченными, угольно-черными. Сколько раз уже топили этот камин? Сколько девушек вроде Джулианы смотрело, как рассыпаются искрами обгоревшие дрова, как седеет зола, как вьется ароматный сосновый дымок?..

— А правда, что Прометей украл его у богов?

— Кого? — заморгала тетя, не ожидавшая такого вопроса.

— Огонь, конечно.

— Ты слишком много читаешь.

Тетя покачала головой.

— Разве это плохо? — удивилась Джулиана.

— Нет, но твоя голова забита совсем не тем, о чем должна думать молодая девушка.

Джулиана лукаво улыбнулась.

— А о чем она должна думать?

— Не о Прометее уж точно! Скоро прием у наших соседей, и ты должна поехать. Ты же знаешь, что молодые люди только этого и ждут!

— Так уж и ждут! Там и кроме меня будет много девушек!

— Но ты самая прекрасная.

— Тетя, вы мне льстите.

— Может быть, — легко согласилась та, — но как я могу не льстить любимой племяннице? И куда еще ты наденешь то синее платье, что мы заказали? Его непременно нужно показать людям!

— Можно вывесить его над воротами! — захихикала Джулиана и тут же поймала укоризненный тетин взгляд.

— Молодая леди! Я не для того все это говорю, чтобы ты смеялась над моими словами! Я, между прочим, абсолютно серьезна!

— Извините, тетя, — покаянно сказала Джулиана и опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

— Так что перестань читать про Прометея и подумай о том, чтобы хорошо выглядеть на балу. Конечно, ты весьма привлекательна, но все же нельзя забывать о наряде и прическе! Сьюзи этим займется, как всегда, а ты уж постарайся ей не мешать. Я спрашивала у нее, и она сказала, что ты все время вертишься, так что хорошо уложить тебе волосы нет никакой возможности. Воспитанные дамы не ведут себя так, Джулиана. Постарайся принять это к сведению.

— Хорошо, тетя, — кивнула Джулиана и снова взглянула в огонь; обгоревшее полено рассыпалось, взвился рой искр.

Интересно, действительно было так, что Прометей украл пламя?..

Утро встретило Джулиану потрясающей тишиной. Она даже испугалась, что проснулась среди ночи. Но нет, лучи солнца пробивались сквозь решетчатые ставни и плотно задернутые шторы, которые в этой комнате имелись — в отличие от гостиной и столовой, где вчера ужинали. Джулиана прислушалась: тихий скрип дерева, шелест ветра в траве, плеск воды. Ни одного человеческого голоса, ни звука. Это немного пугало. Как будто что-то знакомое… Но нет. Ей казалось, что никогда раньше она не слышала этой первобытной, всеохватывающей тишины.

Джулиана встала, пригладила волосы и подошла к туалетному столику. Чуть мутное зеркало отразило бледную, встрепанную женщину. Волосы коротко подстрижены, хотя за время болезни отросли; похоже, стриг ее не капитан с помощниками и не доктор. Кожа воскового оттенка, под глазами темные круги… Видимо, вчерашняя скачка не пошла на пользу. А может быть, это новый приступ болезни — той самой, что держала ее в плену на пути в Мельбурн… Джулиана не знала, сколько ей лет, только увиденное ее ужаснуло. Вчера была похожа на нормальную женщину, сегодня — на привидение. И голова кружится. Однако разлеживаться в постели совершенно невозможно. Надо что-то делать. Почему-то Джулиане казалось, что раньше она не сидела без дела.

Зайдя в гардеробную, она присела на скамеечку, стоящую у стенки. Такое чувство, что ночью она не спала, а грузила мешки с углем. Смутное беспокойство, отрывки снов, странные видения, какие-то искаженные обрывки прошлой жизни. Сновидения мешали отдохнуть и душе, и телу. Надеть юбку и блузку показалось почти невыполнимой задачей, но Джулиана справилась. Потом вышла в комнату и прилегла на кровать прямо в одежде. Что же это было, во сне? Она не могла вспомнить. Что-то важное? Пустяки? Нет, все ускользает. Инстинктивно Джулиана свернулась клубком и обхватила руками колени.

Она не услышала стука в дверь, не отозвалась.

Форд проснулся еще до рассвета, как всегда. После долгого отсутствия в Гленфилде нужно было проверить, как идут дела. Не то чтобы Джеймс думал, что что-то могло пойти не так, но все же это долг хозяина — присматривать за делами. В первую очередь он навестил овчаров и пастухов, потом наведался в стригальню, где вовсю шла подготовка к стрижке овец, которая начнется после Рождества. На дальние пастбища тоже нужно съездить, но позже. Пока что надо навестить поле Струана. Там тоже все оказалось в полном порядке. Кен хорошо знает свое дело. Все время, проведенное в Англии и в пути, Форд не понимал, насколько соскучился по своей земле. Пусть золото положило начало всему этому, но только в земле, лишь в земле — суть. Форд спешился у виноградника и набрал горсть рыжей земли. Сейчас она почти превратилась в пыль, но через пару месяцев пойдут дожди, все расцветет и покроется свежей травой, вода потечет по ручьям, по долинам, повсюду. Гленфилд наполнится жизнью.

Форд погладил игриво толкающую его в плечо лошадь и повернулся лицом к восходящему солнцу. Сейчас такое ласковое, через несколько часов оно превратится в опаляющего и иссушающего монстра. Но это тоже жизнь.

Утро… Форд старался об этом не думать, но он не мог уснуть всю ночь. За стеной его туалетной комнаты была гардеробная Джулианы. А там, дальше, спальня Джулианы. И кровать Джулианы. И сама Джулиана. Ее волосы, короткие, но все же не слишком, рассыпались по подушке, как и тогда, когда она металась в бреду. Ее губы приоткрыты. Руки, белые и почти прозрачные, лежат поверх простыни, которая лишь чуть их белее. Голубая жилка на шее, бугорки грудей под покровом ночной рубашки. Горячий огонь разливался по жилам Джеймса, и лишь усилием воли он заставлял себя оставаться в постели. Ни разу в жизни он не испытывал такого жгучего желания, ни одна из женщин, белая ли, черная или желтая, никогда так не сводила его с ума. Может быть, потому, что он никогда не позволял себе всерьез увлечься кем-то. Или потому, что ни одна из виденных до сих пор женщин не была столь умна и красива одновременно. И ни одна не была запретным плодом.

Джулиана под его защитой. Слово джентльмена. Слово Джеймса Форда, скваттера.

Вот и сейчас, стоило ему подумать о Джулиане, кровь вскипела в жилах, в голове зашумело и весь мир замер. Когда наваждение прошло, Форд сел на лошадь и поскакал к дому. Утро. И Джулиана в постели в его доме.

Кен уехал на дальние пастбища еще до рассвета, пора сгонять овец на стрижку. Бетси возилась на кухне, которая находилась в отдалении от дома. Экономка напевала, и слова грустной, но светлой песенки словно впитывались в некрашеное дерево стен.

В гостиной и столовой было пусто. Кажется, Джулиана еще спит. Джеймс прошел в глубину дома, туда, где располагались спальни. Несколько раз (на самом деле — пять) он подходил к двери, но постучаться так и не решался. Пять раз подходил и отходил. Потом подошел к двери и прислушался. Тишина. Тишина. Легкий стон. Джеймс постучал. Постучал громче. Нет ответа. Что-то случилось. А вдруг Джулиане снова плохо? Вдруг она упала и не может встать? Вдруг она снова… лежит, неподвижная, бледная, едва дышит?

Форд решился, толкнул дверь и вошел. Джулиана лежала одетая на кровати, свернувшись в клубочек, закрыв глаза и не двигаясь.

— Джулиана! — Он старался говорить спокойно, но голос все же дрогнул. — Джулиана, что с вами?

— Мне снились сны, — не открывая глаз, прошептала она.

Джеймс выдохнул. Кажется, все это время он не дышал.

— Что-то конкретное?

— Трудно сказать. Иногда мне кажется, что я вот-вот ухвачу хвостик, потяну за ниточку — и все станет понятным. Но не складывается. Ничего не складывается. Все рассыпается, как песок.

— Вам просто нужно отдохнуть. Расслабиться. Ни о чем не думать. Просто жить.

— Я попытаюсь, — прошептала Джулиана еле слышно. — Но эти сны, эти обрывки — они меня пугают.

Он подошел ближе, еще ближе. Его тянуло к ней словно магнитом. Мир опять замер. А когда все снова сдвинулось, Джеймс уже сидел на краю кровати, склоняясь над Джулианой.

— Мисс! Вы уже проснулись?

Чертова открытая дверь! Форд готов был заорать от разочарования. Джулиана все еще лежала с закрытыми глазами, словно не почувствовала, что он рядом.

Бетси вошла в комнату без стука и остановилась на пороге, словно громом пораженная.

— Мистер Джейми!

В голосе Бетси было столько осуждения и даже презрения, что Форд заскрежетал зубами.

— Что, Бетси?

Джулиана открыла глаза и коснулась его руки кончиками пальцев.

— Помогите мне встать, пожалуйста.

— Мисс Джулиана!

Теперь в голосе экономки было предупреждение.

— Я помню, Бетси, — вздохнула Джулиана.

Экономка бросилась к ней и едва не оттолкнула Джеймса. Он встал и отступил на шаг. Кажется, Бетси появилась вовремя. Еще мгновение, и он бы сделал то, о чем жалел бы до самой своей чертовой смерти.

Глава 5

Следующие несколько дней прошли тихо и спокойно. Джулиана много спала, а Форд объезжал пастбища и помогал гуртовщикам сгонять овец к стригальне. Встречались они только за ужином, а там бдительная Бетси отбивала всяческое желание даже помыслить о чем-либо неблагопристойном. Приходилось вести заумные беседы и рассказывать об Австралии. Бесконечно рассказывать, даже язык болел от всей этой болтовни. Джеймс никогда не считал себя искусным рассказчиком, однако Джулиана впитывала новые знания, как губка, и ради гостьи Форд очень старался.

Он не знал, как правильно передать словами красоту этой земли и ту любовь, которую испытывал к Австралии. Пожалуй, это нечто настолько трудноопределимое, что лишь поэт или писатель может найти подходящие слова; ну, талант к сочинительству у Джеймса отсутствовал напрочь, и приходилось обходиться тем, что есть. А именно — скупыми, точными словами, может быть, не слишком хорошо описывающими эту землю, но дающими представление о том, что здесь происходит.

Джеймс рассказал Джулиане, как возник Мельбурн, как первые поселенцы перебрались сюда и как началась золотая лихорадка. Он знал множество историй про пастухов, золотоискателей и скваттеров, однако далеко не все из них можно было рассказать леди. Так что Джеймс выбирал самые благопристойные и радовался, если гостья улыбалась. Разговаривать с Джулианой было немного мучительно. Почему люди так любят все усложнять? Почему совершенно естественное влечение мужчины к женщине обряжено в такое количество благопристойных одежд и запретов, что так недолго и человечеству вымереть? Впрочем, нет. Человечество живуче и вымирать не собирается, наоборот, активно осваивает новые территории. Только у мистера Форда проблемы.

Однажды вечером Бетси удалилась на кухню, оставив Джулиану и Джеймса на террасе под присмотром Кена. Вскоре Круз заскучал, замерз и ушел в дом. Его совершенно не беспокоило, благопристойно оставлять хозяина вместе с гостьей или нет.

— Мистер Форд…

— Да?

Ему не хотелось больше говорить. Достаточно просто сидеть рядом с ней в плетеных креслах и смотреть на звезды.

— Я не решалась заговорить об этом в присутствии Кена или Бетси, но…

Дикая и бессмысленная надежда обожгла, как раскаленное клеймо.

— Да? — выдохнул он.

— Но ваш дом…

— Что с ним не так?

Форд удивленно оглянулся на дом. Вроде бы все в полном порядке. Крепкий, надежный, хорошо спланированный. Отец построил отличное семейное гнездо, чтобы растить детей, провести здесь всю жизнь и состариться. Как они с матерью. Тогда Австралия еще считалась очень дикой страной, но дальновидный Лукас Форд сумел разглядеть открывающиеся здесь перспективы.

— Дом очень надежный, — неопределенно улыбнулась Джулиана. — Но он похож на увеличенный в десять раз дом фермера, а не на жилье богатого и преуспевающего скваттера и золотопромышленника.

— Хм… Никогда не думал об этом.

— И совершенно зря. Жизнь меняется, как вы сами говорили. Город растет, меняется. Пора измениться и вам, скваттерам.

— Звучит вполне логично. — Джеймс потеребил кисет, не решаясь закурить при даме. Трубка вечером, на террасе, — это святое. Но он готов все променять на Джулиану, сидящую рядом.

— Вы хотите закурить? — Джулиана, естественно, заметила его неосознанный жест.

— Это неважно, — отмахнулся Форд. — Так что тут нужно изменить?

Все, что угодно, лишь бы она заинтересовалась этим. Лишь бы не лишала своего присутствия. Рядом с Джулианой Джеймсу казалось, что на расстоянии вытянутой руки от него стоит сосуд с холодной водой. Тянет прохладой, но невозможно напиться. Пока же и этой прохлады достаточно… Нет. Совсем недостаточно. Он усилием воли подавил такие мысли и, вопросительно приподняв брови, уставился на Джулиану.

Она помедлила, поправив волосы и потеребив воротничок. Кажется, она не решалась сказать то, о чем думала.

— Не стоит колебаться, если уж начали этот разговор. — Форд встал из кресла и подошел к перилам террасы. — Дом построил еще мой отец. Но я готов к переменам.

— Я пока не готова представить вам детальный план отделки, но если вы согласны, то я разработаю его за пару дней, — выговорила наконец Джулиана. — Только мне хотелось бы знать, на какую сумму мне рассчитывать.

— На любую. Мой кредит в «Тэйлор*&Ллойд» не ограничен.

— Прекрасно.

Ее деловой тон одновременно раздражал и возбуждал Форда. Но больше всего он боялся, что потом, в будущем, когда она вернет свою память и уедет прочь, ему придется жить в доме, преображенном ее руками. Жить без нее.

Следующий день был солнечным, как и все дни, проведенные Джулианой в Австралии. С самого утра у нее разболелась голова, так что поездку в Мельбурн пришлось отложить. В город она собралась по нескольким причинам: во-первых, она хотела купить всем домочадцам подарки на Рождество, во-вторых, прицениться к разным отделочным материалам и мебели. Мистер Форд был слишком занят после долгого отсутствия, так что сопровождать Джулиану должен был Кен Круз. Как бы там ни было, пришлось отложить все на несколько дней. Впрочем, Джулиана надеялась, что за это время успеет подробно изучить дом и составить списки того, что необходимо купить. И в первую очередь отмоет дом с помощью Бетси. Удивительно, но во всем огромном имении мистера Форда постоянно проживала лишь одна женщина — Бетси. Экономка объяснила, что женщины — редкие птицы на фермах скваттеров, особенно белые женщины. В Мельбурне еще можно сказать, что соотношение полов примерно равное, но не в буше. Сюда направлялись на заработки суровые мужчины, которые умели все: стричь овец, чинить себе одежду, готовить — но любили, когда о них заботятся женщины. Бетси уверяла, что иногда не видит стригалей и пастухов неделями, а иногда — не отвяжешься. Работники фермы проводили долгие дни под огромным бледным небом, которое ночью становилось волшебным, похожим на роскошное, бархатное покрывало, усыпанное бриллиантиками звезд. Джулиана уже несколько раз любовалась с террасы звездным небом. А люди, живущие тут, так привыкли, что уже его не замечают; когда гостья попробовала поговорить с Фордом о красоте австралийской ночи, ей показалось, что он ее не понял, и молодая женщина быстро свернула разговор. Вот деловые беседы у нее с мистером Фордом выходили — одно удовольствие.

На предложение Джулианы помочь благоустроить дом Бетси отозвалась без особого энтузиазма.

— Это же фермерский дом, — заявила она. — Тут все прочно и без изысков.

— Я понимаю. — Джулиана и Бетси были на кухне, где экономка готовила обед. — Но мистер Форд — богатый человек и ведет дела с богатыми людьми. У солидного джентльмена должно быть солидное окружение.

— Да, вы правы, мисс, — уступила Бетси. — Но нам предстоит столько работы, что подумать страшно. А ведь на мне еще и готовка для стригалей!

— Ты готовишь на целую толпу здоровых мужчин? — Джулиана до сих пор так и не осознала толком этого факта. Она, кажется, привыкла совершенно к другому раскладу. — И тебе никто не помогает?

— Почему не помогают? — вздохнула Бетси. — Помогают двое мальчишек-полукровок и старик Тук. Рубят дрова, носят воду, режут скотину.

— Бетси, в любом приличном доме на кухне работают несколько человек. А ведь кормят они не такие толпы. Удивительно, как ты справляешься.

— Я работы не боюсь, — пожала плечами Бетси. — Только вот с уборкой и переделкой никто нам с вами помочь не сможет.

— Наверняка среди стригалей и пастухов есть умелые парни.

— Есть, но они освободятся не раньше чем через три недели. Стрижка овец близится.

— Тогда у нас есть время все отмыть и устроить так, чтобы ты больше руководила домом, а меньше работала, — заметила Джулиана.

— Матушка мистера Джейми сама готовила и убирала, пока не слегла, — ударилась в воспоминания экономка.

— Мир меняется. Увидишь, насколько все станет легче, если взяться за дело с научным подходом, — оптимистично провозгласила Джулиана.

— Вам виднее, — кивнула Бетси. — В этом доме давно не было хозяйки, а мужчины быстро дичают без женской руки. Только…

— Что?

Выражение лица экономки было кислым донельзя.

— С этого все и начинается: вы перебираете простыни в его доме, а потом…

— Ах, Бетси! — вздохнула Джулиана. — Поверь мне, я просто хочу хоть чем-то отблагодарить за помощь и гостеприимство. Это все. Никаких непристойностей.

— Я видела! — мрачно прошептала Бетси. — Я видела эту тьму в его глазах. Он хороший человек и истинный джентльмен, но мистер Джейми… он мужчина, и этот темный огонь овладеет им. И вы обожжетесь. Или сгорите. Оба.

Джулиана вздрогнула и замерла, едва дыша.

Она чувствовала, как его пальцы прикасаются к ней, ладонь скользит по ее коже, вызывая во всем теле безудержную дрожь. И хочется, чтобы так было всегда. Хочется быть здесь — в этой комнатке с наглухо закрытыми окнами, чтобы ни один лучик дневного света не прорвался, чтобы только свеча, освещавшая двоих на кровати, была источником света…

— Джулиана…

Его шепот, быстрый, отчаянный какой-то. И она выгибается ему навстречу, готовая полностью себя отдать, вместе с бессмертной душой, если он попросит. Ей кажется, что она горит; это пламя ночи, черное пламя. И вместе с тем — очищающее и обновляющее: в нем она будто рождается заново, хотя мнится, что сейчас рассыплется пеплом…

— Джулиана!

Она тоже выдыхает имя. Чье? Какое? Она не помнит, позабыв уже через долю мгновения. Сейчас самое важное — не его имя, а какой он. И то, что он с ней, здесь, навсегда. Навсегда, растянутое в минуты, в отчаянный стук двух сердец, в губы, смятые поцелуем. Тот, кто рядом, целуется так, что у Джулианы кружится голова, и ей кажется, что вокруг пляшут призрачные тени, а под веками распускаются бархатные, агатовые, невиданной красоты цветы.

— Джулиана…

Она ловит его шепот на своих губах, чувствует горячее дыхание, которое смешивается с ее собственным. И никто ей сейчас не нужен, и ничто, только он, и его прикосновения, тайные знаки в темноте, ощущение полного, неразрывного бытия…

— Что с вами? — Бетси подхватила пошатнувшуюся Джулиану под локоть и усадила на скамейку у стены. — Я что-то не то сказала?

— Нет, Бетси. Просто мне на мгновение показалось, что я что-то вспомнила. Но теперь уже ничего… ушло.

Экономка обеспокоено покачала головой и отошла к плите, чтобы налить Джулиане чаю. Она возилась там с чайником и кружками, тихо позвякивая и бормоча что-то себе под нос.

Джулиана прижалась затылком к бревенчатой стене и закрыла глаза. На самом деле она отчетливо помнила то, что только что ярко и обжигающе возникло перед ее мысленным взором. Воспоминание? Она знала тот темный огонь, о котором говорила Бетси, она уже прикасалась к нему, горела, но не сгорала. Прикосновения рук того мужчины, того незнакомца, чье лицо она так и не рассмотрела, и сейчас ощущались на коже раскаленными печатями, губы саднило от призрачных поцелуев, а сердце билось так, что Джулиана едва могла дышать.

Бетси сунула ей в руки чашку теплого чая с молоком и озабоченно прикоснулась ко лбу Джулианы.

— Жара вроде бы нет. Но вы словно бредите.

— Уже все прошло. Не волнуйся.

В открытую дверь кухни вошел пастух и склонился над бочкой с водой, чтобы умыть лицо и руки. Выгоревшие белые штаны облегали его бедра как вторая кожа, а сильно полинявшая голубая рубаха вся просолилась от пота. Высокие коричневые сапоги выглядели слишком новыми и дорогими для всего остального. Джулиана с невероятным удивлением поняла, как она рассматривает пастуха. Мужчина выпрямился и откинул с лица мокрые светлые волосы, мышцы спины бугрились под тонкой тканью рубашки. Он повернулся, и Джулиана едва не вскрикнула. Это был Джеймс Форд собственной персоной. Если в первый вечер в этом доме Джулиана сомневалась, прилично ли сидеть за столом с мужчиной в рубашке без жилета, то теперь… Теперь мистер Форд выглядел еще более неодетым, чем тогда. Штаны больше подчеркивали, чем скрывали, а рубашка была расстегнута почти до самого широкого кожаного ремня, опоясывавшего… ну, назвать это талией — покривить душой; гораздо ниже талии. Дорожка рыжеватых волос сбегала по загорелой груди и скрывалась под ремнем. Джулиана поймала себя на том, что явно и беззастенчиво рассматривает массивную серебряную пряжку этого самого ремня.

Все утро Форд помогал гуртовщикам сгонять овец в корали. Глупые комки шерсти не желали подчиняться, но в итоге удалось почти без потерь собрать большую часть стада в нужном месте. Когда они закончили, Форд залпом выпил целую флягу прохладной родниковой воды, а потом обернулся и увидел, что за кустами стоит Кинг Джон. Вождь местного племени вурунджери, он появлялся, когда хотел, исчезал без следа и никогда и ни с кем, кроме Джеймса (а раньше его отца), не разговаривал. В детстве отец предусмотрительно научил Джейми языку вурунджери, так что тут проблем не было. В отличие от соседей Форд никогда не притеснял аборигенов, не вмешивался в их дела и не прогонял со своей земли. Кажется, такая политика была взаимовыгодной. Кинг Джон, хоть ничем и не проявлял своих чувств, тепло относился к глупым белым людям, а Джеймс считал его своим другом. И было отчего: неприятностей аборигены не доставляли, особого внимания не требовали, жили по своим законам, которые Джеймсу не мешали совсем. Зато пользы от них было много.

— Дождя больше не будет, — без всякого вступления заявил Кинг Джон.

— Спасибо, — поблагодарил Форд, без труда переходя на войварранг, язык вурунджери. — Я благодарен тебе за помощь.

— Мы хотим дождаться дождей у быстрой воды, — Кинг Джон указал копьем в сторону одного из источников у северной границы Гленфидда.

— Это ваша земля, — ответил Форд.

— Так и будет.

Форд на мгновение отвел взгляд, привлеченный каким-то шумом со стороны колодца, а когда посмотрел туда, где стоял Кинг Джон, того уже и след простыл. Вот так всегда. Но то, что сказал вождь вурунджери, было очень полезным. Остальные скваттеры начнут стрижку овец только после Рождества, опасаясь, что пройдет еще один или два последних весенних дождя, а в Гленфилде будет фора на две недели. А это означало, что корабли, груженные самой лучшей шерстью из владений Форда, уйдут в Англию с таким же опережением. И всем известно, что первый продавец получает лучшую цену. Все к лучшему. Мир с вурунджери приносил пользу. Мир всегда приносит пользу.

Пора бы и перекусить, но возвращаться в дом не хотелось. Не в таком виде. Кажется, впервые в жизни Джеймса волновал его внешний вид. Может, у Бетси на кухне удастся что-нибудь перехватить?..

Конечно же, там была она. Умывшись и оглядевшись, Джеймс обнаружил Джулиану, сидящую на скамейке и ошеломленно смотрящую на… Ого!

— Простите, мисс Джулиана.

Что еще сказать, он не знал.

— Все хорошо, все просто прекрасно, — пробормотала Джулиана, по-прежнему не отводя взгляда от вычеканенной головы быка на серебряной пряжке.

— Я не ожидал встретить вас здесь, — снова заговорил мистер Форд.

Это было невыносимо. Он стоял прямо перед ней, загорелый, уверенный в себе, сильный и гибкий — и почти обнаженный. Джулиана, все еще во власти вспышки воспоминаний, едва дышала. Картинки, возникшие откуда-то из глубин ее сознания, сплелись с его обликом — и вот уже он, точно он, обнимает ее, полуобнаженную, прижимает к себе, целует, впиваясь губами, словно желая раствориться в ней — или растворить в себе. Тот мужчина тоже был светловолос, так что слияние образов произошло как-то без участия Джулианы. Ее бросало то в жар, то в холод, но Джулиана нашла в себе силы встать и сделать несколько шагов к выходу из кухни.

Форд отступил в сторону, не решаясь к ней прикоснуться, однако Джулиана все же ощутила жар и напряжение его тела. Еще мгновение — и она окажется на свободе, на воздухе, на солнце.

— Что вы стоите, мистер Джейми! — вскрикнула Бетси, вырывая Форда из остолбенения. — Она же сейчас упадет! Ей только что было плохо!

— Думается, при виде меня, — пробормотал Форд, но экономка не обратила на его слова ни малейшего внимания.

— Она снова бредила. Кажется, что-то вспомнила!

Махнув рукой, Форд выскочил из кухни и быстро нагнал Джулиану. Она и нескольких шагов сделать не успела, остановилась у коновязи и почти повисла на ней. Донести ее до дома на руках? Все его существо страстно жаждало этого прикосновения, но разум предостерегал от этого. Если он прикоснется к ней — он пропал. Джулиана снова не обращала на его близость никакого внимания, как тогда утром, в спальне. Взгляд ее был мутным и отсутствующим. Она снова погружается куда-то в свой мир, мир смутных снов и воспоминаний.

— Джулиана, позвольте мне помочь?! — это прозвучало почти как мольба.

Она не ответила.

Выбора не было. Джеймс подхватил ее на руки и прижал к груди, ощущая тепло нежного тела сквозь тонкую ткань ее блузки. Ее голова легла на его плечо, а рука… То ли случайно, то ли намеренно, маленькая ладошка скользнула под его рубашку. Джеймс едва не оступился.

Глава 6

До вечера Джулиана пролежала в постели, стойко принимая заботы Бетси и стараясь уснуть. Сон не приходил, лишь бесконечно прокручивались в памяти странные обрывки то ли воспоминаний, то ли снов, где Джеймс Форд был с ней. И от этого не было никакого спасения. Джулиана понимала, что это полубред, полуреальность, что в реальном мире мистер Форд не был так близко к ней ни разу. Н» разу ее не целовал, не прижимал к себе, как… как… Мысли путались, Джулиана проваливалась в легкую зыбь сна, чтобы тут же вновь вынырнуть оттуда, спасаясь от разрозненных картинок, видных, словно через мутное стекло. Она боялась, что сойдет с ума. Мистер Форд, как ни странно, этому способствовал, хотя все эти дни никак не мог подтолкнуть Джулиану к безумию. И тем не менее именно его присутствие, его вид подтолкнули молодую женщину в объятия бредовых видений.

Уже почти стемнело, когда Джулиана услышала, что в дверь дома кто-то стучит. Стук был решительный, но прерывистый. Потом послышались шаги Кена, его привычное ворчание, а потом чей-то незнакомый громкий и веселый голос провозгласил:

— Pax huic domui![3]

— О, это снова он! — простонала Бетси, находившаяся в этот момент в комнате Джулианы.

— Кто?

В голове немного прояснилось, Джулиана чувствовала себя лучше. Воспоминания постепенно отступали, что в данном случае было облегчением.

— Святой отец Патрик Фоули, не к ночи будет помянут! — объяснила экономка.

— Так отзываться о священнике — это грех, Бетси, — упрекнула ее Джулиана.

— Грех и наш святой отец — это одно и то же. — Бетси поправила волосы и завязала косынку на груди. — Вам лучше оставаться в комнате.

— Я бы хотела получить наставление от священника, — возразила Джулиана. — Мне это очень нужно.

— Я вас предупредила, — покачала головой Бетси, но все же помогла ей встать и поправить прическу.

В гостиной, в кресле, расположился седой и краснолицый человек в потрепанной, выгоревшей до пепельного цвета сутане. Широкополая шляпа, украшенная крокодильими зубами, и огромный «кольт» в кобуре из крокодильей же кожи вносили некий диссонанс в благообразный образ сельского священника. Мистер Форд стоял у буфета полностью одетый, как полагается английскому джентльмену (слава богу!), и наливал в солидных размеров стаканы свой лучший шотландский виски.

— Так вы говорите, святой отец, что через десять дней уже Рождество?

Форд повернулся, чтобы передать стакан священнику, и увидел в дверях Джулиану.

— Да, это абсолютно точно, уж поверьте. — Голос у святого отца был раскатистый и бесшабашно веселый. — У Господа все посчитано!

— Верю, — Джеймс сдержанно кивнул Джулиане. — Мисс, позвольте представить вам святого отца Патрика Фоули. Все земли от Мельбурна до гор — его приход. Святой отец, это моя гостья, мисс Джулиана.

— Очарован, очарован, — вскричал священник, вскакивая, и едва не уронил стакан с виски. — Мисс Джулиана!

— Святой отец, я очень рада вашему визиту. Я так давно не исповедовалась… Если честно, то я вообще не помню, когда исповедовалась.

Впрочем, она не помнила и то, к какой концессии принадлежит. Если родилась и воспитывалась в Великобритании — тогда к англиканской, скорее всего. Но если ее родители — ирландцы, тут начинаются варианты. Память по этому поводу ничего не подсказывала. Джулиана здраво рассудила, что католический священник ей вполне подойдет. Другого тут все равно нет на многие мили вокруг.

— Я весь к вашим услугам, — поклонился отец Фоули, выплеснув немного виски на пол. На чисто выскобленный Бетси пол. Хорошо, что ковров нет. — Прямо завтра с утра!

— Благодарю вас и прошу присоединиться к нашей скромной трапезе.

Джулиана не поняла, как вырвалась у нее эта фраза. Ведь хозяин дома — Форд, и именно он должен приглашать гостей к столу. Однако сам Джеймс, похоже, ничего странного в высказывании гостьи не нашел.

— В Гленфилде всегда отлично кормят! — радостно заявил священник, опрокидывая виски одним глотком.

Бетси уже накрыла на стол, Кен сказался больным (экономка шепотом пояснила Джулиане, что он терпеть не может священника), так что ужинали вчетвером. Отец Фоули рассказывал мельбурнские новости, сыпал незнакомыми Джулиане именами, шутил, постоянно просил подлить ему виски и десять раз напомнил, чтобы мистер Форд, которого он именовал исключительно «молодым Джейми», отметил в календаре сегодняшнее число, чтобы не пропустить Рождество. Бетси не проронила ни слова и даже ни разу не отвела взгляда от своей тарелки. Мистер Форд с интересом выслушал новости, пересказал святому отцу историю Джулианы и осведомился о нескольких своих знакомых из Мельбурна. Историям и сплетням, привезенным святым отцом, не было конца. Некоторые из них звучали просто дико, другие — неприлично. Видимо, здесь совсем другие правила насчет того, что можно обсуждать в присутствии леди, а что нет. Хотя до сих пор мистер Форд как-то держался в рамках, видимо, из уважения к гостье. Но священника такие мелочи, как присутствие благородной дамы, не волновали. Джулиана сомневалась, что он в своей жизни повидал настоящих благородных дам и знал, как себя нужно вести в их обществе и что можно говорить, а о чем лучше умолчать и оставить для обсуждения в чисто мужской компании.

— А потом, представляете, он на ней женился, — закончил отец Фоули очередную историю. Весьма, надо сказать, неприличную.

Джулиана сдержанно улыбнулась, но и такого маленького поощрения было достаточно, чтобы священник продолжал болтать без остановки. Наконец мистер Форд заметил, что Джулиана устала, и предложил отцу Фоули выкурить по трубочке на террасе.

Едва они вышли, Бетси вскочила и принялась убирать посуду с лихорадочной поспешностью.

— Нужно все спрятать, иначе завтра тут будет такое твориться!

— Что спрятать? — удивилась Джулиана.

— Выпивку! Всю-всю выпивку!

— Неужели?..

— И даже хуже, чем вы можете представить!

— Невероятно!

Джулиана к такому не привыкла. Она не знала, к чему конкретно она привыкла, но уж точно не к такому!

— Вы не видели раньше пьяниц-священников?

— Не припомню, — протянула Джулиана.

— Тут другого нет, — вздохнула Бетси.

— Кажется, идея исповедоваться — не такая уж хорошая.

— Наш святой отец ни в жизнь не разгласит тайну исповеди. — Экономка неожиданно не согласилась с Джулианой. — Пьяный или трезвый — он нем, как могила.

— Не очень похоже.

— Но так оно и есть, уж я-то точно знаю!

— Верю тебе на слово, Бетси.

— Идите спать и заприте дверь. Наш святой отец иногда ошибается дверью, вы уж простите.

К счастью, на сей раз удалось заснуть без неприятных или излишне приятных видений. Джулиана провалилась в сон, словно в глубокую черную яму, и понятия не имела, чем завершился визит священника в Гленфилд.

Когда утром Джулиана проснулась, отец Фоули уже уехал. Кажется, он позабыл об обещанной исповеди — или же просто слишком спешил объехать приход до Рождества. Впрочем, Джулиана не сильно расстроилась. К утру желание исповедоваться испарилось, как и вчерашнее темное беспокойство. Спала она спокойно, несмотря на то что пару раз просыпалась от громкого и немного фальшивого пения, доносившегося откуда-то от колодца, и проснулась умиротворенной и почти счастливой.

Умывшись и одевшись, она вышла на террасу. В одном из плетеных кресел сидел бледный и несчастный мистер Форд. Кажется, он не ложился сегодня, судя по тому, что одежду он не сменил. Может быть, конечно, и ложился, но в одежде — степень измятости была как раз подходящей.

— Доброе утро, — поприветствовала хозяина дома Джулиана, чувствуя себя невероятно бодрой и отдохнувшей — особенно на его фоне.

— Доброе, — вздохнул Форд.

— Вы не ложились спать? Кажется, я ночью слышала ваш голос.

Помнится, один из поющих был Фордом, а второй — святым отцом. Подпевал еще кто-то, но их голосов Джулиана не узнала.

— Святой отец желал уехать рано утром, а устроить это можно было только в том случае, если не спать вовсе, а поутру уложить Фоули в повозку и отправить в сторону Фаррелов.

Говорил Форд с некоторым напряжением, но вполне ясно. Язык у него не заплетался.

— Вам обязательно нужно поспать, — заволновалась Джулиана.

Выглядел Джемс очень странно.

— С таким количеством крепкого шотландского виски внутри я боюсь даже закрыть глаза. Все кружится. Мне нужно проветриться, а еще лучше — искупаться в холодной водичке. — Он попытался встать, но не получилось. — Мне бы только до лошади добраться. Не желаете прогуляться верхом, мисс Джулиана, пока не слишком жарко?

Джулиана колебалась. Ей очень хотелось проехаться, но она сильно сомневалась, что сопровождать мистера Форда в его нынешнем состоянии разумно.

— Там прекрасное озеро, пока еще не высохло, — продолжил уговоры Джеймс. — Чистая, прозрачная и прохладная вода. Водопада уже нет, но и без него очень красиво. Вы не пожалеете. — Он помедлил. — И мне очень нужна ваша помощь, чтобы добраться до лошади.

Усталые и печальные серые глаза неуверенно и просяще смотрели прямо в лицо Джулиане.

