Барбара Макколи

Опасная игра

Глава первая

Горячий душ. Холодное пиво. И женщина.

Кэллан Синклер вздохнул при одной лишь мысли об этих трех насущных потребностях. Первая из них, разумеется, душ. Еще бы! Четыре часа мотаться под дождем по грязи в той части Вудбери, где идет стройка, тридцать минут грузить вещи в грузовик для переезда в новую квартиру, а потом без малого четыре часа в дороге! Джинсы и ботинки заляпаны глиной, а некогда черные волосы из-за цементной пыли обесцветились до седины. В горле першит так, что сразу после душа просто необходимо глотнуть пивка.

Так и хочется представить себя в таверне братишки Риза: в руке – высокая, запотевшая от холода кружка пенного эля, по телику гоняют мяч, а из музыкального автомата несется низкий, грудной голос Бонни Райт, поющей о разбитой любви.

Пожалуй, третий пункт из списка «насущных потребностей» можно вычеркнуть до утра. С этой мыслью Кэллан с трудом взбирался по лестнице к дверям своего офиса. Абигайл, его секретарша, трижды в течение дня отправляла сообщения на его сотовый телефон, который упорно молчал: за ночь батарейки сели, а шеф запамятовал их заменить.

Кэллан был уверен, что если в офисе возникнут проблемы, то его секретарша все уладит. Белокурые волосы, стянутые на затылке в пучок, приталенный костюм, очки в изящной оправе создавали обманчиво хрупкий облик, но на самом деле Абигайл обладала отменными деловыми качествами. За год совместной работы она не позволила себе ни единого опоздания, никаких эмоциональных срывов, была предельно корректна с клиентами, а главное – никогда не докучала шефу назойливой болтовней о своих житейских делах.

Кэл даже не задумывался, есть ли у нее какая-то личная жизнь. В глазах других, кажется, она выглядит «серой мышкой», но ему-то какое до этого дело? Для него Абигайл Томас была безупречна.

Часы показывали ровно четыре, когда Кэл добрался до дверей офиса. Нужно расспросить Абигайл о том, как идут дела, принять душ, а потом – прямой дорогой в таверну пить пиво. Возможно, стоит позвонить Шелли Майклс: вдруг та надумает присоединиться к нему? В последнее время он был загружен работой, но с Шелли изредка встречался. У нее была яркая внешность, веселый нрав, а в голове не сидела мысль о замужестве любой ценой. В свои тридцать три года Кэл понимал, что ему пора бы остепениться, но… нет, для семейной жизни он еще не готов. Может быть, через годик-два. Или через три. А потом, пусть в этот омут прыгает первым старший из братьев Синклер – Гейб.

Так что пока единственной постоянной женщиной в жизни Кэллана остается его секретарша. Надежная, ответственная Абигайл.

Вот уж почти год, как она работает на строительную фирму братьев Синклер. Впрочем, Гейб, как специалист по реконструкции, редко появляется в главном офисе, а Люсьен, будучи прорабом, вообще использует под офис свой трейлер. Управленческие вопросы и ведение офисной документации лежат на Кэллане, а он в свою очередь передоверил большую часть бумажного труда Абигайл. Строительная фирма Синклеров открылась пять лет тому назад, и с тех пор через нее прошло бессчетное количество секретарей. И лишь с появлением Абигайл Кэл понял, что его мечта об идеальной секретарше сбылась.

Открыв дверь своего офиса, Кэллан не поверил своим глазам. Однако вывеска убеждала, что он не ошибся дверью. «Строительная фирма братьев Синклер». Все правильно.

А женщина? Что это за женщина?

Вместо Абигайл за конторкой сидела большегрудая брюнетка в тесном розовом жилете с очень глубоким вырезом и разговаривала по телефону. Увидев Кэллана, она подняла палец с длинным красным ногтем в знак того, чтобы он подождал.

Какого черта?

Поражало не только присутствие незнакомки. Все в офисе было не так. Разбросанная по столу почта. Беспорядочно пестрящие на креслах для посетителей рекламные буклеты. Выдвинутые наружу ящики с документами. Натянутая от двери во внутренний кабинет Кэла до двери рабочего кабинета Гейба белая веревка для сушки белья, а на ней – заляпанные коричневыми пятнами светокопии строительных чертежей. И всюду слабый запах гари.

– Я ведь предупреждала Тину, что Джо Гастони – это чума, – говорила в телефонную трубку брюнетка. – Но разве она станет слушать лучшую подругу? Теперь, бедняжка, все глаза выплачет.

Кэл бросил на брюнетку угрюмый взгляд и двинулся было к конторке, но по пути наткнулся на ящик, лежащий посреди пола. Ругательство, которое он пробормотал вполголоса, заставило незнакомку обернуться.

– Ладно, Сью. Я перезвоню тебе позже. – Брюнетка повесила трубку и улыбнулась. – Чем могу помочь?

– Кто вы? – спросил он с угрозой в голосе.

Незнакомка вскинула бровь.

– Могу я прежде узнать ваше имя?

– Кэллан Синклер.

Она задумчиво сузила глаза, а потом распахнула их как можно шире.

– А, Синклер! Вы, должно быть, брат Гейба и Люсьена. Они владельцы этой фирмы, но я с ними пока еще не виделась.

– Мы все трое совладельцы этой фирмы, – сухо заметил Кэл. – А как ваше имя?

– Фрэнсин. Я из агентства по найму.

– А где Абигайл? Больна?

– Абигайл? – Брюнетка наморщила лоб. – А, вы имеете в виду ту женщину, которая здесь работала.

– Нет, – медленно отчеканил Кэл. – Я имею в виду ту женщину, которая здесь работает. Блондинка в больших очках. Абигайл Томас.

– Ну да. Правильно. Она уволилась, – прощебетала Фрэнсин. – Я ее замещаю.

Уволилась? Не может быть! Почему? Кэл окинул взглядом офис и вновь уставился на брюнетку.

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Фрэнсин тоже оглядела широко распахнутыми глазами комнату и произнесла:

– Ради бога, поймите, это мой первый рабочий день. Я еще не разобралась в картотеке. Там все очень запутано.

Что запутанного в алфавите, по которому распределены документы? Кэл чувствовал, как от напряжения у него стучит в висках.

– А это? – Он указал ладонью на развешенные светокопии.

– Боже мой, Уэйн так сокрушался из-за этого!

– Уэйн?

– Седовласый мужчина невысокого роста с усами.

– Инженер?

Секретарша кивнула.

– Я помогала ему сворачивать в рулон чертежи, а он ненароком пролил на них кофе.

Кэл усмехнулся. У Уэйна наверняка затряслись руки при виде выпрыгнувших из декольте грудей Фрэнсин.

Как могло все это случиться в один день? Еще вчера Кэл разговаривал с Абигайл. Все было в порядке. Как она могла бросить его вот так – ни записки, ни «до свидания»? Немыслимо!

– Кто-нибудь из моих братьев знал о том, что мисс Томас увольняется? – спросил он свою новую секретаршу, которая вряд ли задержится у них надолго.

Фрэнсин помотала головой.

– Никого из них сегодня не было в офисе. Мисс Томас объяснила мне, что Гейб работает главным образом дома, а Люсьен появляется здесь лишь изредка. Вам приготовить кофе, мистер Синклер?

Кэл заметил кофеварку на конторке и понял, откуда идет запах гари.

– Мисс Томас сказала вам, почему она уходит и куда?

Вопрос, похоже, поставил Фрэнсин в тупик. Она ответила не сразу:

– Нет. Во всяком случае, я не помню.

Она, видите ли, не помнит! Кэл скрипнул зубами.

– Вы уверены? – едва сдерживаясь, уточнил он.

Брюнетка сосредоточенно прищурила глаза.

– Нет, она ничего не говорила. Хотя постойте, – спохватилась секретарша, – она просила передать вам, что оставила записку у вас на столе.

Фрэнсин продолжала щебетать о чем-то, а Кэл кинулся к себе в кабинет, увидел лежащий посреди стола конверт и распечатал его.

«Уважаемый мистер Синклер,

с сожалением должна проинформировать Вас о том, что вынуждена оставить работу секретаря в строительной фирме братьев Синклер. Прошу прощения за то, что не смогла оформить свой уход надлежащим образом. Понимаю степень своей вины и могу только выразить надежду на то, что Фрэнсин полностью справится с секретарскими обязанностями.

Спасибо, что год назад рискнули взять меня на работу. Для меня работать с Вами было одно удовольствие.

Искренне Ваша. Абигайл Томас».

Письмо было напечатано на машинке и подписано. Коротко и ясно. Комар носа не подточит.

Как это понимать? «Работать с Вами было одно удовольствие», но… чао, бамбино? Ни причин, ни объяснений?

Кэл смял письмо в комок. Нет, черт возьми, так не пойдет! Нужно разыскать ее и потребовать объяснений. Если она хочет прибавки жалованья, то он готов увеличить его вдвое, втрое. Можно предоставить ей больше свободного времени (в разумных пределах, разумеется), социальные гарантии, деньги на проезд. Все что угодно.

Он отправится к ней домой прямо сейчас. Забыв про душ, про пиво, про все на свете. Незамедлительно! Однако у дверей Кэл замешкался.

А где, собственно, она живет?

За год совместной работы он так и не удосужился узнать, где ее дом. Или квартира. А вдруг она живет в гостинице? Или у родных?

А есть ли у нее вообще семья? Даже на этот вопрос Кэл не мог ответить. Господи, как мало он знает о ней!

Нужно заглянуть в ее документы. Должен ведь там быть какой-то адрес. Он разыщет ее, а потом…

Зазвонил телефон. Кэл успел взять трубку у себя в кабинете раньше, чем в приемной новая секретарша.

– В чем дело? – прокричал он.

– То же самое я хотел спросить у тебя, – раздался в трубке голос его брата Риза.

– Здесь у меня сплошной кавардак. Что тебе?

– Что случилось с твоей секретаршей?

Кэл изо всех сил сдавил телефонную трубку.

– Тебе о ней что-нибудь известно?

– Практически ничего, – ответил Риз, – кроме того, что она засела в моей таверне за столиком в футах двадцати от меня, похоже, с твердым намерением напиться. Я просто подумал…

Кэл швырнул на рычаг телефонную трубку и, не обращая внимания на изумленный взгляд Фрэнсин, пулей вылетел из офиса. Абигайл намерена напиться? В это трудно поверить. Она ведь не пьет. Или пьет? Он терялся в догадках. А вдруг она буйная алкоголичка?

Ничего, скоро все тайное станет явным. Он выяснит, кто такая мисс Абигайл Томас. А потом вернет ее назад, в фирму братьев Синклер. И неважно, сколько это будет стоить.

Абигайл никогда прежде не бывала в «Таверне эсквайра при Гостином дворе». За последний год она ежедневно проезжала мимо нее по дороге на работу и обратно, но до сего дня мысль зайти внутрь таверны в голову ей не приходила. Внутри, как и гласила вывеска, таверна была оформлена в духе доброй старой Англии: готический свод из балок, станы обшиты панелями из мореного дерева, огромный камин сложен из камня. Если бы не телевизор над стойкой бара и не песня Боба Сигала, льющаяся из музыкального автомата в углу, то Абигайл могла бы с легкостью вообразить, будто находится в одном из пабов времен Шекспира.

До вечера было еще далеко, и, по счастью, в таверне оказалось малолюдно: за маленьким столиком мужчина с женщиной сидели за бутылочкой вина, а за стойкой бара трое мужчин пили пиво. Никто из них, похоже, не обратил внимания на Абигайл. Впрочем, для нее это было привычно. Мало кого вообще интересовало ее существование.

А это было именно то, чего ей так не хватало.

Глубоко вздохнув, Абигайл распрямила спину и глотнула через тонкую соломинку из красного пластика напиток, который принесла ей официантка. У нее перехватило дыхание.

Господи! Кажется, будто в стакане жидкий огонь. Абигайл схватила со стола бумажную салфетку, осторожно поднесла ее к губам и немного отдышалась. К своим двадцати шести годам она и не догадывалась, как может обжигать горло крепкий напиток. Пожалуй, следующие двадцать шесть лет жизни она охотно обойдется без повторения подобных опытов. Заказывая напиток по маленькому пластиковому меню, она специально выбирала название, звучащее вполне безобидно. Однако, похоже, нужно было все-таки расспросить официантку, что за гремучая смесь прячется за таким безобидным названием.

Что бы это ни было, но теперь все в ней пылало от горла до желудка. Лучше бы она заказала бокал вина. Не то чтобы Абигайл слишком жаловала вино, но по крайней мере от вина не перехватывало дыхание.

Впрочем, какая разница? Она ведь пьет не для удовольствия, а чтобы напиться.

Спустя несколько минут, глотнув еще пару раз огненного напитка, Абигайл решила, что желаемая цель достигнута. Тело стало почти воздушным, в голове стоял легкий звон, хотелось улыбаться из-за разных глупостей. Таких, например, как огромные уши одного из мужчин у стойки бара или стучащая по клавишам пианино мартышка, которую показывали по телевизору на стене.

Морщась, Абигайл сделала еще один глоток. Быть может, ближе к ночи она найдет немало смешного и в том, что бросила работу. Весь день она переживала из-за той женщины, которую агентство по найму направило на ее место. У Фрэнсин не было ни подобающей одежды, ни надлежащего опыта. Однако, кроме нее, никаких иных кандидатур агентство предложить не могло. Пришлось принимать Фрэнсин. Выполнять, как прежде, работу секретаря в фирме братьев Синклер с приездом завтра тетушек Руби и Эмеральд для Абигайл совершенно немыслимо.

Как она будет смотреть в глаза мистера Синклера, когда обнаружится ее обман? Нет, это слишком унизительно.

Итак, она оставила работу. С чувством жуткой неловкости из-за того, что уволилась с нарушением элементарных правил порядочности. Но у нее не было выбора. Если Фрэнсин не справится с секретарскими обязанностями, то мистер Синклер найдет кого-то еще. Наверняка.

Слезы подступили к ее глазам. Нельзя так много думать о мистере Кэллане Синклере. В конце концов, она находится в общественном месте и, разумеется, не намерена устраивать никаких истерик. Ее единственное желание – это тихо сидеть здесь в одиночестве и выбросить из головы и босса, и работу, и прибывающих завтра тетушек.

«Как трудно выпутаться из паутины, которую мы сами же и сплели», – пришло ей на ум.

Очередной глоток спиртного подействовал, к ее удивлению, совсем не так, как первые. Она вдруг ощутила вкус напитка. Что-то сладковатое и одновременно с кислинкой.

Тепло, разлившееся по телу, доставило ей удовольствие. Абигайл расстегнула верхнюю пуговицу на белой блузке. Нужно заставить себя забыть на несколько ближайших часов обо всех бедах.

Голос Джона Траволты из музыкального автомата навевал сладостные грезы. Рисовалась какая-то другая, сказочная жизнь.

– Не возражаешь, если я присяду рядом?

Абигайл подпрыгнула от неожиданности, потом медленно, затаив дыхание, обернулась.

О господи! Сердце забилось учащенно. Темные, шоколадно-карие глаза Кэллана Синклера пронзали ее насквозь. Какой строгий вид! Плотно сжатые губы. Сумрачное лицо. По непонятной причине, Абигайл вдруг нашла это забавным.

Но прежде чем сказать какую-нибудь колкость и рассмеяться, она привела себя в порядок, поправила очки и молча кивнула своему бывшему боссу.

Он опустился на стул напротив нее. Казалось, будто весь день ему пришлось месить ногами грязь. Запах глины и земли, который шел от Кэла, почему-то возбуждал Абигайл. Ее притягивало даже то, как припорошены цементной пылью его волосы и рубашка. Мужественность и сила – вот что приходило ей в голову при одном только взгляде на него.

Кэллан Синклер в самом деле обладал внушительной внешностью. Его крупную, мускулистую фигуру трудно было не заметить в толпе. Густые черные волосы, обворожительная улыбка. Какая женщина устоит?

Однако сейчас на его лице не было и тени улыбки. Абигайл понимала, почему.

Кэл положил ладони на стол и наклонился чуть ближе. Она не отрывала глаз от его рук, крепких и сильных, с коротко подстриженными ногтями и длинным зубчатым шрамом на большом пальце правой руки. Ей нестерпимо захотелось накрыть их своими ладонями, ощутить их по-мужски загрубелую кожу.

Его пристальный взгляд заставил ее поднять глаза. Абигайл поймала себя на мысли, что никогда прежде он не всматривался в нее так, как теперь. Впервые за последний год она перестала чувствовать себя невидимкой.

– Мистер Синклер…

– Я не могу принять твое заявление об уходе.

Никогда раньше в его голосе не звучало столько решимости. «Неужели он беспокоится обо мне? – мелькнула в мозгу Абигайл шальная мысль, но она быстро ее отогнала. – Разумеется, как о работнике». Она чопорно сложила руки на коленях и с невозмутимостью встретила его пронзительный взгляд.

– Приношу извинения за свой внезапный уход, но я уверена, что Фрэнсин успешно справится с работой секретаря. Она по-настоящему…

– Я повторяю, – он наклонился еще ближе, понизил голос, но в нем продолжала звучать прежняя твердость, – что не могу принять твое заявление об уходе. Мне нужна ты, Абигайл.

Его слова возбуждали и повергали в трепет. «Мне нужна ты, Абигайл». Она невольно качнулась к нему. «Нужна, глупышка, но лишь как секретарша», – пыталась мысленно урезонить себя беглянка. Она моргнула и отпрянула назад. Ей нечего сказать. Очередной глоток спиртного еще больше вскружил голову.

– Можно я куплю вам что-нибудь выпить, мистер Синклер? – Ни разу за свою жизнь она не покупала выпивку ни для одного мужчины. Разве что в Нью-Йорке для Лестера Грина из страховой компании, где одно время работала. Но то было всего лишь пиво, к тому же из автомата. И потом, у Лестера не было столь обворожительных глаз, как у мистера Синклера.

Ей стало весело от собственного предложения. Ее бывший босс удивленно приподнял бровь и уставился в ее стакан.

– Что ты пьешь?

– Чай со льдом.

– Что-что?

– Манхэттенский чай со льдом, – объяснила она и сделала еще один глоток.

Кэл поперхнулся от неожиданности и поднял обе брови.

– Ты хочешь сказать, коктейль «Чай со льдом из Лонг-Айленда»?

– Именно, – просияла она. – Заказать вам стаканчик?

– Ты когда-нибудь раньше пила такой коктейль? – спросил он обеспокоенно.

– Конечно, нет, глупыш. – Абигайл хлопнула себя ладонью по губам. – Ой, мистер Синклер, простите.

– Зови меня просто Кэлланом, – предложил он со вздохом, потом обернулся и махнул рукой мужчине за стойкой бара.

Внешность бармена показалась Абигайл на редкость знакомой.

– Ты знаешь этого человека? – спросила она своего бывшего босса.

– Это мой брат Риз, – ответил тот. – Он хозяин этого заведения.

Риз Синклер! У Абигайл перехватило дыхание. Он ведь бывал в их офисе несколько раз. Лишь из-за полной сумятицы на душе в этот день она совершенно позабыла, что Риз – хозяин «Таверны эсквайра». Вот почему мистер Синклер так быстро ее нашел. Проклятье!

– Мистер Синклер, я в самом деле…

– Зови меня Кэллан, – напомнил он.

– Кэллан, – с некоторым смущением произнесла она. Никогда прежде Абигайл не обращалась к боссу по имени. – Я в самом деле очень сожалею, что оставила работу так внезапно. Но у меня не было выхода.

Официантка поставила перед ними запотевшую от холода кружку пива и чашечку дымящегося кофе и вновь оставила сидящих за столиком наедине. Кэллан пододвинул кофе к своей бывшей секретарше.

Ей не хотелось кофе. Впервые за сегодняшний день она пребывала в состоянии благостной расслабленности. Не было болей ни в груди, ни в животе. Только легкое головокружение. А еще жар. Абигайл расстегнула очередную пуговицу на блузке и, не обращая внимания на кофе, вновь хлебнула коктейль из своего стакана. Жар в теле не спадал, и тогда она скинула с себя жакет.

У Кэллана невольно дрогнула рука с кружкой пива, когда он увидел Абигайл в одной полурасстегнутой блузке. С хмурым видом он поставил кружку на стол.

– Ты должна дать мне объяснения, Абигайл. Ты не можешь просто так уйти и ничего не сказать. Ты нашла другую работу?

– Нет.

– Ты хочешь прибавки к жалованью?

– Если бы мне нужна была прибавка, – заметила она с обидой, – то я бы просто сказала об этом.

– Тогда почему ты ушла?

– Я не могу сказать. Это личное.

– Ты больна чем-то? – спросил он с обеспокоенностью во взгляде.

Она помотала головой в знак отрицания.

– Беременна?

– Господи, нет! – Ее глаза округлились от абсурдности подобного предположения.

– Ты помолвлена, – решительно произнес он после минутного раздумья.

Она растерянно моргнула и уронила взгляд, после чего сделала новый глоток спиртного.

– Неужели угадал? – Кэл склонился к ней ближе с удивлением на лице. – Ты помолвлена?

Ее сердце учащенно забилось. Ей хотелось разом разорвать паутину, сказать ему, что ее помолвка – это полная чушь, но даже одурманенная алкоголем она не могла лгать.

– Что-то вроде того, – промямлила она с пылающими от стыда щеками.

– Что-то вроде? – Кэл прищурил глаза. – Кто он?

– О чем ты? – не поняла она.

– Кто жених? Блумфилд не такой уж огромный город. Возможно, я его знаю.

Нелепость ситуации, в которую угодила Абигайл, неожиданно рассмешила ее.

– Что смешного? – удивился Кэллан.

– Ты, – выдавила она сквозь смех.

– Я смешной?

– Нет. – Абигайл набрала побольше воздуха в легкие и произнесла: – Ты мой жених.

Глава вторая

Он – ее жених?

Кэллан всматривался в Абигайл прищуренными глазами. Может быть, он ослышался?

– Что?

– Ты – мой жених. – Абигайл понурила голову над своим стаканом, опустошенным почти до самого дна. Очки с ее носа медленно заскользили вниз. Поправив их, она вскинула угрюмый взгляд на собеседника. – Теперь понимаешь, почему я вынуждена уйти? Мне так стыдно.

Нет, он ровным счетом ничего не понимал. Ну да, она выпила. В голове у нее полный кавардак. А потом…

– Стыдно быть помолвленным со мной? – спросил он.

– Еще бы!

Кэллана огорчила раздраженность, которая звучала в ее голосе. Почему она должна стыдиться помолвки с ним? Многие женщины находят его привлекательным. Некоторые из них даже пытались затащить его под венец. Неужели помолвки с ним нужно стыдиться только потому, что он и Абигайл не испытывают друг к другу особого влечения?

Господи, что за идиотские мысли! Ведь они не помолвлены. Нет даже намека на это! Кэл рассмеялся над самим собой. Забавно, что Абигайл вдруг уязвила его мужское самолюбие.

Он откинулся на спинку скамьи, стараясь не замечать, что его соседка по столику не только сняла жакет, но расстегнула на блузке уже три пуговицы. Боже мой, никогда прежде ему не приходило в голову, что Абигайл может обладать грудью столь великолепной формы. Кэл потянулся за пивом. Он не без труда вспомнил, о чем они говорили. Ах да! Ей стыдно быть помолвленной с ним.

– Абигайл, мне неловко говорить об этом, но мы с тобой не помолвлены.

Она засмеялась.

– Разумеется. Однако тетушка Эмеральд и тетушка Руби об этом не знают.

– Тетушка Эмеральд и тетушка Руби? – удивленно переспросил он.

– Завтра они приезжают из двухнедельного круиза по Карибскому морю. – С погрустневшим лицом она отодвинулась от столика и закрыла глаза. – Ты не находишь, что здесь очень жарко?

У Кэллана пересохло горло, когда Абигайл расстегнула еще одну пуговицу на блузке, обнажив не только основание груди, но и краешек бледно-зеленого лифчика. Она права. Здесь слишком жарко. Нужно увести ее отсюда как можно скорее. Ради ее и своей безопасности.

Кэл наклонил Абигайл к себе, чтобы дотянуться до ее жакета. Его рука скользнула по ее спине, и сквозь блузку он почувствовал теплоту ее кожи. Тонкий аромат духов кружил голову. Раньше он и не догадывался, что его секретарша пользуется духами. Кэл набросил на нее жакет и плотно стянул его на груди.

Абигайл смотрела на своего бывшего босса во все глаза. Раньше он не замечал, какого они цвета. Оказалось, нежно-зеленого.

– Мистер Синклер, что вы делаете?

– Хочу отвести тебя домой, – сказал он, тяжело вздохнув.

– В этом нет никакой необходимости. – Она высвободилась из его объятий и поправила жакет. – Я только хочу, чтобы вы знали, как мне было приятно работать с вами, мистер Синклер.

– Кэллан.

– Кэллан, – с нежностью и покорностью повторила она и после долгой паузы шепнула: – Извини.

Он готов был поклясться, что заметил блеснувшие в ее глазах слезы, прежде чем она отвернулась и, пошатываясь, встала из-за стола. Абигайл плачет? В это невозможно поверить! Она всегда была такая… такая…

Провожая ее взглядом, Кэл обеспокоенно вскинул брови, увидев, что она свернула в мужскую уборную. Он кинулся туда же и столкнулся с невольной нарушительницей приличий, когда та выходила из уборной с пылающим от смущения лицом. Вслед за ней плелся Том Уинтерс, глава округа Блумфилд. Его лицо тоже было залито краской стыда.

– Привет, Кэллан, – сухо бросил он на ходу.

– Привет, Том. – Кэл едва сдержал недобрую усмешку.

– Мистер Синклер… – Абигайл просунула руку ему под локоть и шепнула: – Кэллан, отвези меня, пожалуйста, домой.

Дом Абигайл находился всего лишь в трех кварталах от таверны: скромный белый особнячок в густых зарослях роз. Кэллан даже не представлял, что его бывшая секретарша живет в таком по-женски ухоженном домике. Впрочем, раньше он вообще не задумывался, где она живет.

Кэл аккуратно подогнал грузовичок по узкой асфальтовой дорожке вплотную к дому и первым выбрался из кабины. Абигайл замешкалась перед распахнутой им дверцей в поисках дамской сумочки, потом шагнула вниз и неловко соскользнула прямо на руки своему бывшему боссу. Ему пришлось плотно прижать ее к себе, чтобы поставить на ноги.

Она извинилась и икнула.

«Господи, – подумал Кэллан, – какое нежное и гибкое у нее тело».

Абигайл уперлась ладонью в его грудь и отстранилась от него. Потом поправила очки. Из тугого узла на затылке выбилась прядь светлых волос и пружинисто заметалась перед ее заалевшим лицом.

– Спасибо, что привезли меня домой, мистер Синклер. До свидания.

Кэл с недоумением наблюдал за тем, как она развернулась на шатких ногах и нетвердой походкой направилась к дверям дома. «До свидания»? Вот еще! Он ни за что не позволит ей пропасть из поля его зрения.

Он проследовал за ней по дорожке, выложенной из кирпича. Мимо опрятно подстриженной лужайки, мимо ухоженных кустов роз. Перед лесенкой на входную веранду Абигайл замерла, словно перед крутым подъемом на скалу.

– Абигайл. – Кэл взял ее за руку и помог подняться на ступеньку. – Нам нужно поговорить.

Ее рука нырнула в дамскую сумочку.

– Вот. – Она достала из сумочки ключи и улыбнулась.

Кэл взял ключи из ее рук и открыл дверь.

– Не возражаешь, если я сварю кофе для нас?

– Ты сваришь кофе? – рассмеялась она. – По-моему, это моя обязанность, не так ли? – Внезапно ее лицо опечалилось. – Во всяком случае, была. До той поры, пока я не уволилась. Теперь кофе для тебя варить будет Фрэнсин.

Кэллан вздрогнул от этих слов. Они вошли внутрь дома. Гостиная выглядела очень уютно. Диван с шерстяным покрывалом в голубую клетку удачно дополняли подушки с цветочным орнаментом. Стены украшали акварельные пейзажи. Начищенный до блеска паркетный пол был застелен толстым темно-синим ковром с цветочками по краям. На овальном кофейном столике из красного дерева высилась хрустальная ваза с ароматными розами.

Кэллан подумал, что дома Абигайл столь же опрятна и аккуратна, как и на работе. Чего он не ожидал, так это цветочного орнамента повсюду. Он-то полагал, что ее дом будет более… простым. Незатейливым. Даже скучным.

Но это оказалось не так. У Абигайл было тепло и уютно. Кэл понял, сколь мало он знал об Абигайл. Почти ничего. Однако сейчас не время об этом рассуждать. Прежде всего нужно раскрыть загадку ее внезапного увольнения с работы и их мнимой странной помолвки, из-за которой почему-то так обеспокоены ее тетушки.

Куда же она исчезла?

Кэл услышал хлопок пробки и оказался, идя на звук, на кухне. У прилавка стояла босая Абигайл и наливала себе в фужер белое вино.

– Абигайл, – промолвил Кэл, приближаясь к ней, – я думал, что мы будем пить кофе.

– Не-е-ет, – протянула она, словно пытаясь попасть в такт льющемуся вину. – Это ты будешь пить кофе. А я – вино.

– Ты ведь не очень большая любительница выпить? – заметил он.

– Еще бы, – хихикнула Абигайл. – Во вкусе выпивки я не разбираюсь. К тому же она действует на меня удручающе.

«Это еще слабо сказано», – подумал Кэл. Он успел перехватить фужер с вином прежде, чем она взяла его в руки. Раньше ему не доводилось пить белое вино после холодного пива.

– Благодарю.

– Я думала, ты хочешь кофе, – нахмурилась она.

– Я передумал. – Он сделал еще один глоток. Абигайл потянулась за другим фужером. Но Кэл взял ее за руку и подвел к кухонному столу. – Абигайл, ты должна сказать мне, почему уволилась.

Он осторожно усадил ее на стул. Ее юбка при этом задралась, обнажив гладкие стройные бедра. Та Абигайл, которую он знал, моментально одернула бы юбку. Однако эта Абигайл даже не шелохнулась. Кэллан отвел взгляд в сторону и вновь хлебнул вина. Слава богу, что хоть жакет все еще на ней.

Абигайл оперлась локтями на стол и закрыла лицо ладонями.

– Это так унизительно.

– Давай всё по порядку. – Он сел напротив нее на стул с мягким ворсистым сиденьем. – Начнем с нашей помолвки.

– Мне нехорошо, – вымолвила она из-под ладоней. – Дай мне, пожалуйста, стакан воды.

Кэл подумал, что стакан воды вряд ли поможет, но глупо отказывать ей, если уж он решил добиться от нее ответа на свой вопрос. Он достал из буфета чистый стакан, наполнил его водой из-под крана и поставил перед ней. И тут заметил, что она наполовину опустошила фужер вина, опрометчиво оставленный им на столе.

– Абигайл!

Она сидела, словно прилежная ученица, с выпрямленной спиной и сложенными на коленях руками и смотрела на него с выражением полнейшей невинности. Очки сползли почти на кончик ее носа. Кэл бережно снял их и положил на стол. Она округлила свои большие глаза и моргнула, икнув при этом. Он невольно улыбнулся.

– Абигайл, скажи мне, почему ты уволилась.

– У меня не было выхода. – Она уперлась взглядом в свои колени. – Завтра приезжают тетушка Руби и тетушка Эмеральд и все узнают.

– Что узнают?

– То, что мы не помолвлены.

– Но мы ведь на самом деле не помолвлены.

– Вот именно. – Она махнула рукой и вздохнула с облегчением. – Наконец-то ты понял.

Ничего он не понял. Ни капельки.

