Ольга Баскова

Рассвет для тебя

Часть первая

Глава 1

Андрей опустил лопату и с наслаждением вдохнул теплый, свежий воздух. На его счастье, погода в этот день выдалась на редкость благоприятная. Мужчина вытер пот со лба и усмехнулся своим мыслям. Ей-богу, не знаешь, хорошо или плохо работать, как Карло, в такой момент. Конечно, лучше съездить за город с женой и детьми — кто может точно сказать, сколько прощальных поцелуев лета к середине осени осталось! Тут еще, как назло, авария: в новом микрорайоне прорвало водопровод. Теперь вот ищи утечку. То ли дело у американцев! Разве они роют подобные ямы? Спустились в туннель чистенькие и такими же вышли. Андрей взглянул на Василия, усердно долбившего землю, и сказал:

— Ты взял что-нибудь пожрать?

Напарник оторвался от траншеи.

— Надо же, — улыбнулся он, — сам хотел тебе предложить. Как на воздухе быстро аппетит появляется. Попьем чайку?

— Давай.

Бросив лопаты, они, как по команде, направились на полянку, окруженную густым кустарником.

— Что будешь — кофе или чай?

Предусмотрительный Андрей послушал жену и взял два термоса с разными напитками.

— Кофейку, — ответил Василий.

— Стакан есть?

Мужчина плеснул кофе в подставленный товарищем пластмассовый стаканчик. Тот понюхал и одобрительно заметил:

— Красота! Пирожки будешь?

— Выкладывай!

Жена Василия постаралась не на шутку, наполнив его авоську закусками и горячим.

— И в ресторан ходить не надо, — жуя бутерброд, сказал Андрей.

— Не говори.

Покончив с едой, оба растянулись на пожухлой травке, подставляя солнцу лица, с которых еще не сошел загар.

— Ну чем не курорт?

Через полчаса Василий толкнул мирно посапывающего напарника:

— Пора, брат.

— Работа не волк, в лес не убежит, — усмехнулся Андрей.

— Вдруг проверят? Мы еще и половины не сделали.

Подобный аргумент показался весомым. В конце квартала обоим светила неплохая премия, лишиться которой было бы грешно. Он потянулся и вскочил:

— Тогда за лопаты.

Направляясь к траншее, Андрей неожиданно развернулся и бросил:

— Я тебя догоню. На секунду в кустики загляну.

Позже Андрей рассказывал: ни с того ни с сего его охватил какой-то неконтролируемый и необъяснимый страх. Приметив куст, за которым можно было бы примоститься так, чтобы не видели проезжающие по дороге, он руками раздвинул ветки и присвистнул от удивления. Кто-то побывал здесь до него, оставив огромную клетчатую сумку. В таких продавцы обычно носят товар. Мужчина хотел взглянуть на содержимое сумки, однако почему-то не решился сделать это один.

— Василий, — позвал он приятеля, — подойди сюда!

Тот оскалил зубы:

— Без меня и там не можешь справиться?

— Иди, говорю!

Уловив в голосе напарника тревогу, коллега приблизился:

— Ну что тебе?

— Вот.

Дрожащий указательный палец уперся в находку. Друг пожал плечами:

— И что?

— Она не пустая.

Василий рассмеялся:

— Понятное дело. Помойки тут поблизости нет, вот и ходят люди с мусором в лески и рощи.

— Ты уверен?

Чтобы рассеять подозрения, мужчина подошел к сумке и расстегнул «молнию»:

— Сам сейчас убедишься…

Фраза так и повисла в воздухе. Мгновенно побелев, Василий затрясся от приступов рвоты.

— Вызывай милицию!

Оперативно-следственная группа не заставила себя ждать. Через двадцать минут содержимое сумки лежало на земле, и Станислав Михайлович диктовал Прохорову:

— Расчлененный труп мужчины. Лицо изуродовано. К сожалению, не могу сказать, каким образом беднягу отправили на тот свет.

— Документов при нем нет? — поинтересовался Киселев, до этого бравший показания у рабочих.

— Нет, как видишь.

Павел развел руками. Черт побери, только недавно они обезвредили опаснейшего маньяка, не дававшего им покоя в течение нескольких месяцев. Неужели опять нечто подобное?

— С лицом-то что-нибудь можно сделать?

Судмедэксперт понял вопрос. Если отпечатки пальцев, пропущенные через базу данных, не помогут, останется единственная надежда — ждать звонков горожан, увидевших фотографию покойного в газете.

— Постараюсь, но не обещаю.

— Уж постарайся.

Это сказал Мамонтов, стоявший с растерянным видом.

— Проклятая жизнь! — добавил он.

Работники морга постарались, и лицо потерпевшего приняло более-менее достойный вид. Однако все напрасно. Потерпевший словно никогда не был в Приреченске. Личность установить не удалось.

— «Глухарь», — охарактеризовали новое дело оперативники.

Глава 2

Вероника Соболева уже в течение нескольких дней периодически звонила в дверь соседки по лестничной площадке Тамаре Мироненко и уходила ни с чем. Наконец она отправилась в милицию.

— Я требую провести следствие по факту исчезновения, — заявила Вероника Киселеву.

— Подождите! Вы уверены, что у вас имеются основания для беспокойства? — Павел думал о найденном трупе и навешивать на себя новые дела ему не хотелось. Тем более, вполне возможно, дама волнуется напрасно.

— Я уже полчаса вам толкую. — Соболева хлопнула кулаком по столу. — Пропала целая семья! Муж, жена, дочь и даже мать жены.

Пропустивший многое из ее сбивчивого рассказа, оперативник наконец сосредоточился:

— Давайте еще раз.

Вероника не возражала. Слушая ее и вставляя мимоходом свои замечания, Киселев составил четкую картину. Семья Мироненко была очень дружна с Соболевыми. Они ходили друг к другу в гости, делились всеми секретами. Три месяца назад Роман Мироненко потерял работу и никак не мог устроиться на новую.

— Он перебивался случайными заработками, — поясняла женщина. — Где подежурит, где полы помоет. Только это все гроши. А он не такой мужик, чтобы видеть, как семья нищей становится.

На семейном совете супруги решили поселиться на время в одном из северных городов и заработать на достойную жизнь. Естественно, об этом узнали Соболевы. Тамара Мироненко стала навещать подругу чаще обычного.

— Не лежала у них душа к переезду, — заметила Вероника. — Так мне Тамара и говорила. Только тем себя и успокаивала, что уезжает не навсегда. Я посоветовала: «Не продавайте квартиру». — «Там нам понадобится регистрация, — ответила мне подруга. — И чем скорее, тем лучше. Чтобы снять жилье, у нас нет ни гроша. Ничего страшного, потом опять купим. Мама остается. Вы уж за ней присмотрите».

— Вы не разговаривали с матерью своей подруги? — вставил Киселев. — Может быть, она в курсе, где дочь?

— Заволновавшись, я первым делом побежала к ней, — ответила Соболева. — Дверь мне никто не открыл.

— Они могли уехать, не попрощавшись. — Киселев отложил ручку. — В последний момент решили забрать маму.

Посетительница замахала руками:

— Это невозможно!

— Почему?

— Мы были как одна семья. Тамара понимала, что я побегу к старушке в первый же день и, не найдя ее дома, забью тревогу.

— Знаете, порой возникают непредвиденные обстоятельства. — Павел не хотел сдавать позиции, успокаивая сам себя. — Ну не получилось у людей предупредить вас. Возможно, устроившись на новом месте, они дадут о себе знать.

Вероника вздохнула:

— Я еще не сказала самого главного. — Ее черные глаза впились в сидящего напротив мужчину. — Наши машины стоят в гараже, который свекор построил для нас. В свой последний приход Тамара обещала, что завтра Роман придет и заберет автомобиль. Сказала и пропала.

Оперативник пытался возражать:

— И все же бывают обстоятельства…

— Думаете, я не делала на них скидку? — усмехнулась Соболева. — Поверьте, я думала не одну ночь, прежде чем обраться к вам.

Решивший сам ничего не предпринимать, Киселев позвонил Мамонтову.

— Ищи понятых и вскрывай обе квартиры, — распорядился Игорь. — Может, все не так уж и плохо, однако не мешает проверить.

Оперативники прибыли на место, но ломать дверь квартиры Мироненко не пришлось. После первого звонка им открыл высокий импозантный мужчина:

— Вы ко мне?

Петя посмотрел на Соболеву:

— Узнаете этого гражданина?

Душа Прохорова пела. Ему, как и его коллегам, ужасно не хотелось еще одного сложного и запутанного дела. Здесь, слава богу, пропажа нашлась. Замечтавшись, парень не расслышал сказанного Вероникой.

— Что? Повторите, пожалуйста.

Хозяин квартиры продолжал удивленно смотреть на непрошеных гостей. Соболева откашлялась и громко повторила:

— Я его не знаю.

— Не знаете? Это не Роман Мироненко?

От неожиданности Петя потерял дар речи. Владелец квартиры тоже смотрел с удивлением:

— Почему я должен быть Мироненко? Кто вы такие?

Парень достал удостоверение:

— Вот, проверяем сигнал, поступивший от вашей соседки, гражданки Соболевой. Представьтесь, пожалуйста.

— Кашурин Евгений Борисович. Хотите — принесу документы.

Прохоров махнул рукой:

— Можно войти?

— Давайте.

Вероника вошла первой, сразу окинув взглядом большую комнату:

— А мебель, между прочим, соседская. Куда вы их дели?

Кашурин улыбнулся:

— Это кого?

— Мироненко.

Хозяин вздохнул:

— Молодой человек, — обратился он к Пете, — помогите мне объяснить прекрасной даме, что ее соседи продали мне квартиру вместе с мебелью, а сами подались на Север. Еще вопросы будут?

Прохоров бросил взгляд на Соболеву:

— Что вы на это скажете?

— Только то, что он жулик, — щеки женщины налились свекольным цветом, — Тамара говорила мне о документах на контейнер. Они не собирались оставлять вещи. Ну посудите сами, поступит ли так человек без гроша в кармане? К тому же за этот хлам много не выручишь.

— Я не в курсе, о чем говорили с ними вы, — Евгений Борисович сделал ударение на последнем слове. — С какой стати они должны были посвящать вас во все свои дела?

— Я близкий и дорогой для них человек, — парировала соседка.

Петя вынул из папки лист и расположился за столом:

— Значит, вы утверждаете, что приобрели квартиру у Мироненко?

Этот вопрос удивил Кашурина:

— Почему вы мне не верите? Впрочем, можете проконсультироваться в агентстве недвижимости «Мультижилье», — добавил он, сделав паузу.

Прохоров кивнул:

— Обязательно. А вам ничего не показалось необычным, когда вы делали покупку?

Владелец квартиры наморщил лоб:

— Да нет, пожалуй. Разве только… — мужчина запнулся.

— Договаривайте.

— Я впервые увидел такую низкую цену. Понимаете, мы с женой уже несколько лет мечтали о жилье в этом районе, так как оба работаем поблизости. Разумеется, на наши доходы не купить даже однушку на окраине. Поэтому мы хотели накопить на доплату, а свою квартиру продать. Однако в течение нескольких лет не удавалось. И тут вдруг такая удача.

— Не интересовались, почему хозяин продешевил? Кстати, с кем из членов семьи вы имели дело?

Евгений улыбнулся:

— С Романом. Он сам мне сказал: мол, с женой в срочном порядке уезжаем на заработки. Кажется, их знакомый, проживающий на Севере, подыскал им работу, на которую, кроме них, нашлись еще желающие. Работодатель согласился ждать не больше недели. Вот и пришлось подстраиваться под него.

— Как вы узнали о продаже?

— Из газетного объявления.

— И вы общались именно с Романом Мироненко?

Мужчина усмехнулся:

— Он показал паспорт.

Внимательно выслушав нового владельца, Вероника вплотную подошла к нему.

— Ты все врешь, негодяй. Они поставили бы нас в известность.

Евгений Борисович поморщился:

— Слушайте, — обратился он к оперативнику, — объясните же наконец даме, что в жизни бывает всякое. А подобные пустяки вообще встречаются сплошь и рядом.

— Заткнись, убийца! — парировала Соболева.

— У вас еще вопросы имеются? — спросил Кашурин. — Если нет — извините, — он встал и направился в прихожую.

Соседка бросилась следом:

— А машину свою они тебе тоже по дешевке спустили? Скоро в гараж заявишься собственность требовать?

Мужчина остановился на полпути:

— Какую машину?

Вероника подбоченилась:

— Ишь ты, прикидывается. Ежели они тебе почти все подарили, как уж автомобиль себе оставили?

— Я понятия не имею ни о какой машине.

— Действительно, неувязочка получается, — вставил Петя.

Кашурин стушевался:

— Можете спросить мою жену. Она скажет то же самое.

Соболева усмехнулась:

— Еще бы!

Взяв с Евгения Борисоича подписку о невыезде, Прохоров поехал в управление.

Глава 3

— Ничего не понимаю! — выслушав коллегу, ответил Киселев.

— Может, арестуем Кашурина? — предложила Лариса. — Загадки с квартирными махинациями нам разгадывать не впервой. Петя, что скажешь?

Парень пожал плечами:

— Ну не произвел он на меня плохое впечатление. Нормальный мужик. Не меньше нас недоумевал.

Кулакова усмехнулась:

— По скольким бандитам рыдает не только тюрьма, но и Большой театр!

Павел кивнул:

— Это точно.

— А если я прав?

— Для начала произведем обыск, — констатировал Киселев. — Бери Леонида и дуй обратно. А мы с Костей наведаемся к матери Тамары Мироненко. Лариска, ты с нами?

— Конечно. Вдруг вы без меня что-нибудь пропустите?

Мать Тамары Мироненко Клавдия Ивановна Васильцова жила в так называемом спальном районе города. Старый дом, окруженный не менее старым парком, стоял вдали от автомагистралей и шумных заведений. Когда-то, еще в пятидесятых годах, его построили для вышедших на пенсию работников органов госбезопасности, рассуждая, вероятно, таким образом: ну что еще надо пенсионеру, кроме тишины, покоя и свежего воздуха? Однако редко кто из бабушек и дедушек наслаждается заслуженным отдыхом. Дети приводят внуков, порой вызывают родителей к себе, а иногда старички и сами едут к родственникам, спасаясь от одиночества и безделья. Вот и выяснилось, что дом стоит довольно неудачно: до любого транспорта нужно плестись не менее получаса, а вызывать такси на пенсию накладно. Начались обмены и продажи квартир. К настоящему времени дом заселяли не бывшие кагэбэшники, а случайные люди, нашедшие данный район пригодным для жилья. Одним из таких жильцов являлась и Клавдия Ивановна Васильцова.

Поднимаясь по узкой лестнице, оперативники тихо переговаривались между собой.

— Как думаете, не зря мы проделали такой путь? — поинтересовался Павел у коллег. — Старушка могла отчалить вместе с Мироненко. Судя по рассказу нового владельца, если он, конечно, правдивый, семейка вполне могла никого не поставить в известность о своих планах.

— Что думать? Звонить надо, — Кулакова нажала на кнопку. Гулкая трель разнеслась в тишине. Оперативники прислушались. Никто не спешил открывать дверь. Лариса повторила попытку, но безрезультатно.

— Может, старушка глухая? — предположил Костя.

— Как же она своим открывает? — изумилась женщина.

— Не иначе как стучат — и погромче, — чтобы это проверить, он несколько раз опустил кулак на деревянную дверь. Коллеги усмехнулись:

— Вряд ли тебе это что-нибудь даст.

Скворцов еще раз приложился к двери.

— Вы с ума сошли — так греметь?

Сыщики обернулись. Из квартиры напротив вышла сухонькая старушка:

— Если вам Клавдию, ее нет. Уехала она.

— Куда? — чуть ли не хором спросили оперативники.

— С детьми на Север. Жилище продала.

Киселев хотел вздохнуть с облегчением, однако с души не спадала тяжесть.

— Она сама вам сказала? Извините, вы ее соседка?

— Ступина Павлина Егоровна, — представилась женщина. — Знаю Клаву с незапамятных времен.

— Что она говорила вам о переезде?

Павлина Егоровна прищурила глаза:

— А вы, простите, откуда будете?

Оперативники вытащили свои удостоверения. Соседка побледнела и схватилась за дверной косяк:

— Что с ней?

— Успокойтесь, пожалуйста, — Константин подошел ближе, готовый подхватить старушку в любую минуту. — Мы просто проверяем поступившую информацию. Понимаете, подруга Тамары Вероника обеспокоена тем, что та не попрощалась с нею перед отъездом. Вот мы и уточняем некоторые факты.

Ступина вздохнула:

— Торопились они, видать. Клавдия мне тоже «до свидания» не сказала.

— А что сказала?

Видимо, прикинув, что разговор будет долгим, Павлина Егоровна пригласила их в комнату:

— Проходите. Садитесь. Клавдия говорила: дети, мол, уезжают на Север, она остается. Я еще посоветовала ей: «Поезжай с ними. Как же они тебя одну оставляют?» А она мне отвечает: «Проживу, чай, не маленькая. Иначе нельзя. Ребята квартиру продают, чтобы там купить. Им прописка нужна, иначе на работу не устроишься. Ко мне будут на лето приезжать. Кроме того, они же не навсегда меня покидают. Заработают сколько надо, потом сюда вернутся, здесь жилье приобретут. А у кого поселятся, как не у меня, пока все дела не решат?» Я не стала спорить, только заметила: «Твою квартиру можно и сдавать. В этом случае вы летом приедете и не только здесь поживете, да еще и денежки заберете». Она меня, конечно, не послушала. Видать, на семейном совете все давно обсудили. «Я тебе, — смеялась, — надоела?» — «Господь с тобой, — отвечаю, — будь моя воля — вообще бы с тобой не расставалась». Так разговор и закончился.

— Кто вам сказал, что она уехала?

Павлина Егоровна усмехнулась:

— Новые жильцы, кто ж еще. Выхожу позавчера на лестничную клетку, смотрю: дверь у Клавдии открыта, а в прихожей незнакомцы копошатся. «Вы кто Васильцовой будете?» — спрашиваю. Они мне в ответ: «Соседи мы твои теперь, тетенька». Я сначала опешила: «Как? Почему?» Новые жильцы и ввели меня в курс дела. В общем, решила Клава сделать так, как я ей советовала, — с детьми уехать. От квартирки своей все же избавилась, сказав покупателям: «У дочери с мужем теперь деньжата появятся, они отдыхать в Крым да на Кавказ ездить будут. Так что нам тут жилплощадь ни к чему. Захотим вернуться — новое жилье без проблем отыщем». И укатила моя любезная за тридевять земель. Хоть бы словечко на прощание промолвила! Столько лет друг друга знали! Обидно.

Лариса поправила прическу:

— Вам это не кажется странным?

Пожилая женщина вздохнула:

— Иногда кажется, иногда — нет. Видать, спешили они очень. К тому же подружка мой адрес знает, вот письмецо от нее жду.

Кулакова повернулась к коллегам:

— Что будем делать?

Павел взглядом показал на дверь:

— Спасибо вам, Павлина Егоровна. Если нам что-нибудь понадобится — опять к вам придем.

Ступина улыбнулась:

— Пожалуйста. И вы будьте любезны: если что-то о Клавочке узнаете — сообщите. Я тоже переживать начала.

— Обязательно.

Как только за ними закрылась дверь, Киселев сказал коллегам:

— Мне все это не нравится. Я должен увидеть ее квартиру.

Скворцов согласно кивнул:

— Непременно. Сейчас найду понятых — и взломаем дверь.

— Не надо, — Лариса покрутила пальцем у виска. — По-моему, вы оба рехнулись. Здесь уже живут другие люди, которые вполне могли приобрести жилплощадь честным путем. Я предлагаю подождать их и вместе с ними и понятыми осмотреть квартиру.

Киселев прищелкнул языком:

— Она права, Костик. Возможно, дело не стоит и выеденного яйца.

Скворцову не оставалось ничего, как согласиться.

— Лишь бы не пришлось торчать здесь весь день.

Пожелания сыщиков были услышаны. Уже через полчаса около двери появилась красивая молодая блондинка с ключами. Оперативники обступили ее.

— Вы хозяйка квартиры?

Девушка удивленно посмотрела на непрошеных гостей:

— Да, а что?

Увидев удостоверения, изумилась еще больше:

— Что случилось?

— Можно войти?

— Входите. Обувь можете не снимать. Я собиралась делать уборку.

Коллеги прошли в маленькую гостиную и примостились на диване.

— Давно вы тут поселились?

— Уже два дня, — девушка никак не могла прийти в себя.

— Кто вам ее продал?

Лицо блондинки приняло мертвенно-бледный оттенок:

— Вы хотите сказать, эта сделка была незаконной? Сейчас я принесу вам документы.

— Будьте так любезны.

Дама удалилась в соседнюю комнату и вскоре вернулась:

— Вот, читайте. Меня зовут Тарасюк Анастасия Дмитриевна. Эту квартиру мне подарил папа на совершеннолетие, приобретя ее у… — она сделала паузу, — у Васильцовой Клавдии Ивановны.

Павел задумчиво рассматривал документы:

— С хозяйкой были знакомы?

Настя замотала головой:

— В жизни не видела. Я приехала на все готовое. Но вы можете поговорить с папой. Позвонить ему? Он сейчас дома!

— Пусть приезжает, — распорядился Павел.

Заботливый папаша Дмитрий Васильевич Тарасюк прилетел в мгновение ока, вызвав своей массивной фигурой и жаргоном воспоминания об эпохе рэкета и бандитских группировок. Вполне возможно, первоначальный капитал трепетный родитель сколотил именно таким путем. Однако ему хватило мозгов сразу не разбазарить накопленное.

— Привет, дочурка! — огромной лапой он потрепал дочь по затылку. — Что случилось?

Объяснения не вызвали в нем ни тени беспокойства.

— Хотите проверить законность совершения сделки? — поинтересовался Тарасюк.

— Совершенно верно.

— Сделайте одолжение.

Он порылся в секретере:

— Пожалуйста.

Оперативники внимательно изучили бумаги.

— Если и подделка, то качественная, — заметил Скворцов.

Павел кивнул, вернув документы хозяину:

— Вы разговаривали с владелицей?

— Нет, — Тарасюк развел руками. — Бабушка плохо себя чувствовала и не могла ходить в агентство недвижимости. Ее дочь и зять, довольно шустрые ребята, суетились за нее.

— Как называлось агентство, помогавшее совершать сделку?

— «Мультижилье», — мужчина сделал ударение на слове. — Очень солидная фирма.

— Как вы вообще узнали о продаже этой квартиры? Говорили с хозяйкой хотя бы по телефону?

Дмитрий Васильевич изобразил растерянность:

— Именно с ней я не общался. С дочерью потолковал. Она мне подробно описала жилье.

— Вы с ней встречались?

— Да, — выдохнул собеседник. — И с ее мужем. Они и показывали хату.

Сыщики переглянулись:

— То есть саму хозяйку вы не видели? — еще раз уточнил Павел.

— Ну я же объяснил.

Тарасюк почесал за ухом:

— Если вы сомневаетесь насчет их родства, то зря. Дочь показала мне паспорта — свой и мамашин. Доверенность тоже. Все в ажуре.

— На кого была записана квартира?

— На бабку, конечно, — не задумываясь, ответил мужчина.

— И вас не насторожило…

— Что? — перебил Скворцова Тарасюк. — Что дочь берет на себя заботы вместо больной и старой матери? Разумеется, я спросил, не передумают ли они в последний момент: уж больно сказочной показалась цена. И на это нашлось объяснение: семья собиралась на Север, и их тамошние знакомые, давно звавшие туда, уже подыскали и держали место. Вот ребята и торопились.

— Вы обратили внимание на снимок в паспорте? — поинтересовался Киселев. — У вас не возникло сомнений, что перед вами именно эта женщина?

Хозяин начал раздражаться:

— Она — и точка.

— Можно осмотреть комнаты?

Сыщики шли на риск. Тарасюк мог заартачиться, пожаловаться начальству. Оснований для обыска не имелось никаких. Дмитрий Васильевич действительно попытался возражать, однако, на их счастье, слабо:

— С чего вдруг? Гоните постановление.

Павел сделал взволнованное лицо:

— Разумеется, наши действия будут целиком зависеть от вашей воли. Понимаете, соседка дочери бывшей владелицы квартиры не находит себе места. Да, она в курсе, что семья рвалась на Север, но настаивает, что супруги не уехали бы, не попрощавшись. В общем, дама требует расследования, приводя довольно веские аргументы. Кстати, ей вторит и ваша соседка, дружившая с бывшей хозяйкой вашей квартиры.

— Чертовщина какая-то! — Тарасюк шумно вздохнул. — Объясните им: в жизни бывает всякое. Почему соседи обязаны перед ними отчитываться?

Павел пожал плечами:

— К сожалению, не все это понимают. Так вы нам поможете?

К его удивлению, Дмитрий Васильевич смягчился:

— Ладно. Что будете смотреть?

— После бабушки остались какие-нибудь вещи? — Константин направился к большому шкафу.

— Можете не искать, — мужчина остановил его рукой. — Даже грязной тряпки не найдете. К тому же дочь вылизала полы. Мы въехали в сверкающие чистотой чертоги.

— Вылизала полы?

Скворцов взглянул на друга.

— Дмитрий Васильевич, — взмолился Павел. — Сказали «а», так скажите и «б». Позвольте поработать экспертам!

Хозяин достал огромный платок и высморкался:

— А, делайте что хотите! — Он усмехнулся. — Верите всяким маразматичкам…

— По-моему, его совесть чиста, — тихонько сказал Киселев приятелю.

— Хотелось бы надеяться.

Станислав Михайлович примчался через двадцать минут: он находился неподалеку, гулял в парке.

— Есть кровь, — сообщил он через некоторое время сыщикам. — Пока не знаю, какой группы.

Уточнив группы крови отца и дочери Тарасюков, оперативники поехали в управление.

Глава 4

— Это еще ничего не значит, — сказал Константин, когда Станислав Михайлович объявил результат экспертизы: найденная в квартире Тарасюков кровь оказалась той же группы, что и у Васильцовой. — Старушка могла порезаться острым предметом. Да мало ли что!

— Будем делать запрос, — Киселев вздохнул, — знать бы еще куда. Ну и задали нам задачку! Никто понятия не имеет, в какой город собирались отправиться Мироненко. Хорошо еще, если с ними все в порядке и они действительно осели там, где хотели. Сам знаешь, как у народа плохо с географией. Не на юге, значит, на севере. Ищи ветра в поле.

— Точно, — поддержал Скворцов товарища.

— Короче, делаем запросы, — Павел играл карандашом. — Может, повезет. Эх, найти бы этих Мироненко.

Петя Прохоров, румяный от свежего воздуха, ввалился в кабинет к Киселеву с радостной улыбкой на губах.

— Арестовываете банду?

Сыщики с удивлением взглянули на него.

— Какую?

— Мошенничество с квартирами, — пропел парень, жмурясь, как сытый кот. — Мне, например, все понятно. Кашурин и Тарасюк узнали об отъезде Мироненко и решили наложить руки на две хаты. Имея сообщника в агентстве недвижимости «Мультижилье», они провернули сделку. Кстати, почему мы до сих пор не разговаривали с сотрудниками агентства?

— Насколько я знаю, это солидная организация, — отозвался Константин. — А значит, они не пойдут на общение с какими-то посредниками. Уверен: сотрудники фирмы видели супругов Мироненко. Если ты намекаешь, что новые владельцы квартир выдавали себя за Тамару и Романа, то это по меньшей мере смешно. Ни Тарасюк, ни Кашурин не тянут на данные роли даже при хорошем гриме. Кроме того, Дмитрий Васильевич показал нам комнаты и разрешил Михалычу провести экспертизу.

Прохоров махнул рукой:

— Уверен, без меня вы успели обсудить, что кровь старушки могла попасть на пол необязательно в результате убийства. Наверняка подозреваемые смотрели в своей жизни хотя бы один детектив. На такое заключение они и рассчитывали, — не сдавался Прохоров. — Что касается солидной организации… Их сообщник из «Мультижилья» может пользоваться доверием на работе. Мало, что ли, мы таких знаем? Если мои утверждения верны, ни один работник фирмы в глаза не видел Мироненко, поверив сослуживцу на слово и обрадовавшись возможности словить деньжат на перепродаже дешевых квартир. Давайте критикуйте меня.

Скворцов наморщил лоб:

— Слушай, — обратился он к Павлу, — малый гонит не такую пургу.

Парень победоносно посмотрел на Киселева.

— У меня классные учителя.

— Вот пусть и сгоняет в «Мультижилье», — невозмутимо предложил оперативник. — Обед там подходит к концу.

Это задание настолько понравилось Пете, что он забыл выпить чаю с принесенными бутербродами.

Глава 5

Агентство недвижимости «Мультижилье» находилось в новом, специально построенном особняке. Его директор, Тимур Павлович Шапошников, был уважаемым человеком в городе и славился своей честностью. Петру часто приходилось слышать: «Обращайтесь к Шапошникову, он не обдурит».

«Похоже, обдурили-то его», — подумал Прохоров, поднимаясь по ступеням на второй этаж, где располагался кабинет директора.

Худенькая секретарша преградила ему дорогу:

— Вы к Тимуру Павловичу? Он ждет вас?

— Нас никто никогда не ждет. Мы приходим сами, — пояснил ей Петя.

— Из налоговой?

— Почти.

Маленькое личико выразило приветливость:

— Я сообщу.

Должность налогового инспектора способна открыть любые двери. В этом Петя убедился, получив приглашение войти к директору. Тимур Павлович восседал в большом кресле, внимательно изучая монитор компьютера.

— Вы ко мне? Что случилось? Из вашей организации уже приходили.

— Вряд ли, — Прохоров показал удостоверение, не вызвавшее никаких эмоций.

— Уголовный розыск? Зачем я вам понадобился?

Парень рассказал о цели своего визита. Шапошников наморщил лоб, вспоминая.

— Ребята говорили о двух очень дешевых квартирах, — заметил он. — Естественно, узнав о подобного рода сделках, я настораживаюсь и проверяю клиентов.

— Собственноручно?

Директор усмехнулся:

— Ну, разумеется, нет. Мне по рангу не положено. Мой зам Ярослав Миронович Костиков занимается. Поговорите лучше с ним. От себя могу добавить, что после проверки у меня не было никаких дурных мыслей относительно сделки.

— Спасибо, что уделили мне время, — Прохоров поднялся со стула.

— Подождите!

Шапошников протянул руку:

— Прошу вас, о результатах расследования сообщайте непосредственно мне.

Парень кивнул.

— Марина, проводи к Ярославу Мироновичу.

Девушка вспорхнула с вертящегося стульчика:

— Пойдемте со мной.

Глава 6

Костиков производил очень приятное впечатление. Молодой, ненамного старше Петра, обладавший уверенными манерами, он вызывал у ровесников желание быть таким, как он.

— Чем могу быть полезен?

Прохоров в двух словах обрисовал ситуацию. Ярослав Миронович нахмурился:

— Эти клиенты проходили через меня, — сказал он. — И должен вас огорчить: я не узнал ровным счетом ничего подозрительного. В нашу фирму обратилась семья Мироненко с просьбой помочь продать две квартиры. Мы, естественно, помогли.

— И вас не смутила цена?

Замдиректора улыбнулся:

— Молодой человек! Это вы видите в данном факте какой-то намек на возможное преступление. А риелторы сталкиваются с подобной ситуацией очень часто. Поверьте: в нашем городе нередки случаи, когда человек прямо-таки рвется на новое место работы или жительства и бросает старое, причем поспешно и по дешевке. Поэтому цена меня, как вы выразились, не смутила.

Оперативник понимающе кивнул.

— И вы ручаетесь, что при заключении сделки не было никаких нарушений?

Костиков стукнул кулаком по столу:

— Ручаюсь.

— А вы обратили внимание на фотографии?

Мужчина посмотрел на Петю, как старший на несмышленыша:

— Представьте себе. Мы работаем на совесть.

— Кто продавал большую квартиру?

— Хозяйка, Тамара Мироненко.

Замдиректора открыл лежащую на столе папку, всем видом давая понять: разговор окончен, мне надо работать, а ты не услышишь ничего интересного. Но Петя не сдавался:

— А жилье матери?

— Тоже она. Старушке было тяжело приходить сюда. Однако вы не думайте: мы разговаривали с ней по телефону.

Прохоров встал со стула и протянул визитную карточку:

— Если что-то вспомните…

— Ну, разумеется, — даже не посмотрев, Ярослав Миронович бросил картонный квадратик в верхний ящик стола. — До свидания.

Оперативнику ничего не оставалось делать, как откланяться.

Глава 7

— «Мультижилье» ручается: все в ажуре, — вернувшись в управление, доложил Петя коллегам.

— Я так и думал, — Киселев черкнул что-то в блокноте и обратился к Скворцову: — Узнай, пришел ли ответ на наш запрос.

Ни в одном северном городе семья Мироненко не зарегистрировалась.

Константин хмуро посмотрел на друга:

— Как думаешь, что теперь делать?

Павел взлохматил волосы:

— Ума не приложу. Черт знает что такое. Вроде нам следует забыть об этом деле: ну, не попрощались Мироненко с соседями, всякое в жизни бывает. Может, им действительно светило хорошее место в другом городе. Можно даже предположить, что они намеренно не простились с друзьями: могли податься вовсе не на Север или по какой-то причине не захотеть сообщать нового места жительства.

— Тогда не стоит дело открывать? — с надеждой спросил Петя.

Павел развел руками:

— Если бы не эта чертова машина. Ведь не подарили же они ее Соболевым! Допустим, Тамара и Роман передумали добираться своим ходом. Тогда они объяснили бы друзьям, что делать с авто.

— А если орудовал преступник, он мог не знать об автомобиле, — подал голос Константин.

— Вот это меня и мучает.

К вопросу о пропавших супругах оперативники возвращались не раз, однако ничего больше не предпринимали. Не удалось выяснить, чей труп был найден возле траншеи. Одним «глухарем» на отделе стало больше.

Глава 8

Виктор Зеленухин, покачиваясь, направлялся домой. В одурманенном вином мозгу вертелась мысль: только бы не было отца. Если опять увидит сына в таком состоянии, обязательно убьет. Однажды отец выказал подобное намерение и уже давно привел бы приговор в исполнение, однако каждый раз между ними бросалась мать, дававшая обещания за Виктора. Тот уже давно не обещал ничего: справиться с недугом было выше его сил. Зеленухин присел на скамеечку, чтобы перевести дух. До дома оставалось не больше пятисот метров. Достав из бокового кармана расческу и попытавшись привести в порядок спутанные черные волосы, парень задумался. Человеку, который помог бы ему, Виктор отдал бы все. Однако на сегодняшний день он такого не встретил. Парень закрыл глаза, мысленно разговаривая с собой и пытаясь вспомнить, где и когда он стал рабом зеленого змия. Покойная бабушка во всем винила отца, делавшего вино из росшего на даче винограда. Тот возражал: «Я каждый день выпиваю по рюмке, но еще, слава богу, не спился».

Действительно, и папа, и мама за обедом употребляли для аппетита, однако алкоголиками не стали. И его, между прочим, не спаивали. Так, разрешали пропустить стаканчик на день рождения. Поступив в военное училище, он с удивление смотрел на своих ровесников, пивших как лошади и говоривших: «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет».

Чтобы не казаться белой вороной, Виктор тоже стал прикладываться к бутылке. Результат оказался плачевен: Зеленухин закодировался первый раз, будучи на пятом курсе. Получив назначение на Север, он не понимал, почему мама так беспокоится: все же Мурманск лучше, чем Дальний Восток. Разумеется, беспокоилась она не напрасно. Офицеры, как пожилые, так и молодежь, просто жить без спиртного не могли. Новые товарищи в момент раскодировали Зеленухина. Он начал пить сильнее, чем в годы учебы. Приехавшая в гости мать ужаснулась состоянию сына, у которого уже начались запои. Договорившись с командиром, она выхлопотала отпуск и повезла Виктора в Воронеж, где практиковали ученики знаменитого Довженко. Взяв с лейтенанта деньги, причем немалые, ребята пообещали, что он не притронется к бутылке по меньшей мере два года, а может, и всю оставшуюся жизнь. Врачи взяли с матери слово: если случится рецидив, они с сыном опять обратятся к ним.

Успокоенная женщина поехала домой, уговорив и Виктора отправиться с нею: ей в голову пришла блестящая идея — женить непутевого сыночка. Благо невеста уже имелась. Когда-то, будучи еще курсантом, Зеленухин познакомился на танцах с миловидной блондинкой, студенткой университета, и закрутил с ней роман. Родителям понравилась пассия сына: еще бы, папа девушки имел звание полковника и только вернулся из Чехословакии, причем с приличными деньгами. Майя была единственной дочерью, и это обстоятельство тоже говорило в ее пользу: не надо было делить добро с другими детьми. Короче говоря, семья Зеленухиных начала наступление, непременно увенчавшееся бы успехом, если бы не Виктор, даже в обществе очаровательной девушки не отказавшийся от спиртного. Наблюдая, как тот, кто готовится стать его зятем, поглощает винно-водочную продукцию, отец Майи сделал вывод — алкаш. И как гром среди ясного неба прозвучало: чтобы духу его здесь не было! Майя рыдала в голос, однако полковник проявил железную выдержку и решительность. Зеленухину отказали от дома.

Курсант пережил разрыв менее болезненно, чем дама его сердца. С каждым днем Виктор все больше и больше делался зависимым от спиртного, а выпив, чувствовал себя прекрасно и забывал о бывшей невесте. Однако его мать, решившая, что лучше партии сыночку не найти, заставляла его постоянно давать о себе знать: Майя получала открытки с поздравлениями и заверениями в любви, а также маленькие посылки с подарками на Новый год и Восьмое марта. И сейчас, приведя Виктора в мало-мальски приличное состояние, она заставила его позвонить дочери полковника. Витя безропотно исполнил просьбу, хотя уже успел забыть о той, которая когда-то считалась его невестой.

— Привет, Маюша!

Она узнала его голос:

— Виктор?

— А то кто же! У тебя есть другой?

Ее взволнованное дыхание сказало ему о многом.

— Может, я зря позвонил?

— Ну что ты! Я очень рада!

— Встретимся?

Майя помедлила для приличия:

— Хорошо.

— Давай на старом месте? Помнишь?

— Еще бы!

Раньше они любили встречаться в одном из городских парков с большим озером, по которому плавали уточки. Девушка всегда захватывала с собой кусочек хлеба, чтобы покормить их.

— Ты бывала там без меня?

— Представь себе, да.

— С кем?

Бывшая невеста засмеялась:

— Дурак! Наша скамейка стала для меня чем-то вроде реликвии.

— Она еще жива?

Майя рассмеялась. Виктору не нужно знать, что она всегда помнила о нем и обвиняла отца в их несостоявшейся свадьбе.

— Так что, до встречи?

— До встречи.

Положив на рычаг телефонную трубку, Зеленухин бросил взгляд на кладовку, в которой отец хранил бутыли с вином. Внезапно парень ощутил желание, покинувшее его на короткое время.

— Я только посмотрю, — успокоил он сам себя и, подойдя к двери, дернул за ручку. Старые бутыли стояли на месте. Отец не отказался от виноделия. Трясущимися руками офицер налил себе рюмку:

— Я немножко!

Разлившийся по жилам напиток приятно согрел его. Внезапно парня охватил испуг: он вспомнил наставления врачей и их рассказы о том, что ждет его, если он нарушит сухой закон. Виктор стоял, ожидая ухудшения состояния и готовясь к самому страшному. На его удивление, ничего не произошло.

— Шарлатаны! Однако матери незачем об этом знать.

Зеленухин наполнил еще одну рюмку. По его рассуждениям, девушка не должна была заметить запах: в продаже имелась прекрасная жевательная резинка, предназначенная для водителей в нетрезвом состоянии.

— Не будет же она меня обнюхивать, как собака, — сказал парень, чувствуя, что мятный аромат не в силах справиться с запахом вина полностью. Но в главном он не ошибся: Майя настолько обрадовалась их встрече, что не стала давать волю своим подозрениям. Она крепко обняла его и поцеловала в губы.

— Как живешь?

— Недавно понял, что без тебя не жизнь.

Девушка расцвела.

— В одиночестве не находил себе места.

Майя лукаво улыбнулась:

— На свете много других.

— Других много, ты одна.

Эти слова согревали девушке сердце. Она тоже знала: ей плохо без него. И сейчас, глядя на блестящего офицера (Виктор предусмотрительно надел форму), Майя думала, что хочет быть с этим человеком всегда.

— Куда пойдем?

Зеленухин по настоянию мамы повел даму в самый дорогой ресторан.

— Откуда у тебя деньги? — поинтересовалась знакомая.

— Нам неплохо платят. Но это только, во-первых. Во-вторых, мне не на кого тратить. Я уже прилично накопил, и все потому, что ждал тебя.

Она смутилась:

— Ты не мог знать наверняка…

— Я надеялся…

В беседе время пролетело быстро. В десятом часу вечера Майя спохватилась:

— Мне пора. Родители уже, наверное, беспокоятся.

Виктор грустно посмотрел ей в глаза:

— Ты расскажешь им, с кем была?

— А ты не хочешь?

Парень вздохнул:

— Наоборот, хочу. Однако волнуюсь. Твой отец меня терпеть не может. И все потому, что ему однажды показалось: я алкоголик.

Девушка развела руками:

— Согласись, ты даже не стал оспаривать это мнение.

— Зачем? — Он пожал плечами. — Мое слово против его мало чего бы стоило. Я решил действовать умнее — попробовать раз и навсегда отказаться от спиртного. Вот почему не украл тебя у твоих предков. Мне самому захотелось быть уверенным, что с этим увлечением с курсантских времен покончено.

— Тебе действительно удалось?

— Хочешь удостовериться?

— Ты предлагаешь мне руку и сердце?

— Я давно должен был это сделать.

Майя стыдливо кивнула в знак согласия.

— Мой ответ ты знаешь. Осталось убедить папу.

— Попробуй поговорить с ним, — Виктор обнял ее за плечи. — Если не удастся, я приду к вам в гости и продолжу начатое. Пойдем, я провожу тебя до дома.

Майя начала работать с родителями в тот же вечер. Она расположилась в гостиной, где мама и отец смотрели телевизор, и стала рассказывать, с кем провела вечер и что они решили. Папа в испуге посмотрел на дочь:

— Опять появился этот прохвост, этот алкаш? Мне казалось, тогда мы поставили точку.

— Нет, папа, — ответила решительно Майя. — Точку поставил только ты.

— Вы что же, поддерживали отношения?

— Не совсем.

Девушка рассказала о неожиданном звонке бывшего жениха.

— Мне странно, что ты продолжаешь эту тему, — с удивлением проговорил мужчина. — Думаешь, он говорит правду? Думаешь, действительно больше не берет спиртного в рот?

— Позволь мне пригласить его в гости.

Полковник стал обдумывать ответ. Ему ужасно не хотелось видеть в доме бывшего ухажера дочери, однако он понимал: упрямство может дорого обойтись всем. Дочь просто-напросто поддастся на уговоры и сбежит.

— Хорошо, приводи.

Майя обняла отца:

— Я всегда говорила, что ты самый лучший.

Зеленухин явился в гости к бывшей невесте при полном параде. Сняв начищенные до блеска ботинки, прошел в столовую, обнял мать любимой, подарил ей огромный букет цветов, пожал руку отцу.

— Рад вас видеть.

Полковник решил не тянуть кота за хвост:

— Не скажу, что взаимно, — начал он.

Его ответ не смутил Виктора.