— Ну хорошо, — сдалась она. — Только мне нужно переодеться. Подождите меня здесь.

— Возьмите купальный костюм. Он наверняка вместе со всей вашей остальной одеждой… Только поищите сами, не спрашивайте Бетси. Что-то я сомневаюсь… — Голос его окончательно стих, Форд потер кулаками глаза, словно силясь разогнать видения.

Конечно, он не в том состоянии, чтобы совершать подвиги, но все же вполне вменяем и, наверное, способен передвигаться; вряд ли он заставит даму тащить его на себе. Так что Джулиана решилась. В комнате она быстро нашла купальный костюм из плотного некрашеного полотна, сунула его в холщовую сумку, висевшую на крючке в гардеробной, сменила юбку на штаны и вернулась на террасу. Мистер Форд все так же сидел в кресле, уставившись немигающим взглядом куда-то за горизонт. Выглядеть лучше Джеймс не стал.

— Я готова! — окликнула его Джулиана.

— Отлично. — В этот раз ему удалось встать — с большим трудом, но все же удалось. — Позвольте мне опереться на вашу руку — и я провожу вас на конюшню.

Как это ни странно, в путь они отправились без приключений. Даже нетрезвый, Форд бодро оседлал лошадей, подсадил Джулиану и сам вскочил в седло, пусть и не так изящно и красиво, как всегда.

Вскоре Главный Дом скрылся из виду. Всадники обогнули плато и двинулись вдоль пересохшего русла ручья. Вокруг были рассыпаны эвкалиптовые рощицы, воздух звенел от птичьих голосов. Джулиана уже знала, что в Австралии множество различных эвкалиптов — более трехсот разновидностей. Здесь, в Гленфилде, росли деревья и с «лохматой» корой, и с гладкой, которую местные называли «чулочной». А на горизонте высилось несколько монументальных красавцев — «миндальные» эвкалипты, достигавшие высоты в пятьсот футов, со стволом толщиною в тридцать. Джулиана не могла поверить, что такое вообще бывает на свете. Сейчас, когда летняя жара еще не все высушила в окрестностях, с ветвей деревьев свешивались цветущие лианы. Бетси уверяла, что еще дальше за плато есть рощи, где распускаются ярко-красные цветы телопеа величиной с суповую тарелку.

— Мне удалось отправить отсюда святого отца, но вот держать язык за зубами он не станет, — внезапно заговорил Форд. Джулиана даже вздрогнула от неожиданности. — Готовьтесь принимать гостей. Думаю, что первыми явятся Фаррелы, за ними Вортуорты, а там и из Мельбурна подтянутся. И как же все это не вовремя, — поморщился он. — Я хотел закончить стрижку до Рождества, а придется сидеть в гостиной.

— Мне кажется, что ваши работники справятся и без вас, под руководством мистера Круза, — предположила Джулиана. — К тому же Бетси мне сказала, что вы надеетесь опередить остальных скотоводов, потому что ваш туземный друг уверил вас, что дождя больше не будет. Политически верно было бы отвлечь внимание конкурентов от того, что творится в коралях.

— Хм… В этом есть зерно сияющей истины.

Джулиана улыбнулась. Видимо, алкоголь прибавлял мистеру Форду красноречия, даже излишне прибавлял. Но, возможно, это и к лучшему. Наверное, здесь, на бесконечных равнинах, когда на многие мили вокруг нет жилья, кроме твоего собственного, не больно-то потренируешься в светских разговорах. А стригали и пастухи — не самые образованные собеседники. Иногда Джулиана просто физически чувствовала затруднения мистера Форда в общении с ней. Конечно, он выезжает за пределы Австралии, однако явно не так надолго, чтобы стать специалистом в области куртуазных бесед. Джеймс Форд — человек дела, а не праздной болтовни. Но так ведь и одичать недолго!

— Я думаю, что как раз к Рождеству мы покончим со стрижкой, — продолжил между тем Форд. — А вернуть овец на пастбища к источникам можно будет и после праздника. Кажется, мне придется пригласить всех соседей на рождественского гуся. Вернее, страуса. Гусей у меня как-то не водится…

— Было бы чудесно, — Джулиана рассмеялась. — Рождество — это всегда прекрасно. Даже если сейчас лето и страус вместо гуся.

— Если я доживу до Рождества, — простонал Форд, старательно удерживаясь в седле, и сдвинул на затылок шляпу. Лучше ему от этого, очевидно, не стало, так что он надвинул ее обратно на лоб. — Еще один визит святого отца я могу не пережить. Хотя обычно он не любитель выезжать лишний раз. Соберет дары для церкви — и сидит у себя в келье до следующего праздника.

— Выглядите вы не очень, — посочувствовала Джулиана. — Хотя на лошади все равно держитесь, словно бог.

— Благодарю, — рассмеялся Джеймс и тут же снова застонал: — Очень болит голова.

— Надеюсь, купание в волшебном озере вас исцелит.

— Уж будьте уверены.

И за очередным поворотом русла пересохшего ручья им открылся райский уголок.

Отрог плато прикрывал от иссушающего ветра небольшое, почти идеально круглое озеро, голубое, как сапфир, и сияющее, словно бриллиант. Скала над озером казалась гладкой, словно отполированной: видимо, здесь был тот самый водопад, который пересох. Изумрудная, еще не высохшая под злым солнцем трава растекалась от озера мягким ковром. Мелкие белые цветы в ней были как звезды.

Мистер Форд осторожно сполз с лошади и помог спешиться Джулиане. Если судить по виду, то ему стало еще хуже, чем раньше. Даже загар не мог скрыть сероватой бледности его лица, раздраженные глаза налились краснотой.

— Переоденьтесь, я отвернусь, — предложил он Джулиане.

— Вы первый. Кажется, вам это нужнее.

— Вы очень великодушная леди.

Без сомнения, алкоголь стимулирует красноречие мистера Форда. Решив, что больше говорить не о чем, Джулиана отвернулась и принялась тщательно осматривать горизонт. Из-за спины доносились постанывания и другие звуки, свидетельствующие о невыносимых страданиях мистера Форда. Наконец все стихло, послышался плеск воды и вздох блаженства.

— Я отвернулся, теперь ваша очередь.

Джулиана повернулась к озеру. Форд отплыл немного от берега и теперь лежал на воде, абсолютно расслабившись. Над поверхностью виднелись только его нос и макушка. Джулиана достала из сумки купальный костюм, пристроила его на невысоком кустике, к которому были привязаны лошади, и принялась расстегивать крошечные пуговички блузки. Теплый ветерок коснулся обнаженной кожи, когда она осталась в одной короткой сорочке и панталонах. Избавившись и от белья, Джулиана облачилась в купальный костюм, который достаточно откровенно обтянул все округлости ее тела. Нет, ничего неприличного: и низ, выполненный в виде панталончиков, был скромной длины, и лиф не открывал ничего лишнего, а легкая юбочка прикрывала бедра, но Джулиана все равно почувствовала себя голой.

Решив, что ее спасение в воде, она почти побежала к озеру. Когда ласковые воды приняли ее в свои объятия, радостное блаженство охватило Джулиану. Она не помнила, умеет ли плавать, но, оказавшись в воде, поплыла легко и естественно, словно родилась в этой стихии. Услышав, что Джулиана уже в озере, Форд слегка пошевелился, но положения не изменил. Она подплыла к неподвижному телу, сделала круг и поплыла дальше, на глубину. Она не знала, сколько тут до дна, не знала, водятся ли здесь какие-нибудь опасные твари. Ей было все равно.

— Не заплывайте слишком далеко! — донесся до нее голос Форда. — Я немного не в форме, видите ли.

— Кажется, я отлично плаваю. Не стоит волноваться.

Джулиана остановилась и оглянулась назад. Форд вяло плавал по кругу, постепенно приближаясь к берегу. Оказавшись на мелководье, он лег на дно, погрузившись по шею и блаженствуя. Действительно, вода казалась волшебной. Джулиана чувствовала себя абсолютно обновленной и полной сил. Форд постепенно тоже оживал.

Вскоре он уже сидел в воде у берега и смотрел в небо. Узрев эту картину, Джулиана едва не хлебнула водички. Купального костюма Форд не надел. Та часть его тела, которая оказалась над водой, была совершенно обнаженной, лишь блестела золотая цепочка с кулоном. Не зря Джулиана недавно сравнила его с богом. Форд был сложен как античная статуя: ни грамма жира, здоровая гладкая кожа и литые мускулы под ней. Мокрые волосы снова завились колечками, усиливая сходство с греческим божеством. Такая нагота совершенно не смущала Форда, словно он был не англичанином, а сыном этой дикой и свободной земли, вроде аборигенов вурунджери, про которых Джулиана уже много чего слышала, но ни разу еще ни одного не видела.

Не решившись ничего сказать, Джулиана еще немного поплавала на глубине, но скоро устала. Долго так продолжаться не могло, так что пришлось приблизиться к берегу. Выйти из воды представлялось немыслимым, как и остаться здесь, рядом с обнаженным мужчиной. Джулиана надеялась, что Форд все же не совершенно нагой, но и лицезрения загорелого мускулистого торса ей вполне хватило, чтобы пылать от смущения и еще какого-то странного чувства. Не стоит лгать себе. Это темный огонь. Страсть. Вожделение. Кажется, приличия для нее — пустой звук. Иначе как объяснить то, что она не может отвести взгляд от сидящего у берега Форда?

Глава 7

В воде Джеймсу стало значительно легче, головная боль постепенно отступала, а тошнота уже не накатывала волнами, лишь слегка мутило, да и то при резких движениях. Джулиана плавала, как рыбка, сквозь чистую воду просвечивали жемчужные плечи и белые руки, пока еще не тронутые загаром. Ее волосы намокли и гладкой полной цвета земли Гленфилда стекали по шее. Форду казалось, что раньше они были очень длинными, может быть, до пояса. Он постарался изгнать непрошеное видение. Так только хуже.

Когда Джулиана подплыла ближе, Форд увидел, что она смущена. Он уже научился различать этот растерянный взгляд и напряженную верхнюю губку. Что случилось? Кажется, он принял во внимание все чертовы нормы приличия. Что, дьявол и Преисподняя, не так?

— Что-то не так? — решил не ходить вокруг да около Джеймс.

— А где ваш купальный костюм?

— Купальный костюм? — Форд посмотрел вниз.

Кальсоны, пусть и не самые новые, но вполне чистые, на нем. Что еще надо?

— Разве купальный костюм — не женская одежда?

— Вообще-то…

Озеро. Все то же знакомое озеро, виденное много раз до этого. И фиалки давно отцвели; над лесом плавится золотом летний день. Ветра сегодня почти нет, и деревья застыли в обманчивой неподвижности, но Джулиана знает, как могут они сгибаться под мощью шквала, что приходит с гор. Не сегодня. Сегодня — нежная истома, льющийся золотистый свет, никаких туч, никакого дождя. Самый лучший день для купания.

— Уже можно? Можно?

Маленький мальчик подпрыгивает, пытается вывернуться из рук Джулианы, а она терпеливо удерживает его, застегивая крохотные пуговки на его купальном костюме. И, улыбаясь, смотрит ему в лицо — такое знакомое до последней черточки, такое любимое лицо.

— Потерпи, дорогой. Уже совсем недолго.

— Прямо сейчас!

Но он не капризничает, он смеется. В его лице, в изгибе пухлых губ, непокорных светлых кудряшках и сиянии нежно-голубых глаз Джулиане видится совсем иной человек. Человек, о котором даже думать невозможно, так сразу становится страшно и сладко. И она может бесконечно вглядываться в черты мальчика, приглаживает ему волосы, а он льнет к ее руке, словно котенок.

— Вот и все.

Джулиана застегивает последнюю пуговку.

— Значит, можно купаться? Ура!

Он вырывается и бежит к воде, Джулиана, в своем купальном костюме, смеется и быстро догоняет его.

— Не так быстро! Ты забыл подождать меня!

— Я жду!

Он останавливается у самой кромки воды и протягивает руку — такой знакомый жест, повторенный ребенком, заставляет Джулиану на миг замереть оmужаса и счастья. Мальчик улыбается во весь рот; у него еще не хватает пары зубов.

— Идем, мама?

— Идем.

Джулиана берет его ладошку, и они вместе входят в воду. Прохладную озерную воду, которая, кажется, пахнет фиалками — теми самыми, что отцвели не так давно. В воде качается небо, и Джулиана поддерживает мальчика, но уже совершенно зря: он отлично плавает, хоть она и не позволяет ему отплывать далеко от берега. Он плещется и хохочет, и брызги встают бриллиантовой стеной.

— …Это не имеет значения, — закончила фразу Джулиана.

Кажется, Форд не заметил ее мгновенного замешательства. В отличие от прежних смутных воспоминаний эта вспышка была яркой и ясной и целиком осталась в памяти. Только вот никакой ясности она не принесла. Но и не заставила Джулиану чувствовать себя больной. Это воспоминание было светлым и чистым, словно умытым свежей водой озера.

Решив отбросить всякие, явно здесь не работающие, нормы приличия, Джулиана доплыла до берега и встала из воды. Мокрая ткань тут же облепила тело, но холодно не было. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы высушить одежду едва ли не в считаные минуты. Подойдя к лошадям, Джулиана отвязала одеяло и расстелила его на траве. Хоть ничего для пикника они с собой не взяли, но всегда приятно посидеть на травке, у воды. Форд несколько раз сплавал до середины озера и обратно и наконец вышел на берег. Всеми силами Джулиана старалась отвести глаза, не смотреть на него, но все же не совладала с собой. Льнувшая к телу ткань кальсонов не скрывала вообще ничего, а босые мужские ноги… Джулиана и представить не могла, что так может биться сердце при виде мужских коленок. Тренированное, гибкое, словно лук, тело, сильное и крепкое, закаленное ежедневным трудом под жарким солнцем. Нет, не спортивное, не тело атлета, но похожее на стальную скульптуру. Он словно излучал здоровье и мощь, как и вся эта дикая, но прекрасная земля.

Форд сел на одеяло и обхватил колени руками. Это выглядело уже совсем неприлично и настолько естественно, что Джулиана отвернулась, хотя хотелось смотреть на него еще и еще.

— Кажется, я воскрес для нового дня. Это озеро — единственное, что позволяет остаться в живых после визитов нашего добрейшего святого отца.

— Но почему вы пьете вместе с ним? — спросила Джулиана, все еще старательно не глядя на мистера Форда.

— Его нельзя оставлять без присмотра, — хмыкнул Джеймс. — У отца Фоули просыпается тяга к миссионерству и проповедям, стоит ему выпить лишнего, а лишнего он выпивает почти всегда. Пару раз он едва не расстался с жизнью. И еще были случаи, когда он едва не начал войну. То гражданскую, то — с аборигенами. Безопаснее следить за ним все время, пока он находится на моей земле. Существует некий заговор: соседи старательно присматривают за Патриком Фоули. Мы все его очень любим, но неприятности никому не нужны.

Джулиана кивнула, перевела дух и посмотрела на мистера Форда. Ничего страшного не произошло.

— Немного странно, как и многое здесь, но я понимаю, о чем вы говорите.

— Ведь он — наш приходской священник, — объяснил Джеймс, будто оправдываясь. — Другого у нас нет. И вполне может оказаться так, что на смену отцу Фоули мы получим нечто еще более неудобоваримое. И к тому же далеко не сразу. А кто будет отпевать мертвых, венчать и принимать исповеди?

Здесь действительно все по-другому.

— Да, отец Фоули — очень нужный человек.

— Чистая правда. — Форд потрогал волосы. — Может быть, переоденемся?

— Но потом посидим здесь еще немного.

Такая красота!

Облачившись в приличный европейский костюм, Джулиана почувствовала себя гораздо увереннее. Несмотря на то что Форд решил обойтись штанами и рубашкой, это тоже было лучше, чем мокрые кальсоны. Побродив немного у кромки воды, Джулиана вернулась на одеяло. Форд уже устроился там с удобством, лег на спину и закрыл глаза. Сочтя, что сидеть лучше, чем стоять, Джулиана присела рядышком, стараясь не коснуться его даже кончиком юбки. Соломенные волосы Джеймса беспорядочно рассыпались по одеялу, так что Джулиане пришлось справиться с еще одним искушением: ей до боли захотелось прикоснуться к этим солнечным прядям, зарыться пальцами… Ощущение было таким ярким, что Джулиана опять потеряла связь с реальностью.

Небо сегодня хмурилось — впрочем, так бывало почти всегда. Солнечные дни здесь случались нечасто, и ждать особых милостей от природы не приходилось. Однако дождя вроде бы не намечалось. Так что Джулиана сидела на расстеленном на траве одеяле и весело смеялась. Рядом с ней — совсем близко — был мужчина, и от этой близости возникало особенное, волшебное чувство. В самом деле, в его присутствии Джулиана становилась более живой и настоящей, чем при общении с другими людьми. Как может другой человек оказывать на тебя столь изумительное воздействие? Как можно ловить так много знаков в простом пожатии пальцев, кратком прикосновении, взгляде, улыбке? Это была целая наука, и Джулиана только постигала ее. Постигала с упоением и страстью, которых в себе не подозревала. Мир поворачивался к ней неожиданной стороной, открывал новые, неизведанные доселе грани. Джулиана даже с некоторой опаской думала: сколько же всего она еще не знает? Сколько сюрпризов приготовила ей жизнь, которая так благосклонна к ней?

— Ты меня не слушаешь?

— Ну конечно же, я тебя слушаю! — Она поспешно повернулась к своему спутнику, уловив мгновенный проблеск лукавства в его глазах. — Прости. Может показаться, что я отвлеклась, но на самом деле…

— Очень сильно кажется! — серьезно заявил он.

— Даже если я не различаю слов, твой голос для меня как музыка, — улыбнулась Джулиана и тут же смутилась от этих откровенных слов.

Она отвернулась и уставилась на кончики своих туфель, лишь бы не смотреть на мужчину рядом с собой.

— Как музыка… — Он повторил эти слова, будто пробуя их на вкус. — Звучит очень романтично.

— А я весьма романтичная особа, ты же знаешь.

— Может быть, поэтому мне так легко с тобой?

— Легко? — Джулиана бросила на него короткий взгляд из-под длинных ресниц. — А тетя говорит, что со мной сладу нет.

— Тетя ничего не понимает в твоем характере. Вокруг меня так много фальшивых людей, Джулиана. Мне лгут каждый день, лишь бы добиться своего. Потому я чувствую себя так хорошо в твоем обществе.

— Только потому, что я тебе не лгу?

Это весьма огорчало. Она-то полагала…

— Не только, — тут же развеял ее сомнения мужчина. — Еще потому, что ты умная, веселая и умеешь смеяться так, что я словно пробуждаюсь к жизни. Ты же знаешь, как много у меня дел. Я тебе говорил. Я потому не могу видеться с тобою так часто, как хотелось бы. Но ты все равно встречаешь меня так, будто… будто я тебе по-настоящему нужен. Знаешь, чего я хочу и каков я на самом деле. Никто об этом не догадывается, даже моя мать. — Его голос дрогнул. — Впрочем, она занята другим.

Джулиана порывисто сжала его ладонь в своих.

— О, я знаю!

— И потому минуты, проведенные с тобой, для меня драгоценны, — закончил мужчина. — Как бы я хотел продлить это чувство!

— Я тоже, — еле слышно созналась Джулиана.

Она немного боялась его и вместе с тем… уже совсем не боялась. Только легкая дрожь опасения все еще жила где-то на дне души, пряталась там, словно ерш, зарывшийся в тину. Быть вместе с ним, сидеть вот так рядом, когда на милю вокруг нет ни одного человека, — это против всех правил. Но только это и правильно. Джулиану как на аркане тянуло к этому человеку, и, кажется, он отвечал ей взаимностью. Они общались легко и непринужденно, выкраивая для этого все время, какое могли найти, и вместе с тем понимали, что это их уже не удовлетворяет, что им нужно большее…

— Ты так молода. — Кончиками пальцевой прикоснулся к ее щеке. — Я не имею права портить тебе жизнь.

— Но я совсем не уверена, что ты ее испортишь. Пока было наоборот, — озорно улыбнулась Джулиана, пряча за улыбкой тень беспокойства.

— Не знаю, — он покачал головой. — Все это слишком сложно.

— Послушай, — она заставила его взглянуть ей в глаза, — чего ты боишься?

— Того, что причиню тебе зло. Ты ведь не знаешь о моей жизни почти ничего. И я… я пока не могу тебе сказать. А зло… оно подстерегает повсюду.

— Не нужно. Не нужно этого опасаться. Все будет хорошо.

Он еще не сказал ей ничего о чувствах, но Джулиана все читала в его глазах. Для нее его чувства были очевидными, как будто он уже подробно рассказал о них. И, повинуясь порыву, мужчина провел большим пальцем по ее губам, а затем приник к ним в поцелуе. Первом поцелуе, еще осторожном и почти невинном.

— Джулиана…

— Да?

— Я хочу кое о чем тебя спросить…

— Конечно, — прошептала она, уже зная и вопрос, и свой ответ.

— Джейми!

Этот возглас вырвал Джулиану из прошлого. Она помотала головой, пытаясь разгадать, какое значение имеет то, что она только что увидела. Этот мужчина был ей знаком; именно его образ уже являлся ей раньше. И там, в темной комнате с закрытыми ставнями, Джулиана была с ним… Поздно. Если догадка и была, она ускользнула.

— Джейми! — вопил скачущий галопом Кен Круз. — Там Фаррелы нагрянули!

— Быстро они. Неужели сразу вскочили на коней, едва услышали от отца Фоули новости?

Форд встал и дождался, пока Кен не подъедет и не объяснит все толком. Круз осадил лошадь.

— Они только что прискакали и даже не стали скрывать, что жаждут, во-первых, познакомиться с мисс Джулианой, а во-вторых, узнать о ваших планах на Рождество, — выпалил он.

— Фаррелы, как они есть. Старому хрычу Фаррелу надо было больше их пороть. Невоспитанные сорванцы. — Форд помог встать Джулиане. — Нам лучше вернуться в дом, пока эти остолопы все там не разнесли.

«Остолопы» и «невоспитанные сорванцы» оказались четырьмя молодыми людьми, похожими друг на друга, словно близнецы. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они и являлись двумя парами близнецов. Все они были черноволосы и смуглокожи, темные глаза смотрели внимательно и цепко, а в движениях ощущалась сдерживаемая сила. Ни одного из братьев нельзя было назвать высоким, но они были крепки и коренасты, как скалы Шотландии.

— Мисс Джулиана, позвольте представить вам братьев Фаррел: Шон и Дирк — старшие, Колин и Ангус — младшие.

Юноши по очереди отвесили церемонные поклоны и, не произнося ни слова, глазели на Джулиану. Судя по их именам, она правильно догадалась об их шотландских корнях.

— Я попрошу Бетси подать закусок и чаю, — прервала Джулиана затянувшуюся паузу. — Вы проделали долгий путь.

— Пустяки, — махнул рукой тот, которого назвали, кажется, Ангусом. Она не была так в этом уверена и только надеялась, что в конце концов ей удастся не путать братьев. — Просто легкая утренняя прогулка.

— Тогда вам тем более будет приятно освежиться, — улыбнулась Джулиана и вышла из комнаты.

— Шон, — повернулся к одному из старших Фаррелов Джеймс. — Вижу, отец Фоули быстро до вас добрался.

— Приехал вскоре после рассвета, — пожал плечами Шон. — И мы сразу выехали. Молодая красивая леди — отличный повод прогуляться.

— Я так и думал. Но вам тут ловить нечего. Дама нездорова.

— Святой отец нам рассказал.

Ну да, Джеймс же не делал тайны из того, в каком состоянии находится мисс Джулиана. Да она сама не скрывала этого.

— Но мы же ничего плохого не хотим. Просто попытаться познакомиться и понравиться. А вдруг кто-нибудь из нас понравится и ей… — Шон недвусмысленно подмигнул. — Ты же знаешь, Джейми, как трудно в штате Виктория найти приличную девушку, достойную стать женой скваттера.

— Выбирайте из сестричек Вортуорт, — отрезал Джеймс. — Эта дама не для вас.

— Ого! — не удержался Дирк. — Так ты сам положил на нее глаз!

— Придержи язык, парень! — рявкнул Форд. — Я дал ей слово, что мой дом будет для нее безопасным приютом, пока она не поправится. И под словом «безопасный» я понимаю и отсутствие всяких посягательств со стороны наглых недорослей.

— Эй! Потише! — поднял руки в примиряющем жесте Ангус, самый спокойный и хитрый из Фаррелов. — Мы не собираемся лезть не в свое дело. Это просто соседский визит. И, кстати, что насчет Рождества? В этом году твоя очередь устраивать бал.

— Я помню, — мрачно процедил Форд. — Бал состоится, я собирался завтра отправить пастуха с приглашениями.

— Вот и славно. Это все, что мы хотели знать, — хмыкнул Колин.

— И поэтому примчались сюда сломя голову, едва услышали новости от отца Фоули.

— Эй! — Шон примиряюще поднял ладони. — Не начинай снова. Мы тебя поняли, Твоей леди ничего не угрожает.

Джулиана услышала эти слова, когда возвращалась в гостиную. «Твоей леди». Значит, соседи и общество все же воспримут ее присутствие в этом доме именно так. Хотя, судя по всему, ничего предосудительного они в этом не видят. Но она видит! Невозможно, немыслимо, чтобы все думали подобным образом. А еще более отвратительно, если так будет думать мистер Форд. Она не помнит про себя совершенно ничего. Кто она? Вполне может оказаться, что она воровка, падшая женщина. Она может оказаться замужней дамой. Мысли кружились в голове бешеным хороводом, но возможности все обдумать ей не представилось.

— Мисс Джулиана любезно предложила мне посодействовать в подготовке дома к празднику, — услышала она слова Форда.

— Тогда ей нужны помощники! — оживился один из братьев, кажется, Дирк.

— У меня достаточно работников. Найдутся люди и для мисс Джулианы, — отрезал Форд.

— Я с радостью приму вашу помощь при поездках в Мельбурн за всем необходимым, — проговорила с улыбкой Джулиана, входя.

— Я сам могу сопровождать вас.

Кажется, мистер Форд не выглядел очень довольным ее предложением. Но если она позволит ему думать, что он исключительный… что она предпочитает его всем остальным… Бог знает, как далеко это может зайти. При здравом размышлении предостережения Бетси стали казаться пугающе правильными. Не то чтобы Джулиана раньше этого не знала; в глубине души она четко знала, где проходит граница между «можно» и «нельзя». И то, как эти молодые люди смотрят на нее, вполне понятно. Учитывая обстоятельства. Но если можно сократить количество сплетен — их нужно сократить. Тут друзья. Только друзья, и никого больше. И Джеймс Форд тоже друг.

— У вас много дел в Гленфилде после столь долгого отсутствия, — вежливо напомнила Джулиана.

Если поразмыслить здраво, то постоянное присутствие гостей может помешать успешно закончить стрижку овец. Так что идея отвлечь Фаррелов поездками в город весьма неплоха.

— Да, действительно, — вынужден был согласиться Форд.

Кажется, он тоже подумал о стрижке.

— Но сопровождение в город — это единственная услуга, которую я согласна от вас принять, — сказала Джулиана братьям. — Что касается работы по дому…

— Мы работы не боимся, — ответил за всех Ангус. — И с радостью поможем.

Что ж, это хотя бы гарантирует то, что братцы не будут совать свой нос куда-либо за пределы Главного Дома.

— В таком случае я с радостью принимаю вашу помощь.

Глава 8

Братья Фаррел уехали еще до обеда, пообещав вернуться завтра утром и сопроводить Джулиану в Мельбурн. День до вечера прошел в обычных заботах, Форд исчез из дома, а Джулиана и Бетси, вооружившись тряпками и метелками, принялись избавлять комнаты от пыли, пытаясь придать им жилой вид. Обычно Бетси хватало на то, чтобы прибрать в спальнях, гостиной и столовой, остальные же помещения по большей части стояли закрытые — неудивительно, для троих человек дом был слишком велик, а стригали сюда не заходили. Разве что иногда заглядывали на кухню, надеясь, что Бетси накормит их чем-нибудь вкусненьким.

За работой Джулиана и экономка весело болтали. С Бетси оказалось достаточно легко подружиться, да и, видя, что Джулиана ведет себя благопристойно, она немного успокоилась. И смутилась только тогда, когда гостья осторожно спросила, почему она не замужем.

— Ты вдова?

— Нет, я замужем не была, мисс.

— Так почему же не выйдешь за кого-нибудь? В ком, в ком, а в мужчинах тут недостатка нет. Вот женщин не хватает.

Бетси долго молчала, затем сказала:

— Не думаю, мисс, что это хорошая идея.

— Но почему? — удивилась Джулиана.

Бетси только головой покачала и заговорила на другую тему.

Вечером Джулиана устроилась на террасе с чашкой чаю и томиком поэм Байрона, найденным в каком-то дальнем углу во время уборки. Вскоре появился мистер Форд с еще одной керосиновой лампой и уселся в кресле по другую сторону столика.

— Как дела с овцами? — Джулиана отложила книгу и взглянула на Джеймса.

— Стрижка началась, все идет своим чередом. — Форд потер переносицу. — Если никто не проведает о том, что я уже согнал овец, то получится извлечь в этом году неплохую прибыль. — Он помолчал. — А скоро придет пора собирать мак.

— Мак? Опийный мак?

Джулиана знала, что его выращивают в Афганистане, но что в Австралии…

— Да, опийный мак для Великого Дома Струанов.

— Насколько я понимаю, Дом Струанов занимается торговлей китайским чаем, — Джулиана что-то такое припоминала.

— Да, вы правы, — кивнул Джеймс. — Струан — самый крупный торговец чаем. Его клиперы — самые быстрые и самые многочисленные. Мы с ним познакомились в порту Бомбея, с тех пор мы партнеры. Австралия отлично подходит для выращивания мака. И здесь нет войны в отличие от Афганистана.

— У вас очень обширные деловые знакомства.

— Я люблю перемены и всегда готов выслушать новые идеи.

— Как, например, с переустройством дома, — беззлобно поддела она его.

— Да, конечно. Кстати, как вы собираетесь удерживать Фаррелов в доме?

— Нагрузив их тяжелой работой, разумеется. — Джулиана теребила пуговичку на блузке. — Они или будут заняты по горло — или сбегут. И тот и другой вариант вас вполне устроит, насколько я понимаю.

— Совершенно, — усмехнулся мистер Форд. — Лишь бы не бродили по окрестностям. Только я хочу вас предупредить: Фаррелы ищут жен. И вы им подходите.

Джулиана прищурилась.

— Я должна опасаться за свою честь?

— Нет, конечно. Но они молоды, красивы и умеют быть очаровательными. — Звучало это весьма неодобрительно, как будто все упомянутые Фордом качества — грехи, а не достоинства.

— Они — недостойная партия? — продолжала допытываться Джулиана.

— Хм… — И тут ему явно было нечем крыть. — Они богаты, их владения, Сайлент-Крик, приносят солидный доход. И они отличные парни.

— В таком случае я сама о себе позабочусь, — Джулиана улыбнулась, стараясь смягчить резкость слов.

— Да, простите, что я затронул эту тему.

Форд замолчал, всматриваясь в непроглядную темноту ночи. Окна гостиной отбрасывали на террасу мягкий отсвет, две лампы на столе создавали вокруг Джулианы и Джеймса кокон яркого света, но дальше, за его пределами, царила тьма.

— Вы что-то читаете? — неожиданно спросил Форд.

— Я нашла томик стихов в одной из комнат.

— Кажется, он там затерялся несколько лет назад, когда семейство Вортуорт наезжало сюда на Рождество. Барышни Вортуорт — невыносимо романтические особы.

— Барышни Вортуорт?

У Джулианы появилась одна великолепная идея.

— Да, пять сестричек Вортуорт. И я вас уверяю, не позднее чем с завтрашнего полудня они будут здесь. Святой отец постарается. Он у нас вообще старательный, иногда даже чересчур.

Джулиану было не сбить с пути разговорами о святом отце.

— Как вы думаете, эти девушки согласятся помочь с организацией бала?

— Узнав, что тут будут крутиться Фаррелы? — фыркнул Джеймс. — Да они прибегут босыми и неодетыми, лишь бы не упустить такой шанс.

— Великолепно. А Фаррелы?

— Их тогда невозможно будет и на веревке оттащить от девиц дальше чем на пару ярдов. Родители обоих семейств пока не поощряют эти возможные связи; старшие Фаррелы надеются, что их парни найдут себе жен в городе и привезут сюда, а старшие Вортуорты — что их девочками заинтересуются соседи, чьи владения не будут поделены на четыре части. Но взаимный интерес существует, как вы уже поняли.

— Еще чудеснее. — Джулиана просто сияла. — Кажется, удастся одним махом решить все проблемы: и отвлечь соседей от стрижки овец, и найти помощников для подготовки бала.

— Вы же завтра собрались в Мельбурн? — напомнил Форд.

— Передайте барышням Вортуорт, что мне нужна помощь. — Она молитвенно сложила руки, шутливо показывая, что нуждается в этой помощи, как в родниковой воде. — И о Фаррелах тоже сообщите. Думается, когда я вернусь, здесь меня будут ждать пять отличных помощниц.

Они немного помолчали.

— Так вы говорите, что это книга одной из мисс Вортуорт?

Джулиана взяла томик со стола и полистала страницы.

— Да, вероятно. Вряд ли кто-то еще мог ее тут оставить.

— Здесь подчеркнут один отрывок. — Она провела пальцем по строкам. — И помечен надписью «Для Дж. Ф.».

— Дж. Ф.? — недоверчиво переспросил Джеймс. — Это про меня?

— Судя по тому, что отмечено, — именно для вас.

Джулиана хитро улыбнулась и прочитала:

Тебе, тебе даря последнее дыханье,

Ах, чаще, чем должно, мой дух к тебе летел.

О, многое прошло; но ты не полюбил,

Ты не полюбишь, нет! Всегда вольна любовь.

Я не виню тебя, но мне судьба судила

Преступно, без надежд, — любить все вновь и вновь.[4]

— О, Господь и небесное воинство! — соображал он быстро. — Вы хотите сказать, что одна из барышень Вортуорт оставила книгу с этой пометкой специально?

— Я просто в этом уверена. Хотите узнать, как зовут леди? — Джулиана лукаво посмотрела на своего собеседника.

— Нет! — почти выкрикнул Форд. — Ни в коем случае. И вообще… прошу вас, ради всего святого, не намекайте мне даже словом. Я просто не смогу смотреть ей в глаза!

— Вам не нравятся барышни Вортуорт? — осведомилась Джулиана. — Они уродливы или глупы?

— Нет. Они очаровательные юные мисс. Но страшно даже представить, что одна из них…

— Станет вашей женой?

— Да, — выдохнул он. — И все эти годы, с тех пор как барышни вошли в возраст, я всеми силами стараюсь ни словом, ни жестом не поощрить их. Если одна из этих мисс увидит хоть что-то, что может быть истолковано как признак хотя бы малейшего романтического чувства, я и глазом не успею моргнуть, как окажусь вместе с ней у алтаря перед отцом Фоули.

— Тогда я спрячу книгу подальше. Вряд ли возможно вернуть ее хозяйке. — Джулиана рассмеялась: — Просто удивительно: при таком очевидном недостатке невест на этой земле вы бежите от внимания юных леди как от огня.

— Я не бегу. Просто я хочу жениться на той, которую полюблю всем сердцем.

Джулиана боялась поднять на него глаза. Когда она начинала этот разговор, она даже и не предполагала, что он может стать столь откровенным.

— Это очень романтично, — проговорила наконец она. — И, кстати, раз уж речь зашла об этом… Могу ли я вас спросить еще?

— Да.

Казалось, он затаил дыхание.

— Это касается Бетси.

— О…

Похоже, мистер Форд был несколько разочарован, словно не этих слов ждал от Джулианы.

— Сегодня, пока мы убирались в доме, я спросила ее, почему она не замужем. Она сказала, что не вдова, но… И очень смутилась. Я не хочу чем-нибудь нечаянно обидеть Бетси, ведь она столь многое сделала для меня. Возможно ли услышать от вас объяснения по этому поводу?