– Абигайл, почему твои тетушки решили, что мы помолвлены?

– Ну, разумеется, потому что я им сказала об этом. Почему же еще?

В самом деле. Глупый вопрос. Кэл сосчитал до пяти и спросил как можно более внятно и спокойно:

– А почему ты сказала им об этом?

– А что мне оставалось делать? Они бы не поехали в круиз и даже, может быть, поселились бы здесь со мной. Я должна была что-то предпринять.

– Они бы не поехали в круиз и поселились с тобой, если бы знали, что никакой помолвки между нами нет? – изумился Кэл. – Но почему?

Абигайл доверительно наклонилась к нему и шепнула:

– Они думают, что мне необходим мужчина.

Ага. На секунду ему показалось, что он начинает что-то понимать.

– В самом деле?

Она кивнула.

– Мы два года прожили вместе в Нью-Йорке после того, как я окончила колледж. Это было так скверно, что я не выдержала и перебралась сюда, в Блумфилд.

Кэл заметил, что она не отводит глаз от фужера с вином, и отодвинул его подальше от нее.

– Из-за чего же было так скверно?

– Из-за мужчин. Каждую неделю тетушки приводили домой все новых и новых мне на смотрины. Иногда даже двух сразу. – Для пущей убедительности она вздернула два пальца и скосила на них глаза. – Вообрази себе, что ты возвращаешься домой, а там тебя каждый раз поджидают всё новые и новые женщины. Каково, а?

На секунду он задумался и наконец решил, что это вопрос риторический.

– Почему же тебе сразу не выложить перед тетушками всю правду?

Она прыснула со смеха и запоздало закрыла рот ладонью.

– Ты не знаешь моих тетушек. После того как шесть лет назад умерла моя мама, их сестра, они возятся со мной, как курицы с цыпленком. Они не успокоятся до тех пор, пока я не выйду замуж. Тетушки не докучали мне так долго только из-за тебя.

– Из-за меня?

– Из-за нашей помолвки.

– Ах да. – Он чуть было не забыл об этом. – А почему ты наметила в женихи именно меня?

– А кого же еще? – удивилась Абигайл, будто это было нечто само собой разумеющееся. – Я ведь никого здесь не знаю.

«Очень лестно узнать, что ты выбран за неимением других», – подумал с иронией Кэл.

– Ты могла бы просто выдумать жениха, – предположил он.

– Это слишком сложно для меня. Нужно много сочинять. Я обязательно запутаюсь. Лучше маленькая ложь.

Кэл подумал, что слова об их помолвке тянут, пожалуй, на большую ложь. Впрочем, сейчас не время забивать себе этим голову. Необходимо вернуть Абигайл в «Строительную фирму братьев Синклер».

– Ты могла бы мне все рассказать, Абигайл. – Кэллан обнял ее нежные и теплые руки. – Мы бы что-нибудь придумали.

Она молча наблюдала за тем, как он сжимал ее ладони.

– Ты считаешь меня жалкой особой.

Господи, ну что за наказание! Женская логика – опасная вещь, но, замешенная на коктейле «Чай со льдом из Лонг-Айленда», она опасна вдвойне. Опасней может быть лишь его непредсказуемый ответ.

– У меня даже в мыслях не было думать о тебе так.

– Нет, ты думаешь именно так. – Она выдернула свои ладони из его рук и, слегка пошатываясь, встала. – Ты считаешь, что я жалкая жеманница.

С гордо расправленными плечами она прошествовала мимо него. Кэл поймал ее за руку и развернул к себе лицом.

– Абигайл, пожалуйста…

– К вашему сведению, мистер Синклер, – церемонно заявила она, отбросив его ладонь, – если бы я по-настоящему нуждалась в мужчине, то с легкостью подыскала бы себе пару. Я не такая уж безнадежная жеманница, как вы думаете.

– Я совершенно не…

Абигайл сдернула с себя жакет и швырнула его на пол.

– У меня достаточно привлекательное тело. – Она стала освобождать из петель пуговицы на своей и без того полурасстегнутой блузке.

– Абигайл, что ты делаешь?

– Видишь? – Она распахнула блузку и придирчиво оглядела себя. На ней был кружевной атласный лифчик нежно-салатового оттенка. – Они вовсе даже ничего.

«Ничего»? У него закружилась голова от прихлынувшей крови. Господи, да ведь она красавица! Некоторое время Кэл ошарашенно впивался в нее глазами, потом опомнился и стал застегивать непослушными пальцами пуговицы на ее блузке. Абигайл прислонилась к нему в изнеможении.

– Кого я хочу обмануть? – тихо пробормотала она с закрытыми глазами. – Я самая настоящая жеманница. И всегда ею была. И навсегда останусь такой. Абигайл Томас, королева жеманниц.

– Ты наговариваешь на себя, – возразил Кэл, приподняв с нежностью ее лицо за подбородок.

– Правда? – Она медленно открыла свои ярко-изумрудные глаза. Ее щеки пылали. Сочные чувственные губы сводили его с ума.

Как он раньше мог их не замечать?! А красоту ее бархатистой светлой кожи? Ее полураскрытые губы все ближе… ближе…

Господи! Кэл отпрянул назад. Это ведь Абигайл! Как он может целовать Абигайл?!

Какой нервный выдался день! Все перемешалось в голове. Нужно поубавить обороты и вспомнить о реальности. Абигайл – его секретарша. Точнее, была. Она уволилась, а он хочет ее вернуть. Ради этого он здесь.

– Абигайл.

В ответ она промурлыкала нечто невнятное.

– Нам нужно поговорить.

– Поговорить? – В ее глазах сверкнуло любопытство.

Кэл осторожно подвел ее к дивану и усадил в мягкие подушки. Сам сел на краешек, чтобы не запачкать своей неопрятной одеждой покрывало из афганской шерсти.

– Ты нужна мне, Абигайл, – промолвил он с нежностью.

– Правда? – От неожиданности она моргнула.

– Ты самая лучшая секретарша, которая попадалась на моем пути. Я не хочу тебя терять.

– Понятно. – Абигайл откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. – Извините, мистер Синклер, но я не могу вернуться. Просто не могу.

Голова Абигайл стала клониться набок. «Нужно дать ей отдохнуть пару минут, – решил Кэллан, – а потом вернуться к разговору. До наступления рассвета она скажет "да"». В этом он не сомневался. Что бы ни случилось, но он не отступит от своего намерения вернуть мисс Абигайл Томас в «Строительную фирму братьев Синклер».

Абигайл с трудом выходила из полусонного состояния. Почему ее губы уткнулись в хлопчатобумажную ткань? Что это мерно колотит ей в висок? Или у подушки под ее головой вдруг появилось живое сердце? Вот так диво!

Она разлепила веки и прислушалась. Такое впечатление, будто приложила стетоскоп к чьей-то груди. Тук-тук… тук-тук… тук-тук… Глубоко и ровно.

Голова раскалывалась. Глаза очумело таращились на какую-то голубую ткань с белыми пуговицами. Что происходит?!

И тут Абигайл услышала голоса. Невнятное перешептывание. Будто откуда-то издалека, но голоса при этом были очень знакомы.

– А он красавчик, верно?

– О да, дорогая, да. Немного смахивает на Эмметта из «Оклахомы». Господи, когда это было! Двадцать лет назад.

– Не двадцать, а тридцать, и звали его Итен. К тому же между ними нет никакого сходства. Этот молодой человек куда красивее, хотя вид у него более потрепанный. Ой, погляди-ка, похоже, наша Спящая Красавица просыпается. Она открыла один глаз.

«Это, должно быть, сон, – подумала Абигайл. – Господи, сделай так, чтоб это было только сном». Затаив дыхание, она распахнула оба глаза. И тут же их крепко зажмурила. Она лежала на диване, ее голова покоилась на груди мистера Синклера, а блузка была полностью расстегнута.

Нет! Нет! Нет!

– С добрым утром, малышка Абаи, – в один голос просюсюкали тетушки Эмеральд и Руби.

Глава третья

Они стояли бок о бок и улыбались ей. Голубоглазая Руби была повыше своей сестры. Ее кудрявые волосы томатно-красного оттенка были всегда слегка взъерошены. Громоподобный голос мог бы заглушить автомобильную сирену. Эмеральд была крашеной блондинкой с огромными зелеными глазами, которые на все взирали с некоторым удивлением. Она умела добродушно улыбаться во весь рот, что придавало ребячливости ее бледному и довольно моложавому лицу. На обеих тетушках красовались яркие струящиеся одеяния из газовой ткани и множество браслетов из пластика такой же праздничной расцветки.

Абигайл пялила широко распахнутые глаза на своих тетушек, потом с тем же изумлением уставилась на спящего мужчину, в объятиях которого пребывала. Она смутно помнила, как прошлой ночью сидела с ним на диване, но ума не могла приложить, каким образом очутилась в его объятиях. Господи, в его объятиях! Слава богу, что он еще не проснулся. Она попыталась осторожно выскользнуть из его рук, но он, промямлив сквозь сон нечто невразумительное, только теснее сжал объятия.

Она едва не застонала и вымученно улыбнулась тетушкам. Те в ответ одарили ее щедрыми улыбками.

С запоздало пробужденным чувством собственного достоинства Абигайл, извиваясь ужом, стала дюйм за дюймом освобождаться из объятий босса. Бывшего босса, как тут же напомнила она себе. Когда она почти достигла цели, Кэллан тихо фыркнул и открыл глаза. В его взоре, устремленном сначала на Абигайл, а потом на ее тетушек, царило удивление.

– С добрым утром! – в унисон выпалили нежданные гостьи.

В смятении Кэл соскочил с дивана, а его спутница, утратив равновесие, шлепнулась на пол.

Обе тетушки охнули и всплеснули руками.

Возмутитель спокойствия с потерянным видом запустил ладонь в свои взъерошенные волосы. Его взгляд метался от одной женщины к другой.

– Извини, – растерянно пробормотал он, протягивая руку Абигайл.

Когда он поднимал хозяйку с пола, блузка на ней распахнулась. От смущения кровь прихлынула к его лицу. Абигайл не ожидала, что он так покраснеет, и быстро привела свою одежду в порядок.

Тут она вспомнила, почему пуговицы на ее блузке оказались расстегнуты, и едва не сгорела со стыда. Однако теперь было не время корить себя тем, что случилось прошлой ночью. Прежде всего необходимо объясниться с тетушками.

– Тетя Эмеральд. Тетя Руби. – Голос Абигайл звучал хрипло. Она еще раз поправила на себе одежду и прокашлялась. – Что вы здесь делаете?

– Дорогая, мы ведь предупреждали, что сегодня приедем, – ответила Руби, не сводившая глаз с Кэллана. – Ты разве забыла?

Абигайл глянула на свои ручные часы.

– Сейчас только половина восьмого утра. Я собиралась заехать за вами в аэропорт днем в час тридцать.

– Мы прилетели более ранним рейсом. Руби должна была тебя предупредить.

– Я? – метнула в сестру сердитый взгляд Руби и уперлась ладонями в свои пышные бедра. – Мы должны были это сделать вместе. А так что получается? Руби, вызови такси. Руби, сделай то. Руби, сделай се.

– Опять ты начинаешь спорить, Руби. – С неизменной улыбкой на губах Эмеральд погрозила ей пальцем.

– Бросьте, – прервала Абигайл закипающий спор и смущенно обняла одну за другой обеих тетушек. – Как… здорово, что вы приехали.

Как это ни удивительно, но в ее словах почти не было лукавства. Конечно, ее тетки были эксцентричными особами и в одежде, и в поведении, но она любила их. Они нежно ворковали с племянницей, гладили ее волосы, чмокали в щечку и при этом поминутно бросали взгляды на мужчину, в чьих объятиях она пребывала пять минут тому назад.

Абигайл перевела дыхание и выпалила, чтобы не томить их:

– Тетя Эмеральд, тетя Руби, познакомьтесь – это мистер Синклер.

– Мистер Синклер? – Две пары недоуменных глаз вновь устремились на нее.

– Я работаю в его фирме. – Осторожным движением Абигайл убрала прядь волос от лица. – По-моему, я говорила вам о нем.

– Ты называешь своего жениха мистером Синклером? – удивилась Руби.

Хозяйка дома прикусила губу. Вот и пробил час расплаты.

– Он не…

– Мистер Синклер, разумеется, для вас, милые леди, – промолвил как ни в чем не бывало, виновник разговора. – А так – Кэллан.

Затаив дыхание, Абигайл наблюдала за тем, как он встал с ней рядом, небрежно обнял за плечи и игриво ущипнул за подбородок со словами:

– Иногда Абби дразнит меня мистером Синклером.

Ошеломленная Абигайл уставилась на своего бывшего босса. Он назвал ее «Абби»? Или ей послышалось? Наверное, это следствие злоупотребления спиртным. Но его рука на ее плече уж точно не из области галлюцинаций!

– Абби много мне о вас рассказывала, – продолжал Кэл. – Вот вы удивились-то, застав нас спящими на диване! Но это оттого, что мы провели всю ночь в разговорах о вашем приезде и сон сморил нас прямо здесь. Верно, Абби?

С формальной стороны его объяснение не было обманом. Абигайл посмотрела на тетушек. Их лица буквально лучились от удовольствия. В ответ она слабо улыбнулась и переступила с ноги на ногу. Ее ноги почему-то были босы.

– Знаете, тетушки, по-настоящему…

Кэллан, наклонившись к гостьям, доверительно прошептал:

– Абби прошлой ночью немного перебрала. Вы ведь знаете, как на нее действует спиртное.

Тетушки переглянулись и сочувственно закивали.

– Боюсь, это передалось ей по отцовской линии, – сказала Руби. – В семействе Блисс многие были падки на спиртное. Правда, мы-то выпиваем только по особым случаям, да и то очень умеренно.

Смех подступил к горлу Абигайл. Умеренность – вряд ли подходящее слово при упоминании имени Блисс. Впрочем, как и «особые случаи», если, конечно, не причислять к ним восход и закат солнца.

События ушедшего дня вдруг очень живо обрисовались в ее мозгу. Господи, она выставила перед Кэлланом напоказ свои груди! Что он о ней подумал?! Как теперь глядеть ему в глаза? Немыслимо!

Но куда ей деться? Кэл по-прежнему властно сжимал ее плечи рукой. Абигайл была притиснута к его широкой груди, и биение его сердца волнующе отдавалось во всем ее теле от головы до кончиков пальцев босых ног.

– Так-так. – Руби устремила взор на кисти рук своей племянницы, а Эмеральд даже пытливо склонилась к ним поближе. – Покажи-ка его, дорогая.

– Показать? Но что?

– Обручальное кольцо, разумеется, – заявила Эмеральд. – Мы до сих пор не находим себе от волнения места, как только услышали новость о твоей помолвке.

– Ах, тетушки, мне очень жаль, но…

– …но мы не подобрали еще подходящих колец, завершил за хозяйку дома фразу Кэллан. Он сильнее стиснул ее плечо. – Такая важная вещь должна быть безупречна, верно?

Сбитая с толку Абби смотрела на него во все глаза. Что он такое несет?

– Еще бы, – согласно кивнула Эмеральд. – Тут спешка недопустима. Иначе можно потом очень пожалеть.

– Знаешь, Эм, – заметила с задумчивым видом Руби, – твой второй брак – с Артемусом, пусть земля ему будет пухом, – был заключен в спешке, и единственное, что о нем напоминает, – это премилое колечко с бриллиантом в два карата.

– Уж во всяком случае, оно не милее тех камушков в три карата, которые тебе подарил твой третий муж, – отреагировала Эмеральд. – Этот мот любил пустить пыль в глаза, да упокоит Господь его душу.

Обе женщины заулыбались от нахлынувших приятных воспоминаний, повздыхали и вновь обратились к Абби и Кэллану.

– Мы с удовольствием остались бы поболтать, дорогая, – сказала Эмеральд и похлопала племянницу по щеке, – но нас ждет такси. Мы позвоним, как только устроимся.

– Разве вы не останетесь у меня? – спросила с недоверием Абигайл.

– Конечно, нет. – Руби скосила глаза на Кэллана. – Мы и не думали навязываться.

«С каких это пор?» – удивилась Абигайл. Всегда любили это делать, а теперь, когда она как раз не против их присутствия в доме, вдруг разлюбили?

– Но…

Эмеральд взяла под руку Руби со словами:

– Не волнуйся за нас, милочка. Мы сняли комнаты в самом причудливом местечке города. В «Таверне эсквайра при Гостином дворе». В турагентстве сказали, что обстановка и еда там соответствуют уровню пятизвездочного отеля.

«Не знаю, как насчет обстановки и еды, – подумала Абигайл, – но выпивка там точно тянет на пять звезд. Прошлой ночью от местного коктейля у меня перед глазами высыпала сразу дюжина». Она едва не застонала, вспомнив о том, что владельцем «Гостиного двора» является Риз Синклер. Не пройдет и дня, как ее тетушки узнают всю правду, и Абигайл Томас станет посмешищем округа Блумфилд. Придется сменить имя, перебраться куда-нибудь в горы, перекрасить волосы и сделать пластическую операцию.

– Приглашаем вас обоих на ланч в таверну, – бросила через плечо Руби, когда обе гостьи были уже на полпути к выходу. – Ровно в час. Нам с Эмми не терпится узнать все подробности того, как вы нашли друг друга.

– Постойте. – Абигайл выскользнула из-под руки мистера Синклера и шагнула вслед за тетушками. Но Кэл поймал ее за плечо и прижал к себе.

– Мы придем, – бодро пообещал он и помахал гостьям рукой.

Эмеральд и Руби не остались в долгу. Браслеты на их руках весело зазвенели. Под этот звон обе женщины царственно покинули дом.

Абигайл закрыла глаза в надежде, что все происходящее окажется страшным сном. Теперь она наконец проснется, и ее жизнь покатится по привычному руслу. Она медленно открыла глаза.

Перед ней в пугающей близости маячило лицо мистера Синклера. Легкая улыбка тронула уголки его губ.

– Это было неплохо, верно? – небрежно промолвил он.

– Неплохо?! – Абигайл сбросила его руку со своего плеча и со стоном опустилась на диван. – Я не сказала им правду о нас и теперь нам придется разделить с ними ланч? В общественном месте? По-твоему, это «неплохо», мистер Синклер? А по-моему, хуже некуда.

Она закрыла глаза и уткнулась головой в подушку с цветочным орнаментом.

– Во-первых, Абби, ты должна перестать называть меня мистером Синклером, если мы хотим из всего этого выпутаться. Раскрепостись хоть немного. Каждый раз, как я подхожу к тебе, ты вся сжимаешься.

– Выпутаться из чего? – буркнула она в подушку. – И почему это я сжимаюсь? Вовсе нет.

– Сжимаешься, – настаивал он. – Встань-ка.

Она помотала головой и не увидела, а почувствовала, как он сел рядом. «Пожалуй, и вправду чуть-чуть сжимаюсь», – призналась себе Абигайл. И еще глубже вдавила голову в подушку.

– Пожалуйста, уходи.

– Нет, не уйду. – Кэл провел пальцем по ее щеке. – Буду сидеть здесь до тех пор, пока ты не поговоришь со мной.

– Я не могу. – Она тщетно пыталась унять дрожь в теле от его прикосновения. – После того, что я вытворяла прошлой ночью, мне совестно даже посмотреть тебе в глаза. В самом деле, я готова сбежать на Аляску.

– А что именно, по-твоему, ты вытворяла? – спросил он со смехом.

По-прежнему не поднимая на него глаз, Абигайл вытянула руку со вздернутым вверх указательным пальцем.

– Во-первых, я сказала моим тетушкам, что ты мой жених. Во-вторых, – она распрямила второй палец, – я напилась. В-третьих, я… я…

О боже! Она с ужасом вспомнила, что разделась перед ним почти догола.

– Абби. – Он произнес ее имя с нежностью, обнял смущенную девушку за плечи и приподнял с дивана. Затем отбросил в сторону подушку, которую она прижимала к лицу. – Позволить себе однажды расслабиться – это совершенно нормально. Тебе не из-за чего стыдиться.

– Легко сказать. – Она все еще избегала его взгляда. – Не ты изображал из себя идиотку, а я.

У нее подпрыгнуло сердце в груди, когда Кэл ласково приподнял пальцем ее подбородок. Утренняя щетина оттеняла его лицо, прядь густых темных волос ниспадала на лоб. Каждое его прикосновение повергало Абигайл в дрожь.

– Ты вовсе не изображала из себя идиотку, – мягко возразил он. – Наоборот, ты была само очарование.

– Очарование? – Она хлопнула глазами. – Мистер Синклер, пожалуйста, не льсти и не обманывай меня.

– Я и не думал льстить и обманывать. А теперь назови-ка меня по имени.

– Мистер Синклер?

– Нет – Кэллан. Или Кэл, если желаешь.

– Но почему?

Он вздохнул.

– Ты хочешь, чтобы твои тетушки укатили в свой круиз и не докучали тебе?

– Да, но…

– Тогда я – твой мужчина.

– Что?

– Твои тетушки думают, будто тебе нужен мужчина, верно? Ты ведь сама мне об этом сказала.

Ее щеки запылали.

– Да… может быть… могла сказать…

– Так вот, на две недели, пока твои тетушки здесь, я буду твоим мужчиной.

– Моим мужчиной? – повторила она полушепотом.

Он кивнул.

– Эти две недели я всецело твой.

Абигайл вдруг стало трудно дышать. В голове все перемешалось и поплыло.

– Я не понимаю…

– Абигайл, я хочу, чтобы ты вернулась, – сказал он решительно. – Если для этого нужно изображать несколько дней твоего жениха – что ж, прекрасно. Мы осчастливим твоих тетушек, а когда они уедут, все пойдет по-прежнему.

По-прежнему? Он действительно думает, будто они смогут притворяться молодоженами, а после отъезда ее тетушек легко вернутся к прежней жизни? Она ни чуточки в это не верит. Это очень опасная игра. Нужно быть полной дурой, чтобы согласиться в ней участвовать. И она не согласится. Ни за что. Или?..

– Мои тетушки никогда в это не поверят, – промолвила Абигайл, при этом ее голос звучал так, будто принадлежал кому-то другому.

– Нам просто нужно быть убедительней, вот и все. А теперь назови-ка меня по имени.

Она с трудом проглотила комок в горле и как-то по-мышиному пискнула:

– Кэллан.

Он закатил глаза.

– Ну что это за голос? Попробуй еще.

– Кэллан, – выдохнула Абигайл.

Она была словно в тумане, но могла бы поклясться, что он слегка коснулся пальцем ее губ. Кэллан откашлялся и произнес:

– Ну вот. Уже лучше. Это ведь не было так трудно, правда?

Внезапно он встал, все еще не сводя глаз с ее рта, и двинулся к двери, наткнувшись по пути на кофейный столик.

– Сегодня можешь не выходить на работу. Я… встретимся в «Таверне» в час.

– Но…

– Ровно в час. – Пятясь, он вышел на улицу и закрыл за собой входную дверь.

Это была плохая идея. Так им никогда не выпутаться. Она даже не успела предупредить мнимого жениха о… непредсказуемости своих тетушек. Пока Эмеральд и Руби ведут себя как кроткие овечки. Но если за ланчем они предстанут во всей красе, то Кэллану Синклеру мало не покажется.

О боже! Она ведь совсем забыла еще об одном обстоятельстве. Абигайл со стоном подскочила на диване так, будто под ней была раскаленная сковорода.

– Ты хочешь, чтобы я притворялся, будто ты что? – Риз Синклер резко оторвал взгляд от кружки, в которую цедил пиво, стоя за прилавком бара. – Точнее, кто?

– Тише не можешь? – Кэллан метнул в брата сердитый взгляд, а потом украдкой посмотрел через плечо на Абби и ее тетушек, которые сидели за столиком посреди таверны. Вряд ли смысл разговора между братьями мог быть услышан ими из-за шума, стоящего в зале. – Я хочу, чтобы ты притворился, будто мы с Абби помолвлены.

Пиво полилось через край кружки. Риз выругался и потянулся за полотенцем.

– Шутишь? Ты с… Абби? С каких это пор ты называешь Абигайл Абби?

– С этого утра.

– С этого утра? – Брови Риза поползли на лоб. – Ты хочешь сказать, будто этим утром… проснулся с ней рядом?

– Что-то вроде того.

«Если уж быть совсем точным, то под ней», – подумал Кэл. Он до сих пор не мог забыть теплоту ее гладкой, нежной кожи и то, как щекотали ему лицо ее шелковистые волосы.

– Прошлым вечером она ушла отсюда немного навеселе. – Риз перекинул полотенце через плечо и посмотрел на брата с прищуром. – Если ты решил подыграть ей для успокоения нечистой совести, то я не хочу в это ввязываться.

– Риз, ради бога…

– Абигайл – хорошая девочка, – не унимался тот. – Быть может, чуть-чуть серая мышка, но очень сладкая. Мне как-то не по душе, когда мой собственный брат пользуется тем, что она почти совсем еще ребенок.

Ребенок? Абби вовсе не ребенок. Кэл вспомнил округлые женственные формы, которые она так настойчиво демонстрировала ему прошлой ночью. При иных обстоятельствах и будь на ее месте другая женщина, он вряд ли ограничился бы одним созерцанием столь соблазнительного тела. Но, черт возьми, это же была Абби! Он не может подкатывать с такими помыслами к Абби.

– К твоему сведению, ей двадцать шесть лет, – сердито заметил Кэл. – И потом, между нами ничего такого не было. Слышишь, ты, псих? Мы уснули на диване, в одежде, вот и все.

Да, пожалуй, реальная картина была не столь идиллической, но что бы там ни случилось прошлой ночью, это касается только его и Абби. Он вновь посмотрел в ту сторону, где сидела за столиком его мнимая невеста. Будто ожидая его взгляд, она подняла голову, и их глаза встретились. У него странно запершило в горле. На Абигайл был серый свитер с высоким воротником. Кэл поймал себя на мысли, что впервые видит ее без делового костюма. Если, конечно, не считать прошлой ночи, хотя тогда на ней были привычные жакет, блузка… во всяком случае, долгое время. Кэл не мог отвести от нее глаз. Просторный свитер, большие очки в черной оправе, светлые волосы стянуты в тугой узел. Почему же раньше она таилась под маской сдержанной деловой женщины? Ведь она по-настоящему миленькая. Даже более чем. Какая у нее нежная и гладкая кожа! Глаза какого-то загадочного серо-зеленого оттенка. А тело? Боже мой, какое тело…

– Кэл, алло, ты меня слышишь? – Риз помахал рукой перед его лицом. – Что с тобой?

Если б он знал! Кэл поскреб подбородок и перевел взгляд с Абби на брата.

– Видишь тех двух женщин рядом с Абби?

– Да, – кивнул Риз. – Это сестры Блисс. Утром они сняли комнаты в моей гостинице.

– Это – тетушки Абби. Подыграй им, если они заговорят о нашей с Абби помолвке. Потом я все объясню.

Эмеральд вдруг поймала взглядом Кэла и, улыбаясь ему улыбкой Чеширского Кота, стала дико махать руками и посылать воздушные поцелуи. К ней тут же присоединилась Руби, и в два голоса они сразу перекрыли царящий в зале шум и льющуюся из музыкального автомата песню Рода Стюарта. Разговоры в таверне на время стихли. Взоры посетителей устремились на Кэла.

Он вздохнул, через силу улыбнулся и под хихиканье брата направился к своим новоявленным «родственникам».

Какое право имеет Риз смеяться над ним? Неужели он не понимает серьезность ситуации? Ему тридцать один год, но Риз – самый младший из братьев Синклер, и ему не мешало бы научиться уважению к старшим. Ничего, позже Кэллан преподаст ему хороший урок. Его братья Люсьен и Гейб, а также их сестра Кара, самая младшая из семейства Синклер, проявили бы в таком положении куда больше благоразумия.

В самом деле, какой у него, Кэллана, мог быть иной выход? Ему нужно удержать Абби любой ценой. Разве другая женщина способна ее заменить в его офисе? Абби – неотъемлемая часть их общего дела. Пяти минут с Фрэнсин хватило, чтобы… да он лучше залезет голышом в кусты ежевики, чем позволит этой девице остаться у него в офисе.

Всего-то две недели побыть обрученным с Абби. Держаться за ручки, легкие поцелуи на людях, пара долгих томных взглядов глаза в глаза. Неужели это так трудно? И он, и Абби понимают, что это не по-настоящему. Просто игра.

Нужно, правда, признать, что утром, когда он сидел рядом с Абби на диване, когда коснулся ее подбородка, то почувствовал… что-то вроде влечения. Пожалуй даже, слегка возбудился. Если совсем начистоту, то сильно возбудился.

Вот почему Кэл тогда улизнул. Еще чуть-чуть, и он бы, мягко говоря, утратил над собой контроль. Ему не хотелось, чтобы Абби неверно истолковала его намерения или подумала, будто он желает воспользоваться ситуацией. Все, чего он хотел, – это вернуть беглянку в офис, к прежней работе. Пусть Эмеральд и Руби убедятся в том, что между ним и Абби – любовь, уедут со спокойной душой в свой круиз, а потом их племянница скажет, что помолвка разорвана по причине… взаимной несовместимости. Так она выиграет время, чтобы в конце концов найти себе подходящего мужчину. И все будут счастливы.

Не обращая внимания на любопытные взгляды посторонних, Кэллан присел на стул рядом с Абби. Щеки его спутницы горели румянцем. Она хмурила брови и невольно вздрогнула, когда он обнял ее и поцеловал в пылающую щечку.

– Привет, дорогая, – проворковал он своей мнимой невесте, после того как поприветствовал ее тетушек.

Абби уставилась на него широко открытыми глазами и в замешательстве ответила:

– П-привет.

Кэл подумал, что им предстоит немало потрудиться для того, чтобы Абби наконец раскрепостилась. Иначе ее тетушки никогда не поверят, будто они помолвлены. Он взял свою «суженую» за руку и поцеловал ее пальцы. Они были холодные, как ледышки.

– Я скучал по тебе.

– Я… тоже. – Она нервно улыбнулась.

– Знаешь, дорогая, – Кэл провел ее пальцами себе по подбородку, – я думал о нашем утреннем разговоре, о кольцах, и решил, что с этим нельзя больше тянуть.

Абби округлила глаза, когда он достал из кармана кольцо, сверкнувшее алмазом, и надел его ей на палец.

– Ой, Руби, – всхлипнула Эмеральд, стиснув руку сестры, – если бы мама Абби, наша сестренка, сейчас все это видела!

– «Мечты сбываются». – Руби извлекла из своей одежды платок и промокнула им глаза.

– Да, «Мечты сбываются», – подтвердила с улыбкой Эмеральд.

Абби оторвала взгляд от обручального кольца и озабоченно склонилась к тетушкам.

– Нет, тетушки, пожалуйста, не сейчас…

Оглушительная, как пушечный выстрел, песня о любви и мечтах грянула из уст Руби и Эмеральд. Мелодия была очень знакомая, но Кэллан был настолько ошеломлен, что ее название вылетело у него из головы. Взоры остальных посетителей таверны были прикованы к поющим женщинам.

У Эмеральд было сопрано, у Руби контральто. Их голоса звучали слаженно, с восхитительной чистотой и силой. Финальный аккорд смолк, обе исполнительницы замерли на своих стульях так, будто только что заказали официанту воды.

Зал разразился аплодисментами. Эмеральд и Руби одновременно встали, поклонились и вновь заняли свои места с грацией дебютанток. Кэллан перевел взгляд на Абби. Ее лицо от стыда было пунцово-красным.

– Ой, милочка, похоже, мы смутили Абби, – забеспокоилась Руби. – Она всегда терялась от наших неожиданных выступлений.