— Я не рассчитывал на радушный прием, — парень сделал грустное лицо. — Поверьте, на вашем месте я поступил бы так же. Отдавать единственную дочь человеку, который выпивает? На такое пошли бы разве самые бессердечные родители, стремящиеся избавиться от ребенка.

Слушая его излияния, отец Майи не верил ни единому слову.

— Стало быть, теперь ты не такой, — закончил он за Виктора.

— Я пришел, чтобы доказать это.

Мужчина усмехнулся:

— Интересно, каким же образом?

— У меня большой отпуск. Я буду каждый день приходить к вам, если вы не возражаете, но не для того, чтобы почаевничать. Вы устроите мне своеобразный экзамен. Если я его не выдержу — ваше право выгнать меня. Обещаю: я никогда не потревожу вашу дочь.

— Ты понимаешь, что это не доказательство.

Что-то мешало полковнику поверить Зеленухину, что-то подсказывало: парень врет, и сейчас они с женой могут сделать самую большую ошибку в жизни. Его взгляд остановился на дочери. Черные глаза с мольбой смотрели на отца. Черт возьми, что же делать?

— Месяц — не доказательство, — констатировал он.

— Предложите другой способ. Я согласен на все.

Мужчина достал платок и вытер потное лицо. Ох, если бы не страх, что дочь натворит глупостей!

— Ладно, твоя взяла.

Полковник решил не торопить события. Кто знает, может быть, в течение месяца все решится так, как хотел бы этого он. Однако весь месяц Виктор вел себя образцово-показательно: всегда свежевыбритый, чуть ли не скрипящий от чистоты, он являлся по вечерам к будущим родственникам засвидетельствовать свое почтение и увести их дочь на очередную прогулку. С Майей он был сама щедрость и предупредительность. Наблюдателю со стороны могло показаться, что парень дал слово потратить на возлюбленную все отпускные. Они ужинали в дорогих ресторанах и кафе, посещали боулинг-клубы, ездили за город. Зеленухин рассказывал невесте, как он планирует построить их жизнь.

— На следующий год думаю поступать в мореходку на заочный, — говорил он. — Мало ли как дальше получится со службой? А так получу специальность, имея которую можно жить безбедно. Ты согласна?

Девушка, ошалевшая от множества обещаний, лишь кивала головой, молясь, чтобы родители дали разрешение на свадьбу. Придя домой, она принялась упрашивать их, доказывая: кроме Виктора, никто не сможет сделать ее счастливой.

— Ты так считаешь?

Отец сурово посмотрел на дочь.

— Да.

— Хорошо, позови его завтра в гости.

Эта фраза обнадежила девушку. Радостная, она позвонила Виктору.

— Похоже, лед тронулся, — сообщил он матери.

На следующий день Зеленухин явился к родителям невесты при параде. Отец Майи пожал протянутую руку и шепнул:

— Выйдем на балкон.

— Зачем?

— Надо поговорить о вашей будущей семейной жизни.

На балконе мужчина, приблизив к Виктору разгоряченное лицо, проговорил:

— В моих глазах ты был и останешься алкашом. Дочь и раньше хотела за тебя замуж, и поэтому я пристально наблюдал за тобой. Как ты ухитряешься держаться сейчас — для меня полная загадка: таким, как ты, кодировка не помогает. Впрочем, даже если ты взял себя в руки, все пойдет по-прежнему, стоит тебе лишь заполучить Майю. Исходя из этого, сообщаю: коль уж девке охота испытать все тяготы семейной жизни с тобой, пусть накушается всласть. Но учти: несмотря на то что у меня, кроме нее, нет детей, никакого наследства она не получит. И не возмущайся. Твоя мать еще раньше закидывала удочки: мол, квартира у вас большая, можно детям сделать хотя бы однокомнатную. Нет, дорогой. Хочешь Майю — получай. Но без довесков.

Изобразив на лице радость, Виктор поспешил уверить будущего тестя, что ему подачки не нужны. Он сам всего добьется. Главное — рядом с ним будет любимая женщина. В тот же день они принялись говорить о предстоящей свадьбе.

Сейчас Зеленухин винил во всем себя. Знал ли он, что все так закончится? Нет, конечно. Впрочем, на счастливую жизнь он тоже не рассчитывал. Их с матерью желание исполнилось: он женился на дочери полковника и увез ее на Север.

— Потянет тебя на спиртное — убегай из дома, — учила его мать перед отъездом. — Продержись хотя бы полгода.

Воли не хватило и на месяц. Помня наказ матери, он не приходил домой, ночуя порой на улице. В военных гарнизонах трудно сохранить тайну, особенно когда она написана на лице. Вскоре жена узнала о его пристрастии.

— Значит, ты обманул меня?

Виктор стушевался. Он выпалил первое, что пришло в голову:

— Ты меня любишь?

Майя заплакала. Мысль о разводе страшила ее.

— Тогда помоги мне. Если я буду чувствовать твою поддержку, то не возьму в рот ни капли. Не говори ничего родителям. Вот увидишь, все будет хорошо. Только помоги мне.

— Но как?

— Во-первых, не устраивай скандалы, когда я прихожу домой выпившим. Во-вторых, не пугайся садиться со мной за стол и составлять компанию. Ты будешь регулировать количество спиртного. Я не горький пьяница и смогу отказаться. Однако это надо делать постепенно.

Тогда ему удалось убедить ее в своей правоте. Супруга стала выполнять его требования и скоро составляла ему компанию с радостью. Теща, при-ехавшая навестить молодых, вместо одного алкоголика обнаружила двух.

— Сволочь!

Она молниеносно собрала вещи дочери и увезла ее в Приреченск. Он сразу же вошел в очередной запой и не звонил родственникам, чтобы разузнать о состоянии ее здоровья. Впрочем, жена скоро вернулась.

— Я сбежала, — сообщила она ему. Жизнь понеслась дальше. Вылечить Майю родителям не удалось. Когда приезжала ее родня, Зеленухин предусмотрительно прятал супругу.

— Я понятия не имею, где она.

Ему как никогда не хотелось терять супругу. Теперь она была не только женой, но и прекрасным собутыльником. Разумеется, служба в скором времени пошла под откос: его комиссовали. Молодые вернулись домой.

— Его я в квартиру не пущу, — заявил дочери полковник.

— Тогда найди нам жилье.

Отец согласился снять комнату в коммуналке. Ему еще хотелось верить в лучшее. Но пару устраивало и то, что есть. Они не работали, и единственной мыслью стала мысль о спиртном. Семья Майи решила подойти с другого бока. Они вызвали родителей Виктора.

— Вы посмотрите на них, — плача, говорила мать девушки. — Их надо разлучать.

— Вот если бы у них была жилплощадь, — ехидно вставила мать Виктора.

— Они бы давно ее пропили, — перебил полковник. — Ваша несговорчивость заставляет меня идти на радикальные меры. Вы боитесь за своего сына, я — нет. И не раз желал ему смерти. Я приговорил его, когда увидел, что он сделал с моей дочерью. Итак, вот мое решение: либо вы забираете его и разлучаете с Майей, давая нам возможность еще раз попробовать вернуть ее к нормальной жизни, либо я нанимаю киллера.

Зеленухины побледнели.

— Я жду вашего ответа.

Холодный тон убедил их, что родственник не отступится от намеченного.

— Хорошо, — вздохнула мать Виктора. — Возможно, вы правы. Будем бороться за своих детей по отдельности.

На следующий день полковник насильно увез дочь. Больше Виктор ее не видел. Деньги могут сделать все, и папаша жены договорился о разводе без разводящихся. Незнакомые люди забрали у Виктора паспорт и вернули уже со штампом о расторжении брака.

Оставшись один, парень продолжал привычный образ жизни. Изредка мать водила его к каким-то врачам или целителям. Они колдовали над ним, обещая, что вскоре он бросит пить, однако парень не поддавался никаким чарам. В последнюю встречу с родителями отец заявил:

— У меня нет сына.

Это мало обеспокоило бы Виктора, если бы одновременно его не лишили бы материальной поддержки.

— Иди работай, алкаш!

Если бы он мог! Мать понимала это и пошла на хитрость. Втайне от отца она прятала деньги в почтовом ящике. С нею парень иногда виделся. Она рассказывала, что, по словам общих знакомых, Майю тоже не удалось вылечить, и родители разменяли свою четырехкомнатную квартиру, сделав дочери отдельное жилье.

— Живет теперь в однокомнатной и по-прежнему пьет.

— Ты не знаешь, на какой улице?

Он с радостью пришел бы ее навестить. Однако мать была другого мнения.

— Не знаю, сынок. И тебе не советую узнавать.

Шли годы. Виктор превратился в настоящего бомжа. Конечно, он был не в состоянии держать даже коммуналку. Окончательно скатиться на дно не позволяла мама. В почтовом ящике вместе с деньгами она оставляла записку, в которой сообщала, когда отец уедет по делам и сын может по-явиться дома. Сначала Виктору было странно ощущать себя гостем, да еще нежеланным, там, где он родился и вырос, однако постепенно привык. Вот и сейчас, сидя на скамейке, Зеленухин, вспоминая о прошлом, думал, уехал ли отец и есть ли у него возможность принять ванну, поесть и взять деньги. Парень поднял глаза, пытаясь в наступающих сумерках разглядеть виднеющиеся за зарослями кустарника дома, в одном из которых он когда-то жил. Два незнакомца появились из темноты как призраки. Что-то подсказало Зеленухину: надо спрятаться за росший рядом дуб. Скользнув в спасительное убежище, Виктор не переставал наблюдать за темными фигурами. Негромко переговариваясь, они тащили две тяжелые сумки.

— Скоро растащат бомжи, — донеслись до него слова.

Бросив тяжелую ношу, незнакомцы словно растаяли в воздухе. Зеленухин вышел из укрытия и, крадучись, направился к тому месту, где, по его представлениям, незнакомцы оставили груз. Раздвинув кусты, Виктор понял: он не ошибся. Две огромные клеенчатые сумки мирно стояли бок о бок. Он осторожно приблизился к ним и оглянулся. Вокруг не было ни души. Парень протянул руку и дернул «молнию». Она раскрылась, являя его взору кучу какого-то тряпья. Зеленухин подхватил что-то двумя пальцами. Женское платье, да еще довольно новое! Он крякнул от удовольствия. Все стало на свои места. Жители города часто таким образом избавлялись от своих вещей, не выбрасывая их на помойку, чтобы ими могли воспользоваться нуждающиеся. Этот маленький парк — не совсем безлюдное место, здесь часто паслись беспризорники и бомжи. С вожделением Виктор принялся извлекать из сумок одежду, отмечая про себя, что все вещи незаношенные. Жаль только, что когда-то они принадлежали бабе, ему тоже не мешало обновить гардероб. Неожиданно рука наткнулась на что-то твердое. Ухватив предмет, он поднял его на поверхность и ахнул. Это был диплом такой, какой выдается при окончании вуза. Чувствуя противную дрожь, Зеленухин раскрыл книжицу и прочел имя: Петрушко Майя Михайловна. Мужчина побледнел как мертвец. Это был диплом его бывшей жены. С диким воплем, не думая о том, уехал ли отец, Виктор кинулся домой.

Глава 9

— Значит, вы говорите, вещи принесли двое мужчин?

Киселев, проклиная судьбу, вдыхал запах, исходивший от пришедшего с матерью Зеленухина.

— Я не говорил, что это были мужчины.

Павел удивленно посмотрел на субъекта неопределенного возраста.

— Тогда женщины? Или мужчина и женщина?

— Не знаю. Я испугался и спрятался за дубом.

— Понятно.

Настолько четко, насколько позволяли одурманенные алкоголем мозги, парень доложил об увиденном. Оперативник записывал каждое слово.

— Сами-то жене не догадались позвонить?

Зеленухин покраснел.

— Бывшая она, — вступилась за него мать. — Уж, поди, целая вечность прошла, как развелись.

— Когда вы ее видели в последний раз?

Виктор наморщил лоб.

— Развелись они лет пять тому назад, — пришла на помощь мама, — и с этого дня не виделись.

— У нее есть родственники?

— А как же!

Киселев недовольно посмотрел на них.

— Отчего же не позвонили им? Может, они и выносили вещи Петрушко?

— Не контактируем мы, — пояснила Зеленухина. — Да и вряд ли это они. Ну посудите сами, стали бы родные диплом на помойку выкидывать? Оно понятно: Майка инженером не работает. Да и мой Витек уже не офицер. А память осталась.

— Телефон семьи Петрушко на память помните?

Женщина наморщила лоб.

«Старею, — подумала она после бесплодных попыток назвать хотя бы цифру. — Раньше и умножить в уме, и разделить могла».

— На какой улице они проживают?

— И этого не знаю.

Киселев бросил ручку:

— Ваши бывшие родственники — и вы ничего не знаете?

— Так вышло…

Зеленухина рассказала ситуацию в общих чертах, как получилось, умолчав о пристрастиях невестки и сына, напоследок добавила:

— С тех пор, естественно, мы не общаемся.

— Понятно.

Павел еще раз пристально посмотрел на Виктора:

— А мнение бывшего мужа? Что вы об этом думаете?

Зеленухин пожал плечами. Киселев вытащил из сумки несколько платьев.

— Дорогие, — констатировал он, — однако сейчас такие никто не носит.

— Это платье она надевала для свиданий со мной, — бросил Виктор.

— Правда? Как интересно.

Оперативник поморщился. Внешний вид пришедшего мужчины не располагал к серьезным действиям. Он улыбнулся и сказал:

— Хранила как память? Может, теперь решила избавиться? Например, нашла мужчину.

Бывший офицер потупился:

— Она не хотела с ним расставаться.

— С кем? — переспросил Киселев.

— С платьем.

— А мужиков там давно пруд пруди, — с обидой заметила женщина. — Алкоголичка она, товарищ следователь. Вы среди них видали честных баб?

Павел поморщился:

— Петрушко — алкоголичка?

— Самая натуральная. Посему мы с ее мамашей и решили разлучить наших птенчиков.

Он понимающе кивнул:

— Ясно.

Слова гражданки Зеленухиной немного его ободрили. Если Петрушко — алкоголичка, многое становится понятным. Наверняка Игорь Мамонтов сказал бы то же самое. Любитель зеленого змия вешает лапшу на уши. От пьющей дамы можно было ожидать всего. Он повернулся к Зеленухиной:

— Тогда вы понимаете, что ваша невестка могла продать документы. С ее пристрастия и нужно было начинать разговор.

Услышав это, Виктор затрясся:

— Ее пристрастие ровным счетом ничего не значит, — крикнул он. — Майя не стала бы продавать диплом или, выражаясь вашими словами, пропивать его. Она не была такая конченая.

Павел усмехнулся:

— Вы ведь ее давно не видели.

— Я знаю ее лучше кого бы то ни было, — Зеленухин замолчал, собираясь с мыслями. — Были вещи, которыми моя бывшая очень дорожила. На восемнадцатилетие родители подарили ей кольцо из белого золота, с большим бриллиантом в окружении изумрудов. Майка тысячу раз могла пропить его, однако и мысли такой не держала: для нее оно являлось связующим звеном между тем миром и нынешним, понимаете? Как и диплом. И потом, если она продала документы, с какой стати их кому-то выбрасывать вместе со старым тряпьем? Кто стал бы платить за хлам, от которого после собирался избавляться?

Рассуждения Виктора показались Павлу не лишенными логики. Он почесал карандашом за ухом, приводя в порядок мысли. Все равно заниматься этим делом ой как не хотелось. Его невеселые размышления прервал Сомов:

— Сведения по Петрушко, — сообщил он, подавая Киселеву листок с адресами и номерами телефонов. — Раньше семья проживала на Кораблестроительной. Потом родители разменяли квартиру, чтобы сделать жилье дочери. Они посели-лись в трехкомнатной на Ленина, а ей приобрели однокомнатную на Зои Космодемьянской. В позапрошлом году Михаил Станиславович Петрушко скоропостижно скончался от инфаркта. Мать и дочь обитают каждая по своему адресу.

— Спасибо.

Павел снял телефонную трубку и набрал номер Майи Петрушко. Прислушиваясь к длинным гудкам, он поймал себя на мысли, что ему не по себе. «Подойди, пожалуйста, — умолял он незнакомую женщину. — Сделай одолжение». Его мольбам никто не внял. «Это ничего не значит. Она может спать», — успокаивал себя оперативник, набирая номер матери. Звонкий старушечий голос заставил его вздрогнуть:

— Слушаю!

— Наталья Анатольевна?

— Я!

Киселев улыбнулся. Фактически потеряв дочь, пожилая женщина не утратила энергии.

— Вас беспокоят из милиции.

— Чем могу быть полезна?

— Вы знаете, где сейчас ваша дочь?

Наталья Анатольевна взволнованно задышала:

— Майя? Должна быть дома, если никуда не вышла. А почему вы спрашиваете?

— Вы уверены в этом? Когда вы в последний раз ее видели?

Старушка помедлила с ответом:

— Давно, — призналась она. — Около трех недель назад. Мы поругались. Она выгнала меня. А что с моей дочерью? Скажите, ради бога.

— Можете приехать к нам?

— А где вы находитесь?

Павел подробно объяснил женщине, как до них добраться. Она коротко ответила:

— Скоро буду.

Глава 10

Наталья Анатольевна Петрушко оказалась маленькой худенькой дамой с подкрашенными синькой седыми волосами. Киселев отметил, что она продолжала следить за собой, несмотря на обрушившиеся на нее невзгоды, однако это происходило скорее по привычке: все-таки женщина была полковничьей женой и какое-то время жила за границей.

— Вы мне звонили?

— Присаживайтесь.

Только теперь Петрушко заметила бывших родственников, искалечивших судьбу ее единственной дочери. Виктор подошел к теще:

— Здравствуйте.

— Что вы здесь делаете?

— С Майей все в порядке?

— А почему ты спрашиваешь? — Щеки Натальи Анатольевны побелели. — Витя, ты что-то знаешь?

— Она продавала свои вещи?

— Не знаю. Какие?

Павел подвинул к ней сумку:

— Это платья вашей дочери?

Женщина поднесла руку ко рту:

— Да, это вещи Майи. Откуда они у вас?

— Это ее документы?

Оперативник протянул ей диплом. При виде его Петрушко вздрогнула.

— Но где вы все это взяли?

— Дочь говорила вам про предполагаемую продажу квартиры? Вы поэтому с ней разругались?

Киселев решил выжать из несчастной матери максимум сведений. В любой момент старушка могла схватиться за сердце, и беседу пришлось бы прекратить.

— Дайте мне воды, — Наталья Анатольевна указала на графин.

Павел поспешил исполнить ее просьбу. Жадно выпив воду, женщина покачала головой.

— Она никогда не продала бы диплом. С чего вы решили?

— Но ведь ваша дочь пила? Это вы не отрицаете?

Губы Петрушко посинели.

— Вам плохо?

Несчастная мать заплакала:

— Что вы скрываете от меня? Где Майя?

— Мы сами не знаем. Возможно, с ней все в порядке.

— Тогда откуда у вас ее вещи?

Молча наблюдавший за этой сценой Зеленухин сорвался с места и подбежал к теще:

— Я нашел их в парке! Их принесли туда какие-то люди!

Петрушко схватилась за сердце. Павел второпях снова наполнил стакан:

— Пока нечего волноваться. Мы в полном неведении, как, впрочем, и вы сами. Может, весь сыр-бор разгорелся напрасно. Вы ведь давно не общались с Майей и не были в курсе всех ее дел.

— Я знаю свою дочь. Скажите, вы приезжали к ней?

— К сожалению, нет. Я только позвонил, но к телефону никто не подошел. Это еще ничего не значит, — ответил оперативник.

Наталья Анатольевна кивнула:

— Нужно съездить туда. Вдруг моя девочка нуждается в помощи. Ее могли ограбить. У нее оставались ценности. За кольцо, которое мы подарили ей когда-то, давали хорошие деньги.

— И она не продавала его?

— Нет, даже слышать не хотела. В последнюю нашу встречу я обратила внимание: оно лежало на туалетном столике.

Павел встал из-за стола.

— Мы едем с вами. — Виктор Зеленухин решительно подошел к нему.

Глава 11

Супруги Петрушко купили дочери квартиру в новом районе города, в многоэтажном доме. Лифт бесшумно доставил их на пятый этаж к обитой черным дерматином двери. Павел обернулся к Наталье Анатольевне:

— У вас есть ключи?

Старушка горестно взмахнула руками:

— Она отобрала.

— Тогда придется позвонить.

Киселев нажал на кнопку звонка. За дверью послышались быстрые шаги. Все облегченно вздохнули, однако радость оказалась преждевременной. Им открыла незнакомая женщина.

— Вы к кому?

Киселев вытащил удостоверение:

— Нам нужна гражданка Петрушко или Зеленухина Майя Михайловна. Это вы?

Задавая формальный вопрос, Павел уже знал ответ, написанный на удивленных и встревоженных лицах родственников.

— Я Антонова Ольга Павловна, — пояснила незнакомка.

— Простите, но здесь проживала моя дочь! Что вы с ней сделали? — Старушка попыталась оттолкнуть даму и пройти в квартиру, на что та отреагировала решительным толчком:

— Ваша дочь здесь больше не живет!

Ее ответ смутил оперативника:

— Почему?

— Потому что она продала квартиру нам, — радостно сообщила незнакомка. — Две недели назад.

— Этого не может быть! — Наталья Анатольевна сжала кулачки. — Она не собиралась!

— Вы-то почем знаете? Что-то о вас ваша дочь не говорила! — Женщина усмехнулась, обнажив белые зубы.

— Можно войти?

Не дожидаясь ответа, оперативник отодвинул хозяйку и вошел в комнату:

— Вы сами заключали сделку?

— Мой муж.

— Он дома?

— На работе.

Павел вздохнул:

— Вы общались с хозяйкой?

Она пожала плечами:

— Видела один раз…

К Павлу подошел испуганный Виктор:

— Где у них телефон? Наталья Анатольевна в обморок упала.

Женщина махнула рукой:

— На тумбочке.

Зеленухин судорожно принялся крутить диск. Хозяйка выглянула на площадку:

— Зайдите сюда. Посадите ее на диван.

Поддерживаемая бывшей родственницей, Наталья Анатольевна, бледная как полотно, вошла в квартиру, еще недавно принадлежащую дочери, и от этих мыслей чуть снова не упала.

— Найдите Майечку! — попросила она Павла.

— Этим вопросом я сейчас и занимаюсь. Вы позволите посмотреть ваши документы? — обратился он к новой жилице.

— Пожалуйста.

Через минуту оперативник держал в руках паспорт.

— Вы помните, через какое агентство оформляли покупку?

Ольга кивнула:

— «Мультижилье». Так сказал мне муж.

Киселеву почему-то стало не по себе. Еще один непонятный случай, и снова это агентство! Он опять повернулся к хозяйке:

— Скажите, вы не выбрасывали старые вещи Петрушко?

Антонова удивленно подняла брови:

— Она ничего не оставляла! Нам нечего было выбрасывать! А почему вы спрашиваете?

— Ее вещи вместе с документами были найдены на помойке.

Хозяйка задумалась:

— Должно быть, она сама… Впрочем, поговорите лучше с мужем. Он будет через пятнадцать минут. Я почти ничего о ней не знаю.

Глава семьи Федор Антонов действительно скоро появился. Торопливо снимая куртку, он неодобрительно оглядел непрошеных гостей.

— Ольга, это все по делу?

Киселев показал удостоверение:

— Вот те на! — удивился мужчина. — Арестовывать, что ли, нас пришли?

— Ну почему сразу арестовывать?

— Значит, не сразу.

Федор усмехнулся:

— И в чем меня обвиняют?

Жена пришла на помощь:

— Товарищей интересует Майя Зеленухина.

Антонов рассмеялся:

— А я тут при чем? Давно уехала.

— Неужели? — вставил Виктор.

— Представьте себе, — мужчина мельком глянул на себя в зеркало и поправил волосы: — Потому и квартирку дешево продала. Да вы у нее спросите.

Киселев вздохнул:

— Может, она адресок оставила?

Хозяин опешил:

— Мне? С какой стати?

— Мало ли. А в какой город она подалась?

Федор наморщил лоб:

— Ну, убей, не помню, — он почесал затылок. — Анапа? Алупка? Короче, поближе к Черному морю.

Пришедшая в себя Петрушко, попросившая зятя отменить вызов «Скорой», вмешалась в разговор:

— Моя дочь не собиралась на юг. Это полный бред.

Антонов не смутился:

— Она ведь достаточно взрослая, а?

— Вы заметили, что хозяйка выпивает?

Вопрос Павла привел нового владельца квартиры в недоумение:

— Ну, вы скажете. Ничего подобного. Вполне рассудительная дама. — И, помолчав немного, добавил: — С пьющей я связываться не стал бы. Мой бывший сосед Вовка договорился о покупке квартиры у алкаша — и что? Алкаш проспался, оставшиеся денежки крутым парням заплатил — и те неделю выбивали у Вовки согласие съехать. Хорошо, вмешалась милиция.

Киселев согласно кивнул:

— Вы общались именно с Майей Михайловной?

— Она показала паспорт.

— А фотографию на первой странице вы видели?

Антонов махнул рукой:

— Это вы фотки разглядываете. А мне они ни к чему.

— Почему же вы тогда уверены, что общались именно с Зеленухиной?

— А зачем кому-то называться ее именем?

Хозяин был искренне удивлен.

— Хотя бы для продажи этой квартиры. Вас не поразила цена?

Федор откашлялся:

— Цена как цена. Ей родственники на юге работу нашли. Денежную, между прочим. Дамочка, может, и повременила бы с продажей, пока своего покупателя не дождалась. Однако те торопили. Вот и решила Майя из двух зол выбрать наименьшее. И понятно, почему. Были бы здесь родственники… — он осекся, встретившись глазами с Натальей Анатольевной. — Вы ведь, мамаша, не здешняя?

Старушка не стала с ним спорить. Она достала из потертой сумочки паспорт и открыла лист с пропиской:

— Полюбуйтесь, молодой человек!

— Ничего не понимаю, — мужчина почесал затылок, — вы поссорились?

— Не настолько, чтобы не рассказать мне о своих планах.

— Нет ли у вас с собой снимков дочери? — обратился оперативник к пожилой женщине.

Худая рука потянулась к сумке. Павел остановил ее:

— Подождите. Пусть ее сначала опишет Антонов.

— Только давайте присядем, — Федор снова откашлялся. — Оль, ты бы нам чайку сообразила, что ли!

Жена послушно побежала на кухню. Усевшись на выцветший пуф, хозяин запустил руки в рыжую шевелюру:

— Мне бояться нечего. Значит, так. Высокая, худая блондинка с вьющимися волосами, еще довольно молодая. Думаю, тридцать не исполнилось.

Петрушко, встав с дивана, с волнением посмотрела на Виктора и его мать:

— Не может быть!

Она бессильно опустилась на место. Антонов побледнел:

— Что вы говорите? Что вы имеете в виду?

Зеленухин вытащил из внезапно ослабевших рук бывшей тещи сумочку и, открыв, достал завернутую в целлофановый пакет фотографию. Аккуратно вынув снимок, продемонстрировал его супругам Антоновым:

— Вот настоящая Майя Зеленухина. Во-первых, она никогда не красилась в блондинку. Во-вторых…

Растерянный мужчина не слушал Виктора. Он испуганно наблюдал за Павлом, ожидая вердикта.

— Вам придется проехать с нами.

Глава 12

Приехав в управление, супруги не сообщили, к сожалению, ничего нового. Киселев пригласил Скворцова, Прохорова и Мамонтова.

— Петя, сгоняй еще раз в «Мультижилье». Не нравится мне эта организация.

Ярослав Миронович Костиков, к которому обратился Прохоров, минуя Шапошникова, снова отвечал уверенно:

— Да, наша контора оформляла и эту сделку. С Зеленухиной я беседовал так, как сейчас с вами. Поверьте, она показывала мне свой паспорт.

Оперативник остановил его:

— На этот раз у нас имеются люди, готовые подтвердить, что вы общались не с нею.

— Интересно, каким образом? Владелица квартиры хочет оспорить продажу?

— Она пропала.

Сказав это, Прохоров отругал себя за длинный язык, вспомнив наставления Кравченко: никогда не делиться с подозреваемыми имеющейся информацией. Ему показалось, что стоявший напротив мужчина вздохнул с облегчением:

— Как же вы собираетесь это доказывать?

— Осталась мать и бывший муж.

Костиков улыбнулся:

— Валяйте. Я готов.

Петя позвонил Киселеву, доложил ситуацию и услышал в ответ:

— Приезжайте.

Ярослав Миронович бойко описал внешность Зеленухиной. Снимок можно было не показывать. Описание совпало с ним полностью. Павел развел руками:

— Ничего не понимаю!

Он попросил привести сидевшую в соседней комнате Петрушко.

— Наталья Анатольевна, ваша дочь жила одна?

Старушку смутил подобный вопрос. Киселев понял почему.

— Мы не имеем в виду случайных мужчин. Вы никогда не встречали женщины, похожей по описанию на ту, которую новый владелец квартиры вашей дочери принял за Майю?

Пожилая женщина покачала головой:

— Ума не приложу, кто это мог быть.

— Она называлась Майей.

Больше оперативник ничего не добавил. Как и коллег, его мучил вопрос: с кем же общался Антонов и как подобное стало возможно? Правда, блондинка могла быть посредницей. Тогда зачем показала паспорт, назвавшись хозяйкой? Почему «Мультижилье» посетила настоящая Зеленухина? Он нервно постучал карандашом по столу. Угадав настроение приятеля, Константин пришел на помощь.

— Сам в недоумении.

— Костя, как такое возможно?

Приятель пригладил волосы:

— Это возможно при одном условии.

Друг подался вперед:

— При каком?

— Костиков имеет непосредственное отношение к пропажам Мироненко и Зеленухиной. Он убийца.

— Попробуй это доказать.

Скворцов усмехнулся:

— Давай подбросим нашу головоломку Игорьку. Пусть доказывает.

Киселев кивнул и снял телефонную трубку. Однако позвонить ему помешал вошедший Антонов. Бледный как полотно он еле шевелил губами:

— Товарищ следователь, мне надо с вами поговорить.

— Садитесь.

Федор тяжело опустился на стул. Капли пота стекали по бледному лицу.

— Я могу рассчитывать, что вы не расскажете жене? Прошу вас.

Киселев недоуменно посмотрел на него:

— Сначала я должен знать, о чем пойдет речь, — жестко сказал он, предчувствуя недоброе. Собеседник съежился:

— Та блондинка с вьющимися волосами… Это была не хозяйка квартиры. Я сказал неправду.

Услышав такое, Константин счел своим долгом вмешаться:

— И зачем?

Запинаясь, новый владелец квартиры Зеленухиной торопливо произнес:

— Меня с ней чуть жена не застукала. Она вернулась с работы раньше положенного. Слава богу, мы успели одеться. Однако времени было в обрез, а на столе остались наполненные вином рюмки. Я сказал Ольге, что обмываю будущую сделку с хозяйкой. Ничего лучшего на тот момент в голову не пришло.

Павел бросил быстрый взгляд на приятеля. Лицо Скворцова выражало недоверие.

— А настоящую Майю Михайловну Зеленухину вам доводилось видеть? — поинтересовался он.

Антонов кивнул:

— Это дама с фотографии. Когда я встретился с ней, сразу почуял возможность дешево купить хату. Кроме выпивки, ее ничего не интересовало.

— Она действительно собралась уезжать?

Федор пожал плечами:

— Так, по крайней мере, сказала мне и тому мужику в агентстве.

— Кстати, а кто вам посоветовал обратиться именно в «Мультижилье»?

Федор улыбнулся:

— Так она сама и посоветовала. Сказала, что там не обманут. У нее имелись какие-то знакомые.

— Не помните, кто именно?

Мужчина тяжело задышал:

— Мне это было неинтересно.

— Понятно, — Павлу стало ясно: больше ничего узнать не получится. — Значит, вот так происходило на самом деле. Только мне неясно: ваша супруга сказала, что не видела хозяйку, а теперь выходит обратное. Как это можно объяснить?

Антонов достал платок и вытер вспотевшее лицо:

— Она имела в виду другое. Та прошмыгнула мимо как метеор. Ольга действительно не успела разглядеть внешность.

— И ее не насторожило столь поспешное бегство хозяйки квартиры при ее появлении?

— Я ей что-то наплел. Уже не помню.

— Может, все-таки вспомните? — жестко спросил оперативник.

В глазах Федора отразился страх:

— Прошу вас, не мучьте меня больше. Я могу идти?

— Только подпишите этот документ.

Новый владелец квартиры испуганно посмотрел на протянутый листок бумаги:

— Что это?

— Подписка о невыезде. Все понятно? Теперь идите.

Как только за Антоновым захлопнулась дверь, Киселев повернулся к Скворцову:

— И что ты по этому поводу думаешь, Костик?

— Он лжет, — уверенно ответил приятель. — Ты обратил внимание на его глаза?

Павел махнул рукой:

— Кто-то нашпиговал его ложью. Он трясся, как холодец, боясь сказать слово. Видимо, понимал: начни мы копать глубже — и он станет путаться в показаниях. Можно, конечно, предложить его Игорьку для раскрутки. Он и с Ольгой бы пообщался, — Павел снова взялся за телефонную трубку.

Пригласив их в свой кабинет для принятия окончательного решения, Мамонтов, слушая Павла, делал пометки в блокноте. Когда Киселев закончил, следователь спросил:

— Значит, считаете, что основания для открытия уголовного дела у нас имеются?

Друзья подтвердили предположение.

— Стоит тебе нажать на Антонова — и информация потечет, как из крана, — добавил Скворцов.

— Если он захочет мне ее сообщить, — Игорь отложил ручку и задумался: — Запугать его могли одним способом — пообещать отобрать квартиру. Этого он никак не может допустить. Да, хату он купил по дешевке, однако не задаром, чтобы спокойно с ней расстаться. Нет, этот кадр будет выкручиваться до последнего.

— Но не можем же мы позволить преступникам действовать безнаказанно, — заметил Константин. — Любому ясно: в этой конторе, именуемой «Мультижильем», творится черт знает что. Думаю, она идет по проторенной дорожке квартирных афер.

Мамонтов задумался:

— Так-то оно так, Костя, — проговорил он, глядя в окно, — да только тел мы не нашли. Сами знаете: «Нет тела — нет дела». При таком раскладе наши подозреваемые будут выкручиваться до последнего. И адвокатам раздолье. Никто не возьмется судить людей по предположениям: мол, возможно, они убивали с целью завладеть жилплощадью. Должен заметить, для них все складывается неплохо. Ну, подумайте сами: Мироненко собирались уезжать и продавать квартиру. Где доказательства, что они этого не сделали? Сообщения подруг Тамары и ее матери? Неубедительно. Зеленухина была алкоголичкой. Разве такая станет информировать мать о своих планах? Ежедневно мы видим десятки бомжей, пропивших свои жилища. Кто докажет, что Майя не присоединилась к ним?

Киселев вздохнул, понимая правоту следователя. Игорь продолжал:

— Мы должны найти трупы. Это наш единственный шанс.

— Придется нам прижать Антонова, — сказал Скворцов, когда они с Павлом покинули кабинет Мамонтова.

— Начнем прямо сейчас, — согласился Константин. Друг взглянул на часы:

— Наш подозреваемый должен быть дома. Он работает шофером на «Скорой». Сутки через трое.

— Я знаю. Пойдем на трамвай?

Мужчины зашагали в сторону остановки.

Глава 13

Распахивая перед супругой дверцу новеньких «Жигулей», Антонов сказал недовольным голосом:

— Милиция придет к нам еще не один раз.

— Но почему? — Ольга удивленно посмотрела на него.

— Не твое дело. Машинка нравится? Ты должна молчать хотя бы ради нее, — он почесал затылок. — Впрочем, нет. Молчанием тут не обойдешься. Придется тебя инструктировать, — мужчина залез на водительское сиденье. Жена испуганно взмахнула руками:

— В чем дело, Федя?

Он медленно достал сигарету и чиркнул зажигалкой:

— В общем, я обязался помочь одному парню. Он помог мне.

— Вы что, убили эту самую алкоголичку?

Антонов поморщился:

— Дура!

— Тогда к чему тайны?

Федор вздохнул:

— Поехали. Поговорим по дороге.

— Хорошо.

Антонов сразу разогнался до ста километров. Супруга беспокойно дотронулась до его локтя:

— Не гони так. Вот выедем из города…

— Ладно.

Федор сбавил скорость.

— Привычка! Десять лет за баранкой «Скорой» — это тебе не шутка.

Ольга усмехнулась:

— Ты хорошо расспросил о местонахождении дачи?

— Мне, во всяком случае, понятно.

— У них и правда есть сауна?

— Увидишь.

Федор докурил и выбросил окурок в окно. Вполне возможно, выгорит и эта сделка. За копейки ему светит приобрести шикарные хоромы. Автомобиль выехал на Объездную. Внезапно он вывернул руль:

— Что за черт!

Черная остроклювая птица средних размеров ударилась о ветровое стекло и камнем упала под колеса. Ольга вскрикнула.

— Идиотка!

Мужчина вытер ладонью вспотевший лоб. Сердце жены сжалось от нехорошего предчувствия. Сегодня утром именно такая птичка барабанила в окно. Женщина перевела дыхание.

— Федя, у нее был длинный клюв?

— Кажется, да. А какое это имеет значение?

Муж терпеть не мог никакой живности, поэтому она выждала паузу и сказала:

— Давай не поедем сегодня на дачу.

— Это еще почему?

— Что-то подсказывает мне: не следует. Кстати, насчет чего ты хотел меня проинструктировать?

Он отмахнулся:

— Потом. Еще успею.

Ольга положила руку ему на плечо:

— Поворачивай назад.

— С какой стати?

— Поверь мне…

— Не мешай… — Идущий впереди грузовик следовало обогнать, однако Антонов не видел из-за него трассу.

— Придурок!

Внезапно грузовик поехал быстрее. Федор поклонился:

— Спасибо! — и нажал педаль газа.

— Федя, домой!

— Да заткнешься ты наконец?

Он увеличил скорость, собираясь идти на обгон.

— Феденька!

Это слово стало последним в жизни супругов Антоновых. Они так и не успели понять, каким образом «Жигули» напоролись на грузовик. От сильного удара открылась перегородка кузова, и огромная бетонная плита рухнула на машину, превратив ее в сплющенную железную коробку.

Глава 14

Слушая очевидцев происшествия, Константин взволнованно потирал переносицу. Такого поворота событий он не ожидал. Когда свидетель закончил говорить, Прохоров задал вопрос:

— Вы считаете это несчастным случаем?

— А какие у нас основания думать иначе?

Петя вздохнул:

— Никаких, но…

— Но в расчет не берут.

Скворцов чувствовал себя препаршиво. Дело разваливалось на кусочки. Он обратился к врачам, хлопотавшим над водителем грузовика:

— А с этим что?

— Ни одной царапины, — успокоил его доктор. — Но он в шоке и не может говорить. Скоро, я думаю, вы пообщаетесь.

— Пусть так.

Оперативник подошел ближе и взглянул в лицо шофера, поразившись неестественной бледности.

— Вы уверены, что с ним все в порядке?

— Мы свое дело знаем.

Скворцов кивнул. Он вспомнил рассказы свидетелей: этот парень, выйдя из машины, от увиденного затрясся и побежал в кусты. Там его выворачивало с полчаса.

— Это ведь не был несчастный случай?

Спокойный голос приятеля привел Константина в ярость:

— С чего ты взял? — он почти кричал.

— Ну-ну, не кипятись…

Павел налил чаю.

— Хочешь?

— Давай.

— А ты, Петя?

— Если можно.

— Да уж поухаживаю за вами, — Киселев протянул обоим наполненные кипятком кружки. — Докладывайте.

Скворцов усмехнулся:

— Особенно нечего. На полной скорости «Жигули» Антонова влетели в грузовик, груженный бетонными плитами. Одна примостилась прямо на крышу. Супругов раздавило.

— Куда это они так спешили?

Константин мрачно посмотрел на друга:

— Откуда я знаю. Ленька опрашивает родственников и знакомых.

— Одного мало. Подключи Петю.

Прохоров метнул в начальника недобрый взгляд.

— Благодарствую.

Павел хмыкнул:

— Не обижайся. Возраст у тебя такой.

— Да помню, — парень поморщился, — вы в мои годы…

— Точно.

Глава 15

— Значит, о своей подруге вы ничего не знаете? — попытав счастья у родственников и уйдя ни с чем, Леонид без энтузиазма направился к близкой подруге Ольги Саше Грушиной.

— Почему?

Грушина, симпатичная шатенка, немного смутилась:

— Она не докладывала мне о каждом своем шаге. Мало ли что им надо было на Объездной.

Сомов кивнул:

— Она ведет за город…

— А еще по ней от их дома можно проехать на вещевой рынок.

— Это так.

Оперативник почесал затылок. Женщина была права. Может, супруги действительно держали путь на рынок?

— Сегодня Ольга вам не звонила?

Саша замотала головой:

— Нет. А впрочем, она могла прислать эсэмэску. Давайте посмотрим.

Быстрым шагом она направилась в спальню. Леонид последовал за ней. Мобильник лежал на тумбочке возле зеркала. Грушина взяла его и стала нажимать кнопки. Сомов затаил дыхание.

— Есть!

Она передала ему телефон. На синем дисплее парень прочитал: «Сегодня едем смотреть дачу. Федя говорит, что повезло так же, как с квартирой. Только пока об этом не надо распространяться. Целую».

Саша смахнула слезу:

— Надо же! А я даже не взглянула…

— Не переживайте.

Грушина опустилась на стул:

— Однако я действительно не имею понятия. Вы ведь обязательно спросите, где дача находится.

— Представьте, нет.

Оперативник видел: большего он из свидетельницы не выжмет. Лучшая подруга действительно пребывала в полном неведении относительно поступков Ольги. Или все-таки Антонов не посвящал жену в свои дела? Он откашлялся:

— А что она говорила вам о новой квартире?

Грушина пожала плечами:

— Ничего особенного. Мол, просто повезло, нашли то, что искали несколько лет.

— Им везло в последнее время.

Саша удивленно посмотрела на Леонида:

— Что вы имеете в виду?

Он улыбнулся:

— Хотя бы новую машину. Разве Федор так хорошо зарабатывал?

Женщина расхохоталась:

— Откуда я знаю? Думаете, мне неизвестно, сколько стоит авто? Уверяю вас, мне не по карману.

— Может, подруга говорила о каких-либо подработках супруга?

— Не припоминаю.

Сомову не оставалось ничего, кроме как откланяться. Выйдя из подъезда, он зашагал к автобусной остановке. Родители Антоновых, также пребывающие в полном неведении, дали ему адрес лучшего друга Федора Геннадия Сидорова, и оперативник собирался пообщаться с мужчиной.

Глава 16

Геннадий Сидоров работал вместе с Антоновым на «Скорой». Сомов отыскал его на стоянке. Водитель готовился заступить на смену. Предъявив удостоверение, Леонид разъяснил, по какому вопросу хочет поговорить.

— Вы же друг Федора.

Услышав это, Геннадий оскалил зубы:

— Кто вам сказал?

Парня удивила эта фраза:

— Да все так считают.

Сидоров прищурился:

— Все? Ну, хорошо. А все-таки я его другом не являлся. Скажем так: просто терпел его в отличие от других.

— А другие?

— Оказались менее терпеливыми.

Леонид насторожился:

— Он с кем-то конфликтовал?

Мужчина задумался:

— Да нет. Просто с недавнего времени стал учить всех жизни.

— С чего это?

— Понятия не имею.