— Гм…

Мистер Форд, казалось, пребывал в замешательстве. Он оглянулся, чтобы убедиться, что поблизости нет ни экономки, ни Кена и они не могут услышать разговор.

— Видите ли, Бетси… Она служит у нас достаточно давно. Мой отец нашел ее в Мельбурне и забрал в Гленфилд.

Форд умолк.

— И? — подтолкнула его Джулиана.

— Не уверен, что вам это понравится.

— О боже! — Она, конечно, знала, что на этой земле много людей с темным прошлым, но неужели милая Бетси… — Она что-то украла? Или… — Джулиана понизила голос до шепота: — Неужели она…

— Нет, Бетси никого не убивала, — правильно разгадал ее сомнения мистер Форд. — Она всего лишь… как бы это правильно выразить… вела в Ирландии, откуда ее сослали, не слишком праведный образ жизни. И продолжила бы здесь, если бы не мой отец.

— Она…

— Была падшей женщиной, — Форд развел руками. — Да. Ее осудили и отправили в Австралию.

Джулиана промолчала. Кто знает, какие беды толкнули Бетси на то, чтобы торговать своим телом. Она, Джулиана, уж точно не имеет никакого права ее осуждать. Кто знает, что совершила она сама?

— Тут много людей с темным прошлым, — Форд по-своему истолковал молчание Джулианы. — Мой помощник Кен, к примеру. И многие из стригалей. Мало кто до золотой лихорадки соглашался добровольно ехать в Австралию. Только люди, жаждущие приключений, или наделенные даром предвидения, или сугубо практичные. Они сумели увидеть потенциал этой земли раньше, чем сюда нахлынули любители легкой наживы. Эта земля требует тебя всего без остатка, но и отдает в сто раз больше. Так что не осуждайте их.

— Я ни в коем случае никого не осуждаю! — возмутилась Джулиана. — Но… вы не ответили на мой вопрос. Почему же Бетси не выйти замуж теперь? У нее новая жизнь, она может покончить с прошлым и жить так, как ей хочется.

— Бетси считает, что еще не все грехи замолила, — вздохнул Джеймс. — А еще мне иногда кажется, что…

— Что?

— Она временами так смотрит на Кена…

— Может быть, однажды они поймут, что созданы друг для друга, — предположила Джулиана.

— Или не созданы. Так тоже бывает.

— Да, так бывает.

Разговор снова свернул на опасную тропинку. Джулиана поспешила сменить тему:

— Вы читали лорда Байрона?

— Нет.

— Я… Можно мне кое о чем спросить?

— О чем угодно. Вы можете не спрашивать разрешения каждый раз, мисс.

— В доме совершенно нет книг. Вы не читаете?

— Я читаю газеты и отчеты моих партнеров и управляющих, — ответил Форд немного недовольно. — И… Знаете, у меня просто нет времени читать глупые романы и слезливые стихи.

— То, о чем вы говорите, лишь малая часть мира книг. И, знаете, сейчас, когда я не помню ничего про свою жизнь, я помню все, что когда-либо читала. Прочитанные книги — часть меня, и, как оказалось, более важная, чем вся остальная моя жизнь. И еще. Перелистывая этот томик, я обнаружила, что знаю французский. А потом в голове всплыли латынь и испанский. Удивительно, да? Я имени своего не помню, а иностранные языки — помню.

— Доктор сказал, что возможна потеря памяти. — Тему стихов он старательно обходил. — Может быть, завтра в Мельбурне вы посетите доктора Деверо? Это мой знакомый. Вероятно, он сможет помочь. Я напишу вам записку для него.

— Хорошо, — согласилась Джулиана. — Только я сомневаюсь, что доктор мне сможет помочь. Это вряд ли можно вылечить кровопусканием или лауданумом.

— Но попробовать надо, — настаивал Джеймс.

— Согласна. — Джулиана открыла томик стихов где-то посередине. По сути, ей было все равно, с какого места читать. — Хотите, я вам почитаю кое-что из Байрона? Здесь есть не только, как это вы сказали, слезливые стихи. Лорд Байрон много путешествовал, сражался в Греции, где и погиб.

— Пожалуйста.

Честно говоря, Джеймсу было все равно. Он просто хотел слушать ее, улавливать малейшие изменения интонаций и наслаждаться нежными и мягкими оттенками ее голоса.

Джулиана нашла какой-то отрывок, который, как видно, пришелся ей по нраву, и прочитала:

Я их увидел — и они

Все были те ж: на вышине

Веков создание — снега,

Под ними Альпы и луга,

И бездна озера у ног,

И Роны блещущий поток

Между зеленых берегов;

И слышен был мне шум ручьев,

Бегущих, бьющих по скалам;

И по лазоревым водам

Сверкали ясны облака;

И быстрый парус челнока

Между небес и вод летел;

И хижины веселых сел,

И кровы светлых городов

Сквозь пар мелькали вдоль брегов…[5]

Она остановилась.

— Мне показалось, что вы очень ярко и глубоко чувствуете красоту природы, свободу и покой этой земли. Лорд Байрон был мятежным человеком, и его душа пела об опасных горах, о вершинах, сияющих в вышине, о бурях и борьбе.

— Очень красиво.

Джеймс сам не понимал, про что именно он говорит: про стихи или про слова Джулианы.

— Хотите, почитаю еще?

Она перевернула страницу.

— Вам придется завтра очень рано встать. Фаррелы прибудут чуть свет. Если вы не против, то я возьму эту книгу и почитаю сам на досуге.

— Да, конечно, — Джулиана протянула ему томик.

— До сегодняшнего вечера я считал, что получил хорошее образование. У меня был учитель, я умею читать, писать, считать и знаю кое-какие основы естественных наук. Но я сейчас впервые услышал о лорде Байроне. Спокойной ночи.

Он вошел в дом, не дожидаясь ответа.

Глава 9

Следующие несколько дней прошли в бесконечной бурной деятельности. Дом наполнился шуршащими юбками, хихиканьем и кокетливыми разговорами. Мужские голоса сплетались с девичьими в вечной песне: тихий шепот, взгляд мельком, полуулыбка, мимолетное соприкосновение рук, неловкий поцелуй в темном уголке. Братья Фаррел и сестры Вортуорт успевали и заниматься отделкой и благоустройством дома, и напропалую флиртовать между собой. Причем Джулиана так и не могла понять, кто и кого предпочитает.

Из Мельбурна Джулиана и Фаррелы пригнали целый караван тяжелогруженых повозок. Нельзя сказать, что поездка оказалась недолгой: не сразу удалось найти все, что Джулиана хотела, так что пришлось задержаться. Все-таки Мельбурн, хоть и был стремительно развивающимся городом, не дотягивал до старых городов Европы. Выбирая вещи для дома мистера Форда, Джулиана чувствовала себя ужасно странно. Она словно плыла по течению, положившись то ли на врожденный, то ли на приобретенный вкус. Братья Фаррел ничего в этом не понимали, зато прекрасно таскали тюки и мебель. Джулиана никак не могла отделаться от чувства, что вокруг нее выросли стены. Фаррелы, все как один, были непередаваемо галантны (конечно, в понимании скваттеров), предупредительны и услужливы. Джулиане не в чем было их упрекнуть. Доставить все купленное в Гленфилд оказалось делом нелегким. По дороге из Мельбурна пара лошадей захромала, а у повозки с тканями отлетело колесо. Так как двигался караван медленнее, чем всадники налегке, путешествие обратно растянулось на два дня. И Джулиана впервые провела ночь в Австралии под открытым небом. Она долго не могла заснуть, все бродила вокруг лагеря, за пределами круга света, отбрасываемого костром, и любовалась на звезды. За ней, словно тень, таскался Дирк Фаррел. Свое присутствие он объяснял тем, что в ночной темноте могут таиться самые разные опасности. Звезды его не особо интересовали.

— Вам бы с вурунджери познакомиться, — фыркнул он наконец.

— Я бы с радостью.

— Им тоже нравятся звезды.

— Вот как?

— Да. Они обитают в двух реальностях — настоящей и вымышленной.

«Почти как я», — подумала Джулиана.

— Живут на два мира. Один — наш, а второй — «время снов» — мир, населенный духами предков. И местом, где встречаются эти два мира, вурунджери считают именно небо. — Дирк запрокинул голову. — Как бы предки влияют на движение луны, солнца и звезд.

«Время снов». Как все это похоже на ее собственную жизнь теперь… Джулиана жила в ожидании новых видений, но пока они не спешили ее посещать. Так что приходилось сосредоточиться на настоящем.

Когда они вернулись, сестры Вортуорт — Мэри, Мелисса, Мелинда, Матильда и Марианна — были уже в Гленфилде, в Главном Доме, и готовы к работе. Зато Форда и след простыл. Едва дом наполнился дамами, хозяин исчез из виду, даже за ужином не появлялся. Джулиана скучала.

После возвращения ее снова начали мучить непонятные сны, не приносящие ответов; утром она просыпалась неотдохнувшей и утомленной. Работа немного отвлекала от разрывающих на части мыслей, но за два дня до рождественского бала все уже было готово. Помощники разъехались по домам, готовиться к грядущему приему, выбирать лучшие наряды, делать прически и всячески чистить перышки. Проводив гостей, Джулиана осталась совсем одна. Даже Бетси целыми днями пропадала на кухне, готовила обеды стригалям. Вся шерсть должна была быть готова к отправке как раз в утро перед Рождеством. Караван из множества повозок собирался за коралем, готовый пуститься в путь, едва будет погружен последний мешок.

Джулиана ходила кругами вокруг колодца, надеясь увидеть проходящего куда-нибудь по своим делам мистера Форда. И ей повезло. Спотыкаясь и чертыхаясь, Джеймс направлялся к колодцу.

— Девицы удалились по домам? Могу я наконец вернуться в свою постель?

— Вы не ночевали у себя?

Джулиана так удивилась, что даже перестала рассматривать его обнаженные по локоть руки и грудь в вырезе грубой рубахи с подкатанными рукавами. Золотой медальон горел яркой искрой.

— На моей двери нет запора, — объяснил Джеймс. — Я серьезно опасаюсь, что одна из барышень решит поставить все на карту и проберется в мою постель в надежде, что я не устою — и попаду в ее сети.

— Вы настолько завидный жених?

— Вы не представляете.

— По-моему, вам это просто кажется.

Он усмехнулся.

— Однажды я еле успел выбраться в окно, услышав, как тихо открывается дверь. Я не знаю, кто там был, — и знать не хочу. Я тогда полночи провел, гм… голым в кустах.

Кровь прилила к лицу Джулианы, когда она представила его… Спящим в своей постели, совершенно обнаженным. Загорелое тело на белых простынях. Золотисто-смуглое везде, кроме… О, Господи! Имя Божье прозвучало богохульством.

— Они уехали, — выдавила она. — Вы можете вернуться к себе.

— Какое счастье! — Он действительно вы глядел довольным. — Сегодня я упал с сеновала. Не привык спать наверху. То есть отвык. Нога теперь болит зверски.

— Какая жалость, что вы не сможете танцевать на балу! — огорчилась Джулиана.

— Я и не собирался, — махнул рукой Джеймс. — Учителя танцев у меня не было.

— Досадное упущение. — Она сделала паузу и осторожно поинтересовалась: — А вы хотели бы научиться?

— Я и так провожу почти все ночи, читая те книги, что вы привезли.

Джулиана рассмеялась. Она привезла из Мельбурна несколько романов сэра Вальтера Скотта и книгу Мэлори о короле Артуре.

— Если я начну еще и уроки танцев брать, то, боюсь, не доживу до Рождества.

— Это не потребует много времени, — ей почему-то показалось важным его уговорить. — Любой человек, у которого есть две ноги, способен научиться танцевать за пару уроков. И как это местные дамы вас еще не научили?

— Я ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах, никогда в жизни не стану танцевать ни с одной из них! — вскинулся Джеймс. — Это опасно!

— Мистер Форд! — Джулиана всплеснула руками. — Как вы вообще собираетесь найти ту, которую полюбите, если даже не приближаетесь к дамам? Вы думаете, что любовь — это молния, которая вдруг поразит вас двоих, и вы поймете: вот она, неземная любовь?

— Да.

Коротко и честно. Он не отводил от нее потемневших внимательных глаз, ветер шевелил его волосы. Джулиана по-настоящему испугалась. То, о чем она думала все эти дни, вдруг стало невероятно реальным. Она должна уехать. Немедленно. Немедленно. Что бы ни говорил Джеймс о своих опасениях насчет местных дам, ее, Джулианы, это не касалось. Ее он подпустил близко, невероятно близко, непристойно близко. «Его леди». И Джулиана чувствовала, что готова упасть в его объятия, стоит ему только позвать. Да что там позвать, намекнуть. Ее непреодолимо тянуло к нему, тянуло прикоснуться, обнять… Поцеловать. Но это не просто невозможно, но еще и абсолютно неправильно. Она — незнакомка даже для себя, не то что для него. Джулиана пыталась найти какое-нибудь объяснение своим чувствам, но единственное, что ей приходило в голову, — это слова Бетси. Темный огонь. Конечно, в этом новом мире Форд был самым знакомым для нее. Но не в этом дело. Не в этом.

Еще немного, еще одно небольшое движение — и короткое «да» превратится в признание в любви. Она это чувствовала. Она это знала.

— Мисс Джулиана. — Голос Форда прервал ее лихорадочные размышления. — Если вы не передумали обучать меня танцам, то я предлагаю поехать в рощу у ручья. Там нас никто не увидит. Не хотелось бы мне, чтобы мои работники смеялись надо мной и пересказывали друг другу за кружкой пива, как их хозяин оттоптал ноги мисс.

— Я… Вы…

Она не знала теперь, правильно ли было затевать это обучение. Но от своих слов не отказываются.

— Я знаю. — Он окинул взглядом свой пропыленный и пропотевший наряд. — Я сейчас освежусь и переоденусь. Собственно, я и шел к колодцу за этим.

— Я жду вас у конюшни.

Уходя, она оглянулась. Джеймс, уже успевший освободиться от одежды, в одних кальсонах, опрокинул на себя ведро ледяной воды.

Тени от деревьев не было, но все равно казалось, что солнце не так палит. Они привязали лошадей и углубились в рощу.

— Я бы хотела прогуляться немного, — созналась Джулиана. — А вы пока найдите полянку без кочек и сучьев, чтобы мы могли приступить к уроку.

— Только не уходите далеко, — предупредил Форд. — Здесь нет опасных животных, но в незнакомом месте все же лучше не бродить.

— Я буду осторожна.

Джулиана медленно шла меж деревьев, стараясь ни о чем не думать и успокоиться. Отказаться от урока она уже не могла, так что нужно было укрепиться духом и усмирить лихорадочно бьющееся сердце. Она сама не заметила, как оказалась совсем в другом лесу…

Раннее утро сделало лес поистине сказочным: солнечные пятна лежали на тропинках, гонялись друг за другом на мшистых валунах; листва высоченных деревьев шелестела, навевая мечты. Так, во всяком случае, казалось Джулиане. Она шла по тропинке шагом легким и свободным, как привыкла ходить, и самой ей казалось, будто она не идет, а скользит над землей. Прогулка предполагает неспешный шаг, и все-таки Джулиана спешила. Ей хотелось поскорее узнать, распустились ли фиалки на берегу лесного озера, где она бывала несколько раз в неделю. Еще вчера — нет, но кто знает, может, сегодня распустятся… Джулиана еле сдерживалась, чтобы не пуститься бегом. Ей казалось, что если она поддастся этому желанию, то взлетит, превратится в птицу, канет в синих небесах, и тогда ее никто не найдет.

Вряд ли ради каких-то фиалок стоит выбираться из дома в такую рань. Но по правде говоря, цветы были ни при чем, просто Джулиане хотелось побыть в одиночестве. Столько есть мыслей и планов, которые кружат голову, снятся по ночам! Столько невысказанных мечтаний, еще не оформившихся желаний. Весна кружила голову. Джулиане казалось, что сейчас-то с нею и произойдет что-то чудесное. Впрочем, так случалось каждую весну.

Она наконец вышла к озеру, потаенно блестевшему в обрамлении изумрудных берегов. Свежий ветер, прилетавший с гор, заставлял синюю гладь морщиться под порывами, и отражавшиеся в озере облака казались размазанными. Джулиана с наслаждением опустилась на траву, оглядываясь в поисках, фиалок. Нет, похоже, не расцвели еще. Ну и пускай. Она просто посидит здесь, у воды, слушая отдаленный звон ручьев в чаще, пение птиц и шелест ветра в листве.

Она как раз наблюдала, как ползет по широкому листку подорожника крупная божья коровка, когда прямо за спиной раздался голос:

— Неужели это еще возможно в наши дни? Вот так вот просто встретить на прогулке озерную красавицу?

Голос был мужской, слегка насмешливый и вместе с тем — мягкий. Джулиана поспешно вскочила и обернулась, смерив нежданного гостя взглядом.

— Сэр, вы подкрались так тихо, что я ничего не слышала!

— Это моя заслуга или провинность?

— Вы меня напугали!

— Не очень-то, судя по тому, как воинственно вы выставили перед собою эту корзинку.

Джулиана опустила взгляд на свои руки, действительно, стискивавшие небольшую корзинку, которую она захватила с собой, уходя из дома. Девушка намеревалась позавтракать на природе, почему-то именно вне стен дома просыпается аппетит. Так что в корзинке имелись заботливо уложенные туда поварихой сладкие пирожки, тонко нарезанное мясо, сыр, хлеб, пара яблок и кувшинчик с молоком.

— Может быть, мне бы и удалось вас победить! — задорно воскликнула Джулиана, понимая, что незнакомец для нее опасности не представляет.

Одежда на нем хорошая, дорогая, хотя и без лишних украшений, и держится он, как настоящий джентльмен, хотя и довольно молод.

— Вы хотите попытаться? — лукаво усмехнулся мужчина.

— Нет, — покачала головой Джулиана. — Зачем? Я только испорчу свой завтрак!

— Молодые леди завтракают обычно под присмотром родителей, чинно сидя в семейной столовой! — засмеялся незнакомец.

— В столовой я уже была.

— Так, значит, у вас там завтрак?

Повинуясь нежданному порыву, Джулиана откинула закрывавшую корзину чистую льняную тряпицу, вынула пирожок и, немного смущаясь, протянула его незнакомцу.

— Если хотите, угощайтесь.

— Очень гостеприимно.

Он взял пирожок, и на мгновение их пальцы соприкоснулись…

— Джулиана! Джулиана!

— Я здесь! — отозвалась Джулиана.

Голова немного кружилась, но в целом все было не так уж плохо. Из-за деревьев появился мистер Форд.

— Пойдемте, я нашел полянку.

— Отлично.

…Ее рука в его руке. Между ними почти ничтожное расстояние. Его рука крепка, и он уже ведет ее в танце, слушая беззвучную музыку. Белое раскаленное небо вращается, шумят ветви эвкалиптов. Музыка, беззвучная музыка. Она льется, льется, льется. И они кружатся, кружатся, кружатся. Как будто нет ничего темного между ними, никаких недомолвок, никаких тайн. Все исчезло. Все сейчас неважно. Только они двое, под счет, под ритм музыки, которая звучит, кажется, повсюду — и вместе с тем вокруг тишина. Джулиана услышала свой смех, звонкий, радостный и свободный. И его смех вторил ей.

— Мистер Форд! — едва слышно выдохнула она. — Джеймс!

— Джулиана…

Он остановился и прижал ее к своей груди так сильно, что она не могла дышать.

— Джулиана… Джулиана… Джулиана…

— Мистер Форд! Хозяин! Хозяин!

Грубый мужской голос разбил волшебство, но Форд не разомкнул объятий.

— Я здесь! — отозвался он.

— Мистер Форд, — полузадушено попросила Джулиана. — Отпустите меня. Пожалуйста.

— Меня зовут Джейми, Джулиана.

— Джейми. Отпусти меня.

Он отступил на шаг.

— Мистер Форд! — Один из пастухов подлетел на разгоряченной лошади. — Мы управились раньше строка. Караван готов отправиться.

— Хорошо. Я возвращаюсь в дом. Скачи, вели Кену собираться в путь.

Караван растянулся на милю или больше, а повозки все шли и шли. Джулиана и представить не могла, что так бывает. Форд выглядел довольным, словно кот, опустошивший бочонок со сметаной. Хозяин Гленфилда стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и наблюдал за отправляющимся в путь караваном. Джулиана была рядом, стараясь держаться от Форда на приличествующем расстоянии; в голове еще приглушенно звучала музыка. Но Джеймс уже позабыл о том, что случилось в эвкалиптовой роще, или временно сделал вид, что позабыл.

— Теперь уж весь буш узнает, что я отправил шерсть в порт. — Голос его звучал чрезвычайно удовлетворенно. — Но сделать уже ничего не смогут. Я опередил всех почти на две недели. И к тому же груз поплывет на клиперах Струана. У него они как раз сейчас простаивают, ждут урожая чая. А их уж точно никто не догонит: ни парусник, ни пароход.

— А что теперь будет с вашим рождественским балом? — рискнула спросить Джулиана.

— А что с ним не так? — удивился Джеймс. — Все будет прекрасно, вы же все подготовили.

— Но ваши соседи… — Она не понимала. — Они не… расстроятся насчет шерсти?

— А должны? — еще больше изумился Форд. — Мы никогда не смешиваем деловые отношения и личные.

— Редкое качество, — протянула она.

— Здесь слишком мало людей, чтобы ссориться из-за пустяков. Представьте, что будет, если я разругаюсь с Вортуортами и Фаррелами. Мне же тогда до ближайшей живой души будет как до Мельбурна.

Джулиана понимающе кивнула.

— И еще одно. — Он помялся. — Я кое-что хочу вам подарить для бала.

— Не стоит, вы и так много для меня сделали, — запротестовала Джулиана.

— Вы — больше. И не в этом дело. Я просто решил, что вам это понравится. Пожалуйста, не отказывайте.

— Хорошо, — сдалась она. — Но что же это?

— Посмотрите у себя в спальне. И помните, вы обещали принять мой подарок.

Глава 10

С первой звездой наступит Рождество. Джулиана подошла к зеркалу, которое появилось в ее комнате после всех перемен, и оно отражало такую Джулиану, которой еще не бывало с тех пор, как она очнулась в Мельбурне. Платье, перчатки, булавки в волосах, драгоценности. Все было великолепно, идеально, красиво и очень, очень дорого. Но как же чудесно! После простых суконных и хлопковых вещей этот шуршащий шелк, атласные ленты, тоненькие перчатки — все это было таким знакомым, таким… родным. Джулиана погладила нежно-лиловую юбку, расправила невидимые складки, встряхнула руками, чтобы взбить кружева. Кажется, все идеально.

Сотни свечей в позолоченных канделябрах. Белые стены в завитушках узоров на самых дорогих обоях на свете. Зеркала, зеркала, зеркала. Джулиана видела несколько своих отражений, когда шла по коридору в сопровождении слуги в богатой ливрее. Она видела себя — тонкую фигурку в изумительном, роскошном платье цвета красного вина, расшитом серебряной вязью. На шее, в ушах и в волосах вспыхивали острые искры — драгоценные камни на ожерелье, серьгах, диадеме… Обволакивающая прохлада шелка, запах духов и пыли, еле слышный шепот атласных туфелек. Джулиана мельком улыбнулась своему отражению. Она великолепна.

Воспоминание мелькнуло, оставшись в памяти яркой картинкой. Сколько еще таких кусочков ей предстоит собрать, чтобы понять, кто она такая и откуда? Но это слишком грустные мысли для рождественского вечера. Джулиана решила не обращать на них внимания хотя бы сегодня.

И она вышла в радостную суету и шум, что царили за дверью ее спальни.

Дом преобразился. Джулиана приложила все усилия, чтобы Главный Дом выглядел достойным своего владельца; и ей казалось, что это удалось. В больших комнатах появились занавеси на окнах — не слишком тяжелые, чтобы не напитаться вездесущей пылью, нежных пастельных цветов. В гостиной на пол лег турецкий ковер, который Джулиана отыскала в Мельбурне. Каминные полки украсились часами, простыми, но эффектными безделушками. Только елку достать не удалось, но ее роль играло какое-то деревце, которое пастухи притащили в дом и установили в глиняном горшке, а сестры Вортуорт украсили самодельными игрушками. В дом пришел настоящий праздник. Все вычищено, все сияет. И Джеймс Форд выглядел сегодня под стать убранству: оказывается, у него есть и такие костюмы. Впрочем, он в любой одежде смотрелся эффектно. А уж без одежды… Джулиана смешалась, протягивая руку для поцелуя. К счастью, сегодня Форд правилами этикета не пренебрегал. Он еле заметно притронулся губами к шелку перчатки и поднял на Джулиану свои фантастические глаза.

— Вы великолепны. Мой подарок пришелся по вкусу?

— О да.

Ее прекрасный наряд и был тем самым даром мистера Форда.

— Что ж, в таком случае идемте.

Он предложил ей руку.

Все было готово, начинали съезжаться гости. Мистер Форд попросил Джулиану выступить хозяйкой бала — и она не нашла повода отказаться. И после того злополучного урока танцев она старалась даже в мыслях больше не называть его по имени. Теперь она стояла на высоком крыльце и приветствовала гостей.

Первыми прибыли Фаррелы, они жили ближе всех. Четверо братьев явились в праздничных шотландских костюмах, необходимым элементом которых были килты цветов их клана. Так они и предстали перед Джулианой: четверо крепких парней в килтах, с голыми коленками, в шерстяных чулках и тяжелых башмаках.

— Рада приветствовать вас в доме мистера Форда, — поклонилась Джулиана.

Голыми коленками ее теперь точно не смутить.

Следом явились Вортуорты. Возглавлял семейство сэр Джаспер Вортуорт, седеющий джентльмен классического английского изготовления, отправившийся искать счастья на равнинах Австралии и не прогадавший. За ним следовали леди Каролина и пять дочерей.

— Милейшая мисс Джулиана! — восторженно приветствовал хозяйку бала сэр Джаспер. — Я о вас столько слышал! Кажется, в последние дни только и говорят о вас и юных Фаррелах.

— Надеюсь, обо мне вы слышали только хорошее, — улыбнулась Джулиана.

— О вас — исключительно хорошее. Чего не скажешь о Фаррелах, — ухмыльнулся он. — Кстати, они уже здесь? И опять в килтах?

— Вы чрезвычайно проницательны, сэр Вортуорт!

Дальше верховые и экипажи прибывали один за другим. Последним примчался зеленоглазый и темноволосый мужчина, одетый в светлый костюм, пропыленный насквозь.

— Дирк Струан! — без всяких предисловий отрекомендовался он. — Я спешил как черт, только утром получил приглашение в своей конторе.

— Мистер Струан! — Джулиана не могла отвести взгляд от этого человека. С ним в Гленфилд примчалось нечто опасное и чудесное. — Добро пожаловать!

— Дирк! — Из дома вышел мистер Форд. — Как же я рад, что ты успел! Не думал, что ты заглянешь в наши края до Рождества.

Струан хлопнул Джеймса по плечу.

— Я хочу отплыть с твоей шерстью в Ливерпуль, дружище, так что я покину Гленфилд завтра днем. Твои фургоны уже почти доехали до Мельбурна. Я их встретил.

— Хорошие новости, друг! Жаль, что ты так быстро уедешь.

Струан принялся отряхивать сюртук.

— Я оставлю «Облако Пыли» в гавани. На всякий случай, вдруг тебе пригодится.

— Да, корабль лишним не будет, — протянул Форд.

— А кто эта прекрасная леди, дивное видение?

Мистер Струан бросил бесполезное занятие, так как сам едва не превратился в облако пыли, и снова обратил свое внимание на Джулиану. Это завораживало. Она прямо ощущала идущую от него опасность, но знала, что ей самой опасаться нечего.

— Это мисс Джулиана, — представил ее Форд. — Она моя гостья.

— Мисс Джулиана. Очарован.

Его зеленые глаза смотрели пристально и внимательно, с живым интересом и любопытством.

Теперь, когда все гости были в сборе, Бетси позвала их к столу. Ужин удался на славу: запеченное седло ягненка, страус вместо индейки, чудесные дыни и виноград, разнообразные овощи и вино, рубиновое, терпкое и сладкое. Джулиана сидела напротив мистера Форда, на другом конце длинного стола. Гостей собралось около тридцати человек, что, по здешним меркам, было грандиозным сборищем. Все разговаривали, обменивались новостями, сплетнями. Кокетничали, флиртовали, пили вино.

— Звезда!

Ангус Фаррел первым увидел в ночном небе яркий огонек

— С Рождеством! С Рождеством!

Джулиана замерла.

Рождественская елка была под самый потолок и сияла, словно склад драгоценностей. Покачивались стеклянные шары, подмигивали деревянные игрушки, раскрашенные в яркие цвета; в глазах рябило от сладостей и мишуры. Как все-таки удивительно быстро приживаются обычаи. Или так только с очень хорошими обычаями? Ведь совсем недавно никто и не знал ничего про елку на Рождество, пока принц Альберт не завел такой традиции в королевском дворце. В высоких окнах уже сгущался вечер, тот самый вечер, когда соберутся гости и зал наполнится их смехом, шутками, разговорами.

Джулиана могла проводить рядом с елкой долгие часы. Обычно она усаживалась на скамеечку, заботливо принесенную служанкой, складывала руки на коленях и смотрела, смотрела… Ей никогда не надоедало. Елка была целым огромным миром, который распахивался перед Джулианой, словно книга со сказками. Можно было взглядом путешествовать по ней, рассматривая крохотных ангелочков с тряпичными крылышками, изумительные шары и рогалики, обсыпанные сахаром. От елки сильно и прохладно пахло заснеженным лесом, искрящимися сосульками, льдом. И настоящим, живым деревом.

— Ты опять здесь? — Зашуршали юбки, и на плечи Джулианы легли горячие ладони. — Няня ищет тебя по всему дому!

— Ты же знаешь, я никуда не исчезну, мамочка!

— Конечно, моя дорогая. — Леди присела рядом, и Джулиану окутал знакомый аромат лаванды. — Но тебе нужно переодеться, прежде чем придут гости.

— Я еще успею. Это ведь быстро.

— Няня обещала сделать тебе красивую прическу…

— Ия буду совсем как взрослая, да?

Мать засмеялась.

— Не торопись вырасти, Джулиана. Быть взрослым — это не так хорошо, как тебе кажется.

— Почему? — Джулиана нахмурилась. — Ведь нам хорошо вместе с папой? И у нас все в порядке?

— Конечно, все в порядке, моя девочка. Но взрослая жизнь приносит столько проблем.

— Ой, да. Меня же могут заколдовать!

— Заколдовать? — удивилась леди.

— Ну да. Няня Нэнси читает мне сказки. И там, когда принцесса вырастает, она непременно то палец веретеном уколет, то ее проклянет злая ведьма. И придется сто лет лежать и спать. Зато потом приедет прекрасный принц и расколдует меня!

— Может быть. Но, возможно, тебе не придется спать сто лет, чтобы дождаться принца. — Мама поцеловала ее в макушку. — Иногда любовь приходит быстро и заставляет тебя чувствовать, что волшебства в мире очень много. Нужно только уметь увидеть.

— А эта елка тоже волшебная?

Джулиану еще не настолько интересовали разговоры о любви.

— Конечно! Как и каждый год!

— И мне можно будет сорвать вон тот рогалик?

— Да, но лишь во время бала. Беги, Джулиана, беги.

Она покачала головой. Никто не заметил мгновенного замешательства Джулианы. Все заговорили одновременно, спеша поздравить друг друга. В этом праздничном настроении горький осадок, оставленный воспоминанием, растворился достаточно быстро.

Заиграла музыка, и начались танцы. Кавалеры живо разобрали дам и закружили их по отполированному полу. Джулиана отошла к окну, прихватив бокал вина. С ясного неба светила огромная рыжая луна, заливая иссохшие поля призрачным светом. Дул легкий ветерок, и Джулиана была рада подставить ему свое разгоряченное лицо. Жар свечей, возбужденное дыхание трех десятков людей раскалили даже большой дом.

Она ощутила присутствие Джейми, нет, мистера Форда, даже не оборачиваясь.

— Потанцуем?

— Буду рада.

И он повел ее в быстром танце. Все вокруг перестали танцевать. Конечно! Мистер Джеймс Форд танцует с дамой!

— Мы под омелой, — услышала Джулиана.

Смысл слов медленно доходил до нее, она не возразила, когда его губы прижались к ее, прильнули в совсем не формальном поцелуе. Видит бог, она хотела отстраниться, хотела прервать эту обжигающую и великолепную близость, но не смогла, не смогла. Она ответила на поцелуй, поддаваясь ласке и возвращая ее.

Прежде чем это стало совсем неприличным, Форд отстранился и повернулся так, чтобы прикрыть Джулиану от гостей.

— Джулиана, — прошептал он. — Я не стану просить прощения, потому что я не раскаиваюсь.

Она покачала головой.

— Я тоже.

Он сжал ее ладонь в своих, сильно, почти до боли. И они повернулись к гостям. Если кто и заметил что-то лишнее, все предпочли промолчать.

Гостей разместили во всех свободных комнатах. Все разошлись уже под утро, но Джулиана ушла к себе около полуночи, сославшись на плохое самочувствие. Шум бала не мешал ей, ведь в действительности она даже не устала и недомогание придумала. Просто ей нужно было побыть в одиночестве и подумать. Принять решение, пока она не пропала окончательно, пока способна рассуждать здраво.

Когда все в доме стихло, Джулиана тихо постучала в дверь Форда и вошла, не дожидаясь ответа.

— Мистер Форд? Только не надо выпрыгивать в окно! — прошептала она.

— Джулиана?

Луна давала достаточно света, чтобы Джулиана рассмотрела Джеймса, сидящего в кресле в углу. Огонек трубки отбрасывал слабый неверный отблеск на его лицо, пахло горьковатым дымом. Опасаясь оказаться слишком близко, Джулиана прошла к окну и обхватила себя руками. Она не переоделась после бала, лиловый шелк заискрился в лунном свете.

— Нам нужно поговорить.

— Я слушаю.

— Я должна уехать из вашего дома, — озвучила она свое решение. — Как можно скорее.

— Джулиана! Нет, пожалуйста! Не сейчас!

Форд отложил трубку, встал — скрипнуло кресло — и подошел к окну.

— Почему? — спросил он.

— Я могу говорить только про себя, но я знаю, что… Не спрашивайте меня, почему я это знаю. — Ее речь стала немного сбивчивой. — Я просто знаю. Еще немного — и я не смогу жить без вас, дышать без вас.

— Джулиана… Я…

— Пожалуйста, дайте мне закончить. Я должна, пока еще не поздно.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к ее лицу, но замер, увидев слезы в ее глазах.

— Это не может так продолжаться. Я вам не говорила, мистер Форд…

— Меня зовут Джейми, Джулиана.

— Нет. Мистер Форд.

— Джейми.

— Джейми. — Ее голос дрожал. — О, Джейми…

Он все же прикоснулся к ее влажной от слез щеке. Осторожно, нежно, едва ощутимо, но этого было достаточно, чтобы она подалась навстречу его прикосновению. Больше их ничего не разделяло, кроме тонкого шелка ее платья и белого батиста его рубашки. Она не подняла лица, Джеймс целовал ее волосы, вынимая одну за одной жемчужные шпильки. Джулиана не двигалась, но ее горячее прерывистое дыхание обжигало грудь Форда.

— Нет, — тихо выдохнула она. — Нет. Я должна договорить.

— Это все не имеет значения. Ничто не имеет значения.

— Имеет. Для меня.

Он не шевелился, но и не отпускал ее.

— Пожалуйста, — быстро зашептала она. — Вы можете сейчас сделать все, что захотите, потому что и я этого хочу, но выслушайте меня, не разрывайте меня на части!

Он отступил на шаг, взял за руку и отвел к креслу, усадил. Трубка уже погасла, в углу было очень темно.

— Мне бы лучше было сейчас держаться от вас подальше, но я просто не могу. — Форд опустился на колени рядом с креслом. — Скажите, что хотели.