– Ерунда, – отмахнулась Эмеральд. – Из ее родни четыре поколения по материнской линии и три по отцовской связаны с театром. Театр у нее в крови.

Абби родом из театральной семьи? Что ж, это многое объясняет. Или не в этом дело? Кэллан терялся в догадках.

– Да, это было… – он с трудом подобрал верное слово, – впечатляюще.

– Всего лишь ничтожная часть нашего репертуара, – заметила Руби. – Но остальное мы прибережем для следующего раза. Сейчас нам не терпится узнать все душещипательные подробности о вас двоих. Начнем с Кэллана. Когда ты впервые понял, что наша малышка Абби – женщина твоей мечты?

Обе сестры придвинулись к нему поближе. На их лицах светилось волнительное ожидание.

Кэллану сразу стало жарко. Одно дело – притворяться женихом Абби, но выдумывать историю, как они влюблялись друг в друга (чего, разумеется, не было), – это уже совершенно другое.

– Мистер… – «Невеста» вовремя спохватилась и продолжила нерешительно: – Кэллан, тебе совсем необязательно…

Воспоминание о Фрэнсин встряхнуло его. Он скользнул рукой по напряженной спине Абби и улыбнулся ее тетушкам.

– Но я должен, дорогая. И сделаю это охотно. – Он понизил голос. – Никогда не говорил об этом Абби, но я понял, что она создана для меня еще до того, как увидел ее.

– Предчувствие? – Эмеральд прижала руку к своему пышному бюсту.

– Мечта? – хлопнула глазами Руби.

– Именно – мечта. – Кэллан вспомнил резюме Абби: богатый опыт работы в офисе, умение быстро и без ошибок печатать, готовность приступить к должностным обязанностям немедленно, нет возражений против сверхурочной работы. В сравнении с кошмаром по имени «Фрэнсин» Абби действительно была воплощенной мечтой.

Руби и Эмеральд переглянулись и умиленно вздохнули.

– Теперь твой черед, Абби, – призвала Эмеральд.

– Ну… – У «невесты» был вид оленихи, которая ночью угодила под свет автомобильных фар. – В общем…

– Не стесняйся, любимая. – Кэллан ободряюще сжал ей плечо. – Смелее. Когда ты впервые поняла, что я подхожу тебе?

– Сразу, как только увидела, – еле слышно промолвила она после минутного колебания. – Ты стоял возле копира у себя в офисе. Твои руки были перепачканы чернилами от картриджа, с которым ты возился, а на подбородке у тебя чернело огромное пятно. Вот тогда я все и поняла.

Однако, черт возьми, способность к актерской игре в самом деле у Абби в крови! На один безумный миг Кэлу почудилось даже, что она говорит правду. Он сглотнул комок в горле и, чтобы усилить иллюзию достоверности происходящего, поцеловал свою «суженую» в губы.

В ее мягкие теплые губы. Он почувствовал, как они затрепетали от его поцелуя. И продлил его, придал ему страстность…

Кэллан подпрыгнул на месте от новой песни, которую неожиданно грянули в два голоса Эмеральд и Руби. Сердце у него замерло. Он вытаращил глаза сначала на поющих женщин, потом на Абби. Та пребывала в полном смятении и растерянности.

Ее тетушек вновь ожидали бурная овация и восторженные выкрики посетителей.

Ошеломленный, Кэллан постарался взять себя в руки. Он уверял себя, что его сердце зашлось в дикой скачке вовсе не из-за поцелуя. Разве это настоящий поцелуй? Так, баловство. А вот тетки… вот это да! Однако же в интересное дельце он себя втравил.

Глава четвертая

Абби с недоумением взирала на кипу бумаг, беспорядочно разбросанных по ее рабочему столу, на светокопии чертежей, висящих на бельевой веревке от одной двери до другой, на целую груду буклетов и папок с делами, заполонивших маленький диванчик и журнальный столик для посетителей. Еще вчера, когда она уходила, все было в порядке, а теперь помещение офиса погружено в хаос, так же как ее собственная жизнь.

Абби закрыла входную дверь и проследовала к своему рабочему месту, переступая по пути через ящики посреди пола. Дверь в кабинет Кэллана была полуотворена, и возвратившаяся беглянка слышала, как он говорит по телефону:

– Нет, Рей, Абигайл не уволилась. Просто Фрэнсин подменила ее на один денек. – Пауза. – Вот именно. Согласен с тобой на все сто. Никто здесь не может заменить Абигайл.

Девушка чувствовала некоторую неловкость, оттого что подслушивала, но любопытство пересилило стыд. Судя по всему, Кэллан говорил с Реем Палмером, своим деловым партнером. В Блумфилде он строил здания торгового центра и кинотеатра. Это был требовательный, а временами чересчур жесткий человек, но Абби, хотя лично они ни разу не встречались, нравилось с ним работать. Возможно, оттого, что однажды, решив по телефону в своей напористой манере какую-то проблему, он отослал ей букет цветов. А может быть, просто потому, что в начале делового телефонного разговора он обычно интересовался, как она поживает. Он был вдовцом, имел взрослого неженатого сына, о котором пару раз упоминал с очевидным намерением вызвать интерес к нему у Абби.

– Не волнуйся, Рей, – продолжал Кэллан. – Абигайл никуда не собирается уходить. Для «Фирмы братьев Синклер» она чрезвычайно ценный сотрудник.

Комок подступил к горлу Абби. Осознание того, что ты «чрезвычайно ценный сотрудник», казалось бы, должно было вызвать прилив гордости и счастья. Почему же она чувствует себя так, что ей хочется плакать? Почему не испытывает особой радости? Откуда такое опустошение? За последние сутки она и увольнялась с работы, и выставляла свои груди перед боссом, и была «помолвлена». Любая женщина на ее месте дрогнула бы от такого обилия событий.

Нет, ей все-таки придется уйти. Она думала, что сможет смотреть в глаза своему боссу, говорить с ним, но это был только самообман. Она не может. По крайней мере, пока слишком свеж в памяти тот поцелуй во время ланча. Каждая клеточка ее тела дрожит при воспоминании о том, как он коснулся ее губ. Как она сможет разговаривать с Кэлом, пока не унялась эта дрожь?

Когда он надевал обручальное кольцо ей на палец, она испытала шок, будто от электрического разряда. Ее до сих пор охватывает волнение при взгляде на кольцо.

– Абби?

Она вздрогнула от звука его голоса. Обернулась и увидела, как он разглядывает ее из дверного проема. Она даже не поняла, что он давно повесил трубку. Проклятье!

– О, привет.

– Я думал, что ты показываешь своим тетушкам достопримечательности города.

– Я сказала им, что в офисе меня ждет срочная работа. – Не желая смотреть ему в глаза, Абигайл уставилась на монитор компьютера, где светилась надпись «Ошибка. Файл удален». О господи, еще и это! – Сюда мы приехали вместе, потом они взяли мою машину и укатили в Филадельфию осматривать театральный квартал.

Озорные искорки запрыгали в глазах Кэла. Он сложил на груди руки и прислонился к дверному косяку.

– Нужно кого-нибудь предупредить в Филадельфии об их приезде?

– Весь город. – Она подняла с дивана папку, чтобы занять себя делами, поправила в ней бумаги и уложила в шкафчик с документами. – Но если они будут строго придерживаться маршрута, который я для них наметила, то не наделают слишком много шума.

– Что-то подсказывает мне, – засмеялся Кэллан, – что твои тетушки не из тех, кто строго следует намеченному маршруту.

– Пожалуй. – Абигайл представила, как ее бравые тетки лихо несутся в эту минуту по бездорожью, разбрызгивая грязь. Возможно, они увязнут где-нибудь на пастбище или протаранят какой-нибудь сарай.

Она защелкнула на замок дверцу шкафчика и повернулась лицом к Кэллану.

– Мистер Синклер, что касается этого кольца… – Мнимая невеста слегка прикоснулась к золотому ободку на своем пальце. – Я настаиваю на том, чтобы возместить твои расходы.

– В этом нет необходимости. В течение четырнадцати дней с момента продажи его можно вернуть в магазин. Тебе оно нравится?

– Оно прекрасно. – Именно такое она бы и выбрала. Со сверкающим алмазом в тоненькой золотой оправе. Вновь комок подступил ей к горлу.

Никто и никогда не дарил ей ничего столь изысканного. Она поспешно отвернулась и моргнула, чтобы скрыть блеснувшие в глазах слезы.

– Спасибо тебе, – тихо промолвила Абби. – За кольцо и за ланч. Я понимаю, как это все было неловко для тебя.

– Отчего же? – нахмурился он. – Скорее интересно, чем неловко.

«Ну, вот опять», – с грустью подумала несостоявшаяся невеста. Уже в шесть лет она впервые услышала, как другие насмехаются над ее чудаковатой семьей. Она научилась не замечать насмешек, даже притворяться, будто ее это не касается. Но на самом деле это ее очень ранило. И ранит до сих пор.

В детстве она молилась о том, чтобы однажды настало время, когда по дороге домой никто не указывал бы на нее пальцем и не отпускал бы ей вслед обидные шуточки. Блумфилд стал первым местом, где Абби наконец была от этого избавлена. Здесь никто не подсмеивался ни над ней, ни над ее семьей.

До сегодняшнего дня. После того злополучного ланча с музыкальными номерами тетушек все в городе поднимут ее на смех, начнут шушукаться за ее спиной. Конечно, это очень печально, но пусть шушукаются. Абигайл любила своих тетушек, что бы там ни говорили про ее родню. И она не позволит никому, в том числе и мистеру Синклеру, выражаться дурно в ее присутствии о тете Руби или тете Эмеральд.

– Извини, если тетушки причинили тебе беспокойство, – сердито заметила она. – Уверена, что впредь этого больше не повторится.

– Разве я сказал, что они причинили мне беспокойство? – Он прижал ладонь к груди. – Разумеется, ты могла бы предупредить меня о том, что твои тетушки способны грянуть песню ни с того ни с сего. Но эта причуда не из разряда ужасающих. Более того, Риз уже пригласил твоих тетушек бесплатно отужинать в таверне, если они снова будут петь. Благодаря их музыкальным представлениям посетители засиделись дольше обычного и в итоге заказали больше выпивки и еды.

Абби внутренне содрогнулась от его слов. Если каждый в Блумфилде услышит о Руби и Эмеральд Блисс, то, значит, скоро весь город заговорит о помолвке между Кэлланом Синклером и Абигайл Томас. От пересудов не спасет даже бегство на Аляску. Придется искать необитаемый остров.

Она уселась на свое рабочее место и обреченно уставилась на монитор компьютера. Надпись «Ошибка» точно выражала то, что было у нее на душе.

– Ничего не получится.

Кэл подошел к ее столу и взглянул на монитор.

– Я вызову программиста-ремонтника. Если хочешь, куплю новый компьютер.

– Я не это имела в виду, – помотала она головой. – Я думала о нашей затее с помолвкой. Скоро весь город узнает об этом. Я не вправе просить тебя продолжать эту опасную игру.

– А ты ни о чем меня и не просила, Абби. Это ведь была моя идея, помнишь? Раз мы прошли испытание ланчем, значит, сможем продержаться и еще несколько дней.

Еще несколько дней? Да как она продержится еще несколько дней, если едва осилила скромное испытание одним ланчем? Даже теперь у нее кружится голова только оттого, что рядом стоит Кэл.

– Мистер Синклер…

Он с вздохом повернул ее к себе лицом.

– Абби, это первое, с чего нужно начать. Научись называть меня по имени. Итак?

Легко позабыть даже собственное имя, когда его глаза смотрят почти в упор, а руки лежат на ее плечах.

– Кэллан, – тихо выдохнула она и, заметив, что он улыбнулся, повторила еще тише: – Кэллан.

– Теперь просто постарайся расслабиться.

– А я и не напряжена, – соврала она.

– Ну да. Бетонный столб менее скован, чем ты. – Он стал массировать ее плечи. – Всякий раз, как я прикасаюсь к тебе, взгляд у тебя становится испуганным. Что тебя страшит?

У нее обмякли колени, когда пальцы Кэла перебрались от плеч к основанию ее шеи.

– Ничего меня не страшит. И вообще… ничего такого я не беру себе в голову.

– Ты о чем? – Он поднял в недоумении бровь.

– Сам знаешь. – Румянец пылал на щеках Абби. – Я не думаю о тебе ничего такого.

– Ага. – Он вновь стал массировать ей плечи. – А что ты тогда обо мне думаешь?

Большие пальцы его рук стали описывать круги над ее ключицами. Ей мучительно хотелось закрыть глаза и прильнуть к нему всем телом.

– Я думаю о тебе как о своем боссе, – пробормотала она.

– Вот в этом-то все и дело. Ты должна думать обо мне иначе. На эти две недели, разумеется.

– Но…

– Никаких «но». – Его палец нежно коснулся ее губ. – Опять в твоих глазах испуг, Абби. Так не пойдет. Руби и Эмеральд обязательно заподозрят что-то неладное, если ты будешь всякий раз пугаться, когда я к тебе прикасаюсь.

Нет, сейчас она пребывала не в страхе, а в шоке. Сердце колотилось в груди так, что, казалось, можно услышать звук его учащенных ударов. Терпкий запах тела ее мнимого жениха, жар его кожи, его шершавый палец на ее губах. Если бы Кэл не придерживал ее другой рукой, она наверняка бы обессиленно сползла на пол.

Абигайл постаралась взять себя в руки. В конце концов, она взрослая женщина, а он всего лишь пытается помочь ей выпутаться из сложной ситуации, возникшей с приездом тетушек. Может быть, мистер Синклер находит ее, Абби, чуть-чуть привлекательной. Может быть, даже больше, чем чуть-чуть. Что из того? Все равно их отношения не выльются во что-то серьезное. Почему бы тогда, в самом деле, не сыграть роль невесты пару дней? Кому от этого вред?

– Я не пугаюсь, – прошептала она. Вряд ли ей бы удалось распознать разницу между страхом и дрожью от его прикосновений. – И впредь не буду пугаться.

– Это нужно проверить, – пробормотал он, потом снял с нее очки и положил их на стол. – Ради твоих тетушек.

– Разумеется. – Ей стало трудно дышать. – Ради моих тетушек.

Кэллан медленно, очень медленно приблизил свои губы к ее губам. Она старалась совладать с дыханием, внушая себе, что все происходящее – всего лишь опыт, проверка. Чувственный трепет охватил ее тело. Ее губы приоткрылись в ожидании поцелуя.

На самом деле Кэллан поначалу не думал целовать Абби. Он только хотел, чтобы она немного расслабилась, почувствовала себя раскрепощенной в его присутствии. Пусть она шепотом произнесет его имя, когда они стоят почти вплотную друг к другу. Он знал, как это сближает, из своего опыта общения с другими женщинами.

Но едва он ощутил ее легкое дыхание у своих губ, как мысли о других женщинах сразу оставили его. Как он мог устоять перед искушением? Тот беглый поцелуй в таверне на людях был лишь очаровательной шалостью. Теперь пришла пора по-настоящему вкусить сладость ее губ.

Когда их губы сблизились, Кэла захлестнуло опьяняющее чувство, похожее на страсть. Почти потеряв голову, он заскользил ладонями вниз по ее спине, теснее прижимая ее тело к себе. Поцелуй таил в себе столько же тайн и загадок, сколько было скрыто в самой Абби. В нем сплелись необузданность и невинность, чувственный трепет и некоторая отстраненность. Никогда прежде Кэл не испытывал ничего подобного. Ее руки обвивали его шею, а груди были прижаты к его груди. С прошлой ночи они не выходили у него из ума. Эти нежные упругие полушария в кружевном лифчике салатового оттенка. До дрожи в пальцах он мечтал прикоснуться к ним.

Полуобморочный стон «испытуемой» отрезвил его. Господи, это же Абби, его секретарша! Он не может воспользоваться тем, что она почти утратила над собой контроль. Кровь в его теле бушевала, но он нашел силы смирить себя. Медленно, с превеликим трудом Кэл прервал поцелуй. Абигайл стояла с закрытыми глазами. Ее лицо пылало, а полуоткрытые губы были влажны от поцелуя.

О боже…

Кэллан вновь прильнул к ней, и в этот момент в офис вошел Гейб. При виде целующихся он замер, потом без единого слова развернулся и исчез за дверью.

Проклятье! Как это можно было предвидеть? Гейб так редко появлялся в офисе. И надо же было такому случиться, что он вошел именно в этот момент. Пойди теперь объясни Гейбу, что увиденное им здесь – всего лишь испытание, невиннейший поцелуй.

Невиннейший? Да это курам на смех! Кого он, Кэл, хочет одурачить? Этот знойный поцелуй далек от невинности. Именно поэтому он и прервал его.

Кэллан сжал руки своей мнимой невесты, бросил растерянный взгляд на монитор компьютера и уткнулся в надпись: «Ошибка». Точнее не скажешь.

– Абби.

Его слова вывели ее из оцепенения, и она непроизвольно заскользила грудью по его телу. Кэл даже стиснул зубы, чтобы погасить желание увлечь ее к себе в кабинет и завалить там прямо на стол.

– Абби, – повторил он. – Только что заходил Гейб.

– Что? – Она широко распахнула свои дымчато-зеленые, горящие от страсти глаза.

– Мой брат только что заходил и снова ушел.

– О, любимый. – Она отскочила от него и всплеснула руками. Ее лицо побледнело, грудь ходила ходуном от волнения.

Ее слова немного озадачили Кэла.

– Не волнуйся, – сказал он небрежно. – Я все ему потом объясню. Он поймет.

– Поймет? – Ее взгляд выражал сомнение.

– Конечно, поймет. Гейб, быть может, немного вспыльчив, но он разумный человек. Он знает, что ты здесь необходима. Даже если мне не удастся его ни в чем убедить, какая разница?

Для Гейба превыше всего интересы дела. А кроме того, Абби не относится к его типу женщин. Кэллан вряд ли мог бы определить, к какому типу женщин принадлежит его секретарша, но уж точно не к тому, который интересует Гейба.

– Мне так неловко. – Абби опустилась в кресло за своим столом и закрыла глаза. – Я причиняю всем столько беспокойства.

Кэл хотел утешить ее, но кровь в его теле все еще бурлила после поцелуя, и он счел, что будет разумнее держаться пока от Абби на расстоянии. Кто бы мог подумать, что под маской сдержанной деловой женщины таится такая страстность? Какому-то парню очень повезет. Кэл не мог отвести глаз от ее розовых, чуть припухших после поцелуя губ. В горле у него пересохло. Да, кому-то очень повезет.

Но ему-то нужна только секретарша. Хорошая секретарша ценится на вес золота, а в Абби не меньше двадцати четырех каратов. Такое сокровище никак нельзя упускать. Тем более из-за того, что у него, Кэла, похоже, взыграли мужские гормоны. Последние месяцы он много работал и держал себя в ежовых рукавицах. Вряд ли разумно делать себе поблажки, пока не уехали Эмеральд и Руби, но с их отъездом он оторвется на полную катушку.

– Все будет хорошо, – сказал он, хотя в данную минуту на душе у него было далеко не так безмятежно. – И тебе совершенно не в чем себя корить, Абби.

– Ах, если бы. – Она прикусила нижнюю губу. Это движение показалось Кэлу таким соблазнительным, что все его тело напряглось от нового приступа желания. Абби посмотрела на него измученным взглядом. – Кое-что я тебе еще не сказала.

После нежданной «помолвки» и ланча с ее тетушками все прочие испытания представлялись Кэлу сущими пустяками.

– Так скажи, Абби. Я готов ко всему.

– Я… – Она поперхнулась, набрала полную грудь воздуха и выдохнула: – Я сказала им, что мы живем вместе.

После полудня вся семья собралась, по призыву Кэла, в его квартире. Риз с Гейбом развалились на диване в гостиной и затеяли спор из-за того, что смотреть по телевизору – бейсбол или баскетбол. Люсьен не отходил от холодильника с пивом. Их сестра Кара, которая жила в пригороде Филадельфии, появилась у Кэла через полчаса после того, как он позвонил ей. Несколько месяцев назад она вышла замуж, и с тех пор они редко виделись. Недавно она стала вице-президентом Фонда Киллиана Шонесси, который основала бабушка ее мужа Яна.

Братья постоянно подтрунивали над Карой как над самым младшим членом семейства Синклер, но готовы были стоять за нее стеной, стоило только кому-то из чужаков бросить об их белокурой сестренке недоброе слово или всего лишь косо на нее посмотреть. Пусть теперь у нее есть заступник – Ян, но для них она навсегда останется младшей сестрой.

Кара пристроилась на тахте с коричневыми подлокотниками жутковатой формы, снятыми с кресла. Квартира Кэла была наполнена предметами, будто навеянными ночными кошмарами. Причина была вовсе не в том, что у ее хозяина не хватало средств купить что-нибудь лучше. Дела шли в гору. Несколько удачных капиталовложений принесли весьма ощутимый доход. Однако работа съедала все свободное время. Когда Кэл не был в разъездах по другим городам, он был всецело занят разработкой строительных проектов в Блумфилде. Ему просто некогда было позаботиться о доме. Подобрать кафель под цвет и рисунок обоев. Выбрать ковер, гармонирующий с мебелью. Кэл твердо решил, что, как только появится просвет в делах, он построит свой собственный дом, и пусть потом некая чуткая женщина наведет в нем порядок. Женщины знают толк в таких вещах.

Он вспомнил то, как обставлен дом Абби. Нечто подобное будет и у него. Тепло, уютно, обилие цветов, женское рукоделие. Какой у нее мягкий и удобный диван! Под стать самой хозяйке. Он вспомнил, как она уютно устроилась в его объятиях. Вспомнил тепло ее упругой груди…

– Мы будем играть в молчанку или ты наконец объяснишь, зачем собрал нас здесь? – спросила Кара, выведя брата из потока воспоминаний, который мог бы завлечь его очень далеко.

– Время – деньги, – подал голос Люсьен. Он вышел из кухни и оперся плечом о дверной косяк. – Я бросил бригаду монтеров, которые работают по проекту Палмера. Нужно подключить электричество до утра, когда нагрянет инспектор. Давай, выкладывай, Кэл, в чем дело?

– Он хочет рассказать нам о своей помолвке, – брякнул Риз. – С Абигайл.

Кэл хмуро уставился на Риза, а тот, воспользовавшись замешательством Гейба, выхватил телевизионный пульт и включил программу о бейсбольном матче. Люсьен замер в дверях с поднесенной ко рту бутылкой пива. Кара словно лишилась дара речи.

Черт возьми, Кэл хотел выложить свою новость совсем не таким способом.

– Что за чушь он городит? – первым пришел в себя Гейб.

Шум болельщиков на трибуне из телевизора взорвал гнетущую тишину. Риз одобрительно свистнул и, не сводя глаз с экрана, удобнее устроился на диване. Кара встала со своего места, отобрала у Риза дистанционный пульт и выключила телевизор.

– Эй! – возмутился Риз. – Такая напряженная игра!

– Ничего. Узнаешь счет из теленовостей вечером. – Кара перевела вопрошающий взгляд на хозяина квартиры.

– Мы не по-настоящему помолвлены, – раздраженно сказал Кэл. – Мы с Абигайл только притворяемся женихом и невестой, пока ее тети Эмеральд и Руби не уехали из города.

– Очень разумное объяснение. – Люсьен глотнул пива из бутылки и оглядел остальных приглашенных. – Вы тоже все поняли?

– А как же, – вежливо кивнул Гейб. – Все очень понятно.

– Абсолютно, – поджала губы Кара.

Кэл в сердцах воткнул кулаки в свои бока и устремил на Люсьена с Гейбом испепеляющий взгляд.

– Послушайте, я не намерен лишаться лучшей секретарши, которая у нас когда-либо была.

– Абигайл хочет уволиться? – в удивлении поднял брови Люсьен.

– Абигайл не уволится, – помотал головой Гейб.

– Она уже уволилась, – заявил Кэллан. – Еще вчера. Если бы вы, парни, появлялись в офисе чаще, то давно знали бы об этом.

– Дела в офисе ведешь ты, – возразил Люсьен. – И Абигайл под твоей ответственностью.

– Единственное серьезное действие, которое он предпринял, – это влепил ей поцелуй в губы сегодня в офисе, – сухо заметил Гейб.

Люсьен едва не захлебнулся пивом. Кара прищурила глаза. Риз, наблюдавший до этого за семейной сценой со стороны, резко подался вперед.

– Ты поцеловал Абигайл? – возмутился Люсьен. – Нашу Абигайл?

– Как это было? – загорелся Риз, но Кара тут же хлопнула его ладонью по голове, и он состроил недовольную гримасу.

Кэл сердито засопел. О семейной поддержке, похоже, оставалось только мечтать.

– Все было совсем не так, как вы думаете. Я всего лишь хотел, чтобы Абби немного раскрепостилась. Иначе ее тетушки заподозрили бы что-то неладное.

– Ради бога, Кэл, – застонал Гейб, – о чем ты вообще говоришь?

– Это почти как анекдот. – Хозяин квартиры фальшиво хихикнул, но никто не присоединился к его смеху. – Видите ли, тетушки Абби, Эмеральд и Руби, считают, что ей нужен мужчина. Ну, чтобы было кому позаботиться о ней. Поэтому Абби, перебравшись в Блумфилд, сказала своим теткам, что она нашла мужчину, лишь бы те оставили ее в покое. И вот теперь ее неугомонные тетки здесь и не уедут в путешествие, о котором всегда мечтали, до тех пор, пока не убедятся в том, что с их племянницей все в порядке.

– И как это связано с тобой и нашей фирмой? – полюбопытствовал Гейб.

– Ну… – Кэллан пропихнул руки в карманы джинсов. – Она сказала им, что именно я и есть тот мужчина и что мы помолвлены.

– Ты? – захохотал Люсьен. – Но почему она выбрала тебя?

– А почему бы ей не выбрать меня? – насупился Кэл.

– Всем известно, что самый красивый в семействе Синклер – это я. – Люсьен подмигнул сестре. – Если, конечно, не считать Кару, но она – девушка.

– Кто это сказал, что ты самый красивый? – обиделся Риз.

– Весь город, кроме АРМы Джонсон, которой семьдесят один год и которая слепа, как летучая мышь.

– Оставим это, – с хмурым видом прервал закипающий спор Гейб. Как старший в семье, он пользовался у братьев непререкаемым авторитетом. Даже Люсьен, наиболее горячий из всех, уступал ему в спорах. – Ты сказал, что вы с Абигайл притворяетесь помолвленными для того, чтобы ее тетки оставили ее в покое и уехали в путешествие?

– Вот именно. Тогда и Абби будет счастлива, и ее тетушки будут счастливы, а я сохраню в офисе лучшую секретаршу, какая только может быть. Все очень просто.

– И куда это приведет, если ты не намерен жениться? – спросила Кара. – Что потом?

– Дальше будет видно, – отмахнулся Кэл. – Можно сказать ее тетушкам, что мы разорвали помолвку, что Абби нашла себе кого-то еще. Кто знает, быть может, к тому времени она на самом деле подыщет себе настоящего жениха.

– Вы играете с огнем, Кэл, – покачала головой Кара. – Кому-то из вас все это выйдет боком.

Кэл вспомнил о недавнем поцелуе в офисе, и его кинуло в жар. Тогда они висели на волоске. Если вновь дойдет до поцелуя (до чего лучше не доводить), то он на сей раз, разумеется, поведет себя более… предсказуемо.

– Никто никому не сделает больно, – заверил Кэл. – И я вовсе не играю с огнем, а наоборот, гашу пожар. Ради этого я готов несколько дней жить вместе с Абби.

– Жить вместе? – в один голос воскликнули все приглашенные.

Кэл ожидал подобной реакции на эти слова и поэтому приберегал их до последнего момента.

– Мы оба разумные взрослые люди. Между нами нет ничего, кроме деловых отношений. – Абби сама призналась ему, что думает о нем только как о боссе. И он также не строит на ее счет никаких планов. Во всяком случае, ничего такого, что может выйти из-под контроля. – Мы будем спать в разных спальнях. Как только Эмеральд и Руби уедут, все вернется на круги своя.

– Ты действительно веришь в это? – как можно деликатнее спросила Кара. При этом ее взгляд выражал одно: «Вы, мужчины, бываете иногда так глупы».

– Само собой разумеется. – Кэл почувствовал, как легкий холодок пробежал по его позвоночнику, и нервно потер шею. – Абсолютно.

Он должен в это верить. Без тени сомнения. На все сто.

Через две недели они все вместе весело посмеются над этой историей. Жизнь вновь потечет по обычному руслу. Наступит конец игре в помолвку и влюбленность. И, разумеется, прекратится фальшивая совместная жизнь.

Какой простой и ясный план. Впору ободряюще похлопать себя по спине.

Глава пятая

Абби привыкла, что ее жизнь была расписана по минутам. Каждое утро ровно в 6.30 она принимала душ, затем проверяла почту и варила кофе. Одевалась, в 7.45 уходила из дома, через 10 минут была в офисе, включала компьютер и приступала к работе точно в 8.00. Жизнь была налажена, предсказуема. И это вполне ее устраивало.

Однако в это утро она заскочила под душ в 6.00. Не только потому, что проснулась раньше обычного, а прежде всего потому, что хотела покинуть душевую и одеться еще до того, как проснется Кэллан.

Он появился в дверях ее дома вчера поздно вечером со спортивной холщовой сумкой в руке и устроился в свободной спальне. Тщетно Абби отговаривала его и выражала готовность во всем сознаться тетушкам.

В эту ночь сон не шел к ней. Никогда прежде Абби не жила с мужчиной под одной крышей. Правда, их теперешнее существование с Кэлом тоже нельзя было назвать по-настоящему совместной жизнью. Но бейсбольная шапочка на вешалке возле входной двери, бумажник из черной кожи и ключи от автомобиля на верхней полке кухонного буфета, крем для бритья в ванной комнате – все это создавало иллюзию, будто Кэллан на самом деле живет в ее доме.

Намыливая шампунем густые волосы, Абби с замиранием сердца думала, что он провел всю ночь под одной с ней крышей, на ее кровати для гостей. Только стена отделяла их друг от друга. Вот так чудеса! Кэллан Синклер, живущий в доме Абигайл Томас!

Абигайл улыбнулась, но улыбка сошла с ее лица, как только девушка уловила какой-то незнакомый хвойный запах. Она взяла с полки бутылочку с шампунем и убедилась, что шампунь не ее, а Кэллана. Она с недоумением рассматривала черную пластмассовую бутылочку. Должно быть, Кэл поставил ее сюда на полку прошлым вечером, когда распаковывал свои вещи. Выходит, что Абби только что помыла волосы его шампунем.

У нее возникло ощущение чего-то очень… интимного. Холодок пробежал по ее коже.

Абигайл подставила голову под водяные струи и смыла остатки пены, которая густыми хлопьями заскользила по ее спине, бедрам, ногам. Ее тело охватила истома. Она сразу вспомнила и свое пробуждение на его груди после визита в ресторан, и страстный поцелуй в офисе.

Она целовалась и прежде. Все-таки Абигайл Томас не была недотрогой и не шарахалась от мужчин. Когда она жила в Нью-Йорке вместе с тетушками, те то и дело организовывали ей свидания с мужчинами. Абби всегда казалось, что поцелуй – это что-то милое, приятное. Но подобное определение даже близко не подходило к тому, что было между ней и Кэлланом. Тот поцелуй был нечто сокрушительное. До полного опустошения.

Но для ее босса он ничего не значит. Он сам сказал, что тот поцелуй был только способом раскрепостить ее. Даже если Кэллан испытал некоторое удовольствие, это все равно не говорит ни о чем серьезном. Всего лишь часть роли, которую он исполняет.