— Попытайтесь объяснить.

Шофер вздохнул:

— У него завелись деньжата.

— Откуда?

— Тетушка оставила наследство, — водитель хмыкнул.

— Вы сами-то верите?

— Разумеется, нет.

Сомов взлохматил волосы:

— Какова же ваша версия?

— А черт его знает! — Геннадий изобразил недоумение. — Других заработков у Федьки не было.

— Почему вы так решили?

— Он почти все время на диване прохлаждался. Лежа такие бабки не заработаешь.

Сомов кивнул:

— Резонно.

— Вот и я так думаю, — Сидоров постучал ногой по колесу. — Не хочется думать о плохом… Моя жена была уверена: без криминала тут не обошлось.

— И у нее были основания?

Приятель Антонова кивнул:

— Она в курсе моей заработной платы. Что же касается подработок… В свое время мы их усиленно искали. Иногда находили. Думаете, большие деньги?

Парень изобразил недоумение.

— Нет?

— Но ведь где-то можно хорошо заработать?

— Подрабатывая? Найдете золотую жилу — поделитесь опытом, — Геннадий открыл дверцу. Оперативник остановил его:

— Как именно он учил жить?

— А прямо так и говорил: нужно уметь жить. — Он засмеялся. — Коллеги просили выступить в роли учителя. Федя неизменно отказывался, — Сидоров протянул руку. — Извините, труба зовет.

— Понятно. Спасибо вам, — Сомов улыбнулся на прощание. Однако на душе было нерадостно. Внезапно в кармане запиликал телефон. На дисплее высветилось имя. Леонид нажал на кнопку:

— Слушаю, Паша.

— Водитель грузовика пришел в себя. Можем пообщаться.

— Еду.

Глава 17

Лежа на койке травматологического отделения больницы, парень, словно испуганный кролик, смотрел на оперативников. Судя по цвету лица, легче ему не стало. Киселев и Скворцов подошли к кровати.

— Валерий Петрович Есин? — поинтересовался Павел.

— Да, — шепнул он.

— Вы знаете, кто мы?

Бескровные губы опять раскрылись, и сыщики не услышали, а скорее отгадали утвердительный ответ.

— Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — Валерий вперил глаза в потолок.

— Сможете поговорить?

— Спрашивайте.

Друзья вопросительно взглянули на врача. Тот успокоил их:

— Поверьте, он вполне готов к беседе, — и ушел.

Павел взял стоящий у тумбочки стул и подвинул к кровати:

— Валерий Петрович, — поудобнее устроившись, начал он, — вы догадываетесь, о чем я хочу с вами поговорить?

— О той аварии, — Есин вздохнул. — Это было ужасно.

— Вы не первый день за рулем, — Киселев наклонился к нему. — Чем объясните причину такого происшествия? Почему Антонов врезался в вас?

Шофер на секунду прикрыл глаза.

— Женщина, — прошептал он. — Там была женщина.

— Где? — спросили хором оперативники.

— Перебегала дорогу. Она появилась неожиданно. Я не успел затормозить, — он нервно сжимал и разжимал пальцы. — Те, в «Жигулях», наверное, тоже.

— Понятно, — Киселев открыл папку и начал писать. — Значит, вы ехали по Объездной, и внезапно на дороге появилась женщина. Вы резко затормозили.

— Да.

— И почувствовали, как в вас тотчас врезалась машина.

— Да, — он облизал губы. — Как она? Ей удалось спастись? Мне ничего не сказали.

Киселев удивленно посмотрел на товарища:

— Разве на месте происшествия были другие трупы, кроме Антонова и его жены?

Костя пожал плечами:

— Насколько мне известно, нет.

Павел обратился к Валерию:

— Вы не могли ошибиться? Никакой женщины на дороге не было.

Есин облегченно вздохнул:

— Значит, успела…

Лицо шофера внезапно приняло синюшный оттенок.

— Позовите врача…

Скворцов побежал исполнять его просьбу. Появилась дама средних лет с высокой прической:

— В чем дело?

— Больному плохо.

— Вот, договорились, — увидев бледное, как у покойника, лицо пациента, врач принялась считать ему пульс. — Зиночка!

Молоденькая черноволосая медсестра словно дожидалась ее вызова.

— Слушаю вас.

— Готовьте аппаратуру на электрокардиограмму. Возможен инфаркт.

Обернувшись к сыщикам, дама добавила:

— Неужели вы не понимаете…

Друзья поспешили покинуть свидетеля.

Глава 18

— Слушай, — обратился Павел к Константину, с наслаждением вдохнувшему свежий осенний воздух, — у меня нет своей тачки, на права я сдавал сто лет назад, однако кое-что помню: разве при нажатии на педаль тормоза сзади не загораются тормозные огни?

Скворцов сразу понял, куда клонит приятель:

— Загораются, причем всегда.

— Антонов ведь не мог их не заметить?

Скворцов пожал плечами:

— Не мог. Даже если бы он не успел затормозить, удар был бы гораздо менее сильным.

— Меня это тоже удивляет. При каком условии огни не загораются?

— Если перегорели лампочки.

— Есин должен был обратить на них внимание, — Киселев почесал переносицу: — Где он работает?

Константин достал блокнот:

— Строительная компания «Браво».

— Туда непременно придется съездить, однако для начала я хочу поговорить с экспертами. В конце концов, у «Жигулей» тоже необходимо осмотреть тормоза.

Глава 19

Андрей Иванович Сухов, транспортный эксперт, осматривавший обе машины, выслушал оперативников и поделился с Киселевым своими наблюдениями:

— Паша, тормоза у «Жигулей» исправны. Странно, почему погибший не затормозил.

— Ты обратил внимание на тормозные огни грузовика?

— Зачем?

Киселев присел на стул:

— Есин утверждает: ему пришлось остановиться из-за бежавшей женщины. На грузовике должны были загореться тормозные огни. Так?

— Совершенно верно.

— Заметивший их Антонов мог вовремя среагировать, но не сделал этого. Почему?

— Понятия не имею.

— Вот на это я и предлагаю обратить внимание. Пойдем.

Мужчины отправились на площадку. Сухов сразу бросился к кузову:

— Гляди-ка!

Павел почувствовал, как его прошиб холодный пот. Чья-то рука безжалостно расколотила все задние фары.

Алексей Степанович Кравченко, внимательно выслушав отчет подопечных, наморщил лоб:

— Надеюсь, вы запланировали побывать на фирме у этого Есина.

Константин улыбнулся:

— Естественно. Завтра…

— Сегодня, — перебил его начальник. — Желательно, сейчас. И не напрягайте Петьку. Сделайте сами.

Приятели покачали головами:

— Не жалеете вы нас.

Кравченко усмехнулся:

— Да я в вашем возрасте… Небось Прохорова так учите?

Оперативники переглянулись:

— Откуда вы знаете?

— Мне ли не знать?

Все рассмеялись. Скворцов и Киселев встали из-за стола:

— Поторопитесь, пожалуйста. Игорь уже несколько раз звонил.

— Есть.

Глава 20

Строительная компания «Браво» была хорошо известна в Приреченске. Она занималась строительством коттеджей, особняков и квартир для обеспеченных людей. Цены компания устанавливала высокие, однако делала на совесть, исполняя любые фантазии, и довольные клиенты не жаловались. Заказов «Браво» всегда имела много. Валерий Есин работал на этом предприятии шофером. Показав охране свои удостоверения, друзья прошли на площадку и огляделись:

— Куда теперь?

Павел пожал плечами:

— Сейчас узнаем.

Широкоплечий страж порядка заметил их смущение и шагнул навстречу:

— Помочь чем-нибудь?

— Будьте так добры.

— Вы слышали о том, что случилось с Есиным?

Парень утвердительно кивнул.

— Такие новости разносятся быстро.

— У вас осматривают грузовики перед поездками?

— Должны, — охранник почесал затылок. — Хотите уточнить?

— Да.

— Тогда обратитесь к Евстигнееву. Валерий в его бригаде.

Он поднял указательный палец:

— Вон то двухэтажное строение видите? Возле него — стоянка автомашин.

Поблагодарив любезного стража порядка, сыщики двинулись в указанном направлении. Через две минуты они уже разговаривали с высоким пожилым мужчиной, одетым в синюю спецовку. Уяснив, что от него хотят, Евстигнеев побледнел:

— У нас каждая машина проверяется, уважаемые, — уверенно сказал он. — Это бизнес. За плохую работу тебе не заплатят. Нам тут дорога каждая секунда, для нас время — деньги, поэтому — не дай бог, поломка в дороге!

Киселев улыбнулся и достал из папки листок:

— А теперь почитайте заключение наших экспертов.

Старик достал из кармана футляр и вынул очки в тонкой оправе.

— Одну секундочку.

По мере чтения документа его лицо вытягивалось от удивления:

— Разбиты тормозные огни? Быть не может.

— И, однако, это так. Хотите убедиться сами?

Евстигнеев развел руками:

— Конечно, придется. Куда идти?

Глава 21

Соседка шофера Есина, подвижная маленькая старушка, сразу открыла дверь. Леонид Сомов сунул ей под нос удостоверение, на которое она даже не взглянула.

— Не боитесь открывать незнакомцам?

Пожилая дама улыбнулась:

— Не боюсь. Я, знаете, боюсь другого — жить. Месяц назад недалеко от Иркутска упал самолет. Там был мой сын с женой и другом, — женщина вытерла глаза. — С тех пор существование на этом свете не доставляет мне радости. А теперь никому не нужна, да и мне никто не нужен. Любому бандиту сказала бы спасибо, если бы он отправил меня к родным.

Сомов покивал сочувственно:

— Как вас зовут?

— Лилия Демидовна.

Оперативник коснулся ее локтя:

— Я сейчас докажу вам, что есть еще люди, которым вы необходимы.

Лилия Демидовна жестом пригласила его в комнату.

— Проходите, садитесь. Зачем я вам понадобилась?

Сыщик сел на предложенный стул:

— Ваш сосед попал в аварию.

Она вскрикнула, но Леонид успокоил ее:

— Он не сильно пострадал. Однако люди, находившиеся в ехавшей за ним машине, получили серьезные увечья.

Старушка нахмурилась:

— Значит, он виноват. Иначе вы не спрашивали бы меня.

Сомов покачал головой:

— В том-то и дело, что мы не знаем.

Соседка удивленно посмотрела на него:

— И вы хотите от меня…

— Как к нему относились?

Лилия Демидовна задумалась:

— Пожалуй, хорошо. С Ниной они живут дружно.

— Нина — это жена?

— Да. Деток они еще не завели. Сейчас молодые с этим не торопятся.

Леонид согласился:

— Это понятно. Небось хотят заработать денег.

Она пожала плечами:

— Не знаю. Я мало с ними общалась. Кстати, у нас в подъезде живет женщина, которая все обо всех знает. Ее дверь напротив моей, зовут Капитолина Викторовна. Могу вас ей представить. Уверена: она будет очень рада.

Через минуту они разговаривали с вездесущей соседкой. Услышав, что в ее сведениях нуждаются представители закона, Капитолина Викторовна расцвела:

— Жалко, Сидорыча рядом нет. А то вы б ему сказали, как полезны такие, как я.

— При встрече скажу, — успокоил ее Сомов.

— Обязательно. Заходите же. И ты, Лиля, тоже. Пригодишься. Сыщику все интересно.

Посадив гостей на диван, хозяйка принесла им чаю:

— Так лучше общаться. Что вас интересует?

— Валерий Есин и его окружение.

Старушка засмеялась:

— Какое там окружение! Как на Нинке женился, так от нее не отходит. Раньше был веселый компанейский парень. Он ведь с родителями с тринадцати лет тут проживает, с тех пор как Петр, отец его, получил эту квартиру.

Леонид поднял брови:

— Отец и мать живут с молодыми?

Капитолина Викторовна хмыкнула:

— Какое там! Так Нинка и позволит. Света, мама Валеры, мне неоднократно жаловалась: вот радость-то на старости лет! Гонит их невестка из дома — и все тут.

— И как Нина это объясняла?

Женщина развела руками:

— А как говорят в таких случаях? «С какой стати я буду что-то делать, коли я здесь не хозяйка?» Светлана в ответ: «Разве хозяйка обязательно должна быть владелицей жилплощади? По дому помоги, еду приготовь». А эта ей: «С какой стати? Хата ваша, вилки и ложки тоже ваши. Моего ничего нет. А на вас работать я не нанималась».

Свекровь пыталась ее урезонить: «Ты ведь не в гостинице, а в доме мужа. Ему-то ты можешь обеспечить пищу и уют?» Нинка на это бросила: «Вот приведет меня муженек в отдельную квартиру — и все получит сполна. А на вас горбатиться не собираюсь».

— Где она работает? — поинтересовался Сомов.

Соседки переглянулись.

— Она у нас великий начальник, — засмеялась Капитолина. — Знаете, какие теперь громкие названия! Супервайзер, менчедайзер… Тьфу, без ста грамм и не выговоришь. Называет себя менеджером по персоналу, а по-нашему — старшая официантка в кафешке.

Леонид улыбнулся:

— Не подскажете, в какой именно?

Хозяйка квартиры поманила его к окну:

— Долго искать не придется, — она показала на соседний дом. — Обойдешь с той стороны и увидишь вывеску «Парадиз».

— А с Валерием у нее какие отношения?

Капитолина Викторовна подлила себе кипятка:

— Парень сразу повел себя с ней неправильно, — рассудила она. — Перед такими дамочками нельзя расстилаться и давать возможность верховодить. Девка ничего собой не представляет, а самомнение словами не опишешь. Через месяц уже на других мужиков поглядывать стала. Понятно: муженек-то цену набил.

Сомов почувствовал легкую дрожь в коленках:

— У нее кто-то был?

Лицо собеседницы изобразило колебание, но внутренняя борьба закончилась в пользу оперативника:

— Был, милок, — ответила старушка.

— Вы его видели?

— Не скрою.

Женщина предложила гостям еще чаю. Смакуя ароматный, хорошо заваренный напиток, Леонид узнавал все новые и новые подробности. В голове начала складываться определенная картина. Хорошенькая, избалованная вниманием Нина Есина вообразила, что достойна большего, и стала встречаться с другими мужчинами. По словам соседки, среди них преуспевал один, ярко выраженной кавказской национальности.

— Только Валерка на работу — он в дверь стучится, — поясняла старушка.

Этого молодого человека вспомнила и Лилия Демидовна.

— И ведь бесстыжий какой, — добавила она. — Встретится на лестничной клетке — в лицо так и лезет. Здравствуйте, мол, соседушка. Нашел тоже…

— Как вы думаете, Нина сейчас дома?

— Дома, — зло бросила Каитолина Викторовна. — Я вчера мусор выбросить выходила, ее у контейнера встретила. «Ты чего, спрашиваю, не на работе». А она мне гордо отвечает: «Во-первых, я в законном отпуске. Во-вторых, не обязана отчитываться перед всякими». Так с ведром, как пава, и поплыла. Не иначе королева.

— А сегодня она никуда не выходила?

Женщины переглянулись:

— В выходные она дрыхнет до двух часов, — пояснили они, — ступай смело.

Леонид нажал кнопку звонка. Безрезультатно. Потом еще и еще раз, с интервалом в минуту. Соседки сначала подглядывали, а потом распахнули двери:

— Во дрыхнет! — в один голос выдохнули они.

Сердце Сомова сжало недоброе предчувствие. Ему ужасно захотелось пригласить слесаря и вскрыть квартиру, однако он понимал: оснований недостаточно. Достав мобильный, парень принялся звонить Киселеву.

Глава 22

Для того чтобы получить разрешение на проникновение в квартиру, оперативникам пришлось побегать. Они побывали у родителей Есина и Нины, те позвонили дочери и невестке на городской и на мобильный телефоны. Тишина. Пожилые люди, встревоженные таким поворотом событий, быстренько собрались и поехали к молодым. Петр Михайлович Есин, отец Валерия, трясущимися руками долго не мог вставить ключ в замочную скважину. Стоявшая за ним мать Нины приговаривала:

— Только бы жива была!

Наконец дверь распахнулась, и все почти одновременно протиснулись в узкий коридор.

— Нина, Ниночка! — завопила теща Валерия. Ей никто не ответил. Тишина пугала до дрожи.

Поиски не увенчались успехом. Нина Есина как в воду канула.

Глава 23

— Что думаешь по этому поводу? — обратился Алексей Степанович к Киселеву. Павел откашлялся и произнес:

— Складывается странная картина. В городе из собственных квартир начали пропадать люди, причем их отсутствие вроде бы всегда объяснимо: своим знакомым они рассказывали о скором переезде. Однако человек — не песчинка в океане и, если жив, не может уйти в никуда. В нашем случае получается именно так. Единственными свидетелями, способными внести ясность, оказались супруги Антоновы, которые так вовремя погибли в аварии.

— Вы не считаете их гибель несчастным случаем? — поинтересовался полковник.

— Мне мешают тормозные огни, — Павел взял ручку и принялся рисовать на чистом листке бумаги. — Признаюсь, это зацепка, которую мы никак не можем ухватить.

— А есть что хватать? — перебил его Мамонтов.

— Когда свидетель настолько вовремя погибает, это всегда кажется странным, — парировал Киселев.

— И все же мы не застрахованы от случайностей, — не согласился Игорь.

Киселев вздохнул:

— Мои ребята показывали фото Федора и его жены всем знакомым Валерия Есина, а также на работе и в тех местах, где он бывал. Никто никогда не видел их вместе. Допустим, есть еще неизвестные нам точки соприкосновения, хотя бы то же лицо кавказской национальности, навещавшее Нину в отсутствие мужа. Я говорил с нашими экспертами: нужно быть великим ученым-изобретателем, чтобы так чисто провести дело: вычислить местонахождение обеих машин, «Жигулей» Антонова и грузовика Есина, с точностью до секунды. Такое уже делалось при помощи радиомаяков, однако мы их не нашли.

— И все-таки обратись в политехнический институт на кафедру радиоэлектроники, — посоветовал Алексей Степанович.

Павел кивнул и продолжал:

— Возможно, любовник Есиной хотел насолить только Валерию, надеясь, что того посадят в тюрьму. Тогда ему было без разницы, кто врежется в этот проклятый грузовик. Эта версия нами до сих пор отрабатывается. Однако ухажер Нины как в воду канул. До аварии их частенько видели вместе. Теперь же… — он развел руками.

— Складывается впечатление, — продолжил Константин, — что никакого кавказца не было. Нет, разумеется, некий господин посещал Есину. Нас, правда, очень удивило: почему он буквально лез встречным на глаза, словно даже хотел, чтобы его запомнили? В подъезде здоровался со всеми подряд, в кафе и ресторанах раздавал большие чаевые или просил приготовить какие-то неведомые блюда. Как это понимать? Несомненно, мужчина старался примелькаться, прекрасно зная: через некоторое время он изменит внешность, и его не узнает ни одна живая душа.

— Валерий не сказал, где и когда некто мог подобраться к тормозным огням? — спросил Кравченко.

— Он думает, на автозаправке в Загородной балке, — пояснил Киселев, — во всяком случае, парень останавливался там, чтобы перекусить и выпить кофе. Обычно очередь там продвигается быстро, но в тот день перед ним стояли парень и девушка, которые затеяли ссору с продавщицей. Та якобы подсунула им несвежие гамбургеры. Парочка долго разглагольствовала, а потом, поменяв гамбургеры на чизбургеры, отчалила. Все это время Валерий не обращал внимания на грузовик, в окружении других машин находившийся на стоянке. Огни могли разбить именно тогда.

— Ясно, — полковник вынул из пачки сигарету и нервно закурил. — Вы все делаете правильно. Продолжайте устанавливать связь между Есиным и Антоновым, ищете врагов того и другого, а также предполагаемого любовника Нины и источник безбедной жизни Федора.

— Есть.

Алексей Степанович кивнул и сменил тему разговора. Речь пошла о пропавших без вести в связи с обменом квартир и трупе, найденном в лесополосе.

— Надо сильнее тряхнуть это чертово агентство недвижимости, — сказал он. — Все нити ведут туда.

— Костиков пока вне подозрений, — ответил Скворцов. — Путался в показаниях один Антонов, но у него, сами понимаете, уже не спросишь.

Начальник раздраженно посмотрел на подчиненного:

— Да. И все же мы должны…

Кравченко успокаивал сам себя. Выработанное годами чутье подсказывало: будет «глухарь». И он не ошибся: шли дни, недели, месяцы, а дела не сдвигались с мертвой точки.

Часть вторая

Глава 1

Она обреченно смотрела в голубое небо, такое ясное и безоблачное, и думала о своем. Пройдет двадцать секунд, тридцать, может быть, минута — и оборвется либо ее жизнь, либо… Нет, нет, она не должна умереть, это было бы неправильно. Она стала воспоминать, как когда-то в детстве читала книги о героях, мысленно ставя себя на их место. Они могли терпеть боль и умели умирать красиво. Дано ли это ей — сегодня предстояло проверить.

* * *

Николай Иванович в свои восемьдесят лет не собирался пополнять ряды дряхлых и немощных старцев. Утренняя пробежка, вечерний моцион — этим привычкам он не собирался изменять, даже когда погода не радовала солнцем и теплом. Его жена, Клавдия Захаровна, зная о начинающихся у мужа проблемах с сердцем и беспокоясь за него, заметила, увидев, как он надевает кроссовки:

— Поберег бы себя. Как ни хорохорься, а уже не двадцать пять.

Николай Иванович не обратил внимания на иронию в голосе второй половины. Больше пятидесяти лет они прожили душа в душу, вырастили двоих детей и до сих пор сохраняли трепетные отношения. Он знал: Клава сильно беспокоится о нем, ведь не далее как вчера он сам жаловался на колющую боль в левом боку.

— Не волнуйся, — улыбнулся ей мужчина. — До новостроек и обратно.

— И все-таки не напрягайся.

Заботливо поправив на муже шарф, женщина открыла дверь. Улица встретила старика промозглой сыростью. Это и неудивительно: на дворе октябрь, бархатный сезон давно кончился. Николай Иванович поплотнее натянул кепку и двинулся к строящимся многоэтажкам, силуэты которых слабо обозначились в свете фонарей. Подходя к первому недостроенному дому, мужчина вздрогнул: то, что он издали принял за большую тень или лужу, оказалось женщиной, лежавшей на асфальте. Охнув, Николай Иванович ускорил шаг и поспешил на помощь. Через несколько секунд он уже стоял у неподвижного тела. С первого взгляда стало ясно: бедняжке ничем нельзя помочь.

Глава 2

Прибывшие на место происшествия Киселев и Скворцов, недовольные тем, что сегодня они опять не придут домой вовремя, закоченевшими на ледяном ветру пальцами набирали номер Мамонтова. Первым дозвонился Павел. Кратко описав ситуацию, он добавил:

— Ждем только тебя и Михалыча. — И, обернувшись к приятелю, сказал: — Сейчас примчатся. Как думаешь, что с ней случилось?

Константин внимательно посмотрел на погибшую:

— Рана на голове приличная. Вон сколько крови вытекло. Сдается мне, что она летела с последнего этажа.

— Зачем это ей понадобилось, хотел бы я знать?

Скворцов пожал плечами:

— Может, и помог кто.

Киселев кивнул. Поглядев в широко раскрытые голубые глаза покойной, он произнес:

— И чего тебе, милая, дома не сиделось?

Скрежет тормозов возвестил о прибытии Мамонтова и Станислава Михайловича. Бросив беглый взгляд на труп, Игорь спросил:

— Личность установили?

— Нет, — ответил Павел. — Сумочки нигде не видно, а в карманах пальто пусто.

— Понятно.

Судмедэксперт склонился над телом.

— Не менее пяти этажей пролетела дамочка. Кстати, еще довольно свеженькая. С момента смерти от силы час прошел.

— Как же ее не обнаружили раньше?

— Здесь мало кто ходит, — пояснил Николай Иванович.

— А вы ее никогда не видели?

Старик надел очки и нагнулся:

— Нет, к сожалению.

Ему очень хотелось помочь.

— Осмотрите недострой, — скомандовал следователь оперативникам. — Может быть, хоть что-то найдем.

Кое-что действительно удалось отыскать. Среди множества следов на лестничных пролетах сыщики обнаружили довольно четкие отпечатки каблучков женских сапожек.

— Интересно, одна шла или вел кто? — бросил Павел.

— Трудно сказать, — Скворцов развел руками. — Сам видишь, как натоптано.

Друзья позвали Мамонтова и криминалиста. Все вместе определили: погибшая дошла до седьмого этажа, потопталась у пустого оконного проема и кинулась вниз. Больше сказать они ничего не смогли.

— Только бы не «глухарь», — тоскливо заметил Константин, наблюдая, как тело погружают в машину. — Еще недавно Красный нам жизни не давал — и на тебе.

— Собачья работа, — вздохнул Станислав Михайлович, косясь на Мамонтова. Тот не ответил.

Глава 3

Фото погибшей уже на следующий день напечатали в газетах и показали с утра по местному каналу телевидения. Часам к одиннадцати в милицию пришла ухоженная женщина лет сорока.

— С кем я могу поговорить? — спросила она дежурного. — Кажется, я знаю погибшую.

В сопровождении оперативников дама отправилась на опознание в морг. Увидев тело, вздрогнула и побледнела:

— Да, это действительно Женя Лаковская. Что случилось?

Опасаясь, как бы свидетельница не упала в обморок, Павел поспешил вывести ее из здания и посадить в машину.

— Сейчас мы проедем в отделение, — сказал он, — и вы изложите все, что знаете, хорошо?

Дама кивнула.

— У вас есть кофе?

— Сделаем, — успокоил ее Киселев.

Сидя на стуле в теплом кабинете и прихлебывая горячий напиток, свидетельница, представившаяся Тамарой Дмитриевной Биевой, неторопливо рассказывала:

— Женя — моя соседка по лестничной клетке, — она запнулась и поправилась: — То есть была…

— Вы с ней близко общались?

Тамара покачала головой:

— Она не имела подруг. Ее муж, Виталий, всех отвадил.

— Так она замужем?

Оперативники переглянулись. То, что соседка обратилась к ним раньше супруга, выглядело довольно странно.

— Вы можете позвонить ее мужу?

Биева кивнула. Скворцов придвинул городской телефон, однако все попытки связаться с Виталием оказались безуспешными. Либо он принципиально не поднимал трубку, либо его просто не было дома.

— Костик, бери Петьку и дуй по адресу, — распорядился Киселев. — А вы продолжайте, пожалуйста.

— Да, в общем, я не так уж много о них и знаю, — сказала свидетельница. — Приехали откуда-то из Твери, сначала занимались бизнесом, причем успешно, квартиру купили, в институте каком-то престижном учились, а потом знаете, как бывает? Разорились в пух и прах. Долгое время на голодном пайке сидели, потом Виталька то ли телохранителем, то ли охранником пристроился, зарплата опять же грошовая, учебу бросил. Женька же в институт шастала, там и хахаля подцепила. Едва муж за дверь — она с любовником в хату.

Павел нахмурился:

— Можете описать любовника?

Тамара смутилась:

— Он из этих, из черных. Для меня они все на одно лицо.

— Негр, что ли?

— Ну почему негр?

Через некоторое время Киселев выяснил: соседка называет черными всех азиатов и лиц кавказской национальности.

— Евгения никогда не называла его по имени при вас?

— Вот еще! — Биева усмехнулась. — Женька его ото всех прятала. Однако я знаю, как его зовут, — женщина лукаво посмотрела на оперативника. — Извините, подслушала однажды разговор на лестничной площадке. Имя Рашид.

— Уже легче, — Павел достал платок и вытер вспотевший лоб. Отопительный сезон в этом году начался вовремя, и в помещении было довольно жарко. — Что вы еще услышали?

— Она о чем-то просила его.

— О чем?

— Не знаю, — посетительница развела руками. — Они, понимаете, шепотом говорили. Только имя и услышала. Ну, и еще такие слова: «Пожалуйста, умоляю, сделай».

— Муж узнал о любовнике? — задал Киселев следующий вопрос.

— Не скажу, — Тамара опять виновато посмотрела на Павла. — Хотя думаю, что да.

— Почему вы так думаете?

— А вы сами посудите, — женщина улыбнулась, — с чего бы ей вдруг чуть ли не каждый день кричать ему: «Бросишь меня — покончу с собой»?

— Действительно, — Киселев отложил ручку. — Вчера в их квартире не происходило ничего, что показалось бы вам необычным?

Тамара наморщила лоб:

— Звуки какие-то были. Вроде плакала Женька. Опять же не могу ручаться. Около девяти вечера дверь хлопнула. Я еще подумала: куда ее черти понесли?

— Не слышали, она одна выходила из квартиры?

— По-моему, одна, — соседка потерла виски. — Хотя нет. Знаете, дверь два раза стукнула.

— А в окно случайно не посмотрели?

Биева рассмеялась:

— Я не настолько любопытна. Да и темно в это время года в девять часов. Мы на пятом этаже живем. Я и своего-то муженька не вижу, когда он с работы идет.

— Понятно.

Больше Павлу ничего не удалось узнать. Соседки общались постольку-поскольку, и Тамара не знала, где училась Евгения Лаковская и где работал ее муж. Отпустив свидетельницу, Киселев тяжело вздохнул. Он надеялся на Скворцова и Прохорова.

Глава 4

Пригласив в понятые мужа Биевой и ее старенькую маму, оперативники несколько раз позвонили в квартиру Лаковских. Дверь никто не открыл.

— Взламывать, что ли? — спросил Петя у Константина.

— Зачем же? — Старушка схватила его за плечо. — Женечка нам запасные ключи оставляла. Сейчас принесу.

Она живо сбегала за ключами, и все вошли внутрь. Сыщики огляделись по сторонам. Супруги жили в большой однокомнатной квартире, вид которой свидетельствовал о перепадах в достатке супругов. Подвесные потолки в прихожей, обитые вагонкой стены, паркетный пол, итальянская сантехника в ванной и туалете — и обшарпанная гостиная с рваными обоями, которые специально отдирали, вероятно, готовясь к евроремонту, так, впрочем, и не состоявшемуся. Сидя на голодном пайке, чета Лаковских, вероятно, продавала аудио— и видеоаппаратуру и даже оторвала от сердца телевизор. Ничего найдено не было, как и крупных купюр или драгоценностей.

— Все проели, — заметил Петя.

— Да, явно не ограбление, — подтвердил и Константин, созерцая обстановку. Сыщики обшарили все укромные места, где, по их мнению, можно было спрятать что-либо, представляющее интерес, однако удача им не улыбнулась.

— Вы не знаете, как нам сообщить Виталию Лаковскому о гибели его жены? — спросил Прохоров у Биева.

— Понятия не имею, — развел руками тот. — С Виталием мы не общались. Тамара говорила, мол, работает где-то охранником, только сама не знала где.

— Вчера вечером ничего подозрительного не заметили?

Зять и теща отрицательно покачали головами. К неудовольствию оперативников, в квартире не нашлось ни одной записной книжки.

— Что же, так и уйдем с пустыми руками? — возмутился Петя.

Долгие поиски увенчались успехом. В одной из книг Скворцов отыскал поздравительную открытку, служившую хозяйке закладкой. Открытку прислала мама погибшей, проживающая в Твери, круглым почерком выведя и обратный адрес. Теперь, по крайней мере, можно было сообщить родным и решать, что делать дальше.

Глава 5

Докладывая Киселеву и Мамонтову о результатах обыска в квартире пострадавшей, Константин заметил:

— Лаковского разыскать не удалось. Петька остался в квартире на случай, если тот сегодня вернется, но это еще не все. Возле подъезда дежурит Леня и высматривает гражданина, похожего по описанию на мужа пострадавшей. Мало ли, вдруг тот что-то почует и домой не захочет? Кстати, последнее время супруги жили в таких стесненных обстоятельствах, что проели всю технику. Представляешь, как надо бедствовать, чтобы согласиться расстаться с телевизором?

Павел пожал плечами:

— Не спеши делать выводы, — он вкратце рассказал приятелю о разговоре с Тамарой. — Похоже, брак Лаковских распадался. Вполне возможно, Виталий все-таки осуществил свою угрозу и бросил жену, прихватив аппаратуру и телевизор. В тот вечер между ними могло состояться последнее объяснение — отсюда и услышанный Биевой плач Евгении. Муж покинул ее навсегда, хлопнув дверью, а она вышла за ним следом, чтобы покончить с собой, о чем не раз предупреждала его.

Игорь кивнул:

— Нужно во что бы то ни стало отыскать Лаковского. Матери ее сообщили?

Киселев помрачнел:

— Лариска с ней разговаривает. Думаю, сейчас придет.

Кулакова действительно пришла через несколько минут.

— Ну что? — поинтересовались коллеги.

Женщина устало посмотрела на них:

— А как вы думаете? Завтра будет здесь.

— Зятек, случаем, не к ней отправился? — спросил Игорь.

Лариса покачала головой:

— Она не видела их обоих около года.

Павел стукнул кулаком по столу:

— Час от часу не легче.

Принесший заключение Станислав Михайлович сделал предположение о несчастном случае или самоубийстве. На теле жертвы не было найдено никаких следов насилия.

— Игорь, может, не будем заводить дело? — предложил Костя. — Слишком многое указывает на самоубийство. Достаточно нам Красного маньяка. Сколько сил было потрачено. А тут, по-моему, все ясно. Как думаете?

— Я не против, — поддержал приятеля Павел.

— А я скажу свое мнение, когда найдем Лаковского, — бросила Лариса.

Мамонтов предпочел отмолчаться.

Супруг покойной так и не явился домой. И где его искать, никто не знал.

Глава 6

Мать покойной Жени Лаковской, Антонина Михайловна Крошина, высокая худая женщина, выглядевшая старше своих лет, непрестанно утирала платком катившиеся по лицу слезы, приговаривая:

— Боже мой, Женечка!

— Антонина Михайловна, — Лариса протянула ей стакан с водой, — расскажите нам, пожалуйста, о вашей дочери.

Крошина залпом выпила воду:

— Женечка была умная, красивая девочка, ее все любили. Она хорошо училась и решила поступать в Приреченский институт управления. Я отговаривала ее как могла: в нашем городе тоже много высших учебных заведений. Так нет же, послушалась своего Витальку.

— Они давно знали друг друга? — поинтересовался Мамонтов.

Мать махнула рукой:

— С первого класса. Сидели за одной партой. Дружба, как водится, переросла в любовь.

— Вы были против?

Крошина всхлипнула:

— Виталик — несерьезный парень. Про таких говорят: без царя в голове. Не представляю, как он уломал мою дочь. Наверное, наобещал золотые горы.

— Соседка рассказывала, у них сначала получилось раскрутиться.

Женщина недоуменно посмотрела на следователя:

— Как вы сказали?

— Пошел бизнес, — поправился Игорь.

Антонина Михайловна кивнула:

— Да будь он проклят.

— Почему вы так говорите? — поинтересовалась Кулакова.

— А разве неправда? — удивилась мать покойной. — Чем же все закончилось? Женечка сидела на хлебе да воде. Я, к сожалению, ничем не могла ей помочь: сама на пенсию перебиваюсь. Муж давно меня оставил, и где теперь — неизвестно.

— Но это же бизнес, — возразил Игорь.

— Об этом надо было думать раньше.

— Знаете, сколько таких? Кстати, а чем конкретно они занимались? Как им удалось быстро набрать обороты?

Крошина отрицательно замотала головой, демонстрируя свое полное неведение относительно дел дочери и зятя, и снова вытерла слезы:

— Найдите убийцу моей девочки, — тихо попросила она.

Сыщики переглянулись.

— Антонина Михайловна, — обратился к ней Павел. — Вашу дочь никто не убивал. Она покончила с собой.

Лицо женщины побелело:

— Что вы такое говорите? Этого не может быть!

— И все-таки это так, — настаивал Киселев. — Кстати, какие отношения были у нее с мужем?

Крошина вздохнула:

— Нормальные.

— И тем не менее вы его не любили.

Мать погибшей наморщила лоб:

— Какое это имеет значение? Дети выбирают для себя.

— Значит, дочь вам не жаловалась?

Антонина Михайловна развела руками:

— Ни разу.

— А вы ее спрашивали, как дела?

Женщина кивнула:

— Конечно.

— И ни разу ни единого слова?

— Нет.

— Соседка вашей дочери утверждает обратное, — подключилась Лариса. — По ее словам, Женя неоднократно пугала Виталия тем, что покончит с собой, если тот бросит ее.

— Это просто нелепость! — возмущенно ответила Крошина. — Вы не должны слушать всякие глупости. Пожалуйста, отыщите убийцу.

— Какие у нас основания не верить соседке? — спросил Игорь.

— А почему вы не верите мне? Я прекрасно знаю свою дочь! — Щеки женщины пылали. — Она всегда делилась со мной своими невзгодами. Если бы с Виталием у нее зашло так далеко, она обязательно поставила бы меня в известность.

— Может, она не хотела вас огорчать?

Антонина Михайловна удивленно посмотрела на следователя:

— Этим бы дочь меня не огорчила. Девочка знала, как я отношусь к Виталию. Собрался уйти — туда и дорога.

— Женя, наверное, считала иначе.

Женщина раскрыла рот, намереваясь возразить, однако неожиданно согласилась:

— Все может быть. Но кончать с собой она все равно бы не стала. Я знаю это.

— А знали ли вы, что у вашей дочери другой мужчина, некий Рашид? — заметил Павел.

Крошина принялась комкать платок:

— Я, наверное, ослышалась. О ком вы говорите?

— Из показаний соседей явствует, — безапелляционно ответил Игорь, — пока ваш зять пребывал на работе, Женя принимала некоего Рашида.

Мать ударила кулаком по столу:

— Наглая ложь! Я должна встретиться с этими вашими свидетелями и спросить, с какой целью они наговаривают на Женечку.

Мамонтов взял ручку:

— Вот видите, сколько нового вы узнали о дочери. Так что можете нам поверить: здесь чистое самоубийство.

— Нет!

— Антонина Михайловна, — как можно мягче проговорил Павел, — Женя вовсе не была обязана с вами делиться своими дальнейшими планами. Кроме того, я утверждаю со стопроцентной уверенностью: самоубийцы никогда не ставят в известность своих родных. Иначе у них бы ничего не выходило.

Крошина перебила его:

— Она собиралась приехать ко мне.

— Ну и что же?

— Дочь хотела забрать свои старые вещи.

На аргументы женщины никто не обращал внимания.

— Не все тщательно готовятся к самоубийству, — сказал ей Киселев. — Некоторые кончают с собой под влиянием минутной слабости, потом сознавая, что наделали, и пытаясь спастись. Женя, к сожалению, избрала такой способ, когда помочь ей уже никто не мог.

Антонина Михайловна предприняла последнюю попытку:

— Значит, это ваше окончательное решение?

— Да, — твердо ответил Мамонтов.

Она невидящим взглядом обвела кабинет:

— Я не смирюсь с этим.

— Тогда нанимайте адвоката и ищите доказательства для продолжения ведения дела, — посоветовала ей Лариса.

Потерпевшая снова горестно вздохнула и тихо вышла из комнаты.

— Жалко ее до слез, — проговорила Кулакова.

— Жалко, — согласился Игорь, — да только она меня не убедила. Я закрываю дело за отсутствием состава преступления.

Выйдя из здания прокуратуры, Лариса заметила сидящую на скамейке Антонину Михайловну. Женщина опустила голову на колени, выражая полное отчаяние. Оперативница подошла к ней.

— Я не могу доказать, что моя дочь не кончала с собой, — произнесла мать погибшей, увидев Кулакову. — И все же… Есть материнское чутье, которое подсказывает: я не ошибаюсь. Верите?

Лариса кивнула.

— Что вы мне посоветуете? Все так и оставить? Ведь у меня нет денег на адвоката.

Кулакова порылась в сумочке и достала визитку.

— Сходите по этому адресу или позвоните по телефону и договоритесь о встрече, — сказала она, — я думаю, вам обязательно помогут.

— Спасибо, — тихо произнесла Крошина.

Глава 7

Катя Зорина сидела за компьютером, готовя материал для завтрашней газеты. В полной тишине резкий телефонный звонок заставил ее вздрогнуть. Не отводя взгляда от экрана, она сняла трубку:

— Зорина слушает. Кто? Ну, хорошо, заходите.

Закончив разговор, журналистка задумалась. Не далее как вчера Костя рассказал ей о новом происшествии.

— Игорь решил закрыть дело, — констатировал он.

Жена удивленно посмотрела на супруга.

— С чего это? На него не похоже.

— Не будем же мы расследовать чистое самоубийство.

Катя пожала плечами:

— Ну, раз вы уверены…

Костя взглянул на нее с недоумением:

— То есть ты не рада, что муж за последние полгода наконец-то вовремя придет домой?

— Глупый! — Молодая женщина обняла его за шею.

К удивлению журналистки, только что позвонившая дама назвалась матерью погибшей Евгении Лаковской и попросила о встрече. Зорина не представляла, зачем могла понадобиться Крошиной, и уже хотела отказать, однако любопытство взяло вверх, к тому же женщина назвала имя Ларисы, по чьей рекомендации она звонила. Катя закрыла документ, над которым работала, и включила электрический чайник. Чаепитие всегда располагает к откровенности и стимулирует работу мысли.

Мать покойной робко постучала в дверь, вошла и остановилась на пороге.

— Можно к вам? Я Крошина.

— Здравствуйте! — приветливо улыбнулась ей Катя. — Проходите, пожалуйста, садитесь.

Антонина Михайловна присела на краешек стула. Зорина расположилась напротив.

— О чем вы хотели поговорить?

По щеке посетительницы поползла слеза. Журналистка вздохнула, погладила мать по плечу.

— Я понимаю, как вам сейчас трудно. Но постарайтесь успокоиться, иначе мне нелегко будет понять, чем я могу вам помочь.

Крошина кивнула и вытерла глаза.

— Вот и хорошо, — одобрительно заметила Зорина. — А теперь рассказывайте.

— Прокуратура хочет закрыть дело по поводу убийства моей дочери.

— Вы хотите сказать, самоубийства? — уточнила Катя. Антонина Михайловна дернулась:

— Нет, именно убийства. Женя не могла покончить с собой.

Журналистка развела руками:

— Я в курсе некоторых деталей. Мой муж оперативник, он занимался расследованием.

— Знаю. Его фамилия Скворцов, верно?

— Верно, — подтвердила Катя.

— Они почему-то не захотели меня слушать, — Крошина комкала платок.

— Наверное, они не увидели в данном деле ничего необычного. А ведь это опытные люди, профессионалы.

Антонина Михайловна с отчаянием посмотрела на Зорину:

— Но вы-то мне поможете?

— Не знаю, — призналась журналистка. — Однако давайте попробуем. Почему вы считаете, будто вашу дочь убили?

— Во-первых, у нее сильный характер, — начала несчастная мать, — она привыкла к трудностям и перенесла бы любую. Во-вторых, Женечка собиралась приехать домой, чтобы забрать старые вещи. «Мамочка, — сказала она мне в последнем нашем разговоре (он состоялся позавчера), — отыщи все шмотки, в которых я ходила в школу. Их, по крайней мере, в институте еще не видели». — «Но у тебя же был полный шифоньер!» — ответила я. «С дорогой одежкой пришлось распрощаться, — объяснила дочь. — Все либо пришло в негодность, либо продано». — «Хорошо, — сказала я. — Когда тебя ждать?» — «Через пару дней. Уже билеты купила». Я поинтересовалась: «Одна или с Виталием?» — «Одна». Понимаете? — Крошина с надеждой взглянула на собеседницу. Катя пожала плечами:

— А что я должна понять?

— Девочка собиралась домой, была в хорошем настроении. Ни о каком самоубийстве не помышляла.