— Да. — Джулиана сложила руки на коленях. — Вы сделали для меня так много — и я так благодарна. И именно потому, что я благодарна, я должна уйти. В последние дни я кое-что вспомнила, пусть и смутно, но этого недостаточно, чтобы понять хоть что-то конкретное. Но достаточно, чтобы понять, что я не могу позволить вам стать кем-то большим, чем джентльменом, протянувшим леди в беде руку помощи. Эти воспоминания вспыхивают иногда, как картинки, иногда — как сны. Я видела себя в детстве, с семьей. Кажется, я — дочь дворянина. Потом… в роще, там был молодой человек, и мне кажется, что он — мой жених. Потом… это самое смутное… он был моим мужем. И еще мальчик, он называл меня мамой. Еще был богатый дом. У меня были муж и сын? Или они у меня есть? Кольца нет. — Джулиана подняла руку. — Я вдова? Или же… я преступница? Откуда у меня этот чек на огромную сумму? Где все мои родные? Где эти люди из воспоминаний? Я беглянка? Столько вопросов — и ни одного ответа. Я не смогу вам ничего дать, пока не найду саму себя. Если у меня есть муж, я стану прелюбодейкой, а вы — моим соучастником.

Джулиана умолкла, пытаясь подавить рыдания, рвущиеся из груди.

— Отпустите меня.

— Куда? Куда вы пойдете?

— Я уеду в Мельбурн. Поживу пока в отеле.

— Пока?

Она не видела лица Форда в темноте, но так много понимала по интонациям. Она знала, чувствовала, что причиняет ему боль. И не могла иначе.

— Я хочу открыть пансион, обучать девушек из хороших семей манерам, литературе, языкам. Всему, что знаю сама. Думаю, у меня получится. И мне кажется, пансион будет пользоваться популярностью. У меня есть деньги.

— Если вы этого хотите, — кивнул Форд.

— Так нужно. Нужно.

Ей хотелось плакать.

— Но, ради всего святого, только не просите меня оставить вас в покое, — решительно заявил Форд. — Только не это. Оставьте мне надежду. Я буду ждать сколько нужно. Пока вы не сможете меня принять. И я буду стараться… буду делать все возможное, чтобы вы изменили свое решение. Все, что в моих силах.

— Это нечестно, — слабо запротестовала Джулиана.

— Нечестно было бы сделать так.

Он взял ее за подбородок и поцеловал, страстно и безнадежно, сгорая от страсти и любви, опаляя ее и заставляя таять в своих руках.

И она сдалась.

— Нет, Джулиана. Не так. Я не могу разрушить вашу душу. Уезжайте. Уезжайте завтра же.

Он стоял на мостике рядом с рулевым, не обращая внимания на свежий ветер. Капитан сказал, что будет шторм, но в Мельбурн они все равно прибудут, как запланировано, сразу после Рождества. Абадайя Краштвуд, тайный агент Британской Короны, был в пути уже почти год, неутомимо преследуя свою цель. В Бомбее вышла промашка, но больше он ничего подобного не допустит. Конечно, пришлось отправить рапорт, но ответа он ждать не стал. Ведь он узнал, куда отправилась его цель. Еще несколько дней — и все будет кончено. Ветер швырнул ему в лицо пригоршню соленых брызг, но Абадайя не обратил на них ни малейшего внимания. Он не сводил глаз с восточного горизонта. Словно ищейка, Абадайя чувствовал, что добыча близка.

Глава 11

Джулиана не спала до утра, так что, когда в дверь постучали, она была готова.

— Мисс Джулиана, — за дверью оказался Дирк Струан. — Джеймс попросил меня сопроводить вас в Мельбурн. Сам он пока не может уехать, не проводив гостей. Он понимает, что вы хотите избежать сплетен. Так что официальная версия гласит: вы вспомнили кое-что о себе и решили, что можете начать жить самостоятельно.

— Благодарю вас.

Струан взял из ее рук седельные сумки, в которые были упакованы вещи. Бальное платье, подарок Джейми, Джулиана оставила лежать на кровати.

— Джеймс передал мне ваш чек, — продолжил Струан. — И попросил разместить вас в лучшей гостинице. Он приедет в Мельбурн завтра.

— Еще раз благодарю.

Она надеялась, что это прозвучало достаточно вежливо. Ночь выдалась трудной.

— Поспешим, — Струан внимательно вгляделся в ее лицо, но не позволил себе никаких лишних вопросов, — пока кто-нибудь не проснулся и не увидел, что вы уезжаете с «бандитом Струаном».

— Вас так не любят здесь?

— Скорее подозревают.

— А есть за что?

— Конечно, есть. Богатство. Нахальство. Удача. Даже самые лучшие люди могут испытывать зависть. А Вортуорты так вообще опасаются, что я соблазню всех их дочек одновременно.

Покидать Гленфилд было грустно. Джулиана села на уже знакомую рыжую лошадку и оглянулась. Тишина, раннее утро, все еще спят. Она бросила взгляд на окна комнаты Джеймса, но его самого не увидела. Он не вышел проводить гостью, не вышел попрощаться. Это было разумно. Кто знает, смогла бы она справиться с собой и уехать, если бы увидела его в неверном свете разгорающегося утра. А уехать необходимо. Она сильная и сможет это сделать.

Так что она не оглядывалась больше, пока Главный Дом не скрылся из виду.

До привала у родника Джулиана не проронила ни слова, и Струан не пытался нарушить молчание. Когда же они спешились, он заговорил:

— Поешьте, мисс.

Джулиана очнулась и взяла сэндвич, который Дирк ей протянул. Струан помолчал, а затем весьма решительно продолжил:

— Скажите, мисс, у вас нет никаких воспоминаний о том, может ли вас кто-нибудь разыскивать? Родные, близкие? Вы из хорошей семьи. Это сразу видно. Может быть, у вас есть влиятельные родственники?

Джулиана отложила сэндвич.

— Я ничего такого не помню. Я вообще почти ничего не помню. А почему вы спрашиваете?

Ужасное предчувствие сжало ее сердце костлявыми пальцами, мешая дышать и думать.

— Просто я подумал… Все море от Бомбея до Шанхая и Мельбурна взбудоражено. В каждом порту люди, смахивающие на ищеек, спрашивают о благородной леди, путешествующей в одиночестве.

— Обо мне?

Она не могла в это поверить.

— Они не называют имени. И описание дают смутное. Около двадцати пяти, англичанка.

— Я подхожу под описание.

— Да. Поэтому я и спросил. Простите за настойчивость, — Струан снял шляпу и почесал затылок. — Вопрос может показаться грубым.

— Спрашивайте.

— Вы точно ничего не помните? Или вы просто разыгрываете потерю памяти, чтобы воспользоваться добротой Джеймса?

Джулиана не отвела взгляд. Ей нечего скрывать.

— Я действительно ничего не помню. И, поверьте, у меня были великолепные шансы «воспользоваться добротой Джеймса», но я никогда так не поступлю.

— Простите, я не хотел вас обидеть. Джеймс — мой друг, и он просил позаботиться о вас. Поэтому я и начал этот разговор. Если эти люди ищут вас, то потеря памяти вас не спасет. Мнимая или настоящая — все равно. Жаль, что вы действительно ничего не помните. Можно было бы понять, вас ли ищут. И если вас — то зачем.

— Мистер Струан. — Джулиана позабыла о сэндвиче, о воде. — Если я попрошу вас увезти меня отсюда подальше, вы это сделаете?

— Нет. Джеймс меня убьет.

— Жаль.

Ей действительно было жаль.

— Джеймс способен о вас позаботиться.

— А если я не хочу, чтобы он обо мне заботился? — почти выкрикнула Джулиана и тут же устыдилась этого.

— Хотите, — понимающе усмехнулся мистер Струан.

— Я не хочу, чтобы он попал в беду из-за меня, — прошептала Джулиана.

— Поверьте, Джейми Форд способен выпутаться из любых неприятностей. Да он сатану в аду поджарит, насадив на его же вилы, если ему этого захочется.

— Хотелось бы в это верить. — Она покачала головой. — Но я боюсь, что здесь замешано что-то ужасное. Этот чек на огромную сумму, эти люди-ищейки… Кто я такая?

— Вы можете быть самой собой — и неважно, что там было раньше.

— Хотелось бы, мне, чтобы все было так просто, как вы говорите.

— Все будет хорошо. Просто верьте Джеймсу.

— Я ему верю. Я себе не верю.

В Мельбурне Струан устроил Джулиану в маленьком тихом отеле чуть в стороне от основных улиц, вручил ей чек, посоветовав припрятать получше, и поспешил на корабль, который должен был уйти в море с вечерним отливом. Весь день, последовавший за очередной почти бессонной ночью, Джулиана провела в комнате, опасаясь бродить по городу с чеком на огромную сумму, а оставить его в комнате казалось еще более глупой идеей. Несколько раз она подходила к двери, одолеваемая желанием бежать куда глаза глядят. После разговора со Струаном ей все время казалось, что спину буравит чей-то недобрый и пристальный взгляд. Ей не терпелось, чтобы Форд поскорее приехал, и одновременно хотелось бежать. От этих мыслей ужасно разболелась голова. Джулиана попросила горничную принести обед в комнату, но к еде не притронулась. Стук в дверь напугал ее.

— Джулиана, это я, Джеймс. Откройте, пожалуйста.

Она медленно, очень медленно подошла к двери и отодвинула засов.

Джулиана выглядела такой измученной и несчастной, что Джеймс с трудом удержался от того, чтобы заключить ее в объятия и заставить позабыть обо всех проблемах и сомнениях. Он мог бы это сделать — и с радостью, но понимал, что не имеет права. Он не имеет права ее принуждать, пусть даже им обоим этого хочется.

— У вас все в порядке? — задал он вопрос, который мучил его всю дорогу из Гленфилда.

— Вполне. Я не ждала вас раньше вечера, мистер Форд.

— Джулиана! — взмолился он.

— Пожалуйста, — негромко попросила она, — не заставляйте меня. Мне так гораздо легче.

— Может быть, придем к разумному компромиссу? — предложил он. — Джеймс, Джулиана — когда мы наедине?

Несколько мгновений ему казалось, что она не согласится. Наконец Джулиана кивнула.

— Думаю, это достойный компромисс.

— Вот и славно. — У него слегка отлегло от сердца. — Вы чувствуете себя в силах дойти до банка и решить ваши финансовые вопросы?

— Да, вполне. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Этот чек меня нервирует.

— Признаться, меня тоже.

Тень бледной улыбки мелькнула на ее лице.

— Не думала, что вас может что-то нервировать, Джеймс!

— Вы что же, полагаете, я совсем бесчувственный? — возмутился он.

— Нет. Вот бесчувственным вас точно назвать нельзя.

Опять опасная область.

Джеймс предложил даме руку.

— Думаю, будет лучше, если мы поболтаем по дороге. Я хотел бы попасть в банк до закрытия, да и вам, полагаю, этого очень хочется.

— О да. Я никак не могу решить, что для меня эти деньги — благословение или проклятие.

— Благословение. Я вам точно говорю.

День был в самом разгаре, раскаленное солнце наполняло город запахом пыли и ароматами странных восточных благовоний. Джулиана едва дышала: усталость, нервное напряжение, смутный страх — все смешалось.

Банк «Тэйлор&Ллойд» располагался в солидном двухэтажном особняке, построенном в классическом стиле, с портиком и колоннадой. Толстые стены защищали от жары, так что внутри было даже прохладно.

— Мистер Форд!

Сухощавый и бледный служащий, затянутый в черный костюм, бросился приветствовать Джеймса. Джулиана подумала, что впервые видит в Австралии незагорелого человека. Джулиана решила, что, видимо, весь Мельбурн знает мистера Форда. Когда они с Фаррелами скупали все необходимое для благоустройства Главного Дома в Гленфилде, никто из продавцов даже и не подумал попросить немедленной оплаты, все говорили, что пришлют мистеру Форду счета в контору. Когда сейчас она под руку с Джеймсом шла по центральным улицам, многие здоровались с ним. И вот теперь, в банке. Наверное, это к лучшему. Если Форд — такой влиятельный человек, то, как утверждает мистер Струан, он легко защитит Джулиану. Она немного успокоилась.

— Что я могу для вас сделать? — осведомился служащий.

— Вы можете кое-что сделать для этой леди.

— Мисс?

Джулиана достала из кармана жакета чек и протянула его черному человечку. Тот взял, расправил бумагу и впал в ступор на некоторое время.

— М-м-мисс… — заблеял служащий, — М-м-мисс…

— Не надо истерик, Флинт, — велел Джеймс. — Мисс Джулиана не намерена требовать всю сумму немедленно.

— М-мисс… — уже менее дрожащим голосом проговорил служащий. — Надеюсь, вы понимаете…

— Мисс Джулиана все отлично понимает, Флинт. Просто возьми чек, открои счет и выдай небольшую сумму на оперативные расходы. Сто или сто пятьдесят фунтов вполне достаточно.

— Да, мистер Форд. Мисс Джулиана, пройдемте к конторке…

Джулиана молча проследовала в указанном направлении. Флинт достал толстую книгу, сделал там запись, продублировал ее в десятках разных мест, подшил чек в еще один гроссбух, открыл кассу и выдал требуемую сумму.

— Вы понимаете, что мы пошлем запрос о подтверждении в Лондон?

— Да, конечно.

Джулиана мало знала о том, как работают банки, но поверила служащему на слово.

Все еще заикаясь и спотыкаясь, Флинт проводил посетителей к выходу. Снова оказавшись на солнце, Джулиана вдруг подумала о том, что, обналичив чек, она выдала свое местонахождение. Если мистер Струан прав и ищут именно ее, то чек — это такой след, которую возьмет любая ищейка.

Но почему ее могут искать повсюду? Почему? Что она сделала? Или не сделала? Неопределенность и неизвестность угнетали Джулиану. Даже мысль о пансионе, казавшаяся еще пару дней назад такой здравой и такой увлекательной, уже не вдохновляла.

— Вы хотите вернуться в гостиницу, Джулиана?

— Я устала и хочу прилечь.

— Я провожу вас.

— А где остановились вы? — заволновалась Джулиана.

Она не знала, какого ответа ждет. Ей одновременно хотелось, чтобы Джеймс ответил «в соседнем номере» и чтобы сказал, что немедленно вернется в Гленфилд.

— У меня есть квартира в конторе, здесь, неподалеку. Если хотите…

— Нет. — Джулиана поняла, что он хотел предложить ей пожить в этой квартире, пока она не найдет дом для своего пансиона. — Я не могу.

— Хорошо. Но я буду рядом.

— Спасибо.

Они прошли по главной улице, а потом свернули в проулок, чтобы срезать путь к гостинице. В Мельбурне в последнее время появилось множество людей со всего света, особенно индусов и китайцев, вездесущих, трудолюбивых и живущих сплоченными сообществами. Этот проулок был населен как раз индусами, которые почему-то все высыпали на улицу и распевали странные, но, видимо, радостные песни. То ли праздник у них какой-то был, то ли свадьба. Форд на мгновение приостановился, но потом решил, что проще пройти сквозь толпу, чем возвращаться назад. Покрепче прижав к себе руку Джулианы, он решительно двинулся вперед. Толпа и не думала расступаться, смуглые, разодетые в яркие одежды люди, мужчины и женщины, осыпали европейцев цветами, трогали их за одежду, лопотали что-то на непонятном языке. Форд старался улыбаться в ответ, но уже начинал злиться.

Джулиана прижималась к Джеймсу. Она не испугалась, ей даже нравились эти веселые люди. Одна из девушек-индусок протянула ей букет остро пахнущих цветов. Джулиана взяла и поблагодарила. Этот короткий обмен любезностями отвлек ее, и она выпустила руку Джеймса. Гот сразу остановился, но толпа распевающих людей уже разделила их. Джулиана попыталась ухватиться за протянутую руку Форда, но лишь смогла слегка коснуться кончиков его пальцев. Эта рука, напряженная, с растопыренными пальцами, словно открыла какую-то дверцу в ее памяти…

Город кружился вокруг разноцветным карнавалом — каждый раз, когда Джулиана шла по Бомбею, ей казалось, что она попала в восточную сказку. Пестрые ткани, смуглые лица, яркие краски… А между тем забываться не стоило: на сказку окружающее походило все-таки мало. Вокруг было полно бедноты, нищих, мелких воришек, которые так и смотрят, как бы сцапать кошелек у богатой дамочки. За время жизни в Индии Джулиана научилась цепко смотреть по сторонам и не упускать из внимания даже мелочи. Особенно если выходила на улицу с сыном, как сейчас. Тем более что сегодня какой-то праздник: многие танцуют, все в цветах. Цветы в руках у хорошеньких девушек-индусок, у детей. Все возбуждены, радостны. Неопасно, но утомительно и очень многолюдно.

Эдди был в восторге от того, что его окружало. Его-то пока рано было учить, насколько осторожным нужно быть; Джулиана объясняла ровно столько, сколько было необходимо и сколько Эдди мог запомнить, и ни на секунду не отпускала сына от себя. Да и ходили они недалеко: в соседний квартал, в книжный магазин, куда привозили английские книги. К счастью, имелся такой неподалеку от старого города, где Джулиана оставила экипаж: и кучера. По узким улицам было удобнее передвигаться пешком, к тому же не потащишь же за собой экипаж в книжную лавку. Эдди уже умел читать и с удовольствием одолевал не только детские книги (достать их здесь было не слишком просто), но и стихи, которые Джулиана раньше просто читала ему.

Сегодня повезло: завезли несколько томиков сказок и легенд, и Джулиана, купила все, чтобы было чем развлекать Эдди. Мальчик успел загореть на индийском солнце и в своем английском костюмчике уже походил народившегося здесь ребенка. Или даже на аборигена, если бы не светлые кудряшки, обрамлявшие хорошенькое личико.

— А сегодня вечером мы сможем прочитать ту большую книгу? Да, мама?

— Не всю, — терпеливо объяснила Джулиана. — Всю ее за один раз не прочитаешь.

— А если быстро-быстро?

— Ты еще так не умеешь.

— Я научусь! Ты же умеешь!

— Так быстро? Вслух? Нет!

Она засмеялась.

— Давай поедем домой и сразу начнем читать!

— Нет, Эдди. Сначала нам нужно зайти в банк.

— Заче-ем?

— Мне нужно уладить там одно дело. Надеюсь, это не займет много времени. И после этого поедем домой. Мадхави как раз успеет приготовить обед.

— Ух ты!

Эдди отличался хорошим аппетитом и обожал местную кухню, которую Джулиана, привыкшая к английским блюдам, находила более чем странной. Но детям легче приспособиться. Мадхави, преданная старая служанка, конечно, старалась, однако английские блюда выходили у нее более чем экзотическими. Иной раз, чтобы их отведать, нужно было хорошенько набраться храбрости.

Джулиана чуть прибавила шагу. Если она поторопится, то успеет в банк «Тэйлор&Ллойд» до закрытия. Чек жег ей карман. Скорее бы обналичить его, открыть счет и больше не задумываться обо всем этом. Ей не хотелось вспоминать — до дрожи, до ужаса. До сих пор не отпускала по ночам гадкая, изматывающая тоска; Джулиана ворочалась, не могла заснуть, часто вскакивала и шла в комнату Эдди, где, сидя в кресле у кроватки сына, наконец слегка успокаивалась. Смириться с судьбой оказалось не так просто. Но ничего. Она выдержит. Она со всем справится — ради Эдди.

Джулиана задумалась и на мгновение утратила бдительность; она так и не поняла, откуда возник этот человек. Просто он вдруг оказался сбоку и резко и грубо схватил ее за талию. Она выронила полотняную сумку с книгами, и драгоценные томики разлетелись по земле, жалобно выставив хрупкие страницы; по книгам тут же кто-то потоптался — так много было кругом людей. Индусы пели, плясали, хохотали. Джулиана сначала решила, что кто-то из них захотел вовлечь ее в танец, но тут же поняла, что все не так безобидно.

— Не дергайтесь, — на чистом английском языке прошипел ей на ухо незнакомый голос, и руки на талии сжались еще сильнее, — и не пострадаете. А главное, не пострадает ваш малец.

— Мама!

Эдди почуял неладное. Толпа вокруг сомкнулась, словно вода, никуда было не деться от движущихся тел, от веселых лиц.

— Мамочка!

— Тихо! — рыкнул незнакомец и потянулся к мальчику; Джулиана увидела его растопыренную пятерню, уже готовую ухватить Эдди за шиворот…

— Нет! — крикнула Джулиана. — Нет! Она забилась, пытаясь вырваться, и сама не заметила, как выпустила руку Эдди. Тут же Джулиану окатило ужасом: она потянулась к сыну, который невольно отступил на шаг, растерялся, и его немедля подхватила толпа.

— Мама! — отчаянно закричал Эдди, протягивая к Джулиане руку.

Незнакомец зарычал, Джулиана ощутила, как что-то сильно ударило ее по затылку. Последнее, что она видела, прежде чем создание померкло, — это протянутую к ней в отчаянной мольбе руку сына.

— Эдди!!!

Глава 12

Рвущий душу крик перекрыл даже шум многоголосой толпы. Форд, которому почти удалось протолкаться обратно к Джулиане, увидел, как она рухнула на колени, закрыв лицо руками. Крик, вырвавшийся у нее, превратился в тихие беспомощные всхлипывания. Джулиана дрожала всем телом, словно на дворе было не австралийское раскаленное лето, а промозглая шотландская зима.

— Джулиана! Что с вами?

Она замотала головой, не отрывая рук от лица.

— Джулиана, пожалуйста, ответьте мне! Не молчите, черт побери! Не молчите!

Танцующая толпа ушла куда-то дальше по проулку, так что они остались одни, в тени крыш, почти смыкающихся над головами. Джулиана не произнесла ни слова, лишь беспомощно рыдала, стоя на коленях в уличной пыли.

— Эдди, о, мой Эдди! — вот и все, что с превеликим трудом удалось разобрать Джеймсу.

— Эдди? Кто такой Эдди? Вы что-то вспомнили? Да?

Джулиана оторвала руки от лица и схватила Джеймса за запястья, сжимая пальцы так, словно боялась, что он исчезнет.

— Эдди. Я потеряла Эдди. Моего Эдди.

— Кто такой Эдди? — терпеливо повторил Форд.

— Эдди. Мой сын. Мой маленький Эдди. Я потеряла его. Он был со мной, а потом я отпустила его — и он исчез. Где мой Эдди?

— Джулиана, мы не можем здесь оставаться.

Форд попытался поднять ее на ноги, но она не могла стоять, не могла идти. Махнув рукой на все приличия, он подхватил Джулиану на руки и быстро пошел по улице в сторону своей конторы. Там уже никого не было, все разошлись, так что лишних вопросов не возникло. Джеймс поднялся наверх и устроил Джулиану на кушетке. Она продолжала беззвучно плакать и твердить имя своего сына.

— Джулиана, пожалуйста, поговорите со мной. Нельзя так плакать, вы заболеете. Расскажите мне, что вы вспомнили.

Он устроился на краешке кушетки, достал платок и принялся осторожно, едва ощутимыми касаниями, промокать слезы на ее щеках. Нельзя плакать вечно. Скоро слезы иссякнут — и она все расскажет. А пока что нужно просто быть рядом — и все.

Джулиана только смутно помнила, как Джеймс принес ее сюда, она не знала, как долго она плакала, но потом все кончилось в один момент. Слезы высохли, хотя изредка она все еще всхлипывала. Маленький Эдди, сын, стоял у нее перед глазами. Как она могла забыть сына? Своего сына? Почему она помнит содержание всех книг, которые читала, зачем ей все эти знания, зачем ей вообще жизнь без Эдди?

— Я видела все так ясно, — проговорила она. — Там были люди, они танцевали и веселились, бросали цветы. Мы шли по улице, я держала Эдди за ручку. Он смеялся и просил идти быстрее, чтобы мы могли вернуться домой и почитать сказку. А потом кто-то схватил меня. Мужчина. Очень сильный, с длинными волосами, собранными в хвост. — Джулиана умолкла на мгновение. — Почему я так ясно помню этого мужчину? Он сказал, чтобы я не дергалась, если мне дорога жизнь. Я так испугалась, что не могла даже закричать. Я выпустила ручку Эдди. И толпа увлекла его прочь. Я звала его, но… Все исчезло.

— Вы вспомнили это только сейчас. Что-то вам напомнило, что-то помогло.

— Эти люди… индусы. Я оказалась в толпе, одна. А потом — словно вспышка молнии.

— Индусы.

Форд уже все понял, но не мог сообразить, стоит ли давать беспочвенную надежду. Нет, Джулиана имеет право на надежду, пусть даже призрачную. У него никогда не было детей, честно говоря, он даже и не думал о детях. Как это — потерять сына? Или забыть о сыне?

— Вы сели на корабль в Бомбее. В Индии.

Джулиана встрепенулась и попыталась сесть.

— Бомбей! Я должна туда вернуться! Немедленно! Он там, мой мальчик, мой Эдди. Джеймс, ему всего шесть лет, он такой маленький и беззащитный! Мне нужно его найти!

— Мы найдем его. — Джеймс помог ей встать. — Обязательно, я вам обещаю.

…Меньше чем через три часа «Облако Пыли» уже покинул порт Мельбурна и взял курс на запад. При выходе из бухты Салливан клипер разминулся с тяжело пыхтящим пароходом, который со спущенными парусами спешил войти в порт до заката.

Абадайя Краштвуд сошел на берег, когда солнце уже коснулось горизонта. Что ж, все расспросы придется отложить до завтра. Ничего, никуда птичка от него не денется. Эта пустыня — совсем не полная людей и заразы Индия. Абадайя поморщился, вспомнив, что пришлось вынести в этом проклятом богом и покинутом сатаной Бомбее. Невыносимая жара и вонь, дизентерия, отвратительная еда и не менее отвратительные людишки. Он слишком много времени потратил на розыски птички в городе, пока не наткнулся на одного докера, который сказал, что видел похожую даму, которая без багажа садилась на корабль, идущий в Мельбурн. Потом пришлось ждать почтового парохода… С каждым днем промедления его рапорт все приближался и приближался к Лондону, а значит, приближалась к концу его карьера. Если вскорости он не направит следом новый рапорт — об удачном завершении дела, — в Англию можно не возвращаться. Кто же знал, что эта хрупкая птичка из приличной семьи сможет выкинуть такой номер, что за ней придется гоняться по всему свету.

Утром ему улыбнулась удача. В первом же банке он получил то, что искал. Трясущийся сморчок подтвердил, что дама обналичила чек. Как же все-таки мудро поступили там, наверху, когда дали этой птичке чек, а не наличные. Больше вопросов Абадайя задавать не стал, не нужно. Птичка в Мельбурне. Теперь нужно затаиться, нанять парочку негодяев — и все будет сделано. В этом городишке не так уж много мест, где может жить благородная леди, так что можно считать, что дело сделано.

Как же он заблуждался!

Клипер летел на всех парусах. Капитан Керн, пожилой лысый немец, говоривший с таким акцентом, что Джулиана едва его понимала, уверял, что доставит пассажиров в порт Бомбея за пару недель. Форд казался спокойным, но всякий раз, видя Джулиану, бродившую на носу корабля словно призрак, он остро ощущал собственную беспомощность. Джулиана этого не понимала, но найти маленького мальчика в огромном и опасном Бомбее, найти спустя два месяца — глупая пустая надежда. Ребенок, да что там ребенок, даже взрослый не выживет там без помощи и денег. Жизнь ничего не стоит в Индии. Индусы верят, что после смерти родятся вновь, так что не цепляются за существование, не борются за жизнь. Смерть для них — обычная часть мироустройства. Никто и не обратит внимания на маленького испуганного мальчика.

Как долго Джулиана будет продолжать поиски, прежде чем поймет, что все кончено? И как она сможет такое вынести? Сейчас, глядя, как в ней разгорается и крепнет надежда по мере того, как клипер приближается к Индии, Джеймс все сильнее сомневался в том, что правильно поступил, дав Джулиане подсказку. Не продлил ли он ее мучения, вместо того чтобы смягчить удар? Может быть, стоило дать ей оплакать сына, пережить потерю — и жить дальше? Безнадежные поиски могут свести с ума.

Две недели Джулиана почти не ела и очень мало спала. Наконец Форд не выдержал.

— Джулиана, так больше продолжаться не может. Вы просто заболеете. И все. Глупо так себя изводить.

— Я не могу, мне кусок в горло не лезет. Когда мы уже доберемся до Бомбея?

— Через пару дней. Джулиана, вам понадобится много сил и терпения, чтобы найти сына. А так, мучая себя, вы ничего не добьетесь. Вы должны быть сильной ради вашего Эдди.

— Меня мучают сны и видения, стоит мне только закрыть глаза. Я постоянно вспоминаю его. Как я его родила, как он рос. Его первые шаги, первые слова, его улыбку и голос. Как я могла забыть о нем? — Голос ее был полон истинного страдания. — Как я могла его бросить? Почему я его оставила?

— Не мучайте себя, Джулиана. — Он пытался утешить ее, как мог. — Со временем все встанет на свои места. Я уверен, что вы бы никогда не оставили сына по доброй воле. Вы же говорили, что вспомнили, что на вас напали.

— Но почему я не искала его потом? — Джулиана металась по палубе, ветер путался в ее отросших волосах, выбившихся из-под шляпки. — Я же вырвалась, пришла на корабль? Почему я была без него? Может быть… — Голос ее прервался. — Может быть, его уже нет в живых?

— Вы просто убиваете себя такими мыслями. — Джеймс решил, что не стоит ничего ей говорить до поры до времени. Ни о сомнениях, ни о фактах. Сейчас ей нужны поддержка и утешение. — Не думайте ни о чем, будем решать вопросы по мере их поступления. У меня есть знакомства в Бомбее, верные люди. Если нужно, они заглянут под каждый камешек, но найдут вашего сына.

Джулиана остановилась. Сейчас она стояла так близко, что Форду стало немного не по себе. Яркое солнце освещало ее похудевшее лицо.

–. Джеймс, ваша помощь неоценима. И… вы очень хороший и добрый человек.

— Просто вы мне очень дороги.

Джулиана почувствовала, что разговор принимает опасный оборот.

— Вы обещали, Джеймс.

— Я не обещал, что не буду пытаться. Я не переступил границ, Джулиана. Если бы вы знали, чего мне стоит даже не приближаться к вам. — Форд сцепил руки за спиной. — Я бы помог вам в любом случае, это не связано с моим отношением к вам.

— Это и называется — быть хорошим и добрым человеком.

— Только не говорите об этом моим партнерам и конкурентам, — вздохнул он.

— Ваши партнеры это и так знают. Мистер Струан даже заявил, что не допустит, чтобы я воспользовалась вашей добротой. Это было так забавно, словно я какая-то охотница за богатыми женихами.

Она улыбнулась при воспоминании о серьезном лице Дирка Струана.

— Дирк очень подозрителен, а также чрезвычайно прямолинеен, если ему это выгодно. Такого хитрого змея нет больше нигде, от Британских островов до Японии. Надеюсь, вы на него не обиделись.

— Ничуть. Он показался мне хорошим человеком и надежным другом.

— Он всегда поступает с людьми так, как те заслуживают, — продолжил Форд. — Хочешь добра от Струана — будь добр с ним. А вот в качестве врага я бы его никому не пожелал. Не зря его называют Зеленоглазым Дьяволом.

Джулиану такая ерунда не волновала.

— Пусть он и дьявол, но его клипер несет меня на встречу с сыном.

— Для друзей он готов на все. Как и я.

— А мы с вами друзья? — вырвалось у Джулианы прежде, чем она поняла, что именно сказала — и насколько это опасно.

— Нет, мы не друзья, — совершенно серьезно ответил Джеймс. — О друзьях я не мечтаю ночами.

— Джеймс, пожалуйста!

Джулиана хоть и старалась не вспоминать об этом, но все же правда состояла в том, что ее сны были не только о сыне. Будоражащие и горячечные видения страстных объятий постоянно вторгались в ее сны. И она все чаще понимала, что там, в этих видениях, не ее муж, чей образ она представляла смутно, а Джеймс Форд собственной персоной.

«Облако Пыли» причалил на исходе второго дня после этого разговора на палубе. Уже стемнело, так что оставалось только разместиться на ночь, а все поиски отложить до завтра. Сойдя с клипера, Форд приказал капитану оставаться на рейде, готовым к выходу в море, а сам решительно проследовал в контору Великого Дома. Бомбей уже засыпал, на улицах было совсем немного народу, так что Джулиану и Джеймса до места назначения провожали три дюжих матроса. Перед самой конторой Форд отпустил их. Все двери были уже заперты, как и ставни.

— В порту опасно, — объяснил Форд. — Но внутри точно есть люди, так что нужно просто постучать.

И он изо всех сил заколотил кулаком в тяжелую, обитую железом дверь. Сначала никакого видимого результата не последовало, но минут пять спустя в двери открылось маленькое окошко, и оттуда высунулось дуло пистолета.

— Убирайтесь, кем бы вы ни были, — рявкнул грубый голос, совершенно не сочетавшийся с мягким французским акцентом говорившего.

— Эй! Это Джеймс Форд, Луи! — ответил Форд. — Открывай!

— Ого! К нам пожаловал король овечек из Австралии! — раздался из-за двери смех. — Ну, заходи, тебе здесь всегда рады.

Дверь распахнулась. За ней стоял самый огромный мужчина, которого Джулиана когда-либо видела в жизни. Он не был толстым, просто чудовищно высоким и большим. «Кольт» в его руке казался игрушечным. Светловолосый, голубоглазый и даже красивый, Луи производил устрашающее впечатление.

— Если ты хотел отпугнуть грабителей, Луи, тебе стоило не пистолет показывать, а руку, — рассмеялся Форд, хлопая француза по плечу.

— Рука у меня одна, а пистолетов — шесть штук, — пожал плечами Луи. — Так зачем пожаловал, фермер?

— Мне нужна твоя помощь. И леди нужна твоя помощь.

— Мадам, — отвесил поклон Луи, обратив внимание на Джулиану. — Чем могу служить? Хотя… Что же мы тут у дверей встали?

— Нам бы освежиться и поужинать, а потом мы все объясним.

— А вы как вообще тут оказались? — поинтересовался Луи.

— Мы пришли на «Облаке Пыли».

— Понятно, — протянул то ли охранник, то ли заместитель Струана — Джулиана не знала, кто он такой. — Ну, что же, пойдемте, я покажу вам ваши комнаты. У нас все просто, но тазик воды и чистую постель я вам обеспечу.

Джулиана умылась и обтерлась влажным полотенцем — это все, что было возможно сделать с тем количеством воды, что плескалось на дне мятого оловянного тазика. После двух недель в море и это казалось даром небес. Джулиана достала из саквояжа легкое муслиновое платье, поспешно купленное перед отъездом из Мельбурна, и переоделась. Еще одна мучительная ночь ожидания — и она сможет хоть что-то предпринять для того, чтобы найти своего сына.

В дверь постучали.

— Мадемуазель Джулиана! Вы готовы отужинать чем бог послал?

Джулиана открыла дверь. Там стоял Луи и держал поднос, уставленный всякой снедью.

— Я иду с кухни, — объяснил он. — Тут у нас прислуги нет, знаете ли.

— Вам помочь?

— Кажется, вы все равно не удержите этот поднос в руках. Прошу вас, просто идите за мной.

Они спустились по темной лестнице, поднялись по темной лестнице, несколько раз повернули в разные стороны и оказались в большой и тоже темной комнате, которую почти полностью занимал длинный деревянный стол без скатерти.

— Здесь обедает вся контора, — объяснил Луи.

Джеймс уже был там, зажигал свечи. Постепенно их неверный свет наполнил комнату, выставляя на обозрение голые стены, грубые стулья и громоздящиеся по углам толстые папки с какими-то бумагами. Еще одно типично мужское и лишенное малейшего уюта помещение. Совсем не скажешь, что это контора одного из самых больших торговых домов во всей Британской империи.

— Сыр, лук, хлеб и немного вина. — Луи поставил поднос на стол и принялся его разгружать. — Вот и все, что осталось. Парни мало что оставляют после обеда.

— Ничего, главное — все свежее, — улыбнулась Джулиана.

Две недели на солонине и кашах заставят кого угодно ценить свежую пищу.

— Ну, и что привело вас сюда?