Как он сказал Рею Палмеру? «Абигайл никуда не уйдет. Для «Фирмы Синклеров» она чрезвычайно ценный сотрудник». Именно поэтому он и целует доверчивую малышку Абби.

Она вышла из душа, торопливо вытерлась толстым голубым полотенцем, накинула на плечи розовый халат с цветочным орнаментом, расчесала гребнем влажные волосы. Потянулась за увлажняющим кремом для лица и наткнулась на баночку с лосьоном для бритья. Она не могла устоять перед соблазном понюхать его.

Оглянувшись на запертую дверь, Абби открутила крышку и поднесла баночку к самому носу. Лосьон пах иначе, чем шампунь, но у него также был древесный аромат. Этот терпкий запах по-настоящему возбуждал. Не в силах совладать с собой, Абигайл коснулась поверхности лосьона кончиками пальцев. Стоя перед зеркалом, она мазнула подбородок лосьоном. Он ложился на кожу мягко и гладко.

– Абби, ты все еще там?

От неожиданности девушка уронила коробочку в раковину. Та упала с громким металлическим дребезгом.

– Все в порядке? – спросил из-за двери Кэллан.

– Одну минутку! – воскликнула она.

С лихорадочной торопливостью Абби выловила из раковины коробочку, завинтила крышку и поставила на прежнее место, потом сдернула с крюка полотенце и поспешно убрала следы лосьона с лица. Сделала три глубоких вдоха и выдоха, плотнее запахнула полы халата и открыла дверь.

Зрелище за дверью лишило ее последних сил. Мнимый жених стоял с обнаженной грудью, опершись руками на оба косяка дверного проема. Темные взъерошенные волосы, легкая щетина на лице. От него невозможно было отвести глаз!

– С тобой все в порядке? – Звучание его глубокого бархатистого голоса отнюдь не добавило девушке спокойствия.

– Конечно, – чуть хрипловато ответила Абби. – Я не ожидала, что ты встанешь так рано.

Он откровенно, по-мужски, зевнул и пробормотал:

– Я тоже. Голубая сойка забарабанила в окно и разбудила меня.

О боже, из-за всех переживаний она совсем позабыла о птице!

– Это Стэнли. Он кружит вокруг дома и барабанит в окна, если я забуду насыпать ему на завтрак орешков. Извини.

– Стэнли? – хохотнул Кэллан. – Абби, ты замечательная женщина.

Любой бы принял их за семейную пару, глядя на то, как они стоят рядышком друг с другом в дверях ванной. Но они не были семейной парой. В лучшем случае друзьями, хотя и это звучит чересчур натянуто, если они и дальше намерены работать вместе. Кэллан Синклер был ее боссом. Работодателем. Вот и все.

– Ванная свободна. – Абби расправила плечи. – Можешь ее занимать.

Она переступила порог, думая, что он уступит ей дорогу. Но он по-прежнему стоял в дверях.

– Какие у тебя волосы, – произнес он с мягкой улыбкой.

– Влажные? – Она с испугом притронулась к кончикам своих длинных, до самых плеч, волос.

– У тебя прекрасные волосы, – еще шире улыбнулся он.

– Спасибо. – У нее перехватило горло.

Неожиданно Кэл провел пальцем по ее подбородку и удивленно спросил:

– Абби, ты что – бреешься?

О боже!

– Разумеется, нет, – смутилась она. – Просто… просто я измазалась в лосьоне для бритья… когда брила ноги.

– Абби, я же дурачусь, – улыбнулся он. – Когда же ты научишься вести себя раскованно?

Наконец он освободил ей дорогу, и смущенная Абигайл проскользнула мимо него.

– Можно я выпью немного кофе, который ты сварила? – бросил он ей вслед.

– Можешь пользоваться всем, чем пожелаешь, – разрешила она, едва не прибавив напоследок: «Включая и меня».

Абби закрыла за собой дверь спальни и в изнеможении опустилась на краешек своей кровати. Две недели. Потом ее тетушки уедут, и всей этой комедии наступит конец. За эти две недели можно вогнать себя в гроб.

Она притронулась кончиками пальцев к подбородку. Кожа до сих пор горела после прикосновения Кэллана. Внезапно эти две недели показались ей целой жизнью.

– Неполадки по проекту Гибсона устранены, отчет о работе подразделения отправлен Уокеру, три копии страховых свидетельств для мистера Палмера уже подготовлены. Я отослала факс Люсьену в трейлер, но, по-моему, тебе нужно самому убедиться, как идут дела с мистером Палмером. Колебания в цифрах незначительны, но ты, по крайней мере, должен быть в курсе всех изменений…

Кэллан сидел за своим рабочим столом, просматривал документы из папки, которую положила перед ним Абби, и слушал вполуха, как его секретарша отчитывалась о проделанной работе. На Абби был обычный деловой костюм, волосы на затылке стянуты в тугой узел, на носу сидели очки. Она стояла напротив него и зачитывала копию страховки, составленной ею для мистера Палмера.

Уже неделю они жили в ее доме, работали бок о бок в офисе. Кэл думал, что свихнется, проводя столько времени с одной женщиной, но оказалось, что для него это было совсем не обременительно.

Его взгляды на семейную жизнь не претерпели особых изменений, но теперь он понимал, по крайней мере, какие прелести находят в подобной жизни другие парни. Холостяцкая стряпня на скорую руку не идет ни в какое сравнение с домашней едой, приготовленной заботливой хозяйкой. Приятно желать кому-то доброго утра и доброй ночи и делить постель с тем, кто тебе небезразличен.

Последнее, разумеется, не относится к Абби. Точнее, он, Кэллан, думал о совместной постели, но ничего не предпринимал для того, чтобы это стало явью. Абби была его секретаршей, и в этом качестве он и хотел ее сохранить.

Раньше он не уделял ей должного внимания, но это все в прошлом. Теперь он переродился. Стал более чутким и внимательным. Ведь именно такое отношение ценят женщины? Понимание, терпение, сочувствие. Теперь, если у Абби возникнет какая-либо проблема, она может смело обратиться за помощью к нему. Не нужно ни увольняться, ни таить ее в себе. Вместе они найдут решение.

Конечно, игра в помолвку и совместную жизнь под одной крышей имеет привкус чего-то экстремального, но в отчаянном положении нужно принимать отчаянные меры. В конце концов, ради сохранения Абигайл в качестве работника «Фирмы братьев Синклер» можно пойти на то, чтобы спать в ее постели для гостей и пользоваться с хозяйкой одной ванной комнатой четыре последних дня. Это было даже интересно. Особенно в первое утро, когда Кэллан увидел ее выходящей из ванной в симпатичном халате с цветочным орнаментом. Влажные распущенные волосы, разрумянившееся после душа лицо, легкий пар вокруг тела… Очень соблазнительный вид!

Да будь он проклят, если его не обуревало желание вкусить ее губы вновь, прямо в дверях ванной. Но после страстного поцелуя в офисе этого нельзя допускать. Стоит переступить границы, и можно потерять Абби. Это недопустимо, и поэтому нужно сдерживать свои… необузданные порывы. Ради дела он заставит себя не думать о ней как о женщине.

В рабочие часы Кэл старался сохранять должную дистанцию между собой и своей секретаршей. Намеренно оставался на работе дольше, чем это было необходимо. Но вечером все равно возвращался к ней домой, чтобы Эмеральд и Руби, навещавшие вечерами свою племянницу, ничего не заподозрили. Дабы не ляпнуть ненароком чего-нибудь лишнего, он избегал вмешиваться в беседы между ними. Похоже, что и Абби, особенно после ухода своих тетушек, также по возможности сторонилась его.

Все-таки Кэллан узнал кое-что про Абигайл Томас, хотя та и отправлялась прямой дорогой к себе в спальню сразу, как только ее родственники покидали дом, а по утрам вставала пораньше, чтобы насыпать орешков для сойки Стэнли. Во-первых, она сама выращивала помидоры и тыкву. Во-вторых, замечательно готовила. В-третьих, не нуждалась в очках, которые носила весь день на работе. Еще она любила ходить по дому босиком в широких брюках или в длинных юбках до щиколоток. Кэл заметил, что ногти на ногах она красит в темно-красный цвет, и пару раз ловил себя на том, что подолгу всматривается в ее ноги.

Видит Бог, он упорно гнал от себя мысль о том, что же скрывается под строгим деловым рыжевато-коричневым костюмом. Погасив в очередной раз воспламененное любопытство, он постарался сосредоточиться на ее словах.

– …незначительные архитектурные изменения на фасаде перед парадным входом, – звучал голос Абигайл. – Он решил заменить прямые ровные колонны изогнутым арочным проходом…

Кэллан согласился, что изогнутый арочный проход будет смотреться действительно лучше, и бросил рассеянный взгляд на Абби. Интересно, надет ли на ней сейчас тот соблазнительный кружевной зеленый лифчик, как тогда? Наверное, и трусики на ней тоже кружевные и такого же цвета.

– Если желаешь, я подготовлю несколько вариантов различной расцветки, чтобы ты выбрал, – сказала Абигайл.

– Что? – Он даже моргнул от неожиданности.

Она чуть наклонила голову и взглянула на своего шефа поверх очков.

– Новую плитку, которую заказал мистер Палмер. Для фонтана во дворе.

Проклятье, нужно думать о работе, а не о нижнем белье Абби!

– Верно. Пойди и закажи несколько вариантов. Разной расцветки. На свой вкус.

– На мой вкус? – удивилась она.

– Именно. Выбор за тобой.

– Хорошо. – Она откашлялась. – Я покажу варианты плитки мистеру Палмеру до того, как он приедет проверять ход работы на следующей неделе.

– Это замечательная… – начал было Кэл, но тут же спохватился: – Проверять ход работы?

– В следующий четверг в два часа дня ты встречаешь в аэропорту мистера Палмера и его сына Джека и везешь их на стройку для проверки хода работ. Я уже зарезервировала столик на три персоны на шесть часов вечера в ресторане Сандерсона и заказала номер в гостинице «Колониел Уэст». – Она озабоченно взглянула на календарь на его рабочем столе. – Неужели я не записала это в твой бизнес-план?

Кэллан нахмурился. Несколько последних дней он был так замотан из-за Абби и ее тетушек, что совсем позабыл о визите Палмера. Рей отменял или переносил свои приезды с такой же регулярностью, с какой вносил изменения в первоначальные архитектурные проекты. Строительство его дома уже на два месяца превысило намеченные сроки. Кэллан никогда прежде не видел сына Рея. Если Джек Палмер уродился в своего отца, то, значит, он толст и лыс. Перспектива провести полдня и целый вечер с обоими Палмерами сулила мало радости. Но Рей Палмер был не только одним из богатейших предпринимателей из Бостона. Он был также крупнейшим клиентом «Фирмы братьев Синклер». Поэтому если ему захочется отобедать с Кэлланом, то, значит, так тому и быть.

– Вот. – Абби склонилась над сидящим шефом и показала запись в его настольном календаре. – Два часа дня. Аэропорт. Рей и Джек Палмеры. Обед в шесть.

Он уловил легкий женственный аромат цветов, который исходил от его секретарши. Это благоухание сводило с ума.

Будь на ее месте другая женщина, он просто стянул бы с нее жакет, расстегнул пуговицы на ее чопорной белой блузке, уложил бы ее на стол и…

Кэл не дал своей фантазии зайти слишком далеко и в очередной раз напомнил себе, что Абби – это Абби, а вовсе не какая-то другая женщина. Со вздохом он откинулся на спинку кресла и взглянул на часы. Те показывали 17.45.

– Разве мы не ужинаем сегодня в таверне с Эмеральд и Руби?

– Если хочешь, можешь не ходить. Я скажу им, что у тебя много работы. Они поймут.

– Пропустить выступление легендарных сестер Блисс? – Кэллан встал и выразил готовность немедленно отправиться в таверну. – Риз говорил, что вчера во время ланча песенка «Хелло, Долли» в их исполнении произвела настоящий фурор.

Абби вздрогнула и закрыла глаза.

– Может быть, ты пойдешь один, а им скажешь, что у меня много работы?

– Абби. – Он взял ее за руку и повернул к себе лицом. – Твои тетушки, возможно, немного взбалмошны, немного эпатажны. Но кому от этого вред?

Она задержала на нем свой взгляд. Кэл никак не мог определить, что в нем. Печаль? Страстное желание?

– Да, никому, – согласилась она тихо, потом отстранилась от мнимого жениха и взяла дамскую сумочку. – Пойдем?

Она одолжила на неделю свой автомобиль тетушкам, и Кэллан каждый день отвозил ее на работу и привозил с работы домой. Ему нравились эти несколько минут совместной дороги, без единого слова, только звуки радио. Он чувствовал себя так… уютно. Как ни с одной другой женщиной.

Он припарковал автомобиль возле таверны, вылез и открыл перед Абби дверцу. Ее ладошка в его руке казалась такой соблазнительно маленькой и горячей! Он с трудом совладал с желанием прижать к груди свою мнимую невесту, когда она выбиралась из машины.

«Вы играете с огнем, – вспомнил он слова своей сестры. – Кому-то из вас все это выйдет боком».

Его рука, коснувшись Абби, обреченно упала. Они действительно играли с огнем, но, черт возьми, он ни за что не причинит боли своей секретарше. Она заслуживает большего, чем стать жертвой обычной любовной интрижки. Все эти томительные прикосновения, легкие поцелуи перед Эмеральд и Руби идут только на пользу дела. С отъездом ее тетушек Кэллан, разумеется, положит конец своим эротическим фантазиям в отношении Абби.

Он набрал полную грудь воздуха, указал ладонью на таверну и сказал как можно бодрее:

– После тебя.

Из зала доносились звуки музыки и шум голосов. Кэллан галантно открыл перед Абби входную дверь, переступил порог, и все внутри таверны неожиданно смолкло. – Сюрприз!

Глава шестая

Таверна была битком забита народом. Глаза всех посетителей разом устремились на Абби и Кэллана. Эмеральд и Руби в пестрых ярких одеяниях, украшенных блестками и бусинками, стояли, улыбаясь друг другу, под самодельным бумажным плакатом во весь бар со словами поздравления Абби и Кэллану. Казалось, будто все горожане собрались в зале и наперебой выкрикивали приветствия и пожелания счастливой семейной жизни. Мужчины похлопывали Кэллана по спине и дружески трясли его руку. Женщины обнимали его «невесту».

– Мы так счастливы за вас!

– Вы такая замечательная пара!

– Кто бы мог подумать?

Все это никак не укладывалось у Абби в голове, пока она переходила из одних объятий в другие. Это просто немыслимо!

Руби и Эмеральд – вот кто подстроил все это. Ей бы следовало догадаться о том, что они затевают. Но она всю неделю была поглощена отношениями с Кэлланом и совсем упустила своих тетушек из-под контроля. Это было чудовищной ошибкой. Теперь у Кэллана есть право на нее гневаться. Возможно, с ужасом подумала она, он даже перестанет с ней разговаривать.

Абби постаралась найти его в этом море чужих тел, но неожиданно угодила в чьи-то тесные объятия.

– Добро пожаловать в семью, сестренка, – сказал ей с ухмылкой Гейб Синклер, после чего нежно поцеловал ее в губы.

О боже! Она вытаращила на него глаза, не в силах вымолвить ни слова. И это Гейб, самый степенный из братьев Синклер?!

Очки сползли у нее с носа. Не успела она перевести дыхание, как кто-то вырвал ее из объятий Гейба и заключил в свои.

– Мой черед, братишка.

Теперь ее целовал Люсьен. Самый горячий из братьев! Люсьен припечатался к ее губам, словно марка к конверту. Все вокруг нее галдели, кричали поздравления. Голова у нее шла кругом. Если бы Люсьен сейчас выпустил ее из объятий, она сразу бы рухнула на пол.

У нее вовсе помутилось в мозгу, когда она перекочевала из рук Люсьена в руки Риза. Тот, похоже, был намерен превзойти своих братьев в силе и страстности поцелуя. Абби почувствовала, как в груди Риза закипает смех, когда мужчины, окружившие их плотным кольцом, стали свистеть и подбадривать его криками. Ее лицо пылало от смущения. Она не понимала, откуда в братьях Синклер взялась эта дурацкая неистовость.

– Довольно, братик, – услышала Абби хорошо знакомый ей голос.

Кэллан с окаменевшим лицом прижал ее к себе и ловко оградил от своих братьев и прочих желающих продолжить обряд целования. Измученная «невеста» прильнула к нему, едва не расплакавшись от пережитого. Она понимала, как он сердит, но только рядом с ним чувствовала себя защищенной.

Кэллан склонил к ней голову и шепнул в самое ухо:

– Ты в порядке?

Она кивнула и набрала полную грудь воздуха, чтобы прийти в себя.

– Прошу внимания. – Тетя Руби звякнула в колокольчик на стене за стойкой бара.

Когда толпа стихла, Абби подумала, что каждый наверняка слышит, как бешено колотится в ее груди сердце. Как бы сильно она ни любила своих тетушек, но в тот момент готова была задушить их обеих.

– Как вы все знаете, – громко произнесла Эмеральд, – эта вечеринка – в честь помолвки нашей очаровательной племянницы Абигайл Томас и ее красавца жениха Кэллана Синклера.

Толпа разразилась свистом и криками радости. Кто-то всунул в дрожащую руку Абби бокал шампанского. Эмеральд подождала, пока уляжется гомон, потом выдержала в тишине эффектную сценическую паузу и подняла бокал шампанского со словами:

– За нашу дорогую Абби. Будь всегда счастлива, живи в мире с добрым мужем, и пусть тебе ни в чем не будет отказа.

Особенно бурно ее тост приветствовали женщины. Когда крики в зале вновь стихли, пришел черед поднимать бокал Руби.

– За Кэллана! Пусть твоя любовь к Абби будет сильной и искренней. Может, в твоем роду найдется еще кто-нибудь такой же закваски, как ты?

Слова Руби были встречены такой овацией, что от грохота едва не рухнула крыша. Мужчины хлопали троих Синклеров по спинам, женщины визжали. Даже Кэллан улыбнулся нелепому тосту. Глядя на выражение его лица, можно было подумать, будто происходящее даже забавляет его. Абби не верила собственным глазам. Как он может в этом хаосе, в этом унизительном маскараде находить хоть что-нибудь забавное?

У самой Абби едва хватало сил на вымученную улыбку. В конце концов, что другое им обоим оставалось? Не заявлять же во всеуслышание: «Спасибо, это было здорово, только наша помолвка дутая, мы просто притворялись перед тетушками Абби»? Она опустила бокал, стараясь не подать вида, насколько ей неприятен вкус шампанского, и благодарно кивнула всем тем, кто желал ей добра. Некоторые из присутствующих были ей незнакомы, но многих она знала очень хорошо. Например, мистера Уэлдема из аптеки, Джейн Нидхем, менеджера рынка, Ричарда с почты. Как теперь она будет смотреть им в глаза?

Еще она знала Кару, сестру Кэллана. Та сидела у стойки бара со своим мужем Яном. На губах ее была слабая улыбка. Абби подумала, что ей все известно. Кэллан наверняка рассказал ей правду, как, впрочем, и своим братьям. Отчего же они тогда собрались здесь все вместе и веселятся?

Это какое-то безумие! И во всем происходящем повинна лишь она, Абби. Ее маленькая ложь во имя спокойствия тетушек породила весь этот кошмар. Абби зареклась никогда больше не допускать в будущем даже крупицы обмана.

– Слово жениху и невесте! – звучало со всех сторон.

Толпа вытолкнула виновников торжества на маленькую, чуть приподнятую площадку перед баром. Абби подумала, что Кэллан должен, наверное, перед всем городом честно и откровенно признаться, что всего лишь помогал бедняжке Абигайл Томас выпутаться из сложного положения.

Оказавшись в центре площадки, Кэллан обнял свою «невесту» за плечи, теснее прижал к себе и обвел взглядом зал. Толпа разом притихла. Абби затаила дыхание, ее руки заледенели.

– Некоторых из вас, наверное, удивило то, что мы с Абби помолвлены, – начал Кэллан. – Но, сказать по совести, и для нас самих эта помолвка стала полнейшей неожиданностью. Справедливо сказано, что люди предполагают, а Бог располагает. Мы хотели до времени хранить это в тайне, но коли вы все узнали, что ж… – он понизил голос, – тогда не выбалтывайте нашу тайну кому-то еще.

Взрыв всеобщего хохота был ответом на слова Кэллана. «Жених» весело подмигнул «невесте», которая уставилась на него в недоумении. Только что они прилюдно приумножили ложь, подтвердив ее, а он находит это смешным!

– Поцелуй ее, Синклер, – выкрикнул кто-то, и все остальные подхватили этот призыв, начав скандировать его нараспев.

Эмеральд и Руби стояли во главе толпы. В их глазах блестели слезы.

Паника охватила Абби. Колени ее подкашивались. Если бы она надумала сбежать отсюда, то вряд ли смогла бы это сделать. Одно дело – целоваться перед тетушками, но тут, перед столькими людьми!..

Кровь стучала в висках. Но как только Кэллан склонился к ее лицу и их губы сблизились, люди вокруг перестали что-либо значить для Абби. Ее сознание будто отключилось от них. Удивительно, как она вообще не позабыла обо всем на свете и не прижала Кэллана крепче к своему телу, не принялась жадно гладить ладонями его широкую грудь и мускулистые руки. Сквозь рубашку она чувствовала жар его тела и то, как сильно бьется его сердце.

Чтобы вовсе не потерять голову, она прервала поцелуй. В глазах Кэллана застыло удивление, а в самой глубине таилось нечто сумрачное, чувственное, первобытное. Ее охватила дрожь, а щеки залило краской стыда.

Вокруг продолжали галдеть. Из музыкального автомата полилась медленная песня. Толпа стала призывать жениха и невесту к танцу.

«Господи! – мелькнуло в мозгу Абби. – Это затянется на всю ночь».

Кэллан охотно воспользовался возможностью просто потанцевать со своей «суженой», не обращая внимания ни на кого в зале. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и хоть как-то унять свое разгоряченное тело. Будь он проклят, если этот поцелуй по-настоящему не завел его, да еще на глазах у всего города! Если бы «невеста» не оттолкнула его вовремя, бог знает каких дел он мог бы нагородить.

– Кэллан, я ничего не знала об этом, – шепнула Абби. – Клянусь, что не знала.

Ее жаркое дыхание у его уха еще пуще разжигало пламень, который он тщетно пытался погасить. Кэллан стал отсчитывать танцевальные шаги, как его учила пару месяцев назад Кара. К его удивлению, Абби следовала за ним во время танца безукоризненно.

– Рано или поздно это должно было случиться, особенно в нашем городе, – пожал он плечами. – По крайней мере, теперь нам не нужно изображать перед одними одно, а перед другими – другое.

– Да, теперь об этом знают все. – Она закрыла в отчаянии глаза. – Я чувствую себя такой виноватой.

Кэллан улыбнулся паре, танцующей рядом, и плавно увел свою партнершу подальше от других. Она вновь последовала за ним так, будто они танцевали вместе годами.

– Абби, тебе не в чем себя винить. Мы оба хотели убедить твоих тетушек в нашей помолвке, верно? После сегодняшнего поцелуя на людях я бы сказал, что мы в этом весьма преуспели. Не так ли? Черт возьми, – добавил он со смешком, – если бы я не знал о нашем уговоре, то и сам бы подумал, что мы помолвлены по-настоящему.

Он попытался украдкой заглянуть в ее глаза, но, к его досаде, она смотрела в другую сторону.

– Я причиняю тебе столько беспокойства, – тихо произнесла девушка.

– Не бери в голову, – остановил ее он, немного задетый за живое тем, что она ни словом не обмолвилась о сегодняшнем поцелуе. – Просто расслабься и наслаждайся вечеринкой.

– Ты не понимаешь, – покачала она головой. – Когда в дело замешаны Эмеральд и Руби, невозможно расслабиться. Это слишком опасно.

Он рассмеялся и плотнее прижал ее к себе, радуясь тому, сколь податлива она в его руках. Казалось, будто их тела созданы друг для друга, настолько слаженно они двигались в танце. Он намеренно пошел на сложное движение в надежде, что его партнерша запнется и тогда он сможет прижать ее еще теснее. Однако Абби не сбилась ни в едином шаге и даже, похоже, не заметила, какую ловушку он ей подстроил.

Проклятье, нужно вспомнить еще какие-нибудь изощренные танцевальные движения, которым его научила Кара. Внезапно он почувствовал, как напряглась в его руках Абби. Ее дыхание стало учащенным, глаза расширились, а губы приоткрылись в ужасе.

– Что такое? – Он посмотрел в ту сторону, куда был устремлен ее взгляд. Абби улыбался какой-то мужчина в черных тенниске и брюках, облегающих тело, с черными волосами, зачесанными назад по моде 1950-х.

– Это Роберто.

– Какой еще Роберто? – Кэллан бросил на мужчину пристальный взгляд. Этот черноволосый красавчик напоминал ему кого-то, но он не мог вспомнить, кого именно.

– Я знала, что они подстроят нечто подобное. Мне нужно уйти. – Абби стала пробиваться сквозь толпу танцующих в сторону, противоположную той, где стоял черноволосый.

– Подстроят нечто подобное? – Кэллан последовал за своей партнершей. – Да кто, черт возьми, этот парень?

– Я объясню потом. Извини, но…

– Абби! – Путь к бегству перекрыла Руби. – Вот ты где. А мы подготовили для тебя сюрприз. Здесь Роберто.

– Нет, тетя Руби, – взмолилась ее племянница, – пожалуйста, только не это.

– Ради бога, Абби, что с тобой? Представители семьи Томас-Блисс всегда выступали на торжествах. А как можно обойтись без звезды в качестве почетного гостя? Ты же понимаешь. Пойдем, милочка.

– Я не могу. Действительно я не могу, – горячо запротестовала «невеста». – Слишком поздно. Я… я все позабыла.

– Глупости, – отмахнулась Руби. – Это как езда на велосипеде. Ты будешь великолепна. Пойдем переоденешься.

Абби с мольбой оглянулась на Кэллана. Он готов был ее спасти, но только не знал, от чего. Руби торопливо увела племянницу в служебное помещение.

Кэл подумал, что тетушки, наверное, принуждают Абби что-нибудь спеть. В соответствии с их семейной традицией. Небольшая музыкальная встряска пойдет «невесте» только на пользу. Быть может, это ее чуть-чуть раскрепостит. Кэллан вновь обратился взглядом к Роберто. Кто же все-таки это такой? Неужели с ним Абби будет петь? Малосимпатичный тип. Впрочем, пусть они споют вместе пару песенок. Это Кэл переварить может. О том, что еще они могут делать вместе, он запретил себе думать.

Предоставленный самому себе «жених» взял кружку пива и какое-то мясное угощение на крекере с подноса проходящей мимо официантки. Даже если помолвка одно надувательство, почему бы не получить удовольствие от веселой вечеринки? К тому же ему не терпится услышать, как поет Абби. Он надеялся, что она не слишком фальшивит.

– Уже наскучило быть женихом?

Кэллан обернулся на голос сестры, глотнул пива и спросил:

– Почему ты не предупредила меня об этой затее?

– Я бы испортила все веселье. – Кара улыбнулась одной из тех сладостных улыбок, которые слабо действовали на братьев, зато сводили с ума большинство других мужчин.

Таких, например, как ее муж Ян, оживленно обсуждавший что-то с Гейбом у стойки бара. Кара вышла за него замуж всего лишь шесть месяцев тому назад. Ян по-прежнему млел перед ней, как это было накануне свадьбы. Судя по спору с Гейбом, и здесь он раз за разом сдавал свои позиции.

«Синклеры вырублены из крепкого материала», – решил Кэллан и сделал новый глоток пива.

Кара просунула руку ему под локоть и положила голову на его плечо.

– Если бы я не знала о вашем заговоре, Кэл, то сказала бы, что у тебя на Абби серьезные виды. Если ты всегда так пылко целуешь свою секретаршу, то у тебя скоро дым повалит из ушей.

– Это только для отвода глаз, сестрица, – нахмурился «жених». – У нас с Абби исключительно деловые отношения. Она сама сказала, что не думает обо мне ничего такого.

– Какого такого? – игриво подняла брови Кара.

– Сама знаешь, – пресек ее игривость Кэллан. – Она видит во мне только босса.

– Ага. Это очень заметно. Особенно в том, как она смотрит на тебя и как целуется с тобой.

– Вот именно. – Он поднес ко рту кружку пива, но так и не сделал глоток. – А как она на меня смотрит?

– Как будто хочет намазать тебя кремом и проглотить, – усмехнулась Кара. – Со всеми потрохами.

– Не выдумывай. Мы просто хорошо сработались, вот и все.

– Да, а еще хорошо станцевались, – не прекращала своих насмешек сестра.

– Почему бы тебе не выпить со своим мужем, как добропорядочной жене? – предложил Кэллан. Уколы сестры начали действовать ему на нервы.

А еще его раздражало долгое отсутствие Абби. Что она там делает?

Наконец в зале ярко вспыхнул свет, и в центр площадки перед баром вышла Эмеральд. За ее спиной маячил Роберто.

– Спой нам песню, Эмми! – выкрикнул Чарлз Уотерс, управляющий магазина «Макинтош».

– Чуть позже, Чарли, – ответила со сладкой улыбкой Эмеральд. – А сейчас все внимание на Кэллана и Абби. Абби пока готовится, поэтому начнем с Кэллана.

«Начнем с Кэллана»? Рука с пивом замерла на полпути ко рту. В горле у «жениха» пересохло. Он явно не желал ничего «начинать». Внезапно братья подхватили беднягу под локти и вытолкнули на сцену под ободряющие крики толпы. Эмеральд взяла его за руку.

– До сего дня мы не знали, на что способен Кэллан, – обратилась она к собравшимся. – Мы с Руби попросили его братьев подобрать какую-нибудь песню из тех, что ему по сердцу.

Ошарашенному «жениху» всунули в руку микрофон, а на нос нацепили солнечные очки. Кэллан решил, что после вечеринки он убьет всех троих своих братцев. Порежет на мелкие кусочки.

Заиграла музыка. Песня из репертуара Боба Сигера. Кэллан окинул хмурым взглядом всех своих родственничков, которые выстроились в первом ряду поглазеть на него. Хорошо же им веселиться за его счет! А каково Абби? Ее подвергнут такому же унижению? Проклятье! Ладно, потешайтесь на здоровье…

С последними звуками музыки он опустил микрофон. Парочка слов проглочена, зато фальшивых нот взято больше, чем надо. Толпа тем не менее бурно ему аплодировала. Братья вовсю хохотали, Кара лишь покачивала головой и закатывала глаза. Эмеральд похвалила «певца» за его потуги, отобрала у него микрофон и выпроводила со сцены. Из музыкального автомата полилась новая мелодия. Огни в зале погасли.

– А теперь, дамы и господа, – Эмеральд сместилась к краю площадки, – позвольте представить вам фрагмент звездного мюзикла «Грис». Абигайл Томас в роли Сенди и Роберто Сантини в роли Денни Зуко.

Музыка грянула громче, и Кэллан вдруг вспомнил, где он слышал эту мелодию. В кино! Там эту песню исполняли Оливия Ньютон-Джон и Джон Траволта. Так вот на кого был похож Роберто – на Джона Траволту, каким тот был двадцать лет тому назад. И Абби играла в этом мюзикле? Его Абби? Свет в зале вновь вспыхнул и выхватил из полумрака силуэт женщины. Кэллан даже рот открыл от изумления.

Его секретарша предстала перед публикой в черных кожаных облегающих брюках и жакете. Она стояла на мысках, согнув одну ногу в колене и склонив голову набок. Рядом застыл с прижатой к груди ладонью Роберто. Он начал петь, а его партнерша стала двигаться в такт музыке. Сначала – бедра, потом – плечи, потом она повернулась к Роберто и кокетливо указала на него пальчиком. Ее волосы были пышными… губы ярко-алыми, глаза с поволокой.