— Милая Антонина Михайловна, — обратилась к ней Зорина. — Мне, как журналисту, известно много случаев. Например, живет себе человек, да не просто прекрасно, а замечательно. И вдруг однажды приходит домой с работы и, ни слова не говоря, пускает себе пулю в лоб или режет вены. Предсмертная записка отсутствует. Несчастная семья не знает, в чем дело. Самоубийство — вещь непредсказуемая. В противном случае…

— Да, я понимаю, — перебила мать Лаковской. — Давайте подойдем с другой стороны. Милиция думает, что правы они. Я думаю, что права я. Если они не ошибаются, кто помешает закрыть им дело чуть позже? А если не ошибаюсь я и убийца будет разгуливать на свободе? Как быть тогда?

Катя на секунду закрыла глаза. В самом деле… Материнское сердце редко обманывает.

— Вы можете провести свое журналистское расследование, — продолжала женщина. — Конечно, если захотите. Мне нечем платить адвокату, и вас я ничем не смогу отблагодарить.

Зорина улыбнулась. Она знала, что возьмется за это дело. В любом случае может получиться интересная статья. Крошина не только не станет препятствовать изучению личной жизни покойной дочери, а наоборот, поможет.

— Хорошо, — сказала Катя посетительнице.

Женщина расцвела и встала со стула.

— Куда же вы? Раз я согласилась вам помочь, мне нужно быть в курсе всего, что касается вашей дочери.

Глава 8

…Распрощавшись с Крошиной, Катя потерла пальцами виски. Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Во-первых, есть труп девушки, точнее, замужней женщины, студентки, без признаков насильственной смерти. Мать права: это еще не означает суицида. Человеку могли посодействовать в падении с седьмого этажа. Стоп, не спешить. Какие факты говорят в пользу данного утверждения? Сильный характер Лаковской? Ее нежелание делиться с матерью проблемами? Решение приехать в Тверь на несколько дней за вещами? Это неубедительно. Зато в пользу версии о самоубийстве — свидетельства соседей, слышавших слова погибшей. Однако Биева могла ошибиться. Где гарантия, что женщина хорошо поняла, о чем идет речь? Зорина пожала плечами. Проще всего, конечно, отыскать неизвестно где прохлаждавшегося Виталия Лаковского и спросить в лоб: сматывался ли он от жены в ближайшие два дня? Катя взяла карандаш и на чистом листе бумаги вывела: «Найти мужа». Потом, подумав, приписала: «Сходить в институт и поговорить с однокурсницами, подругами». «Надо посоветоваться с Костей», — напоследок решила девушка.

Скворцов, выслушав жену, не пришел в восторг.

— С какой стати ты взялась? — удивился он.

— А что? — улыбнулась Зорина. — Кстати, меня сосватала твоя подруга Кулакова.

— Зачем? Милая, пойми, это происшествие — чистой воды самоубийство. Искать иголку в стоге сена по меньшей мере глупо.

— Мы с Крошиной так не считаем.

Катя поведала Косте о разговоре с матерью покойной. Тот развел руками:

— Ты прекрасно знаешь: даже если бы она покончила с собой, оставив в духовке пирог, это ничего не означает.

— И все же надо проверить.

Скворцов взял лежащую на столе газету:

— Твое дело.

— Но ты ведь поможешь мне.

Он взглянул на жену:

— Почему ты так думаешь?

Катя улыбнулась:

— Потому что в отличие от тебя я не имею служебного удостоверения, открывающего многие двери.

— И вовсе не многие.

Катя не стала спорить. Она была уверена: муж обязательно поможет.

— Поставлю-ка чайник, — сказала она ему.

Принеся супругу стакан дымящего чая, Зорина села рядом. Константин, оторвавшись от газеты, взял в руки стакан и, сделав глоток, спросил:

— С чего думаешь начинать? Есть какие-нибудь идеи?

— Ровным счетом никаких.

— Хорошо бы отыскать Лаковского, — заметил Скворцов.

— Это точно.

— Куда его черти понесли?

— Поживем — увидим, — вздохнула жена.

— Свою любимую Лариску тоже привлеки, — посоветовал оперативник.

Молодая женщина рассмеялась.

Глава 9

Государственный институт управления находился в получасе езды от редакции. Катя давно хотела побывать в учебном заведении, считающемся самым престижным в городе, и наконец судьба предоставила ей такой случай. Поднимаясь на второй этаж, где находился факультет Лаковской, она посмотрела расписание. Итак, сейчас группа Евгении идет на лекцию по праву в 234-ю аудиторию. Войдя в помещение, журналистка заметила несколько девушек, стоящих у окна и увлеченно о чем-то беседующих, и подошла к ним.

— Добрый день!

Студентки с удивлением посмотрели на незнакомую женщину.

— Здравствуйте.

— В вашей группе училась Евгения Лаковская?

Лица студенток помрачнели.

— Мы в курсе того, что с ней произошло.

— Никто этого не ожидал, правда?

Собеседницы кивнули:

— А это точно самоубийство?

— Вас что-то смущает?

Высокая брюнетка наморщила лоб.

— Не похоже на Женьку, — изрекла она, поглядев на подруг. — Люди с таким характером умирают своей смертью.

— Всякое бывает, — не согласилась журналистка. — Сегодня у человека все о’кей, а завтра проблемы в семье или на работе, кажущиеся неразрешимыми.

— У Женьки в семье было все в порядке, — бросила маленькая пухленькая блондинка, одетая в кожаные брюки и пушистый свитер.

— А она делилась с вами?

— Конечно, — сказала девушка. — Мы же подруги.

— Однако соседи слышали другое.

Зорина вкратце пересказала им разговор с Биевой. Собеседницы растерянно посмотрели друг на друга.

— Ерунда, — заявила брюнетка. — Витас не мог оставить Женю.

— Вы уверены?

Студентка махнула рукой:

— Ладно, теперь это уже не секрет, — она улыбнулась. — Мой папа — владелец ресторана «Калипсо». Неделю назад Виталька подходил ко мне и просил, чтобы я попросила отца встретиться с ним. Причину он назвал такую: грядет пятая годовщина их совместной с Женькой жизни. Разумеется, это не серебряная и не золотая свадьба, но отметить надо. На данный момент они с Евгенией стеснены в средствах. Не может ли мой отец организовать это мероприятие со скидками?

— И ваш папа разговаривал с ним? — У Кати перехватило дыхание.

— Да, — подтвердила девушка. — Они обо всем договорились.

— Когда должно было состояться торжество?

— Завтра.

Зорина почувствовала, как вспотели ладони.

— И Виталий не отменял заказ?

— Нет.

Сказанное давало ответ на очень важный вопрос: супруг погибшей не покидал ее, во всяком случае, не собирался расставаться навсегда. В противном случае он обязательно отменил бы вечеринку. Это означало одно: в скором времени Виталий должен появиться на горизонте.

— А как ведет себя Рашид? — Катя закинула пробный шар, не надеясь на успех.

— Что — Рашид? — удивленно спросила блондинка. — Как всегда.

— Он переживает?

Однокурсницы посмотрели на Зорину с недоумением:

— Можно было бы и догадаться, — чуть ли не хором ответили они. — Таким что в лоб, что по лбу. Нюхнет пару раз — и в кайфе.

— Вы хотите сказать, что он ее не любил?

Девушки переглянулись:

— По-моему, чисто деловые отношения, — вставила брюнетка.

— Бизнес? — уточнила Катя.

— Это уж вы у него спросите.

— А каким бизнесом занимались Лаковские?

Собеседницы пожали плечами. Катя поняла: эти создания, пахнущие дорогим духами и кутавшиеся в норковые манто, действительно не представляли себе род занятий Евгении. Где-нибудь в другом месте менее обеспеченные студентки узнали бы друг о друге все. Здесь иметь деньги считалось само собой разумеющимся, а дамы были увлечены только собой, поэтому Кате не пригодилось удостоверение мужа: никто не думал учинять ей допрос. Бывшие подруги горели желанием получить информацию о происшествии от кого бы то ни было и обсудить тему.

— Как мне найти Рашида? — напоследок спросила Зорина.

Блондинка достала мобильный последней модели и понажимала на кнопки.

— Записывайте, — коротко бросила она.

Через минуту Катя владела всеми необходимыми данными.

— Если трубку не возьмет, ступайте к нему домой, — посоветовали девушки. — Под кайфом он по телефону не разговаривает.

Распрощавшись с сокурсницами Лаковской, Зорина направилась к выходу. Покинув здание, журналистка дошла до уютного скверика со множеством чистых скамеечек, извлекла из сумки мобильный и набрала номер знакомого Лаковской. Металлический голос автоответчика сообщил, что его хозяин не может подойти к телефону. Вспомнив напутствие девушек, Катя решила наведаться к парню и по дороге заехать на квартиру Евгении. Она знала: сейчас там Крошина, собирающая вещи дочери.

Антонина Михайловна, открыв дверь, пригласила молодую женщину войти.

— Хочу осмотреть квартиру, — пояснила Зорина. — Вдруг удастся обнаружить то, что не заметили милицейские очи.

Она разулась и, втиснув ноги в предложенные матерью покойной тапочки, прошла в гостиную. Через некоторое время, закончив осмотр, Катя почувствовала, что голова идет кругом. Пообещав несчастной женщине, что свяжется с ней в ближайшее время, журналистка зашагала к трамвайной остановке, однако в самую последнюю минуту решила пройтись пешком и подышать свежим ноябрьским воздухом. Поддевая носком ботинка золотистые кленовые листья, она выстраивала умозаключения, но, как назло, не могла сложить два и два. Более-менее связная цепочка вырисовывалась еще до посещения места жительства потерпевшей. Теперь же в нее вклинился отсутствующий телевизор, испортивший всю картину. Девушка знала о нем и раньше: ей рассказал Константин. По его версии выходило, что технику продали из-за отсутствия денег. Но любимый муженек то ли не заметил, то ли не придал значения стоявшим в кладовке тюкам с новым импортным кафелем. Стройматериалы продать куда легче, это во-первых. Во-вторых, любая женщина может прожить без видика, плеера и компьютера, а уж без телевизора — увольте! Евгения просто не дала бы его продать. Другое дело, если ей пришлось расстаться с ним под принуждением. Значит, Виталий на самом деле ушел, забрав аппаратуру. Почему же в таком случае он не предупредил владельца ресторана об отмене вечеринки? Только одно объяснение: супруг знал о смерти жены. А если знал, тогда какого черта скрылся? Катя похолодела. Лаковскому ничего не оставалось делать, как бежать, только при одном условии: он сам убил Евгению.

Глава 10

Рашид Мамедов, высокий худой парень типичной кавказской внешности, лежал на полу в костюме Адама, одной рукой поглаживая примостившуюся рядом девушку с волосами мышиного цвета, также не обремененную одеждой.

— Классно оторвались, — мечтательно проговорил он, обращаясь к подружке. — Согласна?

Та потянулась, сладко зевнув:

— Спрашиваешь!

— Повторим, моя милая?

Предложение девушке не понравилось:

— Меня родители ждут, — заявила она, вскакивая, — и так влетит, что не пришла вовремя.

Мамедов тряхнул волосами:

— Брось.

— Это серьезно.

Рашид почесал за ухом. Ну и пусть катится, если ей не терпится встретиться с предками. А ему невтерпеж принять очередную дозу. Нюханье кокаина наркомана только раззадорило.

— Пока, песик!

Помахав возлюбленному рукой, дама исчезла.

— Да пошла ты!

Данная реплика не предназначалась для ее ушей. Парень надеялся, что девица войдет во вкус и станет его постоянной клиенткой, обеспечивая скидку на необходимые ему порции. Согнув и разогнув ноги, он сел, натянул джинсы и принялся обдумывать сложившуюся ситуацию. В карманах гулял ветер, в долг ему больше не дадут, не сегодня завтра начнется ломка — и тогда… Чем она закончится, не хотелось и думать. Необходимо любой ценой достать наркотики. Рашид окинул взглядом привычную обстановку шикарной трехкомнатной квартиры, из которой продал все, что можно было, очередной раз недобрым словом помянул родителей. Надо же, сын дипломата — а испытывает потребность в деньгах. Бессердечные папаша и мамаша отсиживались за границей, оплачивая сыну лишь учебу в институте. Естественно, раньше они высылали больше. Однако, узнав о приобретенной чадом привычке, перекрыли доступ к финансам.

«На эту дрянь зарабатывай сам, если не можешь бросить, — заявил отец, приехав в последний раз. — Увижу, что ты по-прежнему продаешь нажитое нами с матерью, — убью своими руками».

Такое грозное заявление Рашида не остановило. Едва родители укатили в Японию, он понес в ломбард часы, подаренные отцу каким-то важным чиновником из министерства. Из всех вещей, над которыми тряслись предки, осталась лишь маленькая вазочка, обыкновенная стекляшка. Ею дорожили как памятью, но в ломбарде ее не взяли. Сейчас ваза мозолила глаза и вызывала раздражение.

— Так бы и грохнул тебя, — сообщил склянке парень, грозя пальцем. Потянувшись за не вымытой с вечера чашкой — она стояла на табуретке, служившей столиком, — Рашид коснулся ладонью непонятного предмета.

— А это что еще такое?

В то же мгновение его глаза засветились радостью. Эта макака с мышиными волосами оставила кольцо. Естественно, возвращать его Мамедов не собирался. Бодро вскочив, он набрал номер:

— Алло, Санек? Здравствуй, это Рашид.

Собеседник не выразил восторга:

— Ну, привет.

— Лекарство для меня приготовил?

— Рехнулся? — удивленно спросил Александр. — Сидишь в долгах как в шелках. В последний раз я тебе говорил — больше не дам.

— Помню, помню, — парень заливался соловьем. — Расплачусь сегодня же. И еще останется. Короче, бегу.

— Беги, коли не шутишь.

Окончив разговор с поставщиком, Мамедов быстро оделся, насвистывая последний хит сезона, и помчался к старому знакомому.

Поставщик Рашида Александр Сипко жил в центре города, в старом доме, который давно собирались снести, да все не доходили руки. Бывший подводник, капитан второго ранга, Александр рассчитывал получить жилье после увольнения с флота, однако жена затеяла с ним развод, в результате которого лишила его жилплощади. Судиться Сипко не стал, пожалев дочь-подростка, не виноватую в их семейных разборках. Супруга Елена с самого начала совместной жизни стала искать возможность сбежать с холодного Севера, где, кроме полярной ночи и сорокаградусных морозов, было еще много непривлекательного. Выражая свое недовольство Александру, она неизменно получала в ответ:

— Ты выходила замуж за военного и знала: придется ездить по свету. Твое место — рядом с мужем.

— Ты считаешь это совместной жизнью? — удивилась женщина. — Да я вижу тебя не чаще двух раз в неделю!

Сипко пожимал плечами, говоря про себя: «Молодая еще, образумится. Привыкнет».

Однако Елена так и не привыкла. Однажды она собрала чемоданы и улетела в Приреченск, где жили ее родители. Офицер помчался следом. При-ехав к теще, мужчина не застал жену дома.

— Я должен видеть супругу.

— Придет, — успокоил его тесть, — давай лучше выпьем за твой приезд.

Сипко согласился, но кусок не шел ему в горло.

Елена вернулась к полуночи, благоухая французскими духами и сигаретным дымом.

— Где ты была?

— У подруги.

— У какой?

Женщина усмехнулась:

— Они, слава богу, тебя никогда не интересовали.

— А теперь интересуют.

Мужчина чувствовал: супруга лжет. Она же вела себя невозмутимо.

— Ты отправишься туда сейчас?

Он подошел к ней и взял за руку:

— Поехали домой.

— Я и так дома.

Елена выдернула руку и отошла в противоположный угол.

— Твой дом на Севере.

Она рассмеялась:

— Нет, дорогой. Там твой дом. В этой проклятой железной коробке, которую ты любишь больше всех на свете.

— Это неправда.

— Правда.

Женщина устало опустилась на стул.

— Саша, я не могу, — простонала она, поправляя прическу. — Такая жизнь не для меня, понимаешь? Когда я выходила за тебя, думала: все снесу, все стерплю ради нашей любви. Ты прости меня…

Сипко топтался возле нее, не зная, что ответить. Спрашивать было страшно.

— Поезжай сам.

Он качнул головой:

— Это конец нашим отношениям?

По щеке Елены покатилась слеза:

— Не знаю, — прошептала она.

Александр круто повернулся и выбежал из дома. Идти ему было некуда: родители жили в трехстах километрах от города. В такое время автобусы уже не ходили. Оставаться у тестя с тещей тоже не хотелось. После такого разговора они с женой не смогли бы смотреть друг на друга. Мужчина провел ночь в первой попавшейся гостинице, а наутро улетел на Север. С каким-то завидным упрямством он принялся ждать приезда Елены и готовиться к нему, каждый день намывая ведомственную квартиру. Однако с каждым днем надежда таяла. Жена не только не приехала, она даже не писала ему, не звонила, не передавала вестей через возвращавшихся из отпуска. Однажды, проснувшись в пустой холодной постели, Александр сказал себе: все. Надо устраивать личную жизнь.

Прекратив отношения с мужем, Елена, однако, не подавала на развод. Мужчина отправил письмо в суд по месту жительства родителей жены и стал ждать ответа, решив выходить в свет, то есть посещать рестораны, бары и дружеские тусовки. Как-то раз, возвращаясь в метель домой подвыпившим с очередной вечеринки, он поскользнулся и упал, ударившись затылком о лед и потеряв сознание. Его нашли идущие с работы женщины и вызвали «Скорую». Машина отвезла его в госпиталь, и, не найдя ничего опасного для жизни, врачи отпустили офицера, а ночью вновь забрали с температурой под сорок градусов. Снимок показал воспаление легких. Александра поместили в терапевтическое отделение. В первые дни болезни он часто отключался и, приходя в себя, видел хорошенькое личико медсестры, заботливо поправлявшей подушку.

— Как вы себя чувствуете?

Он влюбился с первого взгляда. Молодую женщину звали Мариной, ее супруг также служил на подводной лодке. Разговаривая с соседями по палате, Сипко узнал: за ней приударяет все терапевтическое, однако медсестра любит супруга и верна ему.

— У тебя ничего не выйдет, — говорили больные.

Сипко все же решил испытать судьбу. Еле держась на ногах, он проковылял в коридор, поджидая Марину. Вскоре она появилась, неся шприцы и ампулы. Офицер шагнул к ней:

— Марина! Постойте! Я должен вам кое-что сказать!

Его глаза сказали ей все, и она испуганно отстранилась:

— Саша, не надо, прошу вас! Я замужем.

— И нет никакой надежды?

Медсестра покачала головой.

— Не тратьте зря время.

Она круто повернулась на каблучках, а Сипко долго стоял и смотрел ей вслед.

Прошло несколько дней. За это время мужчина понял: это не очередное увлечение. Он не сможет без нее жить. Еще пару раз он пытался поговорить, однако отступил, поняв бесплодность попыток. Вскоре Александру стало не до нее. Во-первых, позвонила Елена и сообщила: разводиться с ним она не намерена. На неделе они с дочкой приезжают на Север.

Сипко хотел высказать ей все накопившееся за это время, но передумал. Согласись Марина стать его женой — другое дело. А так… От этой уже наполовину чужой женщины у него ребенок, любимая дочь. Во-вторых, со дня на день его лодка должна была отправиться в автономку. Когда кто-то ждет твоего возвращения, это помогает снести тяготы похода.

Почти бывшая супруга явилась как ни в чем не бывало, и жизнь потекла своим чередом. Однако Александр не мог забыть Марину, приходил в госпиталь в надежде ее увидеть. Как-то раз ему это удалось. Мужчина кинулся к ней:

— Здравствуйте!

Лицо девушки вспыхнуло румянцем.

— Я же просила!

— Не бойтесь! Я только взглянуть!

Она отвернулась:

— Не фантазируйте зря.

Он улыбнулся:

— Не могу. Кроме того, вы не увидите меня минимум шесть месяцев.

— Это хорошо прежде всего для вас.

— А для вас?

— Счастливого пути, — Марина быстрым шагом пошла по коридору.

Больше Сипко ее не видел. Наступили перестроечные времена, неразбериха в стране и в Во-оруженных силах, задержки с зарплатой. В северных гарнизонах исчезли бывшие там в изобилии продукты питания. Многие друзья и сослуживцы начали готовиться к увольнению.

— На скопленные деньги можно открыть свое дело, — поясняли они, — и заработать на достойную жизнь, сохранив при этом здоровье.

Александр задумался над их словами и поделился мыслями с Еленой. Жена обрадовалась возможности вернуться в Приреченск.

— Пиши рапорт, — сказала она супругу.

Помахав флоту рукой, бывший офицер вернулся с семьей в город. По закону ему полагалась квартира, которая не принесла счастья. Не успев заехать в новое жилье, Елена завела любовника и начала бракоразводный процесс. Хахаль жены не имел места жительства, однако делить однокомнатную на комнаты в коммуналке и загонять туда горячо любимую дочь Сипко не захотел. Не став отсуживать квадратные метры, он вывез вещи и поселился у знакомого. Произошедшее так подействовало на него, что однажды ночью, вскоре после описанных событий, мужчина почувствовал стеснение в груди и головокружение. Посоветоваться было не с кем: приятель переселился к сожительнице. Подводник никогда не испытывал подобных недомоганий, ничем серьезнее воспаления легких не болел. Александру стало страшно. Дрожащей рукой он взял радиотелефон и набрал 03. «Скорая» приехала черед полчаса, и молодой усталый врач поставил неутешительный диагноз — подозрение на инфаркт. Офицера срочно госпитализировали. На его счастье, сделанная электрокардиограмма не подтвердила предположения доктора. Сипко утешили: инфаркта пока нет, но ему нужно полежать здесь хотя бы недельку. Он не возражал. Приреченский военный госпиталь находился в живописном месте, на берегу реки, почти в лесу. Александру понравилось гулять по территории, дышать свежим лесным воздухом и вспоминать те незапамятные времена, когда он был еще мальчишкой и ходил за грибами и ягодами. Какая же беззаботная жизнь была тогда! Он подумал: если бы можно было вернуть все назад, он никогда не поступил бы в военное училище, не выбрал бы профессию военного, не принесшую ему ничего, кроме болячек и разочарования. Мысли о Елене и ее измене Сипко гнал от себя, но это не всегда получалось. Бывший подводник искренне надеялся: время залечит раны. Однажды, сидя на скамейке возле озерца и бросая карпам крошки хлеба, он увидел девушку в белом халате, торопливо идущую в находящееся напротив терапевтическое отделение. Она показалась ему очень хорошенькой, и, отвлекшись от своего занятия, Сипко стал следить за ней глазами. Неожиданно его прошиб холодный пот: он узнал ее.

— Марина!

Молодая женщина обернулась.

— Здравствуйте!

Она остановилась, с недоумением глядя на старого знакомого:

— Вы? Что вы здесь делаете?

— А вы?

Медсестре некогда было разговаривать: ее ждал начальник отделения, пославший девушку за документами. Александр крепко взял ее за руку:

— Не отпущу, пока не дадите согласия встретиться со мной.

Марина кивнула.

— Жду вас в пять на этом же месте.

Она оказалась верна своему обещанию — пришла с точностью до секунды, и Сипко, который от нетерпения явился на пятнадцать минут раньше, почувствовал себя на седьмом небе:

— Как я рад вас видеть!

Он усадил ее на скамейку и принялся расспрашивать. Сначала девушка нехотя отвечала на вопросы, но потом разговорилась. Александр узнал: с мужем они не живут, хотя официально не разведены. Причиной их расставания послужила измена супруга.

— Вы же помните, как я хранила ему верность, — плача, поясняла Марина. — И чем же он отплатил мне?

Как-то, придя домой раньше обычного, она застала его в постели с лучшей подругой. Это событие стало для нее сильным потрясением и породило желание отомстить во что бы то ни стало.

— Теперь я понимаю, какой дурой была, — сказала она. — Толя ведь просил прощения, валялся в ногах, раскаивался в содеянном. Стоило мне тогда простить его — и жизнь пошла бы по-прежнему. Однако я того не сделала. То есть я, конечно, не выгнала его из дома и внешне ничем не показывала, что хочу расквитаться.

Месть мужу включала зеркальное отображение его поступка. Марина нашла подходящую кандидатуру в любовники — капитана первого ранга, который давно клеился к девушке, и пригласила домой, заранее вычислив, когда вернется муж. Анатолий должен был застать жену в постели в том же виде, в каком когда-то она застала его. Задуманное осуществилось, но супруг не кинулся осыпать ее поцелуями и подарками, опять умоляя о прощении. Он собрал вещи и ушел в общежитие, бросив жене на прощание: «Уматывай ко всем чертям».

Это заявление повергло Марину в шок. Она попыталась встретиться с мужем и поговорить, однако он не хотел и слушать: «Ты — это другое дело».

И вот ей ничего не оставалось делать, как вернуться к родителям. Возвратившись в Приреченск, девушка устроилась на работу в госпиталь.

— Ты по-прежнему хочешь с ним помириться? — спросил Александр.

Она потупилась:

— Хочу. Но, боюсь, это уже невозможно.

Родители Марины уступили ей и ее сыну квартиру, переехав к бабушке в частный дом. Сидя в одиночестве долгими вечерами, девушка мечтала о звонке мужа, но он позвонил лишь затем, чтобы попросить ее подать на развод.

— И что ты ему ответила?

— Пусть приезжает и подает сам, — пояснила она.

— Не теряешь надежды?

Медсестра быстро смахнула слезу со щеки:

— Она умирает последней.

— У меня тоже не все гладко.

Сипко поведал ей о проблемах в семейной жизни.

— Видишь, не одна ты такая.

— Мне от этого не легче.

— Понимаю.

Мужчина порывисто обнял ее и прижал к груди.

— Марина, — зашептал он ей на ухо, обдавая горячим дыханием, — я понял, что люблю тебя. Ты навсегда осталась в моем сердце. Почему бы нам не попробовать? Если не получится, мы всегда можем расстаться.

— Я никогда не разлюблю Толика.

Александр взял в руки ее маленькое личико и посмотрел в глаза:

— А если свершится чудо?

Она грустно улыбнулась:

— Чудес не бывает. Неужели ты этого не понял?

— Бывают.

В тот же вечер они договорились пожить вместе. Выписавшись из госпиталя, Александр снял квартиру, хотя Марина настаивала, чтобы он переехал к ней.

— Я буду чувствовать себя неловко, — признался ей мужчина. — Твоя жилплощадь может испортить нам совместную жизнь.

Первые дни Сипко ощущал себя на вершине блаженства.

— Я самый счастливый, — говорил он друзьям и знакомым.

Ему удалось найти хорошую работу в фирме, которой руководил его сослуживец. Он стал покупать гражданской жене дорогие вещи, одевать ее ребенка. Правда, ухудшились отношения с родной дочерью, ревновавшей отца к чужой тете. Александра это не беспокоило. В конце концов, ребенок поймет, что папа так же достоин счастья, как и мама.

Все рухнуло в одночасье через три месяца. Бывший офицер заметил, что Марина стала приходить домой позже обычного или совсем не являлась ночевать. Свое отсутствие и поздние приходы она объясняла просто:

— Ты знаешь, где и кем я работаю. Порой приходится подменять коллег. Думаешь, очень охотно? Устаю как собака.

Сначала мужчина верил ей. В такие дни под глазами любимой проступали синяки, и она выглядела очень уставшей. Но однажды, прождав молодую женщину два дня подряд, Сипко не вытерпел и поехал в госпиталь к начальнику терапевтического отделения.

— Я никогда не препятствовал жене в том, что касается ее работы, — сказал он пожилому полковнику медицинской службы. — Однако это уже не лезет ни в какие ворота. Если у вас не хватает персонала, подыщите его.

Врач удивленно уставился на Александра:

— Вы, собственно, о чем?

— Марина Халяпина — моя жена. Вот уже два месяца она работает на износ, проводя с больными ночи напролет.

— Сейчас узнаем, — полковник надавил кнопку селектора. — Пригласите мне, пожалуйста, старшую сестру отделения.

Галина Михайловна, высокая смуглая женщина, явилась без промедления.

— Слушаю вас, Аркадий Федорович.

Начальник указал на Сипко:

— Вот муж Халяпиной на меня нападает. Жалуется, что вы его жену загрузили работой.

Брови Галины Михайловны поползли вверх.

— Она же в отпуске за свой счет!

Теперь пришел черед удивляться Александру.

— Вы ничего не путаете? — спросил он у женщины.

Та рассмеялась:

— Ну и дела! Выходит, зря вы сюда приехали. Бедная Маришка!

— Что вы имеете в виду?

Старшая сестра подошла к Сипко и взяла его за руку:

— Обещайте мне, что не тронете ее пальцем. Я знаю, она вас очень любит. И если вынуждена сейчас так поступать, значит, это необходимо, и никуда не деться.

Мужчина выпучил глаза:

— Вы знаете, где она бывает?

— Не знаю и знать не хочу, — отвечала Галина Михайловна. — Она разговаривала со мной только о вас. Об остальном спросите ее сами.

Неудовлетворенный разговором и встревоженный, Александр отправился домой. Марина, вернувшаяся после его ухода, встретила ласково:

— На обед пришел? Проголодался? Сейчас горяченькие котлетки подоспеют. Будешь?

Бывший подводник хмуро опустился на табурет.

— А ты не составишь мне компанию?

— Увы, дорогой, — пряча глаза, заявила молодая женщина. — Только что мне позвонила Галина Михайловна. Привезли несколько тяжелобольных. Я уезжаю сейчас и сомневаюсь, что приду ночевать.

И тут Александр не выдержал. Вскочив со стула, он подошел к сожительнице и закричал:

— Ты все врешь, гадина! Я был сегодня в госпитале. Путаешься тайно с любовником? Тогда убирайся ко всем чертям!

Резким движением мужчина смахнул со стола тарелки и чашки. Марина съежилась и заплакала.

— Быстрее пакуй вещи, тварь! Мало мне одной!

— Подожди, — глотая слезы, ответила женщина, — выслушай меня.

Не обращая внимания на крики и угрозы, она обняла его:

— Пожалуйста! А после моих слов решишь, как поступить.

Сипко стушевался. Несмотря на горькую обиду, любовь не ослабела, и он представить себе не мог дальнейшей жизни без Марины. Решив дать женщине шанс, Александр кивнул:

— Только покороче.

То, что он услышал, повергло его в шок. Медсестра поведала продолжение горестной истории. Уйдя от мужа и через некоторое время узнав, что он возобновил отношения с любовницей, она стала посещать рестораны в надежде завязать знакомство с мужчиной опять же назло супругу. Сначала ей не везло. Новые знакомые либо оказывались женаты и хотели только легкого флирта, либо приходили с женами и подругами. По прошест-вии нескольких месяцев Марине наконец улыбнулась удача. Этого мужчину она выделила сразу. Сидя в одиночестве за столиком, он ел осетрину и блины с красной икрой, запивая дорогим коньяком. Обручальное кольцо отсутствовало. Не надеясь на удачу, молодая женщина приложила все усилия, чтобы ее заметили. Он поддался чарам, пригласив Марину на медленный танец. Они разговорились. Девушка узнала: ее нового знакомого зовут Тарас, он из Ярославля, здесь по делам фирмы, в настоящее время холост, имеет взрослую дочь. Весь вечер мужчина не отходил от нее, предложив подвезти до дома. Когда они вышли из ресторана, он нежно взял девушку за руку и повел к шикарной белой иномарке: «Садитесь!»

Роман начал развиваться стремительно, поскольку оба хотели этого. Из самого крутого отеля города новый знакомый переехал к ней. Их общение сначала напоминало сказку. Он водил ее по дорогим магазинам и ресторанам, накупил много модной одежды, причем не только ей, но и ребенку, обращался нежно и бережно. «Я влюбился в тебя с первого взгляда».

Слушая такие речи, Марина замирала от восторга, со дня на день ожидая предложения руки и сердца.

Падать с небес оказалось очень больно. Однажды Тарас, отправившись утром по делам, вернулся не в духе. «Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он любовнице. — Сядь». Его холодный тон заставил женщину вздрогнуть. Однако от того, что пришлось услышать, ей захотелось умереть на месте.

— Вчера я снял с банковского счета десять тысяч долларов, — заявил Тарас. — Положил их в портмоне, собираясь на следующий день отнести на фирму. Как ты думаешь, что произошло дальше?

Она пожала плечами.

«Я увидел, что там пусто, — сообщил любовник. — Причем наличие денег я проверял перед тем, как лечь спать. Какие соображения?»

Щеки Марины залила краска: «Ты намекаешь, что их взяла я?» — «А почему бы нет? — Он зло ухмыльнулся. — Ты живешь одна с ребенком. Если бы не я, вы перебивались бы с хлеба на квас. Обладая чисто женским чутьем, ты видишь: предложения я тебе делать не буду и, возможно, скоро слиняю. Как обеспечить будущее? Только выкрав крупную сумму денег». Женщину стала бить мелкая дрожь. «Есть еще порядочность, — сказала она. — И честность. Неужели я бы собиралась удерживать тебя такими способами? Если хочешь, уходи, проживем и без тебя. Но не надо предъявлять таких претензий». — «Тогда докажи свою невиновность».

Марина растерялась. Черт его знает, куда делись эти проклятые деньги, которые она и в глаза не видела.

«Может быть, ты докажешь, что их взяла именно я?» — «Не собираюсь, — бросил Тарас. — Ты сама отдашь мне их. Хочешь видеть ребенка живым и здоровым?» Такого поворота она не ожидала. Опустившись перед ним на колени, девушка обхватила их и заплакала: «Клянусь своей жизнью, я ничего не брала! Что мне сделать, чтобы ты оставил нас в покое?»

Мужчина улыбнулся: «Вот это уже разумно. Ты их отработаешь». Она не возражала, только спросила: «Каким же образом? Стирать, убирать и готовить?» — «Стать моим деловым партнером, хотя бы на время». Это заявление ее немного успокоило. «Что я должна делать?» — «Занятие покажется тебе легким, — улыбнулся бывший сожитель, — и, может быть, понравится. Ты ведь работаешь в госпитале. Проще простого распространять это среди больных», — он достал из кармана пакетик с белым порошком.

Марина догадалась обо всем. «Это наркотики?» — «Точно так». — «Я никогда не пойду на такое». Его злая улыбка пронзила как кинжал. «Кажется, ты не вникла в смысл сказанного мною. Твой сын сейчас у бабушки?» — «Я все поняла», — выдавила она. «Вот и ладушки».

Той же ночью Марина собиралась покончить с собой: десять тысяч долларов казались ей немыслимой суммой. То, что она попала в долгосрочную кабалу, было несомненно.

«С чего начать?» — этот вопрос волновал Марину по дороге на работу. Однако все получилось проще, чем представляла себе девушка. У ворот госпиталя ее встретил врач хирургического отделения Антон Штиль. «Вы Марина Халяпина?» — «Да». — «Тарас сообщил мне о вас. Принесли?»

Дрожащими руками она вытащила из сумочки пакетики. Мужчина быстро схватил их. «Скажите боссу, на днях привезу выручку».

«Я слышал, дебют прошел удачно?» — поинтересовался вечером сожитель.

«Да». На следующий день ее коллега по работе рассказывал о том, как распространять продукцию.

«У тебя в отделении лежат онкологические больные?» — «Конечно». — «Они ведь все равно умрут, так?» Девушка пожала плечами: «Не все». «Наша задача — облегчить их страдания, — пропустив ее реплику мимо ушей, заметил Антон. — Их родные — наши постоянные клиенты. Не бойся, они не слишком вникают, что мы им колем. Многие из них рассуждают так же, как и я».

Штиль еще что-то говорил, но Марина не слушала. Чем меньше она будет знать, тем меньше ее будет мучить совесть. «Разве тебя не просили сделать обезболивающий укол?» Очнувшись от горьких раздумий, медсестра ответила: «Просили, и не раз». — «Вот видишь. С сегодняшнего дня можешь соглашаться».

Он назвал сумму. Женщина обомлела. «Их устраивает цена?» — «А что остается делать? Можешь просить больше — дадут».

Постепенно Марина втянулась в бизнес. Тарас умотал в Ярославль, периодически названивал по телефону и спрашивал, как дела. Сам он наведывался редко. В свой второй приезд мужчина с вокзала поехал к медсестре. Войдя в квартиру, по-хозяйски разложил вещи.

«Ты разве не остановишься в гостинице?» — «Зачем тратить деньги? — нагло усмехнулся Тарас. — Можешь вписать стоимость проживания в свой огромный долг».

Ночью он залез к ней в постель и взял силой. «Это тоже запиши на мой счет».

Хозяин, как теперь называла его Марина, не запрещал ей заводить знакомства с мужчинами, наоборот, приветствовал: «Курьеры нужны всегда. Это неплохой приработок».

Несколько ее знакомых втянулись в бизнес. Приезжая в Приреченск на пару дней, Тарас останавливался у нее, спал с ней и требовал, чтобы эти дни были посвящены ему. Вот почему она порой не приходила ночевать.

— Я не могу ему отказывать. Он угрожает расправиться со мной и ребенком, — объясняла она Александру. — Моя-то жизнь кончена, а сына жалко.

Ее рассказ поразил Сипко.

— Почему ты раньше молчала?

— Потому что полюбила тебя, дурачок. И боюсь потерять.

— Не бойся, — он крепко прижал девушку к груди. — Кстати, этот Тарас никогда не говорил, сколько тебе на него пахать?

Медсестра отрицательно покачала головой.

— Познакомь меня с ним. Я сам все выясню.

— Он убьет нас.

— Не убьет.

Марина тут же позвонила на свою квартиру и сообщила Тарасу, что с ним желает увидеться один ее знакомый. Тот не замедлил с ответом:

— Приходите хоть сейчас.

— Не будем терять времени, — сказал Сипко, надевая пиджак. — Ты готова?

Наркодилер встретил гостей широкой улыбкой.

— Очень приятно познакомиться, — он протянул Александру руку. Тот нехотя пожал ее. — По какому вопросу прибыли?

— Я люблю эту женщину, — твердо ответил Сипко, — и хочу на ней жениться.

Тарас развел руками:

— Мариночка, я не принуждал тебя к обету безбрачия. Есть претензии?

Она вспыхнула:

— Ты знаешь, о чем я.

Мужчина с интересом посмотрел на них:

— Как я понял, он в курсе.

— Да.

— И хотел бы узнать, сколько должна вам наша семья, — бросил Александр.

— Даже так? — Тарас продемонстрировал волчий оскал. — Много. Не надо судить по вырученным деньгам. Девяносто процентов я отдаю своим хозяевам. Посчитайте сами вашу выручку.

— Значит, мы в кабале на всю оставшуюся жизнь?

— Не совсем, — наркодилер пригладил волосы. — У вас есть шанс — расширить рынок сбыта. Тогда зарплата увеличится.

— Как это сделать?

Марина дернула Сипко за рукав:

— Не соглашайся!

— Как это сделать? — не обращая внимания на женщину, повторил Александр.

— Быть активнее.

— Согласен.

Выйдя из квартиры с товаром в руках, медсестра набросилась на любовника:

— Зачем ты лезешь в болото? Я сама рассчитаюсь.

— Нет, — покачал головой Сипко. — Одной тебе не выкарабкаться. Он прав.

— Ты согласен нести людям гибель?

Мужчина пожал плечами:

— Каким людям? Нормальные никогда не попадут в число клиентов. Знаешь, в наше время всякий бизнес хорош.

Со следующего дня он активно занялся поисками покупателей, посещая бары, рестораны, даже бордели. Хорошо умея разбираться в людях, Александр безошибочно определял, кто поможет ему заплатить долг. Скоро в его сети попал Рашид, сначала просто куривший травку, а потом подсевший на иглу. Мамедов оказался просто бесценной находкой. Он тащил из дома ценные вещи и выуживал деньги из родителей, придумывая немыслимые истории. Сипко хорошо нагрел руки на парне. Естественно, он не говорил ему: вещи продавались вчетверо, а то и впятеро дороже предложенной наркоману цены. Вот и сегодня, с интересом разглядывая принесенное Рашидом колечко, Александр отметил про себя, что оно с бриллиантом и из золота высокой пробы. Ничем не продемонстрировав сделанные выводы, мужчина скорчил недовольную гримасу:

— На тебя жалко смотреть, и ты мой старый друг. Поэтому свою дозу, так и быть, получишь.

У Мамедова округлились глаза:

— Всего одну?

— А сколько тебе надо? Забыл о долге?

— Я тебе золото принес, — парень не мог прийти в себя.

— Золото, это верно, — согласился Александр, — а камушек — стекляшка. К тому же товар наверняка засвеченный.

Рашид приложил руку к груди:

— Клянусь, нет. Телка забыла его у меня, находясь под кайфом.

— Она может вспомнить.

— Кто ей правду скажет?

Сипко поупирался еще несколько минут и кивнул:

— Хорошо, две. Больше не дам.

На большее Мамедов и не претендовал. Схватив пакетик, он вбежал из квартиры и помчался к себе на всех парах. Быстро уколовшись и ощутив себя на седьмом небе, парень был готов к разговору с кем угодно.

Глава 11

Найдя дом, в котором проживал Мамедов, Катя позвонила в дверь, красиво отделанную деревом. На пороге возник хозяин.

— Вы ко мне, прекрасная незнакомка?

Зориной приходилось общаться с наркоманами. Одного взгляда на обитателя квартиры хватило, чтобы поставить неутешительный диагноз.

— Мне надо с вами поговорить, — улыбнулась она. — Вы не против?

— Кто же будет против? Только у меня беспорядок.

— Ничего страшного.

— Тогда прошу, — он сделал галантный жест и провел ее в гостиную.

Журналистка обратила внимание на отсутствие элементарных вещей. Куда они делись, объяснять излишне. Хозяин смахнул с табурета мусор:

— Присядете?

Она последовала его приглашению.

— Спасибо.

Он опустился на пол:

— Так о чем будем говорить?

— О Жене Лаковской и ее муже.

Ни один мускул не дрогнул на лице наркомана:

— Вы из милиции?

— Я сама по себе.

Опять никаких эмоций, лишь легкая улыбка на губах:

— Тогда я отвечу на ваши вопросы. Что конкретно вы хотите знать?

— Они были вашими клиентами?

Парень запустил руку в черную шевелюру:

— Это не имеет значения. Еще вопросы?

— Евгения была вашей любовницей?

Мамедов пристально посмотрел ей в глаза:

— Вам очень нужно знать?

— Иначе я не сидела бы здесь.

— Что же делать? — Он наигранно схватился за голову. — Мне не хочется отказывать красивой девушке, однако если узнает Сипок, мой поставщик…

Зорина придвинулась к нему.

— Как вы сказали?

Рашид обеими руками зажал рот.

— Не бойтесь, никто не узнает о нашем разговоре. Клянусь вам.

— Клянетесь? — Бледное лицо наркомана порозовело. — Что ж, ладно, но сначала ответьте: у вас есть деньги?

— При чем тут деньги? — искренне удивилась журналистка.

Он усмехнулся:

— О, деньги — это главное в жизни. Неправы те, которые считают, что главное — здоровье. И не смотрите на меня так укоризненно, я имею в виду не только количество доз. Все в этом мире продается и покупается. Мои родители старше вас, а этого, к сожалению, не поняли и собираются унести все бабки с собой в могилу, лишь бы не дать мне. Вот именно, в могилу, — Рашид снова взглянул на гостью. — Теперь о вас. Если вам нужны сведения о жизни и смерти Евгении Лаковской, я могу вам рассказать.

— Можете? — Катя не поверила своему счастью и открыла сумочку, намереваясь достать блокнот. Мамедов остановил ее:

— Во сколько вы оценили бы такие сведения?

— Что? — Зорина выпучила глаза.

— Я не зря спрашивал вас о бабках. Желаете получить информацию, я готов ее продать. Моя цена — триста долларов и ни центом меньше. Если зеленые при вас, можем начать прямо сейчас.

— Но у меня нет таких денег.

Подойдя к девушке, Рашид приподнял ее с табурета:

— Тогда прощайте, прелестная незнакомка.

— Подождите, — Катя отстранила его руку, — а если я вам принесу их через полчаса?

— Тогда и поговорим.

Через минуту журналистка ловила такси. На ее счастье, оно появилось быстро, и, добравшись до дома, она открыла заветную шкатулку, хранившую их с Костей скудные сбережения. «Бедный Костик», — подумала она, укладывая доллары в сумочку. О цифровой камере, мечте обоих, пока придется забыть. Снова поймав такси, она прилетела к Рашиду.

— Принесли? Покажите.

— Я должна знать, стоят ли ваши сведения такой суммы.

— Будьте уверены, стоят.

Глаза парня вдруг расширились от ужаса: он увидел кого-то или что-то за ее спиной. Зориной передался его испуг. Она начала медленно поворачивать голову. Сильная боль в затылке заставила ее потерять сознание.

Глава 12

Очнувшись, Катя прежде всего пощупала затылок и вскрикнула — от удара образовалась большая шишка. Она потянулась к лежащей рядом сумочке: денег не было.

— Рашид! — простонала журналистка, поднимаясь. — Где вы?

Сколько времени она пролежала? Наверное, долго. Во всяком случае, хватило, чтобы наркоман ее ограбил и отправился на поиски дозы.

— Рашид! Вы слышите меня?

В квартире стояла тишина. Разумеется, если Мамедов взял деньги, теперь его ищи-свищи.

— Сволочь!

Она порылась в сумке в поисках мобильного, достала его и принялась набирать номер мужа.

— Пожалуйста, пополните счет.

— Чертовщина!

Зорина решила воспользоваться телефоном Рашида.

«За такую сумму он должен простить этот звонок», — подумала девушка и огляделась в поисках аппарата. Его нигде не было. Значит, в соседней комнате.

Нетвердым шагом Катя направилась в спальню. Открыв пластиковую дверь, она как вкопанная остановилась на пороге. Рашид лежал на полу, заливая паркет кровью из раны на груди. Зорина бросилась к нему, пытаясь нащупать пульс. Вскоре она поняла бесплодность своих попыток: Мамедов был мертв. Девушка снова потеряла сознание.

Примчавшись на место происшествия, Скворцов с Прохоровым осматривали квартиру, пока испуганная и заплаканная Катя вводила их в курс дела.

— Я же говорил: не лезь!

Возмущению Кости не было предела. Пропажу трехсот долларов он воспринял спокойно, однако мысль о том, что его жену могли убить, привела оперативника в состояние, близкое к невменяемости. Петя, стараясь узнать как можно больше по горячим следам, не смущаясь, задавал вопросы:

— Вы уверены, что вас стукнул не Рашид?

— Я не успела развернуться на сто восемьдесят, — раздраженно сказала Зорина.

— Где труп? — послышался голос Павла, входившего в сопровождении Ларисы в квартиру. — Показывайте.

Станислав Михайлович с унылым видом плелся следом.

— Зря приехал, — сказал ему Константин. — Нет здесь никакого трупа.

Глаза журналистки округлились:

— Ты так не шути, — обратилась она к мужу. — Паша, покойник в спальне.

Реплика супруга ее поразила:

— Там никого нет, ребята.

— Ты шутишь?

— Нет, серьезно.

Катя оттолкнула стоявшего на дороге Петю и ринулась в спальню, остановившись на пороге в изумлении: чистый паркетный пол блестел лаком. Мертвеца не было и в помине.

— Ну что? — поинтересовался подошедший Киселев.

Она подняла на него глаза:

— Паша, этого не может быть. Я видела сама.

— Видела что?

— Мертвого Мамедова. Он лежал на полу в луже крови.

Оперативник хмыкнул:

— Куда же он, по-твоему, делся? Ушел своим ходом?

— Этого я не знаю.

Зорина подошла к кровати и тяжело опустилась на нее.

— Вы мне не верите? Откуда в таком случае взялась шишка у меня на голове?

— Слушай, мать, а ты не беременна? — с иронией заметила Лариса. — Тогда все объясняется. Закружилась голова, ты упала и ударилась о край стола. Все остальное — плод воображения.

Катя бросила взгляд на мужа. Она видела: Константин тоже не верит ее словам.

— Ну, спасибо, друзья, — сказала журналистка. — Век не забуду. В таком случае, где же деньги? Может, я вообще разыграла эту комедию, чтобы выудить у супруга триста долларов для своих нужд?

— Успокойся, — Скворцов ласково погладил ее по руке. — Комедия была разыграна, но не тобой. Мамедов с самого начала не собирался ничего рассказывать, а взять у тебя деньги его принуждала наркотическая зависимость. Вот он и решил добиться своего таким экстравагантным способом.

Катя погладила лоб:

— Не сходится. Деньги он мог забрать, когда я потеряла сознание в первый раз. Зачем притворяться покойником?

— Может, хотел выиграть время, — Кулакова нежно посмотрела на подругу. — Да и вообще наркоманы непредсказуемы.

— Чушь, — выпалила Зорина. — Он сразу же побежал бы за дозой. Мозги у него работали только в одном направлении.

— Это тебе так кажется.

Зорина развела руками:

— Ну, мне добавить нечего.

Лариса вздохнула:

— Ладно. Паша, давай проверим на наличие крови. Зови Михалыча.

— А наркоша на трубку денег не пожалел, — Киселев взял со стола дорогой радиотелефон. — «Панасоник» последней модели. И автоответчик крутой.

— Естественно, — усмехнулась Кулакова. — Это одно из орудий его работы. Кстати, прослушай записи на автоответчике. Там может быть что-нибудь интересное.

Павел послушно нажал на кнопку, и все услышали взволнованный девичий голос:

— Рашид, это Ирина. Прошу тебя, не иди на поводу у Женьки. Она сама не ведает, что творит.

Второе сообщение опять оставила женщина:

— Рашид, это Евгения. Никого не слушай. Ты просто обязан мне помочь. Вознаграждением останешься доволен. Перезвони и назначь время и место встречи.

Больше сообщений не было. Вероятно, из боязни хозяин телефона регулярно стирал записи. Оперативники переглянулись:

— Евгения — это кто, Лаковская? — поинтересовалась Лариса.

— Похоже. Запись сделана за день до ее гибели, — Павел аккуратно убрал автоответчик в пакет. — Показать экспертам, что ли? Может, еще что-то найдут?

— А кто такая Ирина? — пожала плечами Катя. — Подруга погибшей, однокурсница?

— Выясним.

— Пошли ребята, — позвал Константин. — Все равно у нас нет разрешения на обыск. Думаю, после этих записей Кравченко нам его выдаст.

— Точно.

— Петька, дуй в институт, — распорядился Киселев. — Твоя задача — найти Ирину.

Прохоров тяжело вздохнул.

— Опять я.

— А кто же? — удивилась Лариса. — Ты у нас самый молодой. Мы свое отбегали.

— Чего не сделаешь для любимых коллег!

— Ребята, Рашид говорил о каком-то Сипке, — произнесла Катя, наблюдая, как Петр надевает ботинки. — Кто-нибудь слышал о нем?

— Сипок? — Павел наморщил лоб. — Нет, не слышал. Кто это?

— Рашид сказал — страшный человек. Ребята, поищите записную книжку.

Оперативники занялись поисками, но через полчаса поняли: если у Мамедова и было что-то подобное, оно исчезло вместе с ним.

Катя подошла к мужу:

— Наркоман и дилер в одном лице никак не обошелся бы без подобной вещи. Согласен?

Костя кивнул:

— Конечно.

— Разве ее отсутствие не подтверждает мои слова?

Скворцов обнял жену:

— К сожалению, нет, родная. Если Рашид ударил тебя по голове и решил скрыться, он вполне мог прихватить книжонку с собой.

Зорина махнула рукой:

— Как мне доказать? — В ее голосе послышались слезы. — Парень не бил меня. Кто-то стоял сзади. Кто-то, кого сам он очень боялся. Я увидела страх в его глазах.

Из спальни вышел взволнованный Станислав Михайлович:

— Ребята, может, Катерина и права. Пол вымыли совсем недавно. Знаете, что меня насторожило? В одном месте его скребли особенно тщательно. Зачем?

— Тебе не удалось ничего найти? — констатировал Павел.

— Не угадал, — криминалист широко улыбнулся, — чуточку крови осталось и для меня.

Щеки журналистки порозовели:

— Вот видите…

— Это еще ничего не значит, — парировала Лариса. — Пока не определено, чья кровь. И потом, она могла попасть на пол не в результате убийства.

Катя вздохнула:

— Как с вами трудно.

— Будем искать этого Рашида, — попытался успокоить ее Киселев. — Возможно, он прояснит историю самоубийства Лаковской. Так что ты не беспокойся: квартирка будет под наблюдением. Кроме того, объявим парня в розыск. К тебе у меня одна просьба: не лезь.

— Если Лаковская покончила с собой, что мне угрожает? — поинтересовалась Зорина.

— Те, кто занимается наркотиками, не любят, когда в их дела вмешиваются, — серьезно сказал Киселев. — Неужели ты не понимаешь простых вещей? Неужели тебе мало шишки на голове?

Девушка промолчала. Она знала: никакие слова не заставят ее отказаться от расследования. Дело принимало интересный оборот. Однако об этом незачем знать даже любимому Костику.

— Ладно, Паша, — ответила она коллеге супруга. — Можешь не беспокоиться.

— Вот и прекрасно.

— Поехали домой, — Скворцов взял ее за руку.

— Хорошо.

Никто не заметил, как девушка сунула в сумку определитель телефонных номеров. Не поговорить с некой Ириной она просто не имела права. Снимая пальто с вешалки, Катя увидела еле различимые буквы. Чья-то рука нацарапала на обоях: «Мультижилье».

— Гляди, Костя.

Скворцов посмотрел на надпись.

— По-моему, с этой фирмой у вас что-то связано, — улыбнулась Катя. — Теперь-то вы мне верите?

— Это тоже ничего не значит, — твердо сказал подошедший Павел.

— Не понимаю, что вам еще нужно? — с отчаянием проговорила журналистка.

Муж успокаивающе погладил ее по плечу:

— Слушай, дорогая, мы обязательно побеседуем с этим парнем, как только он появится. Установим наблюдение за квартирой. Главное — ты не суйся.

— Паша, ты тоже так считаешь?

Киселев поддержал товарища:

— Тебя уже чуть не убили. Стоило Мамедову ударить посильнее…

— Это был не Мамедов! Кроме того, он не скрывал, что кого-то боялся, даже назвал фамилию или кличку — Сипок.

— Мы никогда о таком не слышали.

От невозможности доказать свою правоту у Зориной потекли слезы. Она надела пальто и быстро вышла из квартиры.

— Ты действительно собираешься задействовать наших ребят? — поинтересовался Павел у приятеля.

Тот усмехнулся:

— С ума сошел? Здесь все ясно как дважды два. Но надо же как-то успокоить Катьку. Так что ты меня не выдавай.

Киселев кивнул.

Глава 13

— Почему ты мне не веришь?

Бледная, с горящими глазами, Катя наступала на мужа, уже двадцать раз пожалевшего, что, послушав Павла, отправился с ней домой.

— Я тебе верю.

Сказать эти слова убедительно у оперативника не получилось. Супруга снова накинулась на него:

— Считаете меня ненормальной?

— С чего ты взяла?

Зорина вздохнула:

— Меня ударил не Рашид. А потом я видела его труп. Говорю тебе: сзади кто-то стоял.

— Я не спорю.

Это Катю не успокаивало. Она чувствовала внутреннее сопротивление мужа. Однако оставить все как есть — значит дать возможность убийце уйти безнаказанным. Девушка дотронулась до его руки:

— Дай мне слово, что все проверишь.

Скворцов знал по опыту: обмани он ее сейчас, она обязательно узнает. Он решил высказать все, что думает.

— Понимаешь, у нас нет причин копать там, где мы ничего не найдем.

— Откуда такая уверенность?

— Из твоего рассказа, — Костя посмотрел на жену. — Посуди сама: ты пришла к наркоше и пообещала триста долларов за информацию. Он ждал тебя с нетерпением, уже ощущая себя хозяином положения. Однако беседа наверняка не входила в его планы. Пойми — их желания довольно предсказуемы: уколоться как можно быстрее. Ты же могла заплатить только после получения нужных сведений, которых он не имел. Зачем ему испытывать судьбу? Одним ударом парень решил все вопросы.

— Не все, — уверенно заметила Катя. — Он знал: я приду еще раз.

— Вот поэтому он вряд ли появится в своей хате в ближайшее время, — Скворцов откинулся на спинку кресла.

— А его труп мне померещился?

— Возможно.

— А надпись «Мультижилье»? Когда-то это название не сходило с твоих уст.

— Это было давно. Кстати, надпись вполне объяснима. Рашид мог собраться продать квартиру. Так что не принимай близко к сердцу.

— Благодарю! — Журналистка обиженно покосилась на мужа.

— Не злись, — он ласково потрепал ее по спине. — С такой травмой…

— Повторяю тебе…

— Ну, хорошо, — оперативник встал, направляясь в ванную. — Только не кипятись, пожалуйста. Ты ведь знаешь: я сделаю все, что можно. А сейчас постели постель, если тебе не трудно. По-моему, отдых не помешает нам обоим.

Катя покорно стянула с дивана покрывало.

Глава 14

Кто знал характер Зориной, тот не усомнился, что она не остановится. Понимал это и Константин, перед уходом на службу напутствовавший супругу:

— Только без глупостей.

Катя поцеловала любимого и через пять минут выпорхнула следом, предварительно позвонив главному редактору и сообщив, что ей нужно время для сбора материала по готовящейся статье. Девушка говорила неправду: она и не думала начинать писать. Голова была забита другим. Выведя машину из гаража, она помчалась в направлении квартиры Рашида, намереваясь выудить хоть какую-нибудь информацию и в глубине души надеясь на чудо: вдруг парень каким-то образом остался жив. Однако дверь оказалась запертой. Зорина нажала кнопку звонка. Открывать ей не спешили. Катя приникла к дверному проему и почувствовала, как ее бросило в жар. Вчера, покидая помещение и будучи уверенными, что наркоман обязательно появится и потребует объяснения, оперативники захлопнули дверь, закрыв ее, таким образом, на один замок — верхний. Молодая женщина еще вчера заметила, что замков два, но второй, нижний, можно было открыть и закрыть только ключом. Теперь она ясно видела и язычок нижнего. Следовательно, кто-то, имеющий ключи, посетил квартиру. Конечно, хотелось бы, чтобы Рашид, однако у Кати не было иллюзий. Парень мертв, и только ее любимый муженек и его коллеги думают иначе. Впрочем, она не винила их. Ее сильно ударили по голове, а сам труп в итоге куда-то делся. Девушка спустилась во двор, села на самую чистую скамейку, не загаженную птицами и любителями алкоголя и наркотиков, и достала мобильник, принявшись искать в записной книжке нужный ей телефон. Найдя, нажала кнопку вызова. Через минуту в трубке раздался низкий голос:

— У аппарата.

— Чика, это ты?

Говоривший слегка опешил:

— Катюха! Как я рад тебя слышать! Как делишки?

— Не очень хорошо.

— Я могу помочь?

— Поэтому и звоню.

Если бы кто-нибудь из друзей ее мужа узнал, с кем она общается! Да и Константину знать об этом вовсе не обязательно.

— Ты готов мне помочь?

— Спрашиваешь!

Зорина назвала улицу, на которой находилась. Мужчина отчеканил:

— Еду. Выходи к остановке.

Журналистка понимала: для нее самой будет лучше, если они с Чикой не засветятся вместе. Лишние вопросы ни ей, ни ему не нужны. Спрятав телефон в сумочку, она торопливо направилась к остановке.

Глава 15

Борис Юрьевич Чикин, или попросту Чика (эту кличку он получил в криминальный кругах), начинал трудовую биографию простым вором, с каждым годом повышая квалификацию, что ему очень пригодилось. В детстве и юности мальчик занимался акробатикой, подавал большие надежды, становился даже чемпионом области. Родители уже видели сына на пьедестале мировых первенств, однако неожиданно для всех в стране начали происходить серьезные изменения.

Спортивная школа, ежегодно дававшая чемпионский урожай, дышала на ладан. Ее тянули на своих могучих плечах только пожилые тренеры, которых было немного. Молодежь, найдя более достойное применение своим способностям, ринулась в криминал. Чика не остался в стороне. Небезызвестному преступному авторитету Кажарскому требовались люди, однако молодой человек рассудил по-своему: босс кровожаден и скуп. Вовсе не хотелось, еще по-настоящему не попробовав жить, очутиться по чьей-то прихоти в бетонном гробу или в могиле в какой-нибудь лесополосе. Впрочем, если его труп обнаружат с дыркой в голове, тоже приятного мало. Боря решил работать на себя. Его первым делом стало ограбление буфета детской спортивной школы. На его счастье, он легко отделался. Парень предусмотрительно не оставил отпечатков, и доблестная милиция принялась искать в другом направлении, никак не подозревая бывшего чемпиона. Второй раз он посягнул на кассу автозаправки, насмотревшись видеокассет с гангстерскими фильмами, и, сжимая в руках газовый пистолет, который в испуге вполне можно было принять за настоящий, собрал неплохой урожай. Испуганное лицо работающего там парня, его ровесника, потом долго снилось Чике. Он решил: такие ограбления не в его духе, и стал обращать внимание на творческую сторону вопроса.

Борис намечал себе жертву — какой-нибудь небольшой магазинчик или небогатую квартиру — и в течение нескольких дней вел наблюдение за хозяевами, дожидаясь подходящего момента. Он изготовил целую связку отмычек, позволяющих проникать в помещение. До определенного времени эти выходы оказывались удачными, однако только до определенного… У Чики не хватало квалификации, и однажды он попался: парень не подумал об установленной в одном захудалом магазине камере слежения, зафиксировавшей его внешность. Поскольку Борис Чикин, как чемпион области, не раз мелькал на экране телевизора, долго его не искали.

Во время пребывания в камере предварительного заключения он и познакомился с Катей Зориной, пришедшей брать интервью у бывшей звезды спорта. Поговорив с Чикиным, журналистка отметила про себя: парень ей понравился. Поддавшись веянию перемен в стране и определенной романтике, он не был испорченным и безнадежным. Девушка поговорила с его начальством и узнала о грозящем сроке — не менее пяти лет.

— Ему в тюрьму нельзя, — заявила она начальнику милиции, купленному Кажарским с потрохами. — Он там пропадет.

— Такой не пропадет нигде, — успокоил ее начальник.

— Вы меня не так поняли.

Зорина принялась подробно объяснять, что имеет в виду: с зоны Чикин вернется законченным уголовником, надо дать ему шанс. На что собеседник отрезал:

— Он и так уже законченный уголовник.

Увидев, что дальнейший разговор бесполезен, Зорина решила продолжать борьбу за Бориса при помощи средств массовой информации. Она написала большую статью, в которой рассказала об истинных причинах совершаемых им преступлений: львиную долю добычи молодой человек отдавал матери, перенесшей три инфаркта, и отцу, заработавшему на химзаводе сильную астму. Государство и городская власть первыми забыли о его заслугах перед страной. Катя требовала назначить наказание с отбыванием в колонии-поселении и по окончании срока помощи с трудоустройством. Родители Бориса тоже включились в процесс, и парень получил по минимуму.

— Спасибо, — сказал он Зориной, подойдя к ней после судебного заседания, — я оправдаю ваше доверие.

Чикин не обманул: через два года, вернувшись в родной Приреченск, он больше ни разу не посягнул на чужое, практически сразу открыв первую в городе частную спортивную школу, в которой собрались лучшие специалисты по популярным боевым искусствам. Зорина догадывалась, откуда он взял деньги: при обыске у парня ничего не нашли.

— Я покупал лекарства родителям, — глядя на следователя невинными глазами, пояснял он.

— Пол-аптеки? — насмешливо спрашивали у него. — Потерпевшие показали…

— Все врут, — утверждал Чикин. — Хотят выжать из меня большую сумму. Я же не отрицаю, что был в тех местах, однако столько денег и драгоценностей не видел.

На торжественное открытие школы Борис пригласил Катю и представил ее присутствующим со словами:

— Если бы не она…

На прощание молодой человек прошептал ей на ухо:

— Понадоблюсь — позвони.

Зорина кивнула, не веря, что их жизненные пути когда-нибудь пересекутся. Все оказалось иначе.

Глава 16

Уважаемый директор частной спортивной школы Борис Юрьевич Чикин подрулил к девушке на роскошной белой «Ауди». Приятно улыбнувшись старой знакомой, он поманил ее пальцем:

— Залезай на переднее сиденье.

Катя огляделась по сторонам и быстро юркнула в машину, очутившись в крепких объятиях старого знакомого. Чика выглядел прекрасно. Холеное лицо светилось добродушной улыбкой, дорогой костюм хорошего покроя сидел на нем как влитой. И лишь одному не изменил новоявленный предприниматель: в салоне пахло одеколоном «Тройной».

— Его аромат кажется мне самым лучшим, — как-то признался он в одном интервью.

В прессе шутили: навевает прежние воспоминания. На подобные уколы Чикин не обращал внимания.

— Ну, рассказывай.

Зорина поудобнее устроилась на сиденье.

— Боря, как твои связи с криминалом?

Его лицо посерьезнело:

— Ты шутишь? Я никогда не имел к нему отношения.

Девушка покачала головой:

— И все же ты присутствовал на нескольких мероприятиях, организованных Кажарским.

— И что с того?

Она ободряюще улыбнулась:

— Ровным счетом ничего. Мне нужна информация об одном человеке.

Чикин впился в нее глазами:

— О ком?

— Ты слышал о Сипке?

Мужчина наморщил лоб.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, ты, Катюша, единственный человек, с которым я откровенен. Впервые слышу от тебя.

На лице Зориной отразилось огорчение.

— Я так рассчитывала.

— К сожалению…

Она вдруг резко повернулась к собеседнику:

— Чика, миленький, помоги мне проникнуть в одну квартиру! Вспомни старое!

Бывший чемпион с удивлением посмотрел на нее:

— Ну и шутки у тебя, Катерина!

— Я не шучу.

Женщина сбивчиво рассказала знакомому обо всем.

— Понимаешь, мне не верит никто, даже собственный муж.

Борис молчал, вероятно, что-то обдумывая.

— Как ты планируешь это сделать? — наконец прозвучал его вопрос.

Зорина не растерялась:

— У тебя наверняка остались отмычки.

Он усмехнулся:

— Толкаешь на преступление?

— Получается, так.

— Я, между прочим, теперь законопослушный гражданин.

Девушка усмехнулась:

— Давно?

— Вот стерва!

Чика изобразил негодование, однако Катя видела: он сдается.

— Ты уверена, что в хате никого не будет?

— Нет.

— Как же мы проверим?

Журналистка рассмеялась:

— Позвоним в дверь.

— Гениально!

Борис подрулил к подъезду. Парочка вышла из машины. Подходя к двери, они прислушались. Чикин бросил взгляд на спутницу:

— Звони.

Зорина нажала кнопку звонка. Никто не думал открывать.

— Отмычки при тебе?

— Обижаешь!

Мужчина достал из кармана связку, которую всегда носил при себе в качестве талисмана.

— Давай поглядим.

Замок поддался через несколько секунд.

— Ерунда!

Борис довольно усмехнулся. Вынужденное возвращение к прошлому было ему приятно.

— Прошу, пани!

— Трус! Прикрываешься девушкой!

Катя зашла в квартиру, на всякий случай громко проговорив:

— Есть кто-нибудь?

Как и следовало ожидать, ответа она не получила.

— Борька, стой на стреме.

Чика послушно кивнул. Журналистка включила маленький фонарик и принялась обследовать пол. Направив луч света на гладкую белоснежную поверхность красивой большой ванны, она вздрогнула, увидев в центре след мужской обуви. Зорина наморщила лоб. Она помнила, что ни один оперативник или эксперт не заходил в ванную и, следовательно, никак не мог наследить. На ногах Рашида в тот день были домашние тапочки. Значит, за пластиковой занавеской притаился убийца. Девушка улыбнулась. Итак, одна улика найдена. Молодая женщина продолжила осмотр помещения. В жилище наркомана непременно царил бы бардак, если бы он не продал практически все вещи. Огромные комнаты поражали пустотой и какой-то необжитостью. Вероятно, Мамедов не всегда ночевал дома. К сожалению, след оказался первой и последней уликой. Больше Катя ничего не нашла.

— Пойдем, — поманила она Чику, по стойке «смирно» дожидавшегося окончания обыска. — Здесь ловить нечего.

Они вышли, и Борис аккуратно запер дверь.

— Надеюсь, хозяева не будут на меня в обиде, — сострил он. — Подбросить тебя до дома?

— Давай.

Глава 17

Приехав домой, Катя сделала крепкого чаю, уселась на диван и принялась думать. Сообщать мужу о находке и привлекать его в качестве помощника она не хотела. С одной стороны, Зорина понимала ребят: не успели отдышаться от Красного, не успели погасить разочарование от сознания, что в деле с обменом и продажей квартир они бессильны что-то сделать, как является она со своими заявлениями. Нет, ей непременно надо найти доказательства, и тогда даже постоянно сердитый в последнее время Игорек Мамонтов не откажет в содействии. Сделав большой глоток, Зорина еще раз включила автоответчик, прослушав какую-то Ирину, умолявшую Рашида не следовать просьбам Евгении.

Определитель высветил номер. Журналистка сразу стала набирать его.

— Институт, вахта, — раздался скрипучий женский голос.

— Ваш ректор назначил мне встречу, — деловым тоном начала девушка. — Подскажите, пожалуйста, как к вам добраться.

Старушка сменила тембр и доброжелательно объяснила, на каком транспорте ехать и где выходить. Катя улыбнулась. В этом институте она уже побывала.

Сокурсницы Евгении Лаковской были настолько яркими внешне и так врезались в память, что журналистка узнала их сразу. Подойдя к стайке беззаботно смеявшихся девушек, она отвела в сторону блондинку и спросила:

— С какой Ирой дружила Женя?

На хорошеньком личике студентки изобразилась работа мысли.

— Вы, кажется, у нас уже были?

— Точно. Как видите, мне нужны новые сведения.

— Ирина Вайдышева. Кстати, вон и она.

Девушка показала наманикюренным пальчиком на миловидную шатенку, беседовавшую с белокурым парнем. Катя, кивнув в знак признательности, направилась к парочке.

— Ирина?

Шатенка облизнула пухленькие губки и уставилась на Зорину.

— Да. А что?

— Я по поводу одной вашей знакомой. Мы можем поговорить наедине?

Красивый юноша состроил капризное выражение.

— Только не долго.

— Ладно.

— Так где мы можем поговорить?

Вайдышева взяла ее под руку.

— Вы ведь насчет Женьки? Пройдемте в аудиторию. Сейчас там никого нет.

Она завела журналистку в пустую комнату.

— Садитесь. Что вы хотите узнать?

Катя достала автоответчик, включила его в розетку и нажала кнопку.

— Это ваше сообщение?

Ирина побледнела:

— Откуда это у вас? Кто вы?

— Я частный детектив.

— Уходите!

Зорина замотала головой:

— Я не уйду, не узнав правды. О чем вы просили Рашида?

Вайдышева задыхалась:

— Что с ним?

— Он убит. Меня наняла мать Евгении. Милиция не хочет заниматься этим делом.

— Зачем это нужно матери?

Журналистка пристально смотрела на нее:

— Она не верит, что Женя покончила с собой, и хочет знать правду, чтобы наказать виновных.

— Женькин муж нашелся?

— Нет.

Ирина нервно ломала пальцы.

— Но почему она не верит в самоубийство?

— А вы верите?

Мертвенная бледность на щеках собеседницы сменилась ярким румянцем.

— Почему вы молчите?

— Не знаю, с чего начать. Мне тоже кажется, что ее убили.

— Подозреваете кого-нибудь?

Студентка хотела что-то ответить, однако в дверь постучали:

— Ирина? Где ты там?

— Мне пора, — подруга Лаковской встала и оправила юбку. — Но я с вами не прощаюсь. В шестнадцать у нас кончаются лекции. Жду вас в кафе «Тюльпан» за углом.

Глава 18

К месту встречи с Вайдышевой Катя подъехала ровно в четыре. Остановив «Жигули» возле стоянки чуть левее центрального входа, она направилась в помещение. «Тюльпан» оказался маленьким недорогим баром для студентов и преподавателей, коротавших время за чашкой чая или кофе. Зорина заказала порцию мороженого и принялась ждать. Ирина появилась через пятнадцать минут. Девушка медленным шагом подошла к столику, где расположилась журналистка, и наклонилась к ней.

— Я тут подумала, — прошептала она, — это не самое лучшее место. У вас есть машина?

Катя кивнула:

— Красные «Жигули» пятой модели на стоянке.

— Выходите и поезжайте по направлению к институту. Я подсяду по дороге.

— Хорошо.

Заглотнув мороженое, чтобы не жалеть заплаченных денег, Зорина сделала так, как сказала студентка. Через пару минут подруга Лаковской уже сидела рядом с ней.

— Вы кого-то боитесь?

— Да, — призналась Ирина. — Если я совершу ошибку, за мою жизнь не дадут и ломаного гроша, — она неожиданно расплакалась, — я не знаю, что мне делать. Мне не нужно было встречаться с вами, и в то же время я устала бояться. Может, вы сможете помочь. Кстати, я вас узнала. Вы ведь известная журналистка Екатерина Зорина.

Катя улыбнулась, однако популярность впервые ее не радовала. Захочет ли девушка говорить откровенно, не страшась возможных статей в газете, поверит ли, что Зорина не собирается их писать, если информаторам угрожает опасность? Ответ Ирины рассеял ее сомнения:

— О вас говорят как о порядочном человеке, — студентка грустно усмехнулась, — естественно, информация конфиденциальна. Вы же не хотите, чтобы завтра меня нашли мертвой?

Журналистка покачала головой:

— Положитесь на меня. Мы найдем выход.

— Тогда давайте поедем куда-нибудь, где нас не увидят.

Зорина вывернула руль, и машина полетела на Объездную.

Глава 19

Рассказ Ирины Вайдышевой.

За пять лет до происшествия.

Стояла жаркая августовская погода. Экзамены прошли, и абитуриенты толпились в вестибюле престижного Института управления, с надеждой разглядывая вывешенные списки с фамилиями. Ирина Вайдышева сразу нашла себя в одном из таких, однако радости не почувствовала. До поступления на бюджет ей не хватило одного балла, и приемная комиссия рекомендовала подавать документы на платное отделение. Это стоило двести долларов в месяц. Таких денег у семьи Ирины не было. Смахивая слезы, она медленно вышла из вестибюля и направилась к скамейке в институтском парке. Это место всегда привлекало ее тишиной и покоем. Маленькие аккуратные скамеечки находились довольно далеко друг от друга, прячась в тени раскидистых еловых лап. Примостившись на одной из них, абитуриентка дала волю слезам. Она не заметила, как к ней подошла белокурая девушка.

— Что случилось?

Вайдышева даже не поинтересовалась, кто эта незнакомка. Ей было все равно, кому изливать душу. Случайная собеседница, отрекомендовавшаяся Женей, внимательно выслушала Ирину.

— И это все проблемы?

— Разве мало? — удивилась та. — Я должна учиться, а у меня нет денег.

— Ерунда, — махнула рукой новая знакомая. — Я вот тоже прошла на платное. Однако этот факт меня не беспокоит. Деньги можно заработать. Хочешь?

— Конечно, хочу!

Евгения достала блокнот из красивой сумочки, вырвала лист и что-то написала:

— Держи. Это адрес. Мы с мужем снимаем комнату. Ждем тебя сегодня вечером часов в шесть. Придешь?

— Спрашиваешь!

Белокурая фея дотронулась на прощание до локтя Вайдышевой и исчезла в густых зарослях.

На назначенную встречу Ирина явилась без опоздания. Дверь ей открыл высокий черноволосый красавец. Женя стояла у него за спиной. Она приветливо улыбнулась гостье.

— Проходи и располагайся. Беседовать мы будем долго.

Парень подал ей руку:

— Я муж этой очаровашки. Меня зовут Виталий.

— Ирина.

Супруги пригласили ее в небольшую, но уютную комнатку почти без мебели. Вайдышева уселась на старый диван, оказавшийся неожиданно удобным.

— Ты действительно очень нуждаешься в деньгах?

— Да.

— Ты хорошо подумала?

Гостью удивил вопрос. Разве они не все обсудили на лавочке? Заметив ее недоумение, Виталий произнес:

— Не сердись. Нам нужно все знать. На что ты готова пойти ради денег?

Девушку бросило в дрожь. Захотелось немедленно убежать. Она встала:

— Если вы имеете в виду убийство…

Лаковские взглянули друг на друга и расхохотались:

— Ну, на это не пойдем и мы. Как насчет простого мошенничества? Насколько ты щепетильна?

— Что я должна буду делать?

— Вот это уже деловой разговор.

Виталий подошел к тумбочке, достал оттуда початую бутылку коньяка, разлил по трем рюмкам.

— Мы предлагаем тебе работу, которая заключается в том, что ты будешь вместе с нами дурить население. Попадаться в руки правоохранительных органов мы не собираемся, на этот счет будь спокойна.

— Так о каком деле речь?

Он махнул рукой:

— Сначала об условиях. Ты согласна? Я еще раз прошу тебя: хорошо подумай. Возможно, уже через пару дней ты пожалеешь, что связалась с нами, однако обратной дороги уже не будет. Понимаешь, о чем я? Выйти из дела ты сможешь только на тот свет.

Вайдышева молчала:

— Приреченск — это большой город, — вставила Евгения. — Здесь водится золотая рыбка, причем в больших количествах, нужно лишь закинуть невод в нужном месте и в нужное время. Когда заработаем достаточно, займемся честным трудом. Ты сможешь выбрать любую работу. Когда на счету у человека много денег, он позволяет себе привередничать.

Ирина задумалась. В самом деле, что ее ждет, если она упустит этот шанс? Ее родители — инженеры, потерявшие постоянные места работы еще во время перестройки и довольствовавшиеся случайными заработками. Отправят ее куда-нибудь мыть полы, и придется распроститься с надеждами на хорошую жизнь. Нет, все, что угодно, только не это! Она набрала в грудь воздуха и выпалила:

— Я с вами!

— Вот и ладненько.

Выпив по рюмке коньяку, супруги стали вводить Вайдышеву в курс дела.

— Бизнес, которым мы займемся, довольно распространен и востребован, — пояснила Евгения. — На следующей неделе мы открываем Центр кадровых технологий. Витас уже арендовал помещение. Будем трудоустраивать людей на хорошую работу.

— А подробнее?

— Сечешь, — усмехнулась Лаковская. — Внешне мы все обставим красиво и солидно. Сейчас взять кредит на учебу — не проблема. На эти деньги мы арендуем неплохое помещение. Разумеется, никто не будет вовсю рекламировать контору. Наши потенциальные клиенты — это люди, зарегистрированные на бирже. Перехватить их не составит труда. Дальше предлагаем им заполнить анкету и ожидать звонка. Они сделают это, не задумываясь: во-первых, регистрация у нас бесплатна, во-вторых, им пообещают работу в солидных фирмах, которые не делают запрос на биржи.

— В чем же мошенничество? — не поняла Ирина.

— После того как они побывают у нас, — продолжала Евгения, — начнется самое интересное. Естественно, мы не будем названивать в крупные компании.

— Что же тогда?

— Дальше каждый из нас сыграет отведенную ему роль, — бросила новая подруга, — Виталька станет изображать крутого директора данного Центра, я — рекрутера, то есть человека, занимающегося поисками персонала для компаний, а ты — благодарную клиентку.

— И каковы мои действия? — Ирина начала испытывать нечто вроде азарта.

— Ты придешь к директору с подарком, я увижу тебя в холле и предложу подождать. Все это время ты должна будешь рассказывать сидящим рядом людям, как тебя хорошо трудоустроили: ты без пяти минут миллионерша. Однако для этого нужна самая малость. Разумеется, подчеркнешь ты, можно ничего не платить, просто зарегистрироваться и ждать у моря погоды. А можно дать пятьсот долларов, и наш Центр будет заниматься исключительно этим человеком до тех пор, пока не подыщет отличное местечко, так что доллары окупятся с лихвой. Если кто-то заинтересуется, в чем я уверена, ты посоветуешь дать деньги мне. Вот и вся твоя работа.

— Но это же… — девушка поперхнулась слюной и откашлялась, — это же мошенничество.

Супруги рассмеялись:

— Мы говорили с самого начала. Однако ты уже в доле.

— А если мы попадемся?

Женя посмотрела на Виталия:

— Тебе охота сидеть в тюрьме?

— Отнюдь, — покачал он головой. — Все продумано до мелочей. Как только запахнет жареным, мы свернем пожитки, отсидимся и откроем подобную контору в другом месте.

Вайдышева побледнела:

— Вы уверены?

— Абсолютно.

— Когда же начнем?

— Мы дадим тебе знать. Как тебя разыскать?

Девушка назвала домашний и мобильный.

— И не вздумай скрыться. У тебя был шанс уйти, ты его не использовала, — сказала на прощание новая подруга.

Ирина понимала: назад дороги нет.

Верные своему слову, супруги сняли помещение из двух комнат и обставили его новой мебелью, купленной на деньги, взятые в кредит, и в одночасье превратились в респектабельных бизнесменов. После этого Лаковские еще месяц ездили в общественном транспорте, раздавая визитки гражданам, не подозревавшим об их существовании. Вскоре появились первые клиенты — мужчина средних лет и его жена.

— Семенов Олег Павлович, — отрекомендовался посетитель.

— Садитесь, пожалуйста, — Женя подвинула ему стул.

— Я услышал о вашем Центре от соседки. Вы можете меня трудоустроить?

— Постараемся.

Евгения протянула ему напечатанную анкету:

— Заполните, будьте добры.

На составление подобной бумажки она потратила полдня. Перечень вопросов был продуман до мелочей.

— Где вы работали раньше?

Мужчина улыбнулся:

— Я кадровый военный. Подполковник. Недавно уволился.

— Чем бы хотели заняться?

— Меня интересует административная работа.

Девушка кивнула:

— Посмотрим, что можно сделать.

— Милая, — произнесла сидевшая до этого молча пришедшая с ним жена, — помогите нам! Наша дочь должна окончить вуз. Оплата довольно большая, а его пенсии и моей зарплаты не хватает.

— Я сказала, посмотрим.

Такой ответ не удовлетворил посетителей:

— И все-таки… Есть надежда?

— Идите домой и ждите.

Увидев на их лицах полное отчаяние, Женя усмехнулась про себя и, отыскав номер Ирины, нажала кнопку вызова на мобильнике. Получив сигнал, Вайдышева влетела в офис, изобразив радость. Поравнявшись с уходящей семейной парой, она открыла было рот, однако понурый вид мужчины и женщины остановил ее. Выполнить свои обязанности оказалось не так-то легко.

— Идиотка! — кричал на нее Виталий. — Из-за тебя мы лишились нескольких сотен долларов! У них ведь на лице было написано: они готовы с нами поделиться! Если то же самое произойдет во второй раз…

Назавтра все прошло нормально. Обрадованные возможностью получить хорошую работу, клиенты выложили денежки, половину из которых троица пропила в ресторане.

— Такие дела надо обмывать, — констатировал Виталий.

Дальше покатилось как по маслу. Супруги присмотрели квартиру и сделали первый денежный взнос.

— Зеленые потекли к ним рекой, — сказала Ирина. — Люди не скоро поняли, что их дурят.

— А когда поняли? — спросила Катя, с неподдельным интересом слушавшая Вайдышеву.

— Они смылись. Исчезли.

— Окончательно?

Девушка рассмеялась:

— Разумеется, нет. Открылись в другом районе, под другим названием.

— И до каких пор?

— Два года, — Ира сделала паузу и продолжала, — потом решили закрыться по непонятным мне причинам. Женя объяснила так: они нашли новую возможность облапошивать людей.

Зорина подалась вперед:

— Не сказала какую?

— В том-то и дело. Виталий был более конкретен: если пикнешь… короче, я ни о чем не стала расспрашивать.

— Понятно, — журналистка поправила прическу. — А при чем здесь Рашид?

— Он из другой истории.

— Расскажите.

— Два года я ничего не знала о Лаковских, — начала студентка, — я имею в виду их бизнес. Оба продолжали учиться со мной на одном курсе и, судя по всему, преуспевали: обзавелись дорогими машинами, купили другую квартиру, побольше. Не знаю, что случилось, однако источник их дохода рухнул в одночасье. Дорогие тачки были проданы, Виталий перевелся на заочный и устроился работать охранником в кафе «Фламинго». Бывшая подруга с лица сошла. Она не делилась со мной, но я заметила, что Женя часто шепчется с Рашидом, и удивилась. В институте все знают: Мамедов не только наркоман, но и наркодилер. Однажды я не выдержала: «Что у тебя с ним общего?» На глаза ее навернулись слезы: «Давай где-нибудь посидим после лекций». — «Давай».

Мы зашли в маленький бар по дороге из института. Вероятно, подруга не могла больше сдерживаться и хотела с кем-нибудь поделиться. Разумеется, она поведала не о недавнем успешном бизнесе. «Виталька мне изменяет», — произнесла Евгения. Я так и подпрыгнула: «С кем?» — «С одной шлюхой из кафешки, в которой работает. Она старше его на десять лет. Козел!» — «Как ты узнала?» — «Подслушала его разговоры и поковырялась в мобилке. Этот придурок собирается меня бросить!» Я оторопела: «Ты серьезно?» — «Более чем, — она приблизила ко мне разгоряченное лицо. — Я собираюсь ему отомстить. Вот для чего мне нужен Рашид». — «Что ты хочешь сделать?» Подруга сглотнула слюну: «Мамедов его подставит, я выручу. Вот и все. Он еще будет валяться у меня в ногах». — «Не делай этого!»

Ее задумка стала мне ясна: Рашид должен был подбросить Витасу наркотики. Женя подтвердила мою догадку: «Правда, здорово? Мы ждем удобного момента». — «Думаешь, он вернется к тебе?» — «Конечно! — Ее уверенность одновременно смешила и пугала. — Иначе он долгое время просидит в тюрьме! А так я приду и скажу нашей доблестной милиции, что купила наркотики на рынке неизвестно у кого, чтобы подбросить любимому, покаюсь, и все закончится». — «Ты убеждена в этом?» — «На все сто!» — «Не делай этого!»

Женя стала злиться: «Все решено. Можешь не тратить слова зря. Если тебе нечего сказать, катись и не вздумай продаться Витальке. Достану из-под земли».

Я посмотрела ей в глаза: сейчас она была способна на все.

«Я никому не скажу». — «Вот и чудесно. Бывай».

Она резко поднялась со стула и быстро пошла к выходу. Больше я ее не видела живой.

Ирина достала платок и вытерла мокрые от слез щеки.

— А вы все-таки позвонили Рашиду?

— Да. Я не смогла молчать.

— Вы правильно сделали.

Вайдышева задумалась:

— Возможно, она покончила с собой.

— Я так не думаю.

— Почему?

— В свете вашего рассказа Виталий Лаковский автоматически становится подозреваемым.

Студентка покачала головой:

— Он не убил бы Женьку!

— Откуда такая уверенность?

— Я знаю… Он собирался отметить годовщину их совместной жизни!

— Это мне известно, — Катя махнула рукой, — подобный жест мог быть сделан для отвода глаз. Кстати, у вас нет соображений, куда он делся?

— Никаких.

— А вот у меня, кажется, есть.

Поговорив с Вайдышевой и высадив ее возле дома, Катя принялась размышлять. От мысли, что она нащупала разгадку данного дела, у нее вспотели ладони. Итак, Виталий завел любовницу. Причем это не просто интрижка. Он собирался уйти к этой женщине и, возможно, не с пустыми руками и оставить жену. Лаковский мог убедить супругу, что они по какой-то причине в убытке, мог нанять рэкетиров. Да мало ли подобных способов, в конце концов! Потом, выудив у слепо доверявшей ему Евгении все сбережения и распродав вещи, парень, пораскинув мозгами, пришел к выводу: так запросто расставаться нельзя, женушка слишком много знает. Создав видимость счастливой семейной жизни, он каким-то образом заманил ничего не подозревавшую и готовившую ему ловушку Женю на последний этаж новостройки и столкнул вниз, рассчитывая, что сойдет за несчастный случай. Сам же отчалил в неизвестном направлении. Откуда он мог знать, что несчастная супруга поделилась своими невеселыми мыслями с бывшей подругой! Подобные рассуждения показались журналистке вполне логичными. Она включила зажигание и направила машину к кафе, в котором некогда работал Виталий Лаковский.

Глава 20

Местом работы бывший мошенник избрал небольшое и недорогое заведение. Открыв побитую дверь, Зорина вошла внутрь и села за столик. Через минуту к ней подошла юркая официантка:

— Что будете заказывать?

— Танечка, чашку кофе, пожалуйста, — ответила Катя, прочитав имя на бейджике.

— Капучино, эспрессо, глясе?

— Эспрессо.

Девушка приняла заказ и умчалась, а Зорина начала осматривать помещение. Облокотившись о стойку бара, молодой парень в камуфляже любезничал с барменшей.

— Раньше у вас был другой охранник? — осторожно поинтересовалась Катя у принесшей кофе официантки.

— Да.

Журналистка сделала глоток:

— Им, наверное, мало платят. Вот они и меняются как перчатки.

— Тот мог хотя бы предупредить о своем уходе, — фыркнула Таня.

Зорина подалась вперед:

— О чем вы говорите?

— Несколько дней назад как в воду канул. Даже его пассия не знает куда.

Молодая женщина побледнела:

— А где она?

— Моет на кухне посуду.

Катя достала из сумки пять долларов:

— Вы не могли бы проводить меня к ней?

Беленькая ручка с тонкими пальчиками слизнула банкноту:

— Нет ничего проще. Пойдемте со мной. Ее зовут Лидия.

Зорина видела фотографии Виталия Лаковского, красивого высокого парня. На его фоне Лидия Норина выглядела пожилой и нездоровой. Неужели любовь так слепа? Или ему от нее что-то было нужно? Услышав шаги, Норина подняла голову и посмотрела на Катю большими грустными глазами.

— Вы ко мне?

Девушка кивнула:

— Здравствуйте, Лидия.

— Здравствуйте, но я вас не знаю.

— Я Екатерина Зорина.

Имя и фамилия ей ничего не сказали: по-видимому, она не читала приреченских газет. Может, это и к лучшему.

— Я подруга Евгении Лаковской.

Бледное лицо посудомойки оживилось:

— Вас прислал Виталий?

— Нет, я сама его разыскиваю.

Женщина горестно вздохнула и отвернулась:

— Тогда вы не по адресу. Я сама хотела бы знать, где он.

— У вас действительно были серьезные отношения?

Лидия усмехнулась:

— По-вашему, я старая, да? Что ж, может быть. Только Виталий так не считал. Он накушался молодой и красивой вертихвостки.

Зорина удивленно посмотрела на собеседницу:

— Вы имеете в виду Женю?

— Кого ж еще? Довела мужика до ручки, — высокий голос сорвался на визг. — Так ей и передайте.

— Она умерла.

Норина осеклась и побледнела еще больше:

— Умерла?

— Упала из окна новостройки. Разве Виталий не рассказывал?

Широкой красной ладонью Лидия поправила и без того гладко лежащие волосы:

— Нет. А когда это произошло?

— Неделю назад.

Она судорожно стала хватать ртом воздух:

— Они убили их!

Катя растерялась:

— Кто? Кого?

— Это страшные люди.

Трясущейся рукой Норина налила себе из стоявшего на столе графина и залпом выпила:

— Он предполагал, что так случится. Поэтому и хотел уехать из страны навсегда.

Журналистка раскрыла глаза:

— Виталий решил бежать? Зачем?

— Ему угрожали.

Вытирая бегущие по лицу слезы, посудомойка поведала печальную историю. Супруги Лаковские занимались неплохим бизнесом, который приносил сносный доход, однако не позволял жить на широкую ногу. Кто и когда познакомил их с некой Мариной, Виталий умолчал. Эта дама предложила заняться другим, более опасным, зато, несомненно, более прибыльным делом.

«Прошлое было просто мошенничеством, — объяснял Виталий Лиде. — Из-за наших действий не погиб ни один человек. Теперь же мы стали соучастниками убийства». Женщина жалела возлюбленного: «Бросай все, давай уедем». «Ты не понимаешь, — он смотрел на нее грустными глазами. — Это такие организации. Человек обязан сделать свой выбор перед тем, как свяжется с ними, иначе будет поздно. Обратной дороги нет».

— Он советовался со мной как с матерью, — говорила Норина. — Возможно, в сложившихся обстоятельствах ему и понадобилась именно такая женщина. Я не утверждаю, что Виталий остался бы со мной до конца своих дней.

— И что же вы решили?

Лидия продолжала:

— Он пустился на хитрость. Сказал жене, что на него наехал босс, включив счетчик за какие-то долги, и лучше им все продать сейчас, чем потерять жизнь. Она поверила. Виталий распродал почти все имущество, снял деньги со счета (благо, у супругов он был один на двоих) и при помощи приятеля, работавшего в банке, перевел их за границу. Оставалось назначить дату выезда и купить билеты. Тут Виталий исчез, — женщина сделала паузу. — Я подумала: парнишка использовал меня в трудную минуту, теперь же нашел другую, с которой собирается наслаждаться южным солнцем. Сейчас понимаю: я ошибалась. Они таки достали его.

— У вас остались его вещи?

Норина удивилась:

— Конечно, нет. Он ведь скрывал от жены свое решение.

— А аппаратура?

Лидия пожала плечами:

— О чем вы?

— Ну, телевизор, видеомагнитофон, плеер.

— Их Виталий не собирался брать с собой.

Теперь пришел черед удивляться Кате:

— Вы хотите сказать, он оставил это жене?

— Вот именно.

— В квартире их не было.

На лице посудомойки не дрогнул ни одни мускул:

— Значит, Евгения продала.

— Вряд ли.

Лидия поднялась с табуретки, давая понять, что разговор окончен.

— До свидания. Извините, меня ждет работа.

— Понимаю. Спасибо вам.

— За что?

Лидия улыбнулась, и ее лицо несказанно помолодело и похорошело. От всей фигуры этой женщины веяло спокойствием и добротой, и Катя поняла, почему в трудную минуту Лаковский променял на нее красавицу жену, с которой съел не один пуд соли. Журналистка повернулась, чтобы уйти, но Норина схватила ее за рукав:

— Если вдруг вы найдете Виталия… Пожелайте ему счастья.

— Обязательно. Если что-нибудь вспомните… — журналистка протянула ей визитку.

Глава 21

Выйдя из кафе, Зорина села в машину и задумалась. Итак, она снова в тупике. Была ли Евгения убита и если да, то кем? Теперь вырисовывалось несколько возможных кандидатов на роль преступника. Каким бы хорошим ни считала Лидия Виталия, он вполне мог прикончить много знавшую жену и скрыться в неизвестном направлении, благо, денежки уютно лежали в банке. Норина также, выполнив свою миссию матери Терезы, стала ему не нужна. Видеоаппаратуру Лаковский мог продать перед отъездом за гроши, получив таким образом лишние деньги. Разумеется, за итальянский кафель он выручил бы больше, однако попробуй найди покупателя в считаные минуты. Технику же возьмет любой перекупщик на радиорынке. Однако это первая версия. Есть еще версия номер два. С супругами могли свести счеты одураченные клиенты. А если все получилось так, как рассказывала Лидия? То есть второе дело оказалось опаснее и там имело место убийство? Тогда с Виталия просто не спускали глаз и не дали ему уйти, предварительно расправившись с Евгенией. Катя достала из сумки платок и вытерла потный лоб. Вот незадача! Она включила зажигание, и машина тронулась с места.

Норина позвонила журналистке вечером. Взволнованным голосом она сообщила, что среди своих вещей отыскала неизвестно откуда взявшуюся записную книжку Виталия. Катя коротко ответила:

— Сейчас буду, — и стала быстро одеваться, вызвав недоумение Константина:

— Ты куда?

— В редакцию. Надо срочно закончить статью.

Катя покраснела, однако иного выхода не было: любимый не только не пустит ее, но и запретит заниматься этим делом, становящимся все интереснее и интереснее. Скворцов недовольно заметил:

— Дня не хватает? Завтра позвоню твоему редактору. Заставляет работать сверхурочно — пусть покупает путевку в санаторий.

— И не думай, милый, — Зорина нежно погладила его по голове и поцеловала в макушку, — я сама ему скажу.

— Не задерживайся слишком долго.

— Хорошо.

Выехав из гаража, девушка покатила по направлению к кафе.

— Вот, — Лидия протянула ей маленький блокнотик в кожаном переплете. — Наверное, выпала из кармана, когда он одевался.

Дрожащими от волнения руками Зорина раскрыла книжечку. Итак, буква «М». Марина… Нет, страница пуста. Ни одной фамилии или имени! Девушка стала листать дальше. Дойдя до «С», она похолодела. Сипок. Мобильный и домашний телефоны. О нем говорил Рашид. Страшный человек… Способен на все. Кажется, так. Если с ним имели дело и Лаковские… Поймав на себе взгляд Нориной, журналистка захлопнула блокнот:

— Огромное спасибо.

— Не за что. Если это вам поможет…

— Я уверена, — она сделала паузу. — И еще… Я сказала неправду. Однажды Виталий сделал мне дорогой подарок. Вот, — она протянула девушке пластмассовую коробочку. Катя открыла ее и похолодела: в ней лежало кольцо с большим бриллиантом в окружении изумрудов.

— Можете забрать его с собой. После случившегося я не смогу носить эту драгоценность.

Лидия протянула ей руку на прощание:

— Если что-нибудь узнаете… А то я чувствую себя виноватой.

Катя кивнула:

— Обязательно.

Выйдя из кафе, журналистка еще раз открыла коробочку, чтобы получше рассмотреть перстень. Если она не ошибалась, по словам Константина, именно о нем говорила Наталья Анатольевна Петрушко, мать пропавшей Зеленухиной. В ее голове начала складываться картина преступления.

— Ты, дорогой, узнаешь все после меня, — это пожелание она адресовала Скворцову. — И пусть тебе станет стыдно за недоверие к моим показаниям.

Глава 22

Пробив телефон по электронному справочнику, Зорина очень удивилась: номер принадлежал Марине Ивановне Халяпиной, проживавшей по улице Загородная балка, 80. Итак, общение напрямую откладывалось. Сипок — это, по всей вероятности, кличка, и, естественно, хозяйка, если она имеет отношение к недавно происшедшим событиям, не будет рада журналистке. Девушка решила проследить за Халяпиной, надеясь, что та выведет ее на след более крупной рыбки. Подъ-ехав к дому Марины Ивановны, она притаилась за раскидистым тополем, предварительно узнав у выходившей из подъезда пожилой дамы, где квартира сорок и как выглядит ее хозяйка. Ждать пришлось недолго. Из подъезда выпорхнула жгучая симпатичная брюнетка, по описанию похожая на Халяпину, и заторопилась в сторону автобусной остановки. Нужный транспорт подошел быстро, и Кате пришлось протискиваться в переполненный салон вместе с объектом наблюдения. Через три остановки Марина покинула автобус, направившись к новому двухэтажному особняку. Стоявший у дверей охранник кивнул: он, вероятно, часто встречал ее здесь. Зорина подошла поближе и прочитала название «Агентство недвижимости «Мультижилье». Далее шел перечень оказываемых услуг, однако это журналистку уже не интересовало.

— Я хочу продать квартиру, — пояснила она охраннику. — Мне посоветовали обратиться сюда.

Парень кивнул.

— С кем я могу поговорить?

Он любезно пропустил ее к входу:

— Спросите Костикова Ярослава Мироновича. Второй этаж налево.

— Огромное спасибо.

Девушка поднялась по ступенькам. Она без труда нашла нужную дверь и уже хотела заглянуть в кабинет, как вдруг услышала голоса. Костиков был явно не один. Находившаяся у него женщина быстро полушепотом о чем-то ему говорила.

— Я все понял, Марина, — ответил он ей, выслушав длинную тираду. — А теперь иди. Не надо так часто мелькать в агентстве. Ты же знаешь, я не нарушаю своего обещания.

Женщина, судя по всему Халяпина, опять зашелестела:

— Только не надо меня пугать.

Голос у Ярослава Мироновича становился все более и более раздраженным:

— Ради бога, иди домой. Возле нашего заведение и так пасется милиция.

Этот аргумент оказался достаточно убедительным для того, чтобы Марина наконец отстала:

— Саша просил…

— Да помню…

Костиков подошел к двери и резко распахнул ее. У Кати хватило ума не прижимать к ней свое любопытное ухо. За десять секунд до маневра она спокойно сидела на стуле.

Выйдя в приемную, мужчина пристально посмотрел на единственную посетительницу:

— Вы ко мне?

— Если вы Ярослав Миронович.

— Именно так. Подождите секунду.

Он прошел в кабинет и что-то прошептал Марине. Она так же тихо ответила.

— Я постараюсь найти для вас подходящий вариант, — сказал Костиков, ведя Халяпину к выходу и произнося слова нарочито громко. — Вы с мужем можете не волноваться. Такие дела сразу не делаются.

— Но для нас важна каждая минута, — женщина подставила ему ручку для поцелуя. Едва прикоснувшись к ней губами, Ярослав повернулся к журналистке:

— Заходите. Что у вас?

— Мы хотим продать квартиру.

Продолжая задавать вопросы, Костиков раскрыл одну из лежавших у него на столе папок, смахнув другую локтем на пол. Из упавшей папки вылетели фотографии. Катя бросилась помогать ему поднимать их.

— Сегодня трудный день, — он вытер пот со лба. — Приходят все, кому не лень, и сами не знают зачем.

Держа в руках снимки, Катя старалась запомнить каждого запечатленного на них. Она не смогла бы объяснить, зачем ей это понадобилось.

— Кладите сюда.

Костиков слишком поспешно вырвал у нее фото.

— Давайте вернемся к вашему вопросу.

Зорина открыла рот, собираясь выдать следующую порцию вранья, но ей помешал телефонный звонок. Ярослав лениво снял трубку:

— Да?

По мере разговора его румяное лицо белело на глазах.

— Я же объяснил ей… Ну, хорошо, хорошо, — положив трубку на рычаг, он повернулся к Кате:

— Чертов день! Извините, пожалуйста. Меня вызывает начальство. Сможете прийти завтра?

— Конечно.

— Жду вас в двенадцать.

Кивнув Зориной на прощание, он стал лихорадочно пересматривать папки.

Глава 23

Ярослав Миронович Костиков стоял в своем кабинете и смотрел на почти голый тополь, обрызганный мелкими каплями дождя. Посещавшие его мысли не были радужными. Он понимал: расплата за содеянное близка, и если на его след не выйдут милиционеры, то ликвидируют свои, которым он вскоре не просто станет ненужным, а начнет мешать. Дождливая осенняя погода напомнила роковой вечер, так круто переменивший его судьбу. Он возвращался с работы в прекрасном настроении, сам себе завидуя: ему тридцать лет, он замдиректора крупного агентства недвижимости, в их ведении — новостройки с самыми модными планировками в районах. Сделки совершались чуть ли не ежечасно, и они с женой купили большой дачный участок, где уже начали строительство коттеджа, поменяли машины, отослали старшую дочь учиться в Англию. Перечислив в уме все атрибуты своего благосостояния, Костиков запел. Хорошее настроение не мог испортить даже усиливающийся дождь. Он также не смог помешать недавно появившейся традиции: после хорошей сделки посетить новое кафе в конце Объездной. Именно туда сейчас летел его джип. Внезапно Ярослав Миронович вздрогнул. Свет фар выхватил из темноты одинокую женскую фигурку, скорчившуюся под напором ледяных струй. Костиков затормозил:

— Подбросить?

Женщина подошла ближе. От холода она куталась в шаль, и Костиков не смог рассмотреть ее в первые секунды знакомства.

— Если не трудно, — произнесла она дрожащим голосом.

— Совсем не трудно, — сегодня он решил быть великодушным. — Куда прикажете?

— На Соловьева.

Замдиректора нахмурился: не по пути, однако отступать не хотелось:

— Садитесь.

Незнакомка села на переднее сиденье и сняла шаль. Ярослав искоса посмотрел на нее и ахнул про себя. Рядом сидела настоящая красавица, которой не повредил даже проливной дождь. Влажные черные волосы от сырости вились колечками, лицо с высокими скулами и тонкими чертами горело румянцем, длинные ресницы слегка трепетали.

— Как вас зовут, прелестная незнакомка?

— Жанна.

— А меня — Ярослав.

Девушка хотела что-то сказать, но тут ее затрясло от холода, хотя в салоне было довольно жарко.

— Давайте сделаем остановку.

Она удивленно взглянула на него:

— Зачем?

— Закажу вам чего-нибудь горячего.

Заметив ее нерешительность, он добавил:

— Ради бога, не отказывайтесь. Мне очень хочется это сделать.

— Ну, хорошо.

Костиков привез ее в маленькое кафе и заказал горячий чай с пирожными и рюмку вермута.

— Сейчас согреетесь.

— Спасибо.

Тонкими пальцами она взяла рюмку.

— А вы?

— Я за рулем.

— Понятно.

Пухлые губки изогнулись в улыбке. Ярослава бросило в дрожь. Дама была невероятно сексуальна. Каждая ее ужимка, каждый жест вызывал восхищение и желание.

— Спасибо.

Последнее пирожное было доедено.

— Вы торопитесь?

Очарованный юной феей, он забыл о своих делах. Расставаться с ней не хотелось.

— Поедем к Мишке, — предложил Костиков. — У него в зале камин. Вы посушите одежду.

Михаил Поздняков, известный в городе художник, в дни творческих подъемов обитал на даче, никого туда не пуская. В дни же кризиса он находился дома, ныл, что несчастен, а ключ от фазенды давал всем желающим. Замдиректора знал: сейчас дружок в кризисе. Он набрал его телефон:

— Привет пролетариям умственного труда!

— Привет тунеядцам!

Мишка неисправим. Ярослав поинтересовался его здоровьем и изложил ситуацию.

— Поможешь?

— О чем речь?

Он повернулся к Жанне:

— Едем.

Она кивнула с безразличием, задевшим его.

— Как хотите!

«Я хочу тебя безумно», — чуть не выпалил он, включая зажигание.

Загородный дом Позднякова находился в живописном месте, на краю деревни. За ним белела березовая роща, подступавшая к реке. Неудивительно, что грибы и рыба в сметане являлись фирменными блюдами художника. Лихо затормозив возле массивных чугунных ворот, Ярослав помог спутнице вылезти из машины.

— Заходите.

Опередив ее, он по асфальтированной дорожке вбежал на крыльцо и сунул ключ в замок. Войдя в большую гостиную, увешанную картинами, Жанна вскрикнула от восхищения:

— Как красиво!

— Но холодно, — Костиков стал торопливо растапливать камин. — Еще минуточку.

Вскоре пламя озарило комнату. Замдиректора подошел к своей пассии и дотронулся до ее локтя:

— Ваша одежда вымокла насквозь. Снимайте. Здесь в шкафу есть халаты хозяйки. Выберите любой. Она и слова не скажет.

Девушка постояла в раздумье, затем прошла в соседнюю комнату. Через пять минут спасенная появилась в золотистом кимоно.

— Давайте ваши шмотки.

Костиков развесил их на натянутой перед огнем веревке.

— Вот и все, — к ее приходу он накрыл маленький столик на колесиках, — что будете пить?

— Все равно.

— Подумайте. Сегодня у вас масса возможностей.

Жанна равнодушно посмотрела на заставленный бутылками стол:

— Виски, джин?

— Ну, джин.

— Не слышу радости в голосе, — бросил мужчина, исполняя желание дамы.

Девушка взяла бокал. Ярослав чокнулся с ней:

— За вас.

Она ничего не ответила, пригубив спиртное.

— Ну как? Закусите, — он протягивал ей бутерброд с черной икрой.

— Спасибо.

Покончив с едой, незнакомка вытянулась в кресле. Костиков не отрывал от нее глаз, до того соблазнительно она выглядела. Полы кимоно распахнулись, открывая стройные длинные ноги, щеки разрумянились… Залпом выпив бокал виски, Костиков потянулся к ней, сначала слегка касаясь губами шеи, а потом схватив за пояс халатика. Жанна слабо запротестовала:

— Не надо!

— Я тебе противен?

— Все равно не надо!

Он уже не слушал. Халат распахнулся, обнажая скульптурные формы, и Ярослав потерял разум.

Они лежали на большой двуспальной кровати, тесно прижавшись друг к другу.

— Нам пора, крошка. Мне было с тобой очень хорошо, — он порылся в кармане, достав визитку. — Захочешь повторить — позвони, только не на домашний.

— Ладно.

Она встала с постели, вызвав в который раз прилив желания.

— Куда тебя отвезти?

Девушка назвала адрес.

— Сейчас доставим.

Через полчаса они уже подъезжали к ее дому. Костиков прикоснулся к розовой щеке:

— Прощай, дорогая.

— До свидания.

Даже не махнув рукой на прощание, она скрылась в подъезде. Костиков включил зажигание и рванул домой. Сегодня он пребывал в самом радужном настроении.

Глава 24

Беда пришла оттуда, откуда ее, разумеется, не ждали. На следующий день к замдиректора ввалились двое мужчин кавказской национальности. Самый высокий и толстый ткнул в него пальцем:

— Ты Ярослав?

— Да. А что вам, собственно…

— Заткнись и послушай.

Посетитель вытащил из кармана фотографию:

— Узнаешь девочку?

Ярослав вздрогнул. Со снимка на него смотрела Жанна.

— Я не понимаю…

— Узнаешь, узнаешь, — перебил его собеседник. — Не далее как вчера ты барахтался с ней в постели. Она сказала, что тебе понравилось. Теперь пришла расплата.

Костиков облегченно вздохнул. Если эти немытые рожи пришли требовать деньги и шантажировать его фотографиями в пикантных позах, они просчитались: его жена не обратит на шашни мужа никакого внимания, она до смерти боится, как бы он не покинул ее. Еще бы, отказаться от такого достатка из-за каких-то шлюх! Ярослав выпрямился и нагло посмотрел на непрошеных гостей:

— Если вы хотите продать компромат, то пришли не по адресу. Моя семья не интересуется порнографией.

— Неужели? Надо же, мы тоже.

Второй, маленький, с синими от пробивающейся щетины щеками, подошел вплотную и дыхнул в лицо чесночным запахом:

— Ты имеешь в виду Жанну? Она не проститутка, она наша сестра. Думаешь, мы наснимали вашу с ней любовь, чтобы теперь пугать тебя твоей женой? Так ты просчитался, — он смачно плюнул на паркетный пол. — У нас на Кавказе строгие обычаи. Ты должен жениться на ней.

Кровь ударила Ярославу в лицо. Он дернул пуговицу на вороте рубашки и захрипел:

— Вы сошли с ума! Это невозможно!

— Почему же?

Черные глаза под нависшими бровями смотрели сурово.

— Я женат.

— Мы в курсе.

Толстый поднес к его носу огромный кулак.

— Ты учился в школе? Островского проходил?

Замдиректора пролепетал что-то невнятное.

— Что самое дорогое у человека, помнишь, сволочь?

Ярослав кивнул, сознавая, как жалко он сейчас выглядит.

— Ты женишься на нашей сестре, или…

— Повторяю вам, это невозможно! — На него было жалко смотреть. Жирный кавказец словно не замечал этого:

— Не надо было ее трогать!

— Она сама хотела! — выкрикнул Костиков.

— Врешь!

Огромный кулак врезался в переносицу. Хлынула кровь. Шатаясь, замдиректора подошел к окну.

— Если я разведусь, останусь нищим. Все имущество записано на жену.

Мужчина смягчился:

— Я готов рассмотреть варианты. Сто тысяч — и гуляй на все четыре стороны. Девочке понадобится большое приданое.

— У меня нет таких денег! — совершенно искренне произнес Ярослав. — Я могу выложить только тысяч пятнадцать, и то залезу в долги. Клянусь вам.

Кавказец внимательно посмотрел на свою жертву:

— Правду говоришь?

— Да.

— Что же будем делать?

У замдиректора зародилась надежда:

— Простите меня.

— Простить? — Мучители усмехнулись. — Это не по нашим законам. Пожалуй, лучше все-таки тебя убить.

— Пощадите!

Ползая перед ними на коленях, Ярослав сознавал, как жалко выглядит. Толстый почесал затылок:

— Ты отработаешь.

— Как?

— Накрывай на стол.

Костиков поставил початую бутылку виски, порезал колбасу, разлил напиток по рюмкам. Братья Жанны выпили, не закусывая.

— Ты замдиректора агентства недвижимости, — начал худой. — Значит, искомая сумма валяется у тебя под ногами. Стоит только протянуть руку.

— К тебе будут приходить люди, — наливая себе виски, пояснил толстый. — Насчет обмена или продажи квартир. Ты должен все оформить без сучка без задоринки, не смотря в паспорта. Какие люди именно от нас, узнаешь из письма, брошенного накануне в почтовый ящик. В конверте также будут лежать фотографии владельцев квартир. Это для милиции, на всякий пожарный, хотя, я уверен, до нее не дойдет.

— Но это же преступление!

— У тебя нет выхода, — кавказец почесал затылок. — Впрочем, подумай. Может, тебе лучше умереть.

Костиков вздохнул. Беда в том, что умирать он тоже не хотел.

Белый длинный конверт не замедлил по-явиться в ящике. С фотографии на Ярослава смотрел незнакомый мужчина, судя по внешности, часто употребляющий спиртное. На обратной стороне печатными буквами были выведены его имя, отчество и фамилия. Пришедший в агентство клиент, просивший помочь ему быстрее продать квартиру, внешне совсем не напоминал типа на фотографии. Памятуя об указании братьев, Костиков не стал вдаваться в подробности, увидев выгоду для себя: слишком смешной казалась цена за такую жилплощадь. Он провернул сделку, выручив несколько тысяч долларов, а потом позвонил кавказцу по оставленному контактному телефону и сказал:

— В этот раз выгорело. Однако во второй… Когда выпадает такой шанс, за тобой начинают смотреть в четыре глаза.

— Твои предложения? — перебил толстый.

— Пусть дают объявления о продаже квартиры в газеты.

— Хорошо.

Замдиректора сразу понял, во что ввязался, однако пока не видел выхода.

Следующие гости агентства, муж и жена Мироненко по документам, оказавшиеся в жизни гораздо моложе, чем на фотографии, продавали в связи с отъездом на Север аж две квартиры — свою и старушки, матери жены. С этих хат он также поимел хорошие бабки, сразу найдя покупателя. Потом сбывал жилплощадь пьянчужки средних лет, естественно, зная хозяйку только по посланному снимку.

Занимаясь этими делами, Ярослав заметно постарел. Сказывалась напряженная обстановка. Пребывая в постоянном ожидании ареста, мужчина потерял интерес ко всему, что так притягивало его раньше. Он нигде не бывал, никого не приглашал к себе. Жена видела его состояние, но боялась спрашивать: он грубо обрывал ее. Так медленно тянулись дни. Однажды в «Мультижилье» пришла милиция. Тогда ему удалось выкрутиться. Сколько все это будет продолжаться? Он понуро посмотрел в окно и стал пролистывать бумаги.

Глава 25

Катя осторожно вела машину по мокрой дороге, думая о Костином настроении и размышляя, как сделать мужу приятное. Вот уже несколько месяцев они не помышляли о походе в ресторан или о поездке за город с Киселевыми на шашлыки, о которой, кстати, говорили не раз. Зорина понимала: у ребят нет настроения. Действительно, кому охота веселиться, если скоро конец года и тебя ждут неприятные разговоры с начальством о висящих на отделе «глухарях». Если бы Скворцов не был таким непреклонным, она могла бы помочь ему своим расследованием. Но супруг либо не знал, что поручить жене, либо, и это казалось наиболее вероятным, боялся за свою половину. Журналистка решила заняться организацией поездки на природу. Действительно, ей и Костику пора развеяться и посвятить выходной день друг другу. Она не сомневалась: стоит настоять на подобном предложении, и ей никто не откажет — ни Паша, ни любимый муж. Правда, их планы может нарушить случай, но зачем думать о плохом?

Поставив машину в гараж и направляясь к дому, Катя заметила свет в окнах квартиры и улыбнулась. Ненаглядный был дома и готовил ужин: его светловолосая голова мелькала на кухне. Девушка позвонила в дверь.

— Дорогая, как я рад, что ты наконец дома!

В его голосе звучало столько неподдельной радости, что Зорина несколько секунд просто таяла в его объятиях.

— Я так соскучилась.

— И проголодалась, наверное. Проходи. Стол накрыт.

Вымыв руки, Катя села за стол.

— Знаешь, что я решила?

Он посмотрел на нее:

— Надеюсь, не бросить меня?

— Дурачок!

Катя рассказала о своем желании устроить пикник на выходные. Скворцов помрачнел:

— Уж не знаю, что и ответить. Сама прекрасно понимаешь, только мы с тобой…

— Понимаю. Однако давай надеяться на лучшее.

— Согласен. Я взял хорошую кассету. Посмотрим?

— Конечно.

Константин вышел в прихожую и вернулся, неся в руке свои папки и видеокассету. Минуя кресло, он зацепил ношу за его высокую спинку, и все с грохотом свалилось на пол. Из одной папки веером разлетелись по комнате фотографии. Зорина кинулась собирать их. Потянувшись за первым снимком, она мельком взглянула на него.

— Кто это?

Костя в это время вставлял кассету в видеомагнитофон:

— Где?

— На снимке.

— Это все пропавшие без вести. Я тебе рассказывал.

— Они продавали квартиры через «Мультижилье»?

— Да.

Кроме удивления, в голове жены было что-то такое, что насторожило Скворцова:

— А почему ты спрашиваешь?

Она бросила фотографии на стол:

— Точно такие же имеются у Ярослава Мироновича Костикова.

— Замдиректора фирмы?

— Именно.

Супруг наморщил лоб:

— Откуда тебе известно?

— Сегодня я была у него.

— Зачем?

Она заколебалась. Не хотелось сейчас выяснять отношения.

— По заданию редактора. У них вскоре юбилей.

— Как же ты их обнаружила?

Журналистка подробно рассказала, как вошла в кабинет, что слышала и видела.

— Значит, все-таки они…

Константин выбежал в прихожую, лихорадочно ища мобильник:

— Паша, это ты? Тут такое дело… Можешь приехать?

Киселев примчался на зов. Выслушав приятеля, он почесал за ухом:

— Как будем проверять?

— Надо наведаться с утра.

Друг пожал плечами:

— С утра поздно. Понимаешь, Костиков не похож на профессионала. Скорее всего, парень влип в нехорошую историю и теперь боится собственной тени. Помнишь его затравленный взгляд?

Скворцов кивнул:

— И что ты предлагаешь?

— Визит Катьки мог показаться ему странным. Вполне возможно, снимки уже уничтожены.

— Что же делать?

Павел подошел к телефону:

— Звонить Степанычу. Обыск в офисе нужно проводить немедленно.

— Согласен.

Глава 26

Выслушав подчиненных, Кравченко выработал план действий. Друзья, попрощавшись с Катей на неопределенное время, отправились в офис «Мультижилья» в сопровождении группы захвата.

Директор агентства Шапошников, бледный как полотно, удивленно взирал на стражей порядка.

— Вы в своем уме?

— К сожалению для вас, — парировал Константин. — Где Костиков?

— Уехал час назад.

— Он отпрашивался?

Шапошников покачал головой:

— Да нет. Его рабочий день порой кончается ранее моего.

Павел ввел директора в курс дела. Тот пошатнулся и облокотился о стол.

— Вы можете поискать что вам надо без шума? — шепотом спросил он оперативников. — Если Ярослав действительно занимался мошенничеством за моей спиной, это ему даром не пройдет. Однако не надо кричать о его действиях по всему городу. Вы нанесете непоправимый урон бизнесу.

Киселев кивнул:

— Понимаю, но обещать ничего не могу.

Директор нервно сжимал и разжимал пальцы:

— Пройдите в кабинет Ярослава.

Оперативники последовали его совету и вскоре поняли, что Катя не ошиблась, а подозреваемый не заподозрил плохого: в клеенчатой папке, лежавшей на столе, уютно покоились фотографии пропавших без вести. Константин взял один снимок и показал приятелю:

— Узнаешь?

Павел побледнел: это была фотография мужчины, тело которого было найдено рабочими, рывшими траншеи.

— А он здесь какими судьбами?

— Наверное, как и все остальные, имеет отношение к делу.

Киселев достал платок и вытер разом вспотевший лоб. Только сейчас он сообразил, что никого не отправил на квартиру к Костикову:

— Прохоров и Сомов, ко мне! Поезжайте к Ярославу. Впрочем, постойте!

Он подумал: преступник каким-то образом мог получить информацию и либо сообщить подельникам, либо умчаться в неизвестном направлении.

— Поедем все.

Светлана Костикова сразу открыла дверь.

— Муж дома?

— Конечно. А кто вы?

Они показали удостоверения.

— Но я не знаю. Ярослав, к тебе, — последние слова она произнесла полушепотом. — Умоляю, скажите, что случилось?

Скворцов аккуратно отодвинул женщину и шагнул по направлению к комнате преступника:

— Заперся изнутри, — сообщил он, подергав ручку. — Ярослав Миронович! Открывайте! Помните: сопротивление бесполезно!

Из-за двери не доносилось ни звука.

— Сбежать не мог, — констатировал Киселев. — Четвертый этаж.

— А по трубе?

— Она далеко от окна. Я смотрел. Он точно там?

Светлана кивнула, с ужасом глядя на незваных гостей. Ее большие глаза медленно наполнялись слезами.

— Взламывайте. Мало ли что он мог придумать!

Тонкая пластиковая дверь жалобно скрипнула, поддаваясь. Оперативники вбежали в просторную комнату.

— Вот черт!

Хозяин и не думал бежать. Он свел счеты с жизнью, вскрыв себе вены.

Глава 27

Когда санитарная машина увезла труп замдиректора агентства недвижимости, а «Скорая помощь» — упавшую без чувств Светлану, сыщики, вызвав криминалистов, принялись обыскивать квартиру.

— Неужели опять тупик? — Киселев ударил кулаком по столу.

— Не дай бог! — Скворцов нажимал кнопки мобильного. — Катьке звоню, — пояснил он приятелю.

— Давай. Она у нас теперь герой дня.

По скучному голосу мужа журналистка сразу все поняла:

— Не удалось поймать? Сбежал?

— Хуже, — Константин сплюнул на паркет.

— Покончил с собой?

— Да. У нас опять нет зацепок.

— Допросите Марину Халяпину, — твердо сказала девушка. — Я скажу ее адрес.

— Кто она?

В двух словах Зорина объяснила мужу, почему эту особу следует допросить.

— Спасибо, любимая. Ты у меня не только самая красивая, но и самая умная.

Услышав эти слова, журналистка расплылась в улыбке.

— А еще ты лучший на свете детектив.

— Правда? Тогда я сейчас к вам приеду и кое-что покажу, — она вытащила из сумки коробочку с кольцом Зеленухиной.

Скворцов посмотрел на Павла:

— Катька, оказывается, вела собственное расследование. Моя вторая половина не верила, что Лаковская покончила жизнь самоубийством. Через любовницу ее мужа она вышла на некую Марину Халяпину, значившуюся в записной книжке на фамилию Сипок. Позже супруга выяснила: не Сипок, а Сипко — такова фамилия сожителя Халяпиной. Эту семейку Катя считает подозреваемыми номер один. Во-первых, им удалось склонить Лаковских к какому-то непонятному бизнесу, приносящему высокий доход (я думаю, мы уже знаем к какому, и подаренное Виталием Лаковским своей любовнице Нориной кольцо Майи Петрушко, опознанное ее матерью, — лучшее тому подтверждение). Во-вторых, все сделки оформлялись через «Мультижилье», а Катя видела, как Халяпина наведывалась к Костикову накануне его самоубийства. Короче, надо вплотную заняться этими субъектами.

— Не возражаю, — вздохнул Павел. — Однако как ты предлагаешь к ним проникнуть? Возьмешь в свидетели свою жену и любовницу Лаковского в приложение к его записной книжке?

— Так мы их не расколем. Надо подумать.

— Эх, времени у нас маловато! — Киселев посмотрел на часы. — Сегодняшний день, считай, подходит к концу. Кравченко выскажется только завтра. Можно было, конечно, поднять старика с постельки сейчас, только смысла нет: попробуй докажи, что эта Марина приходила не по делу. Они с сожителем даже прятаться не станут, сразу заявят: да, они знали Лаковских. Но мало ли где могли пересекаться молодые женщины и мужчины в нашем городе? Что касается ее прихода в агентство… К Костикову ее направили в самой конторе, кто — она не помнит. А приходила насчет продажи или покупки квартиры. Запрещается?

Скворцов почесал переносицу:

— Здорово излагаешь. Нет смысла беспокоить начальство, пока мы не придумали лучшего варианта.

— Поехали ко мне? — предложил друг. — Катька тоже не спит. Посидим втроем, подумаем. Знаешь, одна голова хорошо, а три…

Товарищ не отказался:

— Только Насте позвоню.

Глава 28

Зорина действительно не спала. Она поставила чайник, нарезала хлеб, сыр и колбасу.

— Садитесь, ребята.

Сыщики не заставили себя упрашивать. Они принялись уплетать за обе щеки, а женщина тревожно смотрела на них, догадываясь, какие мысли их беспокоят.

— Я тут подумала…

Мужчины, как по команде, вскинули головы.

— Голыми руками вы Сипко не возьмете. У вас против них ничего нет. Поэтому вам необходима ловля на живца. Предлагаю свою кандидатуру.

Константин схватил ее за руку:

— С ума сошла?

— Отнюдь.

Щеки журналистки порозовели:

— Я подкараулю Марину на улице или еще где-нибудь, заведу будто случайный разговор, поясню, что живу одна в квартире и хочу быстрее продать ее и уехать. Чтобы дама не почувствовала подвоха, скажу так: мол, в городе недавно, при-ехала на заработки, продав свою хату в каком-нибудь Урюпинске. Мечты не сбылись, и теперь я имею большое желание возвратиться в родные пенаты. Поскольку я так и не стала коренной жительницей, то не знаю, куда обратиться с этим вопросом, ибо боюсь обмана: женщина я одинокая. Как вам такой расклад?

Константин побледнел:

— Ты никуда не пойдешь. Если нам понадобится подсадная утка…

— Не кипятись, — прервала его супруга. — Я не хуже вашей Лариски справлюсь с заданием. Тем более для меня это принципиально: я уже давно участвую в расследовании.

— Скажи ты ей… — Скворцов взглянул на друга и осекся: Павел смотрел на Катю с интересом.

— Слушай, а это идея! По крайней мере, у нас не будет сомнения в их причастности!

— Ценой ее жизни?

Зорина поднялась из-за стола:

— Вы можете думать что хотите. Для себя я уже все решила. Если не дадите добро, я займусь самодеятельностью. Тем хуже для вас.

Интерес на лице Киселева сменился восхищением:

— Ну ты даешь!

Катя стукнула кулаком по столу:

— Да или нет?

Павел хлопнул в ладоши:

— Да, Катька, да, да, и еще раз да! У нас все получится!

Разгневанный супруг схватил приятеля за ворот:

— Головой за нее отвечаешь…

— Можешь не напоминать! Пойдем будить деда? — Оперативник взглянул на голубой экран мобильного. — Кстати, мне Игорек Мамонтов наяривает. Расскажем товарищу?

— Делайте что хотите!

Глава 29

Утром Павел получил у Кравченко разрешение на проведение операции.

— Уверены, что она справится? — Алексей Степанович видел недовольство Скворцова. — Может, заменим нашей сотрудницей?

— Катерина подходит как нельзя лучше, — возразил подчиненный. — Она, как никто, владеет информацией, умна, коммуникабельна, способна принимать быстрые и правильные решения. И потом, давно пора считать журналистку Зорину не просто женой товарища Скворцова, а нашей сотрудницей: она выдает нам порой такие материалы, за которые мы все должны ей низко поклониться. Согласны?

Полковник улыбнулся:

— Ну, разумеется. Только хорошо ее проинструктируйте.

— Сам займусь этим.

— Дудки! — вставил Константин. — Это моя прямая обязанность.

Марина Халяпина для поддержания формы уже год посещала тренажерный зал — один из самых больших и заметных в городе. Придя на тренировки, как всегда, вечером, она быстро натянула на себя легкий спортивный костюм и подошла к беговой дорожке.

— Мариша, сегодня увеличиваем время! — крикнул ей тренер Ринат.

— Хорошо.

— Выставляй полчаса.

Халяпина послушно протянула руку к таймеру.

— Как вы это делаете?

Худенькая симпатичная девушка стояла на соседнем тренажере.

— Вы мне не поможете?

Молодая женщина покровительственно улыбнулась:

— Отчего же?

— Вот спасибо!

— Вы здесь впервые? — Марине всегда нравилась роль меценатки.

— Заметно?

Халяпина рассмеялась:

— Старожилы справляются с этой процедурой без проблем!

Разговор прервался: обе увлеченно пыхтели каждая на своем тренажере.

— Выпьете со мной кофе после тренировки?

Предложение незнакомки было принято: сегодня у Марины не намечалось никаких дел.

Изрядно попотев, обе спустились в кафе на первом этаже. Девушка, коснувшись локтя Марины, спросила:

— Пирожные будем?

Та покачала головой:

— Тогда сегодняшние мучения насмарку.

— Два капучино.

Халяпина достала сигарету:

— Меня зовут Марина.

— А я Даша.

— Очень приятно.

Глядя, как новая подруга роется в потертой сумочке, Халяпина почувствовала потребность сделать добро:

— Не трудитесь, я заплачу.

— Что вы? Ведь это я вас пригласила!

— Ерунда!

Царственным жестом выпив горячий напиток, Марина положила на столик десять долларов:

— Сдачи не надо!

Женщина уловила восхищенный взгляд, брошенный на нее новой знакомой.

— Сидите на мели?

— Заметно?

Даша убрала со стола руки с обгрызенными ногтями.

— Не прижилась я тут, — сказала она, тяжело вздохнув, — приехала из деревни, то есть не совсем из деревни. Мой родной городок Бердянск раз в десять меньше Приреченска. В нем нельзя ни получить хорошее образование, ни устроиться на хорошую работу. Вот и отправилась сюда попытать счастья.

— И не нашли? — вставила Марина.

— Как видите, хотя три года пыталась, — Даша горько усмехнулась. — Думаю возвращаться. Правда, в Бердянске меня никто не ждет, кроме старых друзей: родители давно умерли. Только, знаете, в родном месте и стены греют.

— Понимаю.

Медсестра подозвала стоящего по стойке «смирно» официанта, и он подбежал к ним, преданно глядя в глаза:

— Повтори заказ.

— Один момент.

— Извините. Я вас перебила, — Халяпина достала вторую сигарету. — И что вы решили?

— Покидая Бердянск, я сделала глупость: продала двухкомнатную квартиру, доставшуюся мне в наследство от родителей, — продолжала новая знакомая. — В Приреченске на эти деньги смогла приобрести лишь однокомнатную на окраине. Теперь опять надо заняться продажей. А ведь сейчас одиноким людям опасно связываться с кем попало.

Марину пробила дрожь. Клиент сам плыл в сети.

— Вы обратились по адресу, — мягко сказала она Даше. — Замдиректора одного агентства недвижимости — мой знакомый. Если бы вы знали, скольким людям я уже помогла!

— Правда?

Радость дурочки отозвалась в сердце Халяпиной сладкой музыкой.

— Когда вы хотите начать?

— Как можно скорее!

— Тогда я свяжусь с ним прямо сейчас!

Марина достала мобильный и стала набирать номер Костикова.

— Не отвечает, — она пожала плечами. — Наверное, за рулем. Ну, ничего. Я перезвоню ему позже.

— Конечно.

— Давайте я запишу ваши координаты.

Девушка доверчиво продиктовала номера своих телефонов.

— Завтра я вам позвоню.

— Буду ждать.

Медсестра поднялась со стула, обдав новую знакомую запахом «Шанели»:

— Теперь мне пора. Прощайте. До скорой встречи.

— А кофе?

— Выпейте за меня, — рассмеялась Марина. — Вы наверняка голодны. Федя, принеси девушке какой-нибудь салатик посытнее.

Она бросила еще пять долларов и вышла королевской походкой. Даша, она же Катя Зорина, проводила ее глазами, затем достала телефон:

— Милый, рыбка клюнула. Она уже звонила Костикову. Включайтесь в работу.

Глава 30

Марина приехала домой в радужном настроении. Такой в последнее время Александр ее видел редко. Когда он спрашивал о причинах грусти возлюбленной, она неизменно отвечала:

— Я хочу поскорее выйти из кабалы Тараса.

— Разве мы не все делаем для этого?

Женщина смягчалась:

— Да, любимый, однако ты знаешь, о чем я.

— Конечно.

На этом разговоры обычно заканчивались. Сегодня, глядя на цветущую сожительницу, Сипко не преминул заметить:

— Ты вся светишься. Есть повод?

— Мне надоело думать о плохом. Ужинал?

— Нет, жду тебя.

— Я мигом. Только переоденусь.

Зайдя в свою комнату, Марина быстро набрала домашний телефон Костикова. «Возьми же трубку», — шептала она, слыша долгие гудки. Наконец судьба сжалилась над женщиной. Трубку сняла его жена Светлана:

— Алло?

— Ярослав Миронович дома?

Супруга казалась совершенно спокойной:

— Кто говорит?

— Риелтор «Мультижилья».

Эта ложь всегда проходила. Костиков уверял: Светлана никогда не станет проверять его.

— У вас к нему дело?

— Да.

— Он уже отдыхает. Но я его разбужу.

Халяпина промолчала, наплевав на деликатность. Им светит выгодное дельце. Отчего же Ярославу не приподнять свой зад с теплой постели. И вообще, если уж на то пошло, время еще детское.

— Слушаю!

— Ярик, ты?

В трубке раздалось шипение, которое якобы Костиков (за него старался Киселев) пытался перекричать:

— Алло! Алло! Кто говорит?

— Марина Халяпина!

Наконец он ее услышал:

— Есть вариант?

— Прекрасный! Жди конверт!

Марина давно работала с ним напрямую. Толстые кавказцы, так называемые братья изнасилованной девочки Жанны, которая никакой Жанной, собственно, не была так же, как и девочкой (она давно подрабатывала проституцией), занимались ликвидацией. Лаковские вышли из дела — туда им и дорога. В этот раз Халяпина собиралась отхватить хороший куш. Тонкие белые пальцы снова нажимали кнопки телефонного аппарата:

— Рафик, ты? Соскучился по работе?

— Спрашиваешь!

— Тогда завтра жди моего звонка. Клиент — молоденькая дурочка по имени Даша. Бедняжка совсем одинока и нуждается в помощи.

Кавказец засмеялся:

— Непременно окажем.

— Марина! — Ее позвал Александр, у которого остывал ужин.

— Иду! Ну все, бывай! — Женщина торопливо бросила трубку, сняла джинсы и свитер и, накинув халат, прошествовала на кухню.

Глава 31

Даша оказалась обязательной. На место встречи она явилась минута в минуту.

— Здравствуйте!

— Привет, — Халяпина поцеловала ее в щеку. — Знакомый уже в курсе и ждет нас после обеда. Однако я сама должна осмотреть твою квартиру.

Глаза девушки округлились:

— Он не обещает помочь?

— Дело не в этом, — Марина махнула рукой. — Ты мне понравилась. Этот мой знакомый, конечно, все сделает, однако, знаешь, бизнес есть бизнес. Я хочу, чтобы ты не потеряла ни доллара. Если он рассчитывает на большую прибыль за счет даже маленького обмана, у него не выйдет.

Даша расплылась в улыбке:

— Огромное спасибо.

— Подожди благодарить, — Халяпина огляделась по сторонам. Так, Рафик уже занял свой пост. Дурочка может двигаться навстречу смерти. — Куда нам?

— На троллейбус.

Медсестра сделала незаметный знак подельнику, и тот последовал за ними.

— Наш.

Девушка побежала, увлекая за собой новую подругу. Они проехали две остановки.

— Выходим.

— Отсюда далеко?

Марина оглянулась, ища глазами Рафика. Он как тень следовал за ними.

— Вон тот дом.

— Отличный район.

Через пять минут женщины подошли к подъезду.

— Первый этаж.

Даша засунула ключ в замочную скважину.

— Проходите.

Халяпина последовала за хозяйкой в темную прихожую.

— Вот комната.

Чуть слышно скрипнула входная дверь. Девушка обернулась:

— Кто там?

— Это ветер, — Марина улыбнулась владелице жилья. — Можно посмотреть твой паспорт? Приятель попросил не беспокоить, если ты окажешься гражданкой другого государства.

— Ради бога.

Даша, открыв сервант, достала документ. В ту же минуту мелькнула вспышка и раздался щелчок.

— Что это?

Ухмыляясь, из прихожей вышел Рафик, держа в руках фотоаппарат.

— Качество будет неплохим.

У хозяйки округлились глаза:

— Кто вы? Что это значит?

Кавказец, хихикая, доставал из кармана целлофановый пакет:

— Ты доверчивая маленькая дура, потому сейчас умрешь. За квартирку не беспокойся. Пристроим в лучшем виде.

Девушка перевела взгляд на подругу. Та стояла с бесстрастным лицом.

— Марина… Не надо, — умоляюще прошептала она, поднимая руки. Халяпина отвернулась. Рафик приближался к ней. Даша пронзительно закричала.

— Руки за голову!

Из кладовой в комнате вышли Павел и Константин. Толстый кавказец смертельно побледнел:

— Суки!

Халяпина схватилась за край стола, понимая, что сопротивление бесполезно. В прихожую ввалились люди в камуфляже.

Глава 32

— Так, значит, вы ничего не знаете?

Растерянный Александр Сипко, сидя в кабинете Игоря Мамонтова, беспомощно озирался по сторонам:

— Вы мне не верите…

— Разумеется.

— Но я действительно… И она не могла. Здесь какое-то недоразумение.

Следователь вздохнул:

— Есть свидетели. Ваша супруга собиралась убить человека с целью завладеть квартирой.

— Не может быть! — Он ломал пальцы. — Я могу поговорить с ней?

Марину привели через пять минут. В отличие от сожителя ее лицо не выражало ужаса. Александр подошел к ней и погладил по плечу:

— Любимая, они утверждают…

Она вскинула голову и посмотрела на него в упор. Мамонтов пришел на помощь подследственному:

— Отпираться бесполезно. В ходе обыска у вас были найдены ценности, принадлежавшие разыскиваемым людям. Кроме того, есть свидетели.

Женщина усмехнулась:

— Это правда. Кстати, я и не думала отпираться.

Ее сожитель покрылся каплями пота:

— Ты сама не знаешь, что говоришь…

— Это правда!

Сипко обессиленно опустился на стул:

— Тебя об этом попросил Тарас? Гражданин следователь, я расскажу все. Уже много лет мою жену шантажирует один преступник, наркоторговец. Я тоже втянулся в грязный бизнес, потому что хотел скорее рассчитаться с ее долгами. Значит, этого ему оказалось мало!

— Заткнись, дурак!

Халяпина громко рассмеялась:

— Тарас не в курсе. Все придумала я.

Александр замахал руками:

— Не верьте, она просто боится его! Он ей приказал! И вообще отпустите ее! За все отвечу я! Ей нельзя садиться в тюрьму!

Она презрительно посмотрела на мужчину:

— Еще раз прошу: заткнись! Был бы ты настоящим мужиком, давно убил бы Тараса или нашел какой-нибудь другой выход!

Мамонтов с интересом наблюдал за происходящим:

— Так вы не подтверждаете заявление мужа?

Марина хмыкнула:

— Этот слюнтяй только и может, что плыть по течению. Он не понимает: Тарас никогда бы не выпустил нас из своих рук. И денег мы тоже не имели. Я ездила с ним в Санкт-Петербург и Москву, видела, как живут люди, и решила: я не хочу подыхать в нищете. Тогда в моей голове и родился этот план. Я не открыла Америку, однако на таком бизнесе можно заработать. И я зарабатывала.

По лицу Сипко крупными каплями катился пот: гражданская жена предстала перед ним в новом обличье, к которому он не был готов. Игорь снял телефонную трубку:

— Супруга можно увести, — сказал он. — А у дамы я сам сниму показания.

Вконец убитый заявлениями Марины, Александр покорно пошел с конвойным. Игорь сел напротив Халяпиной.

— Рассказывайте все по порядку.

Глава 33

Тихая, скромная медсестра вовсе не была серой мышкой. С так любившим ее Александром она не собиралась строить семью: он был хорош для исполнения планов. Изливая Сипко душу, молодая женщина умолчала о самом главном: ей, в конце концов, понравилось страшное занятие. Первое время Тарас привозил ей горы шмотья, водил с собой по дорогим ресторанам и магазинам, и постепенно в голову закралась мысль — жить на широкую ногу, прилагая минимум усилий. Халяпина попробовала поговорить с работодателем о партнерстве, однако Тарас ответил отказом: над ним также стоял не один босс. Идея о параллельном бизнесе появилась не на пустом месте. В тренажерном зале девушка познакомилась с симпатичным молодым человеком по имени Георгий. Он пригласил ее выпить вина, и они разговорились. Мужчина жаловался на жизнь: его отец, Яков Павлович Ластиков, после смерти матери стал сильно пить, пропил практически все вещи, сошелся с такой же пьянчужкой и сейчас находился на грани прощания с квартирой. Отдав сыну в свое время гараж и старый «Москвич» не на ходу, папаша считал, что выполнил отцовский долг. Однако постоянная нехватка денег на выпивку заставила его пересмотреть решение. Яков Павлович вызвал Георгия и заявил: он вот-вот создаст новую семью, ему нужны бабки, поэтому он забирает у сына гараж, машину и уверяет: родному отпрыску нечего претендовать на квартиру.

— Теперь я понимаю некоторых убийц, — разглагольствовал Георгий, выпивая очередную рюмку, — за смерть такого папаши я бы тоже не пожалел денег.

— Где ты их возьмешь?

Мужчина пожал плечами:

— Возьму кредит в счет недвижимости. Ни один банк не откажет.

Марина попросила его пока не делать глупостей. Но мысль о возможности так быстро заработать деньги, как игла, вонзилась в мозг. Приехав домой, она прошла на кухню, налила себе чаю и задумалась. Сколько заплатит молокосос за оказанные услуги? Решено — она поможет ему. Только вот где найти исполнителей? На ум пришли супруги Лаковские. Когда-то она делала Евгении массаж и познакомилась с этой семьей. Халяпина умела входить в доверие. Ей удалось выпытать, каким бизнесом занимались муж и жена. Эти молодые люди были ей под стать: авантюрные, не боящиеся рискнуть и в данный момент доедавшие последнюю пачку зеленых. Марина начала постепенную обработку, в результате добившись своего. Виталий взял дело в свои руки.

— Только мочить мы с Женькой никого не будем.

Новая подруга усмехнулась:

— Предлагаете сделать это мне?

Он ответил:

— Отнюдь. У меня другой план. Нам придется нанять кого-нибудь для грязной работы. Это во-первых. Во-вторых, нам понадобится свой человек в каком-нибудь агентстве недвижимости, пользующемся хорошей репутацией. Естественно, мы покончим со всеми претендентами на жилье и продадим его через солидную фирму. Надо, чтобы все выглядело законно.

— Да. Но как это сделать?

— Подумаем.

На первом так называемом совещании они определили агентство, с которым будут работать, — «Мультижилье». Коммуникабельные Марина и Евгения навели справки о сотрудниках и узнали: замдиректора Ярослав Миронович Костиков не откажется от легкого флирта, на котором его и можно будет поймать. Итак, связующее звено с агентством найдено. Теперь следовало найти желающих на грязную работу. Двое кавказцев, Рафик и Ашот, давно оказывали семейке Лаковских услуги, однако еще никого не убивали. Такие же алчные, как и троица, они без труда согласились на «мокрые дела». Не сомневаясь, что Ярослав будет противиться сотрудничеству, двое подставили ему юную проститутку Жанну, а потом разыграли сцену.

Спектакль удался на славу. Костиков принял предложение помогать новым друзьям. Теперь пришел черед Ластиковых. Еще раз встретившись с Георгием, Марина сказала: она знает человека, который за хорошее вознаграждение и без крови берется помочь ему забрать у отца все, назвав при этом фамилию известного в городе адвоката. Ластиков-младший пришел в восторг. Халяпина продолжала: она должна по поручению юриста осмотреть недвижимость. Сам он не может этого сделать по понятным причинам: его физиономия часто мелькает на экране. Пусть Георгий ей все покажет, они сфотографируют жилплощадь, она отнесет снимки адвокату. Молодой человек не заподозрил подвоха, очень обрадовался (не придется брать греха на душу) и повел женщину в гаражный кооператив. Каменный гараж находился на вершине скалы. Пока хозяин открывал железные двери, Халяпина задумчиво смотрела в пропасть и думала: как легко было бы избавиться от хозяина, столкнув его вниз. И отец, и сын любят прикладываться к бутылке. У окружающих создастся впечатление, что это несчастный случай. На следующий день она поделилась своими мыслями с подельниками. Виталий отверг ее предложение: трупы надо прятать. При помощи Костикова они продадут квартиры и заселят их другими людьми. Зачем же выводить милицию на след настоящих хозяев? Вдруг о них никто никогда не узнает? Марина признала, что его план лучше.

Собираясь на первое дело, все тряслись от страха, однако операция прошла прекрасно. При помощи ключей, украденных Мариной у Георгия, они проникли в квартиру Ластикова и задушили его и сожительницу, используя целлофановые пакеты, потом, расчленив трупы в ванной, разложили их по хозяйственным пластиковым сумкам и развезли по разным местам. Теперь настала очередь Ластикова-младшего. Вернувшись в квартиру, Халяпина позвонила ему по мобильному, договорившись о встрече. Ничего не подозревавший сын прилетел как на крыльях, ожидая разговора с адвокатом. Георгия убили в машине Лаковских, поступив с его телом точно так же, как и с другими. В тот же день Костиков получил конверт, в котором лежали две фотографии — отца и сына Ластиковых, а также инструкция о том, как ему следует поступать.

Утром к нему на работу пришел Виталий Лаковский с паспортом Ластикова. Ярослав понимал: он должен помочь сделать так, чтобы все сошло с рук, и посоветовал дать объявление в газету, указав — в связи со срочным отъездом квартира продается по выгодной цене. Преступники так и сделали, и покупатели не замедлили откликнуться. Ничего не подозревающие люди, обрадованные крайне низкой для такого жилья ценой, естественно, не просили у продавцов документы.

Свою вторую жертву, семью Мироненко, банда нашла по газетным объявлениям. Роман и Тамара, собираясь уезжать на заработки, и неплохие, по обещаниям их знакомого, стремились избавиться от квартиры как можно скорее. Это желание и стало причиной их гибели. Виталий и Евгения пришли к обрадованным супругам под видом покупателей, не вызвав никаких подозрений. Они осмотрели жилплощадь, выразили восторг, договорившись оформить все в ближайшее время. На следующий день преступники явились с бутылками шампанского и закуской. Подсыпав в спиртное клофелин и дождавшись, пока Роман и Тамара уснут, Лаковские впустили подельников, задушивших свои жертвы и забравших их паспорта. С трупами мужа и жены поступили так же, как с предыдущими.

Прошедшее без сучка и задоринки убийство все равно не давало покоя. Из рассказов Тамары Виталий и Евгения знали: на окраине живет ее старушка-мать, которая собиралась оставаться в Приреченске. Пропажа дочери и зятя не оставила бы ее равнодушной. Это соседи и подруги могли смешить милицию утверждениями, что Мироненко не уехали бы, не попрощавшись. К подобным утверждениям матери отнеслись бы, безусловно, внимательно. Участь пожилой женщины была решена. Утром Марина в сопровождении Ашота поехала к ней. Позвонив в дверь, девушка пояснила: «Я дочь соседей Тамары. Она просила передать: у нее что-то случилось с телефоном, и они не могут с вами связаться. Мы с мужем вызвались ей помочь. Собирайтесь». Бедной старухе не пришло в голову, что, кроме городского телефона, и дочь, и зять имели мобильные. Она распахнула дверь, пригласив гостей на кухню и предложив чая: дескать, выпейте, пока я одеваюсь. Это не смягчило преступников. Убив ее, они получили в свое распоряжение еще одну квартиру, которую в скором времени приобрели Федор и Ольга Антоновы.

Хорошо выверенная, логически продуманная система все равно порой дает сбои. Так случилось и здесь. Любопытный Федор вздумал заглянуть в небрежно брошенный на столе паспорт и узнал, что истинная хозяйка квартиры годится той, которая себя за нее выдает, по меньшей мере в бабушки. Шофер мог промолчать и этим спас бы себе жизнь, однако поступил по-другому, рассказав о своем открытии преступникам и попросив скидку в десять тысяч долларов на покупку дачи. Взвесив все «за» и «против», преступники решили принять его условия: во-первых, они уже потратили в мыслях бабки и не хотели ждать других покупателей. Во-вторых, болтливая Ольга прожужжала бы уши всем своим многочисленным знакомым, а это грозило скорой поимкой. С Антоновым провели серьезную беседу, объяснив все недоразумения желанием внучки продать квартиру бабушки втайне от старушки, чтобы расплатиться с долгами, приводя, как им казалось, веские аргументы: хата все равно рано или поздно достанется девочке по наследству. Шофер слушал, веря и не веря. Разумеется, он мог бы пойти в милицию, но предпочел этого не делать: где еще они приобретут квартиру в желаемом районе по смешной цене? Мужчина дал обет молчания, забыв, однако, поговорить с женой. Это и привело в итоге к противоречивым показаниям. Федор оказался верен себе, предупредив преступников. Ему казалось: он нашел выход. Но Лаковский решил иначе, вынеся незадачливому шоферу смертный приговор. Члены бандитской группировки понимали: смерть Антоновых, под каким бы соусом ее ни преподнести, все равно вызовет подозрения: уж очень быстро супруги отправятся на тот свет после вызова в прокуратуру.

— И все же у нас нет выбора, — поставил жирную точку Виталий. Он же и придумал способ убийства, о котором когда-то читал в книге. Готовя несчастный случай, подельники рисковали, несмотря на то что изучили расписание водителя Валерия, чье место работы находилось неподалеку от Сипко, до мелочей, узнали о нем все: слегка загримировавшись под кавказца, Лаковский очаровал его жену Нину, быстро став ее любовником. Есина уцепилась за него: последнее время Валерий не баловал ее деньгами. Виталий водил ее в рестораны, покупал дорогую одежду, выуживая все новые и новые подробности о работе мужа. Вскоре роковой день был назначен, все продумано до мелочей, но убийцы все равно переживали: во-первых, водитель грузовика мог неожиданно заболеть или быть переброшенным на другой участок, во-вторых, Антоновы могли разминуться с ним. Однако все удалось. Виталий позвонил Федору и сообщил: за находчивость и правильное поведение в прокуратуре ему презентуют пять тысяч долларов наличными. Деньги передаст третье лицо, не состоящее с ними ни в каких отношениях и едва знакомое, — водитель грузовика. Шоферу назвали номер машины, за которой он должен был следовать до поворота в дачный кооператив. Это привело к тому, что алчный Антонов сам приклеился к будущему убийце и старался не отставать ни на метр. Когда грузовик разогнался на трассе, Марина неожиданно выскочила прямо под колеса, вернее, ловко сделала вид. Груженная бетонными плитами махина резко затормозила. Загодя испорченные тормозные огни не позволили Федору принять необходимые меры. Его «Жигули» врезались в грузовик на полной скорости…

С Ниной Есиной расправились уже привычным способом — удушением. Виталию не жалко было случайную любовницу: он вместе с другими сожалел о квартире покойных, на которую банда не могла наложить руки. Марина предлагала организовать убийство ни в чем не повинного парня, однако Лаковский не позволил.

— Мы ничего не выиграем, — объяснил он. — Тогда органы прочно сядут нам на хвост.

С Зеленухиной дело обстояло куда проще. Евгения давно обратила внимание на бедно, но опрятно одетую, еще не старую, интеллигентную женщину, с лицом в красноватых прожилках, выдававших пристрастие к алкоголю, которая каждый день приходила в большой букинистический магазин, расположенный возле их дома, и продавала, судя по всему, дорогие книги. Девушка познакомилась с молодой продавщицей, и та поведала печальную историю о дочери полковника. Из всего рассказа Евгения ухватила только одно: пьянчужка живет совсем одна. Нет, есть еще престарелая мамаша, с которой, кстати, они почти не общаются. Операция по захвату квартиры наверняка удастся. Алкоголики ведь непредсказуемы. Зеленухиной вполне могут понадобиться деньги на спиртное, причем в любой момент. Кто даст голову на отсечение, что она не станет продавать хату? Кто будет слушать мать, утверждающую обратное?

Евгения поделилась своими соображениями с мужем и Мариной, и те признали их разумными. Бедной пьянчужке осталось жить несколько дней. Познакомиться с ней и войти в доверие не составило труда. В городском парке недалеко от дома к Майе подсел мужчина, предложивший после обстоятельного разговора продолжить знакомство в ближайшем кафе, на что она, конечно, согласилась. Позже, захватив пару бутылок водки, новые приятели направились на квартиру, где и произошло очередное убийство.

— Наши расчеты оказались верны, — самодовольно заметила Марина в разговоре с Игорем. — Даже несмотря на то, что придурок Ашот бросил сумку с ее вещами чуть ли не в центре города, даже вопреки тому, что ее мамаша била себя в грудь, пытаясь доказать: дочка никуда не планировала уезжать и продавать квартиру.

Мамонтов смотрел на убийцу, слушал ее монотонную речь со всеми ужасными подробностями и думал, как не вовремя отменили высшую меру наказания. Дать этой стерве хорошего адвоката — и ее сделают пассивной свидетельницей кровавых дел, и получит она десять лет, и отсидит неполный срок, выйдя на свободу по какой-нибудь очередной амнистии, и будет ходить по этой земле наравне с честными людьми, вспоминая произошедшее как забавное приключение, не более. А ее многочисленные жертвы будут беззвучно взывать о помощи…

— Вы меня слушаете, гражданин следователь? — Преступница не дала пофилософствовать на эту тему. — Больше мне нечего рассказывать. Убить вашу сотрудницу я не успела, о чем жалею. Вот и все.

Игорь вытер потный лоб, борясь с собой. Ему хотелось сбросить маску невозмутимого блюстителя закона, встать из-за стола и кинуться на эту женщину, целясь кулаком в холеное белое лицо. От бессильной злобы и невозможности совершить желаемое мужчина заскрипел зубами, еле выдавив из себя следующий вопрос:

— За что вы расправились с Лаковскими?

На лице преступницы появилось удивленное выражение:

— Вы о чем?

— Они не выдержали и вы покончили с ними? Или вы с Виталием убили только Евгению, а новоявленный вдовец, переведя деньги куда-нибудь на Каймановы острова, нежится на солнце? — Лицо Игоря побелело. — Где он?

— Вы о Виталии?

Мамонтов еще раз подавил желание ударить ее.

— О ком же еще?

Халяпина вздохнула:

— Я ничего не знаю о них. После убийства Есиной и несчастного случая с Антоновыми Виталий заявил, что выходит из игры: он боялся разоблачения. Евгения была с ним полностью согласна. Кроме того, супругов замучила совесть: им во сне стали являться жертвы. В общем, сначала они решили просто передохнуть, а потом начали избегать меня. О смерти Жени я узнала из газеты. Но, поверьте, я не имею к этому никакого отношения.

— Лжете!

Марина усмехнулась:

— Отнюдь. Мне нечего бояться, вам не кажется? Смертную казнь отменили, хороший адвокат у меня уже имеется. Двумя убийствами больше, двумя меньше… Короче, я бы призналась, но действительно не в курсе.

Игорь в сердцах хлопнул кулаком по столу.

Глава 34

— Значит, она уперлась? — Павел мелкими глотками пил горячий чай.

— Еще как.

Скворцов пожал плечами:

— Может, это не она?

— А кто? По-моему, тут нечего и думать, — Мамонтов пристально посмотрел на оперативников. — Или вы имеете желание расследовать дальше?

Мужчины переглянулись:

— Корыстный мотив налицо?

Следователь кивнул:

— Эта дрянь много чего недоговаривает. Я не верю, что Лаковские ни с того ни с сего отказались от жирного куска. Правда, это могло произойти при одном условии… — он задумался.

— При каком? — поинтересовался Киселев.

— У преступников был общий котел, — Игорь почесал затылок. — Бабки могли находиться у Лаковских. Виталий разработал комбинацию, как бы прикарманить все до копеечки, не делясь даже с любимой женой. Своим поведением он выдает себя, однако Халяпина уже ничего не может предпринять. Думая, что он не бросит женушку на произвол судьбы, Марина пытается дать ему знать, что расправится с ней, если Лаковский не вернет ее долю, только Виталику на всех глубоко плевать: почва для исчезновения подготовлена. Как вам такая версия?

Константин недовольно крякнул:

— Ничего. Имеет право на существование.

— Это меня и пугает, — признался следователь.

Глава 35

— Значит, Игорек готов предъявить обвинение Халяпиной в убийстве Лаковской? — спросила Катя вернувшегося с работы Константина. Тот пожал плечами:

— Посмотрим. Тебя это радует?

Зорина покачала головой:

— Еще не знаю.

Скворцов усмехнулся:

— На тебя не угодишь. Забыла, зачем занялась расследованием? Чья мама просила доказать, что ее дочь не покончила с собой?

— Помню, — девушка с ногами забралась на диван. — Знаешь, у меня такое ощущение, что все идет слишком гладко.

Супруг покраснел:

— Где?

— В расследовании, — журналистка нахмурилась. — Подвернулась Халяпина, и все списали на нее. А кто убил Рашида? Почему она не признается в убийстве Евгении и Виталия? Ей-то хуже уже не будет.

— Это точно, — оперативник недовольно поморщился, — тебя, я смотрю, не покидает мысль…

— О Мамедове?

Парень стушевался: он не хотел напоминать любимой о злосчастном происшествии.

— Ты все не веришь, — Катя закуталась в плед. — Придет время — я докажу свою правоту.

— Ради бога… — Муж стукнул кулаком по столу. — Не впутывайся больше никуда. Если Игорь предъявит Марине обвинение по всем статьям, я буду счастлив: эта тварь заслуживает вышки, и очень жаль, что ее не получит. Так пускай сидит в тюрьме до конца своих дней.

— Ты неправ.

Константин раскрыл рот, чтобы сказать пару веских слов, однако передумал:

— Может быть. Давай ложиться спать.

Глава 36

Разговор с мужем оставил у Кати неприятное ощущение. Проснувшись раньше супруга, она притворилась спящей, чтобы не продолжать разговор. Костя не стал ее будить. Поцеловав любимую в щеку, парень на скорую руку сделал бутерброды и помчался в управление. Зорина отправилась в редакцию через час. Зайдя в кабинет, девушка села на стул и включила компьютер, намереваясь поработать со статьей, которую она давно должна была написать. Открыв файл, журналистка пыталась сосредоточиться, однако мысли по поводу Евгении не давали ей это сделать. Тяжело вздохнув, Зорина подошла к столу и, достав ее фотографию, принялась выводить на чистом листе бумаги: Евгения Лаковская. Мертвая девушка преследовала ее вот уже месяц.

— Ну что ты от меня хочешь? — Журналистка с сожалением посмотрела на снимок. — Работать не даешь. Мне же от главного влетит.

Погибшая задумчиво улыбалась.

— Ну и задала ты нам задачку, — Зорина поднесла фотографию к глазам. — Дала бы зацепку какую-то, что ли… А то так и оставят Маринку Халяпину твоей убийцей. Хочешь?

Раздавшийся в тишине телефонный звонок заставил ее вздрогнуть.

— Можно Екатерину Зорину?

— Это я.

— Вы подъедете ко мне?

Журналистка узнала говорившую по голосу. Это была любовница Виталия Лаковского Лидия.

— Вот, — сильно постаревшая от горя женщина протянула Кате клочок бумаги. — Это было в его рубашке. Я расстегнула пуговицу верхнего кармана, — пояснила посудомойка, видя недоумение Зориной. — Записка побывала в стирке, но разобрать можно.

— Спасибо.

На мятом листочке действительно сохранились цифры.

— Что это, по-вашему?

— Банковский счет, — журналистка положила клочок в сумочку, — и название банка.

Зорина остановила взгляд на Лидии, и от жалости сжалось сердце. Бедная женщина, с головой окунувшись в позднюю любовь, изо всех сил цеплялась за то, что стало смыслом ее жизни. Девушка взяла ее за руку:

— Мне бы хотелось, чтобы вы оказались правы.

— Вот увидите…

— Я обязательно сообщу о результатах.

— Буду ждать.

Катя покидала ее с тяжестью на душе. Она знала: порадовать женщину ей будет нечем.

Глава 37

Банк «Добро» находился на окраине города. Впрочем, основной офис располагался в Москве, и приреченцам приходилось довольствоваться филиалом, имевшим весьма непрезентабельный вид. По сбитым ступеням журналистка поднялась в зал. Народу не было. Она обратилась к девушке, сидевшей в первом окне:

— Мне нужно поговорить с вашим директором.

— Он в Москве, — серенькая мышка, жующая жвачку, равнодушно взглянула на посетительницу. — Если он вам просто необходим, ищите его там.

— Ваша ирония неуместна.

Зорина придала лицу такой суровый вид, что бедняжка запаниковала: в конце концов, мало ли кто пожалует в их богом забытый уголок! А вдруг инспекция?

— Анатолий Евгеньевич Ермошин, директор филиала, сейчас у себя, — сменив гнев на милость, пояснила девушка. — Я могу предупредить о вашем приходе.

— Спасибо, не надо.

— Как хотите.

Мышка подробно объяснила, как найти директора в хитросплетении коридоров.

— Понимаете, мы арендуем это здание вместе с другими конторами.

— Понимаю.

Катя поднялась на второй этаж и постучала в дверь с надписью «Заведующий». Приятный мужской голос пригласил войти. Очутившись в светлой комнате со стеклопакетами и жалюзи на окнах, Зорина заметила симпатичного парня лет тридцати, изучающего монитор компьютера.

— Вы ко мне?

— Да.

Он посмотрел на нее с интересом:

— Чем могу быть полезен?

Журналистка решила брать быка за рога. Если Анатолий Евгеньевич принимал участие в делах Виталия Лаковского, ей лучше выложить все сразу. Она открыла сумочку и вытащила клочок бумаги:

— Вам знакомо это?

Мужчина поднес клочок к глазам:

— А что сие, разрешите спросить?

— Банковский счет Виталия Лаковского.

— Что-что?

Он сделал удивленное лицо, однако девушка видела: имя Виталия произвело впечатление. Щеки заведующего побелели, губы задрожали. Она повторила:

— Банковский счет Виталия Лаковского.

— Хорошо, а при чем тут я?

— Вы его открывали.

Он выдавил улыбку:

— С чего вы взяли? Я вообще не знаю никакого Лаковского.

— Своего приятеля по школе?

— Говорю вам, вы заблуждаетесь.

Катя усмехнулась:

— А если я приглашу сюда мать его жены, вы тоже будете отпираться? Она рассказывала, как молодожены обращались к вам в первое время своего пребывания в городе за дружескими советами. Я думаю, что не только в первое.

— Кто вы такая?

Теперь на лице Ермошина был написан настоящий страх. Зорина поспешила его успокоить:

— Не бойтесь. Я не из милиции и не из шайки вашего бывшего друга.

— Мы никогда не дружили, — мужчина перевел дух. — Я припоминаю, о ком идет речь. Действительно, Виталий и Евгения звонили мне несколько раз по поводу трудоустройства, но я ничем не мог помочь.

— Не лгите, — Катя без приглашения опустилась в мягкое кресло. — Думаю, Виталий поделился с вами мыслями о криминальном бизнесе. Банковский работник был ох как нужен этой парочке. Допускаю, что вы не участвовали в махинациях, но счет открыли.

— Еще раз говорю вам…

— Ну, ладно, — девушка сделала попытку встать. — Не хочу вас больше мучить. В самом деле, пусть во всем разбирается милиция, которая еще не нашла этого несчастного клочка. Я им помогу.

— Подождите! — Он поднялся из-за стола и направился к журналистке. — Скажите, кто вы?

— Я веду свое расследование, — пояснила она. — И ваша роль в деле Лаковского интересует меня постольку, поскольку я хочу знать, где находятся деньги. Они в вашем банке?

Анатолий посмотрел ей в глаза:

— Вы действительно никому не скажете?

Катя пожала плечами:

— Я — нет. Но не могу обещать, что милиция сама не придет сюда.

Он кивнул:

— Хорошо. Я открыл Виталию счет и впоследствии помог переправить деньги за границу.

— Куда?

— На Каймановы острова.

— Я так и думала.

Управляющий дотронулся до ее руки:

— Это все?

— Нет.

Анатолий скривил губы:

— Что же еще?

— Мне нужно знать, получил ли он их, снимал ли он со счета хоть какую-то сумму. Можно устроить?

— Его разыскивает милиция по подозрению в убийстве жены? — вопросом на вопрос ответил Ермошин.

— Он пропал.

Мужчина развел руками:

— Я узнаю это для вас.

Катя улыбнулась:

— Спасибо.

— Как с вами связаться?

Она достала визитку:

— Вот все мои телефоны.

Нужные Кате сведения Ермошин сообщил через день. Банковский счет Лаковского уютно покоился на Каймановых островах. За все время ни одна живая душа не попыталась снять с него хоть доллар.

Глава 38

— И какие у тебя мысли? — улыбнулся Константин, гладя Катину руку. За долгое время супруги наконец смогли вырваться за город и посетить ставший достопримечательностью маленький, но очень уютный ресторанчик «Мангал», расположенный на правом берегу реки в живописном месте.

Девушка усмехнулась:

— Разные.

— Поделишься?

Зорина улыбнулась про себя: это слово муж произнес с небывалым уважением.

— Если ты хочешь…

— Не представляешь как.

— То, что Лаковский ничего не снял со счета, более чем странно, — задумчиво начала Катя. — Надо же на что-то жить.

— Может, у него есть сбережения, — вставил Скворцов.

Журналистка наморщила лоб:

— Вряд ли. Тогда бы он не прозябал в комнатушке Нориной и не использовал бы в своих целях женщину гораздо старше. Костик, у меня нехорошее предчувствие. Возможно, кто-то не дал Виталию начать новую жизнь.

— Кто же? — поинтересовался Константин. — Марина Халяпина?

— На нее легко все списать, — ответила Зорина, покачав головой. — Нет, Марина не стала бы ничего предпринимать, не убедившись, что получит деньги. Она расправилась бы с Виталием только тогда, когда уже держала бы бабки в руках.

Константин кивнул:

— Какие еще варианты? Кто-то неизвестный нам?

Катя пожала плечами:

— Есть еще Евгения Лаковская.

— Покойная супружница? Не катит.

— Почему?

— Она ушла в мир иной раньше муженька.

Журналистка нахмурилась:

— Это мы так считаем. Исчезновение Виталия совпало с ее гибелью. Но как оно было на самом деле — раньше или позже, — никто и не выяснил.

— Откуда у тебя такие мысли?

Зорина задумчиво поковыряла вилкой салат:

— Евгения знала о любовнице и хотела вернуть Виталия, будучи согласна даже на преступление. Помнишь, что рассказывала Вайдышева? Лаковская собиралась использовать Рашида, однако потом передумала. А передумала ли? Не родилась ли в ее мозгу идея гораздо страшнее первой?

— Например, убийство?

— Именно.

Скворцов налил себе минералки:

— Это бред. Она сама пострадавшая.

— Что ни в коем случае не говорит о ее непричастности к исчезновению мужа.

Константин обреченно вздохнул:

— Рассказывай, с чего ты взяла.

Зорина наклонилась к нему:

— Она старалась вернуть мужа. Однако и о деньгах не забывала. Виталий наверняка не давал ей ни копейки из заработанного. Сначала Евгения думала, что он просто не хочет делиться большой суммой с Мариной, потом, узнав о его якобы разорении, желала только одного — быть рядом с ним и начать все сначала. И, надо сказать, предпосылки к этому имелись. Оба молодые, рисковые, смогли бы создать какой-нибудь другой бизнес, не менее успешный, однако Виталий не собирался оставаться с женой, в его планы это не входило, как, впрочем, и жизнь с Лидией Нориной.

Евгению потрясло сообщение о том, что муж завел любовницу, женщину гораздо старше. Думаю, она пыталась убедить себя: мол, это несерьезно. Ее беспокоило другое: как бы неверный супруг ненароком не оставил новой возлюбленной кое-что из сбережений. Девушка до конца не верила, что Виталий разорился в пух и прах. Вместе с Рашидом они разработали план, согласно которому Лаковский получил бы пару лет тюрьмы и вытащить его оттуда смогла бы только женушка, признавшись в подставе.

— Почему они не осуществили его? — поинтересовался оперативник.

Катя задумалась:

— Не знаю. Возможно, Евгения подслушала разговор супруга с Ермошиным в тот момент, когда Лаковский справлялся о переправленных за рубеж деньгах. Она поняла: он мечтает от нее отделаться, и никакие задумки не помогут. Заработанным вместе бабкам следует помахать рукой. Вот тогда Женя и вынесла ему смертный приговор. Пусть же монеты не достанутся никому.

Скворцов глотнул воды:

— И она обратилась к кавказцам-подельникам?

Зорина пожала плечами:

— Думаю, тебе следует их допросить. Допускаю мысль, что они не убивали Виталия. Отчаявшись, она могла найти кого-то на стороне.

— Этого еще не хватало! — Супруг недовольно поморщился, сознавая правоту жены. В глубине души он уже смирился с тем, что придется продолжать работу по этому делу.

Глава 39

— Значит, Лаковская просила вас помочь ей избавиться от мужа?

Похудевший в камере на десять килограмм, полный кавказец Ашот кивнул:

— Но я его не убивал.

— Я этого и не утверждаю, — кивнул Константин. — Даже напротив, уверен в истинности ваших слов. Мне необходимо знать, как она преподнесла вам данное предложение.

Собеседник оскалился в улыбке:

— Очень просто. Назначила мне встречу в кафе и сообщила, что муж заграбастал денежки и не собирается ни с кем делиться. Естественно, потом предложила расправиться с ним, пообещав мне шесть тысяч долларов.

— Сколько? — опешил Скворцов.

— Шесть тысяч зеленых, — кавказец достал большой грязный платок и высморкался. — Разумеется, я ей не поверил. Если супруг прикарманил денежки, откуда им взяться у нее?

— Вы сказали ей об этом?

— Конечно.

— И что она ответила?

Ашот сверкнул глазами:

— Что она мне их продемонстрирует при пред-оплате.

Константин удивленно взглянул на него:

— И, несмотря на это, вы отказались…

— Совершенно верно.

— Можно узнать почему?

Он пожал плечами:

— С Виталием мы съели пуд соли, почти родными стали. Я уважал его и не собирался продавать так дешево.

— Вы не рассказали ему о желании его жены?

Собеседник махнул рукой:

— Я не предатель.

— И она от вас отстала?

На лице бандита читалась борьба между желанием сказать правду и боязнью ответственности:

— Не совсем.

— Как это понимать?

— Евгения попросила порекомендовать человека, который согласился бы исполнить ее желание.

— И вы порекомендовали? — Костя уже знал ответ.

— Многие мои соотечественники бедствуют. Шесть тысяч долларов им бы не помешали.

Скворцов воззрился на собеседника:

— А как же слова о мужском братстве?

Ашот посмотрел на него как на идиота.

— Кто он?

— Гражданин начальник…

— Я спрашиваю, кто он? — заорал оперативник.

Кавказец стушевался:

— Гога Сванидзе. Но я не знаю, стал ли он…

— Адрес! — рявкнул Скворцов.

Глава 40

За десять дней до убийства

Женя Лаковская сидела перед большим зеркалом в спальне, поглощенная своими мыслями, и специальным кремом снимала косметику. Вот уже месяц Виталий встречался со старой лахудрой, посудомойкой кафе, и, судя по рассказам друзей, их роман был в полном разгаре. Втайне от мужа она приходила к нему на работу, чтобы полюбоваться на кикимору, но ожидаемого чувства злорадства не возникало. В конце концов, разве не безразлично, к кому уйдет Лаковский? Вопрос в другом. Уходя, он заберет все бабки, которые они потом и кровью заработали вдвоем. Вот этого Евгения никак не могла допустить. Она не раз признавалась себе, что любовь давно прошла, былые чувства не воскресить и, если бы не денежки, Витасик мог бы чесать на все четыре стороны. Совершенно случайно она подслушала разговор супруга с Ермошиным, а потом прочитала SMS в его мобильном, оставленном по рассеянности на столе, и пришла в негодование. Этот подлец хочет оставить ее ни с чем. Что ж, пусть помечтает! У него ничего не выйдет! Бывшая женушка тоже не дремлет. Раздавшийся в замочной скважине скрежет ключа вызвал прилив злости. Грязный кобель! Когда хлопнула входная дверь, девушка даже не повернула головы.

— Опять мажешь морду? — Румяный с мороза, а может, от поцелуев своей престарелой пассии Виталий заглянул в комнату. — Привет!

Сердце Евгении сжалось. Впервые за много дней муж заговорил с ней дружеским тоном. Не-ужели хочет примирения? Она обернулась к нему:

— Будешь ужинать?

— Спасибо, меня покормила Лидия.

Итак, он уже не таится! Лицо Жени покрылось красными пятнами:

— Ты был у нее?

Он усмехнулся:

— По-моему, тебе это давно известно.

Она расхохоталась:

— Никогда не знала, что ты геронтофил. Надо было предупреждать.

Парень лишь отмахнулся:

— Говори что хочешь.

Он направился в ванную, и скоро оттуда послышался шум воды. Евгения сжала кулаки. Будь ее воля, она бы его утопила. Ну что ж, всему свое время.

Супруг вышел из ванной, сияющий как рождественский гусь.

— Я собираюсь спать.

Ее опять захлестнула обида. Она уже не существовала для него как женщина. Виталий мог находиться с ней в одной постели и никак не реагировать.

— Давай спать.

Она попробовала последнюю попытку, нырнув к нему под одеяло обнаженная. Он отстранил ее рукой:

— Не надо.

— Что ты думаешь делать дальше?

— Свалить отсюда.

Женя усмехнулась:

— Вместе с ней? На какие шиши? У тебя же нет ни гроша.

— Я заработаю.

Ей захотелось наброситься на него, исполосовать лицо длинными наращенными ногтями, однако она сдержала порыв и кротко попросила:

— Возьми меня с собой.

Муж усмехнулся:

— Ты никуда не поедешь, во всяком случае, со мной. Ты молодая и красивая, найди себе хахаля, который о тебе позаботится.

Она закусила губу:

— Зря ты так.

— Ты тоже не болтай ерунды.

— Спокойной ночи, дорогой!

Виталий тихонько засмеялся. Что ж, смеется тот, кто смеется последний. Он не знал: жена оставила это право за собой.

Глава 41

Гога Сванидзе обитал в новостройке на Большом проспекте. Оперативникам повезло: в момент их приезда хозяин обедал вместе с семьей. Дверь милиционерам открыла его худенькая жена.

— Нам Георгия Ревазовича.

— Гоша, тебя!

— Кто еще там? — явно разозленный глава семьи вышел в прихожую. — Что вам нужно?

Удостоверение Скворцова уперлось ему в нос:

— Поговорить.

Сванидзе засуетился:

— Проходите, — он дрожал всем телом. — У вас ко мне дело?

Киселев показал ему фотографию Лаковской:

— Она приходила к тебе?

Гога хотел соврать, но не решился:

— Да.

— Зачем?

Он сглотнул слюну:

— Просила прикончить муженька, предлагала хорошие деньги.

— И ты согласился?

Кавказец выдохнул:

— Нет.

Павел усмехнулся:

— Можно узнать почему? Боялся, что не заплатит?

— У меня дети, — Сванидзе показал пальцем на испуганно наблюдавшую за ними маленькую девочку. — Легкие заработки не приносят счастья.

— Как она отреагировала на ваш отказ?

— Обещала перезвонить.

— Перезвонила? — Оперативник уже знал ответ.

Гога покачал головой:

— Нет.

Глава 42

— Это вовсе не значит, что она оставила свою мысль, — доказывала Катя, наливая гостям чая. — Евгения могла решить: это даже к лучшему. Пусть убийство совершит тот, кто никак с ними не пересекался. Самое страшное, что, судя по всему, она нашла человека.

— Задаешь ты нам работу, — усмехнулся Павел, беря печенье.

— Ты бы пришел к такому же выводу.

— Теперь — да.

Глава 43

Павел застал Тамару Биеву за утренним чаепитием. Она радушно пригласила его к столу и поинтересовалась:

— Нашли убийцу?

Удивлению оперативника не было предела.

— С чего вы решили, что это убийство? — насколько он помнил, в разговоре с ней речь шла о самоубийстве.

Она кокетливо повела плечом:

— Антонина Михайловна проговорилась. Тяжело пожилой женщине сидеть в одиночестве, вот и стала она приходить к нам. А там, знаете, слово за слово. Вы скажите, я права?

Киселев ничего не ответил.

— Ну, как хотите, — она обиженно отвернулась к окну.

Оперативник решил не играть в молчанку.

— Версия об убийстве Евгении Лаковской нами также рассматривается, — пояснил он. — Наравне с другими версиями. Пока не найден ее супруг…

— Значит, Витальку не нашли, — Биева задумчиво посмотрела на гостя.

— Нет, — Павел наклонился к ней. — Скажите, вы не видели ничего необычного?

— В каком смысле?

— Может быть, в подъезд заходили люди, которые до этого не попадались вам на глаза, или приезжали чужие машины.

Тамара наморщила лоб:

— Людей незнакомых не припомню. А вот машина была.

Киселев не выразил радости. Автомобиль мог приезжать не к Лаковским. И все-таки это было уже кое-что.

— Марку не запомнили?

— «Дэу Ланос».

— Откуда такая уверенность?

Соседка Евгении усмехнулась:

— Мой все уши прожужжал. Уже несколько лет о такой мечтает. Как по улице идем, пальцем тычет: «Смотри, на какой тачке будешь ездить, если станешь скромнее одеваться». Будто покупка платья пробивает солидную брешь в нашем бюджете. Пить и курить надо меньше — вот что я ему отвечаю.

Киселев кивнул:

— Какого цвета автомобиль, не запомнили?

Биева покачала головой:

— Это вы у Кузьминичны спросите. Водитель ей в окно дымил, она с ним ругалась. Может, и цвет запомнила.

Ада Кузьминична жила на первом этаже. Услышав, что нужно от нее симпатичному милиционеру, она с готовностью ответила:

— Неужто этого бандита поймать хотят? Давно пора. Где это видано, чтобы людям в окно газовать? Сколько ему дадут?

— Еще не знаем, — скромно заметил Павел.

— Посадите? — с надеждой спросила старушка.

— Будет за что — посадим.

— Тогда пишите, — она махнула головой. — Машинка темно-синего цвета.

— Номер не запомнили? — поинтересовался Киселев, не надеясь на успех.

Ада Кузьминична виновато посмотрела на него.

— Нет, касатик. Если бы я знала, что милиция спрашивать будет…

— А водителя вы не видели?

— Отчего ж не видела? — Старушка лукаво улыбнулась. — Видела, как тебя сейчас.

Оперативник почувствовал, как вспотели ладони:

— Вы серьезно?

— Нет, в бирюльки с тобой играю, — недовольно заметила женщина. — Стала бы я лишнее болтать. Короче, как-то раз сильно надымил паршивец. Я на улицу и вышла, чтобы пару слов ему сказать. Водитель аккурат дверцу открывал, такой молодой. Симпатичный. Как ты. Я ему и говорю: «Что же ты, хлопец, ведешь себя нехорошо? Я участковому позвоню». Он аж в лице переменился. «Не надо, — отвечает, — бабуля. Сейчас уеду». Вежливо так сказал, у меня вся злость и улетучилась. А наутро опять газу напустил. Только во второй раз я погутарить с ним не успела — умчался раньше, чем я во двор вышла.

Павел, не дожидаясь приглашения, расположился в кресле, объявив хозяйке:

— Сейчас мы с вами составим словесный портрет.

— Это фоторобот, что ли? Разве к вам не нужно ехать?

Грамотность старушки поражала.

— Хорошо, мамаша, поехали, — Киселев помог ей натянуть пальто.

Глава 44

Составленный фоторобот оказался, по словам Ады Кузьминичны, похожим как две капли воды.

— Теперь вы быстро поймаете этого бандита, — сообщила она на прощание. — Мне не забудьте позвонить. Уж я так ждать буду.

Павел любезно пообещал сообщить, как продвигается следствие, когда преступника наконец поймают.

— Уф, — проводив старушку, он вытер пот со лба. — Петя, беги к соседям Мироненко и Зеленухиной, а также к Лидии Нориной и покажи им этого голубчика, авось повезет.

Информацию от молодого коллеги он ожидал с нетерпением, возлагая на нее большие надежды. И они оправдались.

Лидия Норина видела неизвестного молодого человека, водителя темно-синей «Дэу», в компании Евгении Лаковской: поставив машину на стоянку возле кафе, парочка зачем-то долго глазела на окна.

— Я записала номер, — сообщила женщина ошарашенному Пете. — Понимаете, я подумала: вдруг Женька готовит Виталику неприятность. Так пусть же он, видя возле своего дома эту машину, будет начеку.

— Почему же не сказали об этом?

— Забыла, — просто ответила Лидия. — Кроме того, он ни разу не сказал, что опасается жены. Я сочла свое подозрение смешным и постаралась о нем не вспоминать.

— Номер сохранился?

— Наверное. Подождите.

Норина подошла к лежащей на столе сумке и раскрыла ее.

— Вам повезло. Вот, возьмите.

На маленьком клочке бумаги были четко выведены буквы и цифры.

— И что говорят наши братья? — спросил Константин у Пети, сразу обратившегося в ГИБДД.

— Вот фамилия и адрес владельца.

— Ну-ка, покажи, — Скворцов взял листок с данными. — Ого, Паша, глянь-ка сюда. Водила — наш клиент, это точно.

— Носков Илья Борисович, — произнес Павел и развел руками. — Встречали мы этого сукина сына. Помнится, Игорек даже посадил его с нашей помощью. Что там было? Разбойное нападение?

— Да. Только получил мало. Выкрутился, гад.

Киселев растерянно посмотрел на коллег:

— Как же мы не узнали его по фотороботу?

— Усы отрастил, — пояснил Костя. — С ними совсем другой человек.

Павел покачал головой:

— Такой убить мог. Но где Лаковская его подцепила?

— Она могла это сделать в любом районе города, — Скворцов поднялся со стула. — Поехали задерживать?

Приятель кивнул:

— Готовь людей.

Глава 45

За неделю до убийства

Решившись расправиться с мужем, Евгения обратилась за помощью к Ашоту, но получила твердый отказ. Девушка поняла, почему жирный кавказец не хочет связываться с ней: он боится, как бы она не кинула его на деньги, как это сделал ее дражайший супруг. Лаковская не стала его переубеждать: ей казалось, начни она настаивать, он обязательно расскажет обо всем Виталию — и тогда конец четко выстроенному плану. Лучше уж поискать киллера на стороне. Однако Ашот предложил замену в лице какого-то Гоги Сванидзе, вроде бы нуждавшегося в деньгах, и Евгения устремилась по указанному адресу. Здесь ее также ждало разочарование. Грузин, хоть и нуждался в деньгах, на «мокрое дело» не пошел, мотивируя свой отказ нежеланием быть пойманным. Женю захлестнуло разочарование. Правда, поразмыслив, девушка и тут углядела положительный момент: если она найдет киллера сама, ни одна живая душа не узнает о ее причастности. Вот только где его искать? Не валяются же они на дорогах и не дают объявления в газету. Поглощенная такими мыслями, Лаковская перестала посещать институт, весь день катаясь на трамвае и перебирая различные варианты.

В конце концов, ей повезло. Однажды в пустой вагон зашел молодой симпатичный парень интеллигентного вида и сел позади девушки. Евгения не придала этому значения, она не собиралась завязывать знакомства. Мужчина первый обратил на нее внимание:

— Далеко едете?

— Какое вам дело?

— И свое имя не скажете?

— Зачем?

— Просто так. Вы мне понравились.

Лаковская обернулась и стала пристально разглядывать пассажира. Открытое лицо приглянулось ей:

— Ну, допустим, меня зовут Евгенией. Что дальше?

— А дальше, прекрасная Евгения, позвольте вас проводить.

Женя засмеялась:

— Вы-то сами не представитесь?

— Извините. Илья.

Молодые люди разговорились. Жене стало казаться: она знает этого человека не несколько минут, а довольно долгое время. Когда трамвай подошел к ее остановке, девушка почувствовала сожаление:

— Мне пора.

Он подскочил:

— Я провожу.

Лаковская не стала возражать, даже наоборот, сама навела нового поклонника на мысль пригласить ее в кафе на чашку кофе. Там же она узнала: Илья работает в милиции. О вранье с его стороны девушка не могла и подумать! От этой новости у нее вспотели ладони. Вот кто мог исполнить ее желание, и причем таким образом, что ни одна живая душа не догадается! Но как подойти к этому вопросу? Как сказать об этом почти незнакомому человеку. Может, он сразу пожелает донести на нее? Евгения решила: благоразумнее встречаться с Ильей и как можно скорее вступить в интимную связь. Однако долго мучиться ей не пришлось: он словно читал ее мысли. Лишь однажды девушка спросила его:

— Ты, наверное, мало получаешь? Интересно, на что пойдет милиционер, если ему выпадет возможность подзаработать? Наймется киллером?

Его ответ поразил бы любого:

— Хочешь кого-то укокошить? Уж не любимого ли муженька?

Евгения смутилась. О таком быстром принятии решения она не думала. Илья заметил ее нерешительность:

— Что молчишь? Угадал?

Она вызывающе улыбнулась:

— А если и так?

Парень кивнул:

— Тогда дело в бабках. Сколько дашь?

— Четырех тысяч хватит?

— Ты серьезно?

— Серьезнее некуда.

Ее цинизм поразил даже видавшего виды уголовника.

— Чем он тебе досадил, если не секрет?

— Не секрет.

Лаковская давно искала человека, который поощрил бы ее желание поплакаться в жилетку. Вытирая слезы, она поведала новому знакомому обо всем, что происходило в их семье в ближайшее время.

— Хочешь убить его и оставить бабки неизвестно какому государству?

Этот вопрос Женя задавала себе не раз.

— А разве можно поступить иначе?

Илья почесал затылок:

— Я не банкир. Но твой благоверный наверняка способен сделать так, чтобы денежки вернулись в Россию.

Она задумалась:

— Твои предложения?

— Пусть пытается выкупить себе жизнь ценой бабок.

Лаковская не возражала.

— Покажи четыре тысячи.

— Зачем?

— Чтобы я убедился: они у тебя действительно имеются, — он усмехнулся. — Вы с супругом так долго дурили людей, что, вполне возможно, ты хочешь сыграть на «бис» со мной. Предупреждаю: у тебя ничего не получится.

В его голосе послышалась угроза. Девушке стало страшно. Дрожащими руками она достала деньги:

— Вот, смотри.

Он удовлетворенно хмыкнул:

— Теперь порядок. Предоплата — две.

— Хорошо.

— Когда ты хотела бы увидеть его труп?

Она закрыла глаза. Перед ней предстала жуткая картина: Виталий с размозженным затылком. С большим усилием Евгения выдавила:

— Чем скорее, тем лучше.

— Кстати, тебе все равно, какой смертью он умрет?

Лаковская зажмурилась:

— Все равно. Пусть все кончится как можно скорее.

Илья поднялся со стула:

— Как только он скажет, что денежки переведены на твой счет, сразу отправится навестить прабабушку, — он направился к двери. На негнущихся ногах Женя последовала за ним. — Жди моего звонка.

— Хорошо.

Он неожиданно обернулся:

— Да, кстати. Дай мне его фотку. Он появится завтра дома? Или твой любимый уже окончательно поселился у своей старушки?

От этих безжалостных слов ей стало больно:

— Я не знаю.

— Дожилась, мать! — Его черные глаза сверкнули дьявольским огнем. — Тогда сделай так, чтобы он хотя бы прогулялся до дома.

— Я сделаю…

Она с облегчением закрыла за ним дверь, зашла на кухню, налила себе полную рюмку коньяку и залпом выпила. Евгения никогда не думала, что организация убийства ненавистного ей человека будет такой тяжелой.

Всю ночь ей снились кошмары. Бледный, с мокрыми волосами, Виталий вставал из гроба на собственных похоронах, чтобы поквитаться с женой. Женя проснулась в холодном поту, подумав:

— Надо сходить к священнику.

Не приняв, как обычно, душ, не позавтракав, девушка отправилась в институт. Ее белое лицо с черными кругами под глазами поразило подруг:

— Ты не заболела?

Она отрицательно помотала головой. Брюнетка Даша лукаво усмехнулась:

— Наверное, всю ночь занималась любовью.

— С кем? — Этот вопрос застал ее врасплох. Лаковская забыла, что подруги не в курсе изменений в ее семейной жизни. Сокурсница рассмеялась:

— С Виталиком, конечно. Или у тебя есть другие претенденты?

Евгения постаралась улыбнуться:

— Он… Он много работает.

— Неужели на секс не хватает времени? Не верю, — Даша положила руку ей на плечо и тихонько отвела в сторону: — Счастливая! Он безумно тебя любит!

— Да кто?

— Разумеется, твой муженек!

Девушка вздрогнула:

— С чего ты решила?

Подруга покраснела:

— Ладно, так и быть, скажу. Он звонил моему папе. Сказал, что у вас на днях годовщина свадьбы. Словом, твой супруг хочет снять зал.

— Что? — Женя не верила ушам. — Повтори.

— Не могу, — обеими руками Даша закрыла себе рот. — Вообще-то это секрет. Я ему обещала. Ой, звонок! Пора на лекции. Пойдем, — она потянула подругу за рукав.

— Я сейчас. Мне нужно в туалет.

Евгения поспешно направилась в дамскую комнату, на ходу приводя в порядок свои мысли. То, что она услышала, просто невероятно. Вернее, слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но Даша не могла соврать! Значит, Виталий решил помириться? А она так опрометчиво распорядилась его жизнью, дав возможность какому-то проходимцу получить солидный куш. Как она могла? Кому она доверилась? Первому встречному, который оказался матерым преступником? Будь это не так, Илья бы не согласился совершить преступление для незнакомой женщины. Теперь судьба Виталия в руках чужого человека. Нет, она не должна этого допустить.

Выйдя из дамской комнаты, Евгения спустилась в медпункт, расположенный на первом этаже, и сообщила врачу и медсестре:

— Мне нехорошо. Вероятно, я вчера отравилась. Пожалуйста, напишите мне освобождение от занятий.

Обычно врач измеряла температуру и давление, чтобы не допустить прогулов, однако на этот раз, взглянув на мертвенно-бледное лицо девушки, сразу согласилась:

— Хорошо. Присядьте, пожалуйста. Ваша фамилия?

Как во сне, Лаковская называла необходимые сведения.

— Чем же вы отравились?

— Не знаю. Я была в гостях.

— Температуру мерили?

— Нет.

Медсестра долго и обстоятельно объясняла, как промывать желудок.

— Справитесь?

— Да.

— Возьмите рецепт. Через три дня придете к нам.

— Хорошо.

Евгения встала и тут же снова опустилась на стул.

— У вас есть деньги? Вам вызвать такси?

— Спасибо, доберусь сама.

Она не помнила, как вышла из института, думая только об одном: надо немедленно предупредить Илью, что мероприятие отменяется. На счастье, он оставил ей номер мобильного. Евгения зашла в первую попавшуюся телефонную будку (почему-то она боялась звонить со своего телефона) и набрала написанные в блокноте цифры.

— Алло? Это ты?

— Да.

— Что тебе надо? — Он явно не ждал ее звонка.

Евгения набрала в грудь воздуха:

— Все отменяется. Мы помирились.

— Неужели? — В его голосе слышалась досада. — Это окончательно?

— Да, и не подлежит обсуждению.

Илья усмехнулся:

— Очень интересно. Значит, денежки ты забираешь?

— Я заплачу тебе за труды.

— Вот спасибо. Ну, тогда я говорю «до свидания».

Послышались короткие гудки, и сразу стало легче дышать. Евгения тряхнула волосами и бросилась на автобусную остановку.

Легкомыслие и обида помешали Лаковской выяснить прошлое своего нового друга, человека, которому она, не задумываясь, выложила всю правду. Девушку даже не насторожило, с какой легкостью парень взялся за организацию преступления. Об этом она подумала потом, но было уже поздно. Илья Носков, уголовник с пятилетним стажем, взялся за дело, радуясь возможности срубить легких деньжат и не собираясь отступать ни при каких условиях. Он уже подумал, как потратит заработанные бабки, и не только те четыре тысячи, которые должен был получить от Евгении. Ее муженек тоже на что-нибудь да сгодится. Боясь совершать преступление в одиночку, Носков за помощью обратился к старому другу, когда-то делившему с ним нары, Спартаку Хилову. Тот охотно согласился подсобить приятелю. Звонок Лаковской, давшей отбой, вызвал приступ глухой злобы:

— Сука! Она еще пожалеет об этом!

Спартак, находившийся в это время у подельника, успокаивающе заметил:

— Ничто не помешает довести дело до конца и потом смыться. Кто узнает? Не станет же дама рассказывать в уголовке, как заказала собственного мужа? По этой причине она будет изо всех сил молиться за нашу свободу. Не думаю, чтобы девушка рассчитывала на нашу порядочность в случае, если нас поймают.

— Ты голова! Вот его фотка. А вот адрес той стервы, у которой он живет.

Виталий Лаковский, выйдя из дорогого магазина верхней одежды, где обзавелся зимним пальто, которое приобрел по астрономической цене и не преминул тут же в него облачиться, находился в прекрасном настроении. Деньги переведены в укромное место, оттуда их никто не достанет. С таким подспорьем можно начинать новую жизнь. Прощай, родимый Приреченск! Прощайте, милые женщины! Его нисколько не мучила совесть. Женька красива и молода и наверняка не останется без дружка, Лидия смирится с еще одной потерей. Сама ведь рассказывала, сколько мужиков пригрела в своей пустой постели. Ни один из них не задержался, и женщина не имеет к ним претензий, будучи благодарной за тепло и ласку. Разве он не давал ей того же? Пусть и о нем вспоминает с нежностью. А с Женькой они еще погуляют напоследок. Негоже уходить вот так, все-таки не один пуд соли был съеден. Представив себе удивленное лицо жены в момент, когда он сообщит о своем решении отметить очередную годовщину их совместной жизни, Лаковский рассмеялся и принялся насвистывать мелодию популярной песенки. Поистине жить хорошо! Он подошел к остановке. Темно-синяя «Дэу» появилась незаметно. Выглянувший из нее молодой человек поманил его рукой:

— Вы хорошо знаете город?

— Вроде бы.

— Поможете нам?

Видевший себя миллионером, Виталий не сразу согласился:

— Что вам нужно?

Парень назвал улицу, и Лаковский усмехнулся: именно на этой улице он жил. Вот и прекрасно, пусть доставят его прямо домой.

— Вам повезло. Я как раз там проживаю.

Водитель расплылся в улыбке:

— Тогда прошу садиться, подвезем, — он приказал своему пассажиру распахнуть заднюю дверь. Виталий сел, не чувствуя опасности. Это ощущение пришло к нему позже, когда водитель свернул на Объездную.

— Куда вы едете?

— Мы едем правильно.

Эта фраза была произнесена ледяным тоном. Лаковский похолодел:

— Немедленно выпустите меня!

— Не имеем права! Тебя заказала твоя женушка!

— Евгения? Не может быть! — Трясущимися руками он попытался открыть дверь. Сидящий на переднем сиденье парень прижал к его бедру пистолет:

— Не рыпайся! Будешь вести себя хорошо — останешься жить!

Машина свернула в лесополосу и, проехав еще пару километров, остановилась:

— Выходи!

Бледного от страха Виталия вывели под руки.

— Ты понимаешь, чем можешь купить право на жизнь?

— Нет.

Водитель чиркнул зажигалкой и поднес ее к лицу Лаковского:

— Супруга поведала нам: ты богатенький Буратино. Сколько у тебя на счету, нас не интересует. Переведешь на мое имя все до копеечки — и гуляй на все четыре стороны.

— А если я этого не сделаю?

— Тогда ты труп!

Виталий облизнул пересохшие губы. Он видел глаза своих похитителей и знал: они все равно убьют его. Что же делать? Необходимо как-то потянуть время.

— Ладно, сделаю как вы скажете. Только это долгая песня.

— Значит, ускоришь ее.

— Хорошо. Если это все, поехали в город.

— Иди к машине.

Почему он побежал тогда, при ничтожных шансах на успех? Наверное, сказался многовековой инстинкт самосохранения.

— Стой!

Водитель вскинул пистолет.

— Я буду стрелять! Ты слышишь, дурак?!

Виталий не останавливался. Носков прицелился и выстрелил. Лаковский вскинул руки и упал на мокрую от подтаявшего снега землю.

— Ты убил его?

Спартак подбежал к парню и перевернул его на живот. Широко раскрытыми невидящими глазами Виталий смотрел в пасмурное небо. Изо рта текла тоненькая струйка крови.

— Идиот! Ты убил его!

— Я не хотел! Он не дал мне возможности прицелиться!

— По-моему, ты сделал это как нельзя лучше!

— Что же теперь? — Илья склонился над распростертым телом.

— А ничего, — подельник сплюнул. — Отнесем его вон в тот овраг и забросаем листьями и ветками. Вряд ли кто появится здесь до весны.

— Ты прав.

— Только сначала я пальтишко с него сниму.

— Это еще зачем?

— Оно стоит кучу денег, — пояснил Спартак. — Дырку можно зашить, кровь убрать.

— Делай как знаешь.

Вытирая со лба пот, катившийся крупными каплями, они выполнили задуманное. Счищая с ботинка грязь, Носков бросил:

— Все эта сука. Спутала все карты. Ей это с рук не сойдет.

— Правильно, — приятель кивнул. — Поедем к ней и все расскажем. Пусть платит за молчание. Оставшиеся две тысячи принадлежат нам.

Илья пристально посмотрел на него:

— Ее муженек не успел вынести из квартиры телик, видик и кое-что еще.

Спартак все понял:

— Вперед.

Через минуту машина тронулась с места.

— Этого не может быть! — заплаканная Евгения жалобно поглядывала на Илью. — Ты не сделал этого, правда?

— Зря ты так думаешь. Поедем — сама увидишь.

— Нет! — Она закрыла лицо руками. — Зачем? Я же просила тебя!

— К сожалению, слишком поздно. Кроме того, согласись, несправедливо было бы заграбастать денежки тебе одной. Кстати, гони оставшиеся две тысячи!

— За что?

— Она еще спрашивает, — мужчина повернулся к приятелю. — Может, тебе пощекотать нервы, как это сделали твоему супругу? Ему, судя по всему, не очень понравилось.

Лаковская побледнела:

— Оставьте меня в покое!

— И не подумаем!

— Хорошо! — спотыкаясь, она направилась к серванту, вытащила из него маленькую шкатулку и открыла ее: — Вот, берите все и уходите.

— Не так быстро! — Носков скинул черную кожаную куртку. — Сегодня мы у тебя переночуем.

— Вам нельзя здесь находиться!

— Почему, хотел бы я знать?

Отвернувшись к окну, она прошептала:

— Вас могут увидеть!

— И что с того? — Спартак тихо рассмеялся. — Нет, красавица, тебе от нас так просто не отделаться. Назад дороги нет, понимаешь? Ставь чайник и готовь ужин.

— Нет! Я прошу вас уйти!

— Никуда мы отсюда не уйдем!

Лаковская, всхлипнув, направилась на кухню.

— Я люблю крепкий! — крикнул ей вдогонку Илья и, наклонившись к другу, заметил: — Мочить ее сейчас нет смысла. У подъезда стоят три машины. У соседей над нами, по всему, намечается вечеринка. Нас могут увидеть. Кроме того, баба, возможно, придя в себя, сообразит, как прикарманить денежки, которые супруг поторопился унести с собой в могилу. Она говорила, что ей известна фамилия банкира.

— Об этом я не подумал.

— Как фамилия приятеля твоего муженька? — спросил Спартак вернувшуюся Евгению. — Того, который помогал переводить деньги за границу.

— Тебе это зачем?

Он грубо дернул ее за руку:

— Раз спрашиваю, значит, надо. Мы решили: завтра ты наведаешься к нему. Спросишь, каковы твои шансы на получение бабок.

— Я никуда не пойду.

— Неужели? — Илья вытащил пистолет и приставил его к ее груди. — Повторить приказ?

Вытирая слезы, Лаковская ответила:

— Не надо.

— Вот и умница. А теперь ложись спать. Дверцу можешь не запирать. Секса сегодня не будет: мы с приятелем притомились.

Она бросила на них испепеляющий взгляд. Оба рассмеялись:

— Глазками так и сверкает.

— Молодец, девка! Приятных тебе снов. Возможно, в ближайшее время мы разделим с тобой ложе.

Женька бегом направилась в спальню и, заперев дверь, кинулась на кровать, только теперь по-настоящему осознав, что она натворила. Уткнувшись в подушку, Лаковская тихо заплакала.

Глава 46

Носкова и Хилова повязали быстро. Парочка и не думала скрываться, уютно устроившись на кухне и смакуя армянский коньяк. Ошарашенные внезапным прибытием уголовного розыска, они без эмоций подставили запястья для наручников и до прибытия в отделение не проронили ни слова. Лишь на допросе у Мамонтова друзья решили раскрыть рот:

— За что, начальник? — попытался прикинуться дурачком Носков.

— На твоей совести два убийства.

Преступник усмехнулся:

— Понятно. Как же иначе? Я же человек судимый. Кошку переедет машина, и то скажут, что это сделал я.

Игорь промолчал.

— И кого же я, по-вашему, убил?

— Евгению Лаковскую и ее мужа Виталия.

— Кого-кого? Кто это?

Мамонтов потянулся к лежащей на столе папке и достал оттуда листок:

— Вот показания продавца с радиорынка. На наше счастье, он не успел продать видеомагнитофон, зажевывающий пленку. Прочти его показания. Только слепой не заметит сходства толкнувших ему товар с тобой и твоим приятелем. И это еще не все, дорогой. Эксперты обследовали твою машину. Ты же у нас юридически подкованный. Неужели не соображаешь, что они там нашли?

Подозреваемый махнул рукой:

— Подстава.

— Что нашли у вас дома при обыске? — Следователь лукаво посмотрел на Илью. — Догадываетесь?

Преступник закрыл лицо ладонями:

— Я говорил Спартаку, что подумают на нас.

— То есть это были не вы?

Носков вздохнул:

— Мы ехали с Хиловым по делам. Вдруг мне приспичило. Остановили машину в лесополосе. Я увидел овраг и направился к нему. Мужик уже лежал там, под ветками. Спартаку понравилось его пальто. Я предупреждал его.

— Покажете, где нашли труп?

— Разумеется.

Через пятнадцать минут останки Виталия Лаковского извлекли из ямы. Колдуя над телом, Станислав Михайлович диктовал:

— Смерть наступила от огнестрельного ранения. Пистолетик калибра…

— Надо сверить с тем, что нашли при обыске у Носкова, — посоветовал Петя, морщась от неприятного запаха, идущего от тела.

— Молодец, мальчик!

— Я думал, вы меня отпустите, — Илья повернулся к Мамонтову. — Разве вы не нашли то, что искали?

— Нашли.

Что-то в голосе следователя заставило преступника насторожиться:

— И в чем дело?

— Лаковский был застрелен из вашего пистолета. Дать почитать заключение экспертизы?

Носков побледнел:

— Ладно. Записывай, начальник. Этого паренька пришили действительно мы. Однако организатором преступления была его супруга, заплатившая нам, между прочим, четыре тысячи долларов, которые вы можете найти в целлофановом пакете в ящике письменного стола.

— Затем вы убили и ее, забрав из квартиры аппаратуру, — подсказал Игорь.

Подследственный покачал головой:

— А вот тут ты неправ, начальник. Ее никто не убивал. Она сама…

Мамонтов рассмеялся:

— Другого ответа я от тебя и не ожидал.

— Дай сигарету, — затянувшись, преступник с наслаждением выпустил дым. — Могу рассказать, как она погибла. И, заметь, делаю это добровольно, пока не требуя адвоката. Начинать?

— Давай.

— Убивать ее нам было невыгодно, — пояснил Носков. — Мы хотели с ее помощью заработать больше, чем четыре тысячи, потому и отправили ее в банк.

Глава 47

Открыв дверь «Дэу» Носкова, Женя вылезла из машины:

— Надеюсь, вы за мной не пойдете.

Спартак хихикнул:

— Не вздумай бежать. Достанем из-под земли.

Девушка, согнувшись, направилась к банку. Она понимала: от преследователей не отделаешься, пока не отдашь им все до последней копейки. А как бы было здорово, будь она сейчас свободна! Виталий мертв. Пережив еще одну бессонную, наполненную кошмарами ночь, Евгения стала по-другому смотреть на произошедшее. В конце концов, муженек хотел ее бросить. И сделать это ему помешал случай. При другом стечении обстоятельств она думала бы, как выжить. А теперь благодаря некоторым изменениям она может стать хозяйкой его банковского счета. Войдя в здание банка, Лаковская достала пудреницу и, открыв ее, направила зеркальце на преследователей. Они мирно сидели в машине, не помышляя двинуться за ней. Что ж, уже хорошо. Значит, они не узнают, что ни к какому Ермошину она не пойдет: это было бы неосторожно. Потом, когда Виталия найдут, управляющий истолкует визит не в ее пользу. Она вообще ни к кому не пойдет. Покрутится в зале, а затем вернется обратно и скажет:

— Через полгода войду в права наследования.

Пусть мальчики расслабятся, а она тем временем придумает, как от них отделаться: кое-какие мысли уже появились в ее голове.

Верная своему решению, Евгения сообщила Илье и Спартаку:

— Все хорошо. Но по закону мне придется ждать полгода.

Они разочарованно переглянулись:

— Так долго?

— Ничего не поделаешь.

Носков подмигнул приятелю:

— Мы поселимся у тебя, моя милая. Сдается, ты все-таки не прочь нас надуть.

Он не догадывался, что она ждала именно такого ответа.

— Прекрасно. А теперь поехали домой. Я устала.

— Как скажешь, наша золотая рыбка.

Темно-синий автомобиль сорвался с места.

— И как мы будем жить? — поинтересовалась Евгения. — Я учусь в институте, между прочим, платя за образование. Придется вам, мальчики, полгода поработать на меня. Это вам зачтется.

— Сука! — В голосе Спартака послышалось разочарование. Носков был настроен более оптимистично:

— Она нас дурит, приятель. Я не верю, что она не запаслась на черный день. Так ведь, радость моя?

— Шутите? У меня все отобрал муж.

— Однако четыре тысячи ты сохранила.

Стараясь не выдать волнения, Евгения возмущенно ответила:

— Я не тратила свои гонорары.

Илья достал пистолет и понес к ее груди:

— Врешь! Если сегодня не…

Девушка изобразила испуг:

— Хорошо. Я действительно готовилась к худшему и успела спрятать свои драгоценности. Виталий обязательно наложил бы на них лапу.

— Вот и ладушки. Где же ты их спрятала, киска?

— В новостройке.

— Где-где?

Она смело посмотрела на них:

— Придется вам вечерком сходить со мной. Я боюсь идти туда одна.

Хилов кивнул:

— Мы теперь вместе повсюду. Давай поедем туда прямо сейчас.

— Нет. Нас могут увидеть.

— Соображаешь.

Недостроенный дом находился недалеко от жилища Лаковских. Именно туда и повела девушка своих преследователей. Поднимаясь по ступенькам, преступники ругались:

— Как тебе пришла в голову такая ерунда? Не могла найти другого места?

— Он отыскал бы мой тайник везде, — пояснила она, ведя их все выше и выше. — Это седьмой этаж?

— Да.

— Значит, мы пришли.

Парни оглянулись по сторонам:

— Где же твой тайник?

— Сейчас узнаете, — Евгения как бы невзначай вышла на балкончик без перил. — А вы действительно сволочи. Вы заранее все продумали, так? Виталий жив. Вы решили расколоть нашу семью на бабки.

— Что ты несешь? — Щеки Ильи побагровели.

— Что же в таком случае здесь делает милицейская машина?

Эту реакцию ей хотелось увидеть больше всего: мучители рванулись на балкон:

— Мы не видим никакой машины.

— Подойдите ближе к краю.

Они послушно выполнили ее приказ.

— Но…

Эти слова могли стать для Ильи последними в жизни. Вцепившись в Носкова обеими руками, Евгения изо всех сил толкнула его. Парня спасло лишь то, что он, боясь высоты, предусмотрительно зашел за выступ. Именно поэтому преступник не спикировал вниз, а просто упал на бетонный пол.

— Что ты делаешь?

Евгения его не слышала. Она выталкивала орущего Спартака. Илья вскочил на ноги и побежал на помощь.

— Уйди!

Оба помнили, как осторожно нужно обращаться с этой девушкой, которая со временем превратится в золотую рыбку.

— Пойдем, дорогая.

Носков схватил ее за руку, но она с силой выдернула ее и попыталась вцепиться ногтями ему в лицо. Он легко оттолкнул ее, однако этого оказалось достаточно: в пылу драки оба не заметили, как близко подошли к краю балкона. Потеряв равновесие, Лаковская камнем полетела вниз.

— Дурак! Почему ты ее не удержал?

Обгоняя друг друга, мужчины бросились из дома.

Евгения лежала на земле. Около головы расплывалось красное пятно.

— Мы ей уже ничем не поможем, — с сожалением сказал Спартак. — Давай-ка скорее обчистим ее хатку и смоемся. Ключи у тебя?

— Да.

Приехав в квартиру Лаковских, приятели вынесли все вещи, показавшиеся им пригодными для продажи.

Утомившись после длинного рассказа, Илья снова попросил прикурить:

— Вот как оно было, начальник. А веришь ты мне или нет — это вы обсудите с моим адвокатом.

Глава 48

Катя Зорина остановила машину у дома, где жил Рашид. Он оставался последним звеном в цепочке запутанных преступлений. И хотя ни Костя, ни Павел не верили в его убийство, она решила заняться этим самостоятельно. Подойдя к обитой дерматином двери, девушка нажала кнопку звонка.

— Вы ко мне?

Ей открыл красивый высокий мужчина, чем-то похожий на Рашида.

— Скорее всего.

— Можно войти?

— Пожалуйста. Сюда, будьте добры.

— Вы отец Рашида Мамедова?

— Совершенно верно, — он иронически поклонился.

— Мне нужен ваш сын. Позовите его.

Мужчина снова отвесил поклон:

— С удовольствием выполнил бы вашу просьбу, однако сына в данный момент нет дома.

— Где он? — не отставала Катя.

Собеседник наморщил лоб.

— Слушайте, вы действительно его знали?

Девушка кивнула.

— Если вы действительно знали Рашида, то зачем спрашиваете, где он? — удивленно посмотрел на нее хозяин квартиры. — К сожалению, он нам не докладывает.

Из-под нависших бровей он бросил на посетительницу недобрый взгляд.

Катя не стушевалась:

— Странно, что вы не знаете…

— Я же объяснил…

Сидящая в кресле женщина обернулась:

— Не кричи.

— Я не кричу, дорогая.

Зорина подошла к ней:

— Вы мама Рашида?

— Да.

— Может быть…

— Она ничего не знает. — Мамедов избегал смотреть ей в глаза. — Приходите завтра или послезавтра. Он появится.

— Сомневаюсь.

Мужчину словно ударило током.

— Что вы хотите сказать?

— Только то, что он мертв. Я видела его труп.

Дипломат побледнел:

— Что вы несете? Кто вы такая?

— Журналистка Екатерина Зорина.

Мамедов направился к телефону:

— Я вызову милицию.

— Давайте.

Хозяин остановился на полпути:

— Но это бред! Я общался с сыном день назад.

— Это невозможно. И вы сами знаете.

Отец Рашида усмехнулся:

— Вы-то уж точно в курсе событий. Во всяком случае, вам так кажется. Никогда вашу братию терпеть не мог. Значит, мой сын умер. Каким образом?

— Он убит.

— Кем, простите?

— Вами.

— Что? Вы соображаете, что говорите?

Катя подошла к нему вплотную:

— Да.

— И когда же это произошло?

— Двадцать пятого ноября.

Мамедов облегченно вздохнул:

— Радость моя, в этот день я был в Японии.

— Не были. Вы приехали раньше. Я уверена: если заняться этим вопросом, выяснится: вас не было в Токио. Скажите, каким видом спорта вы занимались? Ведь это вы ударили меня по голове. Отблески вашего кольца я увидела, падая, и подумала: это от сильного удара. Как говорят, искры из глаз. Потом вы убили своего сына. А во время нашего разговора прятались в ванной. Только у вас такие необычные туфли, с таким рисунком на подошве, — она указала на обувь дипломата. Он рассеянно ответил:

— Мне подарили их в Индии. Но… я не понимаю. Это все равно…

— Ахмед, я устала, — подала голос жена. — Давай снимем грех с души. Расскажи ей… а там она пусть сама решает, как быть.

— Что ты несешь?

— Прошу тебя, Ахмед, — она устало провела ладонью по вспотевшему лбу. — Я не вынесу…

— Ну, если ты настаиваешь…

Он сел в кресло:

— Не знаю, с чего начать. Помогите.

— Где Рашид?

— На нашей даче. Мы похоронили его под березой.

— Зачем вы его убили?

Мужчина вытер платком лицо:

— Вы просто не представляете, как ужасно жить с наркоманом. Когда ему требовались деньги, он избивал нас. Моя жена по вине нашего отпрыска недавно перенесла трепанацию черепа. Во время очередной разборки сын повалил ее на пол и стал бить по голове. Врачи определили легкое сотрясение мозга. Позже образовалась гематома, которая нуждалась в удалении. Пришлось соглашаться на операцию. Когда жена вернулась домой, Рашид знаете, что сказал ей? «Теперь мне известно твое слабое место». В тот день мы при-ехали раньше, чем обещали. У него кончились деньги… а дальше, ну, в общем… — он подошел к Кате и пожал ей руку: — Простите меня. За тот удар. Я думал, вы одна из его девочек, к которым я никогда не испытывал жалости. Простите.

— Я понимаю, — тихо ответила Зорина.

— И спасибо вам. Мне действительно стало легче. Куда теперь идти? В милицию?

— Подождите, — девушка достала мобильник и стала набирать номер мужа.

Глава 49

Пообещав Константину приехать домой, Катя впервые в жизни сказала ему неправду. Выйдя из квартиры Мамедовых, она села в машину, включила зажигание и поехала на Объездную. Там, остановив «Жигули» на обочине, девушка направилась в лесополосу, жадно вдыхая свежий воздух. Несмотря на декабрь, зима не спешила вступать в свои права, и выпавший вчера вечером снег почти весь растаял, лишь кое-где сиротливо белея на черной набухшей земле. Зорина присела на широкий пенек, обхватила голову руками и застонала, вспоминая все подробности нелегкого уголовного дела.

— Только не требуйте с меня книгу, я не смогу, — шептала она, не вытирая бежавшие по щекам слезы.

За несколько лет работы с криминальной хроникой Катя так и не привыкла к преступлениям, и каждый раз они поражали ее своим цинизмом. Молодая, красивая девчонка, Женя Лаковская… Она могла иметь золотые горы, а вместо этого покоится на городском кладбище… Мошенница и убийца, как и ее муж, Виталий… Думал ли он, какой страшной смертью умрет? Марина Халяпина получит не менее пятнадцати лет. Жизнь Александра Сипко загублена, разбита. Рашида убил собственный отец, не выдержав издевательств над женой. Все эти здоровые и красивые люди не желали такого конца. Вступая на кривую дорожку, они наверняка думали: вот добьюсь своего и начну жизнь с чистого листа. Они не понимали: назад дороги нет.

В невеселые мысли Зориной вклинился звонок мобильного. Взволнованным голосом Константин спросил:

— Все в порядке?

Катя провела рукой по лбу:

— Извини. Заехала по дороге на работу.

— Тебя ждет вкусный обед.

— Лечу.

Журналистка встала с пенька и медленно пошла к машине. Желтопузые синички чирикали на ветках.

— А если я промолчу, будет правильно? — спросила у них девушка.

Птицы покосились на нее черными бусинками глаз.

— Неправильно, — сама ответила Катя. — Разве мало молодых людей, желающих получить легкие деньги? Разве не надо рассказывать им, что может случиться?

Синицы застучали клювиками по веткам.

— Хотите — не хотите, мои милые, — улыбнулась им Зорина, — а книга будет. Ой, вы, наверное, голодные, а в моих карманах пусто, — девушка помахала птицам рукой. — Ну, прощайте. Меня ждет вкусный обед и любимый муж. И новая книга.

Content

Ольга Баскова
Рассвет для тебя

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49