Луи, не присоединившийся к гостям за трапезой, хотел побыстрее узнать, что привело в Бомбей путешественников аж из Австралии, а уж тем более заставило их пригнать пустой клипер. И мистер Струан это одобрил, судя по всему. Такое расточительство!

Джулиана хотела начать рассказ, но Форд остановил ее жестом.

— Мы ищем мальчика. Маленького мальчика шести лет. Европеец, светловолосый.

— Мальчик-европеец в Бомбее? Мне его украсть у кого-нибудь? — совершенно серьезно поинтересовался Луи.

— Нет. Все гораздо сложнее. Мальчик, его зовут Эдди, потерялся в Бомбее около двух месяцев назад.

Луи особой корректностью не страдал.

— Тогда он уже давно плывет вниз по реке Улхас. Даже скорее уже в море унесло отливом.

— Нет! — вскрикнула Джулиана.

— Это сын мисс Джулианы, — быстро проговорил Форд, но было уже слишком поздно.

— Я знаю, он жив. — Джулиана в отчаянии сжала кулаки, стараясь справиться с внезапно накатившим приступом дурноты. — Он просто потерялся.

— Это долгая история. — Форд, сидевший рядом с Джулианой, взял ее за руку и ободряюще сжал ее тонкие дрожащие пальцы. — Я тебе завтра расскажу, Луи. Пока что нужно прямо с утра послать людей поспрашивать вокруг порта. Вполне возможно, что мальчик потерялся именно здесь.

— Так вы даже не знаете места, откуда начинать искать? — изумился здоровяк.

— Я могла бы вспомнить, — вмешалась Джулиана. — Мне просто нужно увидеть это место. Или что-то еще…

— Мы попробуем завтра, Джулиана, — снова сжал ее пальцы Джеймс.

— Ох, ну и задачка! — пробурчал Луи. — Хорошо, завтра я пошлю кое-кого, кто имеет нужные знакомства среди местных. Но это огромный город, и если вы не дадите нам отправной точки, какого-нибудь намека, все поиски будут иметь мало смысла.

— Тогда мы с Джулианой начнем искать место завтра же.

— Ну, кто рано встает — тому бог подает, — философски провозгласил Луи. — Если вы покончили с ужином, то лучше всем отправиться спать.

— Я провожу мисс Джулиану, — проговорил Форд. — Я знаю дорогу.

— Как пожелаешь, — пожал плечами Луи, задувая свечи.

— Вы уверены, что хотите выходить в город? Это может оказаться и опасным, и бесполезным. Луи — опытный и умелый человек. Он руководит конторой в Бомбее, даже на ночь отсюда не уходит, как видишь. У него бездна знакомств и множество доверенных людей, которые помогут. Ваша прогулка может оказаться попросту опасной. И бесполезной.

Они остановились у дверей комнаты, где разместилась Джулиана.

— Я не в силах сидеть без дела, если есть хоть малейшая вероятность, что я окажу какую-то помощь.

— Если бы я только мог сделать так, чтобы Эдди завтра утром был здесь!

Форд действительно этого желал. Это помогло бы избежать разочарования. А разочарование, увы, последует, когда они не найдут мальчика. Или найдут… то, что от него осталось. Джеймс не испытывал иллюзий, он знал, как сурова и опасна жизнь, но оставить Джулиану без надежды прямо сейчас он не мог. Все еще не мог. И она восприняла его поддержку, выдохнув:

— Я бы все за это отдала!

— Джулиана…

— Джеймс, я не хочу оставаться одна этой ночью, я просто не могу.

Он нашарил рукой стену, чтобы не упасть.

— Джулиана…

— Если вы не желаете… просто я не усну одна. Если вы сможете это вынести, то побудьте со мной, пока я не засну.

— Как пожелаете.

Он открыл дверь и пропустил Джулиану вперед.

Эта ночь была самой чудесной и самой мучительной в его жизни. Джулиана уже давно уснула, а он все не мог заставить себя встать и уйти. Сидеть на краю кровати было ужасно неудобно, особенно так близко к Джулиане. Он ощущал тепло ее тела, слышал ее дыхание, почти улавливал стук ее сердца. Пока она не уснула, он еще мог сдерживать огонь, грозивший сжечь его дотла, но теперь, когда Джулиана так опрометчиво доверилась ему… Возбуждение сковало мышцы напряжением, он словно окаменел. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, Джеймс попытался встать, но что-то непреодолимое мешало ему. Чувствуя себя последним негодяем, он осторожно, стараясь не потревожить чутко спящую Джулиану, лег рядом с ней. Она лежала на боку, свернувшись клубочком. Коленка, только немного прикрытая тонкой простыней, оказалась всего лишь в полудюйме от его бедра. Нужно встать и немедленно уйти, но, будь оно все трижды проклято, это оказалось выше его сил. Джеймс уже почти был готов сорвать с нее простыню, но Джулиана вдруг шевельнулась и прильнула к нему так доверчиво и так невинно, что он замер, охваченный страстным желанием защитить ее от всего мира, даже от самого себя. Он не спал всю ночь, охраняя ее покой, но утром, едва забрезжил рассвет, ушел, чтобы не смущать ее душу.

Глава 13

Город, заполненный толпами людей, плавился в невыносимой жаре.

— Куда пойдем? — спросил Джеймс.

Несмотря на австралийский загар, его лицо казалось пепельно-серым после этой сладкой и мучительной ночи. Он придержал Джулиану под локоток, чтобы та не попала под колеса тележки, влекомой куда-то унылым осликом.

— Я не знаю. Мне кажется, все направления равновероятны. Для начала можно пойти прямо.

— Хорошо.

Они пошли по широкой и достаточно «европейской» улице, которая начиналась сразу от порта. Несмотря на ранний час, было уже многолюдно. Джулиана смотрела по сторонам, надеясь найти какой-то ключик, который откроет дверь ее памяти. Еще раньше, на рассвете, Луи разослал во все стороны служащих конторы Струана. У них, как и сказал Джеймс, были обширные и различные связи в порту и в городе, так что поиски уже велись.

Форд шел молча, остро ощущая прикосновение ее руки и постоянно возвращаясь мыслями к сегодняшней бесконечной ночи: Джулиана выглядела посвежевшей и отдохнувшей, так что все его страдания были не напрасны.

— Я помню, мы шли из книжного магазина в банк. — Она внимательно вглядывалась в фасады домов, в переулки, вывески. — Может быть, кто-нибудь сможет подсказать, где это место.

— Банки тут все расположены в форте. — Форд не раз бывал в Бомбее, так что более-менее тут ориентировался. — А вот книжные лавки… Не думаю, что здесь много мест, где можно купить английские книги.

— Мы сможем обойти их все?

— Нужно начать от форта. Вряд ли бы вы с сыном шли пешком, если нужно было пройти больше полумили. Это Индия. И нам тоже лучше найти экипаж.

Джулиана еще раз внимательно осмотрелась. Уже знакомое странное чувство овладело ею. Она замедлила шаг, заставляя Джеймса остановиться.

Две служанки оставили на низком столике огромное блюдо с фруктами и сладостями, поклонились и упорхнули. Джулиана сидела в кресле, полузакрыв глаза, и наслаждалась отдыхом. Покой, умиротворение, а здесь — и прохлада. В этой комнате, огромной, просторной, задрапированной яркими тканями и с открытой верандой, откуда по мраморным ступеням можно было спуститься в роскошный сад, всегда было нежарко. Легкий ветерок развевал невесомые занавеси, и ткань парила, подобно утреннему туману, медленно поднимаясь и опадая. Из сада долетал шум работающих фонтанов, сам по себе, казалось, приносивший прохладу.

Джулиане нравилось в Индии. Она пробыла здесь недостаточно долго, чтобы свыкнуться с удушающей жарой, такой странной после вечной английской непогоды, но уже начинала к ней приспосабливаться. Сменила тяжелые платья на более легкие, хлопковые. Конечно, для торжественных случаев леди должна одеваться как следует, однако дома можно позволить себе некоторое послабление. Джулиана с интересом поглядывала на служанок в сари: любопытно, каково это — носить нечто столь экзотическое?

Послышались тяжелые шаги, и в комнату вошел высокий седовласый мужчина, на лице которого красовались — всем джентльменам на зависть! — пышные усы. Он с улыбкой посмотрел на Джулиану.

— Отдыхаешь? Правильно! Здесь в середине дня иначе нельзя.

Голосу него был такой громкий, что и мертвого поднять можно. Джулиана заулыбалась:

— Я почти уснула, но тут вы пришли!

— И испортил тебе дневной отдых? — Мужчина опустился в кресло напротив, с наслаждением вытянул ноги: — А я составлю тебе компанию! Где Эдди?

— Заснул у себя в комнате.

— Ну и пускай. А мы здесь посидим. С тех пор, как ты приехала, в этом доме словно началась новая жизнь.

— Спасибо, что приютили нас с Эдди, дядя, — поблагодарила Джулиана.

— Пожалуйста, — усмехнулся он. — Для меня это радость. Как я могу оставить родную племянницу в беде?

— Не то чтобы это беда, — пробормотала Джулиана.

Дядя цепко на нее взглянул.

— Конечно, хорошо, что ты так считаешь. Ты очень сильная, Джулиана. Меня восхищает твое упорство и способность идти до конца, твоя любовь к Эдди и самопожертвование. Тот человек, его отец…

— Пожалуйста, не будем об этом! — взмолилась Джулиана. — Я не хочу вспоминать.

— Прости. Я не желал причинить тебе боль. — Мужчина помолчал. — А еще мне нравится, что ты остригла волосы.

Джулиана прикоснулась к коротким прядям — она еще не совсем к ним привыкла.

— Совершенно не чопорно. Тетя Патрисия бы в обморок упала. Но очень практично в здешнем климате.

— Дальновидно. И совсем тебя не портит, наоборот, все мужчины будут у твоих ног… Не смотри на меня так, дорогая племянница! — Он захохотал. — Я желаю тебе только добра. Что ж, в моих силах сделать твою жизнь здесь насыщенной, чтобы ты поскорее позабыла о том, что случилось в Англии. Как насчет небольшого бала в субботу?

— О, это было бы замечательно!..

— …Вы вспомнили?

— Нет, ничего ясного, просто мгновение. Найдем экипаж и отправимся в форт.

Она солгала. Видение было ясным и запомнилось все, без пробелов и недоговоренностей. Кажется, у нее есть родственник в Индии, скорее всего, неподалеку от Бомбея. Но говорить об этом Джеймсу она не хотела. Кто-то хотел ее убить в Индии. И пока она не вспомнит, кто и почему, — никаких родственников искать не стоит. Кроме того, Джулиану посетила мысль, что за такой чек, как у нее, даже родственник, особенно если он не сильно близкий (да и близкий, вполне вероятно, тоже), способен подослать убийцу или грабителя. Конечно, бравый и веселый мужчина из видения не показался Джулиане опасным или нечестным. Поэтому и не хотелось вовлекать его в неприятности, которые явно преследуют ее.

Кстати, то же самое, насчет вовлечения в неприятности, относится и к Джеймсу. Но его-то уж точно не заставишь держаться от нее подальше. Или заставишь? Пока что возможности такой Джулиана не видела. Вряд ли она сумеет на ровном месте разыграть такую сцену, чтобы Джеймс решил, что она не стоит его забот. Особенно это маловероятно, если принять в расчет то, что актерского дара она лишена абсолютно. Сбежать — глупо. Куда она пойдет и как найдет сына? К тому же рядом с уверенным в себе и, как показал опыт, способным решить любую проблему Джеймсом Джулиана чувствовала себя достаточно защищенной. Может быть, у него получится защитить ее и от грабителей и убийц. Сам-то он явно не собирается ее убивать, только… имеет другие планы, осуществления которых он готов добиваться со всей настойчивостью и приложив все те способности решать любые проблемы, о которых она только что вспоминала. Этого допустить никак нельзя. И тут Джулиана позволила себе слегка поддаться искушению. Нельзя допустить, пока не решатся все ее проблемы и не вернется память. В последнее время Джулиана начала думать, что возвращение памяти и решение проблем — это одно и то же.

За этими мыслями она даже не обратила внимания, что Джеймс усадил ее в маленькую коляску, запряженную низкорослой лошадкой, и они двинулись в путь к форту. Форт вопреки ожиданиям Джулианы оказался не крепостью, а вполне фешенебельным районом, застроенным совсем по-европейски. Джеймс остановил экипаж посредине главной улицы, бросил вознице мелкую монетку и помог выйти Джулиане. Здесь почти не было разномастного бедного люда, зато прогуливались европейцы: дамы, разодетые в шелковые платья, джентльмены в белых костюмах. Джулиана осмотрелась, но не увидела ничего, что натолкнуло бы ее на воспоминания.

— Пройдемся, — проговорила она.

И вскоре она наткнулась на то, что помогло ей вспомнить: вывеска банка «Тэйлор&Ллойд».

— Мы шли сюда, в этот банк. Я хотела обналичить чек. И шли мы… — она помедлила. — Вот оттуда. Там должен быть маленький магазинчик «Книги из Лондона».

Все так и оказалось. От магазина Джулиана повернула назад, прошла ярдов сто и остановилась. Здесь было уже более многолюдно, чем в фешенебельном районе банков, к тому же несколько узких переулков примыкали тут к широкой, но не слишком чистой улице.

— Вот здесь на меня напали.

Джулиана посмотрела вокруг! Сейчас здесь не было никакого празднества, ничто не предвещало опасности. Форд. подошел к ней и встал рядом.

— Нам нужно вернуться в контору и направить людей Луи по нужному следу. Больше мы ничего не сможем сделать.

Как бы ей хотелось, чтобы это было не так, но увы…

…В конторе царило некоторое оживление, но сам Луи сидел на скамейке около двери и рассматривал улицу и прохожих.

— Вы быстро вернулись. Есть что-то?

— Да, мы нашли место. Это недалеко от форта, ярдов сто на запад по улице от книжной лавки «Книги из Лондона».

— Тогда завтра оттуда и начнем. Пока что все люди уже в городе. Пусть работают.

Эта проволочка расстроила Джулиану, но выбора все равно не было.

Она металась по своей комнате, как запертый в клетке зверек; память раз за разом прокручивала обрывки воспоминаний, и к ним цеплялись другие, иногда смутные, а иногда яркие, но короткие и по-прежнему не дававшие ответов…

Джулиана отложила газету и молча уста вилась в окно, за которым осенний дождь щедро поливал сад. В саду умирали поздние розы, лежали золотисто-коричневым ковром опавшие листья, и чувствовался запах наступающих холодов. Скоро земля покроется инеем, затем выпадет снег. Все исчезает. Все уходит и умирает. Ничто не вечно.

Раньше Джулиана думала, что в ее жизни есть что-то неизменное, но нет.

В комнату тихо вошел слуга, несущий маленький поднос.

— Вам письмо, миледи. От вашего супруга.

Джулиана, не глядя, протянула руку.

— Да, Годфри. Я прочту.

Слуга с поклоном передал письмо хозяйке и бесшумно вышел. Джулиана несколько минут сидела, поглаживая конверт и рассматривая знакомый почерк. «Джулиане». Раньше он писал «Моей любимой Джулиане».

Наконец она распечатала конверт и быстро пробежала глазами письмо — короткое, состоявшее в основном из отрицаний. «Не смогу приехать», «не держи на меня зла», «не скучай», «непреодолимые обстоятельства»…

— Все преодолимо, Берти, — прошептала Джулиана. — Нужно только захотеть.

Она знала, что на самом деле означает это письмо. Знала, но не желала верить. Ей не хотелось даже думать об этом. Пусть в ее жизни будет еще немного лета; она притворится, что ничего не случилось, и улыбнется, когда Берти приедет из Лондона. И все у них будет хорошо. На какое-то время.

Джулиана бросила письмо в камин и, глядя, как огонь пожирает бумагу, зябко обхватила себя руками.

Дни тянулись один за другим, но результата все не наблюдалось. Джулиана делала вид, что не отчаивается, но на самом деле она уже потеряла всякую надежду. Она увидела Бомбей собственными глазами. Снова. Она вспоминала его шаг за шагом, вспоминала то, что знала о нем. Маленькому мальчику не выжить тут и пары дней, не то что несколько месяцев. И даже если он каким-то чудом жив, то как его найти?

Но в душе по-прежнему тлела искорка безумной надежды. Джулиана беззвучно молилась ночами, сама не зная, поможет это или нет. Ей казалось, что нет. Но она все равно молилась.

Джеймс постоянно был рядом, Джулиана настолько привыкла к его присутствию, что начинала беспокоиться, когда он уходил куда-нибудь по делам. Ее из конторы больше не выпускали. Пару раз она пыталась выйти, но или Луи, или кто-то из его подручных преграждал ей путь. Она понимала, что они поступают правильно, но не могла смириться. Пару раз в день Джулиана поднималась на крышу конторы, где была устроена наблюдательная площадка, и до боли в глазах вглядывалась в простирающийся во все стороны город, словно могла рассмотреть своего Эдди. Форд не присоединялся к ней, видимо, понимая, что ей надо побыть одной. Джулиана больше не поддавалась слабости и не просила его остаться с ней, пока она не заснет, поэтому спала она плохо, вернее сказать, почти не спала. Когда ей удавалось задремать, она видела странные сны, где постоянно убегала от кого-то, боялась и пряталась. Преследователь был жесток и неутомим.

Прошла уже почти неделя, когда после полудня в контору вбежал запыхавшийся индус и что-то быстро затараторил на своем языке. Джулиана ничего не понимала, зато Луи все понимал прекрасно.

— Так. Так… Encore fois.[6] Повтори.

Потом он сунул пришельцу в руку мелкую монетку и повернулся к Джулиане и Форду:

— Мы нашли мальчишку.

У Джулианы подкосились ноги, и она без сил опустилась на стул.

— Вы пока не сильно обольщайтесь, — предупредил Луи, — мы просто нашли подходящего под описание мальчишку. Вам нужно на него взглянуть.

— Я хочу сделать это немедленно.

Наконец-то проблеск надежды!

— Хорошо. Я велю подать коляску.

Луи вышел распорядиться. Джулиана хотела броситься следом, но Джеймс ее удержал:

— Осталось подождать совсем немного.

Коляска медленно пробиралась по переполненным улицам, путь лежал достаточно далеко за город. Джулиана нервничала. Сначала надежда ярко вспыхнула в ней, но потом слова Луи заставили сомневаться. А если это окажется не Эдди? Если сейчас она увидит совершенно чужого мальчика? И согласится ли тогда Луи продолжать поиски? Как скоро ей намекнут, что пора остановиться, что отыскать Эдди — безнадежное дело? Джулиана не была уверена, что готова принять страшную правду. Если окажется, что она по собственной глупости потеряла сына, она себе не простит.

Наконец экипаж остановился у запертых ворот католической миссии. Джеймс постучал, а когда окошко в калитке открылось, коротко переговорил с привратницей, после чего их впустили внутрь.

Мать настоятельница, еще не старая женщина с яркими синими глазами, подозрительно посмотрела на пришельцев.

— Что привело вас в нашу скромную обитель?

Джулиана не могла говорить, горло сжимал страх и подкатывающая приступами тошнота. Форд кратко, но ясно и логично пересказал всю историю.

— Так вы ищете мальчика, которого якобы доставили в приют при нашей обители около двух месяцев назад? — уточнила настоятельница.

— Да, именно. И мы надеемся, что он окажется сыном леди Джулианы.

Мать настоятельница помедлила.

— Ваша история кажется мне очень странной, но я позволю вам взглянуть на мальчика. Но учтите: если он вас, леди, не узнает, я вам его не отдам. Он отлично говорит и помнит свою мать. Его рассказ подтверждает ваш, но я поверю во все это, только когда увижу, что он признал вас матерью.

Молоденькая послушница проводила посетителей в уютный внутренний дворик, где немногочисленные воспитанники монастырского приюта бегали по травке, как расшалившиеся щенки. Джулиана едва держалась на ногах, сердце колотилось где-то в горле; Джеймс ее полуобнял и почти нес. Они остановились между колонн портика. Мальчишки в возрасте от пяти до двенадцати лет носились друг за другом, не замечая посетителей. Джулиана вглядывалась в лица, пытаясь найти знакомое, родное.

— Его здесь нет, — выдохнула она.

Все, кажется, это конец.

— Наш Эдуард — тихий и умный мальчик. Наверное, он где-то спрятался с книжкой, — постаралась помочь послушница.

Надежда вспыхнула с новой силой.

— Эдуард! — позвала послушница. — Хватит прятаться, подойди сюда!

Маленький мальчик, светловолосый и загорелый, вышел откуда-то из-за угла, прижимая к груди книжку. Длинные волосы падали на лицо, но Джулиане такие мелочи не помешали узнать сына.

— Эдди! О, мой Эдди!

Мальчик выронил книгу и бросился к Джулиане. Не добежав пары шагов, он споткнулся, но она подхватила сына на руки и прижала к сердцу.

— Мамочка, — прошептал мальчик, прикасаясь мягкими ладошками к ее лицу. — Мамочка, я знал, что ты обязательно придешь. Почему ты так долго не приходила?

Всю дорогу до экипажа Джулиана несла сына на руках и затем не спускала с колен. Мальчик изо всех сил вцепился в ее платье, словно боялся, что она снова исчезнет. Джулиана шептала ему что-то ласковое, непонятное. Форд смотрел на мать и сына и чувствовал, как Джулиана отдаляется. Грешно так думать, но этот маленький мальчик без всяких усилий разбил все надежды Джеймса. У Джулианы есть сын, маленький мальчик шести лет. Выходит, не так уж лишены смысла ее слова о том, что она может быть замужем. Кто еще может появиться из ее прошлого? Готов ли он к новым встречам? Что, если возникнет что-то, с чем так же невозможно бороться? Ведь противопоставить маленькому сыну ему, Джеймсу Форду, нечего.

Глава 14

— Мама! Мамочка! Сколько же тут кораблей! Они такие большие!

Эдди прыгал от возбуждения, стоя на корме выходящего из порта Бомбея клипера. «Облако Пыли» поднял паруса, готовясь совершить обратный путь в Австралию.

— Больше, чем корабль мистера Форда! Гораздо больше!

— Зато мой корабль — самый быстрый, — парировал Джеймс, присоединяясь к Джулиане и Эдди. — И самый красивый.

— Да! Мы помчимся, как ветер! — Мальчик был в таком восторге, что невозможно было смотреть на него без улыбки.

Джулиана крепче сжала ручку сына. Чудо Господне, что она его нашла. Истинное чудо, ответ на ее безмолвные молитвы. Джулиана не хотела думать о том, что делала бы, если б это оказался не Эдди. Возможно, наложила бы на себя руки, чтобы никому больше не создавать проблем… Но эта предательская мысль мелькнула и пропала. Нет. Она сильная. Она бы справилась, продолжала искать, пока не узнала бы все точно. И жестоко отомстила бы тем, кто лишил ее сына. Она не знала их имен, не знала, что за человек преследует ее. Ей было ведомо только одно: если бы Эдди погиб, она бы это так не оставила.

Джулиана смотрела на медленно удаляющийся пирс. Там царила суета, ставшая уже привычной за эти пару недель, проведенных в Бомбее. Может быть, Джеймс был и прав. Может быть, стоило остаться здесь и постараться выяснить, что Джулиана делала в Индии два месяца назад. Может быть, тут есть кто-то из ее родных. Ей стоило большого труда разуверить Джеймса в перспективности этого дела. Она не хотела никаких розысков, она просто желала как можно быстрее отсюда убраться. На нее кто-то напал здесь. Ее ищут в Индии и повсюду. Стоит ли пытаться вести собственное расследование, которое может привлечь внимание и привести к ней ищеек, кто бы они ни были? Теперь, найдя сына, Джулиана страшилась своего прошлого. Ей хотелось, чтобы оно исчезло навсегда, сгинуло и больше никогда не возвращалось. Оттуда исходила угроза.

Ее взгляд медленно скользил по пестрым нарядам, иногда останавливался на светлых пятнах моряцких роб, а иногда цеплялся за темный костюм конторского клерка. Берег постепенно удалялся, рядом о чем-то очень мужском возбужденно беседовали Джеймс и Эдди — кажется, обсуждали оснастку клипера и работу матросов. Джулиана уже хотела отвернуться, чтобы хоть на некоторое время позабыть о Бомбее, но вдруг какое-то движение привлекло ее внимание. Человек пробирался сквозь толпу, словно спешил куда-то. Нет, он не пробирался, он разрезал людскую массу, словно острый нож. Индусы, китайцы, матросы и прочий люд бежали от него, как дикие звери от лесного пожара. На незнакомце был темно-синий, достаточно дорогой костюм, высокие сапоги, широкополая шляпа. Типичный англичанин. Разве можно на такой жаре надевать на себя столько одежды? Клипер проходил мимо крайней точки пирса, когда этот человек оказался там. Джулиана не сводила с него глаз. Что-то словно не отпускало ее. Она уже научилась узнавать это ощущение. Если она так и будет смотреть на незнакомца, то непременно что-то вспомнит.

Комната плыла перед глазами, предметы двоились, разбегались в разные стороны. Джулиана застонала и приподняла голову — стены немедленно пустились в пляс.

— Пришла в себя? Хорошо. Нежная же ты птичка.

Голос отдавался в голове, словно звон колокола, — гулко и раскатисто. Джулиана поморгала, стараясь вернуть ясность зрению и способность соображать. Где она? Что с ней? Нос ощутил странный запах — не то гнилья, не то цветов, слишком долго простоявших в вазе… Джулиана дернула головой, и запах исчез. Склонившийся над нею мужчина убрал в карман небольшой флакончик.

— И правда, действенное индийское средство. Ну-ка, просыпайся.

Он похлопал Джулиану по щекам. Она с отвращением отстранилась. Что-то было связано с этим мужчиной, что-то злое и мерзкое… И тут ее словно охватил огонь. Ее сын!

— Эдди! — выдохнула Джулиана.

Она резко выпрямилась, сообразив, что сидит в кресле в маленькой комнате, похожей на комнату в захудалом отеле.

— Где мой сын?

Незнакомец поцокал языком и прислонился к стене напротив Джулианы, скрестив руки на груди.

— Какая жалость, но мальчишки здесь нет. Сам весьма скорблю по этому поводу.

— Что вы с ним сделали? — прошипела Джулиана, словно разъяренная кошка, и попыталась встать. Мир снова закачался. — Не смейте, иначе!..

— Иначе что? — Мужчина указал на нее не слишком чистым пальцем. — Ты все равно не покинешь этой комнаты. По крайней мере, живой.

Он отлепился от стены и прошелся по комнате, не спуская, однако, глаз с Джулианы.

— Давай познакомимся. Меня зовут Абадайя Краштвуд. Как зовут тебя, мне известно, пожалуй, даже слишком хорошо. Далеко же ты забралась! — Он осуждающе покачал головой. — Пришлось побегать.

Джулиану интересовал только один вопрос:

— Где Эдди? Если вы хоть пальцем его тронули…

— Хотел бы. Но, увы, ты сама его отпустила, и я потерял его в толпе. Однако мальчонка никуда не денется, я отыщу его позже. — Абадайя остановился перед Джулианой, глядя на нее сверху вниз. — А тебе совсем не интересно, зачем я тебя сюда притащил?

— Вы же все равно сами решите, рассказать или нет, — презрительно бросила Джулиана.

Она не боялась похитителя, но ее колотила нервная дрожь примысли об Эдди. Где он сейчас? Что с ним? Джулиана чуть не закричала, представив все опасности, что могут подстерегать потерявшегося в Бомбее маленького мальчика. Это она виновата, только она. Господи! Только бы вырваться отсюда! Только бы найти Эдди!

— Верно, — промурлыкал Абадайя. — Ну что ж. Терять мне все равно нечего, так что я тебе скажу. Ты здесь потому, что должна умереть. Насчет твоего щенка у меня тоже имеются определенные планы, но им, как я уже сказал, я займусь позже.

Джулиана сглотнула. Стоявший перед нею тип был не слишком похож: на убийцу, хотя и проскальзывало в его взгляде нечто отвратительное. Вроде того запаха протухшей воды.

— Что вам от меня нужно? Денег? Я заплачу. Деньги у меня есть.

— Нет, мне уже заплатили. И ты же понимаешь, что с моей службы не уйти так просто, приняв от жертвы щедрый дар.

Краштвуд наклонился так низко, что Джулиана почувствовала на своем лице его тяжелое дыхание. Судя по запаху, зубы он не чистил уже давно.

— Сильные мира сего хотят, чтобы ты исчезла, а я— лишь смиренный исполнитель чужой воли. Лучше тебе не тратить время на бесполезные уговоры, это все равно не подействует. Постарайся смириться со своей участью, и я скрашу твои последние часы. Что пропадать красоте! — Он выпрямился и жесткими пальцами взял Джулиану за подбородок. — Живой ты из этой комнаты не выйдешь, милочка. Так давай позабавимся.

— Что?! — Джулиана вырвалась и вжалась в спинку кресла. — Вы полагаете, что я по доброй воле вам отдамся?

— А почему нет?

Он пожал плечами, ничуть не огорченный оттого, что она так уничижающе на него смотрит.

— Не захочешь по доброй воле — возьму силой. Ты очень красива, а я не из тех, кто отказывается от подарков судьбы.

— Я буду кричать!

— Сколько угодно. Это меня даже возбуждает. А если ты думаешь, что кто-то прибежит на помощь, не надейся. В этих трущобах всем наплевать, хоть изойди криком. Так что лучше тебе быть смирной, и тогда ты умрешь быстро и хорошо.

Джулиана молчала. Она понимала, что все ее слова окажутся тщетными: этот человек уже убил бы ее, если бы хотел. И никакие деньги ему не нужны.

— Кстати, — словно прочитал ее мысли Абадайя, — при тебе должен быть чек. Это мне известно. Отдашь добровольно, я надеюсь? Конечно, я мог обыскать тебя, пока ты была без сознания. Но мне хочется видеть, как ты покоряешься мне, как сама снимаешь свою одежду. — Его голос даже задрожал от возбуждения. — Не сопротивляйся мне. Отдай чек по-хорошему, а потом раздевайся. Я подарю тебе наслаждение. И ты умрешь незаметно. Обещаю, мальчишку твоего тоже мучить не стану, когда найду. Это такая радость — умереть безболезненно. Бывает, ведь иначе.

Джулиана молча покачала головой. Если выходу нее один — смерть, — без сопротивления она не умрет.

— Жаль, — огорчился Абадайя. — В таком случае — сначала чек, а потом все остальное.

Джулиана вскочила и отбежала к противоположной стене; ухмыльнувшись, Краштвуд двинулся за ней, словно играющий с мышью кот. Он был нетороплив. Да и куда ему спешить? Джулиана быстро огляделась, увидела стоявшую на столе вазу и, как только Абадайя подобрался достаточно близко, схватила ее и ударила его по голове. Ваза разлетелась на множество осколков; Краштвуд с искривившимся от боли лицом изо всех сил толкнул Джулиану и рухнул; она не удержалась на ногах и отлетела в сторону, почувствовала, что не может устоять, и, падая, сильно ударилась головой об угол стола…

Джулиана пришла в себя через несколько минут. На полу рядом с ней, постанывая, лежал человек, его длинные, собранные в хвост волосы были в крови. Кто он?.. Что случилось?.. Она убила человека? О боже. Нет. Вроде бы он жив. Но может умереть. Она знала только одно: нужно бежать. Бежать, и немедля, нельзя оставаться тут. Джулиана, пошатываясь, поднялась на ноги, схватила шляпку, попятилась к двери. Слепо пошарила по ней — к счастью, ключ торчал в замочной скважине. Пара мгновений — и Джулиана оказалась в длинном, пахнущем мочой коридоре. Все вокруг плыло. Она знала, что должна идти. Скорее. Куда? Просто идти…

Она спустилась по лестнице, пару раз едва не упав, распахнула дверь и оказалась на улице. Вокруг были люди. Немного, но были. Джулиана диким взглядом обвела окрестности, коснулась головы, зачем-то надела шляпку, которую до сих пор держала в руке. Неподалеку высились мачты, слышались крики чаек… Порт. Это порт. Она знала, что нужно бежать: иначе тот человек найдет ее и убьет, как только очнется. Ей надо уехать как можно дальше. Ей казалось, что она забыла что-то важное, но Джулиана никак не могла вспомнить, что именно. Потом, все потом. Сейчас главное — уйти отсюда.

Она двигалась словно в толще воды, каждый шаг давался с трудом. Люди не обращали на нее внимания. Джулиана брела по улице, и улица вывела к порту, где покачивались у пирсов шлюпки, доставлявшие пассажиров на корабли.

В одну из них садился человек в капитанской форме, по виду англичанин, явно собиравшийся добраться до своего судна.

— Постойте! — вскрикнула Джулиана.

Мужчина обернулся; у него были ясные глаза и пушистые усы.

— Да, мисс? — Он действительно говорил по-английски.

— Вы с пассажирского судна?

Джулиана говорила с некоторым трудом.

— Парусник «Королевская слава». Мы идем в Мельбурн.

— Замечательно. — Джулиана вытащила кошелек, который непостижимым образом остался при ней, и сунула его в руку опешившему капитану. — Вот. Возьмите меня с собой. Умоляю.

— Но, мисс… — мужчина взвесил кошелек в руке. — Но…

— Прошу вас! — умоляюще прошептала Джулиана. — Мне нужно уехать! Пожалуйста!

Капитан заглянул в кошелек и, видимо, остался доволен увиденным. — А ваш багаж, мисс?

— У меня нет багажа. — Она решила солгать. Что угодно, лишь бы не остаться здесь! — Его потом привезут. Позже.

— Понятно, — с сомнением протянул капитан, но, взвесив кошелек еще раз, решил не задавать лишних вопросов.

Он взял под козырек и предложил Джулиане руку, чтобы молодая женщина могла войти в шлюпку.

— Добро пожаловать на «Королевскую славу», мисс! Мы, конечно, уступаем чайным клиперам в скорости, но, поверьте…

Джулиана не слушала болтовни капитана. Она сидела, сложив руки на коленях, и смотрела, как удаляется берег. Удаляется то черное, что было там. Она бежит. Бежит на край света.

Как она добралась до своей каюты, Джулиана не помнила. А следующим ее воспоминанием была уже портовая гостиница в Мельбурне и — лицо Джеймса Форда…

Джулиана не сводила глаз с этого человека. Абадайя Краштвуд — вот его имя. Он хочет ее смерти, и не просто хочет. Он — ищейка, посланная за ее жизнью и душой. Кто-то настолько желает ее смерти, что готов преследовать Джулиану до самого края земли, без остановки, без отдыха, до самого конца. Он заметил ее. Абадайя видел корабль, видел его название. Пойдет ли он следом? Конечно, пойдет. На мгновение Джулиане захотелось, чтобы все кончилось здесь и сейчас. Стоит немного сильнее перегнуться через перила, оттолкнуться руками — и кануть в голубой бездне океана. Здесь, на глазах у своего преследователя. И все кончится. Ищейка получит свое.

Голос Эдди вырвал Джулиану из черного мрака уныния и отчаянья. Нет. Не так. Не на глазах у сына. Не на глазах у Джеймса. Они этого не заслужили. Сколько бы ей ни отвела судьба, пусть. Она вернется в Мельбурн, займется пансионом. Главное, чтобы никто и ничего не заподозрил. А когда Абадайя Краштвуд придет за ней, она подчинится. И попросит лишь одного: сделать так, чтобы она исчезла без следа — и в обмен на эту услугу она сделает все, что он пожелает. Эдди станет богатым наследником, а она назначит его опекуном Джеймса. Сколько бы дней ей ни оставалось, она их проживет.

Мельбурн встретил их жарой и пылью: середина австралийского лета. Эдди утомило долгое путешествие морем, хотя он и старался этого не показывать. Форд, привыкший за время вынужденной изоляции на корабле каждый день проводить рядом с Джулианой, смотрел на приближающийся берег с определенным неудовольствием. Хотя Джулиана много времени уделяла сыну, она никогда не отказывала Джеймсу в общении; они обсуждали книги, купленные в Бомбее, Джулиана делилась своими планами насчет пансиона. Они говорили обо всем на свете, и это все больше сближало их.