Неужели это Абби? Не может быть! Абби скромная… застенчивая… сдержанная. А эта женщина на сцене была сам ураган. Сокрушительный и неудержимый.

Когда она сдернула с себя жакет и швырнула его к своим ногам, кровь так и бросилась в голову Кэллана. Низкий вырез на груди новоявленной Сенди почти ничего не скрывал от чужих глаз, подстегивая эротические фантазии. Абби запела. Что-то такое про нужду в мужчине. У нее был сильный и чистый голос. Роберто следовал за ней по сцене, как тень, потом упал на колени у ее ног, а она велела ему держать себя в форме, потому что ей нужен мужчина, который способен ее удовлетворить.

Ее слова были встречены восторженными мужскими воплями. Даже братья Кэллана не отставали от других. «Жених» не мог оторвать глаз от своей «невесты», а иначе он вцепился бы им в горло. Когда Абби чувственно огладила себя ладонями и велела Роберто «узнать ее на ощупь», Кэллан так сдавил кружку пива в руках, что та едва не лопнула.

В конце номера Роберто поймал-таки свою партнершу, она обхватила его тело ногами, и в такой позе на два голоса они закончили свою песню.

Кэллан сгорал от желания прикончить этого черноволосого парня.

Когда Абби и Роберто отвешивали поклоны публике, та буквально зашлась в безумном вопле. Абби улыбалась и помахивала рукой так непринужденно, будто каждый вечер выступала на сцене. Наконец взгляды «жениха» и «невесты» встретились, и улыбка сразу исчезла с ее лица. Абби попятилась назад, развернулась и убежала с площадки. Кэллан ринулся за ней.

Глава седьмая

Абби выскользнула из служебного выхода таверны в переулок. Ее ноги подкашивались, и чтобы не упасть, она прислонилась к кирпичной стене. Шорох в мусорных баках заставил ее вздрогнуть. Маленькая мышка стрелой пронеслась через переулок. Абби закрыла глаза и вновь обессиленно припала спиной к стене.

«Ну вот, – подумала она с дрожью, – теперь Абигайл Томас шарахается при виде мыши».

На самом деле ее пугала не мышь, а то, как она будет смотреть Кэллану в лицо. После того, что она вытворяла перед всеми на сцене. В глазах ее босса было потрясение и стыд от увиденного зрелища. Даже прохладный воздух не мог остудить ее пылающего от смущения лица. Почему тетушки из всего мюзикла выбрали именно этот номер, где она полураздета, зато много прыгает, как коза? Легко представить, как она выглядела в этих обтягивающих кожаных брюках, вихляя задом в такт музыке. И это перед всем городом!

Нет, в зал она не вернется, а лучше пешком пойдет домой, поскольку ее машина у тетушек. Абби со вздохом посмотрела на свои туфли с высокими каблуками-шпильками в четыре дюйма. В такой обуви и близкий путь покажется далеким.

Из таверны доносились голоса Эмеральд и Руби. Абби знала, что тетушки хватятся ее не скоро. У нее есть время дойти до дома и позвонить оттуда в таверну, чтобы сообщить о своем плохом самочувствии. А что касается Кэллана… что ж, она легко поймет, если он скажет, что сыт по горло ее семейкой. Абби слышала, как ее тетушки заставили его петь на людях.

Теперь он, наверное, сердится из-за того, что его выставили на посмешище. Во время выступления Абби заметила, как ходят желваки на его скулах.

Она прошла мимо ветеринарной клиники Вагнера, потом мимо парикмахерского салона. В ногах уже ощущалась ломота, хотя пройдено было только два квартала. Как только она доберется до дома, то сразу рухнет в кровать и с головой укроется одеялом. Если ей повезет, то никто не побеспокоит ее в ближайшие двадцать четыре часа.

Когда сзади к ней подкатил грузовик, она поняла, что покоя ей не видать.

– Абби!

Она продолжала молча идти, не обращая внимания на окрик Кэллана.

– Абби, садись в машину.

Как же неловко чувствовать себя на этих проклятых шпильках. А еще эта легкомысленная одежда! Ей богу, она выглядит как «ночная бабочка». Интересно, что он сделает, если она выставит вперед бедро и спросит: «Не желаешь ли развлечься?» Вряд ли ситуация покажется ему смешной.

У ближайшего светофора он направил грузовик на тротуар и перекрыл ей дорогу. Абби попятилась назад. Кэллан распахнул дверцу и выпрыгнул из кабины с мрачным от гнева лицом.

– Ответь, черт возьми, куда ты идешь?

– На сбор рукодельниц в ночной дамский клуб, – съязвила она. – Хочу повеселиться там.

– Залезай. – Он ткнул пальцем в грузовик. – Я отвезу тебя домой.

– Спасибо, но сегодня такая замечательная ночь, что я хочу прогуляться. – Она начала обходить машину, но он преградил ей путь.

– Не глупи. Холодно.

– Вовсе нет. – Ее трясло от озноба. – Очень бодрящий воздух.

– Ты же замерзла.

Он оглядел критичным взглядом ее тесную блузку с глубоким вырезом. Конечно, только слепой не заметит, как ей холодно. Абби прикрыла руками свои груди. Неужели унижениям, выпавшим на ее долю в эту злополучную ночь, нет конца?

Она слабо пискнула, когда он подхватил ее на руки и занес в свой грузовик. Усадил рядом с водительским креслом, захлопнул дверцу и вцепился в руль. Абби подумала, что он вполне мог бы обойтись без этого варварского наскока. В ее висках стучала кровь, кожа горела от его прикосновений. «Жертва насилия» сидела с опущенным подбородком и прямой спиной, будто чопорная старая матрона.

Вряд ли Кэллан мог бы сказать с точностью, чего ему хочется больше – встряхнуть Абби за плечи или поцеловать ее. Наверное, его дурное настроение было замешено на двух желаниях сразу. Поэтому, чтобы не давать воли рукам, он вцепился в руль и весь недолгий путь до ее дома не сводил глаз с дороги. Грузовик встал на площадке возле жилища Абби. Хозяйка тут же выпрыгнула из кабины и прошествовала к входной двери. Кэллан подумал, что слово «прошествовала» слабо выражает очарование этой походки с покачиванием бедер, которой природа наделила женщину.

Он провожал взглядом свою «невесту» дольше, чем требовали приличия, потом со вздохом вылез из машины. Абби стояла в темноте у самого порога дома в ожидании, когда ее провожатый откроет входную дверь. Свою сумочку с ключами она оставила в таверне, а запасной ключ передала «жениху» в первую же ночь, которую они провели под одной крышей.

– Я хотела бы сегодня ночью остаться одна, – сказала она после того, как он отомкнул дверь.

– Замечательно. Но прежде мы поговорим.

Он мучительно хотел обнять ее поникшие плечи, но не посмел.

– Кофе хочешь? – спросила хозяйка дома тоном воспитанной школьницы и включила в гостиной свет. – Или, может быть, бренди? По-моему, у меня где-то есть бутылочка.

– Нет, черт возьми, я не хочу ни кофе, ни бренди. Я хочу знать, что за чертовщина там творилась.

– Вечеринка по случаю нашей помолвки.

– Ты знаешь, о чем я, Абби, – нахмурился «жених».

– Если ты имеешь в виду мой танцевальный номер, – холодно заметила она, – то в моей семье подобные выступления вошли в обычай. Мы оба невольные жертвы того, что произошло. Если бы я заранее знала о вечеринке, то предупредила бы тебя, но я ничего не знала. Кстати, по-моему, ты очень неплохо спел.

Он закатил глаза. Господи, дай ему силы не вспылить! Ну как еще разговаривать с этой женщиной?

– Присядь, Абби. – Он указал на диван.

Она села на краешек дивана, выпрямив спину и сложив руки на коленях, и с кротостью встретила его взгляд. Кэллан остался стоять в другом углу комнаты, опасаясь к ней приближаться.

– Прошу прощения, если по моей вине ты чувствовал себя неловко перед своими близкими и друзьями.

– Чувствовал неловко? – Он покачал головой и запустил ладонь в свои волосы. – Я подозреваю, что с этого часа все мужчины в Блумфилде завидуют мне черной завистью.

– Так тебе не было стыдно за меня? – Ее лицо стало пунцовым от смущения.

– Стыдно за тебя? – Он издал сухой смешок. – Ты меня удивляешь. Боже правый, Абби, ты была бесподобна. Все мужчины в зале не сводили с тебя глаз!

«В том числе и я, – мысленно добавил он. – Особенно я». Остальных мужчин, включая своих братьев, он тогда был готов разорвать на куски. Особенно этого Роберто. От одной мысли о том, как он прикасался к Абби и как она в конце номера обхватила его тело ногами, кровь закипала в Кэллане.

Расстроенная «невеста» уронила голову на ладони, словно не в силах вынести тяжесть его хвалебных слов. Он присел рядом на диван, сбитый с толку ее реакцией.

– Это огорчает тебя?

Она кивнула, не отрывая ладоней от лица.

– Не понимаю. Ты же была сногсшибательна.

– Я не желаю быть сногсшибательной. – Она наклонилась, сняла туфли и аккуратно поставила их на пол. – Совсем. И никогда не хотела. Ни в пять, ни в десять, ни в пятнадцать лет. И уж тем более сейчас.

В ее голосе звучали усталость и грусть, а в движениях ощущался какой-то надлом. Чтобы хоть как-то ее ободрить, Кэллан положил руку ей на талию и осторожно прижал девушку к своей груди.

– Чего ты хочешь, Абби?

– Того же, чего и всегда. Быть нормальной, как все.

Кэллан подумал, что быть «как все» ей не удастся. Никогда раньше он не встречал такой удивительной женщины. Но теперь ей нельзя этого говорить.

– Ты вполне нормальная женщина, Абби.

Она вновь сложила руки на коленях и уставилась на них невидящим взглядом.

– Когда другие маленькие девочки играли в куклы, у меня были либо репетиции, либо выступления. Пока мне не исполнилось шестнадцать, мы разъезжали по стране так много, что мне приходилось хранить свои платья в чемодане.

За последние два года Кэллан тоже провел немало времени в разъездах, жил на чемоданах и понимал, как это несладко даже для взрослого. А каково ребенку? Теперь он начал догадываться, откуда взялась ее любовь к порядку и размеренной жизни. Она просто мечтала о том, чего была лишена в детстве, – о стабильности.

– А что было потом, когда тебе исполнилось шестнадцать?

– Мой отец сбежал из семьи с молоденькой очаровательной дублершей из спектакля «Король и я». С тех пор при слове «et cetera» я готова пнуть что-нибудь ногой.

– И правильно, – улыбнулся он. – Может быть, тогда тебе полегчает.

– Вряд ли, – вздохнула Абби. – Скорее, буду чувствовать себя хуже. – Она вытянула из верхнего ящичка стола позади дивана кусок ткани и стерла им красную помаду с губ. – После того как отец бросил нас, мы с матерью перебрались жить к тетушкам Эмеральд и Руби. Сам понимаешь, что жизнь вместе с ними далека от той, какую я называю нормальной. Но мы, по крайней мере, не мотались больше по стране. В школе всех приводили в восторг мои выступления в драматическом кружке.

– Всех, кроме тебя, – обронил он.

– Я была счастлива тем, что живу в одном доме, хожу в одну школу, – пожала она плечами. – Мне этого было достаточно.

– Ты заслуживаешь большего, Абби. Ты никогда не пробовала рассказать своей родне, каково тебе?

– Я хотела, но, после того как заболела мама, не могла. Для нее было так важно передать мне традиции семьи. Я была на втором курсе театрального колледжа, когда она умерла. – Она печально уставилась на кусок ткани с красным следом от губной помады, потом аккуратно сложила его и убрала в столик. – Она так гордилась мной. – Абби запустила обе руки в свои пышные волосы и пригладила их. – Была счастлива, когда я получила главную роль в мюзикле «Грис» с хорошими перспективами на будущее. Я не могла ее разочаровывать. Но после ее смерти я не видела больше смысла оставаться на сцене. Завершила свою актерскую карьеру, ушла в бизнес, получила работу в крупной бухгалтерской фирме. – Она с улыбкой посмотрела на Кэллана. – Видел бы ты лица моих тетушек, когда я сказала им об этом! Они, должно быть, подумали, будто я вступила в какую-то секту.

– Представляю, – улыбнулся в ответ ее собеседник.

– К несчастью, как только они поняли, что я не намерена возвращаться в шоу-бизнес, то сразу решили, будто мне необходим мужчина, который бы меня опекал. За год в нашем доме перебывали все мало-мальски подходящие холостяки в окрестности в тысячу миль. Потом тетушки подписались ради меня на программу «Великолепная пара» по кабельному телевидению. Тогда я решила, что с меня хватит, и сняла квартиру в Нью-Джерси. Когда они нагрянули и туда с мужчинами на привязи, я поняла, что мне нужно бежать куда-то, где они меня не достанут. В какое-нибудь тихое и спокойное местечко, подальше от театров и бурной ночной жизни.

– Такое, как Блумфилд?

Она кивнула.

– Я просматривала рекламные объявления в газете и наткнулась на твое. «Преуспевающая строительная фирма ищет секретаря в офис, дисциплинированную женщину с цепким умом и готовностью к большим объемам работы», – процитировала она по памяти.

Бог мой, она помнит рекламное объявление, которое он поместил в газете? А он-то думал, что Абби больше нечем его удивить!

– Тебе знакомо чувство, когда ты никому и ничему не принадлежишь? – тихо спросила она. – Работа в твоем офисе приучила меня думать, что я являюсь частью чего-то очень важного. Чего-то основательного и постоянного. Знаю, это звучит, наверное, глупо, но я искала именно такое. Последний год дал мне очень много, и я хочу поблагодарить тебя.

Кэллан устремил взгляд на губы Абби, которые он целовал всего лишь час тому назад. Его мучило желание повторить поцелуй.

– Ничего не закончилось, – пробормотал он, притронулся кончиками пальцев к ее рту, потом провел ими по ее изящной шее с такой нежной белой кожей. – Еще все впереди.

Он припал к ее губам. Чувственная дрожь от ее тела передалась ему. Сладостная боль сжала сердце, когда Абби приоткрыла губы для него. Ничего более возбуждающего он не испытывал. Ее руки робко коснулись его груди, потом обвили его шею. Кэллан с силой прижал ее к себе и стал жадно целовать. Абби в истоме откинула голову назад. Ее слабый стон совсем вскружил ему голову. Он опустил ладони ей на плечи и отстранил от себя.

– Абби. – Его голос звучал хрипло от едва сдерживаемой страсти. – Сейчас мы уже не притворяемся.

Она медленно приоткрыла глаза, темно-зеленые, одурманенные, с мерцающим в глубине огнем, и пробормотала:

– Что?

– Сейчас все по-настоящему. – Он взял в ладони ее лицо и стал ласкать большими пальцами ее влажные от поцелуя губы. – Это никак не связано ни с игрой в помолвку, ни с работой, ни с чем-то еще. Понимаешь? Это касается только нас двоих.

– Тебя и меня? – расширила она глаза.

– Тебя и меня, – кивнул он. – Если не хочешь заниматься со мной любовью, то скажи сейчас, пока не поздно.

Не хотеть заниматься любовью с ним? Мысли путались в голове у Абби. Как он может только подумать такое? Разве он не видит? Разве не понимает?

Она не помнила ни имен, ни лиц тех мужчин, которых приводили к ней ее тетушки. Наверное, некоторые из них были недурны собой, но ни один не порождал в ней таких чувств, которые она испытывала сейчас. Она чуть было не рассмеялась над абсурдностью слов Кэллана. Разумеется, она жаждет заниматься с ним любовью!

Но зачем слова? Достаточно дыхания, жеста, выражения глаз.

Она обвила рукой голову своего суженого и прижала его к себе. Губы к губам. Он застонал, опрокинул ее на спину и с силой вдавил в диван. Его алчный поцелуй пугал и возбуждал одновременно. Абби бросило и в жар, и в холод. Каждая клеточка ее тела трепетала.

Ладони Кэллана скользили по ее обнаженным плечам, ласкали ее руки. Потом их пальцы переплелись. Под тяжестью его тела она чувствовала себя совершенно обессиленной. Он оторвался от ее губ, стал пощипывать мочки ее ушей, потом впился в плечо. Когда его язык добрался до ее груди, Абби выгнулась под своим любовником, закусив со стоном губу. Кэллан зубами сорвал с истомленной девушки тесный черный лифчик и припал ртом к затвердевшему соску. Абби вскрикнула от невыносимого наслаждения. Горячие волны страсти захлестывали ее.

– Я… я хочу… – Она задыхалась. – Пожалуйста.

Его язык ласкал сосок на ее другой груди, руки медленно поползли вниз по ее телу, пока ладони не легли между ее ног. Чувственная дрожь пронзила девушку. Она вплела пальцы в волосы Кэллана и теснее прижалась к его телу.

– Абби, – прошептал он, коснувшись губами ее шеи. – Можешь сделать ту штуку… ногами… как сегодня в конце танца?

– Какую штуку? – Она с трудом понимала, что он говорит. Все смешалось в ее голове, словно цветные камушки в детском калейдоскопе.

Он раздвинул ей бедра. Ее сердце обмерло, а сладостная боль между ногами стала нестерпимой до дрожи.

Так вот какую штуку!

Абби тесно обхватила его бедра ногами. Кэл со стоном сжал ее в объятиях, встал и перенес ее в кровать.

Со смехом, переплетя ноги и руки, они перекатывались по покрывалу. Никогда прежде Абби не испытывала такого бурного притока жизненных сил. Казалось, будто все вокруг излучает счастье: бельевой шкаф рядом с кроватью, пение сверчков за окном, пьянящий запах кожи Кэллана. Ее переполняли чувства. С Кэлланом она не испытывала ни робости, ни страха, ни стыда. Он открыл ей то, чего она не знала прежде: уверенность в себе, силу чувственного желания. Она сбросила скудные остатки своего черного кожаного одеяния. Кэллан тут же приник к ее обнаженному телу, а потом они вновь покатились по кровати.

В полумраке спальни послышался шелест, и вскоре уже ничто не скрывало наготу любовной пары.

Вся прежняя жизнь Абби была ожиданием этой минуты. Неважно, что никогда раньше она не занималась ни с кем любовью. Все ее движения сейчас были так естественны, так свободны. Она обхватила ногами бедра своего любовника и тесно прижала его к себе.

– Абби, – шептал он, задыхаясь.

Она вцепилась в его плечи и застонала, когда его горячая плоть стала проникать в ее тело. Почувствовав, что она еще девственница, Кэллан растерялся и посмотрел ей в глаза.

– Постой, ты…

Она приблизила свои губы к его рту и движением бедер заставила его полностью войти в ее тело.

– Абби… проклятье… постой…

– Не могу, – хрипло пробормотала она и еще сильнее задвигала бедрами.

Он тоже больше не мог сдерживаться. Боль, которую испытала Абби, поглотило наслаждение, растущее с каждым мгновением. Когда оно достигло своего пика, недавнюю девственницу пронзило такое чувство, будто она разлетелась на крохотные мерцающие кусочки. Кэллан со стоном достиг такого же пика.

– Абби, тебе следовало сказать мне.

Кэллан чувствовал, как бьется ее сердце у его груди. Теплое дыхание Абби возбуждающе щекотало его кожу.

– По-моему, такой вопрос не задают при приеме на работу, – заметила она. – Иначе внесли бы пункт в анкету: девственница – не девственница. Нужное подчеркнуть.

Как она может шутить в такую минуту? Это ведь… серьезная вещь.

– Перестань. Тебе нужно было сказать мне сегодня. Перед тем как… это произошло.

– Да? И что было бы тогда? – тихо спросила она. – Как бы ты поступил?

Ей-богу, он не знал ответа.

– По крайней мере, нам следовало это обсудить. Она засмеялась.

– Хорошо. Давай обсудим сейчас. Расскажи мне о своем первом сексуальном опыте.

– Речь не обо мне, – нахмурился он. – Мы говорим о тебе.

– Значит, по-твоему, перед тем как заняться с тобой любовью, я должна обсуждать с тобой свои сексуальные контакты, точнее, их отсутствие, а ты, разумеется, рассказывать мне о своих любовных похождениях вовсе не обязан.

Кэллан счел, что ее слова не лишены резона, но тем не менее не был в восторге от них.

– Не выворачивай все наизнанку, Абби. Тебе двадцать шесть лет. Ты говорила, что перевидала множество мужчин. Что, по-твоему, я должен был подумать?

– Не знаю, сколько женщин перевидал ты, – едва слышно возразила она, – но, когда я говорю, что перевидала множество мужчин, это не значит, что с каждым из них я спала. – Она села, повернувшись к любовнику спиной. – Тебе лучше уйти.

Кэллан чувствовал себя идиотом. У него, разумеется, и в мыслях не было обидеть ее.

– Абби. – Он провел пальцем по ее руке, заметив, как она дрожит. – Я просто немного выбит из колеи. Пожалуй, даже слишком выбит. Не потому что ты оказалась девственницей, а потому что ничего подобного в моей жизни не было.

– Все это только слова. – Она вздернула подбородок, но не отстранилась.

– Нет. Не только слова. – Он притянул ее к себе. В ее глазах стояли слезы.

– Правда?

Кэллан взял ее за указательный палец и начертил им крестик у себя на груди.

– Вот те крест.

– Ты бы поставил на мне крест, если бы я призналась тогда, – шепнула смущенная «невеста».

– Твое признание ничего бы не изменило, – вздохнул он и стал целовать ее пальцы. – Совершенно ничего. У меня хватало глупости думать, будто я могу устоять перед твоими чарами, но в действительности я желал тебя с того вечера, когда ты сидела напротив меня в таверне и говорила о нашей помолвке. У тебя пылали щеки, очки сползали с носа, а меня обуревало желание взвалить тебя на плечо и унести на край света.

У нее и теперь горели щеки, хотя в темноте ничего не было видно, но он понял это, прикоснувшись кончиками пальцев к ее лицу.

– Я выставила себя на посмешище.

– Ты всего лишь хотела осчастливить своих тетушек. Если бы не они, мы бы сейчас не лежали с тобой в одной кровати.

– Да, – улыбнулась она и подняла глаза на своего «жениха». – Это точно.

– Мы оба должны быть им благодарны. – Он приблизил к ней свое лицо.

– Да. Я скажу им «спасибо».

Когда Кэллан коснулся ее приоткрытых губ, то почувствовал, как вновь закипает кровь в его теле.

– Абби, – шепнул он, тесно прижавшись к возлюбленной. – Передай тому парню, Роберто…

– Что? – Она уже с трудом говорила из-за сбившегося дыхания.

– Если он еще раз к тебе притронется, то я разорву его на куски.

Ее смех перерос в стон наслаждения.

Глава восьмая

Она медленно поднималась из туманных глубин сна, волшебного, чувственного, в котором обнаженный Кэллан со стоном сладострастия дарил ей томительные поцелуи. В тепле и уюте Абби прикорнула щекой к подушке. На ее лице царила улыбка.

Тут чья-то ладонь скользнула по ее бедру. О боже!

Она осторожно приоткрыла глаза. Утренний свет на мгновение ослепил ее. Потом она увидела, что к ее спине всем телом привалился Кэллан. Ей стало трудно дышать. И тут она все вспомнила.

Никогда прежде Абби не проводила ночь в постели с мужчиной. Впрочем, любовью она тоже занималась впервые. Улыбка вновь озарила ее лицо. Какое удивительное ощущение! Просто бесподобное.

Он еще спит? А как ей теперь быть? Пошевелиться? Замереть? Не обращать внимания? Большинство женщин наверняка рады просыпаться поутру рядом с мужчиной, с которым большую часть ночи занимались любовью. Здорово видеть, как он зевает, как вытягивает спросонья руки, слышать его слова с пожеланием доброго утра!

Все в Абби так и рвалось запеть. Должно быть, кровь семьи Блисс-Томас взыграла в ней. Она даже прикусила губу, чтобы удержаться от пения. А еще ей хотелось танцевать. Прямо здесь, на кровати. Танцевать, петь и смеяться. Она широко улыбнулась и спрятала голову в подушку.

– Абби, ты проснулась?

Голос Кэллана заставил ее вздрогнуть. Непроизвольно она ударила своего возлюбленного по ребрам локтем. Он даже охнул. Абби быстро обернулась к нему с испугом в глазах.

– Извини. Тебе больно?

Он потер ушибленное место. На его заспанном лице появилась лукавая ухмылка.

– Твой поцелуй снимет боль.

Ее бросило в жар. Господи, они оба лежат нагие в одной кровати при свете дня! Его рука покоится на ее обнаженном бедре.

– Кэллан, я не хочу, чтобы ты думал…

Он обнял ее и прижал к себе со словами:

– И я не хочу, чтобы ты думала, Абби.

А потом беспечно ее поцеловал. Она закинула руки ему за шею, отдалась поцелую и обо всем забыла. Когда их губы наконец разомкнулись, она почти не могла дышать. Они улыбнулись друг другу.

– Не знаю, что мне сейчас делать, – растерянно произнесла она. – Все для меня так внове.

– Во-первых, ты должна сказать мне, что я великолепен, – пошутил Кэллан, окрыленный ее откровенностью. – Потом приготовить для меня сытный завтрак и подать его в кровать.

– Ага, так вот какая повестка дня. Ладно. Ты был великолепен. – Она прикусила губу и задумчиво посмотрела поверх его плеча. – Хотя, как новичок, я в этом до конца не уверена.

– Что? – шутливо поднял он бровь. – Но прошлой ночью ты сказала, что я великолепен. Несколько раз.

– Неужели? – Щеки у нее запылали.

– Не словами. – Его ладони заскользили вниз по ее телу и замерли на бедрах. – Вот они-то говорят громче любых слов.

Он так страстно сжал ее бедра ладонями, что у нее перехватило дыхание.

Неужели они говорят такое?

Он стал ласкать языком ее ухо, потом шею, потом сосок. Она запустила пальцы в его волосы и со стоном откинула голову назад.

Кэллан решил, что он, должно быть, счастливейший мужчина на земле. На его губах, наверное, расплылась глупейшая улыбка, но разве это важно? Только что он провел самую волшебную ночь в своей жизни. В его объятиях – самая дивная женщина на свете.

Он лежал на спине и ласкал мягкие шелковистые волосы Абби. Подумать только, целый год он и не подозревал, какое это чудо – притрагиваться к ним! Мысль о других, скрытых прежде достоинствах этой женщины заставляла сильнее биться его сердце.

Только что они занимались любовью и обессиленная Абби лежала перед ним, погруженная в дрему. Ее кожу нежно оттенял румянец. Смотреть на нее спящую было одно наслаждение. Бог свидетель, они почти не сомкнули глаз минувшей ночью. Да, удача балует его. Еще бы! Иметь сразу все – Абби как бесподобную женщину и как лучшую секретаршу на свете.

Почему у него так поздно открылись глаза на нее? Что мешало им раньше слаженно работать днем и быть любовниками ночью? Интересно, как оценивает такую перспективу Абби? Нужно подождать, чтобы эта идея захватила ее. Это ведь так здорово и так просто – быть вместе и на работе, и вне офиса.

Впрочем, субботу и воскресенье Кэллан намеревался провести только в любовных утехах. О будущем лучше поговорить с ней в понедельник с утра. Ей должен понравиться его план.

Причмокивая во сне, «невеста» зашевелилась в его объятиях. Он поцеловал ее в висок, еще раз поразившись нежности и теплоте ее кожи. Сквозь дрему она медленно провела ладонями по его груди, опуская их все ниже, под покрывало. Кровь вновь забурлила в Кэллане. Он решил, что у них еще будет время отоспаться, и перевернул свою возлюбленную на спину. Она чуть приоткрыла одурманенные страстью глаза, сомкнула руки вокруг его шеи. Он теснее прижался к ее телу и…

Тут раздался звонок в дверь.

– Это мои тетушки! – воскликнула с побледневшим лицом Абби. – Они говорили мне вчера, что заглянут сегодня утром.

Настойчивые трели звонка подняли их с кровати быстрее, чем могло бы поднять опрокинутое на них ведро ледяной воды. Чтобы прикрыть наготу, Абби схватила первое, что подвернулось ей под руку. Это оказалась та одежда, в которой она пришла из таверны прошлым вечером. Уж в ней-то племянница точно не желала предстать перед тетушками. Она распахнула створки шкафа, схватила первое попавшееся платье и умчалась в ванную. Кэллан натянул на себя джинсы и, застегивая «молнию», крикнул:

– Я открою им!

– Нет! – донеслось из ванной. Схваченное «платье» оказалось легкомысленным халатом.

– Абби, вчера у нас была вечеринка по поводу нашей помолвки. И Руби, и Эмеральд думают, что я живу у тебя. Вряд ли наш вид может их чем-то поразить.

– Но…

– Никаких «но». Я сварю кофе. Перестань волноваться, одевайся и выходи к нам через пару минут.

Звонок не умолкал. Кэллан поспешил в спальню для гостей, достал из своей сумки голубую футболку и стал натягивать ее на себя по пути к входной двери.

За дверью стояли Эмеральд и Руби в своих обычных ярких и пестрых одеяниях из газовой ткани.

– Доброе утро, – прощебетали они в один голос, после чего впорхнули в дом с одеждой Абби и ее сумочкой в руках.

Тетушки поинтересовались, как себя чувствует их племянница. «Жених» уверил их, что с ней все в порядке, и пошел варить кофе. Эмеральд и Руби роились рядом и посвящали его во все подробности вечеринки, случившиеся после того, как ее покинули главные виновники торжества.

Мисс Роуз Примпл, библиотекарша из Высшей школы Блумфилда, представила номер «Подержанная Роза». Мэр спел песенку «Тюремная скала». При этом он так двигал задом, что публика пришла в неистовство. Даже самый скрытный из братьев «жениха», Люсьен, исполнил старую песню времен короля Георга Совершенного. Кэллан отдал бы свой месячный заработок ради того, чтобы увидеть это. Легко представить, как у его младшего братика гудит сегодня голова с похмелья. Нужно признать, что Эмеральд и Руби хорошенько встряхнули захолустный Блумфилд и без них будет скучно.

Но хотя они и знали, как создать веселье и оживить вечеринку, Кэллан не мог представить, как бы он ужился с ними в одном доме, будучи по натуре человеком вспыльчивым. Он вспомнил слова Абби о том, что она никак не могла приноровиться к образу жизни своей семьи. Она обладала очевидным талантом и, скорее всего, могла бы стать на сцене звездой, но предпочла размеренную ежедневную работу в офисе.

И теперь она всецело принадлежала ему. Во всех смыслах. Что ни говори, а он действительно счастливейший мужчина на земле.

– С добрым утром, дорогая, – в один голос сказали Эмеральд и Руби.

Кэллан обернулся и увидел, как на кухню входит смущенная Абби. На ней было длинное нежно-розовое хлопковое платье, волосы гладко причесаны и скреплены над ушами перламутровыми заколками. Она расцеловала своих тетушек, а потом взглянула на «жениха» с выражением застенчивости и кокетства, отчего тому сразу захотелось остаться с ней наедине.

– Чувствуешь себя лучше? – спросила Эмеральд.

– Значительно. Спасибо. – Абби достала из буфета чашку и потянулась за кофейником. Кэллан заметил, как пылают ее щеки. – У меня просто немного разболелась голова. А теперь все хорошо.

– Абби. – Руби пододвинула к ней стул. – Присядь, дорогая. И ты, Кэллан, тоже. Мы хотели бы поговорить с вами обоими.

Хозяйка дома пролила кофе мимо чашки. Ее испуганный взгляд устремился на Кэллана, но тот лишь пожал плечами и взмахом руки пригласил ее к столу. С окаменевшим лицом Абби села на стул. Кэллан был уверен, что она чуть жива от страха.

– Мы хотим признаться вам обоим, что провели вместе с вами замечательную неделю, – сказала Руби. – Но мы решили на пару дней уехать во Флориду. Полюбоваться достопримечательностями Майами.

– Вы уезжаете? – Вид у Абби был озадаченный.

– Сегодня же, если ты не возражаешь. – Эмеральд похлопала племянницу по руке. – Такси уже ждет нас, и мы прямо сейчас едем в аэропорт.

– Но вы…

– К свадьбе мы непременно вернемся, – заверила хозяйку дома Руби. – Сообщи, когда назначите дату.

Абби попыталась возразить, но Эмеральд не стала ее слушать.

– Все-все, дорогая. Сама знаешь, что мы ненавидим прощания. Давай просто обнимемся, а как только мы вернемся в Нью-Йорк, то сразу тебе позвоним.

Они по очереди обняли племянницу, потом Кэллана, а заодно громко расцеловали его в обе щеки.

– Мы будем скучать по вам обоим. – Эмеральд одарила «жениха» улыбкой. – Береги ее, Кэллан. Она – сокровище.

Они выпорхнули из дома с той же стремительностью, с какою впорхнули, спев на прощание куплет из какой-то цыганской песни. С их уходом в доме сразу воцарилась неловкая тишина. Обхватив себя руками, Абби переступила с ноги на ногу.

– Ну, вот и все, – наконец произнесла она.

– Что «все»?

Она откашлялась.

– Сам знаешь, что. Тебе не нужно больше… оставаться здесь.

– Ты хочешь, чтобы я ушел, Абби?

Она подняла на него глаза.

– Нет.

Слава богу! Он перевел дыхание, обнял ее и поцеловал в губы. По ее телу прошла дрожь, и это его очень обрадовало. Она с мягкой улыбкой взяла его за руку и последовала за ним в спальню.

«Счастливейший мужчина на земле», – вновь повторил про себя Кэллан.

После головокружительных выходных Абби непросто было в понедельник вернуться к обычной работе. Кэллан с раннего утра уехал осматривать место, где велась постройка дома Палмера. Абби с головой погрузилась в разбор бумаг о проекте Уотермана, допустила две ошибки при печатании месячного отчета и едва не забыла заказать свидетельство о страховке на перестройку здания, которой занимался Гейб.

Хуже всего, что она то и дело отвлекалась от работы, проваливаясь в грезы средь бела дня. А еще весь день напевала себе под нос. Пару раз даже пришлось прикусить язык, чтобы не запеть в полный голос.

Ей еще предстоит обсудить с Кэлланом, что произошло между ними за последние два дня и как теперь быть. В воскресенье она пыталась пару раз вывести разговор на их дальнейшую совместную работу, но Кэллан почти сразу увиливал в сторону. Ее было так легко переключить на другую тему. Краска заливала ее лицо при одном воспоминании о том, с какой страстью она отдавалась этой «другой теме».

Кэллан был бесподобный любовник. О таком мечтает каждая женщина. Он был то чутким и нежным, то властным и сильным. Все выходные Абби витала в облаках. Она и сейчас охотно устремилась бы в этот сказочный полет. Но сегодня был понедельник. Тетушки уехали в субботу. Воскресенье промелькнуло, словно волшебный сон. Сказка про «жениха» и «невесту» закончилась.

К глазам подступали слезы. Абби крепилась, чтобы не заплакать. Два минувших дня с Кэлланом были наполнены таким счастьем, о котором она и не грезила. Но теперь пришло время вернуться в реальность. Заниматься любовью с Кэлланом казалось ей когда-то несбыточным чудом. Теперь их любви положен конец.

Абби тяжело вздохнула и заправила выбившуюся прядь волос в тугой узел на затылке. К концу дня нужно напечатать документы об оплате издержек по передоверенному контракту. Если она будет работать в прежнем темпе, то провозится с ними еще две недели.

Она напечатала почти половину доверенности, когда в офис вошел Кэллан. На нем были поношенные хлопчатобумажные брюки, сапоги на толстой подошве, темно-синяя фланелевая рубашка с закатанными рукавами. От его вида и улыбки горячая волна захлестнула Абби.

– Привет. – Его голос прозвучал хрипло. Взгляд был устремлен на губы секретарши.

Именно таким голосом он разбудил ее этим утром. Она вздрогнула, вспомнив, что последовало после того пробуждения, схватила со своего стола большой коричневый конверт и выставила его перед собой, словно это был щит.

– Привет, – сказала она, откашлявшись. – Отчет о состоянии земли под строительство по проекту Уотермана лежит на твоем столе вместе со сметой по передоверенному контракту и чертежами от архитектора из отдела в Нью-Джерси. Еще тебе пришло послание от сестры.

Кэллан приблизился к Абби с недвусмысленным выражением лица. Она отодвинулась к шкафу с документацией.

– Ах да! Пару минут назад звонила секретарша мистера Палмера. Он прилетает не в два часа дня, а в одиннадцать утра. Секретарша надеется, что у тебя не возникнет сложностей со встречей его в аэропорту.

– Никаких проблем.

Кэллан заметил, как она нервничает. На ней был привычный опрятный и чопорный деловой костюм. Раньше ему и в голову не пришло бы, что подобная одежда может действовать на него так возбуждающе, но теперь… ему хотелось расстегнуть на секретарше жакет и внести сумятицу в этот строгий деловой стиль.

Он намеренно не появлялся сегодня в офисе подольше, чтобы дать Абби время побыть одной. Он понимал, что поначалу ей будет неловко и работать, и спать с ним вместе, но постепенно она войдет во вкус. Ему просто нужно быть терпеливым.

Кэллан прекрасно видел, что ее сухой, официальный тон всего лишь маска, за которой бушуют страсти. Ее выдавал большой почтовый конверт, который она сжимала в побелевших пальцах. Кэллан ликовал, чувствуя, как волнует его присутствие «чопорную» Абигайл Томас.

Но он хотел много больше. Пришло время обсудить… их положение. Поскольку она, очевидно, немного робеет начать разговор сама, то делать первый шаг предстоит ему.

– Абби…

– Кэллан, нам нужно поговорить. – Она твердо встретила его взгляд. – Давай пройдем в твой кабинет.

– Да, конечно. – Кэллан пропустил ее первой, потом закрыл за ними обоими дверь. Не успел он снять ладонь с дверной ручки, как его секретарша уже повернулась к нему лицом.

– Абби…

– Я просто хочу, чтобы ты знал, насколько глубоко я ценю все, что ты для меня сделал. Даже не знаю, как тебя благодарить.

У Кэллана хватило ума догадаться, что Абби говорит не об их занятиях любовью, а о фиктивной помолвке.

– Не за что меня благодарить, Абби. Я был рад знакомству с твоими тетушками. Они – феерические женщины.

– А про тебя они говорят, что ты феерический мужчина. – Она уставилась на конверт, который все еще сжимала в руке, потом перевела дыхание и вновь посмотрела на своего «жениха». – И я с ними согласна.

Он улыбнулся. Лед тронулся. Теперь самое время обсудить их положение. Главное – подобрать нужные слова. И не упоминать о том, как здорово было с ней заниматься сексом и как он был счастлив в эти последние два дня. Он не хотел ее смущать.

– Абби…

– А еще я хочу, чтобы ты знал, какие замечательные выходные я провела с тобой. Ты великолепный, бесподобный любовник. Ты раскрыл во мне такие чувства, о каких я и не догадывалась.

Он в изумлении залюбовался ею. Для него было полной неожиданностью, что она заговорила об этом без тени смущения. Она может вырядиться в пуританскую одежду, но уж точно не станет корчить из себя пуританку.

Ах, если бы он мог хоть чуть-чуть придержать коней! Кровь бушевала в его жилах. Эта женщина сводила его с ума. Он хотел ее прямо здесь и прямо сейчас. Его стол был завален бумагами. Достаточно одного движения руки, чтобы смахнуть их на пол.

–.. всегда буду благодарна, но я уверена, что ты понимаешь, как теперь все изменилось.

Смысл ее последних слов отрезвил его. Он пропустил мимо ушей почти все, что она сказала до этого, но теперь спохватился и понял: нужно держать ухо востро.

– Агентство по найму заверило меня, что у них есть компетентный работник для замены. Утром они пришлют ее на собеседование.

– Для замены? – вздрогнул он. – Какой замены?

– Я ведь сказала, что агентство…

– К черту агентство. Какая замена?

– Меня, разумеется. Я ведь только что объяснила.

– Объясни снова. – Он прищурил глаза и сделал шаг к ней.

Абби напряглась, но не отступила назад, когда он подошел почти вплотную. Подняла голову и еще крепче сжала этот проклятый конверт.

– Я не могу больше работать здесь, Кэллан. После того, что случилось между нами. Ты должен понять.

Нет, черт возьми, он не понимал ничего ни тогда, когда, вернувшись из Вудбери, обнаружил в офисе Фрэнсин вместо Абби, ни теперь.

– Нет, я не понимаю. Почему ты не можешь здесь работать?

– Потому что… – Ее щеки стали пунцовыми. – Потому что… мы спали вместе.

С ума сойти! Это в самом деле какое-то умопомешательство! При ее тетушках он изображал из себя жениха, в лепешку готов был разбиться, лишь бы удержать ее, а теперь выходит, что все это зря? И только потому, что они спали вместе? Он ожидал, что после отъезда тетушек она постарается быть более сдержанной с ним, но ее решение уволиться стало для него полной неожиданностью. Господи, дай ему сил понять эту женщину!

– То, что случилось в эти выходные, – осторожно заметил он, – не имеет никакого отношения к нашей работе. Согласен, что время от времени я бываю несдержан, но мы ведь взрослые люди, Абби. Мы вполне можем удержаться от любовных шашней в офисе. А что касается того, чем мы занимаемся по ночам, – он наклонился к ней и перешел на шепот, – то никто не обязан знать об этом, кроме нас.

Она едва не упала в его объятия, но быстро моргнула и отпрянула назад.

– Я знаю, Кэллан. Секс в офисе никогда не приводит к добру.

– А мы ни разу и не занимались сексом в офисе, – сердито заметил он и посмотрел на стол. – Но можем проверить, каково это.

– Я не то имела в виду, – еще пуще зарделась Абби. – Я говорю про служебные романы. Они добром не кончаются.

Служебные романы? Он засунул руки в карманы, чтобы не натворить чего-нибудь лишнего.

– С чего ты решила?

– Я скачала пару журнальных статей из Интернета. Во всех советуют избегать служебных романов. Спать с боссом – это значит лишь осложнять свою жизнь.

– Скажи мне начистоту. – На его скулах играли желваки. – Ты увольняешься из-за какой-то там журнальной статьи?

– Конечно, нет. Статьи всего лишь подтверждают то, что я сама чувствую. Мне бы хотелось, чтобы мы были друзьями, но если я останусь, то рано или поздно повторится то, что случилось между нами. А это только осложнит мою жизнь.

Осложнит ее жизнь? А его жизнь ничего не значит? Он, черт возьми, давно осложнил себе жизнь с приездом тетушек Абби. Он схватил ее за руки и рывком притянул к себе.

– Я не позволю тебе уйти, Абби. Мы что-нибудь вместе придумаем.

Он не мог пообещать, что не будет заниматься с ней любовью, потому что это была бы беспардонная ложь. Он жаждет заниматься с ней любовью прямо сейчас. И сегодня ночью. И завтра. И послезавтра. А еще он хочет, чтобы она по-прежнему работала в его фирме.

Он не верил, что нельзя добиться и того, и другого. Их обоих влечет друг к другу. Он же видел, как одурманены ее глаза желанием, как трепетно приоткрыты ее губы в ожидании поцелуя. Но он понимал, что сейчас должен смирить свой порыв. Ей необходимо время. Нельзя ее спугнуть.

– Давай поговорим об этом за ужином, – мягко предложил он и выпустил ее из объятий.

– Нет, Кэллан. – Она впихнула ему в руку конверт. – Я не изменю своего решения. Я доработаю в офисе до следующего понедельника, а потом уйду. Извини.

Абби повернулась, вышла, не оглядываясь, из кабинета и тихо закрыла дверь. Кэллан выругался себе под нос и посмотрел на конверт, который она сунула ему. В нем было ее заявление об уходе и обручальное кольцо.

Черт возьми, он сделал все, что мог, ради того, чтобы удержать эту женщину. Чего еще от него ждали? Со стоном он разорвал конверт надвое и выбросил в мусорную корзину.

«Увольняешься? – сердито подумал он. – Это мы еще посмотрим, Абби!»

Глава девятая

– Ты избегаешь меня?

За входной дверью стояла в длинной цветастой юбке и белой кофточке сестра Кэллана. Хозяин квартиры со вздохом отступил в сторону и позволил ей впорхнуть внутрь.

– Я оставила для тебя два сообщения на автоответчике в выходные и еще два отправила сегодня в офис.

Кара едва не споткнулась об открытую сумку с вещами, которую ее брат оставил в гостиной. На самом деле Кэллан швырнул эту сумку в стену пару минут назад, когда вошел в дом, да еще вдобавок пнул ее ногой. Одежда, баночка крема для бритья, тюбик зубной пасты, вывалившиеся из сумки, были разбросаны по полу.

– Я был занят, – проворчал Кэллан. – Да и сейчас не самое лучшее время для разговора, Кара.

– Как, очевидно, и все последние три дня. – Сестра встала посреди гостиной и всплеснула руками. – Что происходит, Кэл?

Кэллан очень любил сестру, но у него не было желания пускаться в откровенности с еще одной упрямой женщиной. Он направился к холодильнику за пивом и выругался, не обнаружив там ничего, кроме диетической апельсиновой газировки.

– С чего ты взяла, будто что-то должно происходить? – Он открыл банку с газировкой и понюхал ее содержимое. – Все просто превосходно. Высший класс.

– Я вижу. – Она с иронией обвела взглядом разбросанные по полу вещи.

– У человека есть право на частную жизнь, Кара. – Он широко взмахнул рукой. – Мой дом – моя крепость. Никто не смеет в моем доме лезть в мои же дела. Разве я не прав?

– Абсолютно прав.

– Вот именно.

– Значит, между тобой и Абби война?

– Война? – Он отхлебнул газировки и поморщился. – Абби не воюет. Она принимает логически взвешенные, рациональные, продуманные решения на основе журнальных статей.

– Каких статей?

– А таких. Тех, что пишут о… – он хотел сказать «о сексе», но передумал, – об отношениях в офисе.

– Ага. Читала кое-что, – кивнула Кара. – О том, что служебные романы до добра не доводят. Нельзя ложиться в постель со своим шефом. Хорошая статья.

Служебные романы. Опять это дурацкое выражение. Разве у них с Абби «служебный роман»?

– Да с чего они взяли?

– Это данные статистики, – укоризненно покачала головой сестра. – Начало у романа волнующее, а потом все разлетается вдребезги – и работа, и сердце.

– Она уволилась, черт возьми! – Он пролил газировку на чайный столик. – Только потому, что мы…

– Переспали? – закончила за него фразу Кара.

Ну вот! Теперь он докатился до того, что обсуждает со своей сестрой собственную сексуальную жизнь!

– Это никого не касается, кроме нас. – Кэллан охотно швырнул бы банку газировки в стену, но вряд ли это бы помогло. – Она не должна увольняться. Мы оба взрослые люди. Обо всем можно договориться.

– Представляю, как ты договаривался об этом, Кэл, – вздохнула Кара. – Ты хочешь получить сразу все. И секс, и секретаршу. Верно? Типично мужская позиция.

Кэллан нахмурился. Он уловил в тоне сестры издевку.

– Обсуждай типичные мужские позиции дома с мужем.

– Он занят поисками места под строительство нового центра в Трентоне. Вернется домой не ранее послезавтра, – улыбнулась она. – Ты мой единственный слушатель.

– Найди себе слушателей где-нибудь в другом месте, сестрица. Я в твоих советах не нуждаюсь.

Он нуждался совсем в ином – в Абби.

– Это бесподобно! – рассмеялась Кара. – Двадцать семь лет я чихнуть не смела без ведома моих братьев. Теперь, когда я вышла замуж, все четверо отслеживают каждый мой шаг и каждое мое слово. Думаешь, без ваших советов я пропаду? – Она подошла к нему и обняла. – Знаешь что, большой братик? Ваши советы очень досаждали мне, но при этом я чувствовала, как я любима.

Как ей это удается? Довести его почти до бешенства, а потом обезоружить в одно мгновение. Он с нежностью обнял свою сестру. Вот они – женщины. И та, другая, тоже умеет делать из него чучело. Только его чувства к ней вряд ли можно назвать братскими.

– Абби не из тех, чью любовь получают без борьбы, – сказала Кара, глядя в удивленные глаза брата. – Ей нужно больше того, что ты ей предлагаешь. Если ты не способен дать ей это, то лучше оставь ее в покое.

Что он не способен дать? Любовь? Разумеется, он видел в Абби феерическую женщину, но любовь… вряд ли он готов для этого. Дорога в неизведанное. Холодок пробежал по его спине при одной мысли об этом.

Откуда вообще его сестра знает, к какому типу женщин относится Абби? Он, например, за год их совместной работы так и не разгадал секретов своей секретарши. У нее оказалось столько различных обличий, что Кэллан буквально потерял голову. А сколько осталось неразгаданного? Во всяком случае, для него. Нет, он никак не может позволить ей уйти.

– Вижу, что ты совсем меня не слушаешь, вздохнула Кара, притронувшись к его щеке. – Я иду на встречу с братьями в таверну. Пойдем вместе.

Он помотал головой. Вряд ли препирательства с братьями – это то, что сейчас ему нужно.

– Иди одна. Может быть, я подойду позже.

– Не заставляй меня в следующий раз устраивать на тебя засаду, – улыбнулась Кара. – Мне необходимо знать, что с тобой все в порядке.

– Я в порядке, сестренка. – Он поцеловал ее в щеку, обнял за плечи и проводил до двери. – Думаю, что смогу изменить эту… ситуацию в свою пользу.

В дверях она замешкалась. Он подметил в ее глазах то, что их мама называла «скачущими бесенятами».

– Еще раз спасибо, Кэл, – лукаво улыбнулась сестра. – И не приближайся ни к каким скалам.

Кэллан закрыл за ней дверь и нахмурился. К каким еще скалам? О чем она?

Абби стояла у кухонной раковины и терла морковь для салата. За вечер нужно было переделать многое: сложить одежду, которую она развесила в сушилке сразу после возвращения с работы, разобрать почту, скопившуюся за три дня, выставить мешок с мусором на площадку для мусоровоза, помыть пол в ванной. А еще нужно подумать над тем, как дальше жить.

По дороге с работы она купила три разных газеты. Поскольку через неделю предстоит искать новую работу, нужно, по крайней мере, начать просматривать объявления о вакансиях. Особой спешки нет. За последние годы она скопила достаточно денег для того, чтобы спокойно подобрать подходящее место работы. Наличие цели всегда ее как-то взбадривало.

Она понимала, как расстроился из-за нее Кэллан, и, разумеется, ни в чем его не винила. Она сама была расстроена. Из-за того глупейшего маскарада, который был затеян, чтобы одурачить ее тетушек. В итоге все обернулось ничем.

Впрочем, пожалуй, не совсем ничем. Стоит подумать о проведенных с Кэлланом выходных, как ее сразу бросает в жар. Если бы не игра в помолвку, то между ними ничего бы не произошло. Но ни при каких обстоятельствах она никогда не пожалеет о том, что занималась любовью с Кэлланом. И, разумеется, никогда не раскается в том, что влюбилась в него. Поначалу это чувство ее пугало. Она твердила себе, что путает занятия сексом с настоящей любовью. Мол, все случившееся только слепое увлечение.

Но сколько можно обманывать себя? Нужно честно признать, что она без ума влюбилась в Кэллана.

От звонка в дверь она уронила терку в раковину. Сердце подпрыгнуло к самому горлу. Абби вытерла руки полотенцем и подошла к входной двери.

«Господи, – взмолилась она, – сделай так, чтобы это был не Кэллан». Сейчас она слишком уязвима и наверняка натворит при его появлении каких-нибудь глупостей.

Мольба была услышана. Но, не увидев за дверью своего «жениха», Абби тем не менее была разочарована. И одновременно удивлена.

– Кара?

– Привет. – В руках у сестры Кэллана был букет красных роз. – Можно войти?

– О да, конечно. Извини. – Абби отступила в сторону, пропуская Кару в дом. Дивный аромат роз наполнил коридор. – Какие прекрасные цветы.

Неужели они от Кэллана?

– Я купила их для тебя. – Кара прошла на кухню. – У тебя есть что-нибудь, куда их можно поставить?

Абби открыла буфет, надеясь, что ее разочарование не слишком бросается в глаза, и достала хрустальную вазу.

– Ты купила мне цветы?

Кара сняла с роз прозрачную пластиковую обертку и поместила их в вазу.

– Надеюсь, я зашла в удобное время?

– О да. Я готовила морковь для салата.

Кара наполнила вазу водой и поставила на стол.

– Кэл сказал мне, что ты увольняешься.

– Да. – Кровь прихлынула к лицу Абби. – Сегодня я подала заявление об уходе.

– Но почему?

– Я… ну… как бы… – Краска смущения залила не только лицо хозяйки дома, но даже ее шею.

– Абби, – улыбнулась Кара. – Я росла младшей сестрицей среди четырех старших братьев и рано научилась докладывать о своих проблемах как можно быстрее. Стоит промедлить, и поезд ушел.

Абби подумала, что их семьи слишком разнятся. Она-то была единственным ребенком, и ее никогда это не радовало.

– Я просто подумала, что это слишком… личное.

– Только потому, что вы переспали?

У Абби перехватило дыхание. Неужели Кэллан разболтал о том, что было между ними? И скольким людям он уже выложил все секреты?

– Это он… Кэллан сказал тебе об этом?

– Вы оба исчезли посреди вечеринки в пятницу. Кстати, она была изумительна. Потом мой брат три дня не отвечал ни на одно из моих посланий, а это совсем на него не похоже. – Кара сложила на груди руки и оперлась о прилавок. – Знаешь, что я занималась частным сыском, до того как вышла замуж и стала работать в фонде своего мужа? Мне не составило труда точно вычислить, чем Кэллан поглощен настолько сильно, что не может ответить на мои звонки.

– А-а, – выдохнула Абби, поднеся ладонь ко рту.

– Таким образом, я выяснила, что ты влюблена в него.

– Нет. – Девушка испуганно округлила глаза.

– Я заметила, как ты смотришь на него, Абби. – Гостья наклонила голову и подняла одну бровь. – Как женщина, любившая сама, могу заверить тебя, что ты влюблена.

Какой смысл было отпираться? Возможно, признание как-то облегчит душу. Абби набрала полную грудь воздуха и решительно произнесла:

– Да, я влюблена.

– Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки, – улыбнулась Кара. – Итак, почему ты увольняешься?

Хозяйка дома устремила задумчивый взгляд на розы, рассеянно прикоснулась к нежно-бархатистому лепестку.

– Как можно сохранять деловые и уважительные отношения с боссом днем, когда спишь с ним ночью? Вероятно, это прозвучит старомодно, но я чувствую в подобной ситуации какую-то… дешевую фальшь.

– Но ведь он тоже влюблен в тебя, Абби.

От одной этой мысли сердце в груди «невесты» забилось учащенно. Она медленно помотала головой и тихо произнесла:

– Это только секс. Как бы он ни был прекрасен, но мне этого недостаточно. Я не смогу смириться… – Абби замешкалась, подыскивая точное слово, – с такими делами.

– Я знаю Кэла, – твердо заявила Кара. – Он по-настоящему любит тебя, просто не решается признаться себе в этом. Он сейчас ходит из угла в угол по квартире, как растревоженный зверь. Думает, что потерял тебя. Вряд ли у него хватит ума догадаться, как спасти положение. Чего ты хочешь? – Она пожала плечами. – Он всего лишь мужчина.

Если бы не боль в сердце, Абби рассмеялась бы от таких слов.

– Итак. – Кара хлопнула в ладоши. – Сколько у нас времени?

– Времени для чего?

– До какого дня ты работаешь?

– До понедельника. Еще неделю.

– Тогда мы приступим к ускоренному плану, – задумчиво прищурила глаза Кара.

– Что еще за ускоренный план?

– Объясню позже. – Гостья подобрала из раковины морковный огрызок. – Видишь это? Вот что мы сделаем с Кэлом. Ничего другого не остается.

– Я не понимаю, почему мы так должны поступить. – Абби с недоумением посмотрела сначала на морковку, а потом на сестру своего босса.

– По трем причинам. – Кара взяла свежеочищенную морковь и надкусила ее. – Во-первых, нужно отплатить Кэллану и остальным моим братьям за то, что они постоянно лезли в мою жизнь со своими советами. Во-вторых, потому что я люблю Кэла и хочу, чтобы он был счастлив. Если бы я не верила в то, что ты именно та женщина, которая способна его осчастливить, то не пришла бы сюда. – Она с улыбкой снова надкусила морковь. – И, наконец, в-третьих. Мы хорошо повеселимся, наблюдая, как мой братец медленно сходит с ума.

Абби невольно улыбнулась в ответ. Такой план начинал ей нравиться. Кара взглянула на часы.

– В нашем распоряжении всего лишь около трех часов. Хватай свою сумочку и пошли.

– Но куда?

– По магазинам, дорогая. – Гостья обняла хозяйку дома за плечи. – Мы отправляемся за покупками.

– Тридцать пять лет назад человек заказывал первоклассный дуб, и он получал первоклассный дуб. В наши дни я не рискнул бы строить даже собачью будку из дерева так называемого высшего сорта, которое поставляют эти пройдохи снабженцы. – Рей Палмер поманил пухлым пальцем миловидную рыжеволосую официантку, разносившую напитки. – Еще скотча с содовой. – Рей кинул взгляд на своего сына Джека, а потом на Кэллана. – Как, парни, готовы ко второму заходу?

Кэллан помотал головой. Он был настолько поглощен высматриванием тех, кто появлялся в дверях ресторана, что почти не прикасался к своему пиву. У него было такое чувство, будто галстук, который он надел поверх нарядной черной рубашки, затягивается на его шее все туже.

– Я в норме, отец. – Джек потянулся к бокалу с красным вином, которое он пил маленькими глоточками.

– Милое местечко, Синклер. – Рей одобрительно кивнул на окружающую обстановку: массивные балки из пород темного дерева, красные скатерти на столах. – Напоминает мне ресторанные залы, в которые я хаживал на Юге. Вот были славные денечки!

– На самом деле ресторан выбирал не я, а Абигайл.

От одного лишь упоминания ее имени у Кэллана перехватило горло. Сегодня он еще не заходил в офис. Отчасти потому, что был занят с Реем и его сыном, а отчасти потому, что решил дать Абби время хорошенько все обдумать и, быть может, забрать свое заявление об уходе. А если уж откровенно, то он боялся остаться с ней наедине. Так мучительно трудно бороться с желанием прикоснуться к ней, поцеловать, запустить руку под длинную облегающую юбку…

– Ага, Абигайл знает толк, куда вести гостей, – прервал Рей рискованные раздумья Кэла. – Ты большой счастливчик, Синклер, что на тебя работает такая дамочка. В наши дни чертовски трудно найти хорошего помощника. Так когда же она придет сюда? Мне не терпится с ней повидаться.

Кэллан вновь бросил взгляд в сторону входной двери. Абби опаздывала, хотя она никогда не опаздывает. Рей с самого начала настаивал на ее присутствии. Поэтому Кэллану пришлось звонить в офис и заручиться ее обещанием прийти. Не может быть, чтобы она не сдержала обещания! Впрочем, теперь он не знал, что и думать о своей секретарше. У нее столько разных обличий, что голова невольно пойдет кругом.

– Она будет здесь с минуты на минуту. – Кэллан потянулся за своим пивом. Он не сказал Рею о намерении Абби уволиться. Зачем? Она все равно не уйдет. Он, ее босс, не допустит этого. – Но если хотите сделать заказ до ее прихода, то…

– Нет, черт возьми, – нахмурился Рей. – Моя последняя жена, Изабель, научила меня некоторым вещам в отношении женщин. Во-первых, они любят, чтобы инициатива была в их руках. Им важно хоть в чем-то опережать нас, мужчин. Верно, сынок?

– Еще бы. – Джек взмахнул в воздухе бокалом с вином. – Мой отец положил глаз на вашу секретаршу, Кэллан. Вам нужно держать ухо востро, пока он рядом. Он способен увести ее у вас из-под носа.

Кэллан изобразил улыбку. В отличие от своего лысого, толстого и низкорослого отца Джек Палмер был парень хоть куда. Высокий, голубоглазый, с густыми волнистыми черными волосами. Молодой – где-то под тридцать. Вид победителя. Костюм от Армани, итальянская обувь, шелковый галстук. Вылитый Джеймс Бонд.

Нельзя сказать, что Кэллану этот парень был не по душе. Джек достаточно мил, хотя не очень разговорчив. Но есть в нем что-то… в общем, Кэллану он не нравился. Наверное, из-за этой шуточки о похищении Абби.

Джек поднял свой бокал и неожиданно замер. Кэллан оглянулся через плечо туда, куда был устремлен его взгляд. Сердце Кэллана подпрыгнуло к самому горлу.

Абби плыла к ним в облегающем черном платье, в котором отчетливо и соблазнительно обрисовывался каждый изгиб ее груди и бедер. Длинный разрез на платье обнажал колени, стройные ноги были в черных чулках и туфельках на шпильках. А прическа? Господи, что она сделала со своими волосами? Они ниспадали на ее лицо, словно шелковые занавески, выразительно подчеркивая большие дымчато-зеленые глаза.

Где привычный строгий костюм, который она носила? Где очки? Зачесанные назад и стянутые в тугой узел волосы? Это же деловой ужин. Ей нужно было одеться более… в общем, хотя бы надеть больше одежды, чем на ней сейчас. Это ведь наряд для горячей сексуальной тигрицы!

Сердце в груди Кэллана колотилось так, будто он только что пробежал сломя голову три мили.

Абби улыбнулась троим мужчинам обворожительной многообещающей улыбкой, от которой у ее босса глаза полезли на лоб. Он вскочил со своего места, едва не опрокинув стол. Рей и Джек также поднялись с выражением полнейшего восторга на лицах.

– Надеюсь, вы не слишком меня заждались, – почти промурлыкала Абби и протянула руку Рею. – Мистер Палмер, очень рада наконец-таки вас увидеть.

Даже в сумраке ресторана было заметно, как потемнело от прилива крови лицо Рея, когда тот уговаривал секретаршу Кэллана обращаться к нему по имени. Она повернулась к Джеку и задержала свою ладонь в его руке чуть дольше, чем это было необходимо при деловом рукопожатии. Кэллан чувствовал себя словно на раскаленной сковороде. Еще хорошо, что ему самому не нужно было представлять гостей своей секретарше. Все равно язык в тот момент приклеился к нёбу и был неуправляем. Только Кэллан надумал подвинуть Абби стул, как Рей опередил его. Когда она села, три пары мужских глаз жадно устремились на разрез ее платья, в котором мелькнуло во всей красе бедро. Абби тут же спрятала свои стройные ноги под столом.

Рей подозвал жестом официантку. Абби заказала бокал белого вина. Джек буквально пожирал ее глазами. Кэллану оставалось только скрипеть зубами и молча пить свое пиво.

– Спасибо, Рей, что пригласили меня. Я давно хотела познакомиться с вами и Джеком. – Она взяла салфетку и аккуратно положила ее на колени.

Кэллан угрюмо допил свое пиво. Много бы он отдал за то, чтобы стать той салфеткой. Абби источала аромат под стать своему одеянию. Нечто экзотическое и сексуальное.

– Не могу не отметить утонченность вашего вкуса, юная леди, – заявил Рей. – Образцы кафельной плитки, которые вы прислали в мой офис, – это именно то, что я ищу. Первоклассное качество. В наши дни это большая редкость.

– Вы совершенно правы, Рей, – кивнула Абби. – У меня были образцы дешевле, но я знала, что вы из тех, кто не отступит перед ценой, если вещь стоит того и прослужит потом всю жизнь.

Рей гордо распрямил плечи, сидя на стуле. Джек с улыбкой на губах не отводил глаз от Абби. Кэллан понимал, что у того на уме. Впрочем, у него на уме было то же самое. Он жаждал остаться с Абби наедине. Вкушать гладкий изгиб ее плеч, полную грудь, стройную шею. Он помнил, какое это блаженство, когда проникаешь внутрь ее тела, в это плотное, горячее, шелковистое…

Кэллан разом остудил разыгравшееся воображение. Нужно не замечать, как Джек Палмер уставился на Абби. Нужно совладать с искушением взять ее за руку и увести из ресторана туда, где можно заниматься с ней любовью всю ночь.

Давай закажи еще пива и молча взирай на то, как она улыбается Рею и Джеку. Тебе предстоит пережить чертовски длинную ночь.

Глава десятая

Три дня спустя Абби поняла, что не так-то просто быть «роковой женщиной». Бездна времени уходит на прическу и макияж. А как неловко ощущаешь себя в коротких юбках и блузках с глубоким вырезом на груди. Не говоря уже о туфлях на высоких каблуках вместо обычной удобной обуви.

Но хуже всего – пояса с подвязками. Кара убедила ее накупить шелковых чулок, которые носят с этими поясами. Когда сидишь за столом в офисе и работаешь на компьютере, то чувствуешь, как чулки сползают с бедер. Нет, совсем не просто быть «роковой женщиной», но все-таки Абби вынуждена была признать, что эта роль дарует подлинное наслаждение.

Зазвонил телефон.

– Фирма братьев Синклер, – произнесла «роковая женщина» в телефонную трубку.

– Пошел четвертый день «Операции Кэллан», услышала она голос Кары. – Я требую полного отчета.

Абби бросила взгляд в сторону кабинета своего босса. Первый день «операции» начался с ужина вместе с Реем и Джеком. Наверное, только богатый опыт выступления на сцене в прошлом помог ей в тот вечер не провалить новую «роль». Она держалась уверенно, хотя внутри у нее все трепетало. Никогда раньше в ее актерской карьере не было таких сложных испытаний. В течение всего ужина Кэллан был крайне скован, будто напрочь утратил свою обычную легкую манеру делового общения. Но за вычетом пары ворчливых слов он почти никак не отреагировал на перемены, происшедшие с его секретаршей.

На второй день «операции» она надела костюм, который не имел ничего общего с теми, что были на ней раньше. Этот костюм был огненно-красный и сидел на ней как влитой. Из-под клинообразного выреза жакета выглядывал краешек нарядного кружевного лифчика. На сей раз Абби обошлась без привычной блузки делового покроя. Она могла бы поклясться, что, входя в офис и увидев ее в таком наряде, Кэллан споткнулся в дверях, но в дальнейшем напустил на себя вид полного безразличия к ней.

Третий день «операции» также не принес существенных подвижек. Абби пришла в офис в тугой черной юбке, сиреневом свитере в обтяжку и черных туфлях на высоких каблуках. Кэллан появился на работе пять минут спустя после ее прихода и все утро проторчал у себя в кабинете, откуда выглянул лишь в полдень. На ходу перекинулся с секретаршей парой скупых слов и исчез, громко хлопнув, к ее удивлению, дверью.

Сегодня, на четвертый день «операции», «искусительница» нарядилась в черную плиссированную юбку и тесный зеленый вязаный свитер, однако, приди она хоть в стареньком банном халате, ее босс все равно, видимо, сохранял бы олимпийское спокойствие.

– Особо докладывать не о чем, командир Синклер, – пошутила Абби, откинувшись со вздохом на спинку офисного кресла.

Удивительно, как быстро она успела сдружиться с сестрой Кэллана за одну головокружительную пробежку по магазинам и пару дней телефонных разговоров. С детства у Абби было мало друзей, и теперь она искренне радовалась тому, что у нее появилась подруга, с которой можно поговорить по душам.

– Он заперся у себя в кабинете, опустил жалюзи, и вот уже целое утро не показывается мне на глаза.

– Хм. – На той стороне провода повисла задумчивая пауза. – Жалюзи опущены плотно?

Абби сняла очки и присмотрелась.

– Не уверена.

– Хорошо, тогда поступим так. Вытяни ногу, как будто заметила спустившуюся петлю на чулке, и медленно проведи по ней рукой снизу вверх.

– Что? – удивленно выпрямилась Абби.

– Это тест. Попробуй.

Чувствуя себя глупо, Абби вытянула ногу и провела кончиками пальцев от икры до края юбки, даже чуть приподняв ее, чтобы притронуться к подвязке, которая держала чулок. Из кабинета Кэллана донесся какой-то глухой стук.

– Ну как? – спросила Кара.

– По-моему, я слышала какой-то шум, – прошептала Абби.

– Это глаза моего братца выкатились из орбит, – весело заметила Кара. – Или, наверно, его челюсть отпала до пола.

Неужели шеф подсматривает за своей секретаршей? Абби бросила взгляд на жалюзи. Ей показалось, что они чуть-чуть колышутся. Приятный холодок пробежал по ее спине от мысли, что она вовсе не так безразлична Кэллану, как он это демонстрирует.

– Не могу поверить, – ахнула «роковая женщина» в телефонную трубку. – Как ты догадалась?

– Это было несложно, дорогая, – засмеялась Кара. – У меня четыре старших брата, не говоря о муже. Чем больший холод они на себя напускают, тем жарче все у них разгорается внутри. А Кэллан, моя милая, уже весь в огне.

Когда дверь в офис распахнулась, Абби быстро одернула юбку и выпрямилась.

– Извини. Я позвоню тебе позже.

На пороге стоял Джек Палмер в белой рубашке и с букетом желтых роз в руках.

– Хотел навестить тебя до того, как ты уйдешь на ланч.

– Джек. – Она удивленно наблюдала, как он быстрыми шагами приближается к ее столу. – Я думала, что ты с отцом улетел утром в Бостон.

– Отец улетел. – Он присел на краешек стола и вручил Абби цветы. – А я решил задержаться на пару дней.

Ей было неловко от того, как он смотрел на нее. Впрочем, Джек вел себя с ней как приличный джентльмен за ужином в день приезда и потом, когда приходил в офис для переговоров с Кэлланом. Вчера вечером Джек пригласил ее разделить с ним ужин на двоих, но она вежливо отказалась.

– Это для меня?

– Конечно. У меня нет привычки дарить цветы мужчинам.

– Спасибо. – Она не могла отказать и приняла подарок. – Но за что?

– За то прекрасное время, которое мы могли бы, но, увы, не провели вчера вместе, – улыбнулся Джек. – А может быть, они станут залогом того, что ты согласишься сегодня разделить со мной ланч.

Абби была уверена, что обворожительная мужская улыбка есть знак того, как желанна мужчине женщина, которой он так улыбается. Она хотела быть желанной. Это так упрощает жизнь. Только Джек Палмер, при всей своей обаятельности, не был тем мужчиной, о котором она думала днем и ночью. Тем мужчиной, который пробудил в ней страсть.

Впрочем, почему бы и не пойти на ланч вместе с Джеком? Кэллан все равно не вылезает из своего кабинета.

– Ладно, пожалуй…

Дверь в кабинет Кэллана распахнулась, и «затворник» вышел оттуда, уставив глаза в папку с документами, которую держал в руках.

– Абби, у тебя есть карта радиальных измерений по проекту Гибсона? Мне нужно сверить… привет, Джек. Что случилось? Я думал, что утром ты вернулся в Бостон.

– Да вот, решил задержаться на пару дней. Понаблюдать за ходом работ, если ты не возражаешь.

– Разумеется, нет. Извини, я отвлекусь на минутку. Так как? – Кэллан посмотрел на свою секретаршу. – Абби, сведения о радиальном анализе нужно подготовить сегодня к трем. Ты не могла бы заняться этим?

К трем? Но эта работа займет по меньшей мере три часа, а сейчас уже полдень. Как неразумно поручать ей эту работу в последнюю минуту.

– Я только что…

– Я велю Ризу прислать сюда пару сандвичей на ланч, – произнес Кэллан и посмотрел на Джека. – У тебя какое-то дело ко мне?

– В другой раз. – Джек встал и повернул голову к Абби. – Поужинаем в семь? Я знаю один великолепный ресторан.

Господи, сразу двое мужчин имеют на нее виды. «Искусительница» чувствовала на себе взгляд своего босса, но не смела смотреть в его сторону. Потому что если она сделает это, то в ту же секунду ответит Джеку отказом.

– С удовольствием, – согласилась она, придав голосу радостную бодрость.

– Здорово. Ладно, не буду вам мешать. Увидимся позже, Кэллан.

– О да, увидимся, – бросил тот по дороге в свой кабинет, уткнув опять нос в папку с документами.

После ухода Джека Абби постояла какое-то время перед дверью, которую запер за собой Кэллан. Из кабинета явственно донесся глухой звук удара в стену. Улыбка медленно озарила лицо «роковой женщины». Папка с документами, которую только что изучал ее строгий начальник, наверняка сейчас покоится на полу.

* * *

«Четыре… пять… шесть…»

Изрядно пропотевший Кэллан сел на краешек скамьи и стал отжимать штангу в девяносто фунтов весом. Это был уже третий его подход.

«Семь… восемь… девять…»

В его воображении возник образ черного атласного пояса с подвязками. Штанга выскользнула из рук и грохнулась на пол. Несколько голов в гимнастическом зале обернулось на шум.

Проклятье!

Он пришел в зал сразу после работы и вот уже почти два часа изводил свое тело упражнениями с тяжестями. Из-за чрезмерных нагрузок завтра он наверняка пожалеет об этом. Но в данный момент доводы рассудка на него не действовали.

Два часа тягать тяжеленное железо и до сих пор не выкинуть из головы эту проклятую женщину! Кэллан опустил руки на колени и, тяжело дыша, наклонился вперед. Пот струился по его лицу. Что, в конце концов, творится в эти последние дни с Абби? Откуда взялась эта сумасбродная прическа? Эта глянцевая розовая помада на губах, придающая им влажный блеск? Эти облегающие юбки и свитера? А еще этот чертов пояс с подвязками.

Кэллан вытер полотенцем обильный пот, который выступил на лбу не столько от занятий с тяжестями, сколько от мыслей о соблазнительной зеленоглазой блондинке в его офисе. Абби хотела, чтобы их отношения были деловыми и дружескими. Замечательно! Он скрипнул зубами. Они могли бы стать друзьями. Он был способен держать себя в руках. Он ни разу не прикоснулся к ней за всю неделю, разве не так? Как бы вызывающе она ни одевалась, он делал все, чтобы сохранить невозмутимость. Черт возьми, это давалось ему нелегко! Но он контролировал себя. Завтра утром он пожалует к ней в дом, чтобы прояснить ситуацию.

Конечно, ей не обязательно знать о том, что он украдкой подсматривает за ней. В конце концов, ничто человеческое ему не чуждо и в жилах у него кровь, а не водица. И эта кровь закипает, когда его секретарша гладит длинными тонкими пальчиками свои стройные ноги, обнажая их до самого пояса с подвязками. При таком зрелище немудрено, что его локоть соскальзывает со стопки книг по архитектуре и валит их на пол вместе с коробкой канцелярских кнопок, которые раскатываются во все стороны. А потом заявляется этот мистер Джек Шустряк с охапкой роз и приглашает ее на ланч. У Кэллана хватило ума вмешаться и занять Абби работой, но в итоге все обернулось еще хуже. Вместо ланча, который прошел бы быстро и без особых последствий, его секретарша получает от Джека приглашение на ужин!

Кэллан плотно намотал полотенце на кулак.

Уже почти восемь. В этот час его секретарша и смазливый мальчик Джек сидят за одним столиком в ресторане и со смехом пьют белое вино. Желваки заходили на лице Кэллана. Абби и алкоголь – это пугающая смесь. Особенно когда речь идет о новой Абби. И дураку ясно, чего хочет Джек. Чего хочет любой мужчина при взгляде на Абби. Затащить ее в постель. Само по себе это уже скверно, но совсем худо то, что Джек наверняка желает, чтобы Абби работала не на Кэллана, а на него и его отца.

Все внутри Кэллана переворачивалось от этой мысли. Этого нельзя допускать. Он должен убедить свою секретаршу не менять место работы. И единственный способ добиться этого – заверить Абби в том, что отныне он будет строить свои отношения с ней исключительно на деловой основе.

Он добавил еще двадцать фунтов веса к своей штанге. Может быть, три порции отжиманий по восемь раз такой тяжести помогут ему избавиться от мыслей об Абби. Он лег на скамью, вслушиваясь в топот спортивной обуви по беговым дорожкам, в лязг и грохот железа, в стоны и кряхтение мужчин вокруг. Да, именно такая напряженная работа с тяжестями должна очистить его мысли и поумерить сексуальный аппетит. Он набрал полные легкие воздуха и взметнул штангу над головой.

«Раз… два… три…»

Вот, совсем другое дело. Теперь он не думает ни об Абби, ни о черном атласном поясе с подвязками.

«Четыре… пять… шесть…»

Интересно, а трусики на ней тоже были из черного атласа? При счете «семь» и «восемь» его руки дрогнули, но он все-таки справился с весом. Перевел немного дыхание, сжал зубы и взялся за штангу вновь.

«Раз… два… три…»

Если трусики на ней были из черного атласа, то и лифчик, наверное, тоже.

«Четыре… пять… шесть…»

Он застонал сквозь зубы, представив, как прикасается к черному атласу, потом сжимает ладонями ее нежные упругие груди. Он закрепил гриф штанги на штативе. Его грудь ходила ходуном, мышцы на руках ныли. Нет, черт возьми, он не позволит Абигайл Томас помешать его физическим упражнениям! Он вновь сделал глубокий вдох и вцепился изо всех сил в гриф штанги, вообразив, будто это глотка Джека Палмера.

«Раз… два…»

Перед взором поплыло белое пятно с вкраплением зеленого посредине. Зеленое приняло форму глаз, глубоких, дымчатых, соблазнительных.

– Привет, братишка. Нужна наша помощь?

Видение разлетелось при звуке голоса Люсьена. Кэллан сморгнул пот с глаз и увидел Гейба, стоящего по одну руку от него, и Люсьена, стоящего по другую. Проклятье! Их еще не хватало!

– Нет, черт возьми, – выдавил он сквозь стиснутые зубы и при счете «четыре» вновь взметнул штангу над головой.

– Уверен? – спросил Гейб. – Вид у тебя немного ошалелый.

– Я ведь сказал «нет», разве неясно? – громко проворчал Кэллан.

– Мы всего лишь посмотрим, раз тебе не нужна наша помощь, – сказал с иронией Люсьен, и оба брата встали чуть позади, сложив на груди руки.

«Пять… больше нет сил… шесть…»

Штанга упала на его грудь. Какой позор! Гейб с Люсьеном ухмылялись, а их брат не мог толком вздохнуть под придавившей его тяжестью.

– Уберите с меня эту чертову штуку, – прохрипел Кэллан.

– Мы не хотим тебе мешать. Верно, Гейб? – заметил Люсьен, почесывая шею.

– Даже в мыслях такого нет, – подтвердил Гейб.

– Я вас обоих прикончу, понятно? – выдавил Кэллан слабым голосом.

Братья со смехом взялись за оба конца штанги и укрепили ее на штативе. Кэллан лежал, распластавшись на скамье, едва дыша. Он прикончит их позже. Сейчас нужно отдышаться.

– Маленько не рассчитал свои силы, да? – съехидничал Гейб. – Попал под острый каблучок?

– Иди к черту! – выдохнул Кэллан.

Оба его брата переглянулись с улыбкой и в один голос произнесли:

– Под каблучок Абби.

Кэллан метнул в шутников испепеляющий взгляд.

– Ты сегодня ее видел? – спросил Гейб у Люсьена, как будто Кэллана рядом не было. – Ну, доложу я тебе, она горячая штучка.

– Вряд ли горячее, чем была вчера, – помотал головой Люсьен. – Помнишь ту грандиозную черную юбчонку, которая открывает ноги до самых…

Кэллан ударил Люсьена, и они клубком покатились по полу, мутузя друг друга руками и ногами. Гейб хохотал над обоими драчунами, взаимные удары которых не причиняли серьезных увечий. Некоторые зеваки прервали свои занятия, чтобы понаблюдать за потасовкой и узнать, из-за чего сцепились братья Синклер.

Наконец Кэллан обессиленно лег на спину. Люсьен взъерошил себе волосы и ухмыльнулся.

– Я вырву сердце из твоей груди, – засопел его изможденный противник.

– Тогда мы будем близняшками, – стал подтрунивать над ним Люсьен. – Ведь Абби уже вынула из тебя сердце и растоптала своими каблучками.

Кэллан с трудом привел себя в сидячее положение. Ни на что другое сил у него не осталось.

– Почему я не уродился единственным ребенком в семье?

– Чтобы не сдохнуть от скуки. – Гейб протянул Кэллану руку, и тот с неохотой воспользовался помощью брата. – Жить вместе весело. И пивом можно угоститься за чужой счет.

– Платишь ты? – Упоминание о пиве немного взбодрило Кэллана.

– Риз. Он велел нам разыскать тебя и затащить в таверну. По пятницам там бильярд. А еще он нанял симпатичную новенькую официантку. Он думает, что при взгляде на нее ты позабудешь об Абби. Мы знаем, что неделя выдалась для тебя… хм… трудной.

Да, от братьев Синклер ничего не утаишь. И от Кары тоже. А почему бы, в самом деле, не отправиться в таверну? Принять душ, а потом попить пивка в компании своих братьев. Может быть, даже слегка пофлиртовать с новой официанткой. Или, возможно, даже всерьез за ней приударить. Чтобы выкинуть из головы и Абби, и Джека с их «свиданием». Хватит представлять, как этот субъект в костюме от Армани провожает ее до дома. Как они входят туда вдвоем. Если на ней этот чертов пояс с подвязками и если Джек попытается…

– Так как? – переспросил Гейб. – Идешь с нами?

Кэллан моргнул, посмотрел сначала на Гейба, потом на Люсьена, затем подумал о Ризе в таверне. Четыре холостяка. Как на подбор. Ну и жизнь.

– Я готов, – твердо сказал он. – Только приму холодный душ. Минут через пятнадцать буду.

Джек Палмер предложил ей работу в его фирме.

Абби заперла за собой входную дверь и зажгла в гостиной свет. А ведь Джек даже не знал, что она увольняется из «Фирмы братьев Синклер». Просто предложил перейти под его начало. И его предложение очень заманчиво! Щедрое жалованье, социальные страховки. Только безумец такое отвергнет. Она не дала ему ясного ответа.

Впрочем, он не настаивал. Когда она сказала, что подумает над его предложением, он легко перевел разговор с бизнеса на другие темы. Заговорил о своих путешествиях, о своем увлечении искусством девятнадцатого века, о своей коллекции старых автомобилей. Он был настоящий джентльмен, обаятельный, с чувством юмора, красивый, очень мягкий в общении.

Но он не был Кэлланом.

Это такая мука – вести беседу с одним мужчиной, когда на уме совсем другой. Весь вечер за ужином она либо говорила о Кэллане как о своем работодателе, либо думала о нем. Иногда от этих мыслей ее бросало в жар.

Абби сняла жакет, подобранный ею в пару к облегающему платью из черного бархата. Интересно, почему она нарядилась в эту обновку перед визитом в ресторан с Джеком? Не для того, разумеется, чтобы произвести впечатление на своего спутника. Она вздохнула и сложила жакет на спинку кресла. Какая богатая и приятная на ощупь ткань.

Кого она дурачит? Где-то в глубине сознания она ведь надеялась, что Кэллан заглянет в ресторан. Найдет какой-нибудь повод, увидит ее с Джеком и поймет, как ему невыносимо видеть ее с другим мужчиной.

Так ей рисовалось в воображении. Ну и глупа же она была!

В понедельник она последний раз выходит на работу. Заявление об уходе уже написано. В пять часов вечера Абби покинет «Фирму братьев Синклер». Она ни минуты не сомневалась, что делает правильный шаг. Если она не будет уважать себя, то с чего станет уважать ее Кэллан? Она может по нескольку раз в день менять прически и одежду, но внутри все равно останется Абигайл Томас. Маленьким скромным человечком, почти занудой. Родители и тетушки хотели перекроить ее на свой лад, она шла им навстречу, но никогда не была от этого счастлива. В глубине души она знала, что даже ради любви к Кэллану не сможет долго играть ту роль, которая несвойственна ее природе.

Кара задумала прекрасный план. Абби по достоинству оценила ее желание помочь. Но изменения внешнего облика не означают перемен внутри. Она с легкостью может отказаться от ношения старомодных костюмов и накрахмаленных блузок, но от этого не станет «роковой женщиной».

Абби направилась на кухню. Самое время выпить чашечку горячего крепкого чая, чтобы успокоить нервы. Джек предлагал заглянуть к нему в гостиничный номер на чашечку чая или кофе, но у Абби хватило ума догадаться, что ее приглашают не для беседы о возможном переходе на работу в компанию Палмеров. Поэтому она отказалась. Если даже их сотрудничество состоится, то нужно сразу дать понять Джеку, что ее интересует работа, а не он сам. Сколько можно наступать на одни и те же грабли? И сколько можно думать об одном и том же? Она уже зарекалась не вспоминать в этот вечер о Кэллане. Но… интересно, что он сейчас делает?

Она была уже в двух шагах от кухни, когда услышала тихий стук в дверь. Господи, только бы это был не Джек! Они только что поужинали вместе в ресторане. У него есть номер ее телефона. Но вдруг он надумал зайти без звонка? По поводу работы… или чего-нибудь иного.

А если это не Джек, то…

С обмершим сердцем она посмотрела в дверной глазок и увидела на крыльце Кэллана, залитого желтым светом фонаря. Ее босс постучал в дверь вновь. Уже громче. Голос рассудка подсказывал Абби не открывать. «Просто скажи: привет», – настаивало сознание. А каждая клеточка тела взывала к одному: «Впусти его».

Очередной стук был настолько силен, что дверь затряслась.

– Абби, черт возьми, ты дома?!

Это уже чересчур. Если он заявился буянить у стен ее дома, то пусть лучше уходит восвояси. Нужно сказать это ему прямо в лицо. Она с решительным видом распахнула дверь.

Непрошеный гость хотел было что-то сказать, но так и замер с открытым ртом. Его взгляд потемнел. Он смерил ее с головы до ног, и лишь в эту минуту она догадалась, что почти неодета.

– Кэллан. – Она чувствовала, как слабеют ее колени. Чтобы не упасть, она крепко вцепилась в дверную ручку одной рукой, а другой – в дверной косяк. – Что-нибудь случилось?

– Да, черт возьми! – гневно произнес он. – Случилось такое, что дальше некуда.

А потом он быстро шагнул к двери, схватил хозяйку дома и впился в ее губы с такой молниеносной стремительностью, что той оставалось лишь прижаться к нему, чтобы не свалиться с ног.

Глава одиннадцатая

Он сделал то, что совершенно не входило в его планы. Он хотел всего лишь поговорить с ней. Урезонить. Спокойно обсудить ситуацию.

Убедиться, что в ее доме нет Джека Палмера.

Но стоило ему увидеть Абби, как он сразу утратил над собой всякий контроль. Кэллан отпрянул от своей секретарши. В его глазах была растерянность. Щеки девушки пылали, губы были влажны после поцелуя. Всю неделю она сводила его с ума своим новым видом, духами, прической, нарядами. Но в этот вечер она буквально испепелила его. Облегающее платье из бархата, пышные волосы фонтаном низвергаются на ее гладкие плечи, будто вырезанные из слоновой кости. А запах? Аромат ее духов опьянял его так, как опьяняет медведя запах меда.

Стиснув зубы, он крепко сжал ее плечи. Абби взглянула на него. В ее глубоких сумрачных зеленых глазах застыла смесь удивления, желания и смущения. Господи, какие сладостные и шелковистые ее губы. С неуловимым привкусом шоколада и мяты. Словно конфетка. Кэллан собрал волю в кулак и отступил на шаг.

– Извини. Клянусь, что пришел сюда не для этого.

Она притронулась к своим губам. Ее дыхание было прерывистым.

– Ну что, повеселился? Или разочарован?

– Проклятье, Абби, – нахмурился он. – Я ведь уже попросил прощения. Чего ты еще хочешь от меня?

– Я ничего не хочу от тебя, Кэллан, – холодно сказала она. – Это ты пришел сюда, барабанил в мою дверь, а потом схватил меня.

Ну да. Все так. Он ведет себя как маньяк. Что с ним творится? Он ведь пришел просто поговорить, а не препираться. И уж тем более не для того, чтобы целовать ее. Мысленно ругая себя последними словами, Кэллан запустил пальцы в волосы и сделал глубокий вдох.

– Извини, – произнес он, на сей раз с подобающим смирением. – Я пришел сюда просто поговорить, а когда ты открыла дверь…

«…и вид у тебя был как у богини, и я подумал, что эта богиня моя…»

Она чуть склонила голову в ожидании, чем он закончит фразу.

– …то я просто потерял голову, – наконец выдавил он, стараясь смотреть только в ее лицо и не опускать взгляд ниже, чтобы не натворить опять каких-нибудь сумасбродств. – Обещаю, что это не повторится. Но если ты хочешь, чтобы я ушел, то я уйду.

Он похолодел, когда она направилась к двери, но едва она прикрыла ее и повернулась к нему лицом, как ему стало так жарко, будто в груди у него была огненная кузница.

– Пойду заварю целебный чай из травок. Тебе налить чашечку?

– Конечно.

Кэллан готов был пить даже тормозную жидкость, только бы Абби позволила ему остаться. Он последовал за ней на кухню. Лишь однажды он не совладал с искушением и скользнул взглядом по ее бедрам, покачивающимся при ходьбе, но лишь однажды. Если все время смотреть ей в лицо и думать только о деле, то можно держать себя в руках. И он, черт возьми, удержит себя в рамках приличия.

Кэллан заметил на стене панно с вышитыми на ткани цветами и вспомнил, что видел почти столь же искусную работу у своей сестры. Имея такие тонкие и ловкие пальцы, как у Абби, можно достичь многого в искусстве шитья. Тут же он вспомнил, как эти пальчики ласкали самые сокровенные уголки его тела, и в горле у него сразу пересохло. Он перевел взгляд с панно на вазу с красными розами. Пока хозяйка дома наполняла водой чайник, он успел прочесть надпись на карточке среди роз: «С мыслью о тебе». Проклятье! Они, должно быть, от Джека. Судя по их виду, он прислал цветы пару дней назад. А еще сегодняшний букет роз. Чертов богатей!

Он, Кэллан, загрузил бы розами весь свой грузовик, если бы знал, что это повернет дело в его пользу. Но если бы он прислал цветы своей секретарше, то она решила бы, что он продолжает домогаться ее. А ведь именно из-за этих «неформальных» отношений на работе она и хочет уволиться. Он ума не мог приложить, что ему делать. Абби загнала его в тупик.

Она включила газовую конфорку, и голубое пламя вспыхнуло под чайником.

– Так о чем ты хотел поговорить? – спросила Абби, повернувшись лицом к гостю.

После поцелуя на пороге дома весь задуманный им план полетел в тартарары. Вряд ли теперь она поверит в его слова о том, что они могли бы работать вместе и дальше, поддерживая чисто деловые отношения. Нужно выбрать какую-то иную тактику, чтобы сохранить Абби в «Фирме братьев Синклер». Нужно начать разговор издалека. Срочно выдумать причину, по которой он пришел сюда. Его взгляд вновь наткнулся на вазу с цветами.

– О Джеке Палмере.

– О Джеке? – Она прищурила глаза. – И что ты хочешь сказать о нем?

– Он предлагал тебе работу? – спросил Кэллан, затаив в уме другой вопрос: «Он пытался затащить тебя в кровать?».

– Да, предлагал.

Лицо Кэллана исказила судорога. Он постарался вспомнить, какой именно вопрос задал вслух, а какой – лишь мысленно.

– Что ты ответила?

– Я пока не дала ему окончательного ответа.

Слава богу!

– Абби…

– В любом случае я не останусь в «Фирме братьев Синклер». Понедельник – мой последний рабочий день. Мне на смену придет миссис Грин, вдова, чей муж владел большой строительной фирмой в Филадельфии. Она управляла этой компанией тридцать лет. Лучшую кандидатуру на это место трудно придумать.

«Ты – лучше», – хотел возразить Кэллан, но лишь обреченно смотрел, с каким упрямством она вздернула подбородок, и понимал, что его возражения ни к чему не приведут. Лучше уйти сейчас, пока он какой-нибудь глупой выходкой окончательно не загубил все дело. Но в последнюю минуту он спохватился. Если Абби не намерена менять свое решение, то это означает, что дело и так окончательно загублено.

– Послушай меня, и как можно внимательней. – Он стал медленно к ней приближаться, заметив, как расширились ее глаза. – Я хочу тебя.

Его слова и горящие первобытным огнем глаза действовали возбуждающе. Сердце в груди у Абби заколотилось с невероятной быстротой, когда ее босс прикоснулся к ее лицу.

– Мне не нужен никто другой, – сказал Кэллан глубоким напряженным голосом. – Ты нужна мне не только в офисе, но везде и всегда. И прямо сейчас, в эту минуту, я хочу тебя до боли в сердце.

Она разрывалась между желаниями броситься ему на шею или попятиться назад. Вместо этого она словно окаменела и ждала. Ждала, что он скажет, как сильно любит ее. Не только потому, что ему хочется с ней спать. И не ту Абби, которая шокирует новыми прическами и соблазнительными сексуальными одеждами, а подлинную Абигайл Томас. Впрочем, с тех пор как она впервые занималась любовью с Кэлланом, она сама стала различать с трудом, какое ее обличье подлинное, а какое – нет.

Абби твердила себе, что не согласна размениваться на малое: либо настоящая любовь, либо ничего. Однако все доводы рассудка улетучивались, как дым, когда мужчина, которого она любила всем сердцем, говорил, как сильно желает ее. До боли. Она чувствовала эту боль физически. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй причиняли ей сладостную боль.

– Абби, ради бога, – хрипло произнес он. – Скажи мне хоть что-нибудь.

Признаться в том, как сильно она его любит? А потом смотреть ему вслед, когда он уйдет, удовлетворив свою страсть? Или еще хуже, посмеется над ней? Или, что ужаснее всего, станет испытывать к ней жалость? Она просто не перенесет этого.

Они смотрели в глаза друг другу. Абби попятилась назад и выключила газовую плиту.

– Поцелуй меня.

Он тихо подошел к ней, поднял на руки. Она обвила его шею, чувствуя, как жар его тела воспламеняет ее кровь. Какое блаженство! Господи, вся ее душа рвется запеть от счастья. Он закружил ее в объятиях, а потом внезапно уложил на кухонный стол. Ее сознание померкло в истоме, когда Кэллан жадно припал к ее губам.

Голова шла кругом. Стон наслаждения поднимался откуда-то из глубин горла. Она отзывалась на каждое движение его горячего влажного языка. Когда Кэллан задрал на ней платье, чувственная дрожь сотрясла ее тело. Кэллан в ответ застонал в полный голос.

– Абби, – шептал он исступленно, скользя пальцами по черному атласу пояса с подвязками.

Его ладони стали ненасытно ласкать ее бедра. Она закрыла глаза и откинулась на спину. Он еще выше приподнял платье. Теперь их тела плотно соприкасались, и Абби чувствовала у себя на бедрах грубую ткань его брюк. Платье оказалось уже на плечах, и Кэллан сжимал ладонями ее груди в черном атласном лифчике. Через мгновение полоска черной ткани полетела на пол. Кэллан припал ртом к набухшему соску Абби, та выгнулась под ним и запустила руки в волосы своего возлюбленного. Она подумала, что он сейчас убьет ее своими ласками, и закричала. Волны наслаждения захлестывали ее с головой. Все тело пылало.

– Кэллан, – шептала она, вцепившись в пряжку на его поясе и пытаясь ее расстегнуть. – Люби меня. Скорее.

Ее слова совершенно одурманили Кэла. Никогда раньше он не отдавался страсти так безоглядно. Он перестал понимать, что происходит. Все мысли улетучились из головы, и сам он превратился в сплошной клубок острейших переживаний. Молочную белизну нежной и гладкой кожи Абби подчеркивал черный атлас ее нижнего белья. Руки неутомимого любовника ласкали ее плоский живот, пышные бедра, все ближе подбираясь к самому сокровенному и горячему уголку женской плоти. Когда Кэллан коснулся этого места кончиками пальцев, бусинки пота проступили на его лбу. Он вновь прильнул к губам своей возлюбленной, запустил палец под тонкую полоску атласных трусиков на ней и резко сдвинул их в сторону. Когда он вошел внутрь ее тела, Абби издала громкий стон, который еще сильнее воспламенил кровь обоих любовников. Ее тело отзывалось на каждое его движение. В момент экстаза Абби закричала и вонзила ногти сквозь рубашку в кожу Кэллана. Он тоже не удержался от победного крика, а потом обессиленно уткнулся лицом в ее шею.

Какое-то время он не мог даже сделать вдох, а тем более вымолвить слово. Наконец, словно очнувшись от какого-то безумного забытья, он начал понимать, что они все еще находятся на кухне. Господи, на кухне!

– Абби, – произнес он надломленным голосом. – Я… прошу прощения. Следовало, по крайней мере, сделать это в спальне.

– Сделаем, – проворковала хозяйка дома и плотнее прижала его к себе, поцеловав сначала в шею, а потом в плечо.

Он облегченно рассмеялся и на руках отнес ее в спальню.

Откуда-то из тайников его памяти вдруг выплыли давние слова Кары: «Не подходи близко к скалам». Внезапно он с испугом подумал, что начинает понимать, что сестра имела в виду.

Он проснулся от шелеста летнего утреннего дождя. К его боку прижалась Абби. Ее щека покоилась на его груди, гладкая стройная нога была закинута на его бедро. Волосы девушки были разбросаны золотистым шелковым покрывалом по его плечу. Вряд ли Кэллан когда-либо испытывал столь полное умиротворение, как сейчас. С трепетной нежностью он убрал прядь волос от ее глаз, борясь с искушением разбудить их обладательницу поцелуем в губы. Но после бурной ночи, которую они провели, грешно прерывать ее сон.

Сквозь дрему Абби пошевелила пальцами. Кэллан накрыл ее руку ладонью. Конечно, он даст ей поспать еще немного, но в разумных пределах. Этим утром, как никогда, она должна быть готова принять его доводы. Делить вместе и работу, и постель. Так поступают многие. Почему их должны волновать всякие глупости, которые сочиняют в дамских журналах о таких ситуациях? В конце концов, у них не «служебный роман», а нечто… совсем особенное.

Кэллан улыбнулся собственной мысли и внезапно почувствовал голод. Его возлюбленная снова пробормотала что-то сквозь сон.

– Абби, – нежно прошептал он, поцеловав ее в лоб.

Она невнятно промурлыкала что-то в ответ. Ее теплое дыхание щекотало кожу на его груди.

– Я бы с удовольствием плотно позавтракал, – с шутливой капризностью произнес он. – Завтрак в постели – вот что я люблю.

– И я тебя люблю тоже, – сладко пробубнила она и уткнулась затылком в сгиб его руки.

Кэллан обмер. Улыбка исчезла с его губ. Даже дыхание перехватило, как будто после удара в солнечное сплетение.

Она его любит?

«Абби не из тех, чью любовь легко завоевать», – вспомнились ему слова Кары. В голове у него шумело. Когда женщина говорит о любви, то она подразумевает свадьбу, семейный очаг, детей, совместный быт. Мысль о женитьбе вызвала в Кэллане невольный озноб.

На тумбочке рядом с кроватью зазвонил телефон. Сон как рукой сняло. Абби схватила телефонную трубку, опередив своего любовника.

– Алло. – Ее голос после сна звучал с завораживающей соблазнительной хрипотцой.

Она села на край кровати, повернув к Кэллану обнаженную спину. Он не совладал с искушением провести ладонью по женской спине вниз от плеч до бедер.

– Доброе утро. – Она села прямее и через плечо бросила взгляд на озорника. – Нет-нет, ты меня не разбудил.

Кэллан нахмурился. Кто ей названивает в субботу в такую рань? Ему стало совсем худо, когда она тихо засмеялась в телефонную трубку. Конечно, черт возьми, это мог быть только Джек Палмер. Кэллан был уверен. Он разорвет молодчика на куски, каким бы выгодным деловым партнером он ни был!

– Давай вернемся к этому вопросу позже. Да, у меня есть твой номер. Хорошо. Договорились.

Она повесила трубку и потянулась за халатом. Кэллан перехватил ее руку и потащил в кровать. Абби упала на него. Глаза у нее по-прежнему были полусонными, а губы – чуть припухлыми после ночных поцелуев.

– Это был Джек Палмер, да? – раздраженно спросил Кэллан. – Какого черта он названивает тебе домой?

– Кэллан…

– Проклятье, ты не будешь работать на него!

Абби вздохнула, провела ладонью по волосам.

– Это решать мне. Пока я еще не определилась.

– Но ведь тебе нравится жить в Блумфилде. Ты сама мне говорила. Почему же ты хочешь уехать?

– Понедельник – мой последний рабочий день. – Она твердо посмотрела ему в глаза. – К тому времени я приду к окончательному решению, где работать дальше.

– Ну-ну. Джек всего лишь хочет затащить тебя в постель.

– Если это так, – в ее зеленых глазах блеснул лед, – то в моей жизни ничего не изменится. Что в Бостоне, что здесь – одно и то же.

– Как ты смеешь сравнивать меня с Джеком Палмером? – возмутился Кэллан. – С тобой у нас все совершенно по-другому!

– Что «по-другому»? – сердито спросила она.

Что «по-другому»? Он открыл рот, но не нашелся, что ответить. Ее слова «И я тебя люблю тоже» давили на грудь. Утренний дождь уже не шелестел, а барабанил в окна.

– Просто по-другому, и все. – Он вскочил с кровати и схватился за джинсы. – Мне нужно сходить на стройку и спрятать от дождя доски. Поговорим позже.

Больше всего ему хотелось заключить Абби в объятия, сказать ей что-нибудь теплое, нежное. Однако все так запуталось. И так он, похоже, наговорил много лишнего. Потом, на спокойную и трезвую голову, он сумеет внятно и толково изложить ей разумные доводы не покидать Блумфилд. А в данную минуту он рискует сорваться на крик.

Пока он одевался, она не вымолвила ни единого слова. Перед уходом он жадно поцеловал ее и сказал «до свиданья». В ответ услышал лишь одно – все то же «до свиданья».

Абби стояла у кухонного окна и смотрела, как струятся по стеклу дождевые капли. На улице шумел дождь, а в комнате булькал кофе, который варился в кофейнике. Как скверно, что Кэллан ушел рассерженным, особенно после той дивной ночи, которую они провели вместе. Но чего иного можно было ожидать? Он наверняка думал, что раз она позволила ему уложить ее в постель, то значит, готова изменить свое решение об уходе и все снова вернется на круги своя. Он никогда не воспринимал ее всерьез. Даже к занятиям с ней любовью относился слишком легко. И, похоже, не сомневался, что они охотно запрыгнут в постель, едва в них вновь пробудится плотское желание. А ведь она прямо спросила его, в чем различие между его желанием спать с ней и таким же желанием Джека Палмера. Он не нашел ответа, а это само по себе уже ответ.

У нее не было сомнения в том, что она больше не сможет работать с Кэлланом, как и в том, что они никогда не смогут стать просто друзьями. Она слишком сильно любила его для этого. Стоило ей увидеть его, и все в ней замирало. Трудно представить, как она сможет жить дальше, зная, что в магазине или на почте может случайно наткнуться на него. А ведь он рано или поздно захочет завести роман с другой женщиной. И что ей тогда делать, если она увидит, как он держит за руку другую женщину, улыбается ей, целует ее? Эта мысль словно тупой нож резала ей сердце. Этого она не перенесет. А ведь он дал ясно понять, что не создан для семейной жизни. Но одного секса, как бы прекрасен он ни был, ей уже недостаточно. Все или ничего.

Она села за кухонный стол, открыла справочник «Желтые страницы» и уткнулась в рекламные объявления. «Братья Сабрини. Эксперты по недвижимости. Срочно». Абби подчеркнула телефон работодателей. Прочла объявление ниже. «Компания по недвижимости «Западный мир». Мы оставляем только хорошие воспоминания. Страховка на случай неудачи».

Только хорошие воспоминания. Слезы навернулись на глаза Абби, когда она записывала для себя телефон этой компании. Хорошо бы застраховаться на случай неудачи в любви.

Она подскочила от звонка в дверь. Неужели Кэллан вернулся так скоро? Она не хотела его видеть в эту минуту. Потому что знала, что не совладает с собой и скажет ему то, что ему будет неприятно услышать. «Я люблю тебя». Дрожащей рукой она отперла входную дверь. На пороге стоял не Кэллан.

– Здравствуй, золотце, – в один голос произнесли тетя Руби и тетя Эмеральд.

Абби уставилась на них широко открытыми глазами.

– Можно войти, дорогая? – спросила Руби онемевшую племянницу. – На улице немножко мокровато.

Девушка моргнула, потом распахнула настежь дверь и освободила проход в дом.

– Конечно. Извините. – Только сейчас она заметила, что Эмеральд опирается на трость с гримасой боли на лице. – Тетя Эмеральд, что случилось?

– Такая глупость, – покачала головой та, с трудом добравшись до дивана. – Мы с Руби в Майами были на вечеринке в «Румба клаб». Я оступилась во время танго и подвернула лодыжку.

– А как же ваш круиз? – Абби с испугом взглянула на забинтованную ногу своей тетушки. – Вы ведь хотели уехать завтра.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула Руби и пристроилась на диване рядом с сестрой. – Боюсь, что в ближайшее время все поездки отменяются. Мы решили погостить у вас еще пару деньков, а потом укатить к себе в Нью-Йорк. Кэллан дома, дорогая?

Глаза тетушек были добры и участливы. У Абби больше не было сил обманывать их. Она села в кресло и произнесла:

– Тетя Эмеральд. Тетя Руби. Я должна вам кое в чем признаться.

Глава двенадцатая

Погода была под стать настроению Кэллана. Стоял полумрак от нависших тяжелых туч и такая духота, что тело покрывалось испариной. Все утро Кэллан перетаскивал под навес и укрывал брезентом инструменты и строительные материалы. Наконец дело было сделано, и он, очистив с ботинок налипшую грязь, залез внутрь трейлера Люсьена.

– Проклятый дождь. – Он налил себе в чашку кофе. В трейлере сгустился такой плотный кофейный дух, что можно было задохнуться. – Бог ты мой, Люсьен, если сюда заглянет инспектор по запахам, ты за милую душу загремишь в ад.

После первого же глотка он разразился бранью, поскольку обжег себе язык.

– Что-то ты сегодня чересчур разбуянился, Кэл. – Люсьен с чашкой кофе в руках устроился на стуле. – Тебя что-то грызет?

– Твои зубы, – проворчал в ответ Кэллан.

– Может быть, твое ангельское настроение как-то связано с твоим вчерашним ранним исчезновением из таверны? – усмехнулся Люсьен.

– С чего ты взял?

– Неужели она захлопнула дверь перед твоим носом?

– Заткни пасть. – Кэллан опрометчиво сделал большой глоток кофе и снова обжег себе язык.

– Я предоставляю тебе право выбора, Кэл, – еще шире ухмыльнулся Люсьен. – Либо мы всласть отмутузим друг друга и я вышибу из тебя лишнюю дурь, либо ты сам как на духу все расскажешь своему младшему братишке.

– А я предоставляю тебе такой выбор, – отпарировал Кэллан. – Либо ты заткнешься, либо…

– Черт возьми, похоже, здесь закипает заварушка. – С этими словами в трейлер влез Гейб. Он взмахнул в знак приветствия черной ковбойской шляпой, а потом вновь нахлобучил ее себе на голову. – Привет, парни.

– Привет, Гейб. Присаживайся. – Люсьен сцепил пальцы на затылке. – Твой младший брат хотел поведать мне свою любовную историю.

– Думаю, это займет не больше тридцати секунд. – Гейб направился к кофейнику.

– Да что вы твердите, как попугаи, о любви? – взмахнул рукой Кэллан. – Разве я сказал о любви хоть слово?

– Как он скверно ведет дела, – переглянулся Гейб с Люсьеном.

– Из рук вон плохо!

– Да что вы понимаете! – рассердился Кэллан. – Она всего лишь женщина, которая любит все дико осложнять. Разве мне нужны осложнения? Нет, черт возьми. Простота и ясность – вот мой принцип. Нужно жить проще.

– Ага, проще. – Гейб поприветствовал Кэллана взмахом руки с чашкой кофе. – В этом ты весь.

– Я думал, что вы на моей стороне, черт возьми! – Кэллан обиженно поставил чашку на конторку, встал и принялся ходить из угла в угол. – Палмер предложил ей работу.

Гейб тихо присвистнул.

– Она согласилась?

– Она раздумывает над его предложением. – Кэллан взъерошил волосы на голове. – Если она по-настоящему любит меня, то почему, черт возьми, раздумывает?

– Значит, она призналась в том, что любит тебя? – удивленно поднял бровь старший из братьев.

– Не удивительно, что он с утра пребывает в таком настроении, – заметил Люсьен. – Как будто его покусала бешеная собака.

– Никто меня не кусал.

– Брось строить из себя мученика и просто женись на девушке, – с иронией предложил Люсьен. – Это, правда, превратит в мученицу уже Абби, но зато у нее появятся три отзывчивых брата и одна сестра, которая способна облегчить ее страдания.

– Жениться?! – задохнулся от возмущения Кэллан. – С какой стати я должен жениться?

– А ведь это дельная мысль. – Гейб отхлебнул кофе. – Именно такого шага ждут все женщины, которые тебя окружают. Кстати, та очаровательная юная официантка в таверне спрашивала у меня номер твоего телефона.

Далась ему та официантка, когда все его помыслы заняты одной Абби.

– А потом, признание Абби еще ничего не значит, – продолжал гнуть свою линию Люсьен. – Возможно, ее заинтересуют иные варианты. Вряд ли она захочет выйти замуж за такого старого грубияна, как Кэл, когда осмотрится вокруг себя внимательней. Жаль, если она покинет Блумфилд. Иначе она вполне могла бы заинтересоваться мной. Во всяком случае, я куда привлекательней, чем Кэл.

Кэллан решил, что оба брата пытаются свести его с ума. И весьма преуспели в этом. Он сжал кулаки.

Зазвонил телефон. Люсьен поднял телефонную трубку, а потом с ухмылкой посмотрел на Кэллана.

Неужели это Абби? Кэллан радостно обмер оттого, что она позвонила ему так скоро. За целый год, что они знали друг друга, между ними никогда не возникало ни малейших разногласий. Наверно, бедняжка проплакала все утро и теперь наконец готова выслушать разумные доводы. Кэллан взял телефонную трубку и небрежно спросил:

– Да?

Звонила не Абби.

– Извини, что беспокоим тебя, дорогой. – Тетя Эмеральд сидела на диване, вытянув с удобством пострадавшую ногу так, что та покоилась на подушке, лежащей на чайном столике. – Но Абби нам все рассказала о вашей затее с помолвкой. Легко представить, чего тебе стоило пройти через весь этот маскарад. Если бы она открылась нам чуть раньше, то мы смогли бы избавить тебя от очень многих ненужных волнений.

Кэллан примчался в дом своей «невесты» двадцать минут спустя после телефонного звонка. В дверях его встретила Руби. На ней был мешковатый ярко-оранжевый костюм. Энергия так и била в ней через край. Тетушка Абби проводила гостя в комнату, а потом метнулась на кухню готовить ему чай. Кэллан взглянул на запертую дверь в спальню. Вдруг Абби прячется за ней? Он понимал, что она, возможно, не хочет его видеть какое-то время. Зато сам он не находил себе места от желания поговорить с ней наедине. Однако пришлось довольствоваться беседой с ее тетушкой.

– Абби, должно быть, очень многое значит для тебя. – Эмеральд сжимала в руках набалдашник трости. – Я имею в виду, в профессиональном смысле. Видимо, она – исключительный работник, судя по тому, сколько усилий ты приложил, чтобы удержать ее у себя в офисе.

– Да, правда, она очень… значима. – Он вновь бросил отчаянный взгляд в сторону запертой двери в спальню. Проклятье, почему она не выходит оттуда?

– Должна признаться, – сказала Руби, появляясь в комнате с дымящейся чашкой в руках, – что ты по-настоящему нас одурачил. Видит Бог, я, глядя на вас с Абби, была абсолютно уверена, что вы по уши влюблены друг в друга. Легко представить наше с Эмеральд изумление, когда мы узнали, что в действительности вы не испытываете друг к другу никакой романтической привязанности.

Но он испытывал к Абби привязанность. Да еще какой силы! До спазма в горле. Он вновь перевел взгляд на дверь спальни.

– Вы не могли бы попросить Абби уделить мне для разговора хотя бы минуту? – обратился он с просьбой к Руби.

– Попросить Абби? – наморщила лоб тетушка. – Но ее нет здесь.

– Как нет?

Обе тетушки переглянулись, а потом со скорбным видом уставились на гостя.

– О, дорогой. – Руби притронулась к его груди. – Мы думали, она позвонила тебе, перед тем как упаковывать чемодан.

– Какой чемодан? – Кэллан почувствовал удушье. – Зачем ей упаковывать чемодан?

– Ну… поскольку мы с Эмеральд не можем отправиться в круиз, то отдали один из билетов Абби. Пусть развеется на Карибах, перед тем как переселиться в Бостон.

Переселиться? В Бостон? Круиз на Карибы? Как она могла уехать, не сказав ему ни слова? Проклятье, а еще говорила о любви к нему! Он едва не закричал от отчаяния. Было такое ощущение, будто его череп сдавили тисками. Как она могла уехать?! Он не должен ее отпускать. Она нужна ему, он не может без нее, он…

Господи, он любит ее.

– С тобой все в порядке, дорогой? – спросила Руби. – Ты побледнел.

Он просто не знал, как быть. Что теперь делать. Ноги подкашивались, и он обессиленно опустился на стул.

– Хорошо, – пробормотал он. – Я чувствую себя хорошо.

Он любил ее и хотел быть с ней. Только с ней. Пусть будут и общий очаг, и совместное хозяйство, и ватага детишек. В горле у него пересохло. Он думал, что все наладится само собой: она останется с ним, они будут вместе работать и вместе жить. Но он не предложил ей главного, того, что она желала всей душой. А теперь поезд ушел.

Но ведь она сказала, что любит его. «И я люблю тебя тоже». Это же ее слова!

Но она пробормотала их сквозь сон. А что, если наяву она так не думает? Мало ли что можно сболтнуть во сне? Вдруг она вовсе не любит его?

– Она оставила письмо. – Руби взяла с чайного столика конверт и протянула его Кэллану. – Я должна была вручить его в понедельник утром, но раз ты здесь, то чего тянуть с этим.

Кэллан жадно схватил конверт, в мгновение ока извлек оттуда письмо и впился в него глазами.

«Дорогой Кэллан.

В который раз прошу прощения за то, что оставляю тебя так внезапно. Как я уже признавалась раньше, мне очень нравилось работать в «Фирме братьев Синклер». Спасибо за то, что предоставил мне такую возможность.

Что касается личных отношений, я хочу, чтобы ты знал, как высоко ценю я все то, что ты сделал, чтобы помочь мне выпутаться из глупейшего положения, в которое я попала по своей вине. Я во всем призналась тете Эмеральд и тете Руби. Они восприняли мои объяснения с пониманием и даже с юмором. Уверена, что наступит день, когда мы тоже оба посмеемся над тем, что с нами произошло».

Кэллан стиснул зубы. Посмеемся? Ну уж нет! Только не он!

«Миссис Грин, будучи высококомпетентным специалистом, легко заменит меня в «Фирме братьев Синклер». Мне очень жаль, что я не смогу быть в офисе в понедельник, в день ее первого выхода на работу. Однако с ее опытом она не нуждается ни в обучении, ни в наставлениях. У меня нет сомнений в том, что ты будешь удовлетворен качеством ее работы.

Поскольку отправкой моих вещей в Бостон займутся мои тетушки, то, скорее всего, мы больше не увидимся. Но, пожалуйста, знай, что я всегда буду вспоминать тебя с любовью.

Абигайл».

Она будет вспоминать его с любовью?

Он сжал одеревеневшими пальцами письмо и рухнул в кресло.

– Что-нибудь не так, Кэллан? – участливо спросила его Эмеральд.

– Когда она уехала?

– О, дорогой, дай подумать. – Эмеральд взглянула на маленькие золотые часики у себя на руке. – Из дома она вышла около двух часов назад. А ее самолет на Майами вылетает через десять минут.

Через десять минут! Проклятье! У него нет никакого шанса успеть в аэропорт до вылета ее самолета.

– Как я могу с ней связаться?

Тетушки огорченно переглянулись.

– Боюсь, что никак, – покачала головой Руби. – Мы даже не знаем, где она остановится этой ночью. Ее пароход отплывает завтра утром.

Кэллан вскочил с кресла как ужаленный.

– В котором часу?

– Сейчас я уточню на билете, который мы не использовали. – Руби стала рыться в дорожной сумочке, стоящей на чайном столике. – Нужно сдать этот билет в туристическую компанию, чтобы вернуть деньги по страховке. Где же он?

– Вы позволите? – Кэллан потянул к себе сумочку из рук тетушки своей «невесты».

– О да, конечно. – Руби вручила ему толстый пакет с путевыми документами. – В самом деле, возьми себе. Когда выяснишь все, что надо, тогда и вернешь. Тебе подогреть чай, дорогой?

– Нет, спасибо. Мне нужно идти. – На полпути к двери он резко остановился. – Не вывозите отсюда вещей Абби. Ни единой вещи.

– Но, Кэллан… – Обе тетушки уставились на него в недоумении.

– Ни единой вещи. Обещайте.

– Ладно, – неохотно согласилась Эмеральд. – Думаю, что день-другой можно подождать.

Кэллан вернулся в комнату, расцеловал в щеки обеих перепуганных тетушек и опрометью выбежал из дома.

Какое-то время оставшиеся в гостиной женщины молча взирали на запертую входную дверь. Наконец Руби встала со своего места и отправилась на кухню, откуда вернулась с бутылкой шампанского, купленного в Майами. Тихо напевая себе что-то под нос, она откупорила бутылку, и шампанское запенилось в двух бокалах.

Небо над Майами было лазурно-голубым. В открытое окно спальни легкий теплый бриз доносил терпкий запах соленой морской воды. С нижней палубы в каюту проникали звуки регги и людской смех.

Лайнер только что отплыл от причала и мягко покачивался на рейде. Этот красавец корабль казался Абби воплощением мечты: огромный, сияющий белизной, с начищенными до блеска снастями. Очутившись на его борту, она в первые минуты заблудилась в лабиринте коридоров и переходов. Теперь, стоя посреди роскошной каюты, зарезервированной ее тетушками, она чувствовала еще большую потерянность, чем прежде.

Абби еще до конца не понимала, зачем поднялась на борт корабля. Как только она призналась тетушкам в обмане с помолвкой и высказала пожелание перебраться в Бостон, так тут же получила от них предложение отправиться в круиз на Карибы. На этом настояла тетя Эмеральд: раз они с Руби не могут уехать в круиз, то это должна сделать их очаровательная племянница. В других обстоятельствах Абби не поддалась бы на уговоры и осталась бы дома, но тогда ей было все равно.

Теперь, на борту, ей пришла мысль, что эта поездка поможет ей немного развеяться. Перестать поминутно думать о Кэллане. Она хотела позабыть их вчерашнюю размолвку утром, когда он ушел таким рассерженным и чужим. Ей хотелось помнить только его улыбку, волнующий смех, задумчивый прищур его темных глаз. Помнить ласки его больших мозолистых ладоней, его властные поцелуи, сильное мускулистое тело. Никто не вызывал в ней чувств такой глубины и силы, как он. И вряд ли когда-либо вызовет.

Абби с мучительной грустью окинула взглядом необъятных размеров кровать, ведерко с бутылкой шампанского и корзину фруктов, которые прислал в каюту туристический агент. Нет, хватит себя жалеть. Веселиться так веселиться! Она смешается с толпой на палубе и будет танцевать до упада. Даже попробует один из тех гремучих багамских коктейлей, которые разносят на подносах официанты. А возможно, даже не один, а два.

Мужской голос по внутреннему радио предложил всем участникам круиза надеть пояса безопасности и появиться в них на палубах для инструктажа. Абби нашла ярко-оранжевый пояс безопасности в туалетном отсеке каюты. В этом громоздком сооружении, надетом поверх легкого бледно-желтого платья, она выглядела нелепо. Увидев себя в зеркало, она невольно рассмеялась. Потом подумала, что видит новый облик Абигайл Томас. В далеком прошлом остались и чопорные деловые костюмы, и прически, которые носят старые девы. Новая Абби не станет ждать у моря погоды. Она сама определяет свою судьбу. Подвижная и живая. Независимая и уверенная в себе женщина, которая знает, чего хочет, и добивается своего.

Нужно научиться жить без Кэллана Синклера, как бы трудно это ни было.

Стюарды обходили каюты и объясняли пассажирам, на какую палубу каждый из них должен подняться для прохождения инструктажа по безопасности. Пройти его надлежало всем. В свой черед раздался стук и в дверь каюты Абби. Ее обитательница вздохнула и открыла дверь.

И не поверила своим глазам. На пороге стоял в ярко-синей рубашке с надписью «Гавайи» и выцветших голубых джинсах Кэллан. Из нагрудного кармашка у него выглядывали солнечные очки.

– Я пришел, чтобы пройти с тобой инструктаж по спасению жизни, – невозмутимо произнес он, потом шагнул в каюту и запер за собой дверь.

Абби не только лишилась дара речи, но не могла даже вздохнуть. А когда оказалась в его объятиях, то и вовсе утратила ощущение реальности. Кэллан с жадной властностью прильнул к ее губам. Из последних сил, рискуя упасть в обморок, она уперлась ладонями в его грудь и с трудом отстранилась от нежданного визитера.

– Как ты сюда попал? – выдохнула она.

– Это было непросто. Я вылетел первым же рейсом из Филадельфии, но времени оставалось в обрез. По счастью, таксист за лишнюю сотню долларов домчал меня из аэропорта к пристани до отплытия корабля.

Нет, он не был видением. Абби чувствовала под своими ладонями его крепкие мышцы, слышала, как учащенно бьется его сердце.

– Не понимаю.

– Я могу сказать одно: туристический агент в компании, которая обслуживает твоих тетушек, обладает отменной сноровкой. Она восприняла наше дело как свое собственное.

Наше дело? Абби помотала головой, чтобы рассеять туман, который, казалось, обволакивал ее мысли.

– Кэллан, о чем ты?

– Ты не поедешь в Бостон.

– Не поеду?

– Нет. Ты остаешься в Блумфилде. Со мной.

Хорошо, что он продолжал сжимать ее в объятиях. Иначе бы она рухнула на пол. Ноги у нее были как ватные. Кэллан проглотил комок в горле.

– Я люблю тебя, – сказал он твердо, а потом повторил с нежностью: – Я люблю тебя, Абби.

Она моргнула. Может быть, ей все послышалось? – Ты… меня… любишь? Он кивнул.

– И я знаю, что ты тоже любишь меня. Ты сама мне говорила.

– Я говорила, что люблю тебя?

– Не важно, что ты говорила это в полусне. Важно, что говорила, а я сделал из этого вывод.

Абби округлила глаза. Она призналась ему во сне, что любит его? А что он имеет в виду, сказав, что сделал из этого вывод?

– Кэллан…

– Мы поженимся. Мы можем обвенчаться здесь, на корабле. Или когда вернемся. Когда и где пожелаешь.

Он хочет жениться на ней? Кэллан достал из кармана обручальное кольцо, которое она когда-то ему вернула, и надел ей на палец. Слезы выступили у нее на глазах. Как здорово, что у нее есть личный инструктор по спасению жизни, потому что сейчас она испытывала такое чувство, будто идет ко дну. Ее охватило такое оцепенение, что она могла лишь молча взирать на обручальное кольцо. Неужели это не сон? А вдруг у нее тропическая лихорадка? Как иначе объяснить фантастичность происходящего?

– В прошлом году ты вошла в мою жизнь, как тихий, успокаивающий бриз, – заговорил Кэллан, поскольку его секретарша хранила молчание. – Но внезапно ты превратилась в настоящее торнадо. Я едва не сошел с ума. Из-за тебя, Абби. Меня сводили с ума и морщинки на твоем лбу, когда ты работала за компьютером, и то, как сползают очки с твоего маленького очаровательного носика. Я безумно люблю то, как розовеют от смущения твои щеки, и то, как ты умеешь упрямо вздергивать свой подбородок. Я схожу с ума даже от Стэнли, от этой глупой пичуги, которую ты кормишь земляными орешками.

От Стэнли? Он влюблен в Стэнли? Он в самом деле немного ненормальный. Абби едва не прыснула от смеха. Он крепче прижал ее к себе.

– Дело не только в сексе, Абби, но я был бы лжецом, если бы не признался, какое наслаждение заниматься с тобой любовью. Господи, да я просто люблю тебя. Все-все, что с тобой связано. Даже этот дурацкий пояс безопасности, что сейчас на тебе.

Она засмеялась, но он тут же погасил ее смех поцелуем. Одурманенная, она обмякла, но он вдруг резко оторвал от нее свои губы.

– Скажи, что любишь меня, – потребовал Кэллан. – Скажи, что выйдешь за меня замуж.

– Я люблю тебя. – Она взяла в ладони его лицо. – И выйду за тебя замуж.

Он оторвал ее от пола и, целуя, закружил на руках.

– Сними это. – Кэллан потянул за веревки пояса безопасности.

– А как же инструктаж по спасению жизни? – прошептала ему в губы счастливая невеста. – Мы должны пройти его.

– Ты уже спасла мою жизнь, Абби. Разве ты не знаешь? – Он понес ее в спальню.

Она со смехом обвила руками его шею.

– Тебе не кажется, что все это подстроили тетя Эмеральд и тетя Руби?

– Еще бы. – Нетерпеливый жених запер на замок дверь в спальню. – Нужно обязательно поблагодарить их, как только вернемся.

– О да, – проворковала Абби и повторила сбивчивым шепотом, когда он уложил ее на кровать: – Да, да, да.

Content

Барбара Макколи
Опасная игра

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая