Ольга Баскова

Ты будешь только моей

Глава 1

Медовый месяц Светланы и Игоря выпал на самое жаркое время — июль. Скудная зарплата инженеров в конструкторском бюро мешала осуществлению грандиозных планов. Однако молодые не отчаивались. У них было то, чего нет порой у людей, — светлая и искренняя любовь. А еще имелась отдельная однокомнатная квартира, подарок бабушки, перешедшей жить к родителям.

Света и Игорь нашли свой способ времяпрепровождения. Хотя река их родного города не могла сравниться с Волгой или Днепром, на ее песчаных берегах имелись очень неплохие пляжи. Один из них они открыли, когда еще не были женаты. Полчаса мучительной езды в автобусе, приятная прогулка по лесочку вдоль реки — и ты на месте. Между двумя огромными валунами, неизвестно как появившимися именно здесь, промытый речной песок отливал золотом, в прохладной воде можно было разглядеть каждую травинку, каждый камешек. Над одним из валунов распростерла ветви старая, по-видимому, столетняя сосна, упорно тянувшаяся к воде и дававшая хорошую тень истомленным жарой людям. Облюбовавшие это место молодожены всегда удивлялись: почему здесь никого нет? Неужели никто до сих пор не обратил на этот благословенный уголок никакого внимания? И, удивляясь, радовались: им вовсе не хотелось делить это место с кем-нибудь еще.

Вот и в тот день молодые люди, понежившись от души в постели, позавтракав и взяв с собой перекусить, отправились на пляж. Выдержав автобусную толкучку, они с наслаждением вдыхали пряный лесной воздух.

— Как хорошо, господи! — воскликнула Светлана, подняв руки к небу.

— Скоро здесь будет не так хорошо. — Игорю не хотелось разочаровывать жену, но выхода не было: она сама бы все увидела, если не сегодня, то завтра. — Смотри, скоро «Теремок» и его посетители составят нам конкуренцию.

«Теремок» был недавно построенной забегаловкой в стиле лучших сказок. Наблюдая за быстрым возведением еще одного загородного кабака, Игорь и Света предположили, что он принесет хозяевам одни убытки: ну кто потащится сюда в жару даже на машине, если имеются заведения гораздо круче? Но, видимо, ошибались. Сегодня возле «Теремка» выстроился ряд иномарок, их владельцы наслаждались отдыхом не хуже молодоженов.

— Им ничего не стоит набрести на наш пляж! — ахнула Света и с надеждой посмотрела на мужа: может, разубедит?

Но Игорь считал точно так же.

— Да, гуляющим ничего не стоит пройти лишний километр, — заметил он, — или будут подъезжать туда прямо на машинах.

Света закрыла лицо руками:

— С этого дня я буду считать последним каждое пребывание здесь.

В ее голосе послышались слезы. Молодой человек обнял жену и крепко прижал к себе.

— Ты никак умирать собралась, старушка? — шутливо произнес он и добавил: — Возможно, ты права, и наше благословенное место мы потеряем. Конечно, это минус. Но… — Парень вдруг схватил Светлану на руки и закружил: — Мы молоды, любим друг друга, у нас здоровые, крепкие и быстрые ноги, и мы хотим найти еще один уединенный пляжик. Большой плюс, ты согласна? Кто сказал, что в округе такой в единственном числе? Возможно, через пятьдесят, пятьсот, тысячу метров нас ждет что-то более шикарное. А кто помешает нам пройти это расстояние?

Он бережно опустил жену на землю. Она кивнула головой и вытерла набежавшие слезы.

— Впрочем, — Игорь поднял вверх указательный палец, — пока я не вижу желающих посягнуть и на этот пляж. Так что новоселье откладывается на неопределенное время.

Света повернула к нему разгоряченное лицо, и они нежно поцеловались, а потом, крепко взявшись за руки, почти бегом направились к сосне. Когда до нее оставалось метров тридцать, Игорь, внимательно посмотрев на большой куст, росший по левой стороне тропинки, заметил:

— Кажется, наши первоначальные предположения оправдались. Посетители «Теремка» будут приезжать туда покушать, а освежиться и поспать пойдут на наше место. Гляди!

Он вытянул указательный палец, и Света проследила направление взглядом. Под кустом лежал человек. Раскидистые ветви почти полностью скрывали его от посторонних глаз. Женщина увидела ноги в белых брюках, обутые в новые начищенные ботинки. Она выдернула руку из горячей руки мужа и побежала к кустарнику, намереваясь раздвинуть ветви, но остановилась на полдороге: ее охватил какой-то безотчетный страх.

— Куда ты? — окликнул Игорь жену. — Хочешь оказать ему первую медицинскую помощь? К сожалению, мы не взяли с собой ведро, чтобы окатить водичкой.

Света впервые за их короткую совместную жизнь зло посмотрела на супруга:

— А если ему плохо? Посмотри, как хорошо он одет. Где бутылки, если он устроил здесь пьянку? Не мог же такой пьяный идти такое большое расстояние от «Теремка»?

Но Игорь не поддержал жену.

— Вот мисс Марпл, — засмеялся он. — По торчащим из кустов ногам всю историю рассказала. Теперь не тушуйся, доведи расследование до конца, иди к кусту, раздвинь ветви. Уверен, там ты обязательно увидишь еще кое-что.

Света вернулась к мужу и схватила его за локоть:

— Прошу тебя, пойдем вместе.

Парень пожал плечами, всем своим видом показывая бесполезность затеи, но послушно пошел к кусту и, раздвинув ветви, посмотрел на лежащего. Света ахнула. Игорь почувствовал, как по его лицу заструился холодный пот.

Бутылок молодожены не обнаружили. Зато в спине мужчины торчала рукоятка ножа.

Глава 2

Ошалелые молодожены, мечась в поисках средства связи, сначала пытались останавливать проезжавшие машины в надежде позвонить в милицию с мобильного телефона. Но в этот день у людей не было желания останавливаться, и тогда Игорь и Светлана бросились в «Теремок», отыскали директора, сбивчиво объяснив, что произошло. На их счастье, тот не мешкал и немедленно набрал нужный номер. Через пятнадцать минут над убитым склонились оперативники и эксперт.

— Мастерский удар ножом в спину, задето сердце. Крови немного, мгновенная смерть, — сказал Станислав Михайлович, осмотрев труп.

Константин Скворцов в это время изучал содержимое карманов мертвеца.

— На ограбление не похоже, — процедил он сквозь зубы. Оперативник терпеть не мог загадочных преступлений. Все они тянули на «глухарь» и могли принести отделу только неприятности. — Документы и деньги на месте.

— Вы уверены, что все деньги на месте? — поинтересовался проходящий стажировку в отделе Петя Прохоров. — Может быть, что-то взяли, а что-то оставили?

— В портмоне пятьсот долларов, — констатировал Скворцов. — Рассчитай мне, будь добр, сколько «мелочи» могло находиться при убиенном и сколько взяли грабители?

— Если он крупный предприниматель, то мог иметь гораздо больше, — убежденно заговорил Прохоров. — Допустим, ехал к кому-нибудь на встречу и вез крупную сумму.

— Он не просто предприниматель, — Скворцов протянул юному коллеге паспорт убитого. — Это же Григорий Васильевич Поленов.

— Вы его знаете? — удивился стажер.

— В нашем городке его знает каждый. Поленов — директор комбината «Рембыттехника».

Глаза юноши вспыхнули:

— Тогда заказное убийство?

Старший товарищ не разделил его восторга. Он скептически улыбнулся и ответил:

— Не думаю. Когда-то это было крупное предприятие. Теперь, насколько я слышал, оно живет за счет сдаваемых в аренду помещений. От комбината осталось одно название. Впрочем, возможно, кое-что они и ремонтируют. Но не думаю, что в больших количествах и мошенническим путем. Впрочем, все проверим.

Он повернулся к мертвецу спиной и устало направился к машине, думая, что закадычного дружка Павла Киселева все же придется потревожить. Дело стоило того.

Глава 3

О своей красоте она знала с юных лет. Родные не баловали ее комплиментами, но она и не нуждалась в них. Ей нравилось оставаться дома в одиночестве. Тогда она подходила к большому зеркалу, садилась на мягкий пуф и, пристально разглядывая себя, начинала водить расческой по волосам или брала тяжелую копну обеими ладонями, поднимала и подбрасывала вверх. Черная блестящая волна окутывала ее, скрывая почти всю и доставляя неизъяснимое блаженство. Налюбовавшись волосами и очередной раз придя к выводу, что таких нет ни у одной женщины или девочки в городе, она закалывала их и пристально разглядывала свое лицо. Оно действительно поражало безупречностью черт: пухлые красивые губы, тонкий нос, высокие скулы, матовая кожа. С такой внешностью на роду написано стать великой актрисой, и она станет ею. Сначала ВГИК, именно ВГИК, а не какой-нибудь заштатный провинциальный театральный, потом глоток славы на отечественных подмостках, а после… После — Голливуд. При этом слове замирало сердце. Для нее эта сказка непременно станет явью. Она красива и талантлива, и ее обязательно заметят. Она сделает все, чтобы заметили. Она добьется своего. Другая жизнь ей не нужна.

* * *

От дребезжания телефона Павел Киселев, еще секунду назад наслаждавшийся беззаботным дневным сном, подскочил на кровати и бросил тревожный взгляд на жену. К его радости, Настя что-то пробормотала и повернулась на другой бок, так и не проснувшись. Оперативник, выругавшись, пулей слетел с постели, прижал к уху телефонную трубку и зашлепал на кухню, унося ненавистный аппарат подальше.

— Слушаю! — в это короткое слово он постарался вложить всю ненависть человека, разбуженного в самый неожиданный момент. Впрочем, человека на том конце провода это не смутило.

— Паша, — услышал он до боли знакомый голос Константина, — у нас труп. Сам подъедешь или машину прислать?

Киселев мысленно пожелал товарищу пойти к черту, а вслух буркнул:

— Сам. Кофе свари.

Положив трубку, он на цыпочках направился в комнату. К его удивлению, Настя встала и быстро приводила себя в порядок.

— Не надо мучить бедного Константина, — сказала она, подойдя к мужу и поцеловав его в небритую щеку. — Я сама сварю тебе кофе и приготовлю что-нибудь на скорую руку.

— Настюша, родная, — Павел крепко обнял ее. — Ты можешь понежиться в кровати, у тебя законный отпуск.

— Ну уж нет, — решительно ответила женщина. — Сама знаю, что мне делать.

Она вырвалась из объятий Павла и отправилась на кухню. Через пятнадцать минут чисто выбритый и накормленный Киселев стоял у входной двери и прощался с женой.

— Как я жил без тебя все это время? — шептал он ей на ухо. — Как я боюсь тебя потерять теперь!

— Ты не потеряешь меня, — заверила его жена, нежно целуя, — потому что я боюсь потерять тебя.

Глава 4

Алексей Степанович Кравченко тоже не обрадовался новому делу. Дожидаясь прихода оперативников, он выглянул в распахнутое окно и с грустью констатировал, что день безнадежно испорчен. Судя по донесениям такого опытного оперативника, как Скворцов, им предстоит большая и нелегкая работа. А впрочем, кто его знает? За многие годы работы полковнику попадались разные дела. Иногда на первый взгляд безнадежный «глухарь» раскрывали за несколько часов, а порой такое, казалось бы, ясное и понятное дело превращалось в висяк. Что преподнесла судьба на этот раз?

Константин коротко и обстоятельно доложил обстановку, добавив, что им не удалось проследить, откуда пришел Поленов на место гибели. Вызванный кинолог пытался направить собаку по следу, но она кружилась на месте. Выходило, что преступники подвезли жертву на машине и бросили в кустах. Их след собака тоже не взяла.

— Преступники? — прервал Кравченко отчет Скворцова. — Ты сказал: преступники? Почему ты решил, что их было несколько?

— Поленов — крупный мужчина, — пояснил Константин. — Убийца должен быть Геркулесом, чтобы справиться с ним без помощника.

— Если не было внезапного нападения.

— Можно предположить, — подал голос Киселев, — что преступник именно там и убил Поленова. Но мы обратили внимание на траву. Она смята сильнее, чем при ходьбе человека с пустыми руками или малым грузом. На этом основании нами и был сделан вывод. — Он вздохнул и добавил: — Если Станислав Михайлович не подбросит нам чего-нибудь интересного, а на месте преступления он этого не сделал, то, к сожалению, у нас все. Утром ведь еще роса выпала, так что следы теперь совсем нечеткие.

— Намеченные действия? — поинтересовался Кравченко.

— Сначала отработать версию заказного убийства, — ответил Павел. — Вдруг повезет. А если нет — по старому плану: семья, связи. Версию ограбления мы с Костей отмели, — и Киселев пояснил почему.

— И все же эта версия имеет право на существование, — не согласился с ним полковник.

— Кое-кто тоже так считает, — усмехнулся Константин, поглядывая на Петра Прохорова. — Ему и карты в руки.

— А семье уже сообщили? — подала голос Лариса.

— Сразу же, — отозвался Павел.

— Интересно, — женщина хотела что-то сказать и замолчала. После случая с Кочетовым Лариса не торопилась высказывать свое мнение, хотя коллеги много раз говорили ей: они считают и считали его достаточно ценным.

— Договаривай, коль начала, — обратился к ней Кравченко.

— Жена у него грузинка, — задумчиво произнесла оперативница. — По фотографии Поленов — видный мужчина. Он мог иметь любовницу. А у жены отец, брат.

— Месть? Понимаю, — кивнул Алексей Степанович. — Обязательно проверим.

Громкий стук в дверь возвестил о прибытии судмедэксперта Станислава Михайловича, который, впрочем, не добавил ничего нового к предположениям сыщиков. В крови покойного алкоголь содержался, но доза ничтожная, никак не могущая превратить здорового и дородного мужчину в тряпку. Как бы ни действовал убийца, покойный не оказал ему никакого сопротивления, добровольно подставив спину для нанесения смертоносного удара. Из большого отчета криминалиста следствию могла помочь только одна фраза, подтверждающая версию Скворцова и Киселева.

— На рубашке покойного обнаружены ворсинки. Их составляющие говорят о том, что они могут принадлежать чехлам для машинных сидений. Возможно, убитого доставили на машине, о чем и говорили ребята. — Криминалист вздохнул: — К сожалению, больше добавить ничего не могу.

— И за это спасибо, — поблагодарил Алексей Степанович, — будем исходить из имеющегося материала. Все свободны.

* * *

Пете Прохорову ужасно хотелось поймать первого в своей жизни преступника, ну, если не поймать, то, по крайней мере, выдать гениальную версию, опираясь на которую сделать это не составит труда. Улизнув от Киселева и Скворцова и не подозревая, что они крайне обрадовались этому обстоятельству (оба терпеть не могли, когда кто-то путался у них под ногами), он еще раз посетил судмедэксперта, уточнив, какой, по его мнению, сорт водки пил покойный и много ли имеется в городе заведений, где эту водку ему могли продать. Ответ Станислава Михайловича не продвинул его ни на шаг. По мнению криминалиста, Поленов пил дорогой «Абсолют», продающийся в некоторых киосках, не говоря уже о крупных магазинах и тем более о каждом ресторане или кафе. Сначала Петю это озадачило, но потом он вспомнил: ближайшее заведение от места преступления — недавно открывшийся ресторан «Теремок». Поленов вполне мог наслаждаться «Абсолютом» на природе. Стажер сел в автобус и отправился в «Теремок».

Хозяин заведения, откровенно говоря, нежданному гостю не обрадовался, но выразил готовность оказать помощь.

— Сам я этого товарища не видел, — он вернул Пете фотографию Поленова. — Однако если в тот вечер он был у нас, его обслуживали либо Галя, либо Вера, либо Надя.

Прохоров приуныл, сообразив, что ни одной девушки из позавчерашней вечерней смены сейчас в ресторане нет, но чуть-чуть ошибся.

— Веры и Нади нет, — подтвердил его предположения шеф, — но Галя подменяет заболевшую подругу. Да вот она. Галя! — окликнул он девушку, как две капли воды похожую на своих коллег-официанток, облаченных в русские национальные костюмы. — Иди-ка сюда, поговори с человеком.

Миловидное лицо девушки озарилось дежурной улыбкой, державшейся до тех пор, пока она не узнала: на ее внимание претендует человек из милиции.

— Это насчет вчерашнего, — успокоил ее хозяин. — Поговорите в моем кабинете, там будет спокойнее.

Он проводил их в маленькую уютную комнатку и жестом предложил сесть на диван.

— Говорите сколько влезет, — милостиво разрешил директор ресторана. — А меня, с вашего позволения, дела ждут, — и закрыл дверь.

Прохоров взглянул на девушку. Она нервно комкала в руках белоснежный носовой платок.

— Зря нервничаете, — попытался успокоить ее Петр. — Вы тут совершенно ни при чем и интересуете меня как свидетельница. Вы обслуживали позавчера этого человека? — Он протянул официантке фотографию Поленова.

Галя взяла фотографию и стала пристально ее разглядывать. За эти секунды Петр вспомнил все молитвы, и Небеса его услышали.

— Да, — девушка бросила последний взгляд на снимок и вернула его стажеру. — Этого мужчину обслуживала именно я. Так это его нашли мертвым недалеко от нашего ресторана?

Прохоров кивнул.

— Расскажите, пожалуйста, все, что вы заметили, — попросил он.

Девушка наморщила лобик:

— Ну, пришел, сел за столик в углу.

— Один пришел? — перебил ее Петя.

— Один, — кивнула Галя. — Заказал бутылку «Абсолюта». Знаете, это не первый мой клиент, и я научилась разбираться в их психологии. Этот мужчина пришел к нам, чтобы напиться. По всему было видно, у него на душе кошки скребут. Но почему-то напиваться не стал. Бутылку водки заказал без закуски, а сам выпил всего рюмки две. Сидел, уставившись пустым взглядом в пространство.

— И долго сидел? — поинтересовался стажер.

— Долго, до закрытия ресторана. Я была вынуждена подойти и предупредить его, что мы закрываемся. У нас не круглосуточное заведение, работаем до одиннадцати вечера. Вот до этого времени он и просидел.

— И к нему так никто и не подошел? — продолжал расспрашивать Петя.

— Никто. Разве что на долю секунды. Это я скидку делаю на свои отлучки за закуской и выпивкой. А чтобы надолго — никто. — Девушка опять наморщила лоб, но ничего не припомнила.

— А как он прореагировал, когда вы сообщили о закрытии ресторана? — продолжал спрашивать Прохоров.

— Нормально, — ответила официантка. — Кивнул и стал подниматься из-за стола.

— Но в такую пору автобусы уже не ходили, — не унимался Петя.

— Знаете, я тоже об этом подумала, — улыбнулась Галя. — И сказала ему. А он мне в ответ: «Не волнуйтесь, доберусь». Кстати, я несколько раз ему об этом говорила. За нами, то есть за персоналом, около двенадцати специальный автобус приходит. Я из окна выглянула: возле ресторана ни одной машины. Тут мой посетитель из дверей выходит. Я ему кричу: «Не хотите немного подождать и с нами на автобусе?» А он мне отвечает: «Милая девушка, сейчас я по мобильнику вызову своего шофера, в крайнем случае — такси. Огромное вам спасибо за беспокойство». Рукой помахал и пошел к шоссе. Больше я его не видела.

— Вы уверены, что возле ресторана никого не было? — уточнил Петр, вспоминая, говорил ли кто-нибудь из его коллег про найденный у потерпевшего мобильник, и пришел к выводу: телефон при убитом отсутствовал.

— Ни души! — кивнула Галя. — Я внимательно посмотрела по сторонам.

Далее Прохоров задал еще несколько вопросов относительно того, когда пришел автобус за персоналом и не видела ли девушка еще чего-нибудь необычного. Однако больше официантка не сообщила ничего важного, и молодому человеку пришлось распрощаться с милой девушкой.

— Я вам хоть чуточку помогла? — спросила она, провожая его до дверей.

— Очень, — стажер не лукавил.

Лицо Гали озарилось широкой улыбкой.

— Знаете что? — предложила она. — Приходите как-нибудь к нам. Блюда у нас недорогие, но очень вкусные. Высчитайте мою смену, а еще лучше, — она подбежала к соседнему столику, вытащила салфетку и написала на ней телефон, — позвоните мне, когда вздумаете прийти. Обслужу вас по высшему разряду, и поговорим. — Девушка вдруг покраснела. — Я сама хотела поступать на юридический. Пока не получается, однако не теряю надежды. Придете?

Прохоров кивнул. Он ничего не имел против свидания с хорошенькой официанткой, к тому же еще оказавшейся важной свидетельницей.

Глава 5

Высказав версию о том, что преступление мог совершить кто-нибудь из членов семьи покойного, Лариса отправилась к Нане Поленовой, его вдове.

Дверь ей открыла худенькая измученная женщина с красным, опухшим от слез лицом.

— Нана Тевосовна? — уточнила Лариса, подумав про себя, как быстро блекнут кавказские женщины. Черты лица Наны были безукоризненны, для многих тридцать пять лет — не возраст, но время, а может, страдания наложили на лицо вдовы свою косметику, и эта косметика отнюдь ее не красила.

— Вы из милиции? Проходите. — Поленова пригласила Ларису в большую гостиную, обставленную дорогой мебелью. — Садитесь.

Кулакова осматривала квартиру и думала о том, что поразило ее с первого взгляда. Все вокруг сверкало чистотой, но казалось каким-то холодным. Квартире Поленовых не хватало уюта. Отсюда мужчина всегда будет рваться на волю, даже если на кухне его ждет вкусная еда, а жена соблаговолит сменить мятый халат и стоптанные тапочки (именно в этом одеянии сидела перед Ларисой Нана, и оперативница дала бы голову на отсечение, что это ее повседневный домашний облик) на красивое вечернее платье.

— Скажите, — обратилась Кулакова к вдове, — не замечали ли вы в последнее время чего-нибудь необычного в поведении мужа?

— Нет, — тихо ответила женщина.

Оперативница помедлила секунду, чтобы задать следующий вопрос:

— Сколько лет вы вместе?

— Пятнадцать, — ответила грузинка. В ее тоне ничего не изменилось.

— Нана Тевосовна… — Лариса ругала себя последними словами, однако не могла не задать следующих вопросов: — Вы хотите, чтобы мы поймали убийцу вашего мужа?

— Почему вы спрашиваете? — Большие черные глаза не мигая смотрели на Ларису. — Вы подозреваете меня?

— Я была бы плохим сыщиком, если бы подозревала вас. — Кулакова старалась выдержать тяжелый взгляд. — Просто подготавливаю вас к одному вопросу, который необходимо задать. Вы любили Григория?

— Если вы намекаете, что я жила с ним под одной крышей, как покорная грузинская жена, отвечаю: мы не в горах. — Нана впервые за время разговора отвела глаза.

Лариса еще раз обвела взглядом гостиную. В этой большой комнате пятнадцать лет жили два человека. Они произвели на свет двоих детей, но не увековечили совместного проживания ни в фотографиях на стенке, ни в каких-то милых мелочах. Возможно, где-то на полках хранились альбомы в бархатных переплетах, с фотографиями, запечатлевшими счастливых молодоженов, а потом молодых родителей. Однако все это было убрано подальше от глаз. Мертвый Поленов не удостоился даже портрета в траурной рамке.

— Ради бога, извините меня за бестактность, — она не знала, как расположить к себе вдову. Скорее всего, это просто невозможно, однако сыщица еще не закончила беседу и не выяснила самое главное. — Я верю: вы любили друг друга. И все же Григорий — интересный мужчина на хорошей должности. Женщины к таким так и липнут.

— У вас нет сердца. — Лицо Наны приняло землистый оттенок. — Вчера мне сообщили о гибели мужа, а сегодня пытают, не было ли у него любовницы. По-моему, я ответила вам: грузинская женщина не станет терпеть унижений. Мы любили друг друга и потому прожили пятнадцать лет. Если бы не это ужасное происшествие, мы прожили бы еще как минимум пятьдесят. А теперь уходите. Я не желаю разговаривать с вами.

Лариса посмотрела в глаза вдовы, ставшие холодными, как льдинки, и, поняв: сегодня она ничего не узнает, вышла из квартиры, уверенная в своих первоначальных предположениях.

Нана закрыла за ней дверь, прислушалась к шагам и, когда на лестнице все стихло, подбежала к телефону. Набрала номер. Едва в трубке скрипучий голос произнес: «Алло», она закричала:

— Ты мразь, мразь! Ты убил его!

Ее собеседник, по-видимому, не понимал, что от него хотят, и тогда вдова заорала еще громче:

— Ты все же убил Григория, как обещал! Ты сделал это! Мразь! Ненавижу!

Собеседник тоже повысил голос:

— Ты хочешь сказать, что твоего ублюдка муженька наконец кто-то прикончил?

— Не паясничай! — Женщина билась в истерике. — Это сделал ты! Я знаю! С этого дня не подходи ко мне близко, а не то я сообщу милиции!

Она бросила трубку и, войдя в гостиную, упала на диван и разрыдалась.

Глава 6

Пока стажер испытывал свое везение в «Теремке», а Лариса навестила Нану Поленову, их коллеги Скворцов и Киселев искали следы преступления в «Рембыттехнике». Начисто исключив версию заказного убийства (для этого пришлось проверить многие каналы), оперативники старались нащупать другой след, и это удавалось им с трудом. Заместитель Поленова, Николай Николаевич Заметов, маленький пухленький мужчина лет пятидесяти, с готовностью рассказывал друзьям о деятельности комбината, показывал документы и уверял: никаких нарушений здесь просто не может быть. Сыщики и сами это видели. Они помнили комбинат в дни своей юности солидным заведением, а сейчас от него осталось одно здание. Зачем этому заведению еще требовались директор, секретарь, заместитель и бухгалтерия — оставалось загадкой, дать правильный ответ на которую могла только госадминистрация. Впрочем, как полагали сыщики, к убийству Поленова это не имело ровно никакого отношения.

Выразив благодарность заместителю за подробный рассказ, Киселев и Скворцов направились дальше. Открыв дверь с табличкой «Секретарь», мужчины остановились как вкопанные. Им навстречу двигалась женщина. Но какая! Длинные стройные ноги, полные чувственные губы, крутые бедра, густые светлые волосы. Это было сочетание красоты и сексуальности в одном лице. Соблазнительной была каждая выпуклость на ее теле, и у мужчин пересохло во рту. Первым опомнился Павел:

— Валерия Евгеньевна Соколовская? — обратился он к прекрасной даме.

— Да, — голос секретарши был низкий и томный. — Я тоже знаю, кто вы. Будьте любезны, поскорее задавайте свои вопросы, мне надо подготовить отчет в бухгалтерию.

Она села в кресло, изящно положив ногу на ногу, вызвав тем самым у Скворцова воспоминания о позе Шарон Стоун в «Основном инстинкте». Киселев, разглядывая девушку, думал о том же: перед ним сидит не кто иной, как любовница Григория Васильевича Поленова, что бы она ни сказала. Бывают дамы, способные соблазнить даже умирающего. Вряд ли сидевший в соседнем кабинете мужчина оставался равнодушным к таким телесам, находящимся от него в непосредственной близости.

— Валерия Евгеньевна, — Константин наконец собрался с мыслями, взял себя в руки и решил задать вопрос, — как бы вы охарактеризовали вашего шефа?

— О, только положительно, — ответила красотка, включив компьютер и начиная щелкать мышью. — Что еще?

Секретарша явно издевалась над ними.

— Положительно в каких смыслах? — скептически поинтересовался Павел.

Красотка не растерялась:

— Доблестная милиция пояснит смысл вопроса?

— Всенепременно. — Скворцов вплотную подошел к ее столику и заглянул в голубые глаза. — В каких отношениях вы были со своим шефом?

— Ах, это. — Валерия поправила прическу и снова взглянула на монитор. — Босс и секретарша, естественно. Надо рассказать, как я вела документацию? Мне кажется, это ужасно скучно.

— Кончайте паясничать, — рассвирепел Киселев. — Мы можем вызвать вас повесткой.

— Вот-вот, — на лице Соколовской не отразилось никаких эмоций. — Вы меня вызываете, или я сама иду к вашему начальству и рассказываю, как два здоровенных лба, так называемых представителя закона, оскорбляют женщину, намекая на ее безнравственное поведение. Между прочим, у меня муж и двое детей. У Григория Васильевича тоже осталась семья, если это имеет значение. Так что жду повестку.

Она повернулась к монитору, всем своим видом демонстрируя глубочайшее презрение.

— Послушайте, девушка, — Константин начал закипать, — мы, как вы изволили выразиться, представители закона и не сплетни собирать пришли. И, как вы еще справедливо заметили, у вашего шефа остались двое детей. Раскрытие этого преступления для нас крайне важно. Учтите, ваше нежелание помочь следствию…

— Ах, оставьте красивые фразы для кино, — бесцеремонно перебила его Соколовская, — и не мешайте работать.

Она встала из-за стола и направилась к двери:

— Ввиду моей чрезвычайной занятости разговор окончен. Возможно, я захочу поговорить с вашим начальством.

Глава 7

Тетя Даша с папкой документов направлялась в кабинет секретаря. Произнося слова, так оскорбившие добродетельную секретаршу, Скворцов не знал, что в нескольких шагах от кабинета находится чрезвычайный и полномочный посол страны сплетен — шестидесятилетняя Дарья Ивановна Михайлова. Такие тети Даши есть на каждом предприятии, в каждой организации. Они купаются в слухах, как саламандра в огне, все про всех знают, охотно делясь своими познаниями с окружающими и вовсе не считая себя исчадьем ада. Как бойцы невидимого фронта, эти люди неожиданно появляются в самых разных местах и так же неожиданно исчезают, почерпнув для себя море полезной информации. Для них не существует физических, нравственных или этических преград. Чтобы получить достоверные сведения, они пройдут огонь, воду и медные трубы.

Тетя Даша была достойным представителем этого племени. Наверное, именно поэтому она пережила трех директоров и проработала в «Рембыттехнике» тридцать лет. Что греха таить, иногда директора сами прибегали к ее услугам. Если очередному начальнику нужно было убрать какого-нибудь сотрудника, он вызывал в кабинет Дарью Михайлову и плотно прикрывал за ней дверь. Шеф знал: эта милая дама снабдит его всеми нужными сведениями, а не имеющиеся у нее по какой-либо причине добудет. И Дарья Ивановна оправдывала надежды. Стоило сотруднику комбината оказаться в больнице, его диагноз проверялся с особой тщательностью. Еще никому не удавалось обмануть бдительную женщину или что-нибудь скрыть от нее. Информация проверялась и выдавалась начальнику, начинавшему без зазрения совести увольнять неугодных по состоянию здоровья, залихватски бросая в глаза человеку диагноз, который тот намеревался скрыть, или с гордостью от своей осведомленности сообщая о безнравственном, по его мнению, поведении сотрудника.

Коллектив догадывался, кто удружил шефу, и Михайлову панически боялись, что, впрочем, не мешало порой в мирной обстановке (такова человеческая натура!) выпить с ней чаю и поболтать.

Официально тетя Даша числилась в бухгалтерии, но давным-давно забыла, как выполняются ее прямые обязанности: ей было не до того. Гибель Поленова потрясла ее до глубины души, однако только по эгоистическим соображениям. Женщину пенсионного возраста заботило одно: оставит ли ее при себе новый начальник, оценит ли ее усердие и своеобразный талант или уволит. Поразмыслив, Михайлова решила: такие люди, как она, нужны везде, но все же не мешает вспомнить о своих прямых обязанностях и привести в порядок документацию, чем она и занялась с особой тщательностью.

К Валерии женщина направлялась по делу: ей нужно было распечатать в нескольких экземплярах один важный документ. Соколовскую тетя Даша терпеть не могла. Бывшие секретарши, или, правильнее сказать, бывшие любовницы, ее начальников относились к Михайловой уважительно и побаивались ее. Сучка Валерка не боялась никого, хамила Дарье Ивановне направо и налево, и это удивляло пожилую даму и даже оскорбляло ее. Став невольной свидетельницей разговора Валерии с оперативниками и почуяв, куда ветер дует, тетя Даша решила: ее час настал. Она остановилась у двери, намереваясь услышать что-нибудь интересное, но, на ее несчастье, та распахнулась, и бесстыжая Валерка, стрельнув в Михайлову глазами, прямо-таки выпроводила милиционеров и захлопнула дверь.

— Вот сучка, — прокомментировала тетя Даша, обращаясь к оперативникам.

— Это вы про кого? — поинтересовался Скворцов.

— Про красотку нашу Соколовскую, про кого же еще, — с готовностью откликнулась Михайлова. — Как, бесстыжая, разговаривает! А сама-то по уши в грязи!

Дарья Ивановна не знала, что ее первые слова были услышаны секретаршей, не успевшей отойти от двери, и от мордобоя пожилую женщину спас телефонный звонок, на который Соколовская должна была ответить.

Разглядывая тетю Дашу, сыщики прекрасно поняли, что перед ними за птица. Для них такие люди всегда становились подарком судьбы, и они умели себя с ними вести. Сочувственное поддакивание, кивок — и Дарья Ивановна растаяла, как Снегурочка.

— Вы, вероятно, как никто, можете помочь следствию. — Павел галантно предложил даме руку, когда они стали спускаться по лестнице.

— Конечно, — с готовностью откликнулась Михайлова.

— Где мы можем поговорить? — спросил Константин.

Секунду Михайлова размышляла.

— У нас-то и поговорить негде, — задумчиво проговорила она. — Наш только последний этаж, да и то вы не найдете здесь свободной комнаты. Вам, как я понимаю, нужна конфиденциальная беседа, а у нас еще тот коллективчик, я вам расскажу. Подглядывают, подслушивают, — женщина вдруг остановилась и потрясла папками. — Ваше отделение находится недалеко, верно?

— Верно, — кивнул Павел.

— Буду через полчаса. — Тетя Даша оглянулась по сторонам и, убедившись, что их никто не слышит, добавила: — В какой кабинет мне подойти?

* * *

Разговор с оперативниками пролил Михайловой бальзам на душу. Она снова почувствовала себя не одинокой, никому не нужной пожилой дамой, а вершительницей судеб. Распечатав нужный документ не у стервы Валерки, а в офисе фирмы «Заря», где у нее работала подружка, женщина поспешила в бухгалтерию. Придя в кабинет, она стала аккуратно раскладывать папки, с удовольствием созерцая пустые столы сотрудниц: все ушли на обеденный перерыв, а ей предстоит помочь милиции, и только она одна может это сделать. Размышляя таким образом, женщина заметила на своем стуле листок бумаги с отпечатанным текстом и подняла его. Надпись гласила: «Если тебе, старая тварь, дорога жизнь, запри рот на замок!»

Тетя Даша не сомневалась в отправителе. Михайлова ехидно заметила про себя, что никому еще не удавалось напугать ее, быстро схватила сумку и бодрым шагом отправилась в отделение. Переходя дорогу, Дарья Ивановна продолжала думать о себе как о героине, не обратив внимания на вырулившую из подворотни машину, на полной скорости помчавшуюся на нее.

* * *

Голливуд маячил на горизонте неизменной мечтой, но пока это было далеко. Ей предстояло закончить школу. Оставалось два года. Она не собиралась влюбляться, однако это чувство, к сожалению, редко спрашивает позволения. Ее избранником стал одиннадцатиклассник Алексей, самый красивый и умный мальчик в школе. Она решила: если ей суждено полюбить, пусть это будет достойный человек. Правда, она не учла, что Алексей может считать иначе, и начала преследовать его, используя женские хитрости: старалась чаще попадаться ему на глаза, стала посещать тренажерный зал, куда ходил и он. Но это не давало результатов. Она уже начала отчаиваться, но однажды самых спортивных учеников школы повезли на несколько дней в загородный лагерь на школьную спартакиаду. До этого она никогда не была так далеко от города и не представляла, какая красивая здесь природа. Лагерь находился на берегу реки, той самой, что омывала асфальтовые берега ее родного города и служила сточной канавой для отходов со всех фабрик и заводов. Там, в городе, у нее никогда не возникало желания искупаться, а здесь кристально чистая влага так и манила в прохладное лоно. Она вдруг страстно полюбила реку. Возле мирно текущей воды хорошо думалось и мечталось. Она вставала в пять утра, совершала пробежку, а потом садилась на берегу, распустив свои шикарные волосы, и смотрела на сверкающую гладь. Здесь ей было хорошо, и никого не хотелось пускать в этот чудный, недавно открытый мир.

Однажды, сидя на своем любимом месте, она услышала шаги за спиной и скорчила гримасу: кто-то намеревался вторгнуться в ее пространство, и она внутренне сжалась от нежелания впускать незнакомца в сказку. Но этот незнакомец мог придать ее миру еще больше очарования. Перед ней стоял Алексей, решивший сегодня пробежаться пораньше, и с восторгом смотрел на ее волосы.

— Какие красивые! — он ласково провел рукой по ее роскошной гриве. — Тебя никогда не называли русалкой?

Она улыбнулась и покачала головой.

— Нет, — подумав, решил юноша. — Русалка — это прозаично. Тебе больше подходит «сирена».

Он сжал ее голову ладонями и зарылся лицом в пахучую волну. Потом, махнув на прощанье рукой, направился к лагерю. Как зачарованная, смотрела она ему вслед, думая, что эта встреча сблизит их, но ошиблась: это был единственный раз, когда Алексей обратил на нее внимание. Потом, в дни их пребывания в лагере, он мог поздороваться или дружески кивнуть, а мог пройти, словно не заметив. Точно так же продолжал вести себя и в школе. Ей не хотелось верить, что тогда, у реки, юноша на миг вошел в ее сказочный мир и поддался его очарованию, а теперь сказка кончилась. Она продолжала ловить его, однако это ни к чему не приводило. Парень не обращал на нее внимания.

Как-то раз на дискотеке (она не любила такие мероприятия и посещала их исключительно ради него) она увидела Алексея танцующим с одноклассницей Леной. Парень крепко прижимал девушку к себе, и в его симпатии не было сомнений. Казалось, он не замечал никого, кроме Лены.

А у нее самой отбою от кавалеров не было. Больше остальных суетился Юрка, хулиган и двоечник, наводивший ужас на учеников и учителей. Брат Юрки Сашка недавно вышел из тюрьмы, родители пили и не уделяли сыну никакого внимания. Юрка делал что хотел, сознавая свою безнаказанность. Он крепко схватил ее за руку, придвинул к себе и зашептал на ухо, обдавая мерзким запахом перегара и сигаретного дыма:

— Зря ты на него глазеешь. Он с Ленкой. А с тобой буду я. Я так решил. Ты напрасно упираешься.

— Убирайся к черту! — Она выдернула руку и, заметив, что Алексей куда-то направляется из зала, побежала следом. Выйдя в коридор, увидела, как юноша идет в свой класс, вероятно, причесаться или вытереть платком потное лицо. Шествовать за ним дальше было неудобно, и она пристроилась у одного из больших зеркал в коридоре, распустив волосы и начав расчесывать их. Скрип двери вызвал у нее замирание сердца. Вот он приближается, вот его шаги совсем рядом.

— Сирена, — раздался спокойный голос юноши, — что ты здесь делаешь? Прячешься от поклонников?

Он потрогал ее волосы и пошел в зал, не сказав больше ни слова и превращаясь в такую же далекую мечту, как Голливуд. Однако она не отчаялась. Однажды решив бороться за завоевание сказочного города, она собиралась бороться и за любовь.

— Я же сказал: он с Леной, — послышался знакомый мерзкий голос. — А ты будешь со мной!

Юрка схватил ее поперек талии и потащил к мужскому туалету. Он был сильнее всех в классе, и справиться с ним она не смогла. Затащив свою жертву в туалет, парень разорвал на ней колготки, задрал юбку и начал лихорадочно расстегивать ширинку. Мощный удар в пах поверг его на кафельный пол, а она опрометью бросилась к выходу, прыгая сразу через три ступени.

Глава 8

Известие о гибели тети Даши потрясло оперативников. Хуже всего, что на них повисло еще одно убийство. Очевидцев преступления оказалось мало — три человека. Двое вообще не видели машины, а лишь услышали глухой стук и подбежали к неподвижному телу, а третий, пятилетний мальчик, обратил внимание на машину и уверял, что это была «Волга» старой модели, последние цифры номера которой — две пятерки (он запомнил их, потому что должен был поступить в школу и мама напутствовала его учиться только на эти отметки). Хуже оказалось с цветом машины. Ребенок плохо разбирался в цветах и называл автомобиль то серым, то грязно-белым, то светло-голубым. Слушая свидетеля, сыщики вздыхали про себя, думая, сколько им предстоит работы. Однако никто не отчаивался. Старая «Волга» и две пятерки — уже кое-что. Еще была записка с недвусмысленным текстом, и кое у кого из оперативников не оставалось сомнений в том, кто ее автор.

Явившись в кабинет к красотке-секретарше и изложив ей цель своего визита, Скворцов и Киселев не ожидали, что Соколовская поведет себя так нагло. Правда, сначала на ее лице мелькнули удивление и испуг, но потом оно приняло уже знакомое нахальное и самоуверенное выражение. Любимый компьютер Валерии выдал ее с потрохами. Записка была напечатана на нем и даже не стерта. Ничуть не смутившись, бывшая любовница начальника ответила:

— Так вот что вы искали? Так бы сразу и сказали. Я бы избавила вас от хлопот и от дебильно-радостных выражений на лицах. Разумеется, записку старой сплетнице написала я.

Нелестный эпитет взбесил уставшего и голодного Константина. Еле сдерживаясь, чтобы не влепить очаровательной женщине пощечину, он произнес:

— Вы, кажется, хотели познакомиться с нашим начальством? Какое совпадение! Оно тоже жаждет видеть вас. Собирайтесь, уважаемая. Внизу вас ждет лимузин. Возможно, не такой шикарный, как те, на которых возили вас ваши поклонники, но еще никто не жаловался.

Он подтолкнул красотку к двери, сетуя, что не может нацепить наручники на изящные запястья.

В кабинете следователя Мамонтова Валерия вела себя не менее нагло.

— Да, я признаю: записка — моих рук дело, — вызывающе оглядывая присутствующих, говорила она, — но к убийству тети Даши я не имею никакого отношения.

— Зачем вы писали ее? Чего хотели добиться? — поинтересовался Кравченко.

— Припугнуть ее — вот и все, — Валерия отбросила упавшую на лицо прядь волос.

— А когда поняли, что она все равно пошла в милицию, дали команду убить ее? — спросил Мамонтов.

— Сколько вам повторять? — красотка повернулась к полковнику. — К ней я не имею отношения. Этой запиской я хотела получить фору, чтобы подумать, как вести себя дальше. У меня хорошая семья, и муж ничего не знает о… ну, вы сами понимаете. И потом, даже если бы тетя Даша заткнулась, у нас на работе имеются тетя Паша, тетя Саша, тетя Глаша, готовые с удовольствием сообщить бы вам о моих отношениях с Поленовым. По-вашему, я должна их всех передавить? Не проще было бы взять пулемет?

— Почему же вы положили записку только тете Даше, если у нее имелись конкурентки? — ехидно спросил Павел.

— А потому, молодой человек, что ее не было в кабинете, — не менее ехидно ответила ему Валерия. — Позже моего посещения удостоились бы и другие словоохотливые дамы.

Следователь Мамонтов переглянулся с Кравченко:

— Мне кажется, милую девушку необходимо задержать как подозреваемую в убийстве.

Глаза Валерии расширились от ужаса. Мысль провести в отделении хотя бы несколько часов приводила ее в ужас.

— Почему вы считаете меня подозреваемой? — ее голос стал намного дружелюбнее. — У меня даже нет машины, и вообще в тот момент я была в офисе, это могут подтвердить.

— Мы и не настаиваем, что вы сидели за рулем, — сказал Мамонтов. — Но, услышав разговор наших оперативников с Михайловой, написав записку, вы поняли: записка адресата не испугала, и могли позвонить непосредственному убийце. Зря вы не хотите назвать его имя. Возможно, это ваш муж, ради кого еще вы бы стали так рисковать своей судьбой!

— Вася ничего не знает! — Секретарша теперь умоляюще оглядывала присутствующих. — Прошу вас, не говорите ему ничего! Вы разрушите мою семью!

— Разве вы не рушили ее на протяжении многих лет? — зло сказал Киселев.

— Я прошу, умоляю! — Соколовская готова была встать на колени.

— Тогда расскажите все, что вы от нас скрываете! — повысил голос полковник.

Валерия заплакала.

— Оставьте меня, пожалуйста, одну, — попросила она. — Мне надо подумать. И ничего пока не говорите Васе.

— Отведите ее в соседний кабинет, — распорядился следователь, — и принесите воды. Учтите, Валерия Евгеньевна, мы, в отличие от ваших коллег, не можем дать вам фору, на которую вы рассчитываете. Я выделяю вам час. Если в течение этого времени вы ничего не надумаете, тогда… — И он развел руками.

Проводив Соколовскую в кабинет и плотно закрыв за ней дверь, он вернулся к оперативникам:

— А мужа, голубчики, навестите. Побалакайте с ним о том о сем. Может быть, несчастный супруг в курсе, а красавица переживает.

— Соколовский не ездит на старой «Волге» неопределенного цвета, — заметил Константин. — Он возит своего шефа, директора фирмы «Ландыш», на черном «Мерседесе».

— Сейчас угнать машину не проблема, — Мамонтов махнул рукой. — Тем более для водителя такого класса. Как вы считаете, Алексей Степанович? — обратился он к Кравченко.

— Я думаю, Соколовская, вне сомнения, кого-то покрывает, — задумчиво произнес полковник. — Возможно, этот кто-то — ее муж, возможно, нет. Игорь Владимирович прав, навестите-ка Василия Соколовского и осторожно порасспрашивайте о работе жены. Если Валерия права и парень не в курсе, не надо информировать его об образе жизни супруги. Я надеюсь, она сама нам все расскажет или, по крайней мере, выведет на преступника.

Глава 9

До сегодняшнего дня Валерия Соколовская считала себя счастливой женщиной. Многие сказали бы: подумаешь, секретарь! За плечами — только курсы секретарей-референтов, которые этой даме ровным счетом ничего не дали: иностранного языка красотка не знала, с отсутствием грамотности помогал справляться компьютер. Но думающие так оказались бы в корне не правы. Эта женщина могла многое из того, чего не могли они. Во-первых, ей не грозила безработица. Сексапильная внешность служила пропуском на любое предприятие. Во-вторых, начальник любого предприятия, где появлялась Соколовская, непременно хотел сделать ее своей любовницей и готов был ради этого на все. В ход шли дорогие подарки, путевки для ее семьи на зарубежные курорты, стремление исполнить даже самые несбыточные желания. Валерия пользовалась всеми благами и в ответ ублажала своих начальников. Никто из них даже не догадывался, что красотка делала бы это и без всяких поощрений. Для нее, деревенской девчонки из бедной семьи, с пьющими родителями, ее рабочие места казались стремительным взлетом, а ухаживания шефов, имевших холеных жен в дорогих одеяниях или позволявших себе девочек на любой вкус и цвет, проливали бальзам на душу. Все-таки она доказала: она не просто Валерка из колхоза «Красные зори», где ее называли долговязой дылдой, а вечно пьяные парни с грязными ногтями отпускали сальные шуточки в ее адрес и лезли под юбку. Она Валерия Евгеньевна, у ног которой — влиятельные люди, готовые выполнить любое ее желание. И еще она имеет хорошую семью: любящего, работящего, непьющего мужа и двоих очаровательных детей.

Григорий Васильевич Поленов нравился ей больше тех руководителей, которые были до него. Старше Валерии на пятнадцать лет, он прекрасно выглядел и обладал веселым нравом. С ним она испытала не только постельные радости. Женщина видела: для этого мужчины она не просто очередная телка-секретарша для тела и для дела, — а нечто большее. Об этом говорил его восхищенный взгляд, обращенный на нее, и снятая для свиданий однокомнатная квартира в центре города. Создавалось впечатление, что начальник не хотел расставаться со своей секретаршей ни на миг и всюду таскал за собой. Сплетницы вроде тети Даши были уверены: Поленов собирается разводиться, и в ужасе размахивали руками, пытаясь расспросить об этом Валерию. Та лишь смеялась в ответ, гордясь своей властью над мужчинами и не желая ничего менять в жизни.

Однажды, когда они, насытившись любовью, лежали на огромной кровати в квартире для свиданий, Григорий повернул к ней лицо, покрытое капельками пота, и произнес:

— Сегодня я хотел сказать тебе нечто очень важное.

Валерия присела на постели, глядя ему в глаза и не понимая, о чем может пойти речь.

— Понимаешь, — Поленов вздохнул и, достав лежащий на столике носовой платок, вытер испарину со лба. — Нана, моя жена, очень хорошая женщина, но я не могу больше жить с ней. Первые роды дались ей крайне тяжело, полгода она не подпускала меня к себе, а когда немного оправилась, я заговорил о втором ребенке, мальчике. Как всякий мужчина, я хотел иметь сына. Нана пошла мне навстречу. Врачи предупреждали о возможных последствиях, однако мы никого не хотели слушать. Жена родила мальчика, но после этого тяжело заболела. Она не может быть мне женой. Я знаю: моя супруга простила бы мне любые похождения, лишь бы сохранить семью. Но я слишком ценю ее, чтобы обманывать. Меня ранят слезы, которые она украдкой стирает со щек. Так больше продолжаться не может. Я решил развестись с ней и жениться на тебе. И медлить не собираюсь. Что скажешь?

— Ты сошел с ума. — Соколовскую до глубины души взволновало его предложение. Вот если бы в ее занюханной деревне узнали, какие мужчины готовы ради нее на все! Тем не менее она отрицательно покачала головой. — Гриша, твоя жена больна, а ты хочешь оставить ее, лишив той жизни, к которой она привыкла, — это не по-человечески.

— Нана с детьми не будет ни в чем нуждаться, — быстро ответил Поленов.

— Хорошо, допустим, со своей женой ты уже все решил. — Соколовская пристально смотрела ему в глаза. — У тебя с ней не ладится, и ты захотел сменить бабу. Выслушай меня, — продолжала Валерия, заметив, что Григорий собирается ее перебить: — Быть может, твое желание и разумно. Только тебе придется искать другую женщину, Гришенька. Я не пойду за тебя, потому что я, в отличие от тебя, люблю своего Васю, и у нас все прекрасно.

— Интересно, — Поленов попытался усмехнуться, — кем же был в твоей жизни я? Всего лишь очередным любовником, дающим некоторые развлечения?

— Я не скажу, что вообще ничего не испытываю к тебе, — пояснила секретарша. — Но это не любовь. Я любила, люблю и буду любить Василия.

— И продолжать изменять ему! — рассмеялся Григорий. — Насколько мне известно, я у тебя не первый возлюбленный. Зачем они тебе, если у тебя такая большая любовь к мужу?

Валерия ничего не ответила. Этот холеный мужчина все равно не понял бы ее.

— Может, все же подумаешь? — спросил Григорий, гладя обнаженное плечо любовницы.

— Нет, Гриша. — Соколовская встала и начала одеваться. — А если тебя смущают мои поступки, давай расстанемся.

— Ладно, больше не буду. — Поленов тоже оделся и подошел к окну. — Но не обещаю, что не заведу этот разговор снова. Все же я тебя люблю, хочу на тебе жениться, и это факт. А ты подумай.

Выглянув в окно, мужчина тогда не заметил стоящей за деревьями старой «Волги» с номером, оканчивающимся на две пятерки.

Глава 10

— Ребята, с вас бутылка! — вбежавший в кабинет Киселева, где сидели Лариса и Прохоров, Константин плеснул себе в стакан воды из графина и залпом выпил. — Среди моря машин неопределенного цвета чуть меньше их, родимых, с номером, оканчивающимся на пятерки. И до скончания века барахтаться бы нам в этом море, если бы не одна маленькая деталь… — Он сделал многозначительную паузу.

— Говори, не томи душу, — попросил Павел.

— Ну, ладно, поскольку вы мои любимые друзья, не буду испытывать ваше терпение. — Скворцов сел на свободный стул. — Так вот, среди этого безбрежного моря старых «Волг» и их хозяев нас заинтересовал один, владелец автомобиля светло-голубого цвета. Скажите, как его зовут? — пропел он.

Шутника Константина сегодня не поддержали. Всем не терпелось скорее покинуть душный кабинет.

— А, не знаете? — радостно вопил оперативник. — Кстати, мы его подозревали. Ларочка — молодец, и пусть хоть что говорят про женскую логику. Это Сванидзе Тевос Бадурович, отец жены Поленова!

Эта новость заставила оперативников оторваться от кресел и организовать работу в трех направлениях. Лариса поспешила к мужу Соколовской, Скворцов и Прохоров поехали домой к Тевосу Бадуровичу, а Павел стал приводить себя в порядок перед встречей с очаровательной женщиной — Валерией.

* * *

Василий Соколовский сегодня взял выходной. Его шеф улетел на пару дней в Москву, и парень позволил себе расслабиться, тем более что работал он фактически ненормированно и без выходных.

Сегодня он проснулся поздно. Лерочка давно ушла на работу, скушав завтрак, который он всегда готовил ей с вечера. Дети, Танечка и Олег, находились в лагере и были очень довольны: в разговорах с отцом они выражали нежелание возвращаться в душную квартиру. Сегодняшний день можно было бы посвятить себе, но Соколовский не относился к таким мужчинам. Василий решил сделать генеральную уборку и приготовить очень вкусный обед, пусть его любимая женушка войдет в сверкающие чистотой хоромы и отведает превосходную, не хуже ресторанной, еду.

Он уже облачился в старые брюки и полоскал в ведре половую тряпку, когда раздался звонок в дверь, и молодая симпатичная женщина, отрекомендовавшаяся работником УВД, вошла в квартиру. С первого взгляда Лариса увидела: Соколовская не обманывала насчет своей семьи. В этой квартире уют чувствовался. Каждое счастливое событие в жизни супругов Соколовских было запечатлено на множестве фотографий, расставленных и развешанных по углам комнат. Уютной выглядела не только квартира, но и сам муж, так трогательно держащий половую тряпку в руках! На секунду Лариса растерялась. Все заготовленные вопросы улетучились из головы. Впрочем, многие из них были бы излишними.

— Что-то случилось? — Василий первым нарушил неловкое молчание. Его красивое лицо выражало лишь удивление и любопытство.

— Я насчет Поленова, — оперативница взяла себя в руки. — Вы, наверное, слышали от жены о неприятном происшествии?

Теперь на лице молодого человека отразилось сочувствие.

— Слышал и очень переживал. — Он предложил Ларисе сесть и, бросив тряпку в ведро, сам уселся напротив нее. — Такой прекрасный человек! Жена о нем столько рассказывала. Григорий Васильевич сделал нам много добра. Благодаря ему наши детки сейчас отдыхают в лучшем загородном лагере, это благодаря ему мы с Лерочкой в прошлом году отдыхали в Турции. Впрочем, не буду перечислять всего. Добавлю: хвала и честь тем руководителям, которые умеют видеть и ценить работу подчиненных. Я, например, тоже много работаю, однако мой начальник ни разу не предложил моей семье ничего подобного.

Слушавшей его излияния Ларисе стало смешно и грустно.

— Лерочка сказала мне вчера, — продолжал Василий, — что с убийством Григория Васильевича возможны большие перемены в ее жизни. Она в таком отчаянии, и я места себе не нахожу.

Кулакова вглядывалась в простоватое лицо собеседника и не могла отыскать ни крупицы лукавства. Все сказанное Соколовским казалось искренним. Перед ней стоял муж-простак, до безумия любящий жену и верящий каждому ее слову. Такой, даже застукав ее в постели, поверит не своим глазам, а ее словам. Конечно, можно пофантазировать и предположить: перед ней хороший актер и хитрец, прекрасно разыгрывающий свою роль. Позже это предположение надо даже проверить, но уже когда не останется других подозреваемых и дело не будет раскрыто. А пока Лариса распрощалась с Соколовским и поехала в управление.

Глава 11

Так и не надумав, как себя вести и что говорить, Валерия вошла в кабинет Киселева.

Она села на предложенный Павлом стул и молча стала разглядывать свои ухоженные, наманикюренные ногти.

— Значит, вы ничего не хотите мне сказать? — По ее внешнему виду Киселев понял: игра в молчанку продолжается.

Соколовская покачала головой. На секунду их глаза встретились, и Павел не увидел в них прежней уверенности и нахальства. Перед ним сидела обыкновенная, усталая и перепуганная женщина.

— Знаете, я могу вас избавить от этого неприятного занятия. — Оперативник не спускал с нее глаз. — Говорить буду я, а от вас потребуется сказать в конце моего рассказа — да или нет.

Валерия не шелохнулась. Киселева это не смутило.

— Вы сами признали, что были близки с Поленовым, — начал он. — Извините, если я позволю себе лишнее, но Поленов — не первый ваш босс, которому вы оказывали услуги интимного характера. Только с теми было проще: короткие встречи — и все довольны. Возможно, ваши предыдущие начальники оказались более ловкими, и их семьи ни о чем не подозревали, или более старыми, или более верными своим женам. Короче, как бы там ни было, ваши похождения никому не доставляли неприятностей. Начав встречаться с Григорием Васильевичем, вы столкнулись с неведомой раньше проблемой — его грузинскими родственниками со стороны жены. Они не пожелали терпеть измен зятя и решили поставить его, а заодно, наверное, и вас, на место. Что говорил вам Тевос Сванидзе по телефону? Какие угрозы слал? — Павел привстал со стула. — Впрочем, прошу прощения. Мы договаривались только на «да» или «нет». Угрожал ли вам отец жены Поленова, Тевос Сванидзе? От страха перед ним вы написали записку угрожающего характера? Уверяю, вам нечего бояться: через час он будет доставлен сюда и выслушает предъявленные ему обвинения. Они слишком серьезны: номер его машины совпадает с номером автомобиля, насмерть сбившего Дарью Михайлову. Отсюда он не выйдет и вреда вам не причинит. Так вы ответите на мой вопрос?

Валерия кивнула:

— Да, Сванидзе однажды выследил нас. Мне он звонил несколько раз на работу, угрожал сначала сообщить мужу, а потом, если это не поможет, расправиться со всей нашей семьей. Его бесило, что Григорий хочет оставить Нану и жениться на мне.

— Звонил ли он вам после гибели Поленова? — продолжал Павел.

— Да, — Валерия всхлипнула. — Он сказал: раз такое случилось, нужно не допустить позора и закрыть рот сплетникам. Еще он спросил, кто в этом плане у нас на работе наиболее опасен, и я назвала ему тетю Дашу. Но я же не знала… — Вид рыдающей Валерии поверг Киселева в шок. Она плакала, как маленькая девочка, размазывая по лицу косметику и не боясь выглядеть некрасивой.

— Успокойтесь, — он подал Соколовской стакан воды, и та жадно выпила. — Это он предложил вам написать записку?

Женщина судорожно кивнула.

— А потом вы, понаблюдав за Дарьей Ивановной, поняли, что записка не подействовала, и позвонили ему?

Валерия снова кивнула. Секретарша задыхалась и не могла говорить. Павел счел допрос оконченным и отпустил ее домой под подписку о невыезде.

Глава 12

Старика Сванидзе сыщики отыскали на даче. Тевос Бадурович имел небольшой участок, однако настолько любовно ухаживал за ним, что Скворцову и Прохорову показалось: они попали в кавказский курортный город. Благодарная хорошему уходу земля дала хозяину возможность вырастить пальмы и агавы, к дому и беседке вела аллея из вечнозеленых растений, беседку покрывал виноград, давая сидящим в ней тень и прохладу, а среди этого великолепия красовался чистенький и уютный коттеджик. На такой даче хотелось бывать как можно чаще. Константин и Петр поймали себя на мысли, что с удовольствием разлеглись бы в тени экзотических растений и заснули, вдыхая диковинные ароматы, а допрос отложили бы до другого раза. Эх, если бы не дело об убийстве и не готовый подозреваемый!

Сванидзе увидел незваных гостей и пошел навстречу, приветливо улыбаясь. Однако улыбка сошла с его лица, как только он узнал, с чем гости пожаловали.

Представившись хозяину дачи, Скворцов спросил:

— Скажите, Тевос Бадурович, вы являетесь владельцем светло-голубой «Волги» восьмидесятого года выпуска за номером 199-55 ПО?

— Я. А в чем дело? — Мужчина с тревогой посмотрел на оперативников.

— Вы в курсе, что два дня назад на улице Советской был совершен наезд на женщину? — начал Прохоров. — Водитель с места происшествия скрылся, а пострадавшая скончалась на месте.

— Бедная женщина! — Тевос Бадурович всем видом изобразил сочувствие. — Нет, я не в курсе. Газеты, по-моему, об этом не писали. Скрылся с места происшествия, говорите? И бывают же такие подонки! — Он вздохнул: — Но вы, конечно, пришли сюда не для того, чтобы рассказать мне эту историю?

— Конечно! — Скворцов был рад: наконец-то разговор сам собой направился в нужное русло. — Мы подозреваем, что за рулем машины находились вы.

Лицо мужчины побагровело, губы сжались, однако он взял себя в руки и спокойно спросил:

— Разве в нашем городе подобная машина имеется только у меня?

— У вас имелись основания причинить пострадавшей вред! — звонко сказал Прохоров.

— Правда? А кто она такая? — Сванидзе пришел в себя и попытался иронизировать.

— Михайлова Дарья Ивановна, — ответил Петр.

— Вам, молодой человек, это покажется странным, но я впервые слышу о такой даме. Почему же я должен был желать ее смерти? — не унимался грузин.

Стажер хотел все подробно объяснить подозреваемому, но Скворцов опередил его:

— Не лучше ли проехать с нами? Там мы вам все подробно объясним.

Тевос Бадурович пожал плечами и отправился в коттедж собираться.

— Я категорически не согласен с вашими подчиненными! — втолковывал Сванидзе следователю и полковнику Кравченко, — и еще раз заявляю: я не был знаком с убитой. Вам нужно лучше искать.

— А где вы были во время наезда? — поинтересовался Игорь Владимирович.

— А когда совершили наезд? — спросил Тевос Бадурович и, узнав время, с облегчением вздохнул:

— На это время, друзья, у меня имеется стопроцентное алиби: сидел на даче с внуками. Дочь попросила отвезти их туда и побыть с ними: она страшно переживала трагедию с мужем и не хотела, чтобы все видели дети. Так что я чист. Соседи могут подтвердить.

— Где находилась ваша машина? — спросил Мамонтов.

— На участке я сделал импровизированный гараж в виде шалаша. Помнится, в тот день она там и стояла, — развел руками Тевос Бадурович.

— И никто не мог ее украсть?

— Помилуйте, это можно было сделать только в мое отсутствие, а я находился там все время. Да спросите соседей, — не унимался Сванидзе.

Все находящиеся в кабинете чуяли: перед ними не убийца. Но как не хотелось расставаться с такой красивой версией, как не хотелось продолжать копать неизвестно в каком направлении!

— А все-таки пострадавшую вы знали, — заметил Скворцов. — Об этом сообщила любовница вашего покойного зятя, которой вы неоднократно угрожали.

— Не отрицаю, — спокойно отозвался Сванидзе, — с этим кобелем, моим покойным зятьком, надо было что-то делать, но я не хочу сказать: лишать жизни. Я видел: он задумал сбежать от Наны, отдавшей ему здоровье и молодость, к этой шлюшке. Естественно, как любой отец, видя страдания дочери, я обязан был отреагировать. Хорошо, что у этой проститутки, его секретарши, есть слабое место — муж. Боясь потерять его, она беспрекословно выполняла все мои поручения. Однако убивать отца моих внуков! Мы не в горах, молодые люди!

Поговорив с Тевосом Бадуровичем и уже не сомневаясь в его невиновности, оперативники на всякий случай проверили его алиби и убедились, что он сказал правду. На его автомобиле не имелось никаких следов аварии, а они неизбежно должны были остаться при сильном ударе. Вызванный пятилетний свидетель заявил, что машина Сванидзе не того цвета, чем окончательно добил сыщиков. Приходилось начинать сначала и все же выполнить работу, от которой Скворцов хотел освободиться: искать нужную машину. Для этого нужно было проверить все автомобили с подходящим номером и цветом, и люди в управлении схватились за голову.

Однако им неожиданно повезло. На следующий день после разговора со Сванидзе в управление явился учитель известной в городе гимназии Иван Павлович Санько и поведал печальную историю: его десятилетний сын в его отсутствие залез в припаркованную возле подъезда машину (отец оставил дверцу открытой, потому что они всей семьей намеревались ехать к теще, и он на секунду поднялся в квартиру — помочь жене вынести сумки), повернул ключ зажигания, проделал манипуляции, которые изучил, наблюдая за отцом, и автомобиль поехал. Мальчишка знал, где педали тормоза и газа, но от неожиданности вместо тормоза стал жать на газ, и это кончилось печально. Сбив тетю Дашу, паршивец ухитрился поцарапать машину о груду кирпичей в проходном дворе, явившуюся преградой новым несчастным случаям и остановившую автомобиль, после чего непутевый сын отправился к родителям и рассказал им все, за исключением наезда. О наезде взрослые догадались сами, однако боялись в этом признаться даже самим себе. Наконец отец не выдержал, прижал сына к стенке и выудил признание. Учительская честность все же взяла верх — и вот перед сыщиками нет больше тайны гибели Дарьи Михайловой. Осталось лишь нераскрытое дело об убийстве Поленова, которое все-таки повисло «глухарем».

Утром Киселев зашел в кабинет к Ларисе, рисовавшей на листе бумаги крестики и нолики. Выражения лиц обоих сыщиков выглядели кислыми.

— С одной стороны, радуешься, что человек невиновен, — сказала Кулакова, наливая Павлу чай, — а с другой…

Она не договорила, но оперативник понял ее без слов: убийцей мог быть маньяк. Только этого им не хватало!

Глава 13

Бабка Лукерья, жительница села Озерное, находящегося в двадцати километрах от Приреченска, встала в то утро рано. Сегодня она ожидала приезда из города сына с невесткой и внуками и хотела испечь свой фирменный пирог с мясом и грибами. Подойдя к умывальнику, расположенному во дворе, чтобы ополоснуть лицо холодной водой, старушка с наслаждением вдохнула свежий ароматный воздух и посмотрела в сторону озера, окруженного живописным лесом. Село Озерное, жительницей которого она являлась вот уже лет пятьдесят, с недавних пор превратилось в курортную зону именно благодаря водоему. Один его берег заняли коммерсанты и, понастроив частные пансионаты и дома отдыха, перекрыли туда доступ обыкновенным людям. Правда, коренные жители не очень-то переживали. В их распоряжении остался второй берег, который они и посещали с огромным удовольствием. Да и не только они. В выходные дни возле воды яблоку было негде упасть: приезжали из трех соседних городов, ставили палатки и наслаждались купанием. «Хорошие у нас места, — подумала женщина. — Вот если бы мои родные могли бы это оценить и остаться здесь!»

Лукерья прекрасно понимала: в их селе, пусть даже курортном, сыну и невестке, людям образованным, никак не найти работы. Да и внучкам лучше учиться в городской школе. А искупаться в озере для них не проблема; благо имеется машина и крыша над головой, все-таки приезжают в гости не к чужой тете, могут жить сколько хотят и кушать не ресторанную бурду, а вкусненькое, домашнее. Вспомнив о еде, старушка всплеснула руками. Конечно, как она могла забыть? Проклятый склероз! Муки-то на пирог не хватит! И как это ее угораздило? А все старческая болезнь, нужно попросить сыночка или невестку, чтобы привезли из города какое-нибудь лекарство от напасти. Ведь совсем недавно пекла лепешки, пригласив на чай свою подругу бабку Анну, и еще тогда подумала, что надо бы пополнить запас. Лукерья заметалась, как пойманная птица. Сельский магазин в выходные не работал, и страждущим приходилось ходить за три километра в другое село. Следовать их примеру старушка не собиралась. По выходным с транспортом туго, в ту сторону редко кто едет, а пешком ей уже не под силу. Придется занимать у соседей.

Вернувшись в дом, Лукерья посмотрела на настенные часы. Они показывали половину седьмого. Решив приготовить начинку, чтобы скоротать время и не показаться соседям невежливой, она достала из холодильника мясо и грибы. В хозяйственных хлопотах час пролетел незаметно, и старушка стала собираться к соседям. Выйдя во двор и бросив взгляд на дом слева, где жили Фокины, она с огорчением вспомнила: еще вчера вечером те уехали в город к детям. Придется навестить соседей справа, Бобровых. Эта мысль не придала Лукерье радости. Бобровых она не любила, как, впрочем, и многие жители села. За что любить-то?

Бывает так: живут себе люди, вроде никому зла не делают, а не привлекают. Однако иногда бабка совершенно откровенно отвечала самой себе на вопрос, почему ей не нравятся Бобровы. Ей казалось: они слишком много о себе мнят. Правда, не исключено, что имеют на это право: люди образованные, Иван — агроном, Мария — учительница, сынок Рафаил (ну и имечко придумали, его все равно так никто не называет, все Рафик да Рафик) учился в городе в институте, а в селе образованных по пальцам пересчитаешь. Только пусть считают как хотят, а права такого им никто не давал — брезговать людьми. Как именно Бобровы брезговали, местные сплетницы не могли объяснить. При встрече с каждым жителем села они улыбались и здоровались, однако всем казалось: их улыбки неискренни, натянуты. Мария никогда не поддерживала с местными женщинами долгих разговоров: подойдет, постоит немного, скажет пару слов, а потом домой: то мужа кормить надо, то тетради проверять. Ну разве это не пренебрежение к простым людям? У многих, да вот хотя бы у нее, Лукерьи, дети тоже выучились и не ведут себя так. Это во-первых. А во-вторых, никто из села не решается сказать Марии про Рафика, хотя все знают, что после той ужасной истории с девушкой он так и не отошел и лечится, крыша малость поехала.

Постояв еще несколько минут и поругав про себя соседей, старушка твердым шагом направилась к их дому. Вот и забор выстроили не как у людей: большой, каменный, красивая железная дверь со звонком — выпендреж сплошной! Не то что у остальных! Калитки день и ночь распахнуты, в селе все друг друга знают и воров не боятся. Лукерья с силой приложилась пальцем к кнопке звонка. Никто не откликнулся.

«Странно», — сказала себе женщина и позвонила еще. Но в доме не зашевелились. «Аль уехали куда?» — удивилась Лукерья, вспоминая, что не видела Бобровых уже дня три. В раздумьях она оперлась на дверь, которая оказалась незапертой. «Ну вот, потому и не отворяют», — решила старушка и громко крикнула:

— Мария!

Зовя хозяйку, она продвигалась в глубь ухоженного бобровского сада. «Чаевничают, что ли?»

Лукерья дернула за ручку входной двери. Тоже не заперто. Старушка просунула голову в дверной проем и еще раз позвала хозяев. Безрезультатно. «Али в спальне сидят?»

Женщина прошествовала в прихожую и открыла дверь в гостиную. В нос ей ударил тошнотворный сладковатый запах. Иван Бобров лежал на полу в луже крови, раскинув руки, и смотрел на орущую соседку остекленевшими глазами.

Следственная группа из ближайшего города Залесска не заставила себя долго ждать. Вместе с участковым села Степаном Игнатьевичем милиционеры нашли и остальных членов семьи. Мария лежала в спальне, а Рафик — в погребе. По первоначальному заключению экспертизы, все трое были убиты ударом ножа в спину.

Обычно в деревнях и селах местные жители замечают много того, что помогает следствию. В данном случае свидетелей не нашлось.

Глава 14

Происшествие на той дискотеке не вселило в нее пессимизм и не заставило отказаться от намеченной цели. Любая достойная цель трудна, и тем приятнее будет на душе, когда ты ее достигнешь.

Придя на следующее утро в школу, она опять пыталась попасться Алексею на глаза и два раза ловила его рассеянную улыбку. Юрка, подойдя к ней в школьном дворе и больно схватив за руку, злобно сказал:

— А все-таки ты ему не достанешься! Я привык добиваться своего! Лучше тебе понять это сейчас.

— Отвали, козел, и не смей ко мне приближаться! — Она вырвала руку и плюнула Юрке в лицо.

Парень замахнулся на нее, однако она закричала:

— Не смей подходить ко мне ближе чем на километр, а не то я сообщу милиции!

— Смотри — не успеешь! — просипел Юрка и двинулся в школу. Краем глаза она заметила их классную руководительницу Анну Викторовну, созерцавшую ссору и не вмешавшуюся. Она знала почему: та боялась. А вот она не боится. Юрка стоял преградой на пути к ее мечте, а преграды необходимо устранять.

Иногда она задавала себе вопрос: что бы изменилось, если бы не появился Юрка? Алексей все равно ее не замечал, и надо было придумывать новые способы. Как-то вечером, расчесывая свои роскошные волосы, она вспомнила лагерь и их первую и единственную встречу. Тогда Алексей оценил ее красоту. Может быть, создать аналогичную обстановку?

Она решила послать Алексею записку, напечатанную на компьютере, с приглашением подъехать на автобусе № 20 до конечной остановки и выйти к реке. Ей было знакомо это место: летом они нередко ездили туда с мамой. На берегу много больших камней, она сядет на один из них, распустит волосы, он подойдет к ней, как тогда… Идея показалась замечательной. С запиской проблем не возникло, однако написана она была от имени Лены. Этим именем приход Алексея казался гарантированным.

Она приехала туда на полчаса раньше, выбрала самый большой камень, уселась на него и распустила волосы. На минуту ей почудилось, что она снова попала в сказку, и лучше бы в эту сказку никого не пускать, кроме… Вот послышались шаги. Она не обернулась, потому что знала: это он. И действительно, знакомый голос с удивлением произнес:

— Сирена? А ты что тут делаешь?

У нее замерло дыхание, она не знала, что ответить. Алексей улыбнулся:

— Похоже, нам с тобой нравятся одни и те же места. Ты никого здесь не видела?

Она покачала головой. Алексей попрощался и пошел вдоль реки. Из ее глаз покатились слезы. Ее возлюбленный шел искать Лену, а русалки или сирены ему были не нужны.

На следующий день Алексей, к ее немалому удивлению, сам подошел к ней в школе.

— Никогда так больше не делай. — Он вложил в ее руку скомканную записку и, не сказав ни слова, направился в свой класс.

Ей не стало больно. Она не потеряла веру в эту мечту. Его поступок придал ей сил. Может, и хорошо, что ее испытывают Небесные Силы. Потому что для исполнения второй мечты потребуется еще больше сил и умений.

Глава 15

Оперативная группа из Залесска во главе со старшим лейтенантом Николаем Ведерниковым, сидя в конторе участкового Степана Игнатьевича, ломала голову над так неожиданно свалившимся на них преступлением.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но дело пахнет «глухарем», — сказал, прихлебывая чай, Юрий Ряшенцев. — Не преступник, а фантом какой-то! Денег и драгоценностей не взял, следов борьбы экспертизой не обнаружено, жители ничего подозрительного не видели.

— Упаси боже, только фантома нам не хватало! — Николай перекрестился и предложил: — Давайте еще раз допросим соседей. Особенно эту бабку, которая обнаружила тела. Как ее, Лукерья, что ли?

Степан Игнатьевич выглянул в окно, крикнул игравшему неподалеку мальчику и велел немедленно позвать Лукерью Трофимовну Землякову. Женщина не заставила себя долго ждать. Оправившись от первого потрясения и шока и отправив домой приехавших детей (надо сказать, что, узнав о преступлении, те и сами расхотели здесь оставаться), старушка примчалась по зову милиции. Задав ей пару незначащих вопросов, Ведерников отметил про себя: Лукерья разговорчива и горит желанием помочь следствию. Дав характеристику семье Бобровых, она остановилась, ожидая следующего вопроса.

— Вот вы сказали, Лукерья Трофимовна, — Николай придал своему голосу как можно больше уважения: он знал, что такой тон безотказно действует на старушек, — Бобровы — люди не очень гостеприимные, верно?

Землякова закивала головой.

— И тем не менее кого-то они впустили в свой дом? Как это могло случиться?

Старушка пожала плечами:

— Мария и Иван сроду бы никого в дом не впустили. Видите, какой забор отгрохали? Может быть, родню какую да еще нас, соседей. А чужого человека — ни за что. Тут, бывает, курортники ходят, просят то воды им дать, то хлеба, то соли. Я и мои односельчане считаем, что все люди: впустим, дадим, что просят, иногда и больше, а Мария или Иван просьбу выслушают, дверь свою чугунную захлопнут, бросят фразу: мол, подождите, а потом уже через калитку передают. Кстати, воду они наливали в пластиковую бутылку, чтобы не просили еще. А когда и вовсе не открывали. Иногда возвращаюсь домой и вижу: стучатся к ним с детьми маленькими, Мария через занавеску в доме выглядывает, а дверь не отпирает.

— Надеюсь, после этого случая и ваши односельчане не будут такими доверчивыми! — воскликнул старший лейтенант и вернулся к теме разговора: — И все же кто-то им приглянулся, соседям-то вашим. Не только дверь открыли, но и в дом впустили!

— Не могла Мария этого сделать! — стояла на своем Лукерья. — И Иван не мог!

— А Рафаил? — спросил Ряшенцев.

— Вот тот да, — губы старухи скривились в усмешке. — Он же малахольный. На голову малость того…

— Почему вы так говорите? — удивился Николай. — Рафаил — студент строительного института.

— Так я не говорю, что совсем больной! — махнула рукой Землякова. — С мозгами не все в порядке, это точно. У нас в селе жалеют его. После случая с Танькой Кошелевой ему крышу снесло.

— А что же случилось с Кошелевой? — не унимался Ведерников. — И вообще кто она такая?

Лукерья встала и поманила оперативников к окну.

— Вон, видите? — она указала на остроконечную крышу. — Там жила бабушка Тани и Никиты, старуха Кошелева. Ну, ее-то дом давно продали, а Нинка, мать, значит, Таньки и Никиты, невестка ее, деньги сразу пропила. А вот тот дом, — ее палец повернулся в другом направлении, — и поныне кошелевский, только там никто не живет. Хозяина убили, Танька погибла, Нинка пьяная угорела. Один Никита остался, в каком-то городе обитает, не то в Приреченске, не то в Залесске. Иногда заезжает могилы проведать, только нечасто.

Мало что поняв из рассказа словоохотливой старушки и вовсе не сообразив, при чем тут Рафик Бобров, Николай повторил вопрос:

— А Таня и Рафик встречались, что ли? Мы люди не местные, вы уж нам, будьте добры, все по порядку расскажите. Лучше вас этого никто не сделает.

Ободренная похвалой, старуха начала рассказывать. Речь ее не была плавной и не лилась, как вода из крана, к тому же по ходу рассказа женщина обязательно упоминала про всех детей и родственников. И все же сыщики смогли составить для себя более-менее ясную картину.

Харитон и Нина Кошелевы приехали в Озерное давно, откуда — никто не помнил. Сначала они вписались в озерский коллектив (оба любители приложиться к бутылке), однако потом коллектив начал их избегать. («Телевизор посмотришь — у нас одни пьяницы, — прокомментировала Лукерья. — Вранье какое! Ну любят люди выпить после работы, а что еще делать? Вот Нинка с Харитоном были самыми настоящими пьяницами, и их, кстати, не очень-то жаловали».)

В селах и деревнях дешевое вино и самогон льются рекой. Поэтому многие дети с подросткового возраста, а то и раньше пробуют зелье. Дети Кошелевых оказались другими. Они хорошо учились в школе (Таня была старше Никиты на год) и подружились только с Рафиком Бобровым, который тоже не жаловал любящих выпить. В последних классах школы между Таней и Рафиком вспыхнула любовь. Родители не препятствовали их встречам. Кошелевым было все равно, а Бобровым Татьяна нравилась. Девушка хотела вырваться из семьи, и Рафик казался ей спасательным кругом.

О планах молодых знало все село. После окончания школы Таня и Рафик собирались вместе уехать в Приреченск, поступить там в один институт, а исполнится восемнадцать лет — пожениться. Рафик мечтал найти работу, чтобы учиться и содержать семью. Через год супруги планировали забрать Никиту, чрезвычайно радовавшегося этому обстоятельству и не отходившего от Рафика ни на шаг.

Однако этим мечтам не суждено было сбыться. На семью Кошелевых обрушились несчастья. Как-то раз, придя домой после школы, Никита увидел, что в дымину пьяный Харитон избивает жену. У Нины уже закатились глаза, казалось: еще немного — и спасать ее будет поздно. Никита повис на руке у отца, однако тот сильно отпихнул сына, и мальчик, отлетев к стене, больно ударился и потерял сознание. Очнувшись, Кошелев-младший увидел: отец продолжает избиение. Он выбежал на кухню, где висела отцовская двустволка, и схватил ее. Сначала парень угрожал отцу, но тот в пьяном угаре ничего не слышал. Тогда Никита нажал на курок и выстрелил. Пуля просвистела около уха Харитона. Тот отпустил жену и двинулся на сына. Глаза его горели таким пламенем, что Никите стало страшно, и он вторично спустил курок. Пуля угодила отцу в лоб, и он замертво повалился на пол.

Суд над Никитой проходил формально. За парня заступилось все село, только мать не сказала ни слова: пьяная драка, так похожая на остальные, начисто выветрилась из ее головы. Мальчика, по сути, оправдали, дав год условно. Через полгода свалилось другое несчастье. Рафик, Никита и Татьяна отправились в лес на болота, и Татьяна утонула. Как двое здоровых парней допустили, чтобы девушка погибла, оставалось загадкой для односельчан. Но факт, что оба пытались спасти ее, был неоспорим: оба вернулись домой под утро, грязные, без верхней одежды, в одних трусах. Тела Тани так и не нашли.

После этой трагедии оба парня тронулись умом. Они перестали общаться друг с другом, мало того, смотрели друг на друга зверем. Мария и Иван, жалевшие Никиту, не могли понять, в чем дело, однако надо было заняться собственным сыном, которому Таня снилась по ночам, как, впрочем, и Никите, и якобы умоляла спасти ее.

По прошествии времени Рафик уехал в Приреченск и поступил в институт. Никита, закончив школу и успев похоронить угоревшую мать (продав дом умершей свекрови, Нинка напилась в доску и забыла выключить чайник, заливший газовую горелку), отбыл в неизвестном направлении.

С этого момента прошло четыре года. Бобров-младший приезжал к родителям на каникулы каждый год и каждый день ходил в лес, вероятно, на то место, где погибла Таня. О другой девушке, как говорила Мария, он и слышать не хотел. Никита за все это время приехал раза два. К Рафику не зашел, но в лесу тоже побывал.

— А когда последний раз видели Никиту? — поинтересовался Ведерников.

Лукерья пожала плечами.

— Я давно не видала, а вот соседка Фокина — вроде в прошлом году.

Выдав так много информации, старушка Землякова устала. Степан Игнатьевич вызвался проводить ее домой, а Николай и Юрий стали разгадывать свалившийся на них ребус.

— По-моему, первый подозреваемый у нас имеется, — высказал предположение Ряшенцев. — Никите Бобровы могли не только открыть дверь, но и впустить в дом.

— Вполне возможно, — согласился Николай. — Только почему парень, таящий зло на своего бывшего друга, решил свести с ним счеты через три года? Кстати, мы не знаем, что это были за счеты.

— Мы не знаем, что случилось в лесу, — задумчиво проговорил Юрий. — Ведь именно после этого друзья не разлей вода перестали быть таковыми.

— Вывод напрашивается только один. — Ведерников встал со стула и подошел к окну. — Татьяна не утонула. С ней произошло что-то более страшное, и парни об этом знают. Может быть, даже убийство.

— Тогда почему они лишь прервали отношения? — не согласился Ряшенцев. — Ведь каждый из них любил Татьяну. Один являлся ее женихом, другой — единственным братом.

— Не знаю, просто не представляю. — Ведерников помахал рукой возвращавшемуся Степану Игнатьевичу и повернулся к коллеге. — Придется Игнатьевича еще раз сгонять. Надо подробнее расспросить старушку Фокину, когда и сколько раз она видела Кошелева-младшего.

Глава 16

Зинаида Терентьевна Фокина была чуть глуховата, но обладала отличным зрением.

— Видела я Никиту, — с гордостью сообщила женщина, — и чаще чем раз в год. Правда, он все время норовил прошмыгнуть мимо, кепку на лицо натягивал. А я ему: «Здравствуй, Никита, некрасиво со старшими не здороваться».

— А он что же? — спросил Николай.

— Когда как, — махнула рукой Зинаида Терентьевна. — Иногда поздоровается, иногда отнекивался: мол, не знаю я вас.

— А в этом году видели? — поинтересовался Ряшенцев.

— Видела, — отозвалась старушка. — Кстати, совсем недавно, перед убийством-то этим самым. И опять не поздоровался, паршивец!

Поблагодарив зоркую бабулю, оперативники сели за стол и начали выстраивать версии.

— По-моему, убийца ясен, — Юрий крутил в руках карандаш. — Надо объявлять в розыск.

— Это мы с тобой обязательно сделаем, — кивнул Николай. — Да только знаешь, что меня смущает? Эти непонятные три года!

— Значит, не созрел еще, — пояснил Степан Игнатьевич. — Еще, Николай, подумайте вот над чем: кого Бобровы могли так спокойно впустить в дом?

— Это верно, — Ведерников вздохнул, — однако три года…

* * *

Никита Кошелев сидел на том самом месте в лесу и вспоминал события трехлетней давности. Иногда память отправляла его и в более далекие годы.

Судьба занесла их в Озерное, когда они с Танькой фактически были взрослыми людьми: ей исполнилось пятнадцать, ему — четырнадцать. Бабка Соня написала: неподалеку от нее по дешевке продается дом, и родители с радостью отправились в село. Ни отец, ни мать подолгу на одном месте не задерживались: кто станет держать на работе запойных пьяниц, особенно в городе? А в селе они сразу нашли и друзей, и работу: папа устроился трактористом, мама — кладовщицей. То, как пили Кошелевы, в селе считалось нормальным. И их пьяные разборки тоже. При каждой такой разборке, следовавшей с завидной регулярностью, дети убегали либо к бабушке, либо в сарай. Бабушка Соня жалела внуков, старалась повкуснее накормить, однако приютить у себя не хотела, наверное, боялась родителей. Как-то раз, спасаясь от очередной родительской ссоры, дети сидели в сарае, плотно прижавшись друг к другу и ожидая, когда утихнут крики в доме. Татьяна откинула назад свои роскошные волосы и спросила брата:

— Знаешь, чего я больше всего в жизни хочу?

— Чего? — с интересом спросил Никита.

— Не быть похожей на свою мать, когда вырасту. Ужасно, правда?

Мальчик кивнул и ничего не ответил. Он и сам не хотел походить на отца.

— Я тебя понимаю, — ответил он. — А на кого бы тебе хотелось быть похожей? Посмотри на наших женщин. Почти все ведут себя так же.

— Не все, — Таня обняла брата за плечо, — Мария Николаевна Боброва, наша учительница истории, например. Хочу быть похожей только на нее.

Никита давно заметил: сестра вела дружбу с сыном Бобровых Рафиком, и не имел ничего против. Бобров-младший ему нравился. А Рафаилу нравилась Таня. Впрочем, и Никита тоже. С каждым днем дружба становилась все крепче, наконец она окрепла настолько, что Кошелевы-младшие уже не укрывались в грязном и темном сарае, а бежали к Бобровым. Для них дом Бобровых был другим миром — миром идеальных отношений, где царствуют любовь и доброта. Они стремились туда всем сердцем. Мария и Иван тоже полюбили брата и сестру. Женщина ввела непременное условие: каждый вечер Таня и Никита ужинают у них, и готовила такие блюда, которые Кошелевы отродясь не ели. Кроме того, она следила за их успехами в школе и ненавязчиво направляла их.

Татьяне не надо было перестраивать себя. Она везде училась на «отлично». Никита же, имея прекрасные способности, хватал разные оценки, в основном тройки. А что еще прикажете получать, если за хорошие отметки тебя никто не похвалит, родители вообще не знают, что такое дневник, а в селе для отличников работы не найдется?

Занять другую позицию ему помог Рафик. Однажды вечером, когда Татьяна помогала Марии Николаевне готовить ужин, Бобров-младший спросил его:

— Кем бы ты хотел стать?

Вопрос застал Никиту врасплох. Он почесал затылок и ответил:

— Не знаю, не думал еще. Наверное, трактористом, как батя.

Рафик рассмеялся:

— Какие у тебя приземленные желания! Ну, а если помечтать?

Никита махнул рукой:

— Чего мечтать, если в нашем селе на другую работу не устроишься!

Рафик сначала просто покатился со смеху, однако быстро взял себя в руки:

— Наше село! Смотри! — Он схватил с книжной полки глобус и стал вертеть его перед носом мальчика. — Попробуй отыскать на нем наше село! Его здесь нет! Таких крохотных точек на картах не рисуют. Вот Москва. Огромный город, столица России, а на глобусе тоже такая маленькая! Особенно по сравнению со всем миром! — Он еще раз повернул глобус. — Неужели тебе не хотелось бы увидеть другие страны? Неужели все свои четырнадцать лет ты мечтал только о тракторе?

Никита потупился. Рафик разбередил его заветную мечту. Пожалуй, другу можно сказать.

— Я мечтал не о тракторе, а обо всем мире, — покраснев, признался он. — Моя мечта — стать моряком, военным или гражданским — неважно.

— Вот и прекрасно, — обрадовался Рафик.

— Что же прекрасного? — удивился Кошелев-младший. — Мечта неосуществима. — При этих словах его лицо искривилось, плечи ссутулились, Бобров это заметил:

— Ты сам решил, что это так, — сказал он, садясь рядом с Никитой и хлопая его по плечу. — Я так не считаю. Первым делом тебе надо начать хорошо учиться и получить хороший аттестат. Второе: в Приреченске есть средняя мореходка или речное училище. Обучение там около года. Заканчиваешь его на «отлично» и с красным дипломом — в любое училище, военное или гражданское.

— Правда? — Никита расцвел.

— Мне врать ни к чему. Особенно брату моей невесты. Татьяна тебе не говорила, что? мы собираемся делать после школы?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— Тогда скажу я. Мы едем в Приреченск поступать в один институт на один факультет. Когда нам исполнится восемнадцать лет, мы расписываемся, я собираюсь учиться и работать, чтобы снять квартиру. В это время ты заканчиваешь школу и приезжаешь к нам. Тут и начинается твоя карьера!

Слушая друга, Никита не верил своим ушам. Он вырвется из этого затхлого мира и увидит другой, невыразимо прекрасный. Раз Рафик сказал, что эта мечта осуществима, он осуществит ее. Надо только приложить усилия.

Глава 17

На другой день Никита пришел в школу другим человеком. Он твердо решил взяться за учебу и стал если не отличником, то твердым хорошистом. Сэкономив деньги, купил глобус, спрятал в заветном уголке своей комнаты и по вечерам крутил его, представляя себя опытным морским волком, вроде тех капитанов, что он видел в кино и по телевизору. Однако страшный мир не желал отпускать мальчика.

Как-то раз, придя домой раньше Татьяны, он услышал дикие крики отца и против воли заглянул в родительскую спальню. Увиденное поразило и испугало его. Мать лежала на постели совершенно голая и пьяная до такой степени, что не реагировала на крики мужа, тоже абсолютно голого и размахивающего ножом. Из слов папаши мальчик понял: отец пытался привести мать в более-менее вменяемое состояние, чтобы она удовлетворила его любовный порыв. Однако Нина была слишком пьяна и, только когда Харитон провел лезвием по ее обнаженному бедру, оставив кровавую полосу, поднялась на кровати, бессмысленно глядя на мужа, на струящуюся кровь, а потом нечеловечески завыла.

— Убью! — Вид крови еще больше раззадорил Харитона: во второй раз он мог перерезать жене горло.

— Папа, не надо! — Никита кинулся в спальню и повис на руке у отца.

— А, ублюдок! Чертово семя, всех перережу!

Здоровый мужик отшвырнул хлипкого сына, как пушинку, сильно ударив мальчика по голове и собираясь повторить. Теряя сознание, Никита услышал голос сестры:

— Не надо! Прошу тебя, не надо!

Тогда он еще не знал: этот крик отпечатается в нем намертво.

Татьяна не стала хватать отца за руки, просто побежала к соседям, и тем удалось утихомирить распоясавшегося хозяина. Дело замяли: никому не интересно копаться в пьяной драке. В травмпункте, куда заставила Татьяну отвести мальчика Мария Николаевна, у него обнаружили легкое сотрясение мозга, однако он не собирался лежать на больничной койке: его звала мечта. Врач советовала полежать дома хотя бы пару дней.

«Дома, — усмехнулся мальчик, — ей хорошо говорить. У нее, наверное, есть дом». Доктор предупредила сестру: у Никиты возможны головные боли, но никто не предполагал, что они окажутся такими сильными. Голову словно разбивали на части, в глазах мелькали красные круги, но Кошелев молчал о своей боли: вдруг она помешает ему пройти медкомиссию и загубит мечту?

Тем временем дома дела шли своим чередом. И через месяц Никита стал свидетелем еще одной ссоры, на этот раз более ужасной и закончившейся трагически. Придя домой на этот раз, парень услышал разговор отца и Татьяны.

— Твоя мать больше ни на что не годна, — заявлял Харитон. — Она больше не женщина. Терпеть не могу пьяных женщин. Она должна напиваться тогда, когда я ей позволю, но, видно, совсем в расход пошла.

Никита видел, как отец схватил Татьяну за руку:

— Но я хороший семьянин и не собираюсь ходить на сторону. Ты заменишь мне мать.

— Папа, ты сошел с ума! — Татьяна попыталась вырвать руку, но отец прижал ее к себе, раздирая платье. Никита снова услышал тоненький голосок:

— Не надо, прошу, не надо!

Мальчик почувствовал, как в нем закипела кровь. Никогда в жизни не испытывал он такой агрессии, и она требовала выхода. Он выбежал в прихожую и схватил висевшую на стене двустволку. Вернувшись в комнату, парень направил ружье на отца:

— Сейчас же отпусти ее!

— А, ублюдок! — Отец ничуть не испугался направленного на него дула: то ли был сильно пьян, то ли не верил, что сын выстрелит. — Сам небось на сестру глаза пялишь? Убирайся к черту, пока я не вышиб тебе последние мозги!

Волна невыносимой ненависти захлестнула парня, и он нажал на курок. Пуля вошла отцу в лоб, и тот повалился как подкошенный.

Никита отделался сравнительно легко. Год условно, да еще участковый Степан Игнатьевич пообещал мальчику выдать хорошую характеристику, которая не испортит дальнейшую жизнь. Татьяна направо и налево твердила, что, если бы не выстрел Никиты, отец бы убил их мать (правду о случившемся брат и сестра говорить не хотели), и ей верили. Однако мальчик заметил: с некоторых пор девушка стала сторониться его.

Подслушав их с Рафиком разговор, парень укрепился в самых худших подозрениях.

— Я знаю, он хотел спасти меня! — Сестра и Бобров-младший разговаривали в гостиной Бобровых, а Никита притаился за дверью. — И все же боюсь его. Он сильно изменился после травмы. Иногда в его глазах я вижу такой блеск… Мне кажется, порой он просто испытывает желание убивать.

— Я тоже заметил. — Рафик ходил по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Что нам теперь делать?

— Взять с собой в Приреченск, как обещали, и показать там хорошим врачам, — предложила Таня.

— Боюсь, теперь это нереально. — Парень сел возле невесты и погладил ее по руке. — Во-первых, неизвестно, как он закончит школу. Во-вторых, я тоже его боюсь и не хочу жить в одной квартире с психически больным человеком.

— А если это пройдет? — робко предположила девушка.

— Тогда и речи нет. Но, боюсь, это навсегда, — подытожил Рафик.

Никиту захватила волна обиды и ненависти. Друг, которого он просто боготворил, собирался отнять у него сестру, единственного родного и близкого человека! Нет, он этого не допустит.

Глава 18

На следующий день Никита сам предложил Рафику и сестре прогуляться по лесу за подснежниками. Положив в карман кухонный нож, он не думал никого убивать. Ему казалось, стоит просто попугать Рафика, и тот откажется от Татьяны или не станет их разлучать. Сначала они молча шли по лесу, любуясь весенней природой, собирали одиноко растущие первые весенние цветы (в том году их уродилось на удивление мало), заходя в самую глубь и пытаясь не попасть в болотную топь. Первым молчание нарушил Рафик. Веселый и нетерпеливый по натуре, он не мог долго заниматься таким нудным и немужским делом — сбором цветов — и неожиданно, подкравшись к Татьяне, схватил девушку на руки.

— Я леший! — закричал парень, кружа свою невесту. — Или водяной! Но я утащу тебя, красавица, в свое царство!

— Пожалуйста, не надо! — в притворном страхе закричала Таня, и ее крик подействовал на Никиту как позывные к действию. Купаясь в волнах агрессии и плохо соображая, что делает, он достал нож и подбежал к Рафику:

— Отпусти ее!

— Ты что? — Бывший друг с удивлением смотрел на него, опуская девушку на землю.

Но Никиту было не остановить. Он замахнулся, однако направленное в Рафика лезвие ножа поразило Татьяну, прикрывшую любимого.

Никита даже не понял этого. Каждый взмах ножа поражал плоть, и сестра уже не говорила, а шептала остолбеневшему жениху:

— Беги, спасайся, только не заявляй на него. Он болен, он мой брат. Поклянись, это мое последнее желание.

Рафик закрыл лицо руками и помчался в село. Дальнейших своих действий Никита тоже не осознавал. Он бросил сестру в самое топкое место, потом разделся до трусов, бросив туда же окровавленную одежду, вымазался в грязи и отправился домой. С каждым шагом его охватывал ужас содеянного. Сначала отец, потом сестра… Он действительно болен. Рафик прав. Или это Рафик во всем виноват? Пожалуй, не только Рафик, а вся семейка Бобровых. Ведь жили же они без них! Пусть отец пил, пусть издевался над матерью, но они жили! Он отомстит за это, обязательно отомстит! Вот только дождаться очередного приступа агрессии!

Но очередной приступ агрессии не наступал. Злость на Рафика и Бобровых улетучилась бесследно. Сидя вечерами в запущенном саду, Никита думал, как ему не хватает не только сестры, но и бывшего друга, и Марии Николаевны. Но дорога к ним была ему заказана. Рафик сдержал слово, данное умирающей Татьяне: никто не узнал истину, однако при встрече с Никитой Бобров-младший опускал глаза и торопливо проходил мимо. Сколько раз Кошелеву хотелось подойти к старому другу и выплакаться на его плече! Но он понимал — это невозможно. Рафик никогда не простит, и правильно сделает. А как было бы хорошо рассказать ему хотя бы о своих снах! С недавних пор парню стала сниться сестра, почему-то в белом подвенечном платье. Она умоляла Никиту похоронить ее: там, где он ее оставил, очень холодно и страшно. Тогда-то парень и начал ходить в лес на то место, где убил Таню, и не отрываясь смотрел на черную болотистую жижу. Чего он хотел? Какого чуда ожидал? Что сейчас из топи, словно сказочная принцесса, выйдет его любимая сестренка? Нет, он действительно болен. Однако тогда что же тут делает Рафик? Никита встретил его однажды и потом часто видел на этом же месте. Как ему хотелось подойти и спросить: может, Татьяна обращается с аналогичной просьбой и к нему? Но он не решился. А вскоре узнал: его бывший приятель поехал поступать в институт и успешно выдержал экзамены.

Помня о том, что никто не знает его страшной тайны, Кошелев продолжал хорошо учиться, получил хороший аттестат (все, как хотели Таня и Рафик) и отправился в Приреченск. Там он без проблем поступил в речное училище, окончил его с отличием и вот уже два года работал в порту, собираясь держать экзамены либо в мореходку, либо в Институт водного транспорта. Как хорошему работнику ему сразу выделили комнату в малосемейке, и другая жизнь захватила его. Приступов агрессии он стал бояться так же, как и своих кошмарных снов. Иногда Озерное манило его, хотя он дал себе слово наведываться туда как можно реже. Умерла бабушка. Мать быстро нашла покупателя на бабулин дом, продав его по самой дешевой цене. Этому было объяснение: мать выгнали с работы, а болезнь требовала ежедневных возлияний. Нина никого не пригласила на поминки, вероятно, боялась — вдруг ей достанется слишком мало водки? Женщина поминала свекровь три дня в полном одиночестве, отправив с глаз долой даже Никиту. На третий день на оставшиеся деньги устроила пир горой, зачем-то поставив чайник и, конечно, забыв его выключить.

Смерть матери не удивила Никиту. Он давно ждал чего-нибудь подобного. На похоронах, разглядывая изможденное желтое лицо, мальчик жалел ее.

Теперь парню стало не к кому приезжать. Родительский дом в Озерном он решил не продавать, но и жить в нем больше не мог. На каникулах юноша снимал квартиру в ближайшем к селу городке. Это ему было необходимо, поскольку почти каждый день он посещал кладбище и место гибели Татьяны. Чуждаясь односельчан, Никита однажды, сам того не заметив, разговорился с Марией Николаевной, случайно попавшейся на улице. Заметив ее, парень не стал натягивать кепку на лицо, как делал при встречах с остальными, просто не смог.

Мария Николаевна приветливо улыбнулась ему:

— Никита! Сто лет тебя не видела! Как ты? Где ты? — Она буквально засыпала его вопросами, на которые мальчик давал подробные ответы. Женщина, в свою очередь, рассказала ему про Рафика и добавила:

— Почему вы перестали быть друзьями? Потому что каждый считает другого виноватым в гибели Танечки? Это глупо, Никита. Вы уже взрослые люди. Тебе надо обязательно зайти к нам в гости. Рафик обрадуется, вот увидишь. Ты не представляешь, как он измучился! Твоя сестра ему снится по ночам, он постоянно ходит на место ее гибели. И уж конечно, ничего не хочет слышать о других девушках.

Бывшая учительница хотела потащить парня в гости немедленно, однако он, выдумав какую-то причину, отказался, пообещав при следующем приезде обязательно зайти. Мария Николаевна не настаивала. Она поцеловала его в щеку (совсем как в те далекие времена) и ушла, а Никита долго смотрел ей вслед, сознавая, что однажды непременно придет — а там пусть будет что будет.

С этого разговора прошло уже много месяцев, но парень все не решался сделать важный шаг, который многое бы для него значил. Однажды он отправился в село. Сегодня он окончательно определился в решении навестить Бобровых и поговорить если не с Рафиком, то хотя бы с Марией Николаевной. Она должна помочь ему, она всегда помогала.

Неожиданный прилив агрессии парень ощутил, проходя мимо родительского дома. Мысль о Татьяне неотступно преследовала его. Юноше показалось: он слышит ее тоненький голосок. Показалось ли? Нет, это действительно ее голос, молящий о спасении. Никита зажал уши, пытаясь как можно быстрее прошмыгнуть мимо проклятого места, однако голос не отпускал его, а волны агрессии становились все больше и больше и захватили его целиком. Звоня в дверь Бобровых, Никита вновь готов был убивать.

Глава 19

Предложение Алексея оставить его в покое сильно подействовало на нее. Покрутившись перед его глазами дня три и не увидев никакой реакции, кроме раздражения, она решила: эта тактика не принесла плодов, нужно подумать о чем-то другом. Неожиданно для себя она стала ездить на то место, где назначила неудачное свидание своему возлюбленному. Доезжая автобусом до конечной остановки, шла в лес, садилась на камень у речки и думала. На свежем воздухе, под журчащие струи мечталось особенно хорошо, ее мысли улетали и снова возвращались к Алексею. Если она добьется его — значит, добьется всего в жизни, хотя ей трудно было объяснить, как одно связано с другим. Возвращаясь домой под вечер, она была очень благодарна матери, которая ни о чем не спрашивала: это и понятно, воспитывавшая дочь без мужа женщина думала только о материальных заботах.

Просидев неделю на берегу реки, она решила: это место подсказало ей план дальнейших действий. Пока Алексея нужно оставить в покое, чтобы дело не кончилось полным провалом, после которого просто невозможно что-либо предпринимать. Она перестала бывать в тех местах, где бывал он, избегала его в школе. Однажды в кармане своей куртки она нашла записку, напечатанную на компьютере. Сердце бешено забилось. Ей казалось: она дождалась своего часа. Дрожащими руками развернув бумажку, она с волнением прочитала текст. Алексей назначал ей свидание на ее любимом месте. Она перечитала записку несколько раз и чуть не потеряла сознание. Счастье приходит к тем, кто умеет ждать. Это первая в ее жизни значимая победа, самая важная для нее. Получилось это — получится и все остальное.

Она долго крутилась перед зеркалом, выбирая из скудного гардероба все самое модное и яркое. На вопрос матери: «Куда ты такая нарядная?» — лишь махнула рукой и ответила: «Не волнуйся, я ненадолго». В тот день время тянулось для нее ужасно медленно. Не было автобуса, хотя он пришел точно по расписанию, медленно ехал водитель. Наконец она очутилась в своем сказочном мире в ожидании принца. Лес и знакомая речка засветились вдруг такими яркими и радужными красками! Она подумала, не стоит ли ей распустить волосы, однако ответила на этот вопрос отрицательно. Если Алексей захочет, сделает все сам.

Через каждую минуту она бросала тревожный взгляд на часы. Еще рано, еще пару минут, а вот теперь пора бы ему и прийти. Теперь он опаздывает на пять, десять, пятнадцать минут. Нарастали волнение и тревога. Почему его до сих пор нет? Тогда он явился с точностью до секунды. Может быть, что-то случилось?

Она прислушалась. Вот подошел еще один автобус к остановке. Возможно, тот, кого она ждет, приехал именно на нем… Послышались чьи-то торопливые шаги, и ее захлестнула волна блаженства. Он пришел! Они будут вместе!

— Надеюсь, мы не опоздали? — послышался такой знакомый мерзкий голос Юрки. Она оглянулась, не веря своим ушам. Перед ней стояли братья Юрка и Сашка Данченко и глумливо улыбались.

— А девушка действительно красотка, — Сашка взял ее за подбородок и повернул к себе. — А целоваться мы умеем?

— Сомневаюсь! — Юрка подошел ближе и присел на соседний валун. — Мадемуазель хранила свои губы только для одного человека, которому, к несчастью, оказалась не нужна.

— Бедная девочка! — с притворной жалостью вздохнул Сашка. — Мы пришли познакомить тебя с радостями любви. Как ты поняла, записку писал мой братик. А твой возлюбленный ничего о ней не знает.

Она резко соскочила с камня и попыталась бежать к остановке, но Юрка сбил ее с ног и навалился всем телом, разрывая колготки и юбку.

— На этот раз мы не на дискотеке, — шептал он. — Я же сказал: ты будешь моей!

Она предпринимала все меры, чтобы вырваться, однако Сашка крепко держал ее за ноги, напутствуя брата:

— Быстрее, Юрик, у меня тоже слюнки потекли, я тоже хочу.

Она чувствовала: еще немного — и сознание покинет ее. Как спасательный круг, раздались неподалеку чьи-то голоса. Мимо них проходила компания. Она собрала последние силы и крикнула:

— Помогите!

— Тише, дура, убью! — зло прошипел Юрка: добыча опять ускользала из его рук. Все трое услышали: люди направляются сюда.

— Бежим! — старший брат отпустил ее ноги и потянул младшего за рукав.

— Ты обещал помочь мне, — Юрка почти плакал от обиды. — Она должна быть моей!

— Хочешь схлопотать срок за изнасилование? — Сашка опустил руку в карман. — Хочешь, покажу, как надо в таких случаях делать? — Он достал из кармана нож, и его остро отточенное лезвие обожгло ей правую щеку. — Теперь она не нужна никому. Возможно, будет принимать твои знаки внимания с благодарностью, если ты захочешь. Бежим!

— Сука! Получай! — Юрка хотел ударить ее ногой, но люди были почти в трех шагах. — Только попробуй кому-нибудь рассказать! Я убью Лешку!

Что происходило дальше, она не осознавала. Какие-то фигуры суетились возле нее, вытирали кровь с лица, кто-то по мобильному вызывал «Скорую». Ей казалось, что сказочный мир вдруг неожиданно и навсегда померк и она несется в какую-то темную и страшную пропасть.

Глава 20

Дни, когда ее лицо было закрыто повязкой, она не считала и не помнила. Ее кто-то навещал, мама готовила самые любимые кушанья и кормила с ложечки. Она с кем-то разговаривала, что-то рассказывала и что-то отвечала. Память запечатлела лишь визит милиционера, настойчиво пытавшегося узнать, кто нанес ей увечье. Но, помня угрозы Юрки и Сашки, она говорила, что не помнит нападавших и ничем не может помочь следствию.

День, когда с нее сняли бинты, оказался ужасным. Сначала ее увидела мама и тихо заплакала, вытирая глаза платком. Потом она подошла к зеркалу и пристально взглянула на себя. Увиденное поразило. Толстый багровый шрам задел веко, немного скосив глаз, пересек всю щеку, едва не коснувшись носа, и закончился у губы. Такой шрам нельзя было закрыть даже ее роскошными волосами. Он делал ее уродливой на всю оставшуюся жизнь. Как зачарованная, смотрела она на свое новое лицо, думая, что вот так, одним ударом, искромсаны все ее мечты. Вокруг суетились врачи, предлагая успокоительное и рассказывая о каких-то кудесниках, пластических хирургах, которые смогут сотворить чудо с ее внешностью. Однако она ничего не слышала. Ей не хотелось слушать и разговаривать. Она думала: отныне все кончено.

Глава 21

Отыскать Никиту Кошелева оказалось и легко, и трудно. В Приреченске оперативники сразу получили адрес общежития, но парня там не застали: он отгуливал очередной отпуск, как им объяснили на работе, у себя на родине, то есть в Озерном. Выходило, что подозреваемый болтался у них под носом, однако их дороги ни разу не пересеклись. Ведерников и Ряшенцев бросились в Озерное. Кошелева там уже не было. О его залесской съемной квартире никто не знал, и следы парня временно затерялись. В этот же день, просматривая оперативные сводки по области, Николай натолкнулся на убийство Поленова и обратил на него внимание своих коллег.

— По-моему, есть что-то общее с нашим делом, — предположил он.

— А по-моему, в огороде бузина, а в Киеве — дядька, — ответил Ряшенцев. — Тебя сбил с толку смертельный удар ножом в спину? Разве это первое наше дело, где таким образом убивают людей?

— И все же я запрошу коллег из Приреченска. — Николай потянулся к телефонной трубке.

— Они тебе скажут спасибо, — не успокаивался Юрий. — Второй «глухарь» вешаешь, если убийцей окажется не наш подозреваемый.

Но Ведерников его уже не слышал. Он разговаривал с полковником Кравченко.

После разговора с милиционером из Залесска полковник выкурил не одну сигарету. Ничто не указывало на то, что преступления связаны, более того, залесские коллеги имели в подозреваемых какого-то мальчишку, который не мог быть связан с Поленовым. И все же выработанное за многие годы шестое чувство подсказывало Алексею Степановичу: все надо проверить. Он вздохнул и решил послать в Залесск Ларису. В разборе дел на любовной почве или копании в детской и юношеской психологии ей не было равных.

* * *

Кулакова быстро вошла в курс дела. Сидя с Ведерниковым и Ряшенцевым на веранде просторного дома Степана Игнатьевича в Озерном и попивая чай с малиновым вареньем, она мысленно сопоставляла факты, а оперативники жадно ждали ее вердикта. Наконец Юрий прервал затянувшееся молчание:

— Говорил я тебе: зря дамочку побеспокоили, — повернулся он к Ведерникову. — Теперь и ей, бедной, приходится связывать два никак не связанных дела.

Лариса очнулась и, посмотрев на мужчин, предложила:

— Давайте пойдем по пунктам, стараясь ничего не упустить. Может быть, факты сами покажут, стоит ли искать связь.

Коллеги согласно кивнули.

— Итак, — начала девушка. — В Озерном убита семья из трех человек. Есть подозреваемый, некто Кошелев, потерявший сестру в лесу и отказавшийся общаться с ее бывшим женихом, хотя до этого они были друзьями. Я считаю, первая собака зарыта здесь. Почему после гибели девушки парни перестали общаться? Кстати, это было для них нелегко. Как вы считаете?

— Мы уже думали об этом, — подал голос Юрий. — В лесу произошло что-то такое, о чем никто не знает.

— Вот именно, — подхватила Лариса. — Если девушка умерла случайно, как убедили народ оба юноши, им нечего делить. Хотя, возможно, кто-то из них мог помочь ей, но из-за трусости не сделал этого. Такой факт может объяснить их ссору, однако не делает Кошелева убийцей. Правда, может, он таковым и не является, это пока наши с вами предположения. Идем дальше. Позволю себе предположить, что смерть Татьяны не случайна, ее убийцей является либо Рафик, либо родной брат. Это объясняет, почему друзья больше не общаются, и может объяснить гибель семьи Бобровых.

— Первый вопрос, — Николай, как школьник, поднял руку. — Почему после происшествия в лесу никто из парней не отправился в милицию? Для одного погибшая — невеста, для другого — сестра.

— Для меня это тоже пока загадка, — наморщила лоб Лариса, — как и те три года, которые выжидал преступник, чтобы нанести смертельный удар. — Она вздохнула. — Мало я вам помогла. Единственное, что мы можем сделать, так это узнать, одним ли убийцей были сражены Поленов и Бобровы. Вы не делали слепков ран? А то бы мы узнали даже об орудии преступления.

— Не успели. — Ведерников отвел глаза. — Занимались поисками Никиты.

— Ничего страшного. — Лариса потянулась к телефонной трубке. — Нужно, чтобы трупы забрали в Приреченск и провели необходимые экспертизы. Возможно, вопросы отпадут сами собой.

Глава 22

Экспертиза показала, что все жертвы были убиты одним человеком. Станислав Михайлович обратил внимание на особенность удара: убийца бил в одно и то же место с небольшим наклоном, но точно поражая сердце. Оружие также не менялось. Усилились поиски Никиты Кошелева, а следователи зачесали затылки, каким боком связан с ним Поленов.

— Рафик и Никита вполне могли встретиться в Приреченске, — говорил Мамонтов. — Сидели в кафе и бросали друг другу обвинения. Поленов мог это услышать и пообещать сообщить в милицию.

— Если вы имеете в виду «Теремок», то находившийся там Григорий Васильевич никого не видел и не слышал, — отозвалась Лариса.

— А если это было не в «Теремке»? — спросил Киселев.

— Тоже не очень вяжется, — отозвался Скворцов. — Угрожая убийцам неизвестной ему девушки, наш поборник за правду садится потом в их машину, где его и убивают.

— Он мог не сказать им ни слова, — не унимался Павел. — Это они испугались: вдруг он что-то слышал.

— Притянуто за уши! — не выдержала Лариса.

— У тебя есть версия получше? — поинтересовался Константин.

— Я хочу съездить в Озерное, — ответила Кулакова. — Вдруг искомое лежит на поверхности, только не в Приреченске, а в родном доме Рафика Боброва или Никиты Кошелева.

Глава 23

Участковый Степан Игнатьевич встретил женщину приветливо. Когда она объяснила ему цель своего приезда, он деликатно осведомился:

— Знаете, что будете искать?

— Нет, — честно призналась Лариса.

— Значит, долгонько здесь пробудете.

— Может, и не так уж, — произнесла девушка. — Знаете, что меня сюда пригнало? Характеристика Рафика, данная вами и всеми, кто его знал. Он ведь был натурой впечатлительной и поэтичной, ведь так?

— Совершенно верно, — отозвался участковый. — В школе даже стихи писал для самодеятельности. И Татьяна говорила про его увлечение, хвасталась: мол, сколько уж ей стихов посвятил!

— Знаете, что я подумала? — повернулась к нему Лариса. — Впечатлительные, творческие люди обязательно ведут записи. Им держать все в себе труднее, чем нетворческим людям, и они выплескиваются в прозе, стихах, на холсте бумаги или в музыке. Я подумала: а вдруг тайна гибели Татьяны Кошелевой и ссоры с Никитой тоже отражена в стихах или прозе? Ничто не мешает думать, что Бобров-младший вел дневник.

— Интересная мысль, — согласился Степан Игнатьевич. — Короче, ищем тетрадку со стихами или прозой. Уж не за ней ли наведался убийца?

— Вполне может быть, если Рафик ему сказал, — кивнула головой Кулакова.

Участковый отпер калитку, и они вошли на ухоженный участок Бобровых, прошли в уютный дом. Здесь пока еще ничто не говорило о недавней трагедии, кроме силуэтов, очерченных мелом на полу.

— Я помогу вам, — вызвался Степан Игнатьевич. — Вы ищите в комнате Рафика, а я буду орудовать в гостиной.

Ларису удивил порядок в доме. Вещи стояли на своих местах, и она засомневалась, что убийца знал про тетрадь. Скорее всего, нет, однако ей это было неважно. Важно найти, и дай бог, чтобы там оказался ключ к разгадке тайны.

Ко всеобщему удивлению, тетрадь искали недолго. Хозяин, вероятно, часто брал ее в руки, и она лежала у него на столе, ничем не прикрытая. Кулакова взяла ее, чувствуя, как замерло дыхание. Возможно, сейчас она проникнет в чужую тайну, а возможно, существует еще какое-нибудь хранилище мыслей Рафика.

— Степан Игнатьевич! — позвала она участкового. — Кажется, наши поиски можно прекратить.

Тот влетел как на крыльях.

— Нашли? — от волнения мужчина едва переводил дыхание. — Читайте.

Лариса раскрыла тетрадь.

«Повесть о любви», — прочитала она название рукописи.

«Сегодня я встретил девушку моей мечты. Произошло это при самых прозаических обстоятельствах: она переехала с родителями в Озерное и пришла учиться в наш класс. Наверное, для многих мое утверждение покажется странным. Я ученик десятого класса, у меня все впереди, я честолюбив и романтичен. А что представляет из себя она? Внешне это красавица с роскошными каштановыми волосами. Наверное, такие были у русалок, заманивавших одиноких путников в глубину озер. Огромные синие глаза, тонкие черты лица. Возможно, богатый внутренний мир. Мне понравилось, как она давала оценку Ларисе Огудаловой из «Бесприданницы». Наверное, я влюбился. Пока ничего не скажу родителям, особенно маме. Она такая правильная, а у Тани (так зовут мою любовь) родители — алкоголики. Для меня это малозначительный факт. А вот как отнесутся к этому они? Поживем — увидим. Если моя избранница достойна меня, никакие преграды нас не остановят. Сегодня пригласил ее в кино. Такая ничего не значащая встреча. Может быть, завтра мы расстанемся».

Следующие страницы дневника говорили: Рафик не только не расстался с Татьяной, но влюблялся в нее больше и больше.

«Моему удивлению нет предела, — писал мальчик. — Фактически Таня (да простит меня она, если когда-нибудь прочитает эти строки) выросла на помойке. Да, образ жизни ее родителей — настоящая помойка. Я никогда не видел, чтобы в таком месте росли орхидеи. Моя Танечка — самая настоящая орхидея на куче мусора. Вчерашняя встреча показала: она не только красавица, но и умница. Мне с ней интересно. Мы обсудили множество фильмов и книг. Интересно, кто приобщил ее к чтению? Она говорит: ее первая учительница. Честь и хвала таким учителям».

«Танечка у родителей не одна. У нее есть брат Никита, хороший парень, на год младше. Он тоже довольно развитый, хотя его рассуждения мне смешны. Мне кажется, мы подружимся, и этот факт меня очень радует. Я смогу повлиять на него как старший товарищ».

Читая, Лариса мельком взглянула на Степана Игнатьевича. Любовные излияния парня мужчине были явно не интересны. Он откровенно зевал, ожидая, когда же Кулакова перейдет к самой сути. Ей, в отличие от него, было интересно каждое слово. Печальная повесть о любви, повесть Ромео и Джульетты, она обязательно прочитает ее от корки до корки в другой раз и в другой обстановке.

— По-моему, вот это представляет для нас интерес, — Кулакова повернулась к участковому и начала читать: «Сегодня первый день весны. Она чувствуется в воздухе. Потихоньку начал таять снег. Какие банальные фразы я пишу! Поистине писателя из меня не получится. Можно было обойтись одной фразой: у меня весеннее настроение, и мне безумно хорошо. Второпях собираю учебники и тетради, чтобы бежать в школу. По правде говоря, знания беспокоят меня мало. Я стремлюсь к своей Танечке. Надеюсь, она тоже соскучилась».

Этим же числом, первым марта, была датирована еще одна запись.

«Таня примчалась к нам вечером белее полотна и поведала ужасную историю. Никита убил их отца. Дядька Харитон вернулся с работы и остался недоволен тем, как его пьяная жена принимает его ухаживания. Недоволен — это еще мягко сказано. Чтобы привести тетку Нину в чувство, он сильно порезал ее. На крик матери прибежала Таня. Она попробовала образумить отца, но тот ничего не хотел слышать и потребовал, чтобы Таня заменила ему жену. Харитон начал рвать на ней одежду, приводя угрозы в исполнение. На крик сестры прибежал Никита. Увидев всю картину, он сбегал за двустволкой и попытался напугать отца. Тот, ничуть не прореагировав, пошел на мальчика, обещая убить его. Никита выстрелил. Он никогда не пользовался огнестрельным оружием, однако не промахнулся и всадил этому гаду пулю между глаз. Я и мои родители целиком и полностью на его стороне. Мама посоветовала скрыть от односельчан правду, сказав: Никита заступался за мать. У нас любят всякие сплетни и не поверят, что Харитон не успел прикоснуться к дочери».

— Да, это интересно, — Степан Игнатьевич заинтересованно смотрел на Ларису. — Наверняка есть и о происшествии в лесу.

— Сейчас посмотрим, — Лариса неторопливо листала тетрадь, — за март ничего нет, и за апрель тоже. Парень взял в руки дневник только в мае.

«Конец учебного года, — писал Рафик, — все учителя говорят: «Вы вступаете в новую жизнь». А моя уже кончена. Она оборвалась десятого марта вместе с гибелью Танечки. Хуже всего, что мне не с кем поговорить об этом, и я доверяю тайну бумаге. После убийства отца Таня неоднократно говорила мне, что Никита болен. После травмы черепа у него начались головные боли, он слышит крик сестры о помощи, что и приводит его в бешенство. Моя любимая сказала: ее пугает блеск в глазах брата. Однако я, общаясь с ним, ничего не замечал. Когда Танюша стала настаивать, я произнес те слова, которые не намерен прощать себе: я не хочу, чтобы псих жил с нами, когда мы станем студентами. Надо было послушаться Таню и показать Никиту врачам.

В тот день он пригласил нас в лес за подснежниками. Я пристально смотрел ему в глаза, однако не видел никакой агрессии, только уважение и любовь. Но, на мое несчастье, любимая оказалась права. Когда я схватил Танюшку на руки, чтобы перенести через большой талый сугроб, и шутливо сделал вид, что сейчас сброшу ее, а она тоже в шутку позвала на помощь, Никита заорал: «Отпусти ее», достал нож и бросился на меня. Все произошло очень быстро и неожиданно. Целя в меня, Никита ударил сестру, заслонившую меня собой, и бил ее со страшной силой. Я, трус и подонок, стоял как вкопанный, а Танюшка умоляла меня об одном: никому не рассказывать про Никиту, потому что он болен. Это ее последнее желание, и оно будет исполнено. В тот день я долго бродил по лесу и вернулся домой только под утро. Никита опередил меня. Вся деревня уже в курсе Таниной смерти. «Она утонула в болоте», — говорил ее брат, и люди поверили ему. Мать рассказывала: Никита вышел из леса в одном нижнем белье, якобы лазил в болото, пытаясь спасти сестру. Конечно, это вранье. Мой бывший товарищ просто избавлялся от трупа и окровавленной одежды.

Никто не может представить, какие муки я испытывал и испытываю по сей день. Пусть Никита болен, однако он опасен для окружающих, и его место — за решеткой или в психдоме. Но я выполняю волю Танечки, и этот подонок долго будет ходить по земле. Какие беды он принесет еще? Надеюсь, никаких. Хватит и одной, самой страшной».

— Вот тебе на, — отозвался внимательно слушавший Степан Игнатьевич, — раскрывали одно убийство, а раскрыли два. — Он поднялся с дивана. — Пойду звонить в Залесск. То-то обрадуются.

— Если парень психически болен, возможно, он как-то связан с убийством Поленова, — сказала Лариса. — И мои коллеги тоже должны об этом знать. Я приду через две минуты.

Девушка хотела остаться в опустевшем доме еще на некоторое время, чтобы прочесть хотя бы пару страниц печальной повести.

«Мы с Никитой больше не разговариваем. Странно было бы, если… Впрочем, если честно, мне молчание дается с трудом. Однажды он прошел мимо меня и заглянул мне в глаза. Его лицо выражало такое раскаяние и такую боль, что я готов был заговорить. Но пока это выше моих сил».

«Никитка страдает не меньше моего. Бывая дома, я каждый день хожу в лес на место гибели Тани. Оказалось, он тоже. Может быть, она снится ему по ночам? Я понимаю: захоти я с ним поговорить, он с радостью пошел бы мне навстречу. Но я не могу простить».

Лариса пропускала записи о девочках, осаждавших Рафика в институте: умный и красивый парень был очень популярен на своем факультете. Однако строить новые отношения юноша не собирался: он хранил верность мертвой возлюбленной. Кулакова решила прочитать только те записи, которые относились к нему и Никите.

«Мама сказала мне, что вчера встретила Никиту. Она не знает правды и удивляется, почему мы с ним больше не общаемся. Она долго разговаривала с ним и пригласила в гости. Он пообещал прийти. Не знаю, как поведу себя. Может, все-таки… поживем — увидим».

На этом записи не обрывались, но о Никите упоминалось вскользь. Вероятно, он так и не решился прийти или пришел, чтобы убить всю семью.

Ларисины глаза пробегали последнюю запись: «Вчера у озера встретил девчонку, со спины чертовски похожую на Таню». Нет, дальше она читать не будет, и так из глаз текут слезы, а нос покраснел. И коллеги ждут звонка.

Она поднялась со стула и тяжелой походкой направилась к Степану Игнатьевичу.

Глава 24

После снятия бинтов она впала в депрессию. Ей не хотелось жить, есть, пить и даже разговаривать. Мать старалась привести дочку в чувство, но что она могла сделать? Психологи и психотерапевты, узнавая о ее мечте стать актрисой, убеждали: это не самое страшное в жизни. Есть много хороших специальностей, и она обязательно освоит одну из них, ведь она отличница.

Как-то раз мать обратилась к ней с вопросом: могла бы она жить в коммунальной квартире?

— Почему ты спрашиваешь? — ее удивил этот вопрос.

— Я хочу продать нашу квартиру и купить комнату в коммуналке. Тогда хватит денег на лечение, — призналась мать.

— Я никогда не буду жить в коммуналке, — грубо ответила девушка и завернулась в одеяло.

Подслушанный через несколько дней разговор укрепил ее в мысли, что мать собирается продавать квартиру: по телефону она обсуждала возможную цену. Как вихрь, ворвалась она в комнату и заорала:

— Оставь свои штучки! Мне нравится мое лицо! Я хочу жить с таким лицом! Возвращаюсь к жизни в новом облике с сегодняшнего дня! — Она сбавила тон и сказала уже гораздо спокойнее: — А актрисой я быть расхотела. Врачи правы: в мире масса хороших специальностей, юрист, например. Я стану хорошим дорогим адвокатом и накоплю на пластическую операцию.

Женщина, выслушав дочь, опустилась в кресло и заплакала. Ей были решительно непонятны намерения дочери, в частности, непременное желание посещать школу, когда можно было закончить экстерном. Любой чиновник, увидя ее, пошел бы навстречу. Но она не хотела этого.

Одноклассники привыкли к ее новому облику через месяц. Правда, привыкли — слово не совсем точное. Просто при встречах с ней они перестали пугаться, однако по-прежнему отводили глаза, стараясь не смотреть на нее. Однажды классная руководительница Анна Сергеевна пригласила ее в свой кабинет, плотно закрыла дверь и спросила:

— Твоя мама говорила мне, что хотела перевести тебя на экстернат. Почему же ты отказалась?

— Мне нравится ходить в школу. — Она смело глядела на учительницу: ей было приятно, что та тоже отводит глаза.

— Если тебе интересно мое мнение, — продолжала Анна Сергеевна, — то я считаю: тебе некомфортно в коллективе. Послушай меня, экстернат…

— А теперь вы послушайте, — перебила она учительницу. — Знаете, почему я продолжаю ходить сюда? Чтобы видеть вас и быть для вас постоянным укором. Хотите, скажу вам то, о чем никто не знает? Меня изуродовали братья Данченко.

Лицо Анны Сергеевны медленно покрывалось краской:

— Почему же ты не сказала?

— Они обещали убить дорогих мне людей, если я сделаю это. — Она не сводила взгляда с классной руководительницы. — Но теперь об этом знаете вы. Вы можете сказать, что Юрий Данченко неоднократно приставал ко мне и вы рассматриваете его как возможного виновника. Тогда восторжествует справедливость, о которой вы твердите нам каждый день. Ну как, сделаете?

— Видишь ли, — Анна Сергеевна замялась. — У меня муж и двое маленьких детей, пожилая мама.

— Да, — вздохнула она, — у вас семья. А у меня никогда ее не будет. На пятьдесят процентов благодаря вам. — Она схватила портфель и вышла из кабинета, громко хлопнув дверью. Вопрос об экстернате отпал сам собой.

Глава 25

Ларисины коллеги обсуждали записи в дневнике.

— Неужели мы раскрыли убийство Бобровых, а заодно и наш «глухарь»? — улыбался Скворцов. — Неужели я смогу мотануть на выходные на рыбалку? Как белый человек?

— Я бы на твоем месте не торопился, — оборвал его мечты полковник Кравченко. — Давайте-ка, граждане, проведем экспертизу в домах Кошелева и Боброва.

Лица оперативников потускнели.

— Вы не верите, что Кошелев — убийца? — поинтересовался Константин.

— Не знаю, — честно признался полковник. — Что-то в дневнике Боброва настораживает меня. Кстати, вы показывали фотографию Никиты родным и друзьям Поленова, официантам в ресторане «Теремок»?

— Конечно, — подал голос Киселев.

— И что же?

— В тот вечер в «Теремке» Кошелева не было, — с унылым лицом сообщил Павел.

Сообщенные через некоторое время результаты экспертизы еще больше ухудшили настроение оперативников. В доме Бобровых не было свежих отпечатков Никиты Кошелева. Нет, они, конечно, имелись, однако в таком смазанном состоянии, словно по ним не один раз прошлись тряпкой с моющими средствами. Отсюда напрашивались два вывода. Первый: после убийства Бобровых ненормальный парень тщательно вымыл квартиру и протер вещи, даже несколько раз. Второй: это были старые отпечатки. Тогда, возможно, Кошелев не убийца. Впрочем, помня, что юноша и в невменяемом состоянии избавился от трупа сестры и от своей окровавленной одежды, этой версии оперативники не исключали. Однако версия о другом убийце тоже имела право на существование.

Глава 26

Марина Якушева не находила себе места. Было уже три часа ночи, а ее муж Александр все не возвратился. Женщина не могла не беспокоиться. Вполне возможно, ее непутевый супруг опять нарушил данное слово и нажрался как свинья. Если он явится домой в таком виде, между ними все кончено.

Эти гневные слова Марина произносила не раз. И, надо отдать должное, имела на то основание. Александр частенько возвращался домой на бровях. Денежная работа по ремонту дорогих машин, куда его пристроил Семен Старовойтов, его лучший друг, стала заканчиваться пьянками в гараже клиента или Александра. Сколько раз Марина собирала вещи и переселялась к матери, благо та жила неподалеку и сбор вещей много времени не занимал. Но окончательно бросать мужа женщина не хотела. Ссоры всегда заканчивались страстным примирением. Для Александра семья тоже очень много значила. Заметив однажды, что у него начали трястись руки, и связав это с многочисленными возлияниями, он решил завязать и приезжал к клиенту на своем автомобиле, недавно купленной недорогой иномарке. Правда, были моменты, когда машина не мешала ему отметить успешное окончание тяжелой работы. Якушев просто оставлял свою красавицу в гараже или на стоянке, брал такси и возвращался домой.

Поэтому то, что сегодня он поехал на работу на машине, Марину абсолютно не успокаивало. Удивляло и пугало другое: до такого позднего времени ни Александр, ни его друзья не засиживались. Всегда включенный мобильный на этот раз молчал, и зловещие гудки пугали женщину. Она нервно шагала по квартире, не зная, что предпринять, и позвонила наконец Семену Старовойтову. Семен был дома и, судя по голосу, видел не первый сон.

— Алло? Мариша? — прохрипел он в трубку, успокаивая бурчащую жену Аллу. — Почему звонишь так поздно? Что случилось?

— Александра до сих пор нет. — То, что Семен дома, сразило Марину, и она начала всхлипывать. — Ты был с ним?

Как она надеялась услышать, что сегодня приятели не встречались!

— Конечно, был, — ответил Семен, — у нас одно частное предприятие. Сегодня делали машину влиятельной дамочке, а потому никакой пьянки не было, и твой Александр давно должен быть дома, тем более он уехал на машине. Где же он пропадает?

— Ты видел, как он уезжал? — Марина сорвалась на крик. — Это точно?

— Конечно, точно. Он предложил меня подбросить, но я был на своей.

Резко нажав на рычаг, не пожелав Семену спокойной ночи и не извинившись за поздний звонок, женщина начала набирать номер милиции.

Дежурный милиционер, поругавшийся сегодня с женой и ужасно хотевший спать, Якушеву почти не слушал. Он пробурчал, что заявление принимается по прошествии трех дней от исчезновения. Тут, по его мнению, случай был более чем типичный. Ну, загулял мужик, а его благоверной вынь да положь. Дежурный бросил трубку, считая разговор оконченным, однако Якушева так не считала. Она еще несколько раз пробовала пробить каменное сердце милиционера, советовавшего ей принять побольше успокоительного и лечь спать, чтобы утром встретить супруга красивой и свежей, потом обзвонила морги и больницы и, ничего больше не придумав, села у окна дожидаться утра и надеяться на чудо.

Утренний разговор в милиции не принес Марине желаемых результатов.

— Поймите, — плача, говорила она, — он не гулена и не запойный алкоголик. У него была хорошая машина и приличная сумма в кошельке. Задерживаясь, он обязательно звонил мне.

Дежурный засмеялся:

— Знаете, дамочка, есть такие случаи, когда мужчине неудобно звонить, тем более жене.

Якушева чуть не ударила его по толстой красной роже.

— Проведите меня к начальнику! — приказным тоном потребовала она.

— Идите домой, мадам, наш начальник делами занимается, а не чужих мужей разыскивает, — гнал ее милиционер. — Привет, Витек! — окликнул он вошедшего старшего лейтенанта. — Чего не здороваешься?

— Труп, Володя, у нас, — коротко ответил лейтенант, и Марина похолодела.

Александра Якушева нашла в лесополосе спешащая на автобус женщина. Ее поразило, что красивую импортную машину кто-то безжалостно загнал в гущу колючего кустарника, не боясь поцарапать краску. Она хотела пройти мимо, укоризненно покачав головой, но какая-то сила погнала ее к автомобилю. Женщина не надеялась увидеть водителя, но тот не покидал своей машины. Он просто ничего не мог сделать. Удар ножом в сердце сразил его наповал.

Глава 27

В вестибюле управления Павел Киселев в непритворном ужасе восклицал:

— Что же это такое делается? До каких пор маньяк будет гулять на свободе? До каких пор он не позволит мне жить нормальной жизнью?

Коллеги вторили ему на разные лады, понимая: кричи не кричи, а на руках новый труп, и конкретно по этому убийству придется начинать все сначала, забыв об удобном подозреваемом Кошелеве.

Выезд на место преступления еще больше подкосил оперативную и следственную группы. Либо преступник решил сменить профиль, оставив как домашнюю заготовку только свой фирменный удар в спину, либо тут орудовал кто-то другой, взяв на вооружение методы известного убийцы. В предыдущих происшествиях деньги и ценности оставались на месте, у человека отнимали только жизнь. В этом случае, если верить вдове Якушева Марине, в портмоне мужа должна была лежать кругленькая сумма: покойный любил, когда с ним расплачивались сразу после сданной работы. По ее подсчетам, в тот день ему заплатили пятеро клиентов за довольно сложную и емкую работу, и тысячу долларов мужчина при себе имел. Когда еле живую после опознания Марину подвели к машине, женщина заметила следы кражи и в автомобиле: не было кожаных чехлов, которые один клиент специально привез ему из Москвы, отсутствовал чехол на руле из чистой крокодиловой кожи. Магнитофон выдрали, как говорится, с мясом. Якушева попыталась найти мобильный телефон, тоже дорогой, тоже подарок, с видеокамерой, однако и его нигде не оказалось.

— Неужто другой орудовал? — предположил Скворцов на оперативке.

Но результаты экспертизы показывали обратное. Преступник нанес в спину Якушеву свой коронный удар.

— Правда, — добавил Станислав Михайлович, — нашего потерпевшего еще можно было спасти. Он жил около пятнадцати минут после нанесения удара и умер от большой потери крови.

— А что же произошло с убийцей? — поинтересовался стажер Прохоров. — Рука дрогнула?

— Если вы присутствовали на месте преступления, молодой человек, — назидательно начал эксперт, — то изволили заметить, что на покойнике была черная куртка из довольно толстой кожи. Несмотря на жаркий день, ночь выдалась прохладная. Эта куртка могла спасти ему жизнь.

— Но почему он начал грабить? — не унимался Скворцов после ухода Станислава Михайловича. — Деньги кончились? С работы выгнали?

Алексей Степанович обвел взглядом подчиненных:

— Давайте не будем разглагольствовать. Приступайте.

Для оперативников потянулась обычная рутина: изучение круга знакомых потерпевшего, снятие у близких и друзей, не забывая и клиентов, отпечатков пальцев, хождение с фотографией подозреваемого Никиты Кошелева. Результаты оказались довольно неожиданными и привели сыщиков в недоумение. Отпечатков Кошелева в машине не оказалось, по фотографии его никто не опознал. Но такие отпечатки на портмоне, наряду с отпечатками хозяина, были довольно четкими. «Пальчики» оставил лучший друг и компаньон убитого Семен Старовойтов.

— Этого нам еще не хватало, — Константин вытер потный лоб. — Искали одного, напоролись на другого. Что, Приреченск с ума сошел, что ли? Говорил я «Криминальной хронике»: не надо показывать это по телевизору. Так нет, не послушали — и вот результат. Каждый норовит списать свое преступление на первоначального убийцу.

— Слава богу, это пока только твои доводы, — заметила Лариса. — Михалыч утверждает: удар ножом в спину идентичен предыдущим.

— Но он не утверждает, что никто не смог бы его повторить, — не унимался Скворцов. — Кстати, потерпевший умер не сразу, а предыдущие жертвы не имели никаких шансов. А еще… — он сделал многозначительную паузу, выкладывая из рукава припасенный козырь. — Наш милейший Семен Старовойтов — карточный игрок и имеет большие долги.

* * *

Поистине, герой романа Тургенева «Отцы и дети» Евгений Базаров был не прав, утверждая: «Люди что деревья в лесу». Различий в них можно найти гораздо больше, чем сходства. Взять, к примеру, увлечения. Одни не могут оторваться от футбола, другие смеются над любителями футбола и прочих спортивных соревнований, а сами обожают смотреть слезливые мексиканские сериалы, пытаясь подробно пересказать серию и злясь, когда ее содержание почему-то укладывается в два слова. Такое качество, как уважение к себе подобным, в людях непременно присутствует. Но уважают они по-разному. Одни уважают за порядочность, другие — за смелость, третьи — за умение выпить, четвертые… Впрочем, так можно рассуждать до бесконечности.

Семен Петрович Старовойтов уважал тех, кто хорошо играет в карты, и мечтал пополнить их ряды. Но быть хорошим картежником — это талант: надо запоминать расклад, вычислять карты противника, придумывать комбинации. Все это Старовойтову оказалось не по силам. К несчастью, он нашел компанию, заманившую его в свои сети: видя, что человек при деньгах и сам лезет на неприятности, как бабочка на огонь, они сначала заманили его на дачу к одному из его клиентов и проиграли там до ночи, делая мизерные ставки. По тому, как играли его новые знакомые, Семен проникся к ним глубочайшим уважением и возжелал быть похожим на них. Терять таких приятелей он не собирался. Впрочем, механик зря беспокоился. Новые приятели не собирались с ним расставаться. Семен стал проводить с ними все вечера. Якушев знал о его пристрастии, но помалкивал: его увлечение ничуть не лучше. Друзья продолжали покрывать друг друга, и один роптал на другого только при аврале в работе. Все, казалось бы, были довольны, но если Александр знал, какую сумму потратит на выпивку, то Семен никогда не был в курсе, сколько оставит за карточным столом. Друзья с каждым днем увеличивали ставки, мотивируя это тем, что они не дети, не собираются бренчать мелочью в кармане: лучше уж вовсе разойтись по домам и искать другие места, где игра идет по-крупному. При этом все смотрели на Старовойтова. Это он был противником увеличения ставок, имея веские причины: мужчина никогда не выигрывал. Семен долго молчал, мучительно соображая, что делать. Если он сейчас скажет «нет», больше этой компании ему не видать. А она стала так же необходима, как глоток свежего воздуха. Если же скажет, да при таких шансах на успех… Впрочем, чего ему бояться? Это его друзья, и они никогда не позволят хватить лишку. Проиграет — отыграется. Старовойтов успокоил себя этим маленьким монологом и ответил: он полностью согласен. Ставки были тотчас увеличены.

* * *

Семен давно уже приходил домой в самом паршивом расположении духа. Он отчаянно соображал, как поступить, однако ничего не мог придумать. Вот уже две недели, как машина и дача, на которой Алла затеяла грандиозное строительство, не принадлежали ему. Сказав роковое «да» и тем самым подтолкнув на увеличение ставок, он только проигрывал. В картах упорно не везло. Когда проигрыш Старовойтова достиг отметки гораздо выше его получки, мужчина попробовал уговорить друзей подождать: наверное, невозможно постоянно испытывать невезение. Тут-то и узнал настоящую цену своим друзьям, заявившим, что они не касса взаимопомощи и не отдел кредитования. Игра — дело добровольное. И, между прочим, за столом всегда собираются честные люди. Проиграл — плати. Никто еще не отказывался.

— Но у меня нечем, — взывал к их жалости Семен.

— Тогда сумма платежа будет увеличиваться, — проинструктировал его один из товарищей. Меньше чем на пятьдесят процентов игроки не соглашались. У Старовойтова всегда было хорошо с математикой, поэтому, мысленно подсчитав, какие деньги придется однажды отдать, если в ближайшие дни не будет выигрышей, он ужаснулся. Придется расстаться с машиной. Мужчина уговаривал себя: все равно он хотел приобрести новую, но самоуговоры не помогали. Попросив еще несколько месяцев отсрочки продажи и оформив доверенность на одного из своих друзей, Семен решил завязать. Вспоминая об этом эпизоде сейчас, мужчина думал: тогда можно было спасти положение, сказав Алле, что он попал в аварию и машина ремонту не подлежит. Верный друг Александр прикрыл бы его, и вдвоем они что-нибудь придумали бы. Однако карточный стол притягивал, как магнит. И вот уже, трясясь от внутреннего напряжения, Старовойтов поставил на кон дачу и проиграл и ее. Попытки отыграться привели к тому, что он был должен несколько тысяч долларов. Включенный счетчик медленно отстукивал проценты.

Глава 28

Школу она закончила без проблем. Без проблем поступила на юридический факультет Приреченского университета. Сначала, как и в школе, ее внешность шокировала однокурсников, однако потом они привыкли и перестали глазеть на нее широко распахнутыми глазами. Но вовсе не это мешало ей завести подруг. Она сама хотела полного одиночества и не искала дружбы.

С некоторых пор она выдумала себе развлечение. Заходя в кафе, садилась за столик, причем выбирала такой, за который могла сесть, показывая свой неизуродованный профиль, и заказывала коктейль или чашечку кофе. Ее приводило в восторг поведение мужчин, желавших пригласить ее на танец. Когда они подходили к ней, она резко поворачивалась к ним другой стороной лица и с наслаждением наблюдала, как ужас возникал в их глазах. Как же она ненавидела их в тот момент! Это они сделали ее такой, они лишили ее заветной мечты, а теперь взирают на свое творение с недоумением и жалостью. Ничего, когда-нибудь они все получат по заслугам, как — она еще не придумала.

Однажды за ее столик подсел симпатичный парень чуть старше ее. К ней никогда никто не подсаживался, и это было удивительно. Она несколько раз продемонстрировала свое изуродованное лицо, однако незнакомец словно не видел его. Он заказал два бокала вина и мороженое. Когда официантка выполнила заказ, парень придвинул ей один бокал и предложил:

— Давайте выпьем за знакомство!

Впервые за много дней она почувствовала стыд и попыталась спрятать шрам, закрыв его волосами.

— Не надо, — ласково сказал парень. — Я видел ваше лицо. Оно привлекает меня. Ваш шрам придает вам необыкновенную загадочность и сексуальность. С ним вы красавица, без него — обыкновенная девушка, каких полно в Приреченске.

Она оторопела. Таких слов ей никто никогда не говорил.

— И все же вы не ответили на мой вопрос, — заметил юноша. — Меня зовут Евгений, а вас?

— Екатерина, — ей казалось, что она видит сон.

— Красивое имя, — ответил Евгений, — впрочем, как и его обладательница. Итак, за знакомство, — он поднял бокал.

«Этого не может быть. Он просто издевается надо мной», — пронеслось в ее мозгу.

— Если вам хочется посмеяться, то вы нашли неподходящую кандидатуру, — Катя смело посмотрела ему в глаза. — Я терпеть этого не могу и сумею постоять за себя.

— Даже в мыслях не было, — парень растерялся. — Но если вам неприятно мое общество, я отсяду.

Девушка изучала его лицо. Оно не выражало жалости или удивления. На нее смотрели как на нормального человека, в глазах читалось восхищение. И это впервые за столько месяцев!

— Ладно, — Катя решила наконец расслабиться. — Давайте выпьем за знакомство.

В тот вечер они говорили мало. Кате нужно было готовиться к семинару, к тому же она еще не верила, что новое знакомство может продолжиться, и поэтому через полчаса засобиралась домой. Евгений вызвался провожать ее, довел до самого подъезда и попросил номер телефона.

Катя продиктовала номер, думая: вреда от этого не будет. Никто не способен заставить ее переживать или плакать.

Глава 29

Вызванный повесткой Семен Старовойтов явился без опоздания. Игорь Владимирович Мамонтов, только что подписавший постановление об обыске у Старовойтова и направивший к нему оперативников, встретил механика приветливо:

— Садитесь, Семен Петрович.

— Спасибо, — Старовойтов пытался вести себя раскованно, но это у него плохо получалось.

— Догадываетесь, зачем вас пригласили?

— Какие же тут тайны? — удивился мужчина. — Лучше меня Якушева никто не знал. Только ваши коллеги меня уже допрашивали.

— Это точно, — кивнул головой Мамонтов, — в смысле, что лучше вас никто Александра Якушева не знал. Вы лучше всех знали, где он хранит деньги, где лежит его портмоне.

— Куда вы клоните? — лицо Семена побелело.

— Вы взрослый человек, Семен Петрович, и судимостей не имеете, — невозмутимо продолжал Игорь Владимирович. — Поэтому я думаю, вы сами мне расскажете, как на портмоне Якушева очутились отпечатки ваших пальцев.

Старовойтов ошарашенно посмотрел на следователя. Он не отличался находчивостью, и его молчание уже о многом сказало Мамонтову.

— Это объясняется очень просто, — Семен тянул время, пытаясь придумать правдоподобный ответ.

— Вот и отлично, — подыграл ему Мамонтов. — Облегчите душу и ступайте домой.

— Я попросил у Александра сто рублей взаймы, он сказал мне, чтобы я взял их в его портмоне, — наконец выдохнул Семен. — Другого объяснения я просто не нахожу.

Тут, как бы давая передышку допрашиваемому, с которого пот катился градом, на столе Мамонтова зазвонил телефон.

— Мамонтов слушает, — на протяжении разговора следователь не сводил глаз со Старовойтова. — Понятно.

Повесив трубку, он опять обратился к механику:

— Извините, но ваш ответ не объясняет нахождения у вас дома магнитофона из машины Якушева, его мобильного телефона и чехлов для сидений машины. Может быть, ответим правду?

— Мне подкинули! — Старовойтов сделал страшные глаза. — Поверьте! Кто-то хочет свалить на меня убийство!

Мамонтов отложил ручку и усмехнулся:

— Вы ведь впервые в таком кабинете, Семен Петрович? — устало поинтересовался он.

Семен преданно кивнул.

— Тогда я посоветую вам то, что посоветовал бы любому человеку, которому желаю помочь: скажите правду.

— Я не убивал! — эти слова механик скорее провизжал, чем сказал. — Поверьте, я не убийца. Я никогда никого не смог бы убить, а уж Александра тем более.

— Тогда расскажите правду, — настаивал Игорь Владимирович. — Меня вы почти убедили в своей невиновности, давайте постараемся приготовить речь для суда, который будет рассматривать факты, а они говорят против вас.

Семен обреченно вздохнул.

Глава 30

В тот роковой день, прощаясь с Александром, Старовойтов отказался от предложения подвезти его, ссылаясь на то, что поедет на своей машине. Но машина была давно уже не своя и уже несколько дней не стояла в их гаражном кооперативе. Сказать об этом другу Семен не решался. Он знал: упомянет об автомобиле — проговорится и про дачу, а характер у Якушева беспокойный: тут же начнет придумывать, как выпутаться, последнее отдаст, чтобы выручить. Пусть лучше Сашка ничего не знает, у самого проблемы, никак от бутылки не отвыкнет. Начнет еще ему помогать — Марина совсем заест. Нет, сам виноват — сам и выпутывайся.

Старовойтов отправился в родной гараж, где еще совсем недавно стояла любимая «девятка». С некоторых пор посещение этого места превратилось для него в пытку. Подумав так, мужчина усмехнулся. Это место… А квартира? Квартира, где любимая женщина пребывает в полном неведении, что натворил ее непутевый супруг. Если только она узнает… Семен сел на топчан и вытер пот со лба. Философы говорят: нет безвыходных положений. Как же назвать ситуацию, в которой очутился он? Неужели есть выход, ему неизвестный? На секунду мелькнула страшная мысль — покончить с собой и избавиться от позора. Однако он отогнал ее от себя и продолжал уныло сидеть в опустевшем гараже. Так, в полной неподвижности, как изваяние, механик просидел часа два. Лишь усилием воли он заставил себя подняться и начал собираться домой. Пошарив в карманах, Семен впервые за весь день с удовлетворением вздохнул: выручка за работу была неплохой. Сегодня он все до копейки отдаст Алле и попросит ее потратить эти деньги по своему усмотрению. Но и этому желанию сегодня не суждено было сбыться.

Уже одетый в чистый костюм и причесанный Семен услышал визг тормозов. Возле его гаража остановилась машина, из нее вышли двое мужчин.

— Привет. — Он с ужасом узнал в пришедших своих партнеров по карточному столу. — Мы решили навещать тебя каждый день после работы.

— Зачем? — изумился механик.

— Ты медленно отдаешь долги. У тебя такие большие проценты, а ты не чешешься, — невозмутимо произнес один из них.

— Но я не отказываюсь платить! — Старовойтов недоуменно взирал на непрошеных гостей.

— Об этом не идет речь. Но мы тебя поторопим, — рассмеялся второй. — Отныне ты будешь нам отдавать всю получку.

— Как же я буду жить? — Мужчина почувствовал, как от этих слов холодеют руки.

— Об этом надо было думать раньше. — На лицах своих бывших товарищей он не видел сочувствия.

— Но у меня семья, дети! — в отчаянии взывал механик.

— О них тоже надо было думать раньше. — Один из мужчин ловким движением заломил Старовойтову руку, а другой обшарил карманы, вытащив все содержимое, пересчитав и удовлетворительно хмыкнув:

— Вот это другой разговор, а то двести долларов по понедельникам.

Они сели в машину, посигналив неудачливому игроку на прощание. Семен устало опустился на топчан. Что он скажет Алле, которая ждет денег? Подумав некоторое время, Старовойтов решил: именно сегодня он расскажет Алле все, а там будь что будет. Он сунул руки в карманы, намереваясь достать мелочь на автобусный билет, и с ужасом обнаружил: сегодняшние визитеры не побрезговали даже мелочью. Денег не было в буквальном смысле ни копейки. Семен не очень огорчился. Ему не раз приходилось добираться до дома автостопом. Мужчина запер гараж и отправился не по цивилизованной дороге вдоль цивилизованного шоссе, а в противоположную сторону, через степь и лесок, намереваясь выйти на так называемую дачную дорогу. По ней ездили в основном дачники, возвращавшиеся в город со своих участков, и они не отказывали голосующим в просьбах довезти до удобного места. Семен вышел на обочину, посмотрел направо и налево и оторопел. В ста метрах стояла машина Александра Якушева, серебристый «Форд». Хозяина возле видно не было, и оставил он машину в интересном месте — съехал с обочины в кустарник. Семен решил: либо автомобиль неожиданно заглох, и Сашка отправился за помощью, попытавшись по возможности спрятать его в кустах (хотя какого черта ему идти не в гаражи, где еще оставался Старовойтов?), либо его дружок уединился с очередной пассией.

Эта встреча сулила механику быстрое возвращение домой, и он бодрым шагом направился к машине. То, что он увидел, заставило его схватиться за дерево, чтобы не потерять сознание. Якушев всем телом навалился на руль, глядя в лобовое стекло остекленевшими глазами, на спине зияла рана, кровь запачкала передние сиденья. Пульс друга Семен щупать не стал. Он до смерти боялся мертвецов или умирающих. Впрочем, ему тогда показалось, что Сашке уже ничто не поможет. Мужчина хотел бежать от этого проклятого места и вызвать по своему мобильному «Скорую» и милицию, но вдруг его взгляд упал на портмоне, мирно лежащее возле водителя.

«Ограбление», — вихрем пронеслось в его голове. Он осторожно взял портмоне, открыл его и увидел: деньги на месте. Даже не подумав, за что мог поплатиться жизнью его друг, Семен вытащил из портмоне все до последнего рубля, обшарил карманы друга, забрал дорогой мобильный телефон, вытащил, скорее вырвал магнитофон, снял сиденья и чехол. Желание сообщить о происшествии в «Скорую» и милицию отпало само собой. Мужчина в тот момент думал только о себе. Ему нужны были деньги, теперь они у него есть, и если милиция спишет все на ограбление, это ему пойдет только на пользу. Старовойтов поспешил убраться с этого места. Теперь он мог позволить вызвать себе такси, однако решил экономить и отправился в противоположный конец на автобусную остановку.

— Это чистая правда, клянусь вам! — Механик умоляюще глядел в глаза следователю. — Я взял деньги, но убить Саньку? Я никогда бы не смог.

— А вы знаете, что ваш друг еще какое-то время после удара был жив? — Игорь Владимирович осуждающе посмотрел на Старовойтова.

— Нет, тогда он уже умер. — Голос механика звучал неуверенно, и Мамонтов продолжал добивать Семена.

— Наш эксперт не называет точное время смерти, — специально сказал он мужчине, стараясь больнее ударить его. — Возможно, в то время, когда вы обшаривали его карманы, твердо зная, что помощь ему оказывать не будете…

— Перестаньте! — закричал Семен и закрыл лицо руками. В тот момент ему больше всего хотелось, чтобы его арестовали и вынесли обвинительный приговор. Все-таки хоть какой-то конец кошмара, в котором он пребывал последнее время.

Глава 31

Теперь она встречалась с Женей каждый день. Они ходили в кино, кафе. Катя уже немного знала о своем новом знакомом и думала: при других обстоятельствах она обязательно бы отшила мальчика, работающего слесарем на заводе. Впрочем, надо было отдать ему должное: Женя много читал, несколько раз пытался поступить в университет, однако у него не было ни блата, ни денег, ни хорошего аттестата, и все попытки оказывались неудачными.

Женя жил один в двухкомнатной квартире. Его мать умерла три года назад, и парень тяжело переживал ее смерть: она делала его совсем одиноким. У юноши не было родных. Катя осознала, почему их в первый же вечер потянуло друг к другу: две одиноких души, отчаянно нуждавшиеся в ком-то, кто понял бы их. Судьба дала каждому такой шанс.

С появлением Жени девушка расцвела, искалеченное лицо даже похорошело, особенно когда она думала о своем знакомом. Катиной маме парень тоже понравился, и она не препятствовала их дружбе. Девушка была очень благодарна своему кавалеру за то, что он никогда не спрашивал ее о прошлом, не интересовался, кто изувечил ее и как это произошло. Порой ей казалось: прошлое постепенно отступает, и призраки не появятся перед ней. К призракам она относила не только братьев Данченко, но и свои разбитые мечты. Однако жизнь преподнесла сюрприз.

Однажды они с Женей сидели в кафе и ели обалденно (как выражался парень) вкусное мороженое. Катя случайно бросила взгляд на открывшуюся дверь и обмерла: в кафе входил Алексей под руку с незнакомой девушкой. Пара села недалеко от нее, и она смогла хорошо разглядеть обоих. За полтора года, что они не виделись, Алексей стал еще красивее и мужественнее (Женя не шел с ним ни в какое сравнение, и Катя поняла: школьная любовь не умирала и не умрет, она просто глубоко спряталась до поры до времени в сознании, как и мечты некогда красивой девочки об артистической карьере). Больше всего ее огорчило то, что Алексей пришел сюда не с Леной, с которой так дружил в школе, а с совершенно незнакомой девушкой, может быть, его однокурсницей, и эта однокурсница была очень похожа на нее, Катю: такие же роскошные каштановые волосы, точеные черты лица, огромные голубые глаза, высокие скулы. В этот момент девушка возненавидела весь свет: на ее месте могла бы быть она, если бы не этот уродливый шрам, полученный, кстати, из-за него. Ее бесило, что она даже не может подойти к нему и рассказать, сколько ей пришлось вытерпеть: ведь она никому не рассказывала, кто искалечил ее. И по той же причине он никогда не оценит ее самоотверженность, никогда не посмотрит на нее ласково, он вообще никогда ее больше не увидит: для нее лучше смерть, чем страх и жалость в его глазах.

— Пойдем отсюда, — прошептала она Жене, бросив ложку, которой ела мороженое.

— Но ты же еще не доела! — удивленно сказал парень, однако, заметив состояние подруги, взял за руку и, проследив ее взгляд, подозвал официантку:

— Рассчитайте нас, пожалуйста!

— Я подожду тебя на улице! — Катя полностью скрыла лицо в волосах и пробежала мимо столика, за которым сидели Алексей и его девушка.

Женя появился через минуту.

— Куда пойдем? — спросил он у стоявшей, как статуя, Кати, нежно тронув ее локоть, но она вдруг резко оттолкнула его и разрыдалась.

— Что случилось? — Парень обнял свою подругу одной рукой, а другой подозвал такси. Бережно усадив Катю в машину, он сказал ей:

— Это из-за того парня, да?

Она кивнула.

— Ты мне расскажешь об этом потом. А сейчас я отвезу тебя домой — не хочу, чтобы ты шла по улицам и плакала.

— Нет, не домой! — Девушка представила свою квартиру, свою комнату, где сам воздух насыщен воспоминаниями о ее несбывшейся любви, о ее мечтах. — Куда угодно, только не домой!

— Хорошо, поедем ко мне, — он взял ситуацию в свои руки. — Только позвонишь от меня маме и скажешь, что задержишься.

Глава 32

Очутившись в его квартире, такой спокойной и уютной, Катя на ходу сняла пальто, вбежала в гостиную и рухнула на диван, продолжая рыдать. Он в одну секунду очутился рядом, сжав девушку в объятиях и шепча какие-то слова, но она не слушала. После этой роковой встречи с прошлым ей надо было выговориться, и она говорила, говорила, рассказывая о своем детстве, своих мечтах стать голливудской актрисой, своей первой любви и ее трагическом конце. Евгений слушал, не перебивая, и ощущал острую жалость и желание помочь одинокой девушке, наказать ее обидчиков.

— Где сейчас братья Данченко? — спросил он.

— В колонии строгого режима, — ответила она, вытирая слезы. — Сидят за воровство.

— И ты не хочешь теперь рассказать правду?

Она отрицательно покачала головой.

— Все еще боишься?

— Да, — девушка посмотрела на Евгения своими прекрасными голубыми глазами, и он, обняв ее еще крепче, стал страстно целовать ее губы, руки, шею. Катя не оттолкнула его, хотя каких-то полтора месяца назад клялась, что ни один мужчина не прикоснется к ней. Теперь прикосновений она жаждала всем сердцем. Она не заметила, как он снял с нее одежду, разделся сам, как они очутились на диване и он вошел в нее, с изумлением проговорив:

— Ты девушка! Почему ты мне не сказала?

И стал еще нежней ласкать ее, постоянно спрашивая:

— Тебе не больно?

Физическая боль, которую испытала Катя, не шла ни в какое сравнение с болью нравственной, и поэтому она лишь шептала:

— Люби меня! Я хочу, чтобы ты любил меня.

Позже, насытившись друг другом, они лежали, крепко обнявшись, на стареньком скрипучем диване.

— Не жалеешь? — Евгений приподнялся на локте и заглянул в ее глаза. То, что он увидел, поразило и обрадовало его: они светились счастьем. Ответ не потребовался.

* * *

Катя успокоилась и заснула. Гладя ее плечо, Евгений вспоминал ее рассказ и думал: в его жизни, как и в жизни этой девочки, было больше огорчений, чем радостей.

В отличие от Кати, он долгое время жил в благополучной семье. Мама работала медсестрой в детском саду, отец служил, будучи кадровым офицером. Десять лет они прожили на Севере и пробыли бы там еще дольше, если бы не трагическая случайность, приведшая к гибели отца. В одном из боевых походов, в сильный шторм, в воду упал матрос-первогодок, плохо умеющий плавать. Первым увидевший это отец бросился за борт. Матроса удалось спасти, а отца унесла в море набежавшая волна.

Возможно, если бы дело было не зимой и вода не была бы убийственно холодной, папа обязательно вернулся бы к ним. Женя вспомнил, как они с мамой тогда надеялись на чудо. Тело нашли не сразу, и они, глядя в расписанное морозными узорами окно, мечтали, что его подобрал какой-нибудь корабль и вот-вот им принесут радостную весть. Однако их надежда не сбылась: труп отца нашли, его сослуживцы и командование очень сожалеют о случившемся, вдове будет назначена пенсия, именем отца назовут корабль и посмертно наградят. Женю коробило слово «посмертно». Он не верил, что больше не увидит папу, такого веселого, жизнерадостного, так любившего их с мамой! Очень долго мальчику казалось: папа просто куда-то уехал, ушел в один из многочисленных походов и скоро вернется. Однако безжалостное время все расставило на свои места.

После гибели отца здоровая, красивая, цветущая мать сдала в одночасье, превратившись в пожилую раздражительную женщину. Через год после смерти мужа у нее случился микроинсульт, и она решила уехать из Североморска, где все напоминало о прежней счастливой жизни, бросив хорошо оплачиваемую работу в части, в родной город Приреченск к своей матери. Долгое время они жили в этой квартире втроем: мама, он и бабушка Надя. С первых же дней пребывания в Приреченске Евгения очень удивило отношение к ним соседей. Сначала мальчик подумал, что их просто невзлюбили непонятно за что, однако потом понял: все в этом доме ненавидят друг друга. Такое отношение сперва было для него нестерпимым. Ужасно хотелось в гарнизон под Североморск, где сам воздух, казалось, был пропитан любовью и уважением. К окружающим тебя там людям можно было обратиться в любое время дня и ночи: тебе обязательно помогли бы. Но о Севере пришлось забыть и приспосабливаться к здешним условиям. Евгений порой задавал себе философский вопрос: что же там сплачивало людей? Суровые северные условия? Военное братство? Или еще что-то, не поддающееся объяснению? Ответа он так и не находил, как не понимал и другого: что мешает спокойно жить здесь? Он с удивлением взирал с балкона на многочисленные ссоры, порой совсем глупые, по поводу несправедливого дележа плодов с растущего во дворе абрикоса, и смеялся про себя.

С соседями ни мама, ни бабушка не заводили дружеских отношений. Впрочем, те и сами не претендовали на это. Так, иногда зайдут давление измерить (у мамы оказался единственный на весь дом тонометр) или попросить картофелину, луковицу или щепотку соли. У Жени с друзьями тоже не сложилось. Во дворе, как ему казалось вначале, не было детей его возраста. Потом он заметил девчонку, свою ровесницу, иногда одиноко сидящую на скамье, но стеснялся познакомиться с ней. В этом ему помогла одна пожилая дама, привязавшаяся к его матери, как банный лист, Анна Матвеевна. Живя на первом этаже, она целыми днями пропадала у окна, была в курсе всех событий. Бабушка Надя рассказывала про нее, что в прошлом Анна Матвеевна, работая в порту, выполняла работу и для КГБ, короче, занималась стукачеством и до сих пор не может остановиться. Так вот эта самая старушка подозвала однажды Женю, спросила, как им жилось на Севере и тоскует ли он по папе, вовсе не считая последний вопрос бестактным, и, не дождавшись ответа, тут же задала следующий:

— Тебе, наверное, скучно одному? Ты в какой класс перешел?

— В шестой, — ответил мальчик.

— Моя соседка Ксюша, такая красивая девочка с белыми волосами и голубыми глазами, тоже перешла в шестой, и ей тоже скучно. Двор у нас, как видишь, маленький, детей, кроме тебя и ее, нет. Давай я вас познакомлю. — Она оглянулась на дверь своего подъезда и закричала: — Ксюша, иди сюда!

Девчонка прилетела с невероятной скоростью, словно чуяла. Так Женя приобрел себе подружку.

Мама, узнав об этом, сначала ничего не говорила. Она радовалась: сын не сидит теперь целыми днями у телевизора. Радовалась до тех пор, пока ей не сказали, что из себя представляет семья девочки.

Глава 33

Ксения жила с прабабушкой. Ее прабабушка Антонина была еще довольно молодой женщиной: ей исполнилось шестьдесят два года. Она родила дочь в семнадцать лет, потом ее дочь родила в семнадцать лет, а потом внучка подарила правнучку тоже в семнадцать — ни у одной из женщин не было мужа. Антонина работала водителем троллейбуса, в свободное же от работы время занималась проституцией, оправдываясь перед соседями: как ей содержать детей? Дочь, внучка и правнучка прошли через стадию сидения во дворе, когда у матери, бабушки, а затем прабабушки в комнате находился мужчина. Ее не интересовало, что детям пора кушать или они хотят в туалет. Соседи предоставляли девочкам такую возможность, приглашая их к себе, но строго-настрого запрещали своим детям дружить с ними. Антонина часто горевала по поводу того, что во дворе имелись мальчики, во всех смыслах подходящие женихи для ее невест, но их сторонились как прокаженных. Соседи предсказывали девочкам судьбу их воспитательницы и не ошибались: дочь и внучка тоже занялись проституцией. Правда, потом дочь бросила это дело, подцепив себе шофера, который даже женился на ней, а внучка снимала квартиру на окраине города и потихоньку спивалась. От родной дочери Ксении она отказалась и была рада до смерти, когда на суде объявили о лишении ее родительских прав. Ксения осталась с прабабушкой.

По понятным причинам с Антониной во дворе почти никто не общался, кроме Анны Матвеевны. Да и та глубоко презирала свою соседку (их квартиры находились на одном этаже), однако нашла в ней благодарную слушательницу и орудие козней (иногда бывшей гэбистке ужасно хотелось потрепать кому-нибудь нервы). На роль помощников пробовались все, однако в этом отношении оказались порядочными. Проверку еще не проходила Наталья, мать Евгения. Старуха не замедлила попробовать. Как-то раз, придя к ним домой якобы измерить давление, Анна Матвеевна сказала матери:

— Ваш сосед с первого этажа Борис ворует бензин. Почему вы не напишете на него?

— Первый раз слышу, — откликнулась Наталья, надевая старухе манжетку. — Я только знаю, что он работает на бензозаправке.

— Ворует, ворует, — подтвердила Анна Матвеевна. — Вы должны написать на него в милицию.

Мать сердито посмотрела на нее.

— Я сроду не занималась такими вещами, — гневно сказала она. — Если вы пришли для этого, я не буду мерить вам давление.

Анна Матвеевна замолчала, но через неделю Наталья получила вызов в милицию.

— Вы написали нам письмо, что ваш сосед Петров ворует бензин, — сказали ей там. — Какие у вас доказательства?

Наталье понадобилось полчала, чтобы доказать: письмо написано не ею. Ей предлагали написать нечто подобное, но она отказалась, и вероятно, соседка из одиннадцатой квартиры сделала это за нее. Вернувшись из милиции, Наталья первым делом позвонила Анне Матвеевне.

— Зачем вы сделали это? — закричала она в трубку.

— Воровство должно быть наказано! — невозмутимо отозвалась старуха.

— Вот и подписались бы своим именем, если такая честная! — Наталью трясло.

— Зачем же? — Голос соседки поражал спокойствием. — Я пожилой человек и не собираюсь бегать по милициям.

— У вас есть дочь! — возмущению Натальи не было предела.

— Она занята на работе, — та упорно гнула свою линию. — А вы еще пожалеете, что не захотели помочь мне.

— Будьте добры, с этого дня не звоните нам и не переступайте порог нашей квартиры, — отрубила Женина мать и бросила трубку.

Анна Матвеевна оторопела. Мало кто мог позволить общаться с ней в подобном тоне. План мести созрел сразу же, впрочем, он давно уже сидел у нее в голове.

— Антонина, — сказала она соседке, позвав ее вечером на чай. — Евгений подходит твоей Ксюше как жених?

— О таком и мечтать не смеем, — отозвалась та. — Дед — полковник, отец — Герой. Нам бы кого попроще, такой ведь не женится.

— Еще как женится, — пообещала старуха. — Надо только чуть-чуть подождать, а потом умеючи взяться за это дело.

— Им по тринадцать лет, — вздохнула прабабушка невесты.

— Я же сказала: надо подождать — и мы победим. А сейчас делай все, чтобы укреплять их дружбу. Учи внучку разным штучкам. Уж ты-то знаешь каким.

Женя и Ксюша продолжали дружить, несмотря на предупреждения соседей. Наталья поговорила с сыном, однако ее замечания были пока не слишком строги. «Детям еще по тринадцать, — думала она, — что может случиться?» И притом она жалела девочку: растет без отца без матери. Нет, она не сможет вот так взять ее и прогнать.

На несчастье Натальи, Ксении было не еще тринадцать, а уже тринадцать, и вечерами она проходила хорошую школу под руководством прабабушки. Женя заметил: ему особенно приятно, когда Ксюша его гладит, садится к нему на колени, прижимаясь всем телом. Увидев на скамейке знакомую фигуру, мальчик опрометью бежал во двор. Бабушке Наде и матери раскрыли глаза вездесущие соседи.

— Она развращает вашего парня, — втолковывала Мария Ивановна. — Уже в трусы к нему лезет. Принимайте меры, а то потом как бы поздно не было.

Вечером Наталья пошла к Антонине:

— Мне не нравится дружба между нашими детьми, — сказала она по возможности мягче. — Они еще в таком возрасте, когда мальчик должен дружить с мальчиком, а девочка — с девочкой.

— Ерунда, — ответила ей Антонина. — Пусть дружат, и ты не лезь, — эти слова были сказаны угрожающе. — А вырастут — сами разберутся.

У Натальи запылали щеки.

— Так вот куда вы клоните? — поняла она. — Дружбе этой не бывать!

Из кухни вышла Ксения со всклокоченными волосами. Она не напоминала пай-девочку, которую часто разыгрывала перед их балконом.

— Ты хочешь сказать, — обратилась она к Наталье, ничуть не стесняясь снабжать свою речь отборным матом, — что я недостойна твоего недоноска? Это мы еще посмотрим. А вмешаешься — пожалеешь!

Матери Евгения не хотелось в тот вечер ругаться. Она сделала для себя выводы и подумала: с сыном надо говорить серьезно.

Глава 34

— Говорила я: мадам против, — прихлебывая чай, докладывала о происшедшем Антонина своей подруге. — Ничего у нас не выйдет.

— На этот счет у меня заготовлен сюрприз, — старуха заулыбалась во весь свой беззубый рот. — Твоя правнучка должна заманить его в квартиру. Сделать это легко: заведите какое-нибудь животное, и пусть она пригласит его посмотреть. Он купится. А потом Ксения должна заорать и разорвать на себе платье. Я буду начеку. Сразу примчусь в квартиру, она скажет мне, что Евгений пытался изнасиловать ее. Подадите заявление в милицию, а я пойду свидетелем. Посмотрим, как он отвертится.

Несколько дней Ксения была тише воды ниже травы. Она посылала Жене самые милые улыбки и, кроме «здравствуй», ничего ему не говорила. В те же дни девочка завела хомячка и, выждав, как советовала Анна Матвеевна, недельку, пригласила Женю к себе в квартиру. Разговор с матерью, состоявшийся после посещения Антонины, Женя всерьез не воспринял. Он и не мог воспринять его серьезно: Наталья умело обходила подводные камни, и мальчик так толком и не понял, какая опасность таится в его подружке. Но если мама не хочет, он не будет сидеть с ней на скамейке и держать на коленях. Однако разговаривать-то можно?

В предложении полюбоваться на хомяка парень не усмотрел ничего угрожающего и уже направился в ее квартиру, но, на его счастье, на балконе оказалась бабушка Надя.

Она истошно закричала:

— Немедленно вернись!

— Я только посмотрю хомячка! — крикнул ей в ответ мальчик.

— Я сказала: вернись немедленно!

Женя боялся бабушки больше, чем матери. Не сказав Ксении ни слова, он отправился домой. На этот раз план Анны Матвеевны не сработал.

Ксения, которую прабабушка давно посвятила в свои тайны и пообещала: быть ей женой Евгения, сдаваться не собиралась. У нее тоже был план. Только она им ни с кем не делилась.

* * *

— Бабушка, — обратился Женя к Надежде Петровне, — почему мне больше нельзя дружить с Ксюшей?

Надежда Петровна замялась. Она не знала, как объяснить внуку намерения семьи его подруги.

— Потому что ее семья — плохие люди, — сказала она наконец.

— Чем же они плохие? И почему вы говорите об этом только сейчас?

Бабушка поняла: у внука имеется еще очень много вопросов, на которые они с дочерью не смогут дать ответ.

— Женечка, — пожилая женщина обняла внука, — я все тебе объясню, когда ты станешь старше. Нет, я не хочу сказать, что ты глупый мальчик. Просто, став старше, ты лучше поймешь меня. Если бы твой папа был жив, он сказал бы: мы делаем все правильно. Он тоже не одобрил бы этой дружбы.

Воспоминания об отце были для Жени священны.

— Хорошо, — мальчик махнул рукой, — если папа тоже не хотел этого, я не буду больше с ней общаться.

Однако Ксения считала по-другому и, выждав несколько дней, подошла к Жене.

— А у нас была твоя мамаша, — с наслаждением сося леденец, заявила она.

— Мою маму зовут Наталья Григорьевна, — зло отозвался парень.

— Подумаешь, какие мы гордые! — Ксения тоже повысила голос. — Впрочем, как хочешь, мне это до лампочки. Мне интересно одно: какое право она имеет разрушать нашу дружбу? Разве не мы решаем, общаться нам или не общаться? Вот моя прабабушка считает именно так.

— Моя мама сказала то, что я давно не решался. — Женя опустил глаза. — Я не хочу больше с тобой дружить.

— Это еще почему? — Девочка выплюнула леденец и пристально посмотрела на Евгения.

— Я нашел себе друга, — нашелся тот. — Понимаешь, с мальчишками мне интереснее.

— Ты все врешь, — глаза Ксении сузились. — Тебя настроили твои мать и бабка.

— Я вообще больше не хочу с тобой разговаривать. — Женя в тот момент подумал: что бы от него ни скрывали его родные, они абсолютно правы. Отныне эту девицу он будет обходить стороной. Мальчик развернулся, чтобы уйти, однако бывшая подруга не собиралась отпускать его так.

— Это твое окончательное решение? — Ее узкий рот, казалось, выплевывал слова ему в лицо.

— Окончательное и бесповоротное. — Женя постарался ответить так же решительно, как ответил бы отец.

— Хорошо, — щеки Ксении сделались пунцовыми. — Ты еще пожалеешь.

— Сомневаюсь. — Евгений повернулся к ней спиной и твердой походкой направился домой.

Через три дня на него напали бомжата, промышлявшие в контейнерах возле дома. Напавших было четверо. Выпившие и обкуренные, они свалили мальчика на землю и били его ногами. Ксения не скрывала своего участия в организации происшествия.

Она выплыла из-за кустов и руководила дракой, подбадривая парней:

— Дайте-ка ему еще, ребята.

Лицо Жени превратилось в сплошной синяк. Парень чувствовал: еще пара ударов — и он потеряет сознание. Сладкий голос его подруги выплывал из темноты:

— Хватит, ребята. Пусть попросит у меня прощения. Пусть скажет, что согласен дружить со мной.

Евгений закрыл глаза. Сильно кружилась голова, однако он не боялся потерять сознание. Лучше отключиться на время, только бы не сказать этой стерве то, что она просит. Ксения подошла ближе и схватила мальчика за волосы.

— Ребята, да он в отключке, — произнесла она. — Бежим отсюда.

Евгений подождал, пока топот перестал быть слышен, тяжело поднялся и пошел домой. Он все рассказал маме и бабушке. Надежда Петровна, увидев внука в таком состоянии, бессильно опустилась на стул и схватилась за сердце. Наталья растерялась, не зная, за кого из членов семьи браться. Ее матери тоже требовалась медицинская помощь. Недолго думая, она вызвала «Скорую». Врачи отпоили бабушку корвалолом, а Женю забрали в травматологию. Рентген показал: ребра и остальные кости, слава богу, целы, однако ушибы довольно сильны, имеется легкое сотрясение мозга. Пожилой врач написал заключение и отправил мать и ребенка в милицию.

Усталый милиционер, дежуривший в этот день, меньше всего хотел бы заниматься делами. Поэтому, увидев женщину с избитым мальчиком, он скривился и, приготовившись слушать, стал рисовать на бумаге геометрические фигуры, всем своим видом выражая нежелание вникать в какую бы то ни было историю.

Жене было очень трудно говорить. Опухший язык, казалось, занимал весь рот, и мама, видя состояние сына, пришла ему на помощь. Дежурный, выслушав рассказ парня и его матери, вздохнул:

— А девчонка не беременна от тебя?

Услышав этот вопрос, Наталья побагровела, а Женя недоуменно взглянул на сидящего перед ним милиционера.

— Что вы такое говорите? — изумилась мама. — Ему только тринадцать.

— Не только, мамаша, а уже, — поправил ее дежурный. — И не надо делать из него ангела. Недавно приводит одна своего тринадцатилетнего внука и требует разобраться в ситуации: к ребенку, видите ли, пристала двадцатилетняя женщина, и только милиция может ее от него оторвать. Знаете, что потом выяснилось? Этот, с позволения сказать, ребенок сожительствует с женщиной намного старше его уже несколько лет. Кто кого совратил — вопрос открытый, но парень бегал к ней сам и с удовольствием. И получил все удовольствия, в том числе и сифилис.

— В городе может быть много разных случаев, — щеки Натальи побагровели, — у нас совершенно другое.

— Вы уверены?

Здоровенный детина наконец соизволил оторвать свою задницу от кресла и подошел к Жене.

— А ну колись, пацан, — толстыми пальцами он взял мальчика за подбородок, — имел ты с ней интимные отношения?

— Какие отношения? — Евгений слышал это слово впервые.

— Спал ты с ней? — милиционер переформулировал вопрос.

— Нет, — парень съежился. — Мы только гуляли во дворе.

— А за что же она тебя избила? — не унимался страж порядка.

— За то, что я не хотел с ней больше дружить.

— Впервые слышу, чтобы за это так избивали. — Милиционер повернулся к Наталье. — Пишите заявление, а завтра придете сюда еще раз. Вместо меня тут будет другой товарищ, ему все и расскажете.

Они пришли в милицию на следующий день. Теперь в кабинете сидели несколько милиционеров, все молодые, здоровые и красивые. Один из них, Дмитрий Ильич, к которому посоветовал вчера обратиться дежурный, начал с отчитывания.

— Вот вы пришли с банальной дракой, — сказал он Наталье, — а у нас нераскрытые убийства. Теперь прикажете все бросить и заниматься ерундой — за что девочка избила мальчика?

— Она не просто избила моего сына, — голос матери дрогнул, — она избила его до сотрясения мозга, и вы обязаны прореагировать.

— Так вроде избивала не она? — задал вопрос другой, читая заявление.

— Да, но она спровоцировала драку и даже не скрывала этого.

— Хорошо, я приглашу ее на беседу, — сдался Дмитрий Ильич, — но только потому, что к нам поступил звонок из травмпункта об избиении. В противном случае я бы этим не занимался.

— А кто должен заниматься этим? — Женя заметил, как глаза матери вспыхнули.

— Гражданка, еще раз объясняю: у нас трупы, а вы подсовываете бытовуху: почему девочка решила избить мальчика, отказавшегося с ней дружить? Кстати, который час?

— Уже одиннадцать, — подсказал ему сидевший рядом милиционер.

— Нам пора. — Дмитрий вскочил и стал натягивать пиджак. — С вашей Ксюшей, или как ее там, я поговорю.

Глава 35

О чем и как говорил Дмитрий Ильич с Ксенией, осталось тайной. Вероятно, беседа носила неопасный для нее характер, потому что Ксюшка чувствовала себя героиней дня. Евгений сидел дома, прикладывая лед к синякам на лице. Бабушка и мама запретили ему выходить на улицу.

— Что же это такое делается? — жаловалась Наталья своей подруге Светлане по телефону. — Мальчика зверски избили, известно, кто это сделал, а милиция отфутболила меня.

— Дура ты, дура, — рассмеялась Светлана, — дала бы им деньги — и было бы все в ажуре. Неужели ты не поняла, чего от тебя хотели?

— Но это же милиция, — растерялась Наталья, — неужели они бы взяли деньги? И притом у нас нет средств на взятки.

— Тогда и не жалуйся, — констатировала подруга.

Женя безвыходно просидел неделю. Ксения белым лебедем проплывала мимо его балкона, иногда махала мальчику рукой и спрашивала:

— Ну как, мой котеночек, ты еще не передумал изменить ко мне отношение? А то мы можем повторить. Ребятам понравилось. Они постоянно интересуются твоим здоровьем.

Мама и бабушка гнали девчонку от балкона, однако та ругалась на них матом и сыпала угрозами. Вечером вся семья собиралась в столовой и думала, как жить дальше.

— Не дадут они покоя Женьке, — плакала бабушка.

— Но есть же какой-то выход? — недоумевала Наталья.

Евгений тоже думал изо всех сил. Ему до смерти надоело сидеть дома и прятаться от бывшей подруги. Выход обрисовался после просмотра одного фильма. На следующий день Женя дождался, пока мама и бабушка ушли по своим делам, и, несмотря на запрет, вышел на улицу, направился в сквер возле дома и сел на скамейку. Это было довольно людное место, и он не боялся, что приятели Ксении поднимут на него руку. Мальчик ждал одного человека, который гулял здесь в обеденное время. Он ждал одноклассника матери дядю Борю.

Про Бориса Леонидовича Квитковского парень наслушался многого. В школе Борис увлекался всеми видами ведения боя, по окончании поступил в мореходку и женился на Жанне, которая училась в параллельном классе. Когда город захлестнула волна криминала, Квитковский бросил мореходку, хотя учился на последнем курсе, и вернулся в Приреченск. Он стал, по слухам, правой рукой одного из местных мафиози, коронованным королем рэкета, и выстроил себе трехэтажный особняк у моря. Надо отдать должное, дядя Боря всегда помогал своим одноклассникам и друзьям. Еще он до потери пульса любил свою жену и троих детей и каждый день гулял с кем-нибудь из них в скверике. Сейчас он вышел с самым младшим, пятилетним сыном Кириллом. Старшие уже подросли и в папиной опеке не нуждались.

Судьба была благосклонна к дяде Боре. После окончания эры криминала его не посадили, как многих его товарищей, не конфисковали имущество. Квитковский подыскал себе неплохую работу — тренером по боевым искусствам в детской спортивной школе. Вот к нему и решил обратиться за помощью Евгений. Увидев крупного мужчину, ведущего за руку маленького ребенка, и узнав Бориса Леонидовича, мальчик смело направился к нему.

— Здравствуйте, — Женя пытался отогнать робость, однако это ему плохо удавалось.

— Здравствуйте, — в тон ему ответил дядя Боря. — С кем имею честь?

— Вы когда-то учились с моей мамой, в школе ее фамилия была Ястребова. Помните?

— Наташка Ястребова? — Борис громко засмеялся. — Отлично помню. Даже какое-то время ухаживал за ней. Но она любила военных, а я их терпеть не мог. — Он с интересом посмотрел на мальчика. — Значит, это твоя мама? Как она? Я слышал, Наталья после школы поступила в медучилище, потом вышла замуж за офицера и уехала на Север. Больше я ее не видел.

«Видели, — отметил про себя Евгений, — и не раз. Просто не узнавали в измученной женщине, кивавшей вам при встрече, ту самую Ястребову с роскошными белыми волосами и веселой улыбкой, самую красивую девочку в классе». Парень подумал: суровые условия Севера пощадили его маму, оставив ей ее знаменитую белозубую улыбку и не избороздив лицо морщинами. Зато горе подкосило женщину, почти полностью изменив внешность. Теперь Наталью и рядом нельзя было поставить с женой дяди Бори Жанной, которая мало чем отличалась от девочки на выпускной фотографии.

Женя рассказал Квитковскому о несчастном случае, произошедшем с его отцом, и с замирающим сердцем приступил к главному:

— Я не знаю, как начать и как вы воспримете мою просьбу.

Борис доброжелательно посмотрел на него:

— Для сына Наташки сделаю все, что в моих силах.

Евгений четко изложил свою проблему. Дядя Боря слушал, не перебивая.

— И теперь я боюсь выходить на улицу, — говорил Женя, — вернее, за меня боятся мама и бабушка.

Квитковский вздохнул и решительно сказал мальчику:

— Пойдем со мной, сначала отведем Кирилла к родителям Жанны, они живут вон в том доме, и отправимся решать твою проблему.

— Но я не тороплю вас. — Парню стало ужасно неловко, такой быстрой реакции он не ожидал.

— Ты меня не торопишь, однако такие проблемы не терпят отлагательства, — пояснил Борис. — В противном случае ты до старости из квартиры не выйдешь. Впрочем, и это не выход из положения. Новые друзья твоей бывшей подруги могут подстеречь тебя где угодно, даже после школы. Думаю, у матери сейчас нет денег на телохранителя.

— Вы отведите сына, а я подожду вас на этой скамейке, — предложил Женя.

— Нет уж, дорогой, — мужчина взял его за руку, — здесь небезопасное место. Для твоих обкуренных и подвыпивших обидчиков преград не существует.

Ксения сидела во дворе и лузгала семечки, периодически бросая взгляды на Женин балкон. Ее беспокоило, что парень весь день не показывался. Обычно он робко выглядывал из-за двери и ретировался в комнаты, а она праздновала победу. Он не выдержит. Никто не выдержит столько времени взаперти, правильно сказала Анна Матвеевна. Праздник на их улице не за горами.

Девчонка вытягивала свою тощую шею, стараясь разглядеть испуганное лицо парня в каком-нибудь окне, но с изумлением увидела Евгения, входящего во двор с каким-то здоровенным мужиком и направляющегося прямо к ней.

— Это она? — спросил мужик, бесцеремонно показывая на Ксению пальцем.

Женя кивнул.

Мужик подошел к девчонке:

— Надо поговорить, мадемуазель. Нельзя ли пройти к вам?

— Надо — так говорите здесь. — Ксения осмотрела его презрительным взглядом.

— Ах, какие мы невежливые. — Дядя Боря изобразил на лице отчаяние. — Мало того, что тупые. Ладно, поговорим здесь. — Он тяжело опустился на скамью рядом с девчонкой. — Вот этот парень, — мужчина указал на Женю, — популярно объяснил тебе: он не хочет иметь с тобой дел. Ты не поняла и решила заставить его силой. Это нехорошо.

— А ты кто такой? — Поистине испугать собеседницу было нелегко.

— Я его дядя. Меня, естественно, интересует судьба племянника. — Квитковский встал с лавочки, издавшей жалобный скрип. — И все же я настаиваю, чтобы ты пригласила нас в гости. Прабабушка дома?

— А если я этого не сделаю? — высокомерно спросила несостоявшаяся невеста.

— Я тебе помогу. — Мужчина больно взял ее за локоть своей огромной ладонью. — Евгений, где живет наша красавица?

Ксюшка упиралась изо всех сил, пыталась закричать, но если кто и видел происходящее, на помощь ей не спешил. Они оказались у ее двери.

— Открывай! — Дядя Боря угрожающе посмотрел на девчонку. — Или я дверь вышибу ногой!

Поняв, что этот человек как сказал, так и сделает, лучше с ним не связываться, Ксения достала ключи. Квитковский втолкнул ее в квартиру, пропустил Женю, вошел сам и плотно затворил за собой дверь.

— Я хочу, — начал он, обращаясь к девчонке, — чтобы с этого дня ты не подходила к нему ближе чем на километр.

Ксения приняла вызывающий вид:

— Я буду делать так, как хочу.

Мужчина заломил ей руку. Это было очень больно, и девчонка закричала.

— Ты станешь делать так, как хочу я. — Другой рукой он схватил ее за волосы. — И поклянешься в этом своим здоровьем, потому что я намереваюсь регулярно встречаться с этим парнем и, если увижу на его теле хоть маленькую царапину, разорву тебя пополам.

— Я заявлю на вас в милицию. — Она искала последние способы спасения.

— А вот это тебе никто не помешает сделать, — рассмеялся Борис. — Женя тоже уповал на милицию. Судя по твоему виду, ничего страшного там нет. Да и в милиции меня знают. Так что вперед. А вот подходить к Евгению, трогать его и даже говорить с ним запрещается. В противном случае наказание будет страшным. Впрочем, если до тебя никак не доходит и тебе не дорога жизнь, можем начать прямо сейчас, уж больно ты его достала, да и у меня не вызываешь ни малейшей симпатии. — Он с такой силой толкнул ее, что она перелетела через всю комнату и ударилась о спинку кресла. Борис, сделав страшные глаза, медленно пошел на нее.

— А-а-а! — заорала Ксюшка, извиваясь по полу. — Не трогайте меня, я клянусь здоровьем, что не подойду к нему. Я не хотела! — С ней началась настоящая истерика. — Это все Анна Матвеевна. Она предложила помочь моей прабабушке поженить нас. Помнишь, я приглашала тебя посмотреть хомяка? Тогда я должна была разыграть сцену изнасилования. А она бы пошла в свидетельницы.

Спесь слетела с девчонки в считаные секунды. Она ползала возле ног дяди Бори, пытаясь поцеловать их, клялась и жизнью, и здоровьем, искренне раскаиваясь в своем поведении.

Квитковский решил: сегодня с нее хватит. Надо было повидаться со старушкой матроной Анной Матвеевной и объяснить ей, как вредно нежеланное содействие в сватовстве.

Глава 36

Старуха открыла дверь с быстротою восемнадцатилетней девушки. Дядя Боря не без основания предположил, что она подслушивала. Увидев рядом с Женей огромного амбала, Анна Матвеевна попыталась ретироваться, однако Квитковский помешал ей.

— Вы кто? — Старуха испуганно посмотрела на Квитковского.

— Родственник вот этого парня. — Борис вошел в комнату. — Я слышал, вы вздумали его женить? Без меня это никак невозможно.

— Кто вам сказал, что я хотела его женить? На ком? — Старая доносчица попыталась изобразить удивление.

— Ваша молодая соседка любезно раскрыла нам эту тайну, — рассмеялся мужчина. — Дело вот в чем: мне невеста не нравится. Свадьба отменяется. Ваша протеже только что поклялась своим здоровьем не подходить к нему ближе. Я жду от вас такой же клятвы.

Анна Матвеевна оказалась покрепче.

— Убирайтесь к черту! — закричала она. — Или я вызову милицию.

Квитковский медленно подошел к телефону и выдернул шнур из розетки.

— Пока мы не поговорим — никакой милиции. — Он погрозил старухе пальцем. — А потом вызывайте, если сможете.

— Что вы имеете в виду? — Анна Матвеевна похолодела.

— Если я не услышу тех слов, за которыми пришел, вы умрете естественной смертью… — Борис сделал паузу. — Прямо сегодня. К вашему сожалению, я знаю много точек: нажал — и нет человека. На вашем месте я бы подумал. Неужели интрига стоит вашей жизни?

Анна Матвеевна посмотрела в глаза этому незнакомому мужчине, называющему себя дядей Евгения, и ей впервые в жизни стало страшно. Столько лет, особенно при другой власти, она держала в руках нити человеческих судеб, решая, казнить или миловать, и порой решение зависело от ее симпатии или антипатии. Теперь какой-то мужик сам схватил ее за горло, и Анна Матвеевна чувствовала: на этот раз она проиграла.

— Хорошо, — вымолвила она. — Клянусь. Здоровьем, жизнью, своей дочерью. Вы довольны?

— Более чем. — Борис вежливо поклонился. — Надо ли говорить: если с головы этого парня упадет хоть один волосок…

— Я все поняла. — Старуха пошла к двери и открыла ее. — А теперь, пожалуйста, уйдите. Мне плохо.

Глава 37

Они стояли в скверике, и Женя долго тряс руку дяди Бори.

— Я ваш должник. — Мальчик преданно заглядывал ему в глаза. — Как мне отблагодарить вас?

— Слово-то какое откопал, — усмехнулся Квитковский. — Я тут подумал: дело мы до конца не довели. Конечно, во дворе гуляй смело, дамы тебя не тронут, а бомжи забыли об этой драке в тот же день: их и вовсе не бойся. Но, к сожалению, наша жизнь полна других опасностей, и это может быть не единичный случай в твоей биографии. Надо, чтобы ты умел постоять за себя.

— Мне бы очень хотелось уметь хорошо драться, — выпалил Женя.

— Приходи в спортзал. — Борис достал из кармана визитку и протянул мальчику. — Здесь мои телефоны и адрес. Если сможешь, появляйся уже завтра к восьми часам вечера. И передай матери: денег я с вас не возьму.

Так Евгений попал в самый крутой спортзал в городе. Дядя Боря обучал его приемам рукопашного боя, и мальчику казалось: теперь он не боится ничего и никого. Иногда Квитковский оставлял Женю после тренировок и занимался с ним дополнительно.

— На улице может возникнуть разная ситуация, — говорил он. — Ты должен быть готов к любой.

Через несколько лет Евгений действительно стал готов. За это время в его жизни произошли разные события, как плохие, так и хорошие. Умерла бабушка Надя, и они с матерью остались одни. Анна Матвеевна и Ксения переехали в другой район: хозяин огромного хозяйственного магазина облюбовал первый этаж под строительство и забрал их квартиры, предоставив более шикарное жилье. Наталья от души радовалась, а Жене было все равно. За это время ни Ксения, ни старуха не подошли к нему близко. Наоборот, при виде его обе старались скрыться в спасительной тишине своих квартир. Впрочем, парень уже ничего не боялся. Благодаря тренировкам с дядей Борей он мог за себя постоять.

Мальчик закончил школу и попытался, как хотела мама, поступить в университет на один из престижных факультетов. Наталья была уверена: сыну Героя всегда найдется место в высшем учебном заведении. Однако жизнь показала обратное. Все решали связи и деньги. А их не было. Провал сына на экзаменах подкосил женщину. В ноябре ему должно было исполниться восемнадцать, и она хорошо понимала: от армии ее мальчику не отвертеться. Наталья обивала пороги многих учреждений, просила знакомых помочь. Нашлись такие, которые пообещали и даже взяли жалкие крохи, припрятанные матерью на Женину учебу. Однако в положенное время парня вызвали в военкомат. Мать снова кинулась по инстанциям, надеясь на этот раз выбить хорошее место. Ей снова обещали, снова взяли деньги. Когда она услышала о месте службы сына, то чуть не потеряла сознание. Его будущая часть располагалась на границе с Чечней.

Этот удар Наталья переживала болезненнее всего. Ожидая сына, писавшего веселые письма, она перезнакомилась со всеми матерями его сослуживцев, старалась следить за всеми событиями, происходящими там, где служит ее мальчик, и по возможности держалась, веря в его возвращение. Каждый день, посещая церковь и ставя свечу Божьей Матери, она неистово молилась, и молитва была услышана.

Отслужив два года в так называемой горячей точке, юноша вернулся домой без единой царапины. Вернулся — и обомлел, увидев мать. Наталье только исполнилось сорок, однако страдания наложили на ее лицо такую печать, что женщине можно было спокойно дать и семьдесят. Перенеся в отсутствие сына инсульт, о котором, конечно, не писала, мать превратилась в высохшую старушку, еле передвигавшуюся на ногах, но продолжавшую работать (ее пенсии за мужа едва хватало на житье, а так хотелось побаловать сыночка!).

Евгений с ужасом гнал от себя мысль, непрестанно вертевшуюся в мозгу: что, если он потеряет единственного близкого человека? Этого никак не должно было случиться. Практически сразу по возвращении он устроился на работу, пообещав матери исполнить ее мечту — получить высшее образование при первой же возможности. Парень не мог заставить Наталью бросить работу, но решил каждое утро сам отвозить ее. В гараже стояла старенькая вишневая «копейка»: его дедушка, дослужившийся до полковника, увольняясь, купил машину, чтобы, уйдя в отставку и имея уйму свободного времени, радовать домочадцев посещением леса и речки. Придя в гараж и проведя рукой по пыльному капоту машины, Евгений тяжело вздохнул. Он всегда считал, что беды посыпались после смерти деда. А какая хорошая и дружная была семья! Как все любили друг друга! Деда он помнил плохо, но детская память запечатлела, как высокий седой мужчина подбрасывает в воздух маленького трехлетнего мальчика, отвечая на охи и вздохи бабушки и мамы:

— Он не должен бояться! Он тоже станет офицером!

В госпитале, куда лег дед перед увольнением, обнаружили рак желудка, который до этого никак его не беспокоил и который почему-то было поздно оперировать. Здоровый мужчина, в жизни ничем не болевший, сгорел за полгода и, по рассказам бабушки Нади, очень просил, чтобы Евгений научился водить: машину он завещал внуку. Бабушка не раз ездила с мальчиком в гараж, мыла автомобиль, но он не вызывал у ребенка интереса. Теперь время пришло. Женя записался на ускоренные курсы вождения. Права он получил не с первого раза, а лишь умаслив представителей известной организации, но для него это ничего не значило. Теперь вишневая «жуля», как он ее называл, возила маму на работу в детский сад.

В перерывах между мыслями о матери парень думал и о себе. В реальной жизни все оказалось сложнее, чем в Чечне. Там, по крайней мере, было все ясно, как в кино: этот друг, этот — враг, врагов надо уничтожать, защищая клочок земли, и ни о чем не надо беспокоиться, кроме того, чтобы не подставить свой лоб под пули. А здесь… За два года Евгений отвык от подлости и хитрости: там этого не было. Ребята держались друг за друга. Законы реальной жизни разительно отличались от армейских, чтобы привыкнуть к ним, требовалось время. Вот почему юноша не смог найти друзей. Те, которые тянулись к нему, казались слишком хитрыми, эгоистичными, подлыми и не вызывали никакого желания общаться. Евгений иногда посещал дискотеки и бары, однако вид размалеванных девиц, каких-то ненатурально-кукольных, раздражал его. Но он не комплексовал по этому поводу.

Куда больше парня беспокоило здоровье матери, и, как выяснилось, не случайно. Наталья умерла во сне. Умерла неожиданно для сына. Еще вечером они вместе смотрели телевизор, женщина смеялась и шутила, а потом пожаловалась на головную боль и ушла спать, пообещав разбудить сына, если ей станет хуже. Своего мальчика Наталья не потревожила.

Он вспоминал похороны матери, на которые собралось много народу: Наталью любили и уважали в Приреченске. Вспоминал одинокую жизнь в первые месяцы после ее смерти. Возвращаясь с работы, юноша неизменно звал ее. Как ему не хватало ее присутствия! Как много порой он хотел рассказать ей, попросить совета, поделиться своими мечтами и мыслями! Желание завести хорошего друга или девушку исчезло начисто. Парню нужна была его мама. Понимая, что ее не воскресишь, он ночами зарывался в подушку и тихо плакал, желая увидеть Наталью во сне.

Так прошло три года. Время притупило боль, возбудив у него новое желание: ему страстно захотелось иметь рядом человека, который бы его понимал и о котором он, Евгений, мог бы заботиться. Девушку с искалеченными лицом и душой ему, как он считал, послала сама судьба. И он принял подарок с благодарностью.

Глава 38

Оперативники пили чай в кабинете Павла, сетуя на то, что прошло уже три дня, а еще ни одно дело не сдвинулось с мертвой точки.

— И не сдвинется, — заявила Лариса, — потому что вы зациклились на Кошелеве. По мне, так надо искать другого.

— Вот отыщем Никитушку, поговорим и приступим к поискам, если потребуется, — пообещал Скворцов.

— Мы давно не рассуждали серьезно, — Лариса отставила чашку. — Почему никто из нас не поднял вопрос: как мог оказаться Якушев со своим автомобилем на дачной дороге, если из гаража до шоссе ведет прекрасная асфальтированная? Нет, он едет по неасфальтированной, чтобы попасть на место, где его убили. Зачем?

— Кошелев вызвал? — Прохоров сам покраснел от заданного вопроса.

— Тогда напрашивается другое: откуда Якушев знал Кошелева? У Никиты, как нам известно, машины не было, Семен и Марина, а также якушевское окружение в глаза его не видели, — не унималась женщина.

— Ты прекрасно знаешь: это еще ничего не значит, — подал голос Константин.

— Что кто-то вызвал Александра на эту пустынную дорогу — тут я с вами согласна: на мобильном телефоне зафиксирован неизвестный номер. Звонок был сделан как раз после выезда Александра из гаража. Проверка показала: данный номер не обслуживается, а телефона не существует: то есть кто-то, позвонив механику, уничтожил следы. — Лариса чертила на бумаге геометрические фигуры. — Только ничто не доказывает, что это был Кошелев.

— Как ничто не доказывает обратное, — не унимался Константин.

— Я бы поговорил еще раз со Старовойтовым, — задумчиво произнес Павел. — Вдруг мы упустили нечто важное, не подумав.

— Совершенно с тобой согласна. — Женщина встала и одернула юбку. — Вызывай его на завтрашнее утро. Я сама с ним пообщаюсь, а вы можете поприсутствовать.

— Благодарим вас, госпожа. — Мужчины отвесили ей низкий поклон.

* * *

Семен Старовойтов, выпущенный под подписку о невыезде, однако все равно счастливый (состоявшийся разговор с женой не развел, а еще больше укрепил эту пару; Аллу умилило, сколько муж делал ради нее и как переживал, и женщина спешно стала собирать деньги, чтобы расплатиться с долгами и выкупить свою любимую дачу — с машиной можно было подождать), явился в управление без опоздания.

— Я же вроде все рассказал, — он удивленно посмотрел на оперативников.

— Думаю, мы еще не раз побеспокоим вас, — пообещал ему Киселев. — К сожалению, Семен Петрович, в ходе следствия будут возникать все новые и новые вопросы, и закончатся они тогда, когда мы поймаем убийцу. Ваше дело — оказывать нам всяческое содействие.

Семен расплылся в улыбке:

— Конечно, о чем речь, я всегда готов, спрашивайте.

Взгляды оперативников устремились на Ларису. Женщина поудобнее уселась в кресле и обратилась к механику:

— Скажите, у вас много постоянных клиентов?

— Вы же их всех опрашивали, — удивился Семен вопросу, но тут же одернул себя, — извините, достаточно много.

— А бывает так, что вас посещают люди, не относящиеся к числу ваших постоянных клиентов?

Семен, отвечавший уже и на этот вопрос в ходе первых допросов, кивнул.

— Наша реклама кого хочешь привлечет, — с гордостью отметил он. — Это Сашка придумал.

Сыщики вспомнили красивую неоновую рекламу с надписью «Абсолютно все для вашей машины».

— И таким посетителям вы не даете свои телефоны? — уточнила Кулакова.

— Нет. — Семен принялся объяснять причину: — Если им понравится, как мы сделали свою работу, они приедут еще и станут постоянными. Однако я бы не сказал, что они валом валят, и причина здесь довольно банальная: у нас дорогая автомастерская. Мы чиним, — увлекшись рассказом, Старовойтов забыл, что его друга и напарника больше нет на свете, и говорил о нем в настоящем времени, — только дорогие новые машины. Кстати, с владельцев подержанных автомобилей мы берем дороже, знаете почему? Возня со старой машиной отнимает гораздо больше времени и сил. Так что, если водителей таких авто все у нас устраивает, повторяю, они становятся нашими постоянными клиентами.

— А было такое, что вы брали телефоны у новых посетителей? — Этот вопрос Старовойтову еще никто не задавал.

— Зачем? — удивился механик. — Разве что поинтересоваться результатами нашей работы? Но это глупо, согласитесь.

— Значит, новым посетителям ни вы не даете свои телефоны, ни у них не берете, — уточнила Лариса.

— Точно так, — поддакнул Семен. — Правда, в первое время мы с Александром были добрыми и сообщали номера всем, кому не лень. Потом приходилось объяснять, что мы не докторы Айболиты. Понадобилась наша помощь — приезжай сам. Когда мы усекли, что доброта ни к чему хорошему не приводит, перестали телефоны давать.

— И никогда никто из вас не давал случайному клиенту свой телефон? — Лариса внимательно посмотрела на Старовойтова.

Тот пожал плечами:

— Ну я же объяснил…

— Вы объяснили, но ручаться можете только за себя, — возразила Кулакова. — А откуда такая уверенность в Якушеве?

— Он был со мной откровенен. — Семен, отвечая на вопрос, скосил глаза влево, и Лариса подумала: «Эге, да ты, братец, что-то скрываешь».

— Никогда не встречала предельно откровенных людей даже среди своих лучших друзей. — Женщина сверлила Семена взглядом. — И вам, уважаемый, не верю.

— Почему? — Старовойтов покраснел.

— Потому что наверняка на подержанных машинах ездят водители, к которым вы проникались симпатией, или сочувствием, или еще чем-нибудь. — Кулакова сделала паузу. — Семен, если вы что-то скрываете, расскажите нам. Вспомните: убит ваш друг. Неужели вы не хотите помочь нам поймать убийцу?

Механик нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Наш разговор строго конфиденциален? — наконец спросил он. — Понимаете, то, о чем я сейчас скажу вам, касается меня, но не Александра, и я не хотел бы, чтобы моя Алла, которая и так настрадалась…

— Не волнуйтесь, — успокоила его Лариса. — Жена не узнает.

Семен вытер потное лицо носовым платком.

— Однажды приехала девушка, — начал механик, — на стареньком «БМВ». Сказала: живет в Залесске, а в Приреченске учится в университете. Автомобиль ей подарили родители после удачного поступления, и каждые выходные она ездит домой. Вообще-то у нее был другой мастер, в Залесске, конечно, однако по дороге в Приреченск машина несколько раз глохла, и девушка, увидев нашу вывеску, заехала в мастерскую.

Механик не умел рассказывать. Его речь изобиловала словами-паразитами, паузы были длиннее, чем следует, однако общими усилиями оперативников печальную повесть удалось запротоколировать.

Студентку на «БМВ» звали Лилей. Старовойтов запомнил это имя, потому что жена Алла всем цветам предпочитала именно эти, но не была так молода и хороша, как юная водительница. Семен открыл капот, одним глазом осматривая внутренности автомобиля, а другим шаря по длинным загорелым ногам клиентки. Поломка была пустяковая: в одном месте отошел контакт, но Семену не хотелось прощаться так быстро, и он пригласил девушку в гараж на чашку чая. Та не отказалась, выразив надежду, что чай не очень горячий: на улице стояла жара. Механик достал холодное пиво, и оно оказалось кстати. Судя по всему, Лиля не торопилась в общежитие. Правда, больше одного бокала выпить она не могла: все-таки за рулем. Семену показалось, что он ей тоже понравился, и Старовойтов решил брать быка за рога. В разговоре девушка упомянула: родители дают очень мало денег, не считаясь с тем, что дорожает бензин, учиться на ее факультете тяжело, и поэтому стипендию она не получает. А в городе столько соблазнов, и она так молода!

Глаза механика сочувственно смотрели на нее.

— Если вы станете моей постоянной клиенткой, ремонт машины не будет обходиться дорого, — пообещал Семен. — А при вашем желании вообще ничего не будет стоить.

Лиля прекрасно все поняла. Семен увидел это по блеску в ее глазах.

— Итак, ваше желание? — Он ласково взял девушку за руку. — Лилечка, на ремонт требуются такие большие деньги, а вы так молоды и прекрасны. Вот на что нужно тратить деньги, высылаемые родителями.

По словам Старовойтова, Лиля не колебалась. Он записал телефон новой клиентки и дал ей свой.

— Мы встречались недолго, — оправдывался Старовойтов. — По моему мнению, Лилечка нашла себе богатого поклонника и в один прекрасный день отшила меня. Вместе с этим прекратились ее поездки.

— А ваш напарник знал о ваших похождениях? — спросил Киселев.

— Знал и был ужасно недоволен, — Семен снова вытер пот. — Он считал, что, ремонтируя бесплатно машину своей любовнице, я подрываю авторитет фирмы, впустую трачу время и силы и что из-за меня фирма теряет деньги.

— Лиля догадывалась о таком отношении? — поинтересовался Скворцов.

— Ну что вы. — Старовойтов откинулся на спинку стула.

— Они с Якушевым хорошо знали друг друга? — спросил Прохоров.

— Ну что вы! — опять повторил механик. — Кивали друг другу при встрече — вот и все знакомство.

— У вас в мобильном сохранился телефон Лили? — Кулакова снова пристально посмотрела на Семена.

— Сохранил, — признался тот. — Поверьте, сам не знаю зачем. Я ее уже сто лет не видел.

— Найдите его, — попросила Лариса и, достав мобильный Якушева, открыла телефонную книжку. — Нашли? А теперь давайте сверим. У вашего друга тоже имеется телефон какой-то Лили.

— Это не она! — Старовойтов сжал руки. — Мало ли в городе Лиль!

— А мало ли в Бразилии Педро? Это мы сейчас проверим, — усмехнулась оперативница. — Диктуйте.

Может быть, в Бразилии и много донов Педро. Но телефон некой Лили у двух друзей совпал.

Глава 39

Найти предприимчивую студентку по телефону было, конечно, несложно. Гораздо сложнее придумать причину для встречи. С представителями органов население встречается крайне неохотно, и поэтому Лариса, набрав номер Лили и попав на нее, назвалась знакомой из Приреченска, желающей повидаться. Девушка согласилась на удивление быстро, продемонстрировав сыщикам свою легкомысленность, и дала адрес. Красавица обитала уже не в общежитии, и это в какой-то мере облегчало задачу общения. К Лиле направились Скворцов и Киселев, считавшие, что они лучше Ларисы смогут разговорить дамочку.

Против их ожидания дверь квартиры открыла не женщина. На пороге стоял здоровенный парень восточной национальности и сверлил их черными глазами.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровались друзья. — Позовите, пожалуйста, Лилю.

— Зачем? — Мужик закрыл дверной проем своим мощным телом. — Кто вы такие, ребята?

— Ринатик! — послышался женский голос. — Кто пришел?

— Тебя не касается. — Ринат стал медленно закрывать дверь.

Константин с отменной реакцией сунул ногу в дверной проем.

— Ай-ай-ай, как невежливо! — констатировал он, глядя на Рината. — А еще говорят о восточном гостеприимстве! — Скворцов достал из кармана удостоверение и помахал им под носом удивленного парня, сразу отодвинувшегося в сторону и пропустившего оперативников. — Не стой столбом, позови Лилю.

Девушка пташкой выпорхнула из комнаты.

— Это от вас мне звонили? — догадалась она. — Вы из Залесска?

— Они из уголовного розыска, — буркнул Ринат, зло наблюдая, как Скворцов и Киселев без приглашения проходят в квартиру и садятся в кресла.

— Из уголовного розыска? — Лицо девушки изобразило удивление. — Ты шутишь?

Павел и Константин разглядывали хозяйку квартиры. Она действительно была хороша собой, что-то вроде живой куклы Барби: длинные светлые волосы, огромные глаза, только не голубые, а изумрудные, как у роковых героинь любовных романов, длинные загорелые ноги еле прикрывала коротенькая юбочка, топик обрисовывал все выпуклости молодого тела. Пухлые губы призывали к поцелуям, и сыщики поняли, почему не устоял крепкий семьянин Старовойтов.

Красотка уселась на пуф рядом с креслами оперативников.

— Так чем же я заинтересовала уголовный розыск? — спросила она.

— Вы являетесь владелицей машины «БМВ» за номером 21-890 ПР? — поинтересовался Павел.

— Да, а что? — изумрудные глаза по-прежнему ничего не выражали.

— И для ремонта автомобиля вы обращались в автомастерскую на Семеновской, 5, — продолжал Киселев.

— Семеновская, 5? Где это? — Изумление девушки казалось искренним.

— Она никуда не обращалась, — вставил так и оставшийся стоять в коридоре Ринат. — Все поломки устраняю я.

— Конечно, — Лиля обворожительно улыбнулась, — мою красавицу мне ремонтирует Ринатик. Он подрабатывает в автомастерской.

— Мы не могли бы поговорить с глазу на глаз? — Скворцов выразительно посмотрел на мужчину. При этих словах лицо Рината налилось свекольным цветом.

— Это мой муж, — прощебетала красотка, — и у меня от него нет секретов. Говорите при нем.

— Как хотите. — Константин продолжил беседу. — Какое время вы стали обращаться за советами по починке только к мужу?

— С полгода, наверное, — пожала плечами Лиля.

— А кто занимался этим раньше?

Девушка рассмеялась:

— Вы хотите, чтобы я помнила все мастерские? Разумеется, куда-то я обращалась. Техника — дело хрупкое.

Павла начала злить ее игра.

— Вы обращались не куда-то, а конкретно на Семеновскую, 5. — Он смотрел девушке прямо в глаза. — И не пытайтесь вилять. Дело в том, что тамошние мастера вели список своих постоянных клиентов. И ваше имя и телефон там фигурируют.

Ринат сжал кулаки, готовый наброситься неизвестно на кого.

— Дайте подумать, — Лиля наморщила лобик. — Действительно, одно время я часто обращалась в автомастерскую на выезде из города. Это не она?

Киселев кивнул. Дело сдвигалось с мертвой точки.

— Возможно, обращалась довольно часто, — продолжала красотка, — потому что мастерская находилась в удобном для меня месте: то я еду в Залесск, и мне надо посмотреть мою «бээмвэшечку» перед поездкой, то возвращаюсь оттуда, а моя дорогая барахлит. Вот и вся история, и если вы пришли только за этим… — Она сделала многозначительную паузу.

— Не только, — успокоил Константин хозяйку. — Уголовный розыск за такими пустяками не ходит. Вы помните механиков, занимавшихся вашей машиной?

Лицо девушки изобразило усиленную работу мысли.

— Не помню, — наконец призналась Лиля. — А я должна? Вряд ли и они меня бы вспомнили. Там всегда была уйма народу.

— Позвольте мне напомнить вам, — Павел доброжелательно улыбнулся очаровательной женщине. — Их было двое. Одного, черноволосого, высокого и худого, звали Семеном, а другого, пониже ростом, накачанного, русоволосого, — Александром.

— Вполне возможно, — Лиля посмотрела на оперативника с откровенной скукой. — И что дальше?

— Три дня назад Александра убили. Мы нашли его в собственной машине. Кто-то всадил ему нож в спину.

— Какой ужас! — Красотка театрально прикрыла рукой хорошенький ротик. — Однако при чем тут я? — Она хихикнула. — Или вы меня подозреваете?

— Мы проверяем всех, кто числился у этих ребят в постоянных клиентах, — пояснил Константин, — а также напарника Александра Семена.

— Вы думаете, это он убил? — девушку явно зацепило упоминание Старовойтова.

— Перед тем как обвинить человека, необходимо все хорошо проверить, — Павел решил взять быка за рога. — Старовойтов дает показания, очень ценные для следствия. — Он выразительно посмотрел на Лилю. Под его взглядом она сжалась и повернулась к мужу. Глаза Рината налились кровью. Оперативники видели: девушке ужасно хочется узнать, что говорил Семен, но она боится мужа, как бы предчувствовавшего: гости явились неспроста, и его дорогая женушка как-то замешана в истории. Друзья понимали: раскручивать ее дальше не имело смысла. Можно было бы рассказать о показаниях механика, но тогда им бы пришлось посмотреть театр одного актера в исполнении Лилечки и уйти ни с чем. Доказательств они не имели никаких, разве что слова Семена против слов этой мадам. На это не стоило терять время. Пришлось откланяться и разрабатывать дальнейшую программу действий.

Глава 40

— Чертовка знает больше, чем говорит, — жаловались они Ларисе. — Придется ловить ее, чтобы поговорить с глазу на глаз.

— Трудно вам придется, ребятки, — вздохнула Кулакова. — Для нее это тоже вопрос жизни и смерти.

Оперативники хмуро кивнули. Они предвидели долгую неофициальную слежку за девушкой, однако судьба сжалилась над ними.

На столе Киселева зазвонил телефон. Павел взял трубку, и лицо его вытянулось от удивления.

— Сама пришла. — Ему не потребовалось объяснять, о ком идет речь.

Красотка вплыла в кабинет Киселева, на ходу поправляя белокурые волосы, и без приглашения расположилась на стуле, положив ногу на ногу.

— Извините. — Теперь девушка уже не выглядела столь уверенной и защищенной. — Я не могла при Ринате, потому что… Ну, вы понимаете. Семен наверняка все рассказал.

— Это точно, — Киселев открыл папку с показаниями механика, — прочитать?

— Не надо, — испуганно замахала руками девушка. — Это ошибки моей молодости, и я бы хотела о них забыть. Вы ведь не уведомите об этом мужа?

— Только в том случае, если вы нам расскажете все и сотрудникам не придется больше вас беспокоить! — твердо сказал Константин.

— Но у вас же показания… — удивленно ответила Лиля.

— Мы хотим услышать подтверждение из ваших уст, — вставил Павел. — Хочу заметить: у покойного Александра от друга секретов не было, как и у Семена от него. — Он решил блефануть. — Так что в этой папочке не только о вашем романе с Семеном…

— Господи! — Лиля закрыла лицо руками.

— Говорите, не стесняйтесь, — подбодрила ее Лариса. — Если все сказанное вами окажется правдой и совпадет с показаниями Семена, вы нас больше не увидите.

— Хорошо. — Девушка судорожно глотнула.

* * *

Старовойтов ни капли не сочинил, говоря, как начался роман с Лилей. В показаниях механика и его любовницы сквозила одна нестыковка: красотка не нашла богатого любовника и не из-за этого оставила Семена. Впрочем, истинную причину тот не знал. А если бы узнал — удивлению его не было бы предела. По словам Лили, Старовойтов относился к ней не так, как она хотела (ей было неловко назвать слово «проститутка» или девочка по вызову). Их встречи носили именно такой характер и происходили в зависимости от обстоятельств или сильного желания. Либо у Лили барахлила машина, и она сама навещала любовника, либо тот в жажде любовных утех звонил ей на мобильный. Свидания поражали краткостью. Старовойтов загонял машину девушки в гараж, плотно закрывал двери, и там, на грязном топчане, они занимались любовью. Через пятнадцать минут, кое-как приведя себя в порядок, оба выбегали с раскрасневшимися лицами, он спешно целовал ее в щеку, и она покидала автомастерскую. Любовник категорически запретил звонить ему: он боялся, что телефон случайно попадет в руки жены. Лиля не знала графика его работы и однажды приехала в тот день, когда Старовойтов взял отгул.

Девушка хотела повернуть обратно, однако Александр, с которым они едва здоровались, остановил ее и выразил желание помочь ей. Лиля заметила, как он посматривал на нее, и подумала — бабник. В данный момент ее это устраивало: рассчитывая застать Семена, денег она не взяла. Все пошло так, как она и предвидела. В считаные минуты устранив неисправность, Александр начал к ней, что называется, клеиться, пригласил вечером в ресторан, куда она не преминула пойти, а их первая ночь любви закончилась в дорогом отеле «Космос». Якушев являл собой разительный контраст со своим напарником: тот за все время не подарил девушке и цветка. Поэтому на предложение Александра стать его любовницей и иметь не только бесплатный ремонт машины, но и массу других удовольствий, Лиля откликнулась с готовностью.

Семену она объяснила, что встретила другого человека, что ей пора выходить замуж, а не заниматься ерундой в гаражах, и он на удивление спокойно отреагировал. К Александру она не приезжала. Он сам являлся к Лиле, если ее автомобилю требовалась помощь. В противном же случае они встречались в ресторанах и кафе. Якушев ей нравился. Он не был скуп и скучен. Однако, обладая привлекательной внешностью и имея деньги, механик мог себе позволить менять девушек, что и делал. Якушев уже обзавелся женой, с которой не собирался расставаться, а случайные любовницы для него слишком мало значили, и он легко говорил им «прощай». Так случилось и с Лилей. Если Семен не оставил никакого следа в ее душе, то из-за Александра девушка переживала около месяца, пока не познакомилась с Ринатом. Знакомство произошло также в автомастерской, на этот раз поломка машины была настолько серьезна, что ее пришлось оставить, и молодой черноглазый механик вызвался подвезти Лилю на своей машине. В дороге они разговорились и оба поразились тому, что учатся не только в одном университете и на одном курсе, но даже и на одном факультете, правда, в параллельных группах, и поэтому до сих пор не обращали друг на друга внимания. С этого дня начались их отношения, закончившиеся свадьбой. Пока семейная жизнь не давала трещин, но Лиля очень опасалась за это и просила уголовный розыск не мешать ее счастью, тем более она все рассказала.

— Скажите, а не мог ваш муж каким-то образом узнать об Александре? — спросила Лариса.

— Конечно, нет, — уверенно ответила Лиля. — Я эту автомастерскую объезжаю.

— Может быть, кто-то из ваших недоброжелателей сообщил? — настаивала Кулакова.

— Вы что же, его подозреваете? — на лице Лили появилась улыбка. — Перестаньте. Ринат с виду грозный, а на самом деле мухи не обидит. Это во-первых. А во-вторых, никто и не знал ничего.

Оперативникам ничего не оставалось, как во второй раз за день распрощаться с очаровательной Лилей.

— Черт нас дернул пойти по этому следу! — Павел со злостью бросил ручку. — Извольте: количество подозреваемых увеличилось.

— Мадам можешь вычеркнуть, — успокоил его Константин. — По словам Михалыча, женщина не могла нанести такой удар.

— Кто в них разберется, в этих современных женщинах! — в сердцах бросил Павел. — С виду хрупкие, а силища бывает неимоверная. Эта их аэробика, фитнес, тренажеры. К тому же и версия хороша. Убийство на почве ревности или месть. Сама же сказала: бросил ее Александр без зазрения совести.

— Судя по ней, она тоже не страдает избытком этого качества, — отметила Лариса.

— Остается любимый супруг, — продолжал Павел. — Вот его, к сожалению, никак со счетов не сбросишь.

— А это вполне возможно, — согласился Константин. — Доброжелатели всегда имелись, и просто чудо, если малый ничего не знает о похождениях жены. Кстати, такой бугай вполне мог всадить нож в спину.

— Что будем делать? — Лариса ждала от них плана конкретных действий.

— Пойдем к Степанычу, попросим разрешение на слежку за Ринатиком, — предложил Константин. — И Кошелева надо найти, где он, паршивец, прячется!

Глава 41

В последние дни отпуска Никиту замучили кошмары. Убитая сестра уже ни на минуту не покидала его, парень явственно слышал ее голос и в минуты просветления (они становились все реже и реже) чувствовал: он сходит с ума. Юноша пытался прекратить посещать лес, однако не смог этого сделать: его тянуло туда как магнитом. Он сократил свои поездки в Озерное, тем более некоторые из них закончились тем, что ему пришлось ночевать в лесу: парень опаздывал на последний автобус, а посетить пустующий родной дом не решался. Никита был уверен: сейчас там живут привидения, и встреча с ними грозит ему новым убийством. В те дни, когда он не ездил в родное село, юноша сидел запершись на съемной квартире, не выходя даже за едой. Он до смерти боялся приступов агрессии, всегда представлявших опасность для жизни окружающих. Иногда ему казалось: лучше пойти в милицию и честно все рассказать. Тогда его запрут в камере, и он по крайней мере никого больше не убьет. В такие минуты камера казалась парню спасительным оазисом. Однако по прошествии времени Никита начинал сомневаться в правильности принятого решения. Тюрьма, несомненно, принесет безопасность другим людям, но ускорит его конец: он не сможет жить без Татьяниной могилы, того местечка в лесу, где похоронил свою сестру. Если он перестанет туда ходить, сестренка замучает его ночными посещениями. Нет, лучше терпеть и прятаться в норе.

Однако отпуск кончился, и Никита отправился в Приреченск, не зная, что одному из его тайных желаний суждено сбыться. В общежитии парня схватили милиционеры и доставили в управление.

Следственная бригада, радовавшаяся поимке маньяка и приготовившаяся к долгим и трудным допросам, была сражена поведением подозреваемого. Убийство отца и сестры Никита описал во всех деталях, ничего не скрывая и не пытаясь себя обелить. Однако, услышав, что его обвиняют в убийстве семьи Бобровых, он побледнел и заплакал. Его отпаивали водой и валерьянкой, но плач перерос в самую настоящую истерику. В промежутках между всхлипываниями сотрудникам удалось уловить фразы:

— Рафик, мой друг! Тетя Маша, вас за что?

Подозреваемого отправили в камеру, но через час он потребовал отвести его к следователю. Никите удалось, насколько было возможно, взять себя в руки, и парень попросил Мамонтова рассказать о гибели Бобровых. Удивлению Игоря Владимировича не было пределов. Он являлся ярым сторонником версии о маньяке Кошелеве, и вдруг этот самый маньяк, пойманный с таким трудом (правда, Мамонтов сознавал: удалось бы им выяснить про съемную квартиру в Залесске, времени и сил на поимку потратили бы гораздо меньше), открещивается от самого главного убийства. Следователь предполагал: здесь либо игра, либо Кошелев действительно болен, а забывчивость — очередной провал в памяти. Тем не менее, чтобы не злить подозреваемого, Игорь Владимирович изложил ему все детали уголовного дела. Никита слушал, опустив голову на грудь и обхватив ее руками. Когда следователь закончил, парень поднял на него заплаканные глаза и четким твердым голосом сказал:

— Бобровых я не убивал.

Юноша чистосердечно рассказал о встрече с Марией Николаевной, не знавшей причин ссоры с Рафиком и пригласившей его в гости, своем желании посетить их и отдать им в руки свою судьбу, о приступе агрессии, внезапно охватившем его, когда он шел к ним, и о запертых в тот день воротах. Как объяснила потом соседка тетка Лукерья, Бобровы отправились в Приреченск навестить сына, и Никита, чья агрессия прошла столь внезапно, как и накатила, искренне радовался, что не взял на душу еще одного греха. Опасаясь повторения случившегося, он перестал при посещении Озерного ходить мимо дома Бобровых, бродя все больше закоулками и никому не попадаясь на глаза. Лес был единственным местом, куда Никита не боялся ходить даже в приступе агрессии.

Слушая своего главного подозреваемого, Мамонтов подумал, что верит ему: Кошелев — не убийца (хотя его показания будут проверены и перепроверены), а просто больной парень, нуждающийся в лечении. Дай бог, что-то еще можно сделать, и юноша выйдет здоровым человеком. В то же время на следователя накатила чудовищная усталость, и он подумал просить начальство об отгуле. Самая главная версия не подтвердилась, план дальнейших действий разработан, оперативники последят за Ринатом и красоткой Лилей. Правда, и тут их может ожидать сюрприз.

Игорь Владимирович тяжело вздохнул и вызвал подчиненного, который увел Кошелева в камеру.

* * *

— Показания Кошелева для Владимирыча — просто нож в сердце, — констатировал стажер Прохоров на оперативке у Кравченко.

— Не злорадствуй, — откликнулся Киселев. — Тебя бы на его место.

Петр обвел сотрудников ясными глазами:

— А разве плохо узнать о человеке, что он лучше, чем ты о нем думал? — произнес он. — Разве справедливо раскручивать невиновных, чтобы повысить процент раскрываемости преступлений? По мне, нет ничего приятнее, как сказать человеку: «Вы свободны, настоящий убийца найден».

— Найти бы его, этого настоящего убийцу, — подала голос Лариса. — Чует мое сердце, не скоро это будет.

— А мне кажется, эта сладкая парочка — супруги Сейфуллины, Лилечка и Ринат, преподнесут нам сюрприз, — ухмыльнулся Скворцов. — Я тут кое-что проверил. Помнишь, Паша, обстановку их квартирки? — Он обвел взглядом присутствующих. — Ковры, хрусталь, люстра такая, что не стыдно в Большой театр повесить. Сервизы — богемское стекло. Я думал: двое бедных студентов благодаря родителям свили уютное гнездышко в чужой квартирке, ну, предки не пожалели денег, сняв такую хату. И что же выяснилось? Лакомый двухкомнатный кусочек со всей обстановкой — собственность супругов Сейфуллиных, приобретена на законных основаниях полгода назад. Сколько это может стоить? Пойдем дальше. У красотки на каждом пальчике — золотое колечко: и с бриллиантами, и с изумрудом, по золотому браслетику на каждой ручке и лодыжках. Сережечки, между прочим, тоже не из дешевых: из белого золота с платиной и бриллиантами. А часики Рината? О таком «Ориенте» я всю жизнь мечтал.

— А если предки, по твоим словам, не пожалели денег, но купили молодым квартиру? — высказала мнение Лариса. — Да еще и обставили ее?

— Каюсь, упустил из виду, — признался оперативник. — Завтра же выясню.

— Возможно, автомастерская приносит прибыль, — предположил Кравченко.

— Возможно, но очень сомневаюсь: парень слишком зелен для профессионала, — ответил Константин. — Впрочем, выясним.

Глава 42

Петр Прохоров с утра привел свой «Запорожец» в порядок, намереваясь следить за Лилей Сейфуллиной. Стажер сомневался, стоит ли подъезжать к семи утра, как ему посоветовали товарищи: все-таки супруги — молодожены и студенты, во-первых, они на каникулах, во-вторых, наверняка хочется понежиться в постели. Однако, на его удивление, коллеги оказались правы. Ровно в половине восьмого красотка Лиля села за руль своей любимой машинки и лихо тронулась с места, а за ней, дребезжа, устремился стажер на зеленом «звере».

Девушка привела своего преследователя не куда-нибудь, а в престижный салон красоты. Петя вспомнил, как однажды его мама в день своего пятидесятилетия решила навести там марафет и была шокирована ценами, не позволившими ей, завучу престижной приреченской школы, сделать даже хорошую прическу. Кукла Барби без колебаний зашла в заведение, на ходу крикнула женщине, сидевшей за стеклянной конторкой и, вероятно, ведущей запись: «Я на массаж на восемь» — и скрылась в глубине коридора. Петр направился было за ней, однако был остановлен окриком дамочки за конторкой:

— А вы куда?

Просто бродить по салону не разрешалось, и Прохорову пришлось посозерцать прейскурант цен на различные услуги. Сумма, лежавшая в его кармане, позволяла заглянуть на консультацию к косметологу.

— Кабинет № 8, в порядке живой очереди, — буркнула кассир, забрав наличность. Живая очередь Петю более чем устраивала. Она давала возможность пройтись по пустым коридорам заведения (в этот час желающих посетить его не нашлось) и отыскать массажный кабинет. Над дверью горела красная лампочка, а надпись на двери поясняла, что в таком случае входить в кабинет строго запрещается и нужно дождаться зеленого света. Прохоров на всякий случай дернул дверь, к его удивлению не оказавшуюся запертой. То, что он увидел, повергло его в шок. На кушетке лежала абсолютно обнаженная Лилечка, возле которой стоял молодой мужчина, одной рукой гладивший ее спину, а другой пытавшийся расстегнуть ширинку.

— Вы что, читать не умеете? — заорал массажист на обомлевшего Петра. — Там ясно написано: вход воспрещен.

Стажера поразило поведение Лили. Девушка лениво перевернулась на спину, нисколько не смущаясь постороннего мужика. Ее лицо говорило о том, что она наслаждается происходящим и интересуется впечатлением, произведенным на незнакомого парня. При созерцании обнаженной фигуры и наглого блеска бесстыжих глаз Прохорову показалось: эта кукла сейчас позовет его поучаствовать в групповом сексе. Молодой человек спешно ретировался за дверь, не дожидаясь повторного окрика массажиста.

Он отошел в конец коридора и сел на стул, наблюдая за интересующим его кабинетом. Ветви пальмы скрывали его от посторонних глаз, но не помешали увидеть, как через сорок минут розовая и довольная Барби покидала кабинет, поддерживаемая за плечи массажистом. На прощание парень обнял ее и крепко поцеловал в губы.

— До завтра, Эдик. — Лиля помахала ему ручкой и двинулась к выходу. Петр видел, как Эдик, проводив ее, направился к конторке и дал кассиру деньги. Поистине, и здесь Сейфуллина получала удовольствие бесплатно.

Далее красная «БМВ» отправилась на платную стоянку возле супермаркета, куда через пять минут подъехала новая серебристая «Вольво». Девушка бросила свой автомобиль и нырнула в просторный салон серебристой красавицы, плавно понесшей ее по дороге. Такая машина стоила немалых денег, и не всякий мог позволить себе ее купить, поэтому стажер записал номер. Автомобиль остановился у дорогого кафе, со стороны водителя вышел представительный мужчина лет сорока и открыл даме дверь. Лиля, как пташка, выпорхнула с заднего сиденья и под руку со своим кавалером отправилась завтракать. Прохоров не сомневался: следующая остановка — дорогой отель, однако ошибся. То место, куда повезла машина влюбленных после сытного завтрака, Прохоров не предвидел: «Вольво» остановилась у подъезда красотки, и они с кавалером мирно прошествовали в ее квартиру. Услышав скрежет ключа, Петр понял: Рината нет дома. Возможно, Лиля знала, когда вернется ее благоверный, однако все равно сильно рисковала. Представительный мужчина пробыл у Сейфуллиной около сорока минут и отбыл в неизвестном направлении. Стажер посмотрел на часы и решил немного расслабиться: голод давал о себе знать. Петр подумал, что Лиля, утомленная двумя бурными свиданиями, захочет отдохнуть, но опять ошибся. Кукла Барби вылетела из подъезда через десять минут после ухода владельца «Вольво», поймала частника и рванула в другой конец города. Возле ресторана «Эдельвейс» ее поджидал пожилой мужчина с букетом цветов. Прохорову оставалось только глотать слюни, представляя, какие блюда может поглощать эта парочка в самом крутом ресторане города, однако выхода не было. Посвятив обеду минут пятьдесят, парочка вышла из ресторана и села в автомобиль. Пожилой мужчина оказался владельцем дорогого «Форда», лишь недавно пущенного в продажу, поэтому Петр записал и его номер. Обворожительная женщина опять повезла ухажера к себе.

В этот день Петр не смог позволить себе поесть. Хрупкая девушка не знала усталости и обслуживала мужчин до шести вечера. Именно в это время она распрощалась со своим последним посетителем, забрала машину со стоянки, отвела ее в металлический гараж возле дома и стала, как примерная жена, ждать мужа, вернувшегося около восьми часов. Увидев, что Ринат зашел в квартиру, Прохоров облегченно вздохнул и погнал свою старенькую колымагу домой, выжимая из нее все, что можно: молодой организм требовал пищи.

Глава 43

— Черт знает что, — прокомментировал Киселев, выслушав стажера. — День потрачен на обыкновенную проститутку. А мы еще спорили, откуда роскошь в квартире. Если и муженек у нас мальчик по вызову, снимаем слежку ко всем чертям.

Однако Константин принес другие сведения. Ринатик весь день прошлялся по барам: то пил пиво, то играл в кегли, то орудовал бильярдным кием. В своей мастерской он появился под вечер, пошуршал в гараже, отослал две подъехавшие машины, даже не посмотрев их, и отправился домой к любимой женушке. Ничего интересного Скворцов не узрел. Зато выяснил кое-что интересное: Лиля жила не в Залесске, как она сказала, а в тридцати километрах от этого города, в деревне Малые Овражки. Павел хмыкнул, услышав это название. Родители ее были обыкновенными работниками колхоза и, как считал Константин, никогда не подарили бы дочери даже подержанную иномарку. Кроме того, красотка и ее благоверный учились на коммерческом отделении университета и платили за обучение кругленькую сумму. Семья Рината жила в Приреченске на Полюсной в однокомнатной квартире и трудилась на заводе. Кроме Рината, старшенького, как называла его мама (об этом поведал Скворцову участковый), в семье было еще трое детей, школьники, и не родители помогали парню, а он им. «Наш свет в окошке», — так выразилась мать. Так что вопрос о доходах молодой семьи оставался открытым.

— Наркотики? — предположила Лариса. — Они всегда идут об руку с проституцией.

— Да, слежку бросать нельзя, — констатировал Павел.

— Я бы поговорила с родителями Лили, — Кулакова задумчиво посмотрела на коллег, — только ехать в такую жару неохота. Однако я знаю, кто может это сделать.

Она подумала о Николае Ведерникове и в тот же миг набрала телефон Залесского УВД.

* * *

Николай действительно не отказал Ларисе. Помня о том, как его коллеги помогают им искать убийцу Бобровых, он решил сделать маленькую любезность. Старенькая «Волга» доставила его в деревню за пятнадцать минут и высадила на Ягодной, 8 — возле дома родителей Лили.

Дверь Николаю открыла худенькая замученная женщина в старом залатанном халате.

— Проскурина Нина Сергеевна? — Николай сразу предъявил удостоверение: что-либо выдумывать ему не хотелось.

— Да. — Женщина занервничала, увидев документ. — Что случилось?

— Пока, слава богу, ничего, — успокоил ее капитан. — Ваш муж дома?

— В огороде. — Нина Проскурина уже собиралась крикнуть супруга в окно, но он сам зашел в дом, неся полное ведро помидоров.

— К нам милиционер из Залесска, — ошарашила его жена.

— Из Залесска? — удивился Егор Алексеевич. — А в чем дело?

— Мне надо поговорить о вашей дочери, — пояснил Николай.

— О Лиле? — этот вопрос еще больше удивил Проскуриных. — Разве она что-нибудь натворила?

— Ответьте сначала на мои вопросы, а потом я вам все объясню, — предложил Ведерников.

Проскурины кивнули.

— Скажите, где учится ваша дочь?

— В Приреченском университете на экономическом факультете, — родители переглянулись, — а разве это неправда?

— Нет, чистая правда, — Ведерников сделал вид, что отмечает что-то в блокноте. — Следующий вопрос: она платит за обучение?

— Лилечка окончила школу на «хорошо» и «отлично», — сказала мать заученную фразу, — она гордость нашей деревни: одна из всех выпускников школы поступила на бюджет. Иначе мы не смогли бы ее учить.

— Вы помогаете ей деньгами?

— А какие у нас деньги? — удивились родители. — Колхоз давно уже пустил нас на подножный корм. Практически с огорода и кормимся. На зарплату разве что спички и мыло покупаем.

— У вашей дочери есть красная иномарка? — задал Николай следующий вопрос.

— Есть, — кивнул головой отец.

— А откуда она у нее?

— Лилечка такая умница. — Нина Сергеевна опять сделала умиленное лицо. — Она не только учится, но и работает в какой-то фирме. Ей очень хорошо платят. Так что не мы ей помогаем, а она нам. Повезло нашей девочке, — мать быстро перекрестилась. — В наше время фирмы ценят молодых и талантливых людей.

— А мужа ее вы хорошо знаете? — Николая не удивило бы, если бы родители ничего не знали о Сейфуллине. Но здесь Лилечка не обманула.

— Ринатика? — улыбнулась Проскурина. — Как же не знать? Мы его, поди, с пеленок знаем.

— Разве он не уроженец Приреченска? — поинтересовался Ведерников.

— Не совсем, — теперь в разговор вступил отец. — Когда-то его семья жила здесь. Потом Роза и Марат переехали в Приреченск и детей забрали, а отца и мать Розы, у которых жили, оставили. Старики и поныне тут, через два дома от нас.

— Дочь с зятем часто вас навещают? — У Николая заканчивались вопросы. Он был уверен: главного родители не знают.

— Настолько часто, насколько позволяет время, — пояснил Проскурин.

— А где живут молодые? — Ответ на этот вопрос интересовал Ведерникова больше всего.

— За это тоже спасибо фирме, — улыбнулась мать. — Квартирку им предоставили. Разрешили выкупить и кредит дали на десять лет.

Николай улыбнулся наивности родителей. Не имея больше вопросов, он стал прощаться. Проскурин остановил его на пороге:

— А все-таки зачем вы приходили, уважаемый?

— Меня вот эта самая прекрасная фирма и прислала, — засмеялся Николай. — Вы правы: она большая и солидная, и кого попало туда не берут. Мы должны знать все о своих сотрудниках.

Прочитав коллегам факс, присланный Ведерниковым, Лариса заметила:

— Тайну богатства Сейфуллиных нашему коллеге из Залесска раскрыть не удалось.

— Придется нам, — засмеялся Константин. — Итак, шоу продолжается. Однако давайте подведем итоги. Может ли наша красотка заработать такие деньги на проституции?

— Нет, — решительно ответила Кулакова. — Даже если ее любовники — влиятельные в городе люди (спасибо Пете, записавшему номера машин ее клиентов, благодаря ему мы знаем, кто они). Такие будут дарить квартиру и давать большие деньги, только если девушка перейдет к ним на полное содержание. Так что с их стороны вполне возможны подарки в виде золотых украшений, подержанной машины и небольших денежных подачек. Мне кажется, источник дохода семьи в другом.

Киселев пожал плечами:

— Тогда по коням, дорогие мои. Продолжаем слежку.

Глава 44

Через три дня наблюдения Прохоров наизусть знал всех клиентов Лили и ее незатейливый распорядок дня. Одни и те же лица и машины наскучили ему. Он давно бы доложил начальству, что считает дальнейшее наблюдение за обыкновенной проституткой бессмысленным, однако на четвертый день заметил одну интересную вещь. Во-первых, у красотки появился новый друг на обалденной черной «Мицубиси». Во-вторых, этот друг не поехал домой к девушке, а повел ее в недавно открывшийся частный отель «Зурбаган». По виду очаровательной дамы стажер не сказал бы, что она так радовалась посещению. Девушка все время что-то объясняла своему ухажеру, но тот, не слушая, тянул ее в здание. Чем могла быть недовольна мадам? Петр сделал вывод: конечно, не тем, что ее пригласили в такое элитное заведение, пусть даже побарахтаться на кровати. Говорила же она про Семена Старовойтова: мол, тот, кроме гаража, никуда ее не водил. Прохоров показал бдительному швейцару свое удостоверение и проследовал за парой. Он был уверен: с Лилей ничего не случится, это раз, и нового он ничего не узнает, это два. Однако хотя бы посидеть на мягких диванах такого отеля — в этом Петр не мог себе отказать, и, как выяснилось, не напрасно. Прошло пятнадцать минут с момента уединения парочки в номере, когда в любезно распахнутую дверь вошел не кто иной, как Ринат собственной персоной. Прохоров похолодел. «Все-таки выследил стерву», — мелькнула мысль. Сейфуллин сказал пару слов швейцару, сунул ему зеленую бумажку и проследовал на второй этаж. Петр не знал, что ему делать. Идти за разъяренным мужем слишком рискованно: маленький отель не наполняли толпы народа, скрыться было негде. Пришлось сидеть на диване и ждать развития событий. Впрочем, никакого развития и не получилось. Вероятно, Ринат ничем не помешал молодой жене, минут через десять покинув отель. Парочка задержалась там еще на некоторое время, после чего вышла в обнимку и села в машину.

Появление Рината Петр стал наблюдать тогда, когда красотка снимала незнакомых ему кавалеров, которые вели ее не к ней домой. Пока объяснения он этому не находил.

Свободное время обманутый муж проводил в барах, бильярдных и кегельбанах, иногда цеплял девушек и уединялся с ними в комнатах отдыха. Свою автомастерскую он не жаловал. Другу Скворцова, поймавшему, по словам Лилечки, известного на весь город и прекрасного механика, хорошо зарабатывающего на ремонте машин, Ринат сказал, что вообще не чинит автомобили, а вывеска осталась от прежнего хозяина гаража. Сказка красотки об обеспечивающем ее муже не подтверждалась. Сыщиков так заинтриговала эта пара, что они решили не снимать наблюдения и выйти вопреки всему на источник их дохода. Их молитвы были услышаны. Но помогла не слежка. В конце недели Киселеву позвонила плачущая Марина Якушева. Женщина была в истерике.

— Пожалуйста, приезжайте ко мне! — умоляла она Павла. — Разбирая вещи Александра, я нашла… Господи, какая гадость, какая мерзость!

Оперативники не заставили себя долго ждать. То, что обнаружила жена покойного Якушева, оказалось обыкновенной видеокассетой. Судя по наклеенной на пустую обложку надписи, видеокассета содержала фильм под названием «За все надо платить». Марина вставила кассету в видеомагнитофон. То, что увидели оперативники, представляло собой крутейший порнофильм с Лилей и Александром в главных ролях в шикарной обстановке квартиры Сейфуллиных. Студентка-первокурсница изо всех сил старалась ублажить мужчину, и тот стонал от удовольствия. После его очередного стона раздался металлический голос:

— Получил удовольствие? А за каждое удовольствие надо платить. Поэтому будь добр, свяжись со мной по этому телефону.

Камера крупным планом высветила белый лист бумаги с написанным на нем номером.

— Кто-нибудь сомневается насчет голоса и номера? — спросил Павел.

Обыск у преданных супругов показал: вся квартира была буквально напичкана видеоаппаратурой. Поэтому красотка вела любовников домой, предпочитая родную кровать всем дорогим отелям на свете. В случае, если клиент настаивал на другом месте, верная жена звонила Ринату, и тот со скоростью гоночной собаки мчался на зов любимой с фотоаппаратом и видеокамерой, ухитряясь сделать компрометирующие снимки даже в самых труднодоступных местах. Вторая часть программы заключала в себя выкачивание денег. Сейфуллин, несомненно, любил жену и продавал ее за немалую сумму: иногда он требовал с незадачливого любовника и больше пяти тысяч долларов. Приведенные в кабинет к Ларисе любящие муж и жена без зазрения совести валили все друг на друга. Оперативники смотрели на них, и каждый думал о своем. Кулаковой было интересно, как красивая восемнадцатилетняя девушка докатилась до такого, а Киселев и Скворцов искали мотив убийства Якушева.

Глава 45

Лиля Проскурина родилась и выросла в деревне Малые Овражки. Ее семья не относилась к обеспеченным: мать работала дояркой, отец — механизатором. Семнадцать лет девочка ходила в старых залатанных платьях, благо деревенские жители этого не замечали: они сами одевались не лучше. С Ринатом Сейфуллиным Лиля стала дружить с десяти лет. Помимо красивой внешности, в мальчике было какое-то достоинство и представительность, короче, он выгодно отличался от долговязых деревенских юнцов с вечно сопливыми носами и грязью под ногтями. Да и мечты его были сродни ее мечтам: покинуть сей благословенный край, пахнущий сеном и навозом, и отправиться в областной город, где можно начать другую жизнь. В этом Ринат преуспел больше, чем Лиля. Один из товарищей его отца, живущий в Приреченске, тоже татарин, пообещал устроить Марата и Розу Сейфуллиных на завод, сказав, что денег они будут иметь не в пример больше. Семья Рината снялась с насиженного места, оставив наотрез отказавшихся ехать деда и бабку, и отправилась в город. Юноша не прощался со своей подругой навсегда. Каждое лето он навещал стариков, ведя разговоры с повзрослевшей и похорошевшей Лилей. Последний серьезный разговор состоялся у них накануне выпускного вечера в школе.

— Ты должна учиться в городе, — обняв девушку за плечо, говорил Ринат.

— Хорошо бы, — мечтательно отозвалась та. — Только как? Многие наши этого хотят. Ринутся, а потом приезжают обратно. Говорят: нужны блат и большие деньги.

— Это для дураков, — парень засмеялся. — У меня есть свой план. Кстати, ты еще девственница?

По прошествии определенного времени Лилечка отправилась в Приреченск поступать в университет на экономический факультет. Она остановилась у соседей семьи Сейфуллиных, и хитрый татарин каждый вечер посвящал ее в план своих действий.

* * *

Замдекана экономического факультета профессор Валерий Иванович Серов каждый вечер гулял в скверике возле дома с огромной овчаркой Гелей, любимицей его внуков. Мужчине было уже за шестьдесят, и он часто сетовал: «Вот, завели собаку для развлечения, а животное ухода требует. И свалили на дедушку». Однако прогулки доставляли ему удовольствие. Ему нравилось дышать вечерним воздухом, а после того, как собака набегается, сидеть на скамейке с видом на реку. Эту скамейку он считал своей. И действительно, на нее, кроме него, почти никогда никто не садился. Мамаши с детьми боялись грозной на вид зверюги, а другие, вероятно, предпочитали посмотреть телевизор или почитать газеты. Привыкший в одиночестве смотреть на реку и думать о своем, Валерий Иванович не знал, радоваться ему или злиться, когда увидел на своей скамейке скромно сидящую девушку с книгой в руках. Сказать незнакомке: «Позвольте, это моя скамейка», — было более чем смешно. Пришлось примоститься рядом. Девушка лишь мельком взглянула на мужчину и углубилась в книгу. Валерий Иванович успел прочитать ее название «Экономика». Это заинтересовало его, и Серов стал более пристально разглядывать незваную гостью. Внешность девушки удивила его. Незнакомка походила на куклу Барби, которую его любимая внучка выпросила себе на день рождения.

«Бывает же такое», — усмехнулся замдекана и неожиданно для себя обратился к красавице:

— К экзаменам готовитесь?

Барби нехотя оторвалась от учебника:

— Да.

— Куда поступать изволите?

— В университет на экономический. — Девушка удивленно посмотрела на сидящего рядом мужчину: мол, ему-то какое дело!

Взгляд изумрудных глаз, обрамленных длиннющими черными ресницами, сразил наповал. Чего греха таить, профессор любил молодых и красивых студенток. Особо податливым Валерий Иванович всегда готов был помочь. Правда, таясь от жены, которую очень уважал и не собирался беспокоить. Свои похождения он не считал грехом, рассуждая: сколько там на мой век осталось! В Лилечку он влюбился с первого взгляда.

— Не смотрите на меня так грозно, — Серов придвинулся ближе. — И отложите учебник. Ибо в моем лице к вам подсела сама судьба.

Валерию Ивановичу долго пришлось объяснять деревенской недотроге, что от нее требуется для поступления в университет. Наконец она его поняла. Чтобы девушка согласилась на его предложение, он привел ей кучу аргументов, основными из которых значились, конечно, беспрепятственное поступление в университет и безболезненные сдачи сессий на протяжении всех пяти лет обучения.

Приведя Барби на квартиру, снятую специально для подобных целей, и увидев ее без одежды, пожилой мужчина, чтобы завладеть таким сокровищем, поклялся исполнить любое ее желание, кроме, разумеется, развода с женой. Желание деревенской простушки оказалось довольно скромным и было даже на руку Серову. Она имела жениха, жаждущего тоже грызть гранит науки на экономическом факультете. Валерий Иванович думал, как устроить двоих: все же конкурс на его факультет всегда отличался обилием желающих. Он предложил любовнице поступать на коммерческое отделение, обещая стопроцентное зачисление ее и жениха и клянясь, что за первые полгода внесет плату за обоих. Лиля переговорила с Ринатом, он нашел этот довод разумным, и молодая пара без проблем пополнила ряды студентов университета. Новоявленные студенты не сомневались: профессор будет платить за их обучение все пять лет, иначе не миновать старику шантажа. Предприимчивым татарином давно были изготовлены фотографии, запечатлевшие замдекана и Лилю в весьма непристойных позах.

Валерий Иванович был человеком более чем обеспеченным, и планы у молодой пары оказались весьма далеко идущими. В них внесла коррективы сама жизнь. В январе, перед каникулами, любвеобильного профессора хватил инфаркт, и он скончался в одночасье. Лиля и Ринат оказались без покровителя. Хуже всего, что этот покровитель и не маячил на горизонте: в данном высшем учебном заведении сложился прекрасный, но женский коллектив. Нет, там имелась парочка преподавателей-мужчин, однако они явили пример стойкости, когда Лиля попробовала обольстить их. Подобный номер насчет женщин не прошел и у Рината. Опасаясь вылететь из университета за аморалку, молодые прекратили попытки и стали думать о дальнейшей жизни. Покинуть факультет можно было еще и за неуплату. Лиле и Ринату срочно нужны были деньги. Способ заработать подсказал юноше один старый зарубежный детектив, и ребята попробовали повторить попытку книжных героев. У них получилось. Через месяц они заплатили за учебу, а еще через месяц Ринат купил две подержанные иномарки и два гаража, повесив в одном вывеску «Автомастерская». Бизнес процветал все больше и больше. Они не гнушались проделками, за которыми наблюдал Прохоров, и в результате смогли купить квартиру и практически все жизненные блага получать бесплатно. Красотка Лилечка превратилась в профессиональную обольстительницу. Напрасно наивный Старовойтов думал, что девушка приехала в их гараж из-за поломки машины, и беспокоился, что соблазнил ее. Визит Сейфуллиной к механикам был обдуманным. Как-то Ринат чинил у них свою машину и сказал подруге: «У этих лохов водятся деньги». Кукла Барби понеслась туда со скоростью реактивного самолета. Первым пал к ее ногам Семен. Однако любовь на грязном топчане не удовлетворяла красавицу. Ринат выяснил: львиную долю прибыли Старовойтов тратит на карточные игры, он по уши в долгах и неприятностях.

— Бросай его, — заявил он Лиле. — С него как с козла молока. Обрати внимание на второго.

Лиля так и сделала, и в один прекрасный день незнакомый парень передал Якушеву видеокассету с надписью «За все надо платить». Так закончились их отношения.

— Если вы хотите пришить мне убийство Якушева, зря стараетесь, — проговорил Ринат.

— Действительно зря? — Павел хмуро поглядел на парня, который в считаные дни стал ему омерзительным. — А ревность? А месть? — Говоря это, он знал, что ответит Ринат, однако не мог удержаться позлить задержанного.

— Ревность? — Сейфуллин смеялся долго и заразительно, а кончив хохотать, спросил: — Я ответил на ваш вопрос? Теперь что касается мести. За что мне мстить? Якушев заплатил. Жена при его жизни кассету не видела. Нам он больше был не нужен.

— Вы пойдете в тюрьму за вымогательство, — с наслаждением проговорил Константин. — Все клиенты вашей жены у нас в списке.

Услышав это, девушка заплакала. Ринат откинулся на спинку стула, и не думая утешать возлюбленную.

— Он меня принуждал, — рыдала красотка. — Суд зачтет это?

— Я тебя принуждал? — в голосе молодого супруга послышалось неподдельное удивление. — А твои мечты о красивой жизни?

— А разве человеку вредно мечтать? — Кукла Барби с надеждой посмотрела на Павла. — Вот вы наверняка считаете, что поймали преступников и восстановили справедливость. Но жизнь на каждом шагу показывает: это не так. Взять, к примеру, нашу деревню. Сколько достойных парней и девчонок вынуждены трудиться на фермах и носить навоз, потому что получить высшее образование у них нет возможности! Разве это правильно? В итоге у таких молодых людей жизнь искалечена. Зато какая-нибудь дура, дочь высокопоставленного начальника, даже не думает о таких проблемах. Ей с детства обеспечена красивая жизнь. Скажете, это справедливо?

— Когда-то мы пытались построить государство всеобщего равенства, — задумчиво сказала Лариса. — И к чему это привело? Люди поняли: мечты о таком государстве — не более чем утопия. Если высокопоставленный папа девицы, которую ты нам сейчас описала, ворует, то мы обязательно поймаем его и конфискуем деньги. Тогда красивая жизнь семьи прекратится навсегда. А если такой человек зарабатывает потом и кровью — пусть живет так, как ему позволяют его возможности, и не тебе его судить. Что касается вашей семьи, то вы были молоды, красивы и талантливы, учились на престижном факультете. Через каких-то четыре года вам светило большое будущее. Однако вы не захотели ждать. Что ж, это ваш выбор, только вот к чему он привел.

Лиля молча вытирала слезы. Супругам Сейфуллиным было предъявлено обвинение в вымогательстве.

Глава 46

На следующий день Кулакова, сидя в своем кабинете, вычерчивала геометрические фигуры. С каждым днем рвались нити, связывающие подозреваемых с преступлениями, и Лариса думала, какой шаг следует предпринять дальше. Женщина решила снова поговорить со Старовойтовым. Из всех свидетелей механик казался ей самым наблюдательным и способным вспомнить что-нибудь еще.

Семен явился, как всегда, без опозданий и, как всегда, с недовольным лицом.

— Мне приятно видеть такую очаровательную девушку, как вы, — галантно сказал он Ларисе. — Но, скажем откровенно, чего еще из меня можно выжать?

— Не знаю, — честно призналась оперативница, положив ручку и устремив на Семена доброжелательный взгляд. — Но хочу попробовать. Семен Петрович, я задаю вам тот же вопрос, что и в предыдущую нашу встречу: не мог ли Александр дать свой телефон кому-нибудь еще?

— Странно, что вы меня опять об этом спрашиваете. — Старовойтов удивленно посмотрел на Ларису. — Кажется, в прошлый раз я перебрал все возможные варианты.

— Может быть, какие-нибудь посетители показались вам странными, чем-то запомнились? — Девушка изо всех сил пыталась навести его на какую-нибудь ассоциацию или воспоминание.

— Да нет. — Механик наморщил лоб. — Хотя постойте… Не знаю, имеет ли это отношение к делу. Однажды Александр ремонтировал машину странной паре.

Семену удалось вспомнить тот душный день. Лето только начиналось, однако солнце палило нещадно, и он завидовал Александру, клиенты которого словно сговорились сделать ему выходной, и его друг сидел в теньке с бутылкой ледяного пива. Сам Семен трудился не покладая рук: его посетители не жалели. С одной стороны, это приносило ему деньги, а с другой — жаркий июньский день гнал из гаража, и механик не очень радовался работе. Появление вишневой «копейки», явно не из их постоянных клиентов, обрадовало Семена.

— Сашка! — окликнул он друга. — Вот и тебе работа нашлась. Только смотри не перетрудись. Машинка-то — тронь и рассыплется.

Якушев махнул рукой и, добродушно улыбаясь, направился к хозяину автомобиля, молодому светловолосому парню. Они поздоровались, перекинулись парой слов, и Александр открыл капот. Семен, занимаясь новым «Ниссаном», с интересом поглядывал за работой коллеги, давая себе передышку. Закрыв капот, Сашка сказал что-то водителю, и тот, сев в машину, направил ее на яму для более тщательного осмотра. Парень открыл дверцу салона и что-то сказал. Через секунду из салона вышла девушка. Сначала она показалась Семену настоящей красавицей: прекрасная фигура, длинные стройные ноги, шикарные каштановые волосы, закутавшие ее, словно шаль. Механик на время оставил работу, созерцая незнакомку. И вдруг, словно почувствовав устремленный на нее пристальный взгляд, девушка обернулась и встретилась глазами со Старовойтовым. Механик обомлел. Увиденное повергло его в шок. Левая сторона лица девушки словно просилась на полотно великого художника, зато правая была сильно изуродована. Ужасный багровый шрам скосил на сторону глаз и тянулся до рта. Старовойтова удивило одно обстоятельство: казалось, незнакомка ничуть не стесняется своего уродства, а даже проверяет, какое производит впечатление на других людей. Семен всегда умел скрывать свои чувства, и его лицо, устремленное на необычную клиентку, ничего не выразило. Девушка еще несколько секунд посверлила механика глазами и, что-то спросив у своего парня, отошла в сторонку и спокойно ждала, пока Якушев пытался вернуть старенькой «копейке» возможность передвигаться. Когда странная пара наконец покинула гараж, Старовойтов подошел к Александру:

— Обратил внимание на девушку? — спросил он друга. — Просто оторопь берет, как только поглядишь на личико. А парень при ней просто красавчик. Брат, наверное?

— То-то и оно, что не брат, — Якушев не поддержал насмешливого тона коллеги. — Это ее жених или гражданский муж. Они живут вместе.

— Ты хочешь сказать, что этот бедолага постоянно созерцает ее физиономию? — изумлению Старовойтова не было предела.

— Он любит ее, — тихо сказал Александр, — и мечтает вернуть ей ее настоящее лицо. Мы говорили с ним об институтах красоты и лучших пластических хирургах. Пока у парня нет денег на столичных светил. А связываться с приреченскими я ему не рекомендовал.

— Что же с ней случилось? — поинтересовался Семен.

— Какой-то несчастный случай, кажется, напали в парке пьяные парни, — Якушев махнул рукой. — Какое это имеет значение? Парень мне понравился. Не часто встретишь такую любовь и преданность. Дай бог им удачи!

Семен закончил рассказ и вытер платком потный лоб.

— Это все, — он пожал плечами. — Возможно, происшествие к делу не относится, но эти люди вызвали у Саши сочувствие, и он вполне мог дать им свой телефон. Впрочем, не знаю.

— Спасибо. — Кулакова подписала механику пропуск. — Вы свободны. Не забывайте о нас, если еще что-нибудь вспомните.

Глава 47

— Ты решила вытянуть жилы из бедного Семена Петровича? — рассмеялся Павел, выслушав ее рассказ. — Девушка со шрамом! Она бы каждому запомнилась! Только что тут необычного? Знаешь, Лариска, я просто до смерти рад, что Старовойтов не пьет. В противном случае он насочинял бы тебе целый воз историй, вот только проверять их достоверность или причастность необычных людей к преступлению пришлось бы твоим бедным коллегам.

Скворцов засмеялся. Однако Лариса сидела молчаливая и сосредоточенная.

— Ты что, Кулакова? — Константин потряс ее за плечо. — Расчувствовалась, что ли? Стало жалко девушку со шрамом? Или у тебя появилась новая подозреваемая?

— Ребята, я про нее слышала! — Женщина сжала руками виски. — Вот только не вспомню где.

— В сказках, которые читала тебе на ночь мама, — подсказал Киселев.

— Это серьезно, Паша! — Лариса укоризненно посмотрела на коллегу. — Я слышала про эту девушку, причем совсем недавно и в связи с одним из наших убийств. Вспомнила! — Она схватила трубку телефона и принялась лихорадочно набирать номер.

— Сергей? — Муж Ларисы находился в отпуске и, будучи верным супругом, постоянно пребывал дома. Исключение составляли продуктовые магазины и рынок. — Сережа, это я. Нет, не волнуйся, все нормально. Хочу попросить тебя кое о чем. У меня на столе лежит толстая синяя тетрадь. На титульном листе написано: «Дневник Рафаила Боброва». Нашел? Умница. А теперь хватай ее под мышку и беги ко мне. Да, чем скорее, тем лучше. Курица подождет. Возьми такси. Быстрей, Сережа. Целую.

Супруг Кулаковой добрался до управления с поразительной скоростью. И вскоре Лариса раскрыла нужную (самую последнюю: больше записей не было) страницу дневника Рафика Боброва: «Вчера встретил на озере девушку. Какая банальная и сухая фраза! Надо не так. Вчера решил искупаться в озере, подошел к пляжу и обомлел. На валуне возле воды сидела Таня, обхватив руками колени, и задумчиво глядела вдаль. Ее каштановые волосы темной шалью окутывали ее, и она поправляла их таким знакомым движением! На мгновение я поверил в истории с воскрешением из мертвых и кинулся к ней:

— Таня! Танечка!

Она обернулась, и я обомлел. На меня смотрела незнакомая девушка с изуродованной ужасным шрамом щекой. Я никогда не умел скрывать свои эмоции и уставился на незнакомку. Представляю, что в это время выражал мой взгляд! Девушка, казалось, не смутилась. Улыбнувшись, она сказала мне:

— Теперь вы абсолютно уверены, что перед вами не Таня.

— Я должен был понять это с самого начала, — я попытался сгладить обстановку. — У моей бывшей невесты такие же волосы, такая же фигура…

— Только нет уродливого шрама на щеке, — перебила она меня и засмеялась. Я стушевался.

— Где же сейчас ваша невеста? — спросила незнакомка. — Она вас бросила?

— Она погибла.

Теперь смутилась девушка:

— Извините. Я тоже чуть не погибла. Не знаю, как лучше — погибнуть от руки убийц или остаться уродом на всю жизнь.

— Не говорите так! — я дотронулся до ее плеча. — Вы не знаете, какую боль принесла мне гибель Тани. Я бы отдал жизнь, чтобы увидеть ее живой, пусть искалеченной, но живой.

Девушка снова стала смотреть вдаль. Я не мог уйти. Какая-то магнетическая сила удерживала меня.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Не Таня, — засмеялась моя новая знакомая. — Катя.

— А я Рафаил, Рафик. — С ней было удивительно легко общаться, совсем как с Танюшей. — Вы ведь не местная?

Она кивнула головой.

— Мы приехали отдохнуть и покупаться.

— Мы?

— Вон мой жених. — Она указала на симпатичного светловолосого парня, мывшего вишневую «копейку». — Возится с машиной. Она у нас старенькая, но еще бегает.

— Бегает — это главное, — засмеялся я, — вот у меня вообще нет никакой машины.

— А вы откуда? — Катя задала мне встречный вопрос.

— Родился и вырос здесь, а учусь в Приреченске, в строительном институте.

— И я учусь в Приреченске, — Катя улыбнулась. — В университете, на юридическом.

— А где учится ваш жених?

— Он работает на заводе. — Мне показалось, что в ее голосе послышались странные нотки: она словно стыдилась своего ухажера.

Я поспешил сменить тему:

— Надолго к нам?

Она пожала плечами:

— Не знаю. Сколько понравится, столько и будем. — Катя улыбнулась. — Проблем с транспортом у нас нет. Надоест — можем хоть сегодня уехать.

— Если вы не уедете и вам что-нибудь понадобится, — я улыбнулся в ответ, — милости прошу в гости. Правда, у нас тут есть магазинчик, да только он рано закрывается и полон всякой всячины, которая, боюсь, вам не пригодится.

— Спасибо, — Катя с благодарностью посмотрела на меня. — Возможно, навестим вас даже сегодня. У нас кончается соль.

— Видите? — я обратил ее внимание на наш красный забор. — За ним мой дом.

— Вы очень любезны, — Катя пожала мою руку.

Какое символическое знакомство! После разговора с этой девушкой я не смог купаться и отправился домой. Временами мне казалось: я все же общался с Таней. Моя любимая воскресла и предстала передо мной, трусом и подлецом, в таком облике, с прекрасной левой и искалеченной правой стороной. Может быть, это ее призрак? Тогда он должен исчезнуть. Я оглянулся. Девушка сидела на валуне в той же позе, но уже не одна. Ее жених примостился рядом. Мне давно пора понять: в жизни не бывает чудес. Или бывают? Чего же я жду в таком случае, посещая Танину могилу? Чего ждет Никита? Вряд ли мы ответим на этот вопрос».

Лариса закрыла тетрадь.

— Видите? — обратилась она к коллегам.

— Что мы должны видеть? — поинтересовался Павел. — Парень и его пассия со шрамом посетили озеро в Озерном и гараж Якушева и Старовойтова. Вот и все.

— Это кажется тебе простым совпадением? Как и то, что парень больше не прикасался к дневнику? — Девушка повернулась к Прохорову. — Не удивлюсь, если эта пара сидела в «Теремке» в день убийства Поленова.

— Сию секунду проверим. — Петр набрал мобильный телефон хорошенькой официантки Галины, с которой ухитрялся встречаться даже при таком плотном графике. — Алло, Галочка? Да, я. Да, на работе, где же еще. Если бы не был тут, мы были бы вместе. Когда встретимся? Не знаю, дорогая, но обязательно, и я думаю, скоро. Галочка, я хочу тебя спросить. Помнишь тот вечер, когда убили Поленова? Это хорошо, что не можешь забыть. Скажи, среди посетителей не было девушки со шрамом на правой щеке? Была? С парнем? И ты их очень хорошо запомнила? Умница. — Он прикрыл трубку рукой и обратился к Ларисе: — Галочка даже помнит, что они заказывали… Да, моя хорошая, — снова заговорил он. — Тебе большая благодарность от отдела. Крепко целую. Жди звонка.

— Вот, — Лариса торжественным взглядом обвела коллег.

— Что — вот? — Константин явно не оценил ее стараний. — И что ты хочешь сказать?

— Я думаю, мы нашли убийцу, — Кулакова сжала ладони.

— Почему ты так считаешь? — удивленно спросил Киселев. — Только потому, что эта девица встречалась, причем случайно, с убитыми? Ты, дорогая, забыла правило: ищи того, кому это выгодно. Зачем ей убивать наших потерпевших?

— Еще не знаю, — женщина пожала плечами. — Но намерена уяснить, и очень скоро.

— Ты задаешь нам огромную работу, подруга. — Константин недовольно поморщился. — Доказывать, что эта девица, как ее там…

— Катя, — подсказала Лариса.

— Катя, — продолжал оперативник, — все же зашла в гости к Бобровым, что Якушев дал им свой телефон и они каким-то образом выманили его на пустынную дорогу и зачем-то пришили, что им не понравился ожидающий такси Поленов, и ухажер изуродованной дамы всадил ему нож в спину. — Скворцов вздохнул. — Я готов не спать и не есть, чтобы поймать убийцу, но, боюсь, ты пускаешь нас по ложному следу. Павел прав: мы не видим мотива. Мы вообще ничего не видим.

Глава 48

С каждым днем Женя все больше и больше влюблялся в свою подругу. Она казалась ему совершенством, несмотря на изуродованное лицо. Он носился с девушкой, как с ребенком: готовил ей еду, покупал красивые вещи, катал на машине. Парню казалось: он нашел свое счастье, свою вторую половинку, родственную душу, и горе тому, кто попытается его отнять. Втайне от возлюбленной Евгений копил деньги на операцию. Ему было все равно, какое лицо у нее, он будет обожать ее всякой, однако юноша понимал: подсознательно девушка страдает, и вывести ее из этого состояния сможет лишь удачная пластическая операция.

Вечером, после занятий любовью, они разговаривали, строя планы на будущее. Когда Женя заговаривал про операцию, Катя срывалась на истерику:

— Мне нравится мое теперешнее лицо! — кричала она. — Я не хочу ничего другого! Если я перестала устраивать тебя, катись на все четыре стороны.

Видя такую реакцию, Евгений прекратил разговоры, ожидая более благоприятного момента.

Однажды Катя спросила его:

— Ты действительно очень сильно меня любишь?

— Как ты можешь сомневаться? — Он крепко обнял ее.

— Я всю жизнь буду сомневаться, и ты знаешь почему. — Она прижалась к его плечу.

Парень промолчал. По его мнению, затрагивать проблему операции было еще рано.

— А что бы ты мог сделать ради меня? — Катя приподнялась на локте и пристально посмотрела ему в глаза.

— Что угодно. Хочешь, чтобы я спрыгнул с крыши? — Юноша засмеялся.

— Это банально. — Ее блестящие глаза так и жгли его. — Сегодня я читала одну книжку. В ней ради любимых убивали.

Евгений засмеялся. Сказанное Катей показалось ему шуткой.

— А это, по-твоему, не банально? — спросил он.

— Нет, — Катя опустилась на подушку, — это настоящее доказательство любви.

Женя промолчал. Минуту молчала и девушка. Потом она снова приподнялась на локте, пощекотав парня копной волос, и приблизила к нему разгоряченное лицо:

— А ты смог бы ради меня убить?

— Смог бы. — Женя погладил ее по голове. В это мгновение парню стало невыносимо жаль девушку, даже сейчас не верящую в свое счастье. — Я обязательно убил бы тех, кто угрожал бы твоей жизни.

— А тех, кто угрожал бы моему моральному спокойствию, смог бы? — Ее горячее дыхание обжигало его.

Ему стало страшно.

— Говори проще, — прошептал он. — Я тебя не понимаю.

— Вряд ли кто-то сейчас угрожает моей жизни, — Катя положила голову ему на грудь, — зато моральному спокойствию наносят ущерб каждый день. Ты не знаешь, какие реплики я выслушиваю, когда ты не можешь забрать меня из университета и приходится ехать в общественном транспорте, когда я иду по улице, захожу в магазин.

— Эту проблему можно решить проще, — отозвался парень. — Я снова говорю об операции.

— А я не хочу говорить о ней. — Она села на кровати и стала бить кулаками по матрасу. — Я привыкла к такому лицу и не хочу другого. Я хочу наказать тех, кто издевается надо мной. — Она бросилась на подушку и зарыдала.

— Любимая, успокойся, — Женя гладил ее по голове. — Я сделаю все, что ты захочешь. Только не плачь, единственная моя.

В тот момент парень не понял: ее слова — не пустышки. Однако тогда он не собирался убивать. Хватит Чечни. Сейчас Катя не знает, что говорит. Позже он объяснит ей, что значит убить человека, пусть даже врага, и видеть его со сне. Она поймет. Во всяком случае, он искренне на это надеялся.

Глава 49

Зная, где учится загадочная девушка со шрамом, Ларисе не составило труда найти ее. В канцелярии ей сразу сказали факультет, а в деканате назвали адрес. Катя Климентьева жила совсем недалеко от своего вуза, однако Кулакова направилась не к ней.

Отправив детей в лагерь, Анна Сергеевна, бывшая классная руководительница Кати, сегодня никого не ждала, кроме мужа, обычно возвращавшегося после работы поздно. Дневной звонок в дверь удивил ее, как и гостья, симпатичная незнакомая женщина.

— Анна Сергеевна Стрельцова? — осведомилась незнакомка.

— Да, а в чем дело? — учительница растерялась.

Чтобы не томить преподавателя напрасными догадками, Кулакова сразу показала удостоверение. Анна Сергеевна совсем не удивилась.

— Вы, наверное, насчет братьев Данченко?

— Данченко? Кто это? — Лариса наморщила лоб, пытаясь припомнить: где-то она эту фамилию уже слышала.

Учительница поспешила объяснить:

— Юрий Данченко учился в моем классе, однако не закончил школу: они с братом-рецидивистом совершили грабеж и сейчас отбывают наказание. Я думала, вы пришли расспрашивать о них.

Кулакова вспомнила это дело. Точно, именно так все и было. Старший брат Александр, уже отбывший в свое время срок, взял младшего в подельники, и они взломали дверь в квартире обеспеченной пожилой пары, надеясь поживиться чужим добром, пока хозяева, по их мнению, отдыхали на даче. На несчастье всем, супруги в тот день оказались дома. Отступать не хотелось. Братья сильно избили стариков и забрали ценности и деньги, оставив сколько угодно отпечатков пальцев. Милиции не составило труда найти их.

— Да вы проходите. — Лариса заметила, что они с хозяйкой продолжают стоять в коридоре. — Садитесь. — Анна Сергеевна примостилась рядом.

— Я вспомнила дело братьев Данченко, — начала Кулакова. — О них говорить нечего: свое получили. Меня интересует одна ваша бывшая ученица.

Учительница с интересом посмотрела на гостью.

— Екатерина Климентьева.

Лицо преподавательницы покраснело:

— С Катей что-нибудь случилось?

— Ну почему обязательно случилось? — успокоила ее Лариса. — Девушка проходит у нас по делу как свидетельница. О своих свидетелях мы тоже узнаем максимум информации.

— Понятно. — По тону Анны Сергеевны Лариса поняла: преподаватель не очень верит ей. — Хорошо, я дам ей характеристику: девочка прекрасно училась, окончила школу с отличием, была прекрасной общественницей…

— Подождите, — прервала ее оперативница. — Я ведь не пишу протокол. Мне нужна характеристика иного рода.

— Ладно, — Анна Сергеевна вздохнула. — Это была неординарная девочка с очень необычным мышлением. Я работала в их классе семь лет и всегда поражалась, откуда у ребенка такие мысли.

Она поднялась с кресла и подошла к шкафу:

— Сейчас я почитаю вам отрывки из ее сочинений. Конечно, на память она мне тетрадок не оставляла, но кое-что я отксерила. — Она виновато улыбнулась. — Знаете, помогает на уроках. Читаю эти отрывки и спорю с учениками. Кто-то соглашается, кто-то — нет. Но урок получается интересным.

Учительница достала из шкафа листки и села в кресло.

— В наше время ребята плохо выражают свои мысли. — Анна Сергеевна посмотрела на Ларису, и та кивнула в знак согласия. — Родители обвиняют учителей, а по-моему, здесь виноваты видики, телевизоры и, конечно, компьютеры. Дети мало читают и разговаривают разве что через Интернет. Я учитель русского и литературы, и научить их говорить — моя основная задача. Иначе им трудно будет формулировать выводы, даже если они и прочтут произведение. Знаете, как я учу их давать характеристики героям?

Мы пишем на доске слова «мужчина и женщина», а потом записываем качества, которыми, по их мнению, должны обладать представители разных полов. Ну, например, женщина: честная, порядочная, хорошая мать, о красоте говорят в последнюю очередь, и так далее. То же самое и относительно мужчины. Потом, рассматривая какого-либо героя, ребята без проблем дают ему характеристику. Это помогает писать сочинения. Самую первую письменную работу я называю так: «Какой, по-вашему, должна быть настоящая женщина?» — и аналогично о мужчине. Катя единственная не пользовалась подсказками с доски. Знаете, что она написала? — Анна Сергеевна развернула лист: — «Какой должна быть настоящая женщина? До чего же банальный вопрос, уважаемая Анна Сергеевна. И я не хочу отвечать на него так, как это делает моя соседка по парте. Она, бедная, сидит и строчит то, о чем мы писали на доске: честная, порядочная и в последнюю очередь красивая. Разумеется, она так не считает. В нашем классе так не считает никто, красота у всех стоит на первом месте. Однако в угоду вам… Вы же так распространялись насчет моральных качеств. Вот моя соседка и старается, высунув язык. Желаю ей пятерки. Уважаемая Анна Сергеевна! Вы забыли еще одно очень важное женское качество. А я о нем умолчала, дабы не навлечь на себя ваш гнев. Знаете, о чем я говорю и откуда это взяла? Спасибо моей матери, что в редкие свободные часы она водила меня по музеям и выставкам. Вы, наверное, тоже посещали их. Вам не кажется, что те женщины, из-за которых убивали, разрушали города и переделывали мир, не имели ни одного из перечисленных нами достоинств? Они не были ни порядочны, ни красивы, ни хозяйственны, порой даже ни умны. Так чем же они обладали, верша историю? Знаете? Если не знаете, я подскажу. Они умели манипулировать мужчинами. Вот какое качество должна иметь настоящая женщина. Я пока не пришла к выводу: талант ли это, наследственное или приобретенное? Если приобретенное, я обязательно воспитаю его в себе. Удастся — знакомьтесь: перед вами настоящая женщина Екатерина Климентьева. Согласитесь, сочинение получилось необычным, однако я не претендую на пятерку. Ставьте то, что считаете нужным».

Лариса протянула руку и взяла листок у учительницы. Почерк девочки поражал четкостью линий. Нигде не было ни помарки. Мысли текли, как вода из крана. Кулаковой стало приятно, что Анна Сергеевна оценила неординарность работы и поставила высший балл.

— Теперь вы имеете хоть малейшее представление об этой девочке? — поинтересовалась классная руководительница.

Кулакова пожала плечами.

— Понимаю, этого мало, — согласилась учительница. — Неординарные мысли Кати порождали неординарные мечты и неординарные поступки. Умение манипулировать мужчинами она проверяла на парне из нашей школы, Алексее Шаповалове. Катя считала, что ее симпатия к нему — страшная тайна, однако ученицы всегда наблюдательны. Об осведомленности ей сказать не решались, однако все время шептались за спиной.

— Он не отвечал ей взаимностью? — поняла Лариса.

— Нет, — улыбнулась учительница. — Алексей учился классом старше. В таком возрасте редко кому нравятся младшие. Алексей оказывал предпочтение своей однокласснице Лене Нечаевой, однако по окончании школы они расстались. Насколько я знаю, парень еще не женат и не имеет постоянной подруги.

— Он учится в нашем городе? — спросила Кулакова.

— Да, в Гуманитарном университете на факультете иностранных языков, — ответила Анна Сергеевна.

— А теперь расскажите о ее мечтах, — попросила оперативница.

— Свои мечты она хранила в большой тайне, — улыбнулась преподаватель. — О них до поры до времени не знала даже ее собственная мама. Катя открыла их после несчастного случая. Кто-то пырнул ее ножом в парке. Покалеченное лицо означало для нее крушение всех надежд.

— Она хотела стать актрисой, — догадалась Кулакова.

Учительница кивнула.

— До трагедии это была неописуемо красивая девочка, — продолжала она. — Происшедшее сломало ей жизнь. Психологи уговорили ее поступить в другой вуз, но не думаю, что она смирилась. Такие не смиряются.

— Почему же она не сделала пластическую операцию? — удивилась Кулакова.

— А как, если нет денег? — вопросом на вопрос ответила Анна Сергеевна. — Катя живет вдвоем с мамой. Правда, мать была готова продать квартиру, однако дочка ей не разрешила.

— Она и сейчас с мамой? — поинтересовалась Лариса.

— Не знаю. — Анна Сергеевна поправила волосы. — От своих бывших учениц я слышала: девушка познакомилась с каким-то парнем и вроде бы живет у него. Кто он — не имею понятия.

— Спасибо вам. — Оперативница поднялась с кресла и направилась к двери.

— Постойте! — Анна Сергеевна подбежала к женщине и схватила ее за руки. — Я знаю, кто покалечил Катю.

Лариса удивленно посмотрела на нее.

— Откуда же вы это знаете?

Учительница покраснела:

— Катя настояла на том, чтобы ходить в школу после травмы. У нас хороший и деликатный класс, однако сами понимаете, без выразительных взглядов на такое лицо не посмотришь. Однажды я вызвала Климентьеву к себе в кабинет. Цель моего разговора была проста — уговорить девочку перейти на экстернат. Знаете, что она мне ответила? Что ходит в школу исключительно из-за меня. Нет, не потому, что уважает меня как учителя. Наоборот. Она хотела являться для меня немым укором. — Женщина вздохнула. — Ее порезали братья Данченко. Младший, Юрий, давно положил на нее глаз и видеть не мог, как Катя старается привлечь внимание Алексея.

Услышав такое, Лариса растерялась.

— Почему же, почему же… — она не могла найти слов.

— Почему она никому не сказала? — поняла Анна Сергеевна. — Потому что братья пригрозили убить Алексея. Представляете, какой пример стойкости и любви показала девочка?

— А зачем она рассказала вам? Она надеялась, что вы сообщите куда следует?

— Она хотела сделать мне больно. — Преподаватель достала платок и вытерла покрасневшие глаза. — Катя все рассчитала правильно. Она знала: я никуда сообщать не стану. — Женщина повернула к Ларисе разгоряченное лицо. — Конечно, я поступила трусливо и подло, но я думала о своей семье, детях. — Она сделала паузу и спросила: — А как бы вы поступили на моем месте?

Кулакова подошла к ней и положила руку на ее вздрагивающее плечо.

— Не знаю, — сказала она. — Но вы все равно успокойтесь: дело прошлое.

— Порой я думаю иначе. — Анна Сергеевна уже не вытирала слезы, и они прозрачными нитями катились по ее щекам. — Заяви я тогда на Данченко, и не было бы той пожилой пары, которую они зверски избили и ограбили. Юрий и Александр сели бы раньше и за другое преступление.

— За два, — поправила ее Лариса. — Угрожая искалеченной Кате, они не шутили, и один бог знает, что они сделали бы с вашими детьми. Так что перестаньте себя корить. Все мы хотим быть героями с наименьшими для себя потерями, а это невозможно.

Она пожала холодную руку учительницы и вышла из квартиры.

Глава 50

Беседа с Катиной мамой заняла у Ларисы мало времени. Людмила Георгиевна Климентьева, как оказалось, практически не знала свою дочь. Кулакова ее не осуждала. Перед ней стояла измученная, хотя еще нестарая женщина, вся в заботах о том, как заработать лишние деньги, которые можно будет отложить для Кати. Лариса, слушая ее, думала: у каждого человека есть родные, друзья, приходящие на помощь в трудный час. У Климентьевой не было никого. С юности ей приходилось рассчитывать только на себя. Вопреки всему она продолжала бороться, сопротивляться обстоятельствам.

— Бог послал моей дочери хорошего мальчика, — улыбаясь, говорила она. — Женечку Тихорецкого. Для Катюши он в лепешку разбиться готов. Я считаю, во многом благодаря ему девочка вернулась к нормальной жизни.

Кулакова зашла в опустевшую комнату Кати. С первого взгляда любой бы понял, что хозяйка этой маленькой комнатушки лелеяла большие мечты: все стены были обклеены плакатами отечественных и зарубежных звезд театра и кино. Лариса пригляделась. У нее возникло ощущение, что плакаты один раз сдирали, а потом повесили опять, аккуратно заклеив порванные места. Как бы прочитав ее мысли, Людмила Георгиевна сказала:

— С детства Катюшка мечтала актрисой стать. Потом, когда ей лицо изуродовали, в первый же день выхода из больницы плакаты сорвала и в чулан бросила. «Я, — говорит, — буду представителем другой профессии, и мне эти красотки, напоминание о прежней жизни, не нужны». А недавно, представляете, опять повесила.

— Этому есть объяснение? — поинтересовалась Лариса.

— Есть, — кивнула мать девушки.

Слушая женщину, Кулакова радовалась, что взяла с собой диктофон.

* * *

Разговор Кати и Жени о том, как ее оскорбляли на улице и в транспорте, не был последним. У девушки появилась навязчивая идея: покарать виновных смертью, и она каждый вечер досаждала Жене просьбами.

— Ты пойми, — юноша пытался переубедить свою возлюбленную. — Убить человека очень трудно. Да, я прошел Чечню, где действовал военный закон — не ты, так тебя, и теперь ни за какие деньги никого бы никогда не убил. Тебе легко рассуждать, потому что ты не знаешь, что это такое.

— Звучит странно, — в минуты спора Катино лицо превращалось в застывшую маску со злобным оскалом, — в Чечне ты убивал нелюдей. Я предлагаю тебе делать то же самое, ибо разве можно назвать человеком того, кто издевается над искалеченной женщиной? Там ты действовал во имя Родины, здесь будешь во имя любви.

Евгений качал головой. Тогда девушка вскакивала с постели и начинала носиться по квартире в истерике. Юноша видел: с каждым днем она все больше сходит с ума. Несколько раз в его отсутствие Катя попыталась покончить с собой, один раз вскрыв вены, в другой — приняв большую дозу снотворного. Спасло его своевременное появление, однако она не хотела жить и обещала повторить попытки самоубийства.

Испугавшись потерять единственного близкого человека, Евгений дал слово исполнить ее требование: если только кто-либо в его присутствии посмеет оскорбить ее, его ждет смерть.

«Его ждет смерть», — с наслаждением повторяла Катя, стоя у зеркала. Уродливая маска сослужит ей службу. Сейчас она не могла отомстить Данченко. Им придется подождать. Но другие самцы, за исключением одного, ничем не лучше. Пусть первыми будут они. Какая разница!

* * *

— И поэтому я требую разрешения на проведение обыска в квартире и машине Тихорецкого, — подытожила Лариса свой рассказ.

Коллеги переглянулись.

— Много эмоций, Ларочка, — пожал плечами Павел. — Я сомневаюсь, что тебе удастся выбить такое разрешение.

Кулакова встала со стула:

— Иду к Кравченко. Расскажу ему все свои умозаключения, а он пусть решает, стоит ли с этим идти к прокурору за санкцией.

Выслушав свою сотрудницу, Алексей Степанович долго молчал.

— Знаешь, в твоих рассуждениях что-то есть, — сказал наконец он. — Я добьюсь разрешения на обыск. Но, умоляю вас, делайте все деликатно. Перед вами два молодых человека, и я не хочу, чтобы им сломали жизнь, если наши подозрения окажутся необоснованными.

— Я все прекрасно понимаю, — ответила Лариса.

Глава 51

Лето кончалось. В один из уже нежарких августовских дней Кате, в отсутствие Жени, захотелось поехать на свое любимое место за город, посидеть на камне, наблюдая за беззаботно текущей рекой. От последних событий девушке не стало легче, наоборот, на сердце легла какая-то тяжесть, и снять ее не смогла даже прогулка за город. Сидя на своем любимом валуне, Катя вспоминала: именно здесь она мечтала о любви Леши, его сюда пригласила и поплатилась за это. Странно, что любовь к парню, который всего лишь один раз взглянул на нее ласково, не убывала со временем, и мимолетные встречи, когда она, закрывая лицо, проносилась мимо, лишь усиливали старое чувство. Она сделала все, испробовала все способы, чтобы не возвращаться к прошлому, однако ничего не помогало. Сев в автобус, девушка закрыла лицо платком: из глаз вдруг хлынули непрошеные слезы. Она почувствовала себя самой несчастной на свете. В ее случае нельзя было ни изменить ситуацию, ни поменять отношение к ней. Сейчас она ехала домой, где ее ждал человек, готовый отдать за нее жизнь, однако он был ей не нужен. Мало того, с каждым днем Евгений становился все более и более противен, и она думала, как от него избавиться. В то же время Катя сознавала: теперь это не так-то просто. Что ж, может, оно и к лучшему. А что ждет ее без Евгения? Уж конечно, не Алексей и не карьера актрисы, загубленная одним взмахом ножа.

Поглощенная своими мыслями, Катя не заметила, что пожилой мужчина, сидевший рядом с ней, уже несколько раз тряс ее за плечо:

— Девушка, вам плохо?

Катя кивнула.

— Может быть, я смогу чем-нибудь помочь?

Девушка отняла платок от лица, демонстрируя мужчине шрам, и отметила про себя, что в его глазах не появилось сочувствия или жалости: это был взгляд заинтересованного человека.

— Прошу вас, давайте выйдем на следующей остановке, — попросил он ее.

— Зачем?

— Я хочу поговорить с вами. — Он ласково посмотрел на нее. — Задать несколько вопросов. Здесь этого сделать нельзя. Да, чтобы вы не пугались. — Он полез в боковой карман рубашки, вытащил визитку и подал Кате.

Она прочитала: «Профессор Иван Андреевич Белов. Пластический хирург. Частная клиника «Воскрешение». Девушка посмотрела на него и кивнула в знак согласия.

— Как давно у вас этот шрам? — Они примостились на скамейке в маленьком скверике, и Белов поворачивал голову Кати к свету и осторожно ощупывал кожу на лице.

— Два года, — отозвалась девушка.

— Два года? — изумился Иван Андреевич. — Почему же вы не обращались к услугам пластической хирургии?

— Я живу с мамой, — ответила Катя. — У нас нет денег на операцию. Правда, одно время мать хотела продать квартиру, чтобы вернуть мне мой прежний облик. Я не согласилась. Хорошо, когда у тебя красивое лицо, но плохо, если с ним негде жить.

— Бедная девочка. — Теперь Белов смотрел на нее с сочувствием. — Два года носить чудовищный шрам! Представляю, сколько вы пережили! До того, как вас покалечили, вы были красавицей!

Катя кивнула.

— И мечтала стать актрисой, — это был первый человек, которому она с легкостью открыла свою тайну.

— Ну, моя дорогая Грета Гарбо или Мерилин Монро, с сегодняшнего дня ваши страдания окончены, — профессор похлопал ее по плечу. — Поговорите с мамой, позвоните мне (мои телефоны указаны в визитке), придите на прием и ложитесь в клинику. Я верну вам ваше лицо. На месте этого багрового чудовища останется тоненькая ниточка, которую не будет видно при умелом наложении грима. Ее не ухватит ни одна телекамера, так что можете смело пробовать себя на актерском поприще.

Увидев недоверчивый взгляд Кати, Белов продолжал:

— Понимаю, вы не верите. Я и не настаиваю, чтобы вы мне поверили немедленно и безоговорочно. Поверите тогда, когда увидите новое лицо. Если я хоть на каплю наврал вам, я не возьму с вас денег. Впрочем, все и так обойдется не очень дорого. Заплатите только за операцию. Пусть ваша мама или родные носят вам поесть и обеспечат чистым бельем. Тогда будет еще дешевле. Ну, до встречи?

Катя не могла пошевельнуться. Этот человек предлагал ей слишком много: вернуть милое сердцу прошлое, вернуться в сказку.

Расставшись с профессором, девушка поспешила домой. Женя уже пришел с работы и успел приготовить вкусный ужин. Восторженная и возбужденная Катя не могла есть и молчать. Через несколько минут Евгений знал подробности разговора с профессором и от души радовался за любимую.

— Ты должна ложиться завтра же, — констатировал он.

— А деньги? — она ехидно усмехнулась. — Не кажется ли тебе, что в первую очередь надо утрясти вопрос с деньгами?

— Мое предложение: продаем машину и гараж, — отозвался Женя.

— А если не хватит? — Катя пристально посмотрела на него.

Евгений растерялся. Его подруга намекала на продажу его квартиры, где он родился, вырос, где умерли дорогие его сердцу люди.

— А если не хватит? — еще громче повторила девушка.

— Сменяем мою двухкомнатную на однокомнатную, — вздохнул Женя. Все-таки родные мертвы, а перед ним сидел живой человек, тоже ставший близким и отчаянно нуждавшийся в помощи. Мама и бабушка одобрили бы такой поступок.

Молодые достали газеты и стали рассматривать объявления, прикидывая, какую сумму выручат за все это добро. Сумма получалась приличная. Однако Катя беспокоилась, что и ее не хватит, и на следующий день отправилась с матерью в клинику к Белову.

Глава 52

Профессор встретил женщин доброжелательно. Он еще раз осмотрел свою будущую пациентку, принес прейскурант цен, и, к Катиной радости, оказалось, что денег, которые они выручат с Женькой, более чем достаточно. К тому же Белов сказал еще одну приятную вещь: поскольку клиника его собственная, они могут внести сначала минимальную сумму, а остальное отдать потом.

Окрыленные мама и дочь Климентьевы вылетели на улицу.

— Твой автобус. — Людмила Георгиевна хотела поцеловать Катю на прощание, но та ответила:

— Поедем к нам. Я хочу побыть с тобой.

Мать не удивилась такой просьбе. По дороге домой они купили торт и печенье. Пока мать заваривала чай и накрывала на стол, дочь залезла в чулан, отыскала пожелтевшие плакаты кинозвезд и принялась наклеивать их на стены.

— Мечта возвращается! — Она кинулась на шею Людмиле Георгиевне, пришедшей звать дочь к столу. — Мамочка, мечта возвращается.

— Давай за нее по рюмочке? — предложила женщина. — У меня хорошее винцо припрятано, подруга на 8 Марта угостила.

— Давай.

Подняв рюмку с напитком приятного золотистого цвета, Катя провозгласила тост:

— Чтобы вера в мечту не покидала никогда, ни при каких обстоятельствах.

Людмила Георгиевна кивнула и с чувством выпила.

— Мамочка, я вчера написала стихотворение, — сказала Катя. — вообще, ты знаешь, я редко пишу, однако такое событие что-то всколыхнуло во мне. Хочешь, прочитаю?

— Конечно, родная. — Мама поудобнее уселась в кресло.

Катя достала блокнотик, подаренный Женей, и, отыскав нужную страницу, начала:

Сегодня прощалась с заветной мечтой,

Стояла на камне и в море глядела.

А ветер, пытаясь общаться со мной,

Мне в ухо шептал: «Что же, что же ты делаешь?»

И ластился, и ласкался у ног

Прибой. И мои утомленные ступни

Он нежно лизал мне, как мокрый щенок,

А я все стояла скалой неприступной.

И все мне шептало и пело: «Не смей!

Не рви с ней все нити! Довольно, довольно!

Сейчас ты из жизни нелегкой своей

Изымешь свой камень краеугольный.

И нить путеводную с ходу порвешь,

Уже это место покинув не прежняя,

Отринь все невзгоды, обиды и ложь,

И снова в душе вспыхнет лучик надежды.

И тут… Я не знаю, что стало со мной!

Летела я в пропасть, где тленье и сырость.

И только под руку с заветной мечтой

Судьба мне на воздух позволила вылезти.

И я поняла, что, рассеяв мечту,

Я падаю, в жизни достигнув предела.

И только с мечтою взмывать в высоту

Возможно, и крепнуть душою и телом.

— Очень хорошо, доченька. — Людмила Георгиевна поставила рюмку на стол и потянулась к телефону. — Женечке позвоню. Без него и радость не радость, согласна, доченька? — Она принялась набирать телефон Тихорецкого.

Катя с силой схватила ее за руку.

— Прошу тебя, не надо этого, — твердо сказала она.

— Но как же… — растерялась Людмила Георгиевна.

— Я сказала: не делай этого. — Катино лицо побелело от гнева. — Сейчас я меньше всего хочу его видеть.

— Хорошо, хорошо, — Людмила Георгиевна положила трубку, — пусть будет так, как ты хочешь. И все же почему? Мне кажется, сегодня Женечка должен быть почетным гостем. Ведь на операцию уйдут деньги, которые даст он. Ты сама мне об этом сказала.

Катя кивнула.

— Тогда почему ты не хочешь его видеть? — не унималась женщина. — Мальчик ради тебя продает машину, гараж, меняет квартиру. Это, между прочим, наследство, доставшееся ему еще от дедушки с бабушкой.

— Его выбор, — усмехнулась дочка. — И, кстати, это не все. После операции мне понадобятся деньги на реабилитацию, а потом — на поступление в театральный вуз и начало творческой карьеры. Так что я считаю: на этом продажи не кончатся. Евгению придется проститься со всей своей квартирой. Ради меня.

— Где же вы будете жить? — Мать с недоумением смотрела на девушку.

— Сначала поживем у тебя, недолгое время.

— Ради бога, сколько хотите. Хоть всю жизнь, — замахала руками Людмила Георгиевна. — Только тесновато для трех человек. А когда ребеночек появится?

— Какой ребеночек? — Катя пристально посмотрела на мать и рассмеялась. — Ты женить нас вздумала?

— А разве вы не собираетесь? — оторопела женщина.

— Он, конечно, собирается. Но не я, — отрезала Катя. — Да, какое-то время мы поживем у тебя. А потом он уйдет. Навсегда.

— Куда? — удивилась мать. — Ведь он останется без жилья.

— А это уже его проблемы. — Девушка устроилась на диване в своей любимой позе. — Мама, давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Нет, девочка, я хочу услышать вразумительное объяснение. — Людмила Георгиевна развела руками. — Ты хочешь сказать, что парень отдаст тебе все и уйдет в неизвестном направлении, пополнив ряды бомжей?

— Именно так, — лениво ответила дочь.

— А почему ты так уверена, что он согласится?

— Мамочка… — Девушка встала с дивана и обняла женщину за плечи. — Вижу: ты не поймешь, если я не расскажу с самого начала. Редкая мать не в курсе про первую любовь дочери. К сожалению, ты попала в список этих исключений. Знаешь, кого я любила и люблю?

Мать отрицательно покачала головой.

— Есть такой парень, Алексей Шаповалов, — начала Катя. — В школе он учился классом старше. В то время я его мало интересовала. Правду сказать, и я была хороша. Использовала какие-то детские приемчики, чтобы его завлечь. Однажды он назвал меня сиреной, и я старалась попадаться ему на глаза с распущенными волосами. — Она рассмеялась. — Правда, глупо? В школе мой кумир был влюблен в Леночку Нечаеву. Все думали, они поженятся, однако они передумали. Мамочка, — Катя крепко обняла Людмилу Георгиевну, — теперь я вижу его с девочками, как две капли воды похожими на меня. После операции я сумею его завоевать, ведь я уже не та наивная сирена и знаю, как понравиться мужчине. Это во-первых. Во-вторых, Женю я никогда не любила. Для меня он всегда был вроде спасательной станции. Раньше я и не взглянула бы в его сторону. Великая артистка, красавица — и простой слесарь, пусть даже из хорошей семьи.

— Ты соображаешь, что говоришь? — Мать не верила своим ушам.

— Разумеется. — Катя снова села на диван. — Теперь что касается ухода Женечки. Нет, я не стану указывать ему на дверь. Я сделаю так, чтобы он сам исчез, поняв, что делает меня несчастной. И уйдет, не думая куда. За него не переживай.

Людмила Георгиевна вытерла вспотевший лоб.

— Не верю, — тихо сказала она. — Не могу поверить, что это говорит моя дочь…

— Мамочка! — Девушка снова попыталась обнять ее, однако женщина отстранилась:

— Уходи!

— Мамочка, как ты не можешь понять…

— Уходи! — громко и твердо повторила Людмила Георгиевна, глядя в одну точку на скатерти.

Катя усмехнулась, взяла сумку и вышла из квартиры.

Глава 53

Евгений с нетерпением ждал свою возлюбленную. Едва девушка переступила порог, он схватил ее на руки и закружил по комнате. Катя засмеялась:

— Ты что, сумасшедший? Отпусти немедленно!

— У меня для тебя хорошие новости. — Юноша бережно посадил Катю в кресло. — Практически нашел покупателей на гараж и машину. Деньги будут через несколько дней. Завтра даем объявление об обмене квартиры. — Он сел рядом с любимой. — Но это мои проблемы, а ты давай ложись в клинику.

— Мой хороший, — она обняла его за шею. — Что бы я без тебя делала! Однако, Женечка, — девушка пристально посмотрела ему в глаза, — мы с мамой были сегодня в клинике Белова. Я видела прейскурант. Денег от продажи намеченного нами не хватит.

— Что же еще мы можем сделать? — У Жени от огорчения вытянулось лицо.

— Не знаю, как ты посмотришь на это. — Девушка нежно погладила его по голове. — Мы продаем твою квартиру и пока живем у моей мамы. Она согласна. После операции оба учимся и работаем и зарабатываем на новую жилплощадь.

Евгений вздохнул. Все, что угодно, лишь бы помочь любимому человеку! Только как не хочется расставаться с квартирой. Но еще больше не хотелось терять Катю.

— Конечно, любимая. — Он не заметил радостного и в то же время хищного выражения лица девушки. — Завтра же займусь.

— А теперь в душ! — Катя радостно побежала в ванную. — Хочешь со мной?

Глава 54

Откровенная беседа с дочерью тяжким бременем легла на сердце Людмилы Георгиевны. Сначала она пыталась успокоить себя тем, что Катя, конечно, шутит. Она никогда не сможет обобрать человека, столько сделавшего для нее! Ее дочь не сможет так поступить!

Однако, вспоминая выражение ее лица, женщина сама отвечала на заданный вопрос:

— Сможет!

Разумеется, при желании можно было оправдать ее, найти смягчающие обстоятельства: жизнь с таким шрамом ожесточила девушку, она испортила бы кого угодно. Но сделать больно Жене! Парню, который отдавал все, помогая ей вернуться в нормальный мир!

Размышляя об этом, Людмила Георгиевна вдруг вспомнила, что не сказала дочери о приходе женщины из уголовного розыска и даже не расспросила Катю, по какому делу та может проходить свидетельницей. Конечно, это можно сделать и завтра, но у матери было слишком неспокойно на душе, и через минуту она уже набирала телефон.

Выслушав мать, Катя изменилась в лице. Девушка училась на юриста и понимала: как свидетеля ее давно бы уже вызвали в отделение. Дело обстояло гораздо хуже. Уголовный розыск напал на их след. Где-то допущена ошибка. Она не спала всю ночь, думая, как правильно и грамотно поступить, однако ничего не придумала. Утро, как говорят, вечера мудренее. Возможно, утром она обязательно найдет выход. И еще нужно, чтобы ушел Женя. В одиночестве она лучше соображала.

Утром, не показав виду, будто что-то случилось, она накормила его завтраком, отправила на работу, нервно походила по квартире, а потом уселась на диван в своей любимой позе. Из создавшегося положения надо выходить, иначе не видать ей возвращения в прежнюю жизнь.

Вспоминая все произошедшее и обдумывая ситуацию, Катя нашла, как ей казалось, единственно правильное решение. Терпеливо ждать Женю не имело смысла. Девушка позвонила ему на работу и попросила приехать пораньше: ей очень нужно с ним поговорить. Если он не поторопится, их обоих ждут неприятности.

* * *

Женя сказал начальнику о плохом самочувствии своей любимой и был немедленно отпущен. Все его сотрудники знали, с какой девушкой живет Тихорецкий, как старается помочь ей, и всем сердцем сочувствовали ему.

Парень влетел в квартиру, как метеор, застав Катю в слезах. Их он не ожидал увидеть: все так хорошо складывалось.

— Что случилось, любимая? — Если бы он знал, как сейчас его ласковый голос раздражал Катю.

— Я тебе не сказала, о чем разговаривала с мамой поздно вечером. — Девушка, превозмогая неприязнь, обняла его за шею. — Не хотела преждевременно расстраивать. А сегодня утром у меня было время подумать.

— Расстраивать? Что ты такое говоришь? — Женя поправил волосы девушки, упавшие на лоб. — Что-нибудь с клиникой? Профессор отказал?

— Все гораздо хуже. — Катя отстранила парня и села на диван. — Вчера к маме приходили из уголовного розыска. Насчет нас. Соврали ей, что мы нужны как свидетели. Но это неправда.

— Почему ты так думаешь? — Женя медленно переваривал информацию, к которой не был готов.

— Потому что я все же учусь на юридическом и знаю: как свидетелей нас давно бы вызвали по повестке. — Она с силой ударила кулаком по дивану. — Нас подозревают, Женечка, и придут за нами, возможно, даже сегодня.

Евгений оторопел. В первые секунды он не знал, как утешить возлюбленную. В этой области она понимала куда больше его. А девушка продолжала бить кулаками по дивану, плача и крича:

— Я не хочу в тюрьму! Ты слышишь меня? Я не хочу в тюрьму! Почему это случилось теперь, когда для меня открывается новая жизнь!

Евгений вздохнул. Она права. Она должна осуществить свою мечту. В тюрьму ей идти нельзя.

— Ты не пойдешь за решетку. — Он сел с ней рядом и стал гладить по голове. — Я не допущу.

— Как не допустишь? Что ты сможешь сделать? — Катя тряслась в истерике.

— Разве ты не догадалась? — Парень вдруг улыбнулся. — Во всем виноват только я. И отвечу.

— Женечка! Родной! — Она прижалась к его лицу мокрой от слез щекой. — А как же я? Я не останусь без тебя!

— Слушай меня внимательно, — на минуту парню показалось: в нем заговорил отец. — Я намекнул тебе, и ты все поняла. Давай поговорим о другом. Гораздо больше меня волнует твое лицо. Доктор Белов ждет. Там, за решеткой, я напишу дарственную на машину, гараж, квартиру. Все на твое имя.

— Я не приму такого подарка. — Девушка прижималась к нему все крепче и крепче.

— А что мне делать с этим добром, находясь в тюрьме? — Евгений встал и принялся ходить по комнате. — Разумеется, примешь и сделаешь операцию.

Катя, уронив голову на колени, плакала. Женя сел перед ней на корточки:

— Что меня ждет, Катя? Какое наказание? Скажи мне как юрист, ничего не скрывая: есть ли у меня шанс когда-либо выйти оттуда?

Девушка покачала головой:

— Пожизненное заключение.

Юноша подошел к шкафу. Через стекло он смотрел на старые фотографии мамы, дедушки, бабушки, отца и мысленно прощался с ними. Возможно, ему не придется побывать на их могилах. На мгновение Евгению показалось: его родные смотрят осуждающе.

— Я люблю ее, — прошептал он, надеясь, что они его услышат и поймут, — и я спасу ее.

Он повернулся к Кате.

— Что делать? — поинтересовался парень. — Сидеть и ждать, когда придут?

— Видимо, да. — Девушка задумчиво подошла к окну и посмотрела на улицу. Вдруг она схватилась за голову, подбежала к комоду, открыла маленькую коробочку со своими драгоценностями и стала судорожно перебирать их.

Женя молча наблюдал за подругой, не зная, что она делает.

— Мои бирюзовые клипсы! — Она металась по комнате, перебирая вещи. — Ты не видел мои бирюзовые клипсы? Вернее, одну. Вторая пропала.

— Давай поищем спокойно, — предложил Женя.

— Не надо искать. — Катя вдруг сделалась грустной и отрешенной. — Я вспомнила, где могла потерять ее. В погребе у Бобровых.

— Хочешь сказать: ее давно нашли? — понял Женя ход ее мыслей.

— Возможно. — Девушка пожала плечами. — В случае, если они перебирали все банки с соленьями. Помню, как Рафик попросил меня взять грибы. Она стояла в углу. Я наклонилась и услышала стук. Только тогда еще не поняла, что это упало.

— А если они не посмотрели в углу? — предположил Женя.

— Тогда она там и лежит. — Казалось, Кате стало все безразлично. Она повернулась к Евгению и посмотрела ему в глаза: — Теперь меня ничто не спасет. Даже если я пойду как соучастница, мне отвесят на полную катушку. Все кончено, Женя.

Она медленно побрела на кухню. Евгений кинулся следом и успел перехватить ее руку. Острым кухонным ножом Катя хотела ударить себя в грудь.

— Не смей! — закричал он, отбирая у нее нож и ведя в комнату. — Ты сама сказала: еще ничего не известно. Сейчас я поеду в Озерное и поищу пропажу. Теперь сосредоточься, пожалуйста, и подумай, как сделать это лучше.

Катя вытерла слезы:

— Ехать надо на автобусе. В милиции знают о нашей машине. Перелезешь через забор в сумерках и попробуешь зайти внутрь, взломав дверь черного хода. Если там будут люди, дождись, пока они уйдут. Ты должен попасть туда. Помни: это наше с тобой спасение. И не торопись. Находись там, сколько надо. Завтра я позвоню тебе на работу и скажу, что ты заболел.

Женя внимательно слушал любимую и натягивал кроссовки.

— Обними меня на прощанье покрепче, — попросил он.

Девушка подошла и прижалась к его крепкой груди. Он взял ее лицо в свои ладони и посмотрел в огромные глаза:

— Как мне не хочется с тобой расставаться!

— Мы не расстанемся. — Катя обняла его за шею и принялась целовать. — Если ты получишь пожизненное… В общем, какой бы срок ты ни получил, я тебя не оставлю. Я приеду в места твоего заключения, и мы распишемся. А потом у нас родится ребенок, — она смахнула слезу.

— А твоя карьера? — Ее слова благодатным дождем омывали его измученную душу.

— У нас будет все, — тихо ответила девушка и отвернулась.

Глава 55

Сотрудники уголовного розыска действительно приехали с обыском, как и ожидала Катя.

Услышав звонок в дверь, она поняла: ее опасения оправдались. Вот они стоят перед ней: симпатичная женщина в брючном костюме (мама, наверное, рассказывала о ней) и двое мужчин. Катя слушала и не запоминала ни имен, ни званий. Она ждала главного.

— Можно осмотреть гараж? — спросил высокий черноволосый оперативник.

— У вас есть постановление на обыск? — поинтересовалась Катя.

— В противном случае мы бы вас не потревожили. — У женщины был твердый голос. Он больно резал уши.

— Пожалуйста. — Катя сняла с вешалки ключи.

Железный гараж, разрешение на строительство которого получал еще Женин дед, стоял недалеко от дома. Маленький ключ послушно открыл висячий замок, и Катя впустила непрошеных гостей в помещение. Гараж сиял чистотой. Вымытыми и ухоженными выглядели и «Жигули» вишневого цвета.

Девушка постучала по капоту машины.

— Вот ключи от нашей старушки. — Она передала Ларисе связку, отошла в сторону и осведомилась: — А что вы хотите здесь искать?

Уши Кулаковой резанул этот вопрос. С самого начала ее поражало поведение Климентьевой. На лице девушки было написано полное равнодушие. Лариса вспомнила первый вопрос:

— У вас есть постановление на обыск?

И вот второй, сакраментальный: «А что вы хотите искать?» Редко кто именно так вел себя. Либо это хорошая игра, либо Катя со своим дружком, как предполагают некоторые из ее коллег, случайно оказались в местах, где потом произошли убийства. Пока она размышляла, Станислав Михайлович ловко открыл двери машины и стал распылять луминол.

— Переднее сиденье возле водителя залито кровью, — констатировал он. — Впрочем, смотрите сами.

Луминол высветил нечеткий силуэт. Сидевший здесь пассажир просто истекал кровью. Судмедэксперт взял образец на анализ. Лариса взглянула на Катю. Девушка стояла белая, как полотно, прислонившись к холодной стенке гаража.

— Это кровь Поленова? — спросила ее Кулакова.

— Я не знаю, как его звали, — Катя повернула к ней огромные глаза, полные мольбы, — но я все расскажу. Хорошо, что вы пришли. Спасите меня.

Допрос Климентьевой проходил в кабинете у Мамонтова. Игорь Владимирович, помнящий свою ошибку насчет Кошелева, решил хоть теперь во что бы то ни стало докопаться до истины.

— Вы сами нам обо всем расскажете? — спросил он Катю, по щекам которой текли слезы. — Или вам легче написать?

— Расскажу. — Подозреваемая попыталась начать, однако слова застревали у нее в горле, и она махнула рукой. — Задавайте, пожалуйста, вопросы. Мне так будет легче.

— Признаете ли вы, что знаете убийцу мужчины, знакомого вам по ресторану «Теремок»? — спросил Мамонтов.

— Да, конечно. — Катя откинула упавшую на лоб прядь. — Это мой сожитель, Евгений Тихорецкий. Кроме того, хочу сделать заявление: Евгений Тихорецкий убил также семью Бобровых, проживающих в селе Озерном, и механика гаража. Фамилии и имени механика не знаю.

— Как вы познакомились с Тихорецким? — спросила Лариса, сидящая в углу.

Игорь Владимирович недовольно посмотрел на коллегу. Его следующий вопрос звучал бы по-другому и сэкономил время.

— В одном из городских кафе. — Катя откинулась на спинку кресла. — Он подсел ко мне, мы разговорились, и с того дня Женя начал за мной ухаживать.

Кулакова посмотрела на Мамонтова.

— Игорь Владимирович, разрешите еще парочку вопросов? — Она умоляюще взглянула на следователя. — Мне они кажутся важными.

Мамонтов махнул рукой.

— Скажите, — Лариса смотрела Кате прямо в глаза, — почему он убивал? — Она раскрыла папку, лежащую у нее на коленях, и достала какие-то бумаги: — Вот характеристики этого юноши с места учебы, работы. Все в один голос утверждают: этот парень — сама честность и доброта, готов прийти на помощь по первому же зову. Вы не согласны?

Кулакова увидела смятение на лице Кати. Толстый шрам из белого стал багровым.

— Не согласна, — наконец выдавила та, — то есть согласна.

— Так согласны или не согласны? — Лариса напирала, как танк. — Ответьте на вопрос четко. И добавьте, пожалуйста, как вы, будучи не согласны с такими характеристиками парня, прожили с ним больше года?

— Я не знаю. — Катя начала всхлипывать. — Женя бывал разным, иногда именно таким, как о нем говорят знакомые. Однако он прошел Чечню и, вероятно, получил там психическое расстройство.

— В чем это выражалось? — Игорь Владимирович понял, куда клонит Лариса.

— Он мог быть добрым и ласковым, а потом резко становился жестоким и неуправляемым. — Климентьева говорила медленно, обдумывая каждое слово, и это не ускользнуло от сидящих. — Мог целый день носить меня на руках и исполнять каждое мое желание, а на следующий день избить и не выпускать из квартиры.

— Понятно. — Лариса повернулась к Мамонтову. — Игорь Владимирович, девушку должен осмотреть эксперт на следы физического насилия, вы согласны?

— Но я боюсь, что следов не осталось! — вырвалось у Кати. — Он избивал очень умело. Вы знаете: в детстве Женя посещал спортзал Квитковского и там многому научился.

— Хорошо, — кивнула Кулакова. — Я больше вопросов не имею.

— За что он убил Поленова? — спросил Мамонтов. — Как это произошло?

— Женя не выносит, когда ему говорят, что он не мужик, когда трогают его семью и не делают того, что обещали. — Катя вытерла покрасневшие глаза. — Слыша это, он вскипает и может убить. Поленов сидел напротив нас. Он подошел и попросил сигарету. Женя никогда не пил и не курил. Он ответил этому мужчине, что сигарет у него нет. Поленов рассмеялся: «Значит, ты не мужик», — и отправился просить других посетителей. Евгений рассвирепел. Мы вышли из ресторана первыми, сели в машину, но Женя никуда не тронулся с места.

«Почему мы стоим?» — спросила я. «Сейчас ты сядешь за руль». — Он открыл дверцу и впихнул меня на сиденье водителя.

— Вы водите машину? — поинтересовался Игорь Владимирович.

— Вожу, — кивнула Катя. — Евгений учил. Я готовилась в школу вождения.

— Продолжайте, — подбодрил ее следователь.

— Я села на водительское сиденье, не понимая, зачем ему это надо. Хотела завести машину, однако он не дал мне, — Катя всхлипнула, — пока не увидел Поленова. Тот вышел из ресторана и пытался дозвониться по мобильному. Это ему, вероятно, не удалось, потому что он засунул телефон в карман и двинулся по направлению к городу. «Подъезжай к нему! — скомандовал мне Женя. — Поможем человеку добраться».

Я сделала так, как он меня просил. Женя открыл переднюю дверь и пригласил мужчину сесть. Тот начал отказываться. «Люди должны помогать друг другу, — сказал ему Евгений. — Даже такие, которые, по-вашему, не мужики». Поленова не насторожили эти слова. Он расположился на переднем сиденье. Мы проехали совсем немного, и я услышала хрип.

«Вперед! — приказал мне Женя. — Остановишь через сто метров». — «Что ты сделал?» — у меня тряслись руки. «Рули, или с тобой случится то же!» Я посмотрела в его безумные глаза и выполнила все его указания. Убитого мужчину Женя выволок из машины и бросил в кустах, потом сел за руль, и мы с огромной скоростью помчались домой. В гараже он заставил меня отмыть кровь. Это оказалось непросто. — Девушка еле-еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Как получилось, что он убил Бобровых? — Мамонтов хотел выжать из нее все до начала истерики.

— С Рафиком я познакомилась на озере. — Девушка с благодарностью взяла предложенный стакан с водой и судорожно выпила. — Он сказал, что я похожа на его погибшую невесту, со спины, конечно, и пригласил в гости, если нам что-нибудь понадобится. К несчастью, у нас закончилась соль. Я настаивала, чтобы мы поехали домой, однако Женя захотел пойти к Бобровым. Они нас прекрасно приняли. — Катя начала всхлипывать. — А потом, за столом, начали расспрашивать о наших родителях. Когда Женя сказал, что его папа — Герой, Бобровы начали деликатно подсмеиваться. Понимаете, они не поверили: сын Героя был в Чечне, нигде не учился, работает слесарем. Евгений почувствовал это.

— Кого он убил первым? — поинтересовался следователь.

— Марию Николаевну, — покорно ответила Климентьева. — Она готовила стол к чаю и вышла в комнату за сервизом.

— А потом?

— Потом — Рафика. Тот полез в погреб за вареньем и крикнул, чтобы ему кто-нибудь посветил: банки со сладостями стояли плотными рядами, я сказала, что люблю клюквенное, и парень никак не мог его отыскать. Женя вызвался помочь. — Катя зарыдала. — Потом настала очередь отца Рафика. Он вернулся из сада, куда выходил покурить. Евгений убил его на пороге.

— Пожалуйста, успокойтесь, — Мамонтов дотронулся до ее плеча. — Вы же, как будущий юрист, понимаете, насколько важны ваши показания.

— Я возьму себя в руки, — пообещала девушка. — Тем более осталось последнее — убийство механика.

— Его звали Александр Якушев, — подсказала Лариса.

— У нас стала глохнуть машина, — быстро заговорила Климентьева. — Мы увидели вывеску и подъехали в мастерскую. Александр починил машину, взяв с Жени большую сумму, и пообещал, что та пробегает еще долго. Однако оказался любезным молодым человеком и дал свой мобильный, чтобы мы позвонили ему в случае поломки. Как назло, она произошла. Евгений разъярился. Напрасно я отговаривала его. «Рвачей и хапуг надо убивать», — сказал он мне. Свидетельницей того убийства я не была. Знаю, как все произошло, со слов самого Тихорецкого. Женя приехал на заброшенную дорогу и вызвал по мобильному Александра: якобы он ездил к знакомым и заглох по дороге. Механик кинулся ему на помощь. На свою смерть… — У Кати началась истерика, и она говорила с трудом. — Пожалуйста, не отправляйте меня домой, — рыдала она. — Он убьет меня!

— Где сейчас Тихорецкий? — спросил Киселев.

— В Озерном, — Катя постаралась сдержать рыдание. — Он вспомнил вчера, что оставил в погребе какую-то вещь, которую обязательно надо забрать. Если вы постараетесь…

— Мы постараемся, — пообещал Мамонтов и снял телефонную трубку.

Катю отпустили домой с подпиской о невыезде.

Глава 56

Поездка в Озерное стала самой долгой в Жениной жизни. После Чечни он ничего не боялся, однако тут его пугали не только странные шорохи, но и косые взгляды в автобусе. Парню казалось, что все пассажиры как по команде уставились на него и ждут момента, чтобы схватить и отвести в милицию. Не выдержав такого напряжения, юноша сошел на две остановки раньше и крадучись отправился в село.

Дом Бобровых он нашел сразу. И сразу понял: там кто-то есть. Об этом говорила открытая калитка и доносившиеся женские голоса. Женя тихо юркнул в калитку и спрятался за сараем. Там он просидел до темноты и дождался своего часа. Женщины, одной из которых оказалась тетка Лукерья, наконец ушли. Они со дня на день ожидали приезда родственников погибших и наводили порядок.

Услышав скрежет закрываемой калитки, Евгений прокрался к черному входу. Как парень и предполагал, тот оказался запертым. Тихорецкий потрогал замок. Бобровы, видимо, никогда не думали, что кто-то проникнет к ним с черного входа, и повесили на дверь примитивный замок, который Женя открыл Катиной шпилькой.

Дом встретил его неприветливо. Темнота и тишина пугали парня, постоянно успокаивавшего себя уговорами, что там никого нет. Вот он миновал комнату, где погибла Мария Николаевна, вспоминая: там — кухня, там — прихожая, ведущая к погребу. Парень брел на ощупь, боясь включить фонарик, предусмотрительно положенный ему Катей. Впрочем, свет ему не потребовался. Откуда-то раздался суровый окрик:

— Руки вверх! — и через секунду Женя лежал, скрученный, на полу.

— Попался, сволочь! — Чей-то сапог больно ударил его по лицу. От неожиданности он вскрикнул и тут же получил новый удар, на этот раз по спине. Евгений застонал.

— Кричи, кричи, никто не услышит. — Сильная рука взяла его за волосы и ударила лбом о пол. — Прикончить бы его, гада.

— Ты что, Ветров? — испуганно откликнулся другой голос. — Сейчас за ним приедут. У нас будут неприятности.

— А мы — за попытку к бегству. — Тот, кого называли Ветровым, отпустил волосы парня и ударил его по голове. В глазах у Жени померкло, и он потерял сознание.

Этот отрезок своей жизни парень вспоминал как сплошную боль. Сначала его избили омоновцы, отряд которых бросили на его задержание. Потом Евгения, избитого и ошарашенного, привели в какую-то маленькую хибарку, где старший лейтенант, одетый в милицейскую форму, два раза приложился по свежим синякам, снова вызвав потерю сознания. И наконец — поездка в Приреченск, в милицейской машине с зарешеченными окнами. Шофер машины несколько раз плюнул Тихорецкому в лицо, а по приезде сильным пинком вытолкнул из автомобиля. Камера показалась Жене спасительной гаванью. Допрос, по-видимому, был отложен до утра.

Парень упал на жесткие нары и моментально уснул. Утро не улучшило его самочувствия. Сильно болела и кружилась голова, губы распухли, пальцы рук и ног сводило судорогой, дышал он с трудом. Юноша с трудом разлепил веки и прошептал пришедшему к нему следователю Мамонтову:

— Пить!

— Принесите воды, — распорядился Игорь Владимирович. — Кто же его так отделал?

— Наш боевой отряд, — предположил сержант, принесший воду.

Мамонтов поморщился:

— Сколько раз говорить этим костоломам! Как прикажете вести допрос?

Допроса действительно не получилось. Женю тошнило. Перед глазами плавали черные круги.

— Врача, — вызвал Мамонтов.

Приглашенный доктор определил у задержанного сотрясение мозга, перелом двух ребер, сильное повреждение тканей.

— Я бы советовал оставить его в покое на несколько дней, — сказал он Игорю Владимировичу. — Сейчас он не только не в состоянии говорить, но возможна путаница в показаниях.

Мамонтов вздохнул и решил потерпеть.

Глава 57

Лежа на жесткой кровати, Женя пытался заснуть. Врач дал ему обезболивающее и снотворное, однако никакое лекарство не в силах было помочь парню.

— Катя, Катя… — Он метался по постели. Все его мысли были о ней. Где она? Что, если совсем рядом? Ведь он не нашел ту проклятую клипсу, которая может погубить его возлюбленную! Парень обхватывал голову обеими руками и скрежетал зубами. Неужели теперь не воплотится ее мечта? Этого он не хотел допускать.

Через день его снова навестил следователь.

— Как вы себя чувствуете? — осведомился он.

Евгений ничего не ответил. Пустые глаза изучали какую-то точку на потолке.

— Вы меня слышите? — Мамонтов наклонился к самому уху Евгения.

— Где Катя Климентьева? — Распухшие губы с трудом произнесли имя любимой.

— Отпущена под подписку о невыезде. — Игоря Владимировича удивил вопрос заключенного и его реакция. Лицо парня сразу порозовело, на губах появилось подобие улыбки:

— Как хорошо! Вы правильно сделали! Во всем виноват только я!

Мамонтов придвинул стул к его постели:

— Вы в состоянии давать показания?

— Какие показания? — Заключенный удивленно посмотрел на него. — Я же сказал: во всем виноват только я! Я убил…

Распухшие губы перестали слушаться. Дыхание сорвалось, и Женя бессильно откинулся на подушку.

— Убили кого? — Следователь доставал листок и ручку.

— Всех, кто вас интересует, — язык с трудом ворочался во рту, — того мужчину в «Теремке», семью Бобровых, Александра Якушева.

— Вы в состоянии рассказать, как вы сделали это? — Такого вопроса Женя не ожидал и не хотел.

— Какая разница, — он закрыл глаза. — Зачем вам? Вы нашли убийцу, получили признание. Давайте я подпишу, — он протянул руку.

— Все равно нужны ваши показания, — твердо ответил Мамонтов.

— У вас есть показания Климентьевой? — спросил Тихорецкий. — Я уверен: она все рассказала правильно. Напишите: я согласен.

— Молодой человек, — Игоря Владимировича стала злить эта перепалка. — Я бы с удовольствием сэкономил ваше и мое время, однако у нас так не принято. Вы должны дать свои показания, а не ссылаться. Можете написать их на бумаге, можете говорить в диктофон — это ваше право. Но вот так уйти я не могу.

— Прочитайте мне показания Климентьевой, — попросил Женя. Он с ужасом подумал: при той, последней, встрече они не обсудили, что станут говорить, когда очутятся в милиции.

— К сожалению, читать показания свидетелей я тоже не имею права, пока не получу ваши. — Следователь был непреклонен.

— У меня болит голова. — Женя стал поворачиваться к стене. — Придите попозже и пригласите врача.

Мамонтов выполнил его просьбу, однако Женя знал: ему не поможет ни один доктор. Но что же сказала Катя? Почему она не приходит к нему? Ей наверняка сообщили, что он задержан.

— Катя, Катя, помоги мне, — он рвал зубами подушку. — Помоги мне, любимая.

Глава 58

Мамонтов явился вечером.

— Вы готовы говорить? — спросил он, усаживаясь на стул.

Женя кивнул.

— Я начну с самого начала. — Он перевел дыхание. — С Катей Климентьевой мы познакомились в кафе. Я пообщался с ней и понял: это глубоко несчастный человек. Ударом ножа подонок сломал ей жизнь. Если бы ее семья имела деньги, ей бы вернули лицо и все пошло бы по-старому. Однако денег не было. Катя стала для меня самым близким человеком. Я любил и люблю ее и намерен защищать от всякой сволочи, которая считает, что может унижать слабого. Такую сволочь надо убивать.

— То есть вы решили убивать всех, кто обидит вашу подругу? — пояснил следователь.

Женя кивнул и добавил:

— Кто посмеет сказать ей в глаза, что она никчемная уродка. Вы не представляете, сколько у нас в городе таких людей. А я теперь знаю. Почти каждый вечер моя девушка возвращалась в слезах, рассказывая об обидчиках.

— Первое убийство — убийство Поленова? — осведомился Игорь Владимирович.

— Мужика из «Теремка»? — уточнил Женя и кивнул. — Я не знаю, как его звали.

— Как же это произошло?

Женя судорожно сглотнул.

— Мы пришли в «Теремок» отметить годовщину знакомства. Этот мужик стал пялиться на Катю, потом вдруг подошел к нам и сказал ей в лицо: «Так вот как выглядит двуликая! Так вот какой у нее ужасный шрам на лице! Зачем ты пришла в ресторан? Тебе лучше уйти в свои катакомбы».

Мамонтов вспомнил легенду, так любимую альпинистами и спелеологами, о двуликой женщине, появляющейся перед ними, чтобы предупредить об опасности. Утверждавшие, что видели ее, не скупились на ужасные эпитеты. Да, на этот раз такт подвел директора «Рембыттехники» и стоил ему жизни.

— И что же случилось дальше? — Игорь Владимирович продолжил допрос.

— Катя захотела уйти. Однако я сказал ей, что этот боров должен ответить за свои слова. Она не поняла меня. Ей казалось: я хочу с ним поговорить. И поэтому она удивилась, когда мы подошли к машине и я посадил ее за руль.

Женя вздохнул и наморщил лоб. Следователь не торопил его.

— Этот козел вышел позже всех, — продолжал парень. — Ресторан уже закрывался. Мы видели, как официанток подобрал приехавший автобус. А ваш Поленов наяривал по мобильному. По-моему, телефон разрядился, потому что он выругался и пошел вдоль дороги. Я приказал Кате подъехать к нему, открыл переднюю дверь и предложил сесть. Эта сволочь увидела Катю и отшатнулась. «Не бойтесь, — сказал я. — Она не кусается. Просто один подонок поранил ей лицо. И хотя вы оскорбили мою девушку, мы не позволим вам остаться на дороге. Садитесь». Поленов сел. Катя проехала метров сто, и тут-то я его и ударил ножом. Потом приказал Климентьевой (прошу отметить, она кричала, плакала и пыталась меня ударить, а я стал угрожать) остановиться и выволок тело в кусты. Потом мы приехали в гараж и отмывали кровь. Вот и все.

Он откинулся на подушку.

— Если вы устали, я… — Мамонтов начал вставать.

— Нет-нет, — Женя остановил его жестом. — Лучше уж сразу. Скорей. Вас интересует семья Бобровых? Катя познакомилась с Рафиком на берегу озера, и он пригласил нас к себе в гости. В тот вечер у нас кончилась соль. Пришлось принять приглашение. — Он остановился, переводя дыхание.

— Бобровы тоже издевались над Катиным лицом? — помог ему следователь.

— Да, и они тоже.

Дверь в камеру открылась, и вошла Лариса. Она придвинула к кровати свободный стул и села.

— Не возражаете?

Женя пристально посмотрел на нее. Эта женщина чем-то напоминала его маму, но не в ее последние годы, а в то время, когда был жив отец.

— Я не возражаю, — прошептал он. — Какая разница?

— Посмотри, какой он бледный, — шепнула Кулакова Мамонтову, — дай ему передышку.

Игорь Владимирович взглянул на подозреваемого. Тот хрипло и тяжело дышал.

— Отдохните, Тихорецкий, — сказал Игорь Владимирович. — Мы заглянем к вам чуть позже.

Евгений не возражал. Потратив на рассказ достаточно сил, он мгновенно заснул.

Глава 59

Лариса молча выслушала первые показания подозреваемого.

— То, что я тебе скажу, — повернулась она к следователю, — ты и так знаешь. Послушаем, что будет дальше. Предлагаю выпить чаю.

Через час им доложили, что заключенный Тихорецкий хочет их видеть.

— Давайте закончим о Бобровых. — Женя выглядел не лучше, чем прежде, однако был полон решимости довести рассказ до конца. — Бобровы тоже говорили об изуродованном лице Кати, особенно Рафик. Он постоянно сравнивал ее с какой-то своей Танечкой и ужасался искалеченному лицу моей девушки. Его мать соглашалась с ним. Они все время повторяли: «Как ты будешь жить?» Я заметил: после их причитаний Катя скрылась в соседней комнате и плакала. Меня охватила злость. И я убил их.

— Кого первым? — осведомился Мамонтов.

— Этого мерзавца Рафика! — с горячностью в голосе ответил Женя. — Для чего он пригласил ее в гости? Чтобы потом издеваться над ее лицом и сравнивать со своей идеальной невестой?

— Как же вы убили его? — поинтересовалась Лариса.

— Мария Николаевна попросила сыночка спуститься в погреб, поискать соленые рыжики. Мальчик не мог прочитать надписи на этикетках — тускло светила лампочка. В помощь его больным глазкам в погреб отправился я.

— Понятно, — Игорь Владимирович взглянул на Ларису. — А хозяйку после убили?

— Как только вылез из погреба. Когда она повернулась ко мне спиной. — Женя вытер лоб.

— А хозяина-то за что? — спросил Мамонтов. — Вроде о его издевательствах вы ничего не рассказывали.

— Он вернулся из сада в тот момент, когда я убивал его жену. — Евгений опустил глаза. — Как это у вас называется? Нежелательный свидетель.

— Вы не устали? — От такого вопроса Женя вздрогнул. Женщина смотрела на него материнскими глазами. И в них он увидел сочувствие.

— Устал, — признался он. — Но осталось ведь немного, правда? Я закончу, а вы сделайте свое дело.

— Какое дело? — Материнские глаза впились ему в лицо.

— Ну, не знаю, как у вас там принято. — Женя на секунду опустил веки. — Передавайте в суд, выносите приговор. Ведь все понятно.

— Еще не совсем. — Лариса достала из кармана носовой платок и вытерла Евгению лоб. — Игорь, у него жар.

— Это ничего, — отмахнулся парень. — С головой все в порядке. Поэтому с удовольствием расскажу сейчас про убийство Александра — и можно будет отдохнуть. Тем более что и рассказывать нечего. Мы попали к нему в гараж, когда у нас заглохла машина. Увидели красивую вывеску. До этого с ним знакомы не были. Пока он осматривал машину, Катя вышла из салона. И он увидел ее. — Женя сглотнул слюну. — И потом все время, пока чинил мою «копейку», спрашивал, как я могу с такой жить. Предлагал познакомить с другой бабой. Катя слышала наш разговор. Я видел слезы в ее глазах. После визита в этот долбаный гараж мне пришлось целую ночь успокаивать мою девушку. И я решился. Александр дал мне свой мобильный. Я позвонил ему днем и сказал, что заглох на дачной дороге. Назначил ему встречу возле старой автобусной остановки. Он приехал. Ну, остальное можно додумать. Сел к нему в машину и… — Женя махнул рукой. — Потом загнал ее в терновник, вышел и первым делом выбросил свой мобильный в речку. Вот и все, — он вздохнул. — Теперь вы разрешите Кате свидание со мной?

Лариса и Мамонтов переглянулись.

— Свидания с Климентьевой вам никто не запрещал, — удивленно пояснил Игорь Владимирович. — Она сама не изъявляла желания видеть вас.

— Она не хочет меня видеть? — Этот вопрос Женя задал неизвестно кому. И увидел в больших глазах женщины жалость.

Глава 60

Дружная компания, как всегда, чаевничала в кабинете Ларисы, решившей угостить коллег тортом собственного приготовления. С лиц Скворцова и Киселева не сходило удивленное выражение.

— Ничего не понимаю. — Константин готовился отправить в рот солидный кусок торта. — Впервые вижу такое расхождение в показаниях двух человек, один из которых изо всех сил пытается выгородить другого.

— Это точно, — Павел отхлебнул чаю, — если сходство и есть, то в таких мелочах, о которых и мы догадались сразу.

— И о чем это говорит? — Мамонтов посмотрел на Ларису.

— Вы же сами сказали: только о том, что показания не совпадают, — улыбнулась Кулакова.

— А я понял по твоим взглядам на подозреваемого: есть у тебя козырная карта, — усмехнулся Игорь Владимирович.

— До полной уверенности держу при себе, — Лариса опустила глаза. — После истории с Кочетовым…

— Пора бы тебе ее забыть, подруга, как страшный сон. — Киселев отрезал еще кусок.

— Такие промахи не забываются, — вздохнула Кулакова. — И я теперь предельно осторожна.

— И все же что-то не дает тебе покоя. — Игорь Владимирович тоже боялся совершить промах, считая: хватит с него Кошелева.

— То же, что и вам, — Лариса пожала плечами. — А еще нож.

— Орудие убийства? — спросил Константин.

— Именно.

— Оно-то чем тебе не нравится? — поинтересовался Скворцов.

Зазвонивший телефон помешал женщине ответить. Она сняла трубку:

— Алло?

— Чем занимаетесь, красавцы? — раздался голос Станислава Михайловича. — Чаи распиваете?

— Так точно, — рассмеялась Лариса. Судмедэксперт всегда попадал в обеденное время. — Вот торт испекла, товарищей угощаю.

— Это хорошо, — согласился криминалист. — А меня угостишь?

— Хорошо, как к вам соберемся, обязательно что-нибудь испеку, — пообещала женщина.

— Боюсь, не успеешь, — ухмыльнулся Станислав Михайлович. — Пока вы чаевничали, с Тихорецким проводили следственный эксперимент. Выводы, я вам скажу, интереснейшие. Забирайте со стола то, что осталось, и дуйте сюда.

Сыщики не заставили себя долго ждать.

Судмедэксперт приготовил для остатков торта место в центре стола.

— Рассаживайтесь, — пригласил он.

— Ты, Михалыч, не томи душу, — оборвал его Константин. — Сесть всегда успеем. Рассказывай, что надыбал.

— Вот мое подневольное положение, — грустно заметил Станислав Михайлович. — Поесть не дадут. Используют только в корыстных целях.

— Ни в коем случае, — Лариса достала из сумки остатки торта, — подозреваемые от нас не убегут.

— Это точно, — Киселев, до смерти хотевший еще кусочек, махнул рукой. — Садись, ребята. Накормим криминалистику — и за работу.

Судмедэксперт съел свою порцию на удивление быстро. Добавки ему, к сожалению, не досталось: оперативники и Мамонтов подчистили все основательно.

— Орлы, — усмехнулся криминалист, показывая на опустевший стол. — Ладно, теперь к делу. Так вот, Павлов и Толстенко проводили с Тихорецким следственный эксперимент. Результаты меня поразили.

— Чем же, дядя Стас? — Лариса иногда так называла Михалыча.

— Абсолютно всем, — криминалист вытер губы. — По манекенам бил один человек, а убивал другой.

— Ты, Михалыч, говори понятнее, — попросил Скворцов.

— Понятнее? Хорошо. — Судмедэксперт стал объяснять: — Убийца, поразивший насмерть шесть жертв, бил ножом в сердце под углом, словно для удара ему надо было привстать. Наш подозреваемый бил прямо в сердце, параллельно земле.

Присутствующие оторопели.

— А не мог убийца поменять направление? — поинтересовался Павел. — Ведь говорят: человек два раза расписаться одинаково не сумеет.

— Это другое, — пояснил Станислав Михайлович. — Если наш убийца использует два типа ударов, то хотя бы на одном манекене мы бы это заметили. А так перед нами шесть абсолютно одинаковых ударов, и все шесть отличаются от тех, которыми поразили наши жертвы.

Мамонтов побледнел:

— И что это значит? Ведь убийца точно Тихорецкий.

— Не знаю, — улыбнулся криминалист.

— Можно было подумать: играет человек, чтобы запутать следствие, — заметил Павел. — Но он сам требует признать его виновным.

— Чертовщина какая-то. — На Мамонтова было жалко смотреть.

Глава 61

Устав от боли и бесплодных ожиданий Кати, Женя попросил бумагу и ручку. То, что любимая не навещала его, уже не казалось странным. Он сам посоветовал, как ей себя вести, и теперь глупо было бы надеяться на ее приход, слезы и признания в любви.

Закончив писать, Евгений пригласил следователя.

— Я знаю, вы прочитаете это, — сказал он Мамонтову. — Однако учтите: здесь мое желание, моя воля, и я прошу исполнить ее.

Через пять минут в кабинете Игоря Владимировича воля Тихорецкого была прочитана.

Подозреваемый писал: «Я, Тихорецкий Евгений Петрович, находясь в твердой памяти и здравом рассудке, передаю свое имущество: машину, гараж, квартиру — в дар Климентьевой Екатерине Григорьевне». Ниже Женя добавил: «Уважаемый гражданин следователь! Я не знаю, как правильно оформлять такие документы: прежде их писать не приходилось. Прошу вас после прочтения моего заявления вызвать представителей, необходимых для оформления дарственной, вместе с Климентьевой Екатериной и как можно быстрее покончить с данным делом. Евгений Тихорецкий». Ознакомившись с документом, Мамонтов удивленно посмотрел на оперативников:

— Что прикажете делать?

— Вызывать Климентьеву, — усмехнулась Лариса. — Девушка уже, поди, заждалась.

Говоря эту ехидную фразу, Кулакова не знала, как близка к правде. Катя действительно не находила себе места. Ее беспокоило молчание Женьки. Что, если он прочитал протокол ее допроса и разозлился? В таком случае не видать ей обещанного как своих ушей. Это рушило все ее планы. Уже два раза звонил доктор Белов, интересуясь, почему она не ложится в клинику. Климентьева сделала бы это хоть сейчас, однако по принятым в больнице правилам первый взнос никто не отменял. На данный момент у девушки не было ни рубля, не говоря уже о валюте. Мать тоже ничем не могла помочь. Иногда в голове возникали мысли: пойти и попросить свидания с Тихорецким, а там как-нибудь намекнуть ему: мол, пора, Женечка. Однако Катя знала: их разговор не останется тайной для следователя. Это во-первых. Во-вторых, она уже вылила на парня целый ушат грязи, и лобзаться с ним, шепча ему на ухо то, что он хочет услышать, выглядело бы неестественным и подозрительным. Оставалось ждать и надеяться. Вызов к следователю прозвучал божественной музыкой. Она не сомневалась в причине: Женька ничего не забыл, он сдержит свое обещание.

Глава 62

В кабинет Мамонтова девушка явилась без опозданий и сразу заметила: Игорь Владимирович не один. Кроме него, в комнате находились два оперативника (это были Скворцов и Киселев) и смазливая бабенка, которая с первого раза не понравилась Климентьевой. Конечно, лучше бы было без нее, однако Катя не могла диктовать здесь свои условия. Хуже всего, что именно эта выдра и начала задавать вопросы:

— Скажите, вы знаете, зачем вас вызвали?

Данный вопрос сбил девушку с толку. Она надеялась на другое.

— Думаю, вы мне скажете! — Ах, проклятый шрам! Какая бы обаятельная улыбка озарила ее лицо без него! И тогда все мужчины безоговорочно приняли бы ее сторону.

— Конечно, — Лариса достала листок бумаги. — Это ваши показания. Узнаете?

— Разумеется, — Климентьева пожала плечами.

— Мы хотим, чтобы вы еще раз ознакомились с ними и подтвердили: с ваших слов все записано верно, — заметил следователь.

— Но я же подписала. — Катя недоуменно взглянула на сидящих перед ней сотрудников.

— И все же прочтите, — выдра прямо-таки сунула листок ей в руки.

Девушка внимательно перечитала, ожидая подвоха. По крайней мере, здесь его не было. Именно так она объясняла убийства на прошлом допросе.

— Все правильно. — Катя положила листок на стол.

— Как вы относитесь к Тихорецкому? — смазливая стерва не отставала от нее.

— Что вы имеете в виду? — Климентьева стушевалась. — Именно сейчас?

— Да, именно сейчас, — кивнула головой оперативница.

— Я боюсь его. — Девушка сделала испуганные глаза.

— И у вас нет ни капли благодарности? — Стерва сверлила ее глазами.

— К Тихорецкому? За что? — Она изобразила удивление. — За убийство невинных людей? За издевательства надо мной?

— За то, что в течение года он исполнял малейшее ваше желание, — констатировала Кулакова. — Кстати, насчет избиения. Вызванный нами эксперт ждет в соседней комнате.

— Но я же говорила вам, — Катя умоляюще посмотрела на Киселева. — Он избивал меня, не оставляя следов. Евгений знал болевые точки. Поэтому ваш эксперт ничего не найдет. — В ее глазах показались слезы. — Не надо мучить меня лишний раз.

— Хорошо, — смилостивилась стерва. — И какое же наказание вы как будущий юрист определили бы сейчас вашему бывшему другу?

Слезы высохли. На лице девушки появилось хищное выражение.

— Я жалею, что отменили смертную казнь, — сказала она. — Евгений ее заслуживает.

— Понятно. — Лариса сделала какие-то записи в блокноте и достала новый листок. — А это уже показания вашего возлюбленного. Прочтите их.

Катя впилась глазами в мелкий округлый почерк Жени, однако не могла сосредоточиться. Буквы прыгали в диком танце, мешая разобрать написанное.

— Прочитать? — услужливо спросил Игорь Владимирович.

— Будьте так добры, — девушка протянула ему листок.

Показания Женьки не ошарашили Катю. Главное, они ее не затрагивали. Она расслабилась.

— Вы ничего не заметили? — Лариса опять пристально смотрела на нее.

— Он объясняет по-другому! — Катя вытерла вспотевший лоб.

— А как вы это прокомментируете?

— В его показаниях упор делается на мое лицо. — Девушка с вызовом взглянула на оперативницу.

— Для чего? — эта стерва не хотела оставить ее в покое.

— Как будущий юрист, могу предположить только одно: мой шрам для него — смягчающее обстоятельство, — она нервно откинула густые волосы.

— Вы бы на месте суда зачли его? — поинтересовался Скворцов.

— Нет, — показавшиеся было слезы давно высохли. Лицо сидящей поражало твердостью и непреклонностью.

— И вам не хотелось бы его увидеть? — заметил Киселев.

— Нет, — ответ был такой же твердый.

— А после этого? — Кулакова достала еще одну бумагу и протянула Кате. Девушка взяла ее дрожащими руками. Она догадалась, что перед ней дарственная.

— Думаю, Тихорецкий зря тратил время на этот документ, — спокойно проронила Лариса. — Вы, конечно, откажетесь от его подарка.

— С какой стати? — Присутствующие в кабинете следователя были поражены ее бледностью. — Я его заслужила. А вам так не кажется?

— Но при вашем отношении… — начала было Кулакова.

Катя совершенно успокоилась. То, чего она ждала несколько долгих дней и ночей, лежало теперь на ее коленях, вещая словами Женьки: моя воля, мое желание. Теперь по закону никто не имеет права лишить ее этого, что бы кто там ни думал.

— Я прожила с маньяком больше года, — Климентьева почти кричала. — И столько вытерпела! Неужели я не заслуживаю нового лица? По-вашему, я его не заработала? А впрочем… — Теперь она смотрела в глаза смазливой оперативнице без всякого страха. — Я тоже знаю законы. Вы должны сделать так, как тут написано. И не теряйте времени, а не то я подам на вас жалобу.

К ее удивлению, сидящие перед ней не изменились в лице и не предприняли никаких действий. Они продолжали смотреть на Климентьеву как на ископаемое, найденное в неожиданном месте.

— Что же вы… — Катя осеклась, натолкнувшись на тяжелый взгляд Кулаковой.

— Там, куда вы отправитесь, новое лицо не понадобится, — сказала женщина. — С вашим будет куда легче выжить, поверьте мне.

— Что вы хотите сказать? — мертвенная бледность опять залила лицо Кати.

— Вы прекрасно знаете. — Лариса достала еще один листок. — Вот заключение экспертизы. Видите, как различны удары ножом на трупах и на манекенах при следственном эксперименте? Из всего явствует: Тихорецкий не убийца.

— Не убийца? — девушка схватилась за спинку стула. — Но я видела, я свидетель…

— …заинтересованный в том, чтобы засадить его, — Кулакова повернулась к коллегам. — Сейчас вы наглядно это продемонстрировали, получив ожидаемое: дарственную на имущество своего бывшего парня.

— Тогда кто же? Кого же вы… — слова застревали в горле Кати.

— Кто же убийца? — Оперативница не торопилась с ответом, выдерживая паузу. — Кто? — повторила она и вдруг четко сказала: — Вы.

Девушка побледнела еще больше. Несколько секунд она молчала, однако потом постаралась взять себя в руки.

— Ничего себе заявление, — Климентьева силилась улыбнуться. — Это веское умозаключение вы сделали на основе ваших хлипких доказательств с разными ударами? — Она закинула ногу на ногу и рассмеялась. — Ни один суд не примет такой бред как улику. Тем более Женечка, как честный человек, честно признается: в спортзале перед Чечней Квитковский учил его разным ударам, в том числе и ножевым. Мой бывший друг, наверное, забыл на следственном эксперименте, как именно убивал свои жертвы.

Она победно поглядела на сотрудников.

— Покажите, пожалуйста, вашу правую руку, — попросила Лариса.

— Пожалуйста, — отказаться от этой просьбы Катя не могла. Да она и не углядела в ней никакого подвоха.

Кулакова взяла ее ладонь и аккуратно потрогала подушечку возле указательного пальца:

— Откуда у вас этот порез?

— Не знаю, — девушка удивленно провела ногтем по маленькому шраму на ладони. — Первый раз вижу. По-моему, ничего удивительного. Вероятно, порезалась, готовя обед.

— В нем действительно нет ничего удивительного, — Лариса усмехнулась. — Нож был достаточно острым, и, собираясь вонзить его в спину Поленова, вы порезались. На ноже обнаружена ваша кровь.

— А я утверждаю, что порезалась дома. — Каждое слово девушка просто выплевывала в лицо ненавистной оперативнице. — Пожалуйста, доказывайте обратное.

— Может быть, вы и ранили себя этим ножом однажды во время приготовления пищи, — Кулакова была на удивление спокойна. — Но только не в день убийства Поленова. В тот день вы поранились прямо в машине, и капля вашей крови попала ему на пиджак. Кстати, это не все. На ручке ножа нет отпечатков ваших пальцев. Вы тщательно готовились к преступлению и, думаю, орудовали в перчатках. Однако на ручке есть кое-что другое. — Она выразительно посмотрела на девушку. — Ворсинки на ней совпали с ворсинками от вашего сарафана. Вы держали орудие наготове, в кармане?

Катя потеряла сознание.

Глава 63

Вызов к следователю Женя воспринял с радостью. Он считал, что его вызывают насчет дарственной, и душа его ликовала. Сегодня он обязательно увидит Катю. После такого поступка она не сможет не навестить его, они останутся вдвоем, и, в этом не было сомнений, он снова услышит слова, которые она сказала ему перед поездкой в Озерное. Слова, помогавшие ему переносить все невзгоды. Однако вопреки его представлениям Кати в кабинете не оказалось. Не было там и незнакомых ему людей, пришедших оформить дарственную. Его с нетерпением ждали следователь и оперативники.

— Где Катя? — Распухшие губы болели, и Женя постоянно облизывал их.

— Сегодня она недалеко от вас, — заметил Мамонтов. — Но свидания у вас пока не будет.

— Вы не ответили, где она. — Женя продолжал стоять, нервно потирая ладони.

— Она в камере, — ответила Лариса. — Задержана по подозрению в убийствах.

— В убийствах? — удивлению Евгения не было предела.

— В тех, которые вы любезно согласились взять на себя, — пояснила Кулакова.

— Вы не имеете права. — Евгений сел на указанный Мамонтовым стул и поморщился: боль в спине давала о себе знать. — Убийца — я. Я во всем признался. Зачем ее мучить? Отпустите ее. Я требую отвести меня к начальству.

— Мы ожидали от вас таких слов, — Киселева ничуть не смутила эта гневная тирада, — и рассмотрим ваше заявление. Однако на том допросе мы забыли выяснить: как очутился нож в вашей машине? Если убийца, как вы утверждаете, вы, то, значит, вы готовились заранее?

— Как я мог узнать, что ее будут оскорблять? — проговорил Женя и замолчал.

— Вы не ответили на вопрос, — в диалог включился Константин.

Парень на секунду стушевался.

— А в вашей машине, если она у вас есть, разве нет ножа? — Он смело посмотрел в глаза Константину. — По-моему, это нормально. Вы разве не берете в дальние поездки еду, которую надо резать, или не покупаете что-нибудь, для чего требуется нож, в пути?

— То есть вы хотите сказать, что этот нож давно лежал в вашей машине, — отметила Лариса. Где именно?

— В бардачке, — Женя начинал успокаиваться. — Под рукой, как говорится.

— Вот заключение экспертизы, — Кулакова положила перед Женей листок. — Ножом, найденным в спине Поленова, никогда не резали продукты. Странно, правда? — Она обвела глазами своих коллег. — И знаете почему? А мы с Женей знаем. Этот нож, вернее, набор кухонных принадлежностей, отец подарил Жениной матери на годовщину их свадьбы. И Женина мама, которой подарок был очень дорог, никогда не пользовалась ими. Как и вы, Женя, даже когда готовили вкусные обеды своей любимой. А в бардачке машины действительно лежит нож, используемый для нарезания продуктов. Только им не убивали. А убили вот этим дорогим для вас. Вы бы не смогли.

— Катя мне дороже любого ножа, — вызывающе крикнул юноша.

— А где он лежал во время убийства? — поинтересовался Мамонтов.

— Я же сказал — в бардачке!

— То есть вы, решив все же убить Поленова, попросили вашу подругу, сидевшую рядом с покойным, открыть бардачок, находящийся прямо над коленями потерпевшего, и достать нож? — ехидно спросил Павел. — И возлюбленная проделала это на глазах у спокойно сидящего пассажира. Криминалисты говорят, он даже не пытался защищаться. Почему же? Согласился с вашим приговором, что нельзя смеяться над искалеченными девочками?

— Нет, — Женя потер лоб. Головная боль мешала думать. — Все было не так. Я, наверное, что-то забыл.

— Судя по выводам экспертизы, вы много чего забыли, — рассмеялся Мамонтов. — Кстати, как вы себя чувствуете? Мне хочется, чтобы выводы криминалистов вы прочитали сами, и очень внимательно. — Он положил перед Евгением несколько листков. — Читайте и думайте. Мы с нетерпением будем ждать ваших объяснений.

Глава 64

Вникнув в содержание написанного, Женя пришел в состояние стресса. Который раз в жизни он оказался в тупиковой ситуации. Самое неприятное, что после удара по голове он соображал плохо. Евгений знал это и все же думал, думал изо всех сил. Как объяснить многочисленные заключения экспертизы, свидетельствующие не в пользу его подруги? И чем больше думал, тем больше понимал: вразумительных объяснений не будет.

Чувствуя наступление приступа головной боли, парень пригласил следователя. Игорь Владимирович не замедлил явиться, но Тихорецкий сказал ему: он хочет поговорить с женщиной, то есть с Ларисой. Мамонтов вызвал Кулакову.

— Зачем вы нас мучаете? — не поздоровавшись с Ларисой, начал Евгений. — К чему все заключения экспертизы? Почему недостаточно моего признания?

— Потому что мы находимся на страже закона, — спокойно ответила Кулакова. — А не для того, чтобы хватать кого попало, как думают некоторые. Наша задача — восстановить справедливость.

— Значит, человеку, которому уготовано большое будущее, сгнить в тюрьме? — зло спросил Женя.

— Это вы про вашу подружку? — поняла Лариса. — Да, ей придется ответить за преступления. Меру наказания определит суд. Впрочем, как будущий юрист, она знала, на что шла. Во всяком случае, должна была учитывать: подстава не всегда срабатывает. А что касается большого будущего… кого только не видели стены тюрем: и королей, и королев, и крупных чиновников, и артистов. Большинство из них отвечали за свои поступки. И мир стал только чище, поверьте мне.

— Вы так красиво говорите, — юноша потупил глаза. — А что делать мне? Катя была моей путеводной звездой.

— Что делать вам? — улыбнулась Лариса. — Просто жить. Но без нее.

— Я не смогу.

— Сможете. Влюбиться не в ту женщину или не в того мужчину — такое случается сплошь и рядом. Обманутые страдают не меньше вашего. Но время лечит всех.

— Я другой, — Евгений посмотрел ей в глаза. — Если суд признает ее виновной и определит наказание, я буду ждать ее сколько потребуется. Мы поженимся. И у нас будет ребенок. Она тоже этого хочет.

— К сожалению, этого хотите только вы. — Кулакова встала со стула и обняла его за плечи. — Перед Катей стояла другая задача.

Юноша удивленно посмотрел на нее.

— Цель Екатерины — сделать вас орудием мести, — невозмутимо продолжала Лариса, — а потом обобрать и избавиться. Если бы не сработал первый способ — упечь вас за решетку, она приступила бы ко второму. Хотите знать к какому?

Женщина включила диктофон. Голос Людмилы Георгиевны Женя узнал сразу. Ее рассказ о планах дочери насчет него больно уколол сердце.

— Выключите, — тихо попросил парень и добавил: — Я хочу ее увидеть.

Лариса кивнула.

* * *

Для свидания Мамонтов предоставил свой кабинет. Их оставили одних: все знали, о чем будет разговор и чем он кончится.

Когда за последним сотрудником закрылась дверь, Евгений бросился к девушке:

— Любимая моя! Я так…

Но она холодно отстранила его:

— Не надо.

— Понимаю, — Женя сел на стул возле нее. — Ты думаешь, как выбраться отсюда. Как жаль, что они мне не верят. Но я буду стоять на своем!

— Бесполезно, — лицо Кати перекосила гримаса.

— Тогда я продам кое-что из имущества и найму тебе самого хорошего адвоката, — не унимался парень.

— Адвоката мне предоставят. — Девушка по-прежнему не смотрела ему в глаза.

Он попытался взять ее холодные руки в свои:

— Скажи, что я должен сделать?

— Убраться! — с ненавистью крикнула Катя. — И никогда не пытаться увидеть меня!

Женя стушевался.

— Но я не хочу жить без тебя. — Он сжал кулаки. — А наши мечты о совместной жизни? Свадьба, ребенок? Я буду ждать тебя, ждать, сколько потребуется. Ты не волнуйся.

Катя подняла лицо и впервые за все время их свидания внимательно посмотрела на него:

— Свадьба? Ребенок? У нас? — Она захохотала.

— Но мы же говорили, — он все еще цеплялся за соломинку. — Тогда. Помнишь?

— Говорили, — она облизала пересохшие губы. — Однако это ничего не значит.

— Ты бросалась такими словами? — Он отвернулся, чтобы девушка не увидела его покрасневших глаз.

— Ох, Женечка! — Катя улыбнулась. — Как тяжело и как легко иметь дело с дураками! С одной стороны, они заглатывают любую наживку, а с другой — от них потом так трудно избавиться. — Она вздохнула. — Вот ты прожил со мной больше года и так и не понял: ну какая мы пара? Я, даже со своим ужасным шрамом на лице, королева, а ты, смазливенький белокурый мальчик, был и останешься ничтожеством. Если бы ты знал, как я ненавидела тебя в последние дни нашей совместной жизни и как мечтала избавиться! Если б ты знал, как надоел мне своей навязчивостью! Я не могу тебя видеть и еще раз прошу оставить меня в покое. Понятно, Женечка? — Девушка стукнула кулаком по столу. — Пошел вон!

Она вызвала следователя и попросила проводить ее в камеру. Женя остался сидеть на стуле, обхватив руками голову. Теплые руки Ларисы легли ему на плечи. Юноша словно вышел из оцепенения. Он оттолкнул женщину и в два прыжка очутился у распахнутого окна.

— Не смей! — пронзительно закричала Лариса.

Парня спасла хорошая реакция неизвестно откуда взявшегося Киселева.

— В таком состоянии его нельзя отпускать, — сделал заключение Мамонтов. — Пусть еще побудет в больнице. Тем более не все обстоятельства дела нами выяснены.

Глава 65

Катю вызвали на допрос на следующий день, и все присутствующие поразились произошедшей в ней перемене. Девушка осунулась и постарела. Потеряв второй раз свою мечту, а вместе с ней и надежду, она потеряла желание сопротивляться обстоятельствам и упорствовала только из упрямства.

— Значит, вы по-прежнему отказываетесь признать себя виновной? — спросил Игорь Владимирович.

Катя молчала.

— Впрочем, признание ваше нам и не нужно. — Следователь еще раз потряс листками с заключением экспертизы. — Конечно, хотелось бы восстановить полную и точную картину преступлений, но, думаю, мы это сделаем и без вас. А суду, как вы знаете, нужны доказательства.

— Сейчас я буду рассказывать, что произошло, а вы, если ошибусь, поправите меня. — Лариса откашлялась. — Итак, слушайте интересную и печальную историю. Жила-была девочка Катя. Красивая, как картинка. По вечерам она любила сидеть у зеркала, любоваться собой и расчесывать пышные волосы. В один прекрасный момент она решила: пусть ее красотой любуются другие люди, а для этого профессия актрисы подходит больше всего. И чем больше девочка любовалась собой, тем больше становилась ее мечта: она уже грезила о мировых киностудиях. Эта мечта оказалась не единственной. К девочке пришла любовь. Красивый мальчик Алеша Шаповалов поразил ее сердечко. Однако Алексей был в таком возрасте, когда младшие школьницы не вызывают интереса. Чего только не делала наша красавица, чтобы привлечь его внимание! Юноша и не смотрел на нее.

— Один раз, — вырвалось у Кати, — в лагере, он назвал меня сиреной.

— Как жаль, — искренне сказала Лариса. — Всего один раз мальчик обратил на нее внимание. И то случайно. Однако дал ей надежду и новую мечту. И наша красавица принялась воплощать ее в жизнь. Стараясь привлечь внимание Алеши, она, на свою беду, привлекла внимание другого парня. Он не терпел отказов и ударом ножа погубил все. Когда девушка увидела свое лицо, первым желанием ее было покончить с собой. Потом, оправившись от первого потрясения, она подумала: я буду лежать в могиле, а подонки, искалечившие меня, наслаждаться жизнью. Так быть не должно. И красавица решила мстить. Орудие мести само пришло к ней в руки в виде белокурого честного парня, много пережившего в жизни. Он по-настоящему полюбил ее и не замечал шрама, пересекавшего ее щеку, видя в ней ту красавицу, какой она была когда-то. Ради нее был готов на все. Тут-то нашей девушке и успокоиться, создать семью и жить, забыв о горестях. Однако забыть она не могла. Увидев Лешу с похожей на нее девушкой, красавица стала обдумывать план мести с новой энергией. Хитростью и актерством начала склонять своего верного друга к убийству мужчин, которые оскорбляют ее, издеваясь над искалеченным лицом, и, как ей показалось, однажды уговорила. Юноша дал согласие, не подумав: он никогда больше не сможет убить человека. Мертвые чечены снились ему почти каждую ночь. Но то были враги. А это нормальные люди со своими проблемами, злые от неустроенности жизни. Разве найдется такой человек, которого никто никогда не оскорблял? Парень пытался объяснить это любимой. И она вроде бы согласилась. Ему показалось: девушка рассталась со своими преступными желаниями. Однако она лишь выжидала удобный момент и таскала своего друга по общественным местам. Там было больше людей в нетрезвом состоянии, способных унизить даже звезду Голливуда. И там красавица отыскала свою первую жертву.

Глава 66

Для Григория Поленова этот день не заладился с самого начала. Утром Нана закатила истерику, что укрепило его в намерении расстаться с ней, вечером Валерия заявила о своем нежелании бросать мужа и покинула его. Раздосадованный мужчина вышел на улицу в надежде поймать такси и поехать в какое-нибудь тихое местечко, где хорошо обдумать создавшееся положение и выход из него. Машина подошла к нему сразу. Это была так хорошо знакомая светло-голубая «Волга» с любимым тестем за рулем.

— Садись, — тоном, не терпящим возражений, произнес Тевос Бадурович, — поговорим.

Он покорно сел, злясь на тестя и на себя. Старик включил зажигание, и машина тронулась с места.

— Я ведь знаю, что ты надумал, — сказал тесть. — Только я не дам тебе это сделать.

— Вам нравится, как унижают вашу дочь? — поинтересовался Григорий. — Пусть лучше я буду изменять ей направо и налево, но формально останусь ей мужем?

— Именно так, — произнес грузин. — Твои прошмандовки для тела и для дела меня не интересуют. У нас в Грузии мужчина может позволить себе иметь несколько любовниц. Однако жена должна быть одна.

— Мы не в Грузии, — пытался защититься Поленов.

— А ведь мы сейчас говорим с тобой о порядочности. — Старик прищелкнул языком. — Жаль, что ты ничего не понимаешь. Твоя Валерия поняла, причем без всяких угроз. Муж и дети ей дороже всего. Запомни: что бы ты ни удумал, я буду вечно стоять у тебя на дороге, до самой своей смерти. Нана моя дочь. Ее дети — мои внуки. И моя обязанность — защищать их.

Несколько минут они ехали молча. Потом старик спросил:

— Домой?

— Сейчас мне надо побыть одному, — произнес Григорий.

Тевос Бадурович понял:

— В ресторан?

— В «Теремок», если вам не трудно, — это заведение казалось мужчине самым спокойным.

— Отчего же трудно? Посиди, подумай. — Грузин развернул машину.

Недавно построенный ресторан всегда казался Поленову уютным. На первых двух этажах тусовалась молодежь, а третий облюбовали желающие посидеть в тишине и покое. Он прошел к столику, стоящему у самой стены, и подозвал официантку.

— Что желаете? — симпатичная девушка с ямочками на щеках порхнула к нему, как птичка.

У Григория сегодня было одно желание — напиться.

— Большую бутылку водки.

— У нас только «Абсолют», — девушка принялась чиркать в блокноте. — А чем закусите?

— Ничем, — он посмотрел в удивленные глаза официантки и добавил: — Пока.

Его заказ был исполнен в два счета. Наливая водку из запотевшей бутылки и делая первый глоток, он с ужасом почувствовал: зелье не идет в горло. Отставив бутылку и рюмку, мужчина обхватил голову руками и вдруг с удовольствием ощутил: единственный глоток спиртного ударил в голову, принес расслабление измученному организму. В таком состоянии можно существовать. Григорий поднял голову и осмотрел зал. Третий этаж был почти пуст. В правом углу сидело несколько мужчин, с удовольствием евших шашлык, а в левом примостились парень и девушка с коктейлями и пирожными. Девушка с шикарными каштановыми волосами сидела, повернув к Григорию левый профиль, что-то говоря своему спутнику. На мгновение она показалась мужчине совершенством, и он, не отрываясь, смотрел на нее. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, незнакомка повернулась лицом в зал, осматривая посетителей, и встретилась глазами с Григорием. Мужчина оторопел. Правую щеку красавицы пересекал уродливый багровый шрам. Поленову стало страшно. А она глядела и глядела на него, не переставая, давая наглядеться и любуясь произведенным впечатлением. Напряженные нервы мужчины не выдержали. Он встал и подошел к столику, где сидели Катя и Женя.

— Зачем ты на меня так смотришь? — он наклонился к самому уху девушки. — Ты пришла предупредить меня?

— О чем ей вас предупреждать? — встрял в разговор парень — Она первый раз вас видит.

— Кто она? — Григорий ошарашенно перевел взгляд на парня.

— Моя девушка, — тот был совершенно спокоен.

— Это ты так думаешь. — Мужчина покачал головой. — Это двуликая. Посмотри на ее лицо. Такой ужасный шрам есть только у нее. Она предупреждает людей о гибели. Я понял. — Покачиваясь, мужчина направился к своему столику, повторяя: — Какой ужасный шрам!

Женя взял Катю за руку и ощутил мертвенный холод. Девушка сидела как изваяние.

— Он пьяный, — юноша попытался ее успокоить, — не стоит обращать на него внимания.

— Ты можешь не обращать, — глаза Кати наполнились слезами. — Я терплю это каждый день. Впрочем, если мой парень не способен заступиться за меня, пойдем отсюда.

Она встала и вышла из ресторана. Он поплелся следом. На выходе девушка схватила его за руку:

— Вот удобный момент, — прошептала она. — Мы убьем его, и никто не узнает. Здесь такое хорошее место, чтобы спрятать труп.

— Мы уже говорили об этом, — голос парня звучал твердо и решительно. Катя смирилась:

— Хорошо, тогда довези меня до реки и обратно. Может быть, он уйдет, и я захочу еще коктейля.

Дорога заняла не больше десяти минут. Потом они вернулись, но ресторан закрывался. Оскорбивший Катю мужчина тяжело спускался по лестнице. Подошедшая официантка что-то сказала ему, однако он махнул рукой и покачал головой.

— Поехали домой? — спросил Женя.

— Подожди, — Катя впилась глазами в Поленова. — Я хочу посмотреть, что он станет делать.

Мужчина со злостью нажимал кнопки мобильного, потом пошел по направлению к городу. К его сожалению, в том направлении не ехала ни одна машина.

— Давай подвезем его, — предложила девушка.

Женя не поверил своим ушам:

— Ты действительно этого хочешь?

— Еще как, — усмехнулась Катя. — Только разреши, я пересяду на заднее сиденье. Не имею желания пугать его.

Вишневые «Жигули» притормозили возле Поленова. Женя открыл переднюю дверь:

— Вам в город?

— Да, — обрадовался мужчина. Похоже, погруженный в свои мысли, он не узнал сегодняшних посетителей «Теремка».

— Садитесь.

Катя скрючилась сзади. Григорий не обратил на нее внимания.

— Огромное вам спасибо, — сказал он Жене. — Мой телефон разрядился. Не могу ни шофера вызвать, ни такси. А я не создам вам неудобства?

— Да что вы. — Женя завел машину.

Они проехали сто метров. Страшный хрип, вырвавшийся из горла мужчины, заставил его резко затормозить. Он посмотрел на Поленова. Тот сидел, скрючившись, заливая кровью сиденье. Из его спины торчал большой кухонный нож.

— Что ты наделала? — Парень с ужасом посмотрел на Катю. — Что ты наделала?..

— Я убила обидчика, — спокойно произнесла девушка. — Спасибо тебе. Твои уроки по метанию ножей и походы в тренажерный зал оказались очень кстати.

Евгений не мог прийти в себя:

— Ты понимаешь, что ты сделала? Ты убила человека…

— Я убила сволочь и мразь. — Она вдруг дико захохотала, а потом, резко оборвав смех, предложила: — Ну иди, чистоплюй, сдай меня в милицию.

«Она сошла с ума!» — подумал Женя, со страхом глядя на свою подругу.

— Что сидишь? — накинулась она на него. — Валяй или помоги избавиться от него. Не будешь же ты хранить его здесь вечно. — Она снова засмеялась. Тихорецкому вспомнились слова Поленова: «Двуликая пришла предупредить меня о смерти!»

Парень обхватил голову руками. Он не мог заявить на Катю ни при каких обстоятельствах. Потерять ее для него значило умереть.

— Вези нас к тем кустам, — командовала она тем временем. — Будем избавляться от тела.

Превозмогая отвращение и ужас, Женя втащил покойного в лесополосу. Потом сел в машину и со страшной скоростью погнал в гараж, где они с Катей отмывали кровь. Юноша ждал ее запоздалой реакции. Как выяснилось, напрасно. У его подруги не было ни слез, ни трясучки, ни вздрагиваний во сне. Убийство человека для нее ничего не значило. Жене в который раз стало страшно.

На следующее утро он не пошел на работу. Ему не хотелось оставлять ее одну, юноша боялся, что его подруга может натворить дел, придя в себя. Однако на лице Кати были написаны спокойствие и безмятежность. Она крепко спала почти до двенадцати, а потом попросила завтрак в постель. Поедая горячие бутерброды, Катя смеялась и рассказывала, куда еще ей бы хотелось поехать. Но Женя ее не слушал. Парень думал о том, куда спрятать все режущие и колющие предметы. Созерцая свою подругу, понимал: она не остановится.

Прошло несколько недель. Девушка не заговаривала об убийстве, даже когда они вдвоем прослушали новости по телевизору и радио. На них не выводил ни один след. Однако Женю это не радовало. Он стоял у окна и хмуро смотрел на улицу.

— Ты почему такой грустный? — Катя обняла его за плечи. — Знаешь, о чем я подумала?

Евгений содрогнулся, на секунду представив ход ее мыслей.

— Нам надо съездить куда-нибудь на отдых, — неожиданно сказала его подруга.

Он облегченно вздохнул.

— Куда бы тебе хотелось поехать?

— В Озерное, конечно! — безапелляционным тоном заявила девушка.

Юноше хотелось отдохнуть, однако Озерное было последним местом, куда бы он отправился. И дело не в том, что ему там не нравилось. Он боялся девушки. Боялся ее действий, более чем непредсказуемых. А в поселке отдыхало много народу. На ее лицо могли обратить внимание.

— Может быть, в Заречное? — предложил парень. — Там не менее красиво и людей поменьше.

— Я сказала: в Озерное, — ее глаза блеснули нехорошим блеском. — Если не хочешь, я поеду одна.

Одну ее он отпустить не мог.

Они расположились на той половине озера, где отдыхали такие же дикари. Лето выдалось по обыкновению жарким, и берега заполнились до отказа. Загорающие лежали вповалку плотными штабелями, пробраться сквозь которые было не так-то легко. Мутная вода не освежала, а делала кожу липкой, как клейкая лента. Такой отдых не приносил ни расслабления, ни удовольствия.

— Поехали назад, — предложил Евгений Кате.

— Зачем? — удивилась она.

Юноша видел: его подруга, как охотница, высматривает добычу, пролезая в самую гущу дикарей, и это его пугало. Но, на его счастье, ни один, даже самый выпивший мужик не отреагировал на лицо Екатерины. Однако Женя все равно не мог успокоиться.

Они пробыли там три дня. Наконец его подруге все надоело так же, как и ему, и она предложила уехать вечером. Женя радостно кивнул и отправился готовить машину, а Катя подошла к огромному валуну, лежащему на самом берегу озера, и залезла на него, распустив волосы. На мгновение девушка вспомнила тот сказочный мир, в котором когда-то обитала и который уничтожили одним ударом. Почувствовав набежавшую грусть, Катя сказала себе: «Не оглядывайся назад» — и стала смотреть на воду.

— Таня, Танечка! — На этот возглас она сперва не обратила внимания.

— Танюша, это ты?

Она обернулась. Перед ней стоял красивый черноволосый парень и с мольбой во взоре смотрел на нее. Увидев ее лицо, он потупился. Катя улыбнулась.

— Извините, — произнес парень. — Со спины вы ужасно похожи на мою невесту.

— Понимаю. — Она повернула голову и снова стала любоваться водой. — Это только со спины.

— Извините, — еще раз повторил молодой человек, — я не хотел смущать вас.

— А вы меня не смутили. — Катя развернулась к нему левым профилем.

— Вы не местная? — поинтересовался новый знакомый.

— Из Приреченска, — откликнулась девушка. — А вы?

— А я наполовину, — рассмеялся он. — Родился и вырос здесь, а учусь в Приреченске.

— А где учитесь? — Екатерина была рада неожиданному собеседнику.

— В строительном. А вы?

— В университете, на юриста. — Катя оглянулась по сторонам. — Где же ваша невеста? Она не пришла?

Юноша опустил голову:

— Она погибла три года назад.

Теперь пришел черед девушки просить прощения.

— Извините, я не знала.

— Как вас зовут? — он сменил тему разговора.

— Екатерина.

— Красивое имя, — парень улыбнулся, показав ямочки на щеках. — А меня — Рафаил, для всех знакомых — Рафик.

— Рафаил — тоже красиво, — заметила Катя — Вот и познакомились.

Рафик присел на соседний валун:

— А вы одна?

— С женихом. — Девушка вытянула указательный палец. — Вон он, копается в вишневой «копейке». Старая колымага, а еще ездит.

— Это хорошо, что ездит, — отозвался Рафик. — У меня и такой нет.

— Вы правы, — рассмеялась новая знакомая. — Во всяком случае, проблема с транспортом нам неведома.

— Надолго к нам?

— Сегодня собираемся уезжать. — Климентьева бросила взгляд в сторону возившегося с машиной Жени.

— А ваш жених тоже учится? — поинтересовался Рафик.

— Нет. — Катя красивым движением откинула назад волосы. — Он слесарь.

Впервые ей стало стыдно за Женю, и юноша это заметил.

— Мой дом за тем красным забором, — показал он девушке. — Если вздумаете задержаться или захотите попить чаю перед отъездом — милости просим.

— Обязательно, — пообещала Катя.

Рафик попрощался и ушел. Минут через десять ее окликнул Евгений:

— Карета подана.

— Я раздумала уезжать сейчас, — такого ответа он не ожидал, — давай задержимся хотя бы до вечера. А может быть, и до утра.

Она передала Жене разговор с местным парнем.

— Можем сходить к ним на ужин, у нас кончилась соль.

В этом ее желании Евгений не усмотрел ничего опасного.

Вскоре они звонили в калитку Бобровых.

— Кто там? — послышался женский голос.

— Позовите Рафика, — попросила Катя. Но тот уже и сам сбегал с крыльца.

— Мама, это та девушка, о которой я рассказывал. Правда, чем-то похожа на Таню?

Мария Николаевна, отпирая калитку, пристально взглянула на девушку. Женя похолодел. Такой взгляд мог вызвать в Кате гнев, несмотря на то что глаза этой женщины выражали доброту и сочувствие.

— Правда, сынок, — ее широкая рука погладила девушку по голове. — Заходите в дом. Сейчас ужинать будем.

— Спасибо вам, — Евгений наблюдал, как его подруга уверенно идет по дорожке. — Мы вообще не рассчитывали на кормежку, хотели просто попросить соли.

— Проходите, проходите, — Мария Николаевна ласково подтолкнула Евгения. — Не стесняйтесь. Как раз вовремя. Муж уже салат режет.

Хозяин встретил гостей приветливо и сразу усадил за стол.

— Такую жареную курицу не всякая хозяйка приготовит, — он с гордостью посмотрел на жену. — Маша в кулинарных делах большой специалист.

Курица действительно оказалась вне всяких похвал. За столом разговор шел на обычные темы: где живут, где учатся или работают, живы ли родители. Узнав, что Катя — будущий юрист, Мария Николаевна заметила:

— Я ведь Рафика тоже на юридический уговаривала поступать. Не захотел.

— А я не хотела быть юристом. — Катя с наслаждением облизывала куриную ножку. — Я хотела поступать в театральный. До этого, — ее тонкая рука дотронулась до шрама.

— Откуда это у тебя, деточка? — спросил хозяин.

— Один подонок постарался.

Женя увидел знакомый блеск в Катиных глазах, который так пугал его.

— Сейчас пластические хирурги творят чудеса, — заметил Рафик. — Заработаете денег — и будет у тебя лицо краше прежнего.

— Надеюсь, — Женя не отрывал глаз от своей подруги. Блеск в ее очах потух, и его это успокоило. А впрочем, почему он должен беспокоиться? Эти люди оказали им гостеприимство и не глумились над лицом девушки.

— Вкусно? — поинтересовалась хозяйка, радуясь опустевшему столу. — Сейчас чай пить будем. Со сливками собственного приготовления и с малиной. Только вот чайник поставлю. А ты, Женечка, — обратилась она к Тихорецкому, — пойди в сад и набери малинки. Какая глянется — ту в рот. — Евгений послушно взял миску, протянутую хозяйкой. — А ты, сыночек, — женщина повернулась к Рафику, — спустись в погреб. Еще одно мое коронное блюдо — соленые рыжики. Достань баночку и преподнеси гостям. Домой приедут — пусть попробуют.

Юноши побежали исполнять просьбы Марии Николаевны.

Женя не предполагал, что ему так понравится в саду. Воздух уже не был раскаленным и знойным, как в обеденное время. Он обволакивал приятным теплом и снимал усталость и напряжение. От ароматов вечернего сада кружилась голова. Парень быстро нашел малинник, полный больших сочных ягод, и моментально набрал миску. Однако уходить не хотелось. Евгений вспомнил слова хозяйки о том, что он может побаловаться малинкой, и стал отправлять в рот ягоды. Съев с десяток сладких малинок, он направился к дому. Подходя к входной двери, замер от удивления: в доме зачем-то выключили свет.

— Наверное, перегорели пробки, — решил парень. — Сейчас починим.

Входная дверь открылась с каким-то недоброжелательным скрипом. Юноша сделал шаг и споткнулся обо что-то большое, лежащее прямо на пороге. Присмотревшись, он с ужасом различил тело хозяина.

Из темноты вышла Катя. Ее лицо, белое, как мел, с багровым шрамом на щеке и ярким блеском в глазах, было страшно.

— Не зажигай свет, — тихо сказала она, — они мертвы. Я убила их.

Женя окаменел. Катя, заметив это, взяла ситуацию в руки.

— Давай сюда. — Она отобрала у него кринку, которую он чудом не уронил на пол. — Возьмем ее домой. И малинки поедим, и отпечатки увезем.

Тихорецкий, как робот, пошел на кухню.

— Осторожнее. — Катя показала ему на пол. Добрую Марию Николаевну смерть настигла возле кухонной двери.

— А Рафик? — Женя продолжал надеяться на чудо.

— Этого козла я прикончила в погребе.

Она носилась по дому, стирая отпечатки пальцев и складывая в пакет тарелки и стаканы, из которых они ели и пили.

— Что стоишь, как истукан? Уходим.

Женя не мог объяснить, как он вел машину. Наверное, на автомате. Порой ему казалось: это страшный сон, такого просто не может быть. Вот сейчас он откроет глаза… Однако ничего не менялось

— Прибавь скорость, — командовала подруга. — Чем быстрее смотаемся, тем лучше.

Дома он залез в горячую ванну, но никак не мог согреться. Его бил озноб и сильно тошнило. Катя несколько раз стучала в дверь.

— Ты что, заснул? Мне, по-твоему, мыться не надо? Ты не хочешь в постельку?

Второй раз за всю совместную жизнь с этой девушкой он не хотел ее, до отвращения, до ужаса. И второй раз не знал, что ему делать.

В ту ночь он спал на раскладушке, сославшись на плохое самочувствие. Впрочем, убийца не возражала. Весь диван был в ее распоряжении.

Утром Женя встал с сильной головной болью. Как и в прошлый раз, Катя хлопотала на кухне, готовя завтрак, хотя обычно этим занимался он. Однако его это не радовало. Ему хотелось одного — убежать от нее навсегда.

— Кофе готов, — от ее слов он содрогнулся. — Вставай, соня.

Женя оделся, принял душ и сел за стол.

Его подруга с аппетитом ела тосты, весело напевая, а парню не лез кусок в горло.

— Невкусно? — поинтересовалась Климентьева, видя, что он ничего не ест.

— Вкусно. — Юноша отставил чашку и посмотрел ей в глаза. — За что ты их?

— Они посмели обсуждать мое лицо, — эта фраза была сказана таким обыденным тоном, что Тихорецкий оторопел.

— Я не слышал, чтобы они это делали, — ему хотелось ударить ее.

— Ты жрал курицу и ничего не слышал, — она рассмеялась. — Рафик достал меня сравнением со своей Татьяной.

— Однако он не говорил про твое лицо, — продолжал упорствовать Евгений.

— В погребе, куда я спустилась, чтобы посветить этому придурку, он произнес: «Поразительное сходство! Ах, если б не твой шрам!»

— Ну и что? — Парень чувствовал: внутри его все закипает: — Ну и что?

— Что? — Ее смех напоминал ему дьявольскую музыку. — Я и убила его.

— А Мария Николаевна?

— Забодала меня необходимостью сделать пластическую операцию. — Катя лениво потянулась, как сытая кошка.

— Они же желали тебе добра! — Теперь он орал, не стесняясь тонких перегородок. — Если первый погибший действительно оскорбил тебя, то эти желали тебе добра!

— Меня это тоже раздражает! — Ее голос отличался поразительным спокойствием.

— А хозяин? Что сказал тебе хозяин? — У Жени на глаза навернулись слезы.

— Ничего, — Катя глотнула из чашки. — Просто оказался в неподходящее время в неподходящем месте.

— Где ты взяла нож? — Парень помнил: он спрятал все возможные орудия убийства.

— Купила в магазине. — Она хихикнула ему в лицо. — В одном детективе, который я когда-то прочитала, абсолютно правильно написали: ножом убивать легко. Он входит в человека как в масло.

Юноша схватил ее за руку:

— Сейчас ты пойдешь со мной.

— Куда? — Девушка стала вырывать руку, и он подумал, почему никогда не придавал значения ее силе. — В милицию? Или в психдом?

— Сначала в милицию, — Тихорецкий продолжал тянуть ее к двери. — Там ты во всем признаешься. Я найму тебе лучших адвокатов. Ты больна, они докажут это.

Она взяла со стола нож и протянула Евгению:

— Убей меня.

— Ты что? — Он попятился и выпустил ее руку.

— Ты второй раз хочешь сломать мне жизнь. — Потоки слез потекли по ее щекам. — Вот нож. Сломай ее навсегда.

— Ненормальная. — Юноша оттолкнул ее.

— В тот день, когда захочешь сдать меня, я убью себя, — тихо проговорила Катя, — меня уже ничто не будет держать на этом свете.

— А что тебя держит сейчас? — Евгений пошел за ней следом. — Возможность нового убийства?

Девушка развернулась к нему:

— Твоя любовь, — тихо проговорила она и обняла его.

Он отстранился:

— Я хочу с тобой расстаться. Я боюсь тебя.

— Не надо меня бояться. — Она ласково провела рукой по его волосам. — Тебе я не причиню вреда.

— Ты причиняешь его другим людям. Я не могу с тобой больше жить. — Он старался не смотреть ей в глаза.

— Я люблю тебя. — Она бросилась на диван и зарыдала. — Прости меня. Это в последний раз.

— Ты говоришь об убийстве как о чем-то незначительном. — Женя метался по комнате.

Она встала перед ним на колени:

— Спаси меня! — в ее голосе слышалось настоящее отчаяние. — Порой я не осознаю, что делаю. Помоги мне. Только ты можешь это сделать.

«Да, только я», — печально подумал юноша.

Несколько дней пролетели для Евгения как в тумане. Он пил, не замечая, что пьет, и ел, не ощущая вкуса. Теперь парень поверил в раздвоение личности, о котором столько читал. Одна его половина по-прежнему боготворила женщину, живущую с ним, другая боялась, однако жалела и желала ей добра. По вечерам, ни слова не говоря Кате, Тихорецкий садился в машину и гнал без определенного направления, с целью привести себя в порядок к тому моменту, когда надо будет лечь в постель. Этого он боялся больше всего, однако еще больше боялся явно отстраниться от своей подруги, страшась ее реакции на нежелание близости.

Уезжая по вечерам из города, он останавливался где-нибудь на обочине, выходил из машины, смотрел в бездонное звездное небо, вдыхая полной грудью чистый воздух. Это помогало. Яркие звездочки словно напоминали молодому человеку о нелегкой судьбе его подруги, которая могла стать звездой и не стала не по своей воле. Такие мысли примиряли его с жизнью, а Катя уже не казалась чудовищем в облике человека. Достигнув нормального, по его мнению, состояния, Евгений ехал домой и растворялся в своей женщине.

Однажды она попросила вывезти ее за город, в маленький лесок недалеко от дачного поселка. Женя послушался. Они нашли уютную поляну, накрыли ее, попили родниковой воды, полежали на мягкой траве и засобирались домой. Проблемы начались в машине. Их вишневая «копейка» стала глохнуть метров через сто.

— Этого еще не хватало. — Катя хотела поспеть к началу любимого сериала.

— Не волнуйся. — Женя еще раз безуспешно нажал на стартер. — У нас есть мобильный, вызовем техпомощь.

Парень вылез из салона и открыл капот. Самостоятельные действия ни к чему не привели.

— Смотри. — Катя вытянула указательный палец. — До этого доберемся?

Метрах в трехстах большая неоновая вывеска предлагала любые услуги для машин.

— Постараюсь.

Машина неожиданно завелась, послушно доехала до мастерской. Молодая пара увидела двоих механиков, симпатичных молодых мужиков, черноволосого и блондина. Черноволосый возился с шикарным серебристым «Ниссаном». У Жени захватило дух. Он подумал: ничего подобного ему не купить за всю свою жизнь. Неподалеку от «Ниссана» ожидал своей очереди «Форд» самой последней модели. Посмотрев по сторонам, Тихорецкий понял: сегодня день брюнета. Тот сидел в холодке и пил пиво.

Евгений подошел к нему:

— А мою машину возьмете?

Светловолосый рассмеялся и кивнул на вывеску:

— Всякие берем. У нас тут мастерская, а не оказание помощи крутым водителям. Что у вас?

— Заглохла наша красавица. — Женя любовно провел ладонью по капоту.

— Сейчас посмотрим. — Механик засучил рукава и ловко открыл капот. — Меня Александром зовут, — представился он, рассматривая внутренние детали.

— Евгений, — откликнулся Женя.

Хорошему мастеру хватило десятиминутного осмотра.

— Повезло вам. — Александр взял тряпку из груды, валявшейся возле гаража, и вытер руки. — Сейчас контакты подчищу, один проводок заменю — и прослужит вам ваша любезная верой и правдой.

Сидящая в салоне Катя зевнула и открыла дверь. Ей захотелось глотнуть свежего воздуха, и она вышла из машины, пристально посмотрев сначала на черноволосого, потом на Александра. Брюнет по имени Семен, услышав звук хлопнувшей двери, отвлекся от работы и обернулся, уставившись на девушку.

«Красавица», — подумал он, созерцая ее спину и дивные волосы. Когда же незнакомка повернулась к нему лицом, Семен оторопел: «Господи, как не повезло девке!»

Механик вернулся к работе, а Катя все стояла и смотрела на него, смакуя произведенное впечатление. От жестокой расправы Семена спасло умение сдерживать свои эмоции.

Климентьева вздохнула, обратила свой взор на Александра, не менее смущенного увиденным, и, постояв еще минуты две, села в салон.

— Твоя знакомая? — поинтересовался Якушев у Жени.

— Я живу с ней, — ответил Тихорецкий.

Сидевшая в машине Катя прислушалась. Александр старался говорить по возможности тихо, однако она жадно впитывала каждое слово.

— Кто ее так? — спросил механик.

— Мразь одна, — Евгений сплюнул. — Всю жизнь девчонке перечеркнул.

— Представляю. — Мастер аккуратно прочищал контакты.

— До несчастного случая красавицей была! — вздохнул Тихорецкий. — Не повезло.

— Я бы не сказал, — улыбнулся Якушев. — Ей повезло, что тебя встретила. Может быть, она и хорошая девушка, и бывшая красавица, и умница, какой свет не видывал, а я бы с такой жить не смог. Каждый день на такое лицо смотреть! — Мужчина махнул рукой.

— Я хочу помочь ей — накопить денег на пластическую операцию, — заметил Женя.

— Молодец, — похвалил Якушев. — Только в Приреченске не делай. Моя Маринка, жена то есть, вздумала морду себе подновить. А что подновлять, если подумать? Двадцать шесть лет всего. Нет, сказала как отрезала. Слава богу, знающие люди отговорили. На Москву переключилась. «Хочу, — говорит, — в зеркало глядеть и радоваться». И пилит меня каждый день. Денег вот пока не насобирали, — он усмехнулся. — А ты дерзай, парень. Верни девчонке лицо.

Якушев выпрямился:

— Починили мы твою вторую жену. Но если что надо — запиши мой мобильный и звони, не стесняйся. Хорошему человеку всегда помогу.

Увидев, как Женя записывает в телефонную книжку мобильного номер Александра, Катя хищно оскалилась.

В тот день Якушев захотел смыться с работы пораньше. Обслужив всех записавшихся клиентов, он подошел к Семену:

— Друг, я поехал.

— Езжай, — пожал плечами Старовойтов. — А я еще посижу. Пивка холодненького попью.

Механик уже выводил из гаража свою машину, как раздался пронзительный звонок мобильного.

— Алло? Якушев слушает.

— Александр? — этот низкий женский голос он слышал впервые. — Вас беспокоит знакомая Евгения Тихорецкого, Катя. Помните вишневую «копейку»?

«Девушка со шрамом», — отметил про себя мастер.

— Меня Евгений попросил позвонить, — голос Кати звучал тревожно. — Мы ездили на дачу к знакомым и застряли на заброшенной дороге, которая проходит параллельно вашей мастерской.

— Сейчас буду, — коротко ответил мужчина.

— Огромное спасибо, — в трубке послышался вздох облегчения. — Ориентир — старая автобусная остановка.

— Ждите. — Якушев направил машину в сторону заброшенной дороги.

Катя стояла на автобусной остановке одна.

— Женя оставил меня здесь, — пояснила она подъехавшему Якушеву, — чтобы нас легче было найти. Сам он метрах в пятистах отсюда.

— Садитесь, поехали. — Александр распахнул перед девушкой переднюю дверь.

— Я лучше сзади. — Она засмущалась, и механик понял ее.

— Как хотите.

Когда девушка уселась на заднее сиденье, он включил зажигание и, проехав немного, спросил:

— Так что там…

Это была последняя в его жизни фраза.

В тот день, вернувшись с работы, Женя удивился: его подруги дома нет. Обычно, дожидаясь его к ужину, она коротала время за чтением. Встревоженный плохим предчувствием, он позвонил Людмиле Георгиевне.

— Сегодня я ее не видела, — ответила ему мать девушки.

Катя вернулась через час с огромным букетом полевых цветов.

— Где ты была? — спросил Евгений.

— Ездила за город на свое старое любимое место, — она засмеялась. — Здорово там! Посидела, подышала свежим воздухом, цветов насобирала. И ужасно проголодалась.

Девушка чмокнула Женю в щеку и ринулась на кухню.

Несмотря на ее спокойный и безмятежный вид, ощущение опасности не покидало парня.

О гибели Александра Якушева он узнал из утренних новостей «Криминальной хроники».

Евгений всегда прослушивал новости перед работой, а Катя обычно спала. Так было и в этот раз. Кадры крупным планом высветили безжизненное лицо механика. «Найден утром, убит ударом ножа в спину», — голос журналиста словно обдавал ледяной водой. «Никаких зацепок, милиция пока не готова отвечать на вопросы, не представляет, кто это мог сделать», — продолжал вещать комментатор.

Тихорецкий почувствовал, что теряет сознание. Он-то знал, кто лишил жизни веселого добродушного мужика. Схватившись за спинку кресла, чтобы не упасть, юноша процедил:

— Сука! Какая же ты сука!

Парень бросился в спальню и стащил с нее одеяло. Она проснулась и сонно замигала:

— Ты что, рехнулся?

— Сейчас я убью тебя! — Он впервые замахнулся на нее. — Какая же ты мразь! За что Сашку?

Женя ждал оправданий, слез, но их не было. Екатерина, зло сощурившись, посмотрела на него:

— Он говорил про мое лицо!

— Он давал мне советы! — Евгений схватился за голову. — Убирайся! Чтобы, когда я пришел с работы, тебя здесь не было!

Как прошел рабочий день, он не помнил. Ему что-то говорили, он что-то отвечал, что-то делал, не осознавая, где он и что с ним. После работы, заведя старенькие «Жигули», Тихорецкий отправился за город, как всегда остановился на обочине, вышел из автомобиля, упал лицом в пожухлую от солнца траву и зарыдал. Его сотрясали спазмы. Слезы градом катились из глаз. Последний раз такая же истерика случилась с ним в Чечне, когда шальная пуля боевика убила его лучшего друга, Мишу Завьялова, красивого, скромного восемнадцатилетнего парня. С Мишей они долгое время делили кров и пищу и мечтали вернуться домой. Где-то под Псковом у него осталась невеста и старенькая мать. Пуля должна была пощадить его хотя бы для них…

Но это произошло на войне, где каждый готовился к смерти каждый день. А здесь люди гибли в мирное время по прихоти ненормальной бабы с искалеченным лицом.

Он катался по траве и глотал соленую влагу. Ужасно хотелось сесть в машину и слететь с обрывистого склона, чтобы съедающие душу мысли не мучили его.

— Мама, услышь меня, — шептал Женя, глядя в небо. — Мама, подскажи, что мне делать?

Парень вспомнил, что мать всегда презирала самоубийц. Как она была права! В его случае этим мало чего добьешься. Он поднялся с земли и поехал домой.

Отперев дверь ключом, юноша с надеждой прислушался: в квартире стояла тишина. Свет не горел. Что, если Катя выполнила его требование и покинула их совместное жилье? Подумав об этом, Тихорецкий испытал облегчение. Парень знал: Катю он никогда не сможет сдать. Пусть лучше уходит. Лучше для него и для нее. Однако она не ушла. Ее распростертое тело лежало в столовой, а рядом валялись пустые упаковки реланиума. Женя дико заорал и бросился к девушке. Руки ее были холодны, как лед, глаза закатились. Дрожащей рукой он пощупал пульс и облегченно вздохнул. Катя еще жива.

Он прижал ее голову к своей груди:

— Зачем ты это сделала?

Екатерина открыла глаза и закашляла. Евгений перенес ее на диван и, побежав к телефону, набрал номер «Скорой помощи»:

— Срочно приезжайте! Ямская, 8, квартира 12. Отравление снотворным.

Девушка застонала:

— Помоги мне дойти до туалета и отмени вызов. Я помогу себе сама. Только скажи, что любишь меня и никогда не бросишь.

«Мы в ответе за тех, кого приручили», — вспомнилась ему знаменитая фраза Сент-Экзюпери.

— Я люблю тебя и никогда не брошу. — Парень поднял ее и донес до ванной. Девушка долго и старательно промывала желудок, а он отменял вызов «Скорой помощи». Катя снова завладела всеми его мыслями. Он понял: никто ему не нужен, кроме нее.

Глава 67

Лариса сделала паузу. Какая-то необыкновенная интуиция помогала ей восстанавливать картину преступлений шаг за шагом. Смотревшая на нее сначала с усмешкой, Климентьева постепенно втянулась в эту своего рода игру и даже подсказывала, если Лариса была не совсем точна в описании происшедшего. Казалось, такое положение ее забавляло.

— В вас действительно погибла великая актриса, — устало сказала оперативница. — Могу себе представить, какие спектакли вы разыгрывали перед Тихорецким в течение ближайших дней. Жаль, что он был единственным зрителем и до недавнего времени так ничего и не понял. Ведь сцена со снотворным тоже была игрой?

— Конечно. — Подозреваемая блеснула белыми ровными зубами.

— А потом вы встретили профессора Белова, — продолжала Лариса, — и поняли: никогда не надо прощаться с мечтой преждевременно. Перед вами снова заблистали огни рампы и замаячил Леша Шаповалов. В прекрасном мире не было места Евгению Тихорецкому, скромному слесарю, который хорош разве только преданностью и любовью. Правда, ему вы тоже отвели роль. Он должен был помочь вам в последний раз и капитально, а потом тихо исчезнуть из вашей блистательной жизни. Верю, вам бы это удалось.

— Я тоже не сомневаюсь. — Климентьева не переставала улыбаться.

— Однако мы помешали вам осуществить грандиозные планы, — Кулакова иронически усмехнулась, — извините нас.

— Это мы еще посмотрим, — сказала девушка ледяным тоном и пояснила: — Ваш рассказ был крайне интересным, но вы не записывали его на диктофон. Признание в убийстве Бобровых и Якушева я никогда не подпишу. Меня будут судить только за убийство Поленова. Вы правы: я хорошая актриса. Мой сольный номер на суде будет блестящим, и деньги Женечки на хорошего адвоката не понадобятся: со мной адвокаты отдыхают. А вот прокурору придется потрудиться. — Она вздохнула. — Разыграть ненормальную у меня вряд ли получится, впрочем, я и не жалею: на признание невменяемости у меня нет ни связей, ни денег. Так что будем довольствоваться тем, что есть. — Климентьева рассмеялась, весьма довольная собой.

— Допустим, вы окажетесь правы, — Кулакова пристально посмотрела ей в глаза. — И все равно тюрьмы вам не избежать. Вы получите минимум десять лет, даже со смягчающими обстоятельствами. Десять лет — это немало, Катя. Кроме того, это конец мечте, карьере, конец всему, из-за чего вы шли на преступления.

Смех Кати стал громче:

— Думаете, мне это надо? — Она вытерла выступившие от смеха слезы. — Нет, Лариса, не помню отчества, вы так ничего и не поняли. Мне нужно мое лицо.

— Зачем оно вам? — Оперативница грустно посмотрела на нее. — Без ваших планов на будущее?

Женщина поражалась тому, что сидящая перед ней молодая девушка, почти девочка, не испытывала никакого раскаяния. Она просто мстила. Шла по трупам невиновных людей. И не страдала.

— С моим прежним лицом я другой человек, — призналась Катя. — Вы не понимаете: я получу его — а остальное приложится.

— Как же вы его получите? — Лариса развела руками. — Когда вас выпустят, вам будет уже больше тридцати. Ни работы, ни денег, ни любимого мужчины…

— А вот тут вы ошибаетесь. — Климентьева лукаво улыбнулась.

— Думаете, Тихорецкий будет ждать вас?

— Евгений мне больше не нужен. — Девушка махнула рукой. — Но он не один на земле. Найдутся другие, которые полюбят меня так же, как он, и с радостью помогут вернуть лицо.

— Вот тут вы не правы. — Лариса сочувственно посмотрела на подозреваемую. — Таких, как Женя, один на тысячу. Однажды вы его встретили, это был ваш шанс, данный Судьбой, шанс вернуть прежнее лицо и с ним — мечты. Однако вы не заметили этого. Поверьте, такого больше не будет. Безусловно, на вашем пути еще встретятся мужчины, Но, я уверена, их вам захочется убить, потому что они станут с презрением говорить о вашем шраме. Наше счастье, что теперь мы знаем ваш почерк, поэтому советую обходиться без жертв. — Кулакова встала, давая понять: допрос окончен.

Катя тоже встала.

— Вы меня плохо знаете, — сказала она. — Я настоящая женщина и умею манипулировать мужчинами. У меня еще все будет.

Женщина пожала плечами:

— Мне жаль вас, Катя.

Глаза Климентьевой недобро блеснули:

— А мне — вас, госпожа Кулакова.

Глава 68

Очередное заседание Алексей Степанович Кравченко посвятил раскрытию дела Климентьевой. Самые теплые слова благодарности достались Ларисе.

— Да, это преступление Лариска раскрутила. — Павел нежно погладил ее по руке. — Тут уж ничего не скажешь.

— Любопытно, вы сразу стали подозревать Екатерину, как только познакомились с ней? — поинтересовался Прохоров.

— Не скажу, чтобы сразу. — Кулакова задумалась. — Факт один меня натолкнул.

— Какой? — спросил Константин.

— Видите ли… — Женщина сделала паузу. — Жертвы были убиты ножами из набора, подаренного Жениным отцом своей жене на годовщину их свадьбы. Об этом наборе знали все: и знакомые, и соседи. Наталья Тихорецкая очень берегла подарок и никогда не пользовалась ни одной вещью. Евгений продолжил традицию семьи. Он хранил память о родителях. Парню приходилось много готовить, чтобы сделать приятное любимой, однако дорогие его сердцу кухонные принадлежности юноша не использовал. Он не мог отрезать этими ножами кусок хлеба, не то что убить человека.

Скворцов вздохнул.

— Вот так из мелочей появляются версии. — Он дружески похлопал Прохорова по плечу: — Учись, студент.

— Климентьева выбрала себе адвоката? — спросила Лариса.

— Он сам ее нашел, — пояснил Мамонтов. — Благодаря газетной шумихе вокруг этого дела. Одна статья «Девушка-маньяк со шрамом на лице» чего стоит.

— И кто же сей счастливец?

— Максим Максимович Сладков, — усмехнулся Игорь Владимирович.

Кулакова вздохнула. Максим Сладков, в узких кругах просто Макс, славился на весь город, несмотря на относительную молодость (ему было двадцать восемь лет). Несомненно, талантливый, он брался за те дела, которые приносили ему популярность, однако вел их, безусловно, хорошо. Никто и не думал, что адвокат не понимает безнадежности данного дела (даже при его огромном усердии Катю не могли оправдать), но интерес публики обдавал Макса лучами славы. Больше ему ничего не было нужно.

— Да, при таком тандеме прокурор подобран на редкость удачно, — заметил Киселев.

Борис Сергеевич Шепелев, назначенный прокурором и имевший кличку Мейсон (вероятно, из-за внешнего сходства с артистом, исполняющим роль известного адвоката), безжалостный к убийцам типа нынешней подсудимой, на суде обычно метал громы и молнии. Счет побед и поражений у них со Сладковым был равный.

— Что ж, пожелаем Мейсону удачи. — Скворцов вздохнул. — Я бы не хотел, чтобы эта маньячка через пару лет вышла на свободу.

— Я бы тоже. — Павел с пониманием посмотрел на своего друга. — Только что мы можем сделать?

Катя категорически отрицала убийство Бобровых и Якушева, утверждая: да, мы там были, отсюда отпечатки обуви ее и Тихорецкого в доме и саду, замытые отпечатки пальцев в доме, только Бобровы после их визита жили и здравствовали, и если что-то произошло, когда они с Евгением покинули гостеприимную пару, это не ее вина. В машине Якушева вообще ничего не нашли. Вероятно, девушка предусмотрительно избавилась от одежды и обуви, в которых убивала механика. Как ни старались оперативники и криминалисты, более одного убийства повесить на нее не смогли. Она и не отрицала, заявляя в один голос со своим адвокатом: Поленов, будучи пьяным, оскорблял и унижал ее, несмотря на то что она предложила довезти его до города. Нервы несчастной не выдержали — и… Однако она очень сожалеет и раскаивается.

Евгений Тихорецкий мог запросто помочь тем, кто желал правосудия, но парень молчал как рыба, вопреки работе следователей, оперативников и психологов.

На суде Катя разыграла обещанный спектакль, причем до того хорошо, что многие, слушая историю искалеченной уголовником талантливой девушки, вытирали платками глаза. Сладкову оставалось только поддакивать и помогать своей подзащитной уходить от каверзных вопросов прокурора. Впрочем, каверзные вопросы не сыграли должной роли, как не имели значения выкрики из толпы родственников убитых. Суд присяжных, на котором настояла Климентьева, приговорил ее к восьми годам лишения свободы. Услышав приговор, Екатерина улыбнулась. Значение ее улыбки поняла только Лариса.

— Ничего вы мне не сделали, — как бы говорила Климентьева. — Когда я выйду, мне будет только двадцать шесть. Я буду полна сил и энергии. И поэтому обязательно добьюсь своего.

Глава 69

Максим Сладков, прощаясь со своей подзащитной в зале суда, спросил ее:

— Ну, довольна? Это все, что я мог сделать.

— Более чем, — девушка обаятельно улыбнулась ему.

— Вряд ли будешь сидеть весь срок, — адвокат наморщил лоб. — Примерное поведение, какая-нибудь амнистия. Глядишь — и на свободе. — Он погладил ее по плечу. — Не переживай.

— А я и не переживаю. — Катя снова подарила ему сногсшибательную улыбку. Максим очень нравился ей. Достаточно сказать, что внешне адвокат походил на Лешу Шаповалова. — Это твоя машина стоит во дворе?

Красавица «Мицубиси Кольт» привлекала взгляды прохожих.

— Моя, — мужчина самодовольно улыбнулся. — Нравится?

— Еще как. — Климентьева взяла адвоката за руку. — Покатаешь?

— Только через восемь лет, милая. — Макс засмеялся. — Но к тому времени я могу ее поменять.

— Значит, покатаешь на лучшей. — Девушка посмотрела ему в глаза. — Можно тебе написать?

— Пиши, коли есть охота. — Сладков удивленно воззрился на свою подзащитную. — Но зачем?

— Я буду скучать по тебе, вот зачем. — Она попыталась обнять адвоката, однако тот резко оттолкнул ее:

— Рехнулась, что ли? Иди в камеру, конвоир заждался.

— Разве я тебе не нравлюсь? — Катя предприняла последнюю попытку. Но Сладков вне суда не отличался деликатностью.

— С такой-то рожей? — ухмыльнулся он. — Совсем обалдела. Рассказывали, что по тебе какой-то придурок сох, слепой, наверное, много чего в тебе не разглядел. А я зрячий.

Он подхватил под мышку «дипломат» и вышел. Катя с ненавистью посмотрела ему вслед. «Зря он так сказал, — подумала она. — Ну ничего. Восемь лет пролетят как день. В тюрьме скучать не дают. Восемь лет, может, меньше. И тогда он ответит за свои слова». На изуродованном лице снова застыла маска презрения и ненависти.

* * *

В ясный солнечный день Евгений Тихорецкий наконец покинул свою камеру. Суд определил ему наказание — два года условно. Возможно, парень, как соучастник, получил бы больше, но слишком много людей в этом городе любили и уважали Женю и всем сердцем сочувствовали ему.

Он шел по знакомым улицам, небритый, пропахший потом, и смотрел на солнце. Казалось, юноша вечность не видел его и теперь наслаждался сладкими бархатными лучами. Идти домой он не торопился. Пустая пыльная квартира сейчас не принесет радости. А потом… Потом время вылечит его, и он научится жить без Кати, как научился жить без дорогих людей: деда, бабули, отца, мамы, Мишки Завьялова. Это будет трудно, но он сможет, выдержит. Он вообще все выдержит. Иначе нечего считать себя достойным памяти близких.

Content

Ольга Баскова
Ты будешь только моей

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69