Джулиана казалась спокойной, но печальной. Форд не мог понять, почему она грустит. Казалось бы, все идет как нельзя лучше: она нашла сына, память постепенно возвращается, она обеспеченная и даже богатая дама. В чем причина ее печали? Иногда Форду казалось, что она больна, смертельно больна. Еще полгода назад он и представить себе не мог, что скажет о ком-то, что на этом человеке, видите ли, лежит тень смерти. Теперь же он ясно и больно ощущал эту тень, призрак безнадежности и конца. Это было необъяснимо и страшно. Их каюты располагались рядом, поэтому он часто слышал, как Джулиана поет колыбельную сыну, рассказывает ему сказки, смеется и заставляет смеяться сына. Эдди был еще слишком мал, чтобы долго помнить плохое, поэтому мальчик искренне радовался воссоединению с матерью и совершенно не вспоминал о разлуке. Джулиана же не могла отвести от сына глаз, постоянно искала его взглядом, поправляла одежду, обнимала и целовала. Мальчик принимал эти ласки и отвечал на них с искренностью невинной души.

Эта сторона натуры Джулианы поразила Джеймса еще глубже, чем ее красота, грация, острый ум и образованность. Нежность и терпение, мягкость, абсолютная преданность и ласковая способность прощать, соединенная с уверенной настойчивостью талантливого воспитателя. Она действительно может стать хорошим учителем, она способна передать другим огонь своей души и стремление познавать мир. Форд смотрел на Джулиану, стоящую у поручней на носу клипера вместе с сыном, и думал, что никогда не сможет отпустить ее. Что угодно, только не это. С тех пор как она покинула Гленфилд, он постепенно терял ее. Она утекала, как вода. То страстное притяжение, что возникло между ними так быстро, больше не давало ему никакой власти над ней. Что-то более сильное влекло Джулиану куда-то во тьму. Несколько раз он пытался заговорить о ее печально она умело переводила разговор на другое. У нее появилась какая-то тайна, к которой она никого не желала допускать.

— Джулиана, — Форд подошел к матери и сыну. — Я помню, что ты не захотела принять мое предложение насчет квартиры, но теперь, когда с тобой Эдди, может быть… Я все же думаю, что тебе стоит пожить там. Я устроюсь в гостинице.

— А когда приедет папа?

До сих пор мальчик никогда не заговаривал об отце, и это слово заставило Форда вздрогнуть. Он напряженно ждал ответа.

— Папа? — Джулиана погладила сына по голове. Она знала, что рано или поздно Эдди спросит, и ответ приготовила заранее: — Я не знаю, милый. Понимаешь, мама долго болела, а папа…

— Ты говорила, что папа уехал далеко-далеко, что он хочет приехать, но не может.

— Да, сынок, не может. Но он любит тебя и думает о тебе.

— А о тебе? — Мальчик смотрел Джулиане в лицо напряженно и внимательно. — О тебе он думает? А ты любишь его?

— Родители всегда помнят о детях и любят их. И мужья о женах.

Джулиана покривила душой. Она совершенно ничего не помнила о своем муже. Несколько смутных вспышек, странные сны. То, что сейчас сказал Эдди, утвердило ее в мысли о том, что она вдова. Давно ли? И что случилось с ее мужем?

— А как зовут твоего папу, малыш?

Джеймс догадался, какой вопрос хочет задать Джулиана — и не может.

— Берти!

Альберт? Бертрам? Имя ничего не сказало Джулиане, не пробудило никаких воспоминаний.

— Хорошее имя, — похвалил Форд и с преувеличенным вниманием уставился на берег. — Сейчас причалим.

Глава 15

Место для пансиона Джулиана нашла почти сразу же. Утром следующего после возвращения в Мельбурн дня она с сыном вышла на улицу, просто пройтись, прогуляться до парка, который Джулиана заметила неподалеку. Удивительно, но среди пересохшего города оставался островок зелени, не выгоревшей под солнцем. Около самого парка обнаружился большой двухэтажный особняк, с широкой террасой и отдельным входом в небольшой флигель справа. Первый этаж был сложен из рустованного камня, а второй — из круглых бревен, гладко отполированных и выкрашенных в яркий голубой цвет. Крыша, крытая рифленым железом, сияла на солнце. Эдди тянул Джулиану в парк, но она все не могла отвести глаз от дома. И, о чудо! На маленькой зеленой калитке висела табличка: «Сдается в наем».

— Милый, — обратилась Джулиана к сыну. — Давай немного отложим поход в парк. Посмотри, какой прекрасный дом!

— Мы будем здесь жить?

Эдди сразу заинтересовался зданием.

— Если повезет, то будем.

— Тогда пойдем и посмотрим дом!

Мальчик толкнул калитку и побежал к крыльцу.

— Эдди, подожди! — вскрикнула Джулиана, но мальчик уже добежал до двери и постучал кулачком.

До молотка он, естественно, не мог дотянуться. Прежде чем Джулиана успела подойти, дверь открылась, и на крыльцо вышла сухонькая пожилая дама в белом крахмальном чепце и кружевной шали.

— И кто ты, юный джентльмен? — обратилась она к Эдди.

— Мама сказала, что мы будем жить в этом доме, — совсем не смущаясь, ответил Эдди.

— Простите его, — подошла к сыну Джулиана. — Он непоседливый ребенок.

— Ничего страшного, — мило улыбнулась старая леди. — Так вы интересуетесь домом, дорогая?

— Да. Меня зовут мисс Джулиана. — Она чуть замялась, но продолжила: — Мисс Джулиана Джоунс. Я увидела объявление на калитке.

— Я — миссис Далия Шервуд. Дом действительно сдается, но у меня есть условия. Пройдемте в дом, выпьем чаю, поговорим.

Джулиана последовала за пожилой леди в гостиную. Уже немолодая, но улыбчивая горничная подала чай и горячие коричные булочки. Эдди чинно и благопристойно принял чашку и занялся булочкой, так что Джулиана и миссис Шервуд смогли спокойно обсудить дела.

Идея с пансионом очень понравилась хозяйке, и дамы быстро обо всем сговорились. Миссис Шервуд жила во флигеле, а весь остальной дом решила сдавать. Наследство мужа, не очень большое, позволяло ей вести скромную жизнь, но поддерживать дом в приличном состоянии она была не в силах.

— Теперь мы пойдем в парк? — обрадовался Эдди.

— Да, милый. Дела можно отложить и до вечера.

Сердце Джулианы сжималось от боли при мысли о том, что ей придется оставить Эдди одного. Абадайя Краштвуд все равно ее настигнет. Если он не потерял след после того, как она вырвалась из его рук в Индии, ничто не заставит его отказаться от преследования. Стараясь не думать о том, сколько ей осталось, Джулиана устроилась на скамейке и с невыразимой нежностью наблюдала за сыном, бегающим по травке в погоне за бабочкой. В ридикюле у нее была припасена книжка, которую можно будет почитать, когда мальчик набегается и устанет.

В контору Джеймса они вернулись к обеду. Последние десять минут Джулиана несла сына на руках. Мальчик устал и засыпал на ходу. В квартиру на втором этаже был отдельный вход, так что Джулиана никого не отвлекла от работы. Толкнув дверь, она едва не столкнулась с Джеймсом, взволнованно ходившим туда-сюда по комнате.

— Джулиана! — начал он, а потом заметил спящего малыша.

Не произнося больше ни слова, он помог ей устроить сына в спальне, осторожно прикрыл дверь и только потом высказал, что хотел:

— Джулиана, я чуть с ума не сошел, когда пришел сюда и обнаружил, что вас нет и никто не знает, куда вы подевались.

— Мы ходили гулять в парк.

Она сняла шляпку, положила на стол и расправила ленты. — Простите, что мы заставили вас волноваться, Джеймс.

— Простите, я был несдержан, — Форд вздохнул. — Вы не обязаны передо мной отчитываться.

— Все равно, мы не хотели вас встревожить.

Джулиана оставила шляпку в покое и предложила Джеймсу сесть.

— Кажется, я нашла дом для своего пансиона.

— Поздравляю.

Формула вежливости вырвалась прежде, чем он успел действительно осознать новость. Джулиана окончательно покидает его. Если в Гленфилде у него были все возможности добиться ее любви, то сейчас… сейчас он в таком же положении, как и все остальные мужчины Мельбурна. Которые вскорости оценят не только красоту мисс Джулианы, но и узнают о ее состоянии. Один Эдди был достаточно сильным соперником, а Эдди и толпа поклонников в придачу… Скоро к Джулиане и подойти нельзя будет без предварительной записи.

— Это по-настоящему прекрасный вариант, — рассказывала Джулиана. — Просторный, там есть все, что нужно, расположение выгодное… И хозяйка замечательная, миссис Шервуд.

— О, миссис Далия Шервуд! — протянул Джеймс.

— Вы о ней слышали?

— Кое-что, — уклонился от ответа Форд.

Не сообщать же Джулиане, что в давние времена, по воспоминаниям отца и его друзей, мадам Шервуд содержала самый изысканный бордель на приисках Виктории. Сейчас об этом вряд ли кто помнит, так что пусть бурное прошлое остается всего лишь мифом. Хватит с него откровений о прошлой жизни Бетси.

— Это дом рядом с парком. Практически идеальное место для пансиона благородных девиц.

— Сильно сомневаюсь в поголовном благородном происхождении ваших будущих воспитанниц, — улыбнулся Джеймс, — но вот деньги у их родителей точно водятся.

— Если бы голубая кровь гарантировала врожденные манеры, воспитание и образование, то в моем пансионе не было бы нужды. — Джулиана помедлила. — Миссис Шервуд готова нас принять уже сегодня вечером. Думаю, мы переберемся сразу после обеда. Вещей у нас почти нет, так что проблем с переездом у нас не будет.

— Как пожелаете, Джулиана.

— Джеймс, — она посмотрела ему в глаза. — Я не хочу, чтобы вы сочли меня неблагодарной, но иногда нужно действовать решительно. Так всем будет лучше.

— Я все равно буду рядом, — ответил он. — Вы знаете, что я не отступлюсь.

— Я знаю, Джеймс. Но поверьте, и я не изменю решения. Я не прощу себя, если навлеку на вас неприятности. Потому что вы так много для меня сделали, потому что вы вернули мне сына и потому что я… понимаю ваши чувства.

— Потому что вы отвечаете на мои чувства.

Джулиана отвела взгляд.

Предсказания Джеймса полностью сбылись. Едва в газетах появилось объявление, что миссис Джулиана Джоунс открывает пансион благородных девиц, как в ее дом потянулись не юные леди, но целые толпы поклонников разных возрастов. Пару раз заглянув в гости к обеду, Джеймс обнаружил, что за столом, помимо него, Джулианы и маленького Эдди, присутствуют еще пятеро мужчин. На всех тумбочках стояли вазы, полные цветов. Сам он о букете как-то не подумал. Пришлось вести чинные беседы, причем не с Джулианой, а с этими наглыми негодяями.

— Миссис Джулиана, — обратился к хозяйке дома один из гостей, холеный брюнет в нежно-голубом костюме. Кажется, он владел лесопилкой где-то в предгорьях. — Как идут ваши дела с пансионом?

— Я занялась кое-каким переустройством дома и дала объявление о наборе преподавательниц и воспитанниц. Если все пойдет по плану, то через месяц пансион уже откроется.

— Если ваши воспитанницы будут столь же умны и образованны, как их патронесса, то Мельбурн быстро станет городом невест. — А этот фрукт был в нежнейше-зеленом костюме, словно кузнечик по весне. Странные же у некоторых понятия о том, что значит принарядиться.

— Вы слишком щедры на комплименты.

Джулиана была изысканно вежлива — но и только. Однако и это расценивалось поклонниками как поощрение. Джеймс скрипнул зубами. Сосед подпрыгнул на стуле — видимо, услышал. Форд продемонстрировал юнцу пренеприятную улыбку. Тот поежился, но пялиться на Джулиану не перестал.

После пары подобных визитов Форд впал в несвойственную ему депрессию и заперся в своей квартире с бутылкой шотландского виски и книжкой. Удивительно, но с тех пор, как Джулиана пристрастила его к чтению, он не мог уснуть без книги или выкурить трубку, просто бездумно пялясь в небо. Все эти выдуманные миры приобрели над ним странную власть. По рекомендации торговца книгами он купил на днях роман «Гордость и предубеждение» мисс Остен. Продавец сказал, что ему понравится.

Пока что нравилось, даже интересно было, чем все закончится. К середине дня и бутылки Джеймс добрался до того места, где мистер Дарси делает мисс Элизабет предложение. И тут его осенило: как и мистер Дарси, он считает, что достаточно ему любить Джулиану, чтобы она полюбила его и согласилась стать его. Но ведь это не так. И никто не даст ему гарантии, что кто-нибудь из этих наглецов не сможет пробудить в ней те же чувства, что и он. Да и что он знает о ее чувствах? Да, она столь же страстно желает его, как и он ее. Но неужели можно хоть на мгновение подумать, что такая благородная леди уступит страсти, если не испытывает настоящей любви и если не уверена в предмете страсти? Разве говорил он Джулиане хоть раз, что любит ее и готов стать для нее надежным мужем, беречь и охранять ее всю жизнь, в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит их? Кажется, нужно, наконец действовать по правилам, которые приняты во всех этих великосветских кругах. Конечно, хорошо быть богатым скваттером и западным женихом. Это вполне достаточно для девиц Вортуорт, но совершенно недостаточно для Джулианы. Она умна, красива, богата. У нее сеть сын — и она уже была замужем. Ходить вокруг и бросать страстные взгляды — это невероятная глупость.

Форд поставил бутылку на стол, отложил книгу и направил свои стопы в книжную лавку. Опять. Ему было жизненно необходимо приобрести какое-нибудь руководство по ухаживанию за благородными леди из богатой семьи. Кажется, что-то подобное он там видел.

Джулиана только что получила от мальчишки-курьера несколько объемистых свертков с одеждой для Эдди. Мальчику явно требовалось гораздо больше, чем пара штанишек, рубашка и курточка, в которой Джулиана забрала его из приюта при католической миссии в Бомбее. Поднявшись наверх, Джулиана принялась раскладывать по ящикам комода новые вещички: маленькие рубашечки, коротенькие бриджи, носочки и белье. Руки ее слегка дрожали, она не могла не думать, что, возможно, ей придется покинуть Эдди, едва она успела его найти. Она взяла из свертка очередную рубашонку и разложила на полке комода, помедлила и начала аккуратно сворачивать: сюда рукавчик, сюда другой…

Джулиана бросала в сумку одежду Эдди, поспешно, не заботясь о том, чтобы каждая вещичка была аккуратно сложена. Разительный контраст с ее обычной спокойной аккуратностью! Но сейчас не до таких мелочей. Прочь из этой страны, скорее, скорее! Только бы не оставаться здесь, в этом ненавистном месте, с которым связано столько воспоминаний, теперь отравленных! Слезы жгли Джулиане глаза.

Она почти швыряла вещи, не заботясь о том, что они помнутся, что будут сложены как-то не так. Торопливое желание убежать, исчезнуть из Англии навсегда затопило все существо Джулианы, и она не могла больше ему противиться. Может, это и плохо — бежать вот так. Может, и недостойно. Но она не видела другого выхода и не желала теперь иного. Дядя примет ее в любое время. Он писал, часто писал, что очень хочет увидеть и племянницу, и ее сына. Джулиана ни разу не встречалась с дядей; возможно, с его стороны это лишь вежливые пустые слова. Если окажется так, Джулиана и Эдди все равно не пропадут. Она уедет куда угодно и сделает что угодно, лишь бы обеспечить спокойствие Эдди, лишь бы он никогда не узнал, что произошло.

Может быть, она и расскажет ему однажды. А возможно, и нет…

В комнату заглянула служанка.

— Мисс, вам помочь?

Слуги в доме уже знали, что хозяйка его покидает.

— Да, благодарю, Элис. Только быстро. Все нужно сложить очень быстро.

— Хорошо, мисс.

Джулиана сама не знала, чего опасается. Но ощущение опасности нависло над ней, как дамоклов меч. Она могла лишь скрыться, словно юркий зверек, за которым гонится хищник Быстрее. Быстрее. Сердце взволнованно тюкало в груди.

Оставив Элис разбираться с вещами (служанка действительно сделает все лучше и быстрее), Джулиана пошла в комнату к Эдди. Мальчик сидел на кровати и листал книжку. Джулиана присела рядом и прижала сына к себе.

— Мы уезжаем, Эдди.

— Куда, мамочка?

— Очень далеко, в жаркие края. Тебе там понравится.

На самом деле Джулиана не была так уж в этом уверена. Но Эдди еще маленький, он быстро все забывает, впечатления сменяются, и он привыкнет.

— А папочка поедет с нами?

Горло сдавило острой болью.

— Нет, папочка не сможет, — с усилием выговорила Джулиана.

— А потом он приедет?

— Может быть.

— Когда?

— Не знаю, Эдди. Не знаю.

Она все объяснит ему позже. Может быть, на корабле. Может быть, уже в Индии. Расскажет, что папочки в их жизни больше нет. Джулиана обхватила сына руками и уткнулась в его сладко пахнущие волосы, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться.

— Мисс! — в комнату вбежала Элис. — Все готово!

— Хорошо. — Джулиана встала, потянула за собой Эдди. — Пусть подают экипаж. Мы едем немедленно.

Глава 16

После нескольких дней, проведенных в обществе поклонников, Джулиана поняла, что так дальше продолжаться не может. Толпа мужчин в доме мешала заниматься делами, отпугивала кандидаток в преподавательницы, а уж тем более воспитанниц. Что с этим делать, Джулиана не знала. Если просто запретить недавно нанятому дворецкому открывать двери, то поклонники начнут караулить в саду или на улице. Да и сомневалась Джулиана, что флегматичный и полноватый дворецкий, Вусли, сможет захлопнуть дверь перед носом у решительных мельбурнских мужчин. Особенно перед носом одного конкретного мужчины. Джеймс Форд начал осаду по всем правилам галантного искусства. Джулиана подозревала, откуда он поднабрался знаний, так что теперь она даже слегка сожалела, что открыла для него мир книг.

Каждое утро Джеймс присылал ей букет, причем Джулиана узнавала его среди всех остальных: простой, скромный и элегантный, ничего вызывающего и излишне роскошного. Кажется, в его книге было написано, что дамам, уже побывавшим замужем, а тем более вдовам, ничего «слишком» дарить не стоит. К каждому букету прилагалась короткая записка, где Джеймс в самых изящных выражениях осведомлялся, может ли Джулиана уделить ему немного своего времени и прогуляться с ним в парке после обеда (он прекрасно знал, что именно в это время она выходит на прогулку с Эдди). Как это ни странно, ни один из остальных поклонников до такого хода не додумался. Наверное, они не знали, как вести себя с Эдди. Джеймс же знал — или интуитивно нашел правильную линию поведения. Вряд ли в книгах пишут о том, как подружиться с шестилетним сыном предмета своих воздыханий.

Однажды утром Джулиана получила очередной букет от Джеймса. Это были розы, белые розы, миниатюрные и нежные, еще с капельками росы. Она поднесла букет к лицу, вдыхая свежий тонкий аромат…

На сей раз они встретились не у озера. Стояла непогода, моросил мелкий дождь, и Джулиана замерзла даже в теплом плаще от порывов холодного ветра. Следуя указаниям из полученной утром записки, она пробралась через сад и по узкой тропинке вышла к полузаброшенному гроту. Здесь стояла деревянная скамья срезной спинкой, и ветер стихал, не в силах взять штурмом высокий холм. На скамье сидел человек, которого Джулиана хотела видеть больше всех на свете. Он поднялся ей навстречу и тут же заключил в объятия.

— Ты пришла! И совсем замерзла…

— Рядом с тобой мне не холодно.

Она смотрела на него сияющими глазами. Его близость, его запах вызывали в душе целую бурю Амоций.

— Садись.

Он увлек ее за собой и усадил рядом на скамью.

— Вчера я целый день ждал этого мига. Только и мог думать о том, как мы встретимся. И сейчас, когда ты здесь, я не могу на тебя наглядеться, не могу надышаться тобой…

Он торопливо принялся покрывать короткими поцелуями руки Джулианы; потом, спохватившись, отстранился на миг, достал из-за спинки скамьи припрятанный там букет и протянул девушке. Мелкие белые розы остро пахли летом. Джулиана зарылась в них лицом, чувствуя на своих щеках капли росы.

— О, Берти…

— Я сам срезал их в саду для тебя. Нравятся?

— О да!

— Это словно наваждение. — Он накрыл ее ладони своими. — Я все время думаю о тебе! И не могу остановиться. Мне хочется быть с тобою рядом каждое мгновение. Я слишком много читаю романов, верно? — Он усмехнулся. — Но я таков, каков я есть. Может, не столь решителен, как следовало бы. Одного я хочу точно. Джулиана, — голос Берти на мгновение прервался, — стань моей!

— Что ты имеешь в виду?

В горле у Джулианы пересохло.

— Я хочу подарить тебе все то, о чем ты пока не подозреваешь.

Берти наклонился к Джулиане и говорил, почти касаясь губами ее губ. Букет едва не зажало между ними, и Джулиана отложила цветы.

— Только догадываешься. Это иной мир, но тебе понравится, обещаю. Я хочу обладать тобою до конца, а ты будешь обладать мной.

Он поцеловал ее, не дожидаясь ответа; Джулиана ответила на поцелуй. Она уже привыкла к прикосновению его губ и никак не могла насытиться; казалось, когда они вместе, мир выворачивается наизнанку — и там, на другой стороне, возможно все. Рука Берти скользнула по шее Джулианы, пальцы зарылись в ее волосы. Большой палец гладил мочку ее уха, и это зажигало в груди Джулианы огонь, черный, как самая долгая зимняя ночь.

— Берти! — выдохнула она, и он отстранился на мгновение.

— Ты ведь уже моя, — прошептал он, — уже моя! Джулиана! Почему ты отвергаешь меня? Почему не хочешь отринуть последнее препятствие между нами? Ведь разве тебе, — он привлек ее еще ближе, провел ладонью по спине, — не нравится то, что я тебе предлагаю? Разве ты не можешь согласиться?

В его объятиях ей было так уютно, так спокойно. И тем не менее Джулиана покачала головой.

— Нет, Берти. Я не так воспитана.

— Чего же ты желаешь?

— Ты знаешь.

— Я не могу!

— Но что? Что тебе мешает? — Джулиана впилась взглядом в его лицо. Берти отвел глаза. — Твоя судьба уже связана с чьей-то? Тебе обещана невеста? Ты женат? Ты ничего не говоришь, ускользаешь каждый раз! Только намеки, в которых я не в силах разобраться! Я больше не могу так. — Она отстранилась, вывернулась из его объятий. — Я хотела бы принадлежать тебе, как ты просишь. Но мое воспитание, моя честь не позволяют мне этого сделать. Если я так поступлю, то до конца жизни буду терзаться чувством вины и согрешу перед Богом. Я не могу. Извини, но я не уступлю, как бы мне этого ни хотелось.

— Ты отвергаешь меня потому, что боишься неодобрения церкви?

В голосе Берти прозвучала настоящая боль.

— Не только. Потому что таким образом я предам саму себя.

— Разве быть вместе с любимым человеком — это предательство?

— Для союза, не освященного церковью, да. Я понимаю это так. Иначе все то, во что я верила с самого детства, вообще не имеет смысла. Я не могу это принять.

Берти тяжело вздохнул и взъерошил светлые волосы, завивавшиеся от влаги.

— Все так сложно, Джулиана.

— Объясни мне. — Она вновь потянулась к нему, провела ладонью по его щеке. — Ты же знаешь, я пойму. И, возможно, вместе мы отыщем выход…

— Боюсь, что нет.

Опять воспоминание. После возвращения из Индии память постоянно подбрасывала Джулиане такие картинки, словно кто-то там, наверху, решил вернуть ей ее жизнь до того, как… Прежде, чем Абадайя Краштвуд ее найдет. Клипер пролетел путь от Бомбея до Мельбурна меньше чем за две недели. Пароход потратит на это около трех, если погода будет благоприятствовать. Джулиана узнала, что начался сезон штормов, так что вряд ли какие-либо корабли, кроме самых отчаянных, пересекут Индийский океан. Капитаны не рискуют в такую погоду. Почтовый пароход придет через пару месяцев, к концу лета. Это давало надежду, что ей отпущено немного больше, чем она думала вначале. Может быть, удастся открыть пансион и оставить Эдди в наследство еще и работающий бизнес. На следующий день после переезда к миссис Шервуд Джулиана посетила нотариуса и составила завещание, назначив опекуном Эдди мистера Джеймса Форда. Она старалась не думать о приближающейся опасности, старалась просто жить и быть рядом с сыном. Воля Всевышнего неисповедима. Абадайя Краштвуд вполне может сгинуть в океане, а она все будет ждать и вздрагивать от любой тени в темном углу. Что бы там ни было, сама себе она жизнь портить не будет.

В одну из ночей, когда Джулиана в полудреме лежала в своей кровати, обнимая Эдди, прибежавшего к ней после привидевшегося страшного сна, она со всей ясностью и определенностью вспомнила большой отрезок своей прежней жизни. Немного обрывочно, но совершенно понятно.

В спальне горели свечи; Джулиане почему-то казалось, что нельзя ни на мгновение оставлять сына в темноте. Она боялась за него, как никогда и ни за кого не боялась; она, наверное, просто утомилась, вот и все. Роды были трудными, но, к счастью, завершились благополучно; и вот уже вторую неделю Джулиана не могла нарадоваться на своего сына. Эдди. Маленький Эдди.

Как же она его любит!

Сейчас Эдди спал в колыбельке, а Джулиана сидела рядом, тихонько покачивала ее и смотрела на сына, едва дыша. Он такой смешной, маленький и сморщенный, со светлыми волосенками на крохотной голове. И уже сейчас похож на отца — человека, которого Джулиана любила всей силой своего сердца. Эдди тихо и смешно сопел, укутанный в мягкое одеяльце. Джулиана склонилась ближе, прислушиваясь к дыханию сына, и не зная зачем это одеяльце поправила, хотя это было, вовсе не нужно. Но она была нужна Эдди. Он чувствовал, когда мать рядом, а когда отходит, и начинал плакать, если ее долго нет.

— Ты такой маленький у меня, — прошептала Джулиана сыну, хотя он не мог еще понять ее. — Такой беззащитный. Я буду тебя защищать. От всего. Ото всех. Пока ты еще не знаешь, как велик и сложен мир, в который ты попал. Но однажды, ты вырастешь и станешь важен и необходим не только мне, но и многим, многим людям. Так будет, Эдди. Я знаю.

Она коснулась его лба легким, как бабочка, поцелуем. Эдди не проснулся, и Джулиана тихонько засмеялась от переполнявшего ее счастья. У нее есть все, чего только можно пожелать. Любящий муж. Прекрасный сын. Счастливая жизнь. Совсем счастливая, если бы… Если бы не некоторые детали.

За дверью послышались шаги, раздался скрип — кто-то вошел. Джулиане не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это Берти. Он остановился у нее за спиной, положил руки ей на плечи, прижал к себе. Джулиана с удовольствием ощутила его знакомое, надежное тепло.

— Спит? — спросил Берти, хотя ответ был очевиден.

Но рождение сына тоже сделало мужа счастливым и немного растерянным (ведь он сам еще был очень молод!), поэтому иногда он задавал глупые вопросы, не в силах поверить, что такое счастье — Эдди — появилось у них с Джулианой.

— Спит, — шепотом ответила она. — Так сладко…

— Тебе бы тоже не мешало поспать. Тетя Патрисия говорит, что ты не высыпаешься. Оставь Эдди хоть ненадолго, няня за ним присмотрит.

— А если с ним что-нибудь случится? Если он будет нуждаться во мне, а меня не окажется рядом?

— Поверь, Джули, люди становятся взрослыми и в таких случаях. Взгляни хотя бы на меня.

Джулиана помолчала, потом встала и повернулась к Берти. Он отступил на шаг: такой знакомый до последней черточки, усталый, с мягким взглядом.

— Кстати, хорошо, что ты заговорил об этом. — Она бросила взгляд на кроватку, опасаясь, что ее голос может разбудить малыша. — Теперь все изменилось.

— Мы уже говорили об этом.

Берти заложил руки за спину: признак пробуждающегося упрямства.

— И еще не раз заговорим. Я не намерена оставлять эту тему. — Джулиана умела настаивать на своем. — Теперь, когда у нас есть Эдди, тыне считаешь, что мы кое-что должны нашим… родственникам?

Он вскинул голову.

— Нет! Ты не представляешь, сколько неприятностей это принесет.

— Почему? — Джулиана пожала плечами. — Мы обвенчаны перед Господом, в Его глазах мы муж и жена. Никто не сможет разорвать эту связь. Что нам скрывать? Свою любовь?

— Джулиана, — Берти шагнул к ней, мягко взял за локти, — ты прекрасно все знаешь и сама. У тебя есть все ответы. Неужели так сложно поверить мне, понять: то, о чем я говорю тебе, — не шутки? Это безрассудно и, может быть, даже опасно.

— Но почему? — взмолилась она. — Я не понимаю тебя. Я знаю, что тебе тяжело, но… я ведь люблю тебя, Берти, я твоя жена и буду рядом, что бы ни случилось.

— Я боюсь, — еле слышно произнес он, — что твоя преданность обернется против тебя. Пожалуйста, Джулиана. Давай отложим этот разговор. Мы возобновим его и подумаем, что делать, но только не теперь. Не сейчас. Я не могу сейчас.

В его глазах отразилась такая боль, что Джулиана тут же пожалела о вырвавшихся у нее словах.

— Хорошо. — Она порывисто обняла мужа, желая только одного: чтобы он был счастлив. — Давай не будем об этом теперь. Ты посидишь со мной и Эдди?

Берти погладил ее по распущенным волосам.

— Любовь моя, я за этим и пришел.

Под утро она проснулась (Эдди по-прежнему спал рядом) и попыталась обдумать то, что вспомнила. Любимый муж, Эдди, счастливая семейная жизнь. Почему же она оказалась на краю света, одна? Кто хочет ее убить? И где Берти? Они с Эдди поспешно уехал из Англии. Джулиана помнила то чувство обиды и необъяснимого страха, что было в том воспоминании. Она страшилась чего-то — и одновременно надеялась, что появится кто-то (Берти?) и все снова станет хорошо.

Утро началось, как всегда, с букета от Джеймса. Джулиана улыбнулась. Неужели он считает, что может завоевать ее таким путем? Наивный. Если бы она уже не была безоглядно и предосудительно покорена им, то никакие букеты и никакие прогулки в парке, сопровождающиеся беседами о прекрасном и играми с Эдди, ему бы не помогли. Иногда Джулиане хотелось подойти к Джеймсу вплотную, развязать идеальный узел шейного платка, растрепать волосы, стащить пиджак — в общем, превратить застегнутого на все пуговицы вполне безупречного джентльмена (не идеального, но определенно достойного) в вольного и абсолютно очаровательного пастуха. Ах, если бы не тени прошлого, если бы не ищейка за спиной…

Однажды вечером Джеймс зашел без предупреждения, в качестве оправдания он продемонстрировал стопку книг.

— Пришел почтовый пароход так что в книжной лавке свежие поступления. Я решил, что вам с Эдди нужны новые сказки. Конечно, я и для себя кое-что купил, но я обязательно дам вам почитать. В обмен на ваши.

— Спасибо!

Эдди запрыгал от возбуждения, выхватил у Форда сверток и побежал в гостиную распаковывать.

— Вы же присоединитесь ко мне за вечерним чаем?

Джулиана думала, что предложение обрадует Джеймса, но тот, казалось, колебался, словно хотел отказаться.

— С удовольствием, — наконец согласился Форд.

Эдди, увлеченный новой книгой, согласился отправиться в кровать немедленно, поэтому Джулиана и Джеймс остались наедине. У горничной был свободный вечер, миссис Шервуд отправилась на три дня на ферму к старой подруге, а Булей не ночевал в доме, он был многодетным отцом и согласился работать только днем.

Джулиана разлила чай, поставила на стол сэндвичи с огурцом и свежие булочки с джемом.

— Кажется, все это приготовлено на завтрак, но я предпочту плотно поужинать.

Джеймс принял свою чашку, а от закусок отказался.

— Мисс Джулиана, я…

Она едва не расплескала чай, когда услышала столь формальное обращение.

— Джеймс, вы случайно не ударялись сегодня головой?

— Нет, а почему вы так подумали?

— Вы назвали меня «мисс Джулиана».

— Ах, это. — Джеймс аккуратно поставил на столик чашку с чаем, к которому даже не прикоснулся. — Просто так положено, я читал. Если джентльмен вынужден по такому вопросу обратиться к леди, а не к ее почтенному родителю, то обращаться к ней необходимо полным именем и титуловать полным титулом, даже если прежде они допускали между собой иное.

— У вас хорошая память.

Джулиана поняла, что сейчас последует, но избежать этого уже было невозможно. Форд явно собрался с духом и не думал отступать. Помолчав, он выговорил:

— Мисс Джулиана, вы станете моей женой?

— Мистер Форд, я чрезвычайно польщена, но вынуждена вам отказать.

Традиционная форма вежливого отказа прозвучала каким-то утонченным издевательством. Джулиана покачала головой.

— Джеймс, только прошу вас, не делайте то, что написано в вашей книге в разделе «Как вести себя, если вам отказали». Позвольте мне объяснить.

Он выглядел не просто разочарованным — убитым, хотя выражение лица почти не поменялось. Но Джулиана уже научилась угадывать его настроение.

— Наверное, я знаю, что вы хотите сказать.

— Если у вас хорошая память, а она у вас хорошая, то вы знаете, без всякого сомнения. — Джулиана не стала дальше тянуть. — Ничего не изменилось с того момента, как мы об этом разговаривали. Все стало еще хуже.

— Почему хуже? — удивился Форд. — К вам постепенно возвращается память, вы нашли сына. Я не понимаю.

— Я не сказала вам об этом в Индии, сама не знаю почему. Да и потом… — Пришло время говорить откровенно, она уже не имеет права молчать. — В последнее время я действительно много вспомнила. Своего мужа, тетю, дядю. Я не знаю, что с ними сейчас, и не помню, почему я оказалась в Индии. Я поспешно уехала из Англии. Из-за чего — не знаю. А вот из Бомбея я бежала, спасаясь от убийцы… Я видела там его, на пирсе. И он видел меня. И клипер. Я потеряла память из-за того, что меня хотели убить. Этот человек хотел убить — Абадайя Краштвуд. Так что все стало только хуже. Я не просто женщина без памяти, я женщина, которую преследует убийца. Он хотел убить не только меня, но и Эдди тоже. И пока я не пойму, почему меня преследуют убийцы и что случилось с моим мужем, я не могу принять ваше предложение.

— Пожалуйста, Джулиана, ответьте мне честно, очень вас прошу.

Форд встал и нерешительно сделал несколько шагов в направлении кресла Джулианы, секунду помедлил и решительно завершил задуманное: опустился рядом с ней на колени.

— Вы хотите принять мое предложение? Скажите «да» — и я буду ждать сколько угодно.

— Да, — она не удержалась и растрепала волосы на его склоненной голове:

— Джулиана… — Его голос дрогнул, но тут же обрел новую, неведомую ей доселе силу. Как будто мир Джеймса Форда сейчас перевернулся. Он и заговорил по-другому: — Тогда не отказывай мне сейчас. Поверь, я смогу решить все твои проблемы. Кто бы ни был этот Абадайя Краштвуд — он больше не прикоснется к тебе, не причинит ни малейшего беспокойства ни тебе, ни Эдди. Я клянусь.

И она верила ему, верила. Но она не верила себе. Не верила своим воспоминаниям, не знала себя. Какие еще темные места ее прошлого остались нераскрыты?

— А если я уже замужем?

Он молчал. Побить эту карту ему было нечем.

— Тогда я буду ждать и верить, что ты вспомнишь, что ты свободна, что ты можешь стать моей.

Он поднес руку Джулианы к губам и перецеловал каждый пальчик. Она не отняла руки, ведь ей страстно хотелось, чтобы он никогда не останавливался, чтобы это длилось вечно.

— Джулиана, скажи, чтобы я остановился, — взмолился Джеймс.

«Ради всего святого, не останавливайся!» — едва не вскрикнула Джулиана, но смогла лишь едва слышно простонать.

— Джулиана… Скажи, пока не поздно.

— Уже поздно.

Как это ни странно, это произвело обратный желаемому эффект — Джеймс отпустил ее руку и встал.

— Действительно, поздно. Мне пора. И завтра же с утра я пришлю к вам парней для охраны. Вам больше не надо ни о чем волноваться.

Она проводила Джеймса до калитки и вернулась в дом. Возможно, стоит довериться ему и себе окончательно. Может быть, он и сможет защитить ее и Эдди. Может быть, она свободна.

Глава 17

Джулиана присела на кушетку в гостиной. Только сейчас она поняла, что так беспокоит ее… помимо потери памяти и ищейки, идущей по ее следу. Муж. Берти. Он был в ее воспоминаниях. Они любили друг друга. У них есть сын. Но почему каждый раз, когда она о нем думает, когда пытается его вспомнить, что-то странное происходит в ее душе? Словно колючий еж сворачивается в груди. Это не страх, не боль утраты, не ненависть. Что-то неназываемое и невообразимое. Острая, непреходящая холодная пустота, словно место в ее душе и сердце, отведенное для Берти, превратилось в ледяную пустошь, в вечные снега, окутанные безраздельной ночью. Она не хотела, чтобы он появился в ее настоящем. Она хотела Джеймса. И из-за этого чувствовала себя отвратительно, словно… словно она изменила мужу, предала. Она пыталась вспомнить еще что-то — и боялась, что память откроет ей нечто такое, что не оставит никаких надежд, никакой возможности стать женой Джеймса Форда.

Да, уже поздно, действительно поздно, пора спать. Джулиана встала и едва не уронила со стола стопку книг. Кажется, завтра утром Джеймс явится вместе со своими людьми. Он забыл свои книги.

Джулиана всегда перед сном заходила посмотреть на Эдди, не изменила она этой привычке и сегодня. Тихо, стараясь не шуметь, она поднялась по лестнице и открыла дверь комнаты сына. У Эдди всегда горел ночник, поэтому ужасающая картина предстала перед Джулианой во всей своей полноте.

Абадайя Краштвуд, обтрепанный, обросший, но все же это был он. Не в силах ни закричать, ни пошевелиться, Джулиана лишь тихо пискнула. Но и этого было достаточно, чтобы привлечь внимание ищейки.

Когда Джулиана вошла, Абадайя стоял, склонившись над кроваткой Эдди, словно собирался поправить ему сбившееся одеяло. Теперь же он выпрямился и в упор уставился на Джулиану. Его холодные голубые глаза не имели никакого выражения, снулое безразличие — вот что в них сквозило.

Абадайя был готов рвать и метать, когда понял, что отплыть из Бомбея у него получится лишь через пару недель. Ни один корабль не собирался покидать порт, пока не закончится период самых сильных штормов. Почтовый пароход, на который он так рассчитывал, покинет Бомбей лишь через те же самые две недели. Птичка опять ускользнула. К тому же почта из Англии принесла дурные вести. Ему в помощь (а это значило, ему на замену) уже высланы люди. Если он их не опередит, то можно позабыть о Лондоне и начать подыскивать для себя хижину в джунглях, подальше от европейцев.

Когда почтовый пароход все же достиг берегов Мельбурна, Абадайя был измучен морской болезнью, но полон решимости покончить с этим делом раз и навсегда. Больше никаких разговоров, никаких нежностей. Он просто зайдет, прирежет птичку и ее выродка и подожжет дом. Говорят, в Австралии летом пожары не редкость.

Ему даже не пришлось тратить время на розыски ее дома. Надо же, назвалась миссис Джулианой Джоунс и думает, что спряталась. Прочитав в газете об открытии пансиона благородных девиц, Абадайя сразу же понял, что поиски завершены. Пароход причалил после обеда, а к вечеру Краштвуд уже пробрался в сад Джулианы и затаился в глубокой тени за сараем с инструментами. Скоро стемнеет — и все будет кончено.

Судьба подкинула еще одно препятствие: на накате явился какой-то хлыщ с объемистым свертком и просидел в доме едва ли не до полуночи. Вот тебе и целомудренная леди! Уж наверняка они там не чай пили! Впрочем, это не сто дело. Его дело — исполнить приказ. Сейчас Абадайя даже сожалел, что тогда, в Бомбее, не выполнил все по инструкции: найти, убить, изобразить несчастный случай, если представится возможность — забрать чек. Он проявил слабость, захотел кое-чего для себя, это-то его и подвело. Больше такого не повторится, приказ будет выполнен. И те, что спешат заменить его, останутся ни с чем. Абадайя Краштвуд еще ни разу не проваливал задания.

Наконец джентльмен соизволил удалиться. Птичка проводила его до калитки. Какие нежности! Пока они прощались, Абадайя воспользовался моментом и проскользнул в дом. У него возник план. Чтобы опять не вышло, как в прошлый раз, и не пришлось снова гоняться за сыном и родительницей по всему свету, он решил сначала тихо разобраться с мальчишкой, а потом заняться мамочкой. Тенью прокравшись на второй этаж, Абадайя оказался в коридоре, куда выходили шесть дверей. Придется заглядывать в каждую. Жаль, что он не посвятил подготовке операции несколько дней, тогда бы он знал, есть ли в доме еще люди, кто и где спит, да и план дома тоже не помешал бы. Однако Абадайе приходилось спешить — иначе его опередят другие.

Мальчишка нашелся только за пятой дверью. Спит как ангел. Так пусть же невинная душа и присоединится к хору небесному, раз уж на этом свете для него нет места. Тихо прикрыв за собой дверь, Абадайя подошел к кроватке и склонился над мальчиком, размышляя, как проще и тише с ним покончить.

— Ты же не будешь кричать, милочка, — прошипел ищейка. — Разбудишь мальчишку.

Стоило Джулиане услышать его мерзкий голос, так долго наполнявший кошмарами ее сны, как оцепенение спало. Она не стала кричать, а молча бросилась на Абадайю с кулаками. Он не ожидал нападения, так что Джулиане даже удалось оттолкнуть его от кроватки Эдди. Она закрыла собой сына и прошептала:

— Убирайтесь! Я уже позвала слуг!

— Мне не понадобится много времени. Да и ваша горничная меня не пугает, а вот позабавиться с ней я не прочь. — Он засунул руку за спину и достал огромный, остро отточенный нож. — Пристрелить тебя я не могу, сразу сбегутся соседи, так что придется тебе помучиться, раз не согласилась ублажить меня в Бомбее.

— Убирайтесь!

Джулиана не повышала голос, боясь разбудить сына. Абадайя же, кажется, всегда говорил лишь свистящим шепотом, словно в горле у него что-то застряло.

— И не подумаю.

Перекинув пару раз нож из руки в руку, он двинулся на Джулиану.

— Вы обещали убить нас быстро, если я вам отдамся, — проговорила Джулиана, не сводя глаз с блестевшего даже в тусклом свете ночника лезвия.

— Ага! — оживился Абадайя. — Значит, испугалась смерти?

— Так вы выполните свое обещание?

— Только если отдашь мне еще и деньги.

— Хорошо, я отдам все, что у меня есть, — быстро согласилась Джулиана. — В моей комнате.

Единственным ее желанием было увести ищейку как можно дальше от сына. Глупая надежда: так можно лишь отсрочить неминуемое, но Джулиана была готова на все, лишь бы дать сыну шанс спастись. Сначала увести Абадайю из комнаты Эдди, а потом она еще что-нибудь придумает. Удалось же им с сыном сбежать и прошлый раз. Может быть, удача улыбнется им и сегодня.

Комната Джулианы находилась рядом со спальней Эдди, но ведь Абадайя про это не знал! Он вышел вслед за Джулианой в коридор, не отступая ни на шаг, спустился по лестнице в гостиную. Нож он так и держал в руке, только перехватил по-другому. Джулиана догадалась, что это метательный хват.

Внизу еще горели свечи, Джулиана думала посмотреть на Эдди и спуститься на кухню, выпить теплого молока. На столе по-прежнему лежала стопка книг. Ох, Джеймс!

Входная дверь открылась и грохнула о стену; Абадайя повернулся на звук и приготовился метнуть нож. Никого. Непроизвольно Джулиана отступила на пару шагов от ищейки. Теперь их разделяли несколько шагов и спинка кушетки. Почему открылась дверь? Сквозняк?

Абадайя же осторожно двинулся к двери, словно позабыв о Джулиане, не представлявшей для него особой угрозы. Свет свечей, хоть и слабый, мешал ему рассмотреть хоть что-то в темноте за дверью. Неожиданно там что-то шевельнулось, Джулиана не поняла, что это было, и Абадайя метнул свой страшный нож. Раздался глухой удар и мучительный стон.

— Ага! — обрадовался Краштвуд и шагнул в темноту прихожей.

Что произошло дальше, Джулиана не поняла, но в следующее мгновение Абадайя влетел в гостиную и растянулся на полу. У него в спине торчал его же нож.

Джулиана едва успела подавить рвущийся из груди крик ужаса и облегчения. Кажется, она спасена. Но как?

Джеймс Форд тихо вошел в гостиную и прикрыл за собой дверь.

— Я забыл книги.

Джулиана закрыла лицо руками, рухнула на пол и зарыдала. Из-под правого локтя Абадайи Краштвуда растекалось по нежно-бежевому ковру темное кровавое озерцо.

Форд обогнул тело и опустился на пол рядом с Джулианой. Что сделать и что сказать, он не знал. За свою жизнь Джеймсу приходилось убивать людей, причем не один раз — иногда даже он это делал расчетливо и хладнокровно. Но ни разу в жизни он не забирал жизнь так легко и с таким удовольствием. Он предполагал, что Абадайя может бросить в него нож, так что своевременно нашел, чем прикрыться. Выдернуть нож из спинки стоявшего в прихожей кресла и всадить в спину убийце было делом пары секунд. Форд был доволен своей работой. Джулиана же, по всей видимости, видела убийство первый раз в жизни.

— Джулиана, где Эдди?

Она мгновенно перестала плакать и вскочи ла на ноги: имя сына произвело магическое действие. Джеймс тоже поднялся.

— Он наверху. Я старалась, чтобы он не проснулся.

Она шагнула к лестнице, но Форд ее удержал.

— Иди к нему и оставайся там. Ты слышишь? Оставайся с Эдди и никуда не выходи. Ты меня поняла? Я скоро вернусь.

Джулиана кивнула, но Джеймс сомневался, услышала ли она хоть слово. Тогда он осторожно взял ее за руку и сам повел наверх. Джулиана шла, покорная и явно ничего не соображающая. Дверь в спальню Эдди осталась открытой, однако мальчик так и не проснулся, и из груди Джулианы вырвался вздох облегчения. Она присела на краешек кровати сына, осторожно взяла мальчика на руки и прижала к груди. Эдди спокойно спал, невинный и уставший за день ребенок.

Спустившись вниз, Джеймс осторожно, чтобы не наступить в кровавую лужу, подошел к трупу. Очевидно, это и есть Абадайя Краштвуд. Что ж, одной проблемой меньше. Кажется, теперь между ним и Джулианой стоит только ее призрачный муж. Да уж, если бы и с ним можно было так легко покончить!

Форд осторожно перевернул труп. Ковер все равно безнадежно испорчен, так что сильно осторожничать не стоит. Кроме ножен за спиной, Краштвуд имел при себе «кольт», удавку и маленький стилет. В карманах нашлась достаточно солидная сумма денег, кисет, трубка и свернутая в несколько раз бумага с гербовой печатью на веревочке. Джеймс развернул потертый на сгибах листок и похолодел. «Именем Короны прошу и требую оказывать подателю сего любую запрашиваемую им помощь. В деяниях своих податель сего подотчетен только Нам и Всевышнему». И подпись, знакомая любому подданному Британской империи. И самая настоящая печать.

Кажется, он серьезно влип, прикончив этого Абадайю. Впрочем, выбор у него был небогат: или отправить на тот свет правительственного агента — или дать ему убить Джулиану. Не то чтобы Джеймса особо беспокоил тот факт, что у Джулианы проблемы с законом (и даже не с законом, а с самой Короной) — в Австралии почти каждая семья пару поколений назад началась с каторжника или проститутки, а то и с обоих преступных личностей сразу. Да и сейчас положение едва ли лучше, каторжников сюда ссылают до сих пор. Но вот опыт Джеймсу подсказывал, что правительственные агенты редко ходят поодиночке. Даже если этот работал один, за ним последуют другие. И так будет продолжаться до тех пор, пока они не добьются желаемого результата. А хотят они одного — смерти Джулианы и Эдди.

Поразмыслив немного, Джеймс решил, что главная задача на данный момент — избавиться от трупа. Вряд ли властям понравится наличие убиенного ножом в спину правительственного агента на полу гостиной Джулианы. Но что еще более важно — сделать так, чтобы никто и никогда, ни при каких обстоятельствах, не узнал, что Абадайя Краштвуд был правительственным агентом. Джеймс снял канделябр со стола и поднес бумагу к огоньку. Медленно и неохотно листок занялся и осыпался на ковер мягким пеплом. Форд завернул труп в ковер и выволок в сад. Нужно вернуться в контору за коляской, отвезти Краштвуда в буш и закопать там без креста и поминовения.

Джеймс вернулся под утро. Джулиана спустилась вниз пару часов назад, чтобы приготовить Эдди завтрак. Она долго не решалась на это. Мысль об истекающем кровью теле заставляла ее дрожать от ужаса и отвращения. Она желала смерти своего преследователя, но вид Абадайи, лежащего на ковре в ее гостиной с ножом в спине, — это слишком. Как Джеймсу удалось так быстро с ним расправиться? Словно он всю жизнь только и делал, что уничтожал профессиональных убийц. А что она вообще думает о Джеймсе Форде? Он богат, но вот разбогатела его семья на золоте, а это часто связано с преступлениями. Он имеет дело с Дирком Струаном, а того недаром зовут Зеленоглазым Дьяволом и боятся во всех южных морях. Он растит опийный мак. И он убивает, не дрогнув и не побледнев.

Впрочем, такие мысли беспокоили Джулиану совсем недолго. Потом первый шок прошел, и она здраво рассудила, что Джеймс прежде всего спас ей и Эдди жизнь. А остальное — абсолютно неважно. Абсолютно. И Абадайя Краштвуд заслужил такую смерть — с ножом в спине. Только вот как спуститься вниз, если он там лежит? Собрав все мужество в кулак, Джулиана преодолела лестничные ступеньки и замерла на последней, осознав, что никакого тела и никакого ковра в гостиной нет. Ничего и никого нет. Может быть, ей все это приснилось?

В кухне было не так страшно, как в гостиной, так что Джулиана уже почти успокоилась, когда через заднюю дверь вошел Джеймс. Он был во вчерашней одежде и весь в пыли.

— Он больше тебя не побеспокоит, — сказал Форд с порога. — Абадайя Краштвуд исчез, как страшный сон.

— Ох, Джеймс, я так испугалась! — Она только сейчас смогла вздохнуть спокойней. Здесь, в его присутствии, страх сразу отступил, откатился. — Он появился, как призрак из моих кошмаров. Он был в комнате Эдди.

— Ты умница, что смогла его увести оттуда.

— Ты так вовремя появился.

Джулиана испытывала огромную благодарность к Джеймсу. Если бы не он, сейчас и она, и Эдди были бы уже мертвы.

— Я забыл книги.

— Я помню.

И Джеймс взял у нее из рук венчик и быстро взбил омлет, с которым она в это время возилась. Потом отодвинул миску в сторону. Джулиана немедленно в нее вцепилась, но венчик Джеймс ей не отдал, так что она стояла просто так, не задумываясь, что делает. Форд тяжко вздохнул и снова забрал у нее миску и принялся взбивать омлет дальше.

— Джулиана… — Его голос, казалось, заполнил все потаенные уголки ее души. — Сегодня ты могла погибнуть. Ты это понимаешь?

— Да. — Это она понимала очень хорошо. — Но я не понимаю, зачем ты постоянно мне об этом напоминаешь.

Джулиана опять отняла у него миску с омлетом, пока он не превратил его в пену целиком и полностью.

— Последним днем твоей жизни мог стать тот день, когда ты отвергла меня. Отвергла не из-за отсутствия чувства ко мне, а из страха. Ты понимаешь?

Джулиана аккуратно поставила омлет на стол и медленно опустилась на скамью. Действительно, лишь мгновение отделяло ее сегодня от смерти. Как она вообще могла спокойно думать о том, чтобы позволить Абадайе убить себя? Почему она с самого начала не открылась Джеймсу, как только узнала о том, что ее хотят убить? Разве не доказывал он раз за разом, что способен решить любую проблему?

Да какое все это вообще имеет значение, если она могла умереть — и так никогда и не познать его любви, его объятий? Так ни разу и не проснувшись с ним рядом?

— Джулиана, ты выйдешь за меня?

— Да. Да. И желательно — как можно скорее.

Глава 18

Приготовления к свадьбе Джулиана помнила смутно. Дела с пансионом пришлось временно приостановить, а Эдди отправить в Гленфилд, чему он чрезвычайно обрадовался. Там, под присмотром Кена, Бетси и кучи весьма здоровых пастухов, с мальчиком не могло случиться ничего плохого. Отец Фоули согласился обвенчать Джулиану и Джеймса без предварительного оглашения и ровно через неделю. Джулиана согласна была обвенчаться немедленно, но святой отец эту идею категорически отверг. Священнику хотелось пышной свадьбы с приемом. Джулиана почти не могла думать, ей хотелось только одного — чтобы все закончилось, чтобы она стала женой Джеймса и они бы уехали в Гленфилд, к Эдди и тихой спокойной сельской жизни.

Пока же суета и всяческие приготовления настолько выматывали Джулиану, что она просто падала вечером в постель и засыпала, без сновидений, без кошмаров, без воспоминаний.

Пришлось организовать достаточно пышный прием в доме миссис Шервуд и позвать все высшее общество Мельбурна. Джулиана хотела тихой свадьбы, поэтому в церкви, в отличие от приема после венчания, будут только несколько человек, без присутствия которых обряд не может состояться. Миссис Шервуд с удовольствием взяла на себя обязанности по организации праздника.

Наконец все было готово. Наступил тот самый день. Джулиане казалось, что это происходит не с ней, что она снова уснула или что-то вспоминает; иногда ей приходилось щипать себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. Мадам Жаннет за неделю сшила ей прекрасное светлое платье, превращавшее Джулиану в волшебную фею. Увитая цветами, запряженная белой лошадью коляска доставила невесту к месту венчания.

Словно во сне, Джулиана вошла в церковь отца Фоули. Вопреки традициям к алтарю ее подвел жених. Они преклонили колени — и начался обряд.

Джулиана едва слышала, о чем говорит священник. Голова сильно кружилась, а в ушах постоянно звучало какое-то странное эхо, словно кто-то повторял все слова за священником и венчающейся парой.

— Согласен ли ты, Джеймс…

— Согласен ли ты, Альберт Эдуард…

— Да.

— Да.

— Согласна ли ты, Джулиана…

— Согласна ли ты, Джулиана…

— Да.

— Да.

И тут небеса разверзлись.

Альберт Эдуард фон Саксен-Кобурггот, принц Уэльский, наследник Короны Британской империи. Это было невероятно, но это было так. Берти, ее муж из снов и смутных воспоминаний, отец ее ребенка… В одно мгновение, стоя у алтаря и став преступницей-двоемужницей, Джулиана вспомнила все.

Все ее опасения сбылись, ее прошлое разрушило настоящее. Уничтожило и ее, и Джеймса. Она замужем. И это не самая страшная беда.

— Нет! — выкрикнула Джулиана, но было уже поздно.

— Властью, данной мне Богом, — завершил отец Фоули обряд, — объявляю вас мужем и женой. Скрепите же свой брак поцелуем.

Джулиана вскочила и бросилась к выходу. Куда она бежит, она не знала. Прочь, прочь, исчезнуть навсегда, забиться под камень и умереть. Выскочив из церкви, она отвязала неизвестно чью лошадь от коновязи, взлетела в седло, не обращая внимания на задравшиеся юбки, и послала лошадь вперед. Вперед, не разбирая дороги.

Остановиться Джулиана смогла лишь спустя несколько часов, у источника на полпути к Гленфилду. Обессилев, она буквально сползла с лошади и рухнула в сухую траву, рассыпающуюся желтым порохом. Мир качался вокруг, трава колола лицо. Господи, лежать бы так вечно, не вспоминая, что произошло. Она ничего не слышала, ничего не понимала. Ей показалось даже, что на время она лишилась чувств.

— Джулиана, — прикосновение к плечу было таким неожиданным, что она вскрикнула.

— Зачем ты поехал за мной?

Джулиана перевернулась на спину и бездумно уставилась в небо.

— Ты скачешь в Гленфилд. Это и мой дом тоже. — Он опустился рядом с ней и приподнял ее голову, устраивая Джулиану на своих коленях, как на подушке. — Что случилось? Неужели ты передумала в последний момент? Но ты немного опоздала, мы все же стали мужем и женой.

— Нет, не стали. Наш брак недействителен, потому что мой первый муж… Мой настоящий муж жив. — Джулиана закрыла глаза. — О, Джеймс, почему я оказалась такой слабой? Я же знала, я чувствовала, что должна держаться от тебя подальше, но я настолько сошла с ума от любви, что загнала свои сомнения в самый темный угол, лишь бы быть твоей. А теперь мы оба погибли. Я — преступница перед людьми и Богом, а ты мой соучастник.

— Джулиана… — Казалось, он не услышал ни единого слова, кроме тех, где Джулиана призналась ему в любви. — Если ты действительно меня любишь, то плевать я хотел на законы людские и божеские, я буду твоим мужем, буду любить тебя всю свою жизнь, буду беречь и защищать.

Джулиана покачала головой:

— Я не могу позволить тебе связать свою жизнь с моей. Выслушай меня.

Джулиана открыла глаза и села. Ее платье было безнадежно испорчено, волосы растрепались, все пропылилось, но она не обращала на это ни малейшего внимания. Какое теперь все это имеет значение?

— Меня зовут Джулиана Редгрейв, мне двадцать пять. Я родилась и прожила до двадцати четырех лет в маленьком поместье в Шотландии. Наши земли граничат с землями замка Балморал, где проводит каждое лето королевская семья. Однажды на прогулке, тогда мне едва-едва исполнилось восемнадцать, и я была очень наивна и очень романтична, я познакомилась с молодым человеком. Он был умен, красив и очарователен. Наше знакомство продолжилось, но оставалось тайным, никто не видел нас вместе, даже моя тетя Патрисия. Мои родители умерли, когда мне было пятнадцать, тетушка воспитывала меня после их смерти, мы жили тихой, но приятной жизнью.

Я полюбила Берти, так он назвался, он же отвечал мне взаимностью с таким пылом, что иногда пугал меня. Он был настойчив — и словно спешил. Мы были так молоды, а страсть в юных сердцах вспыхивает так быстро. Однако мне хватило остатков разума, чтобы стойко сопротивляться его страсти. Гораздо тяжелее было бороться с собой…

Дождь вдруг усилился, сыпанул холодными каплями; но все это за пределами грота, в котором находились Джулиана и Берти. Девушка поплотнее запахнулась в плащ; Берти же, казалось, не обращал внимания на непогоду. Он нервно расхаживал по гроту туда-сюда, заложив руки за спину. Волосы его совсем растрепались. Наконец Берти остановился перед Джулианой.

— Я понимаю, что не могу скрывать от тебя дольше.

— Я приму все, — пообещала она — возможно, слишком опрометчиво.

— Не торопись. — Берти усмехнулся. — Быть может, тебе вовсе не понравится то, что я скажу. Я младше тебя, мне шестнадцать.

— Ты выглядишь старше.

Берти действительно казался ей более взрослым, двадцатилетним… Может быть, Джулиану ослепляла любовь, она не знала. Ей было ведомо только одно: она любит Берти, и гори все огнем.

— Да, многие мне это говорят. Но дело не в моем возрасте, пойми. Я… Я влюбился в тебя, хотя не должен был. Эти свидания… Мне удается выкроить для них слишком мало времени. Все остальное занято моими повседневными обязанностями… Ты понимаешь…

— Нет, — честно сказала Джулиана.

— Ты никогда не спрашивала, как меня зовут. Я сам тебя просил не спрашивать. Тайные свидания, так романтично… И я знаю, что твое имя Джулиана, и просил тебя не говорить о себе много… Думал, вдруг мы разлюбим друг друга… Прости, это кощунственно. Но это так непросто. Меня зовут Альберт Эдуард.

— Альберт — очень красивое имя, — кивнула Джулиана.

— Ты не поняла, — печально усмехнулся он. — Я Альберт Эдуард, принц Уэльский.

Джулиана вскрикнула и тут же зажала рот рукой. Она поверила Берти сразу. Этим объяснялось все: и торопливые, выкроенные им для нее минуты, и его скрытность, и его сомнения при разговорах о будущем, когда такие возникали… Он мрачнел, замыкался в себе и уходил от ответов. Было отчего! Принц Уэльский! Это бесперспективно. Джулиана медленно покачала головой, осознавая весь ужас своего положения. Она не сломает свою жизнь, не уступит больше ухаживаниям Берти. Он прав. Это нужно прекратить немедленно.

— Я… теперь я понимаю, — прошептала она.

Берти взглянул на нее с мольбой.

— Не думай, что я меньше люблю тебя! Я так охвачен любовью к тебе, что иногда мне кажется, я не смогу без тебя дышать. Я думал об этом, я ночами не спал… Убежим, Джулиана!

— О чем ты говоришь? — Она не могла поверить. — Ты говоришь мне о бегстве? Я не смогу. Я не настолько желаю тебе зла.

— Но почему?

— Нас найдут. Найдут быстро, и тогда не поздоровится нам обоим. А как же твои обязанности, о которых ты говорил? Берти, подумай сам, это невозможно!

Она любила его так сильно, что не испытала робости, когда он сказал, кто он… Она не думала о себе, только о нем — как связь с нею, Джулианой, может отразиться на его судьбе.

— Но я не готов отказаться от тебя!

— Я тоже не готова.

— Тогда будь моей, Джулиана!

— Нет, — вздохнула она, — это все равно неправильно.

— …Совершенно потеряв голову от любви и страсти, Берти признался мне, кто он такой, — продолжила Джулиана, и тут голос ее прервался.

Если она продолжит, то поставит под угрозу его жизнь. Такая тайна убивает, как оказалось. А она-то, наивная, поверила, что клятва молчания и отъезд на другой конец земли могут положить всему конец.

— Альберт Эдуард, принц Уэльский. Будущий король Британской империи.

Джеймс мог предположить все, что угодно, но только не такой поворот событий. Все сходится: правительственный агент, преследующий Джулиану и Эдди (Эдуарда!) с упорством, теперь вполне объяснимым. Эдди — законный старший сын принца Уэльского, а значит, следующий в очереди на трон. Но это еще не самое страшное. Принц Альберт Эдуард в прошлом году вступил в брак с принцессой Александрой, а это значит…

— Наследник короны-то у нас двоеженец!

— Джеймс!

— Прости, но ситуация настолько абсурдно-ужасна, что это просто в голове не укладывается.

Джулиана нервно хихикнула.

— Ты дослушай до конца.

Она переменила позу. От платья полетели клубы пыли.

— Я пыталась порвать с ним отношения, но он был настойчив, как все Виндзоры, и очарователен, как Кобурги. А я была влюблена и молода. Он уговорил меня на совершенно безумный поступок. Как ты уже понял, мы обвенчались тайно, но абсолютно законно. Свидетелем был его доверенный слуга, священник был на нашей стороне… Тетя Патрисия, особа еще более романтичная, чем я в свои восемнадцать, приняла наш брак как свершившийся факт. Она и не догадывалась, кто такой Берти. Она даже проглотила историю про то, что я так люблю ее и наш дом, что уговорила мужа не лишать меня этого. Так что мы мирно жили прямо в тени Балморала. Теперь я удивляюсь, как это никто ничего не заподозрил. Мы не особо скрывались. Иногда Берти подолгу отсутствовал, я говорила тете, что его задерживают в Лондоне дела, и ей этого было достаточно. Эдди родился через девять месяцев после свадьбы. Тогда же у нас с Берти произошла первая размолвка. Я пыталась доказать ему, что теперь нам нужно открыться его семье, ведь Эдди — прямой наследник трона. Какая же я была дурочка! Молодая романтичная влюбленная дурочка.

— Восемнадцать лет. Простительно.

— Тогда уже было девятнадцать. Но это не имеет значения. Берти убедил меня, что еще не время, что сейчас у его семьи большие проблемы, отец болен. Действительно, принц-консорт тогда тяжело заболел, и королева Виктория очень волновалась. Вряд ли тогда было подходящее время. Впрочем, сейчас я понимаю, что подходящее время не настало бы никогда. Тем не менее все шло почти прекрасно следующие пять лет. Правда, почти год из них я не видела мужа. Умер принц Альберт, и принцу Уэльскому нужно было поддержать мать, которая, в свою очередь, отвергала его. Это страшно его расстраивало. Эдди рос, а мы с Берти постепенно отдалялись, хотя любовь и не исчезла. Его постоянно отвлекали от меня и сына важные государственные дела. Во всяком случае, я так думала. Но все чаще в газетах стали появляться сплетни о его любовных победах. Берти уверял меня, что газетчики лгут и это все ничего не значит, он был так искренен, и он был отцом моего ребенка… Я старалась не думать об этом, но иногда просто не могла сдержаться. Я была законной супругой принца, Эдди — его сыном, но моя жизнь все больше напоминала существование любовницы. Словно я была постыдной тайной, словно Эдди был бастардом.

— Тебе так хотелось стать принцессой?

Форд искренне удивился: Джулиана не была похожа на честолюбивую золотоискательницу.

— Нет, мне хотелось иметь нормальную семью. Я отлично помню, как Берти уговаривал меня выйти за него. Господи, он мне обещал все на свете, весь мир, все, что угодно. Почему я поверила ему, если изначально наши отношения строились на лжи и обмане? Тайный брак… Даже слова эти звучат ужасно неприятно.

— А потом все открылось? А как удалось замять скандал? Уверен, что такая новость дошла бы до любого уголка Империи, даже до самого глухого.

— Скандала не было.

Джулиана сидела, сцепив пальцы, неподвижно, словно статуя. Хорошо, что тетя Патрисия гуляет в саду с Эдди. Хорошо, что они с Берти одни.

Он стоял спиной к ней, глядя в окно. То, что он произнес только что, — эти несокрушимые и жестокие слова, — все еще набатом отдавалось в голове Джулианы. Этого просто не может быть. Берти шутит.

Он уже давно с ней не шутил.

— Значит, ты должен на ней жениться? — произнесла Джулиана чужим голосом.

Слова упали, словно тяжелые золотые монеты; она почти слышала их стук.

— Да. Так велит мать.

— Ты… любишь принцессу Александру?

Джулиана произнесла это имя бесстрастно, хотя Бог ведал, каких усилий ей это стоило. Берти молчал. Это молчание было страшнее всего, что случалось с Джулианой за долгие, долгие годы. Никогда ее еще не пугала так простая тишина между двумя людьми.

— Она, конечно, очень привлекательная женщина, — пробормотал Берти минуту спустя.

— Понятно. — Джулиана стиснула пальцы до боли. — Однако у тебя есть я. Неужели наши с тобой отношения ничего не значат? Неужели я стала для тебя никем?

— Нет, Джулиана! — Берти наконец повернулся к ней, однако она по-прежнему плохо видела его лицо. — Ты все так же дорога мне. И наш сын.

— Эдуард — твой наследник, наследник престола, — отчеканила Джулиана. — Если ты забыл об этом, так я тебе напомню.

Она могла бы оставить в стороне свои интересы, хотя тоже не собиралась. Но ради Эдди она пойдет на все.

— Я помню об этом каждую минуту, — глухо откликнулся Берти. — Что ты прикажешь мне делать? Мать хочет, чтобы я взял в жены принцессу Александру. Это политически выгодный брак. И я не знаю, как…

— Зато я знаю! — отчеканила Джулиана. Она встала, подошла к мужу и положила руки ему на плечи. — Поедем в Виндзор. Расскажем все твоей матери. Она поймет.

Берти скривился.

— Ты не знаешь мою мать. Она не любит меня. Винит в смерти отца.

Тень произошедшего словно повисла между ними черной кисеей.

— Ох, Берти! — Джулиана покачала головой. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. Разве тебе этого мало, чтобы сражаться за меня? За сына? Все эти годы я мирилась с тем, что мы вынуждены скрывать наш брак, хотя и не была согласна с этим. Ты знаешь, что я на многое готова ради тебя. Но не на это. Здесь на кону будущее Эдди, а он имеет все права на престол. И я знаю, сколь тяжела работа принцев, — печально улыбнулась она. — Однако не собираюсь лишать Эдуарда его законных прав. Пора открыться.

— Нет!

— Берти, твоя семья должна знать. Я пока не скажу тете Патрисии, однако вскорости и ей придется. Мы должны поехать в Виндзор или же встретиться с твоей матерью здесь, в Балморале. Ты говорил, что вскоре она должна приехать сюда. Это прекрасная возможность. Вдали от лондонской суеты, от любопытных глаз…

— Моя мать никогда не допустит нашего брака.

— Она уже его допустила, не зная о нем, — холодно обронила Джулиана. — У нас есть сын. И я буду за него биться. Я — твоя законная жена, хотя иногда мне кажется, будто любовница. Я не стану покорно смотреть, как ты женишься на другой и при том, состоишь со мною в законном браке. У нас с тобой больше нет вариантов. Ты должен поговорить с матерью, рассказать ей все. Представить ей меня и Эдди. И тогда, я думаю, все образуется. — Она умоляюще взглянула ему в глаза. — Пожалуйста, Берти! Ради нас с тобой! Ради нашего сына!..

— Я настояла на том, чтобы открыть все королеве. Не в первый раз в истории Британии принц женится на английской дворянке. Королева же вышла замуж по любви, она должна была понять.

Лицо Джеймса стало жестким.

— Я видел, как она поняла. Абадайя Краштвуд был правительственным агентом. И его послали за тобой. — Он помолчал. — Но как тебе вообще удалось вырваться из Англии?

— Принц поговорил с королевой Викторией, и она назначила мне аудиенцию. Я хотела взять с собой Эдди, но он приболел. Иногда я думаю, смягчилась бы королева, увидев своего внука?

— Это вряд ли. Эдди для них еще более опасен, чем ты.

— Как люди могут быть такими жестокими? — тихо произнесла Джулиана. — Как женщина может быть такой жестокой?

— Она не женщина, она королева. — В железно звучавших словах Джеймса скрывалась неприглядная правда. — Править огромной империей — это трудная задача. Такая власть ожесточает и заставляет во всех людях видеть всего лишь подданных. Что для властительницы половины мира один человек? Женщина или ребенок?

— Я помню свой разговор с королевой, словно это происходило вчера…

Джулиана отчаянно трусила. Она не могла сознаться в этом даже самой себе, но коленки тряслись и внутри было пусто и холодно. Однако это не могло ее остановить. Она должна быть сильной ради своей семьи. Берти был рядом, и притом — словно за тысячу миль от нее. Здесь, в королевских покоях, он превратился в Альберта Эдуарда, наследника огромной империи. У него стал другой взгляд, вид, походка; иногда Джулиане казалось, что это вовсе не ее муж, а совершенно чужой человек. Она старалась подавить в себе это чувство. Нужно помнить, за что бьешься.

Джулиана ничего не запомнила о Балморале — какие-то коридоры, какая-то комната, где пришлось немного подождать… Наконец распахнулись двери в небольшой кабинет, плешивый слуга пригласил войти Берти и его спутницу. Джулиана последовала за мужем как во сне. Она не могла поверить, что это происходит с ней.

Ей казалось, что, когда она наконец встретится с королевой Викторией; то это будет радостью. Наивные мечты! Джулиана поняла это, едва войдя и бросив взгляд на королеву: та работала за богато инкрустированным столом, что-то писала, неторопливо водя пером по бумаге. Двери закрылись, в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и тяжелым дыханием Берти.

Виктория дописала, бегло просмотрела написанное и наконец подняла на визитеров холодные глаза. От этого взгляда властительницы огромной империи Джулиане стало не по себе. Королева глядела на нее изучающе и преувеличенно спокойно. Так смотрит змея, размышляя: напасть или проползти мимо?

— Значит, это и есть твоя жена, Альберт? — заговорила Виктория.

Джулиана склонила голову и присела в реверансе.

— Ваше величество…

— Выпрямитесь, леди. Сейчас не до церемоний. За прошедшие два дня я многое узнала о вас и о своем сыне.

Берти поежился, но смолчал.

— Ваше величество, — начала Джулиана, — я хотела бы сказать…

— Ваши желания тут не имеют никакого веса, — отчеканила королева. — Будете говорить, когда я вам велю. Ты не научил этому жену, Альберт?

— Я научил ее любви, — дерзко ответил Берти.

Виктория фыркнула.

— Оно и видно. И только. Жаль. Мы потратили столько усилий на твое воспитание, и вот как ты отплатил нам с отцом! Еще более несправедливо, чем я считала до сих пор.

— Матушка…

— Молчи, Альберт. А лучше выйди.

— Но…

— Выйди, — сухо приказала Виктория.

Джулиана глазам своим не поверила: Берти подчинился! Она-то полагала, что он будет биться за свою семью до конца. Но нет. Нужно было знать Берти, чтобы понять: он уже сдался. Он никогда не обладал жестким характером. И сейчас безропотно покинул кабинет, правда, весьма ощутимо хлопнув дверью.

Как ни странно, бегство мужа придало Джулиане сил. Она выпрямилась и посмела взглянуть на королеву без боязни; Виктория ответила ей тяжелым взглядом.

— Вы не похожи на бесхарактерную девчонку. Как вы посмели обвенчаться с моим сыном без моего соизволения?

— Я люблю его.

— Недостаточно. Если бы вы его действительно любили, то понимали бы, что единственная, на ком может жениться мой сын, — это представительница знатного рода, и брак этот должен быть выгоден всем. Принцесса Александра — такая женщина. В конце года мой сын возьмет ее в жены.

— Он не сможет этого сделать, пока наш с ним брак заключен.

— Кто знает о вашем браке? — усмехнулась королева, — Старый слуга? Глухой приходской священник? Ваши домочадцы, которые понятия не имеют о том, кто такой Альберт Эдуард? Он принц Уэльский, девочка. И он останется им до самой смерти. А я, милостью Божьей королева Англии, не позволю ему загубить свою жизнь из-за нахалки, которую он подцепил в сельской глуши.

Джулиана почувствовала, как в ней поднимается волна гнева.

— У вас есть внук, ваше величество, — напомнила она. — Законный наследник престола.

Лучше бы она так не говорила. Глаза Виктории вспыхнули неприкрытой ненавистью.

— Я его не знаю и знать не хочу. Вот что, леди Редгрейв. У меня мало времени, и я объясню вам, что вы будете делать дальше. Сейчас вы выйдете из этого дворца и исчезнете. Не надейтесь на то, что Альберт последует за вами: он не последует, все уже решено. И он никогда не воспротивится моему приказу, так как прекрасно понимает, в чем состоит его долг перед страной и семьей. Я повторяю это сейчас, чтобы вы не питали необоснованных надежд. Вас нет, леди Редгрейв, и никогда не было в жизни моего сына. — Виктория неприятно искривила губы. — Когда он бросал мне иногда заявления, что может тайно жениться без моего на то соизволения, я и не думала, что он готовит почву для такого сюрприза. Безголовый мальчишка!

— Ваш сын вовсе не безголовый.

Терять Джулиане было уже нечего.

— Это будете говорить мне вы? Вы, посмевшая выйти замуж за принца Уэльского, зная, кем он является в действительности? Неужели вы думаете, что я приму такое заявление всерьез?

Джулиана молчала.

— Я понимаю ваше смятение, — произнесла Виктория чуть мягче, и на миг за маской королевы проступили черты умной, но бесконечно усталой женщины. Женщины, беззаветно любившей мужа, недавно его потерявшей и обвиняющей в этом единственного сына. — Понимаю, что вы ожидали большего. Но Альберт Эдуард не принадлежит себе; он — раб своего высокого положения, как и все члены королевской семьи. Вы, должны это понять. Вы не могли прожить с ним столько лет и не понять этого.

Джулиана молчала, осознавая правоту Виктории.

— Вы должны поклясться Мне, что никогда, никто, ни при каких обстоятельствах не узнает о вашем браке с Альбертом. Все письменные доказательства будут уничтожены, записи в приходской книге — тоже. И вам будет позволено жить по своему разумению. Вы обещаете?

Джулиана сглотнула.

— Да.

— Хорошо. Я поверю вашему слову. Подойдите сюда, леди Редгрейв.

Джулиана приблизилась к столу, недоумевая, что от нее хочет королева. Виктория протянула собеседнице какую-то бумажку, и Джулиана машинально взяла.

— Этого хватит, чтобы вы навсегда исчезли из жизни Альберта Эдуарда, — произнесла королева. — Мы с вами более не увидимся. Должна вас, однако, предупредить, леди, что если вы посмеете в дальнейшем нарушить свое обещание и дерзко повести себя, последствия могут быть… непредсказуемыми. Надеюсь, я выразилась достаточно ясно?

— Да, ваше величество.

Джулиана развернулась, сама открыла дверь, не дожидаясь появления слуги, и вышла. Голова кружилась, в горле царапались слезы. Бросив взгляд на бумагу, Джулиана вздрогнула: это оказался чек на предъявителя с фантастической суммой в десять тысяч фунтов. Вполне достаточно для более чем безбедного существования.

Первым порывом было порвать чек и разбросать клочки по всему коридору. Но в следующий же миг здравый смысл возобладал. Эдуард — наследник престола; и вряд ли Виктории удастся так просто от этого откреститься. Берти будет настаивать, возможно, захочет увидеться с сыном… Джулиана понимала всю ненадежность собственного положения. Кто она против властительницы целой империи?

Она должна уехать, Немедленно.

Глава 19

— Я была так напугана и так обижена, что не обдумала всего. Я поверила, что смогу укрыться в глуши и спокойно вырастить сына. У меня есть дядя в Бомбее, отставной полковник, Валентин Редгрейв; к нему я и поехала. Откуда я могла знать, что, едва я покинула дворец, за мной уже послали ищейку? Королева смотрела мне в глаза, сочувственно кивала, говорила, что понимает мои чувства, но просит понять и ее. Говорила о чувстве долга. Я от чистого сердца поклялась, что никто не узнает об опрометчивом браке принца. И я намерена была сдержать свое обещание. Я и сейчас намерена его сдержать. Я на самом деле верноподданная Британской Короны.

Она сдержала невольный всхлип.

— Жаль, что твою верность никто не оценит, — заметил Джеймс.

— Мне все равно. Я не намерена нарушать своего слова. Я поспешно уехала из Англии, сообщив тете, что Берти предложили отличное место в Ост-Индской компании. Устроившись у дяди, я решила обналичить чек, чтобы купить небольшой домик для себя и Эдди. Я не собиралась тратить эти деньги, они должны стать наследством Эдди.

Джулиана вздохнула.

— Что же мне теперь делать?

— Жить дальше. — Он взял ее за руку и стиснул пальцы. — Со мной и Эдди.

— Это опять обман. — Джулиана покачала головой. — Я не могу быть твоей женой. Я должна забрать Эдди и бежать, пока меня не нашел очередной Абадайя.

— Ты не можешь бежать вечно.

— Если я не буду бежать вечно, то тебе придется регулярно убивать правительственных агентов. Я не хочу, чтобы это стало твоим основным занятием, — мрачно пошутила Джулиана.

Джеймс промолчал. Как он ни пытался придумать достойный ответ, ничего не приходило в голову, потому что он сам не видел выхода из сложившейся ситуации. Пока не видел. Но он что-нибудь придумает.

— Ты можешь сказать всем, что я сбежала из-под венца. Отца Фоули будет легко убедить — он подтвердит твою версию. Мне все равно, что обо мне подумают, а ты будешь свободен.

— Мне не нужна свобода от тебя, Джулиана.

— А я хочу, чтобы ты был свободен.

Если | себя она спасти не может, то хоть его спасет.

— Ты не сможешь защищать меня от всего мира. Не сможешь потратить на это всю свою жизнь.

— А если я хочу потратить на тебя всю свою жизнь?

Форд выпустил ее руку, встал и отвязал лошадей. Джулиана подошла к нему, недоумевая, почему он так резко прервал разговор.

— Близится буря, — Форд смотрел на юг, где на горизонте сгущались тучи. — Конец лета, будет гроза. Нам нужно спешить.

Джеймс подсадил Джулиану на лошадь и вскочил в седло.

— Как бы там ни было, продолжим разговор в Гленфилде.

Джулиана кивнула, и они продолжили путь на север.

С юга приближалась буря и небольшой конный отряд. Именно поднятая всадниками пыль беспокоила Форда, а не налетающая гроза.

Бетси возилась на кухне, а Эдди вертелся вокруг экономки, делая вид, что помогает. Мальчику, судя по всему, нравилась вольная жизнь на ферме. Он быстро расстался с пиджачками и брючками, сменив их на холщовые бриджи и рубашку с обрезанными рукавами. К тому же Эдди успел довольно сильно загореть, еще немного — и мальчика будет не отличить от детишек пастухов. Австралийский загар даже более насыщенный, чем индийский.

Джулиана сразу же пошла в комнату переодеться, поэтому Джеймс смог отдать нужные распоряжения так, чтобы они ее не взволновали. Единственными людьми, которые могли бы так спешить из Мельбурна в Гленфилд, могли быть только преследователи Джулианы. Быстро же появились новые агенты, ведь он прикончил Краштвуда не так давно. Значит, эти были посланы еще до того, как от Абадайи перестали приходить отчеты. Сильно же вы желаете смерти Джулианы и Эдди, ваше величество!

Небо потемнело, вместе с ночью наступала гроза. Всполохи молний озаряли южный горизонт, а солнце садилось в пыльные клубы. Джулиана вышла на террасу, уже одетая в простую блузку и юбку, купленные, казалось, тысячу лет назад у мадам Жаннет. Свадебное платье пыльной кучей валялось на полу спальни. Бетси уже накрывала на стол, а Джеймса нигде не было видно. Джулиана вздохнула. Лучше бы закончить разговор сегодня, потому что завтра они с Эдди уезжают.

Воздух стал изумительного оттенка — нечто среднее между бронзой и бледным серебром. Эвкалипты у дома шумели как-то особенно тоскливо; или это Джулиане так казалось? Она и не заметила, как привыкла к их лепету, к вечному жемчужному мечтанию. Если удастся вырваться отсюда — к чему еще ей придется привыкать? К джунглям, пустыням, горам? Куда забросит судьба ее и ее любимого Эдди и смогут ли они бежать всю жизнь? В том, что правительственные агенты не остановятся, пока не настигнут их, Джулиана не сомневалась. Это империя, она требует жертв. Виктория никогда не позволит такой опасной женщине, как Джулиана, остаться в живых, теперь это совершенно ясно. Джулиана Редгрейв и ее сын — прямая угроза Короне. Если обнаружится, что принц Альберт Эдуард был женат еще до своей женитьбы на принцессе Александре и этот брак не расторгнут… Скандал будет на весь мир. На одной чаше весов — честь королевской семьи, на другой — две жизни. Понятно, каков правильный выбор.

«Время снов», как говорят местные аборигены. Джулиана помнила, как Дирк Фаррел рассказывал ей об этом ночью, на равнине. Как она смотрела на звездное небо — мир, где встречаются духи предков и духи тех, кто ныне живет. Сегодня для нее такой день, когда два мира — ее прошлое и настоящее — соприкоснулись. Сумеет ли она не потеряться в отражениях, избежать обмана для самой себя, для Джеймса и для Эдди? Сумеет ли вырваться из цепких лап призраков и услышать, что нашептывают ей дружественные голоса?

Джулиана оперлась о перила террасы и постаралась справиться с чувствами. Нет, она не сдастся. Она до последнего мига не сдастся. Будь что будет, и завтра они с Эдди отправятся в путь.

Джеймс вышел из-за угла дома и начал закрывать тяжелыми ставнями окна, выходящие на террасу. Прочные дощатые щиты глухо и как-то безнадёжно бухали о стены.

— Буря так опасна? — спросила Джулиана.

— Опасна, — кивнул Форд.

Он тоже уже успел переодеться в пастушеские штаны и полотняную рубаху. Вместо ремня его талию обхватывал патронташ, до отказа набитый винтовочными и револьверными патронами, на бедре был пристегнут пистолет.

— Почему ты вооружен?

Страшное предчувствие сжало сердце Джулианы.

— Приближается не только буря.

— Как?

— Я видел пыль в буше. За нами скачут. И только то, что ты сбежала из-под венца, в очередной раз позволило тебе ускользнуть, иначе они добрались бы до нас прямо в церкви. Утром пришел почтовый пароход. Они тебя быстро нашли. И в этот раз их несколько, возможно, пятеро, если судить по пыли.

Джулиана обхватила себя руками за плечи. Значит, все напрасно. Бежать уже бессмысленно, да и некуда. А Джеймс…..

— Я снова подвергаю тебя опасности. — Она подошла к нему и помогла поставить на место тяжелый засов на одной из ставен. — Знаешь, когда я вспомнила про Абадайю, я приняла решение: я думала сдаться ему и умолять убить меня так, чтобы никто не узнал, что со мной случилось. Я даже написала завещание, где назначила тебя опекуном Эдди. Тогда я еще не знала, что Краштвуд придет не только за мной, но и за моим сыном. Вернее, не желала этому верить. Думала, вдруг тогда я поняла что-то не так, не то вспомнила… Возможно… возможно, мне стоит сдаться им на выгодных условиях? Если они оставят в покое Эдди и тебя…

— Даже и не думай, — Джеймс обнял ее и прижал к груди. — Не смей. Я смогу тебя защитить, даже если для этого мне придется полностью уничтожить корпус правительственных агентов Короны. Я уже послал за моими людьми. Пусть пастухи и на дальних пастбищах, но от западного источника они примчатся через несколько часов. Столько мы с Бетси продержимся. Жаль, конечно, что Кена нет, но мы справимся. К тому же наших врагов может задержать буря. Если они появятся не раньше утра, то их ждет сюрприз.

— Вы с Бетси сможете остановить банду профессиональных убийц? — не поверила она.

— Это суровая земля, Джулиана. Здесь умеют стрелять даже дети. А Бетси даст фору любому, она провела на ферме двадцать лет.

— Но вы же будете стрелять в правительственных агентов! Это нарушение закона.

Джеймс пожал плечами. Очевидно, такие мелочи его совершенно не волновали.

— Здесь этим никого не удивишь. Тут опасная земля. Если королева хочет, чтобы в Австралии жили лишь законопослушные граждане, не надо ссылать сюда несчастных каторжников.

— Я все равно не могу этого допустить.

Джулиане не хотелось, до сих пор, до боли не хотелось втягивать в это Джеймса.

— У тебя нет выбора, — резко одернул ее Форд. — Они идут за тобой и Эдди. Ты настолько послушна закону, что готова отдать и его жизнь? Я считаю, лучше убить, чем быть убитым.

— Это ужасно, — прошептала она. — Я такого не заслужила.

— В жизни мало справедливости, Джулиана. Но, поверь мне, свершиться несправедливости в отношении тебя я точно не дам.

Джулиана не знала, что еще сказать. Она просто тихо замерла, прижавшись щекой к его рубашке. Если бы можно было спрятаться от мира в его объятиях!

— Что бы ты ни думала, Джулиана, я — твой муж.

Как бы ей хотелось в это поверить!

— Джеймс, ты же знаешь, что это не так.

— Ты, как выяснилось — не католичка. — Господи, что же у него в голове делается, если он всерьез рассуждает об этом! — И венчалась с принцем не в католическом храме. Так что развод для тебя возможен. Считай, что ты в разводе. Если муж, ну, ладно, свекровь, пытается убить жену, то это хороший повод для развода.

— Но я не разведена, — упрямо возразила Джулиана. — Уничтожение записей в приходской книге не значит развода. И даже если бы я была разведена, то ты, будучи католиком, не мог бы на мне жениться. Я ведь принадлежу к англиканской церкви.

— Джулиана, — Джеймс немного отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. — Помнишь, что я говорил в ночь, когда к тебе пришел Краштвуд? Все это точно так же, как и тогда. Ты можешь умереть, я могу умереть. Прямо сегодня, не увидев завтрашнего рассвета. Ты действительно хочешь, чтобы наша первая брачная ночь была именно такой? Чтобы так кончилась наша жизнь?

Джулиана отшатнулась, но Форд удержал ее.

— Ты бьешь по больному месту. Ты жесток.

— Просто я совершенно не хочу умереть, не став твоим мужем во всех смыслах, — ухмыльнулся он.

Да как он может веселиться в такой момент? Однако в тот же миг Джулиана поняла — как только так и можно. Так и нужно. Все становилось на свои места.

— Я хочу принадлежать тебе, даже если ты и не мой муж и никогда им стать не сможешь. — Она сглотнула. — Но только в эту ночь. А завтра, если мы будем живы, я уеду. Мы с Эдди уедем.

— Давай сначала доживем до завтра.

Джеймс разжал объятия и отошел к перилам террасы.

— Джейми, — Джулиана произнесла его имя с такой нежностью, что сердце Форда дрогнуло. Тьма, клубясь, наступала от плато, ночь сливалась с идущей грозой в стихийном танце. — Не будем вспоминать о том, что будет завтра.

— Эдди под присмотром Бетси, так что… Не станем терять времени. Я не хочу, чтобы нас прервали в самый неудачный момент.

Он протянул ей руку.

Джулиана вложила свою ладошку в его сильную ладонь, и они пошли в его комнату, держась за руки, как дети на прогулке.

Она почти ничего не видела вокруг. Да и зачем оглядываться? Все самое важное было перед нею: Джеймс. Он казался ей сейчас огромным, как целый мир. Да он и был для Джулианы целым миром — кажется, с первого мгновения, как она увидела его тогда в гостинице, озабоченно склонившегося над ней. Когда он держал ее за руку и успокаивал, пережидал накатывавшие на нее приступы паники…

Сейчас он тоже держал Джулиану за руку. Но совсем не так, как тогда. Теперь его пальцы сжимали ее пальцы не сочувствующе, а твердо, и от ладони к ладони словно протянулись тысячи сияющих нитей. Хлопнула дверь; погасла свеча, единственная горевшая в комнате, наверное, оставленная Бетси. Джулиана так и не поняла, когда Джеймс успел задуть огонек… А затем его руки легли ей на плечи, обдавая немыслимым, неутолимым жаром, и весь мир перестал существовать — и открылся заново.

— Джеймс…

— Ты моя. — Он властно поцеловал ее в губы. — Моя навсегда. Что бы ни случилось.

Джулиана не нашла в себе сил возражать ему. Она уже не могла с собою справиться. То пламя, что горело в ней, требовало выхода — и она подчинилась, дала ему волю, отпустила. И поняла, что это самый правильный поступок на свете.

Глава 20

Ужасный раскат грома прозвучал так близко, словно молния ударила прямо в дом. Джулиана резко села, уронив подушку на пол. Джеймс просто перевернулся на другой бок. Его такими мелочами было не разбудить.

— Джейми, — нет ответа. — Джеймс!

Тишина.

— Мистер Форд!

Джеймс открыл глаза и прислушался. Он сразу понял, что беспокоит Джулиану, и ответил на вопрос прежде, чем она его задала:

— Буря налетела. Но дождя не будет.

— Мы уснули.

Ей казалось странным терять оставшееся у нее драгоценное время с ним.

— Если нас не разбудят, сунув в руки по револьверу, значит, все спокойно, — зевнул Форд.

Джулиана завернулась в простыню и подошла к окну. Кажется, оно осталось единственным не закрытым ставнями во всем доме. На небе не было видно ни одной звездочки, зато призрачный свет почти полной луны каким-то чудом пробивался сквозь плотную завесу туч. Нереальный, потусторонний свет; казалось, его можно потрогать… То тут, то там сверкали молнии, некоторые из них сопровождались оглушающими раскатами грома. Ветер то совершенно стихал, то дул бешеными порывами. Скрипнула кровать. Джеймс подошел к Джулиане и обнял за плечи; она спряталась в его спасительном тепле.

— Еще даже не полночь. — Она чувствовала его дыхание на своих волосах. — Хотел бы я надеяться, что буря задержит агентов в пути, но все же стоит готовиться к худшему. Поэтому, пожалуй, стоит одеться и приготовиться.

Эдди уложили спать в одной из дальних комнат; Бетси, как и Джеймс, опоясалась патронташем. На столе в гостиной вместо чашек и тарелок громоздились ружья и пачки патронов.

— Откуда ждать гостей? — деловито осведомилась Бетси, передергивая затвор ружья.

— С юга, — сообщил Джеймс. — Но все может быть. Так что ты посматривай.

Бетси ушла обходить дом. Джулиана чувствовала себя нереально, словно во сне; она хвостиком ходила за Джеймсом, который тоже совершал обход. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все ставни снабжены узкими бойницами, закрытыми задвижными крышками.

— Твой отец строил дом, который можно защищать как крепость? — удивилась Джулиана.

— Я же говорил, это суровая земля.

Джеймс осторожно высунулся из окна и осмотрел местность. В темноте нельзя было различить ничего определенного, но, когда сверкала молния, все становилось видно как днем.

— Они подбираются с востока, — Бетси вошла в гостиную, завершив обход. — Шестеро, с винтовками. Подбираются тихо и скрытно. На западе все пусто.

С запада должны были прискакать пастухи, вызванные на подмогу.

— Джулиана, тебе придется обходить дом и внимательно смотреть, чтобы никто не подобрался с тыла, — велел Джеймс. — Пойдем, Бетси, тряхнем стариной.

Джулиана осталась наедине с патронами и тремя винтовками. Интересно, а заряжать их очень сложно?

Грянули выстрелы.

Она сразу поняла, что все. Теперь бояться поздно.

Раньше Джулиану терзали сомнения — что нужно делать, как, и насколько правомерно то или это, и насколько этично заставлять Джеймса (пусть невольно) так поступать ради нее… Теперь все это оказалось неважным. Они или умрут, или победят. Третьего не дано.

Джулиана побежала к восточным окнам, позабыв поручение, которое ей дал Джеймс. В коридоре она наткнулась на заспанного, но взволнованного Эдди.

— Мамочка! — Мальчик был испуган, но, к счастью, не слишком. — Что это за страшный шум?

— Это гроза, мой милый.

— Я боюсь.

— Я тоже боюсь, малыш.

Он тут же приободрился.

— Тогда я не буду бояться, а буду тебя защищать. Я же мужчина, мамочка!

— Да, ты мой самый лучший мужчина и защитник! Мистер Форд…

— Джейми?

Эдди быстро усвоил неформальные отношения со своим… отчимом?

— Да, Джейми, — кивнула Джулиана, — он поручил нам с тобой обходить дом и смотреть, как бы гроза к нам не пробралась.

— Пойдем! Не пустим грозу!

Джулиана с Эдди обошли весь дом, выглядывая в бойницу в каждом окне, и наконец добрались до комнаты Джеймса, откуда отстреливались от наступающих Форд и Бетси. Экономка как раз заряжала ружье. Она улыбнулась мальчику.

— Эдди, милый, мы тебя разбудили?

— Меня разбудила гроза.

Джеймс вгляделся в темноту и тоже повернулся к Джулиане.

— Залегли. Но это ненадолго. Скоро они поймут, что нас тут всего двое, и отправят кого-нибудь зайти с флангов и тыла. Джулиана, смотри в оба.

— Мы будем смотреть в четыре глаза! — заявил Эдди. — Пойдем, мамочка!

Джулиана вышла вслед за сыном, подпрыгнув на пороге Бетси и Джеймс выпалили залпом.

Вскоре уже было трудно отличить раскаты грома от грохота выстрелов. То ли агенты еще не поняли, что отстреливающихся всего двое, то ли не сообразили, что-с этим знанием делать. Джулиана зашла в столовую, Эдди немного замешкался на пороге. В двух шагах от окна она повернулась к сыну, не желая терять его из виду.

И за ее спиной разверзся Ад.

Раздался сухой треск, стена, сложенная из толстенных бревен, проломилась, словно сложенная из спичек. Сперва полыхнуло синим, а потом взметнулось рыжее пламя, охватившее сразу весь угол комнаты. Подол юбки Джулианы тоже вспыхнул, но ей каким-то чудом удалось сбить пламя. Она ощущала в себе то самое хладнокровие, что помогало ей все эти годы. Помогало хранить тайну Берти, отстаивать интересы сына, прямо и гордо стоять перед королевой. И сейчас она не сдастся. Ни за что.

— Эдди! Беги отсюда, скажи мистеру Форду, что в доме пожар!

Джулиана промедлила всего мгновение, удостоверилась, что Эдди ушел, сорвала со стола скатерть и попыталась сбить пламя. Не успевала она сбить огонь в одном месте, как занималось в другом. Огонь пожирал сухое дерево, распространяясь во все стороны.

— Джулиана! Уходи оттуда! — Джеймс появился в дверях.

Джулиана оглянулась: незаметно огонь обошел ее со всех сторон, горел уже даже коврик у двери. Подхватив юбки, она попятилась, но так оказалось еще хуже.

— Джулиана, иди ко мне!

Джеймс пнул ногой горящий коврик, в кольце огня образовалась брешь. Джулиана отбросила занявшуюся скатерть, прикрыла лицо руками и бросилась вон. Джеймс подхватил ее и захлопнул дверь в горящую комнату.

— Что нам теперь делать? Нам придется или выйти из дома, или сгореть. — Джулиана содрогнулась. — Может быть, если я выйду, они пощадят вас? Может быть, еще не поздно передумать?

— Мы уже это обсуждали, — решительно отказался от предложенного варианта Джеймс. — И, кстати, никому выходить не придется, как и поджариваться.

— Пойдет дождь и потушит пожар? — обрадовалась Джулиана.

Капризы здешней погоды весьма непредсказуемы, так что ничего невероятного в таком варианте нет.

— Дождя не будет.

Джеймс взял Джулиану за руку и потащил за собой в комнату, которая в последнее время стала детской для Эдди. Бетси и мальчик были уже там.

— Эдди, — присел перед малышом Джеймс. — Сейчас мы спустимся под землю и пойдем в одно очень интересное место.

— К эльфам?

— Да, к эльфам.

— Тогда пойдемте же скорее! Только я возьму свои книги!

— Я возьму твои книги, — Джулиана взяла сына за руку.

Она уже догадалась, что речь идет о подземном ходе. Да, вы полны сюрпризов, мистер Форд!

— Бетси, веди Джулиану и Эдди к источнику, а я задержусь, чтобы наши гости не проникли в дом слишком рано.

— Я не оставлю тебя здесь одного!

Джулиана разрывалась между желанием защитить сына и не позволить Джеймсу геройствовать.

— Джулиана, пожалуйста, иди. Я догоню. Клянусь!

Она не могла не волноваться, но Эдди, сгоравший от желания увидеть эльфов, тянул ее в угол, где Бетси открыла потайной люк в полу. Оттуда пахнуло одновременно и жаром, и сыростью.

— Поспешим, пожар уже почти добрался сюда. — Бетси спустилась в лаз и протянула руки, за Эдди. Мальчик доверчиво спрыгнул вниз, к экономке. — Мисс Джулиана, прихватите винтовку. Пригодится.

Джулиана взяла оружие и спустилась вниз к Бетси. Прежде чем последовать за экономкой в глубь хода, она посмотрела на Джеймса. Он не заметил этого. Форд высматривал что-то в ночной тьме, прицелившись из винтовки. Он выстрелил, передернул затвор и снова стал выцеливать что-то в ночи. Из-под двери начал сочиться тонкими струйками дым.

— Джейми, — окликнула его Джулиана. — Я буду тебя ждать.

Форд дернулся, раздался резкий свист — пуля ушла в небо.

— Дождись, — ответил он, отложил винтовку, склонился к Джулиане, и поцеловал ее так, что она едва не упала со ступеньки короткой лестницы, ведущей в лаз. — Обязательно дождись.

Джулиана отвернулась и поспешила догнать Бетси. Она боялась разрыдаться и напугать Эдди.

Ход оказался невероятно длинным, извилистым и темным. Наконец Бетси вывела Джулиану и Эдди в довольно большую подземную комнату. Мощные столбы подпирали потолок, стены до половины высоты были выложены камнем. На устроенных вдоль всего помещения стеллажах теснились странной формы небольшие бочонки, залитые воском.

— Здесь мы подождем мистера Джейми, — объявила Бетси.

— Это очень похоже на тайную сокровищницу гномов!

Эдди, кажется, нравилось это приключение.

— Ты угадал, малыш! — Джеймс появился на пороге комнаты, в руке он нес керосиновую лампу и винтовку.. — Только это моя сокровищница, а не гномья. Но давайте выбираться.

Джеймс прошел в угол, приставил к стене лесенку и толкнул вверх крышку люка. Сверху посыпалась земля и раздались несколько голосов, гомонящих на непонятном цокающем наречии.

— Кинг Джон! — позвал Джеймс, а затем перешел на тот же невообразимый язык. — Все в порядке! — успокоил он своих спутниц, коротко переговорив с вождем туземного племени.

Вскоре Эдди уснул, утомленный после такого длинного дня, а Бетси осталась около него. Джулиана немного опасалась низкорослых темнокожих аборигенов, но потом поняла, что они благожелательно настроены, — и расслабилась.

Она нашла Джеймса у источника — довольно большого озерца, посредине которого бил фонтан подземных вод. Форд смотрел на восток, где полыхало зарево. Там догорал его дом. Неожиданно оттуда донеслись крики и выстрелы, далеко разносившиеся в ночи. Гроза уже пролетела. Лишь северный горизонт изредка вспыхивал молниями. Полная луна клонилась к закату.

— Кажется, наши противники больше нас не побеспокоят. Мои люди застали их врасплох.

Джеймс ощутил ее присутствие, словно ждал, что она придет.

— Главный Дом Гленфилда сгорел. И в этом виновата я.

Джеймс повернулся к Джулиане и рассмеялся.

— Это была молния, поверь мне. Я уже видел такое. Просто воля Провидения. Стихия. Ты тут совершенно не виновата.

— Молния?

— Да, глупая женщина. Молния. Хватит винить себя во всех бедах, которые случаются в этом мире, жена.

— Джеймс… — Она подошла к нему почти вплотную. — Я не твоя жена.

— Мне кажется, что я просто взорвусь, если услышу эту глупость еще раз. Ты — моя жена. Мы скрепили брак, соединив наши души и тела, если ты помнишь.

— Я помню, — Джулиана прижалась щекой к его груди. Рубашка пахла дымом и порохом. — Но это ничего не меняет.

— Хорошо, Джулиана. Я не могу заставить тебя быть со мной, если ты этого не хочешь. — Она хотела что-то сказать, но он отстранился и остановил ее жестом. — Выслушай же меня, а потом я приму любое твое решение. Пожар в Гленфилде видели много людей. Мои пастухи закопают агентов там, где их никто не найдет. Пока что о том, что мы уцелели при пожаре, знают только Кинг Джон и его племя. Естественно, они никому не скажут. Для всех мы мертвы. И вот теперь ты действительно можешь начать новую жизнь. Ты видела мою «сокровищницу гномов», в бочонках лежит золота достаточно, чтобы всю жизнь прожить как индийский набоб. Если ты хочешь прожить свою жизнь без меня — бери половину золота и уходи. Ты теперь действительно свободна. Если хочешь быть свободна и от меня — я тебя не удерживаю. Но помни, что я готов для тебя на все. Я умру ради тебя — причем буквально и немедленно.

— Господи! О чем ты говоришь?

Джулиана не на шутку испугалась.

— Если ты не отвергнешь меня, если признаешь, что мы — муж и жена, то я оставлю Гленфилд и Австралию, позволю моим друзьям и знакомым оплакать меня и даже когда-нибудь навещу свою могилу. Мне ничего не нужно, если я не нужен тебе.

— Но почему?

В голосе Джулианы прозвучало настолько искреннее удивление, что Джеймс едва сдержался, чтобы не схватить ее за плечи и не встряхнуть изо всех сил.

— Потому что я люблю тебя больше жизни, жена! И, дьявол и Преисподняя, плевать мне на законы Божеские и человеческие, если из-за них я потеряю тебя.

Она молчала так долго, что он поверил, что все кончено. Наконец Джулиана выдохнула:

— Я не смогу жить, если ты умрешь за меня. Потому что я тоже люблю тебя больше жизни, муж мой!

Эпилог

Сан-Франциско был залит бледным утренним солнцем. Вчера прошел сильный дождь, и земля сегодня словно лоснилась под первыми робкими прикосновениями лучей. Джулиана вышла в сад и оглянулась на дом — в этом любимом ею утреннем свете он казался еще красивей.

Она полагала, что это вообще самый красивый дом на свете. Он стоял у Русского холма, и неподалеку шумели оживленные кварталы. Но здесь было тихо и хорошо. Дом, выстроенный из светлого камня, смотрел на мир огромными окнами в обрамлении красных ставен. А внутри (Джулиана знала это, так как сама выбирала всю обстановку) была анфилада светлых комнат — кабинеты и гостиные, спальни и библиотека. Огромная кухня, на которой хозяйничала Бетси, превосходно управляясь с целым штатом слуг.

Яркие цвета, невесомые занавеси… Джулиана смотрела на дом и словно вбирала в себя его полностью, как некий непререкаемый символ счастья.

Она склонилась над клумбой, выбирая, какие цветы срезать. Пожалуй, вот эти подойдут. Мелкие белые розы уже вовсю цвели, радуя острым, немного пряным ароматом, почему-то напоминавшим Джулиане об Индии. И почти совсем уже не напоминавшим о человеке, которого Джулиана все сильнее забывала.

Она знала, что Альберт Эдуард живет в браке с принцессой Александрой и вроде бы любит жену. Джулиана искренне желала ей счастья.

Она сама сумела вырваться на свободу, даже не понимая, насколько такая свобода драгоценна; Александре подобного шанса судьба не даст, даже если Берти ей изменит, что вполне вероятно.

О любовных похождениях принца уже ходили легенды; Джулиана иногда просматривала колонку светских сплетен в тех газетах, что доставляли из-за океана.

Но теперь тот мир окончательно остался в прошлом и стал для нее немыслимо далек; теперь у нее есть дом, о котором она всегда мечтала, и семья, о которой мечтала еще больше.

Когда-то Джулиана верила, что сможет построить такую семью вместе с Берти, и до последнего цеплялась за свою надежду. И, конечно же, поплатилась за это.

Но Бог справедлив. Он никогда не оставляет тех, кто искренне любит, потому что сам Бог есть любовь.

— Мама! Ма-ам! — Эдди бежал к ней от черного хода. — Элизабет проснулась!

— Иду!

Джулиана поспешно подняла с травы все собранные цветы и поторопилась на зов. Если проснулась Элизабет — мать должна быть рядом. Насколько Эдди был тихим мальчиком в раннем детстве, настолько его новорожденная сестренка отличалась необузданным нравом, уже сейчас это было понятно. Вся в отца.

— А где Джейми?

— Он пытается ее успокоить. Но у него плохо получается, мам.

Джулиана расхохоталась.

— Тогда, несомненно, нам стоит поскорее поспешить к нему на помощь!

Она протянула свободную ладонь Эдди, мальчик взял Джулиану за руку, и они вместе стали подниматься по лестнице в спальню Элизабет, откуда доносился голодный плач и неразборчивые чертыханья Джеймса Форда.

Примечания

1

В пересчете на современные деньги 10 тысяч фунтов составляют примерно миллион долларов США.

2

Скваттеры — крупные землевладельцы в Австралии. Самые большие из владений были настоящими королевствами. Их владельцы составляли местную аристократию.

3

Мир этому дому! (лат.)

4

Отрывок из стихотворения Дж. Байрона «Любовь и смерть», перевод А. Блока.

5

Отрывок из стихотворения Дж. Байрона «Шильонский узник», перевод В. Жуковского.

6

Еще раз (фр.).

Content

Эмилия Остен
Девушка с полотен Тициана

